Господин теней

1. Падение

В темноте оглушительно громыхнуло. Яркая вспышка пробилась даже сквозь сомкнутые веки и вернула меня в сознание. Я падал вниз вместе с дождем, прямо на крыши…

Удар!

Из глаз посыпались звезды, среди которых я совсем недавно летел.

Проломив крышу, я упал на что-то жесткое. Через дыру мне прощально подмигнула бледная луна и скрылась за тучами. Снаружи выл ветер. Ему вторили чьи-то невнятные причитания.

Темное небо вспорола паутина молний. Не успели они погаснуть, как гром грянул так, что худая крыша надо мной вздрогнула. Я скрипнул зубами от злости.

Меня низвергли.

Это факт.

Старые уроды все-таки нашли способ от меня избавиться...

Тело ноет, голова болит...

Боль?

Коснувшись рукой затылка, я посмотрел на пальцы.

Кровь.

Я теперь еще и смертный?!

И абсолютно голый. Вся кожа в синяках, ссадинах и кровоподтеках.

– Это уже слишком, – голос звучал глухо, словно доносился со стороны.

Но он принадлежал мне.

Я поднялся и попытался сконцентрироваться. Раны можно исцелить. Или нет?

Как я ни пытался заново разжечь искру своего дара, ничего не вышло. Внутри меня оставалась лишь пустота. Вязкая и холодная, она растеклась в том месте, где совсем недавно бурлила божественная сила. Древние отняли то, что мое по праву. И они за это ответят!

Мысленно проклиная упертых стариков, я огляделся. Смертное тело не только ныло от боли, но еще и мерзло. Глаза привыкли к темноте, позволив увидеть грязные тряпки, висевшие на стене. От них чем-то воняло, но выбирать не приходилось. Быстро облачившись в неоднократно штопаную и лишенную всякого изящества рубаху, я отыскал веревку, которую использовал как пояс, чтобы не потерять мятые дырявые штаны с оттянутыми коленками.

Благо, здесь не нашлось зеркала, и я не смог в полной мере рассмотреть тот ужас, что сейчас являл собою. Наверняка, неприятное зрелище…

– Есть кто живой? – донесся снаружи дребезжащий старческий голос. Что-то лязгнуло. Кажется, замок. – Отзовись, не то хуже будет

Это что-то новое. Никто кроме Древних не смел угрожать мне. Даже интересно, кто это такой смелый выискался.

Дверь с тоскливым скрипом отворилась, впуская неясный свет. Кроме него внутрь просунулся трезубец. По крайней мере, мне так поначалу показалось. На деле же это оказалось вовсе не оружие, а скорее инструмент земледельца. С него даже грязь смахнуть не удосужились.

Это шутка?

Я сделал шаг вперед и небрежным жестом отбросил три острия в сторону.

– Не смей грозить мне… этим, – подпитываемый злобой, теперь мой голос звучал как и прежде: властно и требовательно.

Седой старик опешил и даже попятился, позволяя мне выйти наружу. Окажись на моем месте отец или другой Древний, этот тип уже стал бы горсткой пепла. Или же сначала помучился…

– Парень, ты как там оказался? – старик чуть опустил свое нелепое оружие и осторожно заглянул мне за спину. Он заметил дыру в крыше и нервно сглотнул. – С неба что ли упал?

Я не ответил. Все мысли были заняты тем, чтобы понять, куда меня забросили. Судя по архитектуре и одежде, это другой мир. Но речь жителей мне понятна. Вероятно, это все благодаря моему происхождению…

– И прямо на мой сарай, – запричитал старик. – Как так-то?

Выцветшие глаза уставились на меня в ожидании ответа.

Ответа не последовало.

– С ветролета что ли выпал? – предположил старик.

– Что это за место? – я осмотрелся: бескрайними полями Аркадии тут и не пахло, да и светило в небе висело одно: круглое и бледное оно ненадолго выглянуло из-за туч.

