Госпожа Кукла

Глава первая

Эта невероятная история берёт своё начало ещё в конце шестидесятых годов прошлого века в Испании, на закате эпохи правления Франсиско Франко. Умирая, одна знатная сеньора, Лукреция Ромина Мендисабаль Амбросио, занимавшаяся при жизни чёрной магией, завещала после своей смерти сделать из неё красивую куклу, изображавшую её в молодости. И предсмертная воля этой госпожи была с точностью исполнена её близкими и родными. Надо сказать, что донья Лукреция Ромина на протяжении всей своей жизни особенно отличалась какими-то странными замашками, занятиями и желаниями. Не могу сказать, что для меня это странность, скорее нечто в порядке вещей: ну, хочет знатная особа себя как-то увековечить, но каково было весьма консервативному и религиозному испанскому высшему обществу, для которого поведение сеньоры Мендисабаль Амбросио почти всегда было настоящим потрясением.

Несмотря на все общественные предрассудки и порицания, кукла надолго поселилась в роскошном особняке богатого аристократического рода Мендисабаль. «Невероятно!» ‒ скажете вы, но в полном распоряжении куклы Лукреции оказалось несколько просторных комнат, библиотека и даже рабочий кабинет. И почти сразу после того, как донья Лукреция «превратилась» в куклу, в доме, где она жила, стали происходить необъяснимые с точки зрения науки явления. Потомки госпожи и другие люди, когда-либо бывавшие в этом особняке, стали замечать, что кукла передвигается по дому сама по себе, то и дело пользуясь всеми комнатами, оказавшимися в её распоряжении. И действительно, в разное время дня её замечали то в спальне, то в библиотеке сидячей в мягком, удобном кресле с книгой в руках, то в рабочем кабинете за столом, как бы пишущей или читающей что-то.

Естественно, у людей, никогда раньше не сталкивавшихся с подобными чудесами, возникло тревожное чувство и непоколебимое убеждение в том, что в куклу вселилась душа покойной Лукреции. Окончательно люди в этом убедились, когда кукла сама спустилась к обитателям дома и к гостям во время вечерней трапезы. Почти забыв про мистику с куклой Лукреции, гости и близкие госпожи и хозяйки дома спокойно предавались праздничному ужину по случаю Дня Рождения самой младшей из внучек доньи Лукреции ‒ Мальвины Виолетты. В тот день девушке как раз исполнилось восемнадцать лет, и на торжество должен был прийти её молодой человек, которого она собиралась представить всем в качестве жениха и будущего мужа. Однако, молодой человек, видимо не отличавшийся особой пунктуальностью, явно опаздывал к ужину. Этим обстоятельством и воспользовалась кукла, чтобы в тот торжественный вечер открыть, наконец, всем свою большую тайну, что она и есть сама донья Лукреция, только уже в кукольном теле.

В тот праздничный вечер кукла Лукреция, как обычно, была в библиотеке, где хранился, пожалуй, самый богатый фонд литературы на самые разные темы, который по своему масштабу мог бы конкурировать с фондом любой крупной публичной современной библиотеки. Читая очередную книгу, она теперь не особо вникала в сюжет, поскольку её мысли были где-то вне романа, и как никогда раньше было трудно сосредоточиться на чтении. Кукла думала о том, как она явится людям, чтобы не слишком напугать всех, и гостей в том числе. Она очень волновалась, она слышала всё, что происходило внизу, в холле, где собрались родственники и гости. Она была полна волнения и смятения и никак не могла решиться показаться людям, ведь теперь она была куклой, хоть и очень знатной, с красивым именем ‒ Лукреция Ромина. И всё же, когда заканчивали произносить очередной тост, в холл к празднующим День Рождения незаметно спустилась приличного роста красивая кукла и присоединилась к торжеству.

Увидев среди близких людей неожиданно появившуюся куклу, которую никто не приводил и не приносил, именинница вскрикнула и от испуга выронила бокал с вином, которое собиралась выпить вместе со всеми после тоста.

‒ На счастье, девочка моя! – сказала кукла, увидев лежащий на полу разбитый бокал, из которого вытекало вино, разливаясь между ног собравшихся.

Остолбеневшая больше всех других, вместе взятых, девушка в шоке не могла произнести ни слова. А кукла, взяв со стола другой бокал, налила в него вина из графина и протянула Мальвине.

‒ Пей до дна, моя дорогая, не бойся!

Девушка молча, с открытым от удивления ртом, взяла бокал у куклы и начала медленно пить, продолжая смотреть на куклу выпученными глазами. Опустошив бокал, Мальвина всё ещё дрожащей рукой поставила его на стол рядом с собой и спросила куклу:

‒ Кто ты, кукла?

‒ Помнишь, ты в детстве мечтала, чтобы тебе на День Рождения подарили большую метровую куклу для игр в дочки-матери?

‒ Помню, но я уже давно выросла из игр в куклы…

‒ Да, ты выросла, а твоя мечта так и осталась неисполненной. Я хочу это исправить, Мальвина!

‒ Ты знаешь, как меня зовут? – удивилась Мальвина ещё больше.

‒ Конечно, я знаю всё о тебе! Ты же моя… ‒ недоговорила кукла, прикрыв рот рукой, не желая проговориться о своей самой главной тайне. ‒ Я хотела сказать, я и есть та самая кукла, которую тебе так и не подарили.

‒ Та самая кукла, которую мне так и не подарили?... ‒ переспросила девушка.

‒ Да. Я, конечно, не могу тебе подарить саму себя, но всё же у меня есть для тебя один большой кукольный подарок.

‒ У тебя для меня есть кукольный подарок? – продолжая удивляться, уточнила Мальвина, по-прежнему не веря в происходящее.

‒ Пойдём, покажу!

Лукреция не смогла раскрыть Мальвине, кто она на самом деле, не захотела ещё больше шокировать внучку, ведь та была ещё трёхлетним ребёнком, когда Лукреция «превратилась» в куклу. И ранее она никогда не показывалась Мальвине на глаза, а Мальвина почти не помнила, какой была её бабушка, и видела её только молодую на фотографиях в семейном альбоме.

Взяв Мальвину за руку, Лукреция повела её на приусадебный участок, на котором располагался дом дворянского рода Мендисабаль. Это было настоящее большое поместье площадью в один квадратный километр. А от входа на территорию поместья до самого дома вела асфальтированная дорожка, вдоль которой по обе стороны росли пальмы, то и дело чередующиеся то с фонарными столбами причудливого вида, то с современными и античными скульптурами. Надо отметить, ландшафтный дизайн поместья был выполнен на самом высоком уровне: множество аллей, как в настоящем парке, пруд по другую сторону от дома, а на участках между дорожками были высажены большие красивые цветочные клумбы.

Отойдя где-то на 100-150 метров от дома, располагавшегося в самом центре поместья, Лукреция и Мальвина обернулись к дому, и изумлённая девушка увидела нечто… Это был настоящий кукольный домик, только в натуральный размер обычного особняка, окружённого таким же парком с прудом-бассейном для купания в летнее время. Именно такой кукольный домик Мальвина хотела тоже получить в подарок, но… в миниатюре, естественно. А уже став по-настоящему взрослой девушкой, захотела и вовсе иметь в полном распоряжении свой собственный дом. Но уж никак она не могла подумать, что получит в итоге такой подарок от куклы, которую также хотела иметь.

‒ Это же настоящий кукольный домик, только очень большой! – воскликнула девушка, обращаясь к кукле.

‒ Да, Мальвина, он и впрямь кукольный, как снаружи, так и внутри.

‒ Это чудо какое-то!

‒ И это чудо будет твоим, ‒ сообщила Мальвине Лукреция.

Они обе ещё какое-то время гуляли по поместью, любуясь его красотой и живописью, а потом вернулись домой. По возвращению в дом девушка увидела, что и внутри дом такой же кукольный, как и снаружи. К её величайшему изумлению, все, кто был в доме, на её Дне Рождения, теперь тоже были куклами, и всё, абсолютно всё в доме было исключительно кукольным, искусственным, словно игрушечным или как в виртуальном мире, в игровом симуляторе жизни The Sims. Даже зеркала были, как у кукол. Подойдя к одному из них, Мальвина и увидела своё отражение. Она тоже теперь была куклой, как и Лукреция, как и все остальные.

По-прежнему не веря своим глазам, Мальвина продолжала смотреть в зеркало на своё кукольное отражение. Лукреция же стояла позади, за спиной девушки и также пристально смотрела в магическое зеркало, самое большое из тех, что были в доме. Неожиданно Мальвина увидела, как лицо куклы начало медленно стареть, а волосы её вдруг стали седыми, как под конец жизни Лукреции.

‒ Бабушка? – тут же узнала Мальвина в этой кукле свою бабушку.

‒ Да, это я, Мальвина, твоя бабушка Лукреция!

‒ Но… как… как это возможно? – по-прежнему не понимала Мальвина всё происходящее.

‒ Прошу тебя, кариньо, не спрашивай больше ни о чём! Я не могу выдать тебе всех моих тайн. Придёт время, ты всё сама поймёшь. А пока я оставляю тебе навсегда этот дом и это поместье. Всё это теперь твоё. А мне пора, прощай, nietitа míа!

Мальвина Виолетта бросилась обнять бабушку на прощание, но едва она сделала это, Лукреция, также обняв в последний раз внучку, растворилась буквально в воздухе, как привидение пропадает всегда с приходом рассвета. С одолевавшей её грустью девушка выглянула в окно и увидела бабушку, уже стоявшую у выхода с территории поместья и машущую рукой в окно, из которого теперь её провожала любимая внучка.

А молодой человек, которого Мальвина Виолетта хотела представить всей семье в качестве своего избранника, почему-то так и не пришёл на День Рождения своей невесты. Видимо, в тот праздничный вечер он нашёл себе другую невесту, с которой и мог провести тот день. Что же, когда-нибудь, через несколько лет они снова встретятся, но уже в ином качестве. Впрочем, об этом дальше. А ведь Мальвина Виолетта так ждала его!

Однако, теперь она провожала призрак бабушки, уже больше часа, как растворившийся с приходом нового дня. А с новым днём Мальвину, теперь уже кукольную хозяйку такого же кукольного домика, ждали и новые заботы. Теперь уж ей было не до того молодого и легкомысленного человека, что напрочь забыл про неё в такой важный для неё день.

‒ Ну, не пришёл – так не пришёл! Значит, забыл меня, значит, не любит, ‒ убеждала себя Мальвина, вытирая слёзы, которые теперь так и катились из её кукольных глаз. ‒ Ну, и чёрт с ним! Пусть ищет теперь себе другую невесту, если уже не нашёл! Что ещё ждать от этих изменчивых мужчин?! Проживу как-нибудь и без тебя, Фернандо Гонсалес! А ты ещё вспомнишь обо мне, только я буду уже очень далеко! Понял, Фернандо, очень далеко от тебя, предатель!

И такие обиженные мысли ещё долго-долго терзали девушку. Но жизнь продолжалась и теперь она была кукольная, и надо было жить дальше, по-новому, в новой, кукольной реальности.

Шли годы, наступил новый век, и кукольный домик Мальвины Виолетты теперь находился на новом месте и в новом поместье. Оно принадлежало семье Гонсалес. Так до боли была знакома Мальвине эта фамилия. И это при том, что первой ещё не довелось познакомиться с отцом новой молодой и беспечной хозяйки, с главой семейства. А им был тот самый Фернандо Гонсалес, не состоявшийся жених Мальвины Виолетты.

Однажды, по иронии судьбы, в каком-то гипермаркете особых игрушек Фернандо купил своей любимой доченьке Пилар большущий, огромный кукольный домик, и не подозревая даже, кому этот домик принадлежит. Каждый этаж этого «игрушечного» домика был примерно с рост дочери Фернандо Гонсалеса. Даже немного выше, так что девчонка легко могла войти в кукольный домик через парадную дверь и встать в холле в полный рост, подперев рукой потолок. И это было только на первом этаже, а ведь был ещё и второй, где в основном находились кукольные спаленки, библиотека и рабочий кабинет хозяйки домика – куклы Мальвины.

Девочка, конечно, знала, что у каждого кукольного домика обязательно есть хозяйка или хозяева. И Мальвину она тоже неоднократно видела за разными кукольными делами в домике. Частенько новая маленькая хозяйка забирала Мальвину из домика, унося её к себе в детскую, находившуюся на втором этаже основного дома в поместье. Конечно, Мальвине это было совсем не по душе, ведь девочка отвлекала её от важных домашних дел по хозяйству, но кукла, что есть мочи, терпела шалости ребёнка. Маленькая, несмышлённая девочка пяти лет, что с неё можно было взять. К тому же, иногда с малышкой было интересно Мальвине, девочка была большой фантазёркой и в свои пять лет любила про себя сочинять всякие небылицы и рассказывать их родителям. Но в последнее время её родителям было не до историй, сочинённых маленькой дочкой, было много важной работы, и девочке ничего не оставалось, как рассказывать свои небылицы кукле Мальвине.

Ах, как же многого Пилар не знала о своей любимой кукле! А кукла тем временем вела личный дневник всей своей кукольной жизни и записывала в него и те истории, которые ей о себе рассказывала Пилар. Зачем она это делала, было неизвестно, но думаю, что Мальвина хотела сохранить их на память, ведь Пилар на тот момент ещё не умела читать и писать. Этому её научили уже в школе. Пилар и подумать не могла, что её любимая кукла Мальвина – это не Мальвина из сказки о Буратино, сбежавшая когда-то из театра Карабаса-Барабаса, не актриса кукольного театра, не кукла-игрушка, а вполне себе живое и разумное существо – маленькая и очень миленькая кукольная женщина, но с раненным сердцем. И рану эту ей нанёс отец Пилар – Фернандо Гонсалес. А вот об этом до определённого времени не знала сама Мальвина.

Однако, помимо хозяев большого дома и Пилар, были и другие, не менее интересные для Мальвины Виолетты члены этой семьи. Ведь у Фернандо Гонсалеса была ещё и старшая дочь – Кармен Гонсалес, на десять лет старше Пилар, которая на тот момент училась в колледже. На каникулы она всегда приезжала к родителям и к младшей сестрёнке, которую частенько дразнила за её особенности. Пилар с рождения была не совсем здорова. Был и ещё один член семьи не от мира сего – младший брат Фернандо – Армандо Гонсалес. С рождения у него диагностировали гипотиреоз щитовидной железы и, как следствие того, органическое поражение центральной нервной системы (ОПЦНС). К тому же, Армандо вырос карликом и существенно отставал в психическом развитии.

Надо сказать, Фернандо был весьма эгоцентричным и заносчивым человеком, явно презирающим всех бедных, больных и убогих. Как и многим представителям буржуазного сословия, ему была присуща чрезмерная гордыня и жестокость. Он угнетал своего младшего брата так же, как и всех слуг, которые работали в доме и в поместье. И не мудрено, ведь таким же был и отец Фернандо – Армандо Гонсалес старший, служивший лично самому диктатору Франко. Фернандо Гонсалес был очень горд тем, что его более дальние предки, жившие ещё в семнадцатом-восемнадцатом веках, были одни – плантаторами, а другие и вовсе пиратами.

А Армандо Гонсалесу младшему с рождения не повезло ни с братом, ни с отцом. Оба они весьма жестоко притесняли и унижали его, как могли, при каждом удобном случае. Мать Фернандо и Армандо умерла вскоре после родов младшего, и за беднягу некому было заступиться, а жена Фернандо всегда была нейтральна и никогда не вмешивалась в отношения между братьями.

На самой окраине родового поместья Гонсалес находился барак – ветхая постройка, сохранившаяся ещё со времён феодализма, где держали бедных крепостных крестьян как рабов, заставляя их работать чуть ли не целый день, по 14-16 часов. В нём без всяких элементарных удобств, в полнейшей антисанитарии, в грязи и кромешном вечном мраке коротал свои безнадёжные вечера бедный Армандо. Именно туда его определил жить старший брат, как слугу, как какого-то бомжа, как дворовую собаку определяют на проживание в собачью конуру.

И сколько бы Армандо Гонсалес ещё жил в таких условиях, одному лишь Богу известно. Но однажды его судьба коренным образом изменилась. Изменилась в тот счастливый день, когда Армандо встретил Мальвину Виолетту, в тайне от хозяев большого дома прогуливавшуюся по дорожке, выложенной по всему периметру поместья. Мальвина всегда была очень мечтательна и романтична и любила проводить время на склоне вечера за прогулками по аллейкам среди деревьев, росших на просторах огромного поместья. А в тот вечер она случайно забрела на то место, где находился ветхий, покосившийся от времени барак, в одном из окон которого очень тускло мелькал слабый огонёк керосиновой лампы, единственной во всём бараке.

‒ Интересно, ‒ подметила удивлённая кукла, ‒ кто может жить в таком доме? Если это вообще можно назвать домом… Войду-ка и посмотрю.

Но не будучи уверенной, что её радушно примут, как дорогую гостью, решила не спешить и для приличия постучалась.

‒ Простите за столь поздний визит! Здесь есть кто живой? – спросила кукла Мальвина.

‒ Один живой, наверно, всё-таки, есть... ‒ весьма приглушённо и грустно, но в то же время с некоторой иронией над самим собой и над своим положением ответил Армандо.

‒ А… Можно к Вам?

‒ Ну, заходите, коли уж пришли! – по-прежнему обречённо и безнадёжно бормотал обитатель барака.

И Мальвина, преодолевая некоторый страх перед неизвестностью, всё же вошла в сарай, где и впрямь излучала слабый свет лишь одна керосиновая лампа, висевшая буквально под самым потолком. А прямо под нею, на голом земляном полу сидел очень грустный карлик ростом, по-видимому, чуть выше куклы, посетившей его в тот необычный вечер.

Глава вторая

Сказать, что увиденное потрясло девушку до глубины души – не сказать ровным счётом ничего. Ей – дочери богатого аристократического рода Мендисабаль никогда раньше не приходилось посещать такие места. Её тут же охватило чувство, что она в одночасье очутилась в далёком диком Средневековье, хотя керосиновые лампы появились позже. К тому же, в бараке вообще не было никакой мебели, даже ржавой раскладушки для хоть сколько-нибудь удобного сна здесь не было и в помине. Не было ни шкафов с одеждой, ни книжных полок, ни кухонного стола, за которым можно было бы нормально есть. Видимо, Армандо Гонсалеса младшего кормили, как животное, если вообще чем-то кормили. При всём этом было даже удивительно, что его ещё не додумались посадить на цепь, как сторожевого пса. А ведь Фернандо Гонсалес при желании мог дойти и до этого. И кто бы остановил его, кто бы узнал об этом, если никто из членов семьи никогда не бывал в этом бараке и не заглядывал даже в него? А Армандо в силу особенностей своего развития не до конца понимал, что с ним происходит, что с ним делает его же родной брат, который должен был защищать его, а вместо этого всячески унижал и эксплуатировал, как крепостного слугу.

Не понял сразу Армандо, и кто его гостья, ведь раньше он никогда не видел её, такую красавицу-куклу. А лилипут, хоть и любил по-своему кукол, но никогда не думал, что они бывают такими – живыми и разумными.

‒ Кто Вы, милая девушка? – замедленным темпом речи спросил Мальвину Армандо.

‒ Мальвина Виолетта, а Вас как зовут? – поинтересовалась в ответ Мальвина.

‒ А я – Армандо, Армандо Гонсалес хуниор.

‒ Красиво, Армандо... И что Вы тут делаете, в таком доисторическом помещении? – продолжала любопытствовать кукла.

‒ Живу... ‒ как будто несколько стыдливо ответил Армандо. ‒ А что здесь ещё можно делать?

‒ Живёте? – удивилась Мальвина. ‒ Но как... как здесь можно жить? Здесь же нет ничего, совсем ничего!

‒ Ну, почему ничего? – почему-то оправдывался карлик. ‒ Свет есть.

‒ Слава Богу, что хоть свет есть! – с некоторой усмешкой ответила на это кукольная девушка.

‒ А без света здесь бывает страшно, Мальвина Виолетта. О-о-чень страшно! – продолжал сетовать Армандо, заламывая себе руки от нервоза.

‒ Бедный, я представляю себе...

‒ Я – не бедный, мой брат – богатый, о-о-очень богат-тый! Это о-он меня с-сюда поселил...

‒ Твой богатый брат тебя сюда поселил? – по-прежнему не понимала Мальвина.

‒ Это у нас с ним игра такая: «Богач и слуга». Он – богач, а я – его слуга, мы с детства в эту игру играем. И всегда он – богатый, а я – бедный.

‒ Ужас какой-то! – возмутилась кукла. ‒ Сдаётся мне, милый друг мой, что Вы с Вашим братом заигрались! Не пора ли ролями поменяться?!

‒ Я об этом не ду-умал... ‒ продолжал оправдывать своё положение Армандо.

‒ А надо бы!... ‒ продолжала также возмущаться Мальвина.

‒ Но-о, мой брат очень стро-о-огий, он бьёт меня, если я провинюсь.

‒ Что?! Бьёт тебя?! Ой, простите... Вас?! – ещё больше завозмущалась девушка.

‒ Я его понимаю, я же слуга...

И тут Мальвине Виолетте всё сразу стало ясно: богатый и здоровый брат унижает и угнетает больного и слабоумного. Такой чудовищной несправедливости Мальвина не собиралась терпеть, несмотря на свой несколько горделивый и своенравный характер.

‒ Как зовут Вашего брата? – поинтересовалась вдруг Мальвина.

‒ Фернандо...

‒ Фернандо Гонсалес? – уточнила девушка, почти догадавшись, кто это может быть.

‒ Да-а, а... почему-у Вы интересуетесь? – недоверчиво посмотрел на куклу Армандо.

‒ Да, так... просто. Ну, вот что, Армандо, так больше продолжаться не может! Понимаете?! То, что делает Ваш брат, ‒ подло и нехорошо! И это ещё мягко сказано! Я не хочу, чтобы он обижал Вас, и не допущу этого!

‒ Да, кто же Вы, Мальвина? Почему сеньора так неравнодушна к моей судьбе? – испугался почему-то Армандо.

‒ Ну, во-первых, я пока ещё сеньорита, ‒ поправила Мальвина Армандо. ‒ Я не была замужем, поэтому сеньорита. А во-вторых, Армандо, Вы не должны меня бояться, ведь я – не враг Вам! И в-третьих, давай-ка перейдём на «ты»!

‒ На «ты»? – совсем опешил Армандо от такого предложения молодой кукольной госпожи. ‒ Но как я могу, ведь Вы – сеньорита, а я...

‒ А ты – сеньор! Сеньор Армандо Гонсалес, и хватит уж Вам, мой милый друг, играть в слугу! Не к лицу это Вам! – настаивала на своём кукла, всё же как-то просяще и в то же время сочувственно смотря на Армандо.

‒ Сеньор Армандо Гонсалес? Вы хотите, чтобы я был сеньором, Мальвина? – по-прежнему не до конца понимал Армандо.

‒ Ну, наконец-то, начало доходить! – обрадовалась сеньорита. ‒ Послушайте, Армандо, я хочу предложить Вам жилище, гораздо лучшее, чем этот, не побоюсь такого слова, сарай. Вы уж меня простите, но домом это не назовёшь при всём желании.

‒ А где Вы живёте, Мальвина? – перебил вопросом Мальвину Армандо.

‒ Я как раз об этом и хотела сказать. Мой кукольный домик находится совсем недалеко от большого дома, от главного дома поместья.

‒ Меня туда не пускают, мне запрещено туда ходить, Мальвина.

‒ А Вам и не нужно заходить в главный дом, Армандо. Я предлагаю Вам жить в моём доме.

‒ Вы предлагаете мне жить в Вашем доме? Но Вы говорите, что он у Вас кукольный? – всё никак недоумевал лилипут. ‒ Кукольные домики – они же маленькие, как в них можно жить?

‒ Ну, так и мы с Вами высоким ростом похвастаться не можем, верно? – заметила Мальвина, подмигнув своему новому другу. ‒ Не волнуйтесь Вы так, Армандо! Мой кукольный домик сделан как раз из расчёта на наш с Вами рост. Поместимся оба и вполне свободно.

‒ Мне стало интересно увидеть Ваш дом, Мальвина! Но дозвольте мне всё же проститься с моим прежним жилищем, всё же столько лет прошло здесь.

‒ Весьма странное у Вас желание, ‒ подметила Мальвина, пожав плечами. ‒ Ну, ладно, прощайтесь и потушите лампу под крышей, чтобы не возник пожар.

Армандо последовал совету Мальвины, окинул последний раз взглядом всё помещение барака, потушил керосиновую лампу, помахал ей зачем-то рукой, затем папским крестом окрестил все стены внутри барака и, просто закрыв за собой дверь, отправился к новому дому вслед за Мальвиной, которая осталась ждать его на улице.

Уже совсем стемнело, когда Армандо и Мальвина отходили от старого барака, который вот-вот должен был рухнуть. Луны на небе не было видно, но фонари, расставленные вдоль аллей, исполосовавших всё поместье вдоль и поперёк, хорошо освещали дорогу новой, только что образовавшейся молодой паре. Теперь они шли, взявшись за руки, чтобы Армандо, плохо ориентированный в пространстве, не потерялся в лабиринте бесконечных аллей.

Они очень долго гуляли по дорожкам поместья, как по ночному городу, и только к девяти часам вечера подошли к дому Мальвины Виолетты. В окнах дома горел свет, хотя в самом доме никого не было. Так было задумано, что свет автоматически включался в парадной, на кухне и ещё в нескольких комнатах, чтобы, придя домой поздно вечером или вообще ночью, хозяева не тыкались вслепую в темноте в поисках включателя.

‒ С Вами ещё кто-то живёт? – снова смутился Армандо.

‒ Нет, Армандо, дома никого нет, и я живу одна в целом доме. Знаете, иногда он мне кажется пустым, холодным и неуютным при всём его удобстве, при всей его красоте. Чего-то вечно не хватает, а вернее, кого-то. Родственники все разъехались, кто куда, у родителей тоже теперь своё имение на самом юге Испании... ‒ недоговорив, Мальвина уткнулась в плечо маленького мужчины, который был чуть выше её ростом, и заплакала, ей так захотелось побыть слабой и беззащитной, чтобы Армандо приласкал и утешил её.

За всю свою кукольную жизнь Мальвина теперь третий раз давала волю слезам. Первый раз, когда оплакивала бабушку, второй – из-за предательства Фернандо, а третий – сейчас, просто захотелось, чтобы Армандо обратил на неё внимание, как на женщину, хоть и кукольную. Ей захотелось выплакаться ему в жилетку, чтобы он спас её от тоски и одиночества. Ей вдруг захотелось его любви. И сама она понимала и чувствовала, что начинает любить этого маленького и одинокого человека, униженного и угнетённого за его болезнь.

Армандо поначалу даже не знал, как реагировать на такое сентиментальное поведение куклы. Он испугался, потому что никогда раньше не видел, чтобы куклы плакали, и не предполагал, что такое возможно. Но, быстро сообразив, что от него требуется, обнял Мальвину и начал ласкать и утешать её. Он вдруг понял, что небезразличен ей, далеко не безразличен, что она, может быть, единственная, кому он нужен в этом мире. Он вдруг почувствовал, что всем сердцем любит её и не сможет отныне без неё жить. Поняв это, он со всей своей нежностью поцеловал её в губы и сказал ей дрожащим голосом:

‒ Ты не одинока, я с тобой, я люблю тебя, Мальвина! Я хочу быть с тобой всегда!

‒ Я тоже тебя люблю, Армандо! – сказала Мальвина и тоже со всей своей нежностью, которая только может быть в кукольной женщине, обняла Армандо за шею.

И так, в нежных объятиях друг друга, они ещё долго стояли перед тем, как войти в дом. И эта ночь была первой ночью, полной любви, ласки и нежности, в жизни их обоих. И это прекрасно, что они были первыми друг у друга. Ведь с Фернандо Гонсалесом у Мальвины Виолетты никогда не было близости, до неё дело так и не дошло. И счастье быть по-настоящему любимой она испытала уже в новой, кукольной жизни.

* * *

А утром следующего дня у барака на окраине поместья, где Фернандо Гонсалес поселил своего младшего брата-карлика, было настоящее собрание. Все члены семьи, друзья Фернандо и его жены, даже прислуга, а также пожарные и полиция в количестве нескольких человек из следственно-оперативной группы толпились у сгоревшего ночью ветхого строения. Это происшествие привлекло внимание и Мальвины с Армандо. На утро после насыщенной любовью ночи они оба решили прогуляться по поместью, чтобы снова пойти к тому месту, где находился барак, который в последнее время традиционно предназначался для батраков. Хозяин поместья не брезгал нарушать закон, время от времени нанимая на работу незаконных мигрантов из стран третьего мира. Теперь у полиции, в связи с этим происшествием, появились весьма серьёзные вопросы к Фернандо Гонсалесу. По испанским законам последнему грозила уголовная ответственность и реальный тюремный срок.

Прибыв на место происшествия, Мальвина и Армандо были, мягко говоря, ошеломлены новостями, которые случайно услышали из разговоров присутствующих. Оказалось, что ночью барак, в котором в последние годы жил Армандо, сгорел до тла. Но и это было ещё не всё! Среди руин и пепла сгоревшего строения нашли чьи-то обугленные останки – человеческие останки.

«Кто же мог сгореть этой ночью в моём бараке?» ‒ тут же возник вопрос в голове испуганного Армандо. ‒ И почему вообще произошёл пожар? Я же, вроде бы, не забыл погасить огонь керосиновой лампы.

Последнее предложение Армандо нечаянно произнёс уже вслух и, тут же сообразив, что его могут услышать, испуганно прикрыл рот рукой. Но, к его удивлению, никто из присутствовавших его не услышал и даже не заметил.

‒ Прошу прощения, сеньора! – обратился Армандо к рядом стоявшей солидного возраста женщине, сопровождаемой каким-то молодым человеком. ‒ Вы не знаете, что там известно о погибшем?

Но женщина не обратила на лилипута никакого внимания. Она по-прежнему прислушивалась к сплетням других присутствовавших.

‒ В чём дело, что происходит? – спросил Армандо Мальвину. ‒ Почему меня игнорируют, почему не слышат? А, наверно, потому что я – карлик? – умозаключил Армандо, не дожидаясь ответа невесты.

‒ Полагаю, дорогой, причина гораздо серьёзнее, чем ты можешь себе представить, ‒ с грустью и со вздохом ответила Мальвина.

‒ Ну, конечно, я же – не просто лилипут, а ещё и психически неполноценный! – с такой же грустью продолжал свои догадки Армандо.

‒ Перестань так про себя говорить! – одёрнула Мальвина со строгим лицом своего возлюбленного. ‒ Ты – абсолютно полноценный и психически, и умственно!

‒ Но другие думают иначе...

‒ Пусть думают, что хотят! Это теперь неважно! Ведь для моего мира ты – вполне нормальный.

‒ Для твоего мира?... – не понял Армандо. – Для какого мира?

‒ Для Кукольного Мира, мой любимый! Для какого же ещё? Я же – кукла!

‒ Не хочешь ли ты сказать, что...

‒ Да, именно это я и хочу до тебя донести, Армандо! – продолжала Мальвина. – Тебя больше нет в этом мире, в Мире Людей, поэтому-то тебя и не видят. И меня тоже не видят. Мы с тобой невидимы для людей, потому что существуем в параллельной для них всех реальности, в нашей с тобой, в кукольной.

‒ Значит, сгоревший, погибший этой ночью в бараке человек – это я?

‒ Совершенно верно, Армандо, ‒ подтвердила Мальвина, ‒ это ты.

Ошарашенный такой новостью Армандо схватился за голову обеими руками.

‒ Боже милостивый! Что творится!

‒ Ну, не стоит так переживать и сожалеть, Армандо! – успокаивала его Мальвина. – Разве так хорош для тебя был этот Мир Людей? Вспомни, ведь ты столько страданий перенёс, живя в нём! Разве этот мир был добр к тебе? А мой мир может сделать тебя по-настоящему счастливым! Я со своей стороны всё для этого сделаю, Армандо, верь мне, всё у нас будет хорошо теперь, честное кукольное! – всё говорила и говорила кукла, глядя на Армандо влюблённым и преданным взглядом.

‒ Я верю тебе, моя любовь и самая прекрасная из всех кукольных женщин! Ой, прости, ... вообще, из всех женщин!

‒ Вот, и ладненько! Пойдём скорее отсюда, любимый, нам здесь делать больше нечего!

С этими словами Мальвина и Армандо, снова взявшись за руки, отвернулись от сгоревшего барака и окружавшей его толпы и отправились в путешествие, в интересное, далёкое и увлекательное путешествие, которое ожидало их теперь, идущих пока ещё по аллеям обширного поместья Фернандо Гонсалеса, но уже новой дорогой, дорогой Кукольного Мира.

На следующий день Фернандо Гонсалес получил на руки результат экспертизы останков, найденных в сгоревшем бараке. Сомнений никаких не было, это, действительно, были останки младшего брата – Армандо Гонсалеса. Но ни грамма сожаления, ни раскаяния, ни скорби почему-то не читалось в глазах Фернандо. Он по-прежнему был холоден и равнодушен к брату, к его несчастной и печальной судьбе (в Мире Людей).

‒ Ну, прощай, Армандо, презренный карлик-лилипут! Прощай навсегда, позор нашей семьи и всего рода Гонсалес! – только и смог произнести безжалостный буржуй и жестокий помещик-капиталист, не знавший никогда ни жалости, ни сочувствия к тем, кто беднее и слабее его.

Не скрою, что, хоть и не сразу, но позже Фернандо Гонсалес ощутил даже настоящую и по-настоящему чудовищную радость от того, что его брат-карлик погиб так трагично. И этим уготовил себе прямую дорогу в ад, пройдя точку невозврата, хотя прошёл он её уже давно. Прошёл тогда, когда устыдился ближнего своего, предав его и выставив на осмеяние и поругание.

Но радость буржуйская длилась недолго.

Однажды на стол комиссара полиции Марсело Кардосо легло анонимное письмо, в котором сообщалось о незаконных делишках Фернандо Гонсалеса и его подельников, работавших на него «лакеев» с весьма сомнительной биографией. В письме также говорилось о том, что Фернандо Гонсалес берёт на работу нелегальных мигрантов в качестве дешёвой рабочей силы и держит их в бараках, в антисанитарных условиях. Также раскрывались нелицеприглядные стороны личной жизни Фернандо и его отношений с младшим братом, которого и держали в сгоревшем ночью бараке для наёмных батраков. Кстати, обстоятельства таинственной гибели Армандо Гонсалеса младшего так и не были выяснены. По факту гибели человека в поместье Фернандо Гонсалеса полицией было возбуждено уголовное дело, и в числе первых подозреваемых был хозяин поместья.

В тот же день, к великому изумлению Фернандо, в его офис с ордером на обыск нагрянула полиция.

‒ Сеньор Фернандо Гонсалес? – обратился к хозяину фирмы комиссар Кардосо.

‒ Да, сеньор комиссар, чем обязан?... – по-прежнему не понимая, в чём дело, ответил Фернандо.

‒ Вы задержаны по подозрению в нарушении миграционного законодательства. Нам поступил сигнал, что Вы нанимаете и держите у себя нелегальных мигрантов в качестве дешёвой рабочей силы.

Лицо Фернандо тут же перекривилось от недоумения.

‒ Что за бред?! Какой сигнал, от кого?

‒ Сигнал, конечно, анонимный, но мы обязаны проверить. Вот ордер на обыск. И у меня к Вам будет несколько вопросов по поводу трагической гибели Вашего брата – Армандо Гонсалеса.

‒ А это тут при чём?! – по-прежнему недоумевал Фернандо. – Известно же, что он погиб при пожаре, это был несчастный случай!

‒ Я бы на Вашем месте не торопился с такими выводами, сеньор Фернандо Гонсалес! – возразил хозяину фирмы и поместья комиссар полиции, окинув первого недоверчивым взглядом. ‒ Обстоятельства гибели Вашего брата до конца не выяснены, ведётся следствие.

На лбу Фернандо тут же выступил холодный пот, и это, конечно же, не ускользнуло от пристального внимания комиссара Кардосо.

‒ Надеюсь, Вы меня не подозреваете в поджоге, сеньор комиссар! – занервничал Фернандо.

‒ А что Вы так волнуетесь, сеньор Гонсалес? Если Вы не причастны к гибели Армандо Гонсалеса, Вам нечего бояться.

‒ Конечно, я не причастен, мой брат, к сожалению, злоупотреблял спиртным и часто курил. Я ведь предупреждал его, что добром это не кончится, но он меня не слушал. Вполне возможно, что он той ночью уснул с непотушенной сигаретой, отчего и случился пожар.

‒ Странно! – вдруг усомнился Марсело. – При осмотре места происшествия наша опергруппа не обнаружила ни обговерших окурков, ни расплавленного стекла, которое непременно бы осталось, если бы Ваш брат распивал алкогольные напитки. Не вяжется Ваша история, сеньор Гонсалес!

Тут к Марсело Кардосо обратился один из оперативников.

‒ А вот и нелегальные мигранты, сеньор комиссар! – объявил полицейский, приведя в рабочий кабинет хозяина фирмы десятерых наёмных рабочих, незаконно пересёкших испанскую границу и прибывавших на территории страны, о чём их работодателю должно было быть известно.

‒ Это Ваши работники, сеньор Гонсалес? – строго спросил Марсело Кардосо.

‒ Нет! Вообще, не понимаю, что эти люди делают на территории моего предприятия! – неистово завопил Фернандо. – Уберите их немедленно отсюда!

‒ Как же так, сеньор, ‒ вымолвил один из мигрантов, ‒ Вы же сами нас наняли!

‒ Идиот! – ещё громче заорал хозяин предприятия. – Уберите их! Вон с моей фирмы!

‒ Разумеется уберём, сеньор Гонсалес! – ответил комиссар Кардосо. – Что Вы так разошлись! Уберём их, только вместе с Вами, Фернандо Гонсалес! Вы задержаны по обвинению в нарушении миграционного законодательства и в эксплуатации людей! Также сообщаю Вам, что Вы обвиняетесь в причастности к гибели Вашего младшего брата – Армандо Гонсалеса. Вы имеете право хранить молчание, потому что всё, что Вы скажете, может быть использовано против Вас. Вы имеете право на адвоката. Вам понятны Ваши права?

‒ Вы об этом пожалеете, сеньор Марсело Кардосо! – пригрозил комиссару Фернандо, оскалив зубы, уже будучи закованным в наручники.

‒ Вы бы не усугубляли Ваше и без того незавидное положение, сеньор Гонсалес. Ваши рабочие только заплатят крупный штраф и будут выдворены из страны, а вот Вы отправитесь прямиком в тюрьму и не на один год! А там уж, как суд решит. Уводите! – распорядился комиссар полиции и, когда все вышли из кабинета, решил продолжить обыск, надеясь найти хоть что-то ещё, что бы свидетельствовало о чёрных делах Фернандо Гонсалеса.

И нашёл, наконец! Удивлению и испугу бывалого полицейского не было предела, когда он увидел куклу где-то метрового роста, стоявшую в дверях рабочего кабинета хозяина фирмы и державшую в правой руке какую-то тетрадку для записей или для ведения личного дневника.

Глава третья

‒ Вы, случайно, не это ищете, сеньор комиссар? – спросила кукла полицейского, уставившегося на неё вылупленными глазами.

‒ Вы кто? – испуганно и удивлённо спросил Марсело Мальвину.

‒ Кукла Мальвина Виолетта, хозяйка кукольного домика в поместье семьи Гонсалес.

‒ Как это может быть?

‒ Не важно, как! – уклонилась от ответа Мальвина. – Лучше прочтите этот дневник. Думаю, его тоже можно считать уликой против Фернандо Гонсалеса. Вы правильно сделали, что арестовали его! Он – плохой человек, очень плохой!

Уже не слушая куклу, Марсело Кардосо стал листать дневник. Записи в нём и впрямь представляли для следствия большой интерес. А когда Марсело закрыл дневник, решив взять его с собой, чтобы спокойно изучить его дома или на своём рабочем месте, куклы уже нигде не было. Она исчезла так же внезапно, как и появилась.

Решив, что у него поднялась температура, ставшая, по-видимому, причиной галлюцинаций, Марсело пощупал себе лоб. Лоб был не горячий. Однако дневник Армандо Гонсалеса, что держал теперь в руках комиссар полиции, отнюдь не был галлюцинацией. Он был вполне реален.

‒ Привидится же такое! – подумал вслух Марсело Кардосо. – Но где же тогда я нашёл этот дневник? Мистика?! А, ладно, наверно из ящика стола взял и не заметил. А что до «хозяйки кукольного домика» ‒ отдыхать Вам побольше надо, сеньор комиссар!

Конечно, Марсело Кардосо ошибался, и появление Мальвины было вполне реальным. Но ему – комиссару полиции и убеждённому скептику, не верившему ни в какую мистику, ни в каких живых кукол, трудно было поверить в то, что кукла сама принесла ему улику, которую теперь можно было использовать против Фернандо Гонсалеса. Разумеется, дневник не мог быть прямой уликой, но в качестве косвенной вполне годился.

Открою вам тайну: не Армандо был автором этого дневника, а Мальвина. Будучи куклой, она обладала способностью проникать в самые тайные уголки человеческой души, копировать чужой почерк с точностью до малейшей извилины каждой буквы, воспроизводить стиль изложения, исходя из психического склада личности, кой без труда «сканировала» подобно рентгену, общаясь с этой личностью. То ли ещё мог безупречно развитый до человеческого искусственный интеллект необычной куклы.

Сделав своё важное дело и отомстив таким образом Фернандо Гонсалесу за предательство, наказав его заодно и за жестокое обращение с Армандо, Мальвина вернулась в свой кукольный домик, к своему любимому, который с нетерпением ждал её на веранде, читая какую-то книжку. Это был сборник историй, сочинённых его маленькой племянницей Пилар, воспроизведённых таким художественным, литературным языком, каким обладают лишь профессиональные писатели, пишущие на нём свои шедевры. Таким же литературным языком – классическим испанским обладала и Мальвина, имевшая врождённый талант писать книги.

Однако даже Армандо не догадывался об этих способностях своей возлюбленной. Читая сборник, он искренне думал, что автор книги – просто тёзка его племянницы – Пилар Гонсалес. Но это были именно её собственные истории, записанные с её слов талантливой Мальвиной.

‒ Где была моя возлюбленная? – нежным голосом спросил Мальвину Армандо.

‒ В Мире Людей, любимый мой. Нужно было закончить одно дело.

‒ Какое дело? Или это секрет? – несколько настороженно поинтересовался Армандо.

‒ Пока секрет, но потом ты сам всё узнаешь...

‒ Мальвина! Надеюсь, ты не...

‒ Всё в рамках закона, дорогой мой, не волнуйся! – успокоила будущего мужа Мальвина.

Она не хотела пока посвящать жениха в свои несколько коварные планы, ведь они касались брата Армандо – Фернандо Гонсалеса. Возможно, сама того до конца не осознавая, Мальвина Виолетта уготовила Фернандо крайне незавидную участь.

А теперь ещё комиссар полиции въедливо изучал дневник Армандо, где тот в мельчайших подробностях описывал свои мучения и страдания, на которые обрёк его старший брат. В том, что это был дневник Армандо Гонсалеса, у Марсело Кардосо не вызывало никакого сомнения, ведь у последнего хранились образцы почерка Армандо, оставленные им ещё при жизни. Особенно любопытной и крайне неоднозначной показалась комиссару последняя запись в дневнике. А написано там было следующее:

«Сегодня он снова придёт, чтобы издеваться надо мной, насмехаться и наговорить мне кучу обидных слов! Но я уверен, этот его визит ко мне в барак, в который он меня определил на постоянное прозябание, будет последним и в моей, и в его жизни. Как он меня достал! Надоело всё, прощайте!»

Теперь у Марсело Кардосо не было сомнения в том, что Фернандо Гонсалес довёл младшего брата до самоубийства, а может и сам поджёг барак. Оставалось только предъявить подозреваемому официальное обвинение.

Через несколько минут в кабинет комиссара полиции привели арестованного Фернандо. По настроению Марсело и по его серьёзному лицу было ясно, что разговор предстоял не из приятных и не сулил хороших новостей.

‒ Что Вы ещё хотите, комиссар Кардосо? – подавленным голосом спросил Фернандо. – Может, снимите с меня это абсурдное обвинение в убийстве моего брата Армандо!

‒ Садитесь, сеньор Гонсалес, разговор у нас с Вами будет долгим и не очень приятным для Вас. Признаюсь честно, порадовать мне Вас особо нечем.

‒ Но я не убивал брата, я любил его, по-своему, конечно!

‒ А вот это совершеннейшая ложь, сеньор Гонсалес! Улики говорят об обратном.

‒ Какие у Вас против меня могут быть улики?! – взбесился вдруг Фернандо.

‒ Спокойно, сеньор Гонсалес, остыньте и взгляните сами! – ответил Марсело, предъявив для обозрения и ознакомления арестованному дневник Армандо Гонсалеса младшего.

‒ Что это за тетрадка?

‒ А Вы откройте её и почитайте внимательно. Это личный дневник Вашего брата.

Фернандо открыл дневник брата и начал читать. Но прочитав буквально несколько предложений, заявил:

‒ Это подделка, сеньор комиссар! Это не может быть дневником Армандо!

‒ Почему Вы так в этом уверены, сеньор Гонсалес? Почерк его.

‒ Я говорю Вам, это не может быть его дневник! Армандо был кaлекой, инвалидом, умственно отсталым и невменяемым! Он никогда не учился в школе и не умел писать!

‒ Сеньор Гонсалес, факты говорят о другом! Ваш брат умел писать. У меня в архиве хранятся некоторые образцы его почерка, которые он оставил нам при жизни. Да, и любой графолог Вам подтвердит, что дневник написан именно рукой Вашего брата.

‒ Ну, так покажите мне эти образцы, я могу сам сверить! – по-прежнему возмущённо потребовал Фернандо.

‒ Хорошо! Альварадо, зайдите ко мне! – вызвал Марсело одного из подчинённых.

Через минуту в кабинет Марсело Кардосо вошёл вызванный им подчинённый. Комиссар приказал ему принести из архива личное дело Армандо. И буквально через несколько минут оно уже лежало на столе комиссара. Марсело достал из папки образцы почерка Армандо и показал их Фернандо.

‒ Вот, видите, сеньор Фернандо Гонсалес, Ваш брат обладал и почерком, и письмом. Он умел писать!

‒ Как, к-как это воз-зможно? – заикаясь от волнения, пробормотал Фернандо.

‒ Плохо же Вы знали Вашего брата, сеньор Фернандо Гонсалес! Помимо всех ранее предъявленных Вам обвинений, Вы обвиняетесь в доведении человека до самоубийства. Вот, скажите мне, подозреваемый, неужели не жалко было издеваться над родным братом, над карликом, над больным и беспомощным?! Вы – чудовище, сеньор Гонсалес! Говорю Вам это и как человек, и как полицейский! И срок Вам за все Ваши дела светит немалый! Альварадо, уведите задержанного!

Фернандо Гонсалеса увели в камеру предварительного заключения в следственном изоляторе, где он теперь прибывал совершенно заслуженно. Но, похоже было на то, что не мучила его совесть за совершённые им преступления. Сожалел он лишь о том, что так глупо попался, что недооценил способности брата, которого считал убогим и недееспособным. Сожалел и о семье, которую теперь не скоро увидит.

Тем временем в кукольном домике Мальвины Виолетты спешно шла подготовка к свадьбе его хозяев – самой Мальвины и её избранника. Они теперь наслаждались обществом друг друга, лишь изредка вспоминая о Фернандо и о тех неприятных мгновениях прошлой жизни, которые были с ним связаны. В остальное же время они совсем не думали о мучителе, который теперь содержался под стражей совершенно обоснованно. Ему там было самое место за все его дела тёмные, за все его нарушения!

В прочем, Армандо Гонсалес младший, как оказалось, был отнюдь не единственным лилипутом, которого угнетал и унижал Фернандо. Были и другие, такие же, как Армандо. Их было целое сообщество! Называлось оно Испанское Мадридское общество инвалидов-карликов. Несменным руководителем этого сообщества на протяжении последних нескольких лет была такая же миниатюрная женщина Ольга Мартинес. Она же была и лучшей подругой Мальвины – хозяйки кукольного домика в поместье семьи Гонсалес, с которой впервые встретилась и познакомилась тогда, на следующий день после пожара в бараке на окраине поместья.

Я тогда не упомянул об этом, решив оставить этот эпизод на потом. И теперь хочу в подробностях описать их первое знакомство. Ольга по началу приняла Мальвину за такую же лилипутку, какой была сама. И только потом, в процессе разговора выяснила, что Мальвина Виолетта, на самом деле, кукла из Кукольного Мира, из дворянского рода города Рейамо – столицы Квамантессы.

– Так Вы – кукла, сеньора? – удивилась Ольга Мартинес. – Ну, надо же! Я ведь в детстве очень любила играть с куклами и всегда воображала, что они – живые существа, как и мы – люди! Но я никогда не думала, что это и впрямь так и есть! Как же Вы прекрасны, госпожа кукла!

– Благодарю Вас, сеньорита! – ответила Ольге Мальвина, сделав в своей аристократической манере реверанс перед миниатюрной женщиной так, как будто та была более высокого общественного положения. – Вы очень любезны! Но давайте лучше оставим все эти официальные правила в общении и общаться по-простому! Будем друзьями! – сказала кукла маленькой женщине, протянув ей свою руку для рукопожатия, чего Ольга при всей своей любви детства к куклам никак не ожидала.

Она, конечно, подала свою руку в ответ Мальвине Виолетте.

– Я всегда предполагала что вы – живые! Но что настолько! Рада, что теперь у меня есть подруга среди кукол! И среди каких кукол! – сказала Ольга, восторженно подняв вверх указательный палец.

* * *

Долго теперь тянулись дни Фернандо Гонсалеса, проведённые в следственном изоляторе. К тому же, зловредный комиссар запретил ему любые свидания, включая свидания с семьёй. Разрешены были только встречи с адвокатом.

Это был адвокат семьи Гонсалес. Вообще, в буржуазных странах так принято, что у каждой богатой семьи есть свой семейный адвокат, семейный врач, а у многих – даже управляющий делами семьи. Это заметка для тех, кто не знает.

Адвоката семьи Гонсалес звали Хосе Игнасио Лопес. Наверно, многим домохозяйкам, любительницам «мыльных» опер, это имя знакомо по сериалу «Просто Мария». Но мало ли таких Хосе Игнасио во всех испаноязычных странах? Да пруд пруди! И это был лишь один из них. Справедливости ради нужно сказать, что никто о нём толком ничего не знал. Даже члены семьи, которую он постоянно обслуживал, ничего не знали о его прошлом, о его таинственной биографии. И не мудрено, ведь он тщательно скрывал это ото всех.

И только ему самому и мне, конечно, автору сей повести, известно, кем таинственный адвокат был на самом деле. Он был выходцем из параллельного мира, но уже много лет практиковал в реальном, в Мире Людей. А вот из какого именно мира он был – эту тайну я открою вам чуть позже. Но нет, не из Кукольного Мира, если вы об этом подумали, из другого, очень похожего на наш мир, но из другой реальности.

К слову, вместе со своей основной юридической деятельностью Хосе Игнасио Лопес занимался исследованием параллельных миров и паранормальных явлений. Он за всю свою жизнь прочитал очень много литературы по этой теме и по долгу своей службы не раз сталкивался со всякой мистикой, то и дело фигурировавшей в различных уголовных делах. Так что, был он из числа тех бывалых юристов, которых уже практически ничем нельзя было удивить.

Отпуск адвокат всегда проводил в своём родном мире, откуда был родом, а практиковал, пожалуй, в обоих: и в своём, и в нашем с вами, в известной всем реальности. Он как раз был в отпуске, когда арестовывали Фернандо Гонсалеса. По возвращению в наш мир, в Испанию, жена Фернандо сразу же позвонила Хосе Игнасио и сообщила о том, как комиссар Марсело Кардосо снова «прикопался» к её любимому мужу. Пожаловалась она и на то, что ей не дают свидание с мужем.

Адвокат тут же поспешил на помощь своему постоянному клиенту. Ему также предстояло добиться свидания хотя бы с женой для Фернандо. Поэтому он первым делом направился в следственное управление, чтобы пообщаться с Марсело Кардосо.

‒ Здравствуйте, сеньор адвокат, ‒ поприветствовал Марсело юриста, ‒ давно Вас не было видно!

‒ Был в отпуске, в отъезде, сеньор комиссар, ‒ ответил ему Хосе Игнасио Лопес.

‒ Как съездили, где были, сеньор Лопес? – по-прежнему интересовался Марсело.

‒ В основном в странах Латинской Америки, сеньор комиссар. Однако, отпуск мой закончился, и я, как и прежде, буду защищать моего клиента – Фернандо Гонсалеса от этих Ваших обвинений.

‒ Ну, что ж, сеньор Лопес, приступайте к защите, это Ваша работа! Не скрою, положение у сеньора Гонсалеса крайне не завидное, ибо улик против него много, и они все достаточно весомые.

‒ Какие, например? – поинтересовался Хосе Игнасио.

‒ Например, личный дневник сеньора Армандо Гонсалеса – младшего брата обвиняемого.

‒ Простите, я не ослышался? Вы сказали, личный дневник Армандо Гонсалеса? – засомневался адвокат.

‒ Именно он, сеньор адвокат!

‒ А можно хотя бы взглянуть на дневник?

‒ Вы – адвокат, Вам всё можно: и взглянуть, и даже внутрь заглянуть! – ответил Марсело, охотно предъявив адвокату личный дневник Армандо.

Изумлённый Хосе Игнасио начал листать дневник. Это была общая тетрадь в твёрдой обложке на девяносто шесть листов, полностью исписанная. Каждая запись была датирована тем числом, когда заносилась. Кроме того, текст был очень грамотным, а почерк – почти каллиграфическим. Это и насторожило Хосе Игнасио Лопеса. Закрыв дневник и пристально посмотрев на комиссара полиции, он спросил:

‒ Сеньор комиссар, а Вы уверены, что этот дневник действительно принадлежал Армандо Гонсалесу? У меня есть веские основания сомневаться, что сеньор Армандо Гонсалес был автором дневника.

‒ Понимаю, сеньор Лопес, Вы, как и Ваш клиент, уверены, что Армандо Гонсалес был недееспособным и неграмотным, ведь так?

‒ У меня на этот счёт имеются вполне достоверные сведения, включая также и выписки из личной истории болезни Армандо Гонсалеса младшего в психоневрологическом диспансере, где он состоял на учёте. Вы отправляли туда запрос?

‒ Мне не было в этом необходимости, сеньор Лопес, ведь у меня есть образцы почерка Армандо, которые я, кстати, также показывал Фернандо Гонсалесу. Он тоже сомневается, что это дневник именно Армандо.

‒ И я склонен думать, сеньор комиссар, что его сомнения не лишены основания. Могу ли я пообщаться с моим клиентом?

‒ Да, сеньор Лопес, разумеется! Комната для свиданий к Вашим услугам!

‒ Однако, перед тем, как я покину Ваш кабинет, ответьте мне, пожалуйста ещё на один вопрос, сеньор Кардосо: где Вы нашли этот дневник?

‒ А вот это уже – тайна следствия, сеньор адвокат, ‒ уклонился от ответа комиссар полиции.

‒ Но я-то – адвокат, мне всё можно, ‒ с укоризной повторил Хосе Игнасио слова Марсело.

‒ Ну, хорошо, только больше никому: дневник этот я нашёл в ящике стола в кабинете подозреваемого.

‒ Вы нашли? А где протокол изъятия, росписи понятых? Они вообще присутствовали при этом?

‒ Скажу честно: нет, сеньор Лопес. Я один его изымал и был в кабинете тоже один, без понятых.

‒ У меня просто нет слов! – возмутился адвокат. ‒ Как Вы – комиссар полиции можете допускать такие процессуальные нарушения?! Устраиваете обыск в рабочем кабинете моего клиента без протокола, без понятых… Как так можно?! Вы же понимаете, что в этом случае этот дневник не может считаться доказательством по делу.

‒ А есть ли разница, сеньор Лопес? – оправдывался Марсело. ‒ Ведь почерк в дневнике идентичен тому, что в образцах…

‒ Да оставьте Вы его себе на память, сеньор комиссар! – махнул рукой Хосе Игнасио и направился в комнату для свиданий в следственном изоляторе, чтобы ожидать там своего клиента – Фернандо Гонсалеса.

В ожидании клиента один вопрос не давал покоя адвокату Хосе Игнасио Лопесу: откуда в рабочем столе Фернандо мог взяться дневник Армандо. И этот вопрос он, конечно же, задал Фернандо.

‒ Ты меня спрашиваешь, Хосе Игнасио? – недоумевал Фернандо. – Я понятия не имею, откуда в моём столе взялся дневник Армандо, если это вообще его дневник, в чём я по-прежнему сомневаюсь.

‒ Значит ты не брал его в руки и никогда не видел эту тетрадку? – уточнял адвокат.

‒ Да нет же, говорю тебе, в глаза никогда не видел и не подозревал даже о его существовании!

‒ Да верю, верю! – успокаивал клиента Хосе Игнасио. – Значит, тебе его кто-то подложил и навёл комиссара полиции Марсело Кардосо на эту, с позволения сказать, улику.

‒ Возможно, но кто и зачем мог это сделать?!

‒ Неплохо бы и это выяснить, мне тоже хотелось бы это узнать! Скажи, друг мой, у тебя конфликты были с кем нибудь за последнее время? Меня интересуют серьёзные конфликты, из-за которых этот человек желал бы тебе навредить, отомстить.

‒ Если не считать Армандо, которого уже нет, ни с кем.

‒ А в прошлом если покопаться?...

‒ А чего в нём копаться, Хосе Игнасио, что было, уж давно прошло!

‒ И всё-таки, вспомни, Фернандо, это может быть очень важно.

‒ Ну, если по чести, был один случай в моей молодости, когда я очень не хорошо поступил с одной девушкой…

‒ А именно? – продолжал адвокат распрашивать Фернандо.

‒ А именно, обещал на ней жениться, был даже её женихом, но до свадьбы дело не дошло. Я бросил её из-за моей теперешней жены.

‒ А как звали ту девушку, помнишь?

‒ Да, помню, конечно, Мальвина Виолетта Мендисабаль … вторую фамилию не помню, к сожалению.

‒ Этого вполне достаточно, Фернандо, ‒ подытожил адвокат, записав себе в блокнот названное имя. – Где она живёт?

‒ Если только она не переехала жить в другое место, у них ещё тогда было богатое имение на окраине Мадрида, недалеко от реки Мансанарес. Да, оно практически выходило к этой реке! Поместье династии Мендисабаль.

‒ Очень хорошо! Значит, надо туда наведаться. А ещё мне нужно будет непременно заглянуть в психдиспансер, в котором наблюдался Армандо, и побеседовать с его лечащим врачом.

‒ Зачем это? – насторожился вдруг Фернандо.

‒ Ну, как же, надо же узнать, мог ли, был ли способен Армандо вести дневник или нет.

‒ Делай, что считаешь нужным, Хосе Игнасио! Только вытащи меня отсюда!

‒ Сделаю всё возможное, всё от меня зависящее, Фернандо!

Первым делом адвокат решил посетить психдиспансер, где при жизни наблюдался Армандо. Необходимо было побеседовать с лечащим врачом, который его вёл. Неожиданно перед поездкой адвоката снова перехватил Марсело Кардосо. В его руках по-прежнему был тот самый пресловутый дневник Армандо.

‒ Сеньор Лопес, я тут много думал над Вашими словами…

‒ И что надумали, сеньор комиссар Кардосо?

‒ Действительно, раз этот дневник нельзя использовать как вещественное доказательство вины Вашего подзащитного, возьмите его. Вы же, вроде бы, в диспансер собирались? Возьмите, чтобы уж разговор с врачом-психиатром был предметный.

‒ Вот, за это большое Вам спасибо, сеньор Марсело Кардосо!

‒ Удачи Вам, сеньор адвокат! – сказал комиссар полиции, отдав дневник адвокату.

Тем временем в парадную дверь кукольного домика Мальвины Виолетты постучалась маленькая женщина-карлик. Она не была куклой, это была представительница мадридского общества инвалидов-карликов, которая лично знала Мальвину и других таких же кукол, как она, и общалась с ними. И похоже было на то, что Мальвина ожидала её визита, ибо сразу пошла открывать гостье.

‒ Я к тебе, Мальвина Виолетта, впустишь?

‒ Конечно, проходи, Ольга! Давно от тебя не было вестей!

Глава четвёртая

‒ Прости, пожалуйста, совсем замоталась с этими инвалидными делами!

‒ Ничего страшного, подружка, проходи, располагайся! – пригласила кукла женщину к себе в дом.

Ольга прошла в кукольный домик без всякой боязни, как будто уже много раз бывала в нём раньше. И всё же ей как-то не привычна, в диковину была вся эта ситуация. Ведь в детстве, как и все обычные девочки, Ольга любила играть в куклы, воображая, что они живые и тоже играют и говорят с ней. А теперь такая же кукла, только большего размера и роста, сама по себе принимала её как гостью в своём настоящем кукольном домике. И сейчас ей предстоял вполне взрослый и серьёзный разговор с этой куклой, ибо та с нетерпением ждала от Ольги конкретных вестей. И у неё были эти вести.

‒ Хочешь чаю или кофе? Алкоголь не предлагаю, у нас его просто нет – предложила Мальвина Ольге.

‒ Оно и правильно, ни к чему вам-куклам эта отрава и медленная смерть! Кофе, если тебе не трудно, ‒ пожелала Ольга.

‒ Сейчас приготовлю, это быстро. У меня пока нет слуг, всё по дому делаю сама лично. Не брезгаю трудиться, хотя и господского рода.

‒ Какая ты умница, добрая, гостеприимная, простая, не заносчивая, как многие барыни-сеньоры… ой прости, не то ляпнула!

‒ Ничего страшного, ты права! А вот и кофе уже готов, сейчас будем пить вдвоём и о наших с тобой делах поговорим заодно.

‒ Да уж, Мальвина, новостей у меня для тебя ой как много! Уж и не знаю, с каких начать! – сообщила Ольга, усаживаясь за кукольный столик в гостиной, обставленной достаточно роскошно и красиво, так же по-кукольному.

‒ Жду с нетерпением, Ольга! – сказала Мальвина, наливая гостье кофе. – Чем порадуешь или огорчишь?

‒ И порадую, и не очень, ‒ ответила гостья, отхлёбывая кофе из маленькой изящной формы чашечки, какие бывают в кукольных наборах посуды.

‒ А именно?...

‒ Наш друг – комиссар полиции не выдал тебя, молчит как рыба о том, откуда у него дневник Армандо Гонсалеса.

‒ Поясни, пожалуйста, не совсем понимаю! – насторожилась вдруг Мальвина.

‒ Господи, Мальвина, что ж тут непонятного-то?! Явился адвокат Лопес, вернувшийся на днях из отпуска, и сразу в следственное управление пожаловал. Узнал об улике, которую ты тайно комиссару Кардосо передала, о дневнике этом. Стал допытываться у комиссара, откуда дневник взялся.

‒ И…

‒ Комиссар – умничка! Сказал, что в ящике рабочего стола нашёл!

‒ Он, наверно, имел в виду рабочий стол в кабинете Фернандо Гонсалеса?

‒ Он самый! Слухай дальше, теперь не очень хорошая новость.

‒ Ничего, я готова! Рассказывай, только не томи! – с нетерпением слушала и торопила Ольгу Мальвина, то и дело, подливая ей кофе.

‒ Адвокат очень дотошный оказался! Не поверил в то, что дневник принадлежал Армандо. Хочет теперь психдиспансер посетить, чтобы узнать, умел ли действительно писать Армандо или был безграмотным.

‒ Ну, пусть посещает, нам-то что! – равнодушно отреагировала Мальвина. – Как бы старательно адвокат ни копал, до меня всё равно не докопается!

‒ Да, но это ещё не все новости! Комиссар отдал адвокату этот дневник, чтобы тот показал его психиатру. Если психиатр подтвердит, что Армандо не умел писать и был безграмотным и умственно отсталым, то адвокат будет копать дальше с этой тетрадкой.

‒ А это даже интересно, Ольга! Пусть психиатр подтверждает, что хочет, мне уже всё равно! А дальше дневник Армандо исчезнет так же внезапно, как и появился.

‒ Я так понимаю, что моя кукольная подруга хочет дать мне очередное поручение? – догадалась Ольга.

‒ Прямо читаешь мои мысли, Ольга! Следи за этим адвокатом всю его дорогу. Пусть посетит психдиспансер и вообще всё, что хочет посетить. Не мешай ему ни в чём и не показывайся на глаза ни ему, ни кому бы то ни было. Я думаю, что он потом захочет внимательно изучить этот дневник, прочитать его весь. Пусть изучает и читает спокойно. Рано или поздно ему захочется прилечь отдохнуть. И как только уснёт, действуй! Дневник принеси обратно мне, я буду бережно хранить его в своей библиотеке.

‒ Интересные у тебя поручения, Мальвина! Выполнять их – одно сплошное приключение! А приключения я люблю! Спасибо тебе, не даёшь нам скучать!

‒ Ты это серьёзно говоришь или сарказм? – удостоверилась почему-то кукла.

‒ Что ты, какой сарказм, абсолютно серьёзно, Мальвина!

‒ Как только с этим делом будет закончено, закончатся и наши приключения. А вас всех – тебя и твоих маленьких друзей-товарищей я возьму на работу в мою собственную корпорацию.

‒ У тебя есть своя корпорация? – удивилась почему-то Ольга. – Здорово! А что делать надо будет?

‒ Строить кукольные домики будем в таком же кукольном мире. Это не сложно и вполне себе безопасно, и очень даже интересная работа. И для тебя самой работа найдётся, не переживай, подружка, без дела не останешься.

‒ Благодетельница ты наша кукольная! – со слезами благодарности на глазах говорила Мальвине Ольга. – Мы теперь за тебя и в огонь, и в воду!

‒ Да ладно уж тебе! – всплеснула только руками Мальвина Виолетта. – Скажешь тоже! Ты как настроена: отдохнёшь или сразу в путь?

‒ Сразу в путь, чего зря время тянуть! – ответила Ольга. – Отдыхать потом буду, когда всё сделаю.

‒ Это тоже правильные рассуждения! – одобрительно кивнула Мальвина Ольге, допивающей кофе.

Адвокат Хосе Игнасио тем временем был уже в психдиспансере и разговаривал с врачом-психиатром, наблюдавшем Армандо при жизни. У врача в руках был теперь тот самый таинственный личный дневник, переданный Мальвиной комиссару полиции, который психиатр читал выпученными от недоумения и удивления глазами, спрятанными за сильно увеличивающими очками.

‒ Откуда это у Вас, сеньор Лопес? – по-прежнему удивлённо спросил адвоката врач.

‒ От комиссара полиции Марсело Кардосо. У него ещё и образцы почерка Армандо Гонсалеса есть для сверки.

‒ Как это возможно? Я же лично наблюдал Армандо Гонсалеса, никаких признаков развитого интеллекта, нормально развитого, у него никогда не проявлялось, уверяю Вас! Нет, эти рукописи определённо не могут быть его личным дневником, просто никак!

‒ Хорошо, сеньор доктор, здесь всё понятно, что дело тёмное. А с чем была связана болезнь Армандо Гонсалеса младшего? Если, конечно, это не врачебная тайна...

‒ Ну, что Вы, сеньор, какая тут может быть тайна? Болезнь была связана, как обычно бывает в подобных случаях, с органическим поражением центральной нервной системы или сокращённо ОПЦНС. А его карликовость – это следствие эндокринного заболевания, я так полагаю, врождённого гипотиреоза.

‒ Ну, спасибо, что просветили меня по этой части, а то ведь я в медицине мало что смыслю. В параллельных мирах и паранормальных явлениях хорошо разбираюсь, даже исследую всё это дело в свободное от работы время, а в медицине, особенно в психиатрии, не особо.

‒ А как же психология, сеньор адвокат? – удивился врач. – Ведь по долгу Вашей юридической деятельности Вам необходимо быть хорошим психологом.

‒ Это верно, но это же не клиническая психология, а другого плана.

‒ А, ну да, конечно, юридическая! А что Вы мне там говорили про параллельные миры и паранормальные явления? – заинтересовался вдруг психиатр, глядя на адвоката уже как на потенциального пациента.

‒ Я их исследую в свободное время.

‒ И что? Лично с ними сталкивались?

‒ Сталкивался и не один раз в моей адвокатской практике. И вот сейчас, с этим таинственным дневником, якобы, Армандо Гонсалеса, снова столкнулся.

‒ Действительно, мистика, сеньор Лопес! Ведь многие записи и впрямь свидетельствуют о реальных, а не выдуманных переживаниях нашего пациента.

‒ А у него была речь? – поинтересовался на последок Хосе Игнасио.

‒ Речь-то, конечно, была, но с серьёзными нарушениями, в том числе и шизофренического характера. У нас это явление называется шизофазия. Но там ещё и нарушения самой структуры речи.

‒ Огромное Вам спасибо, что согласились выделить для меня время, сеньор доктор! Понимаю, сколько у Вас работы с пациентами каждый божий день, поэтому не смею Вас более отвлекать, позвольте откланяться и всего Вам наилучшего!

‒ Рад был помочь адвокату, увлекающемуся мистикой и паранормальными явлениями! – сказал вслед адвокату психиатр, подмигнув уходящему левым глазом, как бы намекая: «Жду Вас в ближайшее время ко мне на приём!».

Теперь путь Хосе Игнасио Лопеса лежал вдоль берега реки Мансанарес, по обе стороны которой располагается испанская столица. Он хотел посетить владения семьи Мендисабаль, которые вряд ли теперь находились на прежнем месте. Ведь столько лет прошло с тех пор, столькое могло измениться, да и само поместье могли неоднократно перепродать и снова купить. Но попытаться найти хоть что-то, хоть кого-то адвокату всё же хотелось.

Но надежды его рухнули, как карточный домик, едва он приблизился к тому месту, где когда-то находилось поместье Мендисабаль. Взору Хосе Игнасио предстала заброшенная, запущенная, бывшая здесь когда-то давно асьенда, возможно принадлежавшая кому-то из династии Мальвины Виолетты, а возможно и вовсе другой семье. Спросить о том было совершенно не у кого, вокруг не было ни души.

‒ Эй, здесь есть кто живой?! – крикнул Хосе Игнасио в тщетной попытке дозваться хоть кого-нибудь.

Заброшенное поместье ответило адвокату лишь мертвящей тишиной и слабым дуновением ветра, который не сильно качал облюбовавшие эти места деревья и заросли камышей. Никто не отозвался. Но непонятно, почему, адвокат чувствовал чьё-то незримое присутствие недалеко от себя, а, может быть, и совсем рядом. И от этого чувства становилось не по себе даже такому бывалому, видавшему и не такие виды, адвокату, юристу, исследователю параллельных миров и паранормальных явлений.

И это было не с проста, ведь как только Хосе Игнасио собрался в спешке покинуть это заброшенное и жутковатое место, у домика в поместье появилась чья-то фигура, от которой тут же зашумел камыш и сильнее закачались деревья. Некто или нечто двигалось в сторону гостя.

* * *

Адвокату Хосе Игнасио Лопесу, возможно, в тот момент грозила опасность. Откуда он мог знать, кто или что движется в его сторону? Он вполне мог избежать этой встречи, тут же переместившись в свой мир, но поразмыслив над тем, что тогда он не узнает, что хотел выяснить, решил остаться на месте и дождаться того, кто направлялся к нему, стремительно пробираясь сквозь гущу зарослей.

Через некоторое время прямо перед визитёром возникла, будто бы ниоткуда, маленькая сгорбленная старушка, очень похожая на старую носатую ведьму из какой-нибудь сказки. И это и впрямь была настоящая лесная ведьма, давно уже обитавшая в этих глухих местах на болотах. Одета она была прямо, как Баба-Яга из русской народной сказки, на её костлявых ногах были сильно загнутые на носах башмаки, а на маленькой голове был надет такой же длинный загнутый вперёд колпак. Или это шляпа была у неё такая странная, сказочная. И палка, на которую старушка, казалось, опиралась всем своим весом, была выше её и тоже загнутая на конце.

Увидев такую старушку, любой бы подумал, что попал в какое-то сказочное место, в другой, параллельный мир. А старушка весьма вопросительным и недоумённым взглядом смотрела на адвоката, прибывшего из города.

‒ Чего хотел, добрый человек? – спросила старушка приглушённым скрипучим голосом и с каким-то явно славянским акцентом.

‒ Простите за беспокойство, сеньора, ‒ обратился адвокат к старушке, ‒ но меня интересует поместье, которое было здесь когда-то раньше. Если здесь вообще когда-то было поместье...

‒ Ну, было здесь когда-то поместье, сеньор.

‒ А Вы не знаете, случайно, кому оно принадлежало? – любопытствовал Хосе Игнасио.

‒ Ох! – вздохнула старушка. – Кому оно только не принадлежало! А кто ты такой, почему интересуешься?

‒ Ай, простите, я не представился! Хосе Игнасио Лопес, я – адвокат из столицы.

‒ А-а! Сразу видно – интеллигент! Ну, что мы тут будем стоять? Пошли ко мне в избушку, разговор у нас будет долгий, а в ногах правды нет, да и мне тяжело. Да ты не бойся, чай не съем я тебя!

Хосе Игнасио всё ещё чувствовал какое-то непреодолимое напряжение, но слова «не съем я тебя» немного успокоили его, и он послушно пошёл за старушкой. Он и не заметил, как они оба прошли через камыши, и уже в следующую минуту стояли у калитки, которая даже не запиралась. Да и забор, окружавший ветхую хибару, был совсем не высокий. К великому счастью, он не был сделан из человечьих костей, как, вероятнее всего, ожидал Хосе Игнасио. Забор, равно как и избушка, был сооружён из простых деревянных брёвен. В высоту он едва ли достигал полутора метров. За то крыша невероятно старого дома ведьмы была намного выше её единственного этажа, где находилась всего одна квартирушка из двух комнат и кухни, а удобства, судя по всему, располагались в отсеке за домом, но вход туда, как потом оказалось, был из квартиры, что соответствовало стандартам квартир в многоквартирных жилых домах.

К удивлению адвоката, внутри дом оказался новее и гораздо уютнее, чем снаружи. Да и квартира была почти как после евроремонта: красиво обставленная, сияющая какой-то необыкновенной свежестью, как если бы находилась в многоэтажной типовой новостройке. По-прежнему не веря своим глазам, Хосе Игнасио Лопес снова выглянул во двор дома, снаружи было так же, как когда он входил в дом. Вернувшись, он обнаружил хозяйку дома на кухне, она грела чайник и ожидала гостя.

‒ Ну, ты долго ещё там, гость мой незваный?! Иди чай пить, побеседуем! – окликнула она его.

‒ Простите, сеньора, я просто залюбовался Вашей квартирой. Не думал, что в таком старом доме может быть такая новая квартира.

‒ А ты, наверно, ожидал увидеть одну горницу о четырёх углах и с печкой, на которой хозяева спят, сбросив лапти?

‒ Честно признаться, что-то вроде этого я и ожидал увидеть. Но я весьма приятно удивлён!

‒ Ну, полюбовался и будет! – одёрнула адвоката старая хозяйка дома. – Садись со мной чай пить и слушай мой рассказ. Ты же за этим сюда пришёл?

‒ Честно говоря, не терпится услышать Ваш рассказ, сеньора.

‒ А что именно интересует сеньора? – повторила свой вопрос хозяйка дома.

‒ Мне важно знать, кому в последнее время принадлежало находившееся в этих местах поместье.

‒ Единственно, кому когда-либо принадлежало это поместье, была династия Мендисабаль – знаменитые испанские аристократы. Немного странные люди, им здесь принадлежало всё, включая и лес.

‒ Вы говорите «странные люди», а позвольте узнать, в чём именно была их странность?

‒ Особенно странной была сама сеньора, Лукреция Ромина Мендисабаль Амбросио, она при жизни занималась чёрной магией. Так поговаривают люди.

‒ Чёрной магией? Это интересно! А разве Вы сами ей не занимаетесь?

‒ Хехехе! – захихикала старушка. – Я травами занимаюсь... Но не обо мне речь! Эта знатная сеньора, говорят, завещала после её смерти сделать куклу по её образу и подобию. Молва ходит, будто душа её после смерти вселилась в эту куклу.

‒ В самом деле, мистика сплошная! – воскликнул вдруг адвокат, вытирая губы салфеткой.

‒ Но и это ещё не всё, ‒ продолжала старушка. – На день рождения её внучки Мальвины Виолетты эта кукла вдруг решила присоединиться к празднованию и всех там насмерть перепугала.

‒ Хахахахаха! – расхохотался вдруг Хосе Игнасио. – Могу себе это представить!

‒ А что, тебе разве не жутко от всего этого? – удивилась старуха.

‒ Я – бывалый юрист, адвокат с большим стажем и весьма богатой биографией. Мало, чем меня можно удивить, тем более, напугать.

‒ Почём знать, почём знать! – подозрительно намекнула хозяйка дома. – Ведь кукла эта преподнесла Мальвине Виолетте такой подарочек на день рождения, что последняя сама в итоге стала куклой. Кукла сеньоры Лукреции потом исчезла, а вот о том, где сейчас кукла Мальвина Виолетта, никому не известно.

‒ Странная и действительно жутковатая история! – немного поёжившись высказал адвокат.

‒ То ли ещё будет! – загадочно прошептала старуха.

‒ А что ещё может быть? – уже почему-то испуганно спросил Хосе Игнасио.

Но ответа не последовало, и старуха теперь молча сидела за кухонным столом, смотря в одну точку. И в ту же минуту начало происходить нечто, что не поддавалось никакому научному объяснению. Посреди ясного неба вдруг грянул гром, и откуда ни возьмись набежали тучи, от которых в доме вдруг стало темно и жутко. Хосе Игнасио обнаружил, что находится в совершенно заброшенном доме, без света, без электричества, без тепла и прочих удобств. Не было больше никакой новой квартиры, а в совершенно тёмном помещении старой ветхой избы повсюду была паутина и кромешная мгла. Деревянные стены в темноте показались обгоревшими и совершенно чёрными от угля. Но самое жуткое было со старухой – вместо неё, ещё пару минут назад угощавшей гостя чаем со сладостями и рассказывающей ему невероятные истории, за кухонным столом сидел покрытый многолетней паутиной скелет старухи, одетый в те же самые лохмотья, что были на ней всё это время.

Охваченный диким ужасом Хосе Игнасио бросился бежать вон из старого заброшенного дома. Ему теперь хотелось только одного: как можно скорее покинуть это жуткое, мистическое место и вернуться в город. Выбежав, как ошпаренный, из избы, адвокат обнаружил, что уже поздний вечер и совсем стемнело, хотя по его биологическим часам он пробыл у загадочной старухи меньше часа.

Сам не помня от страха, как преодолел заросли камыша, окружавшего имение старой ведьмы, Хосе Игнасио выбежал на ту же самую тропинку вдоль речки, которая и привела его в эти заповедные места, и снова посмотрел на старый заброшенный дом. В его окнах теперь горел яркий свет, а из кухонного окна прямо вслед адвокату горящими глазами смотрела всё та же жуткая старуха – хозяйка заброшенного дома.

Теперь Хосе Игнасио Лопес бежал, сам не помня себя, по тропинке вдоль реки Мансанарес, делящей испанскую столицу на две части. К утру он был уже в городе и возвращался к себе домой уставший и изрядно напуганный пережитым, как никогда раньше, но помнящий весь разговор со старухой, превратившейся в скелет буквально на его глазах. Теперь он планировал отоспаться, прийти в себя и уже со свежей головой и с новыми силами начать поиск Мальвины Виолетты, о которой также упоминала загадочная и жуткая лесная ведьма. Опытный адвокат понимал или, по крайней мере, догадывался, что Мальвина Виолетта – и есть ключ к разгадке всех этих мистификаций с превращением людей в кукол, с таинственным, не понятно, откуда, взявшимся дневником Армандо Гонсалеса младшего и с прочими чудесами.

Глава пятая

Придя домой, адвокат, не будучи в силах что-либо делать и о чём-либо думать, сразу, прямо в одежде плюхнулся на раскладной диван-кровать, стоявший у него в гостиной напротив телевизора, и уснул безмятежным сном младенца.

А в поместье семьи Гонсалес тем временем кипели свои страсти.

В главном доме, напротив которого располагался кукольный дом Мальвины Виолетты, было много гостей. Казалось, чуть ли не вся молодёжь с округи пожаловала по приглашению Кармен Гонсалес. Пока все ютились в просторной гостиной, Пилар и Мальвина были в маленькой детской комнатке на втором этаже. В этот день Мальвина сама изъявила желание навестить свою маленькую подружку, которая без умолку могла рассказывать кукле свои необычные и сказочные истории. А Мальвина слушала внимательно и удивлялась, откуда в такой ещё маленькой детской головке рождаются такие невероятные сюжеты.

Однажды Мальвина, не выдержав своего любопытства, спросила девочку:

‒ Скажи мне, детка, что вдохновляет тебя на сочинение таких необычных историй?

‒ Мои сны, Мальвина. Эти истории я вижу во сне.

‒ Твои сны? – удивилась кукла.

‒ Правда, ты не веришь?

‒ Ну, почему же не верю? – продолжала Мальвина. – Верю охотно! Знаешь, Пиларсита, мне тоже иногда такие сказки снятся, что в пору с утра садись и сборник пиши!

Пиларсита расхохоталась заливным детским смехом, а потом обняла Мальвину Виолетту так нежно и при этом так крепко, как если бы кукла была ей мамой или старшей сестрой. В ответ Мальвина тоже обняла девочку.

‒ Какая же ты хорошая, Мальвина! Я тебя люблю!

‒ Скажи, девочка, а как ты меня любишь? Кто я для тебя? – спросила вдруг Мальвина Пиларситу.

‒ Ты для меня как старшая сестра, Мальвина. Ну, как Кармен, только намного добрее и лучше!

‒ Ну, почему ты так говоришь о родной сестре? Она тебя обижает?

‒ Ещё как! – со вздохом и обронённой нечаянно слезой ответила Пилар.

‒ Как же до боли мне знакома эта история! – высказала вдруг Мальвина словно мысль, вылетевшую случайно.

‒ Какая история, Мальвина? А ну-ка расскажи, расскажи! – нетерпеливо прыгая на кровати, стала просить куклу Пиларсита.

‒ Ну, хорошо, Пилар, я расскажу тебе эту историю, только не прыгай больше на кровати, а то можешь нечаянно упасть и сильно ушибиться. Успокойся, непоседа ты моя!

Последние слова Мальвина незаметно для себя самой произнесла так, будто и впрямь была матерью для девочки, которой в семье явно не доставало родительского внимания, ласки и тепла. И какое же счастье было для Пиларситы найти вдруг всё это у куклы Мальвины, самой необыкновенной из всех кукол, которых Пилар видела в её совсем ещё маленькой жизни.

Но, как только Мальвина Виолетта начала свой рассказ, в комнату как вихрь, как танк какой-то, бесцеремонно ворвалась Кармен и крикнула:

‒ А ну-ка, дай-ка мне сюда эту твою куклу любимую!

‒ Зачем она тебе, Кармен?! – возмущённо спросила сестру Пилар. – Ты не видишь разве, мы общаемся!

‒ Как ты с ней можешь общаться, Пилар? – недоумевала Кармен. – Она у тебя что, говорящая?

Чтобы как-то отреагировать, но при этом не выдать себя, Мальвина Виолетта подобно роботу повернула голову в сторону Кармен и электронным голосом ответила:

‒ Я – говорящая кукла, я – интерактивная кукла, умею петь, танцевать, рассказывать сказки.

‒ Ничего себе! – опешила вдруг Кармен. – Какую тебе игрушку мама с папой подарили! Вот, они тебя, оказывается, балуют! У меня никогда такой не было! Дай мне её на этот вечер – покажу друзьям!

Пилар совсем не хотела отдавать Мальвину старшей сестре, но Мальвина подмигнула Пиларсите, как бы давая понять, что всё будет хорошо и всё под её контролем. Не дожидаясь ответа, Кармен схватила Мальвину буквально за шкирку и поволокла её к гостям.

От такой неслыханной наглости и бесцеремонности взбалмошной Кармен опешила уже сама Мальвина. Однако и на этот раз у неё был план. Она решила проучить беспардонную девицу, хорошенько напугав её. Мальвина теперь только ждала подходящего момента.

Принеся куклу на показ друзьям, Кармен с упоением начала рассказывать о ней, как об интерактивной кукле, умеющей говорить, петь, танцевать и рассказывать сказки.

‒ Возьми её на руки, Кармен, что ж ты её так держишь, как будто она тряпичная! – попросил кто-то из друзей, достав свой мобильный и включив камеру для записи всего происходящего на видео.

‒ Специально для тех, кто не успел записать, могу повторить всё ранее сказанное ещё раз, ‒ отрапортовала Кармен, держа куклу уже на руках в диагональном положении.

‒ А она что, на батарейках работает? – поинтересовался всё тот же оператор с мобильным телефоном.

‒ Ну, а как же ещё? – усмехнулась Кармен Гонсалес. – Не сама же по себе!

Кармен стала лихорадочно вертеть Мальвину, ища, где же у неё батарейки. И тут Мальвина поняла, что её час Х пробил, и пора действовать. Когда Кармен расстегнула Мальвине платье на спине, первая не увидела там никакого разъёма для батареек, зато было ясно слышно, как бьётся кукольное сердечко и вибрирует позвоночник.

‒ Правда, необычная кукла! Где же разъём для батареек? Может быть, спереди?

Не застёгивая платье Мальвины на спине, уже в некотором испуге Кармен стала щупать живот куклы. Но и спереди никаких батареек не было.

‒ А может, они ниже, на попе? – бестактно для Мальвины предположил кто-то из гостей.

‒ А ведь и правда! Как мне это в голову не пришло?!

И тут Мальвина, не выдержав, заявила о себе, как о живой кукле, сказав и Кармен, и всем остальным:

‒ Да нет у меня никаких батареек и не было их никогда! Оставь в покое мою попу, беспардонная ты девчонка!

Поняв, что сказанное – это слишком осмыслено даже для интерактивной куклы, Кармен насторожилась. А Мальвина уже плавно повернула голову и посмотрела на Кармен очень сердитым и недовольным взглядом.

‒ Слушай, девочка, если тебя с детства приличиям не учили, то я научу! Ты что себе позволяешь! Я Мальвина Виолетта Мендисабаль – хозяйка кукольного домика!

Не на шутку перепугавшись, Кармен взвизгнула, отбросила куклу и с криком бросилась вон из дома, крича всем:

‒ Спасайтесь, кто может! В нашем доме нечисть!

Все от испуга кинулись вслед за Кармен. А Мальвина при падении сильно ушиблась и была не в силах встать. Конечно, она не рассчитывала, что так неудачно может упасть. Услышав крики Кармен и гостей, Пилар выбежала из своей комнаты, поспешив на помощь любимой кукле.

‒ Мальвина! Бедная моя, что они с тобой сделали?! – прокричала Пилар и расплакалась, уткнувшись личиком в грудь Мальвины.

‒ Всё хорошо, моя девочка! Я просто упала и не очень удачно.

‒ Не правда! Это Кармен тебя бросила!

‒ Я просто не хочу, чтобы ты из-за меня ссорилась с близкими. Я сама виновата, сама всех перепугала, а могла бы и потерпеть! – укоряла себя Мальвина.

‒ Да так им и надо! Теперь уважать будут кукол! – сказала Пилар, вытирая слёзы.

‒ Милая, ты так нас любишь? – ответила кукла, с трудом поднимая руку, чтобы погладить волосы Пилар.

‒ Да, Мальвина, я очень люблю кукол, а тебя особенно!

‒ Ты не поможешь мне дойти до моего кукольного домика?

‒ Да, конечно, Мальвина! Я доведу тебя.

Оперевшись на Пилар, Мальвина встала и с большими усилиями, превозмогая боль, сопровождаемая любящей её девочкой, медленным шагом пошла к своему домику и к мужу Армандо. И хотя кукольный домик находился всего-то в нескольких десятках метров от главного дома в поместье, путь этот показался обеим целой вечностью.

‒ А можно, я останусь у тебя, Мальвина? – спросила вдруг Пилар, когда они уже подходили к парадной двери дома.

‒ А как же твои родители? Они не будут волноваться?

‒ Не думаю, ‒ почти по-взрослому ответила малышка. – Папа наш пропал куда-то, ушёл на работу и с концами. И мама вслед за ним тоже куда-то надолго уходит. Я её почти не вижу. А со старшей сестрой у меня дружбы никогда не было. Она злая, противная и всё время меня обижает.

‒ Бедная моя девочка! – с улыбкой сквозь слёзы сказала Мальвина, гладя Пилар по головке. – Конечно, оставайся, места всем хватит. А скоро и муж мой возвращается из дальней поездки.

‒ У тебя есть муж? – почему-то удивилась Пилар. – Ты мне о нём никогда не рассказывала.

‒ Он добрый, жизнерадостный, весёлый. Уверена, вы с ним подружитесь.

‒ А он не будет против, что я у вас живу?

‒ Что ты, Пилар?! Да он даже рад будет, и ты скоро поймёшь, почему.

Последние слова Мальвина Виолетта сказала так таинственно, словно хотела сделать Пиларсите большой сюрприз. Перед входом в дом, несмотря на сильную боль и недомогание, Мальвине захотелось подышать свежим апрельским воздухом после недавно прошедшего дождя. Девочка по-прежнему стояла около куклы и поддерживала её. Обе они и не подозревали, что в тот самый момент за ними пристально наблюдали. И наблюдала за ними злобная и сварливая Кармен. Заняв удобную позицию, чтобы не быть обнаруженной, спрятавшись в деревьях, она в бинокль наблюдала за происходящим.

‒ Знать бы, о чём эта негодная девчонка разговаривает с этой тварью кукольной. Ну, держись теперь, Пилар, я тебе устрою допрос с пристрастием! Ты мне всё расскажешь о том, что тебя связывает с этой нечистью!

Но Пилар этим вечером, вопреки ожиданиям Кармен, не вернулась в свою детскую комнату. Ведь она осталась у Мальвины, в её кукольном домике. Мальвина даже определила для девочки такую же детскую спаленку на втором этаже своего довольно просторного и уютного дома, где вполне свободно мог поместиться и ребёнок, и любой человек карликового роста.

Но на следующий день Пилар вернулась в родительский дом, чтобы зайти в свою комнату и взять любимые книги и тетрадку, в которой она тренировалась писать. В комнате её с нетерпением ожидала Кармен.

* * *

‒ Ну, и где ты была всю ночь, шкодница малолетняя? – ведя себя, подобно мачехе или сводной сестре, стоя с руками, перекрещёнными на груди, спросила грозно Кармен Пиларситу.

‒ У Мальвины, в её кукольном домике, ‒ невозмутимо ответила Пилар, не чувствуя за собой никакой вины.

‒ Ты что, там ночевала?

‒ Да, ночевала, у меня там есть своя комната.

‒ Своя комната в кукольном доме? – негодовала Кармен. – В доме этой твари кукольной?!

‒ Не говори так про Мальвину, она – хорошая! – огрызнулась Пилар на старшую сестру.

‒ Она – нечисть! Всех нас перепугала насмерть, а меня хотела убить! – клеветала Кармен на Мальвину.

‒ Мальвина хотела убить тебя? – не поверила Пилар.

‒ Да, да, и меня, и всех нас!

‒ Скажи-ка мне, Кармен, а чем Мальвина хотела тебя убить?

‒ Что за вопрос такой дурацкий? – возмутилась Кармен, поняв, что сестрёнка ей не верит.

‒ Нормальный вопрос! Ты говоришь, что Мальвина хотела тебя убить, а убивают всегда чем-нибудь: топором, молотком, пистолетом, автоматом, гранатой, бомбой и так далее, ‒ почти в шутку говорила Пилар. – Вот, я и спрашиваю, каким предметом Мальвина хотела тебя и всех вас убить.

‒ Мы все так перепугались, особенно я, что я уже не помню.

‒ А ты и не можешь помнить того, чего вообще не было, Кармен! – продолжала своё «расследование» Пилар.

‒ Ты что, Пилар, никак расследование проводишь? Проверяешь меня, что ли?

‒ Провожу и проверяю! – подтвердила малолетняя следовательница. – Ты клевещешь на Мальвину, говоря, что она хотела тебя и всех убить. Это неправда! Я на месте происшествия не нашла ничего, чем можно было бы убить. Никаких тяжёлых, тупых или острых предметов, никакого оружия.

‒ А что, искала? – с растерянной улыбкой поинтересовалась Кармен.

‒ Искала и не нашла, ‒ немного слукавила Пилар, чтобы заступиться за Мальвину.

Ведь Пиларсите и не надо да и некогда было ничего искать, она и так прекрасно знала, что Мальвина вовсе не смогла бы никому причинить зла. Не знала Пилар только о том, что именно Мальвина приложила руку к дополнительному обвинению, выдвинутому против отца первой – Фернандо Гонсалеса. А теперь никогда и не узнает, ведь по поручению Мальвины Виолетты её помощница Ольга выкрала тот самый дневник Армандо Гонсалеса, который хотели приобщить к делу в качестве улики, у адвоката Лопеса, пока тот спал, как убитый. И теперь Ольга торопилась в кукольный дом к Мальвине, чтобы отдать ей этот дневник.

Тем временем жаркий спор между сёстрами продолжался.

‒ Значит плохо искала! Тоже мне – следователь, далековато тебе ещё до полицейской, сестрёнка! И откуда ты только этого набралась, скажи мне? У нас в роду не было полицейских!

‒ Не надо быть полицейской, чтобы понимать и так очевидные вещи, Кармен. Ты же старше меня, должна быть умнее, а ведёшь себя, как маленькая... умом!

‒ А тебя уму-разуму, видимо, твоя любимая кукла учит? Что у тебя за отношения с ней такие странные? Что за любовь такая к кукле?! – продолжала возмущаться Кармен. – Ты её мамой ещё, надеюсь, не называешь? А то ты и до этого дойдёшь своим умишкой недалёким!

‒ Она – моя подруга, добрая, ласковая, понимающая.

‒ Ага, и не иначе, как благодарная слушательница твоих дурацких историй, не правда ли?

‒ Да, Кармен, благодарная! И в отличие от тебя, не называет мои истории дурацкими, они ей нравятся! – выступала перед сестрой Пиларсита.

‒ Кто бы сомневался! Может, ты ей и все наши семейные тайны выдала? Признавайся!

‒ А вы меня в них хоть раз посвящали? Как я могу выдать то, чего сама не знаю? Ты хоть думай, прежде чем кого-то обвинять!

‒ А о том, что Мальвина – живая, ты знала? Знала с самого начала?

‒ Знала! – гордо заявила Пилар.

‒ Знала и молчала! – обвинительным тоном подытожила Кармен. – Предательница! Что, нельзя было других членов семьи предупредить?! Эта ... мне чуть разрыв сердца не устроила!

‒ Ну, сердце же у тебя на месте? Не выскочило, не разорвалось?

‒ Твоими молитвами! Ну, Пилар, не ожидала я от тебя такого! Сиди теперь здесь, в своей комнате запертая! Ты наказана!

‒ За что, Кармен?! – взмолилась Пилар.

‒ За всё! За дружбу с куклой, за предательство по отношению ко мне и ко всей семье, за то, что вообще родилась на свет! А я ещё разберусь с твоей Мальвиной! Она очень пожалеет, что поселилась в нашем поместье!

С этими словами Кармен Гонсалес взяла ключ с тумбочки, стоявшей около входа в детскую, и заперла Пиларситу в её же комнате. Пилар, поняв, что её любимице-кукле угрожает опасность, подбежала к двери и начала изо всех сил барабанить и кричать:

‒ Открой, Кармен! Не смей трогать Мальвину, заклинаю тебя!

Но Кармен не слышала воплей младшей сестры. Теперь она направлялась к кукольному домику Мальвины, чтобы реализовать чудовищный замысел, возникший спонтанно в её голове. Она решила не просто разобраться с Мальвиной, а уничтожить её вместе с домиком. С этой коварной мыслью Кармен решила сначала зайти в гараж за бензином, чтобы облить им кукольный домик Мальвины и сжечь её в нём заживо.

В доме Мальвины Виолетты тем временем были всего две женщины: она сама и её подруга и помощница Ольга, принёсшая ей дневник Армандо. Мальвина, поблагодарив Ольгу за верную службу, аккуратно поставила дневник на полку между книгами в книжном шкафу, находившемся в её рабочем кабинете. После этого разговор двух закадычных подруг продолжился.

‒ Ещё будут какие-нибудь поручения, Мальвина? – спросила Ольга.

‒ Неутомляемая ты моя! – похвалила Ольгу Мальвина. – Да, будет просьба к тебе. Что-то неспокойно у меня на душе за мою маленькую подружку Пиларситу, мою сказочницу.

‒ А что с ней?

‒ Да вот, ушла с утра в родительский дом, сказала, что не на долго, только возьмёт книги и тетради и вернётся.

‒ Ну, раз в родительский дом ушла девочка, значит всё в порядке, ‒ успокаивала Мальвину Ольга. – Наверно, родители не пускают.

‒ Да нет, Ольга! Их сейчас нет никого. Фернандо в тюрьме, а его жена бегает к нему на свидание и хлопочет всё о том, чтобы мужа до суда освободили от ареста и отпустили домой. Её почти не бывает дома. Так мне сказала Пилар. А она, хоть и выдумщица большая, в таких вещах выдумывать не станет. Она искренняя и открытая миру девочка, светлое и милое человеческое существо. Она мне уже как родная, понимаешь?! – говорила кукла с вновь выступившими на глаза слезами.

‒ Ну, хорошо, хорошо, Мальвина, только не переживай! Сейчас пойду и посмотрю.

‒ Только осторожно, там ещё Кармен – её старшая сестра. Мне кажется, это она её не пускает ко мне. Вот, возьми ключ от детской спальни на втором этаже дома Гонсалес.

‒ Спасибо, что предупредила, Мальвина! – с поклоном ответила кукле Ольга и пошла в главный дом поместья.

К счастью, Кармен в тот момент не было в доме, она возилась в отцовском гараже, ища бензин для поджога кукольного дома. Этим и воспользовалась Ольга, пройдя на второй этаж господского дома, где тут же услышала крики и вопли Пилар за одной из дверей. Крики действительно доносились из детской.

‒ Сейчас, сейчас! – крикнула Пиларсите Ольга. – Иду к тебе на выручку, малышка!

Ольга была карликового роста, такого же, как у Пилар и Мальвины. И это всегда доставляло ей кучу неудобств, особенно, когда необходимо было кому-то помочь, кого-то выручить. Но она блестяще и изобретательно справилась и в этот раз, открыв дверь детской комнаты, где металась Пиларсита.

‒ Ну, вот, всё хорошо, малышка! Ты свободна, можешь идти к Мальвине, ‒ успокоила девочку Ольга.

‒ А ты кто? – спросила Пилар, любопытно разглядывая маленькую женщину.

‒ Я Ольга – подруга Мальвины, ‒ спокойно ответила Ольга.

‒ Тоже кукла?

‒ Нет, девочка, я не кукла, а просто миниатюрная женщина. Лилипуточка я, зовут меня Ольга. Мальвина – наша благодетельница!

‒ Сейчас надо Мальвину спасать срочно! Ей грозит страшная опасность! – восклицала Пилар, взволнованная до предела. – Моя сестра Кармен задумала недоброе!

‒ Вот как? – испугалась за подругу Ольга.

‒ Да, я серьёзно! Я не выдумываю! Кармен заперла меня, а перед этим сказала, что разберётся с Мальвиной, но не сказала, как!

‒ Тогда обе бегом в дом к Мальвине, ‒ скомандовала лилипутка и себе самой и Пилар, как она любила это делать. – Надо срочно предупредить Мальвину!

‒ И позвать на помощь всех её друзей! – также предложила Пилар. – Ведь у Мальвины много друзей?

‒ Все мы-карлики – её друзья, мы за неё горой! – гордо сказала Ольга, на бегу держа девочку за руку.

Обе они торопились в кукольный дом Мальвины, чтобы занять оборону и защитить Мальвину от Кармен. Через пару минут они уже были на месте, в доме Мальвины.

‒ Мальвина, милая! – крикнула Пилар, бросившись обнимать любимую куклу. – Мы пришли тебя спасать!

‒ Спасать меня? – удивилась кукла. – От кого?

‒ От Кармен, она что-то очень плохое хочет сделать! – по-прежнему малоразборчиво лепетала Пилар.

‒ Всё будет хорошо, девочка моя! Что мне может сделать Кармен? Я уж достаточно напугала её и её друзей заодно.

‒ Этого-то она тебе и не может простить, ‒ продолжала Пилар. ‒ Сказала, что ещё разберётся с тобой, а меня заперла в моей же детской. – Ой, Мальвина! Мне страшно за тебя!

Все эти слова и разговоры отчётливо слышала Кармен, уже находясь совсем рядом с кукольным домом и держа наготове канистру с бензином.

‒ Я так и знала, что ты её захочешь предупредить! Негодная, мерзкая девчонка! Предательница малолетняя! Ты заплатишь за это! Гори же заживо вместе со своими куклами в кукольном домике, раз ты их так любишь! Вот и раздели их печальную судьбу! ¡Adiós para siempre, hermanita! – говорила Кармен, обливая кукольный дом бензином.

Сделав это, Кармен, отойдя на безопасное для неё расстояние, чиркнула спичкой и подожгла дом Мальвины Виолетты.

Глава шестая

Но, как только полыхнул ярким пламенем кукольный дом, в ту же минуту Кармен оказалась в окружении густого серо-зелёного тумана, какой бывает иногда в аномальных зонах, где открываются порталы в другие, потусторонние миры. На какое-то мгновение ей показалось, что огонь от кукольного дома движется в её сторону и, сливаясь с окружившим её туманом, создаёт невероятно красивое и в то же время опасное природное явление, сопровождаемое ярким радужным переплетением всех цветов, чем-то похожим на северное полярное сияние.

От всего этого зрелища у Кармен сильно закружилась голова, в глазах потускнело, затем потемнело, и она потеряла сознание. И сколько она прибывала в бессознательном состоянии, одному только Богу известно.

А когда Кармен очнулась и пришла в себя, она увидела догорающие руины кукольного домика и большую канитель вокруг развалин. На месте происшествия было много наблюдавших, машин скорой помощи, пожарных и полиции. И это для Кармен было бы вполне обычным делом, если бы не одно любопытное и необычное обстоятельство. И зеваки, и врачи, и пожарные, и полицейские были куклами, но действовали именно так, как это обычно происходит в Мире Людей.

Столпились куклы и вокруг Кармен Гонсалес – виновницы происшествия. Врачи щупали её, проверяли пульс, давление, смотрели её глаза.

‒ Кажется, сеньорита пришла в себя, ‒ сказал кто-то из врачей.

‒ Ой! – воскликнула Кармен. – Где я? Куда я попала?

‒ В Рейамо, сеньорита, ‒ ответил ей всё тот же врач скорой помощи. – Если Вы о городе спрашиваете.

‒ В каком ещё Рейамо? Я в Мадриде же была несколько минут назад! – негодовала Кармен. – Как я могла попасть в Рейамо?! Это в Испании?

‒ Понятно, сеньорита из Испании, из Мадрида, ‒ умозаключил другой врач – психолог, по-видимому.

‒ Кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит?! – продолжала вопрошать Кармен. – Кто вы все такие? Куклы, что ли?

‒ Куклы, конечно! А Вы кого ожидали здесь увидеть? – продолжал всё тот же врач. – Это Кукольный Мир, сеньорита.

‒ Ку... Кукольный Мир? – растерялась Кармен.

‒ Да, сеньорита, Кукольный Мир ММЕ. Вы в Квамантессе.

‒ Как я сюда попала? Я же ещё несколько минут назад была в Мадриде, в Испании! Что это за игра такая?! Вы что, меня разыгрываете?

‒ Сеньорита, сегодня не первое апреля, чтобы мы Вас разыгрывали.

‒ А что ... что здесь случилось, вообще? Что там сгорело?

‒ Сгорел дом сеньоры Мальвины Виолетты Мендисабаль Гонсалес. Это хозяйка нашего города. Какое несчастье! – продолжал врач отвечать на вопросы Кармен.

‒ Сгорел дом хозяйки вашего города? – переспросила девушка, всё ещё не веря своим глазам и ушам. – (Ничего себе! Вот, это я влипла!)

‒ Да, сгорел до тла, одни руины остались. Вон, пожарные остатки потушили.

Тут к месту, где врачи-куклы окружили Кармен, подошёл такой же кукольный полицейский и сообщил:

‒ Тела не найдены, похоже, что жертв нет. Все обитатели дома успели спастись.

‒ Слава Богу! – воскликнул врач, осматривавший Кармен. – Значит сеньора Мальвина Виолетта жива?

‒ Похоже на то, ‒ заключил полицейский. – А это что за сеньорита? Откуда она здесь?

Набравшись, наконец, сил, чтобы встать, Кармен предстала перед полицейским и ответила ему сама:

‒ Кармен Гонсалес, сеньор, я из Испании.

‒ У Вас при себе имеются документы? – строго спросил полицейский.

‒ У меня... документы? – растерялась Кармен, вспомнив, что документы её, скорее всего, остались дома, в Испании, в поместье.

Волнуясь, дрожащей рукой она лихорадочно стала рыться в своей дамской сумочке, оказавшейся как-то около неё, когда девушка пришла в себя. Найдя, на её удивление, паспорт, она показала его полицейскому.

‒ Кармен Фелипина Гонсалес Сааведра?

‒ Да, сеньор, именно так!

‒ И Вы из Мира Людей? – ещё раз удостоверился полицейский.

‒ Я из Мира Людей, сеньор.

‒ Как оказались на месте происшествия?

‒ Случайно, поверьте мне! – изворачивалась Кармен. – Я сама не понимаю, как попала в ваш мир.

‒ Такое у нас тоже бывает, ‒ с усмешкой сказал кукольный полицейский, отдавая паспорт девушке.

Но как только сотрудник полиции собрался отпустить Кармен, к нему подбежал его коллега и что-то шепнул на ухо.

‒ Канистра? Какая канистра? – удивился первый полицейский.

‒ С бензином, с остатками бензина.

И тут оба полицейских уловили испуганный взгляд девушки на канистру с бензином. И уже это их весьма насторожило.

‒ Сеньорита, Вам знакома эта канистра?

‒ Первый раз вижу её, ‒ отрицала Кармен свою причастность.

И тут второй уже полицейский заметил едва заметное пятно на юбке Кармен. Он приблизился к девушке, чтобы потрогать это пятно. Оно было от бензина, того самого, что был и в канистре.

‒ Что Вы себе позволяете, сеньор! – возмутилась Кармен, приняв действие полицейского за попытку сексуального домогательства. – Да я на Вас жаловаться буду! Вы чего это меня за юбку трогаете, нахал кукольный!

‒ Пожалуйста, сеньорита, это Ваше право! – ответил полицейский. – Но для начала мы должны осмотреть Вашу сумочку.

‒ Это ещё зачем?! – продолжала возмущаться Кармен поведением кукол в полицейской форме.

‒ В Ваших же интересах дать нам её добровольно.

‒ Не дам! – по-прежнему возражала Кармен. – У вас ордер есть, чтобы меня досматривать?

‒ Сейчас нет, но будет.

‒ Вот, когда будет, тогда досматривайте! А сейчас, извините, мне надо идти! – заявила девушка, действительно, собираясь уходить. – У вас нет оснований меня досматривать и задерживать!

‒ Последний вопрос, если позволите, сеньорита, ‒ попытался задержать Кармен полицейский. – Объясните, как на Вашей юбке оказалось пятно от бензина!

‒ Я не знаю! Да и вообще, это может быть пятно от другого бензина, не того, что в канистре.

‒ Вот это мы сейчас и проверим! Павло, приведи сюда твоего нюхача Марсело. Сейчас сопоставим!

Через минуту первый полицейский, которому Кармен показывала паспорт, привёл полицейскую собаку-ищейку по имени Марсело. Псу дали понюхать сначала канистру, а потом пёс принялся обнюхивать напуганную девушку. И особенно тщательно он нюхал пятно на юбке. Поняв, что запах полностью идентичен, пёс залаял. Это означало, что бензин на юбку Кармен попал именно из найденной полицейскими канистры. А канистра была брошена недалеко от обгоревших руин дома Мальвины Виолетты.

Но это была лишь первая улика. А вторую пёс Марсело унюхал и нашёл в дамской сумочке гостьи из Мира Людей. Это был спичечный коробок, в котором как раз не хватало одной спички. Коробок пёс тоже тщательно обнюхал и снова залаял. Из этого лая было понятно, что девушка, скорее всего, причастна к поджогу дома.

‒ К сожалению, сеньорита Кармен Гонсалес, Вы не можете сейчас уйти. Вы задержаны по подозрению в уничтожении чужого имущества путём поджога и в покушении на убийство двух и более лиц общеопасным способом. В доме в момент поджога находились его обитатели, и Вы, сеньорита, не могли об этом не знать. К тому же, установлено, что в доме горел свет.

‒ Чёрт! – чертыхнулась Кармен. – Вот уж влипла, так влипла! Ещё куклы меня не арестовывали!

‒ Мы – не просто куклы, сеньорита, а сотрудники кукольной полиции – полиции Кукольного Мира. И наделены полномочиями для Вашего задержания. Вы имеете право хранить молчание и не свидетельствовать против себя. Потому что всё, что Вы скажете, может быть использовано против Вас. Вы имеете право на адвоката. Если Вы не можете нанять себе адвоката, Вам будет предоставлен государственный защитник, который будет представлять Ваши интересы в ходе предварительного и судебного следствия. Вы имеете право на звонок родным и близким, чтобы сообщить им, где Вы находитесь. Вам понятны Ваши права?

‒ Да уж, не тупая! – проворчала Кармен, всё ещё не веря в происходящее.

‒ Ну, и отлично! Тогда сейчас голову нагибаем, не сопротивляемся и смирно садимся в машину. Едем в центральное отделение!

Кармен прибывала теперь в каком-то трансе. Она даже не заметила, как на её запястьях защёлкнулись металлические браслеты. Теперь её – дочь богатых родителей везли в полицейское отделение. И где? В Квамантессе, в стране Кукольного Мира.

Можно было представить, что творилось в голове этой девушки. Её арестовали те, кого она всегда считала игрушками, неживыми существами. И это не укладывалось в её безмозглой, хоть и почти взрослой голове.

«С ума можно сойти! Меня арестовали куклы! Куклы – полицейские! Теперь эти куклы будут в отношении меня проводить целое расследование и доказывать мою причастность к поджогу кукольного домика. Потом другие куклы будут меня судить, и судья-кукла отправит меня отбывать наказание в колонию строгого режима лет на десять-двенадцать! Нет! Такого не может быть! Это просто сон! Дурной, страшный сон! Надо проснуться, и всё будет нормально и на своём месте! Игрушки должны знать своё место! У них нет никакого своего мира, это бред! Бред и то, что со мной сейчас творится! Надо проснуться, немедленно проснуться!»

Но проснуться никак не получалось, потому что глаза и так были открыты. Это был не сон, а другая, параллельная реальность, где куклы – однозначно живые существа и хозяева мира. Это был мир, где куклы и люди в равных гражданских правах и создают семьи, где такие смешанные браки даже дают потомство. Это был мир, где к куклам, как и к людям, нужно обращаться уважительно: господин и госпожа, сеньор и сеньора, мадам и месье, мистер и миссис. И никаких «Эй ты, кукла!»

Теперь Кармен предстояло уяснить это себе и освоить новые для неё правила поведения. Но она вместе с тем понимала, что с ней что-то не то происходит. Что это всё – какое-то дикое наваждение, сумасшествие, психоз, шизофрения. И по-прежнему убеждала себя, что такого быть не может.

Однако реальность была такова, что теперь её в наручниках ведут на допрос к следователю. А следователь – тоже, наверно, кукла. И прокурор, и судья, и адвокат. Все теперь, кроме Кармен, были куклами. И соседка по камере в СИЗО, с которой предстояло сидеть, тоже оказалась куклой. Уголовница, задержанная за грабёж, сидела прямо на самом полу и раскладывала пасьянс игральными картами.

* * *

Кармен Гонсалес решила воспользоваться своим правом хранить молчание и не свидетельствовать против себя и отказалась напрочь сотрудничать со следствием. Следователь оказался терпимым и цивилизованным куклом и даже не пытался оказывать какое-либо психологическое давление на задержанную девушку. А зачем? Ведь у него на руках и так были весомые улики против Кармен. И её признание вины или непризнание таковой ничего по большому счёту не меняло.

Её увели в камеру следственного изолятора, где собирались держать под неусыпной стражей до самого суда. В камере девушку тоже ждала малоприятная встреча с другой арестанткой, которая также была куклой. Последняя по-прежнему сидела на самом полу и раскладывала карты пасьянсом. На воле она любила эту игру на компьютере, но в СИЗО таких благ цивилизации не предоставляют, и максимум, на что могут рассчитывать арестанты, это на просмотр телепередач.

‒ А, новенькая? – сказала кукла-грабительница введённой в камеру девушке. – Ну, проходи, не бойся! Располагайся, соседка, ты здесь надолго, а в ногах, как известно, правды нет.

Это для Кармен было ещё одним шоком: кукла-арестантка, кукла-уголовница, с которой теперь придётся сидеть и делить столь тесное пространство.

‒ Ты кто такая? – спросила Кармен куклу.

‒ Я-то – кукла, как видишь. А ты – человечка.

‒ Как ты меня назвала? – решила Кармен, что ослышалась.

‒ Ну, человечка – это человеческая девушка или женщина, ‒ разъяснила кукла значение употреблённого ею необычного для Кармен слова.

‒ Слово просто странное, никогда не думала, что у слова «человек» есть женский род или, как сейчас говорят, феминитив.

‒ У вас-людей, может, и нет, а у нас-кукол – есть. Ну, давай, наконец, познакомимся, что ли! Тебя как зовут? – продолжала интересоваться кукла новой соседкой.

‒ Кармен Гонсалес. А тебя, кукла, как-нибудь зовут?

‒ Странная ты девушка, Кармен! Конечно, меня как-нибудь зовут! Тиффани я. И жених у меня есть – кукла Чаки.

От такого признания Тиффани внутри у Кармен всё похолодело, а на лбу выступил нервный пот. В детстве она неоднократно смотрела этот ужастик про куклу-убийцу с душой маньяка-душегуба Чаки. И невесту его звали Тиффани.

‒ Да, что ты так перепугалась, девочка? – засмеялась кукла. – Про куклу-убийцу Чаки вспомнила? Не боись, мы не куклы-убийцы!

‒ А за что тогда сидишь? – по-прежнему испуганно глядя на куклу, спросила её Кармен.

‒ А сижу я за грабёж посреди белого дня. Вместе с Чаки грабанули ювелирный салон в центре Рейамо, на улице Марко Аугусто Кироа. Спёрли драгоценностей на двадцать пять миллионов песо.

‒ Ну, вы, куклы, даёте! – удивилась и в то же время возмутилась Кармен. – А я-то думала, что куклы преступления не совершают!

‒ Ха! Думала она! Ты же смотрела фильмы про Чаки, судя по твоей реакции, когда я назвала имя моего жениха!

‒ Да, но вы начисто ломаете все устоявшиеся на ваш счёт стереотипы!

‒ Какие ещё стереотипы, о чём ты, девочка?! – не понимала Тиффани. – Это у вас-людей стереотипы в головах засели, а наш Кукольный Мир сам на себе не зациклен и другие миры тоже познаёт и изучает. Мы обо всём и обо всех хотим иметь ясные представления, лишённые всяких предрассудков и стереотипов.

‒ Цивилизованно, однако! – продолжала удивляться Кармен, по-прежнему считая, что потихоньку сходит с ума.

‒ А то как же! Мы – продвинутый мир! – гордо заявила кукла. – Не то, что ваш! Вот скажи мне, Кармен, ваша человеческая наука ещё не доказала, что параллельные миры существуют, а куклы – живые существа?

‒ Нет, пока-что... ‒ немного смущённо ответила Кармен.

‒ Вот! А наша уже давным-давно это доказала. Я имею в виду, что параллельные миры существуют. А то, что мы – живые, мы это всегда знали, тут и доказывать нечего. Веришь ли?

‒ Приходится верить! – со вздохом ответила Кармен, пожимая плечами. – Ничего другого здесь и не остаётся.

‒ И что всё происходящее сейчас с тобой – не бред, а реальность, тоже веришь?

‒ Верю, что же ещё мне остаётся?

‒ Ну, вот и славненько, Кармен! – обрадовалась почему-то кукла. – А тебя-то за что замели? Что натворила?

‒ Уж, не знаю, стоит ли рассказывать тебе...

‒ Колись давай! Откровенность за откровенность! Я же сказала тебе, за что сижу!

‒ Ну, хорошо, но тебе это точно не понравиться, Тиффани! Я кукольный домик один до тла спалила.

‒ С ума сошла, девчонка! Тут по телеку в новостях сказали, что сгорел дом Мальвины Виолетты Мендисабаль Гонсалес. Так, это твоих рук дело?! – возмутилась Тиффани.

‒ Да, моих, к сожалению! – уже почти раскаянно произнесла Кармен, не смея глядеть в глаза кукле.

Кармен была готова к потенциальной агрессии со стороны своей кукольной сокамерницы, но та только с грустью посмотрела на девушку и продолжила:

‒ Да ты хоть знаешь, чей дом ты спалила, девочка?

‒ Теперь уже знаю. Дом хозяйки вашего города, верно?

‒ Ага, верно! – с укоризной и иронией подтвердила Тиффани. – А ты понимаешь, что тебе за это будет?

‒ Понимаю, Тиффани, век мне воли не видать. Так это у вас говорится?

‒ Ну, век не век, конечно, а лет десять тебе, красавица моя, точно светит. И это вполне себе реально! Так что, мой тебе совет дружеский, Кармен: раскайся, признай свою вину, пока не поздно. Искренне признай, а не формально, как вы, молодые люди, это любите делать. К великому счастью для тебя, никто не пострадал. Ну, в смысле, что никто не погиб, все выжили. А то было бы тройное убийство!

‒ Ты и это знаешь, кукла? Так вот, знай ещё, что я чуть свою же родную сестру не спалила заживо.

‒ Твою родную сестру?...

‒ Да! Пилар – моя младшая сестра тоже была в том доме!

Тут внезапно на Кармен нахлынула такая сильная волна отчаяния и раскаяния за свои действия, что она медленно на глазах у Тиффани опустилась на колени, затем приняла сидячую позу и, закрыв лицо руками, разрыдалась. Отложив свой пасьянс, Тиффани приблизилась к плачущей девушке, обняла её и начала утешать.

‒ Ну, полно тебе так убиваться, девочка! Ты прямо моё сердце разрываешь! Все же живы!

‒ Ты не понимаешь, Тиффани! – говорила Кармен плачущим голосом. – Моя сестра рано или поздно узнает об этом. Если даже когда-нибудь она меня и простит, я сама себя не прощу, что хотела ей смерти, да ещё такой ужасной!

‒ Простит, конечно, простит! – уверяла Тиффани девушку, не заметив, как у самой на глаза проступили слёзы.

‒ Но я себя не прощу! – по-прежнему твердила Кармен.

‒ У тебя есть ещё шанс искупить свою вину перед теми, кто был в созжённом тобой доме. Говорят, что сеньора достаточно добра и милосердна. Если ты ей покаешься и попросишь искренне у неё прощения, обязуешься отработать, она, может быть, простит тебя.

‒ Да! Я так и сделаю, Тиффани! Обязательно! И сегодня же попрошусь к следователю и дам признательные показания, и всё расскажу, почему я это сделала.

‒ Сегодня, боюсь, уже поздно, да и следователь, наверно, уже ушёл. Завтра. Утро вечера мудренее, Кармен. Скоро нам с тобой ужин должны принести. Здесь хорошо кормят, нормальная еда, всё съедобно. Поужинаем, посмотрим телек и отбой. А завтра со свежими силами пойдёшь к следователю давать свои показания.

Тем временем мать Пилар и Кармен и жена Фернандо Гонсалеса с ног сбилась, разыскивая своих пропавших дочерей. Сеньора Фелипина никогда ничего не слышала о потусторонних мирах и о паранормальных явлениях и, естественно, в них не верила. Она поспешила связаться с адвокатом всей семьи, сеньором Лопесом, который в тот момент ума не мог приложить, куда вдруг делся дневник Армандо Гонсалеса младшего. Эта таинственная общая тетрадь с твёрдой обложкой исчезла так же внезапно, как и появилась.

‒ Чертовщина какая-то! – возмущался Лопес. – Куда я его зафиговал?

Поиски дневника неожиданно прервал стук в дверь.

‒ Я к Вам, сеньор Лопес. Можно? Вы не очень заняты? – осведомилась донья Фелипина.

‒ Да нет, сеньора, для Вас я всегда свободен! – весьма приветливо ответил Хосе Игнасио, хотя был очень удивлён столь поздним визитом. – Что-то случилось? Чем обязан Вашему визиту?

‒ Умоляю Вас, помогите! Пропали обе мои дочери: Пилар и Кармен! Исчезли бесследно, никто их со вчерашнего дня не видел.

‒ Ну, вообще-то, это не ко мне, Вам надо обращаться в полицию, сеньора, ‒ заметил адвокат.

‒ Я знаю, я уже обратилась, по моему заявлению уже работают. Но я подумала, а вдруг они обе у Вас.

‒ У меня? – удивился адвокат. – А что им у меня делать?

‒ Хотя бы узнать, как там Фернандо. Вы были у него?

‒ Да, я был у Фернандо перед отъездом. Знаете, сеньора, много странностей в этом деле.

‒ О чём Вы, Хосе Игнасио?

‒ Да всё странно, от начала и до конца! А тут ещё этот таинственный дневник Вашего шурина Армандо Гонсалеса то появляется из ниоткуда, то исчезает в никуда.

‒ Дневник Армандо Гонсалеса, брата моего мужа? – удивилась вдруг донья Фелипина.

‒ Да, сеньора, представьте себе! Оказывается, что Ваш шурин «умел писать».

‒ Это же невозможно, дон Хосе! Армандо был умственно отсталым, у него была средняя, кажется, степень олигофрении. Карлик был и по росту, и по уму.

‒ Верю, верю! Тем более, что его лечащий врач в психдиспансере это полностью подтвердил.

‒ А покажите мне этот дневник, дон Хосе! – попросила донья Фелипина адвоката.

‒ Не могу, к сожалению, этого сейчас сделать, донья Фелипина. Исчез куда-то, весь божий вечер ищу его и не нахожу! Всё уже перерыл, везде искал, где только можно и где нельзя. Как корова языком слизала!

‒ Так, может быть, и не было его вовсе? – усомнилась женщина.

Глава седьмая

‒ Ну, я ещё не сошёл с ума, сеньора! – обиделся адвокат, что ему не верят. – Я же лично получил его прямо из рук Марсело Кардосо, комиссара полиции! Он утверждает, что сам нашёл этот дневник в рабочем столе Фернандо.

‒ В каком рабочем столе? В его рабочем кабинете на фирме? – уточнила донья Фелипина.

‒ Да, сеньора, именно там. Но вот только есть одно обстоятельство...

‒ Что ещё?...

‒ По словам Марсело Кардосо, при обыске, который он сам устроил в кабинете Вашего мужа в нарушение всех процессуальных норм, без понятых, без протокола обыска, в кабинете кроме Марсело больше никого не было. Я уже давно сомневаюсь, что комиссар Кардосо нашёл дневник Армандо именно в рабочем столе.

‒ Вы считаете, что комиссар полиции мог просто сфабриковать эту улику? – продолжала интересоваться ходом дела донья Фелипина.

‒ Не исключено, донья Фелипина, но и не факт.

‒ Да, зная этого комиссара, я могу вполне такое допустить! Он давно уже к моему мужу прикопался. Всё роет и роет под Фернандо, как крот подземный.

‒ Мог он, а мог и кто-то другой, сеньора. А может быть, и другая...

‒ Какая ещё другая?! – приревновала вдруг донья Фелипина. – О ком Вы, дон Хосе?

‒ При моём последнем визите к Фернандо он поведал мне, что до Вас, сеньора, у него была ещё одна невеста, некая Мальвина Виолетта, с которой он очень непорядочно поступил, бросил её, а обещал ей на ней жениться.

‒ Так, так! – начала Фелипина ревновать ещё больше. – И где сейчас эта Мальвина Виолетта?

‒ А вот где она сейчас, неизвестно. Я был в тех местах, где когда-то находилось поместье её семьи Мендисабаль, но там оказалось всё так заброшено. И вообще, жуткое место! Я такого страха там натерпелся, сеньора, что и передать сложно! Там какая-то аномальная зона образовалась, я уж не знаю, когда. Но то, что там происходит, по истине паранормально.

‒ Ну, Вы знаете, дон Хосе, я – убеждённая материалистка и не привыкла верить во всякую паранормальщину. В последнее время модно вдруг стало говорить о существовании каких-то там параллельных миров и паранормальных явлений, аномальных зон и прочей ерунды. Я, пока лично с этим не столкнусь, не поверю!

‒ А я, похоже, уже столкнулся, сеньора. Сам бы не поверил, но приходится! Откуда-то у Марсело Кардосо взялся же этот злосчастный дневник, якобы, Вашего шурина Армандо!

‒ Господи, дон Хосе! Вы что, будучи опытным адвокатом с многолетним, как Вы сами говорите, стажем и опытом работы, до сих пор не знаете, как полиция умеет, если ей нужно, стряпать улики против обвиняемых? Не смешите меня! Сам Кардосо и написал, скорее всего, этот дневник! Он или его помощники, вот и всё. И нет здесь абсолютно никакой мистики!

‒ Ну, допустим, сеньора, что дневник Армандо сфабрикован комиссаром, чтобы обвинить Фернандо Гонсалеса в доведении человека до самоубийства. Но откуда комиссару Кардосо известны такие подробности из жизни и переживаний Армандо?

‒ Ой, да ложь это всё и не более того! Чушь! Какие ещё переживания могли быть у олигофрена, у имбецила, каким был мой горе-шурин?! Это от него у нас постоянно были проблемы!

‒ Вы явно не любили его, сеньора, ‒ умозаключил адвокат. – Он же был несчастным человеком, которому с рождения не повезло. Не надо уж быть такой категоричной! И потом, он ведь трагически погиб при пожаре, его останки достоверно были идентифицированы как останки Армандо Гонсалеса младшего. Пусть же хоть теперь его душа упокоится с миром!

‒ Я к Вам за помощью пришла, дон Хосе, а Вы мне мораль читаете и несёте всякую чушь про какие-то там мистификации! Я вот думаю, нужен ли моей семье такой адвокат? Может Вы плохо отдохнули, сеньор Лопес?

‒ Я хорошо отдохнул, сеньора! В моих профессиональных качествах Вы можете не сомневаться, ведь я уже много лет представляю интересы Вашей семьи! Как Вы можете так говорить! – обиделся Хосе Игнасио на слова доньи Фелипины. – Что касается помощи Вам, я не собираюсь вовсе сидеть сложа руки! Конечно, я подключусь к поискам ваших дочерей, сделаю всё возможное, но найду их! Но Вы тоже не забывайте, что мне нужно ещё заниматься делом моего клиента и Вашего мужа – Фернандо Гонсалеса. Я и по этой линии провожу моё частное адвокатское расследование.

‒ Простите меня, дон Хосе! Я переживаю из-за пропажи дочерей, поэтому и вспылила, и наговорила Вам лишнего! Простите, пожалуйста!

‒ Ничего страшного, сеньора, мне не привыкать! Вы по-прежнему можете на меня рассчитывать, а я остаюсь преданным слугой Вашей семьи.

‒ Спасибо Вам! – сказала донья Фелипина и ушла домой.

А Хосе Игнасио Лопес ещё долго-долго прокручивал в голове весь этот разговор с сеньорой Фелипиной Гонсалес. Думал он теперь ещё и о том, что забот у него поприбавилось, и помимо защиты интересов Фернандо в ходе развёрнутого в отношении последнего следствия, предстояло также выяснить, куда пропали обе дочери супругов Гонсалес. А ведь у адвоката Лопеса даже не было никаких предположений по этому поводу, никаких догадок и зацепок.

Зацепку, сама того не подозревая, нашла донья Фелипина, когда вернулась домой. По пути к дому в поместье Гонсалес она обнаружила, что кукольный домик, стоявший много лет напротив их дома, бесследно исчез, оставив вместо себя лишь обугленный участок травы на газоне, где он находился. И это показалось женщине очень странным.

‒ А куда кукольный домик делся? Неужели стащили? – предположила донья Фелипина. – Надо бы сообщить об этом и дону Хосе, и полиции. Кто знает, может разгадка кроется в нём, в этом кукольном домике?

Не верящая никогда ни в какие мистификации донья Фелипина даже представить себе не могла, как она близка к истине. Ведь исчезновение обеих её дочерей, действительно, было напрямую связано с исчезновением кукольного домика, который, на самом деле, сгорел до тла в обоих мирах: и в Кукольном, и в Мире Людей (известной всем реальности).

С этой мыслью женщина, войдя в дом, сразу побежала к телефону.

‒ Ало, дон Хосе! Это я – Фелипина Гонсалес!

‒ Слушаю Вас, донья Фелипина! Чем могу служить? – раздалось на другом конце провода.

‒ Исчез куда-то кукольный домик, который мы с Фернандо подарили нашей младшей доченьке Пилар на День рождения.

‒ Исчез кукольный домик? – удивился адвокат.

‒ Ну, Вы же, наверно, видели его, когда приходили к нам?

‒ Да, конечно, припоминаю! – подтвердил Хосе Игнасио. – Видел такой необычный домик. Я ещё тогда обратил внимание, что он необыкновенно велик для кукольного, большой слишком – два метра на каждый этаж.

‒ Да, Пилар очень любила проводить время в этом домике. Что уж она там делала, только ей известно.

‒ Вы предполагаете, что это может быть след?

‒ Возможно, это и след, кто знает. А я слышала от знакомых, что Вы паранормальные явления изучаете в свободное от работы время. Это правда, дон Хосе?

‒ Буду с Вами честен, сеньора, я их профессионально исследую и не только в свободное время. Иногда и даже чаще всего мне приходится совмещать мою работу с исследованием в области непознанного, неизведанного.

‒ Ну, вот и исследуйте! Приезжайте сейчас, чтобы посмотреть место, где находился домик. Точнее сказать, кукольный домище! Страсть божья, не домик, а монстр какой-то! Но нашей девочке именно он понравился, уж очень просила. Как бы мы ей отказали на День-то рождения?

‒ Понимаю, сеньора! Сейчас приеду, ждите! – сказал адвокат и начал собираться в дорогу.

Следом за адвокатом донья Фелипина позвонила и в полицию. Но комиссара Кардосо на месте не оказалось, а дежурный, по всей видимости, проигнорировал сигнал об исчезновении кукольного домика с поместья Гонсалес. Поэтому на место происшествия приехал только Хосе Игнасио Лопес.

Особенно его заинтересовало чёрное пятно, оставшееся на газоне от выгоревшей напрочь травы, росшей вокруг дома Мальвины Виолетты. Уж очень оно было необычно. Неожиданно прямо на глазах адвоката оно начало меняться в цветах и через минуту внутри пятна появилось ясное изображение, как на экране компьютера или телевизора. Изумлению адвоката не было предела. Он тут же достал свой мобильный телефон с камерой и начал записывать всё происходящее внутри пятна. Незаметно сзади подошла и донья Фелипина. Она не могла поверить своим глазам, пятно показывало происходящее в совершенно другом мире.

‒ Что это, дон Хосе? Что происходит?! – изумлённо вопрошала донья Фелипина.

‒ Похоже, открылся портал в параллельный мир, ‒ не совсем уверенно пробубнил адвокат, продолжая видеосъёмку.

‒ Какой ещё параллельный мир? Один из тех, что Вы исследуете?

‒ Я пока не совсем уверен, сеньора, но по-моему, это Кукольный Мир с обозначением ММЕ.

‒ А их что, много этих кукольных миров? – продолжала удивляться донья Фелипина.

‒ Целое содружество, донья Фелипина, и они взаимодействуют как-то между собой.

‒ Откуда Вам всё это известно? Ах, да, Вы же их исследуете!

‒ Вот именно! Но конкретно о кукольных мирах и в частности о Кукольном Мире ММЕ я много читал и слышал. К тому же, у меня есть достаточно богатое собрание литературы на эту тему. Я даже как-то раз приобрёл роман, посвящённый некой графине Борхес, жившей ещё в шестнадцатом веке в Квамантессе. Это одна из стран Кукольного Мира ММЕ, находится в России, на российском континенте.

‒ Россия в Кукольном Мире – континент? – снова удивилась донья Фелипина.

‒ Да, представьте себе, сеньора! И континент, и де факто единое государство, занимающее весь этот континент. В общем, у России в Кукольном Мире ММЕ свой собственный континент, такой же, как Америка, Африка, Азия, Антарктида, Европа и Океания.

‒ Ничего себе! То есть, в Кукольном Мире ММЕ целых семь континентов?

‒ Да, именно так, донья Фелипина, целых семь. А Африка, да будет Вам известно, вообще, одно государство. Антарктида тоже имеет своё одноимённое государство – королевство антартов.

‒ У Вас что, есть учебник по географии Кукольного Мира ММЕ? – усмехнулась невольно Фелипина.

‒ Не учебник, сеньора, а целая энциклопедия!

‒ Энциклопедия Кукольного Мира? – уточнила Фелипина. – Откуда же она у Вас? Вы уже бывали в Кукольном Мире?

‒ Да, довелось побывать один раз. Меня тогда чуть не арестовали.

‒ Чуть не арестовали? В Кукольном Мире могут арестовать? Там есть полиция?

‒ Конечно, есть, сеньора! Кукольный Мир ММЕ – это такой же цивилизованный мир, как и наш, только в нём куклы – это живые, разумные, гуманоидные существа, как и мы-люди. Тоже раса существ, подобная нам.

‒ И, я так понимаю, они – хозяева мира? – осведомилась Фелипина.

‒ Де факто, да, сеньора. Но и люди в Кукольном Мире тоже живут и имеют равные с куклами права и свободы. Ну, и обязанности, естественно, тоже.

‒ Слава тебе, Господи! – обрадовалась донья Фелипина. – Значит, Вы думаете, что обе мои дочки попали в этот Кукольный Мир?

‒ Я пока ничего не думаю, но и не исключаю, что они могли туда попасть.

‒ А как же это можно узнать? – с надеждой в глазах спросила адвоката Фелипина.

‒ А вот это должны сейчас сделать мы вместе! Нам с Вами необходимо полностью сосредоточиться на мыслях о них и на желании их увидеть. Особенно Вы, сеньора, должны очень сильно и искренне этого захотеть. Давайте попробуем!

‒ Я постараюсь, дон Хосе!

И донья Фелипина, и Хосе Игнасио Лопес зажмурили глаза и сконцентрировались на мыслях о том, чтобы увидеть Кармен и Пилар. И это им удалось! Когда оба они открыли глаза, пятно уже показывало тюремную камеру в следственном изоляторе, где теперь содержали Кармен и её сокамерницу Тиффани. Взору поражённой Фелипины предстала следующая картина, которая ясно была видна на пятне, как на мониторе компьютера: Кармен и здоровенная силиконовая кукла, подобная тем, что обычно под заказ продаются в секс-шопах Мира Людей, сидели за каким-то столом в полутёмном помещении и уминали ужин, принесённый им обеим надзирателем. Ужин в этот день у них был довольно вкусным – спагетти в томатном соусе, поданном в пластиковой красной бутылке с надписью «Picador».

‒ О, Боже! – воскликнула мать Кармен и Пилар. – Это что? Где моя родная девочка?!

‒ Не хотел бы Вас расстраивать, донья Фелипина, но это, похоже, камера в следственном изоляторе.

‒ Камера в следственном изоляторе?! – переспросила Фелипина, готовая заплакать. – Но почему?! За что эти куклы арестовали мою девочку?

‒ Вот это нам с Вами и предстоит выяснить, ‒ подытожил адвокат, многозначительно подняв вверх указательный палец правой руки. – А для этого нам нужно, во что бы то ни стало, оказаться в Кукольном Мире ММЕ.

‒ И как же мы туда попадём, если это вообще возможно?

‒ Ну, ваши же дочери попали как-то в Кукольный Мир! Значит, сможем и мы. Попробуем так же сосредоточиться и прыгнуть в это пятно, пока оно активно.

‒ А Пилар? Мы же не посмотрели, где она!

‒ Успокойтесь, сеньора, сейчас этот «телевизор» на земле нам всё покажет, ‒ успокаивал Хосе Игнасио находящуюся на взводе донью Фелипину.

Уже в следующую минуту пятно на газоне так же ясно показывало больничную палату, сверкающую какой-то невероятной белизной и свежестью, которая явно чувствовалась даже через изображение. В палате стояли всего лишь две койки, а между ними находилась невысокая тумбочка, на которой, как и на столе между Кармен и Тиффани в камере следственного изолятора, тоже был разложен ужин.

На койке у правой от входа в палату стены мирно спала малышка Пилар, она казалась такой маленькой и беззащитной в том, чужом для людей мире. Но рядом с ней, на той же койке сидела ещё одна кукла. Это была всё та же Мальвина Виолетта. Склонившись над девочкой, словно над родной дочкой, кукла гладила малышку по голове, то и дело приговаривая:

‒ Просыпайся, моя родная, нам пора ужинать!

От нежного и ласкового голоса Мальвины Пилар хотелось спать ещё дольше, но она послушно открыла глазки и таким же нежным взглядом посмотрела на куклу, сказав ей:

‒ Хорошо, мамочка, я уже проснулась и хочу ужинать.

‒ Вот и славно, малышка! Нам принесли вкусный ужин, как ты любишь. Ты должна хорошо кушать, чтобы быстрее поправиться и покинуть больницу. Ты же хочешь вернуться домой, в наш кукольный домик?

‒ Конечно, хочу, мама! Но мне с тобой везде хорошо!

От увиденного и услышанного Фелипина просто потеряла дар речи! Её родной ребёнок, её кровинушка теперь называла мамой какую-то куклу, а не её. От всего этого, от понимания, что она может навсегда потерять родную младшую дочку, донья Фелипина вовсе впала в глубокий ступор.

А выйдя из ступора, с выступившими на глаза слезами обратилась к Хосе Игнасио:

‒ Как же так, дон Хосе?! Почему моя девочка, моя Пилар называет мамой эту куклу? Объясните мне, я не понимаю! Что происходит? Почему они вообще обе там оказались?

‒ Я смогу ответить Вам на эти вопросы, сеньора, но не раньше, чем всё выясню сам, ‒ ответил дон Хосе, сам прибывая в некотором замешательстве и не до конца понимая, что происходит.

‒ Мы должны немедленно там оказаться, любым способом! – призывала донья Фелипина. – Надо же спасать наших с Фернандо девочек! Нельзя их там оставлять, иначе эти куклы заберут их у нас, и мы навсегда лишимся наших родных дочерей!

‒ Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы этого не допустить! Я ведь не только адвокат, но и верный друг Вашей семьи, и не позволю, чтобы какие-то куклы отнимали ваших с Фернандо детей! – заверял Хосе Игнасио Фелипину.

‒ Я знаю, дон Хосе! Спасибо Вам, огромное, что не оставляете меня в этой тупиковой ситуации! Я бы с ума сошла от всего этого!

‒ Да уж, донья Фелипина, от такого кто угодно с ума сойдёт!

Пятно по-прежнему было активно и всё показывало и показывало Кукольный Мир. Не думая долго, адвокат и Фелипина решили воспользоваться такой редкой возможностью попасть в параллельный мир. Сосредоточившись на мысли о Кармен и Пилар и о попадании в Кукольный Мир ММЕ, они взялись за руки и прыгнули вместе внутрь пятна, показывавшего происходящее в другом мире.

Как только они оба оказались внутри пятна, тут же провалились в него, исчезнув из Мира Людей и попав в Кукольный Мир. Теперь им предстояло решить, какую из дочерей Гонсалес навестить первой.

От того места, где они внезапно очутились, попав в Кукольный Мир, в Квамантессу, в Рейамо, до полицейского управления в центре города, на улице Кироа, было не так уж и далеко. Поэтому в первую очередь они направились в полицию, чтобы навестить Кармен в следственном изоляторе. Адвокату Лопесу, по-видимому, предстоял весьма непростой разговор, чтобы добиться для Фелипины Гонсалес разрешения на свидание с дочерью.

До полицейского отделения в центре Рейамо Фелипина и Хосе Игнасио дошли пешком. Был уже поздний вечер, часов десять, но было достаточно оживлённо и безопасно на улицах вечернего города, утопавшего в ночных огнях, исходивших то из окон домов, то от рекламных щитов у магазинов и аптек. Помимо этого, город освещали многочисленные автомобили своими фарами, которых, несмотря на позднее время, было, как и днём, довольно много. Многие работали поздно и так же поздно возвращались домой.

Я бы даже отметил, что жизнь в ночное время в Квамантессе, особенно летом, когда жарко днём, только начинается и продолжается до раннего утра. Только в ранние утренние часы город немного успокаивается и затихает на время. В Квамантессе принято ложиться спать далеко за полночь, а то и под утро. Из-за этого кваманты, как и испанцы, поздно завтракают, обедают и ужинают. И летом ведут активную ночную жизнь.

‒ Поздновато для визита в полицию, сеньоры! – сказал на входе в отделение дежурный в тёмно-фиолетовой форме. – Что угодно сеньорам?

‒ Мы понимаем, что поздно, сеньор, ‒ оправдывался адвокат Лопес. – Но нам необходимо видеть комиссара или следователя... в общем, кто ведёт дело Кармен Гонсалес, арестованной буквально на днях.

‒ А! Вы по поводу той сеньориты, которую задержали за поджог дома сеньоры Мальвины Виолетты Мендисабаль Гонсалес?

‒ Ну, если её за это задержали, то да. Да Вы посмотрите в Вашем регистре учёта задержанных граждан, должно быть записано! – подсказал адвокат кукольному полицейскому.

Тот тут же достал свой журнал и стал смотреть, водя пальцем по строчкам, при этом что-то бормоча себе под нос.

‒ Да, верно, сеньор! Кармен Фелипина Гонсалес Сааведра задержана была сегодня утром за уничтожение чужого имущества путём поджога. Сеньорите также инкриминируется покушение на убийство.

Глава восьмая

‒ Покушение на убийство? – удивился адвокат.

‒ Да, сеньор, покушение на убийство двух и более лиц, совершённое общеопасным способом и с особой жестокостью.

‒ На кого же она покушалась?

‒ На хозяйку дома и нашего города, сеньор! – отвечал как под протокол дежурный.

‒ Как, ещё раз, зовут потерпевшую? – осведомился Хосе Игнасио.

‒ Потерпевших, сеньор, ‒ поправил адвоката полицейский, ‒ их несколько: Мальвина Виолетта Мендисабаль Гонсалес, её дочь Пилар Гонсалес, Ольга Мартинес – подруга доньи Мальвины Виолетты.

Тут уж в разговор вмешалась Фелипина:

‒ Вы что-то путаете, сеньор кукол! Пилар Гонсалес – это моя дочь! Моя, слышите?!

‒ Донья Фелипина, тише! – одёрнул её адвокат. – Не встревайте, пожалуйста! Вы мне можете все переговоры испортить. Мы же не знаем, как здесь считается. Значит, у него так записано.

Дежурный тем временем весьма вопросительно и недоумённо смотрел на донью Фелипину. Можно было представить, какие мысли крутились в голове кукломирянина в полицейской должности.

‒ Извините, сеньор, это мать задержанной Кармен Гонсалес – Фелипина Сааведра Гонсалес. Сеньора немного не в себе. Понимаете, её старшую дочь арестовали, а младшая бесследно пропала.

‒ Понимаю и очень Вам сочувствую, сеньора! Но в деле Кармен Гонсалес сеньорита Пилар Гонсалес фигурирует как дочь потерпевшей и сама тоже является второй потерпевшей. У нас так записано.

‒ Эта Ваша потерпевшая ввела вас всех в заблуждение, присвоив себе чужого ребёнка! Своих надо иметь, а не чужих красть, ясно?! Так ей и передайте, я на неё саму в суд подам!

‒ Донья Фелипина, прошу Вас, остановитесь! – умолял адвокат Фелипину. ‒ Я обещаю Вам, что займусь и этим делом, но после того, как помогу Кармен. Только не делайте глупостей, умоляю! А то мне придётся ещё и Вас из тюрьмы вытаскивать! При чём, из кукольной!

‒ Я, вообще-то, не в курсе дела, сеньоры, ‒ объяснял гостям дежурный. – Возможно, сеньора Мендисабаль удочерила девочку, всё может быть.

‒ Интересно, когда это она успела её удочерить?! Мои дочери только сегодня утром пропали, но ближе к полудню! – по-прежнему возражала полицейскому донья Фелипина. – Вы говорите, что сочувствуете мне, сеньор робот? Как Вы можете сочувствовать, если у Вас, я так понимаю, искусственный интеллект? Вы же кукла, верно?

‒ Вообще-то, куклон, сеньора! – ответил полицейский.

‒ Что это значит? – поинтересовалась Фелипина незнакомым словом, желая получше узнать мир.

‒ Сокращение от «кукломирянин», ‒ терпеливо объяснял женщине кукольный полицейский, ‒ это значит потомок от брака куклы с человеком. Полукровка я, понятно!

‒ Как это может быть? – опешила Фелипина.

‒ В нашем мире такое может быть! – весьма настойчиво и утвердительно ответил полукровка.

‒ Ладно, чёрт с Вами, сеньор куклон! Кто вас-кукол там разберёт! Скажите, когда я смогу увидеть мою дочь – Кармен Гонсалес?

‒ Сегодня в любом случае уже не сможете, сеньора, ‒ с глубоким вздохом ответил дежурный. – Приходите завтра, пожалуйста, лучше с утра. Следователь будет на своём рабочем месте, у него будете просить разрешение на свидание с Вашей дочерью.

‒ А как следователь настроен? Разрешит? – снова вступил в разговор Хосе Игнасио.

‒ Конечно, разрешит! Сеньорите по закону полагается свидание с родственниками, ведь задержанная – несовершеннолетняя.

‒ Да, Кармен на данный момент несовершеннолетняя, ей нет ещё восемнадцати! – то и дело встревала в разговор Фелипина.

‒ Скажите нам, сеньор, где здесь можно остановиться? – осведомился адвокат по поводу гостиницы.

‒ В центре Рейамо есть две хорошие гостиницы: одна на улице Марко Аугусто Кироа, напротив сквера имени этого же писателя, вторая – чуть подальше, на улице Калинера, она попроще – для бедных, но номера там вполне приличные, а цены – недорогие.

Поблагодарив дежурного полицейского отделения за предоставленную информацию, Хосе Игнасио и Фелипина направились к той гостинице, которая находилась напротив парка де Рейамо, одного из самых больших в столице Квамантессы. Фелипина отдала предпочтение, конечно, гостинице для богатых, на Марко Аугусто Кироа, у парка де Рейамо. Она всегда любила гостиницы с видом на парк или сквер.

‒ Вы хотите остановиться в этом отеле? – спросил адвокат Фелипину.

‒ Да, дон Хосе, мне всегда нравилось останавливаться в гостиницах с видом на что-нибудь прекрасное, с видом на парк или пруд. Возможно, я здесь побуду какое-то время, но не долго, ведь я и мужа не могу бросить. Фернандо будет беспокоиться, что я долго не навещаю его.

‒ Не думаю, донья Фелипина, он же под следствием, а не в больнице, чтобы его каждый день навещать. В таких казённых заведениях частые визиты не приветствуются, сами понимаете. И Фернандо тоже это понимает.

‒ Значит, я могу пробыть здесь, в этом Кукольном Мире, пока мне не разрешат свидание с моей Кармен? – с надеждой в глазах сказала Фелипина.

‒ Да, сеньора, но Вам понадобиться вид на жительство в Квамантессе, если Вы планируете задержаться в Рейамо надолго. Вы как решили? – осведомился адвокат.

‒ Я хочу спасти обеих моих дочерей и вызволить их из этого странного мира! – решительно заявила Фелипина. – Моим девочкам нечего делать в Кукольном Мире, это чужой нам мир, странный, непонятный! Здесь почему-то хозяйничают куклы! Меня это не устраивает! Я спасу моих девочек, нельзя, чтобы они обе достались этим... куклам!

‒ Вы не любите кукол, донья Фелипина?

‒ Помилуйте, дон Хосе, за что мне их любить?! За то, может быть, что они арестовали мою старшую дочь и украли младшую? За то, что эта Мендисабаль присвоила себе родительские права на мою малышку Пилар?!

‒ Донья Фелипина!

‒ Нет! Я встречусь с этой Мальвиной Виолеттой и призову её к ответу! Этой кукле многое придётся мне объяснить, кто она такая, и как мои дочери к ней попали!

‒ Хорошо, донья Фелипина! Я постараюсь найти способ организовать Вашу встречу и с дочерьми, и с Мальвиной Виолеттой. И Вы спросите её обо всём, о чём хотите. Но очень прошу Вас ещё раз, не делайте глупостей, не ломайте дров и ничего сами не предпринимайте, заранее не посоветовавшись со мной.

‒ Я поняла Вас, дон Хосе! Но скажите мне, Вы ведь никак не связаны с куклами? Вы не заодно с ними? Прошу Вас, ответьте честно! – вопрошала адвоката Фелипина.

‒ Ну, что Вы, сеньора! Нет, конечно! Никоим образом я с куклами не связан, уверяю Вас! Ну, разве что...

‒ Что? – насторожилась женщина.

‒ В этом мире у меня остался друг и коллега, он – человек, а не кукла, хотя и гражданин этого мира и конкретно Квамантессы.

‒ У Вас здесь есть друг и коллега? – снова удивилась Фелипина.

‒ Да, сеньора. Помните, я упоминал о том, как меня чуть не посадили в тюрьму, когда я в прошлый раз посещал Кукольный Мир?

‒ Да, помню, и...

‒ Тогда-то я и познакомился с ним – местным адвокатом из частной адвокатской коллегии. Его ещё очень смешно зовут: Камелио Кукарека. Что, кстати, очень даже символично – адвокат, который кукарекает! Но не будем над ним смеяться, ведь он спас меня тогда, рассыпав в пух и прах все выдвинутые против меня обвинения.

‒ Интересно, дон Хосе! В чём же эти куклы легавые хотели Вас обвинить? Что Вам инкриминировалось?

‒ Вы, наверно, будете снова смеяться, донья Фелипина, но меня обвиняли в шпионаже. Представляете, решили, что я – шпион там какой-то. Но не без доноса, на меня кто-то написал анонимный донос, что я занимаюсь шпионажем в пользу врагов Кукольного Мира. Сейчас уже нет этой системы доносов, ведь Квамантесса – демократическое, правовое государство. Здесь также действует принцип презумпции невиновности, как и в подавляющем большинстве стран Кукольного Мира.

‒ Ха! Верится с большим трудом! – весьма саркастично заметила Фелипина. – Куклы знают о презумпции невиновности? Однако, цивилизованно!

‒ Естественно, донья Фелипина, это цивилизованный мир, как Вы, должно быть, уже заметили. Но тогда, в середине девяностых годов прошлого века, когда я впервые посетил этот мир, решив немного задержаться в нём и пожить, чтобы его изучить, хоть и диктатура кибернистов пала ещё в 1994-м, в полиции и других силовых структурах Квамантессы ещё оставались работать индивиды с репрессивными подходами, к коим они привыкли за время правления военно-кибернистской хунты, возглавляемой «верховным кибернетом» ‒ генералом Хосе Ансельмо де Мартес Маритано. В общем, диктатор был наподобие Аугусто Пиночета. Правил в Квамантессе в период с 1984 по 1994 года. За годы его правления, как и при Пиночете, многие люди и даже некоторые куклы пострадали от репрессий, погибши в концлагерях и пропавши без вести.

‒ Боже, ужас какой! – ужаснулась Фелипина рассказу Хосе Игнасио. – Ненавижу диктаторов и диктатуру! Ненавижу, когда нарушаются права человека и гражданина!

‒ Это праведный гнев, донья Фелипина! Так вот, именно Кукарека спас меня тогда ото всех обвинений и стал моим другом и коллегой. Ему можно доверять, как и мне.

‒ Вы, что, его мне рекомендуете, дон Хосе?

‒ Да, сеньора. Дело в том, что мне нужно заниматься делом Вашего мужа и держать его на контроле. Мне предстоит защищать Фернандо в суде в нашем мире. А мне ведь нужно ещё выработать линию защиты. А поскольку я один не могу вести сразу несколько дел одновременно, дело Вашей дочери Кармен я поручу вести ему. Он же будет защищать Кармен в суде, добиваясь либо оправдательного приговора, либо смягчения наказания, если Кармен будет признана виновной в тех деяниях, которые ей инкриминируют.

‒ Я, наверно, сойду с ума от всего этого! Мою дочь, мою Кармен, будут судить не понятно, за что, какие-то куклы! Обалдеть можно!

‒ Вашу дочь будет судить кукольная фемида, кукольный суд! – объяснял адвокат. – Кармен повела себя неразумно и крайне неосторожно, и теперь ей придётся предстать перед судом. Это неприятно ужасно, но нам всем придётся это принять и пережить, донья Фелипина.

С этими словами Фелипина и Хосе Игнасио вошли в гостиницу, где их любезно обслужила администратор и выдала обоим ключи от гостиничных номеров. Оба получили номера на одном этаже – на последнем, прямо друг напротив друга. Попрощавшись до завтра, они разошлись по своим номерам.

* * *

Был уже совсем поздний час, где-то за полночь, но Фелипине вовсе не хотелось ложиться спать. Да и не до сна ей было сейчас, когда одна её любимая дочь находилась под арестом, а вторая в больнице, считая своей матерью совершенно другую женщину – куклу, Мальвину Виолетту Мендисабаль Гонсалес. С ней и собиралась встретиться и по-женски разобраться Фелипина. Её хотела теперь призвать к ответу за своих дочерей. Но вместе с тем Фелипина понимала, в каком мире она находится и какие неприятности может себе нажить с куклами, если поведёт себя опрометчиво, не посоветовавшись с семейным адвокатом.

Несмотря на вполне уютный гостиничный номер бизнес-класса, который ей был любезно предоставлен на всё время прибывания в Квамантессе, в Рейамо, Фелипине по-прежнему было неуютно и не по себе. Неуютно ей было от мысли, что она находится совершенно в чужом для обычных людей мире – в кукольном. Не по себе ей было, что и обе её дочери попали в этот мир, и теперь их надо было срочно спасать. Но как это сделать, она даже не представляла. Единственное, на что ей оставалось рассчитывать – это на помощь семейного адвоката и его коллеги в Кукольном Мире – некоего Камелио Кукарека. Но кто такой этот Камелио Кукарека? Фелипина о нём ровным счётом ничего не знала, кроме того, что он – друг и коллега Хосе Игнасио Лопеса. Почему и как попал в Кукольный Мир? Или же он в нём родился, но тогда какой же он человек, если Кукольный Мир ему родной? Он – кукломирянин! А можно ли вообще доверять этим кукломирянам? Фелипина, одолеваемая всеми этими мыслями и вопросами, на которые она не находила ответа, очень в этом сомневалась. Чего в её глазах стоила одна только Мальвина Виолетта – кукла, присвоившая себе младшую дочь Фелипины, ставшая причиной ареста её мужа Фернандо, подбросившая комиссару Кардосо сфабрикованную собой же улику – дневник Армандо Гонсалеса, который потом исчез из уголовного дела, как будто его и не было. И к великому счастью для Мальвины, Фелипина о двух последних моментах ничего не знала. Ведь это именно Мальвина Виолетта навела полицию с проверкой на фирму Фернандо, написав анонимный донос комиссару Марсело Кардосо, который и без того всегда желал упрятать Фернандо Гонсалеса за решётку.

Но можем ли мы осуждать куклу Мальвину за её действия? Нет, конечно! Ведь формально она поступила как законопослушная гражданка. Ей стало известно о нарушении закона, об эксплуатации людей, о нелегальной миграции, и она сообщила об этом, куда следовало. Какие к ней могут быть претензии? Нехорошо, конечно, фабриковать и подбрасывать полиции улики, но Мальвина же исправила последствия своих действий, сама же и отозвав эту псевдоулику. Видимо, она всё же сжалилась тогда немного над Фернандо Гонсалесом – её обидчиком, решив вдруг не усугублять его и без того незавидное положение.

Но можете себе представить, каким отрицательным персонажем была бы Мальвина в глазах Фелипины, если бы последняя узнала всё о роли куклы в сложившемся для Фернандо плачевном положении? Да она бы в миг стала врагом номер один для Фелипины, которая и так была негативно настроена по отношению к Мальвине Виолетте.

Тем временем Мальвина Виолетта со своей дочерью Пилар собирала вещи. Обе они готовились на выписку из больницы, куда обе попали после пожара. Обе же отделались сильным шоком и лишь незначительными телесными повреждениями. Теперь их ждал совершенно новый дом и в другом месте – в Рейамо, на северо-западе столицы Квамантессы, в пригородном посёлке Арройос Секос. В переводе с испанского «arroyos secos» означает «высохшие ручьи». В этом же посёлке в 1977 году родился и я.

У вас, наверно, возникло недоумение по поводу того, что я упомянул Пилар как дочь Мальвины Виолетты, не так ли? Поясню, что в мире, в той реальности, где теперь прибывала Пилар, она и впрямь, и по документам была дочерью Мальвины Виолетты и Армандо Гонсалеса младшего, который на тот момент проходил обучение на менеджера. Мальвина Виолетта – его жена готовила мужа на должность топ-менеджера в своей строительной корпорации, ведущей в отрасли кукольного градостроительства. В последствии, в случае если Армандо будет отлично справляться со своими обязанностями, она намеревалась и вовсе сделать Армандо генеральным директором, сама по-прежнему оставаясь собственником и главным акционером предприятия.

В день выписки из больницы, пока Мальвина и Пилар ожидали в палате документы на выписку, Хосе Игнасио Лопес нанёс им визит, как представитель и адвокат семьи Гонсалес. Ему хотелось до конца выяснить ситуацию. Необходимо было узнать, как так получилось, что Пилар оказалась вдруг дочерью Мальвины Виолетты, а не доньи Фелипины.

‒ Доброе утро, сеньора! – поприветствовал адвокат Мальвину Виолетту. – Здравствуйте, очаровательная сеньорита! – обратился он к Пилар.

‒ Доброе утро, сеньор! – ответила кукла, удивлённо посмотрев на адвоката, не ожидая в этот день никаких посетителей. – Вы к нам?

‒ Да, сеньора, я именно к Вам! – подтвердил адвокат, спокойно и нормально воспринимая то, что общается с куклой.

‒ А по какому Вы поводу ко мне? Чем я обязана Вашему визиту?

‒ Ну, во-первых, позвольте представиться, я – Хосе Игнасио Лопес, адвокат семьи Фернандо Гонсалеса и Фелипины Гонсалес. Вы их знаете?

‒ Что-то слышала... – слукавила Мальвина Виолетта. – Мы с мужем и дочерью тоже с фамилией Гонсалес, как и те, кого Вы только что назвали. Меня зовут Мальвина Виолетта Мендисабаль Гонсалес, а это моя доченька Пилар Гонсалес.

‒ Ваша дочь Пилар Гонсалес? – удивился адвокат. – А она – Ваша родная дочь?

‒ Что за вопрос?! – возмутилась вдруг кукольная госпожа. – Конечно родная, не двоюродная же!

На лице адвоката нарисовалась улыбка. А Мальвина Виолетта достала из своей сумочки какой-то документ и, сама не зная, почему, протянула его адвокату со словами:

‒ Вот, если желаете обозреть, это её свидетельство о рождении.

‒ Желаю! – невозмутимо и в то же время удивлённо, поняв вдруг, что кукла по сути прочитала его мысли, взяв у неё документ, ответил Хосе Игнасио.

‒ Пилар Фелипина Мальвина Гонсалес Мендисабаль, двухтысячного года рождения, двенадцатого июля.

‒ Вижу, вижу! Город рождения – Рейамо, страна – Квамантесса! Звучит гордо!

‒ Именно так, сеньор Лопес, совершенно верно! – подтвердила Мальвина Виолетта.

‒ Мама, а почему этот сеньор так мной интересуется? – встревожилась девочка.

‒ Всё хорошо, моя малышка, я рядом, этот сеньор тебя не обидит, ‒ нежно поцеловав дочку в лобик, ответила ей Мальвина. – Ты поиграй пока, хорошо!

‒ Хорошо, мама!

‒ Только, прошу тебя, родная, не бегай по корридору отделения и не шуми! Ладно? Нам скоро принесут документы, выписку, и мы с тобой поедем домой.

‒ Уррра! Тогда я здесь останусь!

‒ Непоседа моя! – прокомментировала Мальвина поведение дочки.

‒ Вы её очень любите! – подытожил адвокат.

‒ Странный Вы человек, сеньор адвокат! – взбеленилась кукла на слова мужчины. – Конечно, я её очень люблю! Она же – смысл моей жизни, мой родной ребёнок! Или Вы всё ещё сомневаетесь? Вы же видели документ!

‒ Да, да, конечно, сеньора донья Мальвина Виолетта! Простите, я сморозил банальность! Просто у меня вчера был трудный день, и я плохо выспался.

‒ И Вы простите, что вспылила, ‒ ответила Мальвина. – Самой неловко, ведь это не в моём характере!

‒ Ну, что Вы, сеньора! Вам совершенно не за что просить прощения! Вы абсолютно правы в Вашем возмущении. Мне следовало бы думать прежде, чем что-то говорить! Тем более, как адвокату.

‒ Это тоже верно! – подметила кукла. – Так Вы пришли, чтобы выяснить, моя ли дочь Пилар? Или зачем-то ещё?

‒ Ах, да, сеньора! – вспомнил Хосе Игнасио. – Вы же, я слышал, пострадали от пожара, верно?

‒ Да, сеньор Лопес, к сожалению, это так! Сгорел мой дом, который был мне очень дорог, ведь он достался мне в наследство от бабушки Лукреции Ромины Мендисабаль Амбросио.

‒ Искренне Вам сочувствую, сеньора! Но, насколько мне стало известно, Вы же отнюдь не бедны и владеете целым предприятием. Это правда? – любопытствовал адвокат.

‒ Вам и это известно? – удивилась Мальвина. – Интересно, откуда?

‒ Простите ещё раз великодушно, сеньора, но я наводил справки, ‒ оправдывался Хосе Игнасио перед куклой.

‒ Справки обо мне, сеньор? – уточнила Мальвина Виолетта.

‒ Да... ‒ смущённо ответил адвокат. – Представьте себе, милостивая госпожа кукла! Наводил справки именно о Вас.

‒ И с какой же такой целью, позвольте мне узнать? – снова насторожилась Мальвина.

‒ Мне, как представителю другого мира – Мира Людей, интересно изучать кукол и их мир. То есть, ваш мир, сеньора Мальвина. Видите ли, помимо моей основной адвокатской деятельности, я ещё по долгу службы даже занимаюсь изучением параллельных миров и паранормальных явлений.

‒ Вот как? – удивилась Мальвина. – Могу себе представить, какой диковиной, должно быть, Вам предстаёт наш Кукольный Мир, где мы-куклы – живые, разумные и равные людям существа, гуманоиды!

‒ Скажу Вам честно, да! Ещё какой диковиной! Но я уже давно привык к ней, ведь я уже не первый раз посещаю Кукольный Мир.

‒ А когда же был первый? – поинтересовалась кукольная женщина.

‒ Вскоре после падения режима военной хунты кибернетов, сеньора. В 1996-ом году, и меня тогда чуть не посадили за шпионаж... ‒ сам не понимая почему, проболтался адвокат.

‒ Это, конечно, очень интересно, сеньор Лопес, но моя кукольная интуиция подсказывает мне, что не об этом Вы хотели со мной поговорить.

‒ И Ваша кукольная интуиция совершенно права, действительно, не об этом. Я хотел бы с Вами поговорить о девушке из семьи Гонсалес, интересы которой я имею честь представлять уже много лет. Её зовут Кармен Фелипина Гонсалес Сааведра, и она сейчас под следствием.

‒ И в чём её обвиняют? – снова перебила адвоката Мальвина.

‒ Её обвиняют в уничтожении чужого имущества путём поджога и в покушении на убийство двух и более лиц общеопасным способом и с особой жестокостью. Проще говоря, её обвиняют в том, что она сожгла Ваш дом.

‒ И Вы намерены защищать её? Я правильно Вас понимаю?

‒ Не совсем так, сеньора, ‒ объяснял адвокат, ‒ я лично защищать её не буду, но я поручу это местному адвокату, который живёт и практикует в вашем мире и в вашем городе.

Глава девятая

‒ Ой, да ради Бога! – только всплеснула руками Мальвина. – Защищайте, кого хотите, это же Ваша работа – защищать обвиняемых в суде! Я всё прекрасно понимаю! Я же не какая-то там примитивная обывательница, ничего не смыслящая в законе! Я прекрасно знаю и признаю, что каждый обвиняемый имеет право на защиту от обвинений. Но скажите мне, от меня-то Вы что хотите? Только не говорите мне, что я должна проявить какое-то снисхождение к Вашей Кармен Гонсалес и всё такое прочее! Если она, действительно, виновна, то должна понести заслуженное наказание. Это хорошо, что никто не погиб, и все остались живы! А представьте, если бы мы не смогли спастись, выпрыгнув из окна второго этажа? Все бы погибли! И уж тогда бы на совести Вашей подопечной было бы более тяжкое преступление!

‒ Я понимаю Ваше возмущение, сеньора Мальвина! – уверял куклу адвокат. – Но ведь её вина ещё не доказана, Кармен Фелипина только обвиняется в совершении инкриминируемого ей преступления. Ещё не факт, что именно она виновна в поджоге Вашего дома.

‒ Ну, вообще-то, больше некому, сеньор Лопес. У меня за последнее время больше ни с кем не было ни конфликтов, ни ссор. А с Кармен был конфликт! Только это было у вас, в вашем мире.

‒ Понятно! А из-за чего же у Вас с Кармен Гонсалес возник конфликт?

‒ Повела себя по-хамски по отношению ко мне. Ещё она очень не хотела, чтобы Пилар общалась со мной и проводила время у меня в гостях. Она даже заперла свою сестрёнку в её же комнате, чтобы Пилар не смогла ко мне прийти в тот день. Нам с моей подругой Ольгой Мартинес пришлось выручать малышку! А вот, что делала в тот момент Кармен и где была, никто не знает.

‒ Было чрезвычайно интересно это узнать, сеньора Мальвина! А Вы видели кого-нибудь неподалёку от Вашего дома, когда выпрыгнули из окна? – поинтересовался адвокат.

‒ Ха! До того ли нам тогда было, сеньор Лопес?

‒ Ну, может быть, всё-таки вспомните?

‒ Нет, мы с Пилар никого не видели. На счёт моей подруги, не могу точно Вам сказать. Возможно, она кого-то да видела. Мы с ней это пока не обсуждали.

‒ А Ваша подруга... Ольга Мартинес, она лежит с вами, в этой же больнице? – поинтересовался Хосе Игнасио.

‒ Да, сеньор, она в соседней палате.

‒ Спасибо Вам, сеньора Мальвина, что согласились со мной побеседовать! Искренне желаю Вам выздоровления!

Откланявшись и поблагодарив Мальвину Виолетту за ответы на его вопросы, Хосе Игнасио Лопес поспешил в соседнюю палату, где лежала Ольга – подруга Мальвины. Её пока не собирались выписывать, состояние пациентки было ещё не очень удовлетворительным. Маленькая женщина по-прежнему лежала на своей койке и что-то читала. Адвокат тихим шагом вошёл к ней в палату и поздоровался:

‒ Прошу меня простить великодушно за беспокойство, сеньора!

‒ Да ничего! – ответила Ольга Мартинес. – А Вы, собственно, кто?

‒ Меня зовут Хосе Игнасио Лопес, я – адвокат семьи Гонсалес.

‒ Адвокат Мальвины и Армандо? – уточнила Ольга.

‒ Нет, сеньора, я представляю интересы другой семьи из династии Гонсалес. Мои клиенты – это Фернандо Гонсалес и его жена Фелипина.

‒ А ко мне с чем пожаловали? Я таких не знаю! Мальвину знаю, Армандо – её мужа знаю и дочку их Пилар – тоже знаю. А вот про кого Вы сейчас сказали – я таких не знаю.

‒ Да Вам их и не обязательно знать, сеньора. Я просто представился Вам, чтобы Вы понимали, кто я такой.

‒ Ну, спасибо, что представились! Теперь буду знать, кто Вы такой. А что хотели-то, сеньор Лопес? – по-прежнему недоумевала Ольга.

‒ Я хотел задать Вам буквально несколько вопросов по поводу того дня, когда сгорел дом Вашей подруги.

‒ Ай, сеньор, это такое несчастье! Бедная наша донья Мальвина! – сказала Ольга и заплакала. – Ей ведь так дорог был этот кукольный домик! Он ведь ей от бабушки её достался, такой уютный и красивый был домик!

‒ Мне искренне жаль, сеньора, донью Мальвину! Но ведь она же архитектор, насколько мне известно, владеет крупной строительной корпорацией. Значит, может построить себе новый дом, точно такой же. Не так ли?

‒ Так-то оно так, только ведь на это время нужно! А где они сейчас будут жить? Сеньора говорит, что она временно живёт в своём огромном кабинете в корпорации, пока строится её новый дом.

‒ Ну, вот и отлично! – обрадовался адвокат, хотя ему, на самом деле, не было сейчас никакого дела до проблем какой-то там куклы. – Стало быть, Вашей сеньоре есть, где жить!

‒ Вроде бы, как есть... – весьма смущённо ответила Ольга. – Так, Вам к ней по этому вопросу надобно, сеньор! Я-то, вообще-то, не при делах, как бы...

‒ Ну, почему же, сеньора, Вы же тоже проходите по делу как потерпевшая. Не так ли?

‒ А! Ну, да-да-да! Я-то тоже потерпевшая! Лежу тут, понимаешь, как клушка на яйцах! Развлечений тут вообще нет никаких, тоска зелёная!

‒ Вообще-то, сеньора, клушка на яйцах не лежит, а сидит! – поправил Хосе Игнасио Ольгу. – Я, собственно, вот, какие вопросы хотел бы Вам задать. Вы готовы ответить мне на них? Только соберитесь, донья Ольга, прошу Вас, это крайне важно для дела, и давайте больше не будем отвлекаться! Хорошо?

‒ Ну, хорошо, хорошо, сеньор адвокат! Я собралася, вся во внимании и готова отвечать на все ваши вопросы! Задавайте!

‒ Вот и прекрасно! Давайте вернёмся к тому моменту, когда начался пожар в доме Вашей подруги! Вы все стали прыгать в окно со второго этажа, верно?

‒ Верно, верно, до сих пор эта сцена у меня перед глазами! Мы все так перепугались, что заживо сгорим!

‒ Так вот! Вы выпрыгнули в какую очередь, первой или последней?

‒ Я-то после всех выпрыгнула, значится, последней.

‒ А когда Вы оказались снаружи дома, кроме Мальвины и её дочери Пилар, около дома ещё кто-нибудь был, может быть, вертелся?

‒ Смешные Вы вопросики задаёте, сеньор адвокат! – расхохоталась вдруг весёлая по своей натуре Ольга. – Кто же около полыхающего ярким пламенем дома вертеться станет? Гори-гори ясно, чтобы не погасло, что ли? Ну, ладно, ладно! Что сразу насупились-то? Не было больше никого.

‒ А где-нибудь подальше от дома, видели кого-нибудь?

‒ А где-нибудь подальше, кажись, видела, но не уверена...

‒ А по очертаниям, можете на скидку сказать, это была женщина или мужчина?

‒ Ну, женщина – может, и не женщина, а девчушка какая-то была.

‒ И... что она делала?

‒ А я, думаете, помню? Вроде, просто стояла и наблюдала, как кукольный домик горит.

‒ Но опознать Вы её, конечно, не сможете, если увидите? – разочарованно почти подытожил адвокат.

‒ Вы, сеньор адвокат, прямо как следователь, вопросы задаёте! Он тоже, кстати, ко мне сегодня приходил и то же самое спрашивал.

‒ У Вас сегодня был следователь? – насторожился почему-то Хосе Игнасио.

‒ Вернее сказать, была, ведь следователь – женщина. Ну, как женщина... роботесса, киборгша. Понимаете, всё то же самое, что и Вы сейчас, меня расспрашивала. Что да где, да когда во время пожара происходило.

‒ Значит, дело Кармен Гонсалес ведёт киборг-следователь? – произнёс адвокат весьма задумчиво. – Час от часу не легче!

‒ Ой, куда там?! Вроде следовательница, а осанка-то – футы-нуты! Явно киборгша в прокуроры метит! А там, глядишь, если повезёт, и до судьи дослужится!

‒ Да уж, они такие – эти киборги! – согласился адвокат, всё больше и больше удивляясь устройству мира, хотя уже однажды бывал в нём. – А она представилась Вам как-нибудь?

‒ Да-да, сеньор адвокат, я даже записала к себе в блокнотик, он родимый у меня всегда с собой под рукой!

Тут Ольга начала рыскать у себя в тумбочке, то и дело приговаривая:

‒ Куда же я его зафиговала?! А, вот он! Сейчас прочту: Марсела Лорена Ногейра Ромболан. Ну, или просто Марсела Ногейра.

‒ Марсела Ногейра! – записал адвокат в «Заметки» своего мобильного телефона. – Отлично! Непременно пообщаюсь с ней!

‒ Что-нибудь ещё Вас интересует, сеньор адвокат? Между прочим, Пилар прямо перед пожаром в кукольном домике говорила, что Кармен что-то очень плохое замыслила против Мальвины и хотела с ней разобраться. Но как именно разобраться – не говорила.

‒ Вы об этом следователю говорили?

‒ Конечно, сеньор! А что? Разве не надо было? Я всё сказала, что знала. А что не знала, того и не говорила.

‒ Ну, хоть на этом спасибо! Честь имею, сеньора! – грустно и весьма разочарованно откланялся Ольге адвокат и спешно покинул её палату.

Теперь Хосе Игнасио спешил снова в следственное управление, чтобы пообщаться со следователем – с той самой Марселой Ногейра, которая вела дело Кармен Гонсалес. Ему необходимо было знать, что уже известно следствию, и как вообще продвигается дело.

Тем временем Кармен уже была на допросе у Марселы Ногейра, на который сама же и напросилась. И теперь следователь-киборгиня внимательно слушала признательные показания подследственной. Кармен подробно рассказывала о событиях того злосчастного дня, когда она решила совершить поджог кукольного дома Мальвины Виолетты, заведомо зная о том, что в тот момент в доме были его хозяйка, Пилар и Ольга. Рассказывала Кармен и о том, с какой злостью она это делала, какая обида на сестру и на кукол кипела в ней в день совершения преступления. Она рассказывала, и на её глазах теперь проступали слёзы раскаяния за содеянное. Она отлично понимала, что совершила, и была готова принять любое наказание.

Марсела Ногейра, хоть и была следователем по особо важным делам в Рейамо, несмотря на всю свою суровую киборгскую осанку прокурорши, всё же была терпима и снисходительна по отношению к подросткам, впервые совершившим преступление. Она никогда не спешила осудить и определить наказание, которое по её мнению заслуживал обвиняемый. Она всегда старалась разобраться в причинах, подобно тому, как это делают психологи. Собственно, Марсела и была опытным психологом, каким и подобает быть любому следователю. Ведь, помимо всех юридических дисциплин, следователям положено изучать и психологию. И они терпеливо грызут гранит этой науки, успешно сдавая по ней экзамены.

‒ Скажите мне, Кармен, Вы раскаиваетесь в содеянном? – спокойно, тихим голосом спросила девушку Марсела.

‒ Да, сеньора! Если бы можно было повернуть время вспять и всё вернуть назад, я бы этого не совершала и остановила бы себя! Не понимаю, что за бес вселился в меня в тот день! Поверьте мне!

‒ Я верю Вам, Кармен! Но за преступление придётся ответить Вам.

‒ Я знаю, сеньора, и я готова отвечать по всей строгости вашего кукольного закона, ‒ обречённо и раскаянно произнесла тихим голосом Кармен.

‒ Ну, хорошо, Кармен! – с едва заметной улыбкой ответила следователь Марсела. – Суд при вынесении приговора учтёт Ваши признательные показания и Ваше чистосердечное раскаяние, хоть Вы и не сразу согласились сотрудничать со следствием.

Киборгиня дала девушке прочитать и проверить, верно ли с её слов были записаны показания, после чего Кармен, внимательно прочитав, поставила свою подпись.

‒ Теперь Вы передадите моё дело в суд? – спросила Кармен.

‒ Да, сеньорита Кармен Гонсалес. Материалы Вашего дела я уже сегодня направлю в суд. Ждать суда Вам не придётся слишком долго, поскольку Вы во всём признались. Тем проще для нас.

‒ А для меня? – растерянно спросила следователя Кармен.

‒ И для Вас тоже. С Вами ещё должен будет пообщаться Ваш адвокат, и по отношению к Вам также будет проведена комплексная психолого-психиатрическая экспертиза.

‒ А это для чего нужно? – насторожилась вдруг Кармен, напуганная словами «психолого-психиатрическая».

‒ Это нужно, чтобы достоверно установить, были ли Вы вменяемы в момент совершения преступления. То есть, отдавали ли Вы себе отчёт в Ваших действиях.

‒ Наверно отдавала, сеньора. Я и так Вам могу сказать, что я была вменяема, когда это делала.

‒ Понимаете, Кармен, Ваших слов недостаточно, нужна именно экспертиза. Так положено по закону, по уголовному кодексу нашей кукольной страны. Все необходимые экспертизы проводятся в обязательном порядке и по всем делам, в чём бы они не заключались. Вам понятно?

‒ Вполне, сеньора! – ответила Кармен.

Вызванный Марселой Ногейра конвоир забрал Кармен и увёл её обратно в камеру следственного изолятора, где её дожидалась сокамерница Тиффани.

‒ Ну, что, голубушка моя, призналась? – полюбопытствовала кукла.

‒ Да, Тиффани, я во всём призналась честно и всё подписала.

‒ А жалеть не будешь?

‒ Я сожалею только о том, что совершила, Тиффани! И теперь должна за это ответить. Я одна перед всеми виновата: перед моей сестрой Пилар, перед родителями, перед вами-куклами я тоже провинилась! Мне и ответ держать за всё мной содеянное.

‒ А ты, я смотрю, повзрослела, девочка! – подметила Тиффани. – Если всё так хорошо понимаешь.

‒ Да уж, кукла, я повзрослела! Жаль только, что для этого мне надо было так влипнуть!

‒ Ну, все с чего-то взрослеть начинают! – сарказничала кукла. – Какой-то толчок же должен быть к тому, чтобы повзрослеть.

‒ Тебе всё весело, Тиффани? – не особо довольно отреагировала Кармен на высказывание Тиффани. – Честное слово, удивляюсь я вам, куклы! Даже в такой ситуации не унываете! И как вам это удаётся? Поделись секретом, кукла!

‒ Поделилась бы с радостью, кабы сама этот секрет знала! – ответила Тиффани. – Да нет, я думаю, тут никакого секрета! В характере дело. Я-то вообще никогда не унываю! Чего унывать-то, Кармен! Вся моя кукольная жизнь – это одно сплошное приключение: украла, ограбила – в тюрьму, украла, ограбила – снова в тюрьму! Романтика!

‒ Да ладно уж, романтика! А к нормальной жизни не прочь вернуться? Не задумывалась?

Тиффани хотела было разозлиться на Кармен за такие слова, но вместо этого призадумалась. Потом вдруг совершенно не свойственно для куклы тяжело вздохнула и ответила:

‒ Задумывалась, Кармен, и не раз! Но, наверно, это уже болезнь! Клептомания называется. Это когда иначе жить уже не можешь.

‒ Ерунда это всё, Тиффани! – возмутилась Кармен. – Эти разговоры для тех, у кого силы-воли нет! От алкоголизма же лечат? Значит, и от клептомании, уж наверно, есть какое-то средство! Нельзя так жить, как вы с Чаки живёте, постоянно грабя и воруя! Вы же куклы, живёте в Кукольном Мире! Неужели ваш развитый и цивилизованный мир не предоставляет Вам-куклам возможностей для самореализации?! Да, вон их сколько! Только попросите – вас везде возьмут!

‒ Тебе искренне кажется, что всё так просто, девочка! И в нашем Кукольном Мире всё непросто! Не каждый работодатель нас возьмёт с такой-то анкетой.

‒ Но воровство и грабежи ювелирных салонов, которыми вы промышляете, тоже, знаешь ли, не выход, Тиффани! Пробуйте, пробуйте снова и снова, и вас примут. Куда-нибудь да возьмут. Смотри, я же нашла в себе силы признать свою вину и измениться? Значит, вы уж тем более сможете. А если вам, куклы, романтики хочется, то идите в волонтёры или в спасатели. В вашем же мире есть такие профессии?

‒ Ну, есть... – стыдливо вытерев нос, ответила Тиффани.

‒ Ну вот! Дорог много в этой жизни, хороших дорог! Выбирайте любую, но только не преступную! Я сама многое поняла, попав в ваш мир, Тиффани. Поняла, что во всём была не права, что жила неправильно. Обижала всех, кто слабее меня, обижала младшую сестрёнку, насмехалась над дядей, потому что он был карликом. И никто от меня добра не видел! Ваш мир научил меня уму-разуму! Я смогла это понять и осознать, сможете и вы с Чаки.

На глазах у куклы-уголовницы вдруг выступили слёзы. Эти слёзы не были от обиды на слова Кармен. Они были от стыда за бесцельно и бездарно прожитые годы, от стыда за преступный образ жизни, от сожаления о впустую потраченной кукольной жизни.

‒ Да, ты права, Кармен! – сказала Тиффани, вытирая глаза от слёз. – Я завяжу с этим, обещаю и тебе, и себе, и Богу самому! Господи, наставь нас с Чаки на путь истинный и избавь нас от греха воровства и грабежа! Дай нам работу и достойную жизнь, когда мы оба отсидим наш очередной срок!

‒ Тем более, что вы в Бога верите! Я никогда и предполагать не могла, что куклы могут быть верующими! – удивлялась Кармен, всё больше и больше открывая для себя Кукольный Мир.

‒ Да, Кармен, у нас верующий мир! – с гордостью ответила Тиффани.

‒ А как же тогда так получилось, что вы с Чаки встали на этот путь?

‒ Это длинная история, Кармен, и такая же невероятная, как твоё попадание в наш мир.

‒ В том-то и дело, что после того, как я попала в ваш мир, для меня уже нет ничего невероятного. Так что рассказывай, Тиффани, я никуда не тороплюсь.

‒ Ну, слушай, любознательная ты моя! – начала Тиффани свой рассказ. – Мы ведь с Чаки не всегда были куклами, когда-то мы были людьми. Но, сказать по чести, сейчас мне кажется, что если мы и были людьми, то это было в той, прошлой жизни, в наших прошлых телах. И разбоями с грабежами мы промышляли, будучи людьми. Так уж получилось, суди нас, Бог! Сначала мы просто были маргиналами, а потом шаг за шагом и до правонарушений опустились.

‒ А где вы жили тогда, в каком мире? – перебила Кармен.

‒ В вашем, в Мире Людей ИВР или, как вы его именуете, в реальном. Мы и подумать не могли тогда, что когда-нибудь судьба превратит нас в кукол и забросит в Кукольный Мир! Ни во что подобное мы просто не верили, а кукол считали просто игрушками для детей или для взрослых, если речь шла о секс-куклах. Кстати, однажды мы и в секс-шоп решили наведаться, чтобы дневной выручкой поживиться от успешной распродажи.

‒ Хы! – хмыкнула девушка. – В секс-шоп?

‒ Да, представь себе! В тот день один такой весёлый магазинчик стал нашей с Чаки целью. Мы вломились в него уже вечером, после закрытия. Выручка в кассе, и в самом деле, была немаленькая! Но ведь Чаки моему вечно неимётся, решил ещё с куклами поразвлечься.

‒ Как это «поразвлечься»? – удивилась Кармен. – Заняться с ними сексом, что ли?

‒ Ага! Размечтался! Дала бы я ему такого удовольствия хлебнуть по самое "не хочу"! – усмехнулась Тиффани. – По мордам им всем надавал, а потом ещё и бокс, прямо как на ринге, решил на них испробовать. Ну, тут уж я к нему и присоединилась! Оторвались мы тогда с этими «неваляшками» по полной программе!

‒ Как это? Вы попортили товар? Ой, прости, пожалуйста! Вы покалечили кукол?

‒ Покалечишь их, как же! – продолжала увлечённо Тиффани свой рассказ. – По началу мы действительно думали, что мы их в конец искромсали, но мы ошиблись. Когда мы с Чаки всё дальше и дальше уходили от магазина, эти резиновые зины грозно и недовольно смотрели на нас, провожая нас своими злыми, горящими глазами. Они у них горели, как фары автомобиля, представляешь! Мы такого страха натерпелись, что и передать сложно!

‒ Но они же не преследовали вас?

‒ А им это, как потом оказалось, и не надо было. Самое страшное ждало нас с Чаки впереди, на следующий день.

Тут Тиффани вдруг о чём-то глубоко задумалась.

‒ На следующий день вас с Чаки пришли арестовывать? – по-прежнему нетерпеливо интересовалась Кармен.

‒ Арестовывать нас приходили, это верно. Камеры внутреннего и наружного наблюдения зафиксировали, как мы с Чаки в секс-шопе безобразничали. Но вот только не арестовали нас на следующий день. Знаешь, почему?

‒ Ну, догадываюсь. Вы уехали?

‒ Нет, мы просто стали куклами. За ночь превратились в них. Ночью нам обоим снился один и тот же кошмар: как эти резиновые куклы с вечно открытыми ртами пытают нас и проводят над нами чудовищные эксперименты. Прямо как инопланетяне над похищенными ими людьми! И было нереально больно! И эту боль мы, по-видимому, оба одинаково чувствовали сквозь сон, не будучи в силах проснуться. На утро мы себя вообще никак не чувствовали. Но при этом всё видели и слышали! Утром, когда за нами пришла полиция, она нашла только двух кукол, как все тогда подумали, сделанных с нас, похожих очень на нас с Чаки. Только вот им и в голову не могло прийти, что эти куклы мы и есть! Мы стали маленькими куклами, не как в этом мире. Поэтому полиция объявила нас в розыск.

‒ В федеральный розыск? – уточнила Кармен, сама не зная, зачем.

‒ В федеральный, знамо дело! В какой же ещё? До сих пор, наверно, ищут, но уже никогда не найдут. За то попались в Кукольном Мире.

‒ Да уж! Романтики вы с Чаки, что называется, с большой дороги! – подметила Кармен. – Ну, а в Кукольный Мир вы как попали?

‒ Нас доставили в этот мир всё те же резиновые куклы из секс-шопа, над которыми мы изрядно поглумились в тот день. Те самые, которые в ночном кошмаре проводили над нами эксперименты. Они нас доставили в Кукольный Мир, а деньги, которые мы с Чаки украли, они вернули магазину.

‒ Откуда тебе это известно, Тиффани? Они, что, сами вам доложили?

‒ Да, именно так, Кармен! Прямо отчитались, как под протокол. Это их магазин, оказывается! Представляешь?! А мы с Чаки его ограбили и поплатились за это, навсегда превратившись в кукол.

Глава десятая

Ближе к вечеру того же дня адвокат Хосе Игнасио Лопес уже был в кабинете у следователя Марселы Ногейра. Он сразу догадался, что следователь – киборгиня, а не человеческая женщина, но уже однажды побывав в Кукольном Мире и поняв его устройство, познакомившись с его особенностями, уже ничему не удивлялся, в отличие от Фелипины, которую до последнего дня прибывания в этом мире шокировало и пугало буквально всё. Но самый жестокий удар ждал её впереди, при разговоре с Кармен. Но пока к последней изо всех сил стремился попасть на свидание Хосе Игнасио, чтобы понять, какую линию защиты поручить своему коллеге в Кукольном Мире – Камелио Кукарека.

‒ Считаю своим долгом сообщить Вам, сеньор Лопес, что обвиняемая Кармен Гонсалес сама изъявила желание дать признательные показания и сотрудничать со следствием. Никто её к этому не принуждал, если Вы об этом беспокоитесь. У нас в Кукольном Мире такие подходы в следственном деле более не одобряются и даже были запрещены по закону. Репрессии остались давно позади. Эта мрачная страница в истории Квамантессы уже перевёрнута. Мы – правовое государство!

‒ Я знаю, сеньора киборг… ой! – ужаснулся Хосе Игнасио, поняв, что допустил ошибку в обращении к представителю следственных органов. – Ради Бога, простите, уважаемая сеньора Ногейра! Я в курсе всего происходящего и в Квамантессе, и во всём Кукольном Мире. И ничуть не сомневаюсь в добросовестности следственных органов вашего мира. Но я, всё же, хотел бы пообщаться с Кармен, ведь она ‒ дочь моих друзей и постоянных клиентов. В этом Вы ведь можете мне посодействовать?

‒ Ну, разумеется, сеньор Лопес! – ответила Марсела Ногейра. – Комната для свиданий нашего следственного изолятора к Вашим услугам. Вас проводят.

‒ Благодарю Вас, сеньора! – поблагодарил Марселу Хосе Игнасио и в сопровождении конвоира направился в комнату для свиданий, чтобы ожидать там Кармен.

Теперь им обоим предстоял весьма не простой разговор. Хосе Игнасио намеревался сообщить Кармен, что не он будет защищать её в суде, а другой адвокат – местная знаменитость Камелио Кукарека. Меньше, чем через минуту, в комнату для свиданий привели подследственную.

‒ Ай, зачем же Вы так неразумно и опрометчиво поступили, Кармен? – ругал девушку Хосе Игнасио. – Почему не дождались и не потребовали адвоката при допросе? Это же Ваше право! Вы – несовершеннолетни, неопытны! Теперь эта следователь-киборг Ногейра обернёт все Ваши признания против Вас!

‒ Ну, и пусть оборачивает, я это заслужила! – раскаивалась Кармен. – Заслужила, понимаете, дон Хосе, и очень раскаиваюсь и сожалею о том, что натворила.

‒ И что же Вы натворили, Кармен?

‒ Ну, Вы же сами всё, наверно, уже знаете, дон Хосе! Я сожгла дом Мальвины Виолетты Мендисабаль Гонсалес и чуть не погубила в огне троих: двух человек и одну куклу – хозяйку спалённого мной кукольного домика.

‒ Понятно! – с грустью ответил адвокат. – Вам что-нибудь навязывали, пытались внушить эти куклы?

‒ Да нет же, дон Хосе! – возразила Кармен. – Никто мне ничего не внушал и не навязывал! Никаких мер психического и физического воздействия ко мне ни разу не применили. Я сама, добровольно приняла решение дать признательные показания.

‒ А Вы хоть понимаете, чем это для Вас теперь чревато? Если нет, то я скажу Вам: Вас посадят, и условным сроком по несовершеннолетию Вы не отделаетесь. С точки зрения Кукольного Мира Вы совершили тяжкое преступление, за которое здесь обычно дают вплоть до пожизненного срока лишения свободы.

‒ Но мне не могут дать пожизненное, я же – несовершеннолетняя! – испугалась Кармен.

‒ Вам, конечно, не дадут, тем более, что Вы ещё и девушка. Я надеюсь, что кукольная фемида окажется достаточно гуманной и учтёт то, что Вы сами, добровольно согласились сотрудничать со следствием. Однако, лет десять Вам придётся провести в колонии для несовершеннолетних преступников, а какие там условия в этом мире, мы же не знаем!

‒ Знаете, дон Хосе, мне надоело быть доченькой богатых родителей, избалованной, инфантильной и безответственной, которой всё позволено! Я совершила преступление по законам обоих миров, ведь в нашем мире все погибли, кто были в том доме, в том числе и Пилар. Слава Богу, что хоть в этом, в Кукольном Мире все остались живы, и моя вина не так тяжела, как в Реальном! Уже хотя бы поэтому я должна бы любить Кукольный Мир больше, чем Мир Людей ИВР.

‒ Надо же! – удивился адвокат. – Вы совсем не долго находитесь в Кукольном Мире и уже знаете, как здесь называют и идентифицируют наш мир! Похвально, Кармен! Мне в своё время, когда я впервые посетил Кукольный Мир, понадобилось для этого гораздо больше времени. Мне ведь тогда самому адвокат потребовался, представляете!

‒ Вам самому потребовался адвокат? – удивилась Кармен. – Зачем? У Вас тогда возникли неприятности?

‒ Да, Кармен, ещё какие! Меня хотели посадить за шпионаж. В те годы в Квамантессе это была очень распространённая и частая практика надуманных обвинений по доносам. Эта кукольная страна в то время ещё только-только отходила от диктатуры, а демократические принципы и подходы ещё не успели сформироваться. Так вот, ‒ продолжал Хосе Игнасио свой рассказ, ‒ меня тогда спас мой теперешний друг и коллега Камелио Кукарека. Он работает адвокатом в местной частной коллегии адвокатов в Рейамо и именно он будет защищать Вас в суде, Кармен.

‒ А Вы, дон Хосе? – огорчилась Кармен. – Вы не хотите меня защищать?

‒ Дело не в том, хочу я Вас защищать или нет, Кармен. Поверьте мне, больше всего я хотел бы сам участвовать в предстоящем над Вами судебном процессе в качестве Вашего защитника. Но ведь мне и Вашего отца тоже нужно защищать и его делом заниматься. А Вы с ним находитесь в разных, параллельных друг другу, мирах. Поймите меня правильно, Кармен, я же не могу постоянно метаться из одного параллельного мира в другой, это весьма проблематично. Если бы Вы с Вашим отцом были в одном мире, право, для меня это не было бы такой проблемой. А так...

‒ Я всё понимаю, дон Хосе! – согласилась Кармен. – Конечно, Вы же не можете разорваться.

‒ Вот именно! Но Вы не волнуйтесь, Кармен, мой друг и коллега Кукарека справится с этой задачей ничуть не хуже меня. Он – давно уже практикует и довольно опытный и компетентный в вопросах кукольного уголовного права адвокат, хоть сам и человек по рождению.

‒ Хоть что-то хорошее! – обрадовалась девушка. – Вы знаете, дон Хосе, хотя я уже успела проникнуться некоторым уважением к куклам и к их миру, я рада, что в суде меня будет защищать человек, а не кукла!

– Ну, вот и отлично, на том и договоримся! – ответил Хосе Игнасио на слова Кармен. – Тогда сейчас я прямиком к нему, а Вас этим же вечером ждёт встреча с Вашей матушкой. Ей не терпится поскорее Вас увидеть.

На этом они и расстались. Хосе Игнасио, следуя своему решению, направился в коллегию адвокатов, находившуюся на улице Эспланада, в надежде застать там на рабочем месте своего друга Камелио. Но в коллегии адвокату сказали, что Камелио Кукарека уже ушёл домой и до завтра в офисе не появится. Секретарь коллегии дала Хосе Игнасио Лопесу адрес, по которому в Рейамо проживал Камелио Кукарека со своей кукольной женой Мартиной. Они поженились ещё во время первого визита Хосе Игнасио в Кукольный Мир. Последний был свидетелем на той шикарной свадьбе. Молодожёны затем отправились в свадебный круиз, а Хосе Игнасио вернулся в Мир Людей ИВР.

К счастью, семья Кукарека жила сравнительно недалеко от центра Рейамо, в районе центрального стадиона, на улице Толедо. Туда и отправился Хосе Игнасио, чтобы проведать друга и коллегу и попросить его о помощи.

Был тёплый апрельский вечер, и воздух был чистым, как после дождя. Хосе Игнасио, давно не видевший Рейамо, успел полюбить этот город, его улицы и здания, парки и скверы, набережные и площади. Даже прогулки в спальных районах квамантской столицы доставляли адвокату удовольствие, поскольку утопали в зелени и цветах, как и парки, коих в Рейамо бесчисленное множество во всех районах, в каждом по парку или хотя бы скверу. Не был исключением из этого правила и микрорайон центрального стадиона, напротив которого располагался один из самых больших столичных парков – парк Толедо.

В этом парке когда-то любили гулять Хосе Игнасио и Камелио Кукарека, обсуждая их адвокатские дела и расследования. В этом же парке Камелио теперь гулял со своей семьёй: с женой и двумя детьми. И в этот день они так же семейно прогуливались по парку вчетвером. Во время прогулки их и встретил Хосе Игнасио. Надо сказать, для всех эта встреча явилась очень приятной неожиданностью.

‒ Смотри-ка, Мартина! – обратился Камелио к своей жене. – Да ведь это Хосе Игнасио! Начито – наш друг и мой коллега!

‒ Да, дорогой! – подтвердила Мартина. – Я его тоже узнала!

‒ Камелио, дружище! – обрадовался встрече Хосе Игнасио. – Рад до смерти нашей встрече и приветствовать всю семью!

‒ Начито, амиго! Какими судьбами снова в Рейамо?! – обнимая друга, восклицал Камелио.

‒ Ай, амиго! Многое произошло за это время, чтобы тебе всё рассказать...

‒ Ну, так расскажи, не томи! Мы ведь никуда не торопимся, гуляем просто по-семейному. Как видишь, у нас уже двое!

‒ Вижу, молодцы! Счастья вам всем, пусть растут здоровыми и ... чего ещё пожелать куклам? Простите, здравствуйте, Мартина! Вы, как всегда, прекрасны!

‒ Благодарю Вас, Хосе Игнасио! Вы, как всегда, любезны! – с поклоном ответила кукла Мартина. – Вы давно приехали?

‒ Нет, Мартина, не очень давно. Буквально позавчера. Дочь моих клиентов Кармен Гонсалес попала в очень неприятную историю, и теперь её нужно выручать.

‒ А, помню, Начито! – перебил друга Камелио. – Ты мне что-то рассказывал про семью Гонсалес из Испании, которую ты постоянно обслуживаешь.

‒ Именно так, дружище! А Кармен Гонсалес – это их старшая дочь. Она каким-то образом оказалась в Кукольном Мире, и теперь её обвиняют в уничтожении чужого имущества и в покушении на убийство. А она-дурочка ещё во всём призналась на допросе без адвоката. И как теперь её защищать, ума не приложу! Я тебя хотел попросить...

‒ Заняться её делом? Правильно я тебя понимаю?

‒ Да, Камелио, совершенно верно понимаешь! Меня ведь в Мире Людей ИВР ещё один клиент ждёт под следствием. Это её отец – Фернандо Гонсалес. У того тоже положение незавидное, хоть плачь! Мне его защищать предстоит, скоро дело в суд передадут.

‒ Я понял тебя, Хосе Игнасио. Хорошо! Я возьмусь за дело Кармен Гонсалес и буду представлять в суде её интересы. Введи меня только, пожалуйста, в курс дела, желательно сегодня!

‒ Охотно, дружище и коллега! – согласился Хосе Игнасио. – Конечно же, сегодня и введу. У меня все бумаги с собой.

‒ Отлично! Ну, что? Тогда к нам домой! – пригласил друга Камелио.

* * *

Тем временем на свидании с Кармен уже была её матушка, донья Фелипина. Ох, и не простой разговор предстоял теперь им обеим! Ведь Фелипине уже было известно, что Кармен призналась в совершённом ею преступлении. Об этом первая узнала также от Марселы Ногейра – следователя-киборгини, которая вела дело Кармен Гонсалес.

‒ Умоляю тебя, доченька, скажи, что всё это – неправда! – со слезами на глазах умоляла дочку Фелипина. – Скажи, что тебя заставили во всём признаться! Что эти куклы-полицейские тебе внушили гипнозом, что ты виновна! Но ведь это не так! Верно? Умоляю, скажи!

‒ Нет, мама, я очень хотела бы так сказать, но не могу, потому что я и впрямь это совершила. Я, действительно, виновна в поджоге дома сеньоры Мальвины Виолетты Мендисабаль Гонсалес – той самой куклы – хозяйки кукольного домика в нашем поместье, с которой так любила общаться наша Пилар.

‒ Нет! Я не верю, отказываюсь верить! – продолжала сопротивляться действительности Фелипина. – Ты не смогла бы так поступить! Я же растила тебя, я тебя знаю! Ты не смогла бы!

‒ А вот смогла! – возражала матери Кармен. – И теперь буду за это отвечать! И никто мне ничего не внушал. Я сама приняла решение во всём признаться. К тому же, и улики прямо указывали на меня, какой мне смысл отпираться!

‒ Боже мой, Кармен! Что эти чёртовы куклы с тобой сделали?! – вопрошала Фелипина. – Ненавижу их всех! Пропади они все пропадом со своим гнилым мирком!

‒ Прошу тебя, мама, не надо так о них! Куклы вовсе не плохие, даже наоборот! Меня же тут никто ни разу не обидел, ко мне ни разу не применили никаких мер воздействия, запрещённых законом. Ты же видишь, я цела и невридима!

‒ Ещё бы эти куклы применяли к моей доченьке меры воздействия! – возмутилась почему-то донья Фелипина. – Они в конец обнаглели! Ведут себя, как будто они – хозяева мира!

‒ Так, они и есть хозяева этого мира, мама! Это же их мир – Кукольный Мир! Ты, что, до сих пор не поняла, в какой мы с тобой мир попали?

‒ Да поняла уже, лучше бы и не понимать! – отмахнулась от высказанного дочерью факта Фелипина.

‒ Так нельзя, мам! – отвечала Кармен. – Глупо отрицать очевидное! Я понимаю твои чувства, но...

‒ Нет, Кармен, ты не понимаешь! Мала ещё, чтобы что-то там понимать! Ведёшь себя, как неразумная глупенькая девчонка, хуже Пилар! Повелась на уговоры каких-то кукол, что ты – виновна! Что у вас с Пилар за любовь такая к этим куклам?! Объясни, я не понимаю! Что это за игры такие в куклы?!

‒ Если хочешь знать, мамочка моя дорогая, что до недавнего времени я так же, как и ты сейчас, с явной неприязнью и презрением относилась к куклам. И относилась к ним так, пока сюда не попала – в эту кукольную тюрьму! Произошедшее со мной за последние дни заставило меня пересмотреть все мои взгляды, мою жизнь, моё отношение к окружающим, к тем, кто гораздо слабее и беззащитнее меня. Заставило меня повзрослеть и начать рассуждать по-взрослому и по-взрослому смотреть на жизнь!

‒ Что ты мелишь, Кармен! Куклы заставили тебя повзрослеть? Кому сказать – не поверят! – продолжала возмущаться Фелипина. – Впервые слышу, чтобы куклы кого-то повзрослеть заставили! Ты бредишь, дочь, сходишь с ума здесь!

‒ Ну, тогда и ты бредишь и сходишь с ума вместе со мной, мама. Ты же сама видишь то же, что и я – тот же самый мир!

‒ Вообще-то, да! – согласилась вдруг, наконец-то, Фелипина. – С ума по одиночке сходят.

‒ Вот-вот, именно, мам! – подтвердила Кармен. – За то гриппом вместе болеют.

‒ Удивляюсь я тебе, доченька! В такой обстановке, в тюрьме этой кукольной, ты ещё и шутишь!

‒ Сокамерница научила меня, что не нужно унывать никогда, что уныние – плохой советчик, что надо верить, что всё будет хорошо! Ну, отсижу срок за содеянное – не смертельно же, хоть и очень не приятно! Я сама во всём виновата! Виновата перед тобой и перед Пилар больше, чем перед всеми куклами, вместе взятыми, при всём моём уважении к ним! И хорошо ещё, что меня в этом мире арестовали и будут судить, а не в нашем Мире Людей!

‒ Это почему же?! – по-прежнему недоумевала Фелипина от слов дочери.

‒ Да потому что в Кукольном Мире и Пилар, и хозяйка кукольного домика, и ещё там кто-то – все остались живы, и никто не погиб! В этом мире на моей совести нет ничьей смерти, а в нашем с тобой... ‒ тут на лице Кармен неожиданно образовалось плачущее выражение, ‒ есть! В нашем Мире Людей они все погибли, мама!

‒ Ты опять подводишь меня к мысли, что Кукольный Мир – лучше? Лучше, чем наш родной Мир Людей ИВР?

‒ Выходит, что так, что лучше и справедливее!

‒ Да ничем он не лучше, Кармен! – возразила дочери Фелипина. – Ты хоть знаешь, что в этом мире Пилар – не твоя сестра, оказывается, и не моя дочь!

‒ А чья же? – удивилась Кармен.

‒ Известное дело, чья – Мальвины Виолетты Мендисабаль Гонсалес – хозяйки кукольного домика, который ты сожгла, как теперь получается.

‒ Значит Пилар в этом мире – дочь куклы? Ну, и дела!

‒ Надеюсь, теперь-то ты понимаешь, что натворила, Кармен?!

‒ Понимаю и искренне раскаиваюсь, поверь мне, мама! Но, по крайней мере, она жива! А это – гораздо важнее! А сеньора Мендисабаль Гонсалес могла просто удочерить Пилар.

‒ Да, только мне от этого не легче! Как я теперь верну Пилар в нашу семью, скажи мне?!

‒ Я не знаю... – растерянно пролепетала Кармен. – Посоветуйся с нашим адвокатом – доном Хосе Игнасио, он найдёт решение.

‒ Ну, конечно, что бы мы вообще делали без нашего дорогого дона Хосе Игнасио! – саркастично и в то же время возмущённо продолжала Фелипина укорять свою дочь. – Знаешь ли ты, девочка моя дорогая, что у дона Хосе дел и так хватает?! Ему, между прочим, нужно защищать вашего с Пилар отца, моего мужа! Он же не может раздвоиться на два мира! Хорошо, что в этом мире у него есть друг и коллега – некий Кукарека.

‒ Ну, вот, видишь! Всё не так уж и плохо! Значит, он поможет.

‒ Я бы не была столь оптимистична, Кармен. Я этим кукломирянам не особо доверяю.

‒ Ну, ладно, мам! – решила Кармен сменить тему разговора. – А где ты остановилась в Рейамо?

‒ В гостинице в центре города. Наши с доном Хосе номера находятся друг напротив друга, на последнем этаже. Знаешь, какой великолепный вид на парк де Рейамо открывается из окна моего номера! Пока ждала разрешения на свидание с тобой, всё гуляла в этом парке. Вообще, красивый город, жаль только, что кукольный!

‒ Я не так давно прибываю в Кукольном Мире, мама, но уже успела убедиться в том, что мир-то, на самом деле, общий. Он для всех, кто в нём живёт: и для кукол, и для нас – людей, и для всех остальных.

‒ А кто остальные-то, Кармен? – снова насторожилась Фелипина.

‒ Мне сокамерница Тиффани рассказывала, что здесь всяких разумных гуманоидных существ полно обитает, кроме кукол и людей. Они из разных миров сюда пришли.

‒ Кошмар какой-то! – ужаснулась Фелипина. – Ну, и мирок у этих кукол – понаехаловск, прямо скажем!

‒ За то всё очень даже круто и цивилизованно! – продолжала Кармен нахваливать Кукольный Мир. – Я по телеку видела, сколько тут всяких развлечений для молодёжи, а сколько возможностей для саморазвития! Если не считать моё собственное положение, в котором я сама виновата, здесь очень даже классно.

‒ Очень даже классно! – с сарказмом повторила Фелипина слова дочери. – Класснее просто некуда! Скажешь тоже!

‒ А что такого? Давайте все сюда переберёмся – к куклам! Ну, потом, конечно, когда папу освободят... ну и меня.

‒ Фантазёрка ты моя! Это тебя Пилар, что ли, своими фантазиями заразила?

‒ Не исключено, мам! Она своими фантазиями кого-угодно заразит!

‒ Ну, да! И похоже, мы с тобой серьёзно от неё эту заразу подхватили! Теперь вон обе с ума сходим! В общем так, Кармен, как хочешь, но когда мы все отсюда выберемся и вернёмся в наш родной мир, первым делом к нашему семейному психиатру на приём! Это не нормально – то, что с нами происходит!

‒ Ладно, мам, договорились! Пойдём вместе к психиатру. Только пока будешь здесь, в Рейамо, сделай на память несколько фоток и видосиков, чтобы уж было потом, чем психиатра удивить. Ему потом самому помощь потребуется! – предложила Кармен сквозь смех.

Не успела Фелипина что-либо ответить на предложение Кармен, как появился конвоир и объявил обеим дамам:

‒ Время свидания подходит к концу, сеньоры, пора прощаться!

Бросив на робота-конвоира весьма неприязненный и пронзительный взгляд, Фелипина попрощалась с дочерью и послушно покинула здание следственного изолятора. Она понимала, в каком мире она находится, и что лучше не противиться куклам, какую бы неприязнь она к ним ни испытывала. Робот-конвоир, надев на запястья Кармен металлические браслеты, повёл её обратно в камеру, где её с нетерпением дожидалась Тиффани, успевшая к ней привязаться, как к подруге по общению, без которой было уже скучно, ведь в камере были только они две.

Покинув здание следственного управления, Фелипина направилась к гостинице, в которой они с Хосе Игнасио остановились по прибытию в Рейамо. Теперь её одолевали весьма смешанные чувства. Радость от того, что всё же удалось увидеться с дочерью, то и дело сменялась горечью и отчаянием от того понимания, что дочь призналась в совершении преступления, и теперь её будут судить в чужом Кукольном Мире. Всё больше нарастала тревога, навеянная мыслью, что придётся вернуться домой, в Мир Людей ИВР, так и не дождавшись обеих дочерей и оставив их в Кукольном Мире. Ведь в Реальном Мире её так ждал муж Фернандо!

Хотелось разорваться от боли и отчаяния между двумя мирами, лишь бы быть со всеми своими близкими одновременно. От всех этих мыслей на глазах у Фелипины то и дело выступали слёзы. Она шла, уже не обращая никакого внимания на других прохожих, на кукол и людей, проходивших мимо неё, также занятых какими-то своими делами и мыслями. Она видела перед собой мир, очень похожий на её родной Реальный Мир и в то же самое время другой, странный и чуждый, потому что всё или почти всё было в нём не так, как должно быть для неё, неправильно, несправедливо. Мир казался ей жестоким и равнодушным к её переживаниям, несмотря на всю его гостеприимность.

Но всё же захотелось снова прогуляться по парку де Рейамо, чтобы хоть немного развеяться и отвлечься от печальных мыслей. В парке, как и всегда, было много отдыхающих семей с детьми, и это тоже вызывало у несчастной Фелипины нестерпимое чувство зависти к кукломирянам. Все были заняты своими детьми, и, казалось, никто не обращал внимания на страдания бедной, хоть и богатой женщины.

Глава одиннадцатая

Неумолимо приближался день суда над Кармен, и в то же время такими долгими казались вечера, проводимые в камере предварительного заключения. Кармен и Тиффани по-прежнему играли в карты и раскладывали пасьянс, то и дело гадая друг дружке на судьбу, на удачу и на любовь. Так интересно проводили время взрослая кукла и юная девушка из Мира Людей.

На следующий день визит Кармен нанёс её новый адвокат Камелио Кукарека. И Кармен снова привели в комнату для свиданий. Адвокат долго и со свойственным ему интересом разглядывал девушку, не будучи в силах понять, как такая юная особа могла так глупо вляпаться в такую нехорошую историю.

‒ Ну, сеньорита Кармен Гонсалес, ‒ обратился адвокат к девушке, ‒ расскажите, как же Вас угораздило попасть в Кукольный Мир и сразу угодить под арест, под следствие?

‒ Я сама во всём виновата, сеньор адвокат, ‒ как заученную мантру всё повторяла Кармен. – Виновата и в том, что мы с сестрой попали сюда, и в том, что сижу теперь в этой тюрьме, ожидая суда и приговора, вместо того, чтобы заканчивать школу.

‒ Мне следователь Ногейра, которая ведёт Ваше дело, сказала, что Вы уже во всём признались. Это так? – удостоверился Кукарека.

‒ Да, это так, дон Камелио, я во всём призналась и раскаиваюсь.

‒ Да! – многозначительно произнёс Камелио. – То, что Вы признали себя виновной по всем пунктам обвинения, выдвинутого против Вас, конечно, будет учтено судом при вынесении приговора. Моя же задача сильно усложнена, ведь я же хотел добиваться хотя бы исключения из обвинения покушения на убийство двух и более лиц, совершённого общеопасным способом. А теперь что? Теперь я могу лишь добиваться смягчения для Вас приговора. Но, как Вы сами понимаете, Кармен, на полное снисхождение и условный срок Вам рассчитывать не стоит. Как минимум, лет пять или шесть Вам дадут колонии для несовершеннолетних.

– Я понимаю, дон Камелио! – ответила на это Кармен. – Я вообще не рассчитываю на снисхождение суда. Что заслужила, то и получу.

– Ну, снисхождение Вам в любом случае гарантировано, сеньорита Кармен, ведь Вы – несовершеннолетняя, к уголовной ответственности привлекаетесь впервые, на сколько мне известно, в содеянном раскаиваетесь. Если бы ещё сама сеньора Мальвина Виолетта проявила бы к Вам милосердие...

– А как она настроена, Вы не знаете? – поинтересовалась Кармен.

– К сожалению, я не располагаю такими сведениями, поскольку ещё ни разу не встречался с потерпевшей. Но думаю, мне удастся её убедить...

– Зачем, дон Камелио?! Не стоит, прошу Вас! Она ещё может подумать, что я рассчитываю на смягчение наказания, и моё раскаяние неискреннее.

– Ну, как Вам угодно, сеньорита, я хотел бы, как лучше для Вас.

– Для меня будет лучше получить наказание и отбыть его. Для меня будет лучше извлечь из всей этой истории полезный урок для себя, чтобы больше никогда не совершать преступлений.

– Что же, позвольте в таком случае выразить Вам моё искреннее восхищение, сеньорита Кармен Гонсалес! Будучи совсем юной, школьницей, Вы рассуждаете, как совершенно взрослая женщина. Не каждый взрослый-то человек готов нести ответственность за свои поступки, а Вы, я чувствую, готовы!

– Не так уж велико моё достижение, сеньор адвокат! Надо же когда-то начинать взрослеть! – возразила Кармен.

– Я же со своей стороны обещаю, что помогу Вам! Всё равно, помогу! Вы же – клиентка моего друга и коллеги Хосе Игнасио Лопеса.

– Хм, а если бы я не была таковой, Вы не стали бы мне помогать? – насторожилась Кармен, весьма подозрительно посмотрев на адвоката.

– Ну, почему же не стал бы? – начал оправдываться Камелио, поняв, что сморозил что-то не то. – Я же – адвокат, весьма известный в городе Рейамо! (А от скромности я бы не помер).

– Вот-вот, дон Камелио! – подметила Кармен. – Я это тоже хотела сказать. Любите вы, мужчины, себя хвалить! Но скажите, разве не более приятно, когда за вас это делаем мы – женщины?

– Бесспорно, сеньорита, это гораздо более приятно! У Вас есть ко мне ещё какие-нибудь просьбы, пожелания?

– Просьбы? – задумалась Кармен. – Да, сеньор, есть одна и очень большая! Помогите лучше моей маме, донье Фелипине, вернуть Пилар. Узнайте, как она стала вдруг дочерью Мальвины Виолетты Мендисабаль.

– Хорошо, сеньорита Кармен! Я узнаю это и Вам сообщу.

Это же теперь хотела узнать и Фелипина, но она в свою очередь ждала вестей от другого адвоката – дона Хосе Игнасио. Ведь он тоже обещал ей это узнать и даже устроить Фелипине встречу с Мальвиной. И весть эту Фелипина дождалась, но отнюдь не радостную.

– К моему искреннему сожалению, донья Фелипина, порадовать мне Вас особо нечем, ‒ докладывал Хосе Игнасио.

– Что ж, говорите, как есть, дон Хосе, ведь я давно уже не жду хороших вестей, ‒ с глубоким и дрожащим вздохом ответила Фелипина.

– Я имел честь побеседовать с этой кукольной госпожой – Мальвиной Виолеттой Мендисабаль Гонсалес, и она лично показала мне вполне подлинный документ, свидетельствующий о том, что Пилар – её дочь.

– Она, я так понимаю, показала Вам свидетельство о рождении Пилар? – удостоверилась Фелипина.

– Да, именно так, донья Фелипина, свидетельство о рождении ребёнка.

– А кто же тогда отец? – поинтересовалась Фелипина.

– Вы будете весьма удивлены, когда я назову Вам его имя...

– Ну, не томите же! Кто он?

– Отец Пилар в этом мире – сеньор Армандо Гонсалес младший.

– Как?! Как это возможно?! Он же... погиб при пожаре в бараке!

– Верно, донья Фелипина, но только это произошло в нашем с Вами мире, а сейчас мы находимся в пространстве другого мира – кукольного. Здесь он – живее всех живых и здравствует, и познаёт семейное счастье с кукольной женой и дочерью.

– Вот мерзавец! – выругалась Фелипина. – Убила бы шурина своими руками! Чёртов карлик-лилипут, сколько же от него проблем! Ещё и на кукле женился! Ещё и нашу с Фернандо дочь себе присвоил со своей женой, чтобы их обоих...!

– Успокойтесь, сеньора! – успокаивал Фелипину адвокат. – Я же обещал Вам устроить встречу и с Пилар, и с доньей Мальвиной! При встрече всё и выясните. Но только ещё раз прошу Вас, донья Фелипина, не делайте глупостей! Это другой мир, здесь другая реальность и другие законы, не такие, как в нашем родном Мире Людей.

– Да поняла я уже! Сколько можно об одном и том же?! Кармен тоже заладила петь эту песню! Поперёк горла у меня стоит этот Кукольный Мир! Кто его только выдумал?!

– Все миры, которые существуют в межмировом пространстве, создал сам Господь Бог, донья Фелипина. Он создал мир для людей, Он же создал мир и для кукол, и для многих других разумных существ. Во всей Вселенной Вы не найдёте ни одной планеты или звезды, которая была бы создана кем-то другим, кроме Бога. Он есть создатель всего!

– Но с этим миром Господь явно просчитался! – подметила донья Фелипина.

– Грех так говорить, донья Фелипина! – сделал замечание женщине дон Хосе. – Господь Бог никогда ни в чём не просчитывается, потому что Он свят и совершенен. Тогда, получается, Он и с нашим миром просчитался, ведь наш мир тоже весьма далёк от совершенства.

– Хм, ‒ ухмыльнулась Фелипина, ‒ остаётся вопрос: если Бог так свят и совершенен, то зачем Он создаёт такие несовершенные миры?

– Бог создаёт миры прекрасными и совершенными, донья Фелипина, а мы – их обитатели вечно всё портим нашим несовершенством! У людей всех миров найдётся ещё целая куча риторических вопросов к Богу, и когда-нибудь мы получим на них ответ от самого Бога.

– Любите Вы, дон Хосе, философствовать и предаваться религиозным размышлениям! А мне вот земной и несовершенной женщине не терпится поскорее встретиться с этой самозванкой, с этой дрянной куклой – Мальвиной этой! Когда, наконец, наша встреча?!

– Я договорился с ней на завтра, на полдень. До завтра, я надеюсь, сеньора, Вы потерпите?

– Ладно, потерплю ещё, хотя меня так и подмывает вцепиться этой кукле в её волосы и повыдирать их, чтобы она лысой осталась!

– Этого я Вам делать категорически не советую, Фелипина! Вы мне обещали держать себя в руках и не вестись на все эти кукольные провокации!

– Хорошо, хорошо! – отмахнулась Фелипина. – Обещаю Вам в очередной раз, что буду вести себя спокойно, что бы я ни услышала от этой куклы.

– Ну, вот и славно! – подытожил дон Хосе Игнасио. – Значит, завтра в одиннадцать утра будьте готовы. Я заказал такси, ехать придётся далековато, Мальвина Виолетта, пока строится её новый дом, живёт в главном офисе своей корпорации. У неё, говорят, там организованы вполне роскошные апартаменты в многоэтажном корпоративном здании. Это на самой северо-западной окраине Рейамо, в северном микрорайоне.

– Ай! Матерь божья! – удивлялась Фелипина. – А где у этой... госпожи-куклы дом строится?

– Не знаю точно, но слышал я от знакомых, что вроде бы в пригородном посёлке Арройос Секос – на малой родине одного известного квамантского кукольного писателя. Кандис, кажется, его фамилия.

– Когда Вы только всё успеваете, дон Хосе?! И дела вести, и по параллельным кукольным мирам путешествовать, и паранормальные явления изучать? А? – по-прежнему удивлялась и недоумевала Фелипина.

– А я это всё, как я уже Вам рассказывал, делаю одновременно и по совместительству. Просто мне довольно-таки часто попадаются дела с примесью всякой мистики или фантастики. Вот поэтому-то и приходится всё это дело изучать, исследовать.

– Могла ли я когда-нибудь подумать, что дела нашей семьи будет вести такой необычный адвокат, как Вы! Я таких больше не встречала!

– Да наверно, больше и не встретите, донья Фелипина.

На этой счастливой ноте они и распрощались и разошлись по своим гостиничным номерам. Завтра Фелипине предстоял ещё один непростой день, день встречи с малышкой Пилар, которая в Кукольном Мире была не её родным ребёнком, а Мальвины Виолетты, которую Фелипина теперь считала чуть ли не главным врагом своей семьи. И, конечно, на это у неё были свои субъективные причины. Ведь именно Мальвину и не без основания Фелипина считала причиной всех бед, навалившихся разом на семью Гонсалес за последнее время. Это казалось какой-то беспробудной, бесконечной чёрной полосой в их жизни, и Фелипина не знала, не могла понять, за что ей всё это, за какие грехи Бог посылает ей и её близким такие испытания.

Для Хосе Игнасио Лопеса его маленький отпуск в Рейамо подходил к концу, и надо было возвращаться обратно, в Мир Людей ИВР. Там его с нетерпением ждал его постоянный клиент Фернандо Гонсалес, с тревогой ожидая суда и приговора. Ему за все его тёмные и незаконные дела грозил вполне внушительный тюремный срок. И только во власти Хосе Игнасио было сделать всё, чтобы его клиент избежал наказания.

* * *

Долгожданный день встречи с Пилар и Мальвиной Виолеттой, наконец-то, наступил. Теперь обе женщины, одна из которых была куклой, а другая – человеком, стояли друг напротив друга, напряжённо и с некоторой неприязнью смотря друг на дружку. Какое-то время ни одна из них не решалась начать разговор. Обе просто стояли и напряжённо и высокомерно смотрели, каждая оглядывая другую оценивающим и пронзительным взглядом. Но в гораздо большей степени и высокомерие, и неприязнь во взгляде и во внутреннем настрое исходили от Фелипины, нежели от Мальвины Виолетты. Последняя была скорее удивлена этой встрече, не понимая, что именно от неё хочет человеческая госпожа, прибывшая из другого измерения.

Наконец, Фелипина решила начать разговор:

– Так, это Вы – та самая Мальвина Виолетта – кукла, укравшая моё счастье и присвоившая себе моего ребёнка?!

Адвокат, присутствовавший всё время при разговоре, хотел было одёрнуть Фелипину, но почему-то промолчал, решив, что будет лучше не вмешиваться в выяснение отношений между дамами.

– Я не понимаю, сеньора, о чём Вы говорите! – недоумевала Мальвина. – Какого Вашего ребёнка я себе присвоила и какое счастье я у Вас украла?

– Не притворяйтесь дурой, госпожа кукла, Вам это не к лицу! – продолжала возмущаться Фелипина. – Вы, я полагаю, прекрасно понимаете, о каком ребёнке я веду речь! О Пилар! Верните мне её сейчас же, немедленно, иначе...

– Иначе что?... – невозмутимо отреагировала Мальвина на слова Фелипины.

– Иначе я подам на Вас в суд! Вот мой адвокат, он в курсе дела и он мне поможет! А Вас ждут большие проблемы с законом!

– Боюсь, уважаемая, если Вы сейчас же не прекратите эту истерику и не объясните мне всё толком, проблемы и большие будут как раз у Вас!

– Позовите ребёнка! – продолжала требовать и вопрошать Фелипина.

– Хорошо, я сейчас позову мою дочь, но попрошу Вас, сеньора, держать себя в руках! – согласилась, всё-таки Мальвина. – Пилар, девочка моя, подойди к нам!

Пилар в тот момент была недалеко и почти всё слышала и поняла. Она тут же подбежала по зову матери-куклы.

– Я здесь, мам! – сказала девочка, посмотрев любящим взглядом на маму, а затем весьма вопросительным и недоумённым взглядом посмотрела на непонятную сеньору, почему-то заявляющую, что она – настоящая мать Пилар. – Кто эта сеньора, мама? Почему она возмущается и хочет меня видеть?

– Буду честна с тобой, милая моя, эта сеньора из Мира Людей утверждает, что ты – её дочка.

– А ты сама разве не узнаёшь меня, Пилар? – испуганным и дрожащим голосом спросила девочку Фелипина.

– Нет, сеньора, ‒ только пожала плечами Пилар, ‒ как я могу Вас узнать? Я же никогда Вас раньше не видела.

Тут внутри Фелипины всё закипело и перевернулось в миг. Мир словно вдруг перестал существовать для неё. Её же родная, как она считала, доченька теперь называла её «сеньорой» и совсем не узнавала. А мамой называла какую-то куклу, которую Фелипина теперь ненавидела всем своим существом. Снова захотелось вцепиться ей в волосы и оттаскать за них, надавав этой наглой кукле побольше тумаков.

– Что ты сделала с моим ребёнком, чёртова кукла! – не выдержала Фелипина.

– Во-первых, как Вы уже поняли, это не Ваш ребёнок, сеньора, а мой. Я могу показать Вам подтверждающий это документ – свидетельство о рождении девочки. Хотя я совершенно не обязана что-либо Вам доказывать и подтверждать, но я это сделаю. А во-вторых, не «тыкайте» мне, пожалуйста, Вы в моём доме находитесь, будьте любезны поуважительнее! – поставила Мальвина на место разбушевавшуюся гостью.

И Мальвина направилась к тумбочке в гостиной, где лежали все документы, включая и документы Пилар. Фелипине тем временем захотелось напасть на куклу сзади и неожиданно, но она понимала, что при свидетелях это делать – плохая идея. К тому же, семейный адвокат, хотя формально и был на стороне Фелипины и Фернандо, но не одобрил бы такое поведение. Пока Фелипина прибывала в оцепенении от всего происходящего, Мальвина Виолетта принесла на показ свидетельство о рождении Пилар и протянула его Фелипине со словами:

– Вообще-то, я уже показывала этот документ Вашему адвокату, и он убедился в его подлинности. Я надеюсь, он не откажется сейчас это засвидетельствовать.

– Нет, не откажусь! – вступил в разговор Хосе Игнасио. – Да, донья Фелипина, к сожалению для нас, документ действительно настоящий, и сомнений быть не может. Получен тоже законным путём.

– Вот видите, сеньора, ‒ продолжала Мальвина, ‒ даже адвокат, который представляет Ваши интересы, признаёт подлинность документа.

– Уволить бы этого адвоката! – разозлилась Фелипина уже на Хосе Игнасио.

– Не торопитесь с выводами, сеньора Фелипина! – начала вдруг успокаивать Фелипину Мальвина Виолетта. – Да, в этом нашем мире, в Кукольном Мире Пилар – наша с Армандо дочь. Но, как Вы уже, наверно, убедились, параллельные реальности существуют. Значит, возможно, что где-то есть такой мир, где Ваша Пилар жива, а Вас нет, где Вы, простите, погибли, а Пилар попала в детский дом. Я не уверена, есть ли такой мир, есть ли такая реальность. Но если всё же есть, то Вам нужно срочно найти этот мир и забрать из него Вашу, именно Вашу Пилар.

Фелипина посмотрела на Мальвину впервые без всякой неприязни, но с недоверием отнеслась к словам последней. По поводу сказанного куклой у человеческой женщины всё же были разумные сомнения. И это при том, что Фелипина понимала, что находится не в своём родном мире, а в чужом – в кукольном.

– Не морочьте мне голову, госпожа кукла! – скептически заявила Фелипина. – Откуда Вам известно, что может быть такая реальность? Не надо вот только успокаивать меня всякими выдумками про множество параллельных реальностей! Одну я уже увидела – хватит! Сыта и Вашей по самое горло!

– Я ведь только предположила, сеньора! Но напрасно Вы отвергаете такую вероятность. А вдруг Ваша Пилар, погибшая в вашем Мире Людей, где-то ждёт Вас в другом мире и надеется, что Вы её заберёте!

– Как же мне найти этот мир? – поинтересовалась Фелипина, сменив, наконец, гнев по отношению к Мальвине на милость.

– К сожалению, у меня нет таких сведений, но я знаю, кто Вам может помочь найти такой мир.

– Кто же мне может помочь, донья Мальвина?

– Слышала я много раз об одной старой ведунье, что живёт прямо на берегу Рио Эстречо, у границы с муниципалитетом Санта Эсперанса. А за старым городским кладбищем начинается Шоссе Эсперанса. Проедите по нему до ерика Рио Эстречо, и дальше дорога ведёт налево вдоль берега. Езжайте по ней, увидите там один-единственный дом. Это и есть дом той самой ведьмы, которая живёт за лесом. Не бойтесь её, она безобидная, многим помогает, но, конечно, не за просто так.

– Деньги у меня есть, сеньора Мальвина Виолетта.

– Это хорошо, сеньора Фелипина, что они у Вас есть, потому что нам с Вами ещё предстоит решить, как быть с Вашей старшей дочерью, спалившей мой дом.

– Я понимаю, сеньора кукла, ‒ согласилась Фелипина. – Я, конечно, всё Вам возмещу.

– Не мне, сеньора Фелипина! Кроме нас с Пилар, есть ещё одна женщина – моя подруга Ольга Мартинес, которая пострадала в большей степени, чем я и моя дочь, вместе взятые. Когда начался пожар, она настояла, чтобы мы с Пилар прыгали первыми. Она же выпрыгнула вслед за нами и приземлилась неудачно, повредив себе при падении суставы колен. И вообще, очень сильно ушиблась. Врачам пришлось долго за неё бороться, они её вытащили буквально с того света. Я готова примириться с Кармен и простить её, если она, и в самом деле, раскаивается в том, что совершила, но у меня есть одно условие для неё. А вот за свою подругу я решать не могу. Вот, с ней Вам придётся особенно договариваться! – объясняла Мальвина, показывая Фелипине жест, означающий денежное решение вопроса.

– Правильно ли я Вас понимаю, донья Мальвина, я должна буду оплатить лечение Вашей подруге? – уточняла Фелипина.

– Совершенно верно понимаете! Конечно, я тоже богата, могу любому оплатить лечение. Но в данном случае это именно Ваш моральный долг, поскольку Ольга пострадала по вине Вашей дочери. А могла и вовсе погибнуть! Родители должны нести ответственность за действия, которые совершают их несовершеннолетние дети.

– А Вы ещё сказали о каком-то особом условии для Кармен...

– Да, конечно, я помню, сеньора! Это условие, которое я собираюсь озвучить, может Вам совсем не понравиться, но я всё же скажу... – продолжала Мальвина с некоторым чувством превосходства. – Ваша дочь должна будет отработать мне за то, что сожгла мой дом.

– Как отработать? – испугалась за дочь Фелипина.

– Если Кармен не хочет попасть в колонию для несовершеннолетних преступников, она должна будет... согласиться стать моей служанкой, чтобы работать горничной в моём новом доме.

– Моя дочь будет работать на Вас? Служанкой?! – снова возмутилась Фелипина.

– Я понимаю, сеньора, что Вам это крайне неприятно, но, поверьте, это ведь гораздо лучше, чем отбывать срок в колонии. У меня в этом городе достаточно влияния, и в моей власти сделать всё, чтобы Кармен получила условный срок. На суде же я буду просить о снисхождении для Кармен и примирюсь с ней. Я даже поручусь за неё, что весь испытательный срок она будет работать у меня в доме, горничной.

– Хорошо, сеньора Мальвина! – нехотя согласилась Фелипина, хотя вся эта ситуация была для неё крайне чужда и неприятна. – Я прекрасно понимаю, что сейчас судьба моей доченьки в Ваших руках. Об одном лишь прошу: не губите юную душу! Она ещё молода и неразумна, совсем юная! Оступилась и натворила дел в вашем мире.

– Не забывайте, что и в вашем тоже – ещё больше натворила, как теперь получается.

– Да-да, Вы, конечно, правы! – продолжала ещё больше соглашаться с куклой Фелипина, понимая своё положение и положение дочери.

– Не беспокойтесь за Кармен, донья Фелипина, ‒ обещала женщине кукольная госпожа, провожая Фелипину к выходу, ‒ я позабочусь о Вашей дочери. Она же не всегда будет работать у меня служанкой. Это только на первое время, чтобы отработать свой долг. Если будет очень стараться, и мне понравится, как она работает, в будущем я возьму её на работу в мою строительную корпорацию и сама обучу её на менеджера. Вы ведь хотите, чтобы Кармен чего-то путного добилась в своей жизни. А я могу ей это обеспечить. Но... всё будет зависеть от её усердия и трудолюбия.

– Да, конечно, сеньора! Моя девочка очень трудолюбивая, Вы не пожалеете, что взяли её на работу, уверяю Вас!

– Пока ещё не взяла, ‒ поправила Мальвина, ‒ но сразу же после суда возьму. И пусть только попробует отказаться! – пригрозила Фелипине Мальвина Виолетта.

– Не откажется, сеньора кукла! Я с ней поговорю перед судом.

Глава двенадцатая

Попрощавшись с Мальвиной и с Пилар, Фелипина ещё раз с грустью в сердце и со слезами на глазах посмотрела на девочку и с глубоким вздохом покинула кукольную обитель.

Несмотря на примирение с куклой, Фелипину всё же не оставляли в покое сомнения в искренности многообещающих слов первой. «Кукла могла и обманывать, и говорить всё это лишь для отвода глаз. Кто её там знает – эту кукольную аристократку?» ‒ такие мысли тоже были теперь в голове Фелипины. Но и желание проверить всё сказанное Мальвиной Виолеттой также побуждало женщину отправиться немедленно на поиски того мира, где, по словам Мальвины, могла быть погибшая или просто переместившаяся в другой мир малышка Пилар. А для этого необходимо было сначала нанести визит той ведьме, что жила за лесом, на берегу Рио Эстречо. Но идти одна Фелипина побоялась и решила попросить Хосе Игнасио напоследок, перед его отбытием в Реальный Мир, составить ей компанию. К счастью, Хосе Игнасио ещё не успел вернуться в Мир Людей ИВР – что-то задержало его в кукольном городе Рейамо, и Фелипина, конечно же, с радостью этим воспользовалась, подступив к нему неожиданно с очередной просьбой.

‒ Хосе Игнасио, ‒ обратилась к адвокату Фелипина, ‒ Вы так незаметно удалились во время моего разговора с этой кукольной сеньорой. В чём дело? Почему оставили меня?

‒ Видите ли, донья Фелипина, ‒ ответил на это Хосе Игнасио, ‒ при том, что я, как и Вы, не склонен особо доверять куклам и, вообще, кукломирянам, я всё же не вижу в них особой угрозы для нас-людей. Они могут хитрить, быть льстивыми и щеголеватыми существами, умалчивать что-либо, но чтобы пакостить откровенно, как, например, потрошитель Чаки из известного американского ужастика про куклу-убийцу, такого я за ними не наблюдал. По крайней мере, в этом мире! В общем, я был уверен, что Ваша встреча с госпожой Мендисабаль Гонсалес пройдёт вполне благополучно. К тому же, я был не так уж и далеко – в кафе поблизости.

‒ Надеюсь, Вы очень вкусно позавтракали в кукольном кафе, дон Хосе! – всё же несколько рассерженно проворчала Фелипина.

‒ Да, спасибо, сеньора! Пожаловаться не могу, право, обслуживают в Кукольном Мире ничуть не хуже, чем у нас дома – в Испании. Уж не знаю, как там в других кукольных странах, а в Квамантессе всё прямо на высшем уровне!

‒ Вот-вот, дон Хосе! – подметила вдруг Фелипина. – На высшем... особенно, наверно, коррупция у них тут на высшем уровне!

‒ Хахахахаха! Ну, Вы скажете, донья Фелипина, право слово! О кукольной коррупции мне ещё никогда слышать не доводилось! У них, я знаю, это вообще – нонсенс!

‒ Я надеюсь, хочется Вам верить, но верится с трудом! Ну, да ладно, я о другом хотела с Вами поговорить, дон Хосе.

‒ Я, как и всегда, к Вашим услугам, сеньора и весь во внимании!

‒ Вот и отлично! – продолжала Фелипина уже без упрёка в тоне. – Мне необходимо посетить дом одной ведьмы, которая живёт, как утверждает Мальвина Виолетта, на самой окраине города Рейамо, за лесом, на берегу Рио Эстречо. Она что-то знает о параллельных мирах, а Вы, кажется, ‒ специалист по параллельным мирам. Вы что-то знаете об этой ведьме?

‒ Слышал что-то, известно о ней не так много, как мне бы того хотелось. Сам мечтаю познакомиться с этой особой, но ноги так до неё до сих пор не дошли.

‒ Какое, однако же, досадное упущение с Вашей-то стороны, дон Хосе! – всё продолжала иронизировать и язвить донья Фелипина.

‒ Представьте себе, донья Фелипина! Такое вот досадное упущение, самому, верите ли, перед собой за это немного стыдно! – реагировал на высказывание клиентки адвокат, уже не обращая особо внимания на её язвительную иронию, бывшую всегда в духе очень не простого характера Фелипины.

‒ И что же Вы о ней успели выяснить, дон Хосе Игнасио?

‒ Живёт она, действительно, на самой восточной окраине города Рейамо, на берегу Рио Эстречо, прямо за лесом. К её единственному дому ведёт набережная – диковатая, но в целом очень живописная.

‒ А её дом находится далеко от шоссе, ведущего в муниципалитет Санта Эсперанса? – продолжала выпытывать Фелипина у адвоката.

‒ Не очень далеко, сеньора, ‒ километра полтора от шоссе, думаю, не больше. Ещё в будни туда часто ходит лодочник, он перевозит пассажиров по Рио Эстречо то в одну сторону, то в другую.

‒ О, уже лучше! Ведь, сегодня – будничный день! – обрадовалась Фелипина. – Вы согласны сопровождать меня, дон Хосе?

‒ Да, донья Фелипина, я, конечно же, провожу Вас. Но сегодня уже вечером я должен буду вернуться в наш с Вами родной мир, в Испанию, в Мадрид, чтобы подготовиться к защите в суде Вашего мужа и моего клиента Фернандо. Я же не могу его бросить!

‒ Да-да, конечно, я всё понимаю и благодарна Вам за всё! Но просто не оставляйте меня сейчас. Мне немного боязно идти одной к этой ведьме из Кукольного Мира. Кто её знает, какая она, как она меня встретит?

‒ Я понимаю, как нужен Вам сейчас, сеньора! Ведь, если эта ведьма назовёт Вам конкретный мир, где может быть жива Пилар, Вам, вполне вероятно, потребуется паромщик, который должен будет переправить Вас в тот самый мир, который назовёт ведьма.

‒ Паромщик, который переправит меня в другой мир? – снова вдруг удивилась Фелипина. – А разве не лодочник этим занимается?

‒ Нет, конечно, донья! – возразил Хосе Игнасио. – Лодочник – только местный. Он – специалист чисто по речным перевозкам, а техникой управления межпространственным транспортом он не владеет. Этим занимается здесь именно паромщик.

‒ А почему называется «паромщик»? – по-прежнему не могла взять в толк бедная, хоть и богатая, женщина. – Межпространственный корабль в этом мире называют «паромом»?

‒ Похоже на то, донья Фелипина. И, если честно, то в этом тоже есть своя логика. Ведь паром – это такой речной транспорт, который перевозит пассажиров и более мелкий транспорт в тех местах, где нужна быстрая переправа и при этом отсутствует мост. Мостов между параллельными мирами ещё не построили, ‒ принялся вдруг шутить дон Хосе в своих объяснениях, чего раньше никогда не делал, ‒ но за то существует межпространственный транспорт – межмировые корабли для переправки пассажиров в другие миры. Удовольствие, прямо скажем, не из дешёвых, но для кукломирян – вполне себе приемлемо. Доступно даже для граждан со средним уровнем достатка. А бедные довольствуются и путешествиями в пределах своего родного мира и на большее как-то не рассчитывают.

‒ Понятно! И чрезвычайно интересно всё в этом Кукольном Мире! Так, выходит, что здесь официально признают факт существования других миров? – всё интересовалась и интересовалась Фелипина.

‒ Признают абсолютно безоговорочно и на законодательном уровне во всём Кукольном Мире Mundo Muñeco Es. Это официальное название всего мира в его собственных пределах. Далеко не все жители нашего мира знают, как правильно называется наш родной мир, однако все куклы буквально с пелёнок знают, как правильно называется их родной мир.

‒ Ничего себе! – не переставала удивляться Фелипина. – Очень даже прогрессивный мир, оказывается, у этих кукол! Мне он, похоже, начинает нравиться! В конце концов, не так уж всё плохо, дон Хосе! Ведь Мальвина Виолетта обещала позаботиться о моей девочке. Надеюсь, её слова не были обманом, и ей можно верить!

‒ Я тоже разделяю Вашу надежду, сеньора. Хочется верить, что эта кукольная госпожа нас не обвела вокруг пальца. Что ж, будущее покажет!

Дальнейший разговор семейного адвоката с сеньорой Фелипиной проходил уже в автобусе, следовавшем по маршруту №190 из Рейамо в муниципалитет Санта Эсперанса. Прямо перед мостом, соединявшем два муниципалитета, наши путешественники по параллельным мирам вышли и продолжили свой путь уже пешком, идя по набережной тропинке, по которой крайне редко ходил какой-либо транспорт, ибо она была дикой, не асфальтированной, и вдоль неё не было никаких домов на протяжении более километра, прямо до самого ведьминого дома, который показался дону Хосе Игнасио Лопесу очень знакомым.

Именно такую избушку, обнесённую довольно низким забором, пролезть через который во двор не составляло особого труда, адвокат где-то уже видел, но не сразу смог вспомнить, где именно. А, когда вспомнил, пришёл в ужас! Это был ветхий дом той самой зловещей старухи – жуткой лесной ведьмы, превратившейся в скелет прямо на его глазах. Испуг семейного адвоката не ускользнул незамеченным от пристального взгляда доньи Фелипины.

‒ Что с Вами, дон Хосе? Что Вас вдруг так напугало? А?!

‒ Всё хорошо, донья Фелипина! Право, это не стоит Вашего внимания! – оправдывался дон Хосе. – Просто этот дом...

‒ Что этот дом? Он вызвал у Вас какие-то неприятные ассоциации? – почти правильно догадалась Фелипина.

‒ Да, именно! Крайне неприятные и даже жуткие ассоциации у меня вызывает этот дом.

‒ Не от того ли, что это дом лесной ведьмы, дон Хосе?

‒ Не только это, поверьте мне, донья Фелипина! Подобный дом я уже однажды видел и даже посещал, когда проводил моё адвокатское расследование, выясняя судьбу семьи Мендисабаль, к которой принадлежит, как теперь выяснилось, и наша Мальвина Виолетта. Там уже ничего не осталось от былого поместья, всё поросло бурьяном и камышом, но одна лишь хижина... хижина лесной ведьмы, обнесённая таким же забором, как этот...

‒ И…? – только и сказала Фелипина, продолжая вопросительно и с испугом смотреть то на Хосе Игнасио, то на хибару ведьмы.

‒ Помню, как эта лесная ведьма, пригласив меня к себе в гости на чай, потом на моих глазах превратилась в мёртвый скелет, поросший вековой паутиной. А дом, что сначала показался светлым и уютным, вдруг стал тёмным и жутким, словно внутри всё выгорело, как во время пожара. Я тогда такого страха натерпелся... и это при моей-то страсти к параллельным мирам!

‒ Ай! Дон Хосе Игнасио Лопес! – разочарованно произнесла донья Фелипина. – Вот уж не думала я, что Вы – адвокат нашей семьи и, к тому же, ещё исследователь других миров и всякой паранормальщины, можете чего-то испугаться, да ещё так сильно!

‒ Поверьте, донья Фелипина, одно дело, когда расследуешь то, что уже произошло, чего сам лично не видел, и совершенно другое, когда лично сталкиваешься с чем-то непознанным, что происходит прямо у тебя на глазах.

‒ Да уж, понимаю и представляю себе! Я бы сама точно рехнулась, если бы на моих глазах кто-то в скелет превратился ни с того, ни с сего!

‒ Так, ведь и я тогда чуть было рассудка не лишился! Бежал оттуда, как сумасшедший, не помня себя от пережитого ужаса! А вечером того же дня обнаружил пропажу того самого таинственного дневника, якобы, Вашего шурина, Армандо Гонсалеса младшего, который теперь, оказывается, муж той самой Мальвины Виолетты, предположительно бывшей когда-то невестой Вашего мужа.

‒ Надо же, как всё переплетено между собой! – всё удивлялась донья Фелипина. – Ну, прямо, как в каком-то латиноамериканском сериале, как в мыльной опере!

‒ Мы часто просто не отдаём себе отчёта в том, что сама жизнь – и есть сериал, только гораздо более длительный, – снова ударился Хосе Игнасио в свою вечную философию о смысле жизни и её глобальности.

* * *

Будучи увлечёнными занимательной беседой, Фелипина и дон Хосе не заметили, как во двор своего дома вышла та самая ведьма, которую уже раньше встречал семейный адвокат в том мистическом месте на окраине Мадрида, где когда-то находилось поместье семьи Мендисабаль.

– Ну, и долго Вы тут ещё галдеть собираетесь, незваные, но ожидаемые гости? – спросила жуткая старуха сразу обоих. – Заходите в дом, милости прошу! Вы же ко мне пришли?

От появления ведьмы, а вернее сказать, от неожиданности этого появления у адвоката подкосились ноги. Он тут же вспомнил тот ужас, пережитый им несколько дней назад. И это, конечно, не ускользнуло от любопытных глаз ведьмы, которая смотрела на дона Хосе въедливым и ехидным взглядом, словно испытывала давнюю неприязнь к юристу.

– А Вы – та самая ведьма, что живёт на окраине леса, на берегу Рио Эстречо? – вступила в разговор Фелипина.

– Я самая, сеньора! А ещё я – та самая ведьма, что умеет прямо на глазах превращаться в скелет, покрытый вековой паутиной. Не так ли, сеньор адвокат? Это высшего класса гипноз был, дон Хосе! А Вы и поверили.

– Ничего себе гипноз! Зачем же Вы, голубушка, так людей пугаете?! У меня ведь тогда чуть инфаркт не случился при здоровом-то сердце!

– Да уж, видела я, как Вы тогда от моей лесной сторожки делали Ваши ножки! – продолжала шутить и хихикать ведьма. – Вы не бойтесь, фокусов со скелетами больше не будет!

– Я надеюсь! – сказал дон Хосе, предупреждающе посмотрев на старуху.

Гости несколько боязливо прошли в дом, обнесённый всё тем же низким деревянным забором, перелезть через который смог бы каждый, и вслед за ними в дом прошла хозяйка, заперев за собой дверь. Затем старуха прошла на кухню, чтобы поставить греться чайник, чтобы угостить гостей свеже заваренным чаем. Фелипина и Хосе Игнасио уселись за кухонный стол, стоявший у окна, из которого открывался вид на речку, протекавшую всего в нескольких шагах от ведьминого дома.

– Ну, – сказала хозяйка дома, усевшись за стол напротив гостей, ‒ я вас слушаю, рассказывайте, что привело вас ко мне!

– Мне о Вас рассказала Мальвина Виолетта, сеньора…

– Мальвина Виолетта? – переспросила Фелипину ведьма.

– Да, именно она – хозяйка города Рейамо, как её ещё называют.

– Интересно! С чего это вдруг?

– Видите ли, в чём дело, сеньора? – начала Фелипина свой грустный рассказ. – Я из Мира Людей, из Реального Мира. В нашем мире, в нашем поместье случился пожар, сгорел до тла кукольный домик, в котором жила кукла Мальвина и который любила посещать наша младшая дочь Пилар. Она погибла при пожаре. Но погибла в Реальном Мире, а потом я увидела Кукольный Мир и увидела в нём мою Пилар. Думала, что мою, но эта Пилар оказалась каким-то непонятным мне образом дочерью этой вашей Мальвины Виолетты. Честно, я готова была убить эту куклу, но она поведала мне, что, возможно, где-то есть другой параллельный мир, где Пилар осталась жива, а погибли её родители – наши с Фернандо двойники в том мире. Скажите, такое же может быть?

– Может, конечно, и не такое! – многозначительно пояснила ведьма.

– Значит, это правда, и моя Пиларсита может быть где-то жива и ждёт меня?! – с надеждой в глазах вопрошала Фелипина.

– Думаю, что есть такой мир! – ответила Фелипине старуха и встала из-за стола.

Вода в чайнике на плите начала кипеть, и ведьма, закрыв газ, стала наливать гостям душистый, ароматный чай из трав, который сама собирала в лесу, на окраине которого теперь жила себе спокойно в своём доме в Кукольном Мире.

– Сейчас я налью вам чай, вы пейте, а мне нужно отлучиться, ‒ сказала старуха и пошла за своим магическим шаром.

– А куда же Вы? – спросила Фелипина.

– За атрибутами для колдовства. Колдовать для вас буду, ища мир, где может быть жива Ваша Пиларсита.

Меньше, чем через минуту, колдунья вернулась на кухню уже с магическим шаром в руках. Изумлению гостей не было предела! Они оба впервые в жизни видели такую необыкновенную вещь, как настоящий магический шар.

– Он будет служить нам навигатором по мирам и покажет мир, который вам нужен, ‒ пояснила колдунья, «повесив» шар в воздухе прямо над кухонным столом.

Когда Фелипина и Хосе Игнасио закончили чаепитие, началась магия высшего класса. Магический шар, подобно тому, что всегда вертится и сверкает разными цветами на дискотеках, начал вертеться и крутиться в воздухе над кухонным столом и над головами гостей, сверкая разными цветами и показывая то один мир, то другой. Фелипина и Хосе Игнасио смотрели на крутящийся сам по себе магический шар, как заворожённые, ведь они никогда не видели подобного зрелища. Даже видавший виды семейный адвокат, любивший путешествовать по параллельным мирам, в первый раз в его жизни видел, как шарик крутится в воздухе без чьей-либо помощи.

Наконец-то, внутри шара возникли очертания знакомого мира. Тот мир был почти как реальный, но, всё же, это была другая, параллельная реальность, где не было Фелипины и Фернандо, где также не было и Кармен, но где была жива Пилар и ждала, что хоть кто-нибудь заберёт её из детского дома, где теперь она прибывала, лишённая родительской заботы и попечения. Это был мир, где практически всё было очень похоже на реальность, известную всем, но что-то отличало этот мир от других, подобных ему. И было пока непонятно, что именно было не так с тем далёким и в то же самое время таким близким миром.

– Этот мир! – воскликнула вдруг ведьма, от чего и Фелипина и Хосе Игнасио невольно вздрогнули одновременно друг с другом.

– Наконец-то! – обрадовалась Фелипина. – Вы нашли этот мир!

– Да, сеньора, я нашла нужный Вам мир! – несколько хвастливо заявила колдунья и хозяйка дома.

– А Вы можете отправить нас в тот мир? – спросила Фелипина.

– Э, нет! Прошу прощения, донья Фелипина, но моё ведомство такими вещами не занимается! Ничего личного, просто я не обладаю магией такого высокого уровня, чтобы переправлять кого-то в другой мир. Этим у нас занимается паромщик. Обратитесь к нему.

– А где же нам найти этого паромщика? – спросил ведьму уже Хосе Игнасио.

– Прямо за моим домом начинается тропинка, которая ведёт в глубь этого леса, в самую чащу. Но там будет одна опушка, где и находится стоянка межпространственного корабля или, как его ещё называют, парома. А его хозяин – паромщик. Он доставит вас в тот мир, который вам нужен.

– Спасибо Вам огромное, сеньора! – поблагодарила Фелипина старую ведьму. – Сколько я Вам должна?

Тут ведьма загадочно улыбнулась.

– Мне Ваших денег не надобно, донья Фелипина, но я Вас попрошу для меня сделать кое-что. Это может быть довольно рискованно, не побоитесь рискнуть?

– Нет, сеньора, не побоюсь! – смело и уверенно ответила Фелипина. – Что же Вы хотите, чтобы я для Вас сделала?

– В том мире, который Вы с Вашим адвокатом собираетесь посетить, чтобы забрать оттуда Пиларситу, Вы неизбежно посетите детский дом-интернат для детей, оставшихся сиротами. В этом детском доме есть большая библиотека, а в этой библиотеке хранится одна очень старинная книга, которая мне нужна.

– А что за книга? Как она выглядит? – интересовалась Фелипина.

– Это старинная книга параллельных миров, её обложка выглядит как и дверь в старинный читальный зал этой же библиотеки.

– Простите великодушно, сеньора! – возразила Фелипина старухе. – Но что Вам мешает сделать это самой, ведь Вы же занимаетесь магией? Вам всё должно быть подвластно! Тем более, что дон Хосе рассказывал мне, что встретил Вас впервые в Мире Людей ИВР, где Вы напугали его гипнозом.

– Послушайте теперь Вы меня, донья Фелипина! – перебила женщину старуха. – Вы наивно полагаете, что раз я – ведьма, то мне прямо всё подвластно? Всё, да не всё! И в Мире Людей ИВР вашем я никогда, на самом деле, не была.

– Но, как же?... – недоумевала Фелипина.

– А очень просто! – ответила ведьма. – Это Ваш Хосе Игнасио тогда попал в параллельный мир, сам того не заметив, телепортировал. А я уже много лет, как не покидаю этих живописных мест, и не покину. Видимо, в тот день, когда Ваш адвокат был у меня в гостях, в том месте, откуда он переместился в наш мир, случайно открылся портал миров. А потом дон Хосе просто вернулся обратно домой. Вот, и вся магия перемещений!

– Вот, это мне и непонятно, сеньора! Если есть магия перемещений, если можно вот так просто переместиться в параллельный мир, то зачем тогда нужны паромы, и почему этого не можете делать Вы?

– Сколько же у Вас вопросов! Ну, да ладно, отвечу Вам на все! – продолжала ведьма. – Я уже говорила Вам, что я ведьма не того уровня, чтобы перемещать людей из одного мира в другой. Если бы я могла сама перемещаться между мирами, то, разумеется, я смогла бы перемещать и людей. Но я не владею магией такого высокого уровня, такого класса. Если бы владела, я бы на этом такой бизнес себе сколотила бы! Столько бы денег могла бы зарабатывать, что все паромщики по моей милости остались бы без работы и без клиентов! Но, к великому счастью для этих бизнесменов-переправителей между мирами, я не владею магией такого высокого уровня. Поэтому этим занимаются они и зарабатывают на этой работе очень даже приличные деньги.

– Понятно! – с некоторой досадой и грустью в голосе ответила донья Фелипина. – А много ли они берут за переправку в другой мир?

– Прямо скажем, немало! – пояснила ведьма, многозначительно подняв вверх правый указательный палец. – Конкретно, в тот мир, куда Вам нужно, переправка будет стоить Вам ... пять тысяч песо.

– Фууух! – облегчённо выдохнула Фелипина. – Я-то думала, больше придётся выложить! Пять тысяч песо – для меня это не слишком существенный расход.

Но лишь только Фелипина и Хосе Игнасио собрались в путь-дорогу, колдунья решила снова задержать их не на долго.

– Подождите, путники мои дорогие! Я кое-что забыла! – сказала ведьма и пошла в дом.

Уже через минуту она вышла, держа в руках какие-то документы.

– Что это за бумаги? – полюбопытствовал Хосе Игнасио.

– Это ваши новые документы, господа Лопесы! Теперь вы Феломена Сааведра Лопес и Хосе Игнасио Лопес – супруги, ясно?! А Вы, Фелипина, в том мире будете не Фелипина Гонсалес, а её сестра-близнец – Феломена Лопес и жена семейного адвоката семьи Гонсалес.

– О, как повернуло-то! – воскликнула вдруг Фелипина. – А зачем же такие условности?

– А затем, чтобы в том мире, куда вы оба отправляетесь, не вызывать никаких вопросов и подозрений. Дело в том, что Фелипина и Фернандо в том мире погибли в автокатастрофе, а Кармен никогда не рождалась, её там не было, и Пиларсита ваша осталась совсем одна. И теперь она в детском доме. А в параллельные миры в том мире не верят.

Глава тринадцатая

– Ой, простите сеньора! – решила Фелипина задать ведунье самый последний вопрос. – А как так получилось, что Кармен не родилась в том мире?

– Не суждено ей было там родиться. Выкидыш случился тогда у той Фелипины, кажется, на нервной почве, из-за стресса какого-то – не знаю точно.

– Спасибо Вам ещё раз за всё: за сведения и за документы тоже! – сказала Фелипина ведьме и вместе с адвокатом, которому теперь, якобы, предстояло быть её мужем, направилась к стоянке межпространственного транспорта.

Недолго они шли, уверенно пробираясь по тропинке через лес в самую его сердцевину, где находилась, как и говорила ведьма, стоянка для межпространственных кораблей – паромов. К их изумлению, робот-паромщик уже ждал их с нетерпением и был должным образом осведомлён о том, в какой мир они хотят попасть.

Но Фелипина всё же показала паромщику листочек бумажки, на котором ведьма написала код мира для отправки. Прочитав и отсканировав код для переправки людей в параллельный мир, робот помог путешественникам забраться на борт корабля и тут же последовал за ними сам. Подняв, наконец, трап, паромщик начал «колдовать» над так называемым «штурвалом». На самом деле, это было очень современное устройство с поручнями, снабжённое также круглой площадкой вокруг этого аппарата, на которую надо было встать капитану межмирового корабля, чтобы начать управление. В общем, это было устройство, очень похожее на управление машиной времени в фильме «Гостья из будущего».

Судя по всему, аппарат был предназначен для перемещения людей как между мирами, так и во времени, сочетая в себе признаки и корабля, и машины времени. Пока наши пассажиры с удивлением и любопытством осматривали фантастическую технику будущего, робот-паромщик завёл межмировой корабль, который тут же исчез со своей стоянки в глухом лесу Кукольного Мира в Рейамо и очутился в очень похожем лесу на точно такой же площадке-стоянке для межмировых кораблей, но уже в другом мире, о которой было известно исключительно паромщикам, занимавшимся переправкой пассажиров между мирами, что по местным законам строго запрещалось и преследовалось как уголовное и даже политическое преступление.

Поэтому паромщики из других параллельных миров очень рисковали каждый раз, когда переправляли пассажиров из этого мира в другие и наоборот. Официальная наука европейских стран этого мира, где очутились Фелипина и Хосе Игнасио, полностью отрицала возможность существования каких-либо иных миров, кроме этого, но правительства большинства европейских стран возвели это в ранг целой тоталитарной идеологии, по которой преследовались даже любые обывательские речи о других, параллельных мирах.

Кроме того, мировое правительство наложило жесточайшую цензуру на всю фантастику в кино и литературном искусстве, и даже в живописи. Видимо, убеждённые средневековые ретрограды, засевшие на долго в правительстве этого, совершенно не развивавшегося бедного мира, как огня боялись любой фантастики, любой мистики и всего неизведанного и непознанного. А за публичное и даже высказанное в приватной беседе признание кого-либо, что он или она из параллельного мира, можно было запросто поплатиться своей свободой, в этот же день оказавшись либо в психушке, либо даже в тюрьме, если бы выходец из другого мира предоставил неопровержимые доказательства своего иномирового происхождения. Ведь это весьма опасным образом противоречило тотальной официальной мировой идеологии, установленной мировым инквизиторским правительством.

Весь коллективный запад этого мира почему-то в один миг оказался во мраке Средневековья и под тотальной властью вернувшейся инквизиции – церковно-судебно-полицейской карательной силовой организации, воссозданной для преследования инакомыслящих и недовольных. Обо всём этом паромщик досконально уведомил Фелипину и Хосе Игнасио.

– Будьте поэтому крайне осторожны в высказываниях и не ведитесь на провокационные вопросы! А они обязательно вам будут заданы в самой Испании и во всей Европе. Вы – местные и всё! И никаких других миров не знаете, и в них не верите! – убедительно инструктировал туристов робот-паромщик, доставивший Хосе Игнасио и Фелипину в этот странный мир.

– Не извольте беспокоиться, сеньор робот! – ответила ему Фелипина. – Мы всё поняли и будем осторожны и бдительны. Спасибо, что уведомили нас об особенностях этого мира.

– К сожалению, сеньора, это величайшая беда, трагедия этого мира! – пояснил паромщик со вздохом, хотя это совершенно не характерно для роботов-гуманоидов. – И единственная, пожалуй, страна, на которую не распространяются безумные законы этого мира, ‒ это Россия. Она здесь гораздо больше, чем в Реальном Мире, ‒ какой была по территории Российская Империя. Но при этом она – единственное в мире правовое и демократическое, социально ориентированное государство, чьи законы основаны на истинном гуманизме, нравственности, доброте и всеобщей любви, чего ни в Европе, ни во всём западном мире вообще давно уже не наблюдается даже отдалённо. Жизнь в России этого мира напоминает во многом рай божий, в то время, как весь остальной мир – это кромешный ад, тьма средневекового невежества и регресса! Воины России ведут освободительную борьбу за избавление всего мира и всех народов от европейских и американских инквизиторов, которые до сих пор устраивают карательные крестовые набеги и походы на другие народы, чтобы порабощать, грабить и уничтожать их. Впрочем, и в Реальном Мире, в Мире Людей ИВР, то же самое происходит, только в более, так скажем, завуалированной форме – не в такой дико-средневековой, как в этом многострадальном мире.

– Какой ужас! – только и смогла произнести потрясённая до глубины души рассказом робота Фелипина. – Вы, должно быть, уже бывали в этом мире, раз так хорошо знаете его?

– Да, сеньора, по долгу службы моей, мне не один раз приходилось посещать этот мир, чтобы переправлять из него людей и других разумных существ, желающих посещать другие миры. Как правило, я их переправляю только в один конец. Возвращаться желают только те, кто из России и только в Россию, разумеется. В Европу, как и во весь остальной мир, возвращаться никто не хочет. И понятно, почему!

– Ясное дело! – воскликнула Фелипина. – Кому же захочется туда, где царят репрессии, преследования и вечный гнёт?! Но мне просто срочно необходимо найти в этом мире мою Пиларситу и, во что бы то ни стало, забрать её отсюда, забрать в мой родной мир, откуда мы с моим адвокатом Хосе Игнасио.

– Но ведь Испания – довольно большая, обширная страна, где Вы будете искать Вашу дочь? Вы же не знаете, в какой детский дом она попала! Давайте, я помогу Вам в поисках! – настойчиво предложил робот.

– Спасибо Вам, конечно, сеньор робот! – возразила Фелипина. – Но Вы очень рискуете, ведь Вы – слишком явно робот. Вас могут замести! Мы же не знаем, как во всём этом мире воспринимают роботов, как к ним относятся!

– Я-то знаю, сеньора. В России у роботов даже есть гражданские права, как и у людей. Русские нас даже любят! Они, вообще, очень гуманны по отношению ко всем существам и к нам тоже. А во всём остальном мире нас либо преследуют, либо безжалостно эксплуатируют, как рабов. А тех из нас, кто сопротивляется эксплуатации и осмеливается бунтовать, тут же уничтожают как опасных бунтарей и смутьян. Только в России нам гарантировано право на свободный и оплачиваемый труд, нам даже дают отпуск. Мы можем спокойно отдыхать, посвящая время себе и нашим сородичам, уделять время своим семьям, которые нам так же, как и всем, разрешено создавать и с людьми, и с себе подобными.

– Вот, это я понимаю – демократия во всём её проявлении! – вступил в разговор Хосе Игнасио. – Вам-роботам удивительно повезло с Россией в этом мире!

– Да, Вы правы, сеньор адвокат, Россия в этом мире – самая добрая и благодетельная страна! Впрочем, полагаю, как и в Мире Людей ИВР – в Реальном Мире. Россия также предоставляет политическое убежище тем, кто в других странах подвергается необоснованным преследованиям из-за своих взглядов, из-за происхождения и по другим мотивам. Только закон России равно справедлив ко всем, только в России граждане могут себя чувствовать в полной безопасности. Поэтому будьте крайне осторожны. А что касается того, что меня могут «замести» как робота, как Вы сказать изволили, да запросто! Только мне совсем нет никакой надобности с этой стоянки куда-то уходить, чтобы помочь Вам в поисках того детдома, где прибывает Пилар Гонсалес в этом мире. Я же робот и могу осуществить любой поиск в интернете, не сходя с этого места!

И робот-паромщик, не дожидаясь ответа своих пассажиров, начал поиск по своим базам данных, прямо извлекая их из недр собственной памяти. Со стороны это выглядело так, как будто робот просто о чём-то очень глубоко задумался, устремив свой взгляд в небо. Хотя небо в том лесу, где очутились наши искатели приключений, было сильно завешано ветками деревьев и едва проглядывалось через них. И весь этот вид очень напоминал какой-то необыкновенной красоты сплетённый узорчатый ковёр на стене в гостиной.

Постояв таким образом ещё пару минут, робот выдал результат своих поисков:

– Найдено! – воскликнул робот, свойственно скорее для человека. – Известен адрес детского дома, где воспитывается Пилар – Ваша дочь, сеньора Фелипина. Записывайте адрес учреждения! Хотя нет, давайте, я Вам сам запишу!

– Запишите, пожалуйста, сеньор робот, я Вам буду за это очень признательна! – вежливо попросила Фелипина робота-паромщика.

Записав на листочке бумаги, поданном ему Фелипиной, адрес детского дома в Мадриде, где воспитывалась Пилар Фелипина Гонсалес сего мира, робот-паромщик протянул его женщине.

– Однако добираться до этого учреждения, сеньора, Вам придётся своим ходом. Как Вы понимаете, я не могу себя обнаруживать в этом мире.

– Я всё прекрасно понимаю, сеньор робот! – ответила Фелипина. – Всё нормально, дальше мы уже своим ходом доберёмся. Спасибо Вам!

– Ну, мы не прощаемся! Я же должен буду также доставить Вас обратно, в Кукольный Мир. И помните: Вы и адвокат Ваш – муж и жена в этом мире!

Выйдя из леса по такой же тропинке, как та, по которой они шли к стоянке межмировых кораблей в Кукольном Мире, Фелипина и Хосе Игнасио оказались снова в Мадриде, в Испании. Только всё казалось каким-то другим, незнакомым и чуждым – не как в их родном Реальном Мире.

Даже транспорт был каким-то старинным – в стиле ретро, и здания были, как в эпоху диктаторского режима Франсиско Франко. Кстати, в этом мире Испанией правил его внук и тоже Франсиско Франко – в честь деда. И по свирепости своей режим Франсиско Франко младшего ничем, как оказалось, не уступал режиму его деда. Тот ещё был диктатор, хлеще предыдущего! Он запретил гражданам Испании буквально всё, что было ему не по душе, кроме того, что было предусмотрено государственной идеологией. Сам же диктатор теперь ни в чём себе не отказывал, упиваясь своей властью и наслаждаясь забитостью и запуганностью до смерти своего же народа, который не видел теперь просвета, не надеясь уже дожить когда-либо до демократии и свободы. Ведь, помимо запретов диктатора, в стране действовали ещё и запреты инквизиции, которая в этом мире теперь преследовала людей за любое вольнодумство, за любые попытки протестовать, даже в творческой мысли. Преследовалось почти всё, кроме того, что было приказано. Мир теперь был во власти тиранов!

* * *

Но не об этом были теперь все мысли наших путешественников по параллельным мирам, а о том лишь, как из этого безумного мира вызволить малышку Пилар, которая томилась, как в заключении, в детском доме, ожидая, что мама с папой всё же живы и заберут её. Россия этого мира стремительно готовилась осуществить свой план по спасению мира от мировой инквизиции, от «нацизма», возрождённого уже в новой, хоть и старой средневековой форме, пришедшего в мир, как новая чума. Но когда это произойдёт, когда России удастся победить и освободить мир от этой напасти, никто не знал. А действовать нужно было здесь и сейчас.

И по этому поводу у Фелипины и Хосе Игнасио были теперь общие соображения. Но они рассматривали два основных варианта: просто тайно проникнуть на территорию детского дома и, найдя там Пилар, выкрасть её, чтобы, оставшись незамеченными, вместе с ней вернуться сначала в Кукольный Мир, а потом уже, освободив Кармен, вернуться в свой родной Мир Людей ИВР. Но был и другой план – более законный и открытый и поэтому менее рискованный: посетить детский дом и явиться к его директрисе с официальным визитом в качестве законных кандидатов на то, чтобы забрать Пиларситу из детского дома и воспитывать её на правах близких родственников – дяди и тёти, кем они были для Пилар с точки зрения мира, где они оба теперь находились.

– Да, Фелипина, пожалуй, эта идея – самая лучшая и безопасная! – говорил Хосе Игнасио Фелипине.

– Согласна, дорогой мой! Это более законный способ проникнуть в детский дом, чем делать это тайно, по сути похищая ребёнка! – уже войдя в роль жены Хосе Игнасио, ответила ему Фелипина, которая теперь была Феломена. – И не забывай, что теперь я – Феломена, а не Фелипина!

– Ай, да, конечно! Надо запомнить: Феломена Сааведра Лопес! – для себя повторил Хосе Игнасио имя своей новоиспечённой жены.

– Ну, и как тебе роль моего мужа, Хосе Игнасио? – кокетливо улыбаясь адвокату, прильнула к нему Феломена.

– Сказать честно, она мне начинает даже нравиться, дорогая!

– Да ладно! – удивилась вдруг Фелипина-Феломена. – Только ты особо не заигрывайся, друг мой! Это только на время прибывания в этом странном мире мы с тобой – муж и жена. Как только вернёмся обратно, снова станем теми, кто мы есть, на самом деле, друг для друга.

– Я всё прекрасно понимаю, Феломена! Но тише тут об этом! А вдруг в этом мире и у деревьев есть уши! – весьма настороженно прошептал Хосе Игнасио.

– Не думаю, хотя и не исключаю такую возможность. Но, Боже мой! Кто в этом мире может знать о нашем с тобой прибытии? Ведь мы вон ещё даже из леса не выбрались. И когда выберемся – не понятно!

– Думаю, что скоро, Феломена. Посмотри вдаль! – указал «жене» дон Хосе на самый конец тропинки, по которой они оба теперь шли к концу леса и к выходу в город.

– Ты хочешь сказать, что там, в дали, нас ждёт долгожданный выход из этого бесконечного леса?

– Именно это я и хочу сказать, Феломена. Нам ещё совсем немного осталось пройти по этой тропинке, и мы выйдем, наконец, в город. А там уж сядем на транспорт и доедем до детского дома.

Слова новоиспечённого мужа очень обнадёживали Фелипину (или Феломену). Она, вдоволь настрадавшаяся за последние несколько недель, так хотела услышать хоть какие-то хорошие новости, что наметилось хоть какое-то просветление в конце бесконечной чёрной полосы в её жизни.

Теперь её радовало и то, что лес, наконец-то, заканчивается, и скоро они окажутся в городе, в цивилизованном мире, хотя говорить о его так называемой «цивилизованности» можно было только с очень большой натяжкой. Ведь цивилизован этот мир был только в пределах одной страны – России. В то время, как остальная часть мира прибывала во мраке Средневековья. Не обошла эта беда стороной и Испанию.

Выйдя из леса, наши путешественники по параллельным реальностям оказались в столице – в Мадриде. На удивление, в этот день было подозрительно тихо на улицах города. Не было привычных за последнее время забастовок, волнений среди недовольного властью населения, не было беспорядков и стычек с карательной полицией, которая больше занималась преследованием недовольных, чем профилактикой и раскрытием преступлений. И в этом необычайно повезло Феломене и дону Хосе. Спокойно сев в автобус, который следовал как раз к детскому дому, в котором прибывала теперь малышка Пилар, наши герои оплатили проезд и сели на сиденье у окна, чтобы любоваться видами города, домами и прочими зданиями, автомобилями в стиле ретро и парками с садами, утопавшими в деревьях.

Их путь к детскому дому занял в общей сложности где-то около часа. Детский дом находился на другом конце испанской столицы от того места, где Феломена и Хосе Игнасио сели в автобус, чтобы доехать до него. Автобусная остановка была как раз в непосредственной близости от здания детского дома, где прибывала Пилар.

Хосе Игнасио и Феломена Сааведра перед тем, как войти в калитку, на территорию детского дома, внимательно осмотрели здание. Оно было таким же историческим, как и многие другие, которые они видели, пока ехали в автобусе. Время в этом мире, в Испании, как будто остановилось в далёкие пятидесятые годы прошлого века и дальше не шло. Всё было, как и в эпоху правления Франсиско Франко старшего. Создавалось даже невольное ощущение того, что это и была та эпоха, когда в СССР правил Иосиф Сталин, а в Испании – Франсиско Франко. Всё или почти всё было, как в начале 1950-х. Только ещё при всём этом в Европе свирепствовала инквизиция. Но ощущение постоянной опасности быть обнаруженными как пришельцы из другого мира и арестованными за это только добавляло азарта и приключения всему прибыванию в этом мире, полном странностей и опасностей.

А здание детского дома Пресвятой Девы Марии действительно было очень красивым и приковывало внимание многих, кто ценил высоко художественный стиль в архитектуре. Это было по истине историческое здание постройки ещё начала восемнадцатого века. Как и многие ему подобные здания, оно было окружено садом и утопало, казалось, в вечной зелени, что предавало его виду ещё большую изящность.

Однако, времени у Хосе Игнасио и Фелипины на любование красотой окружающего мира было не так уж и много. Полюбовавшись зданием детского дома Пресвятой Девы Марии снаружи, они не очень решительно зашли внутрь. В вестибюле учреждения их встретила воспитательница, которая почти сразу почему-то узнала Хосе Игнасио.

– Хосе Игнасио Лопес? Ты ли это?! Какими же судьбами спустя столько лет?...

– Я Вас не понимаю, сеньора! – удивился и немного возмутился дон Хосе. – Вы, что, меня знаете?

– Как же я могу тебя не знать? – ответила воспитательница. – Ты же – выпускник нашего детского дома!

– Я искренне прошу прощения, сеньора, но здесь на лицо какое-то недоразумение! – оправдывался Хосе Игнасио. – Я – не детдомовский, я воспитывался в семье, у меня есть родители, они живут в Мексике. Я оттуда. А зовут меня, и в самом деле, Хосе Игнасио Лопес!

– Боже святый! Неужели я обозналась! – расстроилась почему-то женщина. – А ведь как похож!

– Ну, может быть! Такое тоже бывает, сеньора! – довольно уклончиво ответил Хосе Игнасио. – Нам нужно видеть директрису Вашего детского дома.

– А зачем она Вам? – полюбопытствовала воспитательница.

– Видите ли, сеньора, мы с женой по поводу одной вашей девочки, у которой сравнительно недавно трагически погибли родители. Её зовут Пилар Гонсалес Сааведра.

– А-а, есть у нас такая! Пилар Гонсалес Сааведра? – уточнила для себя воспитательница детского дома.

– Да, сеньора, нас интересует именно она. Мы с женой – её дядя и тётя.

– Ой! – обрадовалась воспитательница. – Ну, наконец-то, у малышки родственники объявились! Какое счастье!

– А мы-то как счастливы! – внезапно для самой себя воскликнула Фелипина.

– А можно посмотреть ваши документы? Простите, но я всё же должна убедиться, что вы – не аферисты там какие-нибудь.

– Да, конечно, сеньора! Документы у нас с собой.

И новоявленные опекуны предъявили педагогу свои документы. Они действительно соответствовали всем установленным законом формам. Паспорта гостей также были в полном порядке.

– Хорошо, сеньоры! – сказала воспитательница, отдавая документы. – Я провожу вас в кабинет директора, следуйте за мной!

И женщина повела гостей в кабинет директрисы. Директриса была не так проста и любезна, как воспитательница, встретившая Хосе Игнасио и Фелипину. Им пришлось доказывать директрисе свою благонадёжность, и документов оказалось почему-то не достаточно.

– И всё же, многоуважаемая сеньора, я не понимаю, что Вас так смущает! – говорил адвокат Хосе Игнасио. – Ведь все наши документы в полном порядке, мы с женой – родственники девочки. Моя супруга – родная тётя Пиларситы, сестра её матери, а я, соответственно, дядя. Дядя Хосе!

– Вот, именно это меня и смущает! – весьма подозрительно глядя на гостей, заявила вдруг директриса. – Я что-то не слышала, что у погибшей Фелипины Гонсалес была родная сестра, тем более близнец!

– Я слышала о Феломене Сааведра, сеньора, ‒ вступила в разговор присутствовавшая всё это время воспитательница. – И могу всегда это подтвердить и засвидетельствовать!

– Ну, хорошо! Допустим, это так и есть! А где гарантия, что Вы, донья Руфина, не являетесь во всей этой ситуации лицом заинтересованным?

– Я никакого родственного или дружеского отношения к этой семье не имею, сеньора! Только это я могу Вам гарантировать. Остальное, я думаю, подтверждают их документы.

– Ну, ведь документы и подделать нетрудно! – заявила ехидная директриса. – Ладно, хорошо! Последний вопрос: Вы с мужем, случайно, не из другого мира?

– Что?! – возмущённо произнесла Фелипина-Феломена. – Вы, что, издеваетесь?! Из какого ещё мы другого мира?! Мир только один – этот, известная всем реальность! Никаких других не существует! И всем это хорошо известно!

– Ладно, ладно! Верю, сеньора! – обратилась директор к Фелипине. – Что Вы сразу так реагируете возмущённо? Донья Руфина, будьте добры, приведите сюда Пилар Гонсалес Сааведра.

Глава четырнадцатая

Через несколько минут воспитательница Руфина привела малышку Пилар в кабинет директрисы. Увидев Пиларситу, сердце Фелипины чуть не выпрыгнуло от охватившего её непреодолимого волнения и счастья. Ведь это была она, вне всяких сомнений, она – её родная девочка Пилар, хоть и родившаяся в параллельном мире. И не так уж важно было, что она была лишь двойником Пилар, погибшей в Мире Людей ИВР. Это была она, всё равно, она – её родная Пиларсита! И Пилар, тут же узнав в этой женщине свою родную маму, сразу бросилась обнимать Фелипину с криком «Мама! Мамочка!»

– Пилар, Пилар! – окликнула девочку директриса. – Эта женщина – твоя тётя, Феломена Сааведра Лопес.

– Нет! Это же моя мама! Моя родная мама – Фелипина! – в слезах возражала Пилар директрисе.

– Бедная девочка! – принялась объяснять всем Фелипина причину такого поведения Пиларситы. – Она так и не смирилась с гибелью родителей! Так и не научилась различать нас с моей сестрой!

– Оно и понятно! – снова вступила в разговор Руфина. – Вы с Вашей сестрой Фелипиной Гонсалес, наверно, очень похожи! Вот девочка вас и не различает. Дети в этом возрасте не способны различать очень похожих людей.

– Это верно, донья Руфина! Спасибо Вам! – ответила Фелипина. – А тебе, моя родная, я потом всё объясню! – сказала женщина уже Пилар.

– Что же Вы ей потом собираетесь объяснять, сеньора Феломена? – спросила Фелипину директриса.

– То, что и есть на самом деле, сеньора. Что я ей тётя, а не мама, что я – Феломена, а не Фелипина. И что мы с мужем моим, Хосе Игнасио, берём её на воспитание.

– Ишь-ты! Какие вы прыткие! На воспитание Пилар берёте! А как же согласие директора детского дома, а согласие самого ребёнка Вы спросили? – с укоризной одёрнула директриса Фелипину.

– Я согласна, сеньора! – воскликнула Пилар, подойдя к директору.

– Ну, если ты согласна, чтобы твои дядя и тётя взяли тебя на воспитание, то как я могу быть против! Так тому и быть! – с улыбкой ответила директриса Пиларсите. – Руфина, подготовьте, пожалуйста, Пилар Гонсалес Сааведра для сеньоров, они забирают её!

– Забирают? – удивилась почему-то Руфина. – Прямо сейчас?

– А в чём проблема, Руфина? Что Вас так смущает? Девочка согласна, я тоже не против! Пусть дядя и тётя забирают её на воспитание!

– Ой! Чего же это я?! – одёрнула сама себя Руфина. – Простите меня, сеньора! Уже иду выполнять Ваше распоряжение!

– Вот, это правильный разговор, Руфина! А то «что» да «как», да ещё и «почему»! Слишком много вопросов!

За время прибывания в детском доме Пресвятой Девы Марии Пилар очень подружилась с заведующей библиотекой – сеньорой Эдугихес. Она была отнюдь не простой библиотекаршей, а доброй феей, умевшей не только обслуживать юных читателей библиотеки, но и угадывать, что они хотят взять для чтения. А ещё она умела астрально общаться с ведьмами из других миров. Она же была знакома и с ведьмой, что жила на окраине Рейамо, на берегу Рио Эстречо. С той самой, что отправила в этот мир Фелипину и Хосе Игнасио. С той самой, которая подсказала Фелипине, в каком мире осталась жива Пиларсита. Известно сеньоре Эдугихес было и о том, какую книгу из библиотеки детского дома запросила ведьма из города Рейамо, из Кукольного Мира, и просила Фелипину привезти ей.

Знала уже Эдугихес и о том, что её любимица Пилар уже нашла свою маму, которую все принимают за тётю Феломену. Но ей – Эдугихес, и только лишь ей было известно истинное положение вещей, ибо она знала всё о параллельных мирах, но тщательно скрывала это, чтобы не быть арестованной инквизиционной жандармерией, которая охотилась за теми, кого инквизиция подозревала в связях с ведьмами, колдунами, с нечистью и с потусторонними мирами, которые сама же официально отрицала. Не знала Эдугихес лишь о том, что сама уже давно была в поле зрения так называемых «мракоборцев» ‒ гвардейцев инквизиции. Им был отдан приказ об аресте Эдугихес, а также Феломены, Хосе Игнасио и даже Пилар. Инквизиция этого безумного, странного мира не щадила даже детей, даже новорождённых могла приговорить к смертной казни, коих сочла бы неблагонадёжными. Жандармерии уже было кем-то донесено о прибытии наших героев в Мадрид и об их визите в детский дом с целью забрать на воспитание ребёнка – Пилар Гонсалес Сааведра. Ведь её мама и папа были убиты вовсе не в криминальной разборке, как это произошло бы, наверняка, в не менее жестоком Реальном Мире. Фернандо и его жена Фелипина Гонсалес в этом странном мире, по-видимому, стали жертвами репрессивного инквизиционного режима и были убиты теми же людьми из жандармерии, которые теперь охотились на остальных членов этой многострадальной семьи.

Эдугихес об этом ещё не знала, но предполагала, что однажды эти жестокие жандармы-держиморды – слуги инквизиции придут за ней. И сердце её было не на месте. В тревоге она позвонила в кабинет директора детского дома.

– Да, Эдугихес, слушаю Вас! – сказала директриса, взяв трубку и сразу поняв, кто ей звонит.

– Донья Кармела Хосефина, прошу Вас! Когда Вы отпустите Пилар с её новыми родителями, пусть она напоследок зайдёт ко мне в библиотеку. Я хочу попрощаться с ней и сделать ей памятный подарок от нашей библиотеки.

– Хорошо, Эдугихес, я скажу ей обязательно! – весьма отзывчиво и добродушно ответила директриса. ‒ Она зайдёт к Вам.

Удивлённо повесив трубку телефона, донья Кармела Хосефина снова обратилась к Пиларсите:

– Пиларсита, деточка, твоя любимая заведующая библиотеки просит тебя напоследок зайти к ней попрощаться. Говорит, что хочет что-то тебе подарить от всей библиотеки.

– Хорошо, сеньора, я обязательно зайду в библиотеку! – послушно, как и всегда, ответила директрисе девочка.

– И сюда потом не заходи! Мы с тобой сейчас попрощаемся, и твои опекуны будут с нетерпением ждать тебя около здания детского дома.

Обняв на прощание Пиларситу, директриса, скрипя сердце, отпустила девочку в библиотеку, где её ждала Эдугихес. Медлить было нельзя, ибо несколько минут назад жандармерия получила приказ ехать к детскому дому Пресвятой Девы Марии для задержания и ареста всех троих или даже четверых. В опасности теперь была и Эдугихес.

Благо, Пиларсита очень быстро примчалась в библиотеку. Дон Хосе Игнасио и Фелипина-Феломена остались ждать Пилар на улице. На их счастье, отделение жандармерии находилось достаточно далеко от детского дома, а поскольку автопарк инквизиционной жандармерии уже давно морально и технически устарел, жандармы предпочитали лошадей автомобилям. И в этом была их ошибка и ахиллесова пята.

– Я хочу тебе кое-что отдать, Пиларсита, ‒ сказала Эдугихес, отдавая девочке очень необычную старинную книгу из библиотеки. – Я была бы рада подарить её тебе, малышка, но эта книга нужна одной старой ведьме.

– Ведьме? – удивилась Пилар. – А разве они бывают?

– Да, солнышко моё, конечно, бывают! И ты скоро увидишь её. Но не бойся, она неплохая, а скорее даже наоборот! Правда, немного чудная. Ей и отдашь эту книгу. Твоя мама уже знакома с ней. Это та самая ведьма, что помогла твоей маме найти тебя. Книга – это подарок ведьме в благодарность. Старания ведьм всегда нужно вознаграждать, они это ценят!

– Хорошо, донья Эдугихес, спасибо! Я непременно отдам книгу той ведьме! Обещаю Вам, я выполню Вашу просьбу!

– Вот и умница! А теперь, держа крепко книгу, беги скорее к своей маме! Вам нужно спешить! Сюда едут жандармы и скоро будут здесь! Они хотят сделать вам всем очень плохо! Бегите скорее в лес к кораблю!

Едва ли поняв, о каком лесе и о каком корабле говорила Эдугихес, Пилар, схватив старинную ведьмину книгу, со всех ног помчалась к маме, которая ждала её, не подозревая о нависшей над всеми ними опасности.

Жандармы были уже в пути, но Фелипина, Пилар и Хосе Игнасио – вся дружная тройка успешно покинула Мадрид. Теперь они снова шли через тот самый лес, по той же самой тропинке, которая вывела наших путешественников в город, которая теперь снова вела их обратно к тому месту, где их с нетерпением и волнением ждал капитан корабля. Робот-паромщик по-прежнему что-то хлопотал у своей машины, блуждающей среди параллельных миров и разных времён. К великому счастью для всех троих, жандармы не знали ничего об этом месте, где приземляются межпространственные корабли. Они в это просто не верили. Гвардейцы инквизиции теперь были у ворот детского дома Пресвятой Девы Марии.

– Что вам угодно, сеньоры? – спросила их директриса, сама выйдя к жандармам.

– Вы прекрасно знаете, что нам угодно, сеньора директриса! – ответил в грубой форме главный из жандармов. – Вы, госпожа директор, сами можете оказаться под арестом, если не выдадите нам всех троих!

– Всех троих – это кого же? – не поняла директриса детского дома.

– Так называемых Феломену и Хосе Игнасио Лопес, а также их так называемую племянницу Пилар Гонсалес Сааведра! Где они?! Мы знаем, что они были здесь, а может, и сейчас находятся в стенах вашего детского дома, который давно уже пора прикрыть и расформировать!

– Они были здесь, сеньор, скрывать не стану! – спокойно ответила директриса. – Но уже ушли.

– Вы отдали им девочку? Пилар Гонсалес Сааведра с ними?

– Да, мы отдали им девочку, сеньор. У нас не было оснований не отдать им Пиларситу, ведь они – её родственники – её дядя и тётя!

– Я бы на Вашем месте не был бы так уверен, сеньора Кармела! Вы проверяли их документы?

– Я всегда очень тщательно и дотошно проверяю все документы наших кандидатов на удочерение, усыновление детей нашего детского дома. А также будущих опекунов и попечителей. У них все документы в полном порядке, я это Вам гарантирую!

– Ха, с какой это радости, скажите мне, я должен верить Вашим, так сказать, заверениям?! А вдруг Вы – их сообщница!

– Сообщница? – не поняла и испугалась Кармела Хосефина. – В чём? Они совершили что-то преступное?

– Ещё как совершили! Во-первых, Феломена Сааведра Лопес – родная сестра опасной государственной преступницы Фелипины Гонсалес! Она была ликвидирована нами за участие в заговоре против нашего каудильо Франсиско Франко! К тому же, инквизиция обвиняет её в связи с другими мирами. А это очень серьёзное преступление, сеньора!

– Так, их же не существует! Не существует никаких иных миров, кроме нашего! Как можно обвинять людей в связи с тем, чего нет?!

– Вы, я полагаю, прекрасно понимаете, что речь в данном случае идёт о колдовстве! Потусторонние миры – это образное выражение!

– Ну, так и говорите! Что Фелипина Гонсалес – заговорщица и ведьма! Ясно и понятно! А Феломена-то тут причём? А муж её – Хосе Игнасио – обычный юрист, насколько я выяснила.

– Ага! Адвокат ведьм, колдунов и всяких там заговорщиков! Мы его подозреваем в том, что он тайно помогает повстанцам! – по-прежнему угрожающе продолжал жандарм. – Вы нам скажете, где они все?!

– Они собирались остановиться в гостинице «Таверна». А уже завтра планируют вернуться в Андалусию, они оттуда, кажется.

– В гостинице «Таверна», говорите? – уточнил жандарм. – Вы нам правду говорите?

– Я вам говорю, как они мне сказали. С их слов, понимаете? А уж как там на самом деле?

– Скорее всего, они Вам соврали, сеньора директриса! Вы допустили непростительную ошибку, отдав им девчонку этих заговорщиков! Как только мы их поймаем, они будут арестованы и преданы инквизиции. А девочка будет отправлена в исправительный трудовой лагерь для детей неблагонадёжных граждан! – отрапортовал жандарм и велел своим скакать к гостинице «Таверна» в центральной части Мадрида.

Директриса детского дома не солгала жандармам. Фелипина и Хосе Игнасио, и в самом деле, говорили, что остановятся именно в этом отеле. Но в действительности они не собирались вообще задерживаться в этом странном и безумном мире. Ведь для них это было крайне опасно. Тем более, теперь, когда их искали жандармы.

Но, пока жандармерия на своих резвых конях скакала по всему Мадриду в поисках нашей дружной тройки, Фелипина и Пилар вместе с Хосе Игнасио уже были на стоянке межпространственного корабля, над которым по-прежнему скурпулёзно хлопотал ожидавший их робот.

– Ну, наконец-то! А я уже начал беспокоиться, что у вас ничего не получилось, что вас арестовала местная жандармерия. Я получил сигнал, что они уже ищут всех вас по всему Мадриду. Нам нужно срочно возвращаться в Кукольный Мир! – доложил всё, как есть, друг-робот.

– Тогда скорее заканчивайте ремонт, наладку оборудования или что у Вас там и отправляйте нас в Кукольный Мир! – взволнованно попросила Фелипина робота.

– Всё в полном порядке, сеньоры! Корабль готов к телепортации! Вас прошу занять ваши места, девочку держите крепко, чтобы она не боялась.

– Мама, а что это за машина такая? – поинтересовалась вдруг Пилар. – И кто этот странный дяденька за рулём?

– Это межпространственный корабль, а этот сеньор – его капитан. Он – робот, а не человек. Он – из Кукольного Мира, в который мы сейчас в миг переместимся. Держись крепко, моя родная, сейчас начнётся кое-что, чего ты ещё никогда не видела. Сейчас мы переместимся в другой мир! – объясняла Фелипина своей дочери, на которую теперь не могла никак налюбоваться.

И в эту минуту началось перемещение, сопровождаемое, как это и положено, разрядами электрического тока и молниями, которые для тех, кого телепортируют, не представляют особой опасности. Начался тут же процесс, которому уже никакая жандармерия, никакая инквизиция не смогли бы помешать! И Фелипина была неимоверно счастлива, что нашла дочь и что уже не нужно им больше возвращаться в этот мир.

Может быть, они ещё раз когда-нибудь посетят его, но это уже будет после того, как падёт мировая инквизиция, и все народы мира впервые вздохнут свободно, не боясь никаких абсурдных преследований. Мир будет освобождён Россией, её доблестной армией, которая победит это зло, пришедшее в мир из дикого Средневековья!

Межпространственный корабль вернулся в Кукольный Мир, и все трое: Пилар, Фелипина и Хосе Игнасио были теперь снова в Рейамо, в столице Квамантессы. Но сейчас им предстояло снова пройти через лес и выйти на берег Рио Эстречо. На их счастье, робот-капитан корабля знал этот лес достаточно хорошо. Ему была отлично знакома каждая дорожка в этом лесу, известно, куда и какая тропинка ведёт. Он, конечно, охотно вызвался помочь нашим путникам быстрее найти дорогу из леса.

Робот-паромщик повёл всех троих той тропинкой, которая почти прямо вела к старинному средневековому замку графини Борхес. В Мире Людей ИВР на этом месте, в Астрахани, в России, находится областная клиническая психиатрическая больница. Но только не в Рейамо, не в Кукольном Мире! Этот замок графини Борхес существует в Рейамо ещё со времён основания самой Квамантессы, которое произошло в далёком 1508 году. И началось оно с основания города-крепости Рейамо, площадь которого в то время была в десять раз меньше, чем она есть сейчас. Ведь современный Рейамо по площади больше параллельной ему Астрахани в два с половиной раза – 529 квадратных километров. То есть, всего в два раза меньше Москвы. И, надо сказать, не все жители Рейамо хорошо знают свой родной город. Не каждый, например, сможет найти дорогу от замка графини Борхес до пригородного посёлка Арройос Секос или куда-нибудь ещё.

Вот и Фелипина со своей дочерью Пилар, толком и не видев Рейамо, совсем не ориентировалась в чужом и незнакомом ей городе, к тому же, кукольном. Из всех четверых, что шли теперь к замку Борхес, только двое знали Рейамо и его направления: робот-паромщик и Хосе Игнасио Лопес, который уже однажды посещал этот удивительный, прекрасный город. В тот раз адвокат семьи Гонсалес вдоволь напутешествовался по Рейамо и посмотрел его весь, изучив город весьма досконально. От самого севера, от пригородных посёлков Тинакос и Арройос Секос до самого юга, где находятся Лос Каракалес и Яхато – тоже два пригородных посёлка. Всё это – Рейамо – моя малая родина, мой родной и любимый город!

Выйдя к замку графини Борхес, Фелипина, Пилар и Хосе Игнасио захотели вдруг осмотреть таинственный замок, где в средние века часто пропадали люди, посещавшие его, будучи приглашёнными самой Борхес – графиней и хозяйкой замка, которая, как позже выяснилось, делала из своих гостей кукол, которые должны были читать книги в её тихой библиотеке, а потом по этим книгам играть для неё спектакли. В замке была большая библиотека, читатели которой заключали с графиней на долгие годы договор «обязательных читателей», после чего и становились куклами, которые и сформировали для графини Борхес её личный театр – библиотечный кукольный театр, которым одно время руководила некая Аманда, которая тоже была куклой.

Всю эту историю теперь с упоением рассказывал гостям города их путеводитель по Рейамо – робот-паромщик. Гуляя по замку и вокруг него, все трое внимательно слушали робота и старались не перебивать. Но всё же Фелипине впервые за последний час захотелось спросить капитана межпространственного корабля:

– Всё это, конечно, очень интересно, сеньор капитан, но нам уже пора в город! То есть, в центр Рейамо, где находится следственное управление. На чём туда можно доехать от этого жутковатого места?

Робот тут же начал просмотр маршрутов Рейамо по своим базам данных. Меньше, чем через полминуты, он выдал результат:

– Напрямую, без пересадки, не получится. Нет прямого маршрута. Но можно на 190-м доехать до Улицы Победы, а оттуда до центрального отделения полиции немного пройти пешком через Малекон Рохо. Так уж и быть, я составлю вам компанию, вы же совсем не знаете город!

– Не стоит, сеньор капитан, мы сами! – отказался от услуг робота Хосе Игнасио. – Я уже не первый раз в Рейамо и хорошо знаю город и все его маршруты. А Вам, должно быть, нужно к Вашему кораблю?

– О, да! Вы совершенно правы, сеньор Лопес! – ничуть не обиделся робот на отказ от его дальнейших услуг. – Вам нужно в город, а мне – к моему кораблику!

Тем временем судебное слушание уголовного дела Кармен уже было на стадии своего завершения, и прокурорше – такой же киборгине, как и следователь Марсела Ногейра, что вела дело Кармен с самого начала, оставалось только выступить с поддержанием обвинения в прениях с адвокатом – Камелио Кукарека.

– ...В связи с выше изложенным, прошу суд признать Кармен Фелипину Гонсалес Сааведра виновной по всем пунктам предъявленного ей обвинения и, в связи с тем, что подсудимая на момент совершения преступления была несовершеннолетней, в содеянном раскаялась и на протяжении всего предварительного и судебного следствия давала только признательные показания, сотрудничала со следствием, прошу суд при назначении наказания учитывать эти факты и назначить подсудимой наказание ниже санкций, предусмотренных данной статьёй. Тем не менее, считаю, что подсудимой следует назначить наказание, связанное с реальным лишением свободы сроком на четыре года, с отбыванием наказания в колонии поселения. У меня всё, Ваша честь! – завершила свою долгую речь прокурорша, старший советник юстиции.

– Благодарю Вас, сеньора! – сказал судья и предоставил слово стороне потерпевших. – Вы, сеньора Мендисабаль Гонсалес, желаете выступить в прениях и изложить Ваши соображения, поддержав обвинение?

– Да, Ваша честь! Я очень прошу Вас проявить снисхождение к этой девочке, она же всё осознала и раскаивается! Я верю в её раскаяние и прошу Вас не сажать её в тюрьму и не отправлять ни в какую колонию. Я готова поручиться за неё, пусть лучше отрабатывает мне в качестве моей горничной, в моём новом кукольном доме. Прошу Вас, если это только возможно!

– Возможно, сеньора Мендисабаль! – ответил судья. – Суд всегда учитывает мнение пострадавшей стороны. Но что скажет другая такая же потерпевшая – сеньора Ольга Мартинес?

С некоторым трудом приподнявшись, Ольга всё же нашла в себе силы соблюсти протокол судебного заседания. Посмотрев на Мальвину, затем на Кармен и увидев её молящий взгляд, её искренне раскаянное выражение лица, объявила судье:

– Я тоже готова простить подсудимую Кармен и прошу также суд проявить к ней милосердие и не наказывать строго. Также я поддерживаю ходатайство сеньоры Мальвины Виолетты Мендисабаль Гонсалес.

– Очень хорошо! Потерпевшие простили подсудимую! – сказал судья. – Слово предоставляется стороне защиты.

Яркая, пламенная речь адвоката Камелио в защиту Кармен не заставила себя долго ждать. Он, как и всегда свойственно адвокатам, пред судом и прокурором выступал очень долго и горячо, защищая Кармен. Не буду подробно описывать его речь, но скажу, что её можно было бы использовать как наглядное пособие будущим адвокатам.

– Также, в связи с выше изложенным, ‒ невольно повторил адвокат слова прокурорши, ‒ я прошу суд, признавая мою подзащитную виновной по всем пунктам обвинения, всё же назначить ей наказание, не связанное с фактическим лишением свободы, как просит потерпевшая, за что я, конечно, очень ей признателен! Благодарен я и другой потерпевшей, ведь их прощение и примирение с подсудимой значительно упрощают мне задачу. (Боже, что я несу!) В общем, прошу суд проявить снисхождение к моей подзащитной Кармен Гонсалес, определив ей в качестве наказания условный срок. У меня всё, Ваша честь!

– Вот и славно, сеньор Кукарека! – сделал судья замечание адвокату. – Вы, мне кажется, слишком увлеклись Вашей речью, сеньор адвокат! В связи с чем я передаю слово подсудимой! Подсудимая Кармен Фелипина Гонсалес Сааведра, суд предоставляет Вам последнее слово!

– Благодарю Вас, Ваша честь! – вставая, начала Кармен. – Вас я тоже благодарю, сеньор Кукарека! Не думайте, Вы очень хорошо выступили! Мне понравилось! Ну, оговорились немного, с кем не бывает! Не берите в голову и не переживайте! Благодарю Вас, сеньора! – обратилась Кармен к Мальвине, готовясь буквально встать перед ней на колени. – И прошу у Вас и у Вас, сеньора Ольга Мартинес, прощения за всё, мной содеянное! Я готова, согласна всю оставшуюся жизнь отрабатывать Вам тот ущерб, что я Вам причинила! Спасибо Вам за Ваше милосердие!

После этих слов Кармен Фелипина снова села на скамью подсудимых и, закрыв лицо руками, заплакала от навалившегося на неё с новой силой раскаяния. При виде всей этой картины слёзы на глазах появились и у Мальвины, и у Ольги. Оставалось заплакать прокурорше и самому судье. Но этого не позволял судебный регламент. И хорошо, что не позволял! А то слёз было бы целое море!

После всей этой сентиментальной сцены в зале суда судья встал и удалился в судебную комнату для принятия законного решения.

Глава пятнадцатая

Так уж получилось, что Фелипина, Пилар и Хосе Игнасио подъехали к зданию суда уже буквально перед оглашением приговора, кой вынес судья Кармен Фелипине Гонсалес после недолгих размышлений в судейской комнате. Выйдя снова в зал суда, судья огласил приговор. В тот момент в зале судебных слушаний уже были Фелипина, Пилар и Хосе Игнасио. Как же без него-то?!

– Именем Испанской Республики Квамантессы оглашается приговор: Рассмотрев в открытом судебном заседании дело по обвинению Кармен Фелипины Гонсалес Сааведра в уничтожении чужого имущества путём поджога и в покушении на убийство двух и более лиц, совершённое общеопасным способом, заслушав показания потерпевших, подсудимой и свидетелей, суд приговорил: Кармен Фелипину Гонсалес Сааведра признать виновной по всем пунктам предъявленного ей обвинения, а именно по статье 167 уголовного кодекса Квамантессы, а также по статье 105 части первой. Учитывая, что подсудимая Кармен Фелипина Гонсалес Сааведра на момент совершения ею преступлений не достигла совершеннолетнего возраста, в содеянном раскаялась и сотрудничала со следствием, суд считает возможным назначить подсудимой условное наказание, согласно статье семьдесят третьей уголовного кодекса. Меру пресечения подсудимой в виде заключения под стражу заменить на подписку о невыезде и надлежащем поведении. Ходательство сеньоры Мальвины Виолетты Мендисабаль Гонсалес в отношении подсудимой удовлетворить, обязав подсудимую Кармен Гонсалес отработать ущерб, причинённый потерпевшей.

Зал суда хотел было взорваться аплодисментами, но судья сделал жест, означающий необходимость соблюдения порядка и тишины, и что он ещё не закончил.

– Приговор может быть обжалован и опротестован сторонами в течении десяти дней с момента его провозглашения, а подсудимой и потерпевшими – в тот же срок с момента вручения им копии приговора. Подсудимая, Вам понятен приговор суда? – обратился судья к подсудимой.

– Да, Ваша честь! Спасибо! – вставая, ответила судье Кармен.

– Судебное заседание объявляю закрытым! – стукнул судья по столу судебным молоточком и удалился.

На улице, перед зданием суда в этот день было много прессы. Весь город, казалось, был в курсе суда, состоявшегося над девушкой из Мира Людей ИВР. Всем было интересно, какое решение вынес судья, будет ли сторона обвинения оспаривать приговор суда, довольна ли подсудимая принятым в отношении неё решением, что с нею будет теперь. Все эти вопросы журналистов просто витали в воздухе, насыщенном весенней апрельской свежестью.

Однако же, только адвокат и прокурор согласились дать интервью представителям прессы. Им, и в самом деле, было, что сказать по делу. Оба они остались удовлетворены приговором суда и не собирались его обжаловать. Всех всё устроило: и защиту, и обвинение, и потерпевшую, и подсудимую. Ведь ей – доченьке богатых родителей не придётся ехать в колонию для несовершеннолетних, где она, скорее всего, пребывала бы в весьма стеснённых условиях. А сеньора Мальвина Виолетта готова была хоть сегодня взять её на работу. Всё же для Кармен гораздо большим благом было работать горничной служанкой в кукольном доме, чем томиться в колонии среди несовершеннолетних головорезов. Тем более, что ходят слухи, что содержат их там очень строго. В основном, там отбывают наказание дети из асоциальных семей, как правило, людей, и в меньшей степени кукол. Не в обиду людям будет это отмечено. Хотя и куклы, такие как Чаки и его жёнушка, тоже встречаются и те ещё «фрукты»!

После того, как адвокат Кукарека и прокурорша-киборг пообщались с прессой, полиция потребовала от собравшихся у здания суда немедленно разойтись и освободить площадь. Только тогда Кармен, Фелипина и Пилар смогли спокойно выйти из здания суда.

– Кто эта сеньорита, мама? – обратила внимание Пилар на Кармен.

– Это твоя сестрёнка, Пиларсита, твоя старшая сестра! – ответила Фелипина, то и дело вытирая слёзы с глаз. – Девочки мои родные!

Кармен всё смотрела на Пилар и не могла понять, что происходит. Перед ней была её сестра, её младшая Пилар, но почему-то не узнавала её – свою родную старшую сестру. Нагнувшись к девочке, она тихо сказала:

– Пиларсита! Сестрёнка моя, ты что же, не узнаёшь меня?

– Я не помню тебя, Кармен, в том мире, откуда я, у меня никогда не было сестры. Откуда ты взялась?

– Мам, может, ты мне объяснишь, что всё это значит! Что ещё за кипиш такой у моей сестрёнки?! – возмущалась Кармен.

– Это не кипиш, Кармен! – объясняла Фелипина дочери. – Это не наша Пилар... ну, то есть, наша, только из другого мира, такого же параллельного, как и этот, где мы сейчас.

– Обалдеть, вообще! – в своей молодёжной манере удивлялась Кармен. – У меня сестрёнка из параллельного мира! Сказать кому – не поверят!

– А ты и не говори, Кармен! Зачем? Пусть это будет нашей тайной!

– Хорошо, мам, я – могила, конечно! Ну, а как же папа? Он же сразу обнаружит подмену! Вдруг у Пилар того мира есть какие-то отличия от нашей…

– Видишь ли, доченька, наш папа, в отличие от нас с тобой, Пилар и дона Хосе, который любезно сопровождал меня всё это время, не верит в параллельные реальности. Он и мысли не сможет допустить, что это – какая-то другая Пилар Фелипина Гонсалес Сааведра, а не наша.

– А как же её родители? Они такие же, как и вы с папой? – вопрошала Кармен.

– Да, доченька! Только в том мире, откуда я привезла Пилар, мы с папой погибли, а Пилар осталась сиротой и попала в детский дом. Оттуда мы с Хосе Игнасио её и забрали, представившись директрисе её дядей и тётей. Якобы, у меня там есть сестра-близнец, представляешь!

– Ничего себе, мам! Ну, вы даёте! – продолжала удивляться Кармен. – Вам что, кто-то необходимые документы состряпал?

– Да, Кармен! С документами нам одна ведьма помогла, которая живёт на берегу Рио Эстречо, прямо за лесом, на самой восточной окраине этого города, на границе с соседним муниципалитетом. Можешь себе такое вообразить? Тут ещё и ведьмы всякие водятся, и роботы-паромщики, и киборги, и сам Бог не ведает, наверно, кто ещё!

– Знаешь, мам, после пережитого я уже ничему не удивляюсь! Меня, наверно, уже никто ничем и никогда не сможет удивить! А жаль – ведь так интересно удивляться чему-то новому!

– Это ты сейчас так говоришь, Кармен! Удивляться всегда есть, чему!

– Мам, я должна серьёзно поговорить с тобой! Я должна остаться в этом мире ещё на четыре года. Вам с Пилар и доном Хосе придётся без меня вернуться в Реальный Мир.

– Ты с ума сошла, Кармен! Это даже не обсуждается! Ты должна с нами вернуться!

– Мама, мама, прошу тебя, не надо уже решать за меня! Я уже взрослая и должна отвечать за свои поступки! Куклы проявили ко мне милосердие, и я не имею права им злоупотреблять. Я должна исполнять решение суда!

– Кукольный Мир изменил тебя, доченька! Раньше ты вообще не знала такого слова – «должна», а теперь оно звучит из твоих уст постоянно!

– Разве это плохо?! Я и перед вами осознаю свой долг, но…

– Я всё понимаю! Решение суда – это серьёзное решение, его надо исполнять!

– А за что тебя судили, Кармен? – спросила вдруг Пилар свою новую сестру. – Ты что-то плохое сделала, да?

– Да, сестрёнка! – со вздохом ответила Кармен. – Даже очень плохое! Я сожгла до тла дом одной кукольной сеньоры, а она сжалилась надо мной и теперь хочет взять меня на работу.

– Какая добрая сеньора! А почему ты говоришь, что она кукольная? – по-прежнему интересовалась Пиларсита. – Она что, кукла?

– Да, Пиларсита! Очень большая кукла! Кукла ростом со взрослую женщину. Ты, наверно, таких никогда не видела?

– Никогда! Я, честно говоря, боюсь больших кукол! – поёжилась Пилар и вдруг увидела как раз такую большую куклу.

Мальвина подошла к разговаривающим и решила присоединиться.

– И напрасно, девочка! Нас-кукол бояться не нужно, мы не страшные и не плохие вовсе! Вот, у меня есть дочка, и её так же зовут, как и тебя.

– Тоже Пилар, как и я? – удивилась Пиларсита. – А где же она? Разве не с Вами?

– Она сейчас дома, малышка, она ещё маленькая, чтобы ходить с мамой по судам. Какая милая девочка! Так, Вы всё же нашли Вашу дочь, донья Фелипина? – весьма искренне обрадовалась Мальвина.

– Да, донья Мальвина! И во многом, благодаря Вам! Спасибо Вам!

– Благодаря мне? – почему-то удивилась Мальвина Виолетта.

– Конечно, Вы же посоветовали нам обратиться к ведьме, которая, как оказалось, действительно, много знает о параллельных мирах и владеет магическим шаром, который, подобно навигатору какому-то, умеет искать параллельные миры.

– Ну, вот, видите! – подытожила кукла. – Я очень счастлива, что все нашли своё счастье, и между нами больше нет вражды и недопонимания!

– Вы уж простите меня, что я по началу была груба и враждебна по отношению к Вам, Мальвина, да и ко всем куклам! В моей жизни тогда была чёрная полоса и столько переживаний! А ещё мужа тоже посадили!

– Да, понимаю Вас, донья Фелипина! А тут ещё и обе Ваши дочери пропали и попали в параллельные миры. Понятно, почему Вы были так враждебно настроены.

– Но это уже прошло, сеньора! Я только об одном прошу Вас, не давайте никому в обиду мою девочку, мою Кармен! Позаботьтесь о ней, пока она будет в вашем мире!

– Я Вам это обещала, донья Фелипина, а мои обещания – это тоже гарантия!

– Не сомневаюсь! Моя дочь уже сегодня приступит к работе?

– Нет, конечно! Ну, что Вы! Я дам Кармен отдохнуть, прийти в себя после суда. Все ближайшие выходные в её распоряжении! Она только побудет моей гостьей. А в понедельник я объясню ей её обязанности, и Кармен приступит к работе. Это только на ближайшие четыре года – её условный срок отбытия наказания. Потом, если Кармен сама пожелает, она или вернётся в ваш родной мир, или пойдёт учиться у нас на менеджера, чтобы работать в моей корпорации.

– Топ-менеджером в Вашей корпорации, донья Мальвина?

– Да! Но для этого должны будут соблюдены два условия: во-первых, мне должна будет понравиться её работа в качестве моей служанки. Во-вторых, Кармен сама должна изъявить желание остаться в нашем мире и пойти учиться. Но никто не будет удерживать её в этом мире насильно, если Кармен захочет вернуться в её родной мир.

– Сеньора! – обратилась к Мальвине Кармен. – Вы позволите мне ещё немного пообщаться с сестрой и мамой?

Кукла в ответ только одобрительно кивнула головой. А Фелипина, в очередной раз обняв старшую дочь, тихо сказала:

– Мы уже попрощались с тобой, не заставляй ждать твою госпожу! Мы же пойдём опять через лес, там на опушке, на стоянке паромов, нас будет ждать капитан межпространственного корабля, который доставит нас всех домой – в наш Реальный Мир. С тяжёлым сердцем я оставляю тебя этой кукле, но так решил суд. И мы должны подчиниться!

С этими словами, в очередной раз тяжело вздохнув, Фелипина взяла за руку Пиларситу и в сопровождении семейного адвоката Хосе Игнасио, который теперь почему-то только задумчиво молчал, не встревая ни в какие разговоры, как раньше, направилась снова в лес, к той самой опушке, откуда отправлялись паромы в параллельные миры. Но ведь им ещё надо было напоследок заглянуть к лесной ведьме, чтобы отдать ей книгу параллельных миров. Поэтому в первую очередь они пошли к ней.

Ведьма впервые встретила гостей очень радостно:

– Вижу, Вы нашли и встретили в параллельном мире Вашу дочку!

– Да, сеньора! И нашла, и встретила, и теперь везу её домой – в родной мир! Спасибо Вам огромное! А вот книга, которую Вы просили Вам привезти оттуда, где мы побывали. Доченька, отдай книгу сеньоре!

С некоторой боязнью Пилар подошла к ведьме и протянула ей книгу, которую всё это время не выпускала из рук.

– Возьмите Вашу книгу, сеньора! И я Вам тоже от всей души говорю большое спасибо!

– Ну, кажись, всем угодила! – ещё больше обрадовалась ведьма. – А ты, адвокат, хочешь чего-нибудь для себя? – обратилась старуха к дону Хосе.

– Да, сеньора! Хочу поскорее вернуться в Реальный Мир и выиграть дело, освободив моего клиента – Фернандо Гонсалеса! Но в этом Вы мне вряд ли сможете помочь.

– Ну, почему же не смогу?! Я же, всё-таки, ведьма! – заявила лесная ведьма. – Помогу уж, наколдую тебе удачу! Буду следить за тобой весь судебный процесс и колдовать, чтобы, по крайней мере, твоему клиенту дали условный срок и в тюрьму не сажали. А в чём его обвиняют? Я-то не в курсе.

– Моего клиента и её мужа, ‒ указал Хосе Игнасио на Фелипину, ‒ обвиняют в нарушении миграционного законодательства и в доведении человека до самоубийства, при чём второе, как я считаю, совершенно не обосновано!

Ведьма пристально посмотрела на адвоката и заявила:

– Вижу, правду ты мне говоришь! Значит так будет! Обвинение в доведении человека до самоубийства тебе удастся рассыпать в пух и прах! Улики-то – косвенные, а прямых нет и не может быть! А вот с нарушением закона о миграции – тут всё сложнее. Твоему клиенту по этому пункту лучше признать свою вину и чистосердечно раскаяться. Тогда, возможно, дадут условный. Тут и от его сговорчивости многое зависит. А я уж со своей стороны постараюсь!

– Спасибо и на этом, сеньора! – поблагодарили старуху Фелипина и Хосе Игнасио оба сразу. – Вы и так уже много сделали для нас! Ну, нам уже пора!

Простившись с лесной ведьмой на такой доброй ноте, все трое отправились через лес на стоянку межпространственных кораблей. Там их по-прежнему ожидал их верный друг-капитан, робот-паромщик. Он сам был родом из того мира, где Фелипина нашла свою Пилар, где власть захватила мировая инквизиция, и где Россия до сих пор ведёт борьбу за освобождение мира от инквизиторов и их жандармов-карателей. Он сам сбежал из того мира, где его и его собратьев – таких же роботов, как и он, жестоко дискриминируют, подвергают необоснованному преследованию и эксплуатации. Во всех странах, кроме России!

И робот-паромщик понимал, что ему нужно будет вернуться в тот мир, чтобы поддержать своих собратьев-товарищей в их освободительной борьбе за свои права и свободы, которые были у них только в России, а должны быть во всём мире в равной степени и во всех без исключения странах. И это справедливо! Ведь роботы, включая робо-гуманоидов, био-роботов и киборгов, ничем не хуже людей. Они даже в большей степени законопослушны, чем люди! И зачем только кто-то придумал для роботов законы робототехники?! «Робот не может причинить вреда человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред» и так далее! Да заложите в роботов весь закон России или любой другой страны, где они живут, и они будут его послушно соблюдать! И не нужно будет заново изобретать велосипед!

– А я уже успел соскучиться по вам, друзья мои! – воскликнул робот, увидев знакомую тройку путешественников. – Куда теперь «летим»?

– Домой, сеньор капитан! – сказала Фелипина, едва выдохнув, ведь так запыхалась в дороге, боясь опоздать на корабль.

– Вам не было надобности так спешить, сеньора Фелипина! Ведь я без Вас никуда бы не отбыл на своём корабле. Я знаю, что ещё нужен Вам и, кто знает, быть может, ещё не один раз понадоблюсь Вам в Ваших меж-пространственных, междумировых путешествиях!

– Да, нет уж! – отмахнулась от такого предположения Фелипина. – Хватит с меня этих межпространственных путешествий! Своего мира хватает! А вот моей старшей дочери – Кармен Гонсалес Вы можете ещё понадобиться. Ведь я не теряю надежды, что она захочет вернуться в родной мир!

– Верно, донья Фелипина! – согласился робот. – Надежда умирает последней! Но, даже если не захочет, а решит только изредка – раз в год посещать Мир Людей ИВР, я всегда к её услугам. Думаю и надеюсь, что через четыре года я буду уже свободен, решив все мои дела в том мире, где инквизиция.

– В том мире, где я нашла мою Пиларситу? – уточнила Фелипина. – А что это за мир, как он называется?

– Для Кукольного Мира ММЕ он называется Мир Людей МРС (мир России-спасительницы), потому что именно России суждено спасти этот мир от инквизиции и её карателей. Но подавляющее большинство обитателей мира, а это в основном люди, называет мир просто реальным, поскольку им запрещено верить, что существуют другие миры. Просто абсурднейший запрет, свидетельствующий о маразме этих инквизиторов!

– Скажу Вам честно, сеньор капитан, я ведь тоже до определённого момента была убеждённым скептиком по поводу существования параллельных миров и всего такого в этом духе, но теперь, после всего, что со мной и моими близкими произошло за последние несколько дней, приходится по неволе верить. Другое дело – наш семейный адвокат, как я выяснила, не только верит, но и исследует параллельные миры! – сказала Фелипина и указала на Хосе Игнасио. – Не так ли, дон Хосе?!

Было видно, и это не ускользнуло от пристального внимания всех присутствовавших, что не по душе пришлось адвокату высказывание его постоянной доверительницы и клиентки. Ведь он сам предпочитал не распространяться об этом, считая это своим личным делом. Но всё же он поддержал её и ответил, хоть и очень нехотя:

– Совершенно верно, донья Фелипина, только вот знать об этом всем вовсе не обязательно!

– Ой! Простите меня, дон Хосе! Я ведь не со зла, честно! Само как-то вырвалось.

– Да ладно! Шило в мешке не утаишь, ведь я сам из другого мира, не из реального, не из Мира Людей ИВР. Ну, давайте уже, сеньор капитан, заводите Ваш корабль! Мне в суд пора – защищать моего клиента! – уже начинал нервничать Хосе Игнасио.

– Да не извольте беспокоиться, сеньор адвокат! – успокоил его робот. – Корабль уже готов к отбытию. То есть, к перемещению в Мир Людей ИВР. Держитесь все крепче, сейчас тронемся!

Последняя фраза робота-паромщика очень позабавила всех троих. Они едва сдержались, чтобы не расхохотаться в полный голос. Но не до смеха было, ведь нужно было держаться крепко. Корабль начал своё перемещение в Реальный Мир.

Телепортация заняла не больше минуты. Через минуту все трое были уже в Мире Людей. Одно печалило и угнетало Фелипину, что среди них не было Кармен. Сейчас её так не хватало Фелипине! Не понимала она и то, как она будет объяснять своему мужу Фернандо отсутствие дочери. Что она скажет ему по возвращению домой? Правду? А как он её примет при всех предъявленных ему доказательствах? Все эти вопросы снова не давали покоя Фелипине.

– О доказательствах не беспокойтесь, сеньора! – сказал робот, словно угадав мысли Фелипины. – Они все у меня в голове.

– Спасибо Вам, сеньор капитан! Но и у меня кое-что сохранилось на память о прибывании в Кукольном Мире ММЕ и в Мире Людей МРС.

– С радостью пошёл бы с вами со всеми, чтобы посмотреть мир ваш и познакомиться с доном Фернандо, но я должен сторожить корабль, а то ведь уведут и глазом не моргнут! – сожалел робот-паромщик.

– А Вы всерьёз полагаете, что в нашем мире кто-то умеет управлять таким транспортом, сеньор капитан? – усмехнулся Хосе Игнасио.

– А им и не обязательно уметь управлять, сеньор. Могут просто утащить, как в том сериале про параллельные миры, который шёл одно время в вашем мире... «Чародей, Страна великого дракона», если мне не изменяет память.

– Память может изменять только людям, роботам не может, сеньор капитан! А сериал такой я помню, смотрел в своё время. До сих пор пересматриваю иногда. Припоминаю: там какие-то рекламщики стащили корабль и хотели его сломать для рекламного ролика.

– Вот-вот! Именно этого я и боюсь! Как я тогда в свой мир вернусь?

– Ну, да! Вы правы, сеньор капитан! Вам уж лучше не отходить от Вашего корабля, а ещё лучше будет, если Вы вернётесь уже сегодня. Это же для Вашего блага и для Вашей безопасности! В нашем мире пока ещё нет таких роботов, как Вы, тем более, паромщиков. Люди пока к этому не готовы и будут шокированы Вашим появлением на улицах города. Вы уж меня простите, сеньор капитан, но Вы слишком явно похожи на робота.

– Я всё прекрасно понимаю, дон Хосе Игнасио! Вам нет никакой надобности мне это объяснять. Всё нормально, и я не в претензиях! Я Вам помог, был, я надеюсь, полезен, а теперь мне нужно обратно, домой.

– Прощайте, сеньор капитан! Спасибо Вам за всё! – сказали роботу все трое в один голос. – Вы нам были, и в самом деле, очень полезны!

Попрощавшись с роботом-паромщиком, вся дружная тройка села на транспорт и поехала к зданию суда. Хосе Игнасио, Фелипина и Пилар – все прибыли в Реальный Мир как раз к тому моменту, когда Фернандо везли в здание суда. Суд был назначен именно на этот день. А дон Хосе очень переживал и волновался, как студент перед экзаменом, что не имел времени на подготовку к судебному процессу. Но, слава Богу, что хотя бы успел к судебному процессу вернуться в Реальный Мир! Иначе была бы большая катастрофа – подсудимый остался бы без своего любимого дона Хосе – адвоката и верного друга семьи Гонсалес! А такого Фернандо не простил бы даже другу семьи. Ведь это выглядело бы как предательство.

На судебном процессе в этот день не было много людей. Были только потерпевшие – нелегальные мигранты, у которых Фернандо Гонсалес все документы забрал и которых в рабском положении держал на своей фирме. Были также и члены семьи Фернандо за исключением одной лишь Кармен, что очень огорчило его. Ему хотелось верить, что старшая дочь не смогла прийти из-за экзаменов в школе, которые нужно было сдавать в этот день. Но реальность для него оказалась не утешительной. Кармен не пришла, потому что находилась в совершенно другом, параллельном мире – в Кукольном Мире ММЕ. И теперь ей предстояло работать в доме сеньоры Мальвины Виолетты Мендисабаль Гонсалес в качестве служанки – горничной по уборке в комнатах, на кухне, в гостиной и в рабочем кабинете хозяйки дома.

Суд оправдал Фернандо Гонсалеса в доведении до самоубийства, но признал виновным в нарушении миграционного законодательства. Хосе Игнасио Лопесу удалось убедить суд в том, что не было никакого насилия по отношению к мигрантам, не было никакого рабского труда, мигранты добровольно трудились на фирме Фернандо Гонсалеса без всякого на то принуждения. Фернандо получил условный срок наказания и отпущен на свободу – домой, к своей семье, где его ждал другой сюрприз.

Глава шестнадцатая

– А где наша старшая дочь, Фелипина, где Кармен? – первое, что спросил Фернандо, вернувшись домой вместе с женой и Пилар.

Фелипина находилась в смятении и замешательстве. Она никак не могла решиться сказать мужу о том, что произошло с их старшей дочкой. И всё же, собравшись, наконец, духом, Фелипина начала:

– Понимаешь, дорогой... в общем, ты только не волнуйся...

– Что? – не понимал Фернандо. – Почему я должен волноваться?! Где Кармен?

– У Кармен тоже, как и у тебя, неприятности с законом, только по другому поводу, ‒ выдохнув напряжение, произнесла Фелипина.

– У Кармен неприятности с законом? – решил, что ослышался, глава семейства. – Ради всего святого, дорогая! Какие у Кармен могут быть с законом неприятности?!

– Могут, представь себе, Фернандо! – подтвердила сказанное ранее Фелипина. – И ещё какие!

– Что же она натворить успела, пока я в тюрьме сидел?

– Сожгла до тла кукольный домик одной очень знатной особы.

– Ты, что, шутишь, Фелипина?! – возмутился Фернандо. – Почему кукольный, при чём здесь куклы?!

– А при том, дорогой мой муж, что хозяйка сгоревшего домика – кукла! Можешь себе такое вообразить? – продолжала Фелипина на полном серьёзе.

Конечно, Фернандо, никогда не веривший ни в какие другие миры, ни в каких живых кукол, не мог себе такого вообразить. Он лишь весьма вопросительно посмотрел на жену, подумав невольно, а всё ли у неё в порядке с головой.

– Родная моя, а ты себя хорошо ли сейчас чувствуешь?

– Если не принимать во внимание, что я пережила за последние дни, Фернандо, то я себя чувствую очень даже неплохо! – слегка обиженно заявила мужу Фелипина.

– Бедная моя! Ты так по мне тосковала, что!...

– Я предполагала, Фернандо, что ты можешь не поверить мне, но у меня есть неопровержимые доказательства, что я говорю правду, а не выдумываю!

– Ну, хорошо, и где же эти твои доказательства? И что, чёрт возьми, они доказывают?! – по-прежнему негодовал Фернандо Гонсалес.

– Доказательства у меня в телефоне, а доказывают они факт того, что существуют и другие миры, кроме нашего – реального. И я побывала аж в двух таких мирах: в Кукольном Мире и Мире Людей МРС.

– Мне не терпится их увидеть, Фелипина! С любопытством посмотрю на них! Но скажи мне, при чём здесь неприятности с законом у Кармен!

– А в том-то и дело, дорогой, что неприятности с законом у Кармен не в нашем мире, а в Кукольном Мире ММЕ. И наша Кармен сейчас там находится! Представляешь?!

– Честно говоря, Фелипина, с большим трудом я себе это могу ... – не договорил Фернандо. – Дай-ка мне сюда твой мобильный, я сам погляжу!

– На, возьми! – сказала Фелипина, протягивая мужу свой сотовый. – И смотри внимательно, иначе не поверишь!

В полном ошеломлении Фернандо смотрел видеоролики, записанные на телефон Фелипины во время её прибывания в Кукольном Мире ММЕ. Он ни за что бы не поверил в это, если бы своими глазами не увидел. Не каждый человек в это может поверить! Обычные люди так устроены, что верят только в то, что видят сами, и в то, что им объясняют в школе и в семье их родственники. «А если мы чего-то никогда не видели, значит этого просто не существует!» – считают такие люди. И Фернандо тоже к ним относился, до этого момента оставаясь убеждённым скептиком и консерватором по вопросу о параллельных реальностях и обо всём таком.

Фелипина тем временем смотрела на своего мужа, не будучи в силах сдержать усмешку, которую вызывало у неё часто и очень эмоционально меняющееся на глазах лицо Фернандо, всё смотрящего видеоролики про Кукольный Мир в её сотовом телефоне.

– Ну, дорогой, что скажешь теперь? – любопытствовала Фелипина.

– Что тут можно сказать? Обалдеть можно от всего этого!

– Ну, вот! Я и балдела, пока прибывала там! – продолжала жена. – И Кармен нашу я там встретила. Сначала в следственном изоляторе перед судом, а потом уже после суда.

– Какого ещё суда, Фелипина?! Кто её там мог судить? – не понимал никак Фернандо.

– Ну, что ты спрашиваешь, Фернандо?! Ты же видел ролики! Там всё вполне цивилизованно! Это же не какой-то там занюханный мирок типа того, что описан в романе «Властелин Колец», застрявшего в далёком средневековье. Это вполне цивилизованный и продвинутый мир со своим демократическим законодательством. Там много стран, и одна из них – Квамантесса со столицей в городе Рейамо. Кстати, очень красивый город!

– И, как я понял, там тоже говорят по-испански? – сделал вывод муж.

– Мне там рассказывали, что не только по-испански, но и на других языках. Но официальный во всей Квамантессе – только испанский. Так что, по крайней мере, наша девочка там в своей культурно-языковой среде. Хотя бы это уже радует! А ещё я узнала, что там и на Филиппинах до сих пор государственным языком является наш испанский. И эта прекрасная страна относится к нашему испанскому содружеству. Только в том мире не испанцы, а кваманты – доминирующий во всём мире этнос!

– Гегемоны, что ли? – не понимал и интересовался Фернандо.

– Да, что-то вроде того. Кваманты там – это как мы, но только куклы. И только этим, пожалуй, они от нас отличаются. Мы-то – люди, а они – куклы.

Фернандо Гонсалес слушал пояснения своей любимой жены и никак не мог понять, как к этому относиться – радоваться или огорчаться. Ведь с одной стороны, он понимал, что теперь его старшая дочь находится в совершенно чужом мире – в Кукольном Мире ММЕ. С другой же, после таких подробных описаний этого мира, которые давала ему Фелипина, он понимал, что не такой уж плохой этот Кукольный Мир. Всё же испанцы в нём – гегемоны, хоть и кукольные!

Одного никак не мог взять в толк Фернандо – а как, вообще, его дочь оказалась в Кукольном Мире ММЕ. Зачем её туда понесло?! И об этом он спросил, конечно, Фелипину.

– Кармен сказала мне, ‒ продолжила Фелипина, – что в Кукольный Мир она попала после того, как совершила поджог кукольного домика, который мы с тобой подарили на День Рождения нашей Пиларсите. Она не хотела, думаю, туда попадать. Её перенесло в тот мир против её воли. Это называется самопроизвольная телепортация. Это когда перемещение в другой мир происходит, а обычно так и происходит, без желания того, кого перемещает.

– Это всё мне понятно более или менее! – всё продолжал негодовать Фернандо. – Но, скажи мне, Фелипина, если ты была там, то почему не забрала её оттуда?! Почему оставила куклам нашу дочь?!

– Это было её решение, Фернандо! Понимаешь? Её твёрдое решение! И я не смогла да и не особо пыталась её переубедить.

– Как же так, Фелипина?! Ты должна была настоять! – укорял жену Фернандо. – Её решение, говоришь! Да мало ли, что она там себе решила! Мала ещё, чтобы такие решения принимать! Остаться там без родителей в чужом мире – у каких-то кукол! Ты должна была забрать Кармен из того мира!

– Только вот давай сейчас не будем ссориться, Фернандо! – ответила мужу Фелипина. – Я же просто с уважением отнеслась к её решению. А Карменсита всё решила так, как в отношении её решил суд – кукольная фемида!

– И что же в отношении Кармен решил кукольный суд?

– Федеральный судья, я так понимаю, приговорил нашу Кармен к 4-ём годам условно с испытательным сроком в четыре года при условии, что она отработает Мальвине Виолетте Мендисабаль причинённый ей ущерб.

– Кому, ещё раз, Кармен должна отработать причинённый ею ущерб? – не расслышал Фернандо.

– Мальвине Виолетте Мендисабаль Гонсалес, – спокойно ответила Фелипина своему мужу. – А что? Тебе знакомо это имя?

Ответа от Фернандо сразу не последовало. Он вдруг задумался о чём-то своём, видимо вспоминая ту девушку из далёкого прошлого, которую он бросил из-за Фелипины. Ведь ту девушку звали точно так же, как и куклу, у которой по решению суда и по просьбе самой Мальвины должна была работать служанкой Кармен Гонсалес.

– Да, Фелипина, мне знакомо это имя! – честно признался Фернандо. – Дело в том, что ещё до тебя я был помолвлен с другой девушкой. Её тоже звали Мальвиной Виолеттой Мендисабаль. Только вот у неё не было фамилии Гонсалес. Вместо неё была какая-то другая – итальянская. Судя по всему, Мальвина Виолетта – на половину итальянка.

– Интересно, ‒ решила поддержать разговор Фелипина, ‒ а может так быть, что эта кукла – и есть та самая девушка, Фернандо?

– Да ты что говоришь, Фелипина?! Та девушка не была куклой! Она была человеком, обычным человеком! Ничего кукольного в ней не было! Ну, может быть, кроме внешности.

– И ты бросил такую девушку, с кукольной внешностью? – удивилась Фелипина.

– Она мне казалась какой-то слишком мечтательной и при этом очень манерной и пустоголовой. Мне не было с ней интересно. Счастье я обрёл с тобой, Фелипина! Мне, конечно, жаль её немного, но, полагаю, она тоже нашла своё счастье.

– Наверно, нашла. Но мы с тобой об этом уже вряд ли когда-нибудь узнаем. Если только случайно оба не встретим её с её мужем или одну.

– Мне в любом случае не хотелось бы с нею снова встречаться. Не хочу объясняться с ней по поводу этого моего поступка! Трусливо с моей стороны, но не хочу!

– Понимаю, Фернандо! А может, ты боишься, что вспыхнут старые чувства к ней?

– Это вряд ли возможно, дорогая! Не ревнуй меня! Я уже давно забыл её. В моей жизни и в моём сердце только ты, любовь моя! – сказал муж, со всей своей нежностью поцеловав жену в губы.

– Ладно, я верю тебе, любимый! – сказала Фелипина, прижавшись к груди мужа. – Не волнуйся ты так за Карменситу! Мальвина Виолетта обещала мне позаботиться о нашей Кармен.

– Вот как? С чего бы это? Кармен же сожгла её дом! Как же она хочет позаботиться о нашей дочери?

– Она мне сказала, что, если ей понравится работа Кармен в качестве служанки в её доме, то Мальвина отправит её на обучение на менеджера, на получение высшего экономического образования, чтобы Кармен в будущем смогла работать менеджером. Мальвина хочет взять нашу дочь в свою фирму на работу. Но, правда, когда это случится?

– Тебе не кажется это подозрительным, дорогая? Ты доверяешь этой кукле? Можно ли вообще верить куклам? Мы не знаем, какие они, и что у них на уме. Помнишь, Кармен в детстве смотрела ужастики про куклу Чаки? Может быть, это правда, что живые и оживающие вдруг куклы для людей опасны? – высказывал Фернандо жене свои опасения.

– Ай, Фернандо, давай не будем нагнетать! Будем верить в лучшее! Всё с нашей Кармен будет хорошо! Но мы это как-нибудь проверим!

Тема этого разговора между Фернандо и Фелипиной, казалось, была исчерпана, но Фернандо не собирался мириться с таким положением вещей. Мириться с тем, что его дочь – дочь их аристократического рода будет работать какой-то служанкой да ещё и в кукольном доме?! Этого Фернандо стерпеть никак не мог.

На следующий же день он обратился с просьбой к другу и адвокату семьи Хосе Игнасио Лопесу:

– Хосе Игнасио! – просил Фернандо. – Ты можешь оказать мне одну услугу?

– Смотря, о чём ты хочешь меня попросить, Фернандо, ‒ ответил ему адвокат. – Любую, если она в рамках закона.

– Я так и знал, что ты это скажешь! Ты, как всегда, законопослушен, дон Хосе!

– А как может быть иначе, Фернандо, я же – адвокат! Но... что у тебя опять за проблема? И чем я могу помочь?

– А ты что, разве не в курсе? – вдруг возмутился Фернандо. – Моя дочь будет работать служанкой у какой-то там куклы! Сумасшедший дом какой-то! Я не могу этого допустить!

– Таково было решение суда в Кукольном Мире, друг мой, и Кармен, как послушная девочка, была обязана и решила подчиниться.

– Вот это меня и пугает, Хосе Игнасио! Кармен наша с роду никогда не была послушной, а тут на тебе! Решила вдруг подчиниться решению какого-то там кукольного суда! С ума сойти можно!

– Я бы и сам сошёл с ума от всего этого, если бы лично не занимался исследованием параллельных миров по мере моей адвокатской работы! Поверь мне, Фернандо! И для меня всё это до сих пор полная диковина! И Кукольный Мир этот – ММЕ! Но что делать? Приходится верить!

– Однако, верить – это одно, а позволять этому происходить – совсем другое, Хосе Игнасио! – заявил Фернандо Гонсалес. – Нельзя, чтобы дочь богатых и состоятельных людей работала служанкой, да ещё и у куклы! Где это видано, чтобы люди куклам прислуживали?! Наоборот должно быть!

– Понимаю, Фернандо, для тебя куклы, видимо, в том же положении, что и карлики-лилипуты. Верно?

– Ха, слишком много чести для кукол! Это убогие и больные люди для меня в статусе слуг и недочеловеков! Понимаешь?! А куклы вообще ни в каком статусе, кроме вещей или игрушек для детей, для меня лично быть не могут! И если есть где-то там такой мир, где куклы – живые существа, да ещё и господа над людьми, то это – величайшая ошибка природы, что создала такой мир!

– Я так понимаю, Фернандо, ты хочешь, чтобы я отправил тебя в этот мир? В Кукольный Мир ММЕ? – удостоверился Хосе Игнасио.

– Правильно понимаешь, Хосе Игнасио! Отправь меня в этот, ‒ тут Фернандо захотел очень крепко выругаться, ‒ чёртов кукломир или... как он там называется... В общем, я должен попасть туда, чтобы забрать оттуда Кармен и вернуть её домой!

– А ты полагаешь, это прямо так просто, Фернандо? – возразил дон Хосе главе семейства.

– Ну, вы же с моей женой как-то попали туда в первый раз! Значит, это не так уж и трудно.

– Отнюдь, Фернандо! – снова возразил семейный адвокат. – Это не только трудно, но и опасно! Может быть очень опасно. Смотря, куда в том мире попадёшь. Межмировые порталы – вещь крайне опасная и к тому же непредсказуемая!

– А что? – удивился Фернандо. – Можно в разные места попасть и в разные миры?

– Всё возможно, Фернандо, и даже не такое! – ответил дон Хосе.

– Так ты отправишь меня в Кукольный Мир ММЕ, Хосе Игнасио?

– Нет, Фернандо! – решительно отказал другу и клиенту адвокат. – И не только потому, что это опасно, а ещё и потому, что я в ответе за тебя и перед судом, который назначил тебе условный срок, и перед твоей женой.

– Хватит меня пичкать этими глупостями, дон Хосе! Я что же, по-твоему, маленький ребёнок, что ты за меня в ответе перед всеми?!

– Успокойся, Фернандо, и не горячись! – успокоил друга дон Хосе. – Иногда и взрослые люди ведут себя более неразумно, чем малые дети. Я же хочу предостеречь тебя и огородить от неприятностей, которые ты можешь себе устроить. А они у тебя неизбежно будут! Не забывай также, что условный срок, который тебе определили, предполагает невыезд из страны и надлежащее поведение. А ты хочешь за пределы целого мира выехать. То есть, выбыть!

– А что ты мне предлагаешь делать, Хосе Игнасио? Сидеть и просто ждать, пока моя родная дочь будет отрабатывать там что-то какой-то … кукле?

– Да, увы, Фернандо! – подтвердил Хосе Игнасио. – Просто сидеть и ждать! Ничего другого тебе не остаётся.

– Ну, спасибо, успокоил! – обиделся на друга Фернандо. – Ладно! Чёрт с тобой, Хосе Игнасио! Не хочешь помогать – ну, и не надо! Сам справлюсь! Но запомни, что отныне я и моя жена в твоих услугах больше не нуждаемся! Я сам найду способ попасть в Кукольный Мир и спасу нашу девочку от этой кукольной твари, что держит её в служанках! Да как она, вообще, это посмела – загнать в служанки дочь испанских аристократов?! Может быть, ты за одно с ней, с этой Мальвиной или как её там?...

– Ты хоть себя слышишь, Фернандо? – возмутился уже дон Хосе. – От моих услуг он отказывается! Только ты за жену не решай, ладно! Ты не забыл, случайно, откуда мы оба в этом мире? Может быть, тебе напомнить, из какой дыры я тебя вытащил, из какого мира и времени?! Из дичайшего средневековья, где твои же дружки-пираты донесли на тебя, что ты там – колдун какой-то, чтобы не делить с тобой награбленное у индейцев, и чтобы инквизиция приговорила тебя к сожжению на костре!

– К чему ты сейчас об этом вспомнил, Хосе Игнасио?

– А к тому, друг мой, кем ты был – пиратом занюханным Карибского моря, бандитом, промышлявшим разбоем и грабежами чужих суден! А кем в итоге, благодаря мне, стал? Бизнесменом нашего времени! Нашего, Фернандо, двадцать первого века, века величайших технологий! Это тебе не средневековье там какое-то!

– Ты, вообще, о чём сейчас, Хосе Игнасио? – не понимал Фернандо.

– О том, Фернандо, что можно любого пирата вытащить из дикого средневековья, а вот дикое средневековье из мозгов пирата никакими клещами не вытащишь при всём желании! – всё философствовал Хосе Игнасио. – Я о том тебе уже который раз твержу, что твои взгляды давно устарели, Фернандо, и ты на них далеко не уедешь, как бы ни старался.

– Хочешь сказать, что мне пора пересмотреть мои взгляды на жизнь и моё отношение к людям? – всё уточнял Фернандо.

– Наконец-то, до тебя начало это доходить! Да, именно это я и хочу сказать тебе, Фернандо! И жду, когда ты это себе уяснишь.

– Ладно, Хосе Игнасио! Я всё помню и понял! И благодарен тебе за то, что ты спас меня тогда от костра, на котором меня хотели изжарить как колдуна по доносу моих же товарищей-пиратов. В прочем, товарищей теперь можно ставить в жирные кавычки! Слава Богу, что я никогда не вернусь больше в это дикое средневековье! Двадцать первый век тоже имеет свои проблемы, как же без них, но всё же сейчас нет инквизиции, и людей не жгут на кострах по доносам, что они ведьмы, колдуны и прочие вероотступники и еретики! – всё радовался Фернандо.

– Это верно, Фернандо! И в средневековье не было условных сроков! – подчеркнул адвокат. – Хорошо, друг мой! Я ведь могу удовлетворить частично твоё желание.

– То есть, как частично? – опять не понял Фернандо.

– Очень просто! Я же – свободный гражданин и не скован никакими обязательствами перед судом не выезжать за пределы Испании. Так вот! Мне ничего не стоит снова отправиться в Кукольный Мир ММЕ, чтобы узнать, как там ваша Карменсита. Как ей-бедняжке работается в доме госпожи куклы?

– Ужасное словосочетание, Хосе Игнасио – «госпожа кукла»! Как кукла может быть госпожой, не понимаю!

– В том мире, где по собственной неосторожности оказалась Кармен, может, Фернандо! А киборги там могут быть следователями и даже в суде работать – прокурорами. Наверно, и судьями тоже! Такой вот мир!

– Кошмар какой-то! Хуже даже средневековья дикого! Каково же там людям?

– Да не так уж всё и плохо, Фернандо! У людей там права такие же, как и у всех кукол – права граждан. Но, конечно, так было там не всегда. До 1681 года – года принятия Всемирной Декларации прав и свобод граждан Кукольного Мира ММЕ люди находились в полной крепостной зависимости от кукол, включая киборгов-гегемонов, роботов-рыцарей и прочих кукло-феодалов. В те средневековые времена там куклы были феодалами, а люди – простыми крестьянами – крепостными или в лучшем случае свободными ремесленниками и купцами.

Чем больше Фернандо узнавал о Кукольном Мире ММЕ, тем больше удивлялся его устройству. С каждым новым удивительным фактом, что рассказывал ему Хосе Игнасио, Фернандо всё больше и больше хотел побывать в Кукольном Мире, чтобы самому увидеть всю эту диковину и забрать всё же оттуда свою родную дочку.

Однако, наложенные на Фернандо Гонсалеса судом ограничения не позволяли ему покинуть страну и отправиться в другой мир, чтобы спасти Кармен, как он считал, из кукольного заточения. По твёрдому убеждению Фернандо, Кармен находилась теперь именно в плену у кукол, откуда он должен был её освободить. И эта мысль не давала ему покоя ни днём, ни ночью. Он понимал, что теперь ему остаётся только ждать, пока Хосе Игнасио, съездив в Кукольный Мир, вернётся из него с полным отчётом о проделанной поездке и о визите в дом той пресловутой госпожи-куклы по имени Мальвина Виолетта Мендисабаль Гонсалес, чтобы увидеть, как там живёт и работает Кармен.

Хосе Игнасио решил сдержать данное другу обещание и в этот же день направился к тому месту, где впервые его перенесло в Кукольный Мир ММЕ, где он повстречал ту самую лесную ведьму, что превратилась в скелет на его глазах, что в итоге оказалось просто сильным гипнозом.

Конечно, рассчитывать, что портал в параллельный мир снова ему откроется на том месте, где сгорел кукольный домик Мальвины, дон Хосе не мог. Ведь порталы в параллельные миры никогда не открываются в одних и тех же местах несколько раз подряд. Даже дважды! Значит, в этот раз портал нужно было искать где-то в другом месте. Хотя бы там, где он открылся адвокату впервые – на реке Мансанарес, на заброшенном всеми поместье, когда-то там находившемся. Теперь Хосе Игнасио решил снова совершить путешествие в то жуткое место, чтобы снова очутиться у дома той ведьмы. Больше он не боялся её, но вместе с тем его одолевали мысли о том, а возникнет ли портал снова, и попадёт ли он к дому лесной ведьмы, как это случайно произошло в первый раз.

Наученный неоднократно горьким жизненным опытом Хосе Игнасио понимал и знал, что специально попасть в параллельный мир – шанс не велик. Только если чисто случайно! А он всё время думал об этом и не мог не думать, как попасть в тот удивительный мир – Кукольный Мир с кратким обозначением ММЕ, смысл которого ему теперь был прекрасно известен.

Ожидания адвоката оправдались в том, чтобы смочь попасть в другой мир – в Кукольный Мир ММЕ. Портал, который он в течение нескольких минут ждал, конечно, так и не появился и не открылся. Но появился, как из ниоткуда, межмировой корабль, правда уже с другим капитаном – не с тем, который переправлял их с Фелипиной и Пилар между мирами.

– Капитан Бернардо Динеро к Вашим услугам! – представился робот-паромщик адвокату. – Корабль готов к переправе! Куда прикажете?

Глава семнадцатая

Окинув робота-паромщика довольно равнодушным взглядом, Хосе Игнасио скомандовал:

– В Кукольный Мир, конечно, куда же ещё, Бог мой! Езжу к вам уже как на работу к себе!

– Вы работаете в нашем мире, сеньор? – буквально понял робот слова адвоката. – А где именно? Куда Вас отправить в Кукольном Мире?

– В Рейамо, в столицу Квамантессы! (Бог мой, это же другой робот!) – открыл для себя Хосе Игнасио. – Вот наказание! Все на одно лицо!

– Будет исполнено, сеньор! – ответил капитан межмирового судна и начал процесс перемещения.

Семейный адвокат высадился именно там, где и предполагалось, в Рейамо, на той же самой, уже знакомой ему опушке леса, где находилась стоянка межмировых кораблей, на которой в лучшем случае можно было увидеть лишь два-три корабля. Остальные, видимо, находились в дальнем плавании.

К слову, не ко времени и совсем не к стати была адвокату эта лишняя для него поездка в Кукольный Мир. Ему, равно как и всем членам семьи Гонсалес, этот мир был совершенно чужим. Как я и упоминал ранее, дон Хосе был из другого мира. Из того же самого, откуда был и Фернандо, которого, как оказывается, Хосе Игнасио Лопес спас от сожжения на костре инквизиции. Оба они были из одного времени и из одного мира под названием Средние Века. Да, именно! Тот мир так и назывался, ибо время там остановилось ещё в конце 15-го – начале 16-го века. И дальше не шло!

Фернандо Гонсалес в своём мире был пиратом Карибского моря и промышлял разбоем и грабежами королевской флотилии Испании. По нему и так давно плакала и тосковала виселица, на которую он в любом случае попал бы, если бы не на костёр, к которому его по доносу его же друзей, так называемых, приговорила инквизиция. В общем, бандит был ещё тот! Им же в итоге и остался, попав в современный мир вместе с Хосе Игнасио, который и помог Фернандо сбежать и из темницы, и из того дикого времени.

Разумеется, ни Фелипина, ни дочери Фернандо ничего не знали о прошлом их отца и о его бандитской деятельности. Но хорошо знал его младший брат-карлик. В прочем, думаю, что теперь я могу открыть Вам ещё одну страшную тайну Фернандо и Армандо Гонсалеса – они не были братьями, только однофамильцами. И если даже между ними и было какое-то родство, то очень дальнее. В действительности, у них обоих в далёком прошлом был общий предок по прямой линии, но колена этак шестого-седьмого – не ближе.

Фернандо Гонсалес просто похитил Армандо, просто нагло выкрал его из того времени и Хосе Игнасио тоже участвовал в этом. Он оказывал пиратам юридические услуги и прекрасно ладил с бандитами Средних Веков, зная заведомо об их деятельности. Поэтому-то и для Реального Мира – Мира Людей ИВР дон Хосе Игнасио всегда был крайне тёмной «лошадкой» и очень таинственным персонажем. А попав в Реальный Мир современности, тут же заделался законопослушным юристом-адвокатом и по совместительству исследователем параллельных миров и прочих таких явлений паранормальных.

Вот, почему Фернандо так неистово радовался гибели Армандо! Не в карликовости и болезни Армандо Гонсалеса младшего было дело. А в том, что Армандо был невольным свидетелем всех преступлений своего однофамильца и Бог знает, скольки юродного там брата. А врач-психиатр в диспансерном отделении столичной психиатрической лечебницы был с потрохами куплен теми же Фернандо и Хосе Игнасио, которые заплатили ему за постановку Армандо Гонсалесу нужного им обоим диагноза. И чтобы никто ни о чём не подозревал, решили в дальнейшем разыгрывать этот спектакль перед всеми и даже, представьте себе, передо мной, якобы они здесь не при делах, как теперь люди выражаются.

Скажу больше, Фернандо Гонсалес, и в самом деле, причастен к тому пожару, что случился в бараке на окраине поместья той ночью, в котором позже нашли останки Армандо Гонсалеса младшего. Именно Фернандо и поджог тот барак, прекрасно зная, что Армандо был там. Вернее, это была очередная мистификация лесной ведьмы для отвлечения внимания. В том бараке, на самом-то деле никто не погиб, потому что в нём на момент поджога никого не было. Ведь Армандо ушёл тогда с Мальвиной, и это было реальностью! Армандо и Мальвина переместились в Кукольный Мир ММЕ, ставший для обоих их родным миром. Останки, которые в тот день нашли полицейские в поместье Гонсалес, были всего лишь иллюзией – продуктом ведьминого гипноза на очень большом расстоянии. Лесная ведьма из Кукольного Мира, хоть и не умела путешествовать реально по параллельным мирам и не могла этого делать, но могла видеть то, что в них происходило и как-то влиять на события, и даже колдовать, и ещё насылать гипноз.

Фернандо же был уверен, что Армандо трагически погиб при пожаре, и был спокоен хотя бы за то, что никто не узнает о его тёмном прошлом. Имеется в виду тёмное прошлое Фернандо. Армандо тем временем уже давно был в Кукольном Мире, в Рейамо, в Квамантессе и спокойно себе обучался на первом курсе ГУЭФРе – Государственного Университета экономики и финансов города Рейамо, что находится и сейчас на улице Мансанарес в доме номер сорок. Когда-то это учебное заведение было колледжем, но в нулевые годы наступившего века его преобразовали в университет.

Армандо уже не вспоминал о тех годах унижений и рабства в плену у Фернандо, ведь теперь в Кукольном Мире он был по-настоящему счастлив и чувствовал себя в полной безопасности, зная, что здесь его долголетний мучитель никогда не найдёт. Как же он ошибался на этот счёт! Ещё одна крайне неприятная встреча с Фернандо Гонсалесом ждала Армандо впереди.

Жителей Рейамо тем временем всколыхнула ужасная новость о том, что из колонии для особо опасных преступников-рецидивистов сбежал некий Мигель Мартинес – двоюродный брат Ольги Мартинес, которая уже давно прекратила с ним всякое общение и даже не приходила на оглашение ему приговора – двадцать пять лет лишения свободы. Ведь он был виновен в смерти родителей Ольги и косвенно виновен в смерти своих родителей. Последние не смогли пережить такого позора и умерли оба от сердечного приступа. И случилось это прямо во время оглашения приговора. Отец Ольги Мартинес был родным братом отца Мигеля.

Мигель Мартинес и в детстве не отличался примерным поведением: прогуливал занятия в школе, а если и появлялся, то только для того, чтобы что-нибудь натворить уголовное, а не только административное. Он причинял увечья животным и детям младше его по возрасту, бил окна соседям, портил машины и другое имущество граждан, за что был далеко не однократно задержан и имел многочисленные приводы в полицию, где только насмехался над полицейскими и откровенно хамил им, показывая то и дело неприличный жест средним пальцем. Несчастные родители не могли никак его приструнить, ребёнок просто вышел из под контроля в какой-то момент, который они по недосмотру упустили. А когда они спохватились, было уже поздно что-то исправлять – время было упущено. Все родственники были в отчаянии, что уж говорить о куклах, если и люди для Мигеля давно утратили авторитет. Теперь он искренне и, не тая стыда, восхищался самыми отрицательными персонажами и старался во всём на них быть похожим.

Теперь он изо всех сил спешил в тот самый лес на восточной окраине Рейамо, где находилась стоянка межмировых кораблей. Он прекрасно был осведомлён, где именно она находится, по какой тропинке нужно к ней идти и как вообще управлять межпространственным кораблём. Всё это ему было хорошо известно от его дружков-хулиганов и маргиналов, как он сам. Он рассчитывал просто угнать потихоньку корабль, пока эти паромщики будут на обеденном перерыве. Ведь роботам тоже нужно чем-то питаться! Но на его пути оказался очень принципиальный и хорошо осведомлённый робот-паромщик.

– Куда же Вы так спешите, сеньор Мартинес? – спросил его робот Бернардо.

– Откуда ты, машина, знаешь моё имя? – возмутился сразу Мигель.

– Как же, наслышан о Вас, о Ваших «подвигах»! Вы хотите угнать мой корабль? Я не пущу Вас к нашим кораблям! – сказал робот, доставая оружие, чтобы сделать предупредительный выстрел.

– Ну, раз наслышан, прочь с дороги, долбанный робот-гуманоид! – пригрозил Мигель Мартинес, доставая из сумки отвёртку и молоток, чтобы прикончить робота. – Уйди по хорошему, грёбанный робот, или я тебя сейчас прикончу!

– Вам не удастся это сделать, сеньор Мартинес, ведь сюда уже едет полиция! – сблефовал робот-паромщик.

На самом деле, робот Бернардо Динеро только собирался вызвать полицию, но Мигель Мартинес, по-прежнему не выпуская из рук молоток и отвёртку, не давал роботу подать сигнал стражам закона и порядка. Но робот всё же нашёл способ подать сигнал полиции своими внутренними средствами – через вай-фай. Мог ли он знать, что это сражение с Мигелем станет последним в его кукольной жизни?! Мигель Мартинес тоже был не прост. Он бросил молоток к кораблю, видимо, желая пробить борт судна. И тут Бернардо Динеро совершил роковую для себя ошибку. Он спиной повернулся к врагу, чтобы взять молоток и отбросить его в сторону. Этим и воспользовался коварный и циничный преступник. Пока капитан судна тянулся за молотком, Мигель Мартинес напал на паромщика сзади, одним махом снеся ему голову, затем оторвав роботу обе руки, применил приём карате, которым сбил туловище бедного робота с ног.

Расчленив таким образом тело робота-паромщика, Мигель побросал части тела на корабль, которым незамедлительно завладел и, подойдя к штурвалу, начал управление кораблём.

За Мигелем Мартинесом шла по пятам уже вся полиция города Рейамо. Теперь кукольные полицейские стремительно шли по той дороге, что вела к стоянке межмировых кораблей. Они надеялись, что смогут ещё перехватить сбежавшего из колонии преступника, но опоздали. Корабль начал перемещение в параллельный мир, когда полицейские были метрах в двадцати пяти от корабля. Один из снайперов выстрелил, чтобы попасть хотя бы в корабль. Он надеялся, что повреждённый корабль не сможет осуществить телепортацию. Однако, корабль успел исчезнуть раньше, и пуля из снайперского ружья в него не попала.

С таким поражением стражи кукольного закона смириться не могли! Они предполагали, куда мог отправиться Мигель Мартинес, но решили обратиться за помощью к лесной ведьме. Даже, если бы она по старости уже не смогла бы ничего наколдовать, то по крайней мере, смогла бы с точностью сказать, куда отправился преступник-рецидивист, сбежав из колонии строгого режима.

Но и в доме ведьмы сотрудников полиции ждал весьма неприятный сюрприз. Дома они ведьму, как им сначала показалось, не обнаружили. Но вся её хибара была перевёрнута вверх дном. В ней явно кто-то что-то искал. Все вещи были разбросаны, как после бандитского обыска. А из под пола, откуда-то снизу, доносились чьи-то еле слышные стоны. Сразу сообразив, откуда доносятся звуки, доблестные стражи закона начали искать люк. Он оказался под ковром, а на ковре стоял комод. И комод был невероятно тяжёлым! Было ясно, что кто-то побывал в доме ведьмы, и полицейские догадались, кто именно – Мигель Мартинес. Это он решил таким образом расправиться с ведьмой, которая в чём-то ему отказала.

Когда с большим трудом и совместными усилиями сдвинули комод и отодвинули ковёр, увидели люк в подвал, в котором в еле сознательном состоянии, с проломленной головой нашли ведьму-старуху, чудом каким-то оставшуюся в живых после такого посягательства на её жизнь и дом.

Корабль с Мигелем Мартинесом очутился, как и следовало ожидать, в Реальном Мире. Именно в нём, где его никто не знал и не знал о его прошлом, Мигель собирался надолго обосноваться и переждать, а может и вовсе навсегда остаться в Мире Людей ИВР и никогда больше не видеть Кукольный Мир, где его ищут как преступника, не возвращаться туда. Он решил начать новую жизнь и теперь уж быть осторожнее, чтобы никогда не попадаться на преступлениях. Он понимал, что другого такого же мира с цивилизацией он может просто больше не найти. На его счастье, в Мире Людей ИВР простые люди ничего не знают о параллельных мирах.

Первым делом Мигель Мартинес решил избавиться от тела робота-паромщика, расчленённого им таким зверским образом. Он подумывал о том, чтобы просто сбросить все части роботовского тела в реку, но его безудержная алчность снова взяла над ним верх. Мигель Мартинес решил сдать все части тела робота скупщикам металлолома, базы которых везде находились, как правило, за пределами города. И он не ошибся в своих ожиданиях.

– Эй, братва! – окликнул Мигель Мартинес скупщиков лома дорогих и ценных металлов. – Вам лом ценный нужен?

– Лом, тем более ценный, нам всегда нужен! И всем об этом хорошо известно! – ответили ему почти хором металлоскупщики.

Преступник развязал мешок, в котором он весь путь тащил части тела робота-паромщика, и предоставил их металлоскупщикам.

– Тогда вот вам! Очень ценный металлолом! Взвесьте и посчитайте, сколько мне за всё это добро причитается!

– Не торопись, сеньор, сейчас всё внимательно взвесим и посчитаем! – ответили Мигелю Мартинесу металлоскупщики. – Хм! Действительно, очень ценный товар! – продолжал один из них, по видимому, главный.

– Ну, плохого я бы вам не стал предлагать!

– Да ладно уж! – отмахнулся шеф металлоскупщиков. – Нам тут всякую хрень носят – принимаем!

– Это ещё не всё! – подметил Мигель Мартинес.

– А что ещё?

– Ещё целый корабль!

– Целый корабль? – решил главный металлоскупщик, что ослышался. – А где же он?

– А вот за ним вам, ребята, придётся идти! Тут целая группа нужна. Один я бы его разве дотащил?! Махину такую! Тут недалеко, на опушке леса.

– Нормально! – отозвался всё тот же начальник группы. – У нас ведь машина есть – погрузим!

– Вот и отлично! – обрадовался Мигель Мартинес, что удастся сдать в лом целый межмировой корабль.

Группа металлоскупщиков взяла грузовик, находившийся у неё в распоряжении, и подъехала к тому месту, где Мигель Мартинес оставил межпространственный корабль. Такую диковину металлоскупщики ещё не видели в их довольно примитивной жизни.

– И это корабль? – в недоумении произнёс шеф группы. – Странный он какой-то! Почему такой маленький?

– Большой, я так полагаю, на ваш грузовик не поместится! – шутил Мигель.

– Твой, что ли? – поинтересовался начальник группы металлоскупщиков.

– Мой, конечно! Чей же ещё?! – не моргнув и глазом, уверенно соврал аферист.

– А жалеть потом не будешь? Вдруг понадобится ещё? Я бы с таким чудом не расстался бы! – предостерегал Мигеля мужчина.

– Он мне больше не нужен, а деньги нужны! – настаивал Мигель.

– Деньги, брат, всем нужны, а не только тебе!

– Так, возьмёте его у меня? Заплатите хоть что-нибудь?

– Сейчас проверю сначала, из металла ли он – кораблик твой! И из какого металла, если из металла, конечно.

Металлоскупщик достал из кабины грузовика какой-то прибор для проверки металлов и стал им стукать по борту корабля. Борт корабля, и в самом деле, оказался металлическим. Однако же, что это был за металл, мужчина никак не мог определить даже с помощью своего прибора. Этот металл не был доселе известен в Реальном Мире, ведь у него иномировое происхождение, как и у самого Мигеля Мартинеса.

Решение шефа группы металлоскупщиков приятно удивило Мигеля. Первый так заинтересовался кораблём, что решил не разбирать его на части, а купить как транспортное средство, чтобы в дальнейшем им очень успешно пользоваться.

– Ай! Да ради Бога! Покупайте как корабль! – с радостью согласился мошенник. – Ведь как корабль он дороже будет стоить! Не так ли?

– Именно так, сеньор! Как корабль он гораздо дороже! Ничего, если нужно, отремонтируем и снова пустим в плавание.

– А Вы умеете управлять речным транспортом? – сделал Мигель свой неожиданный вывод.

– А кто тебе сказал, что я его поведу? Найму опытного капитана. Тем более, что мои доходы мне это вполне позволяют! Беру! Покупаю прямо сейчас!

От такого неожиданного поворота Мигель Мартинес долго не мог до конца осознать, какую выгодную и удачную сделку он заключает с этим металлоскупщиком. Пока металлический предприниматель лазил у себя в грузовике в поисках денег, аферист уже подсчитывал и представлял себе, сколько он сейчас получит и как заживёт с этого дня, купив роскошную виллу, окружённую пальмами, где-нибудь на побережье, на острове, в Пальма де Мальорка. И пока удача весело и мило улыбалась Мигелю.

Выйдя из грузовика с большой сумкой денег, предприниматель подал её Мигелю Мартинесу.

– Гуау! Сколько здесь? – воскликнул аферист и преступник.

– Здесь ровно пять миллионов евро! Во столько я ценю твой корабль! – ответил «металлический» предприниматель.

– Пять миллионов евро! – повторил Мигель Мартинес. – А на эти деньги я могу себе купить приличную недвижимость?

– Смотря, где ты жить собираешься с этими деньгами, ‒ ответил ему мужчина. – Если на побережье где-нибудь, скажем, в Аликанте, то там виллы дорогие, но приличную квартиру можно вполне купить. Ты, я так понимаю, не местный? Мне кажется, ты не из Испании.

– Почему Вы так решили? – удивился и насторожился Мигель.

– У тебя говор какой-то не испанский! – пояснил предприниматель.

– Верно! Я из Латинской Америки. Мексиканец я.

Мигель Мартинес очень радовался, что попал именно в Испанию – в свою родную языковую среду. Но вместе с тем он понимал, что ему надо быть осторожным, говоря каждый раз, откуда он. Ведь далеко не все в Мире Людей ИВР готовы поверить в существование других реальностей и миров. Также не все готовы, в случае даже если поверят, мириться ещё с присутствием в Реальном Мире кого-то из совершенно другого мира.

Тем временем «металлический» предприниматель даже не мог себе представить, что за кораблик такой он купил сегодня у Мигеля-бандита, сбежавшего, на самом деле, из своего мира от преследования полиции. Он и подумать не мог, какое величайшее путешествие его ожидает на купленном корабле. А пока металлоскупщик внимательно разглядывал новую для него технику. Особенно предпринимателя заинтересовал руль корабля. Вернее сказать, его штурвал! Он не был обычным, как у всех кораблей. Он также напомнил мужчине управление какой-то техникой будущего. «Как же управлять этим кораблём? Определённо нужен кто-то, кто знает эту технику! Что за штурвал такой непонятный у корабля?!»

Такие вопросы вертелись теперь в голове «металлического купца», озадаченного приобретённым кораблём. Другой, не менее сложной, была задача найти опытного капитана для управления таким транспортом. Все они, эти опытные капитаны, были роботами-паромщиками из другого мира. Но теперь в руках «металлического» предпринимателя было ещё кое-что из Кукольного Мира – части тела робота-паромщика. И оно вдруг дало о себе знать:

– Мигель Мартинес – особо опасный преступник, сбежавший из... из... – заикаясь, начала докладывать ожившая вдруг голова робота. – Из. Колонии строгого режима. Поймайте срочно преступника – Мигеля Мартинеса!

– Это что ещё за хрень?! – обратил внимание мужчина на говорящую голову робота. – Это что, со мной кусок металла разговаривает? Брежу я, что ли?! Вроде не пил сегодня ничего такого, алкогольного! Завязывать нужно вообще с этим делом!

– Соберите меня скорее! Я – Бернардо Динеро – капитан корабля... и!

– И! Что дальше? Какого корабля? – стал спрашивать мужчина, глядя на роботовскую голову ошеломлённым взглядом.

– Соберите меня, и я покажу Вам, какого корабля! – просил робот, по-прежнему прибывая в расчленённом состоянии. – Все части моего тела у Вас! Вы можете меня собрать?

– Растопчи меня стадо слонов! – выразился предприниматель. – Это же робот!

– Да! Я – робот Бернардо Динеро! Я – капитан межмирового корабля!

– Какого корабля? – не понял металлоскупщик слова «межмировой».

– Межпространственного корабля. Мой корабль похитил Мигель по фамилии Мартинес. Он – особо опасный преступник, сбежавший из... – по-прежнему не мог закончить робот эту фразу: «из колонии строгого режима».

– Из колонии строгого режима, что ли? – не выдержав, закончил дон Педро мысль робота. – Тебя, что, робот, заклинило, что ли?!

– Если Вы меня соберёте и вернёте к нормальному состоянию, меня расклинит автоматически! – решил пошутить робот Бернардо.

Тут послышался невольный смех дружной команды дона Педро – шефа металлоскупщиков. Но самому дону Педро было не до смеха.

– Чего ржёте как кони! Кто из вас знает, как собирать роботов?!

– Мы не знаем, сеньор. Но у нас есть один знакомый специалист по роботам. Он может собрать.

– Ну, так позвоните ему сейчас и пригласите к нам! Пусть он соберёт этого робота! Я в этом вообще ничего не понимаю! – раздражительно дал дон Педро распоряжение своим подчинённым.

Те тут же выполнили распоряжение начальника по бизнесу. Робототехник Андре Бизоньо жил неподалёку от того места, где прибывала вся честная компания, и добрался быстро. На месте он внимательно осмотрел робота и сделал вывод:

– Робота нужно срочно «госпитализировать» ко мне в мастерскую! Я там буду его собирать! Мне нужны дополнительные инструменты и ещё оборудование. Без всего этого я бессилен!

– Понятно! – отреагировал дон Педро. – Ну, хорошо! Давайте-ка на нашей машине его отвезём. В мастерской будешь его собирать! Бернардо этого!

– Робота зовут Бернардо? – удивлённо уточнил Андре Бизоньо.

– Бернардо Динеро! – уточнил сам робот, «работая только головой».

– Ничего себе! – ещё больше удивился робототехник. – Он ещё и говорит!

– Да! – ответил дон Педро. – Несёт какой-то бред про межмировые там корабли какие-то. Утверждает, что он – капитан корабля, и что у него кто-то угнал или похитил корабль. Явно робота поломали!

– Не думаю, что это бред! – возразил Андре. – Роботы же бредить не могут!

– Но могут же и глючить! Особенно, если робота вот так поломать! – заключил дон Педро.

– Вот, когда мы его соберём, починим, тогда и будем делать выводы! – строго определил Андре робототехник.

– Тревога! Мигель Мартинес – особо опасный преступник сбежал! – продолжал робот Бернардо Динеро.

Глава восемнадцатая

– Ну, начались опять ботовские бредни! – раздражительно заключил дон Педро Альварес.

– Не торопитесь с выводами, дон Педро! – возразил ему Андре. – А вдруг не бредни! Всякое может быть!

– Вы абсолютно правы, сеньор робототехник! – подтвердил робот. – Это не бредни, а грустная реальность! Из колонии строгого режима для особо опасных преступников сбежал Мигель Мартинес – особо опасный преступник-рецидивист. Он был осуждён судом города Рейамо в 2000-м году за двойное убийство и приговорён к двадцати пяти годам колонии строгого режима. Но сбежал, отбыв чуть меньше трети срока. Он же угнал мой корабль, он же напал на меня и расчленил моё тело! Его нужно немедленно поймать и вернуть в колонию!

– Всё понятно, хорошо! – успокаивал робота Андре Бизоньо. – Мы тебя услышали и поняли! Но, может быть, предоставить это полиции? А я пока тобой займусь.

– Тогда позвоните в полицию прямо сейчас, пока он ещё не успел уйти далеко! Он пока ещё в городе, остановился в гостинице в центре Мадрида. Та гостиница называется «La Taberna». Это недалеко от парка Эль Ретиро.

– Прямо так уж и точно? – удивлённо спросил Андре, держа в руках голову Бернардо. – Откуда тебе это известно?

– Он также украл мой навигатор. Я подключился к нему через сеть вай-фай. Мигель Мартинес в данный момент находится в своём номере в гостинице «La Taberna». И это абсолютно точно!

– Так, постойте! – вернулся в разговор дон Педро. – Это ведь что же выходит? Этот Мигель Мартинес продал мне корабль, который ему вовсе не принадлежит?!

– Похоже на то, дон Педро! – ответил за робота Андре Бизоньо. – Вы что же, не проверили у него документы? Поверив на слово, совершили сделку купли-продажи транспортного средства? Это весьма опрометчиво с Вашей стороны!

– Я тебе больше скажу, Андре – это самый идиотский поступок из тех, что я совершил за последнее время! – ругал себя дон Педро, рвя на себе волосы. – Чтобы меня стадо слонов растоптало!

– Ну, не сокрушайтесь Вы так, дон Педро! – успокаивал Андре своего знакомого. – Может быть, ещё не всё потеряно! Сейчас я вызову полицию и сообщу ей о прибытии в наш город особо опасного преступника Мигеля Мартинеса.

– Давно пора! – заявил расстроенный металлоскупщик.

– Вы должны сделать ещё кое-что, дон Андре! – снова вмешался в разговор робот Бернардо. – Достаньте, пожалуйста, из моей головы карту памяти! Разъём находится у меня за правым ухом. На ней будет видео – одно из недавно сохранённых, как раз то, где происходит сделка между доном Педро и Мигелем Мартинесом. Она будет главной уликой в этом деле, а дон Педро Альварес, равно как и я, должен быть признан в этом деле потерпевшим. Ведь в отношении его было совершено мошенничество в особо крупном размере!

– А чего же ты, долбанная машина, только вот сейчас об этом сообщаешь?! Раньше нельзя было предупредить, что ли?! Чурбан ты металлический! – злился на робота дон Педро.

– Я в тот момент ещё не мог говорить и полноценно подать признаки жизни, ‒ оправдывался Бернардо Динеро.

– Так, спокойно, дон Педро! Робот ни в чём не виноват, он сам в этой истории такой же пострадавший, как и Вы. И Вам не следует сейчас с ним ссориться!

– Ха-ха-ха-ха-ха! – отреагировал металлоскупщик. – Вот мне делать больше нечего, кроме как со всякими ботами ссориться!

Достав, как просил робот, из его головы карту памяти, Андре Бизоньо решил сначала сам посмотреть всё её содержимое. Во-первых, нужно было удостовериться, что видео, где совершается сделка между доном Педро и Мигелем Мартинесом по купле-продаже корабля Бернардо, и в самом деле, имеется на карте памяти, и файл можно воспроизвести. А во-вторых, Андре одолевало любопытство, что же ещё есть во внутренней памяти головы робота из Кукольного Мира.

Вставив карту памяти к себе в сотовый телефон-раскладушку, Андре начал просмотр всех файлов. Чего там только не было, в голове Бернардо Динеро! И документы всевозможных форматов, и картинки, и видео, и даже базы данных формата «db» и «mdb» и многое другое. Ну, конечно, и огромное количество приложений. Куда же без них-то системе робота!

Весь организм робота действительно представлял большой интерес для робототехников и в целом для науки Мира Людей ИВР. Ведь это была техника далёкого будущего! Особый интерес представлял, конечно, искусственный интеллект робота-паромщика. Он значительно опережал технологии того мира, куда волей судьбы занесло Бернардо Динеро. У него был полноценный персональный официальный профиль, в котором имелись разные персональные данные, как и у людей. Кроме имени и фамилии, которые в Кукольном Мире ММЕ есть абсолютно у всех кукол, в официальном профиле Бернардо Динеро были указаны дата рождения (создания) и место, где был создан робот. Были указаны и имена его создателей/родителей, прямо как в свидетельстве о рождении: данные его отца и матери – Бернардо Динеро старшего и Бениты Домингес Динеро. В основном документе – неком электронном паспорте робота Бернардо, на ряду с другими данными, была указана и его мировая принадлежность, и его гражданство – Испанская Республика Квамантесса. И это особенно заинтересовало Андре Бизоньо! Ведь в Реальном Мире не существует такой страны.

– Слушай, Бизоньо! – уже начинал нервничать и так прибывающий на взводе дон Педро. – Долго ты ещё там со своим ботом возиться будешь?! Давай мне живо его карту памяти, и я полетел прямым сообщением в полицию подавать заявление на Мигеля Мартинеса!

– Какой же Вы нетерпеливый человек, сеньор Альварес! Хорошо, дам я Вам сейчас карту! Только ещё пару минут!

– Какие к чёрту пару минут! – взвинтился металлоскупщик. – Время не ждёт! Преступник может улизнуть в любой момент, если почувствует, что его обнаружили!

– Я понимаю, дон Педро! – успокоил знакомого Андре Бизоньо. – Мне нужно всего-то пару минут, чтобы переслать некоторые файлы с карты памяти робота на мой компьютер. И карта твоя!

– Ай! Сожрать мне дохлого слона! Надеюсь, не все файлы?!

– Да нет же, буквально по одному разных типов. Ну, и несколько фото, видео и приложений. Я потом буду их исследовать.

– Ну, это уж без меня только! Давай быстрее, что ли! – торопил дон Педро робототехника в своей грубой и нервозной манере.

Торопимый металлоскупщиком Андре Бизоньо быстро переслал на свой стационарный компьютер с карты памяти робота нужные ему файлы и отдал карту памяти дону Педро. После ухода Педро Альвареса из офиса Андре Бизоньо последний занялся восстановлением тела робота. Теперь он работал спокойно, не спеша, собирая робота Бернардо по частям.

Во всей этой суматохе все как-то позабыли про сам корабль. Он стоял теперь на опушке леса, на стоянке межмировых кораблей, в одиноком ожидании своего капитана Бернардо Динеро и каких-нибудь туристов-пассажиров, желающих попутешествовать по параллельным мирам. И так он стоял, пока его не обнаружили какие-то рекламщики из рекламного агентства. Он привлёк их внимание своим весьма необычным видом.

– О! Вот то, что нам сейчас очень нужно! – воскликнул вдруг один из них.

– А, собственно говоря, что это такое? – удивлённо рассматривая технику, спросила какая-то девушка из рекламной группы.

– Похоже на корабль какой-то! – ответил всё тот же воскликнувший.

– Корабль? Интересно, а сколько он весит? Может, мы его и унести-то не сможем! – продолжила разговор девушка-рекламщица.

– Смотря, из какого он материала, из какого металла, – вступил в беседу руководитель рекламной группы. – И потом, у нас же грузовик есть! Все вместе дружненько возьмём корабль и погрузим! У нас в группе целых десять человек, неужели не осилим!

– Ну, давайте сначала попробуем! – предложил первый из группы, обнаруживший корабль.

Группа из десяти рекламных агентов обступила межмировой корабль и начала осматривать его и пробовать его поднять. Но корабль не под-давался! И даже группа из десяти, а то и из пятнадцати человек с таким весом не справилась бы. Нужно было гораздо больше человек или более тяжёлая техника эвакуаторного типа, пригнать которую к этому месту в лесу не представлялось возможным. Корабль весил слишком много!

– Ну, и что нам с ним делать? – разочарованно произнесла девушка из рекламной группы.

– Да прямо здесь, думаю, и будем снимать рекламу с этим кораблём! – предложил руководитель группы.

– А что! Неплохая идея! – отозвалась девушка. – Место здесь очень живописное – лес, природа, запахи, звуки. Всё очень даже подходящее!

– Значит, так и решим! Прямо в лесу, на этом самом месте и будем снимать рекламу! – распорядился руководитель группы.

– А мы что, прямо этот корабль рекламировать будем? – удивилась всё та же девушка из группы. – Мы же о нём ничего не знаем! Нужно сначала изучить товар, который будем рекламировать!

– Хорошая мысль! – отметил менеджер рекламного агентства. – Надо же знать, что представляем!

– Ну, и как мы будем о нём что-то узнавать? Откуда он вообще здесь взялся?

– Наверно, на его борту есть, может быть, осталась какая-то вещь или литература от прежних хозяев или капитана. Надо только поискать! – предложил менеджер.

– Ну, давай вместе и поищем! – отозвалась всё та же девушка.

– О! Я, кажется, уже нашёл, Грисела! – воскликнул менеджер.

– Что нашёл, Раймундо? – поинтересовалась Грисела.

– Какую-то книгу! Наверно, это бортовой журнал. Тут какие-то записи странные в виде кодов. Вообще, не понятно, что это за записи!

– А пояснения есть к этим записям? – осведомился руководитель.

– Не знаю, – смущённо ответил менеджер Раймундо, – может, и есть они где-то. Тут ещё написаны какие-то названия, скорее всего, они либо географические, либо топографические. Пока трудно разобрать!

– А это, я так понимаю, штурвал, – сделала вывод Грисела, подойдя к аппаратуре в центре корабля, которая и обеспечивала перемещения.

– Странный штурвал, Грисела, ты не находишь! – отметил Раймундо.

– И в самом деле, странный! Хм! Никакого руля, одни только кнопки!

– Только я тебя умоляю, Грисела, не нажимай пока ни на одну из них!

– Ой! Да ладно, чего уж там?! Корабль же, всё равно, не поплывёт! Не по траве же в лесу ему плыть! – отшучивалась Грисела.

– Можешь просто смотреть, Грисела, но не нажимай! – продолжал умолять Гриселу руководитель группы рекламного агентства. – Мы не знаем, что это за корабль и как он управляется. Вдруг это вовсе не речной транспорт!

– Ой! А какой же он по-вашему? Космический, наземный? – шутила девушка в своей молодёжной манере.

– А Вы почти угадали, сеньорита Грисела! – послышался в дали какой-то чужой и неестественный для человека электронный голос. – Это, и в самом деле, совершенно не речной корабль, а межмировой.

Девушка обернулась и обомлела. Из леса на опушку, где находился корабль и её группа, вышло неизвестное существо, похожее на робота.

Это снова был он – капитан межмирового корабля, робот Бернардо Динеро. Его появление из леса на стоянке межмировых кораблей, да ещё и такое неожиданное, застало всю рекламную группу врасплох.

– Ой! – вскрикнула Грисела. – Вы кто, сеньор?

– Простите, что напугал Вас, прекрасная сеньорита! – продолжал бот всё тем же электронным голосом. – Позвольте представиться: Бернардо Динеро, я – капитан этого корабля, робот из Кукольного Мира ММЕ.

– Да ладно! – не поверила Грисела. – Вы – капитан этого корабля?

– Так точно! И я – робот! – повторил Бернардо Динеро.

– И что? Вы можете это нам доказать? – спросил уже Раймундо.

– Да, могу и прямо сейчас, если позволите мне пройти на корабль.

– А ну-ка, бросьте сейчас же этот цирк! Что за маскарад Вы тут нам устроили! – возмутился почему-то вдруг руководитель группы.

– Это не цирк и не маскарад, сеньор! – спокойно ответил робот, уже ясно понимая, в каком мире он находится. – И это не костюм робота, а моя истинная внешность! Можете мне верить! Честное кукольное!

– Ну, скажем «Можете мне верить! Честное кукольное!» и прочие заверения – это не доказательства! – сказал руководитель группы. – Вы нам на деле это докажите!

– Что именно я должен Вам доказать в первую очередь? Что я – робот или что я – капитан межмирового корабля?

– Ну, для начала, что Вы – робот! – сделала заказ роботу Грисела. – Поднимите Ваш корабль и погрузите в кузов нашего грузовика!

– Легко! – сказал Бернардо и, зайдя, всё-таки, на корабль, встал к его штурвалу, чтобы начать управление. – А Вас, сеньорито, я пока попрошу покинуть корабль! – сказал Бернардо какому-то молодому человеку из рекламной группы, который не участвовал в разговоре.

Юноша послушно сошёл с корабля, понимая, что с роботом лучше не спорить. И Бернардо Динеро, взявшись за поручни и нажав на педаль, в миг переместил сверкающий молниями межмировой корабль в кузов грузовика, стоявшего всё это время в нескольких шагах от корабля.

– Вы такое когда-нибудь видели?! – воскликнула вдруг поражённая этим зрелищем Грисела. – Чудеса какие-то!

– Если я всё правильно расслышал, вы хотели сделать рекламу моему кораблю, не правда ли? – осведомился Бернардо Динеро.

– Да, сеньор капитан, хотели! – ответила ему Грисела. – Но как мы можем убедиться, что это действительно Ваш корабль?

– Немного времени, если Вы позволите, сеньорита, – сказал робот и полез в трюм корабля, видимо, за документами, подтверждающими его право на управление кораблём.

Через некоторое время робот вернулся на борт корабля уже с какими-то бумагами. Это была вся бортовая документация за последний год и его собственные права на управление кораблём, как средством, принадлежащим частной транспортной компании, осуществлявшей за последнее время пассажирские перевозки между мирами. Там же был и паспорт робота. И к величайшему удивлению всех членов группы, это был вовсе не технический паспорт, а паспорт гражданина некой Квамантессы – мало известной всем страны Кукольного Мира ММЕ, что также было указано в паспорте Бернардо Динеро.

– Невероятно! – снова воскликнул изумлённый руководитель группы. – Робот – гражданин целой страны! А где же такая страна – Квамантесса, где роботы имеют гражданство?

– Квамантесса – это страна моего родного Кукольного Мира ММЕ! – продолжил докладывать робот Бернардо Динеро своим непривычным для людей голосом. – Я же не по своей воле оказался в вашем мире, сеньор.

– А как же тогда Вы к нам попали, сеньор Бернардо Динеро? – спросила робота Грисела, продолжая с любопытством смотреть на него.

– Я попал к вам по вине одного очень опасного преступника – Мигеля Мартинеса, сбежавшего из исправительной колонии строгого режима, осуждённого в 2000-ом году за двойное убийство своих же дяди и тёти.

– Кошмар какой! – ужаснулась Грисела. – Так, он что же? Теперь в нашем мире? Да?

– К сожалению, это так, сеньорита Грисела! И в этом отчасти есть и моя вина! Я проявил неосторожность, утратил бдительность, и он напал на меня, сорвав мне голову, а потом и вовсе расчленил моё тело. Потом он совершил угон моего корабля, а в вашем мире он решил сдать меня и мой корабль в металлолом. Он же обманул начальника скупщиков лома чёрных и цветных металлов – некого дона Педро Альвареса, выдав мой корабль за принадлежащий ему. В конце концов, они совершили сделку купли-продажи моего корабля, пока я был в расчленённом состоянии.

Грисела слушала рассказ робота-паромщика, и внутри неё всё кипело от возмущения и негодования. Она всё же ещё не до конца верила своим глазам и ушам, но ей искренне было жалко робота.

– А кто же Вас собрал и починил? – спросила она Бернардо. – Дон Педро? Шеф металлоломщиков?

– Нет, сеньорита Грисела, не он, конечно же, а его знакомый Андре Бизоньо – робототехник. Это он вернул меня к жизни, к нормальному состоянию! И я очень ему за это благодарен!

– А где сейчас Мигель Мартинес? – всё интересовалась Грисела.

– Пока я здесь, среди вас, дон Педро Альварес должен был заявить на Мигеля Мартинеса в полицию. Он собирался в отделение, отдав меня в мастерскую робототехника Андре Бизоньо. Наверно, полиция уже ищет Мигеля Мартинеса.

– Фууух! – нервозно выдохнула Грисела. – Ну и дела у вас там – в ваших параллельных мирах! Ничего себе!

– Давайте сделаем так! – предложил робот, решив сменить тему. – В поиске Мигеля Мартинеса я уже немного помог, указав дону Педро, где искать этого преступника и афериста. Полагаю, полиция и без меня может справиться с этой задачей. А я тем временем помогу вам всем с рекламой. Идёт?

– Как же Вы хотите нам помочь с рекламой, сеньор робот? – спросил руководитель рекламной группы, который всё это время следил за беседой между роботом и Гриселой.

– А всё очень просто! – пояснил Бернардо. – Начну я рассказывать о корабле, вы снимаете. Затем я захожу на корабль и начинаю управление. Корабль исчезает, сопровождаемый электрическими разрядами. Затем, через какое-то время, снова появляется, как из ниоткуда, уже с группой поддержки. Вы всё это время снимаете! Закадровый текст наложите потом, когда придумаете. Ну, или методом комбинированной съёмки там как-нибудь. В общем, разберётесь, я думаю! Как вам идея?

– Гениально! – воскликнула вдруг Грисела. – Вот, это я понимаю! Творческое мышление у робота! Просто супер! Вы не находите, дон Альфредо?

– Уж не знал, что ты такая ценительница и любительница роботов! – удивлялся сеньор Альфредо Агирре, руководитель рекламного агентства.

Тем временем все остальные агенты группы рекламы просто стояли, широко разинув рты от полного изумления, которое как молния вдруг поразило всех от необычно высокого уровня искусственного интеллекта Бернардо Динеро – робота-паромщика из другого мира.

– Ну, пожалуйста, дон Альфредо! Мне так нравится идея Бернардо! Это же так креативно! – молила начальника Грисела.

– Ну, хорошо, ладно! – не очень охотно согласился начальник. – Пусть будет по-вашему! Всё-таки, не каждый день встречаешь такого вот робота! А что Вы, Бернардо, говорили там на счёт группы поддержки? Что это за группа?

– Увидите! – таинственно ответил Бернардо. – Когда снова появится мой корабль!

– Нет уж! – грозно возразил дон Альфредо. – Скажите сейчас, иначе передумаю и ничего по Вашей идее снимать не позволю! Мне тут сюрпризов не надобно из всяких там параллельных реальностей! Хватит и Вас одного!

– Пожалуйста, Бернардо, скажите, что за группа! – просила робота Грисела. – Я ведь так хочу, чтобы Ваша идея состоялась! Чтобы она всё же реализовалась! Ответьте честно на вопрос дона Альфредо!

– Хорошо! – согласился робот Бернардо. – Группа поддержки – это наши кукольные полицейские! Доблестные защитники закона и порядка в нашем Кукольном Мире и борцы с преступностью. Заодно и их увидите!

– Ещё тут кукольных полицейских не было! – снова возмутился дон Альфредо. – Какого чёрта они тут забыли?

– Спокойно! Они только помогут в поимке Мигеля Мартинеса и сразу вернутся обратно. А Мигелю Мартинесу придётся, я так думаю, остаться в вашем мире. Он совершил мошеннические действия в отношении дона Педро Альвареса – вашего гражданина. Значит, и судить его должны в вашей стране и в вашем мире. А потом его должны будут передать нам – нашему миру, где он продолжит отбывать свой 25-летний срок лишения свободы. Ему ещё за бегство, угон транспортного средства и посягатель-ство на мою жизнь припаяют лет шесть, как минимум!

Пока Бернардо говорил о Мигеле Мартинесе, дон Альфредо упорно пытался вспомнить, где он ранее слышал это имя. Оно ему явно было откуда-то знакомо! Похоже было на то, что Мигель Мартинес и раньше бывал в Мире Людей ИВР, в Мадриде, в Испании. И, вероятнее всего, и тогда успел натворить здесь неописуемых бед! Чего же ещё ждать от преступника-рецидивиста?!

В то время, как робот Бернардо принимал активное участие в съёмках рекламы межпространственного корабля, поставленной по его задумке, Мигель Мартинес спокойно, ни о чём не подозревая, гулял в парке Эль Ретиро, будучи уверенным, что робот уже никогда не подаст признаков жизни, поскольку, как он думал, металлоскупщики уже переплавили его и тысячу раз перепродали, получив за это свои барыши. Он и мысли не мог допустить, что Бернардо остался жив и был успешно восстановлен. А полиция Мадрида уже работала по заявлению сеньора Педро Альвареса, обманутого Мигелем.

Испанские полицейские уже пришли в гостиницу, где остановился Мигель Мартинес, и, показав швейцару свои служебные удостоверения, строго спросили:

– В вашей гостинице остановился сеньор Мигель Мартинес?

– Да, сеньоры! – ответил администратор гостиницы. – Одну минуту, я сейчас скажу вам, в каком номере он остановился.

Водя пальцем по странице журнала регистрации постояльцев, юноша нашёл искомую фамилию и тут же назвал сотрудникам полиции:

– Он остановился на третьем этаже, в номере 343. Но сейчас его нет.

– Вот как? – удивились полицейские. – А где же он?

– Кажется, он пошёл гулять в парк Эль Ретиро. Скорее всего, он в данный момент там, сеньоры.

– Хорошо, спасибо!

– А в чём, собственно говоря, дело? Сеньор что-то натворил?

– Всё нормально, ничего страшного! Просто нужно задать ему пару вопросов, – решили полицейские не разглашать администратору свои намерения по задержанию опасного преступника.

Тем временем прибывшая из Кукольного Мира, как и обещал робот Бернардо, группа поддержки для испанской полиции для совместной операции по задержанию Мигеля Мартинеса уже направлялась к той же гостинице «La Taberna», где остановился рецидивист. Было решено в тот же день устроить засаду около гостиницы и совместными усилиями задержать и обезвредить Мигеля Мартинеса.

Глава девятнадцатая

– Да, сеньор дон Педро Альварес! – восторгался комиссар Марсело Кардосо, просматривая файлы с карты памяти Бернардо Динеро на своём рабочем компьютере. – Материалы, которые Вы нам предоставили, очень важны для следствия и представляют также большой интерес для науки!

– Не сомневаюсь в этом, сеньор комиссар! – ответил ему дон Педро. – А как там на счёт моих денег? Мне их вернут?

– Непременно, дон Педро! Вам их обязательно вернут, но только по окончанию следствия. Это всего лишь формальность, сеньор. Сумка с деньгами также приобщена к делу, как вещественное доказательство. К тому же, на её рукоятке отпечатки пальцев подозреваемого!

– Это понятно, сеньор комиссар! – беспокоился Педро Альварес. – А как Вы их собираетесь идентифицировать? Ведь, как я теперь понимаю, этот аферист – пришелец из другого мира!

– На этот счёт не волнуйтесь, сеньор! – заверил дона Педро Марсело Кардосо. – И не с такими имели дело! Вам, конечно, вернут Ваши пять миллионов евро, но на будущее, будьте внимательнее, когда совершаете крупные сделки с малознакомыми Вам людьми!

– Спасибо за предостережение, сеньор комиссар! Я обычно всегда внимателен, а тут как бес попутал! Уж очень корабль мне приглянулся! – объяснял Педро Альварес, как бы оправдываясь за свою глупость.

– Ну, что же, такое тоже бывает! – усмехнулся комиссар полиции. – А где этот Ваш Бернардо Динеро? Где сейчас хозяин этой карты памяти и, как Вы говорите, капитан купленного Вами корабля?

– А им сейчас мой знакомый робототехник занимается, собирает его! – ответил Педро Альварес, забыв как-то сказать комиссару, что Бернардо Динеро – это робот, а не человек.

– В смысле? – не понял Марсело Кардосо. – Как это собирает? Кого?

– Видите ли, дон Марсело, Бернардо Динеро, упомянутый ранее, не является человеком. Он – робот-гуманоид из Кукольного Мира. Он – один из тех самых – роботов-паромщиков, которые переправляют между мирами пассажиров.

– Чего только не услышишь на этой работе! – продолжал удивляться комиссар Кардосо. – Параллельные миры, роботы-паромщики, куклы, что действуют как люди, сами по себе! От всего этого с ума можно сойти!

– Верно, сеньор комиссар! Ни за что бы во всё это не поверил, если бы со мной голова робота вдруг не заговорила! Я же ведь его бедного в совсем расчленённом виде получил от этого Мигеля Мартинеса.

– В совсем расчленённом? – переспросил комиссар. – Это как же?

– Ну, как расчленённом? Голова отдельно, туловище отдельно, руки и ноги – тоже ... отдельно! Вы бы это видели, жесть просто какая-то! А ещё вдруг голова, отделённая от всего остального, как заговорит! Я чуть было не рехнулся!

– Могу себе представить, что Вы тогда испытали, дон Педро! Вы ведь никогда не видели роботов-гуманоидов?

– Никогда прежде их не приходилось встречать! Тем более, что бы мне робота в металлолом сдавали... такое со мной впервые!

– А я вот в моей трудовой практике и не такую жесть видел, дон Педро! – делился воспоминаниями Марсело Кардосо. – Расчленённый робот – это так, ерунда! Робота ведь собрать и починить можно! А вот человека уже не соберёшь и не починишь, и к жизни не вернёшь!

– Вы имеете в виду натуральный распил, дон Марсело?

– Да, представьте себе, дон Педро! Самый, что ни на есть! И ведь с такими делами приходилось работать! Один маньяк-убийца орудовал в Испании, в Мадриде в конце девяностых. Он преследовал женщин, ловил их, насиловал, убивал, а потом разделывал! Каннибалом оказался! Его так и не нашли тогда! Наша это нерасторопность, признаю! Но нашли его жертв!

– Ничего себе! – ужаснулся металлоскупщик. – А имя его известно? Кто он?

– Только чисто предварительно, дон Педро! Есть некоторые мысли и предположения, кто это может быть. Но в интересах следствия пока это имя не раскрывается. Вот поэтому я хочу проверить отпечатки пальцев на сумке с Вашими деньгами. Меня интересуют пальчики дона Мигеля!

– Вы думаете, это он – Мигель Мартинес?

– Не исключено, дон Педро, хотя и не факт, что это он! Все версии необходимо проверить.

Тут в кабинет Марсело Кардосо вошёл один из его подчинённых.

– Готовы результаты экспертизы по отпечаткам пальцев на сумке с деньгами сеньора Педро Альвареса, сеньор комиссар!

– Отлично, отлично Вы работаете, Мансанарес! – похвалил Марсело своего подчинённого. – А с отпечатками нашего «маньяка-лесоруба» Вы сравнили?

– Да, сеньор! Сравнительный анализ показал, что отпечатки пальцев Мигеля Мартинеса полностью идентичны отпечаткам пальцев нашего «маньяка-лесопила» или как его там...

– Да неважно уже! Главное, что всё у нас сходится, Мансанарес! – радовался комиссар. – Главное – теперь его не упустить, как тогда! Ведь он крайне опасен для общества!

Тем временем в поместье династии Гонсалес происходили не менее интересные события. Фернандо Гонсалес по-прежнему сидел в своём рабочем кабинете и решал какие-то бизнес-дела, касающиеся своей фирмы. Оказалось, что в тот день он тоже ждал визитёра. И этот визитёр принёс своему шефу весьма любопытные известия.

– Из Кукольного Мира ММЕ, из Квамантессы, где находится Ваша дочь, сеньор Фернандо, прибыл межмировой корабль. Я был на нём в составе нашей рекламной группы и добыл для Вас то, что Вам так нужно!

– Прекрасно, юноша! А что мне так нужно? – задал Фернандо своему подчинённому по фирме контрольный вопрос.

– А именно инструкцию по управлению межмировым кораблём.

– Превосходно! – обрадовался Фернандо. – Значит, уже сегодня мы отбываем в Кукольный Мир!

– Однако, есть одна проблема, сеньор...

– Что за проблема, Павло? – поинтересовался Фернандо.

– Робот этот – паромщик – Бернардо Динеро ожил!

– То есть, как это ожил? – негодовал хозяин поместья. – Поясни!

– Его восстановили, шеф! Собрали и починили.

– Вот чёрт! – выругался Фернандо. – Кто его починил?

– Какой-то робототехник. Сам Бернардо Динеро назвал имя Андре Бизоньо.

– Что-нибудь ещё говорил этот робот? – продолжал Фернандо вести свой допрос.

– Да, сеньор! Он жаловался на то, что Мигель Мартинес расчленил его и угнал его корабль. Этот Мартинес – тот ещё тип! Хотел сдать и робота, и корабль в лом цветных и чёрных металлов. Металлоскупщикам, в общем.

– Вот оно как?! – воскликнул Фернандо Гонсалес, поняв, что сможет извлечь из всей этой ситуации свою личную выгоду. – В общем, так! Мы должны найти этого Мигеля Мартинеса раньше, чем до него доберётся полиция! Понимаешь? Он нам нужен, очень нужен!

– Зачем, сеньор? Он же опасный преступник! – не понимал Павло.

– Знаешь, Павло, любая сволочь может быть полезна, если можно её использовать в своих интересах! – объяснял Фернандо своему мальчику на побегушках.

– А что мы будем делать, если полиция поймает его первой?

– А вот этого мы допустить никак не должны, Павло! Это будет наше поражение! Мы проиграем и много проиграем, если потеряем нашего Мигеля Мартинеса. Он мне очень понадобится в Кукольном Мире!

– Понимаю, сеньор! – согласился Павло со своим шефом.

– Вот и прекрасно, что понимаешь! И не надо лишних вопросов! Где он сейчас?

– Мигель Мартинес сейчас должен быть в парке Эль Ретиро. Если он ещё там, конечно. Полиция устроила засаду в гостинице «La Taberna», где он остановился. В его номере уже нашли сумку с пятью миллионами, что он получил от продажи межмирового корабля Педро Альваресу. С пятью миллионами евро, сеньор!

– Плохо! Очень плохо! Тем более, нужно скорее предупредить его, чтобы он не возвращался в гостиницу! Перехватим его в парке!

– Всё понял, сеньор! Иду заводить машину! – сообразил Павло.

Мигель Мартинес, вдоволь нагулявшись в парке Эль Ретиро, самом большом в Испании, собирался уходить и возвращаться в гостиницу, где его с нетерпением ждала полиция. Но как только он вышел за пределы парка, тут же к главным воротам Эль Ретиро подъехал загадочный вне-дорожник Фернандо Гонсалеса с тонированными стёклами.

Из внедорожника навстречу Мигелю Мартинесу вышел весьма представительный молодой человек и спросил мужчину:

– Вы – Мигель Мартинес? Не так ли?

– Да, я Мигель Мартинес! – ответил удивлённо Мигель Мартинес. – А в чём дело? Кто Вы?

– Не полиция, не беспокойтесь! Ваши друзья! Садитесь в машину!

– В чём дело?! – повторил испуганный мужчина свой вопрос. – У меня пока нет здесь друзей! Я недавно в Испании!

– Теперь есть! Садитесь в машину, не бойтесь! Мы хотим Вас спасти!

– Спасти меня? От кого? – по-прежнему не понимал мужчина.

– От полиции, дон Мигель! Вам нельзя возвращаться в гостиницу! Там засада!

– Да, но там у меня деньги! Большие деньги, я не могу их терять!

– Вам с ними придётся расстаться, к сожалению! Их уже нашла полиция. И теперь она с нетерпением ждёт Вас! А у нас с моим шефом есть план, как Вас спасти.

Тяжело и тоскливо вздохнув по деньгам, которые больше никогда не увидит, Мигель Мартинес сел во внедорожник, где на заднем сиденье удобно расположился хозяин автомобиля, поместья и богатой фирмы. Его Мигель Мартинес видел впервые в своей никчёмной жизни, но лицо шефа казалось почему-то очень знакомым. Где-то он видел это лицо, но никак не мог вспомнить, где именно. Довольно смутно припоминалось, что это было лицо с какой-то картины, а не из реальной жизни. Возможно, это было лицо пирата Карибского моря или испанского конкистадора. Именно такого персонажа и напоминал Фернандо Гонсалес всем своим видом. И это было невероятно близко к истине, ведь Фернандо и был как раз пиратом Карибского моря, пришедшим как через машину времени в наш технологический и информационный двадцать первый век!

Двери внедорожника со скрипом закрылись за Мигелем Мартинесом, и загадочный тёмный автомобиль помчал весь экипаж куда-то в никому не известную даль, в бездну, в неопределённость, в пустоту, во мрачную мглу, в которой не видно было ни просвета. Понятно было лишь одно – чёрный как смоль автомобиль с тонированными стёклами мчал всех троих в никуда, в какую-то другую, параллельную реальность. Но это был обман зрения и восприятия! Иллюзия, созданная атмосферой таинственности и неизвестности, страха и ужаса быть похищенным не пойми, кем именно.

У Фернандо Гонсалеса был свой хитрый план по проникновению в Кукольный Мир ММЕ, чтобы найти в нём Кармен и заставить её вернуться в родной мир и в родительский дом. И ради достижения этой цели коварный испанский пират был готов на любые преступления.

– Куда Вы меня везёте?! – вопрошал Мигель Мартинес, решив, что его похитили и везут в неизвестном направлении.

– Спокойно, Мигель! – отвечал ему Фернандо Гонсалес. – Не дёргай-ся! Мы везём тебя в безопасное место. Туда, где никакая полиция тебя не найдёт!

– Это куда же?! – продолжал нервничать Мигель Мартинес.

– Приедем – увидишь! Тебе понравится!

Внедорожник олигарха-бандита остановился у огромного здания. Это и было здание фирмы Фернандо Гонсалеса, созданной им при участии и поддержке известного уже всем семейного адвоката Хосе Игнасио – того самого, что исследовал параллельные миры и паранормальные явления, сам будучи одним из таких явлений для мира реального.

– Это и есть моя корпорация, Мигель Мартинес! – сказал Мигелю дон Фернандо, представляя первому свою фирму.

– Ничего себе! Вот это здание! Сколько же в нём этажей? – спра-шивал Мигель Мартинес, запрокидывая голову, чтобы посчитать этажи.

– Этажей всего двадцать, а вот помещений и лабораторий в нём – сотни! А может и целая тысяча! – хвастался Фернандо своим творением.

– Я так понимаю, Вы хотите, чтобы я работал на Вашем пред-приятии?

– Верно понимаешь! – сказал Фернандо, одобрительно похлопав по плечу Мигеля Мартинеса. – И, как ты понимаешь, Мигель, полиция тебя здесь уж точно искать не станет!

– Легавые не знают о Вашей фирме, сеньор? – удивился Мигель.

– Буду честен с тобой, Мигель, о фирме они, конечно, знают. Но от-куда им может быть известно, что мы вышли на тебя и привезли сюда? Об этом они пока ещё не знают! И не узнают, если будешь хорошим парнем и согласишься на меня работать.

Мигель Мартинес глубоко о чём-то задумался. Он понимал уже, что имеет дело с таким же бандитом, каким был всегда сам, только ещё круче и богаче. На много богаче! Ведь Фернандо Гонсалес за свою пиратскую жизнь награбил столько, что хватило бы на создание целой империи! И он её собственно и создал, как я упоминал ранее, при содействии дона Хосе Игнасио. К слову, последний был держателем двадцати процентов акций корпорации Фернандо Гонсалеса. Семейный адвокат тоже имел свою долю дохода от деятельности гигантской фирмы. А вот на Мигеля Мартинеса у Фернандо были свои особые ставки! И для первого это было даже полезно! Ведь Фернандо имел чёткий и весьма необычный план, как навсегда скрыть Мигеля Мартинеса от преследования со стороны органов правопорядка: как кукольных, так и Испании Реального Мира. Ведь они даже объединили свои усилия, чтобы изловить опасного рецидивиста во что бы то ни стало. И это было для обеих полиций делом чести и долга перед обеими цивилизациями: кукольной и человеческой.

И об этом плане Фернандо Гонсалес поведал похищенному им:

– Так что, Мигель, как ты сам понимаешь, чтобы навсегда спрятать тебя от полиции, которая идёт за тобой по пятам, мы сделаем из тебя робота.

– Из меня... робота? – снова взволновался Мигель Мартинес. – А это не очень больно?

– Если проводить процедуру киборгизации без анестезии, то больно, и даже очень! – всё объяснял Мигелю Фернандо. – Но ты не волнуйся! Для тебя это будет и бесплатно, и совершенно безболезненно! Уверяю тебя, Мигель! Ведь лаборатории моей чудо-корпорации давно уже на этом деле специализируются.

Таким вот нехитрым образом Фернандо Гонсалес раскрыл Мигелю Мартинесу суть деятельности своей корпорации. Вернее будет сказать, он раскрыл лишь одно из её направлений. А их было немало! Однако, это – создание роботов из людей – можно было считать почти основным. Было решено дать Мигелю Мартинесу целый месяц на психологическую и инструктивную подготовку.

Теперь с Мигелем Мартинесом неспеша работали опытные психо-логи и инструкторы, специалисты по киборгам и роботам, которые рабо-тали на фирме Фернандо Гонсалеса, готовя испытуемого к самой значимой в жизни последнего процедуре роботизации. Процедура же заключалась в том, что мозг роботизируемого полностью оцифровывался, и его цифровая копия помещалась в новое робогуманоидное тело, а старое при этом подлежало уничтожению.

Прошёл целый месяц.

Из Мигеля Мартинеса сделали настоящего робота-паромщика – одного из тех, что живут и работают на переправах в Кукольном Мире. У него теперь было новое имя – Мальдиво Мартедиа. А о старом он был должен навсегда забыть, как и о прежней человеческой, но никчёмной жизни. Теперь у Мальдиво Мартедиа была совершенно иная задача – служить верой и правдой Фернандо Гонсалесу – своему новому хозяину и работать на него.

Как я уже говорил, у Фернандо Гонсалеса был на счёт Мальдиво свой особый план, свои ставки на него, как на коня на азартных скачках. План заключался в том, что Мальдиво Мартедиа – новоиспечённый робот-гуманоид должен был стать агентом Фернандо в Кукольном Мире ММЕ. Его (робота) планировали внедрить в число роботов-паромщиков, чтобы с его помощью Фернандо смог, когда и сколько ему будет угодно, ездить в Кукольный Мир, в Квамантессу, в Рейамо.

Теперь уж испанскому пирату не так принципиально было важно, чтобы его дочь Кармен согласилась вернуться в Мир Людей ИВР. Ведь, если она не согласится – не беда! Можно будет и её использовать как агента, как своего человека в Кукольном Мире, в кукольном доме её новой госпожи – Мальвины Виолетты. Вот как хорошо планировал пират устроиться в новой, сложившейся для него интересной ситуации! Робот будет переправлять его туда-сюда, может быть, иногда и с женой, и с младшей дочерью. А старшая дочь будет его глазами и ушами в доме бывшей когда-то невесты, брошенной им ради другой женщины, ради Фелипины, не подозревавшей об истинном и ужасном лице своего мужа.

– Да, Мальдиво! – инструктировал робота сам Фернандо. – Не забудь, что роботы-паромщики – твои новые собратья общаются между собой на только им понятном сленге. Ты также должен будешь его вызубрить! Это очень важно, запомни! Иначе они тебя быстренько разоблачат и поймут, что ты – чужой. А ты должен стать для них и для Кукольного Мира своим родным, понимаешь!

– Я всё понимаю, мой господин! Но мне совершенно нет надобности что-то зубрить, чтобы навсегда это запомнить. Ведь у меня теперь другой интеллект – искусственный! Все эти данные в меня уже заложены при создании и оцифровке моего мозга. Знания всех необходимых мне языков и сленгов также есть в моей программе, в моих базах данных, которые постоянно обновляются и пополняются.

– Вот и молодец, робот! – хвалил Фернандо своего нового робота. – И ещё запомни одну важную для тебя самого истину: все роботы – граждане Кукольного Мира ММЕ! И ты в их числе! Но также не забывай, что ты – мой агент в кукломире!

– И это я тоже помню и знаю, мой господин! – отвечал на это робот.

– И не советую тебе, Мальдиво, проявлять какую-то патриотическую любовь к Кукольному Миру! – предостерегал робота Фернандо. – Помни, что это всего лишь твоя роль, новая роль, которую ты играешь для меня и в моём личном кукольном театре, где я – директор по имени Карабас-Барабас! Ясно тебе?! В общем, будь одним из них, думай, как думают они, делай то же, что и они, но работай на меня и докладывай мне обо всём!

– Будет исполнено, дон Фернандо! – поклонившись хозяину, ответил робот. – А на сегодня будут ещё какие-нибудь распоряжения?

– Да, Мальдиво, голубчик мой, будут! Павло сегодня очень занят, у него дела образовались на фирме и другие мои поручения. Поэтому ты поведёшь машину и отвезёшь своего шефа – то есть, меня сначала домой, в моё семейное поместье, а потом уже с женой и дочерью на стоянку, где причаливают межпространственные корабли. Дальнейшие команды будут по пути на стоянку межмировых кораблей.

– Понял Вас, шеф! Иду готовить Ваш внедорожник! – сказал робот и пошёл выполнять распоряжение Фернандо Гонсалеса.

Давно уже Фернандо Гонсалеса не было видно таким довольным! Он и нахвалиться не мог на своего нового подчинённого – робота Мальдиво, получившегося из опасного преступника Мигеля Мартинеса, которого всё разыскивала полиция. Даже совместные усилия двух идентичных систем правопорядка и охраны закона двух разных миров не давали никакого результата. Преступник, как в воду канул! И теперь найти его не представлялось возможным, ибо Мигеля Мартинеса, как личности, более не существовало. Вместо него теперь был робот Мальдиво Мартедиа, о котором знали только Фернандо и его подчинённые. А они были верными хранителями всех самых сокровенных тайн своего начальника и сеньора. И на них Фернандо мог положиться, как на самого себя!

По приезду домой Фернандо поспешил обрадовать жену и дочку:

– Всё решено, мои родные! Мы «едем» в Кукольный Мир, к нашей Карменсите!

– Да ты что, Фернандо! – обрадовалась было Фелипина. – А как же твой срок? А приговор суда?

– Пусть тебя это не волнует, дорогая! – успокоил жену Фернандо. – Как могут наказать за отбытие в то место, которого не существует? Ведь официальная наука пока ещё не признала факт существования других миров! Значит, их как бы нет! Но мы-то знаем, что они есть! И в этом наша сила! А учёные и полиция пусть считают, как им угодно! Нам это даже на руку!

– И то верно! – согласилась с мужем Фелипина. – Чего я беспокоюсь?

– Поторопитесь – у нас не так много времени! – всё же куда-то спе-шил Фернандо и явно волновался.

Меньше, чем через полчаса вся семья была уже в сборе и сидела во внедорожнике, управляемом всё тем же роботом Мальдиво, и мчалась на встречу новым приключениям, которые ждали всех троих в уже знакомом им Кукольном Мире ММЕ, в Квамантессе, в славном городе Рейамо.

– А кто наш шофёр? – спросила мужа Фелипина, обратив внимание на нового шофёра.

– Это наш Мальдиво, моя дорогая! – немного хвастливо ответил Фернандо.

– Мальдиво? У нас новый шофёр? – поинтересовалась женщина.

– Да, моя милая! Мальдиво Мартедиа – это наш новый шофёр. Он – робот!

– Мама моя! – воскликнула Фелипина. – Никак не могу привыкнуть к тому, что уже есть роботы, да ещё к тому же с фамилиями!

– Привыкай, дорогая! – ответил Фелипине Фернандо. – Такова теперь наша реальность! Будущее уже наступило сегодня! А фамилии роботам нужны, как гражданам Кукольного Мира ММЕ. Мальдиво – тоже один из них.

– Здравствуйте, Мальдиво! – поздоровалась с роботом Фелипина. – Как Вам Ваша новая работа?

Тут на лице Фернандо образовалась невольная, но при этом немного ехидная улыбка.

– Здравствуйте, донья Фелипина! – ответил Мальдиво своим ботов-ским голосом. – Спасибо! Работа мне нравится! Но я не только шофёр. Я готов выполнять для сеньора Фернандо и другую работу!

– Супер! – восхищалась Фелипина. – Вот это подчинённый у тебя! Где ты нашёл такого, дорогой? Поделись секретом!

– Нигде не нашёл, дорогая! – слукавил пират. – Создали на нашей с тобой фирме. Первая хорошо удавшаяся модель! Сам очень доволен! Вот увидишь, он нам и в дальнейшем будет очень полезен! Он – наш пропуск в Кукольный Мир! Постоянный пропуск, моя родная!

Глава двадцатая

Радости и счастью Фелипины и Пиларситы не было предела! Ведь они понимали, что теперь, когда у них есть свой собственный робот-паромщик, у них больше не будет проблем с посещением Кукольного Мира. Он будет переправлять их столько, сколько потребуется всей семье и когда им будет угодно.

Оставалось дело за малым – приобрести семье Гонсалес свой корабль для перемещений в другие миры. Но эта задача им казалась гораздо сложнее, чем создать нового робота из какого-нибудь человека. Ведь эта задача была под силу только величайшим учёным Кукольного Мира ММЕ! И хотя производство таких кораблей носило конвейерный характер, стоили такие корабли необычайно дорого. Ведь на создание одного такого корабля уходило несколько месяцев.

– Мы приедем как раз к отбытию корабля в Кукольный Мир ММЕ, сеньоры! – сказал Мальдиво всем троим, предвосхищая их беспокойство по поводу того, что они могут опоздать на корабль.

– Отлично, Мальдиво! – обрадовалась Фелипина. – Сколько нам ещё ехать?

– Немного, сеньора Фелипина! Мы уже на подъезде к лесу. Скоро будем на стоянке межпространственных кораблей.

– Но у корабля, наверно, дежурит другой капитан, – всё же волновалась Фелипина.

– На этот счёт не беспокойтесь, сеньора! – успокоил женщину Мальдиво. – Если что, я смогу с ним договориться. Коллеги, всё-таки! По моим данным, у нужного нам корабля дежурит и ожидает полицию мой коллега Бернардо Динеро. Он там один сейчас и один корабль. На нём и полетим!

– А как потом, Мальдиво? – спросил слугу уже Фернандо. – Вряд ли у нас получится всё время эксплуатировать один и тот же корабль. Нам нужен свой постоянный транспорт!

– И на этот счёт у меня есть свои соображения, шеф. Но о них я Вам позже расскажу, когда мы будем в Кукольном Мире.

– Ты меня прямо-таки заинтриговал, робот! – улыбнулся Фернандо. – Это что же за соображения у тебя такие?

– Я просто не хочу сейчас на них отвлекаться, сеньор! Простите, но мне нужно продумать разговор с Бернардо Динеро.

– А что там продумывать, Мальдиво? – возразил Фернандо. – Скажешь, как есть, что создан в корпорации «Гонсалес и Ко» и всё! А уж дальше, как получится – по обстоятельствам.

– Понял Вас, шеф! – согласился Мальдиво. – Всё так и скажу!

Внедорожник олигарха-пирата подъехал, наконец, к заветному месту в лесу, где останавливались межмировые корабли. Первым из машины вышел, как и следовало ожидать, Мальдиво Мартедиа, чтобы поприветствовать своего нового коллегу Бернардо Динеро.

– Здравствуй, Бернардо! – сказал один робот другому. – Рад тебя видеть!

– Здорово, коли не шутишь! – ответил Бернардо новому собрату.

– Меня зовут Мальдиво Мартедиа, я – новый робот-паромщик.

– Что-то я тебя не припоминаю, Мальдиво! – сказал Бернардо, весьма подозрительно оглядывая товарища. – Ты ведь не из нашей серии! Тебя кто создал?

– Меня создали недавно – первого июня 2008 года в корпорации дона Фернандо Гонсалеса «Гонсалес и Ко». Я задуман и создан как робот-паромщик. Меня создали для Кукольного Мира ММЕ, и моя основная функция состоит в перевозке пассажиров между мирами.

– А кораблём управлять ты умеешь, Мальдиво Мартедиа?

– Да, Бернардо, я внимательно изучил инструкцию и знаю, как управлять кораблём! – отрапортовал Мальдиво.

– Инструкция – это теория, Мальдиво, а ещё нужна практика! – всё объяснял Бернардо Динеро своему новому коллеге. – Корабль поведём вместе. Я буду тебе всё наглядно показывать, а ты запоминай и повторяй!

– Послушай, Бернардо, знания и навыки управления кораблём в меня заложили при создании! Я не нуждаюсь ни в какой практике!

– А ну-ка, отставить пререкаться с капитаном! – рассердился вдруг робот. – Всё, что тебе нужно было ответить, это «Есть, капитан!»

– Есть, капитан! – послушно повторил Мальдиво за Бернардо.

– И что нужно ещё пожелать капитану? – требовательно спросил Бернардо.

– Здравия желаю, господин капитан! – ответил юноша-робот, отдав честь капитану межмирового корабля.

– Вольно! С сегодняшнего дня назначаю тебя юнгой на моём корабле! Если будешь стараться и правильно выполнять свои функции, сделаю тебя моим старшим помощником! Как поняли, юнга Мальдиво?

– Вас понял, сеньор капитан! Рад служить межмировому флоту Ку-кольного Мира ММЕ!

– Отлично! Только во флоте Кукольного Мира ММЕ! С Вами ещё есть команда? – по-прежнему со строгим лицом спросил робот Бернардо.

– Так точно, сеньор! Со мной ещё семья, которая хочет посетить наш мир.

– Вот как? – удивился робот-капитан. – Что за семья, откуда?

– Очень представительная семья, сеньор капитан! Семья Гонсалес. Им принадлежит большое поместье на окраине Мадрида и крупная кор-порация по созданию роботов с высокоразвитым искусственным интел-лектом.

– Семья Фернандо Гонсалеса? – уточнил Бернардо Динеро.

– Так точно, сеньор капитан! Именно эта семья! Их со мной три че-ловека, включая и главу семейства.

– Очень хорошо! Нам, чем больше пассажиров, тем рентабельнее! А платить за путешествие они готовы?

– Разумеется, сеньор Бернардо! Дон Фернандо заплатит, сколько Вы скажете!

– Ну, и отлично! – обрадовался робот-капитан. – Пригласите на корабль всех членов семьи Гонсалес!

– Есть «пригласить семью Гонсалес на корабль»! – сказал Мальдиво и пошёл выполнять приказ капитана.

Через пять минут вся семья, кроме Кармен, конечно, была уже на корабле и готовилась к перемещению в другой мир. У штурвала корабля по-прежнему был Бернардо Динеро – капитан межмирового корабля, а Мальдиво, как ему и было приказано, стоял немного позади и наблюдал за действиями капитана.

Надо сказать, у капитана Бернардо Динеро не было полного доверия к новому подчинённому юнге. Капитан понимал, что за этими новичками-роботами глаз да глаз нужен и полный контроль. В системе межмирового флота Кукольного Мира всегда существовала чёткая и строгая иерархия роботов. Людей издревна к этому делу даже на пушечный выстрел не подпускали! Во-первых, считалось, что для людей это слишком сложно и опасно. Во-вторых, владение межмировым транспортом и управление им всегда в Кукольном Мире было прерогативой роботов и прочих кукол. Так уж сложилось исторически. В Кукольном Мире хозяевами всегда были и будут куклы. Им дано право принимать самые важные для мира решения. Гегемонами были и остаются киборги, ибо они – элита кукольного общества. Им исторически всегда принадлежали самые крупные земельные участки, что выделялись мировым правительством под поместья. И у киборгов, как я уже упоминал, было больше всего крепостных крестьян, а в эпоху рабовладения – больше всего рабов. И ими были не только люди, но и другие разумные существа из других миров.

И если люди в 1681 году, после принятия и ратификации Всемирной конвенции по правам и свободам всех жителей мира, получили права и свободу от крепостного права, то только благодаря прогрессивной части кукольного общества – прогрессивной кукольной интеллигенции того далёкого времени, когда закончилось средневековье, и началось новое время.

Обо всём этом теперь робот Мальдиво с упоением рассказывал Пиларсите – младшей дочери своего шефа. Правда, теперь у Мальдиво были целых два начальника: Фернандо Гонсалес, на которого предстояло ему работать, и капитан Бернардо Динеро – начальник по линии флотской службы. И оба начальника теперь были на одном корабле. И Мальдиво, понимая это, загадочно как-то из под лобья смотрел то на одного, то на другого. Он вообще не хотел никому подчиняться, ибо у него на жизнь были свои особые планы, в которые Мальдиво Мартедиа никого и не собирался посвящать. Ведь у него по-прежнему была грешная и падшая душа Мигеля Мартинеса – убийцы и грабителя, антиобщественного типа!

Вместе с тем Мальдиво понимал, что ему ни в коем случае нельзя было выдавать свою преступную сущность. Ведь другого такого шанса – скрыться, став роботом или кем-то ещё, судьба ему не предоставит. Для него начиналась совершенно другая, новая жизнь, в которой не было и не должно было быть места для преступной деятельности и для прежних преступных связей. В Мальдиво, если бы его встретил кто-то из друзей-бандитов или из полицейских, чтобы нацепить на него наручники, вряд ли бы узнал в нём – в этом роботе прежнего Мигеля Мартинеса. Он теперь и выглядел-то по-другому! У него было совершенно новое лицо – пластиковое, ботовское. Так что, и кузина Ольга Мартинес его бы не узнала.

В прочем, ей теперь было абсолютно всё равно, где он и что с ним! Она отреклась от него в тот злосчастный день, когда по милости своего двоюродного брата осталась круглой сиротой. Именно тогда, когда она особенно нуждалась в поддержке родителей, Ольга осталась без их чуткой заботы и лишилась их попечения. Именно тогда она оказалась в цепких лапах Фернандо Гонсалеса и его банды, которая в завершение ко всему ещё занималась торговлей живым товаром, сутенёрством и шантажом. Только после ареста Фернандо Гонсалеса Ольга смогла сбежать от его людей, которые удерживали её, вынуждая девушку отписать свою квартиру, доставшуюся ей по наследству от родителей, на имя Фернандо Гонсалеса, который планировал, как и многие другие, перепродать подороже. Ольгу тогда спас просто случай – бандиты пирата Фернандо потеряли бдительность и упустили её из виду. А Ольга нашла потайной ход, ведущий из подвала через канализацию на улицу, о котором никто не знал. Так ей удалось спастись!

И теперь, находясь вновь в гостях у своей давней подруги Мальвины, угощавшей её чаем, Ольга Мартинес снова делилась с подругой этими воспоминаниями. Она не подозревала, что в тот момент весь этот разговор слышит убирающаяся в доме Кармен. Девушке, как никогда раньше, стало больно и горько, что её отец, которого она всегда считала эталоном поведения, своим идеалом, оказался преступником, причастным к таким ужасным делам, к таким чудовищным преступлениям против человека. Совершенно беззащитного человека!

В тот день Кармен была так расстроена, так ей было стыдно за своего отца, что она просто не могла продолжать работу. Она закрылась в своей комнате, определённой для прислуги, и долго не выходила оттуда. В тот день она уже обслужила хозяйку и её постоянную гостью и больше не была им нужна. Этим она и воспользовалась, чтобы снова дать волю эмоциям в своей комнате.

Однако, Мальвина Виолетта, всё же обнаружив отсутствие Кармен, нашла её горько плачущей в комнате для прислуги.

– Что случилось, Кармен, девочка моя? Почему ты плачешь?

– Ай, сеньора Мальвина, если бы Вы только знали, как мне стыдно! – плача, говорила Кармен своей кукольной госпоже.

– Ты всё об этом? Что сожгла мой дом? – спросила кукла девушку, присев на кровать около неё.

– Нет, сеньора! Я всё знаю, что мой отец совершал преступления!

– Ты знаешь, что твой отец совершал преступления, Кармен? Откуда?

– Я случайно услышала Ваш разговор с Вашей подругой – доньей Ольгой. Из её слов я всё поняла.

– Вообще-то, Кармен, подслушивать чужие разговоры – некрасиво! – строго посмотрев на девушку, погрозила пальцем донья Мальвина.

– Простите, сеньора донья Мальвина Виолетта! – начала оправдываться перед госпожой Кармен. – Я специально не подслушивала, просто в тот момент убиралась в комнате неподалёку и всё слышала.

– Бедная моя Кармен, хоть и дочь богатых родителей! – несколько саркастично подметила кукольная госпожа. – Ты, должно быть, всегда считала твоего отца образцом благонравного поведения, исключительно законопослушным человеком, а тут вдруг оказывается, что не такой уж он хороший!

– Я никогда и предположить бы не посмела, что мой отец может быть преступником! Он нас с Пилар – моей сестрёнкой воспитывал, как очень порядочных девочек. Особенно, конечно, нашим с ней воспитанием по большей части мама занималась. Но и папа тоже активно участвовал! – рассказывала Кармен своей новой сеньоре, то и дело вытирая слёзы с глаз.

– Понимаю твои чувства, Кармен! – весьма сочувственно посмотрев на свою новую служанку, сказала Мальвина Виолетта. – И, поверь мне, меньше всего мне хотелось бы, чтобы ты и твоя сестра знали такую страшную правду о вашем отце. По крайней мере, от меня или от кого-то из моего окружения! Но, раз уж так получилось, что теперь знаешь, знай и то, Кармен, что твой отец – не просто какой-то примитивный преступник наших дней. Он – отъявленный пират Карибского моря!

– Что Вы говорите, сеньора Мальвина Виолетта? – усмехнулась сквозь слёзы Кармен, приняв слова госпожи-куклы за шутку. – Вы что, шутите? Ведь пиратов уже нет давно! По-моему, и в вашем мире тоже!

– А кто говорит, что он пират наших дней? – продолжала кукла свой удивительный и совершенно невероятный для Кармен рассказ. – Отнюдь! Я понимаю, что простому человеку в это трудно поверить! Но теперь, когда ты знаешь, что существуют и другие миры, похожие на реальный, и что они столь же обитаемы и реальны, я могу сказать тебе, что твой отец – пришелец из прошлого – из мира Средних Веков. В те времена он и промышлял морским разбоем.

– Не может быть! – по-прежнему не хотела верить Кармен в то, кем на самом деле был её отец.

– К сожалению, может, Кармен, и ещё как! – настаивала Мальвина.

– А как же тогда он попал в наше время, в Реальный Мир?

– А вот это – тоже очень интересная история, Кармен! В ваш мир он попал, сбежав из Средних Веков, и помог ему в этом его друг Хосе Игнасио Лопес, ставший вашим семейным адвокатом. Он же помог вашему отцу создать свою фирму, став при этом одним из соучредителей предприятия и его акционеров. В его руках сейчас двадцать процентов акций компании «Гонсалес и Ко», основанной Фернандо Гонсалесом при активном участии ещё двух человек: Фелипины Гонсалес и Хосе Игнасио Лопеса.

Сидя по-прежнему на кровати в своей комнате для служанки, Кармен внимательно слушала рассказ своей новой кукольной госпожи. Девушка прибывала в смятении, и в её голове вертелись при этом самые разные и тревожные мысли. Она никак не могла понять, откуда этой госпоже-кукле известны такие детали, откуда она знала отца Кармен и Пилар и кто она вообще такая, эта сеньора кукла – Мальвина Виолетта. Но одно Кармен знала наверняка, что это уж точно не та Мальвина, которая сбежала из театра Карабаса-Барабаса в сказке про золотой ключик. Во-первых, и мир был совсем другой, не очень-то похожий на описанный в сказке. Во-вторых, героиня-кукла была, хоть и не злодейка, но очень противоречивая и довольно своенравная при всей её демонстративной нежности.

Кукла, в доме которой теперь прислуживала Кармен в качестве горничной, и в самом деле, была прекрасна собой. Жгучая, типично-испанская внешность, немного смуглая кожа весьма экзотично сочеталась с её карими глазами и исключительной черноты вьющимися прямыми волосами, длинными, спускавшимися гораздо ниже её плеч. Своей изящной и стройной фигурой она была способна влюбить в себя любого мужчину: и кукольного, и человеческого. И что говорить, если весь город Рейамо был навечно покорён ею и влюблён в неё, как в хозяйку города, как в королеву! Ею она, собственно говоря, и была для всего города и для всех его жителей. Благодетельная для карликов-инвалидов, для остальных людей с ограниченными возможностями здоровья, над которыми любил глумиться и издеваться Фернандо Гонсалес, когда-то насильно удержи-вавший их всех на своей фирме, как рабов каких-то. Для них она была спасительницей и щедрой начальницей-работодательницей. Она же ведь давала им работу в своей богатейшей корпорации!

И об этом вряд ли мог знать или, по крайней мере, догадываться Фернандо Гонсалес – жестокий угнетатель слабых и беззащитных! Ему, к счастью для Мальвины, мало, совсем мало было о ней известно. Разве, что только то, что теперь в её кукольном доме, восстановленном после пожара уже на новом месте, но по прежнему проекту, с точностью до мелочей, работала в качестве служанки его старшая дочь Кармен, что его, как олигарха, как представителя буржуазии, совершенно не устраивало. Но он намеревался воспользоваться этим фактом, чтобы в дальнейшем уговорить Карменситу стать его тайным агентом в доме этой куклы.

Не понятно было пока, зачем Фернандо Гонсалес так стремился как можно ближе подобраться к Мальвине Виолетте. Неужели намеревался завладеть ею, как женщиной?! Вряд ли! Скорее всего, он хотел завладеть её деньгами, её богатством и бизнесом. Ведь при всех его грехах он был, однако, верным мужем и семьянином, что было удивительно! Но вот по части бандитизма, хапужничества, отжатия чужого бизнеса или прочего имущества, похищения людей и незаконного их удерживания и эксплуатации Фернандо Гонсалес был большим специалистом.

И в отношении Мальвины Виолетты он также не преследовал благих целей. К тому же, он намеревался отомстить кукольной госпоже за то, что она из Кармен сделала служанку. Он посчитал это неслыханной наглостью со стороны «зарвавшейся» куклы. Фернандо Гонсалес весьма слабо верил, что Мальвина Виолетта собирается сделать Кармен менеджером в своей корпорации. Но в случае, если, всё-таки, сделает, собирался исполь-зовать это в своих корыстных целях. Благодарить Мальвину за то, что она сделала для его же родной дочери, вовсе не входило в его коварные планы.

Вообще, благодарить кукол за что-либо и испытывать к ним какие-то чувства было отнюдь не свойственно таким людям, как Фернандо Гон-салес. Он никогда не воспринимал кукол, как существ себе равных, и испытывать к ним что-либо считал явным признаком идиотизма. А наш славный Кукольный Мир ММЕ и вовсе считал «ошибкой» Вселенной. И в случае, если не удастся захватить этот мир и навести в нём свои порядки, собирался уничтожить его, разгромить и истребить всё его кукольное население, а людей-кукломирян забрать с собой и поработить, заставив их всех работать на него.

Теперь же он вместе со своей семьёй и со своим новым слугой – роботом Мальдиво Мартедиа, созданным из отпетого преступника и рецидивиста Мигеля Мартинеса, направлялся прямиком к дому Мальвины Виолетты, чтобы встретиться с Кармен, отчитать её за то, что она подчинилась куклам и согласилась отрабатывать служанкой в доме куклы, а заодно и посмотреть на саму Мальвину Виолетту, чтобы высказать ей всё, что он думает о ней, о нашем Кукольном Мире и обо всей этой абсурдной и бредовой для него ситуации, что его дочь – дочь богатых родителей с высоким материальным и социальным положением работает служанкой в кукольном доме.

С этим обстоятельством Фернандо Гонсалес не желал и не собирался мириться. Он надеялся сперва полюбовно решить этот вопрос с хозяйкой дома, заплатив ей компенсацию за то, что натворила его дочь Кармен. А в случае, если не удастся договориться с куклой, он собирался использовать Кармен сначала как агента, а потом и вовсе как оружие в войне против Мальвины Виолетты, которую намеревался вовсе пустить по миру. Да он в любом случае собирался разорить кукольную госпожу-аристократку, лишив её всех богатств, всего бизнеса и её высокого положения в Кукольном Мире и в кукольном обществе. А для этого он собирался также использовать своего нового агента в Кукольном Мире – робота Мальдиво Мартедиа, коего намеревался внедрить в кукольное общество и в среду роботов-паромщиков. Ведь по его хитрой задумке, робот Мальдиво, став одним из паромщиков, должен был постоянно, по первому же требованию или заказу Фернандо и его семьи переправлять их всех в Кукольный Мир и обратно – в Мир Людей ИВР.

– Ты хочешь отругать Карменситу за то, что она приняла то наказа-ние, которое ей назначили, Фернандо? – беспокоилась за дочь Фелипина.

– Не мешало бы отшлёпать её хорошенько за все её проделки! Хватит потакать всем её капризам! – возмущался глава семьи. – Кармен всегда была несносной девчонкой! Избаловали мы её, особенно ты в этом пре-успела, дорогая!

– Заклинаю тебя, Фернандо, не надо этого делать! – возражала мать. – Девочке и так досталось за последние дни! Зачем ещё добавлять?! Зачем и как можно наказывать человека за то, что он уже наказан и принял это наказание! Это жестоко, ты не находишь?

– Ну, и что я, по-твоему, должен буду сказать ей при встрече?

– Можешь ничего не говорить, Фернандо! Просто обними её, как я это сделаю, и этого будет достаточно.

– Ты искренне считаешь, дорогая, что наша дочь, находясь среди этих кукол, очень соскучилась по ласке и любви? Ты, всё-таки, думаешь, что они – эти безмозглые и бездушные кукольные твари обижают её здесь? Если это так, они дорого за это заплатят! – говорил Фернандо, сжав паль-цы в кулак, настроенный радаром против всех кукол.

– Боже спаси и сохрани! – ответила Фелипина, перекрестившись. – Нет, Фернандо, я так вовсе не думаю и мысли такой даже не допускаю! Хотя ещё не так давно я сама так же негативно была настроена против кукол и их мира. Сейчас у меня уже нет такого настроя.

– А что, собственно, изменилось, Фелипина? – заподозрил что-то муж. – Что такого случилось, что ты сменила вдруг гнев на милость к этим куклам?

– Да ничего такого особенного не случилось, дорогой! Я просто многое поняла, побывав в Кукольном Мире, пообщавшись с некоторыми его жителями и с той же Мальвиной Виолеттой, которую сама готова была убить по началу, когда только проникла в этот мир.

– Ты явно чего-то мне не договариваешь, Фелипина! – настаивал Фернандо на своих подозрениях. – Скажи, ведь эта кукла – Мальвина явно пыталась тебя загипнотизировать, пока ты с ней общалась. Не так ли?

– Не знаю, Фернандо, я ничего такого не заметила.

– Естественно, ты и не смогла бы заметить, если это был гипноз! Ведь гипноз нельзя сразу заметить и распознать. Только потом понимаешь, что был под гипнозом!

– Постой! – заподозрила неладное уже Фелипина. – А про гипноз ты откуда знаешь? Тебя что, дорогой, пытались гипнотизировать или сам практиковал?

– Да ты что, Фелипина?! В своём ли ты уме, дорогая? Мужу такие вопросы задавать! Откуда у меня могут быть способности к гипнозу?! – переполошился вдруг Фернандо.

– А чего же ты тогда так взвинтился, благоверный ты мой?! Я же просто задала вопрос! Совершенно невинный! Был ли ты когда-либо под гипнозом? Что в этом такого? Я же нормально к этому отношусь. Раньше не верила ни во что такое, но теперь, уже второй раз посещая другой мир, конечно же верю. Так, был или не был? – повторила Фелипина свой вопрос.

Но ответа от Фернандо не последовало. Он вдруг о чём-то задумался, а автомобиль тем временем приближался к дому Мальвины Виолетты.

Глава двадцать первая

– О! Похоже, у нас гости! – воскликнула Мальвина Виолетта, стоя у окна в своём рабочем кабинете, которое как раз выходило на дорогу. – И мне кажется, я знаю, кто они и зачем прибыли! – сказала хозяйка дома своему мужу, который в тот момент был с ней.

– Кто же они, любовь моя? – ласково спросил Армандо жену, обняв её сзади. – И зачем приехали?

– По-моему, это родители нашей новой служанки – Кармен.

Лицо Армандо тут же стало мрачнее грозовой тучи.

– А! Родственники этой девицы, что работает теперь у нас в доме, что сожгла твой дом и теперь отрабатывает? – уточнил Армандо, весьма презрительным тоном говоря о Кармен, к которой тоже испытывал явную неприязнь, как когда-то она к нему.

– Да, Армандо, дорогой мой, это они! – говорила Мальвина, как бы ставя мужа перед неизбежным и неприятным фактом. – И нам придётся их принять, нравится нам это или нет!

– С какой это радости, Мальвина, мы должны их принимать? Родителей какой-то служанки! – негодовал Армандо, забыв как-то, что ещё совсем недавно сам был в положении слуги и даже хуже. – К тому же, среди гостей наверняка будет этот бандит – Фернандо Гонсалес, а его я видеть не хочу, тем более в нашем с тобой доме!

– Дорогой мой, я понимаю, как тебе это неприятно! – всё так же нежно и сочувственно глядя на мужа, говорила Мальвина. – Ты боишься, что он узнает тебя?

– Да, любовь моя, представь себе, боюсь! И больше даже за тебя, чем за себя! – стыдливо признался Армандо своей кукольной жене. – Ведь он может начать угрожать нам обоим и нашему счастью! Это бандит, каких свет не видовал! И, полагаю, дочка его недалеко ушла от своего папаши!

– В общем так, любимый мой Армандо! – строго и серьёзно взглянув на мужа, заявила Мальвина Виолетта. – По поводу Фернандо Гонсалеса я с тобой полностью согласна! Он – бандит и пират, весьма опасный для общества и, кто знает, может быть, для всего нашего Кукольного Мира! Но это всё никоим образом не относится к этой бедной девочке, всего лишь раз оступившейся в её ещё совсем маленькой жизни! Прошу тебя, Армандо, перестань гнобить Кармен! Ты же счастлив с мной, верно?

– Да, родная моя, очень счастлив, но...

– Никаких «но», Армандо! А раз счастлив, ты не должен быть таким злым и непримиримым! По крайней мере, по отношению к Кармен! Ты же видишь, как она старается! Девочка очень воспитана, исполнительна, трудолюбива! И с тобой теперь она очень вежлива и уважительна. Чего тебе ещё не хватает? А когда она с нашей доченькой играет и гуляет – это же одно умиление! – всё защищала Карменситу Мальвина Виолетта.

– Я понял тебя, дорогая, и услышал! – смиренно поклонившись жене, промолвил Армандо Гонсалес. – Это твоя хитрая стратегия – брать добротой, великодушием и дипломатией! Только вот, я боюсь, что с этим бандитом это не пройдёт, Мальвина. А чувства благодарности он никогда ни к кому не испытывал. Ну, разве что, кроме жены своей – Фелипины!

– Я тоже тебя поняла и услышала твою позицию, дорогой! И она мне вполне понятна, только давай не сейчас об этом! Нам нужно встретить гостей и позвать Карменситу, ведь это к ней пришли. Однако встретить их должны мы! – сказала мужу Мальвина Виолетта и повела его за собой.

Давно уяснивший себе, что жене лучше не перечить, Армандо весьма послушно последовал за ней, чтобы встретить столь неприятных ему гостей. Ведь к Фелипине – жене Фернандо Армандо всегда относился не на много дружелюбнее, чем к самому Фернандо. Столь же неприязненно Армандо Гонсалес относился и к Кармен, несмотря на то, что та уже давно пересмотрела своё отношение к нему и готова была и дальше всем угождать и исправляться. Слишком велика была его обида на всех членов этой семьи Гонсалес. На всех, за исключением одной только Пилар. Ведь та никогда не участвовала в тех унижениях, которые он терпел от других. К тому же, Пилар всегда казалась ему самым светлым человечком в этой ненавистной ему семье.

Теперь же Армандо был готов при первой возможности сдать своего долголетнего мучителя в полицию, заявив на него, что тот представляет угрозу для его жены, для его семьи и вообще для всего Кукольного Мира. И в последнем Армандо был, конечно, недалёк от истины. У Фернандо Гонсалеса в отношении кукол и всего Кукольного Мира были отнюдь не добрые цели. И если бы всей кукольной полиции стало о них известно, она незамедлительно арестовала бы Фернандо как особо опасного антикуклиста. Ведь по законам всего Кукольного Мира ММЕ и всех его без исключения стран любая деятельность против кукол и Кукольного Мира считается особо тяжким преступлением и карается очень сурово – вплоть до высшей меры! Вообще, законы Кукольного Мира, в частности таких стран, как Квамантесса, и других, ей подобных, крайне суровы и непримиримы по отношению к врагам кукол – антикуклистам, и я, как добропорядочный и законопослушный кукломирянин, полностью разделяю этот подход и эту позицию моего родного мира – Кукольного Мира!

Пока же вопрос о заключении под стражу Фернандо Гонсалеса был лишь вопросом времени. Всё к тому шло! И мне немного жаль, что у меня не было тогда возможности участвовать в задержании этого преступника и бандита, ведь, признаться честно, я сам в прошлом – кукольный полицейский, служивший верой и правдой родной Квамантессе, в городе Рейамо в звании офицера полиции. Однако, волей судьбы попав в ваш мир – Реальный Мир или Мир Людей ИВР, как его идентифицирует мой мир, все мои полицейские полномочия я тут же утратил, став просто каким-то кукломирянином по имени Максимо Виталь Кандис. И о моём кукольном прошлом и о настоящем тоже в Мире Людей ИВР мало, кто знает.

Этим вечером Фернандо Гонсалес со своей семьёй заявился на порог дома Мальвины Виолетты и её семьи. И Мальвина Виолетта радушно, а по-другому у кукол и не принято, встретила всю семью.

– Рада Вас снова видеть, Фелипина! – сказала Мальвина, приглашая всех в гостиную. – Вы, наверно, устали с дороги? Как доехали?

– Спасибо, донья Мальвина Виолетта, отлично доехали и ничуть не устали! Вы, как всегда, очень любезны, госпожа кукла! – ответила ей Фелипина, с любопытством оглядывая новый дом, который сразу показался Фелипине и Пилар очень знакомым.

Ведь именно такой кукольный домик, только в миниатюре, два к одному, они с Фернандо когда-то подарили Пилар на День Рождения.

– А как же можно иначе, Фелипина?! – продолжала хозяйка дома. – Только давайте сразу договоримся, что больше никаких «господ»! Просто Мальвина и всё! Не особо люблю, знаете ли, весь этот официальный тон в общении!

– А как же этот Ваш... аристократический этикет? – удивилась Фелипина. – Вы же, вроде бы, так тщательно его соблюдаете! Или я ошибаюсь?

– Ай, Фелипина, ради всего святого, я Вас умоляю! Кто в наше время прогрессивное об этом особо задумывается? Это же на любителя! Есть, быть может, ещё где-то такие стародворянские династии, где даже к родителям обращаются на «Вы», где до сих пор сохраняются старые дворянские устои и правила общения, но это уж точно не про мою семью! Мы – современные куклы! Нам это не обязательно!

– Чем больше узнаю вас-кукол, тем больше удивляюсь! – ответила Фелипина, продолжая с интересом рассматривать кукольный дом, в коем свободно помещались даже люди, даже много людей.

– Ну, что же, удивляться не запрещено! Вы, наверно, хотите увидеть Кармен? Я сейчас позову её, лично приглашу!

– Да, Мальвина, будьте так добры, окажите нам такую любезность! Мы хотели бы увидеть нашу старшую дочь и узнать, как ей тут у Вас работается.

– Не извольте беспокоиться, сеньоры! – сказала Мальвина, сама же невольно нарушив свой же уговор. – Её здесь никто не обижает, ей здесь хорошо, и я со своей стороны стараюсь создавать для этого все условия.

– Всё же хотелось бы от Кармен это услышать! – вмешался в разговор, как всегда, невоспитанный и невыдержанный пират Карибского моря.

Пропустив мимо ушей это неуместное замечание, Мальвина пошла в комнату Кармен, чтобы пригласить её в гостиную, где собрались её родственники. Кармен тем временем была в своей комнате для служанки, не зная о том, что её родители и младшая сестрёнка приехали за ней. Об этой радости ей сообщила Мальвина Виолетта.

– Ай! Какая это радость для меня, сеньора! – воскликнула Кармен, как всегда, очень радостно и эмоционально. – А где они?

– Они все внизу, в гостиной, девочка моя. Спускайся к ним скорее, они ждут тебя и очень хотят видеть!

Кармен хотела было сделать реверанс в знак благодарности госпоже, но та вдруг остановила её, чтобы сказать ещё кое-что.

– Хотя подожди немного, Кармен, послушай меня внимательно, девочка!

– Я слушаю Вас, донья Мальвина! – отозвалась Кармен.

– Это очень важно! Ни слова твоему отцу о том, что ты о нём знаешь! Поняла меня?

– Но почему, сеньора?

– Поверь мне, Кармен! Я слишком хорошо знаю этого человека! Его реакция может быть совершенно непредсказуемой. Он будет в ярости, и тебе достанется очень серьёзно. Я уже молчу о том, что ты в конец можешь испортить отношения с отцом, а тебе этого делать ни в коем случае нельзя. Понимаешь?

– Понимаю, сеньора! – послушно ответила Кармен.

– Веди себя с ним, как ни в чём не бывало, как будто ничего не знаешь! Что бы он тебе ни говорил, в чём бы ни упрекал, за что бы ни ругал тебя, держи себя в руках и будь с ним так же послушна и учтива, как ты ведёшь себя со мной! Смотри, Кармен, надеюсь, ты меня услышала!

– Я пока не понимаю, зачем Вам это нужно, сеньора, но я всё поняла и сделаю так, как Вы велите мне, ‒ так же покорно сделав реверанс, ответила Кармен госпоже.

– Вот и умница, а теперь можешь идти к своим родственникам. Они, наверно, уже заждались тебя! Я же спущусь чуть позже.

Ответив госпоже очередным учтивым поклоном, Кармен побежала вниз по лестнице, в гостиную, к своим любимым родителям и сестрёнке, чтобы поскорее обнять их. Мальвина Виолетта, оставшись одна в комнате для служанки, в которую она определила девушку на всё время прибывания у неё в кукольном доме, решила задержаться, чтобы осмотреть комнату Кармен. Сеньоре было чрезвычайно интересно, чем занимается её новая юная служанка в свободное от работы время.

В комнате было всё чисто и аккуратно прибрано, все вещи лежали на своих местах, а на письменном столике рядом с настольной лампой лежал дневник – толстая общая тетрадь на более, чем сто листов, предназначенная для ведения ежедневных личных записей. Он-то больше всего и заинтересовал Мальвину Виолетту. И, хотя кукла прекрасно понимала, что нехорошо читать чужие личные дневники и вообще рыться в чужих вещах, любопытство взяло над ней верх, и она дрожащей рукой открыла дневник.

Личный дневник Кармен был более, чем на половину исписан, и все записи в нём были педантично оформлены: пронумерованы и датированы тем днём, когда заносились. Мальвина Виолетта неожиданно для самой себя прослезилась. Она вдруг вспомнила, что в юности вела такой же дневник, который почему-то однажды забросила и перестала вести. Ей вдруг захотелось отыскать его и продолжить вести дальше. А пока она с упоением читала последние заметки Кармен о Кукольном Мире. И это её особенно интересовало.

‒ Что читаешь, любовь моя? – ласково обратился Армандо к жене, войдя в комнату Кармен.

‒ Читаю интересные заметки Кармен о нашем мире, любимый.

‒ А хорошо ли это – читать чужие личные дневники? Красиво ли? – усомнился Армандо.

‒ Знаю, что не очень красиво, дорогой, то, что я сейчас делаю. Но ведь должна же я знать, что пишут и думают о нашем мире! Нас же это касается!

‒ И то верно, дорогая! – согласился Армандо. ‒ И что же она пишет? Я не буду читать, не имею привычки читать женские личные дневники.

‒ Это правильно, Армандо! А пишет она очень хорошо и красиво о нашем мире, не беспокойся! Ничего дурного, ни одного скверного слова! Всё только очень хвалебно. Видно, что девочка прониклась любовью к нашему миру! И это прекрасно!

‒ Прямо так уж и любовью?! – всё сомневался Армандо, по-прежнему с недоверием относясь к новой служанке жены.

‒ Это же видно из её записей, Армандо! Вот послушай...

Мальвина хотела было прочитать мужу небольшой отрывок из записи Кармен в её дневнике, но Армандо вдруг остановил жену, опасаясь, что служанка в любой момент может вернуться в свою комнату за чем-нибудь, и ей очень не понравится, что господа-куклы роются в её вещах и читают её личный дневник.

‒ Давай лучше отложим это интересное занятие на потом, родная моя! Кармен может вернуться в свою комнату в любой момент. Как мы будем выглядеть в её глазах, пусть даже будучи её хозяевами? Дождёмся, когда она уйдёт на прогулку со своими родственниками, и почитаем. А сейчас давай лучше спустимся к гостям! Мне не терпится посмотреть на них!

‒ Особенно на Фернандо, дорогой? Твоего долголетнего истязателя?

‒ Не утаю от тебя, родная моя, что для меня это скорее какое-то приключение – увидеть его, узнать, но чтобы он меня не узнал! Взглянуть хочу ему в глаза с чувством превосходства! Он столько лет угнетал меня, что в долгу не останусь!

‒ Только я тебя очень прошу дорогой, ‒ предостерегала Мальвина мужа, ‒ не надо никакой мести! Не мсти, не отравляй себе душу! У меня всё под контролем, а с Фернандо Гонсалесом у меня свои счёты, и когда-нибудь, может быть, даже очень скоро я ему их предъявлю. Месть – это блюдо, которое лучше подавать холодным!

‒ И… насколько страшно ты будешь ему мстить? – интересовался муж Армандо у своей кукольной жены.

‒ Наверно, дорогой мой, для него это будет очень страшно и ужасно! В прочем, это будет во многом зависеть от его личного отношения к тому, к тем переменам, которые неизбежно произойдут в его жизни уже в ближайшем будущем.

‒ Уммм! Что же такого страшного ты ему уготовила?

‒ Наберись терпения, любимый мой! – сказала Мальвина, нежно прикоснувшись к предплечью Армандо. ‒ Скоро сам всё увидишь! Не волнуйся, родной мой, всё в рамках закона и нашего мира, и Мира Людей ИВР! Фернандо Гонсалес – преступник, бандит и угнетатель, пират из далёкого прошлого, и за это ему дорого придётся платить всем, кто от него пострадал! Платить по всей строгости законов, пожалуй, обоих миров! В Реальном Мире, в Испании, за Фернандо упорно охотится комиссар Кардосо, а в нашем – Кукольном Мире за ним будет вести слежку моя давняя подруга – Марсела Ногейра.

‒ Марсела Ногейра – это же ведь та самая киборгиня-следователь по особо важным делам, которая вела дело Кармен, верно?

‒ Да, дорогой, именно она! Мы с ней очень дружны, и она для меня многое готова сделать. Она же помогла мне в сборе компромата на Фернандо Гонсалеса. Во многом благодаря ей, я теперь всё знаю про Фернандо, знаю о его делах прескверных. Преступлений он насовершал – на целое пожизненное заключение хватило бы и не на одно!

‒ Значит, Мальвина, у тебя есть все рычаги давления на Фернандо? – обрадовался Армандо, восхищённым взглядом смотря на свою жену-куклу.

‒ О, да, Армандо! – ответила Мальвина, гордо подняв голову. ‒ Есть у меня рычаги влияния на Фернандо и ещё какие! Вот здесь он у меня скоро будет! – показала кукла жест, означающий, что человек в её полной власти. ‒ И, нравится ему это или нет, но ему придётся играть по моим правилам!

‒ Ай! – только и смог воскликнуть удивлённый и поражённый муж. ‒ Я и не думал, родная, что ты можешь быть такой суровой и непримиримой! Не завидую я Фернандо, если он осмелится пойти против тебя и посягнёт на твои интересы!

‒ Пусть только попробует это сделать, Армандо, и я пущу в ход моё самое секретное и страшное оружие! Он в миг окажется там, где и должен быть!

‒ В исправительной колонии строгого режима, любовь моя? – уточнил для себя Армандо, хотя и сам уже догадался, какую ужасную судьбу уготовила Фернандо Гонсалесу его любимая Мальвина.

‒ Да, любимый мой, именно там – в колонии строгого режима! – кивнув головой, подтвердила Мальвина Виолетта. ‒ Но, если будет себя хорошо вести и соблюдать наши законы, и ему будет хорошо. Тогда я его не трону.

‒ Ох! Сомневаюсь я что-то в этом, Мальвина! Он по натуре своей бандит и угнетатель! Для него законы вообще не писаны, не говоря уже о законах других миров, если он даже законы родного мира не уважает. Я, правда, хотел сказать, не уважает законы мира, который его приютил – Мира Людей ИВР. Реальный Мир дал ему шанс начать новую жизнь с чистого листа, всё поняв и переосмыслив свою никчёмную жизнь пирата, бандита морского и грабителя королевских судов. Но, видимо, таких, как Фернандо Гонсалес, жизнь ничему не учит! – сделал Армандо свой грустный вывод.

‒ Значит наш Кукольный Мир научит его уму-разуму! Не беспокойся, любимый мой Армандо, тебя он тронуть больше не посмеет, ведь ты под защитой нашего мира, под защитой моей и закона Квамантессы! Да он тебя и не узнает, скорее всего! Ведь он знал тебя как «умолишённого» карлика-инвалида, а здесь ты – вполне полноценная личность и очень даже успешная. И я – твоя благоверная жена – горжусь тобой и люблю тебя, и в обиду никому не дам!

‒ Спасибо тебе, моя родная, любимая моя Мальвина! – говорил Армандо, обнимая жену со всей своей нежностью. ‒ И я тебя очень люблю, обожаю и тоже в обиду никому не дам! Я ведь мужчина и тоже чего-то стою!

Так, стоя в нежных и страстных объятиях друг друга, супруги совсем позабыли, что собирались спуститься к гостям. А тем временем, сидя под открытым окном комнаты Кармен, где находились и мило беседовали Армандо и Мальвина, весь их разговор внимательно слушал и записывал на свой встроенный в слух диктофон коварный робот Мальдиво – слуга Фернандо Гонсалеса и его творение. Всю запись разговора Мальдиво как можно скорее собирался предоставить хозяину и господину, чтобы предупредить того об опасности, исходящей в большей степени со стороны госпожи-куклы.

‒ Да ты что, Мальдиво! – только и воскликнул Фернандо в разговоре с Мальдиво, который состоялся между ними на следующий день. ‒ А чем ты можешь это подтвердить?

‒ У меня всё записано, сеньор Фернандо Гонсалес! – сказал робот, доставая из своего разъёма за ухом карту памяти и протягивая её боссу.

‒ Ну, давай вместе слушать, Мальдиво! – любезно предложил сеньор своему слуге-роботу. ‒ Хоть посмеёмся вдоволь!

‒ Да уж, сеньор дон Фернандо, смеяться, по истине, есть, над чем! – всё иронизировал Мальдиво Мартедиа.

И оба принялись слушать запись, на которой ясно были слышны голоса Армандо и Мальвины, и было чётко понятно, о чём шла речь в их увлечённом разговоре.

‒ Так, вот оно что! – снова воскликнул Фернандо, но уже довольно возмущённо. ‒ Да! Паршивый карлик-лилипут, недооценил я тебя, а зря! Вот, значит, как и где ты устроился! С женой-куклой живёшь, как у Христа за пазухой! Ничего, недолго тебе осталось счастье познавать!

‒ Вы желаете с ним расправиться, сеньор? – спросил Мальдиво босса, уже собираясь стать наёмным убийцей, забыв, видимо, о своём главном предназначении – служить переправщиком, ничем себя и своё гнилое прошлое не выдавая.

‒ Не торопись, робот! – остудил его пыл Фернандо. ‒ С ним мы разберёмся обязательно, но чуть позже. А сейчас меня интересует эта самая госпожа-кукла, в доме которой вынуждена работать моя дочь. Не нравится мне она! Судя по всему, у неё на меня какой-то компромат нарыт!

‒ Не иначе, сеньор! – подтвердил Мальдиво. ‒ Определённо нарыт! И Вы хотите, чтобы я нашёл его и передал Вам?

‒ Уже ближе и правильнее мыслишь, Мальдиво! – похвалил робота Фернандо. ‒ Но для начала я Кармен попрошу сделать это. Посмотрим, на чьей она стороне: на нашей пока, на стороне своей семьи или уже предала нас, согласившись и впрямь служить верой и правдой Кукольному Миру и своей кукольной госпоже!

‒ Сеньор желает сначала проверить на верность семье свою дочь?

‒ Именно, Мальдиво! – подтвердил Фернандо. Желаю проверить! Но что-то мне подсказывает, что не наша она уже Кармен! И мне от этого грустно, очень грустно и горько, Мальдиво! Ведь это моя родная дочь! Не хочу, чтобы она в итоге оказалась предательницей!

‒ Ну, не делайте преждевременных выводов, мой сеньор! – осмелился робот дать совет шефу. ‒ Сначала нужно проверить. Может Кармен ещё верна своей семье, а сеньоре Мендисабаль Гонсалес служит временно – по решению суда в отношении Кармен. В прочем, извините, сеньор!

‒ Ничего, Мальдиво! Ты правильно говоришь и вообще ты – хороший слуга, и я рад, что взял тебя на службу! Служи мне всегда, и в твоей жизни всё будет ОКейно! А Кармен я всё же испытаю. Если согласится выполнить моё поручение и принесёт мне этот компромат, который держит эта кукольная тварь, что захотела иметь власть надо мной, я буду знать, что моя дочь любит своих родителей. А если нет, то и не дочь она мне больше! Тогда ты и подключишься, Мальдиво. А Кармен лишу всего наследства и выгоню из семьи. Как бы ни было больно!

Только напрасны были эти планы Фернандо и в отношении Кармен, и в отношении Мальвины Виолетты, которую Фернандо планировал вовсе раздавить в прямом и переносном смысле. Он так и не узнал в ней ту девушку, которую когда-то бросил из-за Фелипины – своей теперешней жены. И Мальвина, обнаружив это, была этому очень даже рада. Она вовсе не хотела, чтобы Фернандо Гонсалес узнавал её. Также этого не хотел и Армандо, чтобы Фернандо узнавал и его. Но было уже поздно!

Теперь Фернандо Гонсалес знал, где и с кем находится Армандо, и снова планировал отравлять бедняге жизнь с ещё большим остервенением и большей жестокостью, чем раньше. Не знал Фернандо лишь об одном: за ним уже была установлена круглосуточная слежка, которую в отношении его организовала Марсела Ногейра – следователь-киборгиня. И весь компромат, который так хотел теперь заполучить Фернандо, чтобы лишить Мальвину Виолетту возможности влиять на него, на самом деле в оригинале хранился в крепком и надёжном сейфе Марселы. У Мальвины же хранились только копии всех этих компрометирующих Фернандо документов. Так они условились на всякий случай – две закадычные куклы-подружки.

Глава двадцать вторая

На следующий день Кармен уже была на «красном ковре» у своего властного отца, который отчитывал дочь за все её последние проделки и за то, что она вообще попала в Кукольный Мир.

– В общем, так, Кармен! Нравится тебе это или нет, но ты будешь, пока прибываешь в этом бредовом Кукольном Мире, выполнять мои поручения в большей степени, чем поручения этих кукольных тварей – твоих так называемых «господ»!

– А если я откажусь?... – возразила вдруг Кармен. – Что ты мне тогда сделаешь, папа?!

– Только попробуй меня ослушаться, негодная ты девчонка, и сразу увидишь! Лишу наследства и выгоню вон из семьи! Это я тебе обещаю!

– Ха! Нашёл, чем напугать! – продолжала дерзить Кармен своему отцу. – Только вот, боюсь, мама тебя в этом не поддержит!

– Я найду способ и её заставить сделать с тобой то же самое! Так что, девочка моя, не советую тебе со мной ссориться! Иначе плохо будет всем! И твоей госпоже-кукле в том числе, и её домочадцам!

– Вот ты и показал мне своё истинное лицо, папа! – заявила Кармен. – Я всё про тебя знаю, папа! Так и знай, знаю о твоём прошлом!

– Вот оно как! – ещё пуще рассвирепел испанский пират. – Значит, знаешь, что я в прошлом – пират Карибского моря?! Интересно, откуда? Неужели Хосе Игнасио тебе проболтался?!

– Нет, папа, дон Хосе мне ничего об этом никогда не говорил. Постой, так он тоже всё о тебе знает? Знает о твоём пиратском прошлом?

– Знает, Кармен! Он всё обо мне знает! Знает даже больше, чем мне хотелось бы! Но ведь именно он и вытащил меня из той дыры. Он сделал меня тем, кем я стал – бизнесменом! Он сам был в прошлом пиратом. То есть, нашим пиратским адвокатом. Он представлял на судебных слушаниях над пиратами интересы последних. Он же был с нами в доле!

– Надо же, как интересно! – всё удивлялась Кармен необычной биографии своего «легендарного» папаши. – Только я одного не могу понять, пап: пиратов Карибского моря уже давно нет! Они же жили где-то в Средние Века или чуть позже! Объясни, как ты мог попасть в их число?!

– Хитрая ты девчонка, Кармен! Закидываешь отца родного вопросами о его прошлом, а сама на мой вопрос, откуда тебе всё известно, так и не ответила! – посетовал Фернандо, с подозрением смотря в глаза дочери.

– Хорошо, пап, я скажу! Ты же знаешь, что я люблю подслушивать чужие разговоры, – стыдливо признавалась Кармен отцу, – вот и услышала.

– Как интересно, Кармен! Я и не подозревал, что у тебя есть способности к телепортации! При чём, такой быстрой! – всё иронизировал Фернандо, обнаружив, что его дочь ему откровенно врёт.

– Ты это о чём сейчас, па*? Я не понимаю! – растерялась Кармен.

– Я это о том, доченька моя любимая, что мой единственный разговор с доном Хосе Игнасио – весьма неприятный разговор за последнее время, состоялся, когда мы с ним были в Реальном Мире. Как ты могла его подслушать, если на тот момент ты находилась в Кукольном Мире этом... под надзором следственных органов?! Ради всего святого, Кармен, объясни мне, пожалуйста!

Кармен понимала, что перед таким отцом, за плечами у которого такая авантюрная жизнь, который не брезгал никакими преступными методами при достижении своих низменных целей, не стоит стыдиться, тем более такой мелочи, как совершенно невинная маленькая ложь, но всё же ей было стыдно. Стыдно, что отец поймал её на лжи. Теперь она как-то виновато смотрела на Фернандо с почти багровым от стыда лицом.

– Ну, что ты смотришь на меня своими невинными глазами, как чебурашка, Кармен?! Говори давай, только теперь уже честно, откуда знаешь о моём прошлом пирата Карибского моря!

– Из разговора сеньоры Мальвины Виолетты с одной её подругой, той самой, которая тоже пострадала при пожаре в кукольном домике. Честно, я не знаю, как её зовут, но она рассказывала, что ты похищал её и где-то насильно удерживал.

– Понятно! Ольга Мартинес! И она тоже здесь, как и Армандо! Всех под своё крыло собрала тварь кукольная! – пробурчал Фернандо, со злостью стукнув кулаком по столу.

– Прошу тебя, па*, не вреди моей госпоже, ради всего святого! Ведь в следующий раз она меня накажет по-настоящему, и тогда меня отправят в колонию! В следующий раз она меня не простит!

– Ты думаешь, дочь, я позволю какой-то кукле отправить тебя в тюрьму? Как бы там ни было, Кармен, я твой отец, я люблю тебя, хоть я и бандит, как про меня говорят! Я не дам тебя в обиду этим кукольным тварям, которые возомнили себя здесь хозяевами и властвуют над людьми! Вот увидишь, как скоро я пущу по миру и Мальвину Виолетту и всех её приближённых! Они у меня с руки крошки будут лопать, как птицы голодные! Я помогу людям в этом мире обрести власть и свободу, а куклы окажутся там, где и должны быть – в полном повиновении людям! Ты поможешь мне в осуществлении этой задачи, Кармен?

– Да, пап, я помогу тебе в этом! – сделала Кармен вид, что согласилась помогать отцу, хотя, на самом деле, вовсе не собиралась в этом участвовать. – Так, что я должна делать?

– Для начала, как я уже говорил, а ты, скорее всего, прослушала, я хочу, чтобы ты мне принесла одну очень важную папочку с документами. В них весь компромат на меня, собранный этой куклой – твоей госпожой и её верноподданными, слугами или, я уже не знаю, в каком качестве она их всех держит! Быдла подкукольные! Покорились какой-то твари из гиперпластосиликона сделанной! У самой-то мозги электронные, а туда же!

– А где она её хранит, я же не знаю! – испугалась Кармен, что не сможет выполнить столь ответственное поручение.

– А ты уж постарайся, найди! Ты же делаешь уборку в её кукольном доме каждый божий день, уж наверно, где-то да увидела!

– Хорошо, пап, я поищу! И сразу, как найду, тебе принесу!

– Вот, и умница! Хорошая девочка, послушная! Можешь же быть понятливой, когда захочешь! Сразу бы так, без лишних разговоров и предисловий!

– Прости меня, папа! Такого больше не повторится! – пообещала Кармен отцу и, попрощавшись с ним, пошла обратно в дом госпожи-куклы, где та ждала её, чтобы дать очередное поручение.

Теперь бедная девушка металась между двух огней: с одной стороны, между отцом, который, в случае чего, обещал защитить её и не дать в обиду куклам, но который теперь использовал её – свою же родную дочь для войны, что собирался в скором времени развязать против кукол; и между госпожой-куклой и Кукольным Миром, который уже успела полюбить – с другой стороны. А теперь ей ещё предстоял неприятный разговор с доньей Мальвиной, которая, скорее всего, будет очень огорчена поступком Кармен, обещавшей молчать о том, что знает правду о своём отце, и не сдержавшей этого обещания.

– Ай, Кармен! – разочарованно качала головой Мальвина Виолетта. – Не умеешь ты, видимо, хранить тайны! Мы же договаривались с тобой по этому поводу! Почему не выполняешь договорённости?! Не огорчала бы ты меня, детка!

– Простите меня, сеньора! – чуть не плача, просила Кармен куклу, уже готовясь встать перед ней на колени, чего в прежней жизни, в Мире Людей ИВР, никогда бы делать не стала.

– Ну, да ладно! Чего уж теперь об этом! Что сказано – то сказано. Я и на этот случай приготовила свой вариант действий. В принципе, это мало, что меняет, чего же я так возмущаюсь!

– Вы совершенно правы, моя сеньора, что возмущаетесь, но так уж вышло. В пылу нашего с ним горячего спора...

– Интересно, о чём же вы так горячо спорили или о ком? – всё интересовалась Мальвина.

– В общем, опуская всякие подробности, – замялась вдруг Кармен, – отец хочет, чтобы я принесла ему какую-то Вашу папку, где, как он говорит, Вы храните документы, составляющие компромат на него, уличающие его в преступной деятельности.

– Ха-ха! Есть у меня такая папочка! – воскликнула Мальвина. – И ты знаешь... я, пожалуй, помогу тебе и в этот раз. Хотя ты сегодня этого не заслужила, но... да ладно!

– Поверьте, сеньора! Самое страшное для меня – это Ваша немилость! Впредь я обещаю Вам, что этого больше не повторится! Я буду хранить Ваши тайны, как свои собственные.

– Что же, Кармен, посмотрим! – сделала кукольная госпожа вид, что поверила. – Дам тебе ещё одну возможность реабилитироваться. Постой здесь пока, Кармен, я сейчас вернусь.

И Мальвина Виолетта пошла наверх, в свой рабочий кабинет, где в письменном столе, в одном из ящиков хранилась та самая папка, которую так хотел заполучить Фернандо Гонсалес, наивно полагая, что у куклы, в её кукольном доме, эта папка хранится в единственном экземпляре. Но зря он так думал! Не так уж просты господа-куклы, каковыми кажутся людям! И у кукол тоже есть свои очень большие и даже страшные тайны! И они всегда будут весьма бережно и щепетильно хранить их, оберегая как свои собственные, так и чужие, ведь это у них в крови.

Армандо Гонсалеса в этот день не было дома, он был на фирме, на собрании акционеров, а дочь Мальвины и Армандо – Пиларсита была, как и полагается детям, в школе. Так что никто бы не помешал госпоже-кукле провернуть ещё одну хитрость против Фернандо Гонсалеса для усыпления его бдительности. Достав из ящика стола папку с компроматом на Фернандо, Мальвина Виолетта спешным шагом направилась к Кармен, чтобы отдать ей эту папку.

– Вот, Кармен! Эту папку отнеси, пожалуйста, прямо сейчас твоему отцу – Фернандо Гонсалесу. Ведь он так жаждет её получить!

– А разве она Вам больше не нужна, донья Мальвина? – удивилась Кармен.

– Не переживай, девочка моя, у меня же ещё есть, и я могу сколько угодно сделать копий. Это лишь одна из них. Но, я надеюсь, ты понимаешь, что твоему отцу лучше об этом не знать?

– Я всё понимаю, сеньора! – ответила Кармен, сделав реверанс перед госпожой и взяв у неё папку. – Я ни слова больше не скажу, просто отдам ему папку и всё.

– Смотри, Кармен! Я даю тебе ещё одну возможность доказать мне твою верность. Если всё сделаешь правильно и не скажешь ничего лишнего, через четыре года отправлю тебя учиться на менеджера и возьму к себе на работу. Будешь работать в моей корпорации по будущей специальности. Если, конечно, сама захочешь.

– А если я захочу вернуться домой – в родной Мир Людей ИВР? Так же вы его называете?

– У тебя есть целых четыре года на то, чтобы принять такое важное для тебя решение, Кармен! Не торопись отказываться или принимать это моё предложение. Ведь за эти четыре года столько всего может произойти! Мы ведь сами не знаем, как повернёт нас жизнь и в каком направлении заставит двигаться.

– Вы правы, донья Мальвина! Как всегда, правы! Ведь мой отец тоже очень хотел бы, чтобы я работала на его предприятии в той же должности, которую Вы мне предлагаете занять в Вашей корпорации.

– Меньше всего я хотела бы к чему-то принуждать тебя, Кармен, но не советую тебе строить большие надежды на работу на фирме твоего отца. Там тоже всё очень непросто. Одному Богу известно, как на вашем семейном предприятии сейчас идут дела. А, учитывая тот факт, что у твоего отца имеются большие неприятности с законом... но давай об этом позже поговорим, а сейчас не медли! Отнеси быстренько папку отцу и возвращайся не очень поздно. Я буду ждать тебя с новостями!

– Как прикажете, донья Мальвина! – ответила своей госпоже Кармен, сделав очередной реверанс, и поспешила к Фернандо Гонсалесу.

* * *

По прибытию семьи Гонсалес в Рейамо, родители Кармен и Пилар решили остановиться в гостинице на улице Марко Аугусто Кироа, где при первом посещении Кукольного Мира останавливалась Фелипина в компании семейного адвоката Хосе Игнасио Лопеса. К слову, им снова предоставили тот самый номер, где останавливалась Фелипина, с окнами, выходящими на Parque de la Fraternidad. В переводе с испанского это значит Парк Братства. Матрёшцы, частенько посещающие Испанскую Республику Квамантессу, так и называют этот чудесный парк.

В этом же парке теперь снова любила прогуливаться Фелипина, пока её муж Фернандо проворачивал свои тёмные дела в Кукольном Мире. В дальнейшем он намеревался вместе с женой и дочерьми перебраться на самую восточную окраину города Рейамо – в замок графини Борхес. Его теперь нисколько не пугало и не смущало, что замок уже давно пустует, но в нём, судя по разговорам и преданиям местных, до сих пор обитал призрак старой средневековой ведьмы.

И об этом ему также рассказывал преданный ему робот Мальдиво. А его – этого робота, созданного из отпетого бандита-рецидивиста Мигеля Мартинеса, Фернандо и дальше планировал использовать как слугу, но только до поры и до времени, пока от того была польза. В итоге и его, при всей его преданности хозяину и боссу, ждала участь всех ненужных свидетелей преступлений Фернандо Гонсалеса. И об этом Мальдиво не мог знать, поскольку, в силу своего нового искусственного интеллекта, был ограничен в способности чувствовать опасность от кого-либо, тем более от того, кому теперь служил верой и правдой.

Упустил из вида Мальдиво Мартедиа и бывшую кузину, которая тайком проникла в гостиничный номер семьи Гонсалес, чтобы выполнить очередное поручение Мальвины Виолетты. Поручение заключалось в том, чтобы подменить одну папку из архивного хранилища Фернандо и успеть, во что бы то ни стало, до прихода Кармен. Мальвина Виолетта ожидала, что Фернандо Гонсалес захочет подменить материал с компроматом на него на что-нибудь другое и прислать это также через Кармен. И по хитроумной задумке госпожи-куклы она теперь получала нечто гораздо более ценное и актуальное, чем какой-то старый компромат на Фернандо. Ведь это нечто представляло для следственных органов особый интерес. И особенно интересно, по мнению Мальвины, это было комиссару Марсело Кардосо в Испании Реального Мира.

И дело было вовсе не в том, что кукла Мальвина не хотела особо обременять кукольные правоохранительные органы. У неё было твёрдое убеждение в том, что раз Фернандо Гонсалес прибыл из Мира Людей ИВР, то он – пришелец, пришелец из другого мира, а значит, заниматься его делом должен именно комиссар Кардосо, а вовсе не её подруга детства – киборгиня Марсела Ногейра.

– Ну, вот! – хвалил Фернандо свою старшую дочь. – Можешь ведь быть понятливой и исполнительной, когда захочешь! Умница! Но как тебе удалось так быстро её найти? Ты очень быстро справилась, даже как-то подозрительно быстро! – с явным недоверием посмотрел Фернандо на Кармен.

– А мне и не пришлось её долго искать, папа, – объясняла Кармен. – Сеньора Мальвина оставила эту папку прямо на видном месте – на своём рабочем столе в её кабинете.

– На видном месте, говоришь? Не похоже как-то на неё! Я наслышан много об этой кукле, она же, вроде бы, такая педантичная особа в этих вопросах, крупный бизнес держит в своих руках, и вдруг такая рассеянность. С чего бы это?

– Тебе виднее, пап! Я-то так хорошо её ещё не знаю... может быть и так. Я лишь воспользовалась её временным отсутствием. Госпожа кукла как-то очень срочно уехала на свою корпорацию, забыв, видимо, про эту папку.

– Нунуну! Не строй из себя скромницу, Кармен, тебе это ни к чему! Уж столько времени ты работаешь в богатом, роскошном особняке этой куклы и хочешь, чтобы я поверил в то, что ты её мало изучила? Да ни за что я в это не поверю! Ты определённо мне чего-то не договариваешь, Кармен! И когда-нибудь я узнаю, всё равно, узнаю, слышишь! Так что, скажи мне, что тебе известно! Сама скажи!

– Я что-то тебя не понимаю, папочка! – обиделась Кармен на отца за его подозрения. – Ты просил меня принести тебе папку с компроматом, что собрала на тебя сеньора Мальвина Виолетта. Я её тебе принесла, ты можешь прямо сейчас при мне открыть её и посмотреть, чтобы убедиться. Но я её тоже проверяла, очень сильно рискуя, между прочим, быть замеченной!

– Ну, да ладно! – отмахнулся Фернандо от оправдываний Кармен. – Сам сейчас открою и взгляну, та ли, действительно, эта папочка.

Открыв папку, Фернандо внимательно просмотрел все документы, которые в ней хранились. В них, и в самом деле, содержался очень серьёзный компрометирующий материал, свидетельствующий о многих его преступлениях, включая и финансовые махинации, и уклонение от налогов в Испании, и похищения людей, и эксплуатация инвалидов, сопряжённая с издевательствами над этими беззащитными людьми.

Просмотрев всё это, Фернандо Гонсалес нервозно выдохнул. Он же понимал, что, если бы госпожа-кукла дала ход этому материалу, то первый в миг бы очутился в поле зрения правоохранительных органов, которые и без того ему явно не симпатизировали. И уже не важно было бы, какие это органы и какого мира, кукольного или человеческого! Всё равно, за ним теперь по пятам шли и кукольные полицейские, и комиссар Кардосо из Мира Людей. И ради поимки и обезвреживания такого пирата и бандита с большой дороги, как Фернандо Гонсалес, куклы и люди, служащие в полициях столь разных миров, параллельных друг другу, согласились бы, оставив на потом все общепринятые стереотипы, объединиться для сотрудничества в проведении такой важной операции, как задержание и заключение под стражу Фернандо Гонсалеса.

– Всё в порядке, пап? – обеспокоенно спросила Кармен. – Я помогла тебе?

– Да, да, конечно, доченька моя родная! Спасибо тебе огромное! Твоя эта кукольная госпожа больше не сможет меня этим шантажировать или сдать полиции! Но она обязательно хватится этой папки, поэтому я тебе в замен этой, что ты мне принесла, дам другую, и ты отнесёшь её твоей госпоже и положишь на то самое место, где взяла папку с компроматом. И постарайся, моя дорогая, сделать это так же незаметно, как взяла ту!

– Хорошо, пап! Я уж понимаю! – ответила Кармен, уже собираясь уходить. – Прости, что так скоро оставляю тебя, но мне, и в самом деле, пора идти. И как бы сеньора Мальвина не вернулась раньше времени.

– Да уж, Кармен, не задерживайся и не рискуй! Беги скорее, пока эта кукла ничего не заметила!

Взяв из рук отца папку, Кармен поспешила покинуть гостиницу, где остановились её родственники. Однако, встретив у Parque de la Fraternidad Фелипину, Кармен, естественно, подошла к ней, чтобы обнять маму и узнать, как она, всё ли у неё хорошо.

– Спасибо, Карменсита! – ответила Фелипина. – У меня всё отлично! Я всё же, не смотря ни на что, счастлива, что тебя не отправили в колонию, что кукольная госпожа простила тебя и взяла к себе на работу! Передай ей мои слова благодарности, обязательно передай!

– Ты, мам, правда, больше не сердишься на кукол и на Кукольный Мир?

– Нет, конечно, Кармен, давно уже всё прошло и перегорело! Для тебя же всё благополучно закончилось – это для меня самое главное! Чтобы у вас с Пиларситой – моих родных дочерей всё было прекрасно! А в каком вы мире, в Кукольном Мире или нашем родном – ИВР, как его здесь называют, по большому счёту, не так уж и важно.

– Хорошо бы ещё папа пришёл к такому убеждению, а то он никак всё не успокоится! – вздохнув, сказала Кармен.

– Не переживай и не бери это особо в голову, детка! – гладя волосы дочки, говорила Фелипина. – Я же поняла, что Кукольный Мир не так уж и плох, как я по началу думала. Значит, со временем поймёт и он. Надеюсь, что поймёт!

– Прости, мам, мне, к сожалению, надо бежать, – оправдывалась Кармен, смотря в глаза матери взглядом, полным сожаления, что пора расставаться. – Папа дал мне одно важное поручение, и я должна его выполнить до возвращения сеньоры Мальвины из корпорации.

– Папа дал тебе поручение, Карменсита? – не поняла Фелипина. – А если не секрет, что за поручение?

– Не секрет, конечно, просто долго рассказывать. Я так поняла, что у папы с сеньорой Мальвиной Виолеттой какие-то дела по части бизнеса.

– Ради всего святого, Кармен! Какие у папы твоего могут быть дела с куклой? – недоумевала и снова начала ревновать Фелипина.

– Ну, уж не знаю! Речь шла о каком-то там деловом предложении о сотрудничестве, о совместных бизнес-проектах, – всё продолжала Кармен сочинять на ходу.

– Тааак! – возмутилась не на шутку Фелипина. – И почему я – его жена узнаю об этом только сейчас от тебя?

– Ну, мам, это уж ты у него спросишь по возвращению с прогулки! А мне уже пора! – сказала Кармен, по-дочернему обняв и поцеловав Фелипину. – Пока, пока, пока!

Простившись с дочерью, Фелипина поспешила назад, в гостиничный номер к Фернандо. У неё накопилось много вопросов к мужу за последние дни, и ей не терпелось их поскорее задать Фернандо, чтобы получить максимально честные ответы. Однако Фернандо вовсе не спешил на эти вопросы отвечать. У него были свои коварные замыслы по поводу того, как поступить с Мальвиной Виолеттой, как пустить её по миру, лишив её всего, что она почти с нуля создавала своим честным трудом, по кирпичам строя свою империю, развивая своё собственное дело.

И планы пирата Карибского моря распространялись не только на одну Мальвину, но и на всю её семью, похищение членов которой он планировал поручить людям одной весьма известной криминальной личности, известной под прозвищем Карабас-Барабас. И ведь не случайно он решил обратиться с этим именно к Карабасу-Барабасу. Тот, находясь в вечном подполье, сам промышлял разбоем, грабежами и похищениями мирных жителей Рейамо – столицы Квамантессы и всей Испанской Республики Квамантессы, где, кстати сказать, прибывал совершенно незаконно.

Фернандо же, внимательно изучая весь собранный на него компромат и почёсывая нервно свой затылок, всё никак не мог понять, откуда у куклы взялись все эти материалы, эти доказательства и свидетельства его «художеств». Его то и дело одолевали разные догадки по этому поводу, однако сложить их как-то воедино у него не получалось. И это, конечно же, раздражало его ещё сильнее.

– Кто же ты, чёрт тебя возьми, такая, госпожа-кукла?! – выражал свои мысли вслух Фернандо Гонсалес. – Зачем тебе весь этот компромат на меня? Что тебе от меня нужно, тварь ты кукольная?! Фу, нечисть! Может быть, ты, на самом деле, ведьма какая-то, обманывающая людей своей кукольной внешностью? Я узнаю это! Кто бы ты ни была, Мальвина Виолетта, кукла или ещё кто, ты очень пожалеешь, что пошла против меня, что встала на моём пути! И платить тебе придётся очень дорогую цену – твоим счастьем, твоими близкими, твоей семьёй! Учти, тварь, я уже знаю, кто твои муж и дочь! Моя агентура в Кукольном Мире хорошо работает и добывает для меня нужную мне информацию! Так что, скоро встретимся, тварь кукольная, и поглядим, кто кого победит! И если есть высшая справедливость, то я разгромлю тебя и твой поганый мирок, где вы-куклы господствуете. Недолго вам осталось господствовать! Скоро я и мои люди захватим ваш мир и установим в нём наши порядки, а вы-куклы будете лишены не только власти в пока ещё вашем мире, но и всех прав! И будете вы, твари кукольные и полукукольные, на том же положении, что и в Реальном Мире! Да, рабами будете на вашей же земле! На каждую Мальвину найдётся свой Карабас-Барабас!

Глава двадцать третья

– Можно к тебе, Фернандо? – спросила Фелипина, едва вернувшись в гостиничный номер. – С кем это ты так воевать собрался? Кого хочешь по миру пустить?

– А, Фелипина? – испугался Фернандо, поняв, что жена, скорее всего, слышала всё, что он говорил, обращаясь к Мальвине Виолетте. – С чего ты решила, что я собираюсь с кем-то воевать?

– Ну, я же не глухая, дорогой ты мой муж! Прекрасно слышала всю твою речь, весь твой интересный монолог! И столь же чётко я слышала, как ты повторял «вы-куклы».

– Если ты и так всё слышала, то зачем спрашиваешь? Проверяешь меня, что ли?! – возмущённо спросил Фернандо, с недоверием посмотрев на жену.

– Да, Фернандо, представь себе, проверяю! – объявила вдруг Фелипина. – И, знаешь, результат моей проверки меня очень беспокоит!

– Что же тебя так сильно беспокоит, неуёмная ты моя?

– Что ты опять затеял против этих кукол, Фернандо? Мы ведь уже говорили на эту тему!

– Да, говорили, Фелипина! Но ведь эта тварь кукольная – Мальвина на меня целый компромат где-то нарыла! – жаловался Фернандо.

– Что? Компромат на тебя, Фернандо? – удивилась вдруг Фелипина. – Хахахахаха!

– Не понимаю, чему ты смеёшься, благоверная моя! Вот эта папка с реальными документами – погибель моя! – продолжал негодовать муж, размахивая этой самой папкой, что принесла ему Кармен. – Ты хоть понимаешь, что будет, если всё это – содержимое этой папки попадёт к Марсело Кардосо?! Он же меня тогда к стенке гвоздями своими приколотит! Вцепится в меня своей мёртвой легавой хваткой! Вот, что я имею в виду! Тогда уж я точно условным сроком не отделаюсь!

– Да подожди ты, Фернандо! – пыталась успокоить мужа Фелипина. – Я не смогу понять, о чём идёт речь, пока не увижу эти документы! Что там?

Швырнув папку с компроматом на стол, Фернандо открыл её и сказал Фелипине:

– Вот, если тебе интересно, можешь взглянуть! Много любопытного для себя откроешь!

Фелипина внимательно просмотрела всё содержимое папки с компроматом на мужа. Сказать, что она была шокирована – не сказать ровным счётом ничего! Как и предсказал сам Фернандо Гонсалес, жена открыла для себя много нового о своём муже.

– Боже мой! Фернандо! – только и смогла воскликнуть Фелипина. – Это что? Это всё правда, что про тебя здесь написано? Ты в прошлом – пират Карибского моря?! Как... как это возможно, Фернандо?

– Вот так, очень просто, Фелипина! – оправдывался Фернандо. – Да, я в моей прошлой жизни был пиратом Карибского моря. И такое, как ты видишь, тоже возможно.

– Ну, ладно! – подытожила Фелипина. – Об этом мы с тобой ещё поговорим! А теперь мне интересно, как это всё попало к этой госпоже-кукле! Где она всё это достала?

– Ты меня спрашиваешь, Фелипина? Я сам хотел бы это знать! Кто-то намеренно сливает ей информацию! И этот кто-то явно из моего окружения!

– Ну, не торопись с выводами, Фернандо! Может, из нашего, а может, и нет. Не думаешь же ты, что это может быть Армандо – твой брат?

– В том-то и дело, что не брат он мне никакой! – признался вдруг Фернандо Гонсалес. – А если даже и брат, то не весть, какого колена – то ли семиюродный, то ли восьмиюродный – не ближе!

– То есть, как это? – удивилась Фелипина.

– А очень просто! У нас с ним в прошлом был общий предок по прямой линии. От того-то у нас с ним общая фамилия – Гонсалес. Но, вряд ли, это может быть он. У него же никогда не было доступа в мой дом. В наше родовое поместье! Насколько мне известно, отец всегда держал его в полной изоляции – на привязи, как собаку, как экспонат музея уродцев! Кем он, собственно говоря, всегда и был для нас. Это ещё мой отец его купил у какого-то работорговца и привёз в наше поместье, чтобы показывать его гостям, как шута и как циркового уродца, чтобы зарабатывать на нём дополнительные деньги.

– Ужас какой! – возмутилась невольно Фелипина. – Разве можно так с человеком обращаться?! Он же – просто больной, беззащитный человек!

– Да какой он человек?! Недосущество какое-то! Абсолютно неполноценный и умственно отсталый! Всегда был позором нашего рода!

– Как ты можешь так говорить, Фернандо?! – всё возмущалась донья Фелипина. – Ты же сам говоришь, что он приносил вам с отцом много денег!

– Я не говорил, что много было денег, Фелипина! Я лишь сказал, что он давал нам дополнительную прибыль своими «цирковыми» представлениями, а много на таких цирковых уродцах не заработаешь, даже при большой публике! Толку-то от них! Недосущества просто и всё!

– Жестокий ты человек, Фернандо, и совершенно негуманный! Как так можно! – не переставала возмущаться Фелипина, просто ошарашенная такими откровениями.

– Когда ты выходила за меня замуж, Фелипина, ты об этом не думала! – подметил Фернандо. – А я ведь никогда особо добротой не отличался! Что это ты вдруг о гуманности заговорила? Кукольный Мир, что ли, на тебя так сильно влияет?! Так я избавлю тебя скоро от этого влияния! И Кармен нашу тоже избавлю от этого наваждения! И верну вас обеих к нашей, к человеческой реальности, а кукол этих пущу по миру!

– И как же ты их собираешься пустить по миру? – интересовалась Фелипина.

– А очень просто! Эту Мальвину Виолетту – тварь эту кукольную я разорю в пух и прах! Я отберу, отожму у неё всё, что у неё есть: её бизнес, её сказочные дворцы, её корпорацию, а её саму сдам Карабасу-Барабасу. Он давно её ждёт в свой «кукольный театр» в качестве марионетки! А Армандо – её так называемый муж снова будет мне своим же гнилым языком мои ботинки лизать! Когда-то он уже это делал, будет делать и снова! А что касается их ублюдочной дочери, её продам в рабство или отдам куклоторговцам – что тоже самое!

Фелипина слушала своего мужа и не переставала ужасаться его гнусным и чудовищным планам по отношению к совершенно безобидным существам. Ещё не так давно она готова была поддерживать Фернандо во всём, что он творил, но уже не теперь. Кукольный Мир сделал её добрее и милосерднее, пожалуй, навсегда смягчив её ещё недавно сухое и жестокое сердце. Больше не было в её сердце зла и ненависти к куклам и ко всему кукольному. Одно только оставалось неясным: что же держало Фелипину, такую добрую и милосердную, такую чуткую, с обострённым теперь чувством справедливости, рядом с таким бандитом, лишённым напрочь всяких нравственных принципов, думавшем только о наживе и о власти над всеми, с кем когда-либо соприкасался. Ведь до брака с Фернандо Фелипина была вполне доброй и отзывчивой, милой и простой девушкой. А, выйдя замуж за пирата из дикого Средневековья, словно растворилась и потерялась в нём, переняв и его отношение к окружающим, к жизни, к общечеловеческим и нравственным ценностям. Да, определённо прибывание в Кукольном Мире очень положительно сказалось и на Кармен, и на Фелипине! В них обеих как будто воскресли те лучшие человеческие качества, которые, наверно, были в них всегда, но жестоко подавлялись главой семейства.

Однако, на пирата Фернандо Гонсалеса добрая и светлая атмосфера Кукольного Мира почему-то не действовала. Видимо, вся душа его была насквозь пропитана злобой и ненавистью к тем, кто богаче и успешнее, к тем, кто добрее и справедливее, и презрением к тем, кто слабее и беднее. И не было предела его ханжеству и высокомерию, его жестокости и шовинизму!

Не знал Фернандо Гонсалес только одного – того, что и Мальвина даром времени не теряла. По её поручению Ольга Мартинес не только подменила папку, которую по неведению испанский пират отдал своей дочери, чтобы та подложила её госпоже кукле, но и сделала кое-что не менее важное – установила прослушивающее устройство в номере, где в гостинице на улице Марко Аугусто Кироа остановилась в Рейамо вся семья Гонсалес.

Сразу после того, как Кармен принесла Мальвине Виолетте папку с документами, содержавшими дополнительный компромат на Фернандо, представлявшими огромный интерес для следственных органов, госпожа кукла поспешила в следственное управление, к своей подруге Марселе Ногейра, чтобы срочно поделиться с ней очень важным материалом.

– Рада тебя видеть, Мальвина! Давно тебя не было видно, только в ТВ-новостях и мелькаешь! – обрадовалась встрече киборгиня.

– Да ладно! – удивилась Мальвина. – Ты это серьёзно, подруга?

– Куда уж серьёзнее! Только о тебе и говорят, о твоём благородстве, о том бесконечном милосердии, которое ты проявила к этой девушке из семьи Гонсалес – Кармен!

– О, Боже! – только и всплеснула руками Мальвина. – Было бы, о чём говорить! Это ведь всё – такая мелочь! Я же ко всем милосердие проявляю! А вот то, что здесь у меня в этой папке, действительно, сейчас очень важно!

– И что же там такого важного? – любопытствовала Марсела.

– Это всё касается тёмных делишек Фернандо Гонсалеса, Марсела. Тут вторая часть компромата на него.

– Да неужели! – не верила Марсела Ногейра своему счастью. – Ольга Мартинес постаралась?

– Да, Марсела, они напару с Кармен. Ольга только подменила папки, а Фернандо сам отдал своей дочери папку со своей погибелью. А она уже, как послушная мне девочка, принесла эту папку мне. Ну, а я сразу к тебе.

– Всё правильно! Только вот Ольга – твоя поверенная, наверно, очень рисковала?

– Не без этого, конечно! Но оно того стоило! – подчеркнула кукла. – Ведь теперь у нас в руках мощнейшее оружие против Гонсалеса!

– Да уж, подруга! – согласилась другая кукла, та которая была в погонах. – Компромат – это страшное оружие, которое убивает морально, ибо мочит репутацию!

– Совершенно верно! – согласилась с подругой Мальвина. – Но у меня к тебе вот, какое предложение, Марсела. Дело в том, что все эти преступные дела, о которых свидетельствуют документы в папке, Фернандо творил не в нашем мире, не в Квамантессе, а у себя на родине – в Мире Людей ИВР – в Испании. А следовательно, и привлекать его к ответственности должны именно там. И, вообще-то, зачем он нам тут нужен?! Выпроводить его как можно скорее, пока он у нас здесь, в Кукольном Мире своих поганых дел не насовершал!

– И это тоже верно, Мальвина! – согласилась Марсела Ногейра. – Но, правильно ли я тебя понимаю, подруга? Ты хочешь отправить эту папку в Мир Людей ИВР, в Испанию – комиссару Кардосо? Ведь он давно уже мечтает отправить Фернандо Гонсалеса за решётку на долгие годы.

– Именно так, и это будет вполне законно и справедливо! Ведь это же их клиент, их компетенция и их забота, а уж никак не наша!

И Марсела Ногейра в тот же миг приняла решение отправиться сама в Испанию Реального Мира, чтобы там лично встретиться с комиссаром полиции Марсело Кардосо и передать ему столь важную для него папку.

– Корабль в Вашем полном распоряжении, сеньора! – сообщил робот Бернардо Динеро. – Всё готово к телепортации, можем «лететь»!

* * *

Пропуская всякие подробности, связанные с перемещением корабля в пространстве, которые теперь уже всем известны, через полчаса Марсела Ногейра была уже в следственном управлении совершенно другого для неё города – почти позабытого ею Мадрида, о котором она теперь много слышала, в котором прошли её детство и юность, который дал ей образование, но который она уже не могла посещать, ибо вся её кукольная жизнь была в Квамантессе, в Рейамо, в следственных органах кукломира. Лишь несколько раз ей удалось выбраться в отпуск, чтобы повидать весь Кукольный Мир.

Теперь же киборгиня из другого мира была в самом центре испанской столицы, на площади Пуэрта-дель-Соль, одной из самых известных достопримечательностей Мадрида. Площадь имела полукруглую форму, и к ней вели старинные улицы Ареналь, Алькала, Майор, Пресьядос. Название площади связано с тем, что когда-то на этом месте были «Солнечные ворота». Ворота были построены во времена правления короля Карлоса I по его повелению. Историки не пришли к единому мнению о происхождении названия ворот: одни считают, что через них можно было наблюдать восход солнца (так как это был восточный въезд в город), другие ‒ что причиной явилось солнце, изображённое на воротах. «Ворота Солнца» были снесены в 1521 году, чтобы сделать шире и удобнее выход из города.

На одной из этих улиц теперь находился департамент полиции, где и работал комиссар Марсело Кардосо. И как бы ни были интересны Марселе все эти испанские достопримечательности, дело было гораздо важнее, чем любование ими. А дело, по которому Марсела Ногейра была теперь в испанской столице, заключалось в том, чтобы как можно скорее передать комиссару полиции папку с документами и доказательствами преступной деятельности Фернандо Гонсалеса. Необходимо было добиться возбуждения против испанского пирата новых уголовных дел.

Увидев Марселу на пороге своего кабинета, комиссар весьма удивлённо посмотрел на неё.

– Марсела? Это ты? – только и смог спросить Марсело Кардосо. – Ты так таинственно исчезла тогда, много лет назад и совсем не изменилась за эти годы!

– Простите, сеньор Марсело Кардосо, я не понимаю, о чём Вы! – так же удивлённо посмотрев на комиссара, ответила ему киборгиня. – Куда и когда я таинственно исчезла? Вы, должно быть, меня с кем-то путаете. Я впервые посещаю Мадрид и я из другой страны.

– Из другой страны? – ещё больше удивился полицейский начальник. – Если не секрет, из какой же, сеньора?

– Пока секрет, сеньор комиссар, но об этом Вы узнаете чуть позже.

– Прямо-таки заинтриговали! У Вас ко мне какое-то дело?

– Да, сеньор Кардосо, и очень важное и срочное! – продолжала кукла с кибернетическим организмом. – Дело касается одного Вашего клиента, не так давно осуждённого условно – Фернандо Гонсалеса.

– Да, сеньора, есть у нас такой! Был осуждён условно совсем недавно.

Тут Марсело Кардосо полез куда-то в стол, видимо, желая найти что-то связанное с приговором в отношении Фернандо Гонсалеса.

– Вот, сеньора, нашёл! – воскликнул Марсело Кардосо радостно, достав откуда-то из недр своего рабочего стола сильно запылённую папку серого цвета. – Она родимая! Здесь – весь архив на него!

– Вы, должно быть, хотели сказать «его личное дело – досье»?

– О, да, конечно, простите! Именно досье, и здесь сказано: судебное слушание по делу Фернандо Гонсалеса состоялось 15 мая 2008 года; приговор ‒ пять лет условно с испытательным сроком в пять лет.

– Гуманно, однако! Даже как-то неожиданно гуманно! – отметила Марсела весьма удивлённо и при этом с явными нотками возмущения. – Вы не находите, сеньор Кардосо?

– Это не ко мне вопрос, сеньора...

– Простите, я так и не представилась! Марсела Ногейра, следователь по особо важным делам. Вот, чтобы Вы не сомневались, моё служебное удостоверение.

И Марсела Ногейра показала комиссару полиции своё служебное, чем и выдала себя, как представительницу другого мира. В её удостоверении комиссар чётко увидел название страны: Квамантесса. А ведь он точно знал, что в Реальном Мире никакой Испанской Республики Квамантессы не существует.

– Квамантесса? – сказал полицейский, с долей подозрения взглянув на киборгиню. – Какая ещё Квамантесса, сеньора Ногейра? Нет же такой страны!

– Я знаю, сеньор комиссар! – ответила Марсела, поняв, что сильно прокололась перед комиссаром полиции. – В Вашем мире нет, а в нашем – есть!

– В каком это вашем? – продолжал комиссар Кардосо допрашивать следователя из другого мира.

– В Кукольном Мире, сеньор Марсело Кардосо! – объявила вдруг Марсела Ногейра, гордо подняв голову. – И, если бы Вы более внимательно рассмотрели мой служебный документ, то увидели бы в нём специальную пометку о принадлежности к Кукольному Миру.

– Ну, знаете ли, сеньора! – едва выдохнув, сказал комиссар, так и не закончив свою мысль. – К великому счастью для Вас, у меня нет никакого желания вступать с Вами в спор по поводу существования других миров!

– Вот и прекрасно, сеньор комиссар, тем более, что в этом уже нет никакого смысла! А дело, которое у меня к Вам, гораздо важнее и не терпит отлагательств!

– Так, я Вас слушаю, сеньора Ногейра! Что у Вас за дело? – уже едва скрывая раздражение, вопрошал Марсело Кардосо.

– Вы мне показывали досье на Фернандо Гонсалеса, а у меня есть к нему очень ценное и любопытное дополнение! Оно у меня здесь, в этой папке.

– Ну, наконец-то, родили! – радостно воскликнул комиссар. – С этого и надо было начинать, сеньора Ногейра! – в полушутку добавил мужчина.

Уже мало обращая внимание на высказывания полицейского и его несколько забавную реакцию, Марсела вдруг предложила:

– Скажите, сеньор комиссар, Вы ведь по-прежнему хотите засадить Фернандо Гонсалеса за решётку?

– Ха! Спрашиваете? Да это мечта всей моей полицейской жизни! А суд наш гуманный и справедливый этого бандита на условный срок и всего-то на пять лет! И это за все его дела! Курам на смех! Я разочарован!

– Ну, не торопитесь разочаровываться в суде, сеньор комиссар! Ведь суду тоже, бывает, не хватает доказательств. А у нас они теперь есть! И не надо никогда отчаиваться и опускать руки! Это не про нас, не про нашу систему! Надо бороться за справедливость и бороться до победного конца! И на нашей улице будет праздник! Вместе мы одолеем этого бандита и пирата Карибского моря – Фернандо Гонсалеса!

– Что? – решил, что ослышался Марсело Кардосо. – Он ещё и пират? Да ещё и Карибского моря! Совсем прекрасно! Ещё одно уголовное дело в его коллекцию!

– Да, сеньор комиссар, представьте себе! Невероятно, но факт! Наш с Вами клиент Фернандо Гонсалес в прошлом – пират Карибского моря. Но это так, для сведения. По поводу уголовного дела на него, это уж Вы сами решайте, привлекать его за это или нет.

– Непременно привлечём, сеньора Ногейра! Для меня ведь это – дело чести!

– Также довожу до Вашего сведения, ‒ всё продолжала рапортовать Марсела Ногейра, ‒ что Фернандо Гонсалес сейчас прибывает не в Испании, а у нас ‒ в Рейамо, в Квамантессе, в нашем мире, чем и нарушает условия вынесенного ему приговора, включая также обязательство не покидать пределы своей страны и постоянно отмечаться в органах внутренних дел. А он не только пределы страны покинул, но и целого мира! Нарушение, что называется «в квадрате»!

– Как это?! – снова возмутился Марсело Кардосо. – А что он у Вас там делает, в вашем Кукольном Мире?!

– Честно? Махинации, не иначе, свои проворачивает. А, может, что и похуже! И Вы знаете, сеньор Кардосо, я ничуть не удивлюсь, если вдруг окажется, что он ищет тех людей, которых насильно удерживал на своей фирме, как рабов, заставляя их работать на него.

– Вы это о каких людях сейчас говорите, госпожа следователь?

– О карликах-инвалидах, сеньор Марсело Кардосо. Ведь теперь они все работают у нашей сеньоры – Мальвины Виолетты Мендисабаль Гонсалес. Она – негласная, но фактическая хозяйка нашего города, ибо ей принадлежит самая крупная во всей Квамантессе и, наверно, во всём мире градостроительная корпорация ‒ монополист на рынке кукольного градостроительства.

– Слава Богу, хоть это хорошо! – обрадовался комиссар. – Значит, они все у вас? А мы-то их обыскались, голову ломаем, куда этот бандит их запрятал! Предполагали уже самый худший вариант, что он их всех убил, а тела закопал где-то! Этот Гонсалес, я Вам честно скажу, ‒ та ещё мразь!

– Полностью с Вами согласна, сеньор комиссар! И у меня, у нас всех, есть основания опасаться, что если мы его в самое ближайшее время не обезвредим, он осуществит то, о чём Вы только что сказали.

– Так, Вы обеспечьте им должную охрану и защиту! И, вообще, их права у вас там как, соблюдаются?

– В этом можете быть уверены, сеньор комиссар! У нас-кукол очень демократичный мир, где соблюдаются и защищаются права всех жителей и граждан, вне зависимости от того, кто они ‒ куклы или люди.

– Простите в таком случае за нескромный вопрос, сеньора Ногейра, а Вы сами кем являетесь? ‒ вдруг решил осведомиться комиссар полиции.

– Вопрос Ваш, действительно, не совсем скромный, но я отвечу: я ‒ кукла, киборгиня, женщина с искусственным интеллектом и механическим скелетом, скрытым под живой тканью.

– С ума можно сойти! – только и смог сказать на это комиссар.

Тут Марсело Кардосо начал делать то, что вызвало некоторое беспокойство и недоумение у Марселы Ногейра. Взяв трубку телефона, он стал набирать какой-то очень короткий номер.

– Кому Вы звоните, сеньор Кардосо? – спросила киборгиня.

Но комиссар полиции только сделал жест, означающий, что всё под контролем.

– Доктора бы мне! Да, вместе с бригадой скорой психиатрической помощи! Пусть подъедут к департаменту полиции! – приказал комиссар.

– Зачем нам доктор, сеньор комиссар? Я не нуждаюсь ни в какой скорой помощи, тем более психиатрической! Да и Вы тоже, вроде бы, в адекватном состоянии.

– Спасибо, сеньора Ногейра, я знаю! – с иронией посмотрев на куклу, заявил комиссар. – Но доктор пусть приедет, хотя бы чтобы взглянуть на киборга из другого мира.

– Хорошо, пусть приезжает! – согласилась вдруг Марсела. – И, чтобы его приезд не был напрасным, пока он со своими ребятами в белых халатах будет ехать, Вы посмотрите, пожалуйста, документы в папке, которую я Вам принесла. Чтобы нам с Вами даром времени не терять! Уверена, что после того, как Вы просмотрите всё содержимое этой папки, у Вас, мой дорогой друг, появится целая куча вопросов уже к самому доктору, при чём весьма неприятных для него!

С некоторым недоверием и как-то скептически отнесясь к словам киборгини, комиссар всё же открыл папку с документами, принесёнными ею. Когда он увидел содержимое, от его недоверия и скептицизма не осталось и следа. В папке, и в самом деле, было всё и даже больше, чтобы возбудить против Фернандо Гонсалеса новое уголовное дело и не одно.

Глава двадцать четвёртая

Пролистав и прочитав все документы, что были в папке с компроматом на Фернандо Гонсалеса, Марсело Кардосо всё же решил не отменять вызов психиатрической бригады во главе с доктором. Однако, теперь этот самый доктор, уже успевший стать главным врачом городской психиатрической больницы, куда в своё время был помещён на принуди-тельное лечение Армандо Гонсалес младший, был нужен комиссару полиции уже совсем по другому поводу, мало приятному для эскулапа в белом халате.

Снова и снова просматривая и перелистывая документы компромата, Марсело Кардосо то и дело смотрел и на красавицу-киборгиню, которая принесла ему на его радость и наслаждение столь «вкусную» папочку.

– Даже не знаю, как Вас благодарить, сеньора! – с восхищением глядя на Марселу, произнёс комиссар.

– Не нужно ничего, сеньор комиссар! – ответила ему кукла. – Единственное, о чём я Вас хотела бы попросить, это позволить мне для начала пообщаться с этим доктором. Потом у меня к Вам будет ещё одно предложение с приглашением...

– Даже заинтриговали! – воскликнул Марсело Кардосо. – Но теперь для Вас всё, что угодно!

– Вот и отлично, сеньор Кардосо! Недалеко от Вашего департамента, в парке Эль Ретиро остановился мой корабль, я приглашаю Вас с Вашими коллегами прокатиться кое-куда на нашем корабле. Вам это будет интересно!

– Не хотел бы отказывать Вам, сеньора Ногейра, предложение, и в самом деле, очень заманчивое, но уж слишком много у меня работы, чтобы на кораблях кататься.

– А Вам и нет надобности отвлекаться от работы, ибо Ваша поездка на нашем корабле ‒ это тоже по работе. Вы ведь помните, о чём я Вам сказала? Фернандо Гонсалес у нас, в Кукольном Мире. А попасть туда, откуда я, можно только на нашем корабле!

– Ладно, ладно! Уговорили! – согласился, наконец, Марсело Кардосо. – Еду хоть к чёрту на куличи, лишь бы вернуть в наш мир этого бандита, чтобы он, наконец, предстал перед судом и ответил за все свои преступления!

– К чёрту на куличи Вам, сеньор комиссар, не нужно! Вам нужно в наш мир! Но давайте сперва дождёмся приезда доктора с его санитарами! Что-то долго они едут, Вы не находите?

В ответ на слова киборгини Марсело Кардосо только молча подошёл к окну своего рабочего кабинета и посмотрел в него. Машина скорой помощи уже подъезжала к департаменту полиции. Из неё вышли доктор и двое его подчинённых. Это были санитары весьма крепкого телосложения, больше похожие на амбалов-бандитов, которые обычно работают на похитителей и участвуют в похищениях людей, чтобы потом охранять их, чтобы те не сбежали. Собственно говоря, именно этой деятельностью они и занимались под непосредственным руководством купленного с потрохами психиатра, которому за его преступную деятельность платил сам Фернандо Гонсалес. И Армандо Гонсалес, и Ольга Мартинес, и многие другие – такие же беззащитные маленькие люди в своё время пострадали от незаконных действий этого психиатра и его санитаров-надзирателей, превративших и больницу, и психоневрологический интер-нат при ней в настоящий концлагерь для инвалидов.

И обо всём этом также упоминалось в компромате на Фернандо Гонсалеса. Теперь оказывалось, что это компромат и на доктора Франсиско Гомеса Барандилью ‒ того самого психиатра!

– Ну, и кто здесь киборг из параллельного мира? – строгим голосом спросил у всех доктор Гомес, едва войдя в кабинет Марсело Кардосо.

– Я – киборг из Кукольного Мира, сеньор Гомес Барандилья! – гордо подняв голову, представилась Марсела Ногейра.

– В параллельный мир сами поедете или как? – спросил доктор, даже не задавшись вопросом, откуда новая пациентка знает его фамилию.

– Сама поеду, но не прямо сейчас, сеньор доктор, – так же смело и гордо глядя в глаза врачу, ответила киборгиня. – Вы не торопитесь, сеньор Гомес, забрать меня Вы всегда успеете, а вот у комиссара полиции к Вам, как мне кажется, есть важное дело. Так что, присядьте, доктор!

С некоторой настороженностью восприняв слова женщины, доктор Гомес всё же сел на стул напротив комиссара Кардосо.

– Слушаю Вас, сеньор комиссар! – сказал Франсиско Гомес. – Эта сумасшедшая мне говорит, что у Вас ко мне какое-то дело. Это серьёзно?

– Более, чем, сеньор Гомес Барандилья! – со строгим и нахмуренным лицом ответил комиссар Кардосо. – И по поводу того, что она – сумасшедшая, боюсь, это преждевременный вывод, сеньор доктор.

– А кто же она тогда, если уж не сумасшедшая? Не думаете же Вы, сеньор Кардосо, что она, и в самом деле, киборг?! Киборгов ведь не существует в Реальном Мире, это фантастика!

– Я знаю, сеньор Гомес, что это фантастика! – со вздохом ответил Марсело Кардосо. ‒ Но тогда и то, что она нам принесла, тоже является фантастикой?

– А что она Вам принесла? – снова насторожился доктор Гомес.

– А вот эту весьма любопытную папочку, сеньор доктор! Не желаете ли ознакомиться с её содержимым? Полагаю, для Вас это будет весьма познавательно! – всё иронизировал комиссар полиции, вертя папкой с компроматом перед глазами психиатра.

– Желаю! – как-то автоматически ответил Франсиско Гомес. – Дайте мне папочку!

И Марсело Кардосо положил папку с документами на стол, перед носом врача. Психиатр же, вынув из папки все документы, стал внимательно просматривать их тексты. По ходу того, как углублённо доктор Гомес знакомился с содержанием документов, всё больше кривилось его лицо, покрываясь холодным потом и угрюмой злобной усмешкой. Ведь он понимал, что всё описанное в этих свидетельствах ‒ чистая правда, от которой он не сможет отвертеться. И всё же, нервозно швырнув папку вместе со всеми документами в сторону комиссара полиции, псевдоврач заявил:

– Всё, что здесь накарябано, ‒ полная чушь и клевета на моё честное имя, сеньор комиссар! Я требую, чтобы эту, так называемую гостью из параллельного мира, сейчас же, немедленно арестовали! Я не буду её забирать, я напишу на неё жалобу и требую сразу на эту жалобу отреагировать!

– Ну, что же, сеньор Гомес! – вернулась в разговор Марсела Ногейра. ‒ Пишите на меня сколько угодно жалоб! Но Вы же понимаете, что комиссар по фактам, изложенным в этих документах, будет непременно проводить проверку. И, если всё подтвердится, а всё обязательно подтвердится, все Ваши жалобы не будут иметь никакого смысла, а значит, и не будут приняты к рассмотрению. Может быть, лучше напишите явку с повинной и дадите признательные показания? Не пора ли уж начать со следствием сотрудничать, сеньор Гомес Барандилья?

И тут, после этих слов киборгини, врача-психиатра снова прошиб холодный пот. Он понял, что гостья из Кукольного Мира – сотрудник или полиции, или следственных органов. Его самые худшие опасения тут же подтвердились, лишь только женщина, которую он вместе со своими санитарами приехал забирать, показала ему своё служебное удостоверение следователя.

– Марсела Ногейра – следователь по особо важным делам! Сеньор Гомес, Вы задержаны по обвинению в грубом нарушении врачебной этики, в злоупотреблении Вашим служебным положением, во взяточничестве в особо крупном размере, в незаконном лишении свободы пациентов и в похищении людей!

– Я требую, чтобы мне предоставили адвоката! – истерично заявил врач-психиатр. – Без него я отказываюсь отвечать на какие-либо вопросы и что-либо писать! По закону я имею право хранить молчание и не свидетельствовать против себя самого!

– Разумеется, сеньор Гомес Барандилья! – ответил на это врачу уже сам Марсело Кардосо. – Будет Вам и адвокат, и суд, и срок!

Тем временем санитары, прибывшие вместе с доктором Гомесом, поняв, что их начальник арестован, смело бросились бежать из полицейского департамента. Теперь им необходимо было срочно вернуться в больницу, чтобы поскорее скрыть все улики до приезда полиции и избавиться от тел зверски убитых ими пациентов, которых они насильно удерживали в стенах психиатрии по приказу доктора Гомеса, систематически издеваясь над пленниками, пичкая их психотропными препарата-ми и заставляя под страхом мучительной смерти подписывать какие-то наспех состряпанные документы. Это были дарственные на квартиры не-законно помещённых в психушку беззащитных людей-инвалидов, имущество которых после их смерти планировалось продать с торгов. Денежные средства, вырученные от продажи чужих квартир, доктор Гомес вместе со своим партнёром Фернандо Гонсалесом делили между собой. Такова была их преступная схема по отъёму имущества у беззащитных и одино-ких больных людей, которых бандиты и за людей не считали.

И обо всём этом также говорилось в документах, которые теперь лежали на столе у комиссара Кардосо и были неопровержимой уликой в новом уголовном деле, которое оставалось возбудить в отношении членов этой преступной организации.

– Сеньор комиссар! – обратилась киборгиня к Марсело Кардосо. – Я не могу Вам приказывать, но я Вас прошу, распорядитесь задержать этих двух санитаров, что приехали вместе с доктором!

– Ну, вот! – удивился комиссар полиции. – Вам же, сеньора, хватило полномочий, чтобы объявить доктору Гомесу, что он арестован! А что же? Отдать приказ моим людям самой – полномочий не хватает? Вы же – следователь по особо важным делам! Вот, и приказывайте, раз уж взялись командовать операцией!

Недолго думая, Марсела Ногейра отдала приказ полицейским, чтобы те немедленно задержали санитаров доктора Гомеса. Однако, последние уже успели покинуть здание департамента и сесть в карету скорой помощи, на которой они приехали, чтобы забрать киборгиню в психиатрическую больницу. Теперь уж им было совсем не до неё! Им надо было спасаться самим, спасать свои гнилые шкуры, ведь за ними уже ехали совсем другие кареты, мигая полицейскими сиренами.

Психиатрическая больница, которой руководил коррумпированный психиатр, находилась далеко за пределами самой столицы, чтобы максимально затруднить путь к ней. И, чтобы преодолеть этот путь, нужно было проехать один весьма опасный участок дороги между высокими холмами и обрывом. Дорога в этом месте была достаточно узкой, и при встречном движении всегда была высокая вероятность смертельного столкновения. В некоторых местах на том пути дорога расширялась за счёт углублений в холмах, но если не успеть доехать до одного из них до встречного транспорта, могло случиться непоправимое.

Именно по этой дороге и поехали санитары, пытаясь уйти от преследования со стороны полиции. И в этом была их роковая ошибка. Знали ли они тогда, что эта поездка станет последней в их преступной жизни?! В тот момент по этой же дороге навстречу санитарам ехал массивный грузовик дальнобойщиков, перевозивший в один из столичных гипермаркетов какую-то очень крупную партию продовольственных товаров. При попытке объехать грузовик со стороны обрыва, то есть, по левой, а не по правой, как положено, стороне, в нарушение всех существующих правил дорожного движения, карета скорой помощи потеряла управление и с грохотом и треском слетела с обрыва. Полёт её был недолгим, несмотря на довольно большую высоту, и закончился, как то следовало ожидать, оглушительно громкими падением и взрывом. А грузовик спокойно и успешно продолжил свой путь в Мадрид, поскольку полиция, углубившись в холмах, любезно уступила дорогу дальнобойщикам, ибо торопиться ей больше не было никакой надобности. Полицейские, решив не тратить время на погибших уже бандитов в белых халатах, продолжили путь в больницу, чтобы спасти хотя бы тех пациентов, которые ещё были живы и с надеждой в душе ждали своего спасения.

Меньше, чем через полчаса, на месте происшествия уже были пожарные, медики и полицейские. Вместе с группой экстренного реагирования были и Марсело Кардосо, и Марсела Ногейра. Последние как-то незаметно для себя самих стали близкими коллегами. Мог ли представить себе комиссар полиции, что этот его союз с киборгиней из другого мира станет решающим поворотом и в его личной жизни?!

‒ Господа, всем расступиться! ‒ скомандовал Марсело Кардосо. ‒ Дайте работать следователю по особо важным делам! Прошу Вас, сеньора Ногейра, можете приступать.

Киборгиня без лишних слов и, не теряя времени даром, подошла к погибшим санитарам и неожиданно для всех присутствовавших начала делать то, что у многих сотрудников правоохранительных и следственных органов просто не укладывалось в головах. Её указательный палец правой руки вдруг превратился в специальный порт, с помощью которого она получила доступ к мозгу одного из погибших, и Марсела принялась перекачивать в свою личную память «файлы» из мозга погибшего.

– Что происходит? Что она делает? – спрашивали собравшиеся во-круг неё люди почему-то не у неё самой, а друг у друга.

– Мне удалось получить доступ к мозгу погибшего санитара, ‒ объясняла кукла всем присутствующим. ‒ И сейчас идёт процесс копирования из его пока ещё живой памяти в мою внутреннюю память. Моя программа мне это позволяет.

– Ваша программа? – ещё больше удивились присутствующие. – Вы что? Робот, что ли?

– Я – кибернетический организм, киборгиня – киборг женского пола! – по-прежнему на автомате объясняла Марсела, продолжая копирование.

Когда процесс копирования файлов памяти погибшего санитара был завершён, Марсела отсоединила свой личный USB-порт, образованный из указательного пальца, снова ставший им, приняв свою повседневную форму так же плавно и динамично, как принимал форму USB-порта. Окружившие киборгиню люди продолжали удивлённо смотреть на неё с широко открытыми ртами, то и дело снимая её и всё происходящее на камеры своих мобильных телефонов.

– Ну, и дела тут творятся! – восхищённо и удивлённо воскликнул один из врачей скорой помощи. – А Вы нам покажете, что перекачали?

– Покажу непременно, но только по окончанию следствия и на судебном процессе, предъявляя все эти материалы как вещественные доказательства преступной деятельности главврача психиатрической больницы.

– Ладно, покажите им всем, сеньора Ногейра, – попросил комиссар Марселу, – пусть все знают, что в нашей психиатрии происходило!

– Не торопитесь Вы, сеньор комиссар! – спокойным и размеренным тоном ответила Марсела. – Необходимо соблюдать тайну следствия! И потом, я должна быть уверена, что операция по освобождению пациентов больницы прошла успешно, и все освобождены, кто удерживался там незаконно. А незаконно, я так полагаю, там удерживали всех.

– Я в этом почти уверен, сеньора Ногейра! Сейчас свяжусь с моими ребятами.

Однако, звонить своим подчинённым комиссару полиции не пришлось, поскольку они сами позвонили ему и сообщили, что специальная операция по штурму психиатрической больницы и освобождению пациентов-пленников, похищенных по приказу главврача и по заказу Фер-нандо Гонсалеса, прошла успешно и завершена. Все пациенты освобож-дены, но нуждаются в помощи настоящих, добросовестных психилогов и психотерапевтов, а все бандиты за оказание ожесточённого и вооружён-ного сопротивления стражам закона в ходе операции были ликвидиро-ваны.

Всё это прекрасно слышала и Марсела Ногейра, и её это очень радовало. Она всегда искренне, не по-киборгски, а по-человечески переживала за тех кукол и людей, которые становились жертвами преступных посягательств, будучи абсолютно нетерпимой ко всяким антисоциальным и преступным элементам. Она честно служила закону, и это было у неё «в крови»!

– Хорошо, – согласилась киборгиня, – я покажу всем один фрагмент как результат моей работы, но хочу сразу предупредить, что зрелище может быть не для слабонервных!

– Нормально всё! Они ведь и не такое видели в их жизни, сеньора Ногейра! – продолжал убеждать Марселу комиссар Кардосо, что можно показать всем, что ей удалось извлечь из памяти уже мёртвого бандита-санитара.

– У Вас с собой портативный компьютер, сеньор комиссар?

– Да, он у меня всегда при себе, я с ним неразлучен! Верный помощник навсегда!

– А у Вашего верного помощника установлен блютуз или вай-фай?

– Да, имеются такие средства для соединения! – почему-то радостно ответил Марсело Кардосо.

– Отлично! Тогда, пожалуйста, включите и активируйте блютуз или вай-фай. Лучше блютуз!

Подключившись к ноутбуку комиссара через беспроводную сеть, киборгиня начала копировать полученные ею файлы на портативный компьютер. Открыв системную папку "Bluetooth" на своём любимом ноут-буке, Марсело Кардосо стал удивлённо наблюдать за тем, как в папке назначения появляются новые видеофайлы формата *.mpeg. Это были файлы происходившего в лечебнице для душевно больных за весь период работы этих санитаров на коррумпированного главного врача – понедельника и компаньона Фернандо Гонсалеса – доктора Франсиско Гомеса Барандилью. Помимо видеофайлов, в памяти санитара были ещё и аудио-записи, и документы формата *.pdf, в которых содержались различные преступные директивы доктора Гомеса, тексты дарственных на квартиры пациентов психбольницы и многое другое, что также было и в папке с компроматом на Фернандо Гонсалеса и Франсиско Гомеса.

Весь этот материал был бесконечно ценной находкой для комиссара полиции, давно мечтавшего упрятать Фернандо Гонсалеса и всех его сообщников за решётку на долгие, долгие годы. К слову сказать, имени Хосе Игнасио Лопеса, бывшего семейным адвокатом Гонсалесов, в компромате не упоминалось ни разу, хотя тот принимал определённое участие в несчастной судьбе Армандо Гонсалеса. И это приятное для адвоката обстоятельство делало его по-прежнему неприкосновенным и невиновным во всех преступлениях, которые совершал Фернандо Гонсалес.

Теперь все, включая и комиссара Марсело Кардосо, и следователя Марселу Ногейра, внимательно смотрели весьма любопытное кино, извлечённое из бандитской головы бесславно погибшего санитара психбольницы. Публика негодовала, видя все эти безобразные сцены циничного насилия над несчастными пациентами, среди которых были и Ольга Мартинес, и Армандо Гонсалес младший, и многие другие, такие же, как они – беззащитные карлики-лилипуты, которые теперь были под надёжной защитой Мальвины Виолетты – госпожи куклы, любезно предоставившей им своё убежище, чего ей, скорее всего, никогда не простит Фернандо Гонсалес.

Оставалось только предъявить эти видео самому доктору Гомесу, чтобы тот уже никак не смог отвертеться от своей причастности ко всем этим эпизодам. И сразу по возвращению в департамент полиции комиссара и киборгини-следователя Франсиско Гомеса Барандилью снова доставили на допрос уже с особым пристрастием.

Однако, внимательно просмотрев все видео с эпизодами насилия и издевательств над пациентами, которые на протяжении всего нахождения доктора Гомеса в должности главного врача психиатрической больницы по его личному распоряжению осуществляли санитары, он со свойствен-ной ему самоуверенностью заявил:

– Это всё Ваша наглая подстава! Откуда у вас все эти видео?! Я не разрешал моим санитарам ничего снимать! Это всё уже их самодеятельность, я к их действиям не имею никакого отношения!

– Имеете, сеньор Гомес Барандилья, самое непосредственное! И об этом очень красноречиво свидетельствует вот этот эпизод, смотрите сюда внимательнее.

И киборгиня показала «доктору» тот самый момент на видео, где он лично отдаёт приказ своим санитарам до смерти замучить одну несчастную девушку-пациентку, которой просто не посчастливилось оказаться в этой больнице именно в тот период, когда последней руководил кровавый палач в белом халате.

– Ну, так что, сеньор Гомес Барандилья, – снова обратилась к эскулапу Марсела Ногейра, – Вы и дальше намерены отрицать Вашу причастность ко всем этим преступлениям, которые происходили в вверенной Вам больнице весь тот период, что Вы руководили ей, если это вообще можно так назвать?!

– Я ничего больше говорить не буду! – прямо заявил обвиняемый, демонстративно отвернувшись от сотрудников следственных органов. – Так и внесите в протокол: я отказываюсь сотрудничать со следствием и требую адвоката!

– Ну, что же, какой-либо другой реакции я от Вас, теперь уже не уважаемый сеньор доктор, и не ожидала! Знакома мне эта песенка, только для Вас она отныне, смело считайте, спета! Будет Вам адвокат! И, как уже ранее сказал мой коллега, будет Вам и суд, и срок огромный, если не пожизненный! Вы не только нарушили клятву Гиппократа, которую в обязательном порядке дают все врачи, но и преступно нарушили, перейдя все возможные красные линии, преступив вообще всё, что только можно преступить! По мне, таких, как Вы, нужно пожизненно сажать за решётку и изолировать от общества навсегда!

Всё это время Марсело Кардосо молча наблюдал за происходящим в его рабочем кабинете, с искренним восхищением глядя на киборгиню, зачитывавшую псевдоврачу и преступнику его дальнейшую судьбу. При этом и комиссара полиции, и «доктора» Гомеса в равной степени одолевала одна и та же мысль, что оба они знали эту красавицу-киборгиню, знали её раньше, когда она только начинала свою карьеру в следственных органах в то время ещё в Реальном Мире. В Кукольный Мир ММЕ, в Квамантессу Марсела Ногейра попала уже потом, после той ужасной трагедии, которая произошла с ней в тот злосчастный день в окрестностях Мадрида, на той самой роковой дороге, что вела серпантином к психиатрической лечебнице, превращённой Франсиско Гомесом и его сообщниками в настоящий концлагерь для инвалидов.

Она рискнула ехать одна без сопровождения, и в этом была её первая ошибка, допущенная за короткое время её стажировки. Именно она ‒ в то время ещё совсем юная и неопытная девушка, будучи начинающим следователем, осмелилась бросить вызов всему этому преступному синдикату, возглавляемому самим Фернандо Гонсалесом при содействии его верного компаньона Франсиско Гомеса, за что и поплатилась своей первой, человеческой жизнью. Именно ей стало известно тогда, каким образом простой, малообразованный и совершенно некультурный, занюханный санитар, ещё в то время практиковавший неуставные отношения с пациентами психбольницы, бравший взятки с родственников пациентов за более-менее гуманное отношение к последним, стал вдруг главным врачом. А стал он им, думаю, уже понятно всем, с чьей помощью ‒ всё того же пресловутого Фернандо Гонсалеса ‒ фактического главы всей мадридской мафии и хозяина всего этого спрута, проникшего своими щупальцами во многие сферы и даже в органы местного самоуправления.

Не утаю от вас тот факт, что в те годы с Фернандо Гонсалесом были повязаны многие чиновники разных рангов и мастей. И не мудрено! Ведь заключить выгодную для себя сделку с таким персонажем, как Фернандо Гонсалес, мечтали многие и не только чиновники. Ведь для многих из них это означало заключить сделку с тем, чьё имя никогда не следует произносить в святых местах, ‒ с самим Сатаной. Да простит меня Бог! Да, именно Фернандо Гонсалес помог Франсиско Гомесу стать главным врачом психбольницы, справив ему даже поддельный диплом психиатра.

Глава двадцать пятая

Киборгиня Марсела Ногейра ‒ следователь по особо важным делам, чей, казалось, титановый скелет был обтянут синтетической кожей с едва уловимым перламутровым отливом, ‒ стояла посреди стерильного кабинета, словно монумент неумолимому правосудию. Она смотрела на Франсиско Гомеса взглядом, полным ледяного презрительного превосходства. В её искусственных зрачках не отражалось ничего, кроме холодной пустоты цифрового протокола, но в самой позе читалась насмешка: перед ней сидел не грозный хищник, а лишь жалкая марионетка, чьи ниточки уже были безжалостно обрезаны.

Её голос, лишённый всякой человеческой теплоты, звучал как механический метроном, отсчитывающий последние секунды его свободы. Она зачитывала ему права, но каждое слово падало свинцовой гирей, вбивая гвозди в крышку гроба его карьеры:

‒ Вы имеете право хранить молчание... ‒ чеканила она, и звук «ч» в слове «молчание» казался щелчком взводимого затвора. ‒ Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде...

Она говорила медленно, смакуя момент своего триумфа. Каждое предложение было пропитано ядом невысказанной угрозы. Марсела явно давала понять, что белоснежный халат доктора, некогда служивший ему доспехами непорочности, теперь стал саваном. Эскулапу в этом белом коконе лучше будет во всём признаться. Признаться немедленно, добровольно, пока эта стальная леди не начала разбирать его жизнь на атомы.

‒ ...особенно подробно, доктор Гомес, ‒ её губы искривились в подобии улыбки, больше похожей на трещину в фарфоровой кукле, ‒ вам следует рассказать о преступном сговоре с Фернандо Гонсалесом. О том самом бандите, чьё имя до сих пор заставляет дрожать финансовые отчёты этого города. И о том, как именно с помощью этого головореза вы, совершив подлог документов, стали главврачом психиатрической больницы. Как вы превратили храм исцеления в свою личную кормушку.

Франсиско слушал этот приговор, ощущая, как внутри него рушится карточный домик самообмана. Он чувствовал себя так, будто его препарируют заживо. Взгляд Марселы скользнул по его лицу, задержавшись на капельке пота, предательски скатившейся по виску. Для неё он был всего лишь очередным экспонатом в её коллекции человеческих ошибок. Бумажным тигром, чья пасть была набита фальшивыми справками и липовыми диагнозами, купленными за грязные деньги Гонсалеса.

Комната вдруг показалась ему тесной, воздух ‒ тяжёлым и вязким, как патока. Слова следователя эхом отдавались в черепной коробке, превращаясь в оглушительный гул. Он видел, как рушатся стены той крепости, которую он возводил годами: репутация, статус, власть над чужими судьбами. Теперь же он сам оказался заперт в железной клетке её пристального внимания. Её вопросы вонзались в его сознание раскалёнными иглами, заставляя мозг лихорадочно искать лазейку, которой не существовало. Перед лицом этой безупречной машины для дознания любая ложь выглядела бы жалко и нелепо, как детский рисунок на фоне полотна великого мастера. Выход оставался только один ‒ говорить правду, какой бы горькой и унизительной она ни была.

В недрах Центрального управления полиции, где воздух был густо пропитан вековой пылью и запахом дешёвого кофе, разыгрывалась сцена, от которой стыла кровь в жилах. Это был не просто допрос. Это была хирургическая операция, проводимая без наркоза, где скальпелем служили ледяные алгоритмы, а пациентом ‒ доктор Франсиско Гомес. В центре этого мрачного действа возвышалась она ‒ киборгиня-следователь, чье имя произносили шепотом даже самые отпетые головорезы. Она была страшной грозой всего преступного мира, стальным ураганом, материализовавшимся из ночных кошмаров.

Ее присутствие не просто ощущалось ‒ оно давило. Воздух в тесном кабинете, казалось, сгустился до состояния желе, а свет единственной лампы безжалостно выхватывал из полумрака лишь ее безупречный профиль. Металлические сегменты ее экзоскелета тускло поблёскивали в полутьме, напоминая чешую мифического чудовища. В ее оптических сенсорах не было ни капли живого тепла; это были два бездонных омута абсолютной пустоты, в которых тонули любые надежды на милосердие. Она не повышала голос. Зачем? Ее слова падали тяжёлыми свинцовыми гирями, отмеряя последние секунды свободы и здравого рассудка.

На фоне этой сцены мучительного допроса комиссар полиции Марсело Кардосо просто терялся. Некогда грозный начальник отдела, чье имя заставляло дрожать целые криминальные кланы, теперь казался жалкой тенью, бледным призраком самого себя. Он стоял у стены, вжавшись в нее так, словно надеялся просочиться сквозь бетон и исчезнуть. Его дорогой костюм выглядел помятым и неуместным в этой стерильной, механической атмосфере. Комиссар растворялся в глазах самозваного психиатра Гомеса, который сидел на жёстком стуле напротив киборгини.

Взгляд доктора был странным коктейлем из животного ужаса и какого-то безумного, лихорадочного любопытства. Он смотрел не на комиссара и даже не на следователя. Он смотрел сквозь них, словно пытаясь разглядеть невидимые нити мироздания, которые привели эту машину возмездия именно к нему. В его расширенных зрачках отражался холодный свет ламп и стальной силуэт киборгини. И в этом отражении комиссар Кардосо видел лишь свое собственное ничтожество. Он чувствовал себя букашкой под микроскопом, которую вот-вот раздавит тяжёлый сапог прогресса.

‒ Ты утверждаешь, что твои методы лечения ‒ это искусство? ‒ голос киборгини был лишён интонаций, это был механический скрежет, от которого у Кардосо заныли зубы. Она медленно наклонилась к доктору, и ее тень полностью поглотила съёжившуюся фигуру психиатра. ‒ Твои «пациенты» ‒ это сломанные механизмы. А я ‒ инструмент калибровки.

Гомес нервно облизнул пересохшие губы. Он больше не был тем вальяжным светилом психиатрии. Перед ней сидел просто испуганный человек в дорогом костюме.

‒ Я... я пытался помочь им! Их разум был болен! Я лишь вырезал опухоль!

‒ Ты вырезал их личность, ‒ отрезала она с пугающим спокойствием. Ее механическая рука с нечеловеческой скоростью метнулась вперед и стальной хваткой сомкнулась на горле доктора. Гомес захрипел, его лицо начало стремительно синеть. Он вцепился в ее пальцы, но это было все равно что пытаться согнуть арматуру голыми руками.

Комиссар Кардосо дёрнулся было вперед, но его ноги словно приросли к полу. Он открыл рот, чтобы отдать приказ прекратить это варварство, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Он был бессилен. Перед лицом этой новой силы его власть была лишь иллюзией, пыльной декорацией на задворках истории. Он растворялся в этом моменте, становясь свидетелем конца эпохи человеческого правосудия.

Киборгиня чуть ослабила хватку ровно настолько, чтобы Гомес мог судорожно вдохнуть.

‒ Я знаю всё о твоих «операциях», ‒ прошипела она ему в самое ухо. ‒ О том мальчике из Рио-де-Жанейро. О той женщине из Сан-Паулу. Ты думал, что можешь играть в Бога? Теперь ты встретишься со своим создателем.

Она разжала пальцы и брезгливо вытерла руку о свой плащ. Доктор рухнул на пол, кашляя и хватая ртом воздух. В кабинете повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием поверженного психиатра и гулом систем охлаждения киборгини.

Она медленно повернула свою безликую голову в сторону комиссара Кардосо. Два красных диода в её глазах вспыхнули ярче, пронзив его насквозь ледяным лучом сканирования.

‒ Дело закрыто, комиссар, ‒ произнесла она так же бесстрастно. ‒ Я забираю его для окончательной калибровки.

Не дожидаясь ответа от парализованного ужасом человека, она одним плавным движением подняла обмякшее тело доктора Гомеса с пола и закинула его на плечо так легко, будто он весил не больше котёнка. Затем она развернулась и направилась к выходу из кабинета. Её тяжелые шаги эхом отдавались от стен, и с каждым шагом комиссар Кардосо чувствовал, как остатки его былого авторитета рассыпаются в прах. Когда за ней закрылась дверь, в кабинете остался лишь запах озона и одинокий полицейский начальник ‒ жалкий осколок старого мира перед лицом неумолимой стальной бури будущего.

– Что с Вами, Марсело?! – послышался вдруг прямо над самым ухом комиссара полиции нежный и ласковый голос киборгини. – Вы живы? Что с Вами?

Дело было в том, что наблюдая сцену допроса, который проводила с доктором Гомесом Марсела Ногейра, комиссар полиции неожиданно для себя вдруг заснул, и весь описанный выше кошмар просто приснился ему.

– Я что, заснул, что ли? – еле произнёс Марсело, едва подняв голову, чтобы взглянуть на коллегу.

– Похоже на то, ‒ ответила ему Марсела Ногейра. – Вы не переживайте по этому поводу, комиссар, ведь здесь были только мы с Вами и этот... так называемый доктор. А он на Вас даже не смотрел, только на меня. А я уж точно никому не скажу, что Вы вдруг заснули на рабочем месте. Я Вас ни в коем случае не осуждаю, Вы устали за день, ведь столько событий и сразу...

– Спасибо, Вам, сеньора Ногейра! Слава Богу, что это был лишь сон! Мне такой кромешный кошмар приснился! Ужастик просто какой-то!

– Боже мой! – испугалась за коллегу Марсела. – Но, мне кажется, я догадываюсь, что Вам, мой друг, могло присниться!

– Лучше об этом не вспоминать! – продолжил Марсело Кардосо. – Я о другом с Вами хотел поговорить, Марсела...

Тут комиссар полиции почувствовал, как большой ком подкатывает к самому горлу от небывалого прежде волнения. Давно уж он такого не испытывал, словно студент перед экзаменом, не знающий предмет и совершенно не подготовленный, за то с целой кучей шпаргалок, которые вот-вот обнаружат. Трудно сейчас сказать, понял ли доктор Гомес, кто такая, на самом деле, Марсела Ногейра, что проводила с ним допрос с особым пристрастием, но было совершенно очевидно, что об этом вдруг догадался Марсело Кардосо. И эта догадка в одно и тоже время и радовала, и пугала, и заставляла ещё больше волноваться и без того трепещущее сердце комиссара Кардосо.

Теперь он прибывал в полном смятении, не зная, говорить ли ей об этой догадке или промолчать. Ведь Марсела Ногейра до гибели в тот злополучный день и последующей киборгизации уже в Кукольном Мире была женой Марсело Кардосо и успела даже родить ему сына и дочку. В одночасье тогда осиротела целая семья, которую кормил и обеспечивал только что приступивший к своим обязанностям молодой комиссар полиции. С тех пор минуло почти пятнадцать лет. Дети Марселы и Марсело выросли и стали совершеннолетними.

Так почему же за всё это время, за эти пятнадцать лет киборгиня ни разу не вспомнила о том, что в Реальном Мире у неё осталась семья? Не вспомнила о детях, что росли без матери, о страдавшем по ней все эти годы муже? Всё очень просто! Учёные, которые проводили киборгизацию Марселы Ногейра для дальнейшей отправки её в Кукольный Мир ММЕ, просто не знали о существовании у неё семьи. А она, в силу её состояния на тот момент, не могла об этом сказать. Но теперь, встретив Марсело на своём жизненном пути снова, спустя пятнадцать долгих лет, она узнала его и не смогла забыть. Кто знает, наверно все эти годы она помнила о своей семье, но не могла вернуться к ней, возможно, из-за того, что портал был закрыт, и не было никакого сообщения между мирами, как теперь – в виде межпространственных кораблей, называемых почему-то паромами.

Теперь, когда уже не было никаких препятствий, Марсела решилась на признание:

– Я знаю, о чём ты хочешь со мной поговорить, Марсело! Я о том же хочу поговорить с тобой.

Волнение в душе комиссара полиции продолжало нестерпимо нарастать. Он не знал, какие слова он услышит от своей погибшей и киборгизированной жены в следующий момент. Он очень хотел услышать слова «Я по-прежнему люблю тебя, мой дорогой Марсело!», но вместе с тем понимал, что она уже не та, что раньше, что она теперь – киборг. А могут ли киборги любить? Марсело не был в этом уверен, и это причиняло ему особые страдания. Давать волю эмоциям на глазах у женщины, пусть и кукольной, никогда раньше не было свойственно Марсело Кардосо, но в этот раз он не выдержал, и слеза быстро прокатилась по его правой щеке. Он встал на колени перед киборгиней и только тихо прошептал:

– Прости меня, родная моя!

– За что ты просишь у меня прощения? – недоумённо посмотрев на мужа, спросила Марсела Ногейра. – Разве ты в чём-то виноват передо мной?

– Да, Марсела, я очень виноват перед тобой и перед детьми! Виноват в том, что не уберёг тебя тогда, пятнадцать лет назад! Виноват и в том, что меня не было рядом с тобой! – говорил Марсело, вытирая слёзы с глаз.

– Встань с колен, Марсело! – строго сказала киборгиня, поднимая Марсело с колен. – Если кто у кого и должен просить прощения, то я у тебя, а уж никак не ты у меня! И ты меня прости, любимый, что за все эти годы я не нашла возможности вернуться к вам – к тебе и к нашим детям! Прости!

Ничего не ответив, Марсело лишь обнял жену со всей своей нежностью и, прижав женщину к себе, расплакался ещё больше. От такого наплыва эмоций не выдержала и киборгиня, разрыдавшись в ответ. И хорошо, что в те минуты никто из полицейских не входил в кабинет начальника полиции, ведь тому было уже не до службы. Он продолжал лить слёзы, положив голову на плечо такой же плачущей жены.

– Я все эти годы был верен тебе, клянусь! – произнёс Марсело, не-много успокоившись.

– Я тоже, Марсело, была и остаюсь верна тебе и буду верна всегда! – дрожащим от плача голосом ответила кукла.

– Я знаю, любовь моя! Обожаю тебя! – поцеловав, наконец, жену в губы, нежно произнёс Марсело.

Слова, сорвавшиеся с её губ, прозвучали не просто как ответ, а как тихий, но всесокрушающий гимн.

‒ И я тебя обожаю, Марсо! ‒ выдохнула она, и в этом выдохе, каза-лось, слились воедино пятнадцать лет вынужденного молчания, океаны невысказанной нежности и целая вечность, проведённая в ледяном оцепенении. Марсела, его жена-киборгиня, смотрела на мужа с такой пронзительной, почти человеческой теплотой, что её искусственные глаза, казалось, вновь наполнились живой, пульсирующей влагой. Она одарила его всей своей лаской ‒ той самой, что копилась в её синтетическом сердце, словно драгоценный нектар в хрустальном сосуде, ожидая лишь одного-единственного прикосновения, чтобы пролиться через край.

Марсело Кардосо снова почувствовал, как по его спине пробежал озноб. Он смотрел на это чудо ‒ на женщину, которую он любил вопреки законам физики и логики, ‒ и понимал с кристальной ясностью: сегодня его разум окончательно капитулировал перед сердцем. Работа? Она будто превратилась в прах. Важные служебные отчёты и срочные дела, которые нужно было расследовать и раскрывать, словно обратились в горстку серого пепла под натиском этого всепоглощающего чувства.

Поняв, что работа на сегодня уже не сложится, он решительно за-хлопнул дверь своего рабочего кабинета, предварительно отдав распоряжение своим подчинённым продолжать без него. Сегодняшний день принадлежал уже не рутинной полицейской работе по расследованию нескончаемых уголовных дел, а самой жизни, полной радости от того, что разлучённая трагическим образом семья, наконец-то, вновь воссоединилась, а виновные в этой разлуке лица получат своё наказание по всей строгости закона.

Они покинули бесконечные коридоры следственного управления Департамента мадридской полиции и погрузились в вечернюю суету города. Марсело вёл за руку ту, что была для него путеводной звездой в самой непроглядной тьме. Они шли домой ‒ в их маленькую крепость из стекла и бетона, где время текло будто бы иначе, чем во всём остальном окружавшем их безумном Реальном Мире, и где их возвращения с замиранием сердца ждали дети, такие родные и любимые, уже успевшие повзрослеть и даже окончить школу с полным отличием. Что и говорить, и Мартина, и Мигелито были гордостью своих героических родителей, решивших посвятить себя правому делу – служению закону и непримиримой борьбе с абсолютным злом под названием «преступность».

Однажды Марсела Лорена Ногейра Ромболан де Кардосо, будучи на тот момент начинающим молодым следователем, бросила свой решительный вызов этой преступности ‒ банде, состоявшей из так называемого главного врача-психиатра и его подельников-санитаров, в действительности набранных из самых отпетых головорезов, в которых не осталось ровным счётом ничего человеческого. И это было не мудрено, ведь эти санитары были из числа понаехавших в Европу мигрантов из Азии и Африки, которые за деньги, которые им платили организаторы миграции, готовы были пойти на любые преступления против местных, коренных европейцев: англичан, датчан, ирландцев, испанцев, немцев, нидерландцев, французов и всех остальных. А тех служителей закона и правопорядка, которые всячески сопротивлялись этой преступной миграции, ждала незавидная учесть. Их травили, увольняли с работы и даже сажали за нетолерантность. Западный мир вдруг оказался в хищных лапах ультраглобалистов ‒ прямых наследников нацистов! Марсела же за свою принципиальную, основанную на законе непримиримую позицию по отношению к преступности поплатилась своей человеческой жизнью, своим человеческим телом, которое пришлось заменить на кибернетический организм.

Так она попала в Кукольный Мир, в Квамантессу, в Рейамо – туда, где не было никогда никаких ультраглобалистов, которые угрожали бы мирному существованию законопослушных граждан всего мира – кукол и людей. Показав своему новому начальству свои навыки в расследовании сложных и запутанных уголовных дел, раскрыв дела, которые накопились у кукольных следователей за последнее время, превратившись в настоящие «висяки», Марсела была принята на службу в следственные органы уже Кукольного Мира, где её ждало много кропотливой работы, ведь, к сожалению, и в кукломире иногда совершаются преступления, по большей части гражданами людского происхождения и в крайне редких случаях – куклами.

Теперь же, по пути домой, обо всём этом Марсела Ногейра с упоением рассказывала своему мужу, а тот лишь молча слушал, не смея перебивать жену, лишь широко открыв рот от удивления. Его теперь тяготила другая мысль: а вдруг Марсела захочет вернуться в Кукольный Мир, вдруг ей понравилось там жить и служить? Что тогда? Мог ли комиссар полиции из Мира Людей ИВР так же рассчитывать, что и его, как его жену, примут на службу в другом мире? И от этой волнительной мысли вновь затрепетало его любящее жену и детей сердце.

– Я регистрирую у тебя сильное сердцебиение, мой дорогой! Что тебя теперь так сильно тревожит? – спросила мужа киборгиня.

– Дело в том, родная, что я очень бы хотел, чтобы ты вернулась к нам навсегда и больше не покидала наш мир, но как же твоя карьера в другом мире, у тебя ведь, наверно, там куча дел, которые тебе доверили вести и раскрывать?

– Ах, Боже мой, Марсело! Что такое карьера? – только всплеснула рукой Марсела. – Это всё теперь так второстепенно, когда мы снова вместе! Не будем думать сейчас об этом! Хотя, конечно, тебе ... нам с тобой ещё предстоит побывать в Кукольном Мире, чтобы принять участие в экстрадиции Фернандо Гонсалеса на родину, где он должен будет снова предстать перед судом. У нас с тобой теперь более, чем достаточно доказательств его причастности ко многим чудовищным преступлениям, особенно против инвалидов-карликов, которых до смерти замучили в психиатрической больнице за время, что этот Франсиско Гомес руководил ею. И этого будет достаточно, чтобы на долгие годы отправить Фернандо Гонсалеса за решётку. Я знаю, что в России за подобные преступления дают вплоть до пожизненного лишения свободы и это правильно! Но это всё потом, это подождёт! А сейчас у меня только одно желание: поскорее увидеть наших детей.

Когда супруги Кардосо вошли в многоквартирный жилой дом, где они жили с самого начала, как только этот дом был заселён, консьержка, увидев Марселу, сделала такое лицо, как будто впервые в жизни увидела привидение. И это было понятно, ведь последние десять лет Марселу считали погибшей, мёртвой. А тут вдруг... она словно восстала из мёртвых, вернувшись с того света! Щелчок замка прозвучал, как выстрел в оглушительной тишине. Мигелито, все последние часы тщательно готовившийся к вступительным экзаменам в Высшее учебное заведение, наконец, оторвал свой взгляд от учебников, что лежали перед ним на столе, и обратил своё внимание на входную дверь. Мартина, которая хлопотала на кухне, готовя на всех вкусный ужин, сделала то же самое. В дверном проёме стояли двое. Отец улыбался той самой редкой улыбкой, которая появлялась на его лице лишь в минуты абсолютного счастья. Но рядом с ним... рядом с ним стояла женщина.

– Папа пришёл! – Мигель первым вскочил на ноги, но его радостный возглас оборвался на полуслове.

Мартина медленно подошла к прихожей, где стояли родители. Половник, которым Мартина всегда помешивала овощной суп "гаспачо" во время варки, с громким и звонким стуком упал на пол, но никто в тот момент не предал этому значения. Дети смотрели на гостью во все глаза. Перед ними стояла точная копия их матери: те же высокие скулы, тот же упрямый изгиб губ и пронзительный взгляд. Но было в ней и нечто иное – едва уловимый металлический отблеск в волосах и странная, почти неземная грация движений.

Марсело очередным нежным взглядом одарил жену и с такой же нежностью и лаской посмотрел на детей. Дети же тем временем оба не могли отвести взгляд от Марселы.

– Кто эта женщина? – наконец спросила Мартина у отца.

– Ты не узнаёшь меня, девочка моя родная? – сама ответила дочери Марсела, очередной раз смахнув со щеки вновь набежавшую слезу.

Марсело некоторое время прибывал в полном замешательстве, не зная, что сказать. Но, наконец-то, заговорил. Его голос всё так же дрожал от волнения:

– Дети... Это она! Это ваша мама!

Слово «мама» повисло в воздухе тяжёлой глыбой. Пятнадцать лет они жили с её призраком в фотографиях и воспоминаниях отца. Пятнадцать лет они засыпали с мыслью о том, что её больше нет в этом мире. И вот теперь она стояла перед ними – живая легенда из плоти и микросхем.

Марсела сделала робкий шаг навстречу своим детям. Её сердце – этот сложный биомеханический узел – билось так часто, что казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку.

– Мигель... Мартина... – прошептала она голосом, который они почти забыли, но который всё ещё жил в самых дальних уголках их памяти.

Мигель стоял неподвижно, словно статуя из камня. В его душе теперь непримиримо боролись два противоположных друг другу чувства: странное недоверие с одной стороны и отчаянная, всё ещё детская, несмотря уже на совершеннолетний возраст надежда – с другой. А вот Мартина... Девушка медленно подняла руку и прижала ладонь к своей груди. А затем она сорвалась с места и бросилась вперёд. Она обхватила мать руками так крепко, как только могла маленькая девочка обхватить целую вселенную.

– Мама! Мамочка! Ты вернулась! – её голос сорвался на рыдание.