Госпожа леса

Глава I. Неизвестная болезнь.

Зима в этом году наступила рано. Деревья едва успели сбросить золотые одежды, как Белая Кудесница прошла по северным землям и раскрасила лес в серебро и лазурь. Заговорила птиц, спровадила в спячку косматых медведей и раздразнила волков… чудная затейница.

Элинэя любила студеную пору. Много разных чудес случалось в зиму. Бывало, как выпадет первый снег и покроет белым мехом мохнатые лапы сосен и елей, из сугроба выберется Сверестень, начнет шалить, заводить деревенских жителей в чащу, призывать метель и путать тропинки. Тогда-то и выйдет из дому Элинэя, и бросится помогать заплутавшим. А как выведет перепуганных людей на дорогу, примется бранить лесного духа.

Но несмотря на проделки нечистых ведунья поддерживала с ними добрососедские отношения. Потому нередко приглашала в свой дом и угощала их орехами в меду и сладкой кашей. Гостили у нее и Сверестень, и грымза Сороха, и леший. Часами проводили они время за непринужденной беседой. И тем не менее в их дела Элинэя свой нос не совала. Да и с чего бы ей, простой смертной, пусть и наделенной необычной силой, вмешиваться в то, что ее не касалось? Но вот, когда забавы нечисти оборачивались бедой для простых людей, тогда Элинэя и приходила на помощь несчастным. Людей, которые забредали в Сумеречный лес, обитель колдовства и нечисти, она оберегала. Уводила от заговоренного зверя и миража, и не пускала к Гиблой поляне, где, по слухам, обретались три злые ведьмы.

Но одно дело спасти ближнего от лесного духа и совсем другое уберечь себя от такого же человека… того, кто заправлял во всех северных землях — лорда Агнера Кэрдана.

С ним у юной Элинэи не заладилось с самого знакомства. С первой их встречи Агнер Кэрдан, правитель Севера и владелец замка Ивер, дал понять, что интересуется ведуньей, и интерес этот сугубо личный.

— Вот уж неугомонный, — качала головой старуха Ингерилья, жительница их деревни, — ему бы повторно жениться, найти благородную леди и родить с ней наследников, а он, проныра, все на крестьянских девок заглядывается.

Но похоже, неугомонный лорд и не помышлял о новой женитьбе и наследниках (единственного сына он отправил на воспитание к родителям покойной жены). А по глазам его, масленым, нетрудно было догадаться, о чем мечтает, провожая Элинэю долгим взглядом. Да и письма его, и подарки служили лучшим тому доказательством. Элинэе, которой только недавно исполнилось восемнадцать, подобное внимание претило. Кэрдан, который был намного старше ее, писал о своем желании видеть ведунью в родовом замке Ивер, — уступчивой и послушной.

«Мечтаю отоспаться на твоих золотых волосах...» — гласили строки последнего его послания. И ни слова о чувствах, помолвке и желании связать их судьбы в законном браке. Ничего из этого несносный лорд не предлагал, считая Элинэю недостойной его происхождения и благородной крови. Только временной утехой могла стать для него ведунья, а подобной участи она для себя не хотела. Считала, что уж лучше провести жизнь в одиночестве, обретаясь в лесу, нежели принадлежать такому мужчине, как Агнер Кэрдан.

«Ни к чему упрямиться, — писал ей северный лорд, — соглашайся, и я тебя озолочу. Ты ни в чем не будешь нуждаться».

Но Элинэю от подобной «чести» прямо воротило. Хотелось бы высказать ему все, что она о нем думает, но Элинэя благоразумно молчала. Ее воздыхатель был высокородным лордом, правителем северных земель и их заступником. Весь Сумеречный лес, что раскинулся меж реками Елагой и Воиком, и деревенька Яблоневый сад были его вотчиной, и судьбы людей, которые здесь жили, зависели от одного его слова.

— А давай, мы спустим на него Волка? — предложил Сверестень и указал глазами на покосившуюся дверь сруба.

За ней в глубоком сугробе дремал лютый зверь — огромный серый волк, заговоренный в лето ведьмами. Это страшное чудовище, как ни странно, не обижало Элинэю и проводило подле ее дома все свое свободное время.

С этим зверем ведунья всегда была добра и приветлива, кормила и подолгу разговаривала с ним. С Волком, на удивление, она чувствовала себя защищенной и порою ей казалось, что это не простой зверь.

— Ты же знаешь, я не причиняю вреда людям, — с упреком посмотрела на Сверестеня Элинэя.

Маленький проказник, сидевший за ее столом и пробовавший сладкую кашу на молоке и масле, скривился.

— Такой, как этот Кэрдан, заслужил зубов нашего Волка.

— Заслужил или нет, — ответила Элинэя и поставила перед гостем плошку с орехами в меду, — не нам решать.

Сверестень схватил плошку с любимым угощением и пододвинул к себе. Поглядел с неодобрением на Элинэю и проворчал, подобно недовольному старцу:

— Добрая ты.

— Просто я никому не желаю зла, — ответила она и села на лавку напротив той, которую занимал нечистый.

Сегодня маленький Сверестень навестил ее с самого утра, и она показала ему новое письмо от Агнера Кэрдана. И подарок, который лорд передал с поверенным, — коралловые бусы, которые она вознамерилась вернуть. Подобное украшение считалось в северных краях невероятной редкостью, но Элинэе не было до этого никакого дела.

«Через семь дней прибуду в Яблоневый сад, — сообщал ей в новом послании Агнер Кэрдан, — и надеюсь увидеть тебя».

После такого Элинэя не могла не явиться на встречу. Слова Кэрдана походили не на просьбу влюбленного мужчины, а на приказ господина.

— Вот бы свести его с Ларией, — неожиданно хохотнул Сверестень; Элинэя как-то рассказывала ему про эту несчастную, что давно и безответно была влюблена в Агнера Кэрдана, — той старой девой из деревни.

— Она не старая, — тут же отдернула ведунья.

— Но то, что она не красавица отрицать-то не станешь?

Сверестень хитро улыбнулся и блеснул крохотными глазками. Весь зеленый и сморщенный, с длинным скрюченным носом и черными глазками-бусинками, казался он забавным и безобидным, а ведь умел повелевать стихиями и призывать беду.

— У Ларии доброе сердце.

— Многое б ты понимала, невинная душа. Мужчинам нет дела до женской доброты, они другое подмечают.

И ведь не поспоришь. Прав был Сверестень. Никто из деревенских мужчин в сторону Ларии и не глядел. Невзрачная, тощая, с волосами мышиного цвета. Ну, чем ей было завлечь мужчину, а уж тем более такого как Кэрдан?

— Конечно, можно было бы поколдовать над ней, — хихикнул нечистый.

— Нет, только не это, — взмолилась Элинэя.

Она слишком хорошо знала маленького проказника. Еще ни одна помощь, предложенная Сверестенем, не обходилась без переделки. За чтобы он не брался, ожидаемо все портил. И делал это, Элинэя не сомневалась, на зло.

— А что так? — невинно захлопал глазками Сверестень, даже отставил горшок с недоеденной кашей и забыл про орехи — что на него совсем не было похоже. — Я б и не колдовал, принес одно зелье...

Элинэя насторожилась.

— Какое зелье?

— Действенное, — тотчас заверил нечистый, — сделали б из этой Ларии редкую красавицу.

— А разве так можно? — неуверенно вопросила ведунья.

— Все можно, если знать, что для этого нужно.

Его слова не понравились Элинэе. Впрочем, как и его тон.

— Говорю тебе, — заверил Сверестень и вновь притянул к себе горшок с кашей, — средство верное, еще никто не жаловался.

— Уж зная тебя и твои проделки, — покачала головой Элинэя.

— Если тебя это успокоит, — немного обиженно буркнул дух, он как раз поднес ко рту деревянную ложку, полную каши, — не я буду готовить зелье.

— Не ты? — подозрительным взглядом окинула она собеседника.

— Я в этих зельях ничего не смыслю, но знаю того, кто очень даже разбирается.

И на этих словах Сверестень выпятил грудь вперед, будто совершил великий подвиг. Рот его был полон каши, глаза блестели, а в руках застыла опустевшая деревянная ложка. Он ожидал ответа Элинэи.

— Не по душе мне эта затея, — честно призналась она.

— Если не веришь мне на слово, что ж, можем проверить действие зелья, прежде чем давать его Ларии.

Он помолчал немного, а потом добавил с невинным видом:

— И зелье я принесу тебе уже завтра.

Желание помочь Ларии, давно влюбленной в Кэрдана, было велико. Но затея с зельем казалась сомнительной и опасной. Элинэя догадывалась, к кому мог обратиться Сверестень. В зельях и чарах разбирались только ведьмы с Гиблой поляны, а с ними Элинэя не хотела иметь никаких дел.

— Нет, — твердо заявила ведунья, — не стоит затеваться с этим зельем, — и подумав немного, добавила, — да и мне не следует являться в Яблоневый сад. Не хочу встречаться с Агнером Кэрданом.

— Что же ты, будешь прятаться от него? — искренне удивился нечистый.

Элинэя мотнула головой. Помолчала немного, а потом добавила:

— Прятаться не получится, мне нужно будет проведать деревенских и передать им лекарство.

Вздохнула обречено и посмотрела в окошко, сквозь которое лился солнечный свет.

— Ты же говорила, что справилась с той хворобой, что свалила людишек, — заметил Сверестень.

— Не справилась, — нехотя ответила Элинэя, — многие так ослабли после той заразы, что по-прежнему не встают. Лорд Кэрдан даже прислал замкового лекаря, — помолчала немного и добавила, — все же он неплохой человек, всегда окликается на призыв своих людей и помогает им по возможности. Если бы еще не вился за девушками...

И она махнула рукой, мол, такого как он не исправить.

— А я говорил тебе, что мог бы подсобить с одним исцеляющим зельем, — напомнил нечистый.

— Ты опять про свои зелья? — Элинэя поднялась из-за стола и направилась к печи.

Не хотела она просить помощи у ведьм с Гиблой поляны, потому и решила, что своими силами обойдется и справится с неизвестной болезнью, которая подкосила жителей уже третьей деревни. Оттого и забеспокоился Агнер Кэрдан и послал к деревенским лекаря. Сам же собирался явиться в Яблоневый сад со дня на день и спросить с лекаря про лечение, а заодно и повидаться с Элинэей.

— Раз не доверяешь зельям, я мог бы подсобить с другим лекарством, — между делом предложил Сверестень.

Элинэя обернулась к нему и вопросительно посмотрела. Что еще удумал нечистый? А тот только пожал плечиками и добавил невинно:

— Есть одно верное средство. Заговоренный корень белотора. Я принесу его, а ты в ответ окажешь мне одну небольшую услугу… Ну что, согласна?

***

Наконец наступил тот день, когда у границ Сумеречного леса объявился лорд Кэрдан. Во главе небольшого конного отряда он въехал в деревеньку, что принадлежала ему вместе со всеми северными землями, доставшимися в наследство от отца.

Яблоневый сад привечал своего господина хмурым небом и сдержанной учтивостью деревенских жителей. День стоял пасмурный. Нагие деревья тянули корявые ветви к низкому небу, а промозглый ветер так и норовил пробраться под меховой воротник и ужалить холодом.

Встречать Агнера Кэрдана вышел деревенский староста — придавленный к земле годами, сребровласый и худой, с косматой бородой и кустистыми бровями — напоминал он болотное лихо, призванное злыми ведьмами. За спиной этого лиха маячила фигура в серых одеждах и длинном фартуке — лекарь, которого прислали в Яблоневый сад незадолго до приезда господина.

— Ваша милость, добро пожаловать, — староста Реген вышел вперед и в почтении склонил седовласую голову. Борода его тянулась до самого живота, а на спине проступал, будто холм, кривой горб. Внешне старик был безобразен, но своей мудростью славился на всю округу.

Его настроение лорд Кэрдан уловил сразу же. Он с легкостью спрыгнул с коня, передал поводья подбежавшему мальчонке и окинул старика внимательным взглядом. Скривился, будто разом проглотил плошку кислых щей, и осмотрелся.

Несколько женщин и мужчин (из тех, кого не подкосила таинственная болезнь), раскрасневшиеся и взволнованные, стояли в стороне и с надеждой взирали на лорда и лекаря со старостой.

— Так ничего и не прояснилось, Реген? — предчувствуя неладное, спросил напрямую Агнер Кэрдан.

Он ехал сюда в надежде повидаться с Элинэей и наконец свершить задуманное, а тут приключилась такая оказия. После болезни, которая подкосила жителей нескольких его деревень, люди, обессиленные и вялые, не могли даже подняться на ноги. А кто тогда будет работать и платить лорду Кэрдану подати?

Староста в ответ еще больше нахмурился. Глаза его потемнели, а взгляд стал тяжелым, и Кэрдан понял — беда. Понял по тому, как Реген обвел этим взглядом столпившихся у дороги женщин и мужчин, потряс бородой и горько усмехнулся. Да уж, с такой бедой никто отродясь не сталкивался. Может все же проклятье или наговор? А вдруг злобные ведьмы расстарались?

— Только не здесь, — проворчал недовольный Кэрдан и кивнул старосте и лекарю следовать за ним.

Втроем они двинулись в сторону большой избы на окраине деревни, и за их спинами вмиг зашептались местные жители.

Дверь с глухим звуком поддалась воле деревенского старосты и захлопнулась сразу же, как трое мужчин переступили порог просторной теплой избы.

— Не томи, — тут же махнул рукой Кэрдан и тяжело опустился на широкую лавку у стола, заставленного горшками с разными угощениями.

Жена старосты, а это была изба Регена, постаралась на славу! Суп, каша с грибами, жирный пирог с потрошками и хрустящая плотва.

Повисла неловкая пауза, и Кэрдан посмотрел на старосту. Реген уже писал ему о недуге, который поразил местных жителей. Но была ли эта зараза естественной, или происками ведовства, никто в деревне не знал. Да, по правде сказать, лорд Кэрдан и не особо хотел знать. Только бы лекарь, которого он прислал накануне, поскорее во всем разобрался и помог, а то, по словам старосты, мало кто был способен работать.

— Ну, долго еще будете мяться у порога? — в нетерпении проговорил Кэрдан, пробежал глазами по горшкам и плошкам, задержался на глиняном кувшине с медовухой и на другом — со сладкой вишневой наливкой, которую жена старосты готовила отменно.

Да только не о добром хмеле нужно было сейчас думать. Хотя мысли Кэрдана сами собой хмелели, стоило вспомнить об изумрудных глазах и нежных устах очаровательной ведуньи. Он тяжело выдохнул и поерзал на лавке. Свел черные брови и недобро покосился на деревенского старосту и лекаря, от которого, похоже, проку было как с индюка.

Первым отмер, как ни странно, замковый лекарь, но заговорил с лордом староста. Реген прошел твердой походкой к столу, за которым обедали, уселся на лавку напротив той, что занял его лорд, и посмотрел тому в глаза. Глядел он угрюмо, как до этого и собравшиеся жители деревни.

— На днях испробовали новое целительство, посмотрим, как там дальше пойдет, — прямо сказал Реген.

Дверь позади него скрипнула, и на пороге показалась фигура старостиной жены, в овечьей душегрейке и шали, накинутой на плечи. Мужчины обернулись. Лекарь, сухопарый и высокий, как тростник, посторонился, пропуская нежданную гостью и хозяйку избы. Впустила она с собой толику морозного воздуха, и по ногам потянуло. Благо, во всю пыхтела печь и не давала замерзнуть.

— А толку? — едва ли не с досадой сплюнула женщина, услыхавшая разговор мужа и лорда.

Прошла вперед, подметая полы длинной юбкой теплого платья, и остановилась в паре шагов от мужчин, так и не решаясь занять место подле стола.

— Уж говорила я бестолковщине этой, ваша милость, — она махнула рукой на мужа, вся раздраженная и недовольная, — что это происки злых ведьм, да разве ж кто послушает добрую женщину?

Кэрдан опять недовольно скривился. Не любил, когда поминали ведьм, что жили на Гиблой поляне — в его, между прочем, лесу! Чувствовали себя эти стервы едва ли не хозяйками положения. Кэрдану давно бы договориться со злодейками, или откупиться, или ворваться в их обиталище с вооруженным отрядом и разделаться с ними, но он все медлил и не решался, откладывал на потом. Да видно, это «потом» наступило и так пригрело, что пора было на что-то решаться.

— Ведьмы, значит? — обратил свой взор на старосту Кэрдан.

— А леший его знает, — пожал плечами Реген и покосился на жену.

Та, как будто спохватилась, всплеснула руками, поспешно стащила рукавицы и кинула их к мужу на лавку, сняла шаль и ринулась к столу, обходя его боком.

— Ваша милость, так, наверное, с дороги устали, — проворковала ласково и с хитрецой, ее серые глаза блеснули в свете растопленной печи, и она потянулась к расписанному охрой кувшину, в котором плескалась знаменитая вишневая наливка.

Муж подал ей глиняный стакан, и она, с благодарностью приняв сосуд, наполнила его с улыбкой.

— Вот, наливочки моей попробуйте, согрейтесь, — женщина она была в возрасте, а щебетала будто влюбленная девица.

— За гостеприимство твое, Ганна, спасибо, — он поднес стакан с наливкой к губам и опрокинул, осушив до самого дна.

Бордовая, как кровь драконов, жидкость, просочилась меж нижней губой и стаканом, и пара капель попали Кэрдану на теплый плащ. Он отер рукой в перчатке черные усы и блаженно выдохнул. Наливка была что надо! Сейчас бы еще и теплую девицу под бок, да не какую-нибудь, а непременно Элинэю. С ее бледной матовой кожей и шелковистыми золотисто-рыжими волосами, которые напоминали драгоценное полотно. Зарыться бы лицом в эти ее волосы, вдохнуть горьковато-сладкий аромат целебных трав и сорвать поцелуй с девичьих губ.

— И все же это происки ведьм! — не унималась Ганна; женщина она была упрямая — это правда: — Наслали на нас беду, а теперь потешаются.

От звука ее грубого голоса Кэрдана передернуло, и он в который раз за этот день поморщился. То ли дело голос Элинэи. Когда говорила ведунья, казалось, что поет весенний ветер — ласковый и тихий.

— Ну с чего им насылать заразу, объясни, глупая женщина? — староста, видать, за последние дни пререканий с женой все же сорвался и ударил по столу раскрытой ладонью.

Вот умела Ганна довести до ручки.

— А мне почем знать? Может захотелось им так. Они же любят гадить добрым людям.

Их спор прервало сухое покашливание лекаря, до этого державшегося в стороне. Он уже прошел вглубь избы, уселся на узкую лавку, что стояла под окном, и вперил нечитаемый взор прямо в лорда.

— Ну, а ты, что скажешь? — спросил у него Кэрдан и пододвинул опустевший стакан старостиной жене.

Та вмиг сообразила, чего от нее ждут и разлила наливку, в этот раз щедро плеснув и себе, и мужу. Лекарю она не стала предлагать, тот, окаянный, не пил ничего, кроме травяных настоев. Должно быть, оттого и был таким дотошным и противным. Недаром ни одна девица в деревне не позарилась на его сухую вытянутую рожу. Что с него, высохшего пня, взять?

— Причины болезни мне неизвестны, — лекарь произнес последнее слово особо громко, — но и в этой деревне она подкосила многих. Единственное, что могу сказать с уверенностью, заболели все те, кто ходил в Сумеречный лес. Значит, оттуда и пошла эта зараза.

— Уверен в этом? — спросил лорд, ему-то еще предстояло ехать за ведуньей, а ее сруб как раз находился в лесу.

Лекарь кивнул.

Кэрдан тяжело вздохнул и уставился на полный стакан, поднес ко рту и жадно присосался. А ведь поначалу, когда только получил первое послание от старосты Регена, подумал, что это неудачная шутка старика. Да кто ж в здравом уме решит шутить со своим лордом? А позже отправленный из замка лекарь подтвердил страшные опасения деревенского старосты — многие переболевшие ослабли настолько, что неспособны были даже подняться. А теперь еще выходило, что и болезнь пришла из леса. И вот как Кэрдану ехать туда? Стоило оно того?

— Уж как мы намаялись, ваша милость, — скорбно вздохнула Ганна, особенно вспоминая последние дни, — от одного дома к другому только и бегали, и помогали нашим соседям. Да что поделать, коли нам повезло не заразиться этой хворобой. Мы-то в лес не ходили, а вот Элинэя…

Она не договорила, а Кэрдан, снова потянувшийся за наливкой, едва не подавился, услыхав знакомое имя.

— Да-а-а… с этой хворобой дело темное, — проговорил староста.

И тут все трое: лорд Кэрдан, Реген и Ганна — посмотрели на притихшего лекаря.

Тот, надо отдать ему должное, стойко выдержал взгляды лорда, старосты и старостиной жены. А после неуверенно мотнул головой. Его темные волосы с редкой проседью были гладко зачесаны назад и собраны в низкий хвост. Впалые щеки, морщины у рта и длинный нос придавали ему даже некой схожести со Сверестенем.

— Я только и могу, ваша милость, что посоветовать набраться терпения, возможно одно из лекарств и подействует, — прямо сказал лекарь и потер вспотевшие от напряжения ладони о длинный фартук, завязанный поверх серых одежд.

Чего было ожидать от Агнера Кэрдана он и правда не знал, а потому уже приготовился к худшему.

Ганна после такого ответа лекаря ахнула, поднесла правую руку к лицу, прикрыла рот и возвела глаза к небу.

— Ваша милость, — снова взял слово староста, — мать всегда учила меня верить в лучшее. Вот этой верой я и живу, и всех в деревне учу. Глядишь, и все образуется, к людям снова вернутся силы и здоровье, а про эту хворобу забудем, как про страшный сон.

Кэрдан кивнул и потянулся за новой порцией вишневой наливки. В душе лорда все ликовало, в крови бродил добрый хмель, а в мыслях то и дело всплывал образы нежной Элинэи. Он опрокинул очередной стакан, и его руки сами собой потянулись к пирогу с потрошками — вкусному, сытному, с подрумянившейся корочкой. Ганна тут же кинулась помогать ему, при этом украдкой поглядывая на мужа. Тот одобрительно кивнул ей и стал наблюдать.

Кэрдан медленно стянул перчатки для верховой езды, положил рядом с собой на лавку и принялся за кусок пирога, который положила ему на тарелку заботливая старостина жена. Тесто пропеклось как надо, потрошки не потеряли в сочности, и Кэрдан пережевывал пирог с большим удовольствием.

— Показалось мне, или наливка в этот раз вышла крепче? — спросил он у улыбающейся Ганны.

Думать о бедах деревенских жителей ему уже совсем не хотелось, куда приятнее было думать о прекрасной Элинэе.

— Что вы, ваша милость, — блеснули, как у хитрой лисицы, Ганнины глаза, — наливка такая же, как и всегда, — и она придвинула уже почти опустевший кувшин к стакану лорда.

Тот не стал отказывать себе и даже решил не ломать голову над бедой, которая пришла в Яблоневый сад. Может староста и лекарь правы, и стоит набраться терпения и подождать, что одно из лекарств и подействует?

— Ганна, — вдруг спохватился он, — а что ты там про Элинэю говорила?

Ганна и Реген переглянулись беспокойно, и это не укрылось от лорда. Агнер Кэрдан нахмурился, предчувствуя недоброе.

— Ну, так что с ведуньей?

Старостина жена покачала головой, озабоченно вздыхая.

— Так и наша Элинэя заболела. Слегла с той же заразой, что и остальные. Приходила на днях, приносила заговоренные корни белотора, сказала, что непременно помогут, а ведь уже тогда была слаба…

Взмахнула рукой Ганна, не договорила, но лорд Кэрдан и так все понял. Поморщился недовольно. Поднял опустевший стакан из-под наливки и ударил им по столу от злости. Он-то рассчитывал ехать за ней, забрать в свой замок, а выходило вон как.

— Что ж, Реген, — Агнер Кэрдан медленно поднялся из-за стола, — вижу, что мое присутствие здесь ничего не решит. Впрочем, как и нахождение лекаря. Видимо, и в самом деле нужно подождать.

А вот чего ждать, и когда это настанет, он не стал говорить, махнул рукой, нагнулся к лавке и забрал перчатки. Перед затуманенным взором стояла Элинэя с длинной золотисто-медной косой, перекинутой через плечо. Мысли о ней горячили кровь и не давали покоя. Прижать бы ее, такую хрупкую и ладную, и не отпускать. А вместо этого он стоит тут, среди стариков, да переливает из пустого в порожнее. Но все же от мысли ехать за Элинэей отказался. Зачем она ему, больная и слабая? Да еще не хватало самому заразиться! Лучше не соваться в этот проклятый лес!

Кэрдан поблагодарил Регена и Ганну за гостеприимство, махнул лекарю со словами возвращаться в замок и направился к выходу. Не увидеться ему сегодня с Элинэей, видимо, придется еще подождать. И с этими мыслями разочарованный и захмелевший лорд Кэрдан отправился обратно в свой замок.

Глава II. Договор с ведьмами.

— Какой мужчина, — со вздохом промолвила Лария и покосилась на расчищенную этим утром деревенскую дорогу.

Три дня прошло, как Агнер Кэрдан покинул Яблоневый сад. А за ним и замковый лекарь. Три дня, как отступила неизвестная болезнь, и жители, которые заразились ею, вновь обрели силы и возможность ходить. Все же подействовало новое целительство Элинэи, заговоренные корни белотора излечили больных.

Лария же, которой повезло не заразиться, в который раз за это утро печально вздохнула и опустила глаза, полные горькой досады и разочарования. В Агнера Кэрдана она была влюблена давно, да только безответно.

— Да прожорливый он, — прошамкала старуха Ингерилья, вкладывая в эти слова особый смысл, — прожорливый. Ни одной девкой не насытится, так что напрасно по нему страдаешь.

Махнула она костлявой рукой и взглянула на Ларию. Подумала, что ее собеседница ничуть не лучше — вобла сушеная, оттого северный лорд и не глядит на нее.

— Много б ты понимала, — отмахнулась от назойливой старухи Лария, ей как будто было все равно, сколько девиц попортил Агнер Кэрдан.

— Да что тут понимать? — пронеслась мимо стоящих у порога старостиной избы Малуша. Разговор увядающей девы и повидавшей жизни старухи она слышала прекрасно, вот и вмешалась: — Кэрдану всегда будет мало, запомни эти слова, Лария.

Сказала это красная от бега Малуша и скрылась за домом. А за ней, будто сговорились заранее, и Влад, молодой рыбак, давно уже наезжавший из соседней деревни. Долго Влад обхаживал Малушу, а сегодня наконец добился своего — получил ее согласие и первый робкий поцелуй.

Лария проводила молодых завистливым взглядом и вновь тяжело вздохнула. Никому нет дела до ее беды, вон, как веселятся!

— Пойдем с нами веселиться, — подбежала к ней старостина жена, Ганна — улыбчивая, краснощекая, совсем как девчонка. Схватила Ларию за руку и потянула за собой, увлекая к общим играм.

В это утро Яблоневый сад походил на Вейренскую ярмарку. И дети, и старики — все веселились. Кто за большим гостеприимным столом в доме приветливого старосты, а кто на улице — играя в снежки и водя хороводы.

— Спорим, не догонишь меня! — бросил на ходу Риган, сын кузнеца, и скривил Элинэе безобразную рожицу.

Ведунья рассмеялась в ответ и кивнула, принимая вызов мальчишки.

— Убегай, — сказала она сорванцу и бросилась за ним вдогонку.

Утро, спасибо богам, выдалось дивное, солнечное и морозное. В пору было сбежать на улицу и затеять игры в снегу. И Элинэя, оправившаяся после болезни, сбежала. Да только не в лесную чащу к затейливой нечисти, а к людям в Яблоневый сад. Встала спозаранку и отправилась лесной дорогой в сторону деревенских жилищ. И не прогадала. Жители Яблоневого сада встретили Элинэю с большой радостью и новостью о помолвке Малуши и Влада.

А уж как поздравляли молодых, можно было и песню сложить! Желали им добра, счастья и детей — целую ораву. Малуша от этих напутствий прятала глаза и краснела, а Влад выпячивал грудь, и не было большей радости для молодых, чем ожидание свадьбы.

— Вот догоню, — в шутку грозила Элинэя, забирая вслед за шустрым Риганом, — узнаешь, какой снег холодный.

— А ты не стращай почем зря! — дразнился затейник. — Догони сначала!

Всюду носились дети и молодежь, катались в глубоких сугробах, играли в снежки, лепили высокую бабу с корягами вместо рук, толкались и подшучивали друг над другом, пели песни и водили хоровод. Кто-то из стариков даже вышел на мороз, прихватив с собой стакан подогретого меду.

— Славный сегодня день!

— И то правда, дед Мальгер.

И никто не вспоминал про недавнюю болезнь, неизвестно откуда пришедшую в их деревню и свалившую добрую половину жителей. Главное, что справились с ней и излечили несчастных.

— Ох, передохнуть бы, — покачала головой запыхавшаяся Ганна. Сегодня она бегала, водила хороводы и выплясывала будто девчонка, а вот теперь решила отдохнуть. Отступила в сторонку и посмотрела на остановившуюся неподалеку Ларию.

— А может мне спросить совета у ведуньи? — неожиданно произнесла срывающимся голосом Лария. — Как думаешь, Ганна? Поможет мне Элинэя с лордом Кэрданом? Влюбит его в меня?

Ганна только пожала плечами и отвела глаза. Сомневалась она, что ведунья поможет. Лария не была красавицей, даже в юности от нее отворачивались мужчины. А уж теперь, когда годы брали свое….

— Вот сама у нее и спроси, — посоветовала старостина жена.

Лария как-то нерешительно кивнула, но почему-то с места не сдвинулась, осталась стоять неподалеку от носившихся, как ураган, детей. Уставшая после быстрого бега Лария переводила дыхание, держась рукой за грудь, сокрытую овчиной и вязаной шалью. Тонкие, как плети, руки были спрятаны в рукавицах, на голове платок, а на шее нитка из деревянных бусин — единственная ценность, что водилась у нее за душой.

— Напрасно Элинэя заключила сделку со Сверестенем и попросила о помощи, — в это время причитал староста Реген.

Он стоял чуть поодаль ото всех, а вместе с ним и Мирим Мальгер — древний, как лес, старец, проживший почти сто двадцать лет. Вечно облаченный в черное, напоминал он ворона, но жители Яблоневого сада любили отзывчивого и мудрого старика.

— Напрасно, — кивнул Мальгер, потягивая горячий мед из высокого глиняного стакана.

— Ей и самой эта затея пришлась не по душе, — продолжил Реген, отвлекаясь на детей, что пробежали рядом, — ведь Сверестень с нее слово взял.

Его собеседник сдвинул белые брови, нахмурился и крепко задумался.

— И чего ж захотел этот зловредный выдрень? — так Сверестеня называл только Мирим Мальгер, остальные жители деревни не решались на подобную вольность.

— Чтоб помогла ему, когда попросит.

Серо-зеленые глаза деда Мальгера сузились, и на губах проступила зловещая улыбка. Он, как и Реген, знал больше остальных и понимал, чем может обернуться сделка со Сверестенем.

— Вот значит, как?

— Прежде никто из них не брал подобного слова с Элинэи, — намекнул староста на остальную нечисть заколдованного леса.

Мальгер тяжело вздохнул и посмотрел на пробегающую мимо Элинэю. Знала ли она, что древний дед и безобразный староста не те, кем их считали в округе?

— Раз Сверестень взял слово, значит вскорости попросит об услуге.

Реген кивнул умудренному старцу и произнес тихо-тихо, так, чтобы он один и мог его услышать:

— Надо бы помочь бедной девочке.

Мальгер повернул к нему голову, и глаза его, удивительно ясные для такого возраста, сверкнули.

— Ты не хуже меня знаешь, Реген, что подобное нельзя отменить. Данное нечисти слово не воротишь.

— Но Сверестень может потребовать слишком многого.

— Вот, когда потребует, тогда и подумаем, чем сможем помочь.

Разговор двух старцев неожиданно прервал порыв сильного ветра. Деревья, укрытые снегом, закачались. Зашумело в ветвях, и Элинэя, признав голос давней подруги-плакальницы, остановилась, не добежав немного до дразнившего ее Ригана. Она прислушалась к голосу ветра и побледнела. Затем кинулась к реке, не оборачиваясь вслед кричавшему ей мальчишке.

Сейчас она спешила к берегу Вязги, где дожидалась ее плакальница. Неупокоенный дух девы стоял у самой границы занесенного снегом берега и скованной льдом реки — обители утопленниц, подобных той, которая теперь дожидалась Элинэи. Белая, как смерть, девушка тянула худые руки и вглядывалась вдаль. С длинной русой косой, босая и в простой льняной рубахе — именно такой ее и выловили из реки местные жители.

— Элинэя, — разомкнула иссини-белые губы речная дева.

— Зачем звала меня? — с трудом переводя дыхание, спросила ведунья.

Плакальница покачала головой, опечаленная и растерянная.

— Я узнала про дитя, — прошелестел ее тихий голос, и Элинэя застыла на месте.

Недоброе предчувствие сковало сердце страхом.

— Про какое дитя?

— К ведьмам привели сироту.

Элинэя от этого известия вздрогнула, пошатнулась и едва не упала в снег.

— Девочка еще жива. Ведьмы отчего-то не спешат отдавать ее нечисти. Будто ждут чего-то...

Элинэя кивнула плакальнице и попыталась взять себя в руки.

— Спасибо, что предупредила.

Она уже собралась бежать лесною тропой, но ее вновь остановил голос речной девы.

— Элинэя, ты должна знать, что девочку привел к ведьмам Сверестень.

***

«... ты должна знать, что девочку привел к ведьмам Сверестень», — голос подруги-плакальницы отзывался в мыслях Элинэи глухой болью.

«Каков же нечистый!» — зло думала она, пока бежала.

Да, лесной дух часто устраивал «шутки» со смертными. Заводил людей в глухой лес, пугал, создавая миражи и плутая тропинки. Но «играл» он таким образом только со взрослыми. Детей же, насколько она знала, он никогда не трогал. А ведь мать Элинэи, покуда была жива, предупреждала о его несносном нраве и советовала быть осторожной со Сверестенем. Да и со всей лесной нечистью без исключения.

Хелена, так звали родительницу Элинэи, часто рассказывала о непостоянстве обитателей Сумеречного леса. Сегодня они твои друзья, а завтра — враги.

Элинэя внимала словам матери, запоминала все, о чем она говорила, и с годами научилась быть осторожной в общении с нечистью. Соседи, как-никак. А с соседями, известное дело, враждовать не стоит. Вот Элинэя и не враждовала. Жила в мире и согласии, приглашала в свой дом и сажала за стол.

— Нечисть остается нечистью, — однажды заговорила об обитателях леса Хелена, — с духа не смыть едкой слизи, а Сверестеню не обрести бессмертной души.

Элинэя внимательно слушала родительницу и хмурилась.

— Выходит, Сверестень мне не друг? — печально спрашивала девочка.

— Не друг, — отвечала Хелена и гладила по длинным мягким волосам, с любовью глядя на единственное чадо.

Сидели они, мать и дочь, схожие добрым сердцем и сильным даром, на лавке близ печи, грелись и говорили о нечисти.

— Но отчего же, матушка? — вопрошала Элинэя. — Ведь я часто с ним играю, и он не обижает меня. А вчера мы с ним помогли зайцу от лисицы уйти.

Хелена на это улыбалась и качала головой.

— Запомни доченька, Сверестеню чужды добрые дела. Он делает лишь то, что посчитает нужным.

— Как это?

— Ему нет никакого дела до других, — терпеливо поясняла Хелена, — вот вчера вы помогли зайцу от лисицы уйти, а Сверестень это сделал не из добрых побуждений, а лишь потому, что ему захотелось так.

— Выходит, нечисть проказничает и делает только то, что вздумается?

— Да, все так.

— И лесные духи такие из-за того, что у них нет души? — неуверенно спрашивала Элинэя, и ее мама неопределенно кивала в ответ.

Что ж, в том, что у Сверестеня нет души, Элинэя не сомневалась. Сколько раз он поднимал метель и создавал миражи? Скольких смертных едва не загубил из-за одной только прихоти? И если бы не Элинэя, сколько душ сгинуло бы в лесу? И все же детей до этого дня он не трогал.

«...ты должна знать, что девочку привел к ведьмам Сверестень», — звучал в голове тихий голос плакальницы.

— Что ж, теперь я знаю, — сердито повторяла ведунья, пока бежала, — и не забуду.

Поскорей бы свидится со Сверестенем и задать ему хорошенькую трепку! Да только лес, как будто не пускал ее, не давал пройти к обители ведьм — Гиблой поляне. Деревья наступали с обеих сторон, тянули к Элинэе корявые руки-ветви, противно скрипели и пугали, напоминая чудовищ из старых легенд. Элинэя бежала, не разбирая дороги. Благо, ее вело чутье и страх опоздать.

В ушах набатом звенели слова подруги-плакальницы о невинной душе, которую могли сгубить три злые ведьмы.

«Коли правда то, что всегда говорила о вас моя матушка, — мысленно молилась богам ведунья, — тогда вы не допустите лиха и убережете ребенка!»

Но были ли боги всесильны в этой обители, на земле, пропитанной древней магией?

Сумеречный лес, как бы ни хорохорился лорд Кэрдан, внимал лишь голосу ведьм. Это на бумаге и словах он принадлежал лорду, а на деле — трем сестрам с Гиблой поляны. И если бы они пожелали, то Элинэя, творившая вокруг добро и оберегавшая смертных, уже давно бы сгинула.

«Нет, лес не причинит мне вреда», — уверяла она саму себя.

А внутренний голос ей вторил:

«Ты жива лишь потому, что ведьмам нет до тебя дела».

Но так ли это? Отчего-то же они позволяли ей жить на этой земле? Закрывали глаза на помощь смертным и добрые дела и не обращали внимание на то, что ведунья не давала нечисти губить невинные души.

«Тебя защищает договор», — однажды обронил в разговоре мудрый староста. Знал Реген, несомненно, больше, чем могло показаться. Наверное, прежде чем бежать в ведьмину обитель, следовало задержаться в деревне и спросить совета у старосты, но поворачивать обратно было поздно, и Элинэя продолжила путь.

Неожиданно позади нее раздалось грозное рычание. Ведунья вздрогнула, оступилась и упала в снег. На мгновение прикрыла глаза, готовясь к худшему. Своего преследователя она признала не сразу, потому и не ждала ничего хорошего. Заговоренный ведьминой магией Волк бросился на нее со спины и схватил зубами подол теплого платья, вцепившись мертвой хваткой так, что не оторвать.

— Пусти, — взмолилась Элинэя, одной рукой придерживая юбку платья, а другой скользя по белому холодному снегу.

На что она рассчитывала, упрашивая дикого зверя? Тот крепко держал, не разжимая челюстей, все больше обнажая острые клыки и лютуя.

— Пусти, прошу, — дрожал ее голос.

Но Волк не думал отпускать. Зверь мотнул остроухой головой, будто нерадивое дитя, а в глазах его, желтых, как топазы, мелькнуло осознание.

Неожиданная догадка пронзила, словно молния. Элинэя перестала сопротивляться заговоренному зверю, отпустила платье и позволила тянуть себя назад, как можно дальше от Гиблой поляны.

— Ты не хочешь, чтобы я шла туда, верно? — спросила у него и заглянула в самые глаза.

Прирученный ею зверь мотнул головой и разжал челюсти, выпуская теплую шерстяную ткань платья. Неспешно подошел к протянутой девичьей руке и ткнулся влажным шершавым носом в мягкую ладошку.

— Понимаешь, я должна, — ответила ему Элинэя.

Взгляд у ее Волка походил на человеческий — осмысленный, тоскливый, полный страха и тревоги за нее.

— Если не пойду, не смогу помочь маленькой девочке, что оказалась в беде, — продолжила она, едва касаясь грубой стылой шерсти.

Зверь опустился перед Элинэей в снег и замер, глядя грустными глазами. Наверное, хотел увести ее и уберечь от встречи с ведьмами, но та просила, терпеливо объясняя, почему должна ступить на проклятую землю.

— Кроме меня ей никто не поможет.

Элинэя указала рукой на поляну. За большими деревьями, которые росли здесь с незапамятных времен, виднелись огни. Они мигали, точно звезды, а между ними — силуэты нечисти.

— Позволь мне пройти, — попросила она у зверя и снова оглянулась, посмотрела на поляну.

Сумерки уже опускались на землю, становилось нестерпимо холодно. Тьма сгущалась, как и предчувствие беды. С каждым мгновением улетучивалась надежда на спасение сироты, попавшей в руки ведьм и нечисти.

Наконец Волк отпустил ее, послушно поднялся на мощные лапы, мотнул головой и первым ступил в сторону защитного круга. А за ним уж последовала и Элинэя, мысленно благодаря защитника и нежданного друга.

Огни приближались с каждым их шагом, и голоса нечисти становились отчетливей.

Вместе, зверь и Элинэя, шагнули за круг сожженных черных пней — магической защиты, которая окружала ведьмину обитель. И голоса лесных духов вмиг стали разборчивей. Вот и грымза Сороха, и каменный тролль, и призраки, и Сверестень. Сердце Элинэи на миг перестало биться. Она остановилась в шаге от отделявших ее от нечисти деревьев.

— Не бойся, дитя, проходи, — откуда-то издалека донесся до нее женский голос, противный и скрипучий, словно не смазанная старая дверь, — мы ждали тебя.

Волк подле Элинэи зарычал, пригнув морду к земле.

— Только шавку свою усмири, — предупредил ее все тот же голос.

Нечисть, которая скрывалась от глаз ведуньи за деревьями, притихла, и Элинэя сразу догадалась с кем говорит. Лесные духи боялись только истинных владычиц леса — ведьм.

Девушка шепнула Волку ободряющие слова, и зверь успокоился, перестал скалиться и рычать.

— Здравствуй, Элинэя, — с кривой ухмылкой поприветствовал ее выглянувший из-за дуба Сверестень — еще вчера приятель по играм, а уже сегодня враг.

— Здравствуй, — выдавила из себя Элинэя.

Горькая обида, разочарование и злость душили, не давая говорить спокойно и ровно. Как же хотелось ответить колким словом этому нечистому! Но Элинэя сдержалась. Не сейчас, когда она одна, в окружении врагов и на чужой земле. В этой обители она не властна так, как ведьмы.

— Ну же, проходи, — повторил в нетерпении все тот же мерзкий голос.

И Элинэя прошла.

Перед большим бревенчатым домом ее ослепило. Горящие факелы торчали из укрытой снегом земли, и повсюду были обитатели леса — рогатые, клыкастые, в шипах и с острыми когтями.

К запертой двери вели ступеньки — ровно три, обмазанные глиной и сухой травой. На них росли грибы, и копошились черви — и это в зиму, когда свирепствовал мороз!

На тех ступенях играло дитя. Маленькая девочка, обвязанная шалью и цветным платком. На ножках малышки были высокие мужские сапоги. В руках она держала игрушку — лошадку-свистульку, раскрашенную белой краской. Девочка так увлеченно играла, что совсем не обращала внимание на нечисть, которая собралась на поляне.

— Я пришла просить об одолжении, — собравшись с духом, проговорила Элинэя. Ее голос дрогнул на последнем слове, она прекрасно сознавала, что ведьмы одолжений не делают.

— Да-а-а? — зловеще протянул теперь уже другой, писклявый тонкий голосок.

Так же, как и первый, он звучал издалека, и его обладательницы не было видно. Но отчего-то Элинэя знала, что обращаться к ведьмам следует, глядя на запертую дверь бревенчатого дома.

Девочка на ступенях продолжала играть, так и не взглянув на ведунью.

— Позвольте ребенку уйти вместе со мной, — голос Элинэи все же сделался слабым.

— С чего вдруг мы должны отдать тебе наш ужин? — вмешалась третья ведьма, говорила она отрывисто, и ее голос, в отличии от двух сестер, зазвучал где-то рядом.

Элинэя едва не подпрыгнула на месте, обернулась, но не увидела никого, кроме нечисти, ухмылявшейся довольно и злобно. Духи леса окружили ее и Волка и теперь смотрели горящими глазами. Глазами, полными непонятной ей жажды. У Элинэи все внутри обмерло, ужас сковал тело, будто цепями. Ни пошевелиться, ни продохнуть. Волк подле нее вновь зарычал, но нечисть не обратила на это никакого внимания. Они обступили их плотным кольцом и теперь в открытую смеялись.

— Зря пришла, Элинэя, — с притворным сочувствием проговорил Сверестень и обнажил острые зубы.

Но не успел нечистый договорить, как налетел свирепый сильный ветер. Резкий порыв едва не погасил весь огонь. Факелы на мгновенье потухли, а когда разгорелись с новой силой, перед большим бревенчатым домом предстал дед Мальгер. Облаченный в черное, словно ворон, пугающий и древний. Теперь уже с золотистыми глазами и вертикальными зрачками, как у кошки. Веяло от него невероятной силой, той же мощью, которой полнилась и здешняя земля.

— Не пугай почем зря, Сверестень, — предупредил Мирим Мальгер, и голос его, Элинэе не показалось, был полон угрозы.

Сверестень после этих слов притих. Притихла и другая нечисть. Только воздух на поляне как будто стал густой — такой, что хоть ложкой черпай.

— Неужто братец пожаловал? — приторно-медовым голосом заговорила первая ведьма.

Мирим Мальгер от ее слов противно поморщился.

— Никак вспомнил про родню, — захихикала вторая, та, что с тонким писклявым голоском.

Элинэя от удивления воззрилась на Мирима Мальгера. Всю свою сознательную жизнь она знала его, как мудрого старика и любителя меда. Он ведь родом из деревни... По крайней мере, так говорили те, кто родился в Яблоневом саду и прожил там долгую жизнь.

— Что-то ты припозднился, братец.

— Думается мне, что объявился я вовремя, — ответил Мальгер и ближе подступил к Элинэе и Волку.

Последний, что удивительно, совсем не рычал, не признавая в старике угрозу. А вот ведьмы, если и говорили правду о родстве с Мальгером, появляться все равно не спешили. А ведь Элинэя явственно ощущала присутствие трех женщин. Казалось, они где-то рядом и в то же время далеко, будто не на этой поляне... И как такое возможно?

— Зачем бы не пожаловал, — грубо оборвала его первая сестра — та, что со скрипучим голосом, — но уже поздно.

— Я пришел за Элинэей, — твердо ответил Мальгер и вышел вперед, загораживая девушку своей черной тенью.

— Поглядите-ка, сестрицы, защитник нашелся, — продолжила первая, с трудом скрывая свое раздражение, — а ты спроси у нее, нужно ли ей твое заступничество? Захочет ли она с тобой пойти? Ведь ее никто не звал, она сама пришла, по доброй воле.

И только теперь дед Мальгер посмотрел на играющего на ступенях ребенка. Сразу же обо всем догадался, покачал головой и оглянулся на Элинэю. И во взгляде его было нечто такое, что заставило сердце ведуньи сжаться от страха. То была безысходность.

— Ребенком, значит, заманили.

— Девочка наша, — тут же поспешила сообщить третья ведьма.

— И сам вижу, — кивнул Мирим Мальгер на ступени, в которых по-прежнему копошились черви и росли жуткого вида грибы.

Девочка по-прежнему играла спокойно и не обращала внимание на то, что происходило кругом. Казалось, ее не пугали ни нечисть, ни темный лес, ни огромный серый волк, который появился здесь вместе с Элинэей. Другой ребенок, наверное, заплакал бы и испугался, а эта девочка сидела и играла тихонько. И только тогда Элинэя догадалась, что здесь не обошлось без колдовства. А потому повнимательней присмотрелась к игрушке-свистульке и ощутила сильные чары. Злые чары.

— Я уйду только вместе с девочкой, — упрямо заявила она.

— Тебе не отдадут ее так просто, — тут же отозвался дед Мальгер.

— Наш братец говорит правду, — напомнила о себе ведьма со скрипучим голосом, — хочешь забрать ребенка — забирай. Но взамен пообещай выполнить для нас одну услугу.

— Услуги, которые вы требуете, — вмешался Мальгер, — всегда невыполнимы.

— На этот раз ничего подобного, — тут же заверила одна из сестер, — всего-то привести в наш дом одного юношу.

У Элинэи чуть сердце не оборвалось. Она догадывалась, чем могло закончиться для этого юноши подобное путешествие. Кем бы он ни был, а такой участи для него она не желала.

— А если я откажусь? — не своим голосом спросила Элинэя.

В этот миг Мирим Мальгер посмотрел на нее с жалостью и сочувствием.

— Откажешься, и девочка останется у нас, — ответила первая ведьма, — правда, обещать тебе оставить ее в живых мы не можем. Видишь ли, из-за твоей сердобольности давно никто из смертных не оставался в нашем лесу, а нечисть-то изголодалась.

Элинэей овладел первобытный дикий страх. Сама мысль о выборе холодила кровь и вынуждала останавливаться сердце.

— А если я предложу себя вместо нее? — спросила ведунья.

— Нет, — отрезала ведьма, — приведешь юношу, на которого мы укажем, и сиротка уйдет с тобой. Мы отпустим ее уже сегодня.

Элинэя судорожно вздохнула и закрыла глаза. Прежде ей не доводилось сталкиваться с ведьмами и заключать с ними сделки. До этого она лишь раз обратилась за помощью к Сверестеню, а тот взамен потребовал с нее слово и вот решил напомнить о нем в неподходящий момент.

Противно насмехаясь и потирая зеленые ручонки, нечистый дух произнес:

— Но с одним условием, Элинэя.

От звука его голоса, ударившего по ней, будто розгой, она вздрогнула и открыла глаза.

— Чтобы все было честно, ты не станешь прибегать к помощи ведуньства. Ты ведь не забыла, что обещала мне услугу? Так вот, юношу не смей зачаровывать. Он должен прийти сюда по доброй воле.

Элинэя от переполнявших ее эмоций, страха и тревог, дернулась в его сторону и зашипела:

— Говоришь, чтобы все честно было?! А сам-то ты честно поступил? Девочку, поди, неспроста завел на Гиблую поляну?

— Ты смотри какая обидчивая, — скривился Сверестень.

— Сделаешь так, как мы велим, и девочка уйдет с тобой. А попытаешься обмануть нас, так сиротка сама к нам вернется, — предупредили ведьмы.

— Я даю вам свое слово, — ответила Элинэя и в этот момент смотрела на ребенка. Понимала, что ее голос не должен дрогнуть. Пусть ведьмы думают, что лишили ее выбора, и деваться ей некуда. Главное, чтоб не заподозрили в обмане.

«А уж я найду способ уберечь и того юношу, и эту сироту. Непременно найду, чего бы мне это ни стоило!» — пообещала самой себе Элинэя. Пусть она и не видела выхода из сложившейся ситуации, но надежды все равно не теряла.

— Нужного нам юношу ищи у руин Велебы, — последними были слова первой ведьмы; как ни странно, но ни одна из трех сестер так и не предстала перед Элинэей и Мальгером, — он отмечен растущей луной.

И после этих слов игрушка-свистулька в руках ребенка истаяла, так, словно была сделана не из глины, а льда, и чары ведьм вмиг угасли. Девочка, до того мгновенья игравшая перед большим бревенчатым домом, потеряла сознание и едва не скатилась в снег, благо, Мирим Мальгер вовремя подоспел, подхватил несчастного ребенка на руки и поднял над землей.

— Пора убираться отсюда, — проговорил он и покосился на притихшую нечисть.

Элинэя послушно кивнула и аккуратно коснулась рукой лба ребенка. Та была не горячей и дышала ровно, видно, спала.

— Ухватись за мой локоть, Элинэя, да смотри, держись крепко, — сразу же предупредил Мирим Мальгер.

Девушка выполнила все в точности, как он сказал, но в последний миг не удержалась, бросила полный осуждения взгляд на Сверестеня.

— Будь здорова, Элинэя, — с кривой ухмылкой бросил на прощание лесной дух, — да возвращайся поскорее.

— Не бойся, выдрень, — обернулся к нему Мальгер и ответил вместо Элинэи; то, как он назвал Сверестеня, не понравилось духу, и его едва не передернуло, — еще свидитесь. И не только с Элинэей, но и со мной.

И столько неприкрытой угрозы было в его голосе, что ни Сверестень, никто другой из нечисти не осмелился что-либо сказать в ответ.

А Мальгер приманил заговоренного Волка и наказал также стоять рядом и никуда не деваться, и уже в следующий миг в ушах у Элинэи засвистело, перед глазами все поплыло, и сделалось туманно — то, кажется, налетел сильный ветер. Но вскоре все успокоилось и стихло. Когда Элинэя уже протирала рукой полные слез глаза, они стояли на поляне перед ее срубом, окруженным осинами.

— Вот я и доставил тебя домой.

— Спасибо, — робко поблагодарила Элинэя и, отпустив руку деда Мальгера, за которую все это время крепко держалась, отступила, — за все спасибо.

— Пока не за что благодарить, — проговорил Мирим Мальгер и, не дожидаясь приглашения, направился в дом ведуньи.

Она последовала за ним, а замыкал их скромное шествие заговоренный Волк.

— Повезло тебе с этим зверем.

— Он не пускал меня на Гиблую поляну.

— Значит, зверь и в самом деле умный, — как-то невесело отозвался Мирим Мальгер, обернулся перед тем, как войти в дом Элинэи, бросил подозрительный взгляд на остановившегося неподалеку Волка и стал вглядываться в его желтые глаза. Внимательно так. Изучающе. — Да, действительно, необычный зверь.

— Пойдемте скорее в дом, — встревоженным голосом произнесла Элинэя, — не хочу, чтобы девочка заболела.

Она открыла дверь перед нежданными гостями и пропустила их вперед.

— О ребенке не тревожься. Колдовские чары сестер не затронули девочку, зачарованной оказалась только игрушка.

Элинэя кивнула в ответ, давая понять, что уже и сама догадалась, прошла к столу и зажгла лучину. А Мальгер тем временем уложил ребенка на лавку и укрыл медвежьей шкурой, прежде стащив с маленьких ножек чужие сапоги.

—Ты только погляди, какая обувка! Не каждый сможет себе такую позволить. Да за такие сапоги в Ручьях тягловую кобылу обменяют.

Элинэя подошла ближе, чтобы повнимательней рассмотреть дорогую обувь в руках деда Мальгера.

— С кого же их стащили мои сестры?

— Мало ли кто и когда забредал в наш лес, — пожала плечами Элинэя и направилась к печи, в которой остался горшок с приготовленной ранним утром кашей, — есть будете?

После всего пережитого она так устала, что хотела только одного — растопить печь и поскорее лечь спать, но о долге гостеприимной хозяйки не забыла, потому и предложила угощение гостю.

— Нет, спасибо, — покачал головой дед Мальгер и уселся на узкую лавку у стола, а рядом с собой поставил чужие сапоги.

— Я, признаться, и не подумала бы, что вы...

Неуверенно начала Элинэя, но, спасибо Мириму Мальгеру, он прервал ее и сам все объяснил.

— Что я такая же нечисть, как и твои соседи? — усмехнулся он, и в голосе его явственно прозвучала горечь. — Неудивительно! Нечисть я только наполовину. Мой отец был человеком, пахарем из Яблоневого сада.

Он помолчал немного и добавил:

— Его соблазнила лесная ведьма. Та, что произвела на свет и моих сестер, — на этот раз в голосе его слышалась неприязнь и злость.

— Значит, это правда, что они ваши сестры? Но тогда почему не появились перед вами?

А вот теперь Мирим Мальгер улыбнулся так, что Элинэя не сумела распознать, чего больше в блеске его уже привычных серо-зеленых глаз: неподдельного счастья, облегчения или боли?

— Мертвым не дано предстать перед живыми, Элинэя. Даже ведьмам.

Ведунья от услышанного так и осталась стоять на месте, будто околдованная.

— Мертвым? — переспросила она, поначалу не поверив услышанному.

Как же так? Ведь она отчетливо слышала голоса трех сестер. Мирим Мальгер печально улыбнулся.

— Это долгая история, и я непременно ее расскажу, но только не сегодня. Пока что тебе следует знать только то, что мои сестры мертвы и вернуться не могут. Их тела закопаны под тем большим домом.

— Так вот откуда доносились их голоса, — догадалась Элинэя.

— Да, но силы моих сестер по-прежнему велики, и нечисть признает их хозяйками леса.

— Те три ступени, — вдруг озарило ведунью, — это ваши сестры?

— Они самые. Стали частью дома после гибели. Но, сразу отвечая на не заданный тобою вопрос, скажу, что уничтожить их не так-то просто. Силами моих сестер пропитался весь Сумеречный лес. И даже земля вокруг леса. И только великая сила способна сокрушить их окончательно.

Глава III. Путешествие.

Как только дед Мальгер попрощался и ушел, Элинэя, растопив на ночь печь, улеглась спать. Заняла свободную у стола лавку и накрылась теплой шалью и овчиной.

Лучина на столе догорела, и скромная обитель ведуньи погрузилась во тьму. Тогда-то и приснился Элинэе тот странный сон…

... В том сне она стояла посреди Гиблой поляны, окутанной серой дымкой. Рядом с ней стоял неизвестный ей юноша в серебристых доспехах и синем плаще, с опущенным мечом и щитом. Но что странно, тот юноша глядел на Элинэю с такой затаенной нежностью и тоской, что казалось, он прощается с ней. И как только ведунья попыталась заговорить с ним, расспросить о том, кто он и что здесь делает, как серая дымка вокруг ожила, стала подвижной и вязкой, зашевелилась, протянула свои длинные щупальца к незнакомому юноше и скрыла его от Элинэи…

— Его… — вдруг услышала скрипучий голос ведунья, от звука этого голоса мурашки побежали по ее спине. Сон был пугающим, и подсознание подсказывало девушке, что наслали его ведьмы с Гиблой поляны.

— Приведи его.

— Ты слышишь, Элинэя? — вторили голосу первой и остальные сестры. — Приведи его. Его!

Ведунья заворочалась на своем неудобном узком ложе и едва не повалилась на пол. В последний миг открыла глаза, ухватилась руками за край лавки и чудом спаслась от падения. Тяжело сглотнула. Приподнялась на одной руке, осматриваясь. Никого постороннего в доме не было. Кругом царили тишина и покой. Элинэя посмотрела на мирно спящую девочку и с облегчением выдохнула. Сон ребенка был крепок и здоров. Похоже, что ведьмы не тревожили бедняжку.

«Хвала богам!» — мысленно воскликнула Элинэя и неохотно поднялась с лавки. Стянула овчину, а за ней и шаль, и сразу же ощутила холод.

Спать больше не хотелось. Сон как рукой сняло. То ли от холода, что пробирал до самых костей, то ли от тревог и волнений, но лежать без дела, не было никакого толку.

Элинэя поежилась, но направилась к печи, в которой догорали поленья. Подбросила еще в каменное брюхо и опустилась на корточки. У печи стояла деревянная бадья с холодной водой и ковш для умываний. Она зачерпнула немного, умылась, обтерлась чистой белой тряпицей, которая служила ей полотенцем, и вышла на двор.

На востоке занималась заря. Солнце всходило и окрашивало верхушки деревьев розовым золотом. Белый снег на соснах и елях искрился, а на земле еще казался темным, сиреневым. С земли не уходила мгла, хотя небо уже посветлело.

Неподалеку спал Волк — огромный и с виду очень страшный, но храбрый и верный. Не побоялся пойти против ведьм, заступился за Элинэю.

Девушка бросила на него встревоженный взгляд. Ее прежние опасения подтвердились. Не заговоренный это зверь. Но что же такого сотворили прошлым летом ведьмы с Гиблой поляны? К каким чарам прибегли? Конечно, можно было расспросить деда Мальгера. И только стоило Элинэе подумать о нем, как он явился на поляну у ее сруба. Налетел, как и вчера, сильный ветер, и мужчина, похожий на ворона, предстал перед ней в своем привычном черном одеянии.

— Знал, что ты не спишь, — проговорил Мирим Мальгер и оглядел Элинэю. В голосе его и взгляде читались тревога и беспокойство.

— Спалось неважно, дед Мальгер, — призналась Элинэя.

Он кивнул ей и подошел ближе.

— Мои сестры?

— Они, — выдохнула ведунья и покачала головой, — наслали сон и показали мне юношу, о котором говорили.

— Так знаешь теперь, как он выглядит?

— Знаю, да какой в этом толк? Я видела его впервые, и, признаться, не понимаю, зачем он им?

— Есть у меня одна догадка.

— Не поделитесь?

Он покосился на дверь за ее спиной и спросил:

— А девочка еще спит?

Элинэя кивнула.

— Спит. Крепко. Ваши сестры не тревожили ее сон.

— Это хорошо. Тогда поговорим здесь, нечего стращать ребенка разными россказнями.

Элинэя обернулась к срубу и заговорила тихим голосом.

— Я все думаю, что будет с девочкой, когда я отправлюсь к руинам Велебы? Нет смысла затягивать, нужно выполнить свою часть уговора, — ее плечи опустились, и руки будто безжизненно повисли вдоль тела, такой подавленной и обреченной она казалась в тот миг.

— Понимаю, Элинэя, все понимаю, — не скрывая в голосе сочувствия, произнес Мирим Мальгер, — но за девочку не тревожься. Я уже рассказал обо всем Регену, они с Ганной приютят сиротку, позаботятся о ней, не обидят.

Элинэя улыбнулась. Только вот улыбка эта получилась вымученной. Столько всего навалилось на ведунью за прошедший день.

— Спасибо. И вам, дед Мальгер, и старосте, и Ганне. Не знаю, чтобы я без вас делала, — грустно вымолвила она.

— Погоди благодарить, Элинэя, ведь еще ничего не сделано.

— Вчера вы спасли меня, — возразила она и посмотрела с благодарностью, — заступились за меня перед сестрами. Одна бы я пропала на той поляне.

Мирим Мальгер только покачал головой. Глаза его, серо-зеленые, человечьи, цепкие и проницательные, блеснули, а потом стали золотыми, как у зачарованной кошки. А зрачки из круглых превратились в овальные, выдавая в нем нечистую сущность. Заметил он, как Элинэя вздрогнула с непривычки, и поспешил ее успокоить:

— Ты не бойся, девочка, я не обижу. И у меня, и у Регена осталось от нечисти... у старосты горб, а у меня глаза.

— А я и не знала... — ахнула она.

— О том никто не знает. Даже Ганна не ведает, что ее муж принесен юной пастушкой от лешего.

— Милостивые боги!

Мирим Мальгер недобро усмехнулся.

— Над той девушкой надругался леший, а моего отца приворожила ведьма.

Элинэя стояла на месте, как вкопанная, и не могла ни пошевелиться, ни продохнуть.

— Видишь ли, нечисть не способна на любовь, — он махнул рукой, не договаривая, видимо, не желая больше пугать и смущать Элинэю. Помолчал немного, а потом добавил: — Только силой да колдовством они и могут принудить, а вот по любви… Любовь неведома нечисти, а ведь в ней и есть главная сила смертных.

— В любви?

— В любви, — подтвердил Мирим Мальгер, взглянул как-то тепло, по-отечески на Элинэю и добавил, навевая на нее тоску, — когда-то родительская любовь спасла и тебя, Элинэя, — он вмиг сделался печальным, — а меня — любовь одной девушки.

Рассказывать о прошлом он не стал, сказал только, что еще не пришло время, и им надо подумать о будущем.

— Тот юноша, на которого тебе указали сестры, должен прийти по доброй воле, — напутствовал дед Мальгер, стоя близ входа в сруб Элинэи.

Солнце уже поднималось над лесом и озаряло верхушки деревьев и укрытую снегом землю. Белый покров под его лучами переливался радужным огнем. День обещался стать чудесным. Но Элинэе, как и Мириму Мальгеру, было не до того.

— Это непременное условие. Запомни, Элинэя.

— Я запомню, — обещала девушка.

Чувствовала, что то, что говорит ей дед Мальгер очень важно.

— По доброй воле, — повторил старец и улыбнулся, — и тогда его можно будет спасти. Ведь ты хочешь этого, верно?

Элинэя кивнула, глядя собеседнику в глаза. В этот раз они снова были человечьими: серо-зелеными, с круглым черным зрачком.

— Пришедший по доброй воле на Гиблую поляну отдается власти сестер, — пояснил Мирим Мальгер, — но мало, кто знает, что это и есть лазейка для спасения.

Элинэя снова закивала, внимательно слушая и запоминая. Она стояла подле деда Мальгера и теребила юбку шерстяного платья озябшими пальчиками, поскольку рукавицы оставила на плетенном коробе в доме. Там же остался и цветной платок, который девушка повязывала на голову перед выходом.

— Я только одного в толк не возьму, — честно призналась Элинэя, — как мне уговорить незнакомца по доброй воле прийти на Гиблую поляну и сдаться ведьмам?

Она вопрошающе посмотрела на деда Мальгера.

— Кто в здравом уме пойдет на такое? — задала она справедливый вопрос.

Мирим Мальгер только пожал плечами.

— Всякое может статься, Элинэя, — уклончиво ответил он.

Ведунья горько усмехнулась.

— Всякое, говорите… Вот, если б ведьмы разрешили мне к чарам прибегнуть.

— А вот здесь ты не права, Элинэя. Мои сестры, сами того не ведая, оказали тебе неоценимую услугу. Привести того юношу под действием чар, или по доброй воле — разное!

— Но едва ли выполнимое.

Дед Мальгер ободряюще улыбнулся.

— Ты должна верить в свои силы, Элинэя. У тебя непременно получится.

Ей захотелось возразить ему. Она не была настолько уверена в успехе задуманного. Отыскать незнакомого ей юношу, уговорить прийти на Гиблую поляну и попытаться спасти и его, и маленькую девочку. Как все это свершить, заранее зная, что против нее и могущественные ведьмы, и нечисть заколдованного леса?

— Ты не одна, — будто прочитав ее мысли, заметил дед Мальгер, — и Реген, и я поможем тебе. Пока присмотрим за девочкой, а там, как вернешься…

Он не договорил. Волк, спавший прямо на снегу, пробудился. Встал, потянулся, обнюхал все кругом и повернул остроухую морду к Элинэе и Мальгеру. Последний прищурился, внимательно разглядывая зверя, а потом его как будто осенило:

— Волк пусть с тобой идет.

— Но…

— Не спорь, так надежней будет.

И Волк, словно почувствовав, о чем они говорили до этого, подошел к Элинэе и ткнулся влажным носом ей в руку. Ведунья бессознательно погладила его и мягко улыбнулась.

— В дороге всякое может статься, — серьезно проговорил дед Мальгер, — тебе стоит опасаться не только нечисти и чар, но и людей. Люди, Элинэя, бывают разные. Запомни это. Не все добрые и приветливые, как в Яблоневом саду. Здесь тебя любят и уважают, а там, — он махнул рукой куда-то в сторону леса, — незнакомый тебе мир, полный опасностей.

Свои опасения Элинэя высказала ему тут же.

— Как же я приведу дикого зверя к людям? В Вейрене к тому времени соберется ярмарка, а в Велебе откроют турнир. Народу соберется со всех окрестных земель.

— Девушка и громадный Волк — не самое страшное и чудное из того, что доводилось видеть на Вейренской ярмарке и турнире в Велебе. Уж поверь мне, Элинэя.

И она поверила деду Мальгеру.

В итоге на сборы и все необходимые приготовления Элинэя отвела себе ровно три дня. За это время девочку, которую они с дедом Мальгером спасли от коварной нечисти и ведьм, увезли в деревню.

Староста Реген и Ганна приняли сиротку радушно и тепло. Их сын давно уже вырос и переехал в город обучаться ремеслу у тамошнего мастера гончарного цеха, женился и обзавелся собственной семьей. И старый Реген, и Ганна сильно тосковали по нему, а потому обрадовались Тэе (так звали девочку) и приютили у себя. А когда узнали историю сиротки, то решили оставить ее насовсем.

Тея, как выяснилось позднее, до этого жила у тетки, в дальней деревне. Родственница с первого дня невзлюбила девочку, которая свалилась на нее после смерти родителей, как снег на голову. Поначалу родственники держали бедняжку впроголодь и пороли, а в лето, бранясь на неугодного ребенка, выпускали спать в сарай, говоря, что там ей самое место.мВ той семье было достаточно ртов: четверо дочерей и пятеро сыновей, которых тетка Теи с мужем с трудом кормили. И вот, когда наступила зима, девочку прогнали, и она отправилась в лес, не ведая куда поддаться.

В лесу Тея повстречала дивного зверька — маленького и зеленого, со сморщенным носиком. Чудный зверек заговорил с ней человечьим голосом и пообещал поиграть, если она пойдет с ним, а потом привел в странный дом, где она и отыскала большие сапоги и игрушку-свистульку. Но вот, что случилось потом, девочка уже не помнила. Ганна, слушая ее рассказ, едва не плакала. Сердце женщины разрывалось на части, у нее и в мыслях не было, как можно прогнать ребенка и оставить без защиты и крова?

Но, спасибо богам, повстречались девочке неравнодушные люди. И теперь Реген и Ганна заменили Тэе родителей. За эти несколько дней староста, его жена и сиротка настолько «срослись», что казалось, будто они всегда были семьей, а девочка — их родная кровиночка.

Глядя на них, Элинэя тихо радовалась и мысленно благословляла их семейное счастье, просила у богов уберечь старосту, его жену и ребенка. Волка же (как ни старалась поначалу оставить в деревне) все же решила взять с собой. Да и о найденных на поляне сапогах не забыла.

— Бери-бери, дочка, — настаивали дед Мальгер и Реген, — в Ручьях эти сапоги обменяешь на лошадку. Она куда больше сгодится нежели мужская обувка.

— Так ведь это чужое! — противилась Элинэя. — Не могу я их взять и, тем более, обменять без дозволения хозяина. И не упрашивайте!

Мирим Мальгер только вздыхал на ее упрямство, а староста качал головой. Переубедить Элинэю оказалось делом нелегким.

— Эти сапоги уже без надобности их владельцу. Давно уж на том свете бедолага.

— Все равно не могу, — упрямо качала головой ведунья.

— Ну, не можешь — так не можешь, — отвечали на это старцы.

После недолгих пререканий и споров все же решили, что Элинэя отправится к руинам Велебы не одна, а вместе с гончаром Гартом и его женой Элой, которые каждый год отправлялись в Вейрен на ярмарку. Там супруги продавали горшки и кувшины, которые изготавливали дома.

***

Наконец, в день отъезда у дороги, что уходила из деревни и огибала лес, собрались жители Яблоневого сада. Пришли проститься и проводить Элинэю в дорогу. Женщины, те, что постарше, наставляли и говорили беречь себя и не доверять незнакомцам. Украдкой вытирали слезы, молили богов присмотреть за девушкой, впервые покидавшей родные места.

Дед Мальгер не соврал, когда сказал, что Элинэю любили и уважали в Яблоневом саду. Многим она спасла жизни. И не только от проделок нечистых духов, но и от страшных болезней. Люди считали Элинэю своей заступницей и посланницей богов, а потому относились к ней по-особенному.

— Береги себя, дочка, — напутствовала старуха Ингерилья и прижимала к груди сплетенный по утру браслетик из бело-синих ниточек.

Сложное плетение в ее костлявых руках было не простым украшением. Обычно такие браслетики-обереги матери и бабушки плели в дорогу дочерям и внучкам.

— Защитит он тебя, дочка, — с этими словами старуха повязала браслетик на левом запястье ведуньи.

Не удержалась Элинэя и кинулась к ней, крепко обняв.

— Спасибо тебе, бабушка, — прошептала ведунья и отступила от Ингерильи, рассматривая браслетик на своей руке.

О том, куда и зачем она решила ехать, в деревне не знали. Дед Мальгер и Реген решили смолчать о том, но жители Яблоневого сада догадывались, что решение Элинэи покинуть родные места связано с девочкой и нечистью, которой в Сумеречном лесу водилось столько, что не продохнуть. Подозревали, что Элинэя увела Тэю и уберегла от страшного лиха, а теперь должна была ехать, чтобы защитить ее.

— Береги себя, Элинэя, — сказал на прощание Мирим Мальгер и махнул рукой.

***

Дорога до руин Велебы была долгой и занимала без малого десять дней. От Яблоневого сада она уходила на юг, огибая Сумеречный лес, и шла напрямки через несколько небольших деревень: Ручьи, Полянку, Медунцы и Вейрен. Последняя деревушка стояла на границе Севера и Приозерного края, близ руин знаменитой Велебы — города-крепости, разрушенного еще в древности, в те далекие времена, когда люди вели первые войны с праматерью нечисти, злой и могущественной Катарой.

Легенда рассказывала о том, как Катара объявилась в северных землях и поселилась в Сумеречном лесу на Гиблой поляне. Там могущественная ведьма установила алтарь и в растущие луны приносила человеческие жертвы. Первая нечисть, которая появилась в здешнем лесу, как раз и пошла от нее. Леший и болотное лихо были ее первыми детьми, рожденными от смертных мужчин.

Катара была жестокой правительницей, невероятно сильной и бессмертной. Ни огнем, ни водой, ни металлом убить ее было нельзя. И была она, если верить легенде, прародительницей тех самых ведьм с Гиблой поляны. А свое название эта поляна как раз и получила из-за человеческих жертв, которые нечисть приносила в дар Катаре. На алтаре, на месте которого теперь стояла изба трех сестер, пускали человеческую кровь и нечисть пировала.

Люди, жившие в мире и согласии до прихода Катары, теперь боялись объявляться в Сумеречном лесу, ставшем обителью ее нечистых детей. Смертные обходили лес стороной, а вскоре и вовсе стали покидать родные места, переселяясь в край Приозерья. Но и там они недолго жили в покое и безопасности. Лесная нечисть плодилась и, не чувствуя для себя угрозы, расползалась, как какая-то зараза, охватывая не только земли Севера, но и земли Приозерного края и юга. Загнанные и отчаявшиеся, люди вынуждены были объединиться и дать отпор кровожадной нечисти и Катаре.

Решающее сражение произошло у стен Велебы, и, если верить легенде, Катара погибла от руки первого лорда Приозерного края — Эрвальда Храброго. Та битва забрала жизни многих людей, но и заставила нечисть бежать и прятаться в самых укромных уголках зачарованного леса.

Люди праздновали победу, а нечистые духи еще долгое время не решались покинуть своего убежища.

Эту легенду Элинэя не раз слышала из уст матери. Хелена рассказывала, что после гибели Катары, ее алтарь снесли северяне, и нечисть не смела больше показываться за пределами леса и творить зло. Люди стали жить в относительном мире и спокойствии…

Правда, теперь, когда девушка впервые покинула родной дом, легенда о Катаре вспоминалась ей чаще.

***

Почти все время в пути Элинэя вместе с Элой проводили в телеге, которой управлял муж Элы, Гарт — мужчина почтенного возраста, с сединой на висках и в бороде, немногословный и хмурый. В Яблоневом саду и всей округе он слыл талантливым мастером-гончаром. Его кувшины и горшки были в каждом доме, а на Вейренской ярмарке изделия Гарта раскупали уже в первые дни.

Гончарное ремесло приносило супругам неплохой доход. На отсутствие денег Гарт и Эла не жаловались. И в Вейрене, куда они каждый год отправлялись на ярмарку, не только продавали свой товар, но и обменивали его на нужные им вещи.

В пути Элинэя и словоохотливая Эла коротали время за беседой и общими воспоминаниями, шутками и слухами. Нередко им встречались ремесленники и торговцы, чей путь так же, как и их, лежал в Вейрен и Велебу. Эти торговцы и делились последними новостями и сплетнями, которые передавались в дороге от одних путников другим. Так ведунья прознала о том, что дочь Вейренского старосты втайне вышла замуж за бедного подмастерья, у Велебского головы обокрали дом, а у лорда Приозерья с лета пропал младший сын.

— И что только творится, а?! Одна напасть за другой! — сокрушалась Эла, на ее румяном от мороза лице блестели большие выразительные глаза. Когда она радовалась, они казались голубыми, как воды чистого озера, а когда расстраивалась, напоминали серое затянутое небо.

Сидела Эла на обвязанных грубой бечевкой тюках и качала головой, всякий раз не забывая поминать и другие слухи:

— И знаешь, что толкуют добрые люди? Что в бедах старосты, Велебского головы и Приозерного лорда повинна нечисть.

— Прямо уж нечисть?

— А как еще объяснить все произошедшее? — вопрошала Эла. — Никак нечистый дух решил потешиться над уважаемыми господами.

Элинэя внимательно слушала свою собеседницу, но не спорила и не переубеждала ее.

На самом деле упоминание нечисти вернуло ведунью к прежней горькой обиде.

Сейчас, обдумывая все, что с ней произошло за последние дни, она упрекала себя за наивность. Как можно было просить Сверестеня о помощи и соглашаться на сделку с ним? И о чем она думала? Неужто решила довериться детскому товарищу по играм? Надеялась, что он искренне хочет помочь? Нечистый дух оставался нечистым — ни души, ни совести у него как не было, так и не прибавилось. А с Элинэей, как выяснилось, Сверестень и вовсе водил дружбу, покуда она была выгодна. Но только выгода пропала, он тут же явил свое истинное лицо. Завел несчастную сироту на Гиблую поляну и отдал на волю ведьм-сестер. Если бы Элинэя не подоспела вовремя, кто знает, что случилось бы с сиротой.

Тяжело вздыхая и мысленно коря себя, Элинэя переводила взгляд на бежавшего чуть поодаль Волка. Зверь держался в стороне от дороги и их телеги и старался привлекать к себе как можно меньше внимания. Чтобы не пугать встречавшихся им на пути торговцев и ремесленников, он забирал в лес и на время терялся из виду, а как дорога снова становилась свободной, появлялся и радостно смотрел в сторону Элинэи.

«Хорошо все-таки, что согласилась взять его с собой», — думала ведунья и провожала бежавшего в стороне Волка долгим пристальным взглядом.

После произошедшего на поляне девушка уже воспринимала заговоренного зверя, не как послушного питомца, а как верного бесстрашного друга, на которого можно было положиться в беде.

С Волком Элинэе было не страшно. Да и Гарт с Элой, видя, что зверь послушный и вовсе не опасный для них, тоже перестали коситься в его сторону и держаться настороженно.

— Хороший зверь, — тихонько приговаривала Эла, поглядывая на бежавшего за телегой Волка.

Женщина радовалась такому спутнику, с ним и в самом деле было не страшно в дороге. Да и не хлопотно. Ночами, когда они останавливались на отдых в какой-нибудь деревеньке или постоялом дворе на дороге, Волк забирал в глухую чащу и возвращался только под утро — довольный и сытый.

И вот до Вейрена оставался день пути, и они решили остановиться и переночевать в небольшой деревушке, что стояла у самой дороги.

Глава IV. Обреченный.

В Медунцы они въехали в закатный час, когда лучи заходящего солнца в последний раз мазнули по верхушкам деревьев и скрылись за темнеющим горизонтом.

Деревенька погрузилась в густые вечерние сумерки, а заколдованный лес за ней и вовсе расплылся необъятным черным пятном.

— Хвала богам, успели до темноты, — с облегчением выдохнула Эла и улыбнулась озирающейся по сторонам Элинэе, — в Медунцах, признаться, мы впервые. Прежде всегда останавливались в Полянке. Там давний знакомый Гарта держит харчевню, — и добавила шепотом доверительно, — но в последний раз, когда мы были там, дела у него шли не очень.

— Это ничего, — все равно расслышал слова жены Гарт, — в Медунцах есть и свой постоялый двор. И говорят, даже больше того, что в Полянке, — за весь день это была вторая фраза, которую обронил немногословный мужчина.

Элинэя кивнула ему, хоть он и не видел, и оглянулась.

Медунцы были небольшой деревенькой и подступали к самой окраине Сумеречного леса. Насчитывало поселение два десятка дворов, харчевню и постоялый двор с небольшой конюшней, и пасеку старика Ладана.

На окраине, у речки Медовой, через которую был перекинут разрушенный мост, в зарослях орешника стояла «Харчевня доброго Борова-Уилла». В лето это заведение утопало в зелени густых кустарников и одуванчиках, зимой же было укрыто покрывалом белого снега и кристально-голубыми сосульками, которые свисали с крыши, словно ожерелье из драконьих зубов.

Про те сосульки ходила недобрая молва. Поговаривали, что они не таяли даже в лето — в самые жаркие дни, когда припекало безжалостное солнце и испаряло воду из самых глубоких колодцев. Когда мелела река, а земля покрывалась трещинами, и на лугах сохли высокие травы, сосульки эти (прозванные в народе ледяными зубами) свисали с крыши харчевни и опасно поблескивали. Говорили, что гостям Борова-Уилла эти «ледяные зубы» не причиняли вреда, а вот тем, кто заходил в харчевню с недобрыми намерениями, грозили смертью.

Как-то одна такая сосулька упала на голову пройдохи Харлема, удумавшего стащить из харчевни кувшин доброго эля. Бедолагу обнаружили на следующее утро с проломленной головой, в луже растекшихся розовых мозгов и разбитым кувшином недавно сваренного эля. За воровство Харлем поплатился мозгами, которыми при жизни, похоже, совершенно не думал.

С той поры и повелось, что в харчевню заходили с опаской, а на Борова-Уилла, хозяина заведения, стало страшно смотреть. Как говорили сведущие люди все из-за уговора, свершившегося у реки Медовой.

До харчевни и постоялого двора Гарт, Элинэя и Эла добрались, когда на небе зажглись первые звезды. Дорога, которой они приехали, сделалась темною. А следом потемнели и река, и десять дворов, и стоявшая на пригорке пасека.

Медовая теперь казалась черной извивающейся лентой, и только у разрушенного моста играли на поверхности замерзшей воды оранжевые, как хурма, блики. Их отбрасывали зажженные на берегу факелы. Вставленные прямо в укрытую снегом землю, они освещали округу и маленький кусочек реки. А там, у ветхих потрескавшихся досок, прямо на холодном снегу, сидел скромно одетый мальчишка. Его темную курчавую голову покрывал женский цветастый платок. Румяный, веселый и говорливый, он сидел на снегу у самой реки и бросал на бережок камушки.

Окружали того мальца четыре всадника. По внешнему виду все воины, но одетые в простую добротную одежду. Вот только их сапоги никак не вязались с внешним видом. Уж, больно дорогой была обувка всадников. А еще напоминала те самые сапоги, которые Элинэя и дед Мальгер нашли у ведьм с Гиблой поляны. На такие можно было обменять кобылу, или три телеги разного добра.

— Ну так что, добрые господа, сыграете со мной? — спросил у тех всадников малец в женском платке.

— А что? — хохотнул один из них, спешился и взял под уздцы своего коня. — Я лет сто не играл в камушки.

Малец, зазывавший на игру, хихикнул.

— А правду говорят, парень, что если тебя обыграть, Медовая услышит желание победителя? — с улыбкой в голосе спросил третий из всадников — невысокий, худощавый, единственный с опущенным на плечи капюшоном. Кожа у него была смуглая, а глаза черные, подбородок и щеки покрывала короткая щетина.

Он тоже спешился и встал к Элинэе в пол-оборота, и девушка могла разглядеть его.

— А как же, добрые господа! — тут же закивал мальчишка, перебиравший камушки в дырявых рукавицах. — Какой мне прок обманывать? Мы с Медовой с самого рождения дружны. Она мне и мать, и нянька, и кормилица, и защитница. У нас с ней уговор — я на ее бережке камушки перекидываю, а она слушает все, о чем я ее прошу.

— Ох, и складно ты поешь, малец, — засмеялся первый из заговоривших с ним мужчин.

— Элинэя! — в этот миг ее окликнул Гарт.

Девушка обернулась и увидела, что Эла и ее муж дожидаются у порога в харчевню. Затем она посмотрела на мальчишку у реки и мужчин, заприметила и других людей, которые спешили к ним, потому как хотели посмотреть на игру.

Элинэя невольно улыбнулась, она и сама была бы рада посмотреть на игру в камушки, но нужно было идти.

В последний раз она посмотрела на мальчишку и всадников, и странное чувство охватило ее. Но она не стала придавать ему значения и поспешила за Гартом и Элой.

В харчевне Борова-Уилла, как все его тут звали, было шумно, жарко и весело. Народу собралось столько, что яблоку негде было упасть. Все столы были заняты. Кто-то из гостей сидел на стульях, кто-то занимал лавки, а кто и просто стоял в проходах с кружкой эля в руках. Все эти люди были приезжими, не местными. Спешили на ярмарку в Вейрен и на турнир в Велебу, которые традиционно проводились раз в год в начале зимы.

Среди гостей Борова-Уилла были торговцы, ремесленники, крестьяне, воины и даже лорды. Последние занимали три дальних стола вместе с гвардейцами, слугами и девицами, разодетыми слишком нескромно и ярко.

Эла и Элинэя растерянно переглянулись.

— Эй, любезный! — окликнул подавальщика Гарт. — Не подскажешь, где нам найти хозяина?

Паренек, невысокий и шустрый, работавший в харчевне с прошлой весны, кивнул в сторону дальней двери, которая вела на кухню.

В дверном проеме, среди клубов пара, который исходил от подноса с мисками наваристого супа, стоял очень высокий и невероятно худой мужчина. Был он на две, а то и на три головы выше всех присутствующих. Цвет лица у него был нездоровый, землистый, глаза впали и казались бесцветными. Говорил он громко, и так же громко дышал, как загнанный охотниками зверь.

— Вон Боров-Уилл, — указал на нужного им человека подавальщик и проворно юркнул в проход меж столами.

— Это и есть Боров-Уилл? — неуверенно переспросила Элинэя, оглядывая внимательным взглядом хозяина заведения. Прозвище этого мужчины никак не вязалось с его худобой и бледностью.

— А вы не смотрите на его болезный вид, — тут же встрял в разговор какой-то старичок, топтавшийся за ними, — это сейчас Уилл не Уилл, а раньше и в самом деле был Боровом! Это после уговора у реки он сделался таким. Сердце как-то резко прихватило. Занемог. Зато в харчевне все наладилось. Ни воров, ни разбойников. Как видите, все сплошь приличные люди.

Старичок хитро прищурился и покосился на Элинэю. Оглядел ее с головы до пят и улыбнулся, обнажая редкие почерневшие зубы.

— Здравствуй, красавица! Я вижу тебя впервые в наших краях.

Гарт смерил ушлого старичка недобрым взглядом и сделал шаг вперед, заслоняя собой и Элинэю, и жену.

— Эта красавица моя дочь, — резко ответил гончар, — и я не дозволяю ей знакомиться с чужими людьми.

Старичок сразу сник, кисло улыбнулся Гарту и Эле, но в сторону Элинэи больше не глядел.

— Весьма предусмотрительно, добрый человек, — проговорил он обескураженно, — сразу видно, что ты заботливый отец.

— Так и есть, — сказал Гарт и так посмотрел на старичка, что тот решил сбежать, покуда гончар не припечатал ему кулаком по носу.

Затем Гарт обернулся к Элинэе и строго наказал:

— От меня и Элы ни на шаг. Место здесь людное и шумное, затеряться среди такой толпы ничего не стоит, а потому будь внимательна и осторожна, Элинэя. Без меня ни с кем первая не заговаривай и старайся не смотреть на людей.

Ведунья кивнула ему в ответ и отвела глаза. Уже и сама поняла, что придется вести себя в этом месте осторожно и тихо. Натянула на лицо платок, которым в дорогу повязала голову, и старалась больше не поднимать на людей глаз. Эла держалась позади нее, а Гарт шел впереди, расталкивая локтями прохожих и прокладывая дорогу к хозяину харчевни.

— Доброго тебе вечера, Боров-Уилл, — поздоровался Гарт.

— И тебе, любезный, — ответил хозяин харчевни.

Выглядел Боров-Уилл и в самом деле неважно. Элинэя чувствовала, что болезнь, поразившая этого несчастного человека, вызвана чарами, а не естественной природой. Но с такими силами, как эти, ведунья прежде не сталкивалась.

— Нам бы комнату на ночь, — сразу перешел к делу Гарт. Оглядел весь первый этаж, который по большей части занимал обеденный зал, в этот вечер набитый народом, как бочка соленой рыбой, и вздохнул, понимая, насколько его просьба может показаться неуместной: — Сгодиться любая.

Боров-Уилл только развел длинными худыми ручищами. Мол, и сами все видите.

— Народу нынче — не продохнуть, — признался хозяин харчевни, потом задержал пристальный взгляд на прятавшейся за спиной Гарта Элинэе.

Глаза его удивленно округлились.

— Это твоя дочь? — спросил Боров-Уилл.

Гарт обернулся к Элинэе. Девушка отчаянно прятала глаза, даже чувствуя на себе пристальный взгляд хозяина харчевни.

— Красивая, — покачал он головой и посмотрел на хмурого Гарта, — и скромная, как погляжу. Такой здесь точно не место. Лучше забирай жену и дочь, и уходите поскорее.

При этом Боров-Уилл посмотрел на дальние столы, где разгулялась хмельная компания.

— Вот, послушай, что скажу, — проговорил он быстро и тихо, — в дальнем доме, что у пасеки, живут старый Ладан и его жена Мирра. Они хорошие люди. Заплати им немного, и они приютят вас на ночь. И вам с женой спокойней будет, и дочь убережете.

На этом Боров-Уилл спешно распрощался с ними и выпроводил из харчевни.

— Прости, Гарт, — прошептала смущенная Элинэя, как только они оказались на дворе, — столько хлопот из-за меня.

— Да какие там хлопоты, — отмахнулась Эла.

Она попыталась утешить Элинэю, которая места себе не находила. Ведунья была не глупая и понимала, что из-за нее у Гарта и Элы могут возникнуть проблемы. Боров-Уилл буквально вытолкнул их из харчевни, где было тепло и людно, подавали сытную горячую еду и сдавали комнаты на ночь. Теперь все трое стояли на улице, на морозе, кутались в свои одежды и посматривали в сторону темной деревенской окраины, где по словам хозяина харчевни и находилась пасека старика Ладана.

— А вот и не докинул, добрый господин, — тут же послышался хорошо знакомый голос мальчишки, продолжавшего и в это темное холодное время сидеть на берегу реки.

Он по-прежнему играл в камушки, а вместе с ним играли и те четверо мужчин. Вернее, один. Самый первый, который заговорил с мальцом. Его капюшон был опущен, и Элинэе открывалось улыбчивое лицо с сеточкой морщин у самых глаз. Мужчина был немолод. На висках и в короткой бороде серебрились седые волосы, взгляд был прямой и открытый. Высокий лоб, светло-серые глаза, бледная кожа. Он был северянином в отличии от своего смуглокожего товарища, который теперь стоял в стороне и с озорной мальчишеской улыбкой наблюдал за его поражением в детской игре.

— Эх, — притворно вздохнул северянин, — видимо, не судьба мне просить о желании у Медовой.

— Может в другой раз тебе повезет, господин, — мальчишка в цветастом платке хитро улыбнулся и на этот раз предложил сыграть в камушки другому мужчине.

Элинэя, ставшая свидетельницей этого разговора, едва не рассмеялась. Малец-то был не промах.

— Элинэя, нам пора, — позвала Эла.

Они с Гартом стояли у самого входа в харчевню, а малец с четырьмя воинами были на берегу, что находился в низине. Свет от зажженных и воткнутых в землю факелов освещал лица четверых мужчин, но скрывал в тени лица тех, кто стоял над берегом близ заведения Борова-Уилла.

Элинэя собралась было последовать за Гартом и Элой, поспешившими к деревенской окраине, где и располагался дом пасечника, как вдруг ее внимание привлек первый из странной компании. Все это время он единственный держался в стороне и пока не проронил ни слова.

Снова встрепенулось сердце ведуньи, странное чувство не давало покоя. Наконец тот мужчина заговорил с мальцом, игравшим в камушки.

— Можно и я сыграю? Вдруг мне повезет.

— Если выиграешь, добрый господин, тогда сможешь попросить о желании у Медовой, — ответил заученную фразу мальчишка.

Тот господин кивнул ему, а Элинэю вновь окликнула Эла.

Ведунья в последний раз посмотрела на мальчишку у реки и мужчин. Про них Элинэя решила расспросить у кого-то из местных. Кто такие, откуда приехали и куда держат путь. Все же было что-то странное в их облике, что-то, что никак не давало ей покоя…

Вскоре Элинэя и ее спутники добрались до деревенской окраины. Было темно, и снег казался серо-фиолетовым. В этой части деревни не было ни зажженных факелов, установленных в землю, ни харчевни, из окон которой лился бы яркий свет. Приходилось идти медленно, друг за дружкой, ступать осторожно и все время смотреть под ноги и по сторонам. Хорошо еще, что Гарт оставил телегу и лошадь под присмотром на постоялом дворе. С ними бы в потемках пробираться до дома пасечника, стоявшего на пригорке, пришлось бы трудно.

Наконец они добрались до дома Ладана, постучали и замерли. Дверь через некоторое время им открыла старая женщина. Седая, с худым морщинистым лицом и проницательным взглядом. В шерстяном зеленом платье и шали, накинутой на острые плечи. Выглядела она уставшей и как будто больной.

— Доброго тебе вечера, любезная, — поприветствовал хозяйку дома Гарт.

— Доброго и тебе, и твоим спутницам, — ответила она и внимательно оглядела Элинэю и Элу.

Дольше всего старуха задержала взгляд на девушке и будто бы сразу поняла, зачем пожаловали незваные гости.

— Нас направил к тебе хозяин харчевни, — тут же пояснил Гарт, — сказал, что вы с мужем можете приютить за небольшую плату.

— Кто там, Мирра? — послышался за спиной хозяйки голос пасечника.

Ладан появился на пороге дома уже в следующее мгновение и внимательно осмотрел нежданных гостей.

Ему Гарт в точности передал те же слова, что до этого сказал и его супруге Мирре.

— Боров-Уилл верно сказал, — отозвался Ладан, — мы сдаем комнаты.

За небольшую плату пасечник и его жена приютили на ночь Гарта с Элой и Элинэю. Выделили им одну комнату, да еще накормили пшенной кашей на молоке и напоили подогретым медом. Гарт пригнал с постоялого двора телегу, в которую была впряжена их с Элой старая кляча, а Элинэя помогла убрать со стола и приготовить для себя и супругов постели.

Ночью девушку разбудила встревоженная Эла. Была она белая, как полотно. Перепуганная, растерянная, с большими круглыми глазами. Руки у нее отчего-то тряслись, а голос дрожал.

— Элинэя, там такое… — указала она пробудившейся девушке куда-то за дверь сданной им комнаты.

Послышались голоса Ладана и Мирры, а еще голос того северянина, который вчера вечером играл у реки в камушки. Его голос Элинэя признала сразу же, вмиг позабыла про сон, поднялась с узкой лавки, укрытой одеялом, и стала прислушиваться.

Голоса за дверью были взволнованные.

— Что случилось?

— Там те всадники, что были у реки, — сбивчиво проговорила Эла, — пасечник и его жена, оказывается, и им сдали комнаты. Так вот, вернулись они поздней ночью, и одному из них сделалось дурно. Он так страдает. Но никто не знает от чего. Ну, я и сказала, что ты умеешь врачевать и пошла за тобой.

Элинэя не задумываясь кивнула и стала искать свой платок. Нашла на полу у самой лавки. Накинула поверх длинной нижней сорочки. Одеваться и наряжаться не было времени, девушка спешила. Как была со сна — встрепанная, сонная, бледная и с горящими глазами, — кинулась к двери. А за ней поджидали Гарт и тот северянин. Как только они увидели ее в одной ночной сорочке и с платком на плечах, смутились и отвернулись.

— Скорее сюда,— дрожащим голосом проговорила Эла, — я проведу.

Проскользнула она мимо девушки и стоявших мужчин и указала куда идти. В комнате, которая находилась в противоположном конце дома, стояли еще двое. Недоброе предчувствие закралось в сердце Элинэи.

— Это она? — спросил один из них — южанин.

Он окинул Элинэю внимательным изучающим взглядом. Задержался дольше положенного на плечах и груди, прикрытых ночной сорочкой и платком. В отличии от северянина и Гарта ни капли не смутился, и теперь уже скользнул заинтересованным взглядом по лицу девушки. Другой его товарищ ткнул его в бок и сказал отступить, давая возможность пройти в комнату. Там, на лавке со сбитым одеялом лежал и мучился в бреду тот самый юноша, которого она должна была отвести к ведьмам с Гиблой поляны.

Лицо его было бледным, черты как-будто заострились, на лоб упали пряди спутанных влажных волос. В бреду юноша что-то шептал, но слов было не разобрать.

Элинэя в первые мгновения замерла на пороге его комнаты. Огляделась, пораженная тем, что почувствовала. Стоило ей сделать шаг, как невидимые щупальца черной магии потянулись к ней и оплели, не позволяя пройти дальше. Сильнейшие колдовские чары, которые не распознал бы ни один смертный, но ощутила ведунья.

С магией — подобной этой — Элинэе еще не доводилось сталкиваться. И в отчаянии она заломила руки и оглядела аскетично обставленную комнатушку. Две лавки, служившие кроватями, старый стол, на котором догорала лучина, и плетенный короб в дальнем углу. Под потолком ни засушенных трав, ни ниток, а на полу — ни угольной крошки, ни ядовитых растений, которые могли бы наслать проклятье. Ничего из того, что указывало бы на столь могущественные чары. Элинэя поначалу даже растерялась. Все ее знания, полученные от матери и книг, которые она читала в детстве, не давали ответов. Что же это за магия такая?

Она еще раз оглядела комнатенку, прошла вглубь и замерла. Надежда отыскать источник черной магии таяла на глазах. Обычно это были амулеты, зачарованные куклы или заговоренная вода, реже — собранные в полночь травы или ядовитый мох и нитки. С подобным Элинэя уже сталкивалась, когда староста Реген вернулся из города после того, как навестил там сына. В кармане у старосты обнаружилось сухое соцветие белополыни и жабий мох. Кто-то надеялся «заговорить» старосту Яблоневого сада, вот только не учел, что тот наполовину нечисть, а значит подобные чары ему не во вред. Тогда все обошлось только слезами любящей Ганны, не на шутку перепугавшейся за мужа. Будь на месте старосты кто-то другой, не со смешанной кровью, ему бы пришлось не сладко. Элинэя в тот раз еще удивилась, что на Регена не подействовал «заговор».

А теперь из-за колдовских чар страдал тот юноша, на которого указали три злые ведьмы. Он мучился, метался по постели, но глаз не открывал.

Элинэя бесшумно ступила к нему, опустилась перед его ложем на колени и осторожно коснулась рукой горячего лба. Кожа и в самом деле будто горела. Он дышал громко и часто, с трудом, будто прилагая титанические усилия, чтобы выбить воздух из легких. При этом непрестанно шептал, кажется, повторяя одно и то же имя.

— Что там, Элинэя? — прошептала перепуганная Эла.

Женщина прошла в комнату вслед за ней и остановилась в нескольких шагах позади, боясь ступить ближе.

— Он весь горит, — отозвалась ведунья.

Потом посмотрела блестящими во тьме глазами на Элу и проговорила:

— Мне понадобится холодная вода и полотенца. Можно снег растопить.

Эла тут же кивнула и поспешила к двери. Стоило ей выскочить с поручением от Элинэи, как в комнату тут же заглянул один из товарищей этого юноши — тот самый северянин с добрыми глазами, похоже, самый старший в их компании.

— Что с ним, лекарка? — спросил он дрожащим от волнения голосом. — Ты сможешь ему помочь?

Элинэя обернулась к нему и едва заметно кивнула.

— Смогу, но на это понадобится время, — тихо ответила она.

— Если тебе что-то нужно…

— Я буду признательна, если никто не станет мне мешать.

Северянин понимающе кивнул и сразу же вышел. А вскоре вернулась и Эла со всем необходимым. Она поставила перед ведуньей деревянное ведро с холодной водой и положила стопку чистых льняных тряпиц, заменявших полотенца. Элинэя и ее попросила выйти, а сама сосредоточилась на хвори, которая пристала к несчастному юноше. Она смочила в холодной воде одну из тряпиц и протерла ею лицо, шеи и руки юноши. Затем положила ладони ему на грудь, прямо поверх хлопковой рубахи и заговорила тихим голосом.

«Заговор», которому ее учила мать, помогал в случаях, подобных этому.

Сердце юноши шумно стучало в груди, и Элинэя остро ощущала его боль и страдания. Болезнь, кем или чем бы она не была вызвана, не собиралась покидать его тело так просто. Но через какое-то время жар все же спал и боль отступила. Элинэя опустила руки, прикрыла глаза, но отходить от его постели не торопилась. Нечто смутно-знакомое почудилось ей в этой болезни. А потом она ощутила такую тоску и безысходность, что ей и самой сделалось нехорошо.

Она попыталась припомнить, когда успела почувствовать подобную магию. И когда наконец вспомнила, ее глаза от удивления широко распахнулись. Поначалу она и сама себе не поверила. Затем вскочила на ноги и бросилась в коридор. Там поджидали ее, нетерпеливо переминаясь у самого порога, Гарт, Эла, пасечник Ладан с женой и товарищи этого юноши. Все бледные, напуганные, напоминавшие не живых людей, а тени.

Стоило Элинэе показаться в дверях, первым к ней кинулся северянин.

— Как он, лекарка? Скажи, будет жить? К нему можно?

По голосам и лицам ведунья сразу поняла, они волнуются за него, как если бы он был им братом — значит дорог им, и за него они готовы и в огонь, и в воду. Это хорошо, подумала Элинэя. Значит непременно помогут, о чем не попросишь.

— Вашему другу полегчало, — ответила ведунья, — но надолго ли, сказать не берусь.

— Что это значит? — еще больше встревожился северянин.

Элинэя серьезно оглядела его и его товарищей и покачала головой.

— Его недуг не естественная болезнь, — терпеливо пояснила ведунья, — а вызванная колдовскими чарами.

И стоило ей сказать это вслух, как на нее тотчас посыпались вопросы.

Глава V. Кириан.

Ночь стояла глухая, безлунная. На небе не было ни звездочки. Все затянуло тяжелыми темными тучами.

Дороги было не разобрать, и путники ступали осторожно и медленно, глядя под ноги и озираясь по сторонам. Тут и там вырастали силуэты покосившихся домов и корявых деревьев. В непроглядной мгле они казались безобразными чудищами.

Элинэя куталась в шаль, накинутую поверх овчины, и смотрела вперед. Там, вдалеке мелькали будто светлячки желтые огни харчевни. В заведение Борова-Уилла и держали путь Элинэя и товарищи Рена (так звали того юношу). Поведав все, что знала о природе его заболевания и о своих догадках, ведунья попросила мужчин сопроводить ее в харчевню, где и надеялась отыскать ответы на давно мучавший вопрос.

Поначалу Гарт и Эла, которые представились родителями Элинэи, воспротивились подобной затее. Сказали, что неразумно идти в ночь в заведение, полное захмелевших мужчин. Долго уговаривали ее не ходить и остаться в доме Ладана до утра. Но северянин Вэнд, тот, что был старше своих товарищей, заверил Элу и Гарта в том, что постоит за девушку и в обиду не даст.

— Так ведь Элинэя пойдет не одна, — уверенно заявил суровый северянин, обхватил крепкой рукой ножны, ловко вытащил меч, и острая сталь опасно сверкнула в свете зажженных лучин, — мы все пойдем с ней.

Он посмотрел на товарищей, которые тут же принялись собираться. Рив и Дан (ровесники Рена и братья по оружию) тоже взяли мечи, и только после этого Гарт и Эла согласились отпустить с ними ведунью.

Элинэя спешно переоделась, накинула овчину и шаль, надела теплые ботиночки и натянула рукавицы. Волосы сплела в косу и спрятала под одежду. И уж после всех этих сборов они и отправились в харчевню.

— Ты уверена, лекарка? — всю дорогу вопрошал северянин Вэнд. В успехе задуманного, признаться, он сомневался.

Элинэя как раз шла рядом с ним и смотрела вперед, на огни, что мелькали у берега реки.

— Вчера я ощутила те же чары, что и сегодня в комнате вашего друга. Не знаю откуда эта болезнь и чем она вызвана, но знаю, что страдает из-за нее не только Рен, — твердо ответила ему девушка.

— Раз говоришь так…

Больше Вэнд ни о чем ее не спрашивал.

Всю дорогу до харчевни спутники молчали, и каждый думал о своем. Элинэя надеялась разузнать правду от Борова-Уилла, который страдал от тех же чар, что и Рен. Припомнила она рассказ того противного старика, который осклабившись, будто голодный шакал, посматривал на нее прошедшим вечером. Как он там говорил? «Это сейчас Уилл не Уилл, а раньше и в самом деле был Боровом! После уговора у реки сделался он таким…» Что же это за уговор, за-за которого страдает Боров-Уилл? Задавшись этим вопросом, Элинэя остановилась у самой двери в харчевню. Звуков прежнего веселья оттуда уже не доносилось, но свет горел.

Первыми вошли в заведение Борова-Уилла Вэнд и Дан, за ними Элинэя, а уже за девушкой последовал южанин Рив.

Внутри по-прежнему было жарко и светло, из кухни исходили ароматы наваристого супа и жареного мяса. В обеденном зале пахло пролитой выпивкой, женскими духами и потом. Все эти запахи смешались и от них теперь невообразимо кружилась голова. Элинэя на мгновение прикрыла глаза и задержала дыхание.

Хвала богам, обеденный зал был пуст. Все гости заведения разошлись по своим комнатам, и теперь на первом этаже царили тишина и покой. В зале суетился подавальщик, тот самый шустрый парнишка, к которому вчера обращался Гарт. Он убирал со столов и напевал какую-ту пастушью песню, при этом пританцовывал и улыбался. Грязную посуду он ставил на поднос, а тряпкой стряхивал на пол крошки.

— Не подскажешь, любезный, где нам искать хозяина харчевни? — громко спросил у него Вэнд.

Подавальщик при виде вооруженных мужчин, внезапно появившихся среди ночи в заведении, вздрогнул. С опаской покосился на мечи в ножнах, но потом, вспомнив что-то, успокоился и кивнул.

— Сейчас позову, добрые господа, — поспешно ответил он и повернулся к кухне, — Эй, Боров-Уилл! Тут к тебе пришли.

Дверь, которая вела на кухню, звучно скрипнула, и из-за нее показался уставший хозяин заведения. В светлой рубахе с подкатанными рукавами, широких штанах и фартуке, о который Боров-Уилл вытирал жирные от пирога ручищи.

— Чего изволите, добрые господа? — спросил он, хмуря брови. Явно не ждал, что кто-то заявиться в столь поздний час.

— Мы хотели поговорить с тобой, — выступил вперед Вэнд.

Хозяин харчевни еще больше нахмурился.

— А о чем поговорить? — недоверчиво спросил он.

Но тут в разговор вмешалась Элинэя.

— Прости, что так поздно, Боров-Уилл, — произнесла она мягко, — но у нас срочное дело. И оно касается человеческой жизни. Не мог бы ты рассказать про уговор, который заключил с Медовой?

После этих ее слов хозяин харчевни побледнел и едва не оступился, когда делал шаг назад. Подавальщик даже кинулся к нему и подставил стул, но тот прогнал паренька на кухню. Пару мгновений смотрел исподлобья на Элинэю и ее спутников.

— Выходит, знаете про уговор?

Элинэя едва заметно кивнула.

— Ну, что ж, — протянул он неохотно, — так и быть, расскажу, потом повернулся, крикнул на кухню и попросил принести для мужчин эля, но они отказались, а для Элинэи — стакан молока.

— Спасибо, — поблагодарила девушка, когда перед ней поставили глиняный стакан подогретого молока, краюху теплого ржаного хлеба и мягкий сыр.

Тогда и начал свой рассказ Боров-Уилл.

— Пару лет назад я вернулся из города, там жил все эти годы, — махнул он рукой куда-то за дверь, — потом принял отцовское дело — эту харчевню и постоялый двор, — обвел он взглядом стены заведения, — тогда дела здесь шли плохо, воровали много. И кто трудился на отца, и кто останавливался на постой.

Он снова обвел заведение долгим пристальным взглядом, крепко задумался о своей беде, а после продолжил. И уже рассказал о том, как первое время пытался все уладить собственными силами. Как гонял воришек, уволил кухарку и прогнал из харчевни, да так, что вся деревня видела и смеялась. Как сам пытался все делать: и на кухне, и в обеденном зале, и за работниками приглядывал. Да дела никак не шли, и становилось только хуже. Тогда-то он и решился просить о желании у Медовой. Еще в детстве слышал от матери про сделки, которые свершались у реки.

— Вот я и вышел в зимнюю ночь. В такую, как эта, — сказал Уилл, — как сейчас помню, небо затянуло и повалил снег. Тогда занесло дорогу, и никто не мог покинуть Медунцы.

Он горько усмехнулся и продолжил, понурив голову.

— Был у меня камушек. Нашел его как-то на берегу реки. Камушек, как говорят старики, с секретом.

Он покачал головой, недобро покосился в сторону двери, за которой лежал берег Медовой.

— Кинул его прямо на лед, на середину реки и попросил о желании.

— И о чем же попросил? — поинтересовался Вэнд.

— Известное дело, — кивнул Боров-Уилл, — за отцовское дело попросил. Вот и допросился…

Он тяжело выдохнул.

— Теперь страдаю от приступов, и с каждым годом становится все хуже. Ни один лекарь не может помочь.

Вэнд, Дан и Рив переглянулись. Сидели они мрачные после рассказа хозяина харчевни. И судя по выражениям их лиц думали об одном и том же.

Вскоре они распрощались с Боровом-Уиллом и вышли на улицу.

— Послушай, Элинэя, — обратился к ведунье хмурый северянин, — не знаю, связано это или нет, но Рен этой ночью также бросал камушек.

Элинэя резко остановилась и обернулась к нему.

— Также, говоришь?

Она взглянула на Дана и Рива, и те утвердительно кивнули.

— Мы играли вчера с одним мальцом в камушки. Так — от нечего делать. Он как раз сидел у реки и раскладывал свои камушки, зазывал поиграть.

Элинэя слушала внимательно, не перебивая.

— Рен выиграл у него, и малец отдал ему камень. Сказал, чтобы Рен бросил его в реку и попросил о желании у Медовой.

«Так вот, как вершится этот уговор», — подумала Элинэя.

Бросила взгляд на реку и на берег, на котором по-прежнему горели факелы. Там, среди белого снега, освещенного янтарным огнем, стояли малец и какая-то старая женщина. Протягивала она мальчишке завернутый в чистую тряпицу кусок капустного пирога и большущие рукавицы — мальцу точно не по размеру.

— Вот, это рукавицы моего деда, — приговаривала женщина, — возьми их, Кириан, и носи. Рукам будет теплее.

— Спасибо тебе, бабушка Весуха, — благодарил ее с широкой улыбкой мальчишка, — особенно за мой любимый пирог. Ты всегда его так вкусно готовишь.

Он стянул свои старые дырявые рукавицы и взамен их примерил новые, после откусил кусок капустного пирога и попрощался с доброй женщиной.

Весуха, растроганная, все в слезах, поплелась в сторону деревенских домов, покачиваясь, будто пьяная, а мальчишка направился к разрушенному мосту, который вел на противоположный берег Медовой.

Вэнд уже звал Элинэю возвращаться, когда девушка заметила странную особенность. Весуха, уходя с берега реки, оставляла за собой длинную тень, которую рождал огонь факелов. А вот мальчик, которого она звала Кирианом, тени не отбрасывал.

Когда Элинэя пришла в себя, малец уже исчез. Вот был на мосту, перескакивал с бревнышка на бревнышко, а тут раз — и нет его. Словно испарился.

Элинэя крепко зажмурилась — до разноцветных кругов. Затем распахнула глаза и вгляделась в реку. Ни на мосту, ни на противоположном берегу Медовой мальчика не было. Девушка даже глазам не поверила. Хотя чему удивляться, если этот мальчишка, Кириан, не отбрасывал тень. Элинэя знала только одних существ с такой особенностью. Нечисть. Но Кириан не походил на нечистого духа. С виду обычный ребенок. Наверное, сирота, которого прикармливали местные женщины. Элинэя тряхнула головой, прогоняя прочь подобные мысли. Должно быть, ей почудилось. Ночью и не такое привидится. К тому же, пораженная рассказом Борова-Уилла она могла надумать лишнего.

— Ты идешь, Элинэя? — позвал ее Вэнд.

Ведунья кивнула ему и направилась к дому пасечника.

Оставшиеся часы до рассвета она уже провела у постели мирно спящего Рена. К счастью, болезнь, вызванная чарами Медовой, больше не тревожила его. Но когда запели вторые петухи, еще до того, как небо просветлело, и на землю повалил, будто алмазная крошка, серебристый снег, Элинэя покинула дом старого пасечника. Никому ничего не сказав, она покрыла голову платком и поспешила к берегу Медовой.

Как она и думала, у реки повстречала Кириана.

— Доброго тебе утра, девица, — поздоровался он и расплылся в приветственной улыбке. Только глаза его, черные, как угли, как-то недобро сверкнули. Предупреждающе.

Почувствовала Элинэя, что малец насторожился. Заметила, как он отступил при ее появлении.

— И тебе, — ответила она, беззаботно улыбаясь, — Кириан, верно?

Элинэя стала медленно спускаться по глубокому рыхлому снегу к самой реке. Харчевня вместе с постоялым двором, которыми владел Боров-Уилл, остались у нее за спиной.

Заметив, что уходить она не собирается, мальчишка вздрогнул, вновь отступил. Сделал шаг к замерзшей воде и ступил на неокрепший лед. В этот час факелы, воткнутые в землю, не горели. Не источали яркий свет и окна заведения Борова-Уилла.

Наступило серое утро. Унылое, холодное и полное снега.

— Зачем пожаловала в столь ранний час? — осторожно спросил у Элинэи малец.

— Да так… — пожала плечами ведунья. Она не сводила пристального взгляда с Кириана, а тот так и застыл на границе земли и воды, будто боясь подступиться к ней: — Не спалось мне, промаялась до самого утра. Вот, решила выйти на воздух, прогуляться до реки, а тут ты.

Малец кивнул, но подходить не стал.

Элинэя вновь улыбнулась ему. Вскинула руку и указала на стоптанные сапоги, которые были мальчику не по размеру, и на цветастый платок, который покрывал его голову, — явно женский.

— Это ведь не твои вещи? — осторожно спросила она.

— Не мои, — ответил мальчишка.

Он старался глядеть на нее прямо и решительно, но глаза все равно выдавали напряжение и испуг. Неужели Кириан ее боялся?

— Этот платок, — проговорил он, указывая на курчавую голову, — сняла с себя и подарила мне тетушка Вилма. А эти сапоги забрала у покойного батюшки и принесла для меня Еленка.

— Ясно, — проговорила Элинэя, — значит, женщины здесь тебя и одевают, и кормят?

Мальчишка нахохлился, словно птенец, встопыривший перышки, но промолчал. Элинэя не хотела обидеть его, но выяснить что к чему, была обязана.

— Скажи, — неуверенно начала она и сделала к нему еще один шаг, — а можно и мне с тобой поиграть в камушки?

Снег внезапно прекратил валить. Небо сделалось темным. Кириан, охваченный ужасом из-за просьбы Элинэи, даже изменился в лице. Проступили под бледной кожей серые кости, торчащие скулы и челюсти, глаза сделались невыносимо черными, как непроглядная бездна, и Элинэю едва не снесло с ног первобытным диким страхом.

— Милостивые боги! — взмолилась она и упала на колени.

Опустила голову и закрыла руками глаза.

Кириан, или вернее, то, что звалось именем ребенка, едва не изменило облик. Под ногами его, в чужих сапогах, потаил снег, и проступили земля и сгнившие растения. А воздух у реки сделался совсем не пригодным для дыхания. И мальчик, а точнее существо, неизвестное ведунье, затряслось и зарыдало от страха.

— Не-е-е… не буду-у-у играть с тобой, — выдавило оно из себя гулким раскатистым голосом, совсем не походившим на веселый голос мальчишки, еще вчера зазывавшего поиграть в камушки прохожих, — ухо-о-о-ди-и-и!

Элинэя вздрогнула от его криков, постаралась подняться на ноги, да только те не слушались. Пошатнулась ведунья и рухнула в глубокий снег, теряя сознание. Она уже не видела спешившего ей на выручку громадного Волка, вчера вечером сбежавшего в лес, не слышала и отчаянного крика Кириана, вернувшего свой прежний облик:

— Уходи!

Элинэя пришла в себя только спустя пару мгновений. Открыла глаза и увидела над собой затянутое низкое небо и остроухую морду заговоренного Волка. Зверь склонился над ней и беспокойно вглядывался в ее побелевшее лицо.

«Сколько же осознанности в его взгляде», — промелькнуло в мыслях ведуньи.

Разве дикий зверь может смотреть так?

Ее Волк будто все понимал. Переживал за нее. Тревожился. Прибежал на выручку, как только почуял неладное. Снова оказался рядом и попытался защитить ее. Элинэя невольно улыбнулась ему.

— Ты не представляешь, как я рада тебе, — с трудом выговорила она.

Волк потянулся носом к ее лицу и волосам, с которых сполз платок, и обнюхал.

Заговоренный зверь… надо же! Что же все-таки сотворили прошлым летом ведьмы с Гиблой поляны? Каким чудом сумели создать этого Волка?

— Со мной все хорошо, — попыталась придать голосу бодрости Элинэя, но вышло у нее не очень. Слабость была во всем теле, она не чувствовала рук и ног.

Силы вернулись к ней только спустя время. И вот тогда-то она уже сумела подняться. Покачиваясь на слабых ногах, словно молодое тонкоствольное деревце на ветру, она оглянулась. Посмотрела на реку, где видела Кириана, а затем на харчевню Борова-Уилла. Мальчика нигде не было видно. Ни на этом берегу реки, ни на противоположном, ни на разрушенном мосту, ни возле харчевни. Кириан как будто растворился в воздухе.

Когда они разговаривали, Элинэе почудилось, что он боится ее. Но почему? Что она сделала, что он испугался ее?

Пожалуй, следовало расспросить про Кириана у местных. Да хоть бы у той же бабушки Весухи, которая ночью приносила мальцу кусок пирога и рукавицы. Или у пасечника Ладана и Мирры. Они давно живут в Медунцах, должны все и про всех знать. Так и решила поступить Элинэя. Мысль о предстоящем разговоре приободрила ее, и она при помощи Волка, преданно шедшего все время поблизости, добралась до жилища старого пасечника. Там обнаружила, что хозяева и гости уже встали и ищут ее.

Когда она подходила к дому, заслышала взволнованные голоса Гарта и Элы, а через мгновение столкнулась с Реном, который вышел на двор. Юноша чувствовал себя гораздо лучше. Светлые глаза блестели, на бледном лице от морозного воздуха проступил румянец.

Он увидел Элинэю и застыл на месте. Еще бы! Не каждый день встретишь девушку и громадного Волка, который преданно плетется за ней и озирается по сторонам на деревенские дома и дорогу так, словно охраняет.

— Вижу, ты уже проснулся, — робко улыбнулась ему Элинэя, — как себя чувствуешь?

Но Рен не успел ответить, потому как к нему кинулся Волк.

От неожиданности юноша не успел ничего предпринять, только сделал пару шагов, отступив к двери, как единственной защите, и приготовился к тому, что лесной хищник сейчас снесет его с ног и вцепиться в горло.

— Волк! — в ужасе закричала Элинэя, но, похоже, напрасно.

Зверь не думал нападать на Рена. Он подскочил к юноше, упал на снег, потом резво поднялся на мощные лапы и ткнулся носом в теплую руку. Рен, не ожидавший подобного от дикого зверя, поначалу даже опешил. Не сразу сообразил, чего хочет от него Волк. Элинэя, признаться, тоже растерялась. Осталась стоять на месте, наблюдая за ними.

Дикий зверь вилял хвостом, будто преданный пес, завидевший хозяина. Он заглядывал в глаза Рена своими ярко-желтыми глазищами и тихо жалобно скулил, так словно жаловался. Или просил о чем-то. Потом ткнулся черным носом в руку Рена, и на этот раз юноша разжал ладонь и подставил зверю.

— Твой Волк? — спросил он удивленно.

Элинэя неопределенно передернула плечами.

— Дивный питомец, — наконец справившись с эмоциями, заметил Рен. Он расслабился, когда осознал, что это чудище ему не угрожает, а только хочет приластиться. Улыбнулся и нерешительно погладил Волка, который радостно смотрел на него.

Элинэя глядела на них и не могла поверить.

— Обычно заводят котов и собак, на худой конец крыс и змей, а тут волк.

— Непростой волк, — тихо добавила Элинэя, — в лето его заговорили ведьмы, а я оставила у себя.

Рен кивнул и на этот раз переключил все свое внимание на девушку.

— Мои товарищи рассказали о том, что случилось. Спасибо, что помогла мне.

Элинэя отвела глаза.

— Меня с детства учили врачеванию, — сказала она, — мой долг был помочь тебе.

— Спасибо, — поблагодарил Рен и спросил с улыбкой, — тебя ведь зовут Элинэя?

— Элинэя, — ответила ведунья и снова поглядела на радостно вилявшего хвостом Волка.

Глава VI. Тайны, что хранят Медунцы.

Как бы ей этого не хотелось, но Волка все же пришлось отпустить в Сумеречный лес. Поначалу зверь стоически сопротивлялся и не делал движений в сторону непроглядной стены из высоких сосен и елей, которые виднелись неподалеку. Лес огибал деревню и дорогу стороной, не подходя слишком близко к Медовой и ее берегам.

Волк просительно смотрел на ведунью, будто умолял не прогонять сейчас.

— Прости, — тихо извинялась Элинэя и отводила виноватый взор, — но ты же понимаешь, что я не могу оставить тебя. Не сейчас, когда пробуждается деревня.

Девушка была права. Вскоре из домов, словно пчелы из улья, должны были посыпать проснувшиеся люди. Она уже слышала голоса пасечника Ладана и Мирры, доносившиеся из приоткрытой двери. Что станется со стариками, когда увидят такого громадного зверя? Допустить панику, или посеять страх она никак не могла, а потому твердо стояла на своем и в итоге добилась своего. Волк оставил ее и Рена.

— Скоро снова увидимся, обещаю, — как можно мягче проговорила Элинэя, заглядывая Волку в глаза и отпуская в лес.

Все это время она уговаривала его, будто нерадивого ребенка, не желавшего отрываться от материнской юбки. Рен, все это время стоявший у входа в дом пасечника, с интересом наблюдал за ними.

— Никогда в жизни не видел ничего подобного, — признался он, когда Волк убежал, а Элинэя направилась к нему, смущенная и растерянная под его пристальным взглядом, — ты храбрая девушка, раз не боишься такого опасного зверя.

Элинэя робко улыбнулась и покосилась в сторону леса.

— Он мой друг и защитник, разве я должна бояться? — с теплотой в голосе проговорила она и направилась в дом, где сразу же столкнулась с Гартом и Элой.

— Хвала богам, ты вернулась! — всплеснула руками встревоженная Эла. — А мы уже собирались идти за тобой. Ходить по домам и расспрашивать.

Голос у бедной женщины и в самом деле был взволнованный, а сделавшиеся серыми глаза блестели от непрошенных слез. Она то и дело от волнения поджимала губы.

— Прости, что заставила вас волноваться, — покаянно опустила голову Элинэя, — я не хотела никого тревожить, мне нужно было на воздух после всего произошедшего, — уклончиво ответила она.

Эла и Гарт понимающе кивнули.

— Когда я уходила, еще все спали. Вот я и решила никого не будить. Посчитала, что вернусь раньше, а вышло, — она виновато вздохнула, — вон как.

— Ну ничего, — после ее исповеди успокоилась Эла, — главное ты вернулась, и ты цела и невредима, — и она позвала ведунью на завтрак.

В доме пасечника было предостаточно места. Дом хоть и был старым, но большим. Простора хватало каждому. Складывалось впечатление, что Ладан и Мирра строили этот дом для большой семьи, хотя у стариков, как показалось ведунье, и не было детей.

В доме Элинэя насчитала несколько комнат. Их связывал общий коридор, который уводил в просторную теплую кухню. В кухне сейчас и суетилась жена пасечника Мирра. Она готовила завтрак, накрывала на стол.

Улучив удобное время, когда Ладан с остальными мужчинами ушли по воду и за дровами, а Эла вернулась в съемную комнату, Элинэя подошла к старой Мирре и осторожно тронула ее за плечо. Женщина как раз помешивала таявшее в приготовленной горячей каше сливочное масло.

— Пшенная, — сдержанно улыбнулась она Элинэе, подошедшей поближе.

Показала большой горшок с сытной кашей и попросила:

— Ну-ка, милая, возьми на той полке светлый мешочек. Там соль. Надобно бы в кашу добавить, чтоб стала посытнее.

Элинэя исполнила просьбу женщины и остановилась от нее в шаге, не решаясь начать непростой разговор. Мирра продолжала помешивать большой деревянной ложкой кашу, в которую добавила пару щепоток соли. Сами Ладан и Мирра никогда не добавляли в свои блюда соль, слишком дорогой та была. Но вот такой небольшой мешочек соли они раз в год покупали на ярмарке, или у Борова-Уилла, чтоб можно было добавить в блюда, которые гостеприимная хозяйка готовила для постояльцев.

— Ты хотела о чем-то расспросить меня? — неожиданно повернулась к Элинэе старая женщина и уперла в нее проницательный взор.

— Да, так и есть, — нерешительно начала ведунья.

Мирра вернула ложку в горшок с кашей и снова посмотрела на девушку.

— Ну тогда спрашивай, чего боишься?

Собравшись с духом, Элинэя спросила о том, что ее волновало.

— Ночью, когда мы с товарищами Рена ходили в харчевню Борова-Уилла, я встретила у реки Кириана и Весуху.

В этот момент входная дверь заскрипела и впустила в дом толику морозного воздуха и мужчин, принесших дрова и колодезной воды в больших ведрах.

— Весуха приносила мальчику кусок пирога и рукавицы своего деда, — сказала Элинэя и заметила, как при этом лицо Мирры изменилось. Женщина нахмурилась и спешно отвернулась от расспрашивавшей ее ведуньи. Было заметно, что этот разговор ей неприятен.

— Этот мальчик сирота, — с неохотой ответила Мирра, — вот и ходят наши деревенские бабы к нему на берег. То подкармливают, то одежку какую принесут.

— Да, это я уже поняла, — кивнула Элинэя и продолжила, — но не о том я хотела расспросить.

— А о чем же? — развернулась к ней явно недовольная этим разговором Мирра.

«Так недолго, и прогонит меня, — подумала Элинэя, — видно, что не хочет говорить о Кириане».

— Просто хотела разузнать побольше о мальчике, — как можно мягче проговорила ведунья и улыбнулась, — как давно в деревне? Местный ли он? Кем были его родители?

Мирра покачала головой, спешно отвернулась и буркнула, больше не глядя на ведунью.

— Не знаю. Пришел однажды, и теперь не уходит. Каждое утро вижу его на берегу. В камушки играет.

Элинэя в отчаянии поджала губы, понимала, что многого не вытянет из старой Мирры. Было похоже, что женщина что-то знала, но упорно скрывала. Вот только что?

— А не знаешь случайно, у кого я могла бы разузнать об этом мальчике?

Мирра резко развернулась к ней и едва не зашипела.

— Что ж, ты, добрая такая, к сироте привязалась? Что малец сделал тебе, что ходишь тут и вызнаешь про него?

Элинэя от такого обращения даже опешила. Никак не ожидала, что хозяйка, приютившая ее и Элу с Гартом, рассердиться из-за невинного разговора.

— Поверь, я не хотела ничего плохого, просто…

— Ну раз не хотела, — не без горечи в голосе ответила сердитая женщина, и это было удивительней всего, — так больше и не выспрашивай. Забудь про этого мальца.

И она подхватила горшок с кашей и направилась к длинному обеденному столу, за которым свободно могло разместиться человек десять.

Потрясенная Элинэя так и осталась стоять на месте. Проводила хозяйку долгим взглядом и не сразу заметила, как со спины к ней подошел старик Ладан.

— Ты не сердись на мою жену, девочка, — мягко проговорил он и положил ладонь на плечо Элинэи, — просто есть вещи, которые не стоит ворошить — слишком много горя они причиняют людям.

Над его словами она думала весь оставшийся день.

«…есть вещи, которые не стоит ворошить — слишком много горя они причиняют людям».

Ответов, которые ведунья ожидала получить от Мирры, она не получила. Зато прибавилось новых вопросов. Кем был этот Кириан и почему обретался в Медунцах? И отчего местные жители были так добры к нему?

Мальчик не был нечистью или призраком. Элинэя от этой мысли сразу же отмахнулась. Но тогда кем он был? В нем таились сверхъестественные силы, но какие?

Вопросы множились. А ответов по-прежнему не находилось.

Единственное, что пока было ясно — Кириан боялся Элинэи. Когда девушка пришла на берег Медовой, он не на шутку струхнул и отступил к замерзшей воде. Он словно искал защиты у Медовой. Весь их разговор мальчик простоял на границе земли и воды, не решаясь выйти к ведунье. Вероятно, его напугали силы Элинэи, которые защищали ее от зла. Но был ли этим злом сам Кириан?

Жители Медунцов отчего-то заботились о нем, закрывали глаза на то, что в их деревне проклинали людей. Местные женщины подкармливали его, приносили одежду и дозволяли играть с приезжими в камушки. Все это было странно.

Размышляя над этим, Элинэя не сразу заметила, как нагнала шедшего впереди Рена Поначалу они шли вровень, дозволив Волку вести их за собой через лес. Но спустя некоторое время, погруженная в свои мысли Элинэя отстала. Пару раз Рен окликал ее, останавливался и ждал, за что она благодарно кивала и извинялась. Он с улыбкой протягивал ей руку, но всякий раз Элинэя, смущенная этим простым жестом, отказывалась от помощи. Сама мысль взять его за руку отчего-то приводила ее в смятение. Будь ее воля, она бы отказалась и от того, чтобы он пошел с ней. Но Рен настоял, как только увидел, куда тянет ведунью возвратившийся из лесу Волк.

После неприятного разговора с Миррой и поспешного завтрака, Элинэя вышла на двор, чтобы все обдумать и решить, как поступить дальше. Ехать Рену и его товарищам она запретила, сославшись на то, что должна понаблюдать за его состоянием еще хотя бы один день. На самом же деле, Элинэя попросту тянула время. В том, что поразивший Рена недуг еще проявит себя, она не сомневалась. А потому следовало отыскать источник этой заразы и, конечно же, лекарство.

И пока она думала о болезни Рена, из лесу выбежал Волк. Заприметив ее, он сразу же кинулся к ней. Подбежал, схватил зубами за подол длинного теплого платья и потащил в сторону густого леса.

— Волк! — только и успела воскликнуть возмущенная ведунья.

В ту минуту за ее спиной отворилась дверь, и из дому вышел Рен. Волк разжал сильные челюсти, выпустил из пасти ткань Элинэиного платья и кинулся к нему.

— Да что с тобой?! — в отчаянии позвала не слушавшегося зверя ведунья.

Рен, удивленный происходящим не меньше Элинэи, перевел взгляд на зверя, пытавшегося увести их от дома пасечника.

— И правда, что с ним?

— Сама не понимаю. Выскочил из лесу, хотя я и запретила появляться в деревне.

И она строго посмотрела на Волка. Но тот словно не замечал ее укоряющего взгляда, все подталкивал Рена в сторону леса. А затем принялся за Элинэю. Снова ухватился за подол ее шерстяного платья и потащил, точно от этого зависела его жизнь.

— Ну отпусти, — упрашивала она упрямого зверя, — отпусти.

Наконец Волк послушал ее, отпустил, припал к земле, повернул морду к лесу и зарычал.

— Странно, — наконец решила прислушаться к зверю Элинэя,— его как-будто беспокоит что-то.

И она растерянно посмотрела на Рена.

— Такого еще не случалось, прежде он не боялся леса.

Рен взглянул на скалившегося Волка, а затем на Сумеречный лес, раскинувшийся в стороне от деревни.

— Думаю, он хочет, чтобы мы пошли туда.

Элинэя неуверенно кивнула.

— Да, пожалуй. Я пойду с ним, а ты оставайся с товарищами.

— Ну уж нет! Я не пущу тебя одну в лес. Там нечисти больше, чем диких зверей.

Элинэя с трудом сдержала улыбку.

— Людская молва порой преувеличивает.

— Все равно одну тебя не отпущу, — твердо произнес Рен, — пойду с тобой и твоим Волком.

И он вернулся в дом, предупредил товарищей, что ненадолго отлучится, прихватил меч и отправился вслед за ведуньей и Волком.

***

Лес встретил их тягостной тишиной и невысказанной болью. Серое безмолвие, которое царило в здешних местах, угнетало и забирало всякую радость. Высокие деревья, которые тянулись к самому небу, заслоняли землю густыми ветвями, и от этого в лесу царил сумрак.

Улучив минутку, Элинэя взглянула на отвлекшегося Рена. Тот, кажется, чувствовал себя гораздо лучше, с самого утра не жаловался на плохое самочувствие, и выглядел так, будто не было никакого ночного приступа.

Сейчас он казался здоровым, но Элинэя помнила на что способна болезнь. Боров-Уилл, страдавший от того же недуга, буквально чах на глазах. Договор пожирал хозяина харчевни, и скорее всего он будет так же пожирать и Рена.

Элинэя тяжело вздохнула и отвела глаза. Взгляд невольно скользнул по Волку, а затем зацепился за проглядывавшие сквозь низкие ветви старых елей неясные силуэты.

— Интересно, что там? — задумчиво протянул шедший рядом Рен.

— Кто знает, — промолвила Элинэя.

Волк, услыхавший их, обернулся, сверкнул своими глазищами и потрусил дальше. Рен нахмурился, потянулся к мечу, спрятанному в ножнах, и крепко обхватил рукоять.

— Иди за мной, — приказал он, и Элинэя от неожиданности вздрогнула.

Рен, которого она не так долго знала, до этой минуты вел себя иначе. Сейчас перед ней как-будто предстал Агнер Кэрдан — такой же решительный, не терпящий отказов и привыкший к беспрекословному повиновению. Все поменялось в Рене за один краткий миг: и манера говорить, и держать себя. От простого наемника (коими представились Рен и его товарищи) не осталось и следа, перед Элинэей предстал совершенно другой человек.

Она замерла, пораженная произошедшей с ним переменой, затем тряхнула головой, прогоняя неуместные мысли и пошла дальше. И чего это она? Разве похож Рен на Агнера Кэрдана?

— Элинэя, — позвал он ее, — что с тобой?

— Ничего, а что?

— Ты побледнела.

— Я просто задумалась, — быстро нашлась с оправданием ведунья, — место здесь такое… оно словно…

— Пропитано болью и отчаянием, — кивнул Рен, закончив за нее мысль, — ты тоже почувствовала?

И Элинэя в который раз за это время, что они были в лесу, вгляделась в своего спутника. Не мог простой смертный вот так же, как она, чувствовать то, что исходило от земли. Сумеречный лес питала сильная магия, но ее могли ощущать только те, кто и сам обладал магическим даром. А Рен не был похож на колдуна.

— А где Волк? — спросила она про зверя, отвлекаясь от навязчивых мыслей.

— Ушел вперед, — и Рен указал рукой на проглядывающие сквозь ветви силуэты.

Элинэя собралась с духом и направилась туда, куда убежал ее зверь. Росшие здесь деревья расступились, образовывая небольшую округлую поляну, и их взорам предстала печальная картина. Элинэя и подумать не могла, что за силуэты проглядывали сквозь сосны и ели. А это оказались деревянные колья с покосившимися табличками и неровные валуны со стертыми надписями. Пришли они, как оказалось, на кладбища, которое принадлежало Медунцам.

— Неожиданно… — в полной растерянности произнес Рен и огляделся.

Элинэя поежилась. И она не ожидала увидеть подобное посреди леса. Вот так находка!

Волк, терпеливо дожидавшийся их, подошел к Элинэе и уже привычным движением потянул, ухватившись за подол ее платья. В этот раз она не стала сопротивляться и подчинилась ему, пошла следом.

Они ступали вместе, огибая каждый камень, обходя деревянные колья с косыми табличками и начертанными на них буквами, вглядывались в письмена и повторяли имена. Рен шел за Элинэей и озирался по сторонам, он до сих пор не мог поверить в увиденное.

Наконец Волк остановился и взглянул на ведунью.

— Что ты пытаешься сказать?

— Знаешь, что странно? — вдруг задал вопрос Рен.

Ведунья перевела на него растерянный взгляд. Он по-прежнему крепко держал рукоять меча и, похоже, не думал отпускать — словно по-прежнему ощущал для них угрозу.

— Здесь только могилы стариков и зрелых мужей и женщин.

***

Вернулись они ближе к обеду. А выбежала их встречать взволнованная Эла.

— Хвала богам, вернулись! — воскликнула она и тут же призналась. — А мы уже такого надумали!

На пороге показались Гарт и обеспокоенные товарищи Рена. Самый старший среди них, северянин Вэнд, не скрывал укора во взгляде. Он глядел на Рена так, как обычно строгий отец смотрит на нерадивое дитя, которое ослушалось.

Элинэя, чувствуя за собой вину перед Элой и Гартом, которые обещали беречь ее и заботиться как о родной, потупилась. Оправдываться не имело смысла, да и вроде как просить прощения не за что — она ведь не одна ушла в лес. С нею пошли Рен и Волк.

Элинэя подняла глаза на Элу, но слово взял Гарт. Он вгляделся в лицо ведуньи и, будто прочитав по нему что-то, опередил раскудахтавшуюся жену:

— Колдовские дела нас не касаются, Эла. Если кто и может справиться в них, то только Элинэя. А нам простым смертным остается доверять ей и помогать по возможности.

А затем он обратился к Рену:

— А тебе, добрый юноша, спасибо за защиту и помощь.

Больше гончар ничего не сказал и жену увел, видимо, чувствуя, что Элинэе и Рену есть что обсудить и без посторонних.

— Как-то нехорошо получилось, — совсем тихо вымолвила ведунья, провожая долгим взглядом заходящих в дом Гарта и Элу. Ей не хотелось тревожить их понапрасну, но пока выходило наоборот. Правда, с неспокойным характером Элы такое было не удивительно. За Элинэю она тревожилась, как за младшую сестру, над которой взяла опеку.

— И куда же вы ходили? Почему так долго? — накинулся с расспросами Вэнд.

Северянин и остальные остались стоять во дворе и не собирались никуда уходить.

Элинэя и Рен переглянулись.

— Мы побывали на здешнем кладбище.

Дан и Рив, друзья Рена и его ровесники, от удивления громко присвистнули. А Вэнд еще больше нахмурился. Их ответ не понравился северянину.

— Позволь узнать, какая нелегкая вас туда понесла? — строго спросил он.

— Это из-за моего Волка, — тут же ответила Элинэя и махнула рукой в сторону леса, — я наказала ему оставаться в лесу, пока мы в деревне, не хотела пугать видом большого зверя здешних жителей.

Она обернулась и посмотрела на лес. Волк не вернулся с ними и остался там.

— А он нашел в лесу кладбище и повел к нему меня и Рена.

— Я, конечно, разное про эти Медунцы слышал, но такое… — Рив покачал головой.

— Кладбище в лесу? — переспросил пораженный не меньше остальных Дан.

Элинэя кивнула.

— То, что с этой деревенькой не все ладно, было ясно с самого начала, — вздохнул Вэнд и добавил чуть погодя, — напрасно мы приехали сюда.

Элинэя с удивлением отметила виноватый тон, с которым северянин произнес последние слова. Он корил себя за то, что его товарищи оказались в Медунцах. И она впервые задумалась о том, кто они и куда держат путь. Все, что было известно о Рене и его спутниках до этого — то, что они наемники, которые перебивались редкими заработками на Севере и в Приозерном крае. Нанимались в охрану к богатым купцам и лордам, а сейчас следовали в Велебу на турнир. Но только до сих пор оставалось неясно, для чего же они свернули в Медунцы.

— Не напрасно, Вэнд, — возразил Рен, — нужно бы разобраться в том, что здесь происходит.

Но случай разузнать обо всем представился только на следующий день. А ночью Рен снова почувствовал себя плохо. И снова метался по постели, страдая от горячки и невыносимой боли. И как в бреду все повторял одно и то же имя. И уже на этот раз ведунья сумела разобрать его слова:

— Где же ты Ив?

Под утро ему полегчало, и Элинэя отправилась спать. Ее никто не тревожил, и проспала она до самого вечера. А как проснулась, вышла к Рену и его товарищам и рассказала о своем намерении перейти Медовую.

Глава VII. Последнее желание.

Чуть погодя Элинэя предупредила Гарта и Элу, что снова уйдет и не будет ее какое-то время. Рен вызвался пойти с ней, а вместе с ним и его товарищи. На этот раз Вэнд не захотел отпускать их одних, в особенности теперь, когда про Медунцы выяснилось столько странностей.

— Кто знает, с чем еще придется столкнуться, — недовольно проговорил он, — тайн, проклятий и чар в этой деревеньке хватит с лихвой на всех нас.

Трудно было не согласиться с его словами. К тому же, Элинэя и сама не знала толком, что будет поджидать их. На самом деле, она собиралась переправиться по старому мосту на противоположный берег Медовой. И уже там найти ответы на вопросы, которые давно не давали покоя.

Взяв с собой оружие, а в попутчики Волка, Элинэя и ее спутники покинули дом пасечника. Еще было светло, и снег по-прежнему обильно валил, засыпая деревню и дорогу. Из харчевни Борова-Уилла доносились звуки музыки, смех и голоса пировавших постояльцев. Свет лился из окон заведения на белый снег, и оставлял на нем мерцающие дорожки. Факелы на берегу Медовой еще не были зажжены, и Элинэя с удивлением отметила, что и Кириана нигде нет.

Малец пропал с самого утра и так не объявился.

«Может встретим Кириана на том берегу?» — подумала Элинэя.

Но мальчика и там не оказалось. Осторожно перебравшись по разрушенному мосту, путники ступили на другой берег Медовой, с настороженностью озираясь по сторонам.

У самой реки редко росли тонкоствольные водолюбивые деревья. За ними возвышались старые березы и разросшиеся вековые дубы. На той границе и начинался Сумеречный лес. К небу тянули вечнозеленые макушки сосны и ели, а меж ними лежал глубокий рыхлый снег. И каждый, кто ступал здесь, непременно проваливался по колено и с трудом продвигался вперед. Вот и Элинэе, и ее спутникам приходилось прилагать большие усилия, чтобы преодолеть снежную преграду. Вэнд, который замыкал их шествие, мысленно бранился на погоду и едва сдерживал копившееся раздражение.

— Что-то я не вижу ни одной тропинки, протоптанной местными, — заметил Рив.

Он остановился, чтобы перевести дыхание и оглядеться. Его ясные голубые глаза с интересом скользили по вековым деревья и сугробам.

— А ты по-прежнему думаешь, что местные ходят здесь? — с усмешкой ответил Дан.

Вэнд поравнялся с ними и тоже остановился, чтобы отдышаться. Его штаны и плащ были облеплены снегом.

— Не похоже, чтобы местные забредали сюда, — задумчиво протянул северянин.

— Ты как всегда наблюдателен, — усмехнулся Дан.

Южанину тоже приходилось несладко, как и остальным. Он едва не по пояс был облеплен снегом. Они прошли всего ничего, а уже и так истратили много сил. Легче всех, на удивление, приходилось только Волку. Именно зверь и вел людей вперед.

— Как думаете, далеко еще? — спросил у товарищей Рив.

— А кто его разберет, — пожал плечами Вэнд.

Элинэя, ненамного оторвавшаяся вперед, разделяла мнение северянина. Сколько им еще нужно было пройти, она не знала, но искренне надеялась, что немного. С каждым шагом, отделявшим их небольшой отряд от берега реки, проходить становилось все труднее и труднее. И дело было не только в снежных заносах. Ведунья чувствовала, как здешняя земля не рада незваным гостям. В душе Элинэи поднималась волна отторжения. С каждой минутой в ее мыслях крепло желание вернуться. Столько отчаяния, как сейчас, она не испытывала никогда.

Но ее Волк шел вперед, а за ним неотступно следовал Рен, который ни на что не жаловался, и это придавало сил Элинэе. Все же хорошо, что они пошли вместе с ней. Будь она одна, уже давно бы повернула. Но тогда не узнала бы тайну Медунцов. И с этой мыслью она продолжила путь.

Сделав несколько шагов, Элинэя заметила, что ее Волк остановился и пригнул голову. Зарычал.

— Что это с ним? — послышались за спиной Элинэи встревоженные голоса мужчин.

Рен обернулся к ней и посмотрел вопросительно.

— Там… — она резко замолчала, прислушиваясь к собственным ощущениям. То, что она испытала, когда ранним утром на берегу повстречала Кириана, усилилось во сто крат. Непреодолимая тоска, глухая черная боль, отчаяние и безысходность. Земля в этом месте буквально дышала этим. А еще магией, которая отдаленно напоминала ту, что чувствовалась и на Гиблой поляне.

И тут Элинэе вспомнились слова Мирима Мальгера: «Силами моих сестер пропитался весь Сумеречный лес. И даже земля вокруг леса».

На что же была способна пропитанная такой могущественной магией земля? Даже страшно подумать!

Элинэя обернулась к мужчинам, которые уже схватились за мечи, и предупредила:

— Спрячьте оружие. В этом месте сталь бессильна. Если нам что-то и поможет, то только моя магия.

И не став дожидаться ответа, она пошла дальше, а за ней и остальные.

Пройдя совсем немного, они наконец увидели то, что поразило их до глубины души. Среди разросшегося ельника лежали горы засыпанного снегом добра. И чего только не было в этом месте: разная одежда и игрушки, ленты и платки, поношенная обувка и даже посуда.

— Это еще что за клад? — поразился Вэнд.

— Не похоже на разбойничий схрон, — огляделся Рив.

Мужчины стали обходить горы добра, вглядываясь в лежащие прямо на земле вещи.

— Это не разбойников, — с грустью заметила Элинэя.

На сердце у нее сделалось так тоскливо, что захотелось плакать. Она отступила и прижала к груди сцепленные вместе руки.

— Все это добро принадлежит ему, — прошептала она.

— Что ты сказала, лекарка? — отозвался с противоположной стороны ельника Вэнд.

Элинэя быстро утерла проступившие на глазах слезы и ответила дрожащим голосом:

— Мы в его владениях.

— В чьих это владениях?

— Кириана.

— Того мальца, что зазывал поиграть в камушки? — поначалу не поверил Вэнд.

Элинэя кивнула и указала на дырявые рукавицы, которые лежали поверх снежной горы. Она их сразу заприметила и узнала. Эти рукавицы Кириан поменял на те, что принесла ему вчера бабушка Весуха.

— Это его рукавицы, — приглушенным голосом ответила ведунья, а затем кивнула и на остальные вещи, — и все остальное тоже его.

— Что же получается, — не веря собственным словам, произнес Дан, — этот малец живет здесь?

— Похоже на то, — неуверенно отозвался Рив.

— А вам не по нраву мое жилище? — с плохо скрываемым весельем спросил объявившийся Кириан.

Он вдруг вырос из ниоткуда и оказался напротив непрошенных гостей. С озорной улыбкой осмотрел их и сделал шаг навстречу. Но в последний миг наткнувшись взглядом на Элинэю, все же передумал и остался стоять на месте. Ведунья обратила внимание на эту перемену с ним, а еще заметила, что стало темнеть. Сумерки опускались на землю, и в небе загорелись первые звезды.

«Должно быть, на берегу Медовой как раз зажгли факелы», — подумала она.

— Твое жилище вряд ли подойдет обычному человеку, — промолвила Элинэя.

— Может и не подойдет, а вот мне в самый раз — чуть резковато ответил ей Кириан, — только не пойму вот, если вам не по нраву мое жилище, зачем пришли сюда?

— Как же ты живешь здесь один, малец? — едва скрывая жалость в голосе, спросил Вэнд.

Элинэя с грустью посмотрела на проникшегося к мальчишке северянина и вздохнула. Ведал бы он правду об этом ребенке, может и не стал задавать подобных вопросов. Это обычному мальчишке не было бы житья в таком месте, а вот духу, или тем, чем был Кириан — в самый раз.

— А вы с вопросами ко мне пришли, или еще зачем? — насупился Кириан.

Все это время он внимательно следил за каждым из них, но в особенности за Элинэей.

— Есть у нас к тебе вопросы, — тут же ответил ему Рен, — и первый — зачем ты обманываешь добрых людей?

Глаза Кириана в изумлении округлились.

— Разве я хоть раз обманывал добрых людей? — малец тряхнул курчавой головой. — Что-то не припомню такого.

— Ты обманул меня, — строго сказал Рен.

— Не обманывал я тебя, добрый человек.

Рен криво усмехнулся.

— Желание, о котором я попросил у Медовой, не сбылось. Хотя ты заверил, что и дня не пройдет.

На этот раз настал черед Кириана усмехаться. Он внимательно оглядел собеседника, а затем перевел взгляд куда-то ему за спину. Туда, где стояли все его спутники.

— Так уж и не сбылось?

Лицо Рена в растерянности вытянулось. Он обернулся, а затем вновь посмотрел на довольного Кириана.

— Если ты чего-то сразу и не заметил — это не значит, что Медовая не услышала тебя, — хитро прищурившись, сказал малец.

— Кириан, — прервала их спор Элинэя, обращаясь к мальчику ласково и глядя приветливо, — вопросы у нас к тебе и правда есть. Но их так много. Мы пришли к тебе за правдой.

— А разве правду не ищут там, где есть причина? — вопросом на вопрос ответил Кириан.

Элинэя задумалась. А пока она думала, малец обошел их стороной, будто боясь приближаться, и направился к реке.

— Постой! — позвала его ведунья. — Разве ты уже уходишь?

Мальчик пожал плечами.

— У меня не так много времени. Моя мать и кормилица зовет меня. Я должен прийти.

Его курчавая темная макушка в последний раз мелькнула среди деревьев и окончательно пропала спустя пару мгновений.

Элинэя и ее спутники так и остались стоять на месте, сбитые с толку подобной встречей.

Разговор с Кирианом, на самом деле, мало, что прояснил. Но сомнения в душе Элинэи укоренились.

— Нам нет смысла оставаться здесь дольше, — неохотно призналась она.

— Вот и хорошо, лекарка, — обрадовался этой новости Вэнд, — а то еще немного, и лес в этой стороне погрузится в такую тьму, что мы уже не найдем обратной дороги.

Все согласились с его словами и поспешили вернуться. Один только Волк отстал. Путников он нагнал много позже. Добежал до Элинэи как раз в тот миг, когда девушка собиралась взбираться на разрушенный мост. В зубах у него была деревянная игрушка — маленький волчонок, вырезанный много лет назад умелым мастером. Он дождался, когда Элинэя заберет у него находку, и по скользкому льду, что не так давно сковал реку, осторожно переправился на противоположный берег. Пару раз едва не провалился под лед, но чудом избежал страшной участи и в итоге первым добрался до берега, на котором уже играл в камушки Кириан.

Элинэя повертела в руках игрушку.

— Что там? — спросил у нее подошедший Рен.

— Сама пока не знаю, — призналась ведунья и проследила за убегающим в лес Волком.

Снова поглядела на игрушку, а затем на Кириана. Задерживаться здесь не имело никакого смысла. Вновь расспрашивать мальчишку, который отвечал загадками, — тоже. А потому Элинэя и ее спутники решили вернуться в дом пасечника, поесть и отдохнуть, а уже после решать, что делать дальше.

— Рен, а о чем ты просил у Медовой? — обратилась к нему Элинэя.

Они шли рядом и всматривались в дорогу, которая вела к дому Ладана.

— Ты можешь поведать? Или это важный для тебя секрет?

Она робко улыбнулась ему.

— Вовсе не секрет, — ответил Рен, — я долгое время искал одного человека.

Он запнулся на этих словах, вспомнил о своей давней боли и сделался грустным. Элинэя сразу ощутила произошедшую с ним перемену. Вспомнила, как первый раз увидела его. Он мучался от приступа и в бреду повторял одно и то же имя — Ив.

— Этот малец, Кириан, — продолжил Рен, — сказал, что если я обыграю его, то смогу попросить о помощи у Медовой. Я и обыграл его. Мальчишка отдал мне камушек, сказал бросить на середину реки и попросить о желании.

Элинэя шла рядом и внимательно слушала. Ей казалось, что в этом есть нечто важное для них обоих.

— Я сделал все в точности, как он сказал. Попросил Медовую помочь отыскать дорогого мне человека. Мальчишка слышал мое желание и заверил, что не пройдет и дня, как оно сбудется.

Элинэя посмотрела на хмурившегося Рена.

— Но похоже, что он меня обманул.

Она хотела сказать ему, что вряд ли Кириан обманывал людей, просящих помощи у Медовой, но передумала. Прежде следовало самой во всем разобраться.

— Я думаю, что рано или поздно ты отыщешь дорогого тебе человека, — мягко произнесла она и в порыве коснулась его руки.

Они оба остановились и замерли, вглядываясь в лица друг друга. Рен улыбнулся, стащил со своей руки перчатку, а затем и с руки Элинэи, и осторожно погладил теплую девичью ладошку.

— Спасибо тебе, Элинэя.

Ответить она не успела, их разговор прервали Гарт и Эла. Завидев их еще из окна, Эла кинулась к входной двери, чтобы первой встретить Элинэю. Забыв про платок и шаль, она, как была в одном дорожном платье, кинулась обнимать ведунью, на ходу причитая, как наседка над цыпленком.

— Надолго запропастились, а нам что думать? Я вся извелась!

— Ты напрасно тревожилась, — уговаривала ее Элинэя.

Гарт с хозяевами дома и товарищами Рена тоже уговаривали ее и заверяли, что Элинэе ничего не грозило. Но Эла, похоже, и слушать никого не хотела. Только, когда удостоверилась в том, что ведунья цела и невредима, успокоилась. А после вместе с Миррой позвали вернувшихся отужинать и отдохнуть.

Когда входили, на пороге замешкались, и старик Ладан заприметил у Элинэи игрушку, которую та всю дорогу вертела в руках.

— Откуда это у тебя? — с волнением в голосе спросил старый пасечник.

— Вы про эту игрушка? — удивилась его вопросу Элинэя.

Ладан покачал головой, будто не веря, что видит вырезанного из дерева волчонка.

— Она знакома вам?

Остальные уже прошли в дом, и только они вдвоем остались стоять у порога. Ладан кивнул ей, с трудом скрывая охватившее его волнение.

— Этого волчонка я вырезал много лет назад. В подарок племяннику. Вот видишь на боку изрез? — он указал костлявым пальцем на бок волчонка. — Я так отмечал все игрушки, которые вырезал.

— Вы вырезали игрушки? — снова удивилась Элинэя, что-то она не замечала следов пребывания детей в его доме.

Ладан печально улыбнулся ей, обнажая поредевшие зубы. Сейчас, вглядываясь в его осунувшееся морщинистое лицо, Элинэя подмечала давнюю грусть в его глазах.

— Было дело. Вырезал для племянников. А этого волчонка я вырезал для Гарвина.

Ладан умолк, задумался о своем, больше не обращая внимания на Элинэю, а она взяла с себя слово вновь заговорить с пасечником о прошлом. Правда, возможность представилась ей только поздним вечером, когда все разошлись по комнатам. Рен спокойно заснул, и его не тревожила болезнь, и тогда Элинэя покинула снимаемую ей и Гартом с Элой комнату. Ладана она нашла в опустевшей кухне. В углу топилась печь, и от этого в помещении было тепло и уютно. Старик стоял у окна и вглядывался в раскинувшуюся снежную даль.

— Так и думал, что еще найдешь меня, — сказал он, оборачиваясь к ней.

В его голосе не слышалось упрека или удивления. Только какое-то смирение, разбавленное печалью.

— Верно, про игрушку хочешь расспросить?

Элинэя едва заметно кивнула. Ее намерения старик легко разгадал. Игрушка по-прежнему была в ее руках, а в глазах ведуньи читался невысказанный вслух вопрос.

— Вы сказали, что подарили ее племяннику, — напомнила Элинэя, — но почему тогда игрушка не у него?

Старик покачал седовласой головой и опустил взор, не решаясь смотреть на Элинэю.

— Гарвин… так и не вырос, — совсем тихо произнес он, — ему было восемь, когда я вырезал для него этого волчонка, — старик расплылся в улыбке от воспоминаний, — помню, как он долго упрашивал о нем. Каждый раз, как приезжал из соседней деревни со своей матерью, сестрой Мирры, бросался обнимать нас, а после выпрашивал для себя игрушки.

Элинэя слушала старика и улыбалась вместе с ним этим далеким и теплым воспоминаниям.

— Видишь ли, боги не дали нам с Миррой детей, и всю свою любовь мы отдавали племянникам. У Гарвина есть еще старшие братья и сестры. Теперь-то они уже и сами родители, а вот Гарвин… — Ладан тяжело задышал, как будто ему перестало хватать воздуха. — У него никогда не будет собственных детей.

Элинэя к тому времени уже догадалась о печальной участи мальчика, но расспрашивать об этом напрямую никак не решалась. И Ладан, почувствовав это, сам заговорил о произошедшей много лет назад трагедии.

— Однажды сестра Мирры приехала к нам погостить вместе со всеми своими детьми. Дом у нас вон какой — места всегда всем хватало.

Он перевел взгляд за окно. Вновь всмотрелся в снежную даль. Можно было подумать, что там он видел свою молодость, маленьких племянников, играющих во дворе. И среди них Гарвина.

— Каждому племяннику и племяннице была своя комната. И та, которую вы заняли, принадлежала Гарвину. Он очень любил эту комнату. Всегда прятал в ней свои находки. Камушки и ракушки со дна реки, жуков, которых ловил на лугу. А однажды приволок рака. Вот была потеха! И криков от Мирры, — Ладан рассмеялся.

На глазах старика проступили слезы, и он вытер их трясущейся рукой.

— Гарвин любил проводить время на реке. Много плавал и нырял. Мог уйти с рассветом и возвратиться только к обеду, переполошив в доме всех женщин. А однажды он ушел…

Ладан неожиданно умолк, и Элинэя поняла, что продолжения она так и не услышит.

— Мне очень жаль.

Старик всхлипнул и затряс опущенной головой.

— Надо было слушать Мирру и не пускать его на реку. Все могло бы обернуться иначе.

— Вы не могли знать.

Ладан украдкой утер слезы и бросил виноватый взгляд на Элинэю.

— Знаешь, девочка, временами накатывает такая тоска, что все становится безразлично. А ведь поначалу нам было невмоготу, Мирра даже собиралась уехать с сестрой в их деревню, а потом вспомнила.

Старик оборвал себя на полуслове и снова опустил глаза. Видимо, смотреть на Элинэю, которая пришла за правдой, было совсем невыносимо. Но ведунья не торопила его и терпеливо дожидалась продолжения его истории.

— Потом Мирра вспомнила про него.

— Про Кириана, — догадалась ведунья.

Ладан кивнул, вновь бросая тревожный взгляд за окно.

— Мы в Медунцах все зовем его так. Кириан. Но вряд ли у него одно имя. Видишь ли, он не просто сирота… ребенок… он все те дети, которые так и не выросли… которых мы схоронили в реке.

Шокированная такой правдой Элинэя не сразу нашлась с ответом.

— Ты может задавалась вопросом, почему в Медунцах нет кладбища.

— Оно есть. Но в лесу, — едва слышно вымолвила догадывающаяся о причинах Элинэя.

Ладан кивнул.

— Да, в лесу. Это чтобы приезжие не заметили того, что похоронены там одни старики да люди в годах. А совсем юных нет.

Элинэя еще не до конца пришедшая в себя от услышанного, подошла к столу и медленно опустилась на пустующий стул. Она глядела на старика и не узнавала больше. От него как будто осталась одна лишь тень.

— Тех детишек, которые никогда не повзрослеют, у нас в деревне отдают не земле, а Медовой. Так принято. Они все схоронены на ее дне.

Элинэе сразу же вспомнились слова Кириана про мать.

— Он ведь не нечисть и не дух, — поняла она наконец.

Ладан усмехнулся:

— Он дитя Медовой. Он — то, что дала тоскующим родителям река, ответившая на скорбь и боль от утрат.

— Кириан говорил моя мать и кормилица, — повторила слова мальчишки Элинэя.

— Да, Медовая мать, что породила его и оставила ему память тех детей.

— В нем живет чужая память?

— Он помнит все, что помнили и наши дети. Когда Мирра приходит на берег реки, он зовет ее доброй тетей и просит, чтобы она принесла ему сладкого пирога с земляникой и деревянную игрушку от меня.

— Милостивые боги, — зашептала Элинэя, — выходит, он — это память ваших детей? — Она затрясла головой. С подобным ей и в самом деле еще не доводилось сталкиваться. Но пока что она не понимала другого: — Но, скажите, при чем здесь все эти уговоры у реки?

Старик горько усмехнулся.

— А Медовая ему еще и кормилица.

— Что это значит? — дрожащим голосом вымолвила ведунья.

Старик поднял голову. Сейчас при свете луны его глаза казались черными провалами, а лицо исказило гримасой душевных страданий, и оно стало напоминать безобразную безжизненную маску.

— Ты должна знать, девочка, никто из нас не хотел этого, — прошептал старик, — не такой ценой. Но не мы решали.

Он протер лицо трясущимися руками, будто сводил с себя наваждение. Постоял немного, помолчал, а после продолжил.

— Я никому не мог рассказать. Никто из нас не мог. Но теперь похоже время настало…

И он рассказал Элинэе всю правду о том, что происходило в их деревне. Правду о том, как много лет назад утонули в реке брат и сестра, Кирам и Ана, и горе их семьи было настолько велико, что спустя два дня старший брат вернулся живым. По крайней мере, так поначалу думали родители мальчика и остальные жители Медунцов. Только позже выяснилось, что темноволосый курчавый мальчишка не может покинуть берега реки. Он должен был оставаться близ Медовой. Там же, на берегу он и просил для себя игрушек и еды. Но на утро, как случалось всякий раз, уходил по разрушенному мосту и скрывался на противоположном берегу. А появлялся только под вечер, когда истосковавшиеся родители зажигали на берегу Медовой факелы. Там, близ этих факелов, он и находился всю ночь и просил кого-то из взрослых поиграть с ним в камушки, а взамен обещал, что река исполнит желание того человека.

— Если обыграть Кириана и попросить о желании у Медовой, — сказал Ладан, — то малец и дальше будет являться на берег реки.

Элинэя понимающе закивала.

— Медовая его кормилица, — произнесла она и сама испугалась того, как зловеще прозвучали ее слова, — исполняя желание, река, напитанная древней магией, взамен забирает жизнь того, кто просил об этом желании.

Элинэя зажмурилась.

— Кириан живет за счет жизней тех, кто просит о желании у Медовой.

— Все так, девочка, — подтвердил Ладан, — река губит, чтобы прокормить свое дитя.

— Но Кириан не дитя, — покачала головой ведунья, — он порождение магии и человеческой боли, что отнимает чужие жизни.

Ладан тяжело вздохнул.

— Я понимаю это. Понимают и остальные. Да только пойди переубеди наших женщин, что так неправильно. Они всё готовы стерпеть, лишь бы обмануться при виде мальца и услышать те же слова, что когда-то слышали и от своих детей. Они ведь уверены, что в нем живут их души.

— Вам, наверное, будет очень трудно принять это, — прямо сказала Элинэя, не желая больше слушать никаких оправданий, — но дольше нельзя дозволять Кириану питаться чужими жизнями.

Ладан согласился с Элинэей. Нельзя было и дальше позволять вершиться черной магии и губить невинные жизни. Похоже, совесть не давала ему покоя все эти годы, что он хранил страшную тайну, а потому согласился помочь Элинэе избавить Медунцы от Кириана.

— Но не следует с этим тянуть, — обдумав еще раз, сказал старик, — станем дожидаться утра, не успеем исполнить задуманное.

— Полагаете, Кириан будет на этом берегу всю ночь?

Старик пожал плечами.

— Кто ж знает, что взбредет этому созданию, когда почует неладное.

Элинэя задумалась.

— Но по правде, меня тревожит не он, а деревенские женщины, — честно признался Ладан, — вот кто воспротивится. Так что, если хочешь исправить все, следует поторопиться. И лучше бы успеть до светла.

— Все так, — вздохнула Элинэя.

Она бросила взгляд за окно, а после засобиралась на улицу.

— Мне нужно позвать Волка. А вы пока разбудите мужчин. Без них исполнить задуманное будет непросто.

Ладан выполнил ее поручение. А сама ведунья выбежала на двор.

И только за ней затворилась дверь, морозный воздух ударил в лицо. Оцарапал холодом кожу. Но небо впервые с момента их приезда в Медунцы было чистым. Луна светила высоко, и звезды казались непривычно яркими. Как будто сами боги давали ей знак. Элинэя в последний раз взглянула на ночное небо и решительно двинулась в сторону леса.

Была середина ночи, и она надеялась, что Волк не ушел далеко.

Пройдя деревенскую окраину и выйдя к границе Сумеречного леса, она остановилась близ растущих здесь дубов и позвала Волка. Подождала немного, а затем вновь его окликнула. Лес напротив вырастал черной стеной, а в округе царило пугающее безмолвие. Элинэя уже отчаялась и собралась уходить, когда услышала знакомый вой.

— Волк!

Зверь выскочил на открытую поляну и остановился в шаге от нее.

— Как же хорошо, что я дозвалась тебя! — обрадовалась она.

Подошла к нему, сняла рукавицы и прикоснулась к остроухой волчьей морде теплыми ладошками.

— Мне нужна твоя помощь. Ты уже помог, когда отыскал игрушку пасечника. Помоги и теперь, прошу тебя!

Волк смотрел на нее пристально, будто все понимал.

— Ладан рассказал мне правду о Кириане, но теперь мы должны остановить его, — торопливо объясняла она, — только так можно будет помочь Рену.

Ее слова возымели удивительное действие, Волк вскочил на мощные лапы и поспешил к дому пасечника.

— Эй, постой! — воскликнула не ожидавшая такой прыти ведунья и побежала следом.

Когда они оказались у дома пасечника, на дворе их уже дожидались Ладан, Рен и его товарищи. Все бодрые, тепло одетые и с оружием наготове. Будто в поход собрались. Только вряд ли в их походе мечи и кинжалы могли сослужить службу.

Элинэя поздоровалась и с ходу сообщила, что спутникам Рена придется переправиться на другой берег Медовой.

— Какая ты бойкая, лекарка, — усмехнулся Вэнд, — вроде только недавно оттуда вернулись. И вот, ты говоришь, что опять туда надо.

Его молодые товарищи заулыбались, но по-доброму, и Элинэя покраснела.

— Я бы не стала тревожить вас понапрасну, — произнесла она севшим голосом, — но без вашей помощи мне не справиться.

— Чего же ты ждешь от нас? Говори, не робей. Мы поможем, — мягко проговорил Вэнд.

— Для начала нужно сжечь все добро, что мы нашли в жилище Кириана, — пояснила она и посмотрела на вытянувшиеся от изумления лица мужчин.

Те переглянулись, но спорить и отговаривать не стали. Все же в колдовских делах Элинэя смыслила куда больше них.

— Ну раз надо… — озадачено протянул Вэнд.

— Только тот скарб много времени пролежал под снегом, — заметил Рив.

— И все же справиться с этим нужно как можно скорее, — настойчиво повторила ведунья, — иначе никак.

Вэнд глубоко задумался, а потом ответил:

— Мы справимся с этим, лекарка. Скажи только, сколько у нас времени?

— Лучше бы управится до утра и возвратиться до того, как вас заметят местные.

После этих слов мужчины вновь переглянулись, но стоять тут и втолковывать им, пересказывая при этом то, что поведал ранее Ладан, не было времени.

— Ну тогда возьмем факелы с берега, — отозвался Рив.

— Только не оттуда, — предупредила Элинэя, — Кириан вас заметят, а он ни о чем не должен догадаться.

— Раз так, загляните в харчевню и попросите факелы у Борова-Уилла, а заодно и прихватите с собой масло, — предложил Рен.

— Дельное предложение, — усмехнулся Дан.

На том и сошлись. Разделились на два небольших отряда и пошли каждый своей дорогой. Вэнд, Рив и Дан отправились к противоположному берегу Медовой. Но в этот раз переходили по замерзшей реке в стороне от освещенного факелами берега — намеренно, чтобы не привлечь к себе ненужное внимание. А Элинэя, Рен, Ладан и Волк направились на встречу с Кирианом.

— Ладан, отдайте эти рукавицы мальчику, — попросила старика Элинэя.

Рукавицы принадлежали ей, и она сняла их и передала пасечнику.

— Скажите ему, что они от Мирры.

— Но ведь это твои рукавицы, — не понял ее задумки Ладан.

— В этом-то все и дело. Вещи, которые приносят Кириану, удерживают его среди смертных, — терпеливо пояснила ведунья, — но как только все они будут сожжены, его связь с миром людей ослабнет. И для новой связи ему потребуется новая вещь. Но на этот раз она будет отдана мной. А значит, он не посмеет отказать мне в услуге.

— Вот оно как… — почесал затылок Ладан.

— Важно, чтобы Кириан принял эти рукавицы и оставил у себя. Тогда ему некуда будет деваться и он согласиться на уговор со мной.

— Хорошо, девочка. Я сделаю, как ты велишь,— кивнул он.

— Но в это время вы будете один на берегу. Нам нельзя будет появляться, пока не будут сожжены все вещи, отданные Кириану.

— За это не тревожься, я сумею заговорить мальца до той поры.

— Мы надеемся на вас, — сказала Элинэя, — другого шанса может больше не представиться.

И она с беспокойством поглядела на молчаливого Рена. Ладан, признаться, догадывался, что этот юноша стал очередной жертвой сделки с Медовой и понимал, почему ведунья влезла в это дело. Она хотела спасти Рена.

— Уж, я сделаю все от меня зависящее, — пообещал пасечник.

Когда он забрал рукавицы и направился к Медовой, Элинэя и Рен остались одни. С ними остался и Волк, все это время державшийся в стороне. Зверь не приближался, чтобы не напугать старого пасечника.

— Элинэя, может ты наконец расскажешь, что задумала? — прямо спросил Рен.

Ведунья, еще не до конца отошедшая от разговора с Ладаном, ответила ему взволнованным голосом:

— Мне, кажется, я знаю, как можно спасти твою жизнь.

— Спасти?

Элинэя вздохнула, набралась решимости и рассказала ему все как есть.

— Твою жизнь, как и жизнь Борова-Уилла, отбирает Медовая. Тебе это, наверное, покажется, несусветной выдумкой, но это так. Поверь, я знаю, о чем говорю. Это место… земля здесь, река — все пропитано древней могущественной магией. Силами трех злых ведьм, которые и есть хозяйки этого леса. Они повелевают чарами и нечистью, проклинают людей и создают такое, что в это трудно поверить.

— Выходит, это ведьмы создали Кириана? И они повинны в том, что происходит со мной и Боровом-Уиллом?

— Не совсем так, — покачала головой Элинэя, — эти ведьмы, хозяйки Сумеречного леса, пропитали своей черной магией всю землю в округе. Лес поблизости с Медунцами и река напитаны их силами. Когда в Медовой много лет назад утонули брат с сестрой, Кирам и Ана, их родные едва не сошли с ума. Поначалу их тела никак не могли отыскать. Люди приходили на берег реки и зажигали факелы. А когда наконец нашли их, горе затопило несчастную семью. Их боль была настолько нестерпимой, что река породила необычное создание. В Медунцах появился Кириан.

— Кириан порождение магии этих ведьм?

— Да, — ответила Элинэя, — но питают Кириана люди, а не магия. И чтобы оставаться среди смертных, ему нужна крепкая связь, которую даруют вещи, отданные ему по доброй воле.

— То, что мы нашли вчера?

Элинэя отвела глаза.

— Но самое страшное не это.

Осознание пришло к Рену, и он побледнел.

— Ты сказала, что Медовая забирает у меня и Борова-Уилла жизни.

— Жизни других ему нужны для того, чтобы каждый раз воплощаться в теле мальчика и приходить на берег. Помнишь, как он сказал, что Медовая его кормилица? Река вскармливает его чужими жизнями. Жизнями тех, кто по доброй воле заключает сделку с Медовой.

— Теперь я понимаю, — произнес ошеломленный Рен, — Медовая исполняет желания того, кто ее просит о помощи, а взамен требует плату.

— С магией всегда так, — промолвила Элинэя, — ее цена непомерна высока. Но сегодня мы постараемся обратить твою сделку с Медовой.

Рен с благодарностью взглянул на нее.

— Элинэя, спасибо тебе.

— Ты уже благодарил меня, — смутилась ведунья, а потом отвлеклась на едва заметное розовое зарево вдалеке, — смотри, что это?

— Похоже, на пожар, — неуверенно проговорил Рен.

— Тогда нам нужно спешить. Кириан вот-вот догадается, что произошло.

Она подозвала Волка и что-то прошептала ему на ухо. Зверь послушно ткнулся мордой ей в руку и побежал вперед.

— Что ты сказала ему?

— Не пускать Кириана на тот берег. Волк тоже порождение ведьминой магии, и он справится с этим.

Когда Элинэя и Рен добрались до берега Медовой, Ладан пытался убраться оттуда, перепуганный и бледный, как смерть. На реке, прямо на толстом льду, Кириан метался, будто ужаленный, в попытке добраться до противоположного берега, но его не пускал туда скалящий пасть Волк.

Элинэя заметила, что ее рукавицы торчали из-под пояса сбоку на овчине, накинутой поверх рубахи Кириана. Значит, старому пасечнику удалось перехитрить мальца.

— Кириан! — позвала она, когда спустилась прямо к замерзшей реке. Но памятую, как Кириан реагировал на нее, ступать за границу земли и воды, пока не решилась: — Я пришла просить о желании у Медовой!

Малец обернулся к ней, и в этот миг с ним произошло страшное. Кожа истаяла на глазах, как снег, оставляя бело-желтые кости и пустые глазницы, а вместо рта черную дыру.

— Я пришла просить о желании! — прокричала Элинэя, стараясь не обращать внимание на то, что творилось с существом, которое звало себя Кирианом.

Зарево на том берегу реки разгоралось. Небо окрасилось оранжево-розовым, и Кириан взвыл, как раненный зверь. Волк, стоявший позади него, припал мордой ко льду. И Элинэя вновь почувствовала удушающую волну магии, что сбивала с ног. Но падать сейчас было нельзя!

— Ухо-о-оди!!! — в отчаянии закричал Кириан.

— Я хочу просить о желании у Медовой! — упрямо повторила ведунья и пошатнулась, чувствуя, как силы покидают ее.

— Элинэя, что ты делаешь?! — подбежал к ней Рен и схватил ее за плечи.

Она бы упала, если б он вовремя не подоспел. А Кириан буквально таял с каждым мгновением. Кости создания истончались и осыпались прахом прямо на скованную льдом реку. Лед трещал, воды реки под ним бурлили, и земля близ Медовой вновь проступала сквозь снег, а вместе с ней и выгоревшая черная трава, и тоненькие стебельки цветов.

— Те рукавицы, что дедушка Ладан принес тебе, — из последних сил проговорила ведунья, — принадлежат мне! И я оставлю их тебе, и даже заплачу цену Медовой, если река исполнит мое желание!

— Гово-о-о-ри-и-и! — протянуло то, что называлось Кирианом и бросило маленький камушек к ее ногам.

— Не делай этого, Элинэя! — воспротивился Рен.

— Верь мне, — через силу прошептала она. Потом с помощью Рена подобрала камушек, забросила на середину реки и выкрикнула: — Пусть магия здешней земли раз и навсегда освободит жителей Медунцов от Кириана!

И только она произнесла эти слова, как весь белый свет померк в ее глазах.

***

Очнулась Элинэя много позже. Открыла глаза и первое, что увидела — это побеленный потолок и балки под ним. Нахмурилась, припоминая, что с ней случилось, а когда наконец вспомнила все произошедшее с ней, с облегчением выдохнула и прикрыла глаза. Вдохнула, а потом улыбнулась. Воздух в незнакомой ей комнате был приятным и сладким, уводящим мысли к лету и цветущему лугу. Пахло здесь медом и травами.

— Элинэя? — нарушил царившую тишину дрожащий голос Элы. — Ты очнулась?

Несчастная женщина, до этой минуты не сомкнувшая глаз, подскочила к ее кровати, склонилась над ней и с тревогой вгляделась в ее лицо.

— Как ты себя чувствуешь? Тебе что-то надо? Может позвать кого, Элинэя?

Она не смолкала и едва сдерживалась, чтобы не расплакаться. Ее глаза из-за переполнявших чувств сделались грустными и серыми, как дождливое осеннее небо.

— Нет, ничего не нужно. Со мной все хорошо, правда, — тут же заверила ее Элинэя.

Дотронулась до ее руки и легонько сжала тонкими похолодевшими пальчиками. Разглядев бледное лицо женщины и опухшие от слез глаза, Элинэя почувствовала укол совести. Бедная Эла, должно быть, сильно перепугалась за нее.

— Скажи, а где мы?

Эла справилась с подступающими слезами, выдохнула, через силу улыбнулась, видя, что Элинэя наконец приходит в себя, и ответила:

— Мы на постоялом дворе Борова-Уилла. Рен снял для нас комнаты. Они освободились со вчерашнего вечера.

— То-то мне кажется все незнакомым, — произнесла Элинэя, неуверенно приподнялась на локтях на расстеленной постели и огляделась.

Комната здесь была просторнее той, что снимали у пасечника. У противоположной стены на окне стоял высокий глиняный горшок с сухоцветом. Из окна лился мягкий золотистый свет. На круглом столике стоял поднос с ароматными блюдами и кувшином подогретого меда, от которого исходил чудный запах, который и привлек внимание Элинэи.

Комната в заведении Борова-Уилла была обставлена просто, но вместо узкой лавки, на которой привыкла спать Элинэя, здесь стояла удобная деревянная кровать с периной, свежей простыней и теплым одеялом. Ведунья опустилась на постель и с блаженством прикрыла глаза. Спать на такой кровати было куда удобнее, чем на лавке, да и укрываться одеялом значительно лучше нежели звериной шкурой.

— Эла, скажи, а как я здесь оказалась?

— Ты совсем ничего не помнишь? Рен принес тебя, а после отправил своих товарищей за нами, — поведала ей Эла, а потом спохватилась, — ты, наверное, проголодалась? Будешь завтракать? Ты только посмотри, сколько всего приказал наготовить для тебя Боров-Уилл.

Элинэя окинула взглядом заставленный разными блюдами столик. На тарелках лежали мясные пироги, сыр, сваренные в бульоне овощи и жаренная хрустящая рыба.

— А по какому случаю пир? — усмехнулась она.

Не сдержала улыбки и Эла.

— А то ты сама не знаешь? Рен рассказал нам с Гартом обо всем. И как только ты решилась на подобное?! Ой! — снова спохватилась Эла, всплеснула руками и кинулась к двери, которая вела в общий коридор. — Я ведь обещала позвать Рена, как только ты проснешься.

— Что?! Нет, Эла, постой! — заволновалась Элинэя, заглянула под одеяло, увидела, что по-прежнему в своем платье, и немного успокоилась.

Но не успела и прийти в себя, пригладить волосы, да и вообще перевести дыхание, как Эла позвала Рена. Затем вернулась в ее комнату и торопливо зашептала. При этом вид у нее был как у заговорщицы.

— Ох, Элинэя, знала бы ты, как он волновался за тебя! Сколько раз приходил сюда и спрашивал о твоем самочувствии!

Она подмигнула растерянной Элинэе и добавила, как раз перед тем, как в дверь постучали и в комнату заглянул взволнованный Рен.

— Что-то больно он о тебе тревожится. Не как о простой лекарке.

И со знающим видом, она прошествовала к столику, разлить по высоким глиняным стаканам подогретый с травами мед. Элинэя и ответить ей ничего не успела, а ведь хотела сказать, что беспокоился он так только из благодарности. Но Рен уже вошел к ней в комнату, а следом за ним ввалились и его товарищи. И он так посмотрел на них, что Элинэе от этого взгляда сделалось не по себе. Весь его вид так и говорил, что этих троих он не звал.

— Не многовато ли желающих проведать бедную девушку? — строго вопросила Эла и уперла руки в боки, позабыв о прежнем своем занятии. Мед так и остался в кувшине, а стаканы по-прежнему пустовали.

Но ее строгий голос, взгляд и весь вид вряд ли могли напугать таких бывалых воинов, как Вэнд, Рив и Дан.

— Как ты себя чувствуешь, дочка? — ласково обратился к ней северянин, и Элинэя от его мягкого тона и взгляда смутилась.

Постаралась удобнее сесть на кровати, затем кивнула ему и поблагодарила сама не зная за что.

— Это мы должны благодарить тебя, — возразил Вэнд, — ты спасла Рена, уберегла от проклятой магии. Видимо, сами боги послали тебя. Спасибо, дочка, мы обязаны тебе.

Не ожидавшая подобного Элинэя еще больше смутилась, покраснела, как маково поле, и опустила глаза.

— Ничем вы мне не обязаны, я всего лишь исполнила свой долг, — проговорила она тихо, пальчиками вцепилась в медную косу, которая расплелась, и стала поспешно заплетать волосы. Она так часто делала, когда волновалась.

Но что больше смутило ее: ласковый отеческий тон, с которым говорил северянин, или же пристальный взгляд Рена, от которого ей становилось душно, — трудно сказать. Такого волнения она еще не испытывала. Подняла осторожный взгляд на стоявших в дверях мужчин и поняла, что все же виноват Рен, который смотрел на нее в этот раз как-то по-особенному.

— Ну, раз с любезностями покончено, и все убедились, что Элинэя в добром здравии, может позволите девушке прийти в себя? — спросила Эла.

Товарищи Рена кивнули Элинэе напоследок и вышли из комнаты. Но сам Рен остался стоять в дверях, не отрывая от нее пристального взгляда. Он как-будто увидел ее с новой стороны.

— Я рад, что тебе лучше, — наконец произнес он и прошел в комнату, не дожидаясь приглашения или одобрения Элы.

Та с удивлением отметила, что он не ушел с остальными, а остался, но тактично промолчала. Вспомнила про мед и разлила еще теплый напиток по стаканам. Поднесла один Элинэе, а другой — Рену, но тот отказался.

— А ты? — спросила у него ведунья. — Как себя чувствуешь?

— Если ты про какие-то изменения, то я их не почувствовал, — честно признался он, — зато заметны перемены у Борова-Уилла.

— Правда? — Элинэя от радости чуть не подпрыгнула на кровати, но вовремя спохватилась, вспомнив про мед в стакане. Еще не хватало расплескать на чистую постель сладкий напиток.

— Правда, — засмеялся при виде ее реакции Рен, — он чувствует себя лучше. Видела бы ты, как он носился по кухне этим утром. А ведь прошло всего ничего, как ты заставила то существо исчезнуть.

— Значит Кириан исчез?

— Сразу же после того, как ты потеряла сознание.

— Выходит, Медовая исполнила мое желание, — с облегчением заметила Элинэя.

— Исполнила, — посерьезнел Рен, — Медунцы свободны от Кириана, но на долго ли? Не явится ли сюда кто другой?

Элинэя ответила ему, но не сразу. На сердце у нее сделалось тяжело, стоило только вспомнить, почему Кириан объявился в Медунцах.

— Все будет зависеть от здешних людей, — вымолвила она в задумчивости.

— Я только никак в толк не возьму, — вмешалась в их разговор Эла, все это время она внимательно слушала, не перебивая и поджидая удобного случая для того, чтобы поподробнее расспросить обо всем, — как же так вышло, что порождение магии зависело от простых людей?

— Кириан родился из магии и человеческой боли, — объяснила Элинэя, — он своего рода призванное существо. Только призвали его ни колдуны и ведьмы, а сами люди. Вернее, их чувства. На них и отозвалась магия, пропитавшая в Медунцах землю и реку.

— Но как ты догадалась об этой связи? — спросила Эла.

— Все просто, — пожала плечами Элинэя, — я многое уяснила благодаря рассказу о Кираме и Ане. Их трагедия и послужила началом. Даже их имена слились в одно имя.

— Кириан! — осенило Элу. — Это Кирам и Ана!

— Верно, — кивнула ей ведунья, — с этих детей все и началось. Когда они пропали, люди в Медунцах стали зажигать по вечерам факелы на берегу Медовой.

— А Кириан всегда объявлялся с первыми сумерками, — вспомнил Рен, — как раз, когда на берегу зажигали факелы.

— Эти факелы и призывали его в мир людей, — пояснила Элинэя, — а вещи, которые приносили ему жители Медунцов, привязывали его к миру смертных. Эти подарки создавали особую связь, которая и удерживала здесь Кириана. Так всегда с призванными существами. Им необходима привязка. Обычно, когда колдун или ведьма вызывают элементаля, духа прошлого или другое существо, они отдают ему что-то из своих вещей. Но Кириан не был призван колдуном или ведьмой. Его невольно призвали сами люди. А еще магия, которая пропитала здесь все.

Элинэя вспомнила про ведьм с Гиблой поляны. Ведь это их чарами полнился здешний лес, земля и Медовая.

— Но помимо связи с миром людей призванному существу требуется и подпитка, — продолжила свои рассуждения Элинэя, — обычно колдуны и ведьмы делятся с призванными существами каплей крови и зельями. И Кириану тоже требовалась подпитка.

— Милостивые боги! — не сдержалась осознавшая всё Эла.

Элинэя с сочувствием поглядела на Рена.

— Кириану были необходимы человеческие жизни. Они и были его подпиткой. Но кто же отдаст свои жизненные силы по доброй воле?

Эла в ужасе затрясла головой. Побледнела, поднесла к груди руки и, кажется, на короткое мгновение перестала дышать.

— Так вот для чего были нужны уговоры с Медовой, — произнес Рен.

— Да, — подтвердила Элинэя, — уговор, который требовал платы за исполнение желания. Человек, заключивший сделку с Медовой, не подозревал, что, бросив реке камушек, по доброй воле соглашается отдавать свои жизненные силы призванному существу.

— Бросить реке камушек — это как подписать договор, согласится на условия, — наконец отмерла Эла.

— Так и есть. Человек, который бросал камень, полученный от Кириана, давал свое согласие, хоть и не подозревал об этом.

— Какая жуткая уловка! — в негодовании всплеснула руками Эла.

Элинэя горько усмехнулась.

— Магия ничего не дает просто так. У всего есть своя цена. И исполнение желаний требовало от людей их жизни. И этими жизнями как раз и питался Кириан.

Ведунья отпила немного остывшего меда и продолжила.

— Но в этой истории есть тот, кто стал жертвой Медовой по ошибке. Обычно Кириан, зазывавший поиграть в камушки, сам выбирал, кому проиграть и от кого получить жизненные силы.

— Как это было со мной, но не с Боровом-Уиллом, — вдруг догадался Рен, — он ведь рассказывал вам, что не играл с Кирианом, а нашел свой камушек на реке и сохранил до поры.

— Да, Борову-Уиллу не повезло. Знал бы он, чем обернется уговор с Медовой, наверное, не стал бы кидать реке камень.

— Бедолага, — сочувственно произнесла Эла, — хвала богам, ты вовремя объявилась в Медунцах и остановила этого Кириана! Но я до сих пор не пойму, как тебе это удалось?

Элинэя и об этом не стала утаивать правды, и рассказала, как есть.

— Как и с любым призванным существом, главное разорвать его связь с миром людей. А эту связь поддерживают вещи, созданные самими людьми.

— Потому ты и сказала сжечь все, что до этого приносили Кириану местные жители.

— Да, эти вещи создавали прочную связь для него. Но как только их сожгли, связь была разорвана, и Кириану срочно потребовалась новая вещь.

— Чтобы создать новую связь, — тут же подхватила Эла.

— Именно так.

— Так ты для этого отдала ему свои рукавицы?

Элинэя загадочно улыбнулась.

— Я отдала свои рукавицы, чтобы получить от Кириана камушек и заключить уговор с Медовой. Однажды я уже просила его поиграть со мной, но он отказался. В этот раз, загнанный в угол Кириан был согласен отдать мне камушек. Ему нужно было восстановить связь с миром людей, а сделать это представлялось возможным только при помощи новой вещи, отданной ему по доброй воле. И этой новой вещью оказались мои рукавицы. А дальше… дальше все сделало мое желание. Как только Кириан исчез, перестали действовать и прежние сделки с Медовой.

— Вот и хорошо, — высказалась Эла, — теперь здешние люди свободны от этого создания.

Но не успела она договорить, как на лестнице, ведущей на второй этаж, послышалась какая-то возня. А затем и голоса Гарта и пасечника Ладана.

— Вам надо уходить, — донеслось до слуха Элинэи, — пока наши женщины не обнаружили… — это в спешке говорил старый пасечник. Он пробрался в заведение Борова-Уилла, пока не видела Мирра. Специально пришел предупредить Элинэю и ее друзей. Уговаривал покинуть Медунцы до наступления темноты, когда обычно объявлялся Кириан.

Элинэя, услыхавшая его слова, устало прикрыла глаза. Неожиданно на нее накатило такое безразличие, что впервые за свою жизнь она почувствовала внутри себя пустоту.

Глава VIII. Сын лорда.

Оставаться в Медунцах и дальше не имело никакого смысла. Это было неразумно. Как бы отреагировали местные жители, не обнаружив Кириана, и что предприняли, узнай правду? Вряд ли пришли бы благодарить ведунью.

— Уезжай поскорее, девочка, уезжай и не возвращайся, — напутствовал старый Ладан.

Такой благодарностью Элинэе платили впервые за доброе дело. Но доброе ли…?

И все же спорить и уговаривать не имело смысла, она и сама все прекрасно понимала. В Медунцах, как только обо всем прознают, ей будут не рады. В лучшем случае обзовут ведьмой, проклянут и прогонят, а в худшем… А о худшем Элинэя старалась не думать. Но то, что избавление от Кириана не посчитают за благо это точно. И от этой мысли Элинэе становилось досадно и горько. Она вложила столько сил, чтобы избавить деревню от порождения черной магии. Хотела помочь и защитить невинных. И что в итоге? Выходило, что в ее помощи и не особо нуждались.

Здешние люди не хотели избавляться от Кириана. Он был утешением для жителей Медунцов, которые верили, что в призванном существе живут память и души их детей. И мало кого волновало, что Кириан питался жизнями приезжих.

— Неблагодарные, — неустанно твердила рассерженная Эла.

Ей, конечно, было проще осудить жителей Медунцов, но у Элинэе этого сделать почему-то не получалось. Впервые ведунья чувствовала себя неуверенно. Впервые она сомневалась в том, совершила ли добро. Может ей и не следовало вмешиваться? Может стоило оставить все, как есть? Подобные сомнения терзали ее всю дорогу от Медунцов до Вейрена. И не оставили мысли девушки, даже когда они проехали древние разрушенные ворота.

— Говорят, эти врата установили в войны с нечистью и Катарой, — с придыханием произнесла Эла, сейчас ее горящие восторгом глаза напоминали ясное небо.

Она проезжала здесь множество раз, но каждый раз удивлялась и восхищалась, как малое дитя, увидавшее чудесную игрушку.

И восхититься было чему! Врата, которые вели в Вейрен, стоявший в стороне от разрушенной в войну Велебы, потрясали воображение путников. По обеим сторонам от расчищенной от снега дороги, из земли вырастали высокие каменные стены, напоминавшие исполинов. Большая часть стены, опоясывавшая деревушку, и арка врат были разрушены. Но в тех местах, где в первозданном виде сохранилась серая каменная кладка, виднелись надписи на неизвестном наречии и узоры диковинных растений, созданные умелыми руками мастеров-каменщиков.

— Красиво, правда? — не уставала восхищаться Эла.

— Очень красиво, — отвечала ей Элинэя, а сама с трудом могла заставить себя думать о чем-то другом, кроме как о Кириане и Медунцах.

Конечно, для Элинэи, Элы и Гарта, не бывавших нигде, кроме небольших деревень и не видавших величественных неприступных замков, увидеть подобное, как врата Вейрена, казалось чудом. Но вот Рена и его товарищей подобное чудо не впечатлило. С равнодушным видом проехали они под разрушенной аркой врат и въехали в Вейрен, который в этот вечер кишел людьми, подобно муравейнику. Улицы были запружены, у таверн толпились веселые шумные компании. Людей было столько, что казалось весь Север и Приозерный край съехались в деревеньку в один день.

— Найдутся ли свободные комнаты на постоялом дворе Уилмара? — справедливо заметил Вэнд и внимательно оглядел шумную улицу, по которой они проезжали.

Народу (и пеших, и всадников) было столько, что по дороге было трудно проехать не то что телеге, а даже одинокому всаднику.

— Похоже, добираться до постоялого двора мы будем дольше, чем ехали сюда от Медунцов, — недовольно пробурчал Гарт, — никогда такого не было в Вейрене.

— В этом году на турнир заявлено много лордов и прославленных воинов, — ответила на замечание мужа Эла, уж она-то запомнила все сплетни, которые передавались в пути, — не удивительно, что в Вейрен и Велебу съехалось столько народу. Всем охота поглазеть на них.

И будто в подтверждении ее слов откуда-то со стороны послышались голоса громко споривших мужчин:

— Говорю тебе, лорд Мелиган, одолеет своих соперников в первом же поединке!

— Разве что за этот год он научился крепко держать меч и левой рукой!

Но спорщиков прервал долговязый парнишка в потрепанной одежде. Он ловко вклинился в толпу и заорал не человеческим голосом.

— Добрые люди, не проходите мимо! — он поднял над головами спорщиков тощие руки и указал ими куда-то в конец улицы. — В заведении Гридо-Бородача вы сможете сделать ставки! Поставьте деньги на своего чемпиона и забирайте выигрыш!

И тут же по другую сторону улицы заорал еще один зазывала. На этот раз, предлагая добрым людям посетить заведение карлика Зеймана. И тоже поставить деньги на своего чемпиона.

— Не удивляйся, — улыбнулась ведунье Эла, — подобное здесь сплошь и рядом.

— Люди отдают свои деньги? Но зачем?

— Они отдают деньги в надежде получить еще больше, — ответила Эла, — в случае, если они угадают имя победителя турнира, то их выигрыш увеличится.

— А если не угадают? — спросила ведунья.

Эла пожала плечами.

— Тогда потеряют деньги, которые отдавали.

«И ради чего?» — подумала Элинэя и в замешательстве огляделась. Все же Вейрен сильно отличался от ее родной деревеньки Яблоневый сад.

— Жизнь в Вейрене не похожа на нашу, — проговорила Эла, она как будто прочитала мысли ведуньи, — здесь все по-другому.

— И неудивительно, — ответил им Гарт, — ярмарка и турнир меняют Вейрен и Велебу.

Трудно было не согласиться с его словами.

— Вейрен все же небольшая деревушка, — чуть погодя добавила Эла, — а вот Велеба — город, выросший на месте крепости. Там столько всего, что поначалу глаза разбегаются. В Велебе тебе точно понравится, Элинэя.

— А вы с Гартом часто бываете там?

Эла покачала головой.

— Нет, не часто. До Велебы добираться не близко. Это кажется, что рукой подать, а на самом деле забирает не один час пути. К тому же турнир проводят в те же дни, что и ярмарку.

Элинэя понимающе кивнула и посмотрела на ехавшего впереди Рена. Он и его товарищи вряд ли станут задерживаться в Вейрене. Для чего воинам оставаться на ярмарке? Они скорее всего переночуют здесь, а на утро отправятся в Велебу.

Но найти комнату на постоялом дворе в Вейрене оказалось еще той задачей! Когда наконец путники добрались до места, выяснилось, что комнаты у Уилмара заняты. Хозяину нечего было предложить, кроме лавок на первом этаже, где кормили посетителей.

— Вот так дела… — задумчиво протянул Вэнд.

Северянин озадаченно оглядывался, пока Эла и Элинэя переминались с ноги на ногу, дожидаясь остальных мужчин. Они приняли решение разделиться и разузнать о свободных комнатах в других заведениях Вейрена.

— Неужто придется ночевать на улице? — сокрушалась Эла.

Они стояли на дворе близ оставленной Гартом телеги и с надеждой озирались по сторонам. Людей на улицах Вейрена было и в самом деле много. Не протолкнуться. Страшно представить, что творилось в тавернах и на постоялых дворах.

Наконец показались Рен, Рив, Дан и Гарт.

— Милостивые боги, — взмолилась Эла, как только заприметила их, — только бы были свободные комнаты.

И по всей видимости, боги решили услышать ее, так как до слуха Элинэи уже в следующий миг долетели обрывки фраз:

— Я вижу их!

Зазвучали трубы, призывая прохожих расступиться и дать возможность проехать вооруженному конному отряду. И вскоре перед застывшим посреди улицы Реном остановилось несколько всадников, облаченных в посеребренные доспехи и синего цвета плащи. Первый из них, самый старший в отряде, спешился и склонил седовласую голову, громко приветствуя его:

— Лорд Ренальд, наконец мы нашли вас. У нас приказ от вашего отца.

***

Теперь на Рена Элинэя глядела со смешанными чувствами. Кто бы сказал ей, что недавний знакомый никакой не наемник, перебивающийся случайными заработками, а самый настоящий лорд, она, пожалуй, приняла это за шутку и рассмеялась. Но смеяться было не с чего. Оказывается, Ренальд Дервин приходился почтенному лорду Гарольду, владыке Приозерного края, старшим сыном и наследником.

— Как же так получается? — никак не могла поверить в это Эла.

Она пребывала в не меньшем замешательстве, чем Элинэя, и всю дорогу от Вейрена (который вынуждено покинули) всматривалась в спину ехавшего впереди Ренальда. Должно быть, пыталась разглядеть доказательства того, что он лорд, а не странствующий наемник.

— Прошу тебя, Эла, — тихонько взмолилась Элинэя, — перестань! Ты на нем дыру просмотришь!

Рив и Дан, ехавшие рядом с их телегой, поглядывали на пребывавших в замешательстве Элинэю и Элу и посмеивались. Вэнд же (как выяснилось позднее, главный в отряде телохранителей молодого лорда) ехал рядом с Реном и хмурился. Ему, похоже, предстоял непростой разговор с лордом Гарольдом. Элинэя еще не до конца понимала, как получилось, что Рен и его спутники очутились в Медунцах, но в одном уверилась — отец Рена об этом ничего не знал. До недавнего времени лорд Гарольд полагал, что его сын пребывает в Велебе и готовится к предстоящему турниру. А когда узнал, что это не так, отправил верных людей в ближайшие деревни с приказом разыскать молодого лорда и вернуть в Велебу.

— И как только ты допустил это? — спрашивал у Вэнда один из тех всадников, которых прислал лорд Гарольд. — Вы должны были находиться в Велебе, в доме тамошнего головы, а вас нелегкая понесла в неизвестном направлении.

На это северянину нечего было возразить. Он молчал, смиренно выслушивая все, что ему выговаривал его товарищ по оружию. Вот только Рен не собирался молчать и терпеливо выслушивать, как за его проступок отчитывают, словно мальчишку, другого. Молодой лорд резко дернул за поводья, останавливая своего коня и вынуждая остановиться и остальных всадников из своей свиты.

— Вэнден здесь ни при чем. Приказ отдал я, Ривен, а остальные его выполняли, — сказал он, едва скрывая неудовольствие.

Ривен, северянин, как и Вэнд, пожилой воин, закованный в тяжелый доспех, лишь покачал головой. Он с укором взглянул на молодого лорда, но промолчал. Своеволие Рена он не мог оправдать, но перечить своему господину не смел, а потому свои мысли оставил при себе. Но Элинэя видела, как бывалого воина распирало недовольство. Ривен поджал узкие губы и устремил упрямый взгляд вперед, на дорогу. Больше к этому разговору никто не возвращался.

Рен в сопровождении северян, Ривена и Вэндена, ехал впереди, во главе их небольшого отряда. За ними следовали Рив и Дан. Кобыла Гарта тащила их телегу, груженную ремесленным товаром, и в ней притаились Эла и Элинэя.

— Может нам не стоило ехать с ними, — неожиданно прервала тягостное молчание Эла.

Элинэя не знала, что ответить на это. Может и не стоило. Но отказать Рену не могла. Он настаивал на том, чтобы они поехали с ним в Велебу. Последний аргумент, что свободных комнат ни в одном заведении Вейрена нет, стал весомым и склонил чашу весов в пользу того, чтобы Гарт, Эла и Элинэя приняли его приглашение. Они надеялись, что в Велебе им повезет больше и они сумеют снять свободную комнату. Но будто прочитав их мысли, Рен тут же предупредил, что остановятся они вместе с ним и его людьми в доме Велебского головы.

— Места в доме тамошнего головы хватит всем, — подтвердил слова своего лорда Рив.

И Элинэя, Гарт и Эла не стали спорить. В доме столь уважаемого человека им еще не доводилось бывать.

— Это все из-за тебя, Элинэя, — шепнула ей на ухо Эла.

— Почему из-за меня? — искренне удивилась ведунья.

Эла как-то загадочно улыбнулась.

— Ну… Рен… вернее, лорд Ренальдтак пытается отблагодарить тебя за спасение своей жизни. Он чувствует себя обязанным, — с каждым словом ее улыбка становилась все шире, и Элинэе чудилось, что Эла собиралась сказать совсем другое, но в последний момент передумала. Как будто не хотела смущать ведунью: — Вот и решил отблагодарить тебя таким образом. А заодно и продлить ваше знакомство.

— По-моему, ты мудришь, Эла, — строго заметила Элинэя и отвернулась от своей собеседницы. Ее намеки, заговорщицкий тон, понимающий взгляд и улыбки, не нравились ведунье. Чтобы она там себе не придумала и не пыталась втолковать Элинэе, все это глупости.

— Лорд Ренальд просто решил нам помочь, ни на одном постоялом дворе в Вейрене не было свободных комнат. Ты же сама все слышала.

— Да-да, конечно, — спрятала улыбку Эла и, к счастью, больше не возвращалась к этому разговору.

А позже ее внимание, как и внимание ведуньи, привлекли очертания возвышавшейся на горизонте крепостной стены и башен. Их крыши были разрушены, но крепкая каменная кладка устояла перед войной и временем.

Высокие башни-близнецы древней крепости напоминали гигантов, которые тянулись к небу.

— О, боги… — прошептала пораженная Элинэя.

На мгновение она даже лишилась дара речи.

Несмотря на сгущающуюся вокруг Велебы тьму (час был поздний, и на крепостных стенах зажигали огни), город-крепость еще можно было разглядеть: квадратные окошки в башнях, острые зубцы опускающихся решетчатых врат с тяжелыми металлическими цепями, которые торчали в арке над головами проезжающих в город, и такие же старинные надписи и узоры диковинных растений на стенах, которые Элинэя уже видела и на вратах Вейрена. Язык, на котором были сделаны надписи, был незнаком Элинэе, да и растений, изображенных на стенах, она не встречала. Такие не росли в Сумеречном лесу и близ Яблоневого сада.

— О чем задумалась? — проследила за ее взглядом Эла.

Элинэя неопределенно мотнула головой.

— Да так…

— Велеба поражает, не правда ли?

— Да, поражает, — согласилась ведунья.

Глава IX. Новые знакомства.

Добрались они поздно, когда на город уже опустилась тьма, и улицы Велебы значительно поредели.

— Я вижу, что тебе здесь нравится, — заметил Рен.

— Нравится, — не скрывая восторженного тона, промолвила Элинэя, — Только никак не могу понять, как люди сумели построить все это?

До сегодняшнего дня она не бывала в крупных городах и, конечно же, не видела ничего подобного. Рен тепло улыбнулся ей, подал руки, и Элинэя, крепко ухватившись за них, спрыгнула с телеги. Она с удивлением отметила, что дороги в Велебе были выложены камнем. В окнах домов зажигались огни, а на улицах горели факелы. Редкие прохожие с интересом оглядывали их приметную компанию, задерживаясь дольше положенного на красавице-ведунье.

— А как же твой Волк? — вспомнил о заговоренном звере Рен.

Всю дорогу от Вейрена до Велебы он привычно держался в стороне, чтобы не пугать лошадей, а когда показались крепостные стены Велебы, свернул в лес.

— Он убежал в лес, — ответила Элинэя, — утром я выйду за город и позову его.

— Если тебе будет спокойней, я договорюсь с местным головой, и он найдет место для твоего Волка, — предложил Рен.

— Вряд ли для него найдется место в городе.

— Ты будешь удивлена, Элинэя, — загадочно улыбнулся Ренальд, но больше не стал ее ни в чем убеждать.

Он взял ее за руку и повел к дому Велебского головы, словно она была дорогой гостьей.

— Сколько себя помню, Оран Брам всегда занимал здесь высокую должность. Велебским головой его избрали на совете еще, когда я был ребенком.

— Должно быть, он пользуется доверием здешних жителей?

— Оран — да, — проговорил Рен, — но вот члены его семьи…

Он не успел договорить, в тот момент, когда они подошли к парадной двери трехэтажного большого дома, окна которого были украшены еловыми ветками, на пороге показался невысокий мужчина с массивной цепью на груди. Украшение городского головы представляло из себя соединенные меж собой квадратные серебряные пластины. На его светлой рубахе и шерстяном зеленом жилете, накинутом поверх нее, виднелась искусная шелковая вышивка. И Элинэя с удивлением отметила, что на одежде Велебского головы вышиты те же травы и цветы, что были высечены из камня и на крепостных стенах.

— Лорд Ренальд, добро пожаловать в Велебу! — воскликнул Оран Брам и вышел на улицу поприветствовать долгожданных гостей. — Хвала богам, вы добрались до нас!

За его спиной появилась женщина в пурпурном платье с пышной юбкой. Невероятно красивая несмотря на возраст и первую седую прядь у виска. Ее блестящие каштановые волосы были высоко уложены в затейливую прическу и украшены гребнями с речным жемчугом. В ушах были тяжелые серьги из янтаря, а на пальцах — перстни с зелеными бериллами. Глядя на хозяйку, складывалось ощущение, что она примерила на себя все драгоценности, что были в доме — намеренно, чтобы поразить высокородного гостя, чьего приезда давно ожидали в семье Велебского головы.

Но Элинэя ошиблась в своих догадках. Женщина, которая вышла вслед за Ораном Брамом, не была здешней хозяйкой, а приходилась тому младшей сестрой.

— Позвольте представить, лорд Ренальд, — торжественно объявил Оран Брам, — моя сестра, Элвира. Вы, должно быть, помните ее.

— Леди Элвира Креван, — поправила она брата и расплылась в широкой улыбке.

Ее заявление очень удивило Рена. Впрочем, как удивило и само ее появление. Он некоторое время всматривался в ее лицо, будто не признавая в появившейся на пороге женщине сестру Орана Брама. Потом тряхнул головой, избавляясь от наваждения, и ответил, едва скрывая свое удивление:

— Десмон…

— Мой супруг, — ответила она, и ее выразительные прекрасные глаза сверкнули торжеством.

Элинэе сделалось не по себе. Эта женщина заявила об этом так, будто говорила о самом большом драгоценном камне в своей коллекции ювелирных украшений.

— Что ж, я поздравляю вас, леди Креван, — Рен все еще пребывал в замешательстве.

Он хотел напомнить Орану Браму и его сестре, что было бы неплохо пройти в дом, к теплому очагу, но принимающий их хозяин и сам вспомнил об образовавшейся заминке и поспешил исправить досадное упущение.

— Что же мы стоим на улице? — нервно заметил он, всплеснул худыми руками и указал на теплый дом. — Проходите, прошу! Располагайтесь и чувствуйте себя как дома. К сожалению, мой сын не смог остаться и поприветствовать вас, он уехал по неотложным делам.

Внутри, среди яркого света от множества свечей и каминов, которые топили в каждой комнате, Элинэя наконец сумела получше разглядеть радушного хозяина. Оран Брам был в преклонном возрасте и к тому же давно хворал. Вид у него был неважный. Невысокий, высохший, с костлявыми руками и худыми ножками, которыми он неспешно перебирал, проходя по дому. Но если желтое морщинистое лицо и весь облик озабоченного невзгодами человека делали из Орана Брама старца, то о его сестре (которая была младше него всего лишь на год) подобного сказать было нельзя. Элвира Креван выглядела потрясающе для своих лет. И как выяснилось позднее, была настолько великолепной, что женила на себе мужчину не только выше ее по статусу, но и моложе почти на десять лет.

Лорд Десмон Креван гостил вместе с супругой в доме ее брата на время турнира, в котором также, как и Рен, ежегодно принимал участие. Он вышел к гостям, как только те вошли в дом, и Рен представил ему новых друзей.

— А, Ренальд, старина! Рад видеть тебя!

— Десмон! — поприветствовали друг друга мужчины.

Затем лорд Креван пожал руки Ривену и Вэнду, которых также давно знал.

— А кто твоя очаровательная спутница? — с довольной улыбкой спросил Десмон, указывая на притихшую Элинэю.

За ней стояли и с немым восхищением оглядывали богатый дом Эла и Гарт. Но на них лорд Креван не обратил никакого внимания. Зато обратила леди Элвира. Она хмурилась и что-то прикидывала у себя в голове, оглядывая Элинэю и ее друзей. Похоже, леди Элвира никак не могла взять в толк, как простые крестьяне оказались в компании лорда и его верных людей.

— Мои друзья, — произнес Рен и указал сначала на Гарта и Элу, — гончар Гарт с супругой Элой. Они приехали к нам из Яблоневого сада.

— С Севера? — уточнила леди Элвира.

— Да, с Севера, — ответил Рен и представил ведунью, — а это их дочь Элинэя.

— Не очень-то вы и похожи на своих родителей, — холодно заметила Элвира Креван и смерила ее оценивающим взглядом.

Элинэе от такого приема сделалось не по себе, но она промолчала. Благоразумно промолчали и Гарт с Элой.

— А вы впервые в Велебе? — спросил Демон Креван у совсем сникшей девушки.

— Впервые, — тихо ответила Элинэя.

— Тогда надеюсь, вам понравится в Велебе.

И вот, когда наконец всех представили друг другу, и хозяева позвали слуг для того, чтобы те проводили гостей в их комнаты, на лестнице Элинэю нагнала Эла:

— Знаешь, нам с Гартом как-то не по себе. Может мы напрасно приняли приглашение лорда Ренальда?

Элинэя лишь покачала головой. Ну, что она могла ответить подруге? Не бежать же им среди ночи из дома Орана Брама? А что, если и на постоялых дворах Велебы не окажется свободных мест? Остаться ночевать на улице?

— Завтра мы с Гартом пойдем разузнаем про свободные комнаты в здешних гостиницах, — сообщила Эла.

— Хорошо, — согласилась Элинэя и пожелала подруге доброй ночи.

А на утро ее встретил дожидавшийся в общей гостиной Рен. Час был ранний, и из домочадцев бодрствовал только один Оран Брам. С ним Рен уже успел переговорить и теперь дожидался Элинэи, чтобы сообщить хорошую новость. Оказывается, у Орана Брама за домом был участок с огородом, садом, конюшней и небольшим загоном. Там-то Рен и предложил держать днем Волка.

— А ночью будем отпускать его в лес поохотиться, что скажешь?

Элинэя серьезно задумалась над его предложением, больно заманчивым оно показалось. Но понравится ли дикому зверю, привыкшему к свободе, находится с утра и до вечера в границах небольшого участка?

— Я не знаю, как поступить, — растерянно промолвила Элинэя, — что будет лучше для Волка? Но за твою… — она запнулась и быстро исправилась, все же непривычно было теперь обращаться к нему по-другому. — За вашу помощь, лорд Дервин, спасибо.

Рен после ее слов переменился в лице.

— Я же просил не называть меня так.

— Как же мне называть вас? Реном?

— Так зовут меня все близкие и друзья.

«Но ведь я вам не друг», — подумала Элинэя, но вслух все же сказала другое.

— Я попытаюсь, лорд Дервин… Рен.

После этого разговора они вместе отправились за город повидать Волка, а заодно решить, как быть дальше со зверем. Но ко всему прочему Элинэя еще хотела разузнать побольше о хозяевах дома и странностях во вчерашней встрече с Велебским головой и его родней.

— Я хотела спросить тебя о вчерашнем, — прямо заговорила Элинэя о том, что ей не давало покоя, — мне показалось, ты был удивлен встречей с леди Креван.

— Ты не поверишь, но поначалу я даже не узнал ее, — сознался Рен, — она сильно изменилась с нашей последней встречи.

— А давно вы виделись с ней?

Он покачал головой.

— На прошлогоднем турнире. Но та женщина, которую я встретил в доме Орана Брама в прошлом году, отличается от той, что мы видели вчера.

— Думаешь это не сестра Велебского головы? — совершенно серьезно спросила Элинэя.

После такого предположения Рен рассмеялся.

— Нет, Элинэя, это она. Вот только…

Он умолк, пытаясь подобрать нужные слова для того, чтобы описать произошедшие с леди Элвирой перемены.

— Только что?

Рен вздохнул.

— Она как будто другая. Элвира Брам, которую я помню, всегда была неприметной. На прежнюю Элвиру такой как Десмон Креван ни за что бы не обратил внимание.

Его слова заставили Элинэю задуматься.

— Выходит, прежняя Элвира Брам отличается от нынешней леди Креван?

— Ты даже не представляешь насколько.

***

Сомнения в том, как поступить с Волком, пропали сами собой, когда они вышли за крепостные стены и встретили дожидавшегося их зверя. Волк не захотел идти в город и вскоре вернулся в лесную чащу.

— Пожалуй, там ему и правда будет лучше, — неуверенно проговорила ведунья.

Она проводила убегающего Волка задумчивым взглядом, а после в сопровождении Рена возвратилась на улицы Велебы. Город к тому времени окончательно пробудился и загудел. На улицы посыпал народ, стали открываться лавки, и на дорогах появились зазывалы.

Элинэя с живым интересом рассматривала все кругом: дома, дорогу, прохожих. Ее так захватило это занятие, что она не сразу заметила, что Рен пристально разглядывает ее.

— Почему ты так смотришь на меня? — смущенно спросила она.

Все же Эла оказалась права, в последнее время Рен и правда смотрел на нее как-то иначе.

— Если ты решил смутить меня, то тебе это не удастся, — промолвила Элинэя, но не так уверенно, как хотела бы.

— Я не хотел смущать тебя, — в голосе Рена послышалась улыбка, и Элинэя украдкой взглянула на него.

— Правда? А мне показалось другое.

— Тебе показалось, — открыто улыбнулся он, будто дразня ее.

Но Элинэя не приняла этот вызов и благоразумно промолчала, уводя разговор в другое русло.

— А знаешь, я по-прежнему не могу понять, как леди Креван сумела измениться за столь короткий срок.

— Меня это смущает не меньше твоего, — признался Рен, — я давно ее знаю и привык видеть другой.

Элинэя задумалась.

— Люди не меняются вот так… Внезапно.

Рен понимающе кивнул.

— Думаешь, здесь не обошлось без магии? Я же вижу, тебя не оставляют в покое мысли об этом.

— Просто ты сказал, что всего год назад леди Элвира выглядела иначе.

— Иначе — мягко сказано.

— Она не была так красива? — прямо спросила ведунья.

— Не была. И к тому же собиралась замуж за другого.

— Вот как?! А за кого?

— За Дэрвуса Лорни. Местного архивариуса.

— Эмм… а кто он?

— Один старец, что работает в библиотеке Велебы и собирает древности.

— Ты сказал библиотека?! — у Элинэи загорелись глаза.

Она любила книги, чтение доставляло ей истинное удовольствие, но от матери у ведуньи осталось всего несколько книг с преданиями юга и вдобавок личные записи рецептов исцеляющих снадобий. Не более.

— Только не говори, что желаешь познакомиться с занудой архивариусом.

— Конечно же, желаю! — радостно воскликнула ведунья. — Если только ты проводишь меня и представишь этому господину?

Она с надеждой воззрилась на него, и Рену не оставалось ничего другого, как поддаться на ее уговоры и отправиться к архивариусу. Но того, к сожалению, не оказалось дома. В этот ранний час господин Лорни был занят в библиотеке, занимался описью древних рукописей. Эта новость несказанно обрадовала Элинэю. Она не могла дождаться мгновения переступить порог здешней библиотеки, а по совместительству и городского архива.

— Знал бы я раньше, что тебе доставляет такую радость… — вздохнул Рен.

Здание Велебской библиотеки располагалось в старинном двухэтажном особняке на центральной улице. Две деревянные вывески над входом сообщали прохожим о том, что здесь находятся библиотека и городской архив. На одной были изображены книги, а на другой — девушка с длинной косой за высокими крепостными стенами. Как раз это изображение на второй вывеске и привлекло внимание Элинэи. Но, к сожалению, ведунья не знала, что оно означает. Расспросить об этом изображении она решила у местного архивариуса, которого они застали на первом этаже в просторной общей зале.

— А, лорд Ренальд! — поприветствовал Рена почтенный старец в окулярах и со стопкой книг в руках. — Признаться, никак не ожидал увидеть вас здесь. Чем обязан?

Он смерил молодого лорда недоверчивым взглядом, прикинул что-то в уме, а после мотнул головой, прогоняя совершенно невероятную мысль.

— Я тоже, признаться, не ожидал увидеть вас здесь в этот час, — отплатил ему тем же Рен.

Лорни снисходительно улыбнулся и указал на стопку книг в своих руках.

— Вот, провожу опись в библиотеке, — ответил он так, будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся, — после печальных событий в доме нашего уважаемого головы, мне ничего другого не остается.

Элинэя и Рен удивленно переглянулись.

— О чем вы?

— Как…? Вы не слышали?! — поразился архивариус. — Дом Орана Брама ограбили.

— Я слышал об этом, — озадаченно протянул Рен, — но при чем здесь ваша опись?

Лорни посмотрел на него, как на неразумного.

— Ну как же? Вор забрал книги из дома Орана Брама.

— Книги?! — хором переспросили Рен и Элинэя.

— Да, книги.

Ошеломленные этим известием ведунья и Ренальд не сразу нашлись с ответом. А господин Лорни уже направился по своим делам, не дожидаясь продолжения этого разговора. Он был очень занят и не хотел растрачивать свое время. Праздные беседы могли подождать, а вот книги — нет!

— Постойте, Дэрвус, — окликнул его пришедший в себя первым Рен, — вы уверены? Зачем вору красть книги у Орана Брама?

Велебский архивариус тяжело вздохнул, аккуратно сложил книги на ближайший стол и пожал плечами.

— Откуда же мне это знать? Вор, который стащил те старые книги, не докладывал мне.

— Вы сказали, старые? — уточнила Элинэя. — Они представляли большую ценность?

Лорни, кажется, только сейчас обратил внимание на спутницу Рена. Он с интересом оглядел ее, задерживаясь чуть дольше на лице и глазах ведуньи.

— Едва ли, — покачал он головой и еще раз окинул Элинэю внимательным взглядом, — выручить за них ничего не удастся, они были в простом переплете. Книги по истории Велебы. Это вам не сборники Тораса Барда и Странствующей Рейвы. Украденные книги не были украшены драгоценными камнями.

— Выходит, их единственная ценность заключалась в содержании.

— Не думаю. Предания Велебы и так известны большинству, — заметил Лорни и наконец спросил, — а вы кто, милая девушка?

Рен тут же вспомнил о своем промахе и представил архивариусу Элинэю.

— Полагаю, спрашивать о ваших способностях и том, кто вы на самом деле не имеет смысла? — с улыбкой заметил прозорливый старец. Он поправил на носу окуляры и вгляделся в вытянувшееся от удивления лицо Элинэи.

— Как вы…

— Догадался, что вы ведунья? Очень просто. Я часто встречал женщин с таким же даром, что и у вас, и уже научился распознавать его.

— Понимаю.

— А вы, надо полагать, заглянули ко мне не из праздного любопытства. И уж точно не для того, чтобы узнать о последних новостях и тех злоключениях, что приключились с Ораном Брамом.

— Это не совсем так, — поспешила рассказать о цели их визита Элинэя, — мы надеялись побольше разузнать о сестре господина Брама.

— Об Элвире?

Похоже, что ведунье все же удалось удивить старого архивариуса.

Глава X. Первые подозрения.

Несмотря на почтенный возраст Дэрвус Лорни обладал ясным умом и редкой прозорливостью. На память он не жаловался, а потому поведал Элинэе и Рену обо всем, что знал. Оказывается, его, посвятившего жизнь книгам и истории родного города, Оран Брам просил об одной деликатной услуге. И касалась эта услуга сестры Велебского головы.

— Говорить о таком не особо приятно, — признавался старый архивариус, выглядел он впервые с момента их встречи смущенным и растерянным. Каждое слово подбирал тщательно и говорил на щекотливую тему с осторожностью: — видите ли, Элвира никогда не славилась выдающейся красотой и талантами.

— Вы хотите сказать, что Элвира Брам никогда не была привлекательной женщиной, — помогла старцу Элинэя.

— Да, именно это я и хотел сказать. Ее… кхм… невзрачность не играла ей на руку. А с годами ее характер портился и… даже то, что ее брат занимал такую должность и отдавал за нее богатое приданое, никак не могло помочь ей в поисках подходящего мужа.

Картина, которую рисовал Лорни, по-другому раскрывала перед Элинэей леди Креван. Эта женщина, оказывается, не была счастлива.

— За нее как-то сватался кузнец из Полянки, а позже один трактирщик, — продолжил свой рассказ архивариус, — но отдать сестру кому-то из них уважаемый Оран Брам не решался. А ведь годы брали свое, и Элвира не становилась краше.

— Видимо, ей пришлось нелегко, — с грустью промолвила Элинэя.

Лорни с пониманием посмотрел на ведунью.

— Конечно, ей хотелось выйти замуж и обзавестись собственной семьей. Но никто больше не звал Элвиру. Она совсем отчаялась. Отчаялся и ее брат. Одним вечером Оран Брам пришел ко мне и предложил сделку.

Рен и Элинэя обратились в слух.

— Я зову его сестру замуж, а он отдает за нее щедрое приданое.

— И вы согласились? — уточнил Рен, хотя и так знал ответ.

— Конечно, согласился! Я же не дурак! Оран Брам предлагал в двое больше, чем давал за сестру изначально. Поймите, я не обещал жить с Элвирой, как муж и жена. Всего лишь предложил ей жить под моей крышей и взять мое имя.

— И она приняла ваше предложение?

— Приняла, — подтвердил Дэрвус Лорни, — но потом стала оттягивать со свадьбой. Всякий раз находила повод перенести церемонию, вот тогда-то я и заподозрил неладное. Стал присматриваться к ней. А после заметил одну любопытную особенность.

Лорни резко замолчал и оглядел своих собеседников поверх округлых окуляров. Они сидели в библиотеке, за большим дубовым столом, на котором так и осталась та стопка книг, которую не разобрал архивариус.

— Какую особенность вы заметили? — в один голос спросили Рен и Элинэя.

Лорни снисходительно улыбнулся. По его мнению, все и так было очевидно.

— Элвира влюбилась. В лорда Кревана. Он часто останавливался у них на время проведения турнира. И она была сама не своя, когда он приезжал.

— Но Десмон не обращал на нее внимания, — вспомнил Рен.

— Не обращал. И тем удивительнее мне было узнать, что они поженились, — развел руками архивариус, — все произошло так внезапно. Летом она вернулась из недолгой поездки красавицей, пробыла дома не больше пары дней, а потом снова уехала. А уже когда вернулась, выяснилось, что она замужем. И ни за кем-нибудь, а за Десмоном Креваном! Представляете мое удивление?

Элинэя и Рен переглянулись и уже следующее, о чем спросили у Лорни — это о поездке Элвиры:

— А вы случаем не знаете, куда летом ездила леди Креван?

— Увы, но мне об этом ничего неизвестно.

— Выходит, она вернулась в родной город уже красавицей. И никто не знает, где и как она изменила свой облик.

Лорни медленно кивнул.

— Первое, о чем я подумал, так это о магии, — архивариус понизил голос и перегнулся через стол, чтобы быть ближе к своим собеседникам, так, будто опасался, что их разговор может услышать случайный свидетель, — и не я один. В городе многие полагают, что Элвира прибегла к помощи чар. Но никто, разумеется, не говорит об этом вслух.

— Бояться гнева Орана Брама, — с пониманием заметил Рен.

Лорни усмехнулся.

— И не только его гнева. После замужества леди Креван и сама обладает достаточной властью.

— Как думаете, Дэрвус, — обратился к архивариусу Рен, — кто мог помочь Элвире?

Тот лишь пожал плечами.

— Кто же знает? В этих землях и за их пределами предостаточно тех, кто способен сотворить подобные чары. Может какая-то ведунья, которой Элвира щедро заплатила, или ведьма, или нечистый дух.

Элинэя нахмурилась. На этот счет у нее были собственные соображения, но она не спешила ими делиться.

— Что ж, спасибо вам, Дэрвус, — Рен поднялся и протянул руку старому архивариусу, — вы очень помогли нам.

Лорни пожал протянутую ему руку и ответил с улыбкой:

— Всегда рад. Заглядывайте, если вам что-то понадобится.

Элинэя поднялась вслед за Реном и уже направилась к выходу из общей залы, когда вспомнила и о другом. Она остановилась на пороге и обратилась к архивариусу.

— Господин Лорни, я хотела спросить вас о вывеске снаружи.

— Да?

— На одной из них изображена девушка за высокой стеной. Что означает это изображение?

Лорни был удивлен ее вопросом. Он с неверием оглядел ведунью.

— Разве вы не знаете, кто эта девушка?

Элинэя мотнула головой. Разве она должна была знать, кто изображен на этой вывеске?

— Это Ивелла, — пояснил Лорни, — она была первой ведуньей. Объявилась в здешних краях еще будучи ребенком и поселилась в Вейрене.

Пораженная Элинэя тихо поблагодарила архивариуса и ушла. Вот почему старый Лорни был удивлен ее неосведомленностью. Первой ведуньей была жившая в Вейрене Ивелла. Но она не знала об этом.

Как только Элинэя и Рен вышли на улицу, она остановилась и подняла голову, внимательно всматриваясь в вывеску перед входом в библиотеку. С противоположной стороны дороги мальчишка-зазывала приглашал заглянуть в заведение одного трактирщика и сделать ставки. В сторону центральной городской площади катила богатая повозка в сопровождении вооруженного конного отряда. А на соседней улице собравшаяся толпа зевак приветствовала двух молодых воинов — будущих участников турнира.

— В этом году в Велебе особенно людно, — задумчиво протянул Рен.

Элинэя рассеянно кивнула ему. На самом деле, она думала совсем о другом. Разговор с господином Лорни породил только новые вопросы.

От Рена не укрылось ее состояние.

— Ты не поверила Дэрвусу?

— Что? — удивилась Элинэя. — Нет, вовсе нет! Ты не так понял. Я верю господину Лорни. Просто…

Она вздохнула.

— Боюсь, ему известно не все.

— Что ты имеешь в виду?

Элинэя засомневалась, стоит ли говорить.

— Я видел, как ты изменилась в лице, когда он упомянул поездку Элвиры, — сказал Рен, — что именно тебя встревожило?

— Я пока и сама не до конца понимаю.

— Элинэя, ты можешь поделиться со мной.

— Понимаешь… магия, которая помогла леди Креван, невероятно сильная, — она перешла на шепот и добавила, будто и так было непонятно, насколько все серьезно, — очень сильная!

Рен нахмурился.

— Преобразовать облик способны только могущественные чары и… — Элинэя на миг запнулась, признавать следующее ей совсем не хотелось. — Ими не каждый владеет.

Рен медленно кивнул и попросил продолжить.

— Ни одна ведунья не способна на такое. Наши чары другие. Защитные и исцеляющие. Ведуньи не способны что-то менять и преобразовывать.

— Ты хочешь сказать, что Дэрвус ошибся в своих предположениях?

— И не только в этих, — доверительно прошептала Элинэя.

Они по-прежнему стояли у входа в библиотеку, не сдвинувшись ни на шаг.

— Нечисть тоже не способна на преобразования. По крайней мере постоянные,— попыталась объяснить ведунья, — духи только и могут, что создавать миражи и накладывать временные личины.

— Так, постой. Получается, что Элвире не могли помочь ни ведуньи, ни нечисть? Ты к этому клонишь?

Элинэя неохотно кивнула. Следующее предположение вытекало само собой и казалось единственно верным.

Еще будучи ребенком, она слышала от матери легенду об одной отшельнице, которая жила на болотах. Та отшельница была ведьмой и умела накладывать сильные чары. Одной заморской принцессе она помогла изменить облик, а понравившегося ей юношу, который посмел отказать ей, ведьма обратила дворнягой. Тот несчастный провел остаток дней в облике собаки и спал под дверью ведьминого жилища, пока не сдох!

Когда Рен наконец осознал, к чему клонит Элинэя, он побледнел.

— Думаешь, ведьмы?

— Уверенна, — с плохо скрываемой тревогой произнесла Элинэя, — больше некому. Колдунов в наших землях не осталось. Последний, о ком я слышала еще от матери, бежал от преследований на далекие острова.

— Значит, нам надо выяснить, к какой ведьме могла обратиться Элвира, — заключил Рен.

Элинэя отрицательно покачала головой.

— Боюсь, это уже известно. Ведьм в наших землях тоже осталось не так уж много.

— Ты знаешь, кто они?

И Элинэя вспомнила свой далекий разговор со Сверестенем. В то время ей писал и отсылал подарки лорд Кэрдан. И Сверестень предлагал свести его с Ларией, невзрачной деревенской девой. Лесной дух в своем разговоре упоминал одно действующее средство — зелье, которое могло помочь Ларии стать красавицей и привлечь внимание Агнера Кэрдана.

Сверестень сказал, что знает того, кто может приготовить это зелье. Вон во всем Сумеречном лесу на подобные чары были способны только сестры с Гиблой поляны.

Элинэя обреченно вздохнула. Она уже знала, кто помог с изменением облика Элвире Брам.

— Это ведьмы с Гиблой поляны, — промолвила она.

— Те, чьей магией пропитался лес?

— Других ведьм нет. Они последние в здешних краях.

Эта новость потрясла Ренальда, а Элинэю заставила тревожиться еще больше. В череде всех происходящих в последнее время событий все выглядело как закономерность. Но Элинэя пока не могла проследить связь в этой закономерности. То, что сестры с Гиблой поляны не за спасибо помогли Элвире Брам, было очевидно. Но что могла предложить простая смертная трем ведьмам? Деньги? Серебро? Драгоценности? Элинэе еще предстояло это выяснить.

— А леди Креван, оказывается, таит в себе много секретов, — заметил Рен.

— Боюсь, что это еще не все ее секреты, — проговорила обеспокоенная Элинэя.

К сожалению, договорить им не дали. У библиотеки появился разыскивавший их Вэнд. Северянин сообщил Рену, что Ривен отправился в замок его отца сообщить о том, что тот нашелся и дожидается в доме Велебского головы.

— Полагаю, лорд Гарольд прибудет со дня на день, — заключил Вэнд.

Теперь уже настал черед Рена тревожиться.

— Отец будет недоволен моим исчезновением. Ну, что ж, я поговорю с ним и попытаюсь все объяснить. Уверен, он поймет меня.

Вэнд ничего не сказал на это, но по его лицу было понятно, что он не разделяет надежд молодого лорда.

— Рен, — осторожно тронула его за руку Элинэя, — это из-за поездки в Медунцы ты тревожишься?

— Я не должен был быть там, — признался он, — я сказал отцу, что поеду в Велебу и буду готовиться к турниру, а сам приказал своим людям ехать в другом направлении.

Элинэя промолчала. Промолчал и верный Вэнд. Возможно, он и не одобрял выходки своего молодого господина, но поддержал его и отправился вместе с ним в Медунцы.

— Я слышал от одного странствующего купца, что в Медунцах исполняют желания, и решил рискнуть, — пояснил Рен, — отца не стал предупреждать, так как не знал, одобрит ли он мое решение.

— И ты отправился в Медунцы втайне.

— Да, — подтвердил он, — раздобыл для себя и своих людей другую одежду и прикинулся наемником, ищущим заработок.

Элинэя улыбнулась, вспоминая их первую встречу. Тогда неприметная компания из четверых всадников не привлекла особого внимания. Только их дорогая обувь и привела в замешательство ведунью. Такую мог позволить себе не каждый. И вот, вспоминая об этой на первый взгляд не существенной детали, Элинэя вдруг почувствовала, что упускает из виду что-то еще. Что-то очень важное…

***

Завтрак в доме Велебского головы подали поздно в это утро. А все из-за Рена и Элинэи, которые задержались в библиотеке. Их появление не прошло незамеченным и встретили их по-разному. Десмон Креван, как раз спустившийся в тот момент в холл, с пониманием хмыкнул, а проследовавшая за ним леди Элвира, демонстративно отвернулась от Элинэи, но не забыла поздороваться с Реном.

— Я был бы признателен, леди Креван, если бы вы проявили подобную вежливость и к моей спутнице, — предостерегающе заметил он, и вспыхнувшей от негодования Элвире не оставалось ничего другого, как повернуться к Элинэе и пожелать доброго утра и ей.

— И вам доброго утра, леди Креван, — сдержанно поблагодарила Элинэя и слегка склонила голову.

После обмена любезностями хозяйка дома поспешила удалиться, поскольку не желала оставаться дольше в компании крестьянки, по ее мнению, окрутившей молодого наивного лорда.

Ренальд проводил ее недовольным взглядом и уже собирался извинится за такой холодный прием, но Элинэя опередила его.

— Я не нравлюсь леди Креван, — сказала она о том, что и так было очевидно, — и это вполне объяснимо. Но винить ее за это и тем более заставлять ее вести со мной учтиво кажется лишним, ты не находишь?

— Ты гостья в ее доме, — возразил Рен, — и она не должна забывать об этом.

— Гостья, которую она не приглашала, — справедливо заметила Элинэя и тут же добавила, — в этом доме тебя давно знают и уважают, и я не хочу, чтобы из-за меня у тебя испортились отношения с хозяевами.

— Пустое, — махнул рукой Рен, — от нашего знакомства выигрывает только Оран Брам и его семья. И на их месте я бы не стал так задирать носы.

Но Оран Брам и не думал, как выразился Ренальд, задирать нос. С Элинэей он вел себя учтиво и сдержанно, позволяя себе лишь с любопытством разглядывать молодую особу. Элинэя несмотря на простоту в общении и манерах была очень красивой и обаятельной девушкой и приятной в общении. Могла поддержать беседу и даже блеснуть знаниями, о которых ведал не каждый смертный.

За общим столом Эла и Гарт, которых хозяева дома из уважения к Рену также пригласили на завтрак, в основном помалкивали и слушали. Зато Элинэя, когда к ней обращались, смело отвечала на вопросы. По итогу Оран Брам был приятно удивлен и счел ведунью интересной собеседницей.

— Мне было очень приятно, — признался он Элинэе, когда прощался после завтрака.

В это утро он спешил по делам в городской совет и звал с собой Ренальда, которому предстояло заявить себя на турнир и бросить жребий. Так делали и остальные участники незадолго до начала поединков.

— Пойдешь со мной? — с надеждой спросил он у Элинэи, но та сразу же отказалась.

— Прости, но я не могу.

— Думаешь, и дальше разбираться со всеми этими чарами? — пошутил он.

Элинэя улыбнулась.

— Думаю, отправиться в Вейрен вместе с Гартом и Элой. Сегодня они должны встретиться с тамошним старостой и договориться о месте на ярмарке.

— Понимаю, — разочарованно проговорил Рен, — но если вдруг понадобится моя помощь, скажи мне, хорошо? И еще… Элинэя, я слышал, что Эла и Гарт собирались искать свободные комнаты в гостиницах.

Услыхав об этом, ведунья густо покраснела и опустила глаза. Сделалось так неловко из-за решения принятого ее друзьями накануне.

— Да-а-а, что касается этого… понимаешь, нам бы не хотелось стеснять своим присутствием хозяев дома.

— Элинэя, вы никого не стесняете. Я говорил с Ораном Брамом, и он заверил меня, что места в его доме хватит всем.

— Я поняла тебя, — она подняла на него глаза, — спасибо, Ренальд. Я передам твои слова Эле и Гарту.

— Хорошо. Удачи тебе в Вейрене, Элинэя. Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь.

— Я тоже на это надеюсь.

Признаться, в Вейрен она ехала не из праздного любопытства, а потому что собиралась разузнать кое-что о первой ведунье. И, конечно же, побывать в доме Ивеллы.

***

Вейрен встретил Элинэю и ее друзей той же суматохой и шумом, что и вчера. Мало, что изменилось в деревушке накануне ярмарки и предстоящего турнира. Эла и Гарт, как делали все эти годы по прибытии в Вейрен, отправились в дом местного старосты. Поговорить о делах и уладить вопрос с местом на ярмарке. Гарту, как прославленному мастеру гончарного дела, отдали почетное место в самом центре ярмарочной площади.

Местный староста с теплотой встретил супружескую пару и Элинэю, пригласил в свой дом и усадил за стол. Вместе с женой и детьми угощал разными блюдами и предлагал крепкой наливки и подогретого меда.

Элинэя впервые с момента прибытия в этот край почувствовала себя уютно и спокойно. Здешний староста напомнил ей старосту Регена. Он был таким же внимательным хозяином, приветливым и ласковым с гостями.

В доме радушного хозяина Элинэя перепробовала разных блюд и даже пригубила крепкой наливки. Когда застолье перетекло в задушевные беседы и воспоминания о минувших днях, Элинэя воспользовалась краткой заминкой и спросила у старосты, не знает ли он, где находится дом первой ведуньи.

— Если хочешь взглянуть на дом Ивеллы, девочка, то ничего у тебя не получится, — развел руками Вейренский староста и добавил с сожалением, — ее дом сгорел. Говорят, что чуть ли не сразу после ее гибели.

Он помолчал немного, пожевал губами задумавшись и добавил чуть погодя:

— Все, что осталось от жилища Ивеллы — это проросшая земля. Садик у нее был. Там она растила разные редкие травы и цветы.

Он улыбнулся каким-то своим воспоминаниям и продолжил:

— А еще там рос дуб. Великан! В детстве мы с братом весь его излазили.

Элинэя с грустью подумала, что ей не повезло и она так и не найдет ответов на вопросы, которые давно не давали покоя. А потом Вейренский староста ее удивил и вселил надежду своими словами.

— Жаль, что вы приезжаете только зимой, на ярмарку. Вот приехали бы в лето, когда все расцветает у того дуба, — он зажмурился, качая головой, — увидели бы столько трав и цветов! Таких вы нигде не встретите, уж поверьте!

— Каких, староста? — прямо спросила Элинэя.

Подозрения закрались ей в душу, и она подумала, что узнает сейчас что-то важное. И не прогадала. Здешний староста ее не разочаровал.

— Так ведь тех, что у нас всюду изображены, — обвел он рукой свою избу, а потом еще махнул куда-то в сторону выхода.

Элинэя от радости чуть не подскочила на месте.

— Вы ведь говорите о тех травах, которые изображены на стенах Вейрена и в Велебы? — на всякий случай уточнила она.

И едва могла усидеть, так не терпелось узнать правду.

Староста кивнул ей.

— О них, девочка. О них говорю. О каких же еще? Эти травы только у нас в Вейрене и растут, — с гордостью заявил он, — Их вывела сама Ивелла! Но мало кто знает, зачем они. Красивые — это да! Но не целебные и не волшебные. Так только, глаз порадовать, — на этот раз проговорил он с досадой, а после снова приложился к чаше с крепкой наливкой.

Но Элинэя и не думала заканчивать этот разговор. Ей нужно было разузнать о большем. И, похоже, Вейренский староста, мог оказаться весьма ценным источником информации.

— Скажите, а те надписи на крепостных стенах, — вновь вернула она себе внимание захмелевшего старосты, — что они означают?

Тот с удивлением воззрился на нее.

— Да откуда ж мне знать, девочка? Я ведь не ведунья, — он громко расхохотался, заставив Гарта и Элу прятать улыбки, — говорят, что те надписи скопировали каменщики с записей, которые хранились в доме Ивеллы. Она при жизни записывала какие-то рецепты. И записывала на неизвестном языке.

— Ах, вот оно что, — тихо вымолвила Элинэя.

И с трудом подавила вздох разочарования. Как бы она хотела узнать, что написано на крепостных стенах. Да видимо, не судьба…

— На том языке, кстати, изъясняется Велебский голова, — тут же сообщил староста, — немного, но изъясняется. Должность у него такая, что обязывает.

И Элинэя, услыхав это, затаила дыхание. А староста как ни в чем не бывало продолжил, приковывая к себе интерес всех собравшихся за столом.

— Когда городской совет избирает голову, тот приносит клятвы на языке Ивеллы. И каждого из претендентов предварительно обучает тамошний архивариус. Он тоже немного изъясняется на этом языке. И говорят, что именно нынешний архивариус преуспел в его изучении. Он всю свою жизнь посвятил прошлому Велебы и ее окрестностей, даже пытался выяснить, откуда появились здесь Ивелла и Катара.

При имени последней Элинэя напряглась.

— А почему именно этих двоих? — спросила она.

Вейренский староста одарил ведунью тем же взглядом, что и ранее Велебский архивариус. Неужели, по их мнению, она должна была знать историю здешнего края?

— Так ведь они обе жили в одно и то же время, — ответил он, — тогда же, когда правил здесь первый лорд Приозерья — Эрвальд Храбрый. Он далекий предок Гарольда Дервина.

— Не может быть, — промолвила ошеломленная Элинэя.

— Что не может? — вопросил староста. — Лорд Гарольд и его сыновья потомки Эрвальда. Рассказывают, что у того не было детей в законном браке, но был бастард, который и продолжил его род.

Элинэя затрясла головой. Все как-то навалилось на нее скопом в один миг.

— Выходит, что Ивелла, Катара и Эрвальд Храбрый, который уничтожил праматерь нечисти, жили в одно время? И жили здесь?!

Староста подозрительно покосился на нее. Вид у нее был такой, будто она приняла ведьмино зелье и вот только сейчас узнала, что превратится в Болотное Лихо.

— Так и есть, девочка, — проговорил он, внимательно оглядывая ее, — все они жили в одно время и во владениях Сумеречного леса. Тогда лес подступал к самым границам города и нашей деревни. И лорд Эрвальд отдал приказ отстроить высокие неприступные стены. Специально, чтобы защитить жителей Велебы и Вейрена от разбушевавшейся нечисти.

— Понимаю, — тихо произнесла Элинэя и задумалась.

Расспрашивать старосту было не о чем, да и не знал он больше. Но и того, что рассказал за этот вечер, было достаточно. Теперь Элинэе предстояло все хорошенько обдумать и понять, как события из далекого прошлого были связаны с тем, что происходило сейчас.

***

Поздним вечером, когда в доме Велебского головы всё успокоилось, гости и хозяева разошлись по комнатам, а слуги собрались на кухне, Элинэя и Рен, как и уговаривались, встретились и направились за город, в сторону леса, где собирались позвать Волка. Всю дорогу они обсуждали произошедшее с ними за день. Элинэя поделилась тем, что узнала от Вейренского старосты, а Рен рассказал о жеребьевки на турнир. Потом незаметно для обоих разговор вернулся к утренней встрече с архивариусом, и Элинэя решила разузнать о нем побольше от Ренальда.

— О Дэрвусе мне известно немногое, — сказал он, пожимая плечами, — он интересный старик. Но немного занудный, — усмехнулся Рен, — посвятил свою жизнь книгам и истории Велебы.

— Для него, как я поняла, это очень важно, — задумчиво промолвила Элинэя.

В этот поздний час прохожих встречалось меньше. Многие лавки и ремесленные мастерские закрывались, посетителей принимали только таверны и шумные ночные заведения. Из их окон лился яркий оранжевый свет, который освещал городские улицы и дорогу.

— Знаешь, было время, когда Дэрвус изучал прошлое моей семьи, — поделился Рен, — верил, что узнает больше о жизни Эрвальда Храброго.

— И ему это удалось?

Рен выразительно посмотрел на нее. Его взгляд говорил красноречивее слов.

— Мой предок жил несколько сот лет назад. Не знаю на что рассчитывал Дэрвус.

— Возможно, он нашел какие-то записи? — предположила Элинэя.

— Ничего он не нашел, — ответил Рен, — только потратил свои годы на бессмысленный поиск.

Элинэя с грустью подумала о том, какое разочарование постигло архивариуса, когда он наконец осознал, что все его труды напрасны.

— Конечно, его преданность делу восхищает, — сказал Рен, — но тратить свои силы на бессмысленный поиск…

— И это говоришь ты? — не поверила Элинэя, она остановилась и взглянула ему в лицо.

Они как раз прошли городские ворота и вышли на дорогу, ведущую из Велебы.

— Когда мы с тобой познакомились, ты заключил сделку с сомнительным существом, — напомнила она и тут же пожалела об этом, прикрыла глаза и мысленно себя обругала. Ну зачем? Зачем она завела об этом разговор?! Неужто не знала, что эти слова его ранят?

Она медленно открыла глаза и посмотрела на Рена. В его взгляде снова угадывалась прежняя тоска.

— Рен… прости меня, — еле слышно промолвила Элинэя и легонько дотронулась до его руки, — мне не следовало вспоминать об этом.

— Нет, не нужно, не извиняйся. В том, что произошло, только моя вина. Я поступил безрассудно и едва не поплатился жизнью.

— Ты хотел отыскать брата, — возразила она, будто это могло стать оправданием его опрометчивого глупого поступка.

— Откуда ты знаешь? — удивился Рен. — Я ведь не говорил, что искал брата.

Элинэя вздохнула, отступила на шаг и посмотрела на дорогу. Видимо, не имело смысла и дальше скрывать правду, о которой ей стало известно.

— В дороге я слышала о том, что у лорда Гарольда пропал сын, — созналась она, — встречавшиеся нам купцы и путешественники пересказывали последние новости.

— Ты хотела сказать сплетни, — недовольно поправил Рен.

Элинэя с сочувствием поглядела на него.

— Я понимаю, тебе неприятно от того, что люди обсуждают случившееся в вашей семье, — заметила она, — но их не заставить молчать. Постарайся не обращать на это внимание.

Он угрюмо кивнул ей в ответ, но после спросил о другом:

— Что еще ты слышала?

Элинэя замялась.

— Да больше ничего. Говорили только про кражу в доме господина Брама, а еще про пропажу твоего брата.

Она помолчала немного, а потом добавила, видя, что он немного успокоился.

— Если честно, я не сразу поняла, кого ты разыскивал. Когда я впервые увидела тебя, ты мучился из-за приступа и в бреду повторял одно и то же имя.

Рен удивленно уставился на нее.

— Я что-то говорил тогда?

— Ты упоминал только имя. Ив.

Он кивнул.

— Ивен. Так зовут моего брата.

— То, что ты звал брата, я поняла только позже. Помнишь, когда мы прибыли в Вейрен и тебя встретили гвардейцы твоего отца? Тогда я узнала, что ты Дервин.

— Вот тогда ты догадалась?

— Да, — честно призналась Элинэя, — я вспомнила то, о чем говорили в дороге. Что у лорда Дервина с лета пропал сын. А ты, его наследник, упорно искал кого-то. Вот тогда я и поняла, что искал ты брата.

— Но так и не нашел.

Он задумался о своем, вглядываясь в темный лес.

— В последний раз, когда я видел Ива, мы серьезно поспорили.

Он перевел взгляд на притихшую Элинэю.

— А потом он исчез.

— Ты знаешь, что случилось? — осторожно спросила она.

Он мотнул головой.

— Нет. Ни я, ни отец его больше не видели.

Он снова задумался, припоминая что-то, а потом нахмурился.

— Незадолго до исчезновения Ива пропала Гала. Из-за нее мы и поспорили с братом.

— Кто эта Гала?

— Одна деревенская девица, — с неприязнью отозвался Рен, — объявилась у нашего замка как раз летом.

— И она тоже исчезла?

— Вряд ли это связано.

— Ты сказал, что она пропала незадолго до исчезновения твоего брата.

Рен тяжело вздохнул.

— Это долгая и… неприятная история, Элинэя.

— Не расскажешь?

— Ты действительно хочешь ее узнать?

Она не сразу ответила ему.

— Я могла бы помочь тебе в поисках брата, — предложила Элинэя.

Рен с благодарностью посмотрел на нее.

— И ты сможешь использовать свои чары?

— Мои силы не смогут помочь в поисках пропавшего. Магия ведуний используется в другом.

— Жаль, мой отец не знал этого раньше, — горько усмехнулся Рен.

— Ты о чем?

— После исчезновения Ива мой отец обратился за помощью к одной… ведунье. По крайней мере именно так она и представилась. А еще сказала, что будет использовать свои чары, — неохотно поделился он, — потребовала плату, но помочь, конечно же, не смогла.

— Я не удивлена, — промолвила Элинэя, — наши чары не способны помочь в подобном.

— Если бы я и мой отец знали об этом раньше.

— Не кори себя за чужой обман.

— Ты права, не буду, — согласился он.

— Та-а-ак, ты расскажешь мне про эту Галу?

— А особо нечего рассказывать. Ни кто она, ни откуда пришла неизвестно. Просто однажды объявилась сирота, которую пожалели деревенские женщины и приютили у себя. Она стала работать в замке и тогда ее и заметил мой брат.

— Эта девушка приглянулась Иву?

Рен закатил глаза.

— Приглянулась не верное слово, Элинэя. Мой брат… он… он как-будто стал одержим ею. В какой-то момент я просто перестал его узнавать. Он только и твердил, что о ней и своей влюбленности.

Элинэя с трудом подавила улыбку.

— Так твой брат влюбился?

— Хуже, — ответил он, — Ив решил жениться на этой деревенской девице, — усмехнулся он, и глаза его недобро блеснули.

А Элинэю его слова отчего-то задели. Она отвернулась и посмотрела на лес вдалеке.

— Наш отец был в ярости, когда узнал. Он разругался с Ивом. Да и я тоже. Но у меня были свои причины…

— Правда? — обернулась к нему Элинэя. — И какие же?

Рен помедлил с ответом. Было видно, что ему неприятно вспоминать прошлое.

— Эта девица пыталась соблазнить не только Ива, но и меня.

— Ах, вот оно что…

— Я рассказал об этом Иву, правда Гала к тому времени пропала. Ну не удачное ли совпадение? — едко подметил он.

— Думаешь, она сбежала?

— Если не дура, то сбежала, — холодно произнес Рен.

А Элинэя задумалась над его рассказом.

— А вы пытались ее искать?

— Зачем?

— Ну… мхм… да, зачем… — отозвалась ведунья, а сама подумала, что лордам не было никакого дела до простой деревенской девушки.

Ясное дело, лорда Гарольда волновал лишь пропавший сын, а не какая-то там девица. Но могло статься так, что именно эта Гала и была ключом к исчезновению Ивена.

— А что с той самозванной ведуньей, которая помогала в поисках Ива? Она напала на какой-то след?

— Нет. Она обманывала моего отца все последние месяцы, выуживала деньги, но так и не нашла никакой зацепки. Не помогли и лучшие ищейки. Ив будто под землю провалился…

— Едва ли, — осторожно заговорила о неприятном Элинэя, — твой брат жив, и это подтвердил Кириан.

— Не надо об этом, Элинэя. То существо обмануло меня.

Она не стала переубеждать его и снова напоминать о случившемся в Медунцах. Эта тема еще задевала его за живое.

— Ладно, не будем об этом. Я подумаю, что можно сделать, хорошо?

Глава XI. Сын ведуньи.

Утро следующего дня встретило Элинэю известием о прибытии в Велебу Кастора Дуболома и Вилиана Отважного — последних заявленных на турнир участников.

— Достойные соперники, — прошептала Эла с видом знатока. Элинэя как раз спускалась к завтраку, когда на лестнице ее нагнала подруга: — Ренальду придется нелегко.

Элинэя с удивлением воззрилась на нее, и Эла поспешила исправиться, сообщив, что сама ни разу не видела их на ристалище, но многое слышала о них от сведущих людей.

— В прошлом году с Дуболомом в финальном поединке сошелся лорд Мелиган, — сообщила она и скривилась как от зубной боли, — так вот, Кастор сломал тому руку. Как раз правую. И в итоге весь год лорда Мелигана лечила ведунья с Серых холмов. И говорят, что лечила неправильно. Кости у лорда срослись… — Эла вся побелела, рассказывая о беде прославленного бойца. — Как-то не так, и руку пришлось ломать заново, представляешь?!

У нее даже глаза округлились, когда она произнесла это. Впечатлительная женщина, похоже, представила злоключения лорда Мелигана на яву.

— И та ведунья снова взялась лечить его руку? — с удивлением спросила Элинэя, сама она, признаться, с таким не сталкивалась. К ней все больше обращались из-за сглазов и наговоров, а еще болезней.

— Что ты! — повысила голос Эла. — Ту ведунью прогнали из замка. По крайней мере так говорят. А что там на самом деле с ней приключилось, я не знаю.

Возможность взглянуть на прославленных бойцов и побывать на ристалище представилась ей уже этим утром. Гарт с Элой позвали Элинэю с собой прогуляться по городу и осмотреть его окрестности.

— Когда еще так повезет, — сказал Гарт и повел супругу с Элинэей в город.

Сегодня у них выдался свободный день перед открытием ярмарки, и они решили воспользоваться этой возможностью.

К началу турнира Велеба преобразилась. Улицы города расчистили от снега и украсили.

На окнах домов висели серо-зеленые еловые гирлянды, а на крепостных стенах и главных воротах развивались синие стяги. На ярких полотнах были вышиты травы, которые когда-то вырастила в своем саду в Вейрене Ивелла.

Теперь Элинэя знала, что история города тесно связана с жизнью первой ведуньи. Не случайно символом Велебы были ее травы. Они изображались и на стягах рода Дервинов — лордов Приозерья — семьи Рена.

На многих домах над входами висели деревянные вывески и почти на каждой можно было разглядеть девушку за высокой стеной — почему-то именно так жители Велебы изображали Ивеллу.

Элинэя шла вместе с Элой и Гартом длинными петляющими улицами и всякий раз находила какое-то упоминание первой ведуньи. Похоже, для Велебы она была очень значима. Что же такого Ивелла сделала для города и его жителей? Пожалуй, об этом стоило расспросить здешнего архивариуса. Уж кто, как не хранитель истории мог пролить свет на жизнь первой ведуньи и объяснить, почему она почитается местными жителями.

— Красиво здесь, правда?

Эла не отводила восторженного взгляда от украшенных к открытию турнира домов.

— Очень красиво, — вторила ей Элинэя, разглядывая вывески над входами и вышивку на одеждах местных жителей. Всюду ей встречались упоминания о первой ведунье.

— Я вижу, Велеба приковала все ваше внимание, Элинэя! — господин Лорни, о котором она вспоминала пару мгновений назад, появился рядом с ними внезапно, будто выскочивший из ниоткуда лесной дух. И одет он был, словно специально, в темно-зеленое сукно и лисьи меха.

Элинэя, не ожидавшая увидеть его здесь, вздрогнула и едва не отскочила на дорогу.

— Простите, Элинэя, я не хотел напугать вас, — извиняющимся тоном произнес он, склонил седовласую голову и после попросил представить его спутникам Элинэи.

— Очень рад, — улыбнулся он и тотчас спросил, — а вы случайно идете не к ристалищу?

— О, да, — с энтузиазмом протянула Эла, — хотим посмотреть на турнирное поле. И надеемся, что нам повезет увидеть кого-то из прославленных бойцов.

— Тогда вы выбрали верное направление, — со знанием дела сообщил Лорни, — я слышал, что прибывшие сегодня Вилиан и Кастор уже заявили себя на всеобщую схватку. Теперь они точно на ристалище. Эти двое никогда не упускают возможности потренироваться прямо на поле.

— Господин Лорни, а правду говорят, что Кастор Дуболом получил свое прозвище еще в юности? — тут же воспользовалась возможностью расспросить о нем Эла.

Лорни с улыбкой поглядел на любопытную женщину, а потом перевел хитрый, как у лисицы, взгляд на Элинэю.

— Правда, — он подмигнул ведунье и произнес совершенно серьезным тоном, — ему не было и пятнадцати, когда он в драке упал на поваленный дуб и переломил его пополам.

Эла ахнула, услыхав невероятную историю, а Элинэя опустила лицо, чтобы скрыть от доверчивой подруги улыбку.

Когда Эла вместе с Гартом ушли немного вперед, а Элинэя и Лорни отстали, ведунья спросила у старого архивариуса:

— Господин Лорни, но ведь эта история с дубом не правда?

Тот широко заулыбался.

— Про Кастора ходит много слухов. Если бы вы знали, сколько историй о нем сочиняют!

Он перешел на доверительный шепот и добавил так, что только Элинэя и могла его услышать.

— На самом деле, никто не знает доподлинно, как он получил свое прозвище. Просто эта история про дуб, однажды переданная кем-то, так понравилась людям, что ее стали пересказывать во всех городах и деревнях и она превратилась в легенду.

— Говоря о легендах, — спохватилась Элинэя, — вам что-нибудь известно об Ивелле и о ее жизни в Вейрене?

Лорни крепко задумался после ее слов.

— Почему она поселилась в краю Приозерья? Откуда пришла? — продолжила расспросы Элинэя.

— Прошу вас, — остановил он ее взмахом руки, — только не всё сразу.

Он привычным жестом поправил на носу округлые окуляры и устремил взгляд вперед. Помолчал некоторое время, припоминая что-то, а потом заговорил тоном строгого наставника:

— О том, откуда пришла Ивелла, собственно, как и Катара, доподлинно неизвестно. Но есть версия, что Ивелла была последней из племени свергов. Они жили южнее, в непроходимых лесах. И поклонялись другим богам.

— Если это так, — сказала Элинэя, — почему она бежала в край Приозерья?

— Племя свергов вырезали первые лорды равнин, — ответил архивариус, — на самом деле о них мало что известно. И, признаться, версия о том, что Ивелла из свергов, ничем не подтверждена. Это всего лишь домыслы ученых.

— Понимаю, — медленно проговорила Элинэя, — а вы сами, как считаете?

Лорни усмехнулся.

— Я считаю, что эта версия не так уж и далека от истины. Видите ли, после смерти Ивеллы жители Вейрена обнаружили в ее доме записи на неизвестном языке. На этом же языки вы могли видеть надписи и на крепостных стенах Вейрена и Велебы.

— Да, — подтвердила Элинэя.

— Но, к сожалению, никто до сих пор не знает, что они означают. Язык, на котором говорила Ивелла, утерян.

Элинэя посмотрела на архивариуса с едва скрываемой улыбкой.

— Так уж и утерян? А я слышала обратное, господин Лорни.

Тот фыркнул в ответ.

— Я, кажется, догадываюсь, к чему вы клоните. Кто-то сказал вам, что я могу изъясняться на языке первой ведуньи?

— Да, мне говорили об этом.

Лорни вздохнул, на его лице читалась досада.

— Я был бы счастлив, если б это было правдой, но, увы… — он развел руками. — Я знаю всего лишь несколько фраз. И большинство из них составляют клятву, которую приносит будущий Велебский голова.

— Об этом мне тоже известно, — разочарованно проговорила ведунья, все же она надеялась, что старый архивариус знает куда больше.

— Собственно, Велебский голова тоже немного изъясняется на ее языке. У него даже есть книги, в которых сделаны похожие записи. Эти книги передаются от одного головы другому и…

Тут господин Лорни резко умолк. Выглядел он озадаченным. Элинэю встревожила произошедшая с ним перемена. Они остановились, и ведунья спросила все ли с ним в порядке.

— Да-да, со мной все в порядке, — заверил ее Лорни, — я просто только сейчас осознал, что те книги, которые выкрали у Орана Брама — это те самые книги, о которых я вам только что рассказывал.

— В этих книгах было что-то важное? — тут же спросила Элинэя.

— Нет-нет, ничего важного, — заверил Лорни, — это всего лишь книги по истории Велебы. Но в них были страницы с теми записями.

«Думаю, в этих книгах все-таки было что-то важное», — подумала Элинэя, но переубеждать в этом своего собеседника не стала.

И все же несмотря на тягостные мысли она с интересом подмечала, сколько людей собралось в Велебе и как радуются они предстоящему турниру.

Вообще Велела была настолько огромной, что могла вместить сотни таких деревень, как Яблоневый сад, Медунцы и Вейрен. Город кишел людьми, словно морское дно разными подводными обитателями. И ведь это еще не был турнирный день! Что же тогда творилось в городе, когда начинались состязания?

Господин Лорни с мягкой улыбкой следил за Элинэей, которая с неподдельным интересом наблюдала за прохожими. И сам он выглядел подобным образом, когда впервые оказался Велебу.

— Город прекрасен в это время года, — мечтательно протянул архивариус, — но видели бы вы, Элинэя, города юга.

Он с ностальгией окунулся в воспоминания далекой юности.

— Приморские порты с их узкими улочками и домами из розового ракушечника… Корабли с далеких островов, с парусами напоминающими облака… — глаза Лорни загорелись, казалось, он превратился в наивного мечтательного мальчишку и вновь разгуливает по улицам родного города, таскает из соседнего сада персики и, зайдя по колено в море, ловит руками шустрых креветок.

Элинэя на время позабыла о тревогах и переживаниях и будто сама окунулась в тот мир, который с такой любовью описывал Лорни.

— А мне казалось, вы родом из Велебы.

— Что вы, Элинэя, — махнул рукой Лорни, — я родился далеко отсюда. На юге, где шумит море и поют чайки.

— Как же вы оказались здесь?

Лорни загадочно улыбнулся.

— Меня позвала Велеба.

— Позвала вас? — брови Элинэи приподнялись от удивления.

— Звучит невероятно, правда? — усмехнулся он, покачал головой каким-то своим мыслям и снова поправил сползшие окуляры. — Знаете, как на самом деле я понял кто вы?

Элинэя озадаченно уставилась вперед. Она пока не улавливала связи в его словах.

Лорни склонил к ней голову и доверительно произнес:

— Моя мать была ведуньей. Она жила в заброшенном доме на окраине города и каждое утро выходила к морю, собирала его дары.

Потрясенная его признанием Элинэя едва не лишилась дара речи. Она так посмотрела на Лорни, что казалось перед ней стоит не живой человек, а призрак.

— Вы?! — только и смогла вымолвить она.

— Да, я сын ведуньи, — сказал он и устремил вперед полные грусти и сожаления глаза.

Элинэя судорожно стала что-то прикидывать в голове, но мысли путались, никак не желая складываться в единую цепочку.

— Но господин Лорни... — она запнулась, пытаясь подобрать правильные слова, обижать архивариуса, который доверил ей свой секрет, совсем не хотелось. — Вы ведь очень уважаемый и богатый…

Лорни по-доброму рассмеялся и невольно привлек внимание шедших впереди Гарта и Элы.

— Мое состояние и положение в обществе — заслуга долгого упорного труда, — признался Лорни, — я много лет проработал на здешнего архивариуса, прилежно учился, помогал ему в библиотеке. Поначалу только таскал за стариком книги и бумагу с чернилами. А вот право обучаться у него заслужил уже много позже. Тогда я был бедным подмастерье, который снимал темный угол в худшем заведении на окраине. Но старик разглядел во мне желание учиться и упорство. Он согласился взять меня к себе на работу.

Лорни усмехнулся и покачал головой, будто и сам не мог поверить в то, что когда-то именно таковой и была его жизнь. Сейчас-то он был уважаемым господином, пользовался доверием высокородных лордов и богатых горожан, жил в собственном доме и сколотил приличное состояние.

Элинэя украдкой разглядывала своего собеседника. Сколько же тайн хранил в себе старый архивариус?

— Господин Лорни, вы сказали, что Велеба позвала вас.

— Ах, вы об этом, — вздохнул он, — что ж, скажу вам, что причина крылась в моей матери. Она много рассказывала об Ивелле и других ведуньях. Я хотел понять, в чем их сила и чем она отличается от ведьминых чар. Но больше, конечно же, хотел разузнать о первой ведунье. Откуда она появилась, в чем черпала силы. В детстве я был одержим историями о ней.

Он вновь улыбнулся далеким детским воспоминаниям.

— Моя мать разожгла во мне неподдельный исследовательский интерес. Я хотел добраться до истины. Быть тем, кто сумеет открыть миру правду об Ивелле и, разумеется, тех событиях, что происходили в Велебе, когда Эрвальд Храбрый уничтожил праматерь нечисти и освободил людей от кровожадного зла.

Элинэя кивнула ему, она понимала, о чем он говорит.

— Но, увы, мне удалось немногое, — неохотно признался Лорни, — я посвятил свою жизнь изучению прошлого, а в итоге ничего нового и не узнал. Все мои предположения основываются лишь на домыслах, слухах и сказках. Ни одного крепкого доказательства, — разочарованно добавил он.

— Не отчаивайтесь, — поддержала его Элинэя, — у вас еще все впереди. Вдруг вы совсем скоро сделаете главное открытие своей жизни?

Лорни благодарно улыбнулся ей.

— Спасибо вам, Элинэя.

До турнирного поля они добрались вскоре после этого разговора. За время пути ни один из них так и не проронил ни слова. Каждый пребывал в своих раздумьях. Лорни, казалось, погрузился в детские воспоминания. На его морщинистом белом лице то и дело сменялись радость и грусть, сожаление и печаль. А Элинэя же думала о превратностях судьбы и тайнах, которые скрывали повстречавшиеся ей люди.

Турнирное поле располагалось за городом, вблизи границ подступающего леса. С этой стороны города крепостная стена была полностью разрушена. Только кое-где торчали из земли оставшиеся серые валуны, некогда составлявшие крепкую кладку.

— По легенде, именно в этой стороне и произошло решающее сражение между людьми и нечистью, — вдруг заговорил Лорни.

Элинэя с интересом стала прислушиваться к словам архивариуса.

— Эрвальд Храбрый собрал большое войско. В нем были и северяне, и жители Приозерья, и даже люди с юга. Многие лорды тогда встали под знамена Эрвальда и дали отпор праматери нечисти.

— Легенду о Катаре я слышала еще в детстве, — сказала Элинэя, — мама рассказывала мне, что первая ведьма была настолько могущественной, что ее нельзя было убить ни водой, ни огнем, ни металлом.

— Все так, — подтвердил Лорни.

— Но тогда, как Эрвальд Храбрый сумел уничтожить Катару? — задалась справедливым вопросом Элинэя. — Скажите, господин Лорни, разве вы не задумывались над этим?

— Конечно, задумывался, — сразу же ответил он, — но ответов, как понимаете, не нашел. О тех событиях вообще мало, что известно.

Он замолчал, обдумывая что-то, а потом неожиданно предложил:

— А знаете, что, Элинэя? Мне кажется, вместе мы могли бы разузнать правду, как считаете?

— Вы, и правда, думаете, что я смогу помочь вам?

— Почему бы и нет! Кто еще может узнать о временах, когда жила Ивелла, как не ведунья, подобная ей?

Безусловно, Элинэе польстило такое сравнение, но она сомневалась. Разве способна столь юная ведунья, как она, помочь такому умудренному старцу, как Лорни? Все же архивариус посвятил всю свою жизнь изучению прошлого. Он долгое время собирал факты, перечитывал сотни книг и рукописей, а она только и знала известную всем легенду.

— Ну же, Элинэя, соглашайтесь.

Она взглянула на старика, взирающего с надеждой.

— Хорошо, господин Лорни, я помогу вам.

— Вот и прекрасно! — не скрывая облегчения и радости в голосе, воскликнул архивариус. — Тогда, если вы не против, приступим к изучению прошлого, как можно скорее, вернемся в библиотеку и…

— Господин Лорни, — поспешила она остановить воодушевленного старика, — боюсь, сегодня у меня не получится прийти в библиотеку. После прогулки я должна вернуться вместе с друзьями в дом господина Брама.

Лорни попытался скрыть разочарование за учтивой сдержанностью и согласно закивал.

— Да, конечно, Элинэя. Простите меня, я совсем не подумал, вы ведь не принадлежите себе.

— Вы правы, — спокойно ответила она, — я обязана своим друзьям и лорду Ренальду, который пригласил нас в Велебу.

Лорни не стал спорить, он проговорил что-то извиняющимся тоном, и они договорились встретиться в библиотеке следующим утром до открытия турнира.

***

После прогулки с друзьями Элинэя вернулась в дом Орана Брама и застала там странную делегацию.

— Господин Брам сейчас занят, — тут же доложила встречающая их служанка и указала на дверь, которая вела в гостиную. Оттуда доносились незнакомые голоса: — Он принимает важных гостей и не может выйти. Если пожелаете, я распоряжусь подать обед в малой столовой.

Эла с Гартом поблагодарили ее и перед обедом поднялись в свою комнату, а Элинэя, словно предчувствуя неладное, решила остаться и подслушать разговор.

Дверь в общую гостиную была неплотно прикрыта. Из-за нее доносились голоса недовольных гостей. Говорили на повышенных тонах и, порой, не скупились в словах и выражениях. Элинэе даже почудилось, что Орана Брама отчитывали как какого-то сорванца, пойманного за шалостью. Пару раз в разговоре прозвучало «книги», и она не смогла пройти мимо, сделав вид, что происходящее в этом доме ее не касается.

Она тихонько прокралась к двери и, осторожно прикоснувшись к ручке, постаралась приоткрыть ее шире.

Конечно, Элинэя понимала, что поступает неправильно, но не дознаться правды и не разобраться, в чем дело, не могла. Ее интуиция кричала, что этот разговор очень важен. А потому Элинэя еще раз проверила не возвращается ли служанка и не спускается ли кто из домочадцев и снова прокралась к двери.

У растопленного слугами камина стоял хозяин дома. Выглядел Оран Брам жалко. Бледный, понурый, с видом виновного, пойманного обвинителем. Он смиренно молчал и не смел поднять на присутствующих глаза. В тот миг он и правда напоминал дитя, которое отчитывали старшие. И Элинэе стало жаль этого несчастного уставшего человека.

Она догадывалась почему при первой встрече он показался ей больным. Его что-то сильно тревожило, не давало покоя. Что-то, что лишило сна и здоровья. От нервного напряжения у бедолаги тряслись худые руки, и сам он, казалось мгновение, пошатнется и упадет.

Но в отличии от хозяина, трясущегося из-за навалившихся невзгод, его гости выглядели куда лучше. Их переполняли гнев и недовольство. Две богатых горожанки, одна — высохшая, как тростник на палящем солнце, старая матрона и другая — полная дама с покрасневшим лицом, поочередно отчитывали Орана Брама. Можно подумать им было это позволено…

— Неслыханно! Просто неслыханно, Оран! — старая матрона в тяжелом парчовом платье с расшитым золотыми нитями воротом трясла костлявой рукой и возмущалась громче остальных.

На ее исхудавшем морщинистом лице сменяли друг друга раздражение и досада.

— При Петриусе подобного бы не случилось, — помянула она предшественника Брама, отслужившего городу почти тридцать лет.

Господин Брам, похоже, был согласен с нею. Он неопределенно мотнул головой, покаянно вздохнул, но и рта не посмел открыть, возразить ей. Элинэя, ставшая свидетельницей этого неприятного разговора, на мгновенье зажмурилась.

— Какой прок говорить об этом снова? — устало всплеснула руками другая гостья.

Эта дама необъятных форм заняла высокое кресло у книжных шкафов и возложила на обитые тканью подлокотники пухлые руки. На пальцах у нее поблескивали массивные кольца с вишневыми рубинами, а толстую шею перетягивали бусы из граната. В тон камням был и ее бордовый, как драконья кровь, наряд. На какой-то миг Элинэе почудилось, что и глаза у этой полной дамы опасно блестят бордово-красным. Ведунья тряхнула головой и вновь взглянула на притихшего Орана Брама. Он по-прежнему стоял у камина и все время, что ему высказывали пришедшие господа, помалкивал, не смея и слова вставить, чтобы оправдаться.

— Я согласен с леди Катриной, — поддержал один из мужчин, сидевших за большим обеденным столом, — сокрушаться о том, что произошло, не имеет смысла. Мы пришли не для этого.

Он обвел собравшихся в гостиной пристальным взглядом и остановился на державшемся в стороне от остальных Оране Браме.

— А для того, чтобы узнать, какие меры предпринял наш уважаемый голова.

Он произнес последние слова с нажимом, и Оран Брам заметно вздрогнул. Он посмотрел на собравшихся господ. Те молчали, ожидая ответа.

— Вы ведь и так всё знаете, — устало промолвил он, — я нанял ищеек…

— Это мы уже слышали! — стукнула по подлокотнику жирной ладонью леди Катрина. Ее терпению подходил срок.

Оран Брам лишь развел трясущимися от нервного напряжения руками и произнес:

— Они обещали разыскать воришку в кратчайшие сроки.

— Оран, — совсем тихо проговорил еще один мужчина, тон его голоса был обманчиво мягок, — в прошлый раз ты говорил то же самое. Но оказалось, что то был ложный след.

От голоса этого мужчины у Элинэи мурашки побежали по спине. Она прекрасно понимала, что Орану Браму не следует ждать ничего хорошего. Но тогда отчего все эти господа собрались в его доме? За что спрашивали с него?

Дослушать, о чем говорили собравшиеся в гостиной, она не успела, по лестнице спускалась леди Элвира. Сегодня на ней было пышное платье из расшитой саржи, насыщенного синего цвета. В ушах блестели сапфиры, а в волосах, собранных в высокую прическу, сверкали шпильки с небесно-голубым горным хрусталем. Она была подобна царице — прекрасная, блистательная, вызывающая восхищение.

— Я вижу, вы уже вернулись с прогулки, — заметила она надменным тоном.

— Да, вернулась, — как можно спокойней ответила Элинэя.

Она в последний момент отскочила от приоткрытой двери и попыталась придать себе безмятежный вид. Элы с Гартом рядом не было, и Элинэе нужно было срочно придумать причину, по которой она задержалась внизу.

— В городе мы встретили господина Лорни, — тут же выдала она первое, что пришло на ум, — он рассказал о своей работе и здешней библиотеке. И я только сейчас вспомнила, что просила у него одну книгу, — она стала выдумывать на ходу, но Элвира Креван, похоже, не очень-то ей и поверила. — Вот и решила пройтись до библиотеки и забрать ту книгу.

Брови Элвиры в изумлении приподнялись.

— Вы умеете читать?

Она спросила об этом таким тоном, что можно было подумать, ей сказали, что коровы научились летать.

Элинэя кивнула.

— Меня учили в детстве.

Леди Креван с подозрением оглядела Элинэю и о чем-то задумалась. Она хотела еще что-то добавить, но ее прервали доносившиеся из гостиной голоса. Собравшиеся там не особо заботились о сохранности разговора, и до слуха Элвиры и Элинэи донеслись обрывки фраз:

— … эти книги часть нашего общего наследия… Как, по-вашему, будет проходить следующая церемония?

Эти слова заставили леди Элвиру вздрогнуть. Она отшатнулась от приоткрытой двери, как от проклятого предмета, и поспешила уйти. Ее поведение привело Элинэю в замешательство. С чего вдруг леди Креван сбегать от чужого разговора? Да еще и в собственном доме? Она проводила хозяйку задумчивым взглядом, а после и сама отправилась в отведенную ей комнату.

Правда о тома когда спустилась, вновь невольно стала свидетельницей очередного неприятного разговора. На этот раз спорили и выясняли отношения родные брат и сестра, и словно в насмешку они закрылись в той же гостиной. Леди Элвира едва не срывалась на визг, так неприятно и громко звучал ее голос. Всегда сдержанная, холодная и надменная, сейчас она походила на доведенную до истерики женщину, не способную совладать с эмоциями.

— Я прошу тебя, уезжай, — повысив голос, настойчиво повторил Оран Брам.

Совсем недавно он не был таким уверенным и непреклонным. Сейчас же в его тоне отчетливо угадывались раздражение, недовольство и тревога. Спустившуюся Элинэю этот разговор застал врасплох. Она быстро поняла, что говорят Оран Брам и леди Элвира.

— Я не уеду!

— Ты должна! У тебя нет другого выхода!

В голосе Брама послышались нотки отчаяния. Он упорно пытался переубедить сестру, но та никак не поддавалась на его уговоры.

— Так придумай что-нибудь, — фыркнула леди Элвира.

Элинэя отчетливо представила себе, как в тот миг выглядела эта женщина, недовольная тем, что ее прогоняет из родного дома старший брат.

— Что ты предлагаешь придумать? — не выдержал Оран Брам. — И дальше кормить их ложью? Ну так вот, я больше не могу! Они мне больше не доверяют, ты это понимаешь?

Леди Элвира не ответила брату. Наступило тягостное молчание, и только спустя долгую паузу, она произнесла срывающимся голосом:

— Как я могу уехать, Оран?

Ее голос дрожал, и по всей видимости, из-за подступающих слез, и Элинэе внезапно стало жаль ее. Такой открытой и ранимой она еще не видела леди Элвиру.

— Ты предлагаешь мне оставить мужа, когда я обещала присутствовать на его поединках и поддержать его?

Оран Брам ничего не ответил сестре.

— Пойми, мой внезапный отъезд будет выглядеть подозрительно… — она запнулась, подбирая слова, — Как бегство.

— Если ты не уедешь сейчас, то, боюсь, бежать уже будет поздно, — упрямо повторил свое Оран Брам.

И дальше оставаться под дверью и подслушивать их разговор было нельзя, и Элинэя направилась к выходу, и как раз вовремя. На пороге она столкнулась с вернувшимися с ристалища Реном и его товарищами. Выглядели они уставшими и помятыми. Элинэя попыталась отогнать неприятные мысли.

— Как прошла тренировка? — спросила она, внимательно оглядывая мужчин.

Ренальд устало улыбнулся, но вместо него ответил Вэнд.

— Скажу одно, — с гордостью произнес северянин, — в этом году у Рена неплохие шансы.

— Ты не видел, как он пропустил от меня последний удар, — самодовольно хмыкнул Дан.

Элинэя перевела вопросительный взгляд на молодого лорда, но тот не стал отвечать другу. Выглядел он так, будто весь день разгружал телеги с товаром.

— А, вы уже вернулись! — послышался за ее спиной голос вышедшего к ним Орана Брама.

Элинэя обернулась и увидела, как встречающий их хозяин пытается придать благодушное выражение своему лицу. За ним мелькнула фигура его сестры. Леди Элвира кивнула собравшимся в холле, произнесла слова приветствия и быстро скрылась на лестнице. Сердце девушки сжалось при виде нее. Как бы она ни старалась казаться безмятежной после спора с братом, но у нее это плохо выходило. Покрасневшие глаза и бледное как маска лицо выдавали ее тревоги и страх. Чего же так испугалась леди Элвира?

Глава XII. Договор, который заключила Элвира Креван.

Ужин в доме Орана Брама прошел без происшествий и незваных гостей. В основном говорил радушный хозяин, который всячески старался казаться безмятежным. Он расспрашивал Рена о тренировках, у Элинэи интересовался прогулкой по городу. Одним словом, играл роль приветливого гостеприимного хозяина, которому небезразлично мнение его гостей. И ни намека на прошедший совсем недавно в его доме неприятный разговор и спор с сестрой.

— Надеюсь, вам понравился город, — выразил он надежду, когда расспрашивал Элинэю.

— Очень понравился, — заверила его ведунья, — Велеба красивый город.

Оран Брам, довольный ее ответом, расплылся в улыбке:

— А что вам запомнилось больше, Элинэя?

Ведунья задумалась. Турнирное поле, городская площадь и украшенные к предстоящему торжеству улицы впечатляли. Но для нее самой запоминающейся все же оказалась библиотека. И хоть господин Лорни не показывал ей древних хранилищ и всех залов с книгами, это не отменяло того факта, что самым притягательным местом в городе для нее была библиотека и городской архив.

— Пожалуй, библиотека, — после недолгих раздумий ответила она.

Седые брови Орана Брама приподнялись в изумлении. Он выглядел почти так же, как и его сестра, когда узнала о том, что Элинэя обучена грамоте.

Сидевшая до этого тихо леди Элвира не удержалась и хмыкнула. И впервые за этот вечер произнесла хоть что-то.

— Вижу, ты удивлен не меньше моего, Оран, — сказала она, переводя взгляд с брата на ведунью, — с чего бы нашей гостье интересоваться библиотекой? — она недобро прищурилась. — Но, оказывается, Элинэя обучена грамоте.

Ее взгляд и тон голоса полнились подозрением. С недоумением глядел и ее муж. Видеть образованную крестьянку, умевшую читать и писать, им было в диковинку.

Элинэя, смутившись столь пристальному вниманию со стороны хозяев дома, потупилась. Отложила ложку, которой неспешно черпала из глубокой тарелки бульон, и сложила на коленях руки. Ее желание поддержать беседу вылилось в излишнее к ней внимание, а она этого не хотела.

— Вот как? — наконец выдал отмерший Оран Брам.

Пораженный этим известием он забыл про остывающий ужин и вино в медной чаше.

— А вы полны сюрпризов, Элинэя, — заметил Десмон Креван и в шутку пригрозил ей указательным пальцем.

После этого замечания ей сделалось совсем не по себе. И видя ее растерянность и смущение, Рен попытался объяснить всё хозяевам дома. Но он и подумать не мог к какому результату приведет его откровенность.

— Никаких сюрпризов, — сказал он, поочередно обращаясь к господину Брам и супругам Креван, — Элинэя ведунья. Этим и объясняются ее знания и интерес к библиотеке.

Ошеломленные новым открытием хозяева дома не сразу нашлись с ответом. Господин Брам уставился на нее, будто увидел впервые, а лорд Десмон едва не поперхнулся ароматным жаркое из баранины. Его супруга, побледнев, мелко затряслась. В ту минуту на нее было страшно смотреть. И Элинэя не глядела.

Остаток ужина прошел в тишине. Оран Брам больше не казался безмятежным. Мужчина думал о чем-то своем и не глядел в сторону Элинэи. Молчали и супруги Креван. После ужина сославшись на усталость, Элинэя отправилась в отведенную ей комнату. Она пожелала доброй ночи и ушла. Решила, что сегодня ляжет пораньше и спокойно отоспится. Но если б так оно и было.

Среди ночи Элинэю разбудил осторожный стук в дверь, и испуганная со сна ведунья, не сразу сообразив, что происходит, вскочила с постели и принялась вспоминать какой-нибудь защитный наговор. Мало ли кто рвался к ней в комнату… Час-то поздний.

Она нашла свой платок, сложенный на стуле, накинула его на плечи поверх ночной сорочки и бесшумно прокралась к двери.

Стук повторился.

— Элинэя, вы спите? — послышался дрожащий голос Элвиры Креван.

Удивленная ее ночным визитом, Элинэя отступила от двери. И не успела ответить, как стук снова повторился. На этот раз настойчивее. Похоже, хозяйке доме не терпелось поговорить с гостьей и сделать это надо было непременно среди ночи… и желательно без свидетелей.

— Откройте, — упрямо повторила леди Элвира, — нам надо поговорить. Элинэя, вы слышите?

— Я вас слышу, леди Креван, — пробормотала Элинэя и снова подошла к двери, — сейчас я открою вам.

Она открыла непрошеной гостье и отступила, пропуская ту вглубь комнаты.

Элвира Креван, на удивление, выглядела не так великолепно, как ранее днем. Глаза ее лихорадочно блестели, прекрасные каштановые волосы, всегда уложенные волосок к волоску, были растрепанны, руки дрожали, и сама она дрожала, как осиновый лист на холодном ветру.

Ведунья внимательно оглядела ее.

— Для чего вы пожаловали в столь поздний час? — поинтересовалась она. — Вам нездоровится? Или может кому-то из ваших близких?

Вместо ответа та мотнула головой, прошла к окну и замерла, оглядываясь по сторонам. Она скользила ищущим взглядом по стенам и мебели, словно искала что-то. Но так и не найдя, поджала губы, задержала дыхание, потом набрала в легкие побольше воздуха и выдала, ошарашив Элинэю:

— Нам нужно поговорить. Я должна узнать правду.

Ведунья в недоумении уставилась на нее. О какой еще правде идет речь? Придя в себя, она указала леди Креван на стул, а сама прошла к двери и прикрыла ее. Вряд ли ее гостья хотела, чтобы кто-то из домочадцев или слуг стал случайным свидетелем их разговора.

— Я вас слушаю.

Та не стала ходить вокруг да около и спросила напрямую о том, что беспокоило ее весь вечер.

— Скажите, Элинэя, вас нанял кто-то из совета? Леди Катрина? Или может этот страшный человек… — она запнулась, и Элинэе почудилось, что вновь задрожала. — Грэван Брисс?

Не понимая, о чем спрашивает у нее леди Элвира, она растерялась и взглянула на пришедшую как на слабоумную.

— Я не понимаю вас.

Леди Элвира поджала губы и отвернулась. Она была непривычно бледной, дерганой, нервной. Особенно переменилась при упоминании имени Грэвана Брисса. Как будто и в самом деле боялась этого человека.

— Леди Креван, если вы расскажите мне…

Но та прервала Элинэю взмахом руки, резко повернулась к ней и предупреждающе сверкнула глазами.

— Если вы обманываете меня, и они на самом деле вас наняли…

В ее голосе отчетливо слышалась угроза. Кажется, у этой женщины было предостаточно причин боятся. Тайны, которые они хранили с братом, угрожали репутации и благополучию их семейства.

— Леди Креван, — примирительно произнесла Элинэя, — я и правда не понимаю, о чем вы говорите. Я не обманывала вас и вашего брата. В Велебе я впервые. И здесь я знаю только ваших близких и господина Лорни.

Леди Элвира с подозрением прищурилась.

— И вы хотите, чтобы я поверила в то, что ведунья случайно оказалась в нашем городе? В доме моего брата?!

Элинэя только развела руками. Что еще она могла сказать этой женщине, чтобы она поверила в искренность ее слов.

Леди Элвира помолчала немного, а потом продолжила:

— С самого начала было что-то подозрительное в вашем появлении здесь.

Она скривилась, вспоминая их знакомство.

— С чего бы Ренальду Дервину приводить в дом моего брата какую-то крестьянку? — она добавила не без раздражения. — Пусть даже и столь миловидную? Я, конечно, понимаю, дело молодое. Но Ренальд никогда прежде не оскорблял меня и моего брата подобным поведением. Он не таскал сюда девиц.

Элинэя с трудом подавила желание резко ответить ей. Предпочла пропустить мимо ушей столь нелестное замечание. В конце концов, какое ей дело до того, что думает о ней Элвира Креван? Пусть эта женщина воображает себе все, что угодно.

— А потом, начав присматриваться, — между тем продолжила ее ночная гостья, — я стала замечать его отношение к вам. Оно полнилось уважением и признательностью. И до меня начало доходить, что к просто приглянувшейся девице, так не относятся. А когда, сегодня за ужином Ренальд рассказал о том, кто вы, мне все сразу же стало ясно.

Она произнесла последние слова победным тоном, будто разгадала какую-то очень важную тайну.

— Вы, верно, расположили к себе Ренальда Дервина, — предположила она, — оказали ему какую-то неоценимую услугу, а взамен попросили привезти вас в Велебу и непременно в дом местного головы.

Элинэя, до этой минуты терпеливо выслушивавшая ее излияния, покачала головой. Похоже, переубедить ее будет непросто.

— Все было не совсем так.

— Да неужели?!

Элинэя попыталась объяснить ей, но так, чтобы не вдаваться в подробности, которые могли пролить свет на произошедшее в Медунцах. В конце концов, все, что там случилось, касалось только Рена и его семьи.

— Я действительно встретилась с лордом Дервином и действительно оказала ему одну услугу. Но я не напрашивалась в ваш дом.

Леди Элвира недоверчиво покосилась на нее.

— Какую услугу вы оказали Ренальду Дервину?

— Этого я сказать не могу.

— То есть как не можете?! — воскликнула та. — Признайтесь уже, кто вас нанял!

Элинэя устало вздохнула. Эта женщина совсем ее не слушала.

— Леди Креван, меня никто не нанимал, — вновь повторила она в надежде, что ее услышат, — я ехала на ярмарку в Вейрен. С лордом Дервином и его верными людьми я познакомилась в дороге. И это вышло совершено случайно.

— Это правда?

— Ну зачем мне врать вам? Подумайте сами.

Леди Креван недоверчиво посмотрела на нее, обдумала все сказанное ею и потом медленно кивнула. Она опустилась на стул, на которой прежде указывала ей Элинэя, зажмурилась и покачала головой. Выглядела она при этом бесконечно уставшей. Разговор с братом, состоявшийся днем ранее, и этот разговор с Элинэей окончательно вымотали ее. Видя ее состояние, ведунья забеспокоилась.

— Вам налить воды? — с участием предложила она и подошла к столу, взяла в руки кувшин с прохладной водой и наполнила пустую чашу, протянула ее леди Элвире. — Может кого-то позвать?

Сделав несколько жадных глотков, Элвира затрясла головой.

— Не нужно никого звать. Не хочу, чтобы кто-то знал о том, что я была у вас.

Она резко умолкла, так и не сказав о причинах своего внезапного появления в столь поздний час.

— Если вам нездоровится, — осторожно начала ведунья, — или что-то тревожит… Вы всегда можете ко мне обратиться, я приготовлю успокоительный отвар.

Леди Элвира посмотрела на нее как на неразумное наивное дитя.

— Вряд ли ваши травы смогут помочь мне, — махнула она рукой.

А потом неожиданно передумала, обратила на Элинэю внимательный изучающий взор.

— Хотя… могут и помочь.

Выражение ее лица изменилось, в глазах промелькнула надежда.

— Скажите, Элинэя, вы готовите отвары, которые могут… ну… скажем, избавлять от воспоминаний?

Элинэя не понимающе воззрилась на нее.

— К чему вы клоните?

Леди Элвира тут же поспешила заверить ее в своей щедрости.

— Я заплачу, вы не подумайте! Заплачу столько, сколько скажете!

— Леди Креван, боюсь я…

— Выслушайте меня, Элинэя, — встрепенулась леди Элвира, она отставила чашу с водой, схватила руки ведуньи и посмотрела с надеждой, как смотрит больной на лекаря, — мне нужна помощь. И не мне одной. Мой брат тоже может пострадать.

Элинэя попыталась вырвать свои руки из крепкой хватки леди Элвиры. Выглядела та, как опьяненная какой-то безумной идеей. Что еще за разговоры про избавление от воспоминаний?

— Если вы сможете помочь, — судорожно проговорила она, — я щедро заплачу. У моего брата и мужа достаточно денег.

— Леди Элвира, — повысила голос Элинэя.

— Всего лишь приготовьте отвар, а я уже сама добавлю его.

— Леди Элвира! — не выдерживав, вскричала Элинэя и резким движением все же вырвала свои руки из рук вцепившейся в нее женщины. Она отошла от нее на безопасное расстояние и уже более спокойно, но твердо произнесла: — Я не готовлю таких отваров. Вы, видимо, не знакомы с магией ведуний. Мы не занимаемся подобным.

Леди Элвира, не скрывая разочарования, поднялась со стула и уже направилась к двери.

— Но я могу попытаться помочь вам и без магии, — промолвила она, останавливая гостью.

— Вряд ли у вас получится.

— Просто скажите, чем вам помочь?

Элвира Креван криво усмехнулась.

— Вы уже отказались помочь мне.

Она развернулась и направилась к двери, но Элинэя, набравшись смелости, прямо спросила:

— Ваши проблемы как-то связаны с той сделкой с ведьмами?

И это подействовало. Элвира застыла на месте, не решаясь сделать шаг.

— Откуда вы…? — зашипела она и обернулась к Элинэе.

Та лишь пожала плечами.

— Многие в городе говорят об этом. Люди думают, что вам помогла ведунья или нечистый дух. Но я-то знаю, что ведуньи и нечисть не способны на такие чары, они под силу лишь ведьмам.

— Довольно! — грубо оборвала ее леди Креван, теперь она выглядела иначе. Нервозность и страх пропали, на смену им пришло негодование. Она покраснела от возмущения. Неужели в городе кто-то обсуждал ее?! И кому хватило наглости?

Элинэя вздохнула.

— Леди Элвира, я не знаю, что вы подумали, когда узнали обо мне правду, но я не желаю вам зла. Я вижу, что вашей семье нужна помощь, и я готова помочь.

Леди Креван в ответ на это только хмыкнула. Едва ли она была готова довериться Элинэе, которую еще минуту назад подозревала в сговоре с кем-то из совета.

— Я сомневаюсь, что вы сможете помочь мне и брату.

Но Элинэя не сдавалась. Она чувствовала, что такого шанса разузнать правду ей больше не представится.

— Послушайте, я очень признательна господину Браму за то, что он приютил меня и Элу с Гартом. И я хотела бы отплатить ему за радушие и доброту. Вы сами сказали, что речь идет не только о вас, но и о вашем брате, — напомнила Элинэя.

Леди Элвира молчала, обдумывая ее предложение, и в итоге сдалась.

— Вы обещаете сохранить эту тайну?

— Обещаю.

Женщина нерешительно прошла к окну, опустилась на тот же стул и с надеждой взглянула на ведунью.

— Несмотря на мои первые мысли о вас, — начала она, — вы кажитесь разумной девушкой. Скажите, я правда могу довериться вам?

— Мне кажется это очевидным. Вы и ваш брат оказались в затруднительном положении, а я сама вызвалась вам помочь. Позвольте таким образом отблагодарить вас за гостеприимство.

Леди Креван еще колебалась, это было заметно.

— К тому же, речь идет о чарах, — напомнила Элинэя, — а кто как не ведунья сможет помочь в подобного рода делах?

На это Элвире нечего было возразить, и она согласилась. Но сказала не все, а лишь то, что посчитала нужным.

— Из дома моего брата пропали книги. Они представляли особую ценность для жителей Велебы.

— Что это за книги?

— Книги по истории. В них собраны легенды и предания — ничего особенного. Таких книг полно. Вы можете заглянуть в городскую библиотеку и найти похожие.

— Но пропали именно эти, — заметила Элинэя, ее собеседница явно что-то не договаривала.

Леди Креван раздраженно взмахнула рукой и едва не опрокинула чашу с водой, из которой совсем недавно пила.

— Эти книги очень старые. Пожалуй, они даже древнее тех рукописей, что успел насобирать Лорни.

Говорила она о несостоявшемся женихе без всякой симпатии. Похоже, не была рада выйти за него.

— Так их ценность только в этом?

Леди Элвира закатила глаза.

— Для меня они никакой ценности не представляли, — она спохватилась, резко умолкла и покосилась на внимательно слушавшую ее Элинэю, — но они представляли ценность для горожан.

Элинэя начинала понимать. Она кивнула, и леди Креван продолжила.

— Эти книги — общее наследие жителей Велебы, и они очень ценны для городского совета: судьи, командира городской стражи и еще нескольких знатных семей. В свое время их предки выложили чуть ли не целое состояние бастарду Эрвальда Храброго, который присвоил их себе. Он с чего-то решил, что эти книги его собственность! Просто неслыханная наглость! — искренне возмутилась Элвира.

— Господин Лорни говорил, что эти книги содержали страницы с записями Ивеллы.

— Да, в них было несколько страниц, написанных на ее языке. Но их содержание до сих пор неизвестно.

— А эти книги написала сама Ивелла?

Леди Элвира пожала плечами.

— Я этого не знаю, да и вряд ли знает кто-то другой. Известно лишь, что после гибели Ивеллы, эти книги забрал бастард Эрвальда, у него-то и выкупили их предки нынешних членов совета. При чем выкупили за целое состояние! На эти деньги бастард отстроил себе новый замок. В нем, кстати, до сих пор живут его потомки.

— Лорд Гарольд и лорд Ренальд?

— Увы, у Эрвальда Храброго не было детей в браке. Его потомство пошло от незаконнорожденного сына. Но какое это имеет значение? — раздражено переспросила Элвира.

— Пока еще не знаю, — задумчиво протянула Элинэя, а потом спохватилась, — но вы ведь хотели рассказать мне не об этом?

Леди Креван обреченно вздохнула.

— Эти книги сейчас у ведьм с Гиблой поляны.

Она произнесла это и тут же отвернулась к окну, не в силах смотреть Элинэе в глаза. А потом глухо спросила:

— Вы так и не скажете ничего?

Элинэя смотрела на нее невидящим взором. Перед глазами стоял деревянный дом с тремя земляными ступенями, поросшими грибами и ядовитыми травами, и в них копошились черви. Зачем ведьмам понадобились книги с записями Ивеллы?

— Скажите, эти книги им принесли вы? — наконец отмерла Элинэя.

Элвира едва заметно кивнула.

— Милостивые боги… — в ужасе прошептала ведунья.

Страшно было представить, что могли сотворить при их помощи три ведьмы.

— Я рассказала вам, потому что вы ведунья, — тут же объяснила леди Креван, — вы тоже наделены чарами, а значит можете вернуть те книги.

— Вернуть? — переспросила не своим голосом пораженная Элинэя. Она стояла на месте как вкопанная и боялась пошевелиться. Новость поразила ее до глубины души.

Элвира Креван наконец развернулась к ней и требовательно произнесла.

— Ну да, вернуть! Вы же отберете их у ведьм?

Элинэя перевела на нее растерянный взгляд. О чем вообще просила эта ненормальная женщина? Сначала она сделала такой подарок ведьмам с Гиблой поляны, а теперь требовала отобрать у них книги? Она вообще соображала, что творит, когда отдавала их трем сестрам?

— Не глядите на меня так! — возмущенно произнесла леди Элвира. — Вам все равно никогда не понять.

— Не понять чего?

— Моих мотивов, — едко отметила ее собеседница.

Элинэя, все еще потрясенная, произнесла уже вернувшимся к ней голосом.

— Это вам никогда не понять того, что вы наделали. Вы хоть понимаете какой опасности подвергли всех? Мы даже не знаем, что содержится в этих книгах. А вдруг ведьмы узнают благодаря им…

— Хватит! — оборвала ее Элвира.

Элинэя замолчала, но глядеть с осуждением на собеседницу не перестала.

— Они наверняка задумали нечто ужасное.

— Именно поэтому я сейчас здесь и прошу вас о помощи. Заберите те книги!

— Вы здесь не поэтому, леди Креван. Вам нет дела до того, что могут сотворить сестры с Гиблой поляны. Вы заботитесь только о собственном благополучии. Вы боитесь, что кто-то из совета дознается правды и стребует с вас и вашего брата.

— Ах, хватит! Я довольно наслушалась от вас! — вспыхнула побагровевшая леди Элвира, она поднялась со стула и прошлась по комнате. — Мне нет дела до вашего осуждения. И выслушивать ваши нотации я тоже не намерена. Просто скажите, вы сможете вернуть те книги?

Она остановилась напротив Элинэи и всмотрелась в ее лицо.

— Я повторю то, что уже сказала ранее — я заплачу вам. Щедро заплачу.

— Дело не в деньгах.

— Тогда в чем же?

— Вы поступили крайне безрассудно! О чем вы только думали?

Элвира вздрогнула и отшатнулась от нее, как от чего-то страшного. Мотнула головой и спрятала лицо в дрожащих ладонях. Все копившееся в ней за последнее время напряжение наконец прорвалось наружу, и она не сумела совладать со своими чувствами.

— Я же сказала, что вам не понять.

На этот раз Элинэя взглянула на нее с сочувствием, протянула руку и осторожно коснулась ее плеча.

— Леди Элвира, чтобы это не было, я обещала сохранить эту тайну, вы помните?

— Вам все равно не понять, — судорожно произнесла женщина, — вы так молоды и привлекательны. На вашу красоту найдется немало охотников.

И тут уже не выдержала Элинэя. Горько усмехнулась, отошла к окну, взглянула в ночное небо за окном и произнесла тихим голосом:

— Вы и правда думаете, что до моей красоты есть кому-то дело? Охотников, как вы выразились, не так и много. Может кто-то и любуется моей красотой, но подойти боится.

Леди Элвира притихла и убрала от лица руки, разглядывая ведунью.

— Меня ни разу не звали замуж, — неожиданно призналась Элинэя, — и, думаю, что никогда не позовут.

— Как?

— Ведуний боятся. Может не так, как ведьм, но боятся, уж поверьте. Никто в здравом уме не захочет связываться с девушкой, наделенной чарами. Все парни в моей деревни смотрят на меня как на сестру и не иначе.

Она опустила глаза. Никогда и ни с кем она не делилась этим.

— У меня не будет мужа и собственной семьи. Такова участь ведуньи.

Она наконец подняла на леди Элвиру глаза. В них были только сожаление и горечь.

— Да, на таких как я порой заглядываются храбрецы… в основном лорды и воины… те не боятся нас и нашей магии, но они и никогда не зовут замуж. Только предлагают редкие встречи,— поделилась она, вспоминая предложение лорда Агнера Кэрдана.

Леди Креван слушала ее не перебивая.

— Знаете, что еще роднит ведуний? Ни одна из нас никогда не знала своего отца. Вот вы росли и знали обоих родителей, а я своего отца никогда не видела. Я даже не знаю его имени. Кем он был и как моя мать познакомилась с ним.

Элинэя отвернулась и глубоко вдохнула. К глазам стали подступать не прошенные слезы. Ей было обидно. Она обещала себе, что не будет думать об этом и говорить кому-то, но не сдержала обещания.

— Вы ошибаетесь, Элинэя, — первой нарушила затянувшуюся тишину Элвира, — мне повезло не больше вашего. Да, я росла в отчем доме и знала обоих родителей, но я никогда не была их гордостью. Оран — да, а вот я — нет. Мои отец и мать боялись, что никогда не найдут достойного мужа. После их смерти мой брат сосватал меня Лорни. Представляете? Еще и обещал заплатить этому старику!

Леди Элвира говорила и говорила, а голос ее дрожал, и на глазах проступали слезы обиды и разочарования.

— А потом я увидела его, — она невольно улыбнулась своим воспоминаниям, — он блестяще выступил на турнире и обещал приехать в Велебу на следующий год. И тогда я упросила брата пригласить его в наш дом. С той поры он стал гостить у нас каждый турнир. Вы не представляете, каково мне было. Я даже дышать не могла рядом с ним!

Элинэя поняла, что говорила она о своем муже.

— А он и не глядел в мою сторону, совсем не замечал, — от следующих воспоминаний ее аж перекосило, — если бы вы только знали, что я испытывала, когда он приводил в наш дом очередную девицу. Это было невыносимо! Я плакала по ночам и представляла себя на месте этих девиц.

Она покачала головой.

— А потом услышала от Лорни историю о том, как одна ведьма помогла заморской принцессе изменить облик.

Элинэя очень удивилась, услыхав имя архивариуса.

— Я долго думала над этим и все представляла возможно ли измениться и мне. И знаете, оказалось, что да! Я встретила прошлой весной странствующего перекупщика, он обменивал в Велебе товар. Я не знаю, как он прознал о моей беде, но предложил помочь, пообещал за небольшую услугу действенное средство.

Элинэя обратилась в слух.

— И я согласилась. Всего-то нужно было выкрасть из дома моего брата две старых книжки. Я долго не решалась, когда узнала, о каких книгах идет речь. А потом, когда узнала, кто возьмется за мою проблему, и вовсе запаниковала…

— Но вы согласились?

— Согласилась. Но с условием. Сначала я принесу одну книгу и мне дадут зелье преображения, а уж после того, как я выйду замуж за Десмона, я отдам и вторую книгу.

— Вы отдали книги тому перекупщику?

— Нет, обе книги я отвозила на Гиблую поляну. Меня сопровождал немой слуга, и как вы понимаете, он никому и ничего не расскажет. В первый раз тот перекупщик отдал мне зелье и отвар у какой-то старой лачуги, но самих ведьм я не видела.

— Вы и не могли их видеть, — произнесла Элинэя, вспоминая то, что рассказывал о своих сестрах Мирим Мальгер. Ведьмы не могли являться, потому что были мертвы. Но их сила, магия и дух, которыми пропитался весь лес, все еще жили: — А вы не помните, как выглядел тот перекупщик? Как его звали? Вы встречали его после?

— Нет.

Элинэя обескураженно выдохнула.

— Ну так что, вы согласны помочь мне? — с надеждой спросила Элвира.

Разве у нее был выбор?

— Я помогу вам.

Глава XIII. Про обереги и защитные заклинания.

Утром, как и обещала, Элинэя отправилась в библиотеку. Рен не смог пойти с ней и вместо себя отправил Вэнда.

— Это лишнее, я и сама найду дорогу, — заверила ведунья, ей было неловко оттого, что ее должен был сопровождать один из его телохранителей.

— Ты еще плохо знаешь город, — возразил Рен, — потеряться в Велебе ничего не стоит. К тому же… — он замялся, разглядывая ее. — Я не хочу отпускать тебя одну. Мне будет спокойней, если с тобой будет Вэнд.

После этих слов Элинэя смутилась еще больше. Конечно, ей была приятна его забота, но их общение с каждым днем становилось все более неловким, и Элинэя замечала, что теперь он смотрит на нее не как на свою спасительницу.

— Ну, хорошо. Раз ты настаиваешь… — неуверенно промолвила она.

И в библиотеку отправилась уже в сопровождении верного Вэнда.

Северянин выглядел непривычно задумчивым и тихим. Он шел рядом с Элинэей, глядя прямо перед собой и лишь изредка отвлекаясь на подозрительных прохожих. Ведунья заметила, что Вэнд, как и остальные, с приездом в Велебу сменили ту простую одежду, которую они носили в Медунцах, на доспехи и синие плащи.

Синий был цветом дома Дервинов и его можно было встретить и на стягах лордов Приозерья, и в их одежде. Даже фамильные драгоценности были выполнены из серебра и густо-синих сапфиров — любимых и популярных у владык Приозерного края камней. Рен, перестав притворяться странствующим наемником, снова стал носить фамильный перстень с большим сапфиром, который передавался в его семье от отца к сыну.

— Как я рад, что вы пришли! — искренне обрадовался ее появлению Дэрвус Лорни.

Старый архивариус был занят тем, что и два дня назад — описью древних рукописей, которые хранились в городской библиотеке. Из-за этого все столы в просторной общей зале первого этажа были заставлены большими стопками книг. Элинэя с улыбкой отметила боевой настрой архивариуса и предложила тому свою помощь.

— Это ни к чему, — тут же заверил Лорни, — вы ведь не за этим пришли.

Элинэя скромно потупилась.

— Господин Лорни, мне льстит ваше высокое мнение. Но скажите, вы правда думаете, что я смогу вам помочь?

Архивариус прервал ее взмахом руки.

— Элинэя, не стоит недооценивать себя и свои силы, — сказал он абсолютно серьезно и в тот момент напомнил ей деда Мальгера, который всегда говорил, что нужно верить в себя, — вы ведь можете знать то, чего не знал до вас ни один ученый муж.

— Кхм… раз так… давайте попробуем разузнать что-то новое, — неуверенно проговорила Элинэя, оглядывая все те книги, что снес за несколько дней господин Лорни.

— А вот это правильный настрой, — широко улыбнулся архивариус и тут же задал вопрос, — так с чего начнем?

Элинэя задумалась, а потом сказала первое, что пришло на ум:

— Пожалуй, стоит начать с самого начала. Разве не это будет правильным?

Лорни ободряюще закивал.

— С начала так с начала. Вы знаете, Элинэя, все те, кто до меня пытался разузнать больше о тех событиях, тоже всегда обращались к записям по истории Велебы. Легендам, городским преданиям.

Он говорил, а сам проходил между столов и искал нужные книги. Но Элинэя внезапно остановила его.

— Господин Лорни, я не совсем это имела в виду. Меня не интересуют городские легенды.

— Вот как? — он остановился и уже привычным жестом поправил на носу округлые окуляры. — А что вы имели в виду, Элинэя? — он присмотрелся к ней в ожидании ответа.

Она замялась, все же не была уверена в собственной правоте.

— С самого начала — это еще до появления Ивеллы в Велебе.

Лорни очень сильно удивился. Его худое морщинистое лицо вытянулось еще больше, проницательные умные глаза загорелись живым интересом.

— Хорошо, — тут же отозвался он, — а что именно вас интересует? Какой-то конкретный период?

— Да, — сказала Элинэя, — вы упоминали о своей теории о происхождении Ивеллы.

— Ах, вы об этом… — с пониманием заметил Лорни. — Хотели бы больше узнать о корнях первой ведуньи?

— Для начала я бы хотела узнать хоть что-то о свергах, — пояснила она, — если Ивелла и правда была родом из этого племени, то о нем следует разузнать побольше.

Лорни задумавшись качнул головой.

— Что ж, это вполне закономерно.

Он прищурился, внимательно оглядел столы в общей зале, и, наконец найдя то, что искал, направился к самому дальнему столу. На нем лежали аккуратно сложенные книги в старых переплетах.

— Знаете, если мне не изменяет память, — проговорил он, — рукописей того времени почти не осталось. По крайней мере в библиотеке Велебы таковых нет. Но есть книги более поздних авторов, переложивших истории тогдашнего времени. Многие из них обращаются к одному и тому же источнику — записям Наэля Краснописца. Он был странствующим путешественником, собирал легенды у разных племен, записывал их обычаи и обряды. Однажды он даже побывал в племени свергов.

— Он оставил после этого записи? — спросила заинтересованная Элинэя.

Лорни кивнул.

— Да, но, к сожалению, оригинал не сохранился, — с неподдельной грустью протянул архивариус, — зато есть переписанные поздними авторами заметки Наэля. У меня имеется пара книг… та-а-ак… где же они? — он стал проверять корешки старых переплетов, всматриваясь в их названия. — А-а-а, да! Вот они, нашел! — победно провозгласил он и указал Элинэе на книги в своих руках.

Ведунья подошла к нему и взяла одну из книг, открыла и стала осторожно перелистывать пожелтевшие от времени страницы. На многих были сделаны рукой талантливого художника удивительные рисунки. Автор изображал древние обряды и сцены из охоты.

— А это что?

— Эти рисунки сделал сам автор книги, — объяснил Дервус, — все они нарисованы с заметок, оставленных Наэлем. В основном здесь нарисованы сцены из жизни свергов.

Элинэя перевернула следующую страницу и замерла. На ней была изображена молодая женщина в красном наряде без рукавов. Ее светло-русые волосы, сплетенные в густую тугую косу, украшали полевые цветы.

— Кто она? — прошептала Элинэя, с интересом разглядывая портрет незнакомки.

Лорни пожал плечами.

— Одна из свергов. Наэль довольно подробно их описывал. В его записях упоминались женщины и мужчины, которые носили красные одежды. Такие как эта. Они жили вдали от соплеменников и в основном селились в лесу, на берегах рек и источников. А еще у них были родимые пятна.

Элинэя поднесла книгу поближе к лицу и вгляделась в портрет женщины. На правом плече у нее и в самом деле было родимое пятно, но странной формы.

— Это, кажется, растущая луна… — нахмурилась Элинэя.

— Позвольте взглянуть, — попросил книгу Лорни, вгляделся в изображение и утвердительно кивнул, — да, и в самом деле растущая луна, как интересно...

«И правда интересно…» — подумала Элинэя.

Уже вечером, после того, как Рен с тренировки, он отправился с Элинэей за город, повидать Волка. И снова они заговорили о той девушке, которая могла быть причастна к исчезновению его брата.

— А ты все-таки пытаешься найти связь между исчезновением Ива и побегом Галы.

— Пока что я просто пытаюсь во всем разобраться, — ответила Элинэя.

Они шли освещенными городскими улицами, иногда им встречались редкие прохожие. В этот поздний час многие уже были дома или в тавернах.

— Я бы хотела побольше узнать об этой Гале. Расскажи мне.

Рен пожал плечами.

— Я знаю немного, Элинэя. Впрочем, как и остальные. Гала появилась в наших краях в начале лета. Кто она, откуда пришла, никто не знает.

— Это странно, — заметила ведунья, — неужели она не рассказывала о себе?

Рен усмехнулся, но как-то не радостно.

— А она не рассказывала. Она вообще не говорила. Только изредка произносила едва различимое Га-а-ла-а.

Пораженная Элинэя остановилась на мгновение.

— Она не разговаривала?!

— Нет. Но все понимала. Так что, как видишь, рассказать о себе она никак не могла.

— Как удобно, — невольно вырвалось у Элинэи.

— Что? — переспросил нахмурившийся Ренальд.

— Я имею в виду то, что она убежала, а после пропал твой брат… Ты сам сказал, что никто не знает, кто эта Гала и откуда она. А это значит, что найти ее будет…

— Непросто, — закончил за нее мысль Рен.

Рассуждения Элинэи казались разумными, они заставили его задуматься о роли Галы во всем произошедшем с его младшим братом.

— Так ты действительно считаешь, что всё это связано? И что это не простая случайность?

Хотелось бы ей верить в обратное, но…

— Знаешь, за последнее время столько всего произошло, что я уже перестала верить в случайности.

Он покачал головой.

— Ну, а я не верю, — вдруг сказал он, — не верю, что мой брат мог сбежать вслед за девицей, которая его обманывала. Оставить всех… ничего не сказать мне и отцу… Ив не мог поступить так.

Элинэя грустно улыбнулась ему, подошла ближе, коснулась его руки и сквозь рукавицу ободряюще пожала ее.

— А мне почему-то кажется, что мог, — тихо вымолвила она, — ты ведь не сказал отцу о своей поездке в Медунцы.

— Если бы я не поехал туда, то не встретил бы тебя, — произнес он и остановился напротив нее, стянул свои перчатки и ее рукавицы и медленно погладил ее руки. Его пальцы скользнули к хрупким запястьям Элинэи, и он случайно задел браслетик из сплетенных вместе бело-синих нитей. Этот браслет сплела Ингерилья из Яблоневого сада. Незадолго до отъезда ведуньи из дома. Он был оберегом, который защищал ее в дороге. Увидев его, Рен улыбнулся.

— Кто подарил его?

— Бабушка Ингерилья, — ответила Элинэя, вспоминая свой последний день в родной деревне, — она отдала его мне перед самым отъездом, сказала, что он будет оберегать меня в дороге.

Она дотронулась до браслетика, аккуратно поправляя его и ее неожиданно осенило. Она подняла на Рена блестящие глаза.

— Я знаю! — неожиданно воскликнула она. — Знаю, что надо делать!

— Ты о чем?

— Мы найдем твоего брата, — пообещала она. — Вернее, ты. Ты сможешь отыскать Ива, а я тебе помогу.

— Я не совсем понимаю, — видя ее радость, заулыбался Рен.

— Это так просто, — пояснила она, довольная и счастливая от внезапно пришедшей к ней идеи, — я создам для тебя родовой оберег, и ты сможешь увидеть, где находится Ив.

Рен даже не поверил сначала и неуверенно переспросил.

— Ты сделаешь что…?

А Элинэя уже судорожно все обдумывала.

— Я читала про эти обереги в маминых книгах.

— Ты уже создавала их?

Она покачала головой.

— Нет, но это не сложно. Думаю, я справлюсь. Просто нужно будет собрать все необходимое и тщательно подготовиться.

И как она сразу об этом не подумала? Столько всего навалилось в последние дни, что она даже не вспомнила про оберег, который мог помочь в поисках пропавшего родственника. Хорошо еще, что она вспомнила об этом сейчас.

— Скажи, а этот оберег точно поможет отыскать Ива? — с надеждой спросил Рен.

Он уже обращался за помощью к магии, тогда в Медунцах, когда встретил Кириана, обманываться вновь ему не хотелось.

— Не сомневайся, — ободряюще улыбнулась ведунья, — оберег поможет. Это сильная и действенная магия, завязанная на твоей крови.

Теперь она не сомневалась в том, что им удастся отыскать Ива. Она еще помнила слова Кириана. То существо, что обреталось в Медунцах, пообещало Рену встречу с дорогим для него человеком, а Рен как раз искал брата. И Кириан сказал, что его желание исполнилось — он повстречал Ива в Медунцах, но почему-то не узнал его. Возможно, из-за магии… на Ива могло быть наложено проклятье, или его облик изменил нечистый дух… Элинэя не знала всего и могла только догадываться. Но сейчас возвращаться в Медунцы и вслепую искать Ива было бессмысленно. Все же требовался родовой оберег, который мог бы привести к младшему Дервину. Да и возможно, что Ива в Медунцах уже не было.

— А что он из себя представляет? — снова спросил про оберег Рен.

— Своего рода заклинание, — пространно объяснила Элинэя.

— Заклинание? Разве ты не говорила, что это во власти ведьм?

— Обереги, которые создают ведуньи, бывают и нематериальными. Но они совершенно безопасны для своих носителей.

— Хорошо, — согласился Рен, — расскажи мне больше про этот оберег.

— Как я уже сказала, это заклинание и оно будет «привязано» к тебе. Ты сможешь видеть глазами Ива. У тебя будут… видения… обрывки реальности, которые подскажут, где твой брат.

— И что нужно для его создания?

— Трава, собранная в Сумеречном лесу и заговоренная при луне, одна из вещей основателя твоего рода и твоя кровь. Как считаешь, мы найдем последние два ингредиента? — робко улыбнулась Элинэя.

— Я что-нибудь придумаю, — подмигнул ей Рен, а потом сделался серьезным, — а что с той травой? Ведь сейчас зима и…

Элинэя тоже перестала улыбаться и поглядела за высокие городские стены, туда, где раскинулся бескрайний Сумеречный лес. Найти эту траву в лесу не составит труда, а вот заговорить… Она поглядела на ночное небо, затянутое тяжелыми тучами. Как раз в тот миг повалил снег. Она опустила голову и разочарованно вздохнула.

— Мы отыщем ее, но придется дожидаться лунной ночи.

— Все лучше, чем заключать сомнительные сделки у реки, — напомнил о своем недавнем промахе Рен.

На том и решили. У одного стража взяли зажженный факел и вышли к лесу, позвали Волка, а уже после втроем отправились на поиски нужной травы.

В итоге в дом Орана Брама вернулись очень поздно, за полночь. Уставшие и все в снегу, но довольные оттого, что нашли необходимый ингредиент. Несколько сухих травинок, которые Элинэя выкопала из-под снега прямо в лесу, она бережно несла в руке и беспрестанно оглядывала. Почему-то теперь она не была так уверена в успехе задуманного. Всю дорогу обратно ее терзали сомнения.

— Не волнуйся, Элинэя, — подбадривал ее Рен, — у тебя получится создать оберег.

— Ты правда так считаешь? — взглянула ему в глаза ведунья.

С ней нередко случалось такое, что она теряла уверенность в себе и начинала сомневаться. Вот и сейчас произошло то же. Рен остановился напротив, подошел ближе и так, чтобы не примять травинки в ее руках, бережно обнял Элинэю. В его горячих объятиях ведунья согрелась и как-будто обрела уверенность.

— Спасибо, — одними губами прошептала она и медленно отстранилась.

Они как раз поднялись на второй этаж в доме Орана Брама, длинный коридор уводил к спальням, которые гостеприимный хозяин предоставил им.

— Уже очень поздно, — прошептала Элинэя, бережно укрывая ладонью сухие пожелтевшие травинки.

Она несмело посмотрела на Рена, который стоял совсем близко и испытывающее глядел на нее. И от этого взгляда Элинэе сделалось совсем не по себе и она снова опустила глаза.

— Нам нужно отдохнуть перед завтрашним днем, — напомнила она все также тихо.

— Ты права, — неохотно согласился Рен, — доброй ночи, Элинэя.

На следующее утро ее ждал приятный сюрприз. Господин Лорни пришел за ней в дом Орана Брама и предложил вместе пройтись до библиотеки.

— Хотел обсудить с вами нашу вчерашнюю находку, — сознался архивариус, его глаза в это утро горели неподдельным азартом. Он и не скрывал того, что ожидал при помощи Элинэи найти что-то необычное в своих рукописях.

В дверях они как раз столкнулись с Реном и его товарищами. Мужчины собирались на ристалище, провести очередной день в тренировках и подготовке к турнирным состязаниям.

— Не терпеться узнать, что вы найдете в старых книгах Дэрвуса, — сказал Рен, прощаясь с нею.

На самом деле он просто хотел увидеться с ней, а его желание разузнать больше об их с архивариусом расследовании было лишь предлогом провести с Элинэей время.

— Почему вы так смотрите на меня, господин Лорни? — спросила она, заметив лукавую улыбку архивариуса.

Тот сделал вид, что не понял вопроса и лишь пожал плечами. Предложил поторопиться и первым вышел на улицу. И пока они шли до библиотеки, изредка поглядывал на нее и загадочна улыбался. А Элинэю не покидало стойкое ощущение, что поведение старика как-то связано с ней и Реном.

Уже у самой библиотеки они столкнулись с двумя дамами из городского совета. Элинэя сразу же вспомнила их. Прежде она видела их в доме Орана Брама. Одну даму, полную, с красным лицом, звали леди Катрина, и она с остальными членами совета обвиняла господина Брама в отсутствии результатов расследования.

— Леди Катрина, — склонил голову Дэрвус Лорни, — госпожа Теора, — повернулся он к другой даме, чтобы поприветствовать и ее, — не ожидал вас увидеть.

— Здравствуй, Дэрвус, — поздоровалась вторая, Теора Девар, пожилая, высохшая как тростник матрона.

Выглядела она, как и прежде, озабоченной и недовольной. Поджимала и без того узкие губы и с нетерпением поглядывала на дверь библиотеки.

— У нас к тебе срочный разговор. Надеюсь, ты уделишь нам время? — и сказала она это таким тоном, что даже если бы архивариус был занят, ему все равно пришлось бы отложить свои дела и принять двух нетерпеливых особ, заявившихся к нему без предупреждения.

— Госпожа Теора, леди Катрина, — тут же отозвался Лорни, — я в вашем распоряжении. Прошу, проходите.

Он позвонил в колокольчик и им открыл работающий на архивариуса слуга. Он забрал плащи своего господина и его гостий и предложил прошествовать в общую залу на первом этаже.

— Принеси-ка нам подогретого меда, — сказал Лорни и отпустил слугу.

Элинэя шла следом, молча разглядывая двух дам. Были они рассержены и недовольны. Но такими она застала их и в доме Орана Брама.

«Наверное, речь снова пойдет о тех книгах, — подумала ведунья, — но зачем они пришли к господину Лорни?»

О причинах их появления не пришлось гадать долго. Незваные гостьи чуть ли не с порога рассказали о них.

— Нам все-таки нужна твоя помощь, — проговорила леди Катрина, устраиваясь в кресле у растопленного утром камина.

Госпожа Теора заняла место за одним из освободившихся столов и обратила внимание на Элинэю. Некоторое время она беззастенчиво разглядывала ведунью, а потом спросила:

— Это твоя новая помощница, Дэрвус?

— Элинэя, — представил ведунью архивариус, — она любезно согласилась помочь в моих исследованиях.

Теора Девар усмехнулась.

— По-прежнему не оставляешь надежд узнать больше о временах Эрвальда? Я-то думала после стольких попыток ты оставил эту безнадежную затею.

Лорни кисло улыбнулся на ее слова.

— Не так уж все и безнадежно.

Похоже, в городе никто не верил в то, что архивариусу удастся узнать правду о временах Эрвальда и Катары.

— Неужели? — на этот раз настал черед леди Катрины усмехнуться. — Ты столько лет потратил впустую и что?

— Сейчас все иначе, — сказал архивариус, пытаясь скрыть за маской учтивости нарастающее раздражение, ему был неприятен этот разговор и обидны замечания двух дам, — ведь мне помогает Элинэя.

— Очень интересно, каким образом простая крестьянка может что-то разузнать о прошлом? — не скрывая сарказма в голосе, вопросила госпожа Теора.

Дэрвус только пожал плечами, отвернулся к окну и произнес неспешно, но получилось у него через чур наиграно.

— Многое, ведь Элинэя не простая крестьянка, а ведунья.

Его гостьи тотчас встрепенулись, позабыли про сарказм и вперили изучающие взгляды в Элинэю.

— Вы ведунья? — переспросила леди Катрина.

И Элинэе пришлось подтвердить это. Ну зачем господин Лорни упомянул об этом?

Госпожа Теора посмотрела на архивариуса и заговорила таким голосом, будто журила ребенка, который скрыл от нее правду о том, что втайне стащил сладости.

— Почему же ты сразу нам не сказал, Дэрвус? Почему скрывал, что в городе ведунья?

Она не стала дожидаться ответа и повернулась к Элинэе.

— Давно вы в Велебе? Где остановились?

Тут же посыпались на нее вопросы.

— Я недавно в вашем городе, — растерявшись, проговорила Элинэя, — приехала на турнир.

— Где же вы живете? Как вас можно найти? — не унималась Теора Девар.

Она уже успела переглянуться с леди Катриной, и та будто в подтверждении ее мыслей едва заметно кивнула.

Элинэя посмотрела на Дэрвуса, потом перевела растерянный взгляд на госпожу Теору. Такого повышенного интереса со стороны этих двух дам она никак не ожидала.

— Я живу в доме господина Брама, — ответила она.

— В доме Орана?! — поначалу не поверила леди Катрина. — Он пригласил вас?

Элинэя затрясла головой.

— Нет, он не приглашал. Вернее, приглашал, но… я прибыла в Велебу вместе с лордом Дервином.

— Ах, вот оно что, — кивнула леди Катрина, задумавшись о чем-то, — понимаю.

Она снова переглянулась с Теорой Девар. Кажется, они хотели еще о чем-то спросить Элинэю, но их прервал вошедший слуга. Он поставил на стол поднос с кувшином, полным подогретого меда, кубки и блюдо со сладостями.

— Вы, кажется, хотели поговорить со мной, — напомнил о цели их визита Дэрвус Лорни, стоило слуге уйти.

Элинэя решила, что все же будет лучше, если она оставит архивариуса и его гостий одних, извинилась и предупредила, что подождет в другой зале.

— Нет, не уходите, Элинэя, — остановила ее леди Катрина, она подалась вперед в кресле, которое заняла, и устремила вопрошающий взгляд на ведунью.

Та удивленно взглянула на Лорни, а затем на двух дам.

— Будет лучше, — продолжила леди Катрина, — если вы обо всем узнаете от нас. Возможно, именно вы сумеете нам помочь.

Как она и предполагала, разговор зашел об украденных книгах. Тех, что леди Элвира вынесла из дома брата и отдала в уплату ведьмам с Гиблой поляны.

Две дамы как раз пришли к Дэрвусу Лорни просить о помощи в их поиске. Поначалу, как поняла из разговора Элинэя, члены городского совета не собирались обращаться к старому архивариусу. Но, когда стало ясно, что нанятые Ораном Брамом ищейки не способны отыскать книги и вора, леди Катрина и Теора Девар настояли на том, чтобы обратиться к Лорни.

А теперь, когда они узнали о том, что в Велебе находится и ведунья, они предложили и ей провести расследование.

— Мы щедро заплатим вам, Элинэя, — тут же заверила леди Катрина, и Элинэя со вздохом отметила, что где-то уже слышала подобные слова. Один в один так говорила леди Элвира, когда не просила, а буквально требовала, чтобы Элинэя взялась помочь ей.

— Деньги не проблема, — подтвердила госпожа Теора.

— Дело не в них, — вздохнула Элинэя и развела руками, — я никогда не занималась ничем подобным.

— Но у вас же есть… определенные силы?

— Да. Но поймите, леди Катрина, я никогда не использовала их для того, чтобы отыскать вора или потерянное.

Тут в разговор вмешался Лорни.

— Элинэя хочет сказать, что силы ведуний предназначены для другого.

Леди Катрина перевела недовольный взгляд на вмешавшегося в их разговор архивариуса.

— Неужели вы не сможете приготовить какое-то зелье или отвар, чтобы пролить в доме Орана Брама и найти следы вора? — вопросила она требовательно, ее благожелательность, с которой она говорила с Элинэей, теперь таяла как мираж. — Может посыпать какой-то травы по углам?

— Это так не работает, — тут же остановила ее Элинэя, она попыталась скрыть улыбку. Как же мало люди знали о силах ведуний, раз полагали, что те могут пролить в чьем-то доме зелье или просыпать траву для того, чтобы узнать правду.

Леди Катрина и госпожа Теора нахмурились, переглянулись. Не такого ответа они ожидали от нее.

Лорни чувствовал, что добром это не кончится и решил вмешаться.

— Я попытаюсь помочь в поисках этих книг, — он кивнул на Элинэю, стоявшую в стороне, — и, конечно, Элинэя поможет мне в этом деле.

— Но я не обещаю, что получится найти вора и вернуть те книги, — честно предупредила она.

— Что ж, — неохотно произнесла леди Катрина и тяжело поднялась из кресла, — по крайней мере, вы возьметесь за это дело. А то, признаться, я уже перестала доверять Орану.

— А мне кажется, что он вообще делает все для того, чтобы эти книги не нашлись, — добавила госпожа Теора.

Они обе кивнули Лорни, затем Элинэе, распрощались и ушли.

— Вот так предложение, — протянул архивариус и посмотрел на ведунью.

Элинэя не ответила ему. Она пребывала в задумчивости. С одной стороны, ей, конечно, хотелось вернуть те книги, забрать их у ведьм и нечисти. Но, с другой, она не могла найти вора. Его ведь не существовало. Не могла же она рассказать членам городского совета, что книги, представляющие такую ценность, втайне забрала леди Элвира.

Обдумав все это, ведунья как-то обреченно вздохнула и взглянула на Лорни.

— Я вижу, что вам не пришлась по душе эта затея, — проговорил он сочувственно.

Элинэя и ответить ему не успела, как он прервал ее взмахом руки и тут же добавил назидательно.

— Но, увы, у вас, как и у меня, нет выбора. Мы должны принять предложение леди Катрины и Теоры Девар.

— Господин Лорни, я не уверена в успехе, — уклончиво ответила Элинэя. Не раскрывать же ему Элвиру Креван? В конце концов, она обещала сохранить ее тайну.

— Даже если так, попытаться все равно стоит.

Он обошел по кругу один из столов, который был завален книгами, и проговорил задумчиво. Но скорее себе, а не Элинэе.

— Любопытно, почему Оран Брам сам не обратился ко мне.

— Может, он решил, что нанятые им ищейки справятся быстрее.

Лорни посмотрел на Элинэю как на неразумное дитя.

— Нанятые им ищейки уже дважды приходили ни с чем. После провалов он мог попросить о помощи и кого-то другого, вы не находите?

Элинэя только пожала плечами. Она-то прекрасно понимала, почему расследование шло по ложному следу и не приносило результатов. Оран Брам покрывал сестру, а заодно и себя.

— В любом случае, говорить об этом сейчас бесполезно. Оран Брам не захотел ко мне обращаться, зато обратились члены совета. И мой долг отыскать украденные книги.

— Но ведь прошло уже столько времени.

— Для того, кто ищет, нет таких преград, как время, Элинэя.

Ведунья улыбнулась ему. Настрою архивариуса можно было позавидовать. Он никогда не сдавался. До последнего верил, что достигнет своих целей. Прекрасное качество.

— Раз так, — произнесла она бодро, — говорите с чего мы начнем.

Лорни деловито поправил округлые окуляры и взглянул на Элинэю поверх них.

— Пожалуй, начнем с самого начала.

Они оба засмеялись из-за того, что повторил он те же слова, что прошлым утром произнесла и Элинэя.

— Вы будете не против, если я составлю вам компанию?

— Конечно же, нет, господин Лорни.

— Вот и чудесно! Я думаю, навестить нашего уважаемого голову и расспросить его о том дне.

На том и решили. Вместе с Элинэей он отправился в дом Орана Брама, напросился на ужин, а после вместе с Велебским головой закрылся в его кабинете, и проговорили они целый час.

Вышел Оран Брам мрачным как туча, зато Дэрвус Лорни выглядел вполне довольным.

Пока мужчины разговаривали, Элинэя поднялась в свою комнату, чтобы немного передохнуть. А после навестила леди Креван. Она предупредила ее о том, что дамы из совета наняли ее и Лорни расследовать пропажу книг. И эта новость стала ударом для леди Элвиры.

— Значит, они уже не надеются на моего брата и решили все взять в свои руки, — скорбно произнесла она.

— Боюсь, что так, — кивнула Элинэя, — но вам не стоит тревожиться. Я ничего не скажу им и господину Лорни.

Элвира Креван горько усмехнулась.

— Вы плохо знаете Дэрвуса. Может над ним и смеются из-за его непреодолимой тяги к исследованию прошлого и попыток разгадать древние тайны, но он очень умен. И уж в том, что произошло в доме моего брата, точно разберется.

— Вы напрасно думаете о плохом. Ну как господин Лорни догадается, что именно вы отдали те книги?

Элвира покачала головой.

— Вам не все известно, Элинэя. Попытки выкрасть те книги уже были.

— Правда?

— Но они все печально оканчивались для воришек.

— А почему?

Леди Элвира неопределенно передернула плечами.

— Я точно не знаю. Брат рассказывал как-то, что одна из тех клятв, которую произносит при вступлении в должность Велебский голова, каким-то образом связывает его с теми книгами. Точно не знаю. По всей видимости, образуется какая-то связь.

— Не совсем понимаю, — покачала головой Элинэя, — вы имеете в виду магию?

— Да. Одна из тех клятв, написанных на языке Ивеллы, кажется, является заклинанием, — неуверенно проговорила Элвира, — а возможно и все они являются заклинаниями. Но в то время, как избранный голова произносит их, создается связь с книгами, что-то вроде защитной печати.

— И вы говорите об этом только сейчас?!

— Откуда я знала, что это важно?

— Все связанное с этими книгами важно, леди Элвира!

— Даже если и так, это все, что я знаю.

Элинэя вздохнула. Как можно было помочь этой женщине, если она по-прежнему скрывала от нее информацию?

— Вы говорили что-то про предыдущие попытки выкрасть книги.

— Это произошло во времена предшественника моего брата. Воришек тогда нашли в доме Велебского головы. И книги им так и не удалось вынести.

Элинэя очень удивилась, услыхав это.

— Говорите, создается защитная печать?

— Да, и это все, что мне известно, — раздраженно проговорила леди Элвира.

Она сразу дала понять, что этот разговор окончен.

Сбитая с толку ее рассказом, Элинэя вернулась к себе в комнату и больше не спускалась.

Поздним вечером дом Орана Брама принимала нового гостя. Лорд Гарольд Дервин, которого ожидали со дня на день, прибыл как раз накануне открытия турнира. По счастью, Элинэя уже собиралась спать и ее никто не тревожил. Она слышала торопливые шаги снующих слуг и их перешептывания и догадалась, кто прибыл, но спускаться не стала. Отцу и сыну было что обсудить без присутствия посторонних, а знакомство с Гарольдом Дервином вполне могло подождать и до завтра. Да и вряд ли лорду Приозерья не терпелось повидаться с ней. Рассудив подобным образом, Элинэя легла спать, но промаялась до самого рассвета. Всю ночь ей снились кошмары. То ведьмы с Гиблой поляны, то нечисть, то книги, до которых она никак не могла добраться.

***

Ренальд был похож на отца. Те же русые волосы, вьющиеся у лица, высокий лоб, бледная кожа и грустные светло-серые глаза. Перед Элинэей в тот миг предстали два лорда Гарольда: только один суровей и старше, а другой моложе и мягче.

— Отец, позволь представить тебе Элинэю, — произнес Рен.

Он сильно волновался, хотя и пытался это скрыть. Его отец, Гарольд Дервин, лорд Приозерья и владелец замка Дриан, выглядел в ту минуту сосредоточенным и недовольным. Беспрестанно хмурился и переводил взгляд с сына на ведунью.

— Значит вам я обязан за спасение сына? — наконец нарушил он ставшей совсем невыносимой тишину.

Элинэя от звука его голоса и тона, с которым он заговорил с ней, смутилась еще больше, покраснела и отвела глаза. Хорошо еще, что чести быть представленными лорду Гарольду, не удостоились Эла и Гарт. Супруги уехали еще на рассвете, в Вейрен, там уже открылась ярмарка.

— Вы ничем не обязаны мне, ваша милость, — промолвила Элинэя тихим голосом.

На самом деле ей хотелось поскорее сбежать из дома Орана Брама и прекратить этот мучительный для нее разговор.

— Не нужно пустых слов, — ответил лорд Гарольд и посмотрел на сына, стоявшего рядом с нею, — вы спасли жизнь моему наследнику, а это дорогого стоит.

Элинэя, не зная, что ответить ему, просто кивнула. К чему отрицать очевидное? Рен, должно быть, уже все рассказал отцу о сделке с Медовой и Кириане.

— Если вы хотите, о чем-то попросить — просите, — тут же добавил не терпящим возражений тоном лорд Гарольд, но его глаза при этом предупреждающе сверкнули, и он добавил чуть резче, — но в разумных пределах, — и он так посмотрел на Элинэю, что ей сделалось не по себе.

— Отец! — с укором произнес Рен.

— Ваша милость, мне ничего не нужно, — искренне заверила Элинэя и подняла на него глаза, — если вам известны все обстоятельства нашего с лордом Дервином знакомства, то вы наверняка понимаете, что поступила я так из чувства долга, а не из-за желания получить награду. Для любой ведуньи черная магия враг. А магия, отбирающая жизни невинных, и подавно.

Лорд Гарольд еще какое-то время сверлил ее оценивающим взглядом, а потом кивнул, принимая ее слова.

— Раз так… — наконец соизволил он заговорить с ней после затянувшейся паузы. — Я рад, что вы встретились моему сыну и помогли ему. Благодарю вас, Элинэя.

Рен впервые за время этого разговора улыбнулся и, даже кажется, расслабился. Он перевел взгляд с отца на Элинэю, та по-прежнему стояла как вкопанная посреди гостиной, с неестественно прямой спиной, вцепившись похолодевшими от нервного напряжения пальчиками в юбку дорожного платья.

— Элинэя спасла не только меня, но и многих других, попавшихся на уловку того создания, — заметил Рен.

Отец бросил на него негодующий взгляд.

— Ты бы и не попался, — строго произнес он, — если бы поступил благоразумно и остался в Велебе, как и заверял мне.

Рен коротко кивнул ему. Конечно, отец прав. В случившемся был виноват он один, не стоило ехать в Медунцы и заключать сомнительные сделки. Это хорошо, что ему повстречалась Элинэя, которая спасла и его, и Борова-Уилла.

— Ты и сам знаешь, почему я так поступил, — вдруг сказал он и бросил на отца осуждающий взгляд.

Лорд Гарольд повернул голову к окну, сделал вид, будто его внимание привлекло что-то на улице. Помолчал немного, а потом добавил.

— Не стоит говорить об этом в присутствии посторонних, это касается только нашей семьи, — недовольно процедил лорд Приозерья, — и посвящать кого-то еще я не намерен, — и он указал глазами на притихшую Элинэю, которая и пошевелиться боялась в его присутствии.

— Я доверяю Элинэе, — тут же возразил Рен, — почему бы и не рассказать ей?

Светлые глаза лорда Гарольда угрожающе потемнели. Он смерил сына таким взглядом, что Элинэе и вовсе захотелось испариться и оставить этих двоих самих разбираться в семейных неурядицах.

— Она ведунья и может помочь нам.

— Одна ведунья нам уже помогла, забыл? — зло усмехнулся лорд Гарольд, припоминая недавнюю услугу, оказанную другой девушкой.

— То была шарлатанка, которой ты поверил напрасно, — заметил Рен, он с завидным упрямством стоял на своем, пытаясь переубедить отца, — а я собственными глазами видел, на что способна Элинэя. Ее чары не выдумка и не ложь. Она многое знает и долгое время училась.

— Довольно, Рен! — повысил голос лорд Гарольд.

Его суровое лицо сделалось печальным, он больше не глядел на сына и Элинэю.

— Я прошу тебя, — спустя время произнес Рен примиряюще, — хотя бы подумай.

— Мы уже обо всем поговорили. Теперь ступай, — устало махнул рукой на дверь лорд Гарольд.

Элинэя, более не желая задерживаться, поклонилась и вышла первой. За ней следом покинул гостиную и Рен. Выглядел он расстроенным из-за разговора с отцом.

— Я так понимаю, ты не стал ему рассказывать про родовой оберег? — осторожно спросила ведунья.

— Конечно, нет, — мотнул головой Рен, — ты ведь и сама все видела.

Она понимающе кивнула. Решение Рена не посвящать отца в их затею с поиском Ива было ей понятно. Узнай лорд Гарольд, запретил бы подобное Рену и сделал все возможное, чтобы Элинэя не создала для него родовой оберег.

— В любом случае, — тихо отозвалась она, — еще даже не во что его посвящать.

И это было правдой. Пока, что у них был только один ингредиент. Засушенная трава, которую до сих пор не удалось заговорить при луне. А еще не доставало вещи основателя рода Дервинов — Эрвальда Храброго. Но с этим обещал помочь сам Рен.

— Все равно, Элинэя, — сказал он, — давай пока не будем никому рассказывать про оберег.

Глава XIV. Открытие турнира.

С высоты птичьего полета Велеба напоминала звезду, сердцем которой была храмовая площадь. Здесь находились здание городского совета и храм Богов (крупнейший во всех северных землях и Приозерном крае).

В самом центре площади возвышалась статуя Эрвальда Храброго. Первый лорд Приозерья был изображен печальным и с опущенной головой. Складывалось впечатление, будто он примирился со своей судьбой и принял ее. В руках он держал вытащенный из ножен меч, острием смотревший в землю. Почему Эрвальда Храброго изобразили именно таким, не знали даже местные старожилы. Все, что было известно о творении рук неизвестного скульптора — это то, что статуя первого Приозерного лорда установили в Велебе уже после войн с нечистью и поражением Катары.

Окружали храмовую площадь аккуратные двухэтажные домики с красной черепицей и раскрашенными голубой краской ставнями с гирляндами из еловых ветвей. Это были лавки богатых торговцев и известных на весь север и Приозерный край ремесленников, которые с давних пор вели свои дела в этом городе.

От площади, словно лучи, расходились улочки, по обе стороны, застроенные гостиницами, постоялыми дворами и тавернами. А на окраине города располагались кварталы бедняков, застроенные одноэтажными серыми домишками с побитой черепицей и ветхой мебелью. Среди их владельцев находились такие, которые сдавали комнаты на время проведения турнира. Плата за постой в этих домах была невысокой, и многие прибывшие в Велебу с радостью соглашались на подобное предложение. С них брали немного и взамен обещали теплый очаг и сытную еду.

За чертой города, обнесенного крепостной стеной, но разрушенной войной и пожарами, раскинулся бескрайний Сумеречный лес, который кишел нечистью.

В стороне от дороги, которая вела из Велебы на юг, располагалась расчищенная от снега, мусора и камней громадная прямоугольная площадка, обнесенная деревянными ограждениями. Это было ристалище, на котором и проводились турнирные состязания. В северной части его ежегодно устанавливали деревянный помост для устроителя турнира, глашатаев и бардов.

Трибуны, которые окружали ристалище, состояли из трех ярусов. Верхние ряды, к которым вели широкие ступени, были огорожены перилами, и здесь располагались самые удобные места — кресла с высокими спинками и подлокотниками — места знати, городских чиновников, богатых купцов и глав ремесленных цехов и торговых гильдий. Над ними была сколочена прочная крыша, спасавшая от снега или дождя. Перед проведением турнира ступени, что вели к креслам, застилали коврами, а перила украшали гирляндами зелено-голубых можжевеловых веточек и синими атласными лентами.

Второй ярус отводился для ремесленников, путешествующих торговцев и перекупщиков, кочующих от ярмарки к ярмарке. Последний, нижний ряд, что представлял из себя сколоченные из досок лавки, отводился для простого люда, крестьян, рыбаков и бродяг, которые стекались в Велебу на несколько дней, пока проводился турнир. Сами состязания занимали три дня, и самый первый день отводился на состязания лучников. Во второй день проводили джостру, а в третий — меле.

Но помимо участников турнира среди лордов, их гвардейцев и наемных воинов, а также зрителей, в город съезжались странствующие барды и артисты, торговцы и перекупщики. В центре храмовой площади специально по случаю открытия турнира установили большой деревянный помост, на котором в первый день проведения состязаний давали представление приезжие с юга актеры.

На улицах выступали фокусники и жонглеры, глотатели огня и ножей, и даже укротители диких животных. В Велебе в эти дни можно было встретить дрессировщиков, которые водили перед зрителями медведей и больших лесных кошек. Элинэя поняла, что вряд ли бы кто-то из местных жителей сильно удивился, увидев ее вместе с Волком. Но заговоренный зверь не захотел появляться в городе, он по-прежнему оставался в лесу и выходил встретиться с Элинэей, лишь когда ведунья покидала пределы города, выходила к дороге и звала своего верного друга. Но сегодня Элинэе не удалось увидеться с Волком, с самого утра она была занята в библиотеке, и потому решила выйти к лесу вечером, уже после открытия турнира и проведения первых состязаний.

— Уверен, вам понравится состязание лучников, — заверил ее шедший рядом архивариус.

На открытие турнира он отправился вместе с Элинэей. Сегодня он также был одет в серо-зеленые одежды, поверх которых накинул подбитый лисьим мехом плащ.

За ними будто тень неотступно следовал приставленный Вэнд. Всю дорогу до турнирного поля преданный гвардеец держался в стороне и не мешал разговору Элинэи и архивариуса.

— Я никогда не присутствовала на таких состязаниях, — сказала ведунья, — и признаюсь вам, это первый турнир, который мне посчастливилось посетить. Я так многого ждут от него…

Лорни тепло улыбнулся ей в ответ.

— Я прекрасно понимаю вас, Элинэя. Я и сам испытывал те же чувства, когда впервые очутился в Велебе и попал на турнир, — поделился он.

Глаза у него загорелись, как у мальчишки, и он вновь окунулся в воспоминания далекой юности.

— Тогда город поразил меня до глубины души. Я был в восторге от того, что увидел здесь, — мечтательно протянул Лорни, он будто вновь стал тем юнцом, который всего с несколькими монетами в кармане прибыл покорять крупнейший город севера.

Элинэя с живейшими интересом слушала его.

— Все казалось мне таким удивительным! Необычным! Сильно отличавшимся от того, что я привык видеть у себя в родном городе. Когда я впервые попал на турнир, моему восторгу не было предела. Я многого ждал от тех состязаний, — сознался он, — и все мои ожидания оправдались. Такого зрелищного меле, как в тот год, я больше не видел. Выступало рекордное число участников, а победителем стал Агнес Бреван. Это была блистательная безоговорочная победа! — воскликнул он в восхищении. — Ах, если бы вы только видели его, Элинэя! Лорд Агнес и его команда победили соперников уже после двух раундов! Судьи объявили Агнеса Бревана лучшим турнирным бойцом и вручили ему щедрую награду. А ведь тогда он был совсем молодым и это был его первый турнир, представляете?!

Элинэя улыбнулась Лорни. Он рассказывал о событиях, давно минувших дней, с таким упоением и восхищением, будто сам был участником тех состязаний.

— Но теперь лорд Бреван приезжает на турнир в Велебу только в качестве зрителя, — с сожалением сообщил Лорни, — он уже давно не выступает… много печального случилось в его жизни… — архивариус покачал головой, вспоминая о трагедии в семье лорда Бревана. — Он потерял наследника, а после и возлюбленную супругу. Говорят, с леди Риенной они были очень счастливы, но бедняжка так и не оправилась после исчезновения сына. Вскоре она слегла, а когда ей и лорду Агнесу сообщили о гибели сына, она умерла от горя.

— Какая грустная история, — проговорила Элинэя.

— Да, очень жаль их семью, — подтвердил архивариус, — и очень жаль Агнеса Бревана. Один из достойнейших людей, которых я когда-либо встречал.

— Он так и живет один?

Лорни покачал головой.

— Нет, он женился на одной богатой вдове, которая родила ему дочерей.

Элинэя кивнула. Больше она не задавала вопросов об Агнесе Бреване. Ей, конечно, было любопытно узнать подробности произошедшего много лет назад, но она не решалась расспрашивать о той трагедии. В конце концов, это произошло не с ее близкими и выспрашивать у господина Лорни о большем, она посчитала попросту неуместным.

Вскоре они подошли к огражденному турнирному полю и услышали разлетавшиеся по округе голоса: крики, брань, смех и даже песни. В стороне от дороги Элинэя заприметила торговку в зеленом платке. Старая женщина сидела на небольшом пеньке, а у ее ног прямо на разложенной на земле мешковине лежали небольшие букетики из еловых веток и сухоцвета. Перетянуты они были цветными нитями и привлекали внимание влюбленных парочек. Отвлекшись на торговку, Элинэя не сразу заметила, как к ним подошел облаченный в богато расшитые одежды мужчина. Почтенного возраста, одетый в зеленые и золотые цвета, которые удачно оттеняли его глаза, он подошел к ним и поздоровался.

— Дэрвус, рад тебя снова видеть, — пожал ему руку лорд.

Этот лорд был в летах, но выглядел по-прежнему крепким и подтянутым. В его натренированных руках чувствовалась большая сила. Он был выше остальных мужчин, широкоплечий, статный, даже на фоне сопровождавших его гвардейцев он казался большим и крупным и напоминал медведя. В его седых волосах еще проглядывали золотисто-медные пряди. У глаз и рта пролегли глубокие морщины, которые вместе с сединой и выдавали его преклонный возраст.

Господин Лорни, увидев давнего знакомого, широко улыбнулся и пожал протянутую ему руку.

— Лорд Бреван! Какая удача вновь видеть вас в Велебе! — не скрывая искреннего восхищения, произнес архивариус.

— Турнир, Дэрвус, турнир, — вздохнул Агнес Бреван. Это было и так очевидно — ни один лорд не мог позволить себе пропустить столь знаменательное событие, как турнир в Велебе. Пусть он не участвовал в состязаниях, но присутствовать в качестве зрителя был обязан.

— Конечно, понимаю, милорд, — ответил Лорни.

Он тут же спохватился и обратил внимание собеседника на Элинэю, которая стояла чуть в стороне, чтобы не мешать разговору двух давних знакомых.

— Лорд Бреван, позвольте вам представить эту милую девушку, — торжественно произнес Лорни, говорил он так, будто представлял не ведунью из леса, а благородную девушку из древнего знатного рода, — Элинэю.

Агнес Бреван перевел взгляд проницательных зеленых глаз на ведунью. В первое мгновение он просто скользнул равнодушным взглядом по ней, но потом… в его взгляде что-то переменилось. Лицо мужчины вытянулось от удивления, и он повнимательней присмотрелся к ведунье. Чуть дольше положенного задерживался на ее удивительных изумрудных глазах и медных волосах, сплетенных в косы.

— Значит Элинэя? — повторил он ее имя.

Смущенная девушка едва заметно кивнула.

— Я рада познакомиться с вами, милорд, — тихим голосом произнесла она и перевела взгляд на притихшего господина Лорни, архивариус все это время с интересом наблюдал за ними обоими, — я много слышала о вас и вашем первом турнире в Велебе.

Агнес Бреван коротко кивнул ей. Похоже, в ту минуту его мало заботило ее восхищение. Куда больше лорда Бревана интересовала сама девушка. Он по-прежнему без стеснения рассматривал ее. Слишком долго, пристально, изучающе. Так, что в какой-то момент Элинэе даже почудилось, что лорд, подумав о чем-то побледнел, но потом поспешно прогнал от себя эту мысль, мотнув головой с каким-то неверием.

— Элинэя впервые в Велебе, — вновь заговорил Лорни, — она хотела увидеть город и побывать на турнире и… — архивариус улыбнулся. — Она помогает мне с изучением прошлого.

Агнес Бреван неохотно перевел взгляд на него и усмехнулся:

— Я вижу, Дэрвус, ты не оставляешь надежды разузнать правду об Эрвальде и Катаре. И всякий раз находишь себе в помощники новых учеников.

Лорни виновато пожал плечами и искоса поглядел на Элинэю. Мол, что поделать — вот такой я.

— В этом и есть смысл моей жизни — узнать правду о тех временах и разгадать тайны Эрвальда.

— Ну что ж, надеюсь, в этот раз тебе повезет, — проговорил лорд Бреван и пожелал ему удачи.

Лорни загадочно улыбнулся ему.

— На этот раз я не сомневаюсь в успехе, милорд. Моя помощница не простая девушка.

— Вот как?

— Элинэя ведунья. Она прибыла к нам с севера.

Услыхав это, Агнес Бреван вновь переменился в лице. Взглянул на Элинэю иначе.

— Так вы еще и ведунья?

— Да, милорд.

— И ваш дар вам передался от матери? — зачем-то спросил он, хотя это было и так очевидно и известно многим.

— Так и есть, милорд, — настороженно повторила Элинэя.

Почему он спрашивал ее об этом? И почему так пристально разглядывал?

Лорд Бреван вновь тряхнул головой, как будто прогоняя непрошеные мысли. Он поджал узкие губы, отчего они стали напоминать тонкую полоску, и отвернулся, вглядываясь вдаль. Нахмурился, размышляя о чем-то, а потом произнес:

— Желаю тебе удачи в твоих поисках, Дэрвус. И твоей ученице тоже.

Он кивнул дожидавшимся его гвардейцам и быстрым шагом направился в сторону отведенных ему и его семье мест. Супруга лорда Бревана и его дочери уже дожидались его в специально приготовленной для них ложе.

Господин Лорни и Элинэя проводили его задумчивыми взглядами. Эта встреча вызвала у каждого немало вопросов, уж слишком много странного было в этом знакомстве. Но думать об этом долго не пришлось, уже в следующую минуту Элинэю и Лорни окликнул появившийся Рен.

— Элинэя, Дэрвус, вот вы где! Пойдемте, скоро начнутся первые состязания.

— Ренальд, если для меня найдется место в вашей ложе, я буду очень признателен, — тут же проговорил архивариус.

— Вы ведь знаете, Дэрвус, мы с отцом всегда рады вам. Заодно расскажите, что удалось найти в ваших книгах.

В тот момент прозвучал рог, возвещавший об открытии турнира, и разговор пришлось отложить на неопределенное время.

Элинэя с Реном и господином Лорни поспешили занять свои места.

На ристалище появились глашатаи. Разодетые в яркие одежды, они прошествовали ровным строем под одобрительный гул голосов и выстроились полукругом в самом центре площадки. Важные, словно павлины, они объявили об открытии ежегодных турнирных состязаний и о размере наград, которые полагались победителям намеченных схваток. Самую большую награду объявили победителю меле — помимо титула сильнейшего воина будущий победитель получал щедрый денежный приз и вылитую из серебра пластину с изображением Эрвальда Храброго.

— Вы не поверите, Элинэя, но больше всего таких пластин у лорда Мелигана и Кастора Дуболома, — со знанием дела сообщил архивариус.

Они сидели рядом с лордом Гарольдом, который внимательно прислушивался к их разговору.

— Я вам больше скажу, Дэрвус, — ответил на это лорд Гарольд, был он одет в цвета своего дома — синий и белый, и выглядел в них строго и величественно, — этих пластин и у Мелигана, и у Кастора поровну. И этот турнир должен будет решить затянувшийся многолетний спор между ними.

Он перевел взгляд на находившуюся неподалеку ложу, места в которой были отведены для Ирвана Мелигана и его семьи. Проследила за его взглядом и Элинэя. Лорд Мелиган восседал в центральном кресле и внимательно следил за происходящим на ристалище. Покалеченную на прошлогоднем турнире руку скрывал широкий рукав и кожаная перчатка. Отличался лорд Мелиган от многих других высоким ростом и могучим телосложением. Чувствовались в нем не дюжая сила и несгибаемая воля. Несмотря на осунувшееся лицо и в целом болезненный вид глаза его, темно-карие, по-прежнему горели упрямством и решимостью. Глядел он на турнирное поле и не отводил прямого острого взора от того, что происходило на нем. И вообще выглядел он так, будто уже сейчас готов был сорваться с места, перепрыгнуть через деревянные ограждения и очутиться на ристалище.

— Рука Ирвана так и не зажила до конца, — сообщил лорд Гарольд, — и его участие в нынешнем турнире по-прежнему остается под вопросом. Насколько мне известно, он не вносил свое имя во время жеребьевки.

— Он всегда может это сделать после, — добавил Рен.

Захваченная этим разговором Элинэя вгляделась в лицо сидевшего неподалеку Ирвана Мелигана. Рядом с ним восседала в удобном кресле с мягкой обивкой его супруга, хрупкая миловидная женщина, которая ждала ребенка. Она осторожно поглаживала через плотную ткань платья округлившийся животик и мягко улыбалась окружающим, из-за чего на ее розовых от румянца щеках проглядывали очаровательные ямочки.

— Не думаю, что ему есть смысл рисковать, — покачал головой лорд Гарольд.

— Но он давно мечтал обойти Кастора, — резонно заметил Лорни, — вот только удастся ли ему это?

Рен вслед за остальными перевел взгляд на Ирвана Мелигана.

— Если только он втайне не тренировался управляться с мечом левой рукой, — сказал он, — в противном случае у него нет шансов против Кастора.

И Рен посмотрел в противоположную сторону. На другой трибуне восседал настоящий гигант. Он был таким крупным и сильным, что казалось способен был и голыми руками повалить дерево.

— Это и есть Кастор Дуболом? — шепотом спросила ошеломленная Элинэя, кажется, теперь она понимала почему он получил свое прозвище. Не трудно было поверить в то, что такой громила способен был упасть на дуб и переломить его.

— Он самый, — ответил Лорни, — прославленный воин и победитель многих турнирных схваток.

— Победитель всеобщих схваток, — поправил лорд Гарольд, — и то делит он эту славу с Ирваном Мелиганом.

— Кажется, теперь я понимаю, почему в этом году на турнир в Велебу прибыло столько зрителей, — проговорила Элинэя, — все желают узнать, чем закончиться давний спор лорда Мелигана и Кастора Дуболома.

— Это так, — кивнул в подтверждении ее слов лорд Гарольд.

— Но не стоит сбрасывать со счетов и Вилиана Отважного, — тут же вмешался Лорни, — пару лет назад именно он победил в общей схватке.

— Тогда Кастор был не в лучшей форме.

— И все же, — поднял вверх руку архивариус, — Вилиан имеет неплохие шансы в этом году.

На это нечего было возразить, и лорд Гарольд и остальные лишь пожали плечами.

К тому времени глашатаи покинули турнирное поле и из боковых проходов под громкие приветственные крики и свист толпы вышли лучники. Мишени в центре поля были заблаговременно установлены, и участники разошлись по своим позициям.

Один из устроителей турнира дал сигнал, и лучники сделали первый выстрел. Пройдясь вдоль пораженных стрелами мишеней, устроитель вернулся на свое место, сообщил притихшим зрителям об итогах и дал сигнал участникам для второго выстрела.

— Обычно в этом состязании выигрывает кто-то из северян, — сказал Лорни, покосившись на Элинэю.

И архивариус оказался прав. После нескольких попыток устроитель турнира вышел на середину турнирного поля и сообщил во всеуслышание, что победителем среди лучников в этом году признан северянин Эгбер из Явиры.

— Победитель получит щедрое вознаграждение и титул лучшего лучника до следующего турнира в Велебе! — воскликнул устроитель.

Довольные исходом состязания зрители стали хлопать в ладоши и выкрикивать имя Эгбера. Тот вышел поклониться и принять из рук господина Брама награду. Велебский голова пожал руку победителю и вручил увесистый мешок серебра.

— Славьте меткого лучника! Славьте победителя! — вдруг появились на ристалище глашатаи. Разодетые как попугаи в яркие пестрые одежды они вышли в центр поля и окружили Эгбера из Явиры.

Элинэя радостно хлопала в ладоши вместе с остальными. В том, что открытие турнира ей запомнится надолго, она не сомневалась.

Наконец покинув трибуны, ведунья и ее спутники спустилась к площадке за турнирным полем. Там дожидались лорда Гарольда Оран Брам и его сестрой. Элвира Креван выглядела потрясающе в красном бархатном платье, расшитом по подолу богатой золотой вышивкой. В тон платью были удачно подобраны перчатки и подбитый мехом плащ. Но, как и прежде, леди Элвира выбрала множество украшений, не сочетающихся меж собой. Складывалось впечатление, что перед выходом из дома она выпотрошила шкатулку с драгоценностями и наспех выбрала все, что попалось под руку: серебряные гребни с жемчугом, серьги с винно-бордовыми рубинами, гранатовый браслет и золотые перстни. Но несмотря на это досадное упущение выглядела она все равно прекрасно и ярко.

— Вы восхитительны, леди Элвира! Вы украшение турнира! — щедро осыпали ее комплиментами проходившие мимо знакомые.

На их слова леди Креван отвечала кивком головы и полуулыбкой, но ни с кем не заговаривала, молча дожидаясь брата. С Элинэей же она поздоровалась первой.

— Сегодня леди Креван само добродушие, — отметил Рен.

— Должно быть, она в хорошем расположении духа, — тут же предположила Элинэя, она не стала рассказывать ему о ночном визите леди Элвиры и их разговоре. Ни к чему это.

Позже их большая компания разделилась. Лорд Гарольд и Рен в сопровождении Орана Брама отправились в городской совет, а Элинэя и господин Лорни вернулись в библиотеку. До самого вечера они не покидали общей залы, искали в книгах информацию о прошлом Гарольда и, пожалуй, просидели бы до ночи, если бы за Элинэей не пришел сам Рен.

— Что-то вы засиделись, — сказал он, оглядывая не убывающие стопки книг и хмурившегося архивариуса, — нашли что-то важное?

Элинэя отрицательно покачала головой и устало вздохнула. Ее работа в городской библиотеке оказалась не такой, как она себе представляла. Часами сидеть за книгами, пролистывая сотни страниц в поисках неизвестно чего, было утомительным и однообразным. Дэрвус Лорни уже перечитал все эти книги и знал их наизусть, и все равно настаивал на том, чтобы просмотреть их еще раз.

— Увы, ничего из того, чтобы я уже не знал, — подтвердил Лорни.

Выглядел он озадаченным и то и дело поглядывал на уставшую притихшую Элинэю. Похоже, архивариус рассчитывал, что с помощью ведуньи быстро разгадает тайны Эрвальда, Катары и Ивеллы, а оказалось что это не так.

— Ясно, — коротко подытожил Рен и внимательно оглядел уставшую за день Элинэю.

Не спрашивая дозволения Лорни, он предложил ей оставить книги и прогуляться по городу.

— Идите, Элинэя, идите. Вам нужно отдохнуть, — махнул им на прощание Лорни.

— Я боялся, что старик не отпустит тебя, пока ты не откроешь ему тайны прошлого, — когда они вышли на улицу, с серьезным видом сказал Рен, но глаза его при этом смеялись.

— Это вряд ли, — усмехнулась безрадостным мыслям Элинэя.

По правде сказать, она была рада оставить библиотеку и книги, которые так любила. Сегодня они у нее не вызывали никакого восторга. Под конец дня все просмотренные ею тексты слились в непонятную мешанину из букв, а изображения — в одно неразборчивое пятно. Так что Элинэя была рада отдыху.

— Господин Лорни всерьез полагает, что я смогу помочь в его исследованиях, — сказала она, — он уверен в этом, потому что я ведунья.

— Ты не говорила ему, что твои чары бесполезны в таких делах?

— Не думаю, что это переубедит его. Господин Лорни задался целью разгадать прошлое, и мне кажется, что ради этой цели он готов терпеть любые лишения.

— Да, это так похоже на Дэрвуса, — согласно протянул Рен.

— Мне не хотелось бы его разочаровывать, — обескуражено промолвила Элинэя, — но я уже не уверена в успехе нашего дела.

Рен с пониманием отнесся к ее словам.

— Он потратил много лет на свои исследования, изучил столько рукописей, что ни одному человеку это не под силу, и… все равно не оставляет надежды узнать правду о прошлом. Это восхищает в нем, — заметила Элинэя, — но что с ним станется, когда он поймет, что все эти поиски бессмысленны?

— Ты уже тоже не веришь в положительный результат?

Она промолчала.

— Я только вижу, как люди вокруг разуверились в успехе его исследований. Мне бы очень хотелось помочь господину Лорни, но я не знаю как. Все, что я могу, это просматривать книги и выискивать информацию о временах Эрвальда.

— И это немало, — ободряюще заметил Рен.

— Говоря о твоем предке, — вдруг спохватилась Элинэя, — тебе удалось найти в Велебе вещь, принадлежавшую Эрвальду Храброму?

— Я ведь обещал, что что-нибудь придумаю, — загадочно улыбнулся Рен.

— Кажется, ты что-то такое говорил.

Они остановились напротив шумного заведения Схелла Уинди, славившегося на всю Велебу и ее окрестности. Из окон лился яркий свет, доносились звуки веселой музыки и голоса подпевавших певцам гостей. И даже на улице чувствовался умопомрачительный запах свежей сладкой выпечки.

— Так вот, я нашел то, о чем ты просила.

— Правда? — искренне обрадовалась Элинэя.

Рен не стал тянуть с объяснениями и сразу же все рассказал.

— После состязаний мы с отцом отправились в городской совет, там, оказывается, еще хранятся некоторые сохранившиеся вещи Эрвальда.

— И тебе их отдали?

— На некоторое время, — признался он, — Оран Брам попросил вернуть их, как только закончится турнир.

— Рен, это замечательная новость!

Она подняла голову, чтобы взглянуть на ночное небо. Ни луны, ни звезд не было видно, все затянуло темными тяжелыми тучами. Но все равно этот факт не мог огорчить ее. Как только проглянет луна, она заговорит собранную траву.

— Все ингредиенты у нас, — будто прочитав ее мысли, подтвердил Рен, — остается дождаться благоприятного момента, чтобы создать оберег.

— Да, — согласно кивнула Элинэя.

— Предлагаю хоть на время забыть обо всем и насладиться этим вечером, — с надеждой взглянул на нее Рен.

— И какие будут предложения? — робко спросила она.

— Ты когда-нибудь бывала у Схелла?

Рен указал на деревянную вывеску над дверью в заведение Уидни.

— Здесь готовят лучшие в городе пирожные, а по вечерам выступают артисты.

— Звучит заманчиво, — призналась Элинэя, с любопытством оглядывая небольшое старинное здание, красиво украшенное к турниру.

— Тогда я приглашаю тебя, — улыбнулся Рен и протянул ей руку.

Глава XV. Растущая луна.

Ранним утром, когда еще многие в доме Орана Брама спали, Элинэя встретилась с Реном. Сегодня ему предстояло прибыть на турнирное поле в качестве участника и подготовиться к схваткам, поэтому она захотела увидеться с ним и пожелать удачи.

— Я могу попросить тебя… об одолжении, — в последний момент Рен сказал не то, что собирался, выглядел он взволнованным и так смотрел на Элинэю, что той стало не по себе.

После вчерашнего вечера между ними что-то изменилось. Прежняя легкость в их общении испарилась, и теперь ощущались неловкость и недосказанность. Симпатии Рена уже не были для нее тайной, хоть она и старалась вести себя с ним как с другом.

— Конечно, — кивнула Элинэя, еще не зная, о чем он хочет попросить.

— Повяжи мне свою ленту, — сказал он, глядя прямо ей в глаза.

Элинэя поначалу даже растерялась от такой просьбы. Зачем ему понадобилась ее лента для волос? И видимо, этот вопрос настолько явственно читался в ее глазах, что Рен сразу же ответил ей.

— Это на удачу, — пространно пояснил он и потянулся к ее заплетенным после сна косам.

Не дожидаясь дозволения Элинэи, он одним ловким движением расплел зеленую ленту и забрал себе. Она и возразить не успела, да и не смогла бы, так ласково улыбнулся он и тепло поблагодарил ее. От его шального взгляда и улыбки у Элинэи даже замерло сердце и она ничего не смогла сказать ему в ответ. Лишь сделала так, как он попросил: повязала поверх его рубахи на правом плече свою ленту и быстро отступила, пряча глаза.

— Береги себя, Рен, — еле слышно вымолвила она.

— А поцелуй на удачу? — совсем осмелел он.

Растерявшаяся Элинэя залилась румянцем и убежала, покуда не позволила ему и поцелуй. Сердце ведуньи гулко стучало в груди, покуда она прокручивала в голове их утренний разговор. И хотелось бы ей возмутиться и назвать Рена наглецом, да только не получалось. При мысли о нем на ее лице расцветала улыбка и больше она не могла думать ни о чем другом. Даже привычная встреча с господином Лорни в библиотеке и их работа не смогли отвлечь ее.

— У вас все в порядке? — наконец спросил ее внимательный архивариус.

Элинэя подняла на подозрительно оглядывавшего ее старика изумленные глаза.

— Да, все в порядке, — произнесла она, но не так уверенно.

— Вы сегодня сама не своя, — заметил он и придирчиво оглядел ее труды.

Книга, которую Элинэя взяла для изучения, так и осталась открытой на первой странице. Девушка виновато потупилась.

— Простите, господин Лорни. Вы правы, сегодня я никак не могу собраться с мыслями, — и взглянула на старого архивариуса с надеждой, — но возможно вы дадите мне шанс?

Тот только устало вздохнул и развел руками. Разве он собирался поступить иначе?

Элинэя вновь взяла в руки книгу, которую выбрала, и на этот раз попыталась сосредоточиться на работе с текстом. Пролистывая страницы рукописи, в которой упоминались сверги, она остановилась на одном любопытном изображении, сделанном рукой автора. Ее привлекли слова в конце страницы, написанные мелкие шрифтом. Не долго дожидаясь, она подозвала архивариуса и указала ему на нарисованных свергов, собравшихся на берегу реки, и на надпись, оставленную под их изображением. К сожалению, значение написанного она не знала. Это был незнакомый ей язык, который прежде она уже встречала.

Когда ее и Лорни осенило, они радостно переглянулись.

— Это ведь язык, на котором сделаны записи на стенах Велебы!

— Вы правы, Элинэя! Это они и есть!

Они еще долго вглядывались в слова под изображением свергов. Лорни упорно пытался прочитать их и перевести.

— Боюсь, что вот так с ходу не получится, — признал он с сожалением, но не оставил попыток.

— Важно то, что нам удалось найти доказательство происхождения Ивеллы.

— Полагаете? — неожиданно спросил сомневающийся Лорни.

Элинэя ободряюще улыбнулась старику.

Надо же как бывает, всю жизнь он посвятил изучению прошлого Ивеллы и теперь, когда наткнулся на факты, указывающие на ее происхождение, не поверил в них и засомневался. Наверное, он так привык ошибаться и идти по ложному следу, что сейчас просто не способен был поверить в удачу.

— Неужели вы сомневаетесь?

Лорни посмотрел на нее горящими глазами. Конечно, ему хотелось верить!

— Это язык свергов, — ни минуты не сомневаясь, произнесла Элинэя, — на этом языке сделаны записи в книгах Ивеллы и на стенах Велебы и Верейна. И это доказывает, что первая ведунья была одной из свергов.

Лорни опустился на стул, медленно снял округлые окуляры и положил на стол рядом с книгой, которую они только что просматривали.

— И я думаю, что для подтверждения вашей теории найдутся и другие доказательства, — сказала Элинэя.

Лорни кивнул, не в силах пока вымолвить хоть слово.

— Скажите, как скоро вы сможете перевести написанное здесь? — тут же поинтересовалась ведунья.

Ошеломленный архивариус лишь пожал плечами. Он по-прежнему молчал. Элинэя, видя его состояние, вздохнула. По всей видимости, Дэрвусу требовалось время, чтобы прийти в себя. Он так долго к этому шел, и теперь, когда замаячил просвет в его поисках, он превратился в молчаливое изваяние.

— Господин Лорни, — она опустилась на соседний с ним стул и мягко заговорила, — на самом деле, у меня тоже есть одна теория.

— Поделитесь ею? — наконец подал голос Лорни.

— Я думаю, что есть закономерность в том, что Ивелла происходит из свергов. Помните изображение той женщины в красном одеянии?

Архивариус утвердительно закивал.

— Вы упоминали о том, что подобные ей жили вдали от соплеменников и селились на берегах рек и источников, в лесах.

Элинэя сделала паузу и выразительно посмотрела на собеседника, а того вновь осенило.

— Совсем как ведуньи! — оживился он и окончательно пришел в себя от первого шока.

— Да, — с улыбкой подтвердила Элинэя, — похоже, что среди свергов рождались наделенные необычными силами.

— Силами ведуний! И Ивелла была одной из них!

— Но вы говорили, что свергов вырезали лорды равнин.

— Возможно, Ивелле удалось спастись и она каким-то чудом добралась до севера. Здесь-то ее никто не преследовал. Она мирно жила в Вейрене долгие годы.

Он потянулся к лежащим на столе окулярам и надел их. Вгляделся в задумчивое лицо Элинэи.

— Но есть что-то еще, не так ли?

Элинэя тяжело вздохнула.

— Мне не дают покоя изображения, которые развешены по всему городу. Почему Ивеллу принято изображать за высокой каменной стеной?

— Если бы я знал.

— Это странно, — озвучила свои сомнения Элинэя и продолжила, указывая на оставленную ими книгу, — а другое — это родимые пятна. На подобии того, что мы нашли на изображении женщины в красном одеянии.

— Это как раз-таки нетрудно объяснить, — произнес Лорни, — возможно, что именно такие родимые пятна при рождении отмечали детей с магией.

— Было ли подобное родимое пятно у Ивеллы? — прямо спросила у него Элинэя.

— Этого я не знаю, — ответил он и тут же добавил, вспомнив о чем-то, — но вот, что я вам скажу об изображениях Ивеллы. Помните, Эрвальд Храбрый во времена войн с нечистью отдал приказ отстроить высокие стены для защиты Велебы?

— Да. Насколько я поняла, Эрвальд и его семья тогда жили в городе.

— Это да, родовой замок Дервинов — Дриан уже стали строить при сыне Эрвальда.

— Но при чем здесь Вейрен?

— Эрвальд приказал отстроить стены и вокруг деревушки. В этом, полагаю, и кроется разгадка тайны. Ивелла ведь жила в Вейрене.

— Пожалуй, в этом есть смысл, — неохотно согласилась Элинэя, все же было в этом что-то, что заставляло ее сомневаться и искать новых ответов.

***

Второй день турнирных состязаний совсем не походил на предыдущий. Сегодня объявили джостру, конную сшибку, в которой традиционно принимали участие лорды и прославленные воины. Энар, насколько знала Элинэя, заявил себя на джостру и меле, которое выпало на последний турнирный день. Это был самый зрелищный и одновременно опасный вид состязаний. Именно его победитель получал титул сильнейшего воина и серебряную пластину с изображением Эрвальда Храброго, и именно в этом году, как полагали многие, должен был решиться давний спор между Ирваном Мелиганом и Кастором Дуболомом.

— Вы слышали последнюю новость, Элинэя? — спросил у нее Лорни. — Этим утром Ирван Мелиган заявил себя на меле!

Глаза Лорни горели, как у мальчишки. До этого они обсуждали сделанное ими открытие, а теперь переключились на турнир.

— Но как же его правая рука?

— Полагаю, он будет сражаться левой, — высказал предположение архивариус, при этом взгляд у него был хитрый, как у лисицы.

— Вам ведь что-то известно, господин Лорни, — сказала Элинэя, пряча улыбку при виде его довольного выражения лица, похоже, эта новость несказанно порадовала Велебского архивариуса. Видимо, ему, как и многим другим прибывшим на турнир, не терпелось взглянуть на поединок Мелигана и Дуболома и узнать, чем закончиться многолетний спор между ними.

— Возможно, — заговорщицким тоном произнес Лорни, но не удержался и рассказал о том, что узнал, — один из приближенных лорда Мелигана обмолвился о том, что все последние месяцы тот упорно тренировался.

Элинэя вопросительно посмотрела на него.

— Он держит меч левой рукой так же уверенно, как когда-то и правой, — многозначительно проговорил Лорни и умолк так резко, что складывалось впечатление, будто это страшная тайна, и кто-то мог подслушать их в эту минуту.

При виде горящих глаз архивариуса и едва сдерживаемой им улыбки, Элинэя и сама чуть не рассмеялась. Ну сущий мальчишка, кто бы сказал, что это умудренный опытом старец.

— Я вижу, вы несказанно рады его участию.

— Безусловно! — воскликнул Лорни. — Этот турнир станет одним из самых запоминающихся! Но, признаться, Элинэя, я испытываю некоторые сомнения…

Она вспомнила его вчерашний спор с лордом Гарольдом перед состязанием лучников.

— Кажется, вы упоминали имя еще одного претендента на победу.

— Да. Им вполне может оказаться Вилиан Отважный. И я даже знаю тех, кто поставил на него в этом году.

— Думаете, у него и правда есть все шансы? Я видела вчера Кастора Дуболома и лорда Мелигана, и мне, если честно, стало страшно.

— Переживаете из-за Ренальда? — разгадал ее мысли Лорни.

Элинэя густо покраснела и опустила глаза. Неужели это было настолько очевидно?

— Не надо, не смущайтесь, — доверительно произнес Лорни, — если вам будет спокойнее, я обещаю сохранить ваш секрет.

Она с благодарностью посмотрела на него и едва заметно кивнула.

К тому времени они вышли за городские стены, и Элинэя от неожиданности ахнула и замерла на месте. Лужайка перед турнирным полем обросла, будто грибами после дождя, цветными шатрами и палатками, которые за ночь установили слуги.

Раскинувшийся за городскими стенами лагерь напоминал нечто среднее между военной ставкой и шумной городской ярмаркой… а то и небольшой городок. Бойкая торговля, звуки кузнечного молота, ржанье лошадей, собачий лай, крики деревенских мальчишек, что сбежали от своих матерей, дабы увидеть прославленных воинов — все смешалось в одну гулкую, раскатистую какофонию.

Вчера такого скопления людей не было, и Элинэя с немым вопросом уставилась на улыбающегося Лорни.

— Джостра, — развел он руками, ограничиваясь только этим объяснением.

Но видя ее непонимание, все же решил пояснить:

— Состязания лучников не пользуется такой популярностью. К тому же для него не нужно особых приготовлений. Но вы сами все увидите, Элинэя.

Она перевела озадаченный взгляд на лужайку перед турнирным полем и даже сумела разглядеть синий шатер, перед входом в которой стояли Рив и Дан. Гвардейцы Рена о чем-то переговаривались, пока молодой лорд готовился к схваткам.

Звук рога заставил Элинэю и Лорни вздрогнуть и поторопиться. Вскоре должны были начаться состязания.

У проходов стояли глашатаи, разодетые в ярко-оранжевые и желтые одежды. Они созывали зрителей, объявляли имена участников и их последовательность и славили имя Дервинов, потомков легендарного Эрвальда Храброго, победившего нечисть и Катару.

Живое море людей хлынуло поближе к ристалищу. Знатные гости заняли места в верхнем ярусе, в специально подготовленных ложах с удобными креслами и навесом. Места среднего яруса заняли богатые горожане и купцы, а места нижнего — ремесленный люд, трактирщики, крестьяне и рыбаки. Беспризорные дети облюбовали ветви старых дубов, разросшихся за трибунами. Они вскарабкались на самые верхушки, болтали ногами, дразнились и шумели.

Элинэя жадно осматривала ристалище, по центру которого заблаговременно установили деревянное ограждение, и заполненные зрителями трибуны. Все ее существо переполнял детский восторг и любопытство. Она стремилась разглядеть как можно больше, подметить каждую деталь, запомнить все об этом турнире.

С таким же восторгом смотрел на все вокруг и господин Лорни. С губ его не сходила довольная мальчишеская улыбка.

— Вам нравится, Элинэя? — спросил у нее архивариус.

— Это невероятно, — призналась она.

От криков и смеха закладывало уши, в глазах рябило от обилия ярких цветов: красного, желтого, зеленого и синего.

— В жизни не видела ничего подобного, — пролепетала ошеломленная Элинэя.

Лорд Гарольд со снисхождением посмотрел на нее.

У основания трибун, как и вчера, драли глотки вышедшие на поле глашатаи. Они воспевали отвагу и доблесть участников состязаний и одновременно соревновались в таланте стихосложения.

Знатные незамужние девушки, специально вырядившиеся в расшитый бархат и меха, обмахивались платочками, тихонько перешептывались и хихикали, напоминая щебечущих пташек. Старые матроны с укором во взгляде поглядывали на них и жадно ловили каждое слово. Мужчины спорили и делали ставки, и только Оран Брам восседал в своем кресле и напряженно следил за происходящим на ристалище.

«Интересно, о чем тогда говорили господин Лорни и господин Брам?» — мысленно задалась вопросом Элинэя.

Из задумчивости ее вывели звуки рога и крики глашатаев, возвещающих о начале первых схваток. По всему периметру вокруг трибун выстроились конюхи и слуги, а из узких проходов на ристалище стали выезжать участники джостры. Зрители закричали и засвистели, громко хлопая в ладоши и приветствуя своих фаворитов. Дамы махали шелковыми платочками и бросали цветы под копыта их лошадей. Некоторые лорды, уже с утра перебравшие с хмельным, теперь ожесточенно спорили, называя имена своих фаворитов и убеждая в их победе оппонентов.

Участники делали круг почета, объезжая трибуны и приветствуя ликующую толпу. А после разъехались по разным сторонам ристалища.

Первыми согласно жребию, определившему соперников, съезжались Ренальд Дервин и Имран Велан. Именно этим двум молодым лордам выпала честь открывать второй день турнирных состязаний.

Разъехавшись в противоположные стороны, по сигналу устроителя они направили коней навстречу друг другу, опустили копья и ударили ими в миг сближения. Рен сумел удержаться в седле, выронив копье и успев вцепиться двумя руками в поводья, а вот Имран Велан, не удержав равновесия, выпал из седла прямо в центре поля. К нему подбежали слуги и помогли подняться, а выбежавший на площадку конюх остановил помчавшегося дальше коня лорда Велана.

Трибуны заревели. Устроитель турнира, разодетый ярко и броско, вышел в центр, поднял обе руки и торжественно возвестил о победе в этом поединке Ренальда Дервина. Только после этого Элинея выдохнула с облегчением и захлопала в ладоши. Оказывается, все это время она и не дышала, так переживала из-за Рена.

— Отличная схватка, — изрек Лорни, наблюдавший за бывшими соперниками, которые теперь пожимали друг другу руки.

Следующими, к удивлению Элинэи, на поле выехали Агнер Кэрдан и Десмон Креван. Услыхав имя первого, ведунья вздрогнула и побледнела. Она и не знала, что лорд Севера также прибыл на турнир в Велебу.

Пока к следующей сшибке готовились новые участники, слуги выбежали на ристалище, чтобы подобрать крупные щепки поломанного древка копья Имрана Велана. Затем устроитель подал новый сигнал, и противники съехались, задев друг друга, но удержавшись в седле. Им пришлось съезжаться еще два раза, пока Агнер Кэрдан не повалился на землю, и устроитель не объявил победителем Десмона Кревана. Довольный победой лорд Крейн снял шлем и погнал своего жеребца вдоль трибун, собирая восторженные взгляды и улыбки рдеющих девиц. Громко приветствовала мужа и леди Элвира. В тот момент она не скрывала гордости и восторга.

В следующей сшибке попадали оба участника, и разбежавшихся лошадей ловили несколько слуг.

Перед финальной схваткой съезжались Рен и лорд Грегор, опытный участник и неоднократный победитель джостры.

Звук рога в который раз за этот день прозвучал, и устроитель объявил о том, что победитель этого поединка пройдет в финал.

Трибуны замерли. У Элинэи перехватило дыхание, и она прижала к груди сцепленные вместе руки. От напряжения они похолодели, но она совершенно не замечала этого, все ее внимание приковало происходящее на поле в тот момент.

По сигналу устроителя Рен направил коня вперед, выехав одновременно с противником. Все то время он внимательно следил за каждым движением лорда Грегора, который до последнего удерживал копье наперевес и только в миг сближения приподнялся в стременах, изменив направление руки. К несчастью, Рен слишком поздно заметил это движение. Копье лорда Грегора ударило по боковой части панциря Рена, и один из ремней лопнул, ослабив крепление лат. Удар был настолько сильным, что молодой Дервин выронил свое копье и выпал из седла. Он повалился на землю и, кажется, оставался без сознания.

Элинэя, с ужасом наблюдавшая за ним все это время, вскочила со своего места и подбежала к перилам, вцепилась в них холодными руками, да так, что костяшки пальцев побелели. А Рен по-прежнему лежал на земле и не шевелился.

Все стихло. Зрители на трибунах замерли в мучительном ожидании. А Элинэя в тот страшный для нее миг боялась пошевелиться и продохнуть. Она стояла и неотрывно следила за лежащим на поле бесчувственным Реном и все ждала, что он очнется, поднимется и снимет шлем, взглянет на нее и улыбнется, давая понять, что в порядке.

— Рен, — услышала она позади глухой голос лорда Гарольда.

Отец Рена вскочил со своего места вслед за ней и подошел к перилам. Она перевела на него встревоженный взгляд и испугалась не меньше, чем за Рена. Старший Дервин был белым, как смерть. От нервного напряжения у него тряслись руки, и он боялся произнести хоть слово.

Элинэя снова устремила взгляд на ристалище. К Рену спешили слуги и устроитель, и даже лорд Грегор спешился, снял шлем и торопился к нему.

Не стал дожидаться и лорд Гарольд. Не в силах больше выносить неизвестность, он спустился по ступеням к ристалищу, игнорируя сочувствующие взгляды знакомых.

К тому времени слуги окружили Рена, осторожно сняли с него шлем и помогли подняться. Он пришел в сознание, с трудом встал на ноги, поглядел на отца, а затем и на Элинэю. Слабо улыбнулся ей и попытался помахать рукой, но в следующий миг скривился от резкий острой боли и схватился за бок.

Устроитель внимательно его, о чем-то спросил и после вышел на центр поля. Зрители к тому моменту пришли в себя, оживились, начали хлопать в ладоши, что-то выкрикивать. Лорд Грегор подошел к Рену, сказал ему что-то, и они пожали друг другу руки. И тогда Элинэя как будто отмерла. Сердце как сумасшедшее застучало в груди, и она едва не расплакалась, прямо там, на трибунах, при свидетелях.

Устроитель уже выкрикивал имя победителя прошедшей схватки, и лорд Грегор, повернувшись к зрителям, улыбался и кивал. Лорд Гарольд, все еще бледный и напряженный, подошел к сыну и не обращая ни на кого внимания, обнял того за плечи.

Трибуны взорвались, оглушая Элинэю. Она облегченно улыбалась и украдкой стирала проступившие на глазах слезы. И только Рен с сожалением глядел на бывшего соперника и поджимал губы. Вместе с отцом в сопровождении слуг и появившегося на ристалище верного Вэнда он покинул турнирное поле, все еще держась рукой за бок.

В финал проходил лорд Грегор, и теперь все собравшиеся чествовали только его.

— Хотите уйти? — вдруг услышала Элинэя.

Она обернулась и увидела Дэрвуса Лорни, подошедшего к ней. Он ободряюще улыбался и глядел с пониманием.

Она едва заметно кивнула.

— Если вы не против, — еле слышно промолвила Элинэя.

Голос у нее дрожал, дрожали руки, да и сама она, кажется, дрожала, еще не отошла от пережитого страха и волнения. Видя ее состояние, Лорни предложил ей руку, чтобы она могла на нее упереться, пока они спускались.

— С ним все хорошо, — сказал он и повел ее к одному из проходов, который вел к лужайке за турнирным полем.

Пробираясь сквозь толпу снующих здесь слуг, конюхов и кузнецов, они наконец вышли к синему шатру Дервинов и на входе столкнулись с Вэндом. Не говоря ни слова, гвардеец приподнял перед ними полог и кивком головы пригласил пройти.

Элинэя, сцепила перед собой руки, и прошла вглубь шатра. На удивление, здесь было тепло и сухо, в центре был небольшой прямоугольный стол, на котором стояли кувшин с кубками и блюда с засахаренными ягодами, сыром, орехами, хлебом и вялеными мясом.

Рен с трудом держался на ногах и морщился от боли, пока Рив и Дан помогали ему стащить поврежденный в сшибке доспех. Лорд Гарольд с тревогой поглядывал на сына, но молчал. Увидев Элинэю, он сначала нахмурился, но потом подумав о чем-то, все же кивнул ей и попросил остаться.

— Вы ведь сильны во врачевании, — произнес он и указал глазами на сына.

Рен с облегчением опустился на стул, когда товарищи стащили с него помятый панцирь, но по-прежнему держался за бок, скрытый рубахой и плотной курткой, которую специально надевали под доспех. Выглядел он неважно — бледный, хмурый и невероятно уставший после всех прошедших состязаний.

Рив налил ему в кубок разбавленного водой вина, но тот отказался, помотав головой. Он и правда был расстроен из-за своего проигрыша. Почти дойти до финала и уступить, пусть даже и такому опытному сопернику как лорд Грегор.

— Элинэя, я знаю, вы уже лечили Рена, — сказал лорд Гарольд, и ведунья сразу же поняла его, кивнула, но Рен остановил их.

— Со мной все в порядке.

— Но ты упал с коня, — возразила ведунья.

— Я не пострадал, — ответил он, опустив взгляд в пол и неохотно признавая, — пострадала только моя гордость.

Элинэя, услыхав это, покачала головой. Сейчас больше прежнего было заметно, как он молод, горяч и упрям. Похоже, совершать необдуманные поступки ему было не в первой. Вот и сейчас, пострадав и мучаясь от боли, он отказывался от предлагаемой ведуньей помощи. Ну не мальчишество ли?

Элинэя сделала к нему шаг и произнесла мягче, будто уговаривая упрямого сорванца, что сорвался с дерева, упал и ободрал колени. Именно таким тоном она говорила с сыном кузнеца из Яблоневого сада, когда тот упал с дерева.

— Рен, позволь мне осмотреть твой бок.

Она подошла ближе, осторожно коснулась его руки и мягко улыбнулась. И то ли боль оказалась такой нестерпимой, то ли очарование ведуньи таким сильным, но Рен, подняв на нее глаза, больше не отводил их и согласился осмотреть его. Рив и Дан понимающе хмыкнули, но на них тут же строго посмотрел вошедший в шатер Вэнд.

Элинэя тем временем помогла Рену снять куртку и рубаху и ахнула, невольно отступив. После удара копьем его бок налился темно-красным. Она аккуратно коснулась место удара, прощупала кости и с облегчением объявила, что бояться нечего.

— Главное, что кости целы. Но сегодня тебе нужен отдых! — заявила она строго и таким тоном, что спорить было бесполезно.

В последний раз украдкой глянула на него и едва не лишилась дара речи. На правом боку, у верхних ребер на бледной коже Рена виднелось родимое пятно в форме растущей луны.

***

Что бы там ни говорил Рен, а боль и усталость в итоге взяли свое. Бок по-прежнему беспокоил его, и даже приготовленная в доме Орана Брама мазь, за которую Элинэя взялась сразу же по возвращении, не помогла сразу. Все, о чем Рен мечтал так это о скорейшем покое и отдыхе.

Как только подействовало приготовленное Элинэей снотворное, он тотчас заснул, а сама ведунья спустилась вниз и отыскала леди Элвиру.

— Мы могли бы поговорить? — спросила она, озираясь по сторонам. Не хотелось бы, чтобы кто-то из домочадцев или гостей стал свидетелем их разговора.

Леди Элвира быстро кивнула, оглянулась нет ли кого поблизости, кто мог подслушивать, и повела ведунью в кабинет брата.

— Здесь нас не побеспокоят, — заверила она и плотно прикрыла дверь.

Ее муж и брат вместе с лордом Гарольдом оставались в гостиной после позднего ужина и обсуждали прошедшие схватки, а также делали ставки на завтрашний день. Многие из заявивших себя на меле, как Ирван Мелиган, Кастор Дуболом и Вилиан Отважный не участвовали в прошедшей джостре, а готовились к общей схватке. И пока мужчины говорили о турнире, а Эла и Гарт еще оставались в Вейрене, Элинэя решила расспросить леди Элвиру об Эрвальде Храбром и его сыне.

— Так о чем вы хотели поговорить? Это как-то связано с теми книгами или… — леди Креван на мгновение побледнела, подумав о худшем, но потом взяла себя в руки и спросила прямо. — Леди Катрине и Теоре Девар стало что-то известно?

— Нет-нет, — тут же подняла руки ведунья, — успокойтесь, леди Элвира, я хотела поговорить о другом.

Та согласно кивнула и прошла вглубь комнаты, заняла кресло брата за большим дубовым столом, на котором стояла чернильница с пером и лежали какие-то бумаги и непрочитанные письма. Заняв высокое кресло, выпрямила спину и сложила перед собой руки, сцепив их вместе, посмотрела на Элинэю, и произнесла уже ровным спокойным голосом:

— Если вы хотели поговорить не об этом, так о чем же?

— Помните, вы как-то рассказывали о сыне Эрвальда Храброго?

Леди Элвира, еще не понимая, чего от нее хотят, в удивлении приподняла брови, а Элинэя продолжила.

— Вы говорили, что у первого лорда Приозерья не было детей в законном браке.

— Это так, — подтвердила Элвира, — его сын и дочь были бастардами.

— Дочь? — переспросила не поверившая поначалу Элинэя.

Она стояла напротив рабочего стола Орана Брама, близ растопленного слугами камина и смотрела прямо на леди Элвиру. Та не сдержалась и брезгливо поморщилась, припоминая то, что ранее слышала о детях Эрвальда Дервина.

— Да, дочь. Ее звали Релла. И, кажется, она была со странностями. Поселилась в лесу, вдали от людей.

Элинэя нахмурилась.

— О ней мало, что известно. Пожалуй, даже меньше, чем о ее старшем брате.

— Вы сказали, что Релла жила в лесу, — напомнила Элинэя.

Леди Элвира усмехнулась.

— Я же говорю, она была со странностями. При деньгах ее отца, а потом брата, она могла безбедно жить в Велебе или в строящемся замке Дриан. Но она не захотела, вместо этого ушла в лес. Поселилась на берегу какого-то источника, а потом стала жить с охотником. У нас о них даже рассказывают легенду. Возможно вы ее слышали?

Элинэя покачала головой.

— Ничего выдающегося, — брезгливо поморщилась леди Креван, — типичная история о бедной отшельнице, которую спас от медведя бравый охотник, они полюбили друг друга, стали жить вместе и у них родилось три дочери, которые, как только выросли, покинули родительский дом и разошлись по миру.

Ведунья кивнула.

— Значит Релла жила в лесу, а ее брат…

— Редвальд, — подсказала леди Элвира и добавила с праведным возмущением, — не пожелал оставаться в Велебе в доме покойного отца и продал книги Ивеллы, чтобы отстроить для себя замок.

— И о его матери ничего не известно?

— Ничего. Кто-то предполагает, что была какая-то крестьянка, раз о ней до сих пор нигде не упоминалось.

— Или же она не хотела, чтобы о ее связи с лордом Дервином стало известно, — задумчиво промолвила ведунья, потом спохватилась, поблагодарила леди Элвиру и отправилась к себе.

У нее была впереди вся ночь для того, чтобы подумать.

На утро первым делом она проведала Рена, справилась о его самочувствии, приготовила для него мазь, а после в сопровождении верного Вэнда отправилась за город. Вчера вечером ей так и не удалось выбраться из дома Орана Брама и увидеться с Волком, поэтому сегодня она решила выйти пораньше и позвать заговоренного зверя.

На ее зов Волк откликнулся тотчас же. Он будто чуял, что она придет ранним утром, ждал ее неподалеку за границей Сумеречного леса. И только ведунья позвала его, он, радостный и довольный, прибежал ей навстречу.

— Я тоже рада тебя видеть! — смеялась она, пока Волк облизывал шершавым языком ее ладони.

И кто бы сказал, что это дикий зверь? В ту минуту ее Волк напоминал преданного пса, который дожидался возвращения хозяйки.

— Если бы ты знал, сколько всего мне нужно тебе рассказать! — поделилась она и добавила с грустью. — Но, к сожалению, у меня мало времени. Мне еще нужно увидеться с господином Лорни и серьезно с ним поговорить. Помнишь, я уже рассказывала о нем? Это здешний архивариус, и я помогаю ему в его исследованиях.

Пока говорила ему все это, не переставала гладить теплыми ладошками по голове и мощной шее. Со стороны могло показаться чудным, что девушка разговаривает с лесным хищником, как с живым человеком. Но Элинэя об этом даже не задумывалась. Для нее Волк уже давно стал добрым другом. И все чаще стали посещать ее мысли о том, что он не зверь вовсе, а заколдованный ведьмами человек.

***

Господин Лорни дожидался Элинэю в общей зале на первом этаже. Старый архивариус сидел за единственным свободным от книг и рукописей столом. Склонив седовласую голову и беспрестанно поправляя округлые окуляры, он изучал надпись на языке свергов в той самой книге, которую они нашли. Безуспешно пытаясь перевести ее, он извел уже несколько листов, которые теперь лежали исписанными и скомканными в стороне. Он упорно пытался понять значение написанного и вдумчиво повторял вслух слова из книги. Таким и застала его Элинэя.

— Доброго вам дня, господин Лорни, — поздоровалась она, с тревогой оглядывая старика.

Слуга пропустил ее через открытую дверь и спросил не нужно ли принести чего-нибудь. С неохотой оторвавшийся от своего занятия архивариус устремил на него раздраженный взгляд и отрицательно покачал головой. Слуга откланялся и спешно вышел, а Элинэя прошла вглубь залы и остановилась напротив стола, который занимал Лорни.

— Доброго и вам, Элинэя, — поздоровался архивариус и сразу же указал рукой на плоды своих трудов — исписанные пером бумаги, теперь лежавшие в стороне за ненадобностью, — как видите, я пытаюсь перевести найденную вами надпись. Но пока безуспешно, — вздохнул он и с досадой покосился на скомканные в порыве листы.

Элинэя слабо улыбнулась ему, обошла стол и заняла свободный стул с противоположной стороны. Теперь она взирала прямо на недовольного собой, хмурившегося Лорни.

— У вас непременно получится, — попыталась ободрить она старика, который поочередно поглядывал то на раскрытую книгу, то на пустой лист бумаги, лежавший прямо перед ним. Рядом стояла чернильница с заточенным гусиным пером, но пока Лорни не решался взяться за него вновь.

Он неуверенно кивнул Элинэе.

— Я потратил на перевод несколько часов, — наконец признался он, — никак не мог уснуть и пришел сегодня в библиотеку пораньше. Хотел как можно скорее приступить к делу, надеялся, что получится разузнать смысл написанного…

И он развел руками, показывая результат своей работы.

Элинэя ободряюще улыбнулась. Она потянулась через стол, поддела рукой книгу и пододвинула к себе. Развернула так, чтобы могла видеть изображение свергов и маленькую, едва различимую надпись под ним. Бегло пробежала глазами по незнакомым словам, а потом резко закрыла книгу и замерла, устремив на Лорни загадочный взгляд. Тот изумился, вытянулся в приставленном кресле и привычным жестом поправил окуляры.

— Вы хотите мне что-то сказать, верно? — тут же догадался он.

Элинэя кивнула и улыбнулась еще шире.

— Господин Лорни, кажется, я наконец нашла ответы на ваши вопросы.

Дэрвус Лорни притих, приготовившись внимательно ее слушать.

— Думаю, я знаю, что произошло во времена Эрвальда.

Архивариус тяжело сглотнул.

— Вам удалось что-то разузнать?

— Скажим так, я просто сопоставила кое-какие факты и пришла к выводу, что Ивелла родила Эрвальду детей. Редвальд и Релла, кажется, так их звали.

Пораженный Лорни откинулся на спинку кресла. Он замер с приоткрытым ртом, пялясь на Элинэю. Его окуляры сползли ему на кончик носа, и он впервые забыл их поправить. Так он и просидел какое-то время, боясь нарушить воцарившуюся в зале тишину.

— Господин Лорни? — осторожно позвала его ведунья. — С вами все хорошо? Может позвать слугу или отправить за доктором? — спросила она обеспокоено.

Лорни наконец отмер. Пришел в себя после услышанного и замотал головой. Вспомнил про сползшие окуляры, поправил их и снова устремил на Элинэю большие круглые глаза.

— Вы уверены? — на всякий случай переспросил он севшим голосом.

Та утвердительно кивнула.

— Я кое-что узнала от леди Элвиры. Это она рассказала мне про бастардов Эрвальда и про то, что его наследник продал книги Ивеллы, а уже на те деньги отстроил замок Дриан.

— Это так, — проговорил еще не пришедший в себя архивариус, — те книги… которые как раз украли из дома Орана Брама… принадлежали Ивелле. После ее смерти бастард Эрвальда продал их зажиточным горожанам.

— Как раз это меня и насторожило, — сказала Элинэя, — леди Элвира, когда упоминала об этом, была крайне возмущена. С чего бы бастарду Эрвальда распоряжаться книгами Ивеллы?

Лорни не ответил ей. А Элинэя продолжила.

— А вчера леди Элвира упомянула и о дочери Эрвальда Храброго. Оказывается, Релла была странной… ушла жить в лес, не пожелав остаться в доме отца, поселилась на берегу источника…

И она многозначительно посмотрела на архивариуса, который лишь спустя время догадался к чему она клонит. Он просиял, как начищенная монета.Поднял вверх указательный палец и воскликнул:

— Совсем, как сверги! Те, кто был отмечен растущей луной! Элинэя, а ведь вы правы! Выходит, дочь Эрвальда была ведуньей!

— Как и ее мать.

Они оба замолчали. Лорни требовалось время, чтобы принять правду о прошлом.

— Помните, я спрашивала у вас, как Эрвальду удалось уничтожить Катару? — вдруг задала вопрос Элинэя.

— Никто до сих пор этого не знает.

— Легенда гласит, что Катару нельзя было убить ни огнем, ни водой, ни сталью. Так, как же Эрвальду это удалось?

Лорни молчал.

— Я думаю, что лорду Приозерья помогла Ивелла, — ответила на свой же вопрос Элинэя, — и наконец эти изображения первой ведуньи, развешанные по всей Велебе… я долго не могла понять, почему ее изображают за высокой стеной. Но все оказалось довольно просто. Эрвальд приказал отстроить стены вокруг Велебы для защиты города от нечисти. И он же приказал отстроить стены вокруг Вейрена, чтобы защитить возлюбленную, ведь Ивелла не покидала деревни. Они отчего-то скрывали свою связь, и поэтому никто из ныне живущих не знает правду о них. Но обоих по-прежнему вспоминают по-разному. Эрвальда называют героем, спасшим людей от праматери нечисти, и в честь его победы проводят турнир в Велебе, а горожане развешивают по всему городу изображения первой ведуньи. Ее до сих пор почитают и помнят наравне с первым лордом Приозерья.

— Как же все, — прошептал пораженный Дэрвус Лорни, качая головой, — до невозможности просто.

Элинэя грустно улыбнулась ему.

— Эрвальд и Ивелла вместе победили Катару. Их сын дал продолжение роду Дервинов, а дочь дала продолжение роду ведуний. Но они скрывали свою связь, и, мне кажется, что не хотели бы, чтобы о ней однажды стало известно потомкам.

Элинэя с немой мольбой взглянула на старика. Тот ничего не сказал, поджал губы и отвернулся.

— Господин Лорни…

Он нахмурился, цепляясь взглядом за книги, которые были повсюду в этой зале, но Элинэе так и не ответил.

— Господин Лорни, — позвала она с надеждой, пытаясь поймать его взгляд.

Наконец архивариус сдался, обреченно выдохнул и посмотрел на Элинэю с нескрываемым разочарованием.

— Раз Эрвальд и Ивелла этого хотели… нам придется сохранить их тайну, — неуверенно проговорил он.

— Спасибо вам, — мягко улыбнулась ведунья и поднялась из-за стола.

Она подошла к Лорни и коснулась его руки.

— Я знаю, вам бы хотелось открыть миру правду о них. Но, поверьте, этого не стоит делать.

Лорни еще помолчал какое-то время, а потом натянуто улыбнулся, взглянул на Элинэю и произнес расстроенно:

— А ведь я не ошибся в вас, Элинэя, вы и правда смогли мне помочь.

Глава XVI. Меле.

На улице им встретился лорд Бреван, и господин Лорни подошел поздороваться с давним знакомым и справиться о том, как проходят его дни в Велеб. Все то время что мужчины говорили, лорд Бреван поглядывал на стоящую в стороне Элинэю. И Дэрвус Лорни, заметив его интерес, тоже обратил взор на ведунью. Элинэя смутилась из-за столь пристального внимания, опустила глаза и уставилась на носки своих теплых дорожных ботиночек. Признаться, внимание лорда Бревана приводило ее в замешательство, и она никак не могла взять в толк, почему он уже второй раз так пристально разглядывает ее.

— Пусть твоя помощница простит меня, — сказал он, в этот раз глядя прямо не Элинэю, громко, так, чтобы она могла слышать каждое слово, — просто она мне напомнила одного человека.

Элинэя удивленно воззриласьна него.

— Как, кстати, продвигается, твое исследование, Дэрвус? — тут же перевел тему разговора лорд Бреван.

Архивариус сразу же поник. Опустил взгляд, поджал губы. А Элинэя с тревогой вгляделась в его лицо. Неужели расскажет обо всем?

— Пока не удалось узнать ничего нового, — с досадой проговорил он, — и, мне кажется, что уже и не удастся.

— Неужели ты готов сдаться, Дэрвус? — усмехнулся лорд Бреван и покачал головой. — На тебя это так не похоже.

Лорни лишь неопределенно пожал плечами. А Элинэя, затаив дыхание, все ждала, что старый архивариус не сумеет сдержаться и расскажет обо всем, что стало известно. Но он этого так и не сделал. Лорд Бреван попрощался и ушел, а Лорни обернулся к Элинэе и взглянул на нее так, что у ведуньи сжалось сердце. Все же он был очень расстроен из-за того, что пришлось сохранить втайне правду об Ивелле и Эрвальде.

— Спасибо, господин Лорни, — подошла к нему Элинэя и с благодарностью пожала его руку.

Тот криво усмехнулся в ответ и расстроенный побрел в сторону турнирного поля, хотя времени у них было предостаточно — сегодня меле должно было начаться гораздо позже, чем вчера джостра. Его уже не радовала предстоящая общая схватка и поединок Ирвана Мелигана и Кастора Дуболома. Думал архивариус совсем о другом. Потом в какой-то момент его мысли потекли в другом русле, и он украдкой взглянул на шедшую рядом Элинэю. Затем еще раз. И еще. Пока Элинэя не обернулась к нему и уже напрямую не спросила:

— Почему вы так смотрите на меня, господин Лорни?

Его ответ поверг ее в шок.

— А знаете, Элинэя, вы похожи на лорда Бревана.

Она опешила от его слов, остановилась посреди улицы, округлила глаза и уставилась на Лорни так, буто вместо него увидела лесного духа. Сам Дэрвус Лорни, похоже, и сам был поражен не меньше из-за сделанного им открытия.

— Господин Лорни, — наконец произнесла Элинэя, когда сумела совладать с собой, — я даже не знаю, что вам ответить.

— Не спешите с выводами, — поднял он руки, останавливая ее и прося о возможности объясниться, — вам, возможно, не заметно сходство, а вот мне как стороннему человеку…

— Господин Лорни, — едва скрывая возмущение проговорила Элинэя.

Но тот не дал ей договорить.

— Это заметил и сам лорд Бреван. Вы думаете, почему он так пристально рассматривал вас?

Она не нашлась с ответом. Решила, что разумнее будет промолчать. И промолчала.

— Я обратил на это внимание еще при первой нашей встрече. А сейчас ваше сходство стало для меня откровением.

Но больше, к облегчению Элинэи, архивариус не возвращался к этому разговору и не мучил ее своими домыслами. В полном молчании они проделали путь до турнирного поля, а там встретили готовящихся к общей схватке участников. Среди установленных шатров мелькали знакомые лица, и вскоре Элинэя разглядела лорда Мелигана, которого придерживала за руку беременная супруга. Она что-то говорила ему, мягко улыбаясь, но ее глаза выдавали тревогу и беспокойство о муже. Тот кивал ей, потом потянулся рукой к собранным в высокую прическу волосам, распутал вплетенную в них шелковую ленту и обвязал ее вокруг руки. Элинэя очень удивилась, увидев это, и тут же спросила у Лорни.

— Участники состязаний часто просят у дам своего сердца какой-то знак отличия: ленту для волос, платок или цветок. И берут его с собой на удачу.

— У дам сердца?

— Жен, невест, любо… кхм… своих избранниц, — в последний миг исправился архивариус, а Элинэя залилась красным румянцем.

«Если бы я только знала…» — с досадой подумала она, вспоминая вчерашнее утро и свою ленточку в руках Рена. Он сам забрал ее у ведуньи, не дождавшись дозволения. Прямо как лорд Мелиган у своей супруги. Интересно, а кем для Рена была Элинэя?

***

Рен смотрел на ристалище с едва скрываемой досадой и разочарованием. Еще бы! Он надеялся принять участие и в общей схватке. Его вчерашний соперник, лорд Грегор, который выиграл у него поединок в конной сшибке, сегодня уже заявил себя и на участие в меле. И так же поступили многие участники вчерашней джостры, включая Десмона Кревана, Агнера Кэрдана и первого соперника Рена — Имрана Велана. Но они не были главными претендентами на победу. Фаворитами большинство прибывших на турнир называли Ирвана Мелигана и Кастора Дуболома. Еще делали ставки и на Вилиана Отважного, но таких все же было меньше.

Лорд Гарольд и Рен ставили на победу лорда Мелигана, а вот Дэрвус Лорни удивил всех тем, что поставил на Вилиана Отважного.

Сегодня на турнирном поле не выставляли ни деревянного ограждения для конной сшибки, ни мишеней для лучников, как это было в предыдущие дни турнирных состязаний. Господин Лорни объяснил Элинэе, что на ристалище должно быть достаточно свободного места для маневра вооруженных всадников. Поэтому ристалище расчистили заранее: убрали центральное деревянное ограждение и проверили, чтобы после вчерашних поединков не осталось щепок от поломанных в сшибке копий.

— Все заявившие себя на общую схватку уже с утра бросили жребий и поделились на две команды, — пояснил архивариус.

Он бросил беглый взгляд на выезжавших на ристалище участников и хмыкнул.

— Всех, кроме Ирвана Мелигана и Кастора Дуболома, разумеется.

— Но почему? — не сразу осознала Элинэя.

В их разговор вмешался лорд Гарольд:

— Это потому, что ни один из них не станет участвовать в команде другого. Условно говоря, две команды противников — это команды Мелигана и Кастора.

Элинэя понимающе кивнула. Ну, а дальше Лорни рассказал ей о правилах этого состязания и как оно будет проходить.

— Первой будет схватка всадников, вооруженных копьями и щитами. В чьей команде большее число участников удержится в седле, та и победит. В случае ничьей устроитель объявит еще поединок. И так до тех пор, пока не определится победитель. Ну а после участники уже будут сражаться пешими, на мечах.

Элинэя поразилась тому, сколько схваток в общей сложности предстояло участникам этого состязания. По сути, сегодня, в последний турнирный день проводилось не только меле, но и бугурт (сражение на мечах между пешими участниками двух команд). По итогу устроитель должен будет принять решение о том, кто из участников команды-победительницы будет признан сильнейшим воином. Он-то и получит денежный приз и серебряную пластину с изображением Эрвальда Храброго.

— А по какому принципу устроитель выносит решение о победе? — поинтересовалась Элинэя, не отрывая пристального взгляда от ристалища.

Вооруженные всадники уже делились на условные две команды, и каждому члену этих команд устроитель повязывал на изгиб локтя широкую ленту соответствующего цвета. Члены команды Ирвана Мелигана выбрали повязки синего цвета, а Кастора Дуболома — алого.

— Кто из участников реже всего оказывался на земле, — ответил Лорни.

Элинэя с интересом вглядывалась в участников будущего состязания, на фоне остальных выделялись три гиганта: Ирван Мелиган, Кастор Дуболом и Вилиан Отважный. Последний, как позднее узнала ведунья, был моложе своих соперников и не участвовал в таком количестве турниров. Но опыт у него все же имелся. В позапрошлом году Вилиану удалось победить в меле и лорда Мелигана, и прославленного Дуболома. А в этом году жребий определил его в команду лорда Ирвана.

Наконец прозвучал рог, и зрители на трибунах закричали и громко захлопали, многие из них, ожидавшие этого мгновения целый год, повскакивали со своих мест и стали выкрикивать имена своих фаворитов. Элинэю оглушило, да так, что ведунье пришлось прикрыть раскрытыми ладонями уши. Она перевела изумленный взгляд на повеселевшего Дэрвуса Лорни. Впервые за это утро архивариус выглядел радостным и довольным. Царившие здесь веселье, предвкушение и азарт передались и ему. Он вслед за некоторыми зрителями тоже поднялся из своего кресла, подошел к перилам и, приподняв вверх руки, стал демонстративно хлопать будущим участникам.

Элинэя заметила, что и леди Элвира поднялась и подошла к перилам в отведенной для их семьи ложе. Она широко улыбалась и выкрикивала имя мужа. Радостно хлопал и Оран Брам. Вообще трудно было найти на трибунах кого-то печального или недовольного. В тот миг, перед началом меле, радовались все без исключения. Радовалась и Элинэя. Она улыбалась, разглядывая разъехавшихся участников, разбившихся по командам. Но сразу же стала серьезной, как только прозвучал рог, и соперники поехали друг на друга, выставляя вперед турнирные копья.

Трибуны стихли как по сигналу. Все замерло. Даже время как будто остановилось, и у Элинэи перехватило дыхание. Она зажмурилась в момент сближения двух команд, услышала глухой звук множества ударов копий о броню и щиты, крики, брань и взорвавшиеся диким восторгом от происходящего трибун.

Когда она открыла глаза, то увидела попадавших на землю участников. Соперников из обеих команд было поровну. Они тяжело перекатывались в доспехах и пытались подняться, пока не попали под копыта лошадей. Элинэя ахнула и сжала кулаки, в тот момент ей было действительно страшно. Но никого из участников общей схватки, спасибо богам, не затоптали. Удержавшиеся в седлах воины развернули своих лошадей, а к тем, которые остались без седоков, вовремя подбежали конюхи и схватили за поводья, останавливая и успокаивая взволнованных животных, и уводя в сторону.

Элинэя облегченно выдохнула и проследила за тем, как на поле появился устроитель турнира. Он выбежал из одного из боковых проходов и поспешил к капитанам команд: Ирвану Мелигану и Кастору Дуболому. Оба, кстати, удержались в седле и не упали. Они подъехали к устроителю, сняли шлемы, выслушали его внимательно, а затем согласно закивали.

— В первом поединке объявляется ничья! — воздев обе руки вверх, громогласно провозгласил устроитель.

Слуги тем временем помогли попадавшим участникам подняться и добраться до их лошадей.

Устроитель покинул ристалище, слуги расчистили площадку и освободили место для нового поединка.

Зрители кричали и свистели. Но вот уже в третий раз прозвучал сигнальный рог, и соперники из обеих команд ринулись друг на друга. Они уже успели сменить поломанные копья, направили их на противников и прикрылись щитами. Набрав скорость, участники встретились в центре поля и ударили, что было силы друг по другу.

У Элинэи перехватило дыхание и в этот раз, она замерла и не сразу заметила, как от волнения вцепилась руками в подлокотники своего кресла. Момент массовой сшибки был впечатляющим и пугающим одновременно. Столько всадников, несшихся друг на друга и сшибающих своих соперников ударами копий, не могло оставить равнодушным никого. Когда удержавшиеся в седлах разъехались, а оставшихся без седоков лошадей поймали конюхи, она снова выдохнула и слабо улыбнулась. Кажется, никто серьезно не пострадал. И в этот раз на земле оказалось больше всадников с алыми повязками — из команды Кастора Дуболома.

Устроитель снова выбежал на ристалище, к нему подъехали довольный Ирван Мелиган и разочарованный исходом поединка Кастор Дуболом. Устроитель воздел к небу обе руки, будто призывая в свидетели и богов, и провозгласил в первом туре победу команды лорда Мелигана.

Трибуны взорвались радостными криками.

Но, что было интересно, как отметила Элинэя, Вилиан Отважный ни разу не упал, также, как и основные претенденты на победу.

Устроитель объявил перерыв, во время которого участники будущего бугурта могли передохнуть и подготовиться к бою на мечах.

Элинэя заметила, что, покидая ристалище, Ирван Мелиган бросил мрачный взгляд в сторону ложа, где все это время находилась его беременная жена. Левой рукой он сжимал поводья своего коня, направляя того к одному из боковых проходов, а правой — по-прежнему удерживал щит.

***

Перерыв затягивался. Устроитель все не появлялся, и некоторые зрители уже стали волноваться. Элинэя заметила, что свои ложи покинули Оран Брам и супруга лорда Мелигана. Беременную женщину сопровождали гвардейцы и две молодых компаньонки, которые ни на минуту не оставляли ее. Леди Мелиган покидала трибуны с трудом скрывая тревогу. Лорд Гарольд и Рен тоже заметили это и теперь с напряжением следили за боковыми проходами, из которых должны были появиться участники бугурта.

Пока их появление затягивалось, дабы собравшиеся на трибунах зрители не скучали, на ристалище вышли развлекать толпу музыканты и артисты.

Одетые в яркую одежду и колпаки с маленькими колокольчиками шуты передвигались на высоких деревянных ходулях, чем невероятно смешили детей. Кто-то из артистов жонглировал яблоками, кто-то дышал огнем. Были и такие, которые в медвежьих шкурах пародировали диких зверей. И все это время не переставая играли музыканты. Веселая задорная мелодия так завела некоторых горожан, что они повскакивали со своих мест и пустились в пляс, пританцовывая прямо возле своих мест.

Элинэя с интересом наблюдала за происходящим на ристалище действом. Выступление артистов, конечно, не шло ни в какое сравнение с поединками, но оно было безопасным.

Господин Лорни поведал ведунье о случаях, когда поединщики получали серьезные травмы во время бугурта и конной сшибки. И это несмотря на все меры предосторожности.

— А говорят, что турнирное оружие затуплено и безопасно… — вздохнула Элинэя и покосилась на Рена.

— Этого требуют турнирные правила, — сказал архивариус и усмехнулся, — но вы же понимаете, что оружие остается оружием. И даже броня не дает гарантий безопасности участникам поединком.

Он помолчал немного, вглядываясь в происходящее в ту минуту на ристалище.

— На турнирах случается разное. Бывали случаи, когда участники оставались калеками и…

Он не договорил, прозвучал рог, возвещавший о скором начале поединков.

На поле наконец появился устроитель. Артисты и музыканты скрылись в боковых проходах, пока он объявлял о новом состязании.

Вскоре на ристалище появились участники обеих команд. На их предплечьях по-прежнему были повязаны ленты двух цветов — синего и алого, но в этот раз поединщики были пешими, и копья им заменили затупленные турнирные мечи, которые заранее проверили слуги.

Элинэя с волнением всматривалась в оружие в руках воинов. Потом она перевела взгляд на другую трибуну и заметила, как поднималась в свою ложу в сопровождении компаньонок леди Мелиган.

Занял свое место и Оран Брам.

Элинэя с тревогой посмотрела на Ирвана Мелигана. В тот момент он опустил забрало, и было трудно сказать, как он себя чувствует. По крайней мере, щит, находящийся в его правой руке, он держал крепко и уверенно. И судя по тому, что все же появился на ристалище, он решил не отдавать так легко победу сопернику.

Среди всех участников именно он, лорд Мелиган, прославленный Кастор Дуболом и Вилиан Отважный возвышались на две головы. Выглядели они в своих начищенных до блеска доспехах внушительно и поистине устрашающе.

Мечи участников были опущены, и стояли обе команды друг напротив друга, терпеливо ожидая сигнала от устроителя. Тот привычным движением воздел обе руки вверх, громогласно возвестил о начале общей пешей схватки и покинул ристалище.

— Господин Лорни, — склонилась к сидящему в соседнем кресле архивариусу Элинэя, — а как определят команду победительницу в пешей схватке? По числу участников, оставшихся на ногах?

К тому времени поединщики ринулись друг на друга. Кастор Дуболом кинулся на Ирвана Мелигана. Он ударил своим мечом, но попал по щиту, который успел подставить его противник.

— Участники должны не только остаться на ногах, но и не потерять оружие, — не отрываясь от начавшегося поединка, проговорил Лорни.

Элинэя перевела взгляд на ристалище и застыла. Там в те минуты творилась полнейшая неразбериха. Кто… где… было трудно разобрать. Возвышались над остальными только трое гигантов, и в той мешанине заметными оставались лишь яркие алые и синие повязки на руках участников. Турнирное состязание на поле напоминало самый настоящий бой.

Кастор Дуболом как раз наступал, а Ирван Мелиган оборонялся. За все то время он нанес противнику лишь два удара, но тот легко их отбил и больше не позволял перейти инициативе к сопернику.

Элинэя с тревогой следила за тем, как меч Кастора с завидным упорством обрушивался на щит лорда Мелигана. Казалось, что еще немного и дерево под натиском прославленного Дуболома затрещит и раскрошится, и у Ирвана Мелигана не останется защиты.

Но Элинэю беспокоило даже не это. Кастор точно знал куда бить. Лорд Мелиган держал щит поврежденной еще в прошлом турнире рукой. И сейчас ведунье казалось, что правая рука Мелигана дрогнет, не выдержит, и он выронит щит.

— Участники, кстати, могут и остановить схватку, — неожиданно произнес Дэрвус Лорни, он также, как и сотни других зрителей, застывших на трибунах, следил за главным поединком турнира, — достаточно отбросить свое оружие и снять шлем. Но тогда он будет признан проигравшим.

Элинэя сначала посмотрела на него, затем перевела взгляд на сражавшихся Кастора и лорда Ирвана. Она почему-то была уверена, что последний ни за что не отбросит меч и не снимет шлем.

К тому времени некоторые участники из обеих команд уже попадали на землю и лишились своего оружия. Выбил меч из руки противника и Вилиан Отважный. Он приподнял забрало шлема, отдышался, к нему не спешил ни один из участников другой команды, и он спокойно огляделся. Заметил наконец Ирвана Мелигана и Кастора Дуболома и, опустив забрало шлема, решительно двинулся к ним.

— Милостивые боги… — прошептал не ожидавший такого Лорни, он даже приподнялся в кресле и вытянул шею, чтобы лучше видеть происходящее.

Вилиан напал на Дуболома, отвлекая внимание на себя и давая передышку лорду Мелигану. Его правая рука тряслась, и он с трудом удерживал щит.

Зрители на трибунах застыли, притихли. Все взоры были устремлены на этих троих.

Вот Ирван Мелиган отбросил щит и, подняв меч, кинулся на Дуболома в отчаянной попытке достать его. Тот рубанул по щиту Вилиана, повернулся к лорду Мелигану, ударил… а потом все случилось так быстро, что Элинэя только и увидела, как Ирван Мелиган, выронив меч, упал на землю, а за ним следом и Кастор Дуболом, не успевший увернуться от мощного удара Вилиана. Тот выбил щит и меч Дуболома.

Трибуны взорвались. Сотни голосов слились в единый и оглушили Элинэю. Она закрыла уши, прикрыла глаза, а когда открыла, увидела на ристалище устроителя, который уже держал за руку победителя. Им оказался Вилиан Отважный.

***

Уже покидая трибуны, Элинэя поймала на себе чей-то пристальный взгляд. Подняла голову, взглянула на ристалище и замерла посреди ступеней, которые вели вниз, к проходам. Агнер Кэрдан, уже поднявшийся вместе с остальными проигравшими участниками с земли, стоял и буравил Элинэю недобрым взглядом. В руках у него был шлем, а под ногами валялись щит и затупленный турнирный меч. И как только он сумел разглядеть ее среди стольких зрителей?

У Элинэи внутри все похолодело от его взгляда. Она быстро опустила голову и поспешила покинуть трибуны. За ней по пятам следовал Дэрвус Лорни. С архивариусом они договорились вернуться в библиотеку, а уже оттуда отправиться в дом Велебского головы. Дэрвусу было еще о чем переговорить с Ораном Брамом. И Элинэя догадывалась, что расспрашивать архивариус станет о пропавших книгах. Видимо, прошедшего разговора с господином Брамом оказалось недостаточно. Элинэя, если уж начистоту, беспокоилась из-за этого разговора невероятно. Если Дэрвусу Лорни удастся взять след и разгадать тайну кражи, ей снова придется просить его не выдавать правду. Но согласится ли он на этот раз? Сохранит ли тайну леди Элвиры? Ведунья не была уверена.

А сегодня, как на зло, ее ждала неприятная встреча. Покидая библиотеку, на улице она столкнулась с Агнером Кэрданом. Северный лорд как будто знал, где искать ее.

— Ну, здравствуй, Элинэя, — поздоровался он, подходя ближе.

У бедной девушки будто вышибли остатки воздуха из груди. Она никак не ожидала увидеть его здесь. И уж тем более так скоро. Зачем пришел? Хотел ее увидеть? Поговорить? Вот только зачем?

Самой Элинэе видеть его было неприятно, и господин Лорни и стоявший позади них Вэнд сразу почувствовали это. Архивариус обратил на себя внимание Агнера Кэрдана, тот неохотно поздоровался, а потом снова посмотрел на Элинэю.

— Я поговорить хотел.

Элинэя едва заметно кивнула ему, обернулась к Вэнду и взглянула просительно. Гвардеец пусть и не сразу, но все же отступил. А когда Элинэя повернулась к Агнеру Кэрдану, заметила, как тот с удивлением осматривает Вэнда, его доспехи и синий плащ.

— Вижу, ты уже нашла себе покровителя, — недобро усмехнулся он.

Элинэя не успела ответить, и слава богам. Могла бы сейчас сказать лишнего и навлечь на себя беду. Уж больно обидными показались ей слова и тон, с которым произнес их лорд Кэрдан.

— Ошибаетесь, ваша милость, — ответил за нее старый архивариус, кажется, он уже догадался, что непростые отношения связывали ведунью и северного лорда, — Элинэя оказала услугу лорду Дервину и теперь помогает ему и его семье.

Темные брови Кэрдана приподнялись в удивлении.

— Вот как получается? — помолчал он немного, внимательно оглядывая ведунью, с которой не виделся уже довольно давно. — Значит дом покинула и родную деревню, чтобы услуги оказывать лордам Приозерья?

Элинэя от негодования чуть не задохнулась. Слово от лорда Севера — и как будто оскорбительный намек. Он что, задеть ее хотел? Не простил, видимо, что тогда ему ничего не удалось и он уехал в свой замок без нее?

— В силах ведуний многие нуждаются, — взяв себя в руки, спокойно ответила Элинэя.

Не даст она повода Агнеру Кэрдану, будет сдержанной, так решила и постаралась глядеть ему прямо в глаза.

А лорд Кэрдан опасно прищурился.

— И ты решила испытать судьбу? За новой жизнью отправилась в Велебу? — спросил он. — Решила тут устроиться? Как погляжу уже заручилась доверием здешнего лорда, раз он посылает за тобой своих гвардейцев?

— А если и так, какая разница?

Хотела еще добавить, что ничем не обязана северному лорду, не у него она в услужении, поэтому требовать с нее он ничего не в праве, но опять же разумно решила промолчать. Агнер Кэрдан, глядя на нее, лишь усмехнулся и покачал головой.

— Красивая ты девка, Элинэя, а такая глупая, — наконец произнес он, совершенно не стесняясь присутствия господина Лорни, — могла бы сейчас жить в моем замке. Ни в чем бы не нуждалась.

Элинэя не ответила на это. Только густо покраснела от праведного негодования и неловкости. Да и что говорить лорду Кэрдану? Про то, что он противен ей и что его предложение оскорбительно? Хотя и прекрасно понимала, что простая деревенская девчонка, пусть даже и наделенная необычными силами, не ровня лорду. Никогда бы Агнер Кэрдан не позвал ее замуж и никогда бы не взглянул на нее с уважением. Может в том и была беда? С виду лорд Кэрдан был привлекательным мужчиной, девки всегда за ним вились. Видный, знатный, богатый, из уважаемого древнего рода… а стоило ему рот открыть да сказать что-то резкое, как Элинэю передергивало от неприязни и обиды. Он же в первое их знакомство, когда прибыл в Яблоневый сад, и она туда пришла, долго не мог от нее глаз отвести, у старосты Регена все про нее расспрашивал. Кто такая, откуда, почему раньше с ней не виделись. А Реген своему лорду и поведал, что Элинэя дочь Хелены, тоже ведунья, и живет, как и ее мать, в лесу. А не виделись с ней прежде потому, что в деревне лорд Кэрдан объявлялся редко, да и сама ведунья приходила в Яблоневый сад, когда нуждались в ней люди.

Но с той поры, как лорд Агнер увидел Элинэю, уже не мог позабыть ее, и в следующий раз, когда приехал в Яблоневый сад и встретился с ней, предложил уехать с ним в замок. Вот только за свою благосклонность требовал от нее послушания и покорности. Элинэя, когда услыхала такое, едва от стыда сквозь землю не провалилась. И может для другой девушки такое предложение от лорда показалось бы выгодным, а вот для Элинэи обидным.

Ведь видела она и другое. Ее молодость, чистота и красота привлекли лорда Агнера, но до того, что творилось у нее на душе, ему не было никакого дела. Он-то и не собирался привязываться к Элинэе. Лишь на время увез бы к себе, а потом, как надоела бы, отпустил на все четыре стороны. И понимала Элинэя, что такая участь не для нее. Другого она ждала.

— Неужто и правда надеешься в Велебе новую жизнь начать? Все равно же домой вернешься, — уверенно заявил Агнер Кэрдан.

— Даже, если и вернусь, нам с тобой все равно не по пути, — не выдержала его издевок Элинэя.

Ей так стыдно было, что господин Лорни слышал все, о чем говорил ей Кэрдан, что хотелось провалиться сквозь землю. Скорей бы уже спровадить его и позабыть как страшный сон.

— Я видела свое будущее, ваша милость. И в нем не было вас. Дороги у нас разные.

Агнер Кэрдан нахмурился. Естественное дело, не поверил ей.

— Если хотите проверить, могу и ваше будущее узнать, — тут же предложила Элинэя, — только мне понадобится время и ваша кровь для снадобья… — ненадолго умолкла она и выразительно посмотрела на стоящего напротив Кэрдана. — Я это снадобье приготовлю вместе с ведьмами с Гиблой поляны.

Лорд Агнер, услыхав это, выпучил глаза и отшатнулся от нее, как от заразной.

— Неужто с ведьмами спуталась?

Элинэя пожала плечами. Ничего не стала говорить ему. Лишнее это. Пусть что хочет, то и думает.

— Так ты, значит, теперь у них в услужении?

— Возможно, — и ведь не соврала почти.

Лорд Кэрдан, все еще не веря, только головой покачал.

— Напрасно ты… твои родители умнее тебя оказались… в услужение этим стервам не пошли, хоть и на одной земле с ними жили.

Элинэя побледнела, когда услышала эти слова.

— Откуда вы знаете про моих родных, ваша милость? — глухо спросила она.

Заметила, как в стороне напрягся господин Лорни. А Агнер Кэрдан лишь пожал плечами.

— Знаю только то, что говорили люди. Хелена еще тебя носила, когда твой отец вслед за ней в Яблоневом саду объявился. Правда, долго там не пробыл и за твоей матерью в лес ушел.

Взглянул он на бледную Элинэю, а та еле жива. Про отца ведь впервые услышала. Никто и никогда не рассказывал ей о нем. Даже мать. И та молчала. Только грустной становилась, когда Элинэя про него расспрашивала.

— Элинэя, с вами все в порядке? — подошел к ней Дэрвус Лорни и спросил, с тревогой вглядываясь в ее лицо.

— Нет, — честно созналась ведунья и попросила архивариуса проводить ее назад в библиотеку. Сейчас возвращаться в таком состоянии в дом Орана Брама и встречаться со знакомыми ей не хотелось. И конечно не хотелось больше видеть Агнера Кэрдана. Она и сказала ему об этом и больше не взглянула в его сторону. Пусть что хочет, то про нее и думает. Теперь же, когда считает ее услужницей ведьм, вряд ли к ней сунется, много раз подумает. Может ведунью он никогда и не боялся, а вот связываться с ведьмами точно не станет.

— А это вы хорошо придумали про ведьм, Элинэя, — попытался отвлечь ее от мрачных мыслей архивариус, — у лорда Кэрдана чуть глаза на лоб не полезли, когда он услышал, что вы якобы им служите.

Элинэя горько усмехнулась про себя.

«Многого вы обо мне не знаете, господин Лорни… многого…»

После разговора с Агентом Кэрданом она долго не могла прийти в себя. То, что узнала про отца, сильно потрясло ее. Оказывается, он приезжал за ее матерью и бывал в Яблоневом саду! Но как узнать кто ее отец и что с ним сталось?

Вечером Элинэя дождалась возвращения из Вейрена Гарта и Элы и попросила последнюю переговорить с ней наедине.

— О чем ты хотела спросить, Элинэя? — с порога поинтересовалась Эла.

Женщина была в приподнятом настроении, дела у них с мужем шли хорошо, весь товар, который они с собой привезли, распродали на ярмарке и готовы были уже хоть завтра отправляться домой.

Элинэя затворила за подругой дверь и оглянулась. Они только все вместе отужинали, Оран Брам, как и вчера, закрылся в кабинете с господином Лорни, лорд Гарольд, Рен и леди Элвира с мужем остались внизу обсуждать прошедшие поединки и победу Вилиана Отважного, а Гарт поднялся к себе.

— Я хотела расспросить тебя о моих родителях, ведь тебе что-то известно, не так ли? — прямо спросила у подруги ведунья.

Эла только к ней в комнату зашла, так сразу и замерла на месте. Переменилась в лице, побледнела, и, как показалось Элинэе, отвела виноватый взор.

— Мне известно немного, — пробормотала Эла, будто оправдываясь, — не больше остальных в Яблоневом саду. Я ведь была совсем юной, когда твоя мать объявилась у нас.

Элинэя кивнула, принимая ее слова, но чувствовала, что подруга не договаривает ей всего.

— Хелена ведь, когда пришла к нам в деревню, уже была тяжелой, — продолжила Эла, по-прежнему не глядя Элинэе в глаза, — Ганна сразу это распознала. Она тогда напросилась в дом нашего старосты, и Реген с Ганной приютили ее у себя.

Элинэя все это уже слышала, и не раз. Про то, как ее мать объявилась на Севере и первое время жила в доме старосты. Но никто не рассказывал о том, откуда пришла Хелена и почему отправилась на Север. Староста Реген и Ганна, да и остальные жители Яблоневого сада всегда отвечали, что Хелена о том не распространялась.

— Только позже мы узнали, что Хелена ведунья и ищет дом в особом месте. Тогда староста и вспомнил про оставленный охотничий сруб в лесу. В нем и поселилась твоя мать.

— И мой отец? — прямо спросила Элинэя, чувствуя, как голос предает ее. Ей не терпелось узнать правду, которую от нее скрывали.

Эла вздрогнула и снова побледнела.

— Эла, я знаю, что мой отец объявлялся в Яблоневом саду, — не выдержала ведунья.

Та вскинула на нее удивленные глаза.

— Как…?

— Разве это важно?

Рассказывать про встречу с Агнером Кэрданом она не стала. Да и не хотелось ей говорить о северном лорде. Ей хотелось узнать как можно больше об отце, которого она никогда не видела. Но, к сожалению, Эла знала немного. И поведала о том же, что до этого ведунья слышала и от Агнера Кэрдана.

— Прости, что никогда не говорила тебе, — виноватым тоном произнесла Эла, — но Хелена просила, чтобы никто в деревне не рассказывал тебе о нем. Твой отец… он… больше не появлялся… и никто не знает, что с ним случилось.

Элинэя кивнула ей. Слезы подступали к горлу и душили, и она с трудом сдерживалась, чтобы не расплакаться.

— Я думаю, у Хелены были причины скрывать от тебя правду.

Эла еще хотела что-то добавить, но потом передумала, подошла к Элинэе и крепко обняла, успокаивающе гладя по волосам.

Много позже, уже когда в доме Орана Брама все стихло, хозяева и гости разошлись по своим комнатам, Элинэя, придя в себя после откровенного разговора с Элой, собралась за город повидаться с Волком. Все же не хотелось ей изменять этой традиции. Ведь верный друг дожидался ее. Да и если уж откровенно, ей хотелось прогуляться и побыть одной, обо всем подумать, но внизу уже дожидался Рен. Он нетерпеливо прохаживался по холлу, то и дело поглядывая на лестницу.

— Так и знал, что застану тебя, — улыбнулся он, — собираешься проведать своего Волка?

Расстроенная Элинэя коротко кивнула, она не стала отказывать ему и согласилась, чтобы он проводил ее до леса.

Всю дорогу из города они шли молча. Элинэя пребывала в собственных мыслях и ни на что вокруг не обращала внимание. А Рен, глядя на нее такую, задумчивую и печальную, шел рядом и ни о чем не спрашивал. И Элинэя была очень признательна за его чуткость и понимание.

Лишь, когда они вышли за городские ворота и очутились перед самым лесом, Рен не выдержав заговорил с ней первым. И спросил о том, что его волновало весь вечер.

— Вэнд рассказал мне о встрече с Агнером Кэрданом.

— И напрасно, — тихо отозвалась ведунья, еще не хватало посвящать в это Ренальда!

Городские огни остались позади, а впереди вырастал непроглядной мрачной стеной заколдованный лес, и поэтому Элинэя не могла разглядеть лица Рена, но по его голосу девушка слышала, что он недоволен и беспокоится, а еще… ревнует.

— Напрасно? Он ведь хотел, чтобы ты вернулась на Север, да?

Элинэя устало вздохнула и посмотрела в сторону леса.

— Лорд Кэрдан может хотеть многого, — честно сказала она, — но это не значит, что он это получит.

— Элинэя, если он принуждал тебя или угрожал…

От этих слов она едва не рассмеялась.

— Агнер Кэрдан не безумец, чтобы угрожать мне. Но если быть откровенной, после сегодняшнего моего признания он вряд ли захочет еще раз взглянуть в мою сторону.

— И что же такого ты ему сказала? — по его голосу она поняла, что он немного успокоился.

— Сказала, что служу… — Элинэя запнулась на мгновение, но потом все же призналась. — Ведьмам.

И Рен предсказуемо не поверил ей. Лишь беззаботно рассмеялся, а Элинэе стало еще горше на душе. Она ведь не соврала сейчас, только всей правды не сказала… а главное о том, что должна привести его к сестрам с Гиблой поляны…

Глава XVII. Пир.

Всю ночь промаялась Элинэя. В итоге отдохнуть не смогла, сон никак не шел. Только муть какая-то и накатывала временами, застилала сознание размытыми образами и странными картинками не то прошлого, не то грядущего. Потом просыпалась ведунья резко — как от толчка. Вскакивала с постели, озиралась по сторонам и прислушивалась к тишине. После опускалась на подушки и снова пыталась заснуть. Закрывала глаза, ворочалась на смятых простынях, а сон все не приходил. Не приходило и успокоение. На душе у нее было тревожно. Кошки скребли. И она, измученная тяжелыми думами, вставала с постели и ходила кругами по комнате. Подходила к окну, выглядывала, а потом устало закрывала глаза и пыталась ни о чем не думать.

Заснуть в итоге она смогла только под утро. Когда первые лучи робкого зимнего солнца окрасили вдали горизонт, она устало коснулась подушки горящей щекой и прикрыла глаза. Кажется, ее лихорадило…

Сон унес Элинэю в прошлое, и она оказалась в лесу, в покосившемся срубе. Услыхала пение матери, а потом увидела и ее саму. Родительница сидела за столом, на котором догорала одинокая лучина, в теплом платье и вязаной шали поверх хрупких плеч. Гладила белыми руками округлившийся живот и тихо напевала колыбельную. Была она бледной и измученной, но счастливой. Улыбалась, и глаза ее светились тихой радостью. Улыбался вместе с ней и стоявший позади Хелены мужчина, молодой, очень высокий, могучий и крепкий, с медно-золотыми волосами и смеющимися ярко-зелеными глазами. Его руки бережно сжимали плечи ведуньи, будто обещали ей защиту. Потом этот мужчина поднял глаза, зеленые, как и у Элинэи, только в этот раз печальные… больше он не улыбался… не пела Хелена… ведунья вовсе исчезла… исчез и ее одинокий сруб… остался лишь заколдованный, пропитанный ведьминой магией лес… он вырастал со всех сторон непроходимой темной стеной. Наступал как будто… И среди мрачных высоких деревьев стоял спиной к Элинэе тот самый мужчина… он обернулся назад, и она увидела уже не его, а… Эрвальда Храброго! Он был точь-в-точь таким, каким его изобразил скульптор в Велебе. Стоял смиренный, принявший свою судьбу, в доспехах и с опущенным мечом. Он поднял на Элинэю глаза, и она едва не задохнулась. Воздух вышибло у нее из груди… ведь теперь перед ней стоял не далекий предок Рена, а он сам… грустно улыбался ей, будто прощался… точно такой, каким она его увидела впервые во сне… а вокруг Рена был лишь древний черный, как магия ведьм, лес… казалось, что он смыкался плотным кольцом вокруг юноши…

Элинэя проснулась от собственного крика. Резко открыла глаза, поднялась и огляделась. Бледный серый свет сквозь окно лился в ее комнату. Кругом было тихо и, главное, она по-прежнему находилась в доме Орана Брама, а не в Сумеречном лесу.

«Хвала богам, это был всего лишь сон…» — облегченно вздохнула она и протерла похолодевшими ладонями лицо. Медленно поднялась с постели, подошла к стулу, на котором висела шаль, накинула ее на плечи, зябко кутаясь не то от холода, не то от нервного напряжения. Бросила взгляд на окно, сквозь которое проникал в комнату холодный утренний свет.

— Я не отправлю Рена к ведьмам, — решила она, — что-нибудь придумаю, но не отправлю… — затрясла в отчаянии головой ведунья.

«Вот бы был сейчас здесь дед Мальгер! Он бы что-нибудь да посоветовал!»

Но Мирима Мальгера не было в Велебе и спросить его было нельзя. И впервые за это время Элинэя задумалась о том, чтобы вернуться домой, в Яблоневый сад. Свидеться с мудрыми и многое знавшими дедом Мальгером и старостой Регеном. Уж они бы ей подсказали, как быть. Помогли.

Умывшись и переодевшись к завтраку, Элинэя прямиком отправилась в комнату Элы и Гарта. Рассказала друзьям о своей договоренности с Реном, решив не утаивать о том, что ему требовалась ее помощь в поисках брата. Рассказала про родовой оберег, который собиралась создать для молодого Дервина и попросила дать ей время уладить в Велебе все свои дела.

— Я понимаю, вы торопитесь домой, — произнесла она тихо, — поэтому настаивать не стану…

— Как же мы оставим тут тебя одну?! — спросила Эла и перевела вопрошающий взгляд на мужа.

Тот кивнул, мысленно соглашаясь с нею.

— Это правда, что мы торопимся домой. Нас ждут дела, — подтвердил Гарт, — но они терпят. А вот отыскать пропавшего парнишку и вернуть семье — это дело доброе и нужное. К тому же Эла права, и тебе, и нам будет спокойней, если мы будем рядом.

Так и решили поступить. Сегодня собраться, а уже в последующие дни выдвинуться в путь. Но собирать Элинэе особо было нечего, в дорогу она прихватила всего два платья, несколько нижних сорочек и пару платков с шалью. Все это уместилось у ведуньи в небольшой узел. И как раз, когда она заканчивала со своими скромными сборами, в ее комнату постучали.

— Войдите, — произнесла она, удивленная нежданному визиту.

Гостьей, которую Элинэя никак не предполагала увидеть сейчас, оказалась леди Элвира. И пришла она к девушке не с пустыми руками.

— Вы ведь помните, Элинэя, что сегодня состоится пир в честь победителей турнира? — спросила Элвира Креван, внимательно оглядывая Элинэю и ее простое серое дорожное платье.

— Конечно, помню, леди Креван. Господин Брам приглашал меня и моих друзей, но, — Элинэя опустила глаза, чувствуя смущение и неловкость, — мы не пойдем. У нас еще очень много дел. Нужно собраться в дорогу, — и она указала на собранные вещи, которые были аккуратно сложены на стуле.

Разумеется, Элинэя не питала иллюзий и прекрасно понимала, что пригласили ее и Элу с Гартом ради приличий, а не потому, что на самом деле хотели видеть их на пиру. Пышное богатое торжество должно было пройти в здании Городского совета, и туда были приглашены только высокородные лорды и богатые горожане. И Элинэе и ее друзьям нечего было делать среди такого блистательного общества. Да и, если уж начистоту, у ведуньи даже не было подходящего наряда. В своем скромном платье она смотрелась бы нелепо и не вызывала бы у гостей ничего, кроме смеха и жалости.

Леди Элвира оглядела вещи ведуньи, собранные в дорогу, и хмыкнула. Она-то, несомненно, привыкла брать с собой в поездки куда больше. Но потом спохватилась, вспомнила про большой сверток в своих руках, прошла к застеленной кровати и положила на нее свой подарок.

— Вам все же стоит пойти на пир сегодня вечером, — сказала она, оборачиваясь к Элинэе, — такое событие случается раз в год, неужели вы и впрямь хотите пропустить его?

Элинэя замялась. Ну не говорить же ей прямо о том, что она будет чувствовать себя не в своей тарелке при стольких знатных гостях, да еще и в простом дорожном платье с заплатками? Одно дело турнир и трибуны, где тысячи зрителей из самых разных слоев, и совсем другое пир и собрание знати!

— Я была бы рада посетить торжество, но у меня и правда много дел, которые я хотела бы завершить до завтра, — соврала Элинэя краснея.

— Что за глупости, Элинэя? Какие еще могут быть дела?! Вы должны присутствовать на торжестве, и это не обсуждается! — заявила леди Креван таким тоном, что спорить с ней оказалось бесполезно.

Она снова склонилась к лежащему на кровати свертку, аккуратно расшнуровала тонкую атласную ленту, развернула бумагу и, подхватив пальчиками богато расшитую ткань, явила совершенно очаровательное платье. Бархатное, расшитое золотыми нитями, с тонким пояском, а главное — под цвет глаз ведуньи. Оно было настолько красивым, что невозможно было отвести глаз!

— Что это? — только и сумела вымолвить пораженная Элинэя.

— Разумеется, платье для торжества, — фыркнула леди Элвира и тут же добавила, заметив замешательство ведуньи, — ваше платье, Элинэя.

— Мое? — не поверила та.

Леди Элвира закатила глаза. Похоже, переубедить девушку идти на пир было полбеды, еще нужно было как-то убедить ее в том, что платье, которое она видела, теперь принадлежало ей.

— Разумеется, ваше, — вновь повторила леди Креван и поднесла платье ошеломленной Элинэе, — я хотела подарить его вам… — запнулась она на мгновение. — В благодарность за то, что вы сделали для меня. Надеюсь, что на сегодняшнем торжестве вы будете блистать в нем.

Элинэя, все еще не веря, осторожно забрала платье из рук леди Креван и поднесла к лицу, вглядываясь в золотую вышивку на лифе и рукавах. Она в жизни не держала в руках ничего подобного!

— Какая прелесть!

— Примерьте его пока, — посоветовала леди Элвира, не обращая внимание на ее восторженный тон, — а я позову служанок. Они помогут вам, а заодно посмотрим, придется ли оно вам в пору.

Элинэя вопросительно взглянула на нее.

— Если оно будет где-то велико, — пояснила Элвира Креван, — его ушьют. Времени для небольших переделок достаточно.

Элинэя кивнула ей и вновь обратила взор к платью. Это был невероятный, чудесный подарок! Как же она была признательна леди Элвире в тот миг!

Но как бы ей этого не хотелось, а платье все же пришлось переделывать. Элинэе оно оказалось широко и его пришлось ушивать в боках. Хорошо, что это не отняло много времени. Служанки, которых прислала леди Элвира, быстро справились, и к назначенному сроку платье сидело на Элинэе как влитое, так, будто изначально его и шили на нее. Эла, которой Элинэя показала подарок леди Элвиры, не могла нарадоваться за подругу и налюбоваться ею в новом наряде.

— Какая же ты красивая! — восторженно восклицала она, прикладывая к груди руки. — Даже боюсь спрашивать, как ты помогла леди Креван.

Элинэя только рассмеялась в ответ.

— И не спрашивай, все равно не смогу рассказать. Да ты и не поверишь, — отмахнулась ведунья.

И все же все необходимые приготовления заняли слишком много времени. И оттого их компания отправилась на торжество позже запланированного. Но зато какой эффект произвели на дожидавшихся внизу мужчин леди Элвира и Элинэя! Лорд Гарольд и лорд Десмон удивленно воззрились на спускавшихся дам, так, будто увидели их впервые, а Рен, кажется, и вовсе позабыл все слова, которые собирался сказать Элинэе при встрече. Он только коротко кивнул ей.

— Неужели, милорды, вы не скажите нам ни одного приятного слова? — вопросила леди Элвира. — А ведь мы так старались.

И она требовательно взглянула на мужа, который подал ей руку. Выглядела она царственно в темном бордовом платье с накидкой, гранатовом ожерелье и сережках с рубинами. Но и Элинэя не уступала ей. Зеленое бархатное платье удачно оттеняло бледную кожу девушки и подчеркивало цвет глаз. Из драгоценностей на ней были гребни с зелеными бериллами, которые держали прическу. А поверх платья был накинут теплый плащ, подбитый мехом, и к нему подобраны рукавицы. Все удачно сочеталось и очень шло Элинэе. Леди Элвира, по всей видимости, очень старалась, подбирая для ведуньи наряд к торжеству.

— Вы как всегда великолепны, — первым пришел в себя лорд Гарольд, но тут же напомнил о времени и направился к выходу.

Снаружи мужчин дожидались оседланные лошади, а для женщин слуги подготовили крытую повозку.

— Даю вам слово, Элинэя, — забираясь в повозку, бросила леди Элвира, — вы не забудете сегодняшнее торжество.

И она сдержала свое слово. Этот пир Элинэя и впрямь вспоминала еще очень долго!

***

— Даже хорошо, что мы с вами опоздали, — заметила довольная сложившимися обстоятельствами леди Элвира, — наше появление заметят абсолютно все.

Она широко улыбнулась Элинэе, которую подобная перспектива совершенно не радовала. Ведунье вовсе не хотелось привлекать к себе излишнего внимания, но этого очень хотела леди Элвира. Ей нравилось купаться в обращенных на нее восхищенных взглядах. Она нежилась в них, будто в лучах ласкового летнего солнца. И это как раз и случилось, стоило им появиться на празднике.

Их приметная компания из-за опоздания сразу же приковала к себе всеобщее внимание, и Элинэя смутилась больше обычного. Густо покраснела и опустила глаза, разглядывая пол под своими ногами. Несмотря на то, что пришла она не одна, а в компании, и ее дорогой наряд соответствовал случаю, чувствовала себя ведунья неловко. Так будто здесь ей было не место. Хотя почему будто? Это было собрание знати и уважаемых горожан, к которым Элинэя никак не могла себя причислить.

— Ты выглядишь потрясающе, — прошептал Рен, склоняясь к ее лицу и ободряюще улыбаясь,— не нужно робеть и бояться.

Элинэя благодарно улыбнулась ему. Взяла себя в руки и подняла глаза на собравшихся гостей. Меж тем леди Элвира, гордо расправив плечи, взялась за руку мужа и прошествовала в центр зала, будто была хозяйкой торжества и самой привлекательной женщиной среди всех собравшихся дам. Все же любила она купаться во внимании. Но можно ли было винить ее? Совсем недавно она была не то что непривлекательной, а нежеланной. За ее спиной над ней посмеивались, глядели с жалостью и сочувствием, называя старой ворчливой девой. Элинэя взглянула на нее и в который раз удивилась внутренней силе этой женщины. Ее и ее мужа встретил Оран Брам, поприветствовал, указал на места за одним из центральных столов, а после сразу же поспешил к ним.

К лорду Гарольду он подходил, склонив в почтении голову. Поднял глаза на Элинэю и не сразу признал ее, очень удивился, а когда узнал, растерянно улыбнулся. Весь день он был занят организацией торжества и из-за этого не появлялся дома. И хотя Оран Брам был очень уставшим и измученным бесконечными делами, все же пытался держать себя. Он широко улыбался и оставался приветливым. Элинэя мысленно посочувствовала ему, украдкой оглядывая зал, заполненный гостями. Всех этих людей Велебский голова встречал лично, говорил слова приветствия и комплименты дамам, всем улыбался, со всеми был вежлив и учтив, хотя явно мечтал оказаться дома и отдохнуть от суеты и навалившихся на него скопом забот.

— Ваша милость, какое счастье приветствовать вас на празднике! — торжественно произнес Оран Брам, обращаясь к лорду Гарольду.

Тот оглянулся, внимательно осмотрел зал и собравшихся гостей и кивнул.

— Поздравляю, Оран, — сдержанно похвалил лорд Гарольд, — праздник в этом году превзойдет все предыдущие и, похоже, надолго запомнится.

Господин Брам снова поклонился своему лорду и пригласил занять отведенные для них места за одним из центральных столов.

За лордом Гарльдом и Ораном Брамом проследовали и Рен с Элинэей. И хотя взгляды собравшихся гостей в тот миг были обращены к их процессии, взор самой Элинэи приковал пиршественный зал. Он был залит ярким золотистым светом. И ведунья зажмурилась, ослепленная и оглушенная громкими звуками.

В нескольких очагах плясало рыжее пламя, у стен стояли канделябры, в которых горели сотни свечей… и еще зажженные факелы. Было жарко, душно и светло, как днем. Знатные гости веселились и пировали. В центре зала выступали артисты, а на специальном возвышении у дальней стены играли музыканты. На стенах висели расшитые гобелены, синие знамена Дервинов и изображения первой ведуньи Ивеллы. Слуги разносили в хрустальных штофах с узорами из малахита и яшмы привезенное по случаю южное вино. И пока мужчины пили благородный напиток, старым матронам предлагали вишневую наливку, а девушкам — подогретый мед и сладкое сливовое вино, разбавленное водой. Из кухни носили блюда с фаршированными грибами куропатками и зажаренной в брусничном соусе олениной.

Гости ели и пили, поднимали кубки с вином и благословляли род Дервинов, потомков славного Эрвальда Храброго, и организатора торжества, Орана Брама. Казалось, что здесь собрались все прославленные воины и знать. По правде сказать, Элинэе в жизни не доводилось видеть таких просторных помещений. Ей, казалось, что здесь могло разместиться небольшое войско. И хотя сейчас в пиршественном зале присутствовала, наверное, сотня гостей, ей даже такое скопление народа показалось невообразимым.

Ведунья оглядывалась, жадно рассматривая залитый светом зал, его высокие своды и большие пышущие жаром очаги и, будучи не в силах выразить восторг, улыбалась приветливо и радостно. Как же хорошо, что она отправилась на торжество и смогла воочию все увидеть!

— Элинэя, вы все-таки пришли! — неожиданно вырос за ее спиной господин Лорни, сиял он, как начищенная серебряная монета, довольный, нарядный и веселый. — Как же я рад вас видеть!

И он склонил голову, приветствуя ее и Рена.

— Дэрвус, — поздоровался с архивариусом Ренальд, — не хотите присоединиться к нам?

Старика не нужно было уговаривать дважды. Он согласно кивнул и проследовал за ними к столу и занял место рядом с Элинэей. И в тот момент ведунья почувствовала на себе пристальный прожигающий взгляд. Обернулась в ту сторону и замерла, будто ее пригвоздили на месте. За соседним столом сидел Агнер Кэрдан и буквально прожигал ее потемневшими злыми глазами.

— Если тебе неприятно, только скажи… — проследил за ее взглядом Рен.

Она снова услышала в его голосе ревность, обернулась к нему и заметила, как он напряжен. Только этого не хватало!

— Все хорошо, — ответила она через силу улыбаясь, — лорд Севера может смотреть куда ему вздумается, что с того?

И она притворилась равнодушной, опустила глаза и попыталась больше не думать об Агнере Кэрдане. Еще не хватало, чтобы из-за нее два лорда не поладили. Тем более, что у Рена и без того хватало забот.

К счастью, Агнер Кэрдан совсем скоро переключил свое внимание на другую девушку, и Элинэя смогла выдохнуть с облегчением. Правда, ненадолго. Господин Лорни, уже попробовавший жареной оленины, повернулся к ним и заговорил о том, что тревожило Элинэю не меньше.

— А знаете, я ведь совсем позабыл о том, что хотел рассказать вам, — неожиданно спохватился он.

Элинэя улыбнулась, рассмеялся и Рен, видя горящие нетерпением глаза Лорни.

— Что же такого вы хотели рассказать нам, Дэрвус?

Старый архивариус тут же позабыл про ужин и склонился над столом, прошептав так, чтобы только они и могли его слышать.

— Вы же знаете, Ренальд, что меня наняли расследовать кражу книг, украденных из дома нашего уважаемого головы?

— Да, я слышал об этом, — кивнул Рен, еще не понимая к чему клонит архивариус.

— Так вот, мне удалось кое-что разузнать, — произнес таинственным голосом Дэрвус Лорни.

Элинэя напряглась и бросила быстрый взгляд на щебечущую за другим концом стола леди Элвиру. Та похоже и не заметила, что архивариус присоединился к ним, а может ей не было до этого никакого дела. Уже завтра они с мужем собирались покинуть Велебу и вернуться в родовой замок Креванов, и леди Элвира, наверное, уже не переживала из-за того, что мог разузнать господин Лорни.

— Не томите, Дэрвус, — сказал Рен, — что вам удалось разузнать?

В ту минуту слуга принес блюдо с фаршированными куропатками и предложил гостям. Элинэя с трудом дождалась, когда он отойдет, а Дэрвус Лорни продолжит свой рассказ. Что же такого разузнал архивариус?

— Оказывается, украденные книги находились под защитой магической печати, — сообщил Лорни, поочередно переводя взгляд с Элинэи на Рена.

Ведунья тотчас состроила удивленное выражение лица, так, будто слышала об этом впервые, и постаралась больше не глядеть в сторону Элвиры Креван.

— Представляете?! — повысил голос Лорни.

— Эмм… Дэрвус, о чем вы? — озадаченно проговорил Рен. — О какой магической печати вы говорите? Что-то я не пойму.

— Ну как же? Это своего рода защита, — туманно пояснил архивариус, — понимаете, те книги невозможно было выкрасть из дома Орана Брама, поскольку они находились под защитой магии.

Элинэя промолчала, когда он посмотрел на нее. Сделала вид, что внимательно слушает его, а сама судорожно думала о том, как бы увести его мысли и подозрения от семьи леди Элвиры. Еще не хватало, чтобы Дэрвус Лорни объявил вором кого-то из них.

— Я выяснил, что когда вступающий в должность Велебский голова приносит клятвы на языке Ивеллы, между ним и теми книгами образуется своеобразная магическая связь.

— И? Эта связь…? — в нетерпении спросил Рен.

— Она защищает книги Ивеллы, — просто ответил Лорни, — их нельзя вынести из дома Велебского головы, — но тут же поднял указательный палец вверх, — я подозреваю, что одна из клятв, которую приносят, является охранным заклинанием. Книги может взять лишь сам Велебский голова либо кто-то из его родных. Тот, в ком течет его кровь.

Он помолчал немного, давая время своим слушателем переварить полученные знания.

— Я много раз видел, когда бывал в доме Орана Брама, как тот брал книги и приносил их мне для изучения. Но я не мог их вынести, понимаете?! Ну, не изумительно ли это?!

Лорни выпрямился и выжидающе уставился на слушавших его Рена и Элинэю. Ведунья поникла. Теперь-то архивариусу точно не составит труда понять, кто мог вынести те книги. Либо сам Оран Брам, либо его сестра.

Но неожиданно на помощь пришел Рен.

— Выходит, что вор не мог коснуться тех книг, так?

— Разумеется! — воскликнул Лорни, по его глазам было видно, как он сгорает от нетерпения поделится следующей своей догадкой.

— Если только сам вор не использовал магию, — неожиданно предположил Рен, чем сильно озадачил старого архивариуса.

Дэрвус Лорни было открыл рот, чтобы возразить ему, но потом резко закрыл его. Вытаращил глаза, не в силах произнести хоть что-то. Похоже, подобные мысли не посещали его.

Элинэя, с трудом скрывая радость, посмотрела на Рена. В тот миг ей хотелось расцеловать его! Как вовремя он пришел ей на помощь. А она-то и не догадалась повести архивариуса по этому следу.

— А ведь ты прав, — чуть ли не пропела она, а потом повернулась к растерявшемуся от такого предположения архивариусу, — господин Лорни, те книги украл тот, кто использовал чары. Это же очевидно!

Бедолага едва заметно кивнул, невольно соглашаясь с их выводами. Он разочарованно посмотрел на свои руки, сам-то он не подумал об этом.

— Да… пожалуй, что так… — неуверенно пролепетал он.

— Ну, конечно, это так! Кто же еще мог?! — воскликнула Элинэя.

Она решила во что бы то ни стало убедить в этом и Дэрвуса Лорни.

— Их украл нечистый дух, использовавший чары и изменивший свой облик, — тут же добавила ведунья, а потом покосилась на отдаленный стол, который занимали дамы из городского совета,— и знаете, господин Лорни, пожалуй, вам следует как можно скорее сообщить об этом членам городского совета. Они ведь уже несколько дней ждут от вас результатов.

— Да-да, вы правы, — подтвердил Лорни, оглядываясь на леди Катрину и Теору Девар.

— И ведь знаете, — решила окончательно «добить» его ведунья, — это как раз объясняет, почему нанятые господином Брамом ищейки не смогли напасть на след вора, — радостно подытожила она, — как можно отыскать нечистого духа, использовавшего чары?

Лорни вопросительно уставился на нее, а та рассмеялась и сразу же ответила.

— Никак, господин Лорни! Такое не по силам ни одному смертному.

Тот медленно кивнул и отвернулся, обдумывая все сказанное ею. Просидел так какое-то время, а потом обернулся к Элинэе и Рену и пробормотал что-то извиняющимся тоном, поднялся из-за стола и решительно направился к леди Катрине. По всей видимости, решил не откладывать с разговором и посвятить дам из совета в результаты расследования.

Элинэя же не могла нарадоваться тому, как все сложилось. Она провожала спину удаляющегося Лорни с облегчением. Все же боги были благосклонны к ней, раз позволили провести здешнего архивариуса.

— Кажется, твое настроение улучшилось, — подметил Рен.

— Просто я рада, что все разрешилось, — загадочно улыбнулась Элинэя, — господин Лорни раскрыл это дело, и теперь поделится выводами с советом.

— Но это вряд ли поможет отыскать украденные книги.

— Кто знает, — в ответ пожала плечами ведунья, — кто знает…

Глава XVIII. Родовой оберег.

Как и обещала леди Элвира, прошедшее торжество оставило неизгладимое впечатление в душе ведуньи. Впрочем, как и вся поездка в Велебу. Новые знакомства, турнир, расследования и загадки прошлого… Эти несколько дней, проведенных Элинэей в Велебе, были самыми насыщенными на события! И о них она точно будет вспоминать очень долго.

После праздника она вместе с остальными вернулась в дом Орана Брама и, сославшись на усталость, поднялась к себе в комнату. Но долго не ложилась, прокручивая в голове приятные воспоминания о прошедшем вечере. В ее голове еще играла веселая пастушья мелодия, которую исполнили музыканты, когда объявили первый танец. Тогда Рен впервые пригласил ее, но смущенная Элинэя отказалась. А все потому, что совершенно не умела танцевать. В Яблоневом саду во время праздников она с деревенскими жителями водила хороводы и прыгала через костер, но танцевать так, как танцевали на пиру знатные гости, она не умела. И потому отказалась, признавшись Рену. К ее огромному удивлению, он тоже не стал танцевать и весь вечер провел подле нее, увлеченно беседуя и шутя. Так, как в этот вечер они никогда не говорили. Много и откровенно. И в какой-то момент Элинэя поймала себя на том, что ей нравится проводить с ним время. И сам Рен ей уже не просто нравится…

Под конец торжества, когда пришло время уходить, Элинэя с грустью оглянулась назад. В этом пиршественном зале она оставляла частичку своего мимолетного счастья. И уже вернувшись в дом Орана Брама, она пожелала всем доброй ночи и поспешила к себе. Закрыла за собой дверь, оперлась о нее спиной и прикрыла глаза. Вечер оказался самым чудесным и запоминающимся! И все благодаря доброте и щедрости леди Элвиры, которая преподнесла ей такой великолепный подарок. Расшитое золотыми нитями зеленое платье и гребни с бериллами невероятно шли Элинэе. И Рен весь вечер не сводил с нее глаз и говорил комплименты. А когда настало время уходить, уже поймал ее у самого выхода и, притянув к себе, пылко поцеловал.

— Только о тебе и думаю, Элинэя, — признался он, удерживая ее подле себя, — я не хочу тебя отпускать.

Наверное, в тот миг ее разум помутился, раз она не стала отталкивать его.

— И не отпускай, — не то попросила, не то уверила его в своей взаимности.

И этого оказалось достаточно. Рен заверил ее, что решит все и не позволит уехать ей на Север. И Элинэя поверила. В ту минуту она ничего не могла с собой поделать, ей и правда хотелось остаться в Велебе, рядом с ним.

«В какой же миг все так переменилось? — задавалась она этим вопросом. — Когда мне стало важно, что он говорит и чувствует ко мне?»

— Элинэя, ты не спишь? — выдернул ее из мыслей о Рене голос подруги.

Эла пришла проведать ее перед сном и справиться о том, как прошел праздник. Взволнованная Элинэя очень обрадовалась подруге и сразу же впустила ее. А после рассказала обо всем, что видела на празднике.

— Эла, это было невероятно! У меня, наверное, не хватит слов, чтобы описать все, что я видела и слышала!

И когда Эла наконец оставила ее, она заснула очень быстро. И снился ей большой пиршественный зал, столы, за которыми сидели нарядные гости. Они ели и пили, веселились, громко разговаривали, шутили и спорили, поздравляли Вилиана Отважного, которому вручили щедрый денежный приз и серебряную пластину с изображением Эрвальда Храброго. К нему подходили собравшиеся гости, пожимали руки, хлопали по плечу, а некоторые особо смелые девушки дарили свои платки и ленты.

Проснулась Элинэя поздним утром, когда солнце уже высоко поднялось, и стали открываться лавки ремесленников, а на улицы Велебы посыпал народ.

Элинэя с трудом открыла глаза и заставила себя подняться. Даже умылась холодной водой, чтобы окончательно проснуться. Чувствовала она себя уставшей и не выспавшейся, но счастливой. А еще безмерно благодарной леди Элвире.

Умывшись и расчесав волосы, Элинэя посмотрела на подаренное ей платье и плащ, которые были аккуратно развешаны на стульях. На столе рядом с резной деревянной коробочкой, изнутри обитой красным бархатом, лежали подаренные ей гребни с зелеными бериллами и новые рукавицы под платье и плащ. Их еще предстояло сложить в дорогу, и Элинэя решила не откладывать с этим делом и собрать все до завтрака. Она нашла в сундуке тонкую ленту и шелковую бумагу, в которую было завернуто подаренное ей платье и принялась его аккуратно складывать. В ту минуту в дверь постучали, и к ней в комнату заглянула улыбающаяся Эла.

— Доброго тебе утра, соня! — пропела она.

— И тебе! — поздоровалась Элинэя и пригласила подругу.

— Неужто еще собираешься? — удивилась Эла, внимательно оглядывая платье в ее руках и сверток, разложенный на ее кровати.

Она сощурилась, что-то прикидывая в уме, а потом совершенно серьезно спросила.

— А это еще что? — указала она рукой на большой сверток.

Элинэя посмотрела на подругу мельком и улыбнулась, возвращаясь к своему занятию.

— Как что? Сверток для платья, конечно же, — беспечно ответила ведунья, — в нем и принесла его мне леди Элвира.

— Что-о-о, правда…? — неуверенно протянула Эла.

Элинэя аккуратно сложила платье, выпрямилась и повернулась к подруге. Присмотрелась к ней и заметила, как изменилось выражение ее лица, как глаза сделались большими, а весь ее вид буквально кричал о желании поделиться каким-то очень важным секретом.

— Ну, говори уже, — чуть не засмеялась она при виде ее нетерпения.

И Эла выпалила на одном дыхании:

— С этим свертком вчера вернулся из города Рен. Я видела его. Мы столкнулись в холле.

Она сразу же умолкла, а Элинэя так и осталась стоять на месте, потрясенная и растерянная. Только после очнулась, зашевелилась, сощурилась и с недоверием оглядела застывшую напротив Элу.

— А ты уверена, что именно Рен его принес? — глухо переспросила она.

— А с чего мне сомневаться?! Я ведь чуть ли не с порога его встретила! — возмущенная тем, что ей не сразу поверили, воскликнула Эла.

Пораженная Элинэя обернулась и взглянула на сложенное на кровати платье и покачала головой. Как же так? Выходит, не леди Элвире она должна быть обязана, а Рену? И она тряхнула головой, задумалась. Самые противоречивые мысли полезли ей в голову.

Элинэя еще раз обернулась к подруге, затем взглянула на платье, затем на коробочку с драгоценными гребнями и закусила от волнения нижнюю губу.

— Выходит, что подарок этот… от Рена? — выдавила она из себя.

— Элинэя?

Эла подошла к ней со спины и, осторожно обхватив теплыми ладонями ее подрагивающие плечи, развернула к себе лицом.

— Ты чего? — растерялась она поначалу.

Элинэя тихонько всхлипнула и затрясла головой, отвернулась от нее поспешно, вытирая скатившиеся по щекам первые слезы. Не время горевать.

— Элинэя, да что с тобой такое? — забеспокоилась Эла.

А у Элинэи и слов не нашлось, чтобы объяснить ей, что она почувствовала, узнав правду. И только глухо отозвалась:

— Ничего.

— Ты что же, расстроилась из-за того, что подарок от Рена?

И спросила Эла так беззаботно, так легко и просто, едва не смеясь, что новые слезы подступили к горлу Элинэи. И вот почему-то именно сейчас всколыхнулись позабытые ею тревоги и страхи, восстали и опутали, напоминая о неприятном. Вспомнился и Агнер Кэрдан, и его подарки, и письма, и «щедрое» предложение, от которого ее воротило. И как бы она ни старалась сейчас, ни гнала от себя прочь образ северного лорда, а перед глазами так и всплывали строки его последних посланий — требовательные и нахальные, похожие на приказ капризного господина, а не на признания влюбленного мужчины.

Агнер Кэрдан ведь тоже делал ей подарки. И не менее щедрые. А еще обещал увезти в свой замок и озолотить. И все за уступчивость и покорность. Вспоминать об этом было неприятно и горько. Но еще горше было сознавать, что точно также поступал и Рен. Богато расшитое платье, подбитый мехом плащ, драгоценные гребни в резной коробочке, которые Элинэя никогда бы себе не позволила! Она-то, наивная душа, полагала, что подарила их леди Элвира, а оказалось купил Рен. И вот не хотелось Элинэе думать, что он сделал это намеренно, но мысли сами собой подводили к тому, что теперь он ждал от нее уступок. Зачем еще ему дарить такие дорогие подарки, за которые она никогда не расплатится?

От осознания этого становилось обидно, хотелось плакать и жалеть себя и в то же время ругать за доверчивость и глупость. Как могла быть такой слепой и не распознать в Рене второго Агнера Кэрдана?

До сих пор не веря собственной простоте и доверчивости, она ходила по комнате, переводя затравленный взгляд с гребней на платье и обратно.

— Ну что ты мечешься, как раненный зверь? Уже же вижу, что на придумывала себе!

— На придумывала?! — воскликнула ведунья, останавливаясь посреди комнаты и упирая в подругу осуждающий взор. Слышала уже по тону, что та готова была заступиться за Рена, обелить и оправдать. Да только внутри Элинэи сейчас клокотало такое разочарование, что хотелось выть.

— Ну купил он тебе это платье, и что с того? — пожав плечами, спросила Эла.

Промолчала Элинэя. Не стала говорить, что узнает в поступках Ренальда поступки Агнера Кэрдана. Это Эла оставалась спокойной, не желала видеть плохого в Рене, а Элинэя подмечала другое… и память, как на зло, услужливо подбрасывала обрывки из прошлого, когда лорд Кэрдан отправлял богатые дары и не давал ей прохода.

— Элинэя, ну довольно изводить себя глупостями! — не выдержав более, повысила голос Эла.

— Глупостями?! Такие подарки не делают просто так, — ответила Элинэя.

— Не делают, — согласилась ее подруга.

Остановила ее, обняла и погладила ее по волосам, успокаивающе.

— Но ведь у Рена был повод, разве нет? — прямо спросила она и тут же напомнила. — Не ты ли спасла его от того страшного существа в Медунцах? Не ты ли согласилась помочь отыскать его младшего брата?

И Элинэя, уже надумавшая худшего, немного успокоилась и задумалась над словами подруги. В них был резон. И Элинэя признала, что поспешила с выводами.

— Пожалуй, ты права,— промолвила она тихо.

— Конечно права, — бодро проговорила Эла.

А затем помогла собрать подаренные вещи, а после вместе с нею спустилась к завтраку, который сегодня в доме Велебского головы подали поздно.

Но за завтраком Элинэя почти не отрывала глаз от тарелки. Сидела тихая и поникшая и смотрела на румяные булочки с медом и орехами, которые особо удавались кухарке Брамов.

— Ты почему не ешь? — всякий раз склонялась к ней сидящая рядом Эла.

Она с тревогой поглядывала на Элинэю и заставляла хоть что-то поесть.

— Не забывай, что нас ждет дорога, — предупреждающе шептала подруга и указывала то на сладкие булочки, то на сытную молочную кашу с перетертыми ягодами.

А Элинэе после утреннего разговора с ней совсем не хотелось есть. И только после завтрака она решилась на откровенный разговор с леди Элвирой. Та тоже вместе с мужем готовилась к отъезду, но уделить ведунье несколько минут все же согласилась.

— О чем таком вы хотели поговорить? — спросила удивленная леди Элвира.

С Элинэей они остались одни в опустевшей столовой. Слуга уже собрал на поднос тарелки и понес их на кухню.

— О подарках, которые вы сделали мне… или не вы…

Леди Элвира усмехнулась.

— А ведь я говорила ему, что вы все равно дознаетесь.

Элинэя вся подобралась, сейчас она хотела только одного — узнать правду и понять, почему Рен поступил так.

— Значит это правда? То платье и гребни…

— Купил для вас Ренальд, — закончила за нее леди Элвира, — а после попросил, чтобы я отдала их вам и сказала, что это мой подарок.

Элинэя в смятении опустила глаза и прошептала, скорее спрашивая у самой себя, а не у собеседницы:

— Но зачем он попросил об этом вас?

Леди Элвира устало вздохнула и так посмотрела на ведунью, что та почувствовала себя глупым несмышленым ребенком.

— Это же очевидно, — развела она руками и медленно поднялась из-за стола, давая понять, что этот разговор окончен.

Прошла к двери, что вела в холл, взялась за ручки, но в последний момент передумала, обернулась и с сочувствием посмотрела на Элинэю.

— Вы нравитесь Ренальду, — произнесла Элвира, — но он не решается признаться вам. Боится, что сделает что-то не так и обидит вас.

От ее слов Элинэя густо покраснела. Неловко было слышать подобное откровение от кого-то другого.

— Он переживал из-за того, что вы можете не принять его подарок, потому и попросил меня помочь.

Элинэя едва заметно кивнула, принимая ее объяснения. Она-то вон, что надумала, когда узнала правду. Чуть ли не вторым Агнером Кэрданом назвала его!

— Послушайте, Элинэя, — проговорила леди Элвира, смягчая тон, — я не знаю, что у вас с Ренальдом за игры такие… — она умолкла, не зная, как правильно подобрать нужные слова. — Но притяжение между вами заметно каждому в этом доме. Я понимаю, что между вами ничего не может быть. И вы это знаете. Но, боюсь, что этого не понимает или не хочет признавать сам Ренальд.

Элинэя вздрогнула от ее слов, как удара. Вскинула на Элвиру Креван глаза, а та предостерегающе покачала головой.

— Я знаю, вы собираетесь вернуться домой. Но согласиться ли Ренальд отпустить вас? А особенно после вчерашнего?

Элинэя молчала.

— Вот вам мой совет: объяснитесь с ним. И сделайте это, как можно скорее.

И пожелав Элинэе удачной дороги, она попрощалась с ней и ушла.

После этого разговора ей конечно не оставалось ничего другого. Она нашла Рена, потому как хотела с ним обо всем поговорить. И хоть поначалу ей было непросто начать этот неловкий разговор, она нашла в себе силы и поблагодарила его.

— Я бесконечно признательна тебе за твою доброту и внимание, — произнесла она срывающимся голосом. Боги! Как же трудно ей было в тот момент смотреть ему в глаза. — И особенно за твой чудесный подарок! Я и мечтать о таком не смела…

— Так ты уже знаешь…? — поначалу растерялся Рен. — Кто рассказал тебе?

Элинэя покачала головой, ей совсем не хотелось передавать суть разговора с леди Элвирой.

— Разве это имеет значение? — с мягкой улыбкой спросила она. Подошла к Рену и, преодолевая неловкость, взяла его за руки и легонько их пожала. На большее сейчас она бы вряд ли решилась.

— Тогда ты позволишь мне показать его уже сегодня?

— Показать… сегодня…? — озадаченно переспросила Элинэя.

О чем он вообще говорил?

— Пойдем со мной, — попросил он.

И Элинэя не стала его ни о чем расспрашивать. Согласилась пойти с ним в город и всю дорогу молчала, будто в рот воды набрала.

Вскоре они пришли. И каково было удивление Элинэи, когда Рен указал ей на красивый двухэтажный дом, отстроенный в Велебе совсем недавно.

— Тебе нравится? — с надеждой спросил он.

Все еще не понимая, что происходит, она кивнула и повернулась к нему, глядя вопрошающе.

— А что это за дом?

— Его построил для себя один купец с юга, — пояснил Рен, — но его дела в Велебе в последнее время шли плохо и он выставил его на продажу. И я решил купить его для тебя.

Элинэя поначалу даже не поверила. Она долго стояла и всматривалась сначала в лицо Рена, а затем в дом напротив. А когда до нее наконец дошел смысл сказанного им, она чуть не лишилась дара речи.

— Ты купил этот дом для меня? — с неверием переспросила она. Может ей все же послышалось?

— Да, Элинэя, — ответил с мальчишеской улыбкой Рен, он подошел к ней ближе и взял за руки, — теперь это твой дом. Ты его хозяйка.

— Но я… не совсем… — она замотала головой, отказываясь понимать происходящее.

— Я не хочу, чтобы ты возвращалась на Север, — признался он, крепче сжимая ее руки, так, будто боялся выпустить и потерять уже сейчас. Можно было подумать, что она уже сегодня собиралась возвращаться в Яблоневый сад: — Хочу, чтобы ты осталась в Велебе. Со мной, — после недолгой паузы продолжил он.

И только теперь до Элинэи дошел смысл всего. Она невидяще взглянула на него. В ее душе поднялся ураган самых противоречивых чувств.

— Так ты хочешь, чтобы я жила здесь с тобой? — на всякий случай уточнила она, может все же что-то недопоняла или напутала? Ей так хотелось верить в это.

Рен замялся.

— Я не смогу проводить в Велебе все свое время, — признался он, продолжая удерживать ее руки в своих и с мольбой взирая на нее, — но я часто буду приезжать к тебе, — тут же пообещал он.

Элинэя, расстроенная его словами, вырвала свои руки из его и отступила, увеличивая между ними расстояние. Теперь она смотрела на него мокрыми от слез глазами, с обидой и плохо скрываемым разочарованием.

— То есть ты поселишь меня здесь, а сам будешь навещать, когда тебе вздумается?

Рен упрямо затряс головой.

— Элинэя, послушай, — сделал он к ней шаг навстречу, но она остановила его взмахом руки, — я… на самом деле, я по-другому представлял себе этот разговор. И я… — он опустил в отчаянии голову. — Я даже представить не мог, что из твоих уст мое предложение будет звучать настолько…

— Настолько что?! — наконец справившись с первым шоком и эмоциями, вопросила Элинэя. — Обидно? Оскорбительно?!

Рен поднял на нее горящие глаза.

— Нет, только не оскорбительно. Пожалуйста, не говори так. Я не собирался оскорблять тебя или обижать. Элинэя, ты нужна мне, и я хочу, чтобы ты была рядом!

— Но только, когда этого захочешь ты, верно? — не выдержав больше, воскликнула она и зло вытерла катившиеся по щекам предательские слезы.

— Пойми, я не принадлежу себе и не могу предложить тебе большего, — в отчаянии он снова предпринял попытку приблизиться к ней и обнять ее, но она не позволила.

Отскочила от него, будто змеей ужаленная. И так посмотрела, что больше ему больше не захотелось предпринимать новых попыток.

— Тогда лучше вообще ничего не предлагай!

— Элинэя!

— Нет. С меня довольно, — отрезала она.

В дом Орана Брама она уже вернулась без него. Заплаканная и расстроенная из-за случившейся ссоры. Впервые Элинэя чувствовала себя такой подавленной и сломленной. Рен как будто не признавал всего того, что она испытывала к нему, принизил ее чувства.

Чтобы Эла и Гарт не заметили ее в таком состоянии, она незаметно прокралась к себе в комнату и закрылась в ней и не появлялась до самого вечера. А когда к ней пришла служанка и напомнила об ужине, она пожаловалась на плохое самочувствие и осталась в своей комнате. И все же с Реном ей пришлось увидеться еще раз.

Когда на землю опустились сумерки, на ночном небе впервые проглянули луна и звезды. Разглядывая их в окно своей комнаты, опечаленная Элинэя вздохнула, а потом побрела в коридор. Нужно было найти Рена и собрать все ингредиенты для оберега. Сегодня как раз была подходящая ночь.

— Я был уверен, что ты больше не захочешь меня видеть, — произнес Рен, впуская ее в свою комнату.

— У меня не было выбора, — сказала Элинэя и кивнула головой на окна в его спальне, — можешь сам убедиться.

Но он и с места не сдвинулся. Сейчас стоял и смотрел на нее, как больной на свое последнее спасение.

— На небе взошла луна, — догадался он.

— Да, — тихо вымолвила Элинэя и прошла к большому круглому столу, на котором стоял кувшин с прохладной питьевой водой и кубки.

Она осторожно достала из завернутого платка несколько засушенных травинок и разложила на этом столе.

— Мы должны воспользоваться этой возможностью, — сосредоточенно проговорила Элинэя, а потом повернула к нему голову и устремила строгий взгляд, — ты ведь хочешь найти брата?

Ее вопрос подействовал на Рена отрезвляюще. Он встрепенулся, отбросил прежние мысли, кивнул ей и решительно подошел к столу, у которого она дожидалась.

— Просто скажи, что тебе нужно, — сказал он.

— Для начала вода, — ответила она, огляделась и увидела у дальней стены туалетный столик, на котором были кувшин, таз и полотенца для умывания, — много воды.

Она взяла тот таз и кувшин с водой и перенесла на круглый стол в центре комнаты. Налила воды из одного кувшина, потом еще из другого — на этот раз уже питьевой воды. Помешала рукой и медленно опустила в прохладную воду сухие травинки.

— Помоги перенести этот таз к окну, — попросила она.

Рен беспрекословно выполнил ее просьбу. Подставил стул и на него опустил таз с водой и травой, которую они на днях собрали в Сумеречном лесу. Теперь уже серебристый лунный свет падал на воду, оставляя на ее поверхности сияющие блики.

Элинэя подошла ближе и опустилась перед стулом на колени. Опустила в таз с водой обе руки и закрыла глаза. А потом стала шептать монотонным голосом специальный «заговор», беспрестанно повторяя друг за другом одни и те же слова.

Время шло, и ничего не происходило. Рен молча стоял возле ведуньи и терпеливо ждал. И когда уже почувствовал, как сон сморил его, поверхность воды засветилась теплым золотым свечением. Рен прищурился и даже прикрыл ладонью глаза.

— Что это? — изумленно промолвил он.

Элинэя слабо улыбнулась и медленно поднялась с колен, забирая из воды похолодевшие руки.

— Трава заговорена.

Она подняла на него светящиеся серебром глаза и проговорила тихим голосом:

— Теперь мне нужна вещь родоначальника Дервинов.

Рен коротко кивнул и принес ей на выбор несколько сохранившихся вещей Эрвальда Храброго. Не долго думая, Элинэя выбрала кинжал первого лорда Приозерья. Провела по затупившемуся лезвию мокрыми руками и бережно опустила в таз с водой.

Снова подняла на Рена светящиеся глаза и произнесла совсем тихим голосом. Так, что он с трудом смог разобрать слова ведуньи.

— А теперь твоя кровь, Ренальд Дервин…

Он достал короткий нож и разрезал раскрытую ладонь. Подошел к Элинэе и, глядя ей в глаза, сжал руку над поверхностью светящейся воды. Несколько алых капель упали, и Элинэя прикоснулась к его горячим рукам, вынуждая его опустить их в воду, а самого опуститься на колени.

— Закрой глаза и попытайся вспомнить своего брата, — прошептала ведунья.

Рен послушно исполнил все, чего она требовала.

— Сосредоточься на образе Ива, — приказала она, — не думай ни о чем другом.

Рен крепко зажмурился и попытался сделать все, как она велела.

Луна уже скрылась за набежавшими тучами, небо стало тяжелым. За окном повалил мелкий, как крошка, снег.

— Ив, — прошептал Рен, жмурясь, а потом его затрясло.

Элинэя отступила, ее глаза уже не светились серебром, а руки потеплели. Поверхность воды в тазу рябила, и в этой ряби можно было разглядеть неясные темные силуэты. Рен видел их даже через закрытые глаза.

— Ив, — как в бреду стал повторять Рен, его лихорадило, но он старался держаться из последних сил.

«Боги, помогите ему!» — мысленно взмолилась Элинэя, с тревогой наблюдая за ним.

Она боялась подойти к нему в эту минуту. Даже просто заговорить. Не хотела прерывать видения, которые были посланы ему.

— Брат! — в последний раз воскликнул Рен и упал беспамятства, расплескав часть воды из таза.

А когда пришел в сознание и открыл глаза, первым делом стал искать Элинэю. Она склонилась над ним, заботливо обтирая полотенцем его лицо и руки.

— Эли…

— Тшш, все уже позади, — успокаивающе прошептала она и улыбнулась.

Собрав остатки сил, Рен произнес подрагивающим голосом:

— Кажется, я видел брата…

***

— Расскажи мне, — попросила Элинэя, когда Рен окончательно пришел в себя.

Он поднял на нее растерянный взгляд.

— Элинэя, — промолвил он, с трудом подбирая слова, сейчас они оба сидели за большим столом в центре комнаты, — я не уверен в том, что видел.

— Чтобы это ни было, ты можешь мне рассказать, — заверила ведунья.

— Боюсь, что это прозвучит странно, — покачал головой Рен, похоже, он не был уверен в том, что видел.

— Я слушаю.

Он тяжело сглотнул и покосился на оставленный на стуле таз с водой. Пока что они оставили все как есть.

— Я был рядом с Велебой. Вернее, это Ив был, — поправил себя Рен, — в лесу. Я видел городские стены и огни на них.

— Выходит, твой брат здесь… — задумчиво протянула Элинэя.

Наверное, ей бы обрадоваться после этой новости, но что-то в голосе Рена заставляло ее тревожиться… Да и сам Рен не выглядел счастливым.

— Возможно, — неуверенно вымолвил он, — но надеюсь, что это был не Ив, а кто-то другой или… что-то другое… — последнее он произнес совсем тихо и поник.

Элинэя, когда услышала это, напряглась. Его слова ей совсем не понравились.

— Почему ты так говоришь?

Рен затряс головой, отрицая все, что увидел.

— Элинэя, это не может быть мой брат. Это ведь невозможно, — теперь его голос звучал надломленно.

Она терпеливо ждала, когда он сам ей все расскажет, и не торопила. Просто сидела молча напротив него и глядела с сочувствием.

— Я… вернее, тот другой… был в лесу, бежал куда-то. И он слышал и чувствовал все так… остро. Понимаешь?

— Не понимаю, — честно созналась Элинэя, — пожалуйста, объясни.

— Это не просто объяснить, — в отчаянии Рен закрыл ладонью глаза, он как-будто пытался развидеть те картинки, которые ему послало видение, — Элинэя, я слышал голоса стражников, хотя и не видел их. Они были далеко от меня. На крепостных стенах! А я мог различать их интонации. Даже отдельные слова! Скажи мне, как такое возможно? Как можно услышать того, кто находится от тебя очень далеко?

— Я не знаю, — в замешательстве произнесла Элинэя.

Она пыталась найти этому разумное объяснение, но в голову не приходило ни одной мысли.

— Но когда тот, глазами кого я видел, остановился, — продолжил Рен, — и опустил голову, — он резко замолчал, а ведунья вся обратилась в слух, — о, боги! — прошептал он, качая головой.

— Рен, — тихо окликнула его взволнованная Элинэя, она видела, как ему все труднее и труднее рассказывать о том, что он увидел.

— Я увидел звериные лапы на снегу.

***

В том, что Волк это и есть Ив, Элинэя уже не сомневалась. Она вспомнила их встречу с Реном, как заговоренный зверь отреагировал, когда впервые увидел Рена, как преданно таскался за ним после, как осознанно и тоскливо глядел на него. Вспомнила она и про мужские сапоги, которые были на сиротке, найденной у ведьм с Гиблой поляны, и про немую девушку Галу, в которую влюбился Ив и которая тоже пропала. Слишком много таинственного и необъяснимого было во всей этой истории. Но одно оставалось ясным как день — Ива обратили в громадного Волка, и это сделали три злых сестры. Только ведьмам и были под силу подобные чары. Но зачем?

Пока что Элинэя не стала говорить Рену, какой именно Волк являлся его братом. Прежде стоило разузнать обо всем. Что произошло с несчастным юношей в лето, когда он и угодил в обитель ведьм. Для чего его заманили в эту ловушку? И наконец самое важное, зачем ведьмам понадобился сам Рен?

— Я до сих пор не могу поверить в то, что Ива обратили в зверя, — произнес ошеломленный Рен.

Да, ему было трудно в такое поверить. И Элинэя прекрасно понимала его состояние и тот шок, который он испытал, когда оберег позволил ему видеть глазами брата.

— Как… как это вообще возможно? — он уставился на Элинэю в поисках ответов.

Что она могла ему сказать?

— Насколько мне известно, к таким чарам прибегали лишь однажды. Давным-давно одна ведьма обратила в пса юношу, который не ответил ей взаимностью, — поведала старую легенду Элинэя, — его участь была печальна. Он провел остаток дней в облике собаки. Жил в конуре подле ведьминого дома. И сторожил ту, которая так жестоко обошлась с ним.

Она замолчала. А Рен, до этого внимательно слушавший ее, поднялся и стал прохаживаться по комнате. Его одолевали сомнения.

— Если все так, как ты сказала, — заговорил он, останавливаясь рядом с ней, — выходит, что моего брата тоже заколдовала ведьма.

— Боюсь, что так.

Его осенило.

— Я помню, как ты говорила, что в наших краях осталось только три ведьмы. Сестры с Гиблой поляны.

Элинэя тяжело вздохнула, поднялась вслед за ним и остановилась напротив, заглядывая ему в лицо.

— Я не сомневаюсь, что сделали это именно они.

— Но зачем? И как? — задался справедливым вопросом Рен.

— Ты упоминал ту немую девушку Галу, помнишь?

Он кивнул.

— Думаю, что подослана она была специально и, — на мгновение Элинэя запнулась, следующее было неприятно признавать, — возможно, Гала и не девушка вовсе. А лесной дух, который принял ее облик.

— Боги!

— Мне очень жаль, Рен, — сочувственно проговорила ведунья.

— Но зачем? Зачем, Элинэя?!

Рен выглядел в ту минуту подавленным и растерянным. Он задавал правильные вопросы, но у ведуньи, к сожалению, не было на них ответов. И она лишь неопределенно пожала плечами.

— Разве сейчас это имеет какое-то значение? Главное, отыскать твоего брата и вернуть ему человеческий облик.

— И ты сможешь это сделать? — с надеждой спросил он.

— Увы, — развела руками Элинэя, — но такие чары мне не подвластны. Развеять ту магию способны лишь…

— Сами ведьмы, — закончил за нее обескураженный Рен.

Она подошла к нему ближе и осторожно коснулась его плеча.

— И еще, Рен, — сказала она дрожащим тихим голосом, сильно волновалась, — нужно обо всем рассказать твоему отцу. И уже вместе с ним принимать решение, что делать дальше.

Рен послушался ее и не стал дожидаться, а отправился к отцу сразу же после этого. Элинэя тем временем прибрала в его комнате и вернулась к себе.

Время тянулось удивительно медленно. И уже стало светать, когда в дверь ее комнаты тихонько постучали. То была служанка Брамов. Девушке было велено передать наказ лорда Гарольда, спуститься в кабинет и незамедлительно встретиться с его милостью.

Элинэя, уже накрутившая себя, шла в кабинет господина Брама, с трудом переставляя ноги. Они будто в болоте вязли и не слушались. Сердце ведуньи гулко стучало в груди. Тревоги и страх никак не отпускали. Видеться и тем более разговорить с лордом Гарольдом ей совсем не хотелось, но нужно было. И Рен еще куда-то запропастился. Зато Элинэя успела уловить краем глаза быстрое движение. Служанка, которая позвала ее, теперь спешила к двери, которая вела в спальню Гарта и Элы. Их она тоже зачем-то разбудила.

«Это еще зачем?» — пронеслось в ее мыслях.

У кабинета дожидались Вэнден и Ривен, двое преданных гвардейцев на службе Дервинов. Увидев их, Элинэя почувствовала неладное. Она оглянулась в поисках Рена, но того нигде не было видно.

— Проходите, его милость ожидает вас, — предупредил без тени эмоций Ривен, тот самый северянин, который встретил их в Вейрене и сопроводил до Велебы.

Элинэя украдкой покосилась на Вэнда, но тот отвел глаза.

— Вы хотели меня видеть, ваша милость? — робко спросила она, когда переступила порог кабинета.

Лорд Гарольд стоял к ней спиной близ растопленного камина и глядел на пламя. Его лица она не могла видеть, а потому лишь догадывалась в каком он сейчас состоянии. Но судя по напряженной неестественно прямой спине и сцепленным вместе рукам, ей не приходилось ждать ничего хорошего.

Лорд Гарольд так и не повернулся к ней, не удостоил своим вниманием. Лишь произнес холодным голосом, так, что у Элинэи аж мурашки побежали по спине.

— Я даю вам час на сборы, — сказал лорд Гарольд, неотрывно глядя на оранжевое пламя ив камине, — ваших… якобы родителей уже предупредили. Вы покинете город и больше никогда сюда не вернетесь.

Пораженная Элинэя застыла на месте. Она стояла и взирала на лорда Гарольда не мигающими глазами. Ей хотелось спросить о причинах такого решения, но тот, будто предчувствуя ее вопрос, поднял вверх руку.

— Убирайтесь! Не желаю вас больше видеть на своей земле!

Вздрогнув от этих резких слов, как от пощечины, Элинэя развернулась и поспешила к двери. Что-то доказывать ему не имело смысла, и она повиновалась.

У самых дверей ее снова остановил угрожающий голос лорда Гарольда.

— Если вздумаете снова вернуться в край Приозерья и искать встреч с Реном, ваша судьба окажется незавидной, — предупредил он, — вы все поняли?

— Я все поняла, ваша милость, — дрожащим голосом ответила Элинэя, — прощайте.

Глава XIX. Возвращение.

Стоило им покинуть Велебу, выехав за городские ворота, как в стороне, в отдалении от дороги, у самой границы леса мелькнула громадная серая тень. Мелькнула и сразу же скрылась за деревьями, а уже в следующий миг показалась снова. Волк привычно держался в стороне, чтобы не пугать людей, которые в ранний час ехали по делам в Велебу. Элинэя глядела вслед заговоренному зверю и гадала как он. Встретиться с ним и предупредить, что они покидают город, ей так и не удалось. Но ее Волк будто сам все почувствовал.

«Я обязательно найду способ расколдовать тебя», — мысленно пообещала Элинэя, а сама с трудом сдерживалась, чтобы не расплакаться. Несправедливое отношение лорда Гарольда сильно задело ее. Но она не стала ничего рассказывать Эле и Гарту. И хвала богам, они и сами ни о чем у нее не спрашивали. Должно быть, чувствовали в каком она состоянии. А ко всему прочему еще примешивалось и отчаяние от того, что не удалось увидеться с Реном и объясниться. И дурное предчувствие, которое не покидало ее с момента, как уехала… а все из-за Дэрвуса Лорни, пришедшего проводить ее. После того неприятного разговора с лордом Гарольдом ей удалось незаметно передать через служанку весточку для старого архивариуса. Тот пришел в дом Орана Брама, как раз перед самым ее отъездом.

— Я так рада увидеть вас снова, — сказала Элинэя.

Она уже собиралась подойти и обнять его на прощание, как господин Лорни сам сделал шаг к ней навстречу.

— Вы же не думали, что я позволю вам уехать, не свидевшись со мной? — с хитрой улыбкой спросил старый лис.

Элинэя едва не рассмеялась, переполняемая признательностью к нему, а Дэрвус Лорни, наоборот, посерьезнел.

— Я хотел поблагодарить вас, Элинэя, — сказал он, склоняя седовласую голову, а после привычным жестом поправляя округлые окуляры, которые сползли ему на самый кончик носа, — и пожелать удачной дороги. Берегите себя!

— И вы берегите себя, господин Лорни! — в последний миг ее голос все же дрогнул и сделался слабым.

Старик подошел к ней и раскрыл объятья, и Элинэя обняла его.

— Я знаю, что вы сделали для Орана Брама и леди Элвиры, — прошептал он ей на ухо, и она дернулась, отстраняясь от него и глядя со страхом.

Он тепло улыбнулся.

— Не беспокойтесь, — заверил Лорни, переходя на доверительный шепот, — я сохраню ваш маленький секрет. Тем более, что на прошедшем торжестве я последовал вашему совету и поделился с леди Катриной выводами о том, что украли книги Ивеллы нечистые духи и ведьмы. Пусть в совете так и думают.

У Элинэи от волнения пересохло в горле, и она не сразу смогла заговорить.

— И... давно вы знаете?

— С того самого вечера, как вы упорно пытались направить меня по ложному следу, Элинэя.

— Господин Лорни, мне правда очень жаль, но я не могла поступить иначе.

Тот поднял худую морщинистую руку, останавливая ее.

— Не нужно оправдываться, Элинэя. Уверен, у вас были причины поступить именно так.

И он многозначительно посмотрел на нее.

— Желаю вам удачи и благополучного возвращения домой.

На этом он раскланялся и ушел, оставляя тревожное чувство в груди юной ведуньи. Что-то такое она прочла в его глазах… что-то, что ей совсем не понравилось.

***

В Яблоневый сад они вернулись в срок. Всю обратную дорогу Эла и Гарт деликатно обходили темы Велебы и Дервинов, заговаривая с Элинэей только о доме, и ведунья была безмерно признательна им за чуткость и понимание. Она так и не рассказала о том, что произошло накануне их спешного отъезда. Вспоминать об этом по-прежнему было обидно и неприятно. И потому Элинэя гнала от себя всякие мысли о лорде Гарольде и Рене. Единственное, о чем она позволяла себе думать, так это об Иве, которому хотела помочь. Но прежде следовало обо всем поговорить с дедом Мальгером и спросить у него совета.

В тот день, когда они вернулись домой, обрадованные жители деревни устроили праздник. В доме старосты накрыли столы и Элинэю весь вечер расспрашивали о том, как прошло ее время в Велебе. Бывала ли она на турнире, видела ли состязания прославленных воинов и что ей больше всего запомнилось в легендарном городе. Элинэя неохотно отвечала на вопросы, но все же старалась быть приветливой и внимательной с жителями Яблоневого сада. Ей совсем не хотелось обижать добрых людей, а потому она улыбалась им, когда хотелось плакать, и в красках расписывала все увиденное в Велебе, когда хотелось молчать и предаваться горю.

Когда же наконец ее отпустили, и она вернулась в свой сруб в лесу, то первым делом растопила печь и обреченно повалилась на лавку, в той же одежде, что и была с дороги. Переодеваться и умываться не стала и сама не заметила, как заснула. А когда проснулась и вышла из дому, повстречала дожидавшегося ее деда Мальгера. Но что интересно, заговоренного Волка, еще с прошлого вечера заснувшего в глубоком сугробе у ее дома, не было. Она огляделась, но ни самого его, ни следов его пребывания не заметила, и это встревожило девушку. Куда же он подевался?

— Ну, здравствуй, Элинэя, — поприветствовал дед Мальгер, внимательно оглядывая ее бледное осунувшееся лицо и блестящие глаза, — теперь-то нашему разговору никто не помешает.

Ведунья вздрогнула от его слов, перевела виноватый взор на гостя. Говорить что-либо, оправдываться не было никаких сил.

— И вам здравствуйте, дед Мальгер, — промолвила она глухим голосом и уставилась на носочки своих теплых ботиночек, — напрасно вы пришли, мне нечего вам сказать.

— Так уж и нечего? — услышала она в голосе старика заботу и беспокойство.

— Подвела я всех. Не справилась, — призналась и тут же закрыла лицо холодными ладошками.

Было стыдно перед ним, совестно.

— Не кори себя, Элинэя, — проговорил Мирим Мальгер и подошел к ней ближе, — не ты сотворила зло и не из-за тебя страдают невинные. Ты всего лишь хотела помочь.

— И не помогла, — открыла Элинэя лицо и подняла глаза на собеседника, — что теперь будет с девочкой? Я видела вчера, что староста Реген и Ганна привязались к ней, как к родному дитя. Каково им будет потерять ее?

— А ты не думай об этом, — посоветовал Мирим Мальгер, — а подумай вот, о чем… как совладать с моими сестрами, чтобы больше не смели причинять зла невинным!

А ведь прав был Мирим Мальгер, и Элинэя задумалась. Перестала понапрасну корить себя и вспоминать, как несправедливо обошлись с ней в Велебе.

— Вы говорили, что ваша покойная мать была ведьмой, — напомнила Элинэя, — и спасла вас от нее одна девушка.

И только сказала это, выжидающе уставилась на старика. В тот раз он обещал поведать ей свою историю, но тогда сказал, что время еще не настало.

Дед Мальгер кивнул Элинэе и повел в ее дом.

— Я поведаю тебе свою историю, и расскажу истории других… — пообещал он. Пошел вслед за Элинэей к ее срубу, но в последний миг не стал заходить, остановился у самого порога и вгляделся в глубокий сугроб неподалеку. Вчера там спал Волк. Нахмурился дед Мальгер, опасно блеснули его глаза из-под кустистых белых бровей. Догадался о том, что еще не распознала ведунья, но делится с ней опасениями не торопился. Пока решил рассказать ей о своем прошлом и о своей спасительнице. О девушке, которую повстречал в молодости и полюбил.

— Спасла меня Яна, — с нежностью вспоминал ее имя дед Мальгер, — спасла от матери и сестер, которые хотели вернуть меня в свой мир колдовства и чар. Ее любовь спасла.

Элинэя все время, что говорил он, слушала внимательно, не перебивая. А когда Мирим Мальгер наконец умолк, спросила у него о главном.

— Как Яна спасла вас?

Не сразу ответил ведунье Мальгер. Какое-то время молчал, раздумывая и собираясь с духом.

— Пожертвовав собой. Пришла она на Гиблую поляну и сказала, что отдаст себя по доброй воле моей матери.

И снова замолчал, но Элинэя и не торопила. Сидела на лавке напротив, не шевелясь и не дыша. Сердце ее после истории деда Мальгера сжалось от горечи и сострадания, а к глазам подступили слезы.

— Когда кровь Яны впиталась в тамошнюю землю, моя мать умерла, и ее силы перешли моим сестрам.

После долгой паузы продолжил дед Мальгер. Взглянул на Элинэю сочувственно и поведал еще и о том, что до этого дня от нее скрывали другие:

— Так же пожертвовал собой и твой отец. Отдал себя моим сестрам, чтобы защитить твою мать и ее не рожденное дитя.

Он еще говорил, но Элинэя не слышала. По щекам катились слезы, и она с трудом различала очертания собеседника, сидевшего напротив. Все в один миг сделалось серым и размытым. И звуки пропали: и крепчавший снаружи ветер, и тихий голос деда Мальгера.

— Ты, должно быть, догадывалась, — наконец расслышала она, — также победили и Праматерь ведьм и нечисти, Катару. Эрвальд Храбрый принес себя в жертву, чтобы спасти Ивеллу и их маленьких детей.

— Эрвальд? — переспросила потрясенная Элинэя. — И мой отец? И ваша Яна?

В мыслях у нее прояснилось и все вдруг стало ясным и понятным, как день. Она резко вскочила из-за стола и посмотрела на Мирима Мальгера.

— Против ведьм и их колдовства выступали смертные? Но не сами ведуньи? Не носители чар?

— Ну, что сказать тебе на это, девочка… — опустил голову дед Мальгер. Выглядел он подавленным и виноватым.

А внутри Элинэи разрасталось пламя праведного негодования и злости.

— Что сказать?! Сказать, что те, ради кого жертвовали собой смертные, трусы! — едва не выплюнула ведунья.

Она хотела бы сказать ему многое, но в тот миг в дверь сруба постучали, и послышался жалобный голос Ганны.

— Элинэя, ты здесь?

— Ганна?

Несчастная женщина вошла в дом ведуньи, растрепанная и заплаканная. Белая, как полотно, напуганная. Схватилась за сердце руками и чуть не повалилась на пол, благо, вовремя подоспел дед Мальгер. Он подхватил старостину жену и усадил на лавку.

— Отчего ты здесь, Ганна? Что стряслось? — спросил он у теряющей сознание женщины.

— Дочка приемная… пропала… — последнее, что успела вымолвить старостина жена.

Глава XX. Жертва.

Ветер крепчал. Завывал, будто жаждавший крови хищник, голодный и алчный. Бросал в лицо снег, трепал волосы и одежды, пробирался под рукава и воротник, царапал холодом. Встревоженная Элинэя озиралась по сторонам, оглядывая лес. Она как вышла к деду Мальгеру без платка, рукавиц и шали, простоволосая, с накинутой поверх платья расстегнутой овчиной, так и осталась мерзнуть в этом скромном наряде. На переодевания не было времени, и дед Мальгер сразу же перенес ее в Яблоневый сад. А затем уж вернулся за бесчувственной Ганной. Своими опасениями, куда подевался Волк, он тоже поделился с Элинэей и предостерег сразу же соваться на Гиблую поляну.

А в деревне в это самое время творилось что-то невообразимое. Из-за пропажи маленькой Тэи поднялась такая суматоха, которой прежде в здешних краях никогда не бывало.

К появившейся Элинэе сразу же подскочил сын кузнеца, схватил ее за рукав и потянул за собой, на ходу рассказывая о приключившейся беде:

— Моя подруга Тэя пропала. Исчезла из дому, и никто не знает куда. Староста с мужиками в лес ушли, а старостина жена к тебе побежала.

Неожиданно мальчуган остановился и вперил в Элинэю недовольный взор.

— А еще объявился тут один, всё про тебя выспрашивал, — и возмутился так, что аж покраснел.

Потом махнул худой ручонкой в сторону дороги, где виднелись избы кузнеца и гончара.

— Про меня выспрашивал? — напряглась Элинэя и посмотрела в ту сторону, куда указывал ее осведомитель.

— Про тебя, — закивал мальчуган и выпучил глаза, рассказывая дальше, — и что ни слово — то приказ! Можно подумать, какой-то очень важный господин!

Сердце Элинэи замерло. Не стала она дослушивать и побежала в том направлении, куда указывал мальчишка. А там, на дороге, среди суетившихся жителей, на коне был всадник. В потрепанном дорожном плаще, с накинутым на голову глубоким капюшоном. И лица его не разобрать, но по голосу Элинэя его сразу признала.

— Нет здесь Элинэи, — упрямо качал головой Ледан, один из деревенских парней, — говорю тебе уже в который раз, добрый человек. Поезжай отсюда и не выспрашивай, не до тебя сейчас!

— Но мне нужно увидеть ее, — настойчиво повторял Рен, — она ведь родом из этой деревни.

И он в отчаянии оглянулся, у кого бы еще спросить про ведунью.

— Рен? — дрожащим голосом окликнула его Элинэя.

И ей бы кинутся к нему, да ноги, как на зло, приросли к земле. Ни шаг сделать, ни пошевелиться. Но когда Рен разглядел ее среди местных жителей, тотчас скинул с головы капюшон и радостно улыбнулся. Спрыгнул с коня, кинул поводья недовольному Ледану и поспешил к ней, на ходу стягивая перчатки для верховой езды.

— Почему ты здесь? — поначалу растерялась ведунья.

А Рен подошел и, обняв ее, поцеловал. Обхватил горячими ладонями ее бледное лицо и не отпускал до тех пор, пока обоим не перестало хватать воздуха.

— Я приехал за тобой и братом, — сообщил он, не сводя с нее прямого прожигающего взгляда, — твой Волк… это ведь Ив, верно?

Элинэя кивнула и отвела глаза.

— Верно, и он останется зверем, покуда его не расколдовать. В облике Волка твой отец его вряд ли примет и…

Рен остановил ее, обхватил руками за плечи и легонько встряхнул, вынуждая поднять на него глаза.

— Не знаю, что отец сказал тебе при вашей встрече, но догадываюсь, — лицо его стало суровым, и сейчас он как никогда напоминал лорда Гарольда, — но, Элинэя, я верю тебе и знаю, что ты хочешь помочь.

— Твой отец знает, что ты здесь?

— Нет, — ответил Рен и немного погодя добавил, — но думаю, что догадывается. И вполне возможно, что уже отправил за мной людей.

— Тогда, — отстраняясь от него, проговорила Элинэя, — тебе нужно дождаться их и ехать с ними обратно.

— Ты ведь несерьезно?

Она грустно улыбнулась ему.

— Здесь небезопасно, Рен. Ты слишком близко подобрался к обители ведьм, а они…

Она не смогла договорить, а иначе ей пришлось бы признаться.

— Что они? Что, Элинэя?

Ведунья упрямо мотнула головой и отвернулась, устремляя взгляд к лесу. Напрасно он приехал, только подвергает свою жизнь опасности.

— Что ты не договариваешь мне? — прямо спросил у нее Рен.

Уже почувствовал неладное.

— Наша встреча не была случайной, — тихим голосом проговорила Элинэя; она по-прежнему глядела на лес, вырастающий в стороне от деревни, а на Рена глядеть боялась, — я покинула дом и отправилась в Велебу из-за тебя. Но так случилось, что мы встретились в Медунцах.

— Почему ты не сказала мне этого раньше?

— Потому что… потому что боялась. Потому что должна была привести тебя к ведьмам с Гиблой поляны, — сказала это и зажмурилась.

А когда спустя время осторожно открыла глаза и посмотрела на Рена, очень удивилась. Его реакция на это признание поразила ее. Он, казалось, и не удивился вовсе. И единственное, что сделал — спросил о своем происхождении.

— Это как-то связано с тем, что в моих жилах течет кровь первой ведуньи?

От его внезапного вопроса Элинэя опешила.

— Как ты…?

Об этом ведь знали только двое: она и Велебский архивариус. Никому другому об этом Элинэя не рассказывала. Выходит…

— Дэрвус мне рассказал, — подтвердил ее догадку Рен, а после усмехнулся, — и не только мне. Об этом уже знает вся Велеба.

У Элинэи будто почву выбили из-под ног, и она пошатнулась. Ведь Дэрвус Лорни обещал ей сохранить эту тайну!

— Но как же…? Ведь господин Лорни обещал мне.

Рен снова усмехнулся.

— Этот старый лис? А он обещал сохранить тайну твоего происхождения?

Ведунья непонимающе уставилась на него.

— О чем ты?

— О том, что ты происходишь из знатного рода, Элинэя, — поведал ей Рен, — твой отец был наследником Агнеса Бревана. Дэрвус это чуть ли не сразу понял, но утаил, — последние слова он едва не выплюнул, и выглядел при этом рассерженным и злым.

Элинэя еще не видела его таким.

— Расскажи старик об этом раньше, — он не договорил и сжал кулаки, но взглянув на потерянную Элинэю тотчас смягчился. — Прости за все, что было в Велебе. Элинэя…

— Не могу поверить, — прошептала она.

— Понимаю, но это правда. Твой отец втайне женился на ведунье, когда узнал, что она ждет от него ребенка. А той ведуньей была Хелена.

— Моя мама.

Ошеломленная Элинэя закрыла лицо ладонями и расплакалась. Столько всего навалилось на нее за последнее время. Рен крепко обнял ее и не отпускал, пока она не успокоилась и не перестала плакать.

***

— А теперь расскажи мне все, — попросил он, когда спустя время они вместе вернулись в ее сруб.

Элинэя смущенно наблюдала за тем, как Рен оглядывает ее скромное жилище. Единственная полутемная комната служила ей опочивальней и кухней. Здесь она и готовила, и принимала гостей, а по ночам отдыхала. Спала на одной из неудобных узких лавок и укрывалась старой медвежьей шкурой. Спасибо еще, что Рен не стал говорить про убранство ее убогой обители, а сразу перешел к делу.

Со своим братом он так и не встретился. И Элинэя предположила, что Волк у ведьм. На Гиблой поляне.

— Мы вернем его и расколдуем, — пообещала Элинэя, — я найду способ.

И хоть до сих пор она не знала, как это сделать, надежды все равно не теряла. И не хотела, чтобы терял ее и Рен.

Сейчас она полагалась на помощь Мирима Мальгера. Уж кто как ни он мог поведать очередной секрет своих злобных сестер и подсказать, как развеять их чары?

«Но важней всего не пустить к ведьмам Рена», — думала Элинэя, поглядывая на возлюбленного.

И в этом как раз и мог помочь сведущий Мирим Мальгер. А пока она поведала Рену про договор, который связывал ее и ведьм.

— Значит тебя заманили ребенком? — уточнил Рен после того, как выслушал ее рассказ. — И пригрозили жизнью сироты, если ты не приведешь меня к ведьмам?

— Все так, — вздохнула Элинэя, опускаясь рядом с ним на лавку.

Все то время, пока она рассказывала о случившемся с ней до отъезда в Велебу, проходила по срубу как заведенная. И вот только раскрыв всю правду, остановилась и взглянула на Рена.

— И эта девочка сейчас у ведьм, как и мой брат?

Элинэя всплеснула руками в отчаянии.

— Я этого не знаю. Мне бы хотелось верить, что случилось и с ней, и с Ивом что-то безобидное, но… Когда речь заходит о лесной нечисти и магии, верить в случайные совпадения неразумно.

Рен согласился с нею. Он и сам разделял то же мнение.

— Но если мой брат и эта сирота у них, их обменяют только на меня.

Элинэя медленно кивнула. Как бы ей не хотелось этого признавать, а только так можно было вызволить маленькую Тэю и Ива.

— Я до сих пор не знаю, зачем ты им понадобился. Но у меня есть одна догадка. Это как-то связано с книгами, украденными у Орана Брама. И это связано и с твоим братом.

Она хотела сказать ему и другое, но Рен остановил ее. Внезапно у него нашлось простое и разумное объяснение:

— А что, если на месте брата должен был оказаться я?

— Ты хочешь сказать, что должен был попасть на Гиблую поляну еще летом? — поразилась ведунья.

Рен кивнул. Но потом его посетила и другая мысль.

— Или же ведьмы не знали, какой из двух братьев им нужен, — предположил он, — и отправили за обоими ту немую девицу Галу. Вернее, нечистого духа в ее облике.

— А ведь это похоже на правду, — согласилась ведунья, — но по-прежнему остается неясным, для чего ты им? Неужто, чтобы тоже обратить зверем?

— Звучит как-то мудрено, верно? — невесело усмехнулся Рен.

И они оба задумались над мотивами ведьм.

— Нетрудно догадаться, чего жаждут мои сестры, — с порога прогудел вошедший Мирим Мальгер.

Увидел Рена, сидящего рядом с Элинэей, и склонил в почтении голову.

— Лорд Дервин, — произнес он, прищуриваясь и внимательно оглядывая гостя.

— Дед Мальгер! — вскочила ему навстречу обрадованная Элинэя.

Подошла к старику и пригласила за стол, представила друг другу мужчин, а потом сходу спросила про ведьм.

— А сама-то как думаешь, Элинэя? — спросил Мирим Мальгер, поочередно косясь то на нее, то на Рена. — Чего жаждут мои сестры?

Ведунья задумалась, но когда поняла, сразу же помрачнела и перевела хмурый взгляд на Рена.

— Ваши сестры хотят вернуться к жизни.

— Да, — подтвердил ее догадку дед Мальгер.

А потом неожиданно поднялся из-за стола, потянулся длинной исхудавшей рукой и указательным пальцем коснулся лба Рена. Произнес что-то одними губами, и молодой лорд беспамятства повалился на стол. Заснул. Глубоким крепким сном. И даже, если бы рядом пробежала ватага кричащих детей, Рен бы все равно не проснулся.

Испуганная Элинэя подбежала к нему и воскликнула:

— Зачем же вы, дед Мальгер?

— Не тревожься за него, он просто спит. И проспит до утра, — успокоил Мирим Мальгер и пояснил пространно, — но так надо было. Элинэя, а теперь присядь и выслушай меня внимательно.

И она послушала, только украдкой поглядывала на мирно спящего Рена.

— Ему нельзя являться к моим сестрам. Нельзя допустить, чтобы они вернулись к жизни! А иначе напрасными окажутся жертвы твоего отца и моей возлюбленной. Как напрасными окажутся и жертвы всех тех, кто изводил ведьмин род столетиями.

— Но вы не хуже меня знаете, что если к вашим сестрам не явится Рен, то с девочкой случится беда, — возразила Элинэя, — да и с Ивом тоже.

Она устало покачала головой, медленно опустилась на лавку рядом со спящим Реном. Коснулась его лба прохладной белой рукой и провела, убирая упавшую на лицо прядь русых волос.

— Я не хочу отправлять его к ведьмам, — прошептала она, — не хочу терять его и не хочу, чтобы пострадал невинный ребенок.

— Тогда решайся, Элинэя, — просто сказал Мирим Мальгер и поднялся из-за стола, вырастая черной клубящейся тенью, глаза его снова изменились и из человечьих превратились в звериные — светящиеся с вертикальным зрачком, а вместо рук к ведунье потянулись длинные бесформенные щупальца.

И глядя на него такого, устрашающего и теряющего прежние формы и очертания, Элинэя решилась. В последний миг посмотрела на Рена с нежностью и мысленно попрощалась.

— Скажите, вы ведь можете преобразовать чужой облик? — и после того, как он утвердительно кивнул ей, она произнесла твердым голосом. — Я готова!

***

Вдали показался защитный круг из сожженных черных пней — магический барьер, оберегавший хозяек леса и их обитель. За деревьями, росшими в стороне, мелькали огни. Ветер доносил до Элинэи голоса нечистых духов, собравшихся в этот день на Гиблой поляне.

Дед Мальгер перенес ее сюда мгновенье назад, а после исчез, не сказав ни слова. И осталась ведунья одна — посреди заколдованного леса, взирающего на нее, будто живое существо, с предупреждением и затаенной злобой. От этого осознания Элинэе сделалось не по себе, и она поежилась.

«Боги, дайте мне сил!» — мысленно просила она, а сама не могла и шага ступить, такой страх охватил ее! Стоило деду Мальгеру перенести ее к ведьмой обители, как вся решимость и смелость пропали разом, и остались одни сомнения и страх. Зачем она здесь? Зачем приносит себя в жертву?

— О, боги! — прошептала она дрожащим голосом и огляделась.

Вновь долетели до слуха ведуньи голоса нечисти. И сделалось ей жутко при мысли о том, что сделают они с ее останками… вот это будет пир для лесных духов!

Элинэя задрожала, как от озноба, обхватила себя руками и затрясла головой. Всхлипнула и жалобно заскулила. Как же страшно!!!

— Элинэя? — тихо позвал ее знакомый голос, и она обернулась.

Увидела, как из сгустившейся тьмы, выходят староста Реген и Мирим Мальгер.

— Вы здесь, — обрадовалась она им и едва не заплакала.

Захотелось кинуться доброму старосте на шею, обнять и попросить защиты, но она сдержалась. Не для того она здесь.

— Пришли проститься? — спросила срывающиеся голосом.

— Пришли, чтобы проводить тебя, девочка. Никто не должен быть одинок в самый страшный час, — тихим голосом ответил ей староста.

Выглядел он измученным, долгие безрезультатные поиски приемной дочери, переживания и последние новости от деда Мальгера сказались на нем сильнее, чем можно было ожидать. Сейчас Реген походил на бледную тень самого себя. Он подошел к ведунье и крепко ее обнял.

— Спасибо вам, — из последних сил сдерживая слезы, вымолвила Элинэя.

Слова старосты, сказанные в следующий миг, придали ей сил и заставили страх отступить.

— Ты очень похожа на своего отца, — проговорил Реген, отстраняясь и разглядывая ее лицо, на котором горели зеленые глаза.

— Я совсем не помню его, — с сожалением произнесла Элинэя и опустила голову.

— Я мало знал его, — признался Реген, — но он был сильным и храбрым человеком.

И эти его слова помогли Элинэе и придали решимости. Она слабо улыбнулась старосте, глубоко вдохнула и повернулась к деду Мальгеру. Тот не торопил ее, а молчаливо стоял в стороне и дожидался ее решения.

— Я готова, дед Мальгер, — сказала она и сама подошла к нему, — помогите мне принять облик Рена.

Тот кивнул, и вновь тьма заклубилась вокруг него, а глаза из человечьих превратились в звериные. Вместо рук появились длинные бесформенные черные щупальца, которыми он потянулся к ведунье. Дотронулся до ее плеч и что-то произнес на неизвестном ей языке.

Она ничего не почувствовала, лишь удивилась, как скоро дед Мальгер принял свой привычный человеческий облик.

— Помни, Элинэя, мои чары вскоре развеются, и ты снова станешь собой, — предупредил он и отступил, с грустью разглядывая свое творение, — у тебя будет немного времени, девочка.

— Я запомню, дед Мальгер, — кивнула она и пока не передумала, направилась к ведьминой обители. В последний раз обернулась и поглядела на печальных стариков, оставшихся позади: — Спасибо вам за все!

И сказав это, решительно направилась к Гиблой поляне.

Во второй раз и, видимо, в последний в своей недолгой жизни онга переступила круг сожженных пней и услыхала среди голосов нечисти жалобный вой Волка. Все-таки забрали Ива духи.

— Вы только поглядите! — вдруг заголосил один из молодых леших и, растопырив корявые ветви-руки, указал остальным на шедшую к избе Элинэю.

— Неужто молодой лорд пожаловал? — радостно облизался один из нечистых духов.

При виде его острых клыков, торчащих из зеленой пасти, Элинэе сделалось дурно. Она отвернулась и заставила себя больше не глядеть по сторонам. И верно поступила. Нечисть вокруг нее загомонила, развеселилась. Ужас охватывал ее молодое сердце с каждым шагом, что приближал ее к избе. И вот она заметила лежащую у ступеней, прямо на холодном снегу, бесчувственную девочку. Ручки ее, маленькие, худенькие, были раскрыты ладошками вверх, с головы спал платок, и Элинэе отчаянно захотелось кинуться к сиротке и повязать его как следует, укутать ребенка в теплую одежду и увести из этого проклятого места. Но она заставила себя остановиться и взглянуть на запертую дверь, которая вела в избу.

— Добро пожаловать в нашу обитель, лорд Дервин, — узнала Элинэя голос старшей сестры.

— Мы долго ждали вашего появления, — наигранно обиженным прозвучал голос третьей, самой младшей, ведьмы.

— Но дождались, — отозвалась и вторая.

Нечисть за спиной Элинэи радостно загомонила. И ведунья, призывая на помощь все свои силы, чтобы голос ее прозвучал ровно и спокойно, ответила им:

— А что мой брат?

И как же удивилась она, когда вместо своего привычного голоса, услышала голос Рена. Ведь позабыла на какой-то миг, что предстала перед ведьмами и нечистью в облике Рена, и что не только внешность изменил ей дед Мальгер, но и голос.

— Ваш брат у нас, лорд Дервин, — сообщила первая ведьма и по тому, как изменился ветер, и притихла нечисть, Элинэя догадалась, что творит она колдовство.

— Рен… брат… зачем ты пришел… — услыхала ведунья и обернулась.

В стороне, упав на колени и склонив светловолосую голову, в окружении духов, находился незнакомый ей юноша. «Ив», — подумала Элинэя и облегченно вздохнула, затем решительно повернулась к избе и потребовала твердым голосом.

— Я знаю, что нужен вам. Но останусь здесь только, если отпустите моего брата и эту сироту, — кивнула на лежащую без движения девочку Элинэя.

Ведьмы не долго раздумывали, видно, ждали этого. И старшая сестра согласно ответила ведунье:

— Пусть твой брат забирает сиротку, нам до них нет дела.

Лесные духи засуетились за спиной Элинэи, загомонили. Появился каменный тролль из скал Приозерья, неуклюже подступил к запертой избе и, медленно склонившись, подхватил в свои большие каменные ручища девочку. Отнес ее к Иву и передал ему.

— Я не уйду… без брата… — с трудом выговаривая слова, произнес Ив.

Он смотрел сейчас на Элинэю теми же светлыми ясными глазами, которые были и у Рена, и у лорда Гарольда. Выглядел он неважно, осунувшийся и бледный, казался больным. Да еще стоял босым на снегу, одетый в одну беленую рубаху до колен.

«Уходи, глупец!» — мысленно взмолилась Элинэя. Сейчас она боялась только одного, что чары деда Мальгера развеются, и тогда все увидят ее истинное лицо.

Она вновь посмотрела на избу и все тем же твердым голосом потребовала:

— Пусть они уйдут!

— Будь по-вашему, лорд, — сказала старшая ведьма и вновь ветер переменился, нечисть притихла.

А когда Элинэя обернулась во второй раз, Ива и приемной дочери старосты уже не было на Гиблой поляне.

— Они за пределами защитного круга, — сообщила ведьма и голос ее изменился, стал зловещим и ледяным, — ваши условия выполнены. Настал и ваш черед.

— Подойдите ближе, — позвали младшие сестры.

В их голосах слышалось нетерпение. Нечисть заволновалась, и сам лес будто ожил. Деревья противно заскрипели, и Элинэе послышалось: «ближе, ближе». Сердце ведуньи сжалось. Страх обвил его, будто холодная змея. Она вздрогнула и зажмурилась. А когда открыла глаза, сделала первый шаг. Подумала об отце, которого никогда не знала, представила, какими были его последние минуты, и направилась к запертой двери.

— Взойдите на ступени, — в нетерпении вскричали ведьмы, — и отворите дверь!

Элинэя сделала, как ей вели. Взошла по ступеням, на которых копошились черви, и росли грибы, ухватилась обеими руками за поржавевшую дверную ручку, которая оказалась острой, как заточенный нож, и ощутила что-то теплое и скользкое на ладонях. Опустила в недоумении взгляд и заметила, как острое лезвие вместо дверной ручки впивается ей в руки, будто оголодавший зверь. Она попыталась отдернуть руки и отступить, но что-то удержало ее на месте. Ноги не слушались, они словно приросли, а заколдованное ведьмами лезвие продолжало жадно резать плоть и выпускать наружу кровь. Она стекала вниз к ступеням и земле, пропитанной магией.

— Еще! Еще! — радостно и жадно кричали сестры, а нечисть вторила им. — Еще!!!

— О, боги… — последнее, что вымолвила Элинэя перед тем, как свет померк в ее глазах.

Эпилог

Лес приветливо шумел, встречая новую хозяйку. «Госпожа, госпожа…» — слышалось в ветвях запорошенных снегом деревьев. Элинэя шла, радостно улыбаясь, вдыхая морозный свежий воздух. Утро сегодня выдалось чудесным! Снег под ногами искрился, переливался мириадами радужных огней и слепил глаза.

— Госпожа, — послышался тихий голос выползшего из сугроба Сверестеня.

Вслед за ним показался и Леший, склонивший ветвистую голову. Элинэя едва взглянула на них, коротко кивнула в ответ на приветствие и последовала дальше. Теперь вся лесная нечисть признавала в ней свою госпожу и послушно исполняла ее волю. Последним из желаний Элинэи был наказ не показываться людям на глаза и не пугать тех, кто забредал в Сумеречный лес. И нечисть покорно исполняла волю хозяйки, ведь теперь к ней перешла магия последних ведьм.

— Уж заждались тебя, госпожа, — поприветствовал ее объявившийся в лесу Мирим Мальгер.

Снова вышел из сгущающейся тьмы и передал послание от деревенских.

— Ганна напекла твоих любимых пирогов.

— С орехами и медом? — с улыбкой спросила Элинэя, но, вспомнив про отъезд Ларии, сделалась серьезной. — А как там Лария? Уже собралась?

Старик тепло улыбнулся. Теперь в деревню они шли вместе.

— Собралась, госпожа, — ответил он, — но сказала, что без твоего прощального слова и с места не сдвинется. Хочет еще раз с тобой повидаться и поблагодарить за все.

Элинэя грустно улыбнулась. Сегодня жители деревни прощались с Ларией, которую забирал к себе влюбленный Агнер Кэрдан. На днях он приезжал в Яблоневый сад и уговорил похорошевшую Ларию уехать с ним в замок. Теперь уж никто не мог обозвать ее уродиной и старой девой. Превратилась Лария в редкую красавицу после того, как Элинэя дала ей выпить волшебное зелье. Такое же, которое когда-то приготовили для Элвиры Креван три ведьмы. Теперь ведунья и сама могла приготовить подобное зелье и изменить чужой облик. Силы в ней были огромные, поэтому лес и признавал ее своей госпожой. Потому и нечисть смиренно склоняла головы и исполняла все ее наказы.

После кровавого ритуала на Гиблой поляне, Элинэя сожгла избу и черные пни, служившие магической защитой того проклятого места. Отыскала книги, которые украла у брата леди Элвира, и попросила Рена и Ива вернуть их Орану Браму.

— Их место в Велебе, — на прощание сказала ведунья и передала ценные книги Ренальду.

Именно из этих книг злые сестры и узнали про то, как вернуться к жизни. В них рассказывалось про ритуал и жертву, отмеченную растущей луной. Три ведьмы прознали, что в семье лорда Гарольда родился сын, отмеченный большой силой, но который из них: старший или младший, не знали. А потому и отправили в родовой замок Дервинов лесного духа в облике немой девушки Галы. Эта Гала и должна была соблазнить братьев и привести к ведьмам. Но случилось так, что пришел на Гиблую поляну только один Ив. А отмеченный растущей луной Ренальд остался равнодушен к подосланной Гале и не пошел за ней. Тогда ведьмы и решили использовать Элинэю и заманить ее несчастной сиротой. Заставили заключить с ними сделку и отправили в Велебу, надеясь на то, что красавице ведунье удастся привести нужного им юношу. Вот только ведьмы не учли того, что и сама ведунья проникнется к Рену чувствами и захочет спасти его и согласится принести себя в жертву, а уж ее жертва во имя любви и защиты невинных спасет ее и отнимет силы у ведьм.

— Я тоже хочу повидаться с Ларией перед тем, как она уедет, — призналась деду Мальгеру Элинэя.

Не знала она, что ждало Ларию в будущем, но надеялась, что возможность, предоставленная чудодейственным зельем, сделает ту счастливой. Пусть и на время. Все же Элинэя не верила в любовь и верность Агнера Кэрдана. Это сейчас северный лорд восхищался красотой и статью Ларии, дарил подарки и обещал не отпускать от себя, но долго ли продлятся его чувства? Не забудет ли он про свои обещания, когда повстречает другую красавицу? Элинэя тряхнула головой. Это уже не ее забота. Все от нее зависящее она сделала и помогла давно влюбленной в Кэрдана Ларии. Дальше все зависело от нее самой.

— Ах да, госпожа, — вдруг спохватился Мирим Мальгер, — в деревню прибыли нежданные гости.

И сказав это, старик отвернулся. Но от Элинэи не укрылись ни его улыбка, ни хитрый, как у лисицы, прищур. Что такого скрывал он?

— Гости, говоришь? — переспросила заинтересованная ведунья. — И кто же?

Дед Мальгер только пожал плечами.

— Не всех я знаю, — признался он, и голос его прозвучал искренне и честно, — некоторых повстречал впервые.

Элинэя задумалась. О ком говорил дед Мальгер и что скрывал? Но долго гадать не пришлось. Скоро они прибыли в Яблоневый сад, а там госпожу леса вышли встречать радостные жители деревни и гости, о которых рассказал дед Мальгер.

— Здравствуй, Элинэя, — произнес вышедший вперед Рен.

А за ним вышел к ней на встречу и улыбающийся Ив, склонил голову и произнес загадочным голосом:

— Приветствую вас, леди Бреван.

И только он сказал это, как растерянная Элинэя заметила и приближающегося к ней лорда Агнеса Бревана. Он подошел к ней и внимательно вгляделся в ее лицо.

— Ваша милость, — едва слышно произнесла потрясенная Элинэя и поклонилась.

Никак не ожидала встретить его вновь. Она ведь была уверена, что Агнес Бреван никогда не узнает, что она его внучка. Но, видно, богам было угодно другое.

— Значит, это правда, — напряженным голосом проговорил лорд Бреван.

Он жадно осматривал ее лицо, глаза и волосы, как и тогда в Велебе. Как-будто пытался разглядеть в ней черты давно погибшего сына.

— Милорд, — прошептала Элинэя, не зная, что еще сказать.

В тот миг она чувствовала себя странно. А все собравшиеся кругом выжидающе наблюдали за ними.

— Лорд Бреван, я привез вас к внучке, — неожиданно заговорил Рен, — для того чтобы просить у вас ее руки.

Молчавшие до этого жители деревни оживились и заголосили. Стали переговариваться и поглядывать за смутившейся Элинэей и Реном, который подошел к ней ближе, взял за руку и произнес твердым голосом:

— Я полюбил Элинэю. И теперь прошу у вас, как у единственного ей родного человека, ее руки.

Лорд Бреван, кажется, только теперь отмер. Перевел взгляд на Ренальда и усмехнулся.

— Я даю свое согласие, — сказал он и с теплотой посмотрел на Элинэю, — но при условии, что согласится и моя внучка. Решающее слово будет за ней.

И все собравшиеся в это утро устремили любопытные взоры на ведунью...