– Выпал-таки, – старик поглядел на хмурое небо. Когда капли дождя забили по морщинистому лицу, он фыркнул, тряхнул головой, а потом снова уставился на меня. – Мы в славном городе Петербурге, а точнее на той его части, где я живу. И мне очень хотелось бы знать, отчего ты тут в моих портках рабочих щеголяешь? – от взгляда старика не укрылся тот факт, что мой гардероб пополнился вещами с чужого плеча.

Я смерил его взглядом.

– Приглянулся покрой.

– Ну и молодёжь пошла... – сокрушенно покачал седой головой мужик. – Ни стыда, ни совести, ни этой, как бишь её, ком-пен-са-ции!

Я вскинул бровь и криво усмехнулся: неважно каков мир, люди всегда говорят на языке денег.

– Держи, – моя рука привычно опустилась к кошелю, который обычно висел на поясе, но ладонь лишь скользнула по бедру.

– Чего держать-то? – не понял старик, внимательно следивший за каждым моим движением.

Но я уже не обращал на него внимания, глядя сквозь ветхий забор на сгущающийся у самой земли мрак. Неясные тени бурлили между трухлявых досок и высовывались из-за угла расположенного неподалеку неказистого двухэтажного домишки, будто стеснялись подойти ближе. Или не решались? Кажется, их пугал льющийся из грязного окна свет.

– Ты куда уставился-то? – старик быстро огляделся.

– Тени, – произнес я, не сводя глаз с ползучего мрака, – они в вашем мире всегда так себя ведут?

– Чего? – мой собеседник сдвинул на затылок потертую фуражку и поскреб ногтями нечесаную голову. Он еще раз старательно проследил мой взгляд и насупился. – Ты их видишь? Из этих что ли?..

Я не ответил, наблюдая, как тонкие струйки тьмы робко коснулись земли в том месте, куда падал свет и тут же втянулись обратно в общую массу.

– Внучок, – проникновенно обратился ко мне старик, – ты чего, блаженный?

– Сам ты блаженный, старик! – не выдержал я. – Ты хоть знаешь, с кем говоришь?!

–Ну-ну, – старик примирительно поднял натруженные мозолистые руки. Он выглядел и смущенным, и озадаченным одновременно. – Ты из благородных что ли? Без одежки и не признать…

Тени сгустились и поползли ко мне. Я щелкнул пальцами, чтобы призвать свет, но не появилось и искры.

Сила ушла.

Пришел голод.

Тени всколыхнулись и приблизились. Меня поразила догадка о природе этого явления. Что, если их послали Древние, чтобы окончательно со мной покончить? Они изгнали меня в другой мир, лишив не только силы, но и отрезав от ее источника, а потом послали каких-то низших тварей доделать грязную работу.

Вполне в их духе.

Но я не сдамся.

– Да что с тобой не так-то? – не унимался старик. – Головой что ли сильно приложился?

Человек действительно не понимал, что происходит. Крохотные тени проскользили прямо под его ногами, а он и бровью не повел. Они же полностью игнорировали старика, устремляясь ко мне. Когда нас разделял всего шаг, тьма замерла, всколыхнулась и вдруг отпрянула. Она заскользила прочь, а я бросился следом.

Погоня продолжалась долго, но меня покинули лишь высшие силы, а не те, что появились благодаря годам изнуряющих тренировок. Тени неслись по земле и стенам домов, двигаясь все быстрее. Они исчезли из виду у реки. Или канала?

Довольно широкая полоса водной глади разделяла улицу пополам. Ближайший мост маячил впереди. Его освещали яркие огоньки на столбах, а украшали статуи больших кошек с человеческими головами. Сам же мост оказался достаточно высоким, чтобы пропустить под собой чинно проплывающую узкую лодку.

Сидевшие в ней непривычно, но опрятно одетые люди разглядывали меня. Однако они не стремились окликнуть или заговорить. На чистых и ухоженных лицах проступало отвращение, а холодные взгляды сквозили пренебрежением.

Мне это не понравилось. Но смертные меня сейчас не заботили. А вот разрастающийся голод стал проблемой. Природа его была неясной, но он усиливался, стоило теням приблизиться.

Отступив от набережной, я двинулся в сторону моста, стараясь держаться на самом краю освещенной улицы, чтобы следить за новыми тенями. Мелкие, будто проворные белки, они мелькали то тут, то там появляясь на миг и тут же исчезая.

Следуя за этими созданиями, я быстро миновал перекресток и свернул налево, едва не столкнувшись с хмурым высоким мужчиной в шляпе и черном плаще. Он даже не взглянул на меня своим единственным затуманенным глазом. Продолжая смотреть прямо перед собой, незнакомец пошел к реке, прихрамывая на левую ногу и мерно стуча по камням мостовой лакированной тростью.

Я поглядел ему в след и увидел, что за мужчиной скользит огромная тень. Не его собственная, а другая: мрачная и жуткая, а мелкие кишели вокруг нее, то сливаясь в единое целое, то вновь отделяясь. На меня это существо не обращало никакого внимания, полностью концентрируясь на том, кого преследовала.

Значит ли это, что Древние здесь ни при чем?

Возможно.

Нужно во всем разобраться…

Одноглазый отправился по своим делам, а я застыл посреди дороги, прямо напротив шумного места. Тут и там слышались пьяные крики вперемешку со смехом. Люди пили, ели и веселились. Часть сидела за столиками у ярко освещенного дома, другие разместились внутри. Я отчетливо видел их сквозь большие прозрачные стекла.

А вот тени исчезли…

Шумные посетители наслаждались жизнью. Но, стоило им заметить меня, как многие стали морщить носы. Оно и немудрено – едва ли им понравилась компания оборванца, коим я сейчас являлся.

Но меня это мало заботило. Обострившееся чувство голода стало почти нестерпимым. Вот только теперь, глядя на еду, я окончательно выяснил, что она меня не волнует. Дело в ином...

– Эй, ты! – ко мне решительным шагом направился крепкий мужчина с кривым носом и шрамом под глазом. – Проваливай отсюда. Не порть людям аппетит.

За словами последовал болезненный тычок в грудь.

Этот человек – воин?

– Вали давай! – кривоносый навис надо мной, глядя с издевкой и обдавая неприятным запахом изо рта. – Или ты глухой? Тогда иначе объясню. – Он замахнулся.

Наглеца следовало проучить.

Я никогда не бежал от схватки и инстинктивно отвел руку в сторону, призывая луч света, которым прежде орудовал, словно мечом. Но пальцы сомкнулись на пустоте.

– Нужно начать привыкать к этому, – пробормотал я, напомнив себе, что лишен силы.

Но громилу мои слова не волновали. Его кулак уже летел навстречу моему лицу. Такого обращения я терпеть не собирался. Легкое движение в сторону, и удар кривоносого рассек воздух там, где только что находился мой подбородок. Задира по инерции сделал шаг вперед, споткнулся о выставленную мной ногу и упал, смачно приложившись носом.

И этот мужчина считает себя воином? Жалкое зрелище…

– Ты чего тут устроил?! – из помещения выскочили еще трое крепких типов. К ним присоединилось и несколько посетителей, вставших со своих мест.

Стало очевидно, что мне здесь не рады. Я тоже не горел желанием задерживаться в этом месте, поэтому развернулся и пошел прочь, решив выйти обратно к реке. Шум воды всегда успокаивал и отвлекал меня. К тому же, там не так людно: получится обдумать все в тишине, спокойствии и одиночестве.

Но моим мечтам не суждено было сбыться. Пройдя немного выше по течению, я увидел того самого одноглазого мужчину, с которым разминулся на пути к таверне. Он стоял на самом краю над водой и раскачивался вперед назад, рискуя свалиться в лижущие камни беспокойные волны.

Отсутствующий взгляд незнакомца обратился в никуда. На его бледном лице не дрогнул ни один мускул, даже когда порыв ветра сорвал с головы шляпу и швырнул в воду. Мужчина качнулся вперед, но потом пусть и неуверенно, снова выровнялся. