Господство огня 4

Глава 1. День благодарения

Иара стояла у выхода со двора. В руках она держала две жареные сосиски на палочках.

— Ты опоздал.

— Не опоздал, а ждал, пока ты за мной зайдёшь, — ответил я. — Я теперь «ваша светлость», забыла, что ли?

Она усмехнулась, подошла и протянула мне один прутик. Я взял его левой рукой. От сосиски пахло дымком.

— Ваша светлость, давай свалим отсюда побыстрее, — предложила она. — А то здесь все на тебя пялятся.

Мы дошли до стены между внутренним и средним кольцами. Чтобы подняться туда, куда простым смертным нельзя, мы использовали лестницу и небольшую хитрость — магию ветра. Наверху я сразу сел и осторожно свесил ноги со стены, а Иара устроилась рядом. Внизу гудела жизнь. Вдали по главным улицам, как муравьи, ходили люди.

— Так что там с Аглаей? — спросила Иара.

— Поговорили. Потом началась заварушка.

— Так и что с ней?

— Да, неплохая девчонка оказалась. Просто в какой-то момент запуталась в своих мыслях.

Иара перестала жевать.

— Сильно же тебя приложило.

— Да помню я, что она вытворяла. Просто иногда можно поговорить с человеком и понять, что он умеет не только портить тебе жизнь.

Я попытался сменить позу. Под рубашкой натянулись бинты, а тело пронзила боль. Я чуть покряхтел.

— Ожог на полгруди, раненый бок, плечо продырявленное. Ещё и нога ноет!

— Ворчишь, как старый дед.

— Я ещё не захватил лавочку у подъезда, — возмутился я.

Иара подняла брови и хмыкнула, как будто снова заметила, что я нёс какую-то чушь.

— Мы же на стене, — ответила она, похоже не поняв нескольких слов.

Я осторожно доел сосиску. Иара смотрела на крыши. Между её пальцами грациозно крутился пустой прутик, которым управляла одинокая струйка ветра.

— Значит, сегодня? — спросила она.

— Сегодня.

Она кивнула.

Может, я и хотел сказать что-нибудь про то, как она классно меня учила. Что-то в духе речи на вручении грамоты. Но это всё было бы так искусственно.

— Буду скучать, — сказал я.

Иара на мгновение замерла.

— Я тоже, Огнев.

Мы ещё немного посидели. Потом она поднялась первой и дождалась, пока я встану. Ох, это теперь занимало немало времени.

— У меня вообще-то ещё занятия сегодня.

— Тогда тебе лучше идти без меня, если хочешь успеть, — усмехнулся я.

Она меня не оставила, но к академии мы шли в моём темпе, что изрядно её раздражало.

На площади я заметил Риона и поднял левую руку.

— Беги на занятия. Я пристану к этому типу.

— Не сомневаюсь.

Мы коротко попрощались кивками, и она пошла в сторону.

Рион дождался меня на скамье возле старого корпуса. Книгу он закрыл, но оставил палец между страницами.

— Ты сегодня уезжаешь?

— Этот вопрос сегодня звучит весь день, — выдохнул я. — Да, уезжаю.

Я присел рядом, стараясь не кряхтеть в этот раз. А то, видите ли, это людям, оказывается, не нравится. Рион чуть подвинулся, видимо решив, что в моём положении мне нужно больше места.

— Знаешь что? — начал я. — Спасибо тебе.

— За что? — совершенно спокойно произнёс он.

— Вот только не заставляй меня перечислять. Я не готовил никакого списка.

Рион промолчал и чуть поднял брови, давая понять, что ждёт продолжения.

— За то, что помогал мне всё это время. Я постоянно что-то у тебя спрашивал. Чего-нибудь требовал и спорил с тобой. Ещё иногда возмущался, что ты слишком сложно всё объясняешь. А ты вытерпел всё это.

— Иногда ты даже не дослушивал.

Я коротко рассмеялся, чтобы не нарушать тонкое равновесие израненного тела.

— В общем, ты понял, — сказал я. — Без понятия, как бы я без тебя со всем разобрался.

Он даже вытащил палец из книги и убрал её во внутренний карман. Неужели мне удалось стать интереснее книги? Вот дела.

— Я изучал тебя для своих исследований.

Я криво повернул голову в его сторону. По его безразличному лицу было трудно что-то понять.

— Просил же оставить шутки мне. У меня это лучше выходит.

Уголок его рта дрогнул.

— Получилось?

— Не очень хорошо. Но когда-нибудь, может, выйдет что-то уровня захолустного трактира.

Выбрал же момент, чтобы начать осваивать юмор.

— Только не называй своё исследование «Как не нужно делать», — попросил я.

— Это название охватывает слишком широкую тему.

Я уставился на него. Он уже откровенно улыбался, и выглядело это странновато.

— Всё, заканчивай.

Он поглядывал на центральный корпус.

— Тебе пора? — спросил я.

— Ещё успеваю.

Он встал и повернулся ко мне.

— А ты рад?

— Чему?

— Что уезжаешь.

А я и не знал, что ответить. Вроде бы закончил академию, вернул себе фамилию и титул, но в то же время здесь останется очень много людей, которые стали мне близки за это время.

— Думал, что буду радоваться сильнее, — признался я. — А на деле радости почти нет.

Рион кивнул. И хорошо, что не стал развивать эту тему. Объяснить я бы всё равно толком не смог.

— Ладно. Не буду тебя задерживать.

Я протянул левую руку. Рион пожал её осторожно, не перетягивая на себя.

— Удачной дороги, Мирон.

— Спасибо.

Я оглянулся. Рион всё ещё стоял там же.

Данара я нашёл на тренировочном поле. Сегодня он надругался над деревянным манекеном с помощью полуторного меча. Можно было подумать, что это я его так вдохновил. Его удары были короткими, без широких замахов и излишней красоты. Удар, шаг назад, снова удар.

Я постоял в стороне и дождался, пока он закончит. Даже самому захотелось схватиться за рукоять и присоединиться, но пока что я с трудом держал даже ложку правой рукой.

Зарницкий заметил меня и опустил оружие.

— Что стоишь?

— Шёл мимо и понял, что это так прекрасно, когда в кои-то веки тренируюсь не только я.

Он подошёл ко мне. На лбу блестел пот, а чёрная рубашка была расстёгнута.

— Да, сегодня уезжаю, — ответил я сразу.

Данар кивнул и прислонил меч к камню.

— Я раньше считал тебя плохим человеком, — сказал я.

Он слегка приподнял подбородок. Наверное, хотел напомнить, почему я так считал.

— Решил просто рассказать мне об этом?

— Подумал, что было бы неплохо извиниться перед тобой.

Он ничего не ответил.

— Я ведь почти сразу про тебя всё решил. Ещё толком не знал тебя, а уже был уверен, что ты тот ещё олень.

— Ты мне тоже не нравился.

— Я сейчас за себя говорю. Ты можешь потом отдельно рассказать, какой я замечательный друг.

Данар хмыкнул, а я что-то сомневался, что он воспользуется предоставленной возможностью.

— Ты даже спас мне жизнь однажды. И помогал не раз. В общем, извини.

Он отвёл взгляд в сторону. Пальцы легли на навершие меча, но поднимать его Данар не стал.

Я ждал.

Он набрал воздуха, словно собирался что-то мне сказать, затем потёр переносицу и посмотрел на меня.

— Ладно.

И всё?

Я, значит, извинялся перед ним по-человечески. Даже намеренно вырезал из рассказа то, что он и сам немало сделал, чтобы у меня появилось такое мнение о нём. А в ответ — «ладно». Как будто я сообщил ему, что в трапезной закончился хлеб.

Я чуть нахмурился.

— Надеюсь, к следующей нашей встрече ты уже будешь не таким слабаком, — фыркнул я.

Он медленно поднял меч.

— А я уже начал беспокоиться, что с тобой что-то не так.

Я не удержался от улыбки.

— Пока прежний, но изрядно побитый.

Данар усмехнулся.

— В следующий раз проверим, кто из нас слабак.

— Договорились.

Я собирался хлопнуть его по плечу, но вовремя осознал, что моя рука может развалиться от такого необдуманного поступка. Пришлось ограничиться скромным кивком.

Данар ответил так же.

Я пошёл вдоль поля. За спиной раздались удары молнии по мишени. Без спешки и суеты.

Зря я, конечно, подкинул ему заряд мотивации.

Этот ведь и впрямь станет сильнее.

Воронца я встретил в коридоре неподалёку от выхода во двор боевой практики. Он торопился на занятия, но всё же уделил мне пару минут.

— Я пришёл попрощаться, — сказал я сразу же, чтобы тот не ушёл. — И поблагодарить вас.

Воронец ожидал продолжения.

— Надеюсь, я вас не разочаровал.

— С вами было трудно работать, Огнев.

— Да, я заметил, что у нас поначалу было некоторое недопонимание.

— Но результат меня вполне устраивает.

У меня аж сердце забилось быстрее от такой похвалы. Жалко, нет диктофона: мог бы донести эти слова до Савы, когда увижу его.

— Извините, что скрывал предрасположенности. Вы мне помогали, а я так и не рассказал вам всего.

Оправдываться я умел, только непонятно, зачем вообще начал.

— Главное, что вы это понимаете, — ответил Воронец.

— У вас не будет проблем из-за того, что вы меня поддержали во время подготовки к дуэли?

— Я сам решаю, кого поддерживать.

Вроде ответил, а вроде и нет.

— Значит, всё-таки могут быть?

— Если возникнут, то я с ними разберусь.

Он был спокоен, а я и представить не мог, чтобы он жаловался мне на какие-то неприятности.

— Спасибо, магистр.

Он коротко кивнул.

— Если нужно будет провести воспитательную беседу с ректором, обращайтесь. Я теперь всё-таки глава дома Огневых. — Я усмехнулся.

Похоже, Воронцу не понравились мои слова, но он всё же чуть улыбнулся, когда уходил.

Мимо пронеслись несколько учеников. Кто-то, обогнув меня, перешёл на бег. Пришлось пропустить их. У людей здесь занятия, а я еле переставляю ноги посреди коридора.

Возле сада я заметил Кассию и был счастлив, что в этот раз удалось найти её так быстро. Она стояла возле каменной стены и с кем-то беседовала. Разговор не казался очень уж дружеским.

Я прошёл несколько метров и заметил, что напротив неё стояла Аглая. Слушала Кассию и временами отвечала. Ни одна из них не выглядела готовой убить другую.

— Странно видеть вас вдвоём, — признался я.

Кассия обернулась и улыбнулась.

— Я заметила, что ты как-то долго нас рассматривал. О чём думал? — Она подняла брови так, словно намекала на что-то.

— Затылком заметила, что ли? — хмыкнул я.

— У меня везде глаза есть, — пояснила она.

— И все их ты любишь строить.

Я выдохнул.

— Вообще я просто хотел убедиться, что вас не придётся разнимать, — продолжил я.

— В этом нет необходимости, господин Огнев, — Аглая ответила на полном серьёзе, поправила очки и шагнула назад, подпуская меня ближе.

— Я рад, что вы больше не враждуете. После всего, что между нами было.

Кассия ответила не сразу.

— Мы поговорили в лечебнице, когда встретились там у твоей койки. Пришли к выводу, что мы обе устали от этого.

Я перевёл взгляд на Аглаю. Она коротко кивнула.

— Приятно знать, что мой срыв пошёл вам на пользу. — Я усмехнулся.

Хотелось, конечно, выяснить подробности их разговора: кто заговорил первым, что обсуждали. Но мне было достаточно и того, что они больше не хотели уничтожить друг друга. Ещё не хватало мне натолкнуть их на мысль о том, что вражда была не напрасна.

— Как вы после взрыва? — спросил я Аглаю.

— Небольшой ожог ещё остался, но лекари говорят, что шрамов не останется.

Она коснулась манжеты и сразу убрала руку, словно немного нервничала.

Я помнил, как её пальцы дрожали на той террасе. Мы уже справились с убийцами, и мне показалось, что самое страшное позади. От этой мысли до взрыва прошло совсем немного времени.

Я перевёл взгляд куда-то в стену. Успел тогда покрыть щитами тела ближайших убийц. Еле удержал форму, но прикрыл Лёху и Аглаю. Сам заработал срыв. Три дня лежал в лечебнице.

— Я рад, — кивнул я.

— Вам досталось сильнее.

— Одной проблемой больше, одной меньше. Ничего страшного. Зато сегодня все такие вежливые. Даже Воронец не стал ругаться.

— Возможно, вы просто не дали ему повода, — предположила Аглая.

— Да, мы перекинулись всего парой слов.

Кассия тихо рассмеялась. Аглая опустила глаза, но я заметил, как дрогнули её губы.

Я чуть пошатнулся, не удержав равновесия.

— Может, тебе присесть? — спросила Кассия.

— Лучше постою, а то потом ещё вставать надо будет.

Просьба, с которой я собирался к ним обратиться, на мгновение показалась мне странной. Всё же я не ожидал, что придётся разговаривать с ними обеими одновременно.

— Присмотрите за Рионом, Иарой и Данаром, пока меня здесь не будет, — сказал я. — Вы всё-таки старшие.

Кассия приподняла брови.

— Просишь нас заняться воспитанием Зарницкого?

— Нет, что вы. Вряд ли у кого-то получится перевоспитать такого непробиваемого остолопа.

Хорошо, что он не слышал меня сейчас.

— Просто помогайте им, если понадобится. Не прошу пасти их. Они не овцы всё же.

Аглая посмотрела на Кассию, словно пытаясь понять её настроение, затем снова на меня.

— Разумеется, господин Огнев.

— Помочь-то можем, — согласилась Кассия. — Только не обещаю, что они станут нас слушать.

— Этого даже я обещать не могу.

— Понятно, — улыбнулась она.

Мы помолчали немного.

— Спасибо вам обеим.

Кассия выпрямилась, а Аглая чуть склонила голову.

Они оставались в академии. Завтра могли бы встретиться с любым из моих друзей, сходить на занятия к Воронцу или даже посетить какую-нибудь скучную лекцию.

Я вдруг позавидовал им и поспешил дальше, чтобы не погружаться в грусть.

— Хорошей дороги, Мирон, — сказала Кассия.

— Берегите себя, господин Огнев.

Я помахал обеим левой ладонью из-за спины, когда уходил.

У дома, который стал негласным филиалом Пепельного ключа в столице, стояли лошади. Ника проверяла пряжку на седельной сумке, Ольгер держал поводья. Лёха лениво лежал на крыльце и следил, чтобы все работы были выполнены качественно.

Я остановился рядом и посмотрел на лошадей. Рядом с Лёхой лежали два меча, которые я надел на себя.

— Собрался? — спросил Ольгер.

— Вроде бы.

— Тогда можно отправляться.

Я заметил, что лошадей было всего две, и перевёл взгляд на Ольгера.

— Не хватает одной лошади.

— Я пока останусь в столице, — пояснил он. — Нужно решить пару вопросов.

— Ладно, — сказал я. — Только будьте осторожны.

— Постараюсь.

Лёха поднялся, лениво потянулся и подошёл к нам. Ника героически справилась с пряжкой.

— Сначала в Ивовый Берег, — напомнила она. — На целебные источники. Ты обещал в лечебнице.

— Да помню-помню. В поместье твоего отца, лорда Тихона Вешнего. Ничего не забыл.

Она кивнула.

Я посмотрел на лошадей. Ольгер обо всём позаботился. Нам нужно было просто сесть и уехать.

Насчёт «просто» я, конечно, немного погорячился.

Я встал слева от лошади и пытался прикинуть, как буду на неё забираться. Ногу в стремя ещё, может быть, смогу вставить. А всё, что дальше, — вряд ли. Тело начало болеть от одних мыслей об этом.

— Подведём к крыльцу, — предложила Ника. — Ольгер подсадит.

Как маленького ребёнка. Вот дела.

Я подвёл лошадь к крыльцу и встал на небольшое каменное возвышение. Столько раз проходил мимо и даже не думал, что это гениальное изобретение человечества.

Ольгер встал рядом и держал лошадь.

— Правую руку не нагружай, — фыркнула Ника.

Она уже успела преисполниться злостью от того, что я постоянно находил применение для её целебной магии. Зато сколько лекарской практики. На всю жизнь хватит.

Я кивнул и левой рукой взялся за седло. Кожа была тёплой от солнца. Ника внимательно смотрела.

Пришлось немного повозиться. Я честно пытался сделать всё по старинке, а затем разозлился и захватил несколько струек ветра, чтобы те усадили меня в седло. Не раненый доходяга, а великий маг ветра. Ясно вам.

Ника хмыкнула. Лёха обошёл крыльцо.

— Тебе просто нравится внимание к своей персоне, поэтому так долго ждал с ветром, — заметил он.

— Вот и неправда.

Ольгер подал поводья, а я принял их левой рукой. В общем-то, мои навыки верховой езды никак не изменились с той поездки вместе с леди Тау. Но теперь у меня была магия ветра, поэтому должно быть полегче удержаться в седле.

Я устроил поводья между пальцами и проверил, могу ли удерживать их в руках, не беспокоя ни одну из ран.

— Пройдём немного, — сказала Ника.

Она повела лошадь от крыльца. На первом шагу меня чуть качнуло, и я сжал бёдра. Пришлось ослабить хватку и позволить себе двигаться вместе с седлом.

До стены мы добирались так медленно, что Лёха успевал останавливаться и зевать. Я следил за ним краем глаза. Наконец я нашёл способ ехать верхом, при котором каждый шаг больше не вызывал желания выругаться.

— Вроде понял, — сказал я.

Ника оглянулась на меня.

— Пока поедем медленно.

Я не возражал. Тем более что не мог и представить, как ехал бы быстрее.

Мы остановились возле Ольгера. Ника отпустила мою лошадь и погладила свою.

— Рад буду увидеть вас в Пепельном ключе, — сказал я. — Не задерживайтесь, а то пропустите самое интересное.

Ольгер улыбнулся.

— Взаимно, ваша светлость.

Ольгер отступил, освобождая дорогу. Я чуть приподнял ладонь с поводьями.

— До встречи.

Он ответил кивком.

Я даже не успел заметить, как Ника устроилась в седле. Ну хоть Лёха не обратил внимания на то, какой я никудышный всадник.

Она тоже попрощалась с Ольгером. Лёха небрежно махнул ему лапой и первым направился к воротам.

Я тронул поводья.

На улицах мы держались рядом друг с другом. Ника ехала слева, а Лёха шёл справа. Я старался не упустить момента, когда лошадь захочет меня сбросить.

Город проплывал мимо непривычно медленно. Пахло горячим хлебом, кожевенной мастерской и непривычным для меня смрадом немытых людей.

Ника постоянно посматривала на меня, чтобы я не натворил глупостей. Но это она делала и без всяких причин.

— Наверное, тебе хочется поскорее вернуться домой? — спросил я.

Она посмотрела вперёд и улыбнулась.

— Очень.

Я кивнул.

Лёха разогнался, как только мы вышли из города. Нам пришлось его нагонять по дороге к Вешним, которые жили в горах по пути.

Хорошо, что я обошёл всех. Поблагодарил и извинился, чтобы потом не думать об этом.

Уже хотелось рассказать кому-нибудь из них, как я смешно забирался на лошадь. Только завтра мы уже не встретимся в академии.

Я выдохнул. Столько сил потратил, чтобы поскорее закончить академию. А теперь уже скучал по каждому из ребят.

Глава 2. Знакомство с родителями

Пламя побежало по земле возле тракта. Оно исходило от моего сапога и обводило кругом кучку тел очередных убийц. Когда круг замкнулся, я добавил искр и пламя поднялось столбом.

Жар ударил по лицу, и следом дошёл запах, от которого хотелось поскорее уйти отсюда или хотя бы прикрыться рукавом.

Лёха сидел рядом и щурился на огонь. Кончик хвоста медленно подметал песок с дороги.

— Знаешь, это уже становится нормой, — заметил он.

Я посмотрел на него. Возражать было как-то глупо.

— Меня слишком легко находят. — Я пожал плечами.

В стороне от дороги Ника держала обеих лошадей. Моя переступала на месте и постоянно пыталась отойти подальше. Прекрасно её понимал. Сам бы с удовольствием сбежал подальше от этого места. Только надо было всё же закончить с костром.

На краю костра вспыхнула трава. Я сразу же убрал оттуда огонь.

Лёха поднял на меня глаза.

— Долго ещё?

— Сам не видишь?

— Может, «подкинешь дровишек»?

Я промолчал и раздражённо выдохнул. Он встал и отошёл к Нике, оставив меня наедине с огнём.

Треск постепенно стихал. В огне уже с трудом различались тела. Я ещё подождал пару минут, удерживая пламя, и только потом потушил его. Ногой затоптал тлеющие вокруг травинки и вернулся к Нике.

Она протянула мне поводья.

— Ехать сможешь?

— Могу. Но был бы не прочь отдохнуть немного.

Она посмотрела вдоль дороги, выбирая место. Я тоже огляделся и почти сразу нашёл потрясающий камень, чтобы подремать, прислонившись к нему спиной. За последнее время у меня появились строгие требования к мебели, но Ника обещала, что целебные источники Ивового Берега помогут.

— Может, здесь остановимся? — предложил я.

Лёха резко обернулся.

— Я вообще-то поесть хотел. Давай хоть от этой вони отойдём подальше.

— Жалко хороший камень упускать, — пояснил я.

— Ты ещё женись на нём.

Я посмотрел на камень ещё раз. Под другим углом. Нет, всё же таких мыслей не возникало.

— Ладно. Поехали.

— Дальше подберём место, — сказала Ника.

Она дождалась, пока я устроюсь в седле, и оседлала свою лошадь. Лёха уже шёл по дороге и даже не оглядывался. Он научился находить нас, даже если уходил слишком далеко.

Некоторое время мы ехали молча. Под копытами хрустели мелкие камни. На неровности лошадь качнула меня так, что пришлось стиснуть зубы.

Ника посмотрела в мою сторону и придержала лошадь, а я без возражений последовал её примеру.

Дым давно скрылся за поворотом, а запах всё никак не оставлял нас в покое. Я пару раз втянул воздух носом, а затем принюхался к собственному рукаву.

Вот ведь дрянь.

— Что там? — спросила Ника.

— Кажется, часть вони с нами надолго.

Лёха поднял голову.

— А я думаю, почему до сих пор попахивает.

Он перешёл на другую сторону дороги.

— Обязательно было делать так демонстративно?

— Иначе никто не заметил бы.

Вместо ответа я только махнул на него ладонью.

Дорога начала подниматься в гору. По левую сторону из земли всё чаще выступали серые камни. Сначала небольшие, по колено, потом целые глыбы с глубокими трещинами. Между ними цеплялись за склон деревья. Корни местами выходили наружу, пересекали дорогу и снова прятались под землю. Лошади аккуратно переступали через них.

Ника поехала впереди. Тропа сузилась, поэтому ехать рядом было уже не так удобно.

За кустами постепенно открывалась долина, такая широкая, что я не сразу понял, куда посмотреть, чтобы увидеть всё самое красивое. Среди холмов всё ещё различались отдельные деревья. Чуть дальше зелень сливалась в неровные пятна.

Над всем этим торчали горы.

Издали казались не такими большими, но теперь занимали весь горизонт. Серые изломанные вершины, тёмные провалы между склонами. Хребты поднимались один за другим.

— Нам туда? — спросил я с лёгкой ноткой страха.

Ника обернулась и проследила за моим взглядом.

— Нет, пониже.

— Фух.

Она улыбнулась и снова повела лошадь по дороге. Я ещё немного посмотрел на заснеженные вершины. Красиво, конечно. Особенно если держаться вдали от них.

Лёха шёл между лошадьми. Его шерсть на солнце отливала рыжим, а в тени он снова становился совершенно чёрным. Иногда он сходил с дороги, чтобы унять свои кошачьи инстинкты.

За поворотом склон отступил от дороги. Между камнями я заметил широкую полосу земли, затенённую деревьями. Ника остановила лошадь и несколько секунд осматривала площадку.

— Здесь поедим.

Кто мы с Лёхой такие, чтобы спорить с ней? Всего лишь суперкот и глава дома.

Пока я спешивался, Лёха уже успел обыскать все деревья вокруг. Не найдя ничего интересного, он следил за сумкой, которую Ника снимала с седла.

Я выбрал место у ствола дерева и осторожно опустился на землю.

Ника закрепила поводья и принесла сумку. Села рядом, вытянула ногу и провела ладонью по голени.

— Затекла? — спросил я.

— Немного.

Она потянула носок сапога на себя, потом от себя. Я почему-то до этого думал, что только мне тут тяжело ехать столько времени верхом.

Я хотел что-нибудь ответить, но рядом уже сел Лёха.

— Прошу прощения. Может быть, мы уже начнём есть? — предложил он.

Ника достала свёрток. Внутри были хлеб, сыр и вяленое мясо. Я взял свою долю левой рукой, а Лёха придвинулся поближе.

— Будет справедливо, если мясо достанется мне. — У него действительно хватило наглости это сказать.

— Ну уж нет, — возмутилась Ника.

Я усмехнулся.

Хлеб чуть зачерствел с краю, зато сыр стал только лучше. Я откусывал понемногу и изредка посмеивался над Лёхой, который наивно полагал, что такая уловка может сработать.

Ника откинула со лба волосы. На виске остался влажный след. Вблизи было видно, сколько пыли осело на её белой одежде: по подолу шла серая полоса, складки у коленей потемнели. Не очень практичное платье.

Я посмотрел на себя.

Выглядел я, конечно, ещё хуже. Но на моей одежде грязь была не так заметна. На правом рукаве темнел след от костра. Я попытался стереть его большим пальцем левой руки. Пятно размазалось и стало ещё шире.

Ну вот. Усовершенствовал.

Ника протянула мне флягу. Я сделал несколько глотков и вернул её.

— А у меня есть чистая рубашка? — спросил я, потому что вместо сборов извинялся и благодарил.

— Есть. Только мы ещё не доехали, поэтому лучше не переодеваться.

Я снова потёр рукав.

— Я сейчас и не собирался.

Лёха поднял морду и ехидно улыбнулся.

— Это он к встрече с твоим отцом готовится.

Я посмотрел на него и жутко нахмурился. Дружище продолжал жевать как ни в чём не бывало.

— Я просто спросил про рубашку, — заявил я.

— Конечно.

Ника посмотрела мне в глаза и улыбнулась. Я уже пожалел, что вообще что-то спрашивал.

Я доел хлеб и устроился поудобнее, оставив рукав в покое. Дерево давило между лопаток, но хотя бы скакать не приходилось.

Ника собрала остатки еды. Я придержал край сумки, пока она убирала свёрток. Лёха растянулся неподалёку, положив морду на лапы.

— Вроде поели, а голод не стихает, — пробурчал он.

— Поедим, когда доедем до дома Ники, — пообещал я.

Около часа мы провели на привале под мелодию сопящего Лёхи. Мы с Никой тоже прикорнули.

Когда мы снова выбрались на дорогу, тень от склона уже легла поперёк тропы. На солнце мы успели нагреться, а теперь нас приятно обдувало прохладой.

Ника ехала впереди. Я некоторое время смотрел на её спину и дорогу. Вопросов у меня была ещё целая куча, но пришлось придержать их, пока дорога не станет шире. Чтобы не кричать ей вслед.

— А твою маму как зовут? — спросил я, когда поравнялся с Никой.

— Злата.

Я кивнул, стараясь запомнить. Имя вроде бы несложное. Главное, чтобы в нужный момент из головы не вылетело всё, кроме собственной фамилии.

— А что? — спросила Ника.

— Хочу знать, с кем предстоит познакомиться.

Она повернулась ко мне, ожидая продолжения. Я провёл языком по пересохшим губам.

— Ты меня сама представишь? Или по местному этикету нужно делать как-то иначе? — спросил я.

— Мирон, дай я хотя бы сама с родителями поздороваюсь, — рассмеялась она.

— Да здоровайся сколько влезет. Я же просто спросил, как правильно. — Это прозвучало очень сердито.

Ника немного помолчала, а потом посмотрела на меня с таким интересом, что мне захотелось снова ехать за ней.

— Ты прав, — согласилась она.

Я уставился вперёд.

— Ладно. Сначала ты поздороваешься, — продолжил я.

Ника склонила голову в сторону.

— Спасибо.

По её лицу было прекрасно видно, что она едва не засмеялась снова. Я потёр нос и улыбнулся.

— Прозвучало так, будто я разрешил, да?

— Немножко.

— Прости, у меня появляются новые привычки, — пояснил я. — Это всё из-за того, что все вокруг тычут в меня этими «господин Огнев» и «ваша светлость».

— Пытаешься соответствовать?

— Наверное.

Я провёл левой ладонью по шее.

— Я так дотошно всё спрашиваю, потому что хочу понравиться и всё сделать правильно, — признался я.

— Я понимаю.

Вскоре к стуку копыт добавился новый звук: впереди, за деревьями, послышалась вода. Сперва я решил, что это ветер шумит в листве, но затем различил ровное журчание.

Ника повернула голову на звук, когда между стволами деревьев мелькнула белая стена.

Поместье выглядывало постепенно: сначала показался угол, потом длинная галерея с арками. Ветки перекрывали часть окон. Я пытался рассмотреть всё сразу и едва не пропустил, как Ника свернула с дороги.

Лёха вовремя окликнул меня:

— Нам сюда.

— Вижу.

Я повернул следом за ними.

Дорожка вывела нас к галерее. Из-под ближайшей арки вышла женщина, а за ней — мужчина. Они выглядели так, словно бесцельно прогуливались. Ника подняла руку и так широко улыбнулась, что я сразу понял, что это за люди. Да и внешнее сходство казалось очевидным.

Мы остановились и спешились. Ника бросила поводья в спешке, поэтому лошадьми пришлось заняться мне. Я нацепил поводья на столб и смотрел, как Ника почти бежала.

— Мама!

Злата обняла её, прижала к себе и что-то тихо прошептала ей на ухо. Я не расслышал. Ника ответила так же тихо и крепче вцепилась в неё.

Тихон Вешний дождался своей очереди.

— Ну, здравствуй, — сказал он, обнимая дочь.

Ника уткнулась ему в плечо. Я отвёл взгляд к лошадям и почесал шею. С каждой секундой всё больше думал о том, что я здесь лишний. Может быть, так и было. Это всё же территории Вешних.

Лёха сел рядом со мной. И в этот раз решил помолчать за компанию.

Ника отступила от отца и встала между родителями.

— Знакомьтесь. Это Мирон Огнев и Лёха.

Я подошёл ближе и всё думал, что же мне сейчас нужно сказать. Оказалось, что можно было ничего и не говорить.

Тихон поклонился. Злата сделала реверанс.

— Добро пожаловать в поместье Ивовый Берег, ваша светлость, — произнёс Тихон. — Безумно рад принимать главу дома Огневых в своём скромном жилище.

— Надеюсь, вам будет у нас комфортно, — добавила Злата.

Оба смотрели на меня. Я совсем не рассчитывал, что знакомство с родителями Ники начнётся с того, что они продемонстрируют, насколько хорошо знакомы с этикетом.

— Благодарю вас. Рад познакомиться. — Я постарался придерживаться осторожной линии, пока не пропитаюсь атмосферой.

— Я тоже, — сказал Лёха.

Тихон перевёл на него взгляд и выдержал короткую паузу, позволяя себе принять тот факт, что кот разговаривал голосом ребёнка. Потом скривил губы вниз и кивнул несколько раз.

— Добро пожаловать.

— Пройдёмте, — предложила Злата. — Вы, наверное, утомились от дороги.

Она взяла Нику под руку и повела под арки. Я пошёл следом с Тихоном. Лёха пристроился с другой стороны, то и дело задевая хвостом мои сапоги.

Под арками стало заметно прохладнее. Я придержал ножны снизу и чуть сбавил шаг, пытаясь не идти рядом с отцом Ники. Тихон сразу же подстроился под меня.

— Правда, что вы победили магистра на дуэли? — спросил он.

Я посмотрел на него. Он ждал ответа с таким интересом, что стало немного неловко.

— Да.

— Поздравляю. Это серьёзное достижение.

— Спасибо. Бой выдался тяжёлым.

Лёха фыркнул.

— Магистр выхватил так, что только пятки сверкали, когда он летел в заслон после атаки Мирона, — объяснил он подробнее.

Я повернул к нему голову и чуть скривился. Тихон всё никак не мог привыкнуть к тому, что рядом был говорящий кот.

— Не совсем так, но ладно.

— Магистра еле отскребли потом от магического заслона, — продолжал Лёха. — Специальными шпателями.

Лёха с довольным видом нёс околесицу, а Тихон, похоже, даже верил ему.

— Мне тоже хорошо досталось, — добавил я и невольно помог Лёхе сделать рассказ ещё красочнее.

Тихон заметил, что у меня под рубашкой бинты.

— Это после дуэли? — спросил он, показывая на себе.

— Не всё.

Впрочем, перечислять все свои раны я бы не хотел.

Тихон понимающе кивнул.

Он показал на открытую дверь. Ника со Златой уже вошли туда и о чём-то разговаривали возле стола.

Я выбрал кресло, до которого было ближе всего. Повернулся, снял ножны и опустился, стараясь обойтись без кряхтения, ставшего привычным за последнюю неделю. Тихон сел напротив. Лёха улёгся сбоку от меня.

Появившаяся из ниоткуда служанка расставляла чашки и разливала чай. За открытым окном журчала вода, но здесь её было слышно гораздо слабее.

Ника с матерью сели на другом конце стола, пока его подготавливали к приёму гостей.

— А предупредить ты меня не могла? — тихо спросила Злата.

— О чём?

— Что с женихом приедешь.

Ника раскрыла глаза от удивления. Я тоже слышал это, поэтому замер. Её-то мама не знала, что мы ещё даже первый этап отношений не обсудили, не говоря уже про какую-то свадьбу.

— Он не жених, — возмутилась Ника, но старалась говорить тише.

— А кто?

— Глава дома Огневых.

— Это я уже слышала.

Тихон в этот момент решил отвлечь меня, хоть всё это ощущалось безумно неловко.

— Вы сами выбрали противника? — произнёс он.

— Да, конечно, — ответил я. — Мне нужно было закончить академию побыстрее.

Тихон слегка подался вперёд.

— Разве нету способов попроще?

— Я о таких не знаю.

Ника и Злата снова перетягивали на себя всё моё внимание.

— Мы ехали в Пепельный Ключ, — тихо объясняла Ника. — По пути решили заехать домой, потому что я сама буду долго залечивать раны Мирона. С целебными источниками будет быстрее.

Злата перевела взгляд на меня, потом придвинула к дочери чашку.

— Тогда пей, пока не остыл.

Ника взяла чашку, а левой рукой придерживала тарелку. Злата убрала прядь волос с её щеки и провела большим пальцем возле виска, стирая дорожную пыль. Ника чуть поморщилась, но не отстранилась.

Я поспешил заняться своим чаем.

В комнате пахло заваренными травами, солнечный свет ложился на край стола, а дальше разбивался на пятна от листьев за окном.

Тихон подождал, пока я сделаю глоток.

— Как дорога? Без неприятностей?

— На нас напали несколько раз, — ответил я. — Пришлось немного задержаться.

Он поставил чашку обратно на блюдце. Злата перестала поправлять волосы Ники.

Атмосфера накалялась так быстро, что я чувствовал, как воздух становился тяжелее. Похоже, я рассказал то, о чём лучше было бы промолчать.

— Ты цела? — спросила Злата.

— Да.

— Точно?

Ника поставила чашку с тарелкой на стол и сама взяла мать за руку.

— Меня не ранили.

Я мог сколько угодно убеждать их, что мы с Лёхой справились с очередными кучками убийц Велимира, но то, как напряглись родители Ники, можно было разглядеть даже невооружённым глазом. Вряд ли они хотели бы сейчас услышать ещё один рассказ о том, как я владею Пожирателем Ратмира Огнева, или что-то в этом роде. Особенно сейчас, когда выяснилось, что их дочь стояла где-то рядом.

Тихон несколько секунд смотрел на дочь, затем повернулся ко мне.

— Хорошо, что вы добрались.

Я кивнул и отпил немного чая. На языке осталась терпкая горечь. Не самое лучшее чаепитие в моей жизни, особенно когда каждое моё слово делало разговор хуже.

— Вы уже решили, сколько пробудете у нас? — спросил Тихон.

Я посмотрел на Нику.

— Пока нет, — ответила она. — Сначала нужно будет разобраться с ранами Мирона.

— Я распоряжусь насчёт комнат. Вам отдельные?

Я сразу понял, что это было, но Ника не раскусила эту хитрую игру своих родителей. Аккуратные вопросы, чтобы не вызывать подозрений, но достаточные, чтобы потом можно было сделать очень много выводов.

— Конечно, отдельные, — ответила она.

Тихон подозвал служанку и что-то ей сказал.

— Чтобы окна в комнате открывались, — лениво потребовал Лёха.

— Конечно.

Он довольно кивнул и прикрыл глаза. Думаю, что его устроило бы спать прямо здесь, так что капризы звучали для меня странно.

Я допил чай и поставил чашку. Под рубашкой зудела кожа, спина не расслаблялась даже в мягком кресле. Хотелось ненадолго вытянуться или вообще поспать.

Когда служанка вернулась, я поднялся вместе со всеми. Тихон подхватил мой меч, а я не стал возражать.

Ника взяла меня под левую руку. Злата дошла до двери, но задержалась, пропуская нас. Я заметил, как её взгляд остановился на пальцах дочери у моего лица. А Ника наверняка хотела таким способом избежать новой порции вопросов.

Злата отошла в сторону.

Я смотрел под ноги, чтобы не нарваться на неожиданную ступеньку, но всё равно успевал замечать, насколько здесь красиво. К сожалению, меня сейчас гораздо больше привлекал любой достаточно широкий подоконник, на котором можно было бы отдохнуть.

Ника чуть замедлила шаг.

— Уже рядом.

— Красивое у вас тут поместье. Совсем не похоже на Пепельный Ключ.

— Стараемся, — ответил Тихон.

Ника улыбнулась и показала на дверь.

В комнате пахло чистым бельём. На кровати лежало сложенное покрывало, а у окна стоял небольшой стол. Наш скудный багаж уже принесли.

Тихон оставил Пожирателя возле кровати.

— Устраивайтесь. Если что-то понадобится, то скажите.

— Спасибо, — ответил я.

Тихон вышел и прикрыл дверь. Я сел на край кровати и принялся расстёгивать рубашку левой рукой. Ника достала из сумки чистую, встряхнула и положила рядом.

— Лёха, в следующий раз я сам про себя рассказываю, — возмутился я.

— У тебя был шанс, и ты решил рассказать про убийц, которые преследуют их дочь в том числе, — парировал Лёха.

Он прошёлся вдоль стены и остановился возле двери. Видимо, следил, чтобы не подслушивали.

— Ты зачем вообще приукрашивал так нагло? — спросил я.

— Преподносил тебя в лучшем свете. Не благодари. Хотя ты и не станешь, — фыркнул он. — Ты вообще там язык засунул в одно место и не разговаривал толком.

Я хотел возразить, но Ника тихо рассмеялась. Видимо, мою уверенность заметили абсолютно все.

Она помогла мне снять рубашку, чтобы не потревожить раны лишний раз. Я сидел смирно, отдавая ей всю власть.

— Как тебе мои родители-то? — спросила Ника.

Я поднял на неё взгляд. Меня на самом деле больше волновало то, как я выглядел для них.

— Хорошие, — сказал я. — Только я пока не разобрался, о чём мне с ними говорить.

— О чём угодно.

Лёха тоже посмотрел на неё.

— Ладно, — исправилась Ника. — О том, что мне может угрожать опасность, лучше не стоит.

Она сложила грязную рубашку пятном внутрь и убрала подальше от чистых вещей.

— Да нормально же доехали. Тебя даже пальцем никто не коснулся.

— Это так, но они думают по-другому.

Ника расправила рукав чистой рубашки и подала его мне.

— Сначала правую.

Я осторожно просунул руку, а она собрала ткань, чтобы мне не пришлось тянуться. Прохлада скользнула по запястью.

— Даже не знаю, как теперь с твоей мамой разговаривать.

— Ртом, — подсказал Лёха.

— Шути сколько влезет.

Ника помогла со вторым рукавом.

— Представь, что она ничего не говорила про жениха, если ты об этом, — предложила она.

— Я не уверен, что способен забыть такое.

— А кому сейчас легко?

Я повернул голову. Она расправляла воротник, старательно глядя на ткань.

— Я даже не знала, куда мне глаза деть, — призналась Ника.

Она потянула рубашку вниз.

— Тоже переживала, да?

— Я не думала, что ты слышишь всё.

— Она громко шепчет.

— А ты слишком чутко слушаешь.

Ника встала передо мной и поправила края рубашки. Готово.

— Могу в следующий раз сесть за другой стол, — предложил я.

— Не надо никуда отсаживаться.

— Тогда, если опять спросят что-нибудь стрёмное, помогай.

— Помогу.

— И мне помогите, пожалуйста, — потребовал Лёха. — Если опять после дороги подадут чай, то будьте добры уточнить, где еда.

Ника опустила голову, пряча улыбку.

— Значит, для тебя всё знакомство свелось к тому, что не было еды?

— Ну, комната хорошая, — ответил он. — Вообще отец Ники на меня смотрел как на говорящего кота.

— Ты и есть говорящий кот, — напомнил я.

— Лично я так не считаю, — огрызнулся Лёха. — Я в первую очередь человек, а уже потом говорящий кот.

— Как скажешь. — Я выдохнул и сдался. — Такими темпами мы дойдём до того, что ты станешь считать себя магистром.

Он лёг возле кровати и вытянул лапы.

— А что нет-то? У меня ядро вообще-то есть.

Я посмотрел на чистые рукава. Жалко было сразу мять их в постели, но я же всего лишь чуток вздремну.

Ника собрала грязные вещи и подошла к двери.

— Отдыхайте. Я пойду к родителям.

Мы сонно промычали.

Ника улыбнулась и вышла.

Глава 3. Целебные источники

Я положил ладонь на горячий камень и аккуратно шагнул в оранжевую воду, подозрительно похожую на то, чем обычно меня лечила Ника в особо плохих случаях. Вода оказалась слишком горячей, чтобы считать её комфортной.

Сперва обожгло ноги, потом вода добралась до раны на боку. Тело пронзило такой болью, какой я не испытывал, даже когда получал эти раны. Я остановился, сжимая камень до скрипа в пальцах. Из глаз потекли слёзы, которые были незаметны из-за высокой влажности и пота.

Как будто на открытую рану насыпали соли и налили спирта. Несколько секунд я даже дышать не мог, пока тело не привыкло.

— Ещё немного ниже, — сказала Ника. — Нужно погрузить все раны под воду.

Я нащупал пяткой уступ под водой и осторожно устроился на нём. Вода поднялась до груди.

Чёртов ад.

Новая волна боли оказалась настолько сильной, что в следующий раз я предпочёл бы умереть на месте, а не так лечиться.

Ногам стало легче, но остальное тело всё ещё возмущалось.

Вокруг целебного источника стояли большие камни. Над поверхностью оранжевой воды висел лёгкий пар, а над головой было чистое голубое небо. За невысокой оградкой торчали ветви деревьев.

Когда боль наконец-то стихла, я посмотрел вниз, на ноги, и понял, что едва могу разглядеть их в воде.

Ника подошла ко мне. На ней был белый купальник. Я задержал взгляд на её плечах и только потом заметил Злату, которая садилась слева от меня.

Тоже в купальнике, только в синем. Она была значительно больше Ники в некоторых местах.

Я поспешил посмотреть куда-то вверх на деревья. Хорошие деревья. Самое время ими полюбоваться.

Господь Всемогущий, за что мне это?

— Мама, поможешь с левым боком? — спросила Ника.

— Хорошо.

— Я пока займусь плечом.

Они уже даже успели поделить меня на два фронта работы.

Злата опустилась глубже, вода качнулась возле моей шеи.

— Хорошо, что Ника попросила меня помочь, — сказала она. — Она ещё недостаточно опытна, чтобы справляться с такими ужасными ранами. Устройтесь так, чтобы плечо тоже погрузилось под воду.

Я чуть съехал с уступа. Под затылком оказался гладкий камень, и наконец мне удалось вытянуться и расслабиться.

Слева послышалось осторожное плескание. Лёха спускался в источник, переставляя лапы по очереди. Из-под чёрной шерсти выглядывал пояс купальных шорт с вырезом для хвоста. Я старался не смотреть налево и даже отключить периферийное зрение, поэтому едва замечал Лёху. Он погрузился в воду и позволил ей управлять движением своего тела.

Злата посмотрела на него.

— Вообще-то животным в целебный источник заходить нельзя, — возмутилась она. — Но для домашнего животного главы дома Огневых я сделаю исключение.

Лёха поначалу не понял, как ему отреагировать на столь неуклюжее оскорбление, но вскоре его физиономия приняла хитрое выражение. Я понял, что беды не миновать, и заранее приготовился тушить пожар.

— Малышка, для тебя я буду хоть животным, хоть диким зверем. — С его детским голосом это всё звучало сомнительно.

Злата хмыкнула, не восприняв всерьёз этот выпад. Ника с ужасом и злостью смотрела на Лёху.

— Какой удивительно наглый зверёк с Корис Люмен, — ответила Злата.

Я неловко посмеялся.

— Простите его. — Мой смех постепенно превратился в богатый смех Ольгера. — Всего лишь кот, что с него взять?

Лёха кивнул и положил подбородок на камень. Его вполне устраивало текущее положение, но выглядел он так, будто Злата так просто не отделается. Как бы не пришлось звать Тихона.

Камень под затылком оказался таким удобным, а вода так приятно держала тело, что можно было и вовсе забыть, что мне нужно куда-то ехать воевать.

Ника взяла меня за правое запястье.

— Расслабь ладонь.

Я кивнул, и пальцы распрямились, а Ника подвела руку мне под локоть.

— Так не тянет?

— Нет.

— Если начнёт, сразу скажи.

Свободной рукой Ника провела под водой возле моего плеча. Между её пальцами промелькнуло свечение. Я сперва принял его за солнечный блик, но ладонь сдвинулась, а свечение осталось. Оно расплывалось в оранжевой мути, позволяя разглядеть движение руки там, где ещё минуту назад я не видел почти ничего.

Слева тоже посветлело. Злата держала обе ладони возле моего бока. От них медленно расходились светлые полосы, терялись под водой и появлялись снова уже ближе ко мне.

Обе выпускали искры в целебный источник. Вода вокруг тела пришла в движение. Возле груди прошла тёплая струя. Я ощутил, как в раненом плече что-то закололо.

Знакомое ощущение. Следом закололо в боку, а на груди зачесался ожог. Захотелось прикоснуться к нему, но я сдержался.

— Сзади тянет, — сказал я.

Ника чуть повернула моё предплечье.

— Здесь?

— Нет, ближе к лопатке.

Она остановилась, потом подвела мой локоть немного вперёд. Под водой я едва замечал её пальцы. Только рябь, которая проходила по поверхности из-за движения.

— А теперь?

Я прислушался к ощущениям.

— Отпустило.

Ника удерживала мою руку в этом положении. Вокруг её свободной руки продолжало собираться свечение, и следом за этим что-то менялось в плече.

Злата придвинулась ближе. Вода — или не она — мягко толкнула меня под левую руку.

— Мирон, расслабьтесь.

— Да я вроде уже.

Она подождала.

Пресс и вправду был напряжён так, словно я ждал очередного удара в бок.

Я понемногу расслабил мышцы. Получилось хоть и не сразу, но всё же.

— Вот так, — сказала Злата.

От её ладоней снова разошлось свечение. В боку стало тесно, словно к ране приложили что-то широкое и медленно надавили. Я опустил глаза, но сквозь воду видел только расплывчатые пятна от наших тел.

Давление усиливалось. Хотелось отодвинуться от рук Златы, хотя я понимал, что она едва ко мне прикасается. В определённый момент неприятное ощущение скопилось где-то под рёбрами и резко отпустило.

Я втянул воздух. По привычке остановился на середине вдоха, подождал и попробовал вздохнуть глубже.

Получилось.

От радости я жадно дышал полной грудью. Последние дни у меня не было даже такой, казалось бы, мелочи.

Злата убрала одну ладонь.

— Ещё раз, пожалуйста.

Я вдохнул уже смелее. Внутри всё ещё немного тянуло, но прежней боли уже не было.

— Чуть осталось, — сказал я, невольно взглянув налево, на свой бок. — Но почти не чувствуется.

— Да, я вижу. Попробую исправить.

Я кивнул.

Оранжевый кипяток, который здесь снисходительно называли целебным источником, теперь вызывал у меня только радость. Но я боялся пошевелиться, как будто мог испортить результаты работы целительниц. Плечо всё ещё кололо, напоминая, что чудеса случаются не всегда.

Ника продолжала держать меня под локоть. Я чувствовал её пальцы, а под водой возле плеча что-то светилось. Иногда кололо сильнее, отчего я сжимал зубы.

— Уже затянулась? — спросил я у Златы.

— Да. Края потихоньку сходятся.

Мне захотелось посмотреть, потому что после стольких перевязок я уже с трудом верил, что смогу избавиться от раны, оставленной магистром Дольским.

Я повернул голову, но увидел только запястье Златы под водой.

— Не отвлекайтесь, — сказала она, заметив мой взгляд.

Мне стало неловко, и я тут же отвёл взгляд, возвращая голову на камень. О чём же она подумала?

— Ника, что там с плечом? — спросила Злата.

— Сзади ещё нужно поработать.

— Если не справишься, говори.

Ника кивнула, нахмурилась и наклонилась ко мне. На её губах блестела капля. Она слизнула её, поморщилась и продолжила работать. Кажется, ей не нравилось просить помощи.

Я краем глаза следил за светом возле её пальцев. Полосы то расходились шире, то собирались рядом с телом.

Они обе молчали. На этом напряжённом фоне лёгкое и непринуждённое сопение Лёхи звучало даже немного оскорбительно.

Я попытался закрыть глаза, но в голове был только этот звук. Как будто мне мозг пилили.

Это настолько раздражало, что я не отказал себе в удовольствии перенаправить несколько естественных потоков так, чтобы те ударили в морду Лёхи вертикально. Со стороны выглядело так, будто он просто клюнул носом в воду, пока дремал.

Лёха тут же очнулся, раздался плеск. Я чуть улыбнулся.

— Ты чего там? — спросил я.

— Отдыхаю.

— Слишком шумно отдыхаешь.

Он с некоторым осуждением и злобной завистью глянул на меня, затем на Нику и её мать.

— Зато самостоятельно.

Я хмыкнул и решил, что лучше не давать ему возможности вызвать у меня безумное чувство стыда. Потому что он мог ею воспользоваться.

— Стало лучше? — спросила Злата.

— Да.

Я улыбнулся.

Ожог на груди зачесался сильнее. Будто бы все боги лихорадочной чесотки собрались в одном месте и хотели свести меня с ума.

— Ника, у меня тут дико чешется.

— На груди?

— Да.

— Покажи где.

Я ткнул пальцем в воду над нужным местом.

Злата проследила за моей рукой и подвела ладонь к ожогу. Легче стало не сразу. Я смотрел, как расходятся круги от пальца, и очень старался вытерпеть всё.

Она повела ладонью вверх. Зуд расплылся и ослаб.

— Ух. Спасибо.

— С боком пока закончила, — сообщила Злата. — Теперь займусь ожогом.

Злата провела пальцами возле края ожога. Я почувствовал это прикосновение и тепло, отличающееся от жара целебного источника. Оно медленно расходилось по коже, устраняя остатки зуда.

Ника подняла голову, посмотрела на мать и продолжила заниматься плечом.

Злата медленно отвела руку.

— Приподнимитесь. Хочу посмотреть.

Я растерялся и, наоборот, чуть ли не погрузился под воду. Затем всё же нашёл пятками точку опоры и подался вверх. Вода стекла с груди, и я наконец увидел, над чем Злата всё это время работала.

Посреди ожога тянулась полоса розовой кожи.

Я наклонил голову.

— Это уже окончательный результат? — спросил я.

— Почти. По краям ещё немного осталось.

Злата показала, не касаясь, места, о которых говорила. Я проследил за её пальцем. След от ожога всё ещё занимал немало места, но теперь выглядел не таким страшным и, самое главное, не беспокоил меня.

— Уже можно трогать кожу в этом месте?

— Главное — не тереть. Опасность миновала, но организму понадобится некоторое время, чтобы завершить лечение самостоятельно. В этом лекари уже бессильны, — пояснила Злата.

Я осторожно приложил палец к розовой полосе. Почувствовал прикосновение довольно остро, но уже без боли.

Уже ближе к обычной коже, чем к ожогу. Цветом я местами напоминал варёную креветку, но это из-за температуры целебного источника.

— До свадьбы заживёт, если не будете торопиться, — посмеялась Злата.

Я тоже неловко посмеялся, не став уточнять, имела ли Ника какое-то отношение к этой свадьбе. Я снова опустился в воду, и ожог скрылся под ней.

— Повернись ко мне спиной, — попросила Ника.

Я взглянул на камень, на который клал голову до этого. Похоже, больше не расслабиться.

— Совсем?

— Мне нужно добраться до плеча сзади, — пояснила она.

Пришлось лишить себя удобства. Я повернулся, помогая себе левой рукой, и заметил, что эта сторона уже чувствует себя прекрасно. Теперь пришлось смотреть на Злату, чего я пытался избегать всё это время. Небо вдруг стало настолько интересным, словно я один из этих астрономов, которых здесь считали лжеучёными.

— Удобно сидишь? — спросила Ника.

Ну, как тебе сказать.

— Да, — ответил я.

Ника провела пальцами по спине. Я чувствовал, когда она касалась кожи и воздействовала на рану магией.

— Можешь наклониться немного вперёд.

Я наклонился. Под водой возле груди зажёгся свет: Злата вернулась к краям ожога.

Некоторое время они усердно пытались сделать всё, что могли.

Первой закончила Злата. Она убрала ладони от груди, откинула со лба влажные волосы и немного отодвинулась.

— Здесь закончила.

Я опустил глаза, хоть и без того чувствовал, что она права.

— Мам, посмотри плечо, пожалуйста, — сказала Ника.

Злата обошла меня. Я остался стоять лицом к пустому месту и наконец смог перестать изучать небо. Я выдохнул от облегчения и загордился своей выдержкой. От астрономических наблюдений уже затекала шея.

За спиной плескалась вода.

— Вот тут ещё, — сказала Ника.

К плечу прикоснулись пальцы Златы. Я невольно повёл им вперёд.

— Больно?

— Когда нажимаете, да.

Она ослабила давление.

— Ника, зафиксируй руку. Я попробую отсюда.

Ника подхватила мой локоть, чуть отвела от тела и оставила в таком положении.

Сзади в плече заболело. Жар проникал глубже. Ощущение постепенно усиливалось, и вскоре терпеть стало трудно.

Я стиснул зубы.

— Мирон? — позвала Ника.

— Больновато, — ответил я.

— Сильнее, чем раньше?

— По-другому. Как будто изнутри прям болит.

Ника что-то тихо сказала матери. Я не разобрал слов. Её ладонь под моим локтем немного сдвинулась, а моя рука приподнялась над водой.

— Вот так лучше, — сказал я.

Она кивнула. Я видел её краем глаза. Ника пыталась одновременно уследить за матерью, раной и моей рукой.

Мышцы быстро уставали в одном и том же не очень-то удобном положении. Хотелось поторопить, но я не решился. Всё же они и так помогали мне за спасибо. К тому же Злата постоянно двигала руками, и мне не казалось, что работа стоит на месте.

Я перевёл взгляд на воду.

От наших движений по поверхности расходились мелкие волны. Они добирались до камней и рассыпались.

В плече вдруг дёрнуло.

Я резко втянул воздух, но, прежде чем успел выругаться, боль ослабла.

— Больно? — спросила Злата.

— Терпимо.

— Ника, посмотри, — продолжила Злата.

Ника наклонилась куда-то мне за спину. Я почувствовал, как её пальцы осторожно прошлись сзади по плечу. Затем она вернулась ко мне.

На её лице появилась улыбка.

— Всё?

— Рана закрылась.

Я повернул голову к плечу, наивно полагая, что увижу что-то.

— Что, прям и спереди, и сзади? — спросил я.

— Да. Нужно проверить подвижность.

Я медленно согнул руку.

Ничего не почувствовал.

То есть двигалась она отлично, а вот привычной боли не было. Я поднёс ладонь к груди, отвёл обратно и осторожно повернул кисть.

— Подними в сторону, — сказала Ника. — Не торопись на всякий случай.

Я медленно поднял руку. Когда локоть оказался на уровне плеча, кожу немного потянуло.

— Вот так немного чувствуется.

Ника придержала меня за предплечье.

— Внутри болит?

— Нет, снаружи.

Она посмотрела на плечо, потом на мать. Злата кивнула.

— На сегодня хватит. Это остаточная боль. Поспать пару раз — и всё пройдёт.

Я опустил руку. Захотелось наслаждаться свободой движений, но пока хватало и того, что я мог вытереть пот со лба и не страдать при этом от мучительной боли.

— Ну всё, — сказал я. — Я теперь опять красавчик.

Лёха повернул голову.

— Опять?

— Да.

— Просто уточнил.

Злата рассмеялась, а Ника только улыбнулась.

Я бы, может быть, и устроил Лёхе взбучку, но был слишком рад чудесному исцелению.

Ника попросила меня выпрямиться и проверила, как мать выполнила работу. Всё выглядело настолько хорошо, что у неё даже не нашлось слов. Осталась только лёгкая досада от того, что она не справилась самостоятельно.

Злата отодвинулась к камню и откинулась на него спиной.

Похоже, закончили.

— Спасибо, — сказал я. — Вам обеим.

— Отдыхайте, Мирон, — ответила Злата и закрыла глаза.

Ника начала подниматься на уступ.

— Ты куда? — спросил я.

— Хотела выйти.

— Посиди со мной.

Она задержалась.

— Зачем?

— Просто так.

Ника посмотрела на место рядом со мной.

Я подвинулся, освобождая ей камень под водой.

— Только чуть-чуть, — сказала она. — Я уже запарилась тут.

Она села выше, оставив плечи под водой, и убрала волосы за спину. Наши колени соприкоснулись.

Лёха поднял голову и посмотрел на Злату, а затем немного подвинулся, освобождая место.

— Здесь удобнее, — заметил он.

Она положила локоть на предложенный камень.

— Благодарю. Вы, оказывается, умеете быть галантным.

— Когда хочется произвести впечатление.

Я покосился на него и нахмурился так, что лоб заболел.

Злата улыбнулась.

— И как ваши успехи?

— Пока вы улыбаетесь, считаю, что потрясающие.

Я пытался понять, в какой момент нужно будет применить силу, чтобы обезумевший кот не зашёл слишком далеко с неуместными подкатами. Он ведь даже звучал со стороны как ребёнок. На что он вообще рассчитывал… Как будто погоду обсуждал.

Ника наклонилась ко мне.

— Папе бы это не понравилось.

— Ещё бы. Даже мне не нравится, — прошептал я. — Но если его остановить сейчас, то это будет выглядеть ещё более странно.

Она сдавленно рассмеялась.

Лёха тем временем не оставлял своих попыток понравиться матери Ники. Злата же не разглядела в этом ничего выходящего за рамки этикета. Всё же коты бывают довольно наглыми, и это нормально. Она даже улыбалась.

Я осторожно выдохнул. Похоже, скоро мне придётся объяснить лучшему другу, что нам не стоит портить отношения с хозяином поместья. Особенно таким странным способом.

Глава 4. Большой потенциал

О том, что глава дома Вешних прибыла для встречи со мной, я узнал, когда натягивал брюки. Если бы лорд Тихон ходил чуть быстрее, то мог бы узреть меня в ещё более неловкий момент. А так я всего лишь застёгивал ремень при нём. Я очень надеялся, что соблюдать этикет положено только перед теми, кто выше по титулу, иначе я неплохо оскорбил отца Ники.

— Глава дома Вешних хотела бы с вами поговорить, — произнёс Тихон, продолжая стоять в дверях.

Я нахмурился и посмотрел на него.

— Что? Прямо сейчас? — возмутился я.

На мне всё ещё не было рубашки, не говоря уже о том, что я не планировал так скоро выходить из комнаты.

— Если вы готовы.

После целебных источников я был готов ко всему и даже большему.

— Конечно, готов. А о чём пойдёт речь? — спросил я, подхватив рубашку по пути.

— Её светлость предпочитает обсудить это лично, — пояснил Тихон.

Я надел рубашку и небрежно разгладил рукава.

— Идёмте, — кивнул я.

Лёха поднялся у окна.

— Меня подождите, — вякнул он.

— Сказано же, что общаться хочет лично, — пояснил я. — Кису не приглашали.

— А киса и не спрашивает, — возмутился Лёха, затем сказал тише, чтобы Тихон не услышал:

— Ладно, буду подслушивать из кустов. Покедова.

Он убежал дальше по коридору, а я не успел даже возразить. Теперь придётся постоянно оглядываться, нет ли его поблизости.

В галерее нас ждала Ника. Она подошла, коснулась моей руки и на мгновение задержала пальцы.

— Уже слышал?

— Что приехала глава вашего дома? — усмехнулся я. — Конечно. А ты?

— Только что узнала. — У неё как-то странно горели глаза, как будто она вот-вот встретит своего кумира. — Так волнительно.

— Чем она знаменита? — спросил я. — Ну, кроме того, что возглавляет ваш дом.

Ника посмотрела на меня так, словно я спросил что-то ужасное. В целом я уже привык к таким взглядам в академии, поэтому ничего страшного.

— Лиара Вешняя внесла огромный вклад в развитие лекарской магии. Она считается лучшим целителем во всём мире. И ей уже под сотню лет, так что будь с ней аккуратнее.

— У неё было предостаточно времени, чтобы стать лучшей.

— Мирон, давай без глупостей. Я серьёзно.

Она заговорила тише, несмотря на то что её отец уже отошёл на несколько шагов.

— Я бы очень хотела увидеть, как она работает. Постоять рядом, посмотреть, как держит водный поток, в какой момент меняет воздействие…

Ника вдруг осеклась и взглянула в конец галереи. Мы всё ещё стояли на месте, а Тихон уже ждал возле арки.

— Пойдём скорее, — сказала она и потянула меня за руку. Улыбку при этом ей спрятать не удалось.

Вот оно как. Я-то думал, что сейчас выяснится, что их глава дома победила какого-нибудь дракона или, может быть, поставила на место мерзкого императора. А на самом деле она как-то правильно держала поток. Я невольно спародировал Нику у себя в голове.

У последней арки нас ждала женщина в светло-зелёном платье. Она повернулась на наши шаги и улыбнулась. Чёрные волосы чуть шевелились от сквозняка, на лице почти не было морщин.

Я попытался найти в ней обещанную сотню лет, но быстро оставил эту затею. В Люминаре некоторые люди научились жить дольше, но я пока не понимал почему.

На вид даже помладше матери Ники. Фантастика.

Тихон остановился чуть сбоку.

— Ваша светлость, Мирон Огнев.

Затем повернулся ко мне.

— Лиара Вешняя, глава дома Вешних.

Я кивнул, как будто приветствовал соседа. Она ответила лёгким поклоном.

— Рада познакомиться, господин Огнев.

— Взаимно, ваша светлость.

Ника сделала реверанс. Слишком уж старалась, на мой взгляд, хотя моё мнение о технике исполнения реверанса стоило учитывать в последнюю очередь. По крайней мере, я всё ещё помню, как выглядел реверанс от Аделины Светлановой. Вот это реверанс так реверанс.

Лиара приветливо кивнула ей, и Ника выпрямилась с таким сияющим лицом, словно встреча уже прошла великолепно.

— Благодарю, что приняли меня так скоро, — сказала Лиара. — Не хотелось задерживать вас перед дорогой.

— Если дело касается моего дома, то время всегда найдётся, — ответил я.

Прозвучало настолько солидно, что я чуть не загордился. Главное теперь — не опозориться следующей фразой.

— Именно его. Вы не возражаете против небольшой прогулки? Я бы хотела поговорить с вами наедине.

— Конечно.

Лиара повернулась к Тихону:

— Мы пройдёмся вдоль реки.

Он отступил, пропуская нас к ступеням. Ника осталась возле него. Я успел переглянуться с ней: она чуть приподняла брови и улыбнулась. Наверняка завидовала мне.

Я спустился следом за Лиарой. От галереи к воде вела дорожка, над которой свисали ветви ив. Под подошвами захрустел мелкий песок. Река показалась между стволами, широкая и светлая, а у самого берега течение пригибало длинные полосы травы.

Я мельком посмотрел на разные кусты. Никакой чёрной кошачьей тучи не обнаружил. Очень хотелось верить, что Лёха всё-таки нашёл себе другое занятие. Например, выискивал в поместье крыс-переростков и сражался с ними.

Лиара шла рядом, иногда поддерживая подол платья. От её спокойствия становилось легче. По крайней мере, пока она не пыталась давить на меня.

— Тихон сказал, что вы направляетесь в Пепельный Ключ, — начала она.

— Меня там давно ждут, — согласился я.

— Поэтому я и хотела поговорить до вашего отъезда. Мне нужно понимать, как будут складываться отношения наших домов при новом главе дома Огневых.

Я посмотрел на неё. Лиара разговаривала так тихо, что за шелестом листвы приходилось прислушиваться.

Она сразу же перешла к политике, а я пока ещё не осознал, что могу вести такие разговоры от лица всего дома. Ладно, попробуем подыграть.

— Мне тоже, — ответил я. — На какую помощь от дома Вешних я могу рассчитывать?

— Мы сохраним нейтралитет.

Я ещё пару шагов ждал продолжения, более развёрнутого ответа, но его не последовало.

Никто не обещал мне открытой поддержки, но я думал, что раз Ника за нас, то и весь дом Вешних не откажется помочь. Припоминаю, что когда-то Ника говорила мне о том, что Вешние со мной, только если у меня всё получается. А если бы у меня ничего не вышло, то они не при делах.

И всё же хотелось услышать что-нибудь обнадёживающее. Особенно от человека, который сам приехал поговорить со мной.

— Что, прям совсем?

— В войне за ваши земли мы участвовать не будем, — пояснила Лиара.

— Я же ещё даже ничего не просил.

— Понимаю. Поэтому и говорю сразу, что ничего вам обещать не стану.

Она обошла выступивший на дорожку корень. Я машинально сделал то же самое.

Если подумать, то она мне ничего не должна была. Расстраиваться из-за этого было глупо. Да и кто бы в здравом уме послал своих людей умирать за мои владения? Хоть и глупо, но всё же обидно.

— Хорошо. А о чём тогда вы хотели поговорить? — спросил я и чуть нахмурился.

— О наших лекарях.

— А что с ними? Потрясающие лекари. Недавно сам убедился в очередной раз.

— Они будут оказывать помощь раненым с обеих сторон. Я хочу быть уверена, что вы не станете их за это преследовать.

Я медленно кивнул. Будут лечить всех. Вроде бы всё ясно. Потом до меня дошло, о какой второй стороне идёт речь.

— Людей Велимира тоже?

— Да.

Я остановился. Лиара прошла ещё полшага и повернулась ко мне.

— То есть мы будем сражаться, ваши лекари — восстанавливать моих противников, а потом те — снова нападать на моих людей?

— Такое возможно.

Она не отвела взгляда. Я потёр ладонью подбородок, пытаясь подобрать слова, чтобы как-то обозвать её, но не испортить окончательно разговор.

История выходила не очень приятная. Я уже увидел, на что способны Вешние с их целебными источниками. Утром человек может быть не в состоянии поднять руку, а после оранжевой водички вполне способен вернуться на поле боя.

— А вы не считаете, что это тоже можно назвать помощью в войне? — спросил я.

— Можно, — согласилась Лиара. — Поэтому я и постаралась найти возможность пообщаться с вами. Я бы хотела получить ваше слово, что мои лекари не станут вашими врагами из-за того, что они спасают жизни.

— Неприятное обстоятельство. Я думал, что Вешним понравился план леди Тау.

— Я бы и сейчас предпочла, чтобы Огневы сохранили свой дом, но отказывать вашим врагам в лечении мы не станем.

Она поправила прядь волос, которую ветер то и дело бросал на лицо. По-прежнему ни раздражения, ни попытки надавить голосом. Наверное, так и общаются настоящие главы домов, а не новички вроде меня. Хотелось выторговать условия получше, но я не мог придумать, что бы попросить такого взамен. И мог ли я вообще просить что-то взамен?

Мы стояли посреди дорожки. Лиара ждала ответа, а я смотрел куда-то в сторону.

Если перестать думать только о том, что мне нравится, а что нет, то просьба, может, и покажется вполне понятной. Я бы и сам не хотел, чтобы Нику кто-то преследовал за то, что она вылечила меня.

— Если ваши лекари появятся на поле боя, то я не буду обещать им безопасность.

— Это справедливо. Вешние не участвуют в сражениях, а только устраняют последствия. Если и бывают единичные исключения, то это люди, которые приняли чью-то сторону и отказались от нейтралитета.

Я медленно кивнул. С этим уже можно было работать, но для полноценного договора здесь не хватало Ольгера с его точными формулировками и умением закрывать всяческие лазейки. В голове сразу же начали появляться сложные случаи, но, вероятно, поэтому договорённость должна быть всего лишь устной.

— Хорошо. Я не стану преследовать ваших лекарей за помощь моим врагам.

Последние слова выговорить оказалось труднее всего.

— Даю вам слово, — добавил я.

— Вешние сохранят нейтралитет, — ответила Лиара. — Во время вашего внутреннего конфликта и во время возможного раздела земель Огневых. На это у вас есть моё слово.

Я протянул ей руку. Она ответила рукопожатием и чуть склонила голову.

— Вернёмся? — спросила она, отпуская мою руку.

— Да.

Мы пошли обратно. Я смотрел под ноги, иногда уступая Лиаре более удобную часть тропинки.

У галереи нас всё так же ждали Ника, Тихон и ещё Лёха. Кот сидел в тени у ступеней и следил за дорожкой. На подслушавшего важные государственные тайны он не походил, хотя морда у него и без того казалась чрезмерно довольной.

— Наконец-то, — сказал он. — Что там, реку делили?

Тихон напрягся, но решил ничего не отвечать коту.

— Нет, — ответил я.

Лиара остановилась возле Лёхи. Он как-то быстро определил, что глава дома Вешних в его вкусе, поэтому вмиг стал образцовым котом.

— Это мой друг, Лёха, — представил я.

— Рада познакомиться.

— Ох, — ответил он. Пару секунд я даже думал, что больше он ничего не скажет, но ошибся. — Вы прекраснее, чем все, кого я встречал в своей жизни.

Мне вдруг стало очень стыдно, и я неловко посмеялся, почёсывая затылок. Ника тоже чуть под землю не провалилась.

Лиара же рассматривала Лёху с неприкрытым интересом, а тот выглядел так, словно наконец-то нашёл женщину, которая могла оценить его по достоинству. Я хотел предупредить его, чтобы он не ляпнул ничего лишнего, но Лиара заговорила раньше:

— С вашим Корис Люмен уже поработал кто-то из Вешних, верно?

— Ника, — сразу же ответил Лёха.

Она шагнула вперёд.

— Я проводила расширение Корис Люмен, ваша светлость. После него Лёха вырос и начал разговаривать.

— Позволите осмотреть вас? — спросила Лиара у Лёхи.

Лёха так обрадовался, будто услышал что-то очень долгожданное.

— Конечно!

— Я бы хотела проверить отклик Корис Люмен.

Лёха что-то заподозрил.

— Только посмотреть.

Лиара присела на скамью, придерживая платье. Лёха подошёл ближе и сел перед нею, позволяя ей прикоснуться к себе. Меня жутко раздражало, каким покладистым он был, когда разговаривал с великовозрастными дамами. А когда я чего предложу, так пошёл я куда подальше.

Мы с Никой стояли в стороне. Лиара осторожно раздвинула пальцами чёрную шерсть, и между ними проступило слабое свечение.

Лёха вытянул шею, пытаясь подглядеть, что там происходило.

— Голову лучше держать прямо, — сказала Лиара. — Ничего интересного не увидите.

Он выпрямился. Я тоже перестал пытаться что-нибудь разглядеть, будто бы это замечание предназначалось мне.

— Расскажи, как всё прошло, Ника.

— Я подводила искры через воду. Последнюю Корис Люмен не принял, и я протолкнула её насильно. Потом произошёл выброс.

— Дальнейшее расширение ты проконтролировала?

Ника ответила не сразу.

— После выброса я уже не вмешивалась. Следила за изменениями, потом проверила Корис Люмен. Всё выглядело хорошо.

Лиара чуть повернула ладонь. Свет на мгновение стал ярче, и Лёха сдвинул передние лапы назад.

— Давит? — спросила она.

— Немного.

— Сейчас отпущу.

Она убрала руку и перевела взгляд на Нику.

— Я думаю, что тебе не хватило опыта, чтобы провести расширение Корис Люмен животного правильно. Ты запустила процесс, но не довела дело до конца.

Ника сцепила пальцы перед собой, стойко принимая критику от лучшего целителя Люминары. Улыбка быстро сошла с её лица.

Я хотел вступиться за неё, потому что она вообще-то помогла Лёхе, но решил не вмешиваться в этот разговор.

— Я ему навредила? — спросила Ника.

— Повреждений я не вижу. Корис Люмен устойчив.

Ника выдохнула.

— Тогда в чём ошибка?

Лиара коснулась груди Лёхи, дождалась слабого свечения и подозвала Нику свободной рукой.

— Подойди. Положи ладонь рядом с моей. Только наблюдай внимательно.

Ника опустилась на колени возле неё. Подол платья лёг на каменный пол, но она даже не подумала о том, что испачкается. Прикоснулась к груди Лёхи.

— Чувствуешь отклик? — спросила Лиара.

— Да.

— Теперь проследи за ним.

Я видел две ладони и свет между пальцами. По лицу Ники было заметно, что она чувствует гораздо больше, чем я могу увидеть. Она прикусила губу.

Лиара подождала, а затем убрала руку.

Ника ещё несколько секунд держала ладонь на месте.

— Я поторопилась с последней искрой, — предположила она вполголоса.

— Ты попыталась делать то, что не умеешь, — спокойно ответила Лиара. — Иными словами, тебе не хватило опыта.

Ника кивнула. Спорить с главой дома по лекарским вопросам было как минимум глупо.

Я предложил ей руку, чтобы помочь подняться. Она приняла её и встала.

— Вы можете показать, как провести расширение Корис Люмен животного правильно? — резко спросила Ника.

Лёха нахмурился и посмотрел на них по очереди.

— Подождите. Вы сейчас обо мне говорите? — спросил он.

— Да, прости, — быстро ответила Ника.

Лиара отряхнула с пальцев прилипшую шерсть.

— У вас очень большой потенциал, Лёха. Я бы могла помочь вам с расширением Корис Люмен в знак возникшего взаимопонимания между мной и главой дома Огневых. — Она посмотрела на меня и улыбнулась. — Если вы сами этого хотите.

Кажется, от недавнего желания Лёхи понравиться Лиаре не осталось и следа. Теперь он скорее смотрел на неё как на крысу, которую был не прочь прихлопнуть.

— И что со мной произойдёт?

— Влияние расширения Корис Люмен животного на его тело не изучено. Но я могу кое-что предположить, исходя из того, что с вами уже произошло после попытки Ники. — Она задумалась. — Вероятно, тело станет крупнее. Основные параметры возрастут. Могут быть какие-нибудь изменения, связанные с голосом.

Я посмотрел на его лапы. Они уже сейчас были такими, что с ним приходилось считаться всем окружающим.

— Насколько крупнее? — спросил Лёха.

— Оценить не смогу, — ответила Лиара.

— Больно будет?

— Очень. — Лиара как-то странно улыбнулась.

Он помолчал. Ответ не понравился даже мне, что уж говорить о нём.

— А после этого я смогу отправиться в путь?

— Посмотрим на ваше состояние.

Я посмотрел на Нику. На её лице тоже уже не было прежнего восторга — только внимательность и серьёзность. Она всё ещё держала меня за руку.

Возможно, Лиаре было просто интересно поработать с животным с ядром. А может быть, это был подарок для меня, который потом мог аукнуться. В любом случае решать чёрной туче.

Он тем временем смотрел в пол. Потом поднял одну лапу, выпустил когти и медленно спрятал их. Думаю, он представлял, каково ему будет, если эти когти станут чуточку больше.

Я ждал.

— Ладно, — сказал он наконец. — Я хочу попробовать.

Лиара поднялась со скамьи.

— Тогда отойдём от галереи. Здесь будет тесно.

Лёха первым спустился на площадку перед галереей и остановился, ожидая остальных. Ника пошла следом за Лиарой.

— Я могу остаться рядом и смотреть? — спросила она.

— Можете.

Я догнал Лёху и остановился возле него. Он посмотрел на меня сверху вниз и выглядел грустным, но вдруг на его морде появилась ухмылка.

— Как думаешь, леди Тау впечатлится, когда увидит, какой я стал большой? — спросил он с мордой Чеширского кота.

Я наклонился и прошептал:

— Хорош уже приставать ко всем женщинам.

— А что ты мне сделаешь? — посмеялся он.

Я выпрямился и хмыкнул.

— Да ничего.

Лиара остановилась напротив Лёхи.

— Ложитесь, пожалуйста. Передние лапы лучше вытянуть.

Он улёгся на пол, ещё раз покосился на меня и перестал улыбаться.

— А вам придётся немного отойти, господин Огнев.

Я отошёл на несколько метров и встал рядом с Никой. Тихон остался возле ступеней в галерею, но всё равно внимательно следил за происходящим.

Со стороны реки послышался плеск. Между ивами показался водный поток толщиной с руку. Он тянулся над дорожкой, огибал низкие ветви и при этом не распадался на отдельные капли.

Я проследил за ним до ладони Лиары. Она повернула кисть, и вода обошла Лёху широким кольцом.

Тот подобрал хвост поближе к себе, словно трусил перед процедурой.

Водяные стенки начали подниматься. В них отражались деревья, галерея и мы с Никой, причём я выглядел таким длинным и смешным. Лёха со страхом наблюдал за поднимающимися краями воды.

Стены загнулись внутрь и сомкнулись над его головой. Вскоре вода превратилась в прозрачную сферу, внутри которой был заперт Лёха. Вода продолжала двигаться по поверхности, отчего его морда то расплывалась, то снова становилась чёткой.

От пальцев Лиары побежало свечение. Оно расходилось по воде тонкими полосами и собиралось возле груди Лёхи. Я с трудом мог видеть, что происходило внутри сферы.

Лёха прижал уши.

Лиара раздвинула пальцы, и свет стал ярче. Передние лапы внутри сферы напряглись. Из них медленно показывались когти.

Первый крик прозвучал коротко. Лёха вскинул голову, широко открыл пасть и следом зажмурился. Я невольно стиснул зубы, понимая, что ему может быть больно.

Следующий крик прозвучал уже основательнее.

Звук ударил по ушам и эхом разошёлся по галерее. Лёха пытался подтянуть лапы к груди, но ничего не выходило. По воде побежала частая рябь, и я перестал различать его силуэт.

— Лёха, вы меня слышите? — спросила Лиара.

Ответа не последовало. Только что-то короткое и злобное, переходящее в истошный крик.

Она кивнула и продолжила работу.

Я перевёл взгляд на Лиару. Она выглядела настолько спокойной, что это казалось даже странным на фоне криков, которые она вызывала.

Ника внимательно следила за тем, что та делала. В отличие от меня, она понимала, что происходило с точки зрения водной магии.

Внутри сферы появились серые клочья дыма. Они быстро густели, наползали друг на друга. За дымом уже не было видно ничего чёрного.

Вода начала расходиться в стороны. Лиара плавно отвела руку, позволяя сфере увеличиться, а сама отступила на полшага.

По поверхности скользнула широкая волна. За ней ещё одна. Светлые полосы выгнулись, растянулись по воде, но не гасли.

Внутри что-то глухо ударило.

Я пытался разглядеть хоть что-то через дым и воду.

Серое облако выкатилось наружу. Я не заметил, в какой момент оно прошло сквозь воду и куда вообще та делась. Дым поднялся выше наших голов, закрыл ивы и потянулся к галерее.

На пару секунд это всё стало похоже на густой туман.

Крик оборвался. Вслед за ним донёсся тяжёлый, хриплый вдох.

Лёха задышал часто и громко.

— Закончили.

Я заметил, как вода уходила обратно в реку широкой лентой. Дым всё ещё клубился передо мной.

Ветер проделал в облаке просвет.

Лёха лежал на боку, вытянувшись во всю длину, и занимал гораздо больше места, чем до расширения. Его грудь тяжело поднималась. При каждом вдохе по мокрой шерсти пробегала дрожь.

По размерам он теперь вполне мог сойти за амурского тигра или даже немного превзойти его.

Лёха повернул ко мне голову.

На широкой морде блестели капли. Усы слиплись, а одно ухо было прижато к земле. Он приоткрыл пасть, втягивая воздух, и я замечательно разглядел огромные клыки.

Лиара присела возле его груди. Ей пришлось наклониться над огромной передней лапой, чтобы добраться ладонью до нужного места.

— Пока полежите. Я проверю результат.

Лёха прикрыл глаза.

— Я и не собирался вставать, — ответил он.

Его голос изменился. Теперь это был бас взрослого мужика.

Я присел рядом с его головой. Он повернулся ко мне, и я почувствовал на руке горячее дыхание. Осторожно положил ладонь ему на лоб и заметил, какой маленькой она теперь казалась.

— Всё болит, — сказал он тише.

Ника опустилась рядом с Лиарой. Та что-то негромко объясняла на лекарском, показывая место под своей ладонью. Я слышал отдельные слова, но всё не мог свыкнуться с новыми размерами Лёхи.

Постепенно его дыхание выравнивалось.

Лиара ещё немного подержала ладонь у его груди, затем убрала руку и поднялась.

— Расширение прошло хорошо. Теперь нужно отдохнуть.

— Долго? — спросил Лёха, не открывая глаз.

— Пока не станет легче двигаться. С дорогой лучше не торопиться.

Он чуть шевельнул задней лапой, помолчал и затем согласился:

— Ладно.

Ника осталась возле него. Я встал, отряхнул колени и повернулся к Лиаре.

— Спасибо вам.

Она улыбнулась.

— Надеюсь, ваш дальнейший путь будет спокойнее.

Я тоже очень на это надеялся, но боялся, что один лишь большой кот вряд ли поможет решить все предстоящие проблемы.

Тихон подошёл к нам и предложил вернуться в галерею. Лиара помотала головой и посмотрела на Лёху.

— Пока отдохните. Я буду рядом.

Ника поднялась на ноги.

— Ваша светлость, спасибо, что позволили посмотреть.

Лиара приветливо кивнула ей.

— Пожалуйста.

Лиара отошла с Тихоном в сторону галереи, и они что-то бурно обсуждали на пониженных тонах.

Ника проводила её взглядом.

— Ну что, увидела, как она держит поток? — спросил я.

Ника посмотрела на меня. Я на всякий случай перестал улыбаться и проследил, чтобы выражение лица не было ехидным.

— Увидела. Только большую часть того, что она делала, всё равно не поняла.

— Да ладно?

— Мирон, она меняла воздействие быстрее, чем я успевала замечать.

Ника отряхнула платье.

— Нужно будет записать, пока не забыла.

Она бросила короткий взгляд в сторону отца и Лиары.

Мы прождали там, пока шерсть на спине Лёхи не начала подсыхать. Он так и не открывал глаз. Я уже решил, что он уснул.

Потом он поднял голову.

— Уже лучше, — сообщил он.

Ника спустилась к нему и присела возле передних лап.

— Хочешь попробовать встать?

— Для начала хотя бы перевернуться на полу.

Он перевалился на живот. Остановился, тяжело выдохнул и шевельнул лапами.

Полежал так несколько минут, а затем решился.

Он опёрся на передние лапы, приподнял плечи, затем медленно выпрямил задние. Под шерстью перекатывались мышцы. Несколько секунд он стоял, опустив голову, а мы с Никой молча ждали.

— Где-то болит? — не выдержала она.

— Везде понемногу.

— Если станет хуже, ложись обратно.

Лиара вернулась и остановилась возле Ники, чтобы понаблюдать за Лёхой.

Он кивнул и сделал несколько осторожных шагов. Я отступил, освобождая место. Лёха прошёл мимо Ники, повернул к галерее и остановился возле меня.

Теперь это была такая здоровенная чёрная туша, что мне пришлось расправить плечи, чтобы не выглядеть на его фоне жалким человечишкой.

Лёха поднял голову и посмотрел мне в лицо.

На морде медленно натягивалась знакомая ухмылка.

— Ну что, мелкий?

Я нахмурился.

— Кто мелкий?

— Ты.

Я посмотрел на Нику в поисках хоть какой-нибудь поддержки. Да ещё и глава другого дома рядом стояла.

— Ты просто разожрался, — объяснил я. — А я нормального размера.

— Вот и отлично. Назначаю тебя посыльным за хавчиком.

Он чуть перенёс вес назад, поднял переднюю лапу и по-дружески хлопнул меня по левому плечу.

Колени подогнулись. Я качнулся в сторону, торопливо переставляя ногу, чтобы не упасть.

Лёха убрал лапу. Я выпрямился и посмотрел на него со строгим недовольством.

— Совсем охренел?

Ухмылка сползла с его морды. Он опустил взгляд на лапу. Видимо, не осознавал своих размеров.

— Я легонько.

— Я заметил, как легонько. Ещё чуть-чуть — и полетел бы за хавчиком.

Ника подошла ко мне и коснулась локтя.

— Ничего не болит?

— Нет. Только самолюбие.

Она рассмеялась.

— Не рассчитал, — признался Лёха.

— Ты уж постарайся рассчитать в следующий раз.

— Постараюсь.

Ника поднялась в галерею.

— Еду можно принести сюда. А ты пока полежишь в тени.

Лёха посмотрел на ступени, затем прикинул, что если я и Ника пойдём за едой, то он останется наедине с Лиарой. Поэтому решение принял очень быстро.

Он осторожно опустился на живот у ног Лиары и вытянул лапы.

Я посмотрел на его довольную морду.

— Пойду узнаю насчёт еды, — сказал я.

Ника улыбнулась и пошла со мной, иначе я бы заблудился.

Я поднимался в галерею, когда за спиной раздался оглушительный бас:

— Мелкий, мяса побольше!

Я обернулся от страха.

Лёха приподнял лапу для убедительности, но, встретившись со мной взглядом, аккуратно поставил её обратно.

— Пожалуйста, — добавил он.

Я хмыкнул, с раздражением отмечая свою новую роль.

Глава 5. Приглашение

Императорский гонец прошёл мимо меня и остановился перед Никой. Я подпирал спиной колонну и, казалось, совсем не интересовал гостя.

Мужчина учтиво поклонился перед нею так, словно она была важной особой вроде главы дома, и протянул запечатанное письмо.

— От Его Величества. Лично Нике Вешней в руки.

Ника стояла рядом с матерью в нескольких метрах от меня. Они обе уже выглядели встревоженно, а я только после слов гонца осознал, что происходило.

После отъезда Лиары Вешней в поместье было тихо — до этого момента. Лёха пару раз в день съедал ведро говядины, которое я ему преподносил. Я только начал привыкать к спокойному темпу жизни Ивового Берега.

Ника приняла письмо, взглянула на печать, которая, без сомнения, принадлежала императору.

— Благодарю, — сказала она.

Тихон быстрым шагом пришёл вслед за гонцом, как будто увидел его издалека и пытался нагнать. Он подошёл к Нике, взглянул на письмо и показал в сторону комнаты, где мы однажды уже пили чай.

— Пройдёмте. Там будет удобнее.

Гонец поклонился.

— Я дождусь вашего ответа для императора, — сказал он, глядя на Нику, и ушёл с галереи.

Ника надломила печать ещё по дороге к столу.

Мы вчетвером уселись за круглым столом. Служанки тут же поставили четыре чашки с чаем. В комнате было прохладно, пахло деревом и травами.

Мы все ждали, пока Ника прочитает. Дочитав до конца, она резко вернулась к началу, как будто не могла поверить в то, что там написано. Мне это совсем не понравилось.

— Что там? — спросила Злата.

Ника положила лист на стол.

— Император приглашает меня ко двору.

Я смотрел на неё и хотел бы, чтобы она добавила ещё что-нибудь. Например, император приглашает весь дом Вешних на огромную вечеринку, а Нике сообщил лично из вежливости.

Ника ничего не добавила.

— Приглашает только тебя? — уточнил я.

Она кивнула и пододвинула письмо ко мне.

Я взял его за край и прочитал. Обращение, несколько строк текста и приглашение прибыть ко двору. Ничего заумного. Никакой причины не указано, поэтому я пытался додумать её самостоятельно.

— И чего ему нужно?

— Я знаю столько же, сколько и ты.

Злата смотрела на дочь, а Тихон — на меня.

Я положил лист обратно и отодвинул чашку с чаем, из которой поднимался пар.

— Значит, откажись.

Ника помотала головой.

— Мирон, я не могу.

— Почему? У нас другие планы. Поблагодари за приглашение. Напиши, что ничего не выйдет. Пожелай всего хорошего.

— Его Величеству нельзя отказывать, — сказал Тихон.

Я посмотрел на него.

— В письме сказано «приглашает». Насколько мне известно, это значит, что всё на добровольной основе.

— Да, но императорское приглашение обязательное, — пояснил он.

Ему удавалось сохранять выдержку или, по крайней мере, не показывать эмоции. В отличие от него у меня это совсем не выходило.

— Ника, — сказал я, ища у неё поддержки.

— Папа прав. Мне нужно ехать, — она говорила таким обречённым голосом.

Ника взяла чашку и смотрела в неё, как в зеркало. Чай пробовать так и не стала. Злата потянулась к дочери, поправила выбившуюся прядь, а Ника сразу же отвела голову.

Я ждал, что кто-нибудь из них предложит выход из ситуации. Лорд Тихон ведь прожил всю жизнь в Люминаре. Наверняка знал тысячу и один способ отклонить приглашение императора, если тот вдруг решил испортить тебе жизнь.

Но он молчал.

За окном шелестела листва. Ветер теребил края занавески. Вроде бы ничего такого, но сейчас раздражали даже такие мелочи.

— Ника, тебе нужно время подумать? — спросила Злата.

— Нужно, — тихо ответила она.

— Конечно, дорогая. Гонец подождёт.

Я посмотрел на Злату.

— Зачем ей думать, если вы уже всё решили за неё?

Она убрала руку с плеча дочери.

— Пусть хотя бы придёт в себя.

Я помолчал. На несколько секунд мне даже стало стыдно. Ника и правда выглядела так, будто ей только что сообщили что-то очень плохое, а я ещё и требовал от неё разобраться с этим.

Но если сейчас всё оставить как есть, то все разойдутся, переживут и потом Ника поедет обратно в Светлоград.

— Я, может быть, что-то не понимаю, — сказал я уже тише. — Император зовёт вашу дочь к себе и даже не объясняет зачем. Вас это нисколечко не беспокоит?

— Беспокоит, — ответил Тихон.

— По вам не видно.

Он посмотрел на меня, затем на Нику.

— Я не хочу обсуждать дочь так, будто её нет за столом.

От злости у меня даже уши уже нагрелись.

— Я и с ней тоже разговариваю.

Ника поставила чашку на блюдце. Звякнуло громче, чем она хотела.

— Я здесь, папа. Всё хорошо, — ответила она.

Тихон кивнул ей.

Я смотрел на руку Ники и вспоминал, как император целовал её. Он чувствовал себя так уверенно, а я не мог даже заставить его заметить меня.

— Вы спрашивали меня, правда ли я победил магистра на дуэли, — начал я.

— Да, — ответил Тихон.

— Знаете, что было после дуэли? — спросил я.

— Нас там не было.

Когда все уже ждали, мне расхотелось рассказывать. Одно дело — злиться на императора у себя в голове. Совсем другое — рассказывать отцу Ники, каким слабым я выглядел на фоне императора.

— Император вышел на арену, — сказал я. — Все вокруг делали реверансы или вставали на колени, а я остался стоять. Тогда он поставил меня на колени силой своей магии. Я не мог сдвинуться с места.

Тихон сложил пальцы в замок на столе.

— Ника пыталась лечить меня до этого. Он подошёл к ней и поцеловал её руку, — продолжал я. — Специально продемонстрировал мне свою власть.

Злата спокойно отпила чая из чашки.

— Неприятная история, — согласился Тихон.

— Неприятная? — переспросил я.

Он смотрел на меня.

— Я понимаю, что вы не хотите её отпускать.

Наконец-то он сказал хоть что-то интересное. Я даже подался немного вперёд, ожидая, что теперь мы сможем начать обсуждать, как откажем императору так, чтобы он подавился собственной вежливостью.

Тихон взглянул на письмо.

— Однако это не даёт нам права отказаться от приглашения.

Я резко нахмурился. То есть он не понял ни черта из того, что я пытался донести.

— Что?

— Мы узнали что-то новое, — ответил Тихон. — И благодарны вам, что поделились.

— Да пожалуйста, — прозвучало грубее, чем я планировал. Впрочем, исправляться я тоже не собирался.

Чай уже остыл от такой холодной беседы. На поверхности плавал крошечный листок, который никак не мог пристать к краю чашки. Я иногда смотрел на него, чтобы не смотреть на отца Ники.

Поблагодарил меня, как будто мы обсуждали судьбу мешка с зерном. Он не хотел даже думать о том, что я пытался рассказать.

— Тогда дайте мне лист бумаги, — сказал я.

Ника вдруг обратила на меня внимание.

— Зачем?

— Напишу ответ императору.

Тихон отодвинулся от стола.

— Какой?

— Что Ника не принимает приглашение. От своего имени, если вы не способны защитить собственную дочь. Император будет разбираться со мной, если у него возникнут вопросы.

Тихон нахмурился.

— Не способны защитить? — переспросил он.

Ника чуть скривилась, словно желала, чтобы я сглаживал углы. Во взгляде Златы тоже появилось скромное лисье недовольство — так она поддерживала мужа.

Я всё видел и прекрасно понимал, что ляпнул лишнего. Но намеренно шёл на эту конфронтацию, потому что не собирался проигрывать мелкому белобрысому зазнайке из Светлограда.

— Вы сами сказали, что ничего сделать не можете.

— Я сказал, что от императорского приглашения нельзя отказаться без невыносимых последствий.

— Поэтому я и предлагаю взять эти последствия на себя.

— Вы можете отвечать за себя, — сказал Тихон. — Но обещать, что у императора не возникнет претензий к Вешним, не можете.

Он смотрел на меня, а его прежняя учтивость куда-то делась.

— Тогда ничего не отвечаем императору. Поедем в Пепельный Ключ, как и собирались.

— Мирон… — пробормотала Ника.

— Отправляемся завтра же. С императором разберёмся потом.

— Каким образом? — уточнил Тихон.

— Способ найдётся.

— На землях Огневых идёт война, — сказала Злата. — Ника туда вообще не поедет.

Я посмотрел на неё. Мне уже казалось, что она божий одуванчик, а вышло вон оно как.

— Она уже была там, — напомнил я.

— И я рада, что она вернулась домой целой и невредимой.

Я помолчал, проглотив возражение. Злата имела полное право не хотеть, чтобы её дочь возвращалась туда, где воюют. Только из этого ни черта не следовало, что у императора Нике будет хорошо.

— Вы ведь даже понятия не имеете, куда её отправляете, — сказал я. — И почему-то решили, что со мной ей будет хуже.

— Я ни в чём не уверен, — ответил Тихон. — И мне было бы гораздо спокойнее, если бы она оставалась в Ивовом Берегу.

Я беспомощно выдохнул.

— Так пусть останется.

Тихон тоже устал спорить и провёл рукой по лицу.

— Вы опять за своё.

— Потому что письмо императора мешает вам думать. Вы согласились отправить ему дочь по первому запросу.

— Не надо напоминать мне об этом.

— Тогда попробуйте хоть раз сдержать позывы пресмыкаться, едва услышав его имя, — предложил я.

— Мирон, — сказала Ника.

Тихон тут же вскочил со стула и наклонился над столом.

— Вы же сами только что рассказывали, как стояли перед ним на коленях. Чем вы лучше?

Злата резко повернула голову к мужу.

— Тихон.

Я поднялся, обошёл стол и схватил его за грудки. Он хотел что-то сказать, но я опередил его.

— Может быть, хотите выйти и проверить, кто из нас лучше? — сказал я ему в лицо.

Ника вскочила.

— Мирон! Ты не будешь так разговаривать с моим отцом, — рявкнула она.

Я осёкся, как будто получил отрезвляющий щелбан по голове.

Ника стояла позади Тихона. Я ещё секунду смотрел на неё, затем перевёл взгляд на свои руки и скомканную одежду Тихона. Он проявлял удивительную сдержанность, несмотря на то что я уже наговорил на дуэль. И буквально, и фигурально.

Я отпустил Тихона и отступил на шаг. Он поправил ворот и салатовый камзол.

— Прошу прощения, — сказал я и опустил руки.

Он кивнул, лишь слегка аристократично хмурясь. Я не стал больше ничего ему говорить, потому что мы всё уже поняли друг про друга.

Ника взяла письмо со стола.

— Нам нужно поговорить.

Злата потянулась за ней, но Ника уже была в другом конце комнаты. Я двинулся следом. Возле двери мельком оглянулся. Тихон уже сел в кресло и пил чай. Злата осталась рядом. Ни один из них не смотрел нам вслед, но я точно знал, что они будут обсуждать меня.

Ника прошла дальше через галерею к речной панораме. Я шёл рядом, стараясь не задевать её рукой, как будто боялся получить удар током. Во рту пересохло. Несколько раз хотел начать говорить, но не решался.

Наконец Ника опёрлась бедром о перила и посмотрела на меня.

— Ты с ума сошёл? Решил устроить драку с моим отцом? — спросила она.

— Ты же слышала, что он говорил, — парировал я.

— Конечно, я была там, хоть вы и плевать хотели на моё мнение.

Я провёл ладонью по лбу. Ника смотрела на меня и ждала чего-то.

— Прости. Не надо было хватать его.

— Мне теперь ещё переживать, как бы ты моего отца на дуэль не вызвал?

— Нет, мы всё равно уедем, как только Лёха скажет, что с ним всё в порядке.

Она кивнула и посмотрела на реку. А ведь совсем недавно Ника почти бежала к своим родителям, а я не знал, как произвести на них хорошее впечатление. Быстро же всё меняется.

— Я всё испортил, да? — спросил я.

— Не знаю.

Я ждал чего-нибудь более подробного.

Ника провела ногтем по бумаге и отвернулась к реке. Я встал рядом, оставив между нами немного места. После разговора с её родителями это расстояние казалось особенно заметным, почти ощущаемым.

— Тебя оставить одну?

Она покачала головой.

Я остался. Хотелось сказать или сделать что-нибудь полезное, но мои благородные порывы заканчивались не всегда хорошо.

Ветер шевелил ивовые ветки вокруг. Некоторые из них доставали до воды, цеплялись за течение и только потом выпрямлялись.

— Я не хочу возвращаться в Светлоград.

— Меня это тоже не радует.

— Ты очень откровенно это показал за столом. — Она чуть улыбнулась.

Я покосился на неё.

— Я собиралась ехать с вами. Уже привыкла к мысли, что какое-то время меня будет окружать война. А теперь надо всё менять, и я даже не знаю, надолго ли.

Я выдохнул и сунул руки в карманы. По крайней мере, она не была рада тому, что вернётся к белобрысому.

— Мне страшно, Мирон. — Она теребила письмо. — Я понятия не имею, что там будет происходить. А ты сидишь и требуешь отказаться.

Внутри снова загорелось привычное возражение.

— Я хотя бы предложил варианты, но твой отец отказался от каждого, — сказал я.

— Потому что вариантов нет. — Она улыбнулась от безысходности.

— Так не бывает.

— Всё равно нужно ответить ему. Давай возвращаться.

Она отошла от перил, а я шагнул следом.

— Подожди.

Ника остановилась. Я смотрел на неё и пытался сказать то, что следовало сказать ещё за столом. Без завуалированных рассуждений о том, кто перед кем пресмыкается.

— Я не смогу тебя оттуда вызволить, — проговорил я. — Если что-то случится.

Она медленно повернулась ко мне.

— Понятия не имею, зачем он тебя приглашает ко двору, — продолжил я. — Может, всё будет нормально. Но если нет, что я сделаю?

Пальцы сами сжались в кулаки. От воспоминаний становилось так мерзко, что хотелось помыть руки.

Ника подошла ближе.

Она прикоснулась к моему запястью. Я разжал пальцы, и её ладонь легла в мою. От этого стало чуть легче, но ответа на задачку от императора по-прежнему не было.

— Я думала, что ты злишься на меня, — сказала она.

Я посмотрел в её глаза.

— На тебя-то за что?

— За то, что я поеду.

— Ты ни в чём не виновата. Злюсь на императора и на себя. Потому что ничего не могу сделать.

— Я была бы рада, если бы ты спас меня. — Она улыбнулась.

Я провёл большим пальцем по её ладони. Мы ещё немного постояли рядом, ничего не говоря друг другу. На сгибе письмо от императора уже размохрилось от влажных пальцев Ники.

— Пойдём, — сказала она.

Я кивнул, и мы прошлись по галерее. Оба будто бы делали вид, что ничего не произошло, но при этом думали каждый о своём. Ника, наверное, хотела знать, что императору нужно от неё, а я пытался придумать, как теперь смириться с тем, что у меня её отобрали.

Возле двери Ника пригладила волосы и вошла. Я не совсем понимал, как мне теперь относиться к её родителям, но нашёл в себе силы не строить хмурую гримасу.

Тихон поднял голову. Злата сидела боком к столу и чуть наклонялась в сторону мужа. При нашем появлении она выпрямилась.

Чашек на столе уже не было.

— Я напишу ответ у себя, — сказала Ника.

Тихон кивнул, поглядывая на меня.

— Тебе помочь? — спросила Злата.

— Спасибо, мам. Я справлюсь.

Ника повернулась к двери.

— Когда закончу, принесу тебе, пап.

— Хорошо.

После этого Ника вышла, и я пошёл за ней.

В её комнате было прохладно и пахло теми же травами, что и в Пепельном Ключе. Занавеска у приоткрытого окна надувалась от ветра, цеплялась за края столешницы и опадала. На столе лежало несколько книг и стояла маленькая ваза с цветами.

Ника достала из ящика чернильницу, перо и лист бумаги.

Я прикрыл за собой дверь. Прозвучал щелчок защёлки, и Ника села за стол.

— Письмо для императора, — пробормотала она скорее для себя. — Кто бы мог подумать…

Она придвинула чернильницу и обмакнула в неё кончик пера.

Я стоял рядом. Хотелось занять руки, поэтому поднял книгу со стола. «Всеобъемлющий трактат о целебных травах района реки Веши». Понятно, очень интересно, спасибо.

— Не потеряй закладку. Я книгу ещё не дочитала, — сказала Ника, глядя на пустой лист.

Я заметил торчащий ближе к началу прямоугольный кусочек бумаги и положил книгу на край стола. Для меня она всё равно что кирпич.

— Ты мне свет закрываешь.

Я хмыкнул и отошёл. Помощник в написании писем из меня в самом деле выдающийся.

Присел на край кровати и старался не раздражать Нику своим взглядом. Она начала что-то писать, вырисовывая фигурным почерком каждую букву. Иногда поглядывала на письмо от императора, чтобы подобрать правильные слова.

В комнате звучали лишь скрип пера и шелест занавески.

Ника сидела боком ко мне, и я мог разглядеть, как сильно она сжимала зубы. Тёмная прядь съехала на щёку. Она резко заправила её за ухо, оставив возле виска крохотную чёрточку от испачканного пальца.

Я чуть улыбнулся. Потом увидел, что она замерла, как будто читала одну и ту же строчку несколько раз. Она дописала пару слов и отложила перо.

— Взглянешь?

Я подошёл. Она пододвинула лист, и я наклонился над столом.

Обращение, благодарность за приглашение, согласие прибыть ко двору. Внизу — имя.

Перед глазами сразу всплыла самодовольная рожа императора. Интересно, он хотя бы прочитает ответ сам или ему просто сообщат, что Ника Вешняя безоговорочно согласилась?

— Что-то не так? — спросила Ника.

Я выпрямился.

— Да нет. Всё в порядке.

— Тогда пусть сохнет.

Она откинулась на спинку стула и потёрла пальцы.

— Ты испачкалась.

— Где?

Я показал на себе. Ника провела ладонью по другой щеке.

— С этой стороны, — уточнил я.

Она посмотрела на руку и нахмурилась.

Я нашёл на подоконнике кувшин и полотенце, смочил угол и протянул полотенце Нике. Она вытерла висок и пальцы.

— Всё?

— Да.

Ника положила полотенце на край стола. Несколько секунд смотрела в окно, затем осторожно коснулась подписи на письме.

Высохло.

Она сложила письмо и достала из ящика принадлежности для печати. Я пододвинул свечу, освобождая ей место, и поджёг фитиль одной аккуратной искоркой.

Маленькое пламя качнулось от сквозняка, поэтому я сразу же прикрыл створку. В комнате стало заметно тише.

Она уже убирала печать, когда я вернулся к столу.

Ответ лежал перед ней.

— Пойду отнесу.

— Надо бы ещё Ольгеру написать. Он же остался в столице. Присмотрит за тобой, если что, — предложил я.

— Напиши, — согласилась Ника. — Я зайду к нему, когда приеду.

Она взяла ответ, и мы вернулись к её родителям. Тихон поднялся из-за стола. Я остался возле двери.

— Передай гонцу, пап.

Он принял письмо, задержал на дочери взгляд, но не стал ничего спрашивать про содержание.

— Хорошо.

Когда Тихон пошёл к выходу, я посторонился. Не хватало нам сейчас ещё плечами столкнуться.

Мы вышли и услышали в галерее голос её отца, затем учтивый голос гонца:

— Непременно передам Его Величеству.

Ника чуть оторвалась от меня, пока я смотрел на гонца и Тихона. Мне пришлось нагнать её у комнаты.

На столе всё ещё лежало раскрытое письмо императора. Ника перевернула его текстом вниз и достала для меня лист бумаги.

— Держи.

Я принял лист. Ника не отошла, а уткнулась лбом мне в грудь и обняла, сжав рубашку на спине.

Я обнял её одной рукой и положил лист на стол. Ника тихо заплакала, не поднимая головы, и я прижал её к себе уже обеими руками.

Глава 6. Медные Террасы

Ника держала в руках поводья, когда я вспомнил о письме.

— Подожди.

Я достал из кармана маленькое письмо. Сложенная бумага цеплялась углом за ткань, поэтому, когда я его вытащил, оно уже выглядело не особо презентабельным. Ника положила руки на седло.

— Ольгеру, — сказал я, протягивая письмо.

Ника забрала его и спрятала в дорожную сумку.

В нём я как глава дома Огневых просил Ольгера присмотреть за Никой. Не рассчитывал, что он как-то сможет повлиять на императора с помощью суда, но если вдруг что-то придумает, то я был бы счастлив.

Ника поправила сумку и посмотрела на меня сверху вниз. Сидела она с идеальной осанкой, уперев сапоги в стремена. Подол был подобран для дороги. С нею отправляли нескольких рыцарей дома Вешних, чтобы в пути не возникло никаких недоразумений.

Лёха стоял у моей лошади, позволяя мне попрощаться с Никой. Он сам сказал, что готов к возвращению в Пепельный Ключ, поэтому терпеливо ждал, когда мы отправимся.

Ника потянулась ко мне и расправила загнувшийся воротник рубашки. Я стоял смирно, пока её пальцы скользили возле шеи.

— Вот так лучше, — сказала она.

Я попробовал посмотреть вниз, чтобы заметить изменения, но ничего не вышло.

— Спасибо.

Она убрала руку.

Мне хотелось, чтобы нашлись ещё тысячи маленьких дел, чтобы она никогда не уезжала. Только придумывать поводы для задержки было бы странно.

Я провёл ладонью по лошадиной шее. Под короткой шерстью ощущались мощные мышцы. Лошадь повернула голову и ткнула мордой в моё запястье.

Ника смотрела на меня. Я поднял глаза и попробовал улыбнуться. Судя по тому, как дрогнули её губы, получилось у меня не очень.

Она нагнулась ко мне.

Я потянулся навстречу, положив руку ей на колено. Поцелуй получился не самым удобным: мешала лошадь, Ника сидела в седле, а мне пришлось привстать на носки. Я только успел почувствовать губы, как она отстранилась.

Когда Ника выпрямилась, я продолжал ждать чего-то. Будто мы могли закончить прощаться так, чтобы после этого стало легко разъехаться.

Лошадь переступила, негромко звякнуло железо.

Я убрал ладонь с колена Ники.

— Мне пора, — сказала она.

Я отступил.

Ника направила лошадь к дороге. Я смотрел ей вслед, щурясь на солнце. Она обернулась метров через пятьдесят, и я поднял руку. Она тоже подняла свою. Потом ветки ив закрыли её лицо, мелькнул светлый рукав, и стало видно только её стражников между стволами деревьев.

Лёха ничего не сказал, когда я вернулся к нему. Только отошёл от лошади, позволяя мне оседлать её. Я взялся за седло и забрался сам. Многое изменилось после целебных источников.

Мы поехали в другую сторону.

Поначалу мы шли в неприятной влажной тени между деревьями. Я ещё несколько раз оглядывался, надеясь увидеть там Нику, но ничего такого не произошло.

Лёха шёл справа. Слева было место для ещё одной лошади, а я упорно не мог осознать, что теперь мы с Лёхой вернулись к тому, с чего начинали. Только тогда была квартира и Лёха не был котом.

Постепенно мы выбирались выше. Между деревьями показались склоны, по которым ползли широкие тени от облаков. Вблизи дорога тянулась вверх и углы становились всё резче. Я даже начал сомневаться, что мы когда-то перестанем идти вверх.

Лошадь медлила. Я ослабил поводья, позволяя ей самой выбирать темп.

Лёха остановился и встряхнул переднюю лапу. Я придержал лошадь.

— Что случилось?

— Камушки задолбали уже.

Он растопырил пальцы, вытряхнул застрявшие между подушечками мелкие камни и опустил лапу.

— Как вообще идётся?

— Нормально, — пробормотал он. — Если устану, то поменяемся.

Я посмеялся, но его слова, произнесённые взрослым басистым голосом, ни черта не звучали как шутка.

— Спасибо, пожалуй, откажусь, — сказал я.

Лёха фыркнул и пошёл дальше. На узком участке ему пришлось идти ближе к склону, пропуская меня.

— Если хочешь, я могу заткнуться до вечера, — предложил Лёха.

— Что за невиданная щедрость? — спросил я сразу. — Ты и так не особо разговорчивый в последнее время.

— Может быть, у меня депрессия после расширения ядра?

— Вряд ли.

Я коротко улыбнулся. Лёха замолчал.

Ветер добрался до нас на следующем повороте. Холодный и пронизывающий. Я поднял воротник и наклонился вперёд. Ветер забирался в рукава, а пальцы на поводьях начинали мёрзнуть. Лёха прищурился и продолжал идти, отведя уши назад.

Дорога обогнула каменный выступ и наконец выровнялась. Я выпрямился в седле, надеясь увидеть спуск и конец затянувшегося горного перехода, но вместо этого обнаружил толстый деревянный брус поперёк пути.

За брусом стояла каменная караулка. С одной стороны к ней вплотную подходила скала, с другой земля обрывалась заросшим кустами склоном. Объехать не получилось бы даже при большом желании, но всегда можно было сжечь брус.

Над проходом висела доска с вырезанными буквами: «Застава Медные Террасы».

Возле караулки было двое. Один сидел на скамье, вытянув ноги, второй стоял ближе к дороге и грел руки дыханием. Нашему появлению он явно не обрадовался. Особенно когда увидел огромного чёрного кота.

Я придержал лошадь. Лёха остановился справа от меня.

— Куда держите путь? — спросил тот, что стоял.

— В Пепельный Ключ.

Караульный покосился на Лёху, затем переглянулся с напарником. Сидевший тоже поднялся на ноги.

— А здесь уже земли Огневых? — уточнил я, потому что штурман в Люминаре из меня был такой себе.

— За заставой — Медные Террасы.

Он мотнул головой в сторону доски, словно предлагал мне прочитать что-то очевидное.

— Что такое Медные Террасы?

— Поместье Медные Террасы. Как Пепельный Ключ, — пояснил он скупо.

Я медленно кивнул. Значит, это территория какого-то лорда или леди в составе земель дома Огневых, и неизвестно, дружественно ли ко мне настроен владелец. По крайней мере, мы ехали в правильном направлении.

— А это существо с вами? — Караульный кивнул на Лёху.

Я выдохнул, представляя, сколько проблем могло создать такое обращение невзрачного караульного к Лёхе.

— Алексей Николаевич, — представился тот.

Мужчина убрал ладони ото рта. Второй, успевший взять прислонённое к стене копьё, остановился возле угла караулки. Я прищурился. Наверняка артефакт.

Лёха держал голову высоко и выглядел совершенно серьёзным.

— Разговаривает, — удивился первый.

— Представляется, — уточнил Лёха.

Я сжал губы. Лучше бы им поскорее поднять деревяшку и разойтись.

— Дальше пропустите? — спросил я.

Мужчина наконец-то взглянул на меня, а не на Лёху.

— Только если правильно ответите на вопрос: «Сука или Лысый?»

Я промолчал, ожидая пояснений, но их не последовало.

— Что?

Он плюнул на землю и скривился.

— Что непонятного? Вы за Суку или за Лысого?

Я посмотрел на второго караульного. Тот молча наблюдал за нами, держа копьё обеими руками. Он даже не представлял, что у меня на спине висит зубочистка посерьёзнее.

— А других вариантов нет? — уточнил я. — Можно мы просто проедем дальше?

— Здесь война идёт, если ты не заметил.

— Может быть, и заметил, но вопрос не понял.

Караульный потёр раскрасневшийся нос. Он смотрел на меня с неприкрытым раздражением.

— Да они просто неместные, — предположил второй.

Первый продолжил:

— У нас так стороны называют. Леди Тау — Сука. Велимир — Лысый. Теперь понятно?

Хвост Лёхи резко хлестнул по земле. Я повернулся к нему и увидел, что уши больше не торчали. Они плотно прижались к голове, а верхняя губа приподнялась над клыками.

Его можно было понять. Я и сам едва сдерживался, чтобы не слезть и не поговорить с этим любителем давать прозвища.

— Тогда, конечно, леди Тау.

Второй караульный напрягся.

— А ты сам кто такой будешь?

— Мирон Огнев.

Они пару секунд рассматривали меня. Кажется, даже заметили рукоять Пожирателя, торчащую из-за спины. Оценивали свои шансы.

— Тот самый?

— Если вы говорите про главу дома Огневых, то да, это я.

Первый посмотрел на напарника. Тот едва заметно кивнул. Похоже, оба слышали обо мне. Я уже не ждал ни поклона, ни извинений и даже простил бы их, если бы пропустили прямо сейчас.

Караульный медленно улыбнулся.

— К твоему сожалению, мы за Лысого.

Я начал освобождать ногу из стремени.

— Схватить их! — заорал он.

Лёха рванул с места раньше, чем я успел что-то сделать. Чёрная туча мелькнула над брусом. Первый караульный выставил локоть, но Лёха придавил его всем весом.

Лошадь в ужасе шарахнулась вбок. Я схватился за седло, едва не свалившись, и услышал короткий хрип.

Лёха защёлкнул челюсти на шее караульного.

Тот пару раз ударил его кулаком по голове. Один раз попал, второй удар был уже слабее. Лёха сильнее сжал челюсти и провёл когтями по груди мужчины. Каблуки сапог заскребли по камням и вскоре затихли. Я наконец соскочил с лошади, едва не врезавшись в брус.

— Лёха!

Он отпустил тело караульного. Рука соскользнула с его морды и упала на дорогу. Никаких признаков жизни. Вокруг растекалась бордовая лужа.

Лошадь дёрнула поводья. Пришлось отвлечься на неё и потянуть к себе, не позволяя пятиться к обрыву. Когда я снова обратил внимание на Лёху, он шёл ко второму.

Медленно. Как будто у жертвы уже не было шансов на выживание.

— Лёха, стой.

Тот продолжал идти вперёд. Второй караульный отступал, пока не упёрся спиной в дверь. Наконечник копья ходил из стороны в сторону, а его хозяин напрочь забыл, что был магом.

Лёха остановился рядом с ним. Я видел тёмную мокрую шерсть у него на подбородке. Караульный с ужасом смотрел, как с морды Лёхи падают бордовые капли.

— Тоже хочешь назвать леди Тау сукой? — спросил Лёха, словно теперь правильно ответить на вопрос должен был уже караульный, а не я.

Мужчина судорожно покачал головой. Губы у него бесконечно дрожали, но он так и не произнёс ни слова.

Копьё выскользнуло из пальцев и ударилось об камень. Караульный дёрнулся от стука, вдавившись затылком в дверь.

— Тогда пошёл прочь, ничтожество.

Тот не двинулся.

Лёха отвернул морду и сделал шаг в сторону, освобождая дорогу. Мужчина отлип от двери, протиснулся вдоль стены и побежал куда глаза глядели. Вскоре вдали зашелестели кусты.

Я оставался по другую сторону бруса, пока не толкнул его ветряным шаром. Лошадь постоянно пыталась убежать. Видимо, не подозревала раньше, что рядом с ней ходил невероятный хищник.

Лёха повернулся ко мне.

— Ты что творишь? — спросил я.

Он посмотрел на мёртвого караульного так, как будто в этом не было ничего страшного.

— Они хотели нас схватить.

— Ну да.

— Тогда какие проблемы?

Я ткнул свободной рукой в сторону тела.

— Пожалуйста, не убивай каждого встречного.

Лёха нахмурился.

— Такая участь уготована только плохим людям, — спокойно пояснил он.

Я опустил руку.

— Ты слишком быстро их определяешь, — пробубнил я.

— Эти очень сильно старались меня разозлить.

Лошадь всё поглядывала на Лёху и пыталась вывернуть мне кисть.

— Отойди немного. Она теперь думает, что станет твоим ужином.

Он посмотрел на лошадь и без споров прошёл дальше по дороге. Только тогда лошадь согласилась идти, но я пока не решался оседлать её и вёл пешком.

Я не рассчитывал, что меня встретят с фанфарами на моих же территориях, но и не думал, что первым же делом меня захотят схватить. Даже стало интересно, что обо мне здесь говорят обычные люди.

Караулка уже скрылась за скалой. Второго караульного я больше не видел, несмотря на то что мы шли в одном направлении.

Когда лошадь перестала дёргать поводья, я забрался в седло. Лёха держался впереди и теперь был настороже, посматривая по сторонам. Он так же, как и я, не чувствовал себя здесь в безопасности.

Дорога вскоре пошла вниз. На поворотах один за другим открывались новые склоны. Поначалу я пытался угадать, когда закончится этот каменный лабиринт, но затем оставил это дело.

Ветер постепенно стихал. Солнце уже ощутимо согревало, хотя пальцы всё ещё оставались холодными, но уже хотя бы не ледяными.

После очередного спуска я заметил, что почти перестал думать о Светлограде. Расстояние между мной и Никой становилось всё больше с каждой минутой, а я следил за кустами впереди и радовался, что лошадь наконец-то успокоилась.

Надеюсь, с Никой всё будет хорошо.

Лёха замедлился возле поворота.

— Что там?

— Смотри, — ответил он и отошёл к краю дороги.

Я доскакал до него и остановился. Кажется, его отношения с моей лошадью начинали налаживаться.

На противоположном склоне, под острыми вершинами гор, стояло поместье. Светлые здания под медно-рыжими крышами поднимались вверх. Над каждым следующим рядом арок виднелся ещё один, а на самом верху возвышался дворец с большим входом посередине.

Я некоторое время просто рассматривал всё это.

Между зданиями темнели деревья. Они росли вдоль галерей и лестниц, оставляя открытыми светлые площадки террас. Через всё поместье снизу вверх тянулась широкая лестница. С нашего места ступени сливались, и казалось, что к главному входу раскатали белую дорожку.

Теперь становилось понятнее, что же такое эти Медные Террасы.

На солнце крыши отливали рыжим. За ними вдали синели горы, а на самых высоких вершинах ещё лежал снег. На таком фоне даже высокие башни казались крохотными.

— Кучеряво живут, — заметил я.

— А стену-то какую отгрохали, — согласился Лёха и глянул ниже.

И вправду. Она тянулась вдоль всего поместья. Из светлой каменной стены выступали вперёд мощные башни с остроконечными рыжими крышами и выглядели даже нарядно.

На стенах стояли люди.

Сперва я заметил лишь некоторых, затем начал присматриваться. Тёмные цепочки тянулись вдоль каждой стены и башни.

Я отвёл взгляд от поместья и наконец обратил внимание на то, что происходило перед ним.

Ниже дороги виднелись ещё люди. Их скрывал пологий изгиб склона, но даже так было понятно, что там целая толпа.

— Нужно поменять угол обзора, — сказал я.

Мы свернули с дороги и поднялись на холм. Лёха забрался наверх первым и остановился; я подъехал к нему, глянул вниз и сразу же натянул поводья.

Много людей, построенных квадратами. Все как один в чёрных плащах. Между ними оставались проходы, а позади стояло несколько штандартов. Разглядеть отдельных людей было трудно: все они сливались в геометрические фигуры.

Трудно оценить количество. Наверное, несколько тысяч.

Я слез с лошади и остался возле неё, держа поводья. С холма был виден весь участок перед воротами: светлая каменистая земля с редкими кустиками травы и широкое пустое пространство между стеной и войском.

При желании можно было спуститься к ним сбоку. Только пока непонятно, чьи это войска вообще.

Ветер донёс невнятный гул. Кто-то двигался в проходах между квадратами, но сами ряды оставались на месте. Я смотрел на них и пытался понять, чего они ждут. Это осада поместья или подготовка войск перед маршем? Никаких магических форм над полем не было.

— Там леди Тау, — сказал Лёха.

Я резко повернулся к нему.

— Где?

Он вытянул морду в сторону переднего края строя.

— Там ещё и Сава рядом.

Теперь я тоже заметил два силуэта, стоявших отдельно от остальных. Женщина в тёмной рубашке и мужчина в том же тёмном балахоне. Я прищурился, как будто от этого мои глаза становились биноклем. Знакомая походка. Точно так же он расхаживал по тренировочной площадке, пока я собирал силы, чтобы подняться на ноги после очередного удара. Этого деда я узнаю даже с такого расстояния.

— Точно они, — сказал я и погладил лошадь по шее.

Я рассчитывал увидеть их в Пепельном Ключе, но, похоже, мы безмолвно договорились встретиться чуть поближе.

Оглянувшись, я прикидывал, по какой тропинке можно было бы доехать до них. Внизу началось движение.

Тау пошла к воротам. Сава шёл рядом с ней.

Я ждал, что следом за ними выступит хотя бы один квадрат магов, но никто не пошевелился. Люди оставались на своих местах, как будто такой был приказ.

— Куда они пошли-то? — спросил я.

Лёха не ответил.

Тау и Сава казались совсем маленькими с такого расстояния, как два муравья. Особенно на фоне громадного поместья. Над ними, на стенах, стояли люди, и некоторые из них создавали магические формы, которые затем летели в этих двоих. Сава закрывал их огненным защитным куполом, через который не проходила ни одна вражеская форма. Похоже, в дуэте он исполнял роль щита.

До самых ворот лежала голая каменистая земля. Без защитной магии спастись от нападения можно было разве что быстрым бегом.

Тау и Сава никуда не торопились.

— Посмотри, у леди Тау что-то в руке, — произнёс Лёха.

Я присмотрелся. Было трудно разглядеть предмет на фоне двух силуэтов, но у меня всё же получилось. Это был огромный молот во весь рост леди Тау, но она несла его так спокойно и воздушно, словно тот ничего не весил.

Я сразу вспомнил артефакт, о котором рассказывал Данар, потому что ожидал увидеть его в руках Тау.

— Похоже, это Колотушка, — предположил я.

— Что это?

— Один из трёх знаменитых артефактов Ратмира Огнева… — я осёкся. — Отца.

— Как Пожиратель типа?

— Да, должен быть таким же крутым, — кивнул я.

Лёха покосился на рукоять у меня за спиной, затем снова посмотрел на поле.

Про Колотушку я почти ничего не знал, но Тау явно прихватила её с собой не для красоты.

Она остановилась перед воротами. Сава добавил искр в купол, из-за чего тот стал менее прозрачным. В огненном мареве всё ещё удавалось различить две тёмные фигуры.

Тау подняла молот и молниеносно ударила в землю перед собой.

От неё в стороны рванула пыль, и вокруг разлетались фиолетовые нити. Перед воротами вздыбился камень, и по всей передней стороне стен побежали частые трещины. Одна из башен сразу же накренилась вместе с рыжей крышей.

Затем удар дошёл и до нас.

Меня подбросило в воздух на полметра. Я тяжело приземлился на пятки, колени подогнулись, а поводья вылетели из ладони.

— Твою же мать! — выругался я.

По холму прошёл ещё один толчок. Лёха распластался по земле, широко расставив лапы. Камешки вокруг подпрыгивали, не понимая, им уже можно приземлиться или скоро опять полёт.

Лошадь от такой дискотеки заржала в страхе и помчалась прочь. Я теперь ещё и без лошади.

Снизу до нас дошёл грохот, который не заканчивался. Накатывал новыми волнами, усиливался и бил по голове. На склоне напротив поднималась широкая полоса пыли: ударная волна шла вдоль укреплений, ломая их одно за другим.

Верх стены возле ворот просел. Башня, за которой я следил, переломилась ниже крыши. Верхняя часть рухнула вбок, ударилась о стену и исчезла в пылевом облаке. По обе стороны от ворот осыпался камень, а самих ворот уже не было видно.

Я присел, упёршись ладонями в землю. Пальцами я ещё ощущал дрожь, но подпрыгивать вместе с камнями мы вроде бы перестали.

Лёха поднял голову. Шерсть на загривке у него стояла дыбом.

— Ни хрена себе, — произнёс он.

Вместо стены перед войсками Тау теперь тянулся широкий неровный завал из камней, похожий скорее на строительный мусор, чем на защитное сооружение.

Я перевёл взгляд на место, где, по моим ощущениям, должны были стоять леди Тау и Сава. Огненного купола всё ещё не было видно.

— Лёха, ты их видишь?

Он вытянул шею, не поднимаясь с земли.

Я поднялся и попытался присмотреться получше. Слишком много пыли. Затем оглянулся, чтобы убедиться, что лошади у меня больше нет. Оставалось надеяться, что она выбрала дорогу, а не ближайший обрыв.

— Там, — заметил Лёха.

Я резко повернулся.

— Где?

— Возле большого куска.

Нахмурившись, я выискивал кусок, про который говорил Лёха, хотя таких там было несколько десятков. Вскоре взгляд зацепился за оранжевую дугу. Я старался смотреть только туда, боясь потерять это место из вида.

Ветер потянул облако пыли вдоль склона.

Под огненной оболочкой стояли двое. Сава чуть ближе к нам, Тау — возле него с опущенным молотом. Оба целы и невредимы.

Я с облегчением выдохнул.

— Живые.

— Было бы странно, если бы они сами себя убили, — хмыкнул Лёха.

— И то верно.

Тау смотрела в сторону поместья и чего-то выжидала. Я ждал нового удара молотом, потому что у неё, похоже, была учёная степень в разрушении зданий. Через стену уже можно было перебраться пешком.

Квадраты в чёрных плащах всё ещё стояли неподвижно.

Между камнями что-то двигалось. Может быть, остаточное разрушение. С такого расстояния ни черта не понять.

Лёха подошёл ближе ко мне, не отрывая взгляда от поля.

Сквозь редеющую пыль виднелись светлые здания. Большая лестница осталась на месте. Верхние террасы тоже. Теперь дорога к ним лежала через обломки стены.

— Погоди, — произнёс Лёха.

Да я и не спешил никуда.

Возле огненного купола появлялись люди.

Несколько фигур стояли справа от Тау. Другие проступали левее, ближе к обломкам. Я сперва решил, что это те самые защитники со стен. Выбрались и теперь не знали, что делать дальше.

Потом заметил, сколько их.

Люди стояли вокруг огненного купола. Дальше, за ними, виднелись ещё головы. Они не разбегались от завала и не пытались вытащить кого-нибудь из-под камней. Все смотрели в одну сторону.

Я перевёл взгляд к чёрным плащам. Между войском и куполом Савы теперь тоже стояла плотная группа. Когда она успела там оказаться, я не заметил. Пыль на какое-то время скрыла почти всё поле.

— Это ещё кто? — спросил я.

Лёха промолчал.

Возле купола вспыхивали магические формы разных стихий, и все они направлялись в него.

У меня похолодело под рёбрами.

Я пробежался взглядом по людям, пытаясь хотя бы примерно оценить количество. Несколько сотен? Не похоже. Ряды тянулись за купол, терялись в остатках пыли и появлялись с другой стороны.

Около тысячи.

Ещё минуту назад я думал, как же круто Тау разнесла эту стену, а теперь они стояли вдвоём посреди тысячи магов.

— Нужно помогать им, — сказал я.

Лёха кивнул.

— Ну что? Кто последний, тот лох? — предложил он.

Я почесал затылок.

— Знаешь, когда ты говоришь такую детскую чушь своим новым голосом, то это звучит по-идиотски.

— Пытаешься уклониться от пари? — усмехнулся он.

Я выдохнул.

— Ты же проиграешь.

— Это мы ещё посмотрим.

Лёха рванул вниз по склону так, что в меня пулями полетели камни из-под его лап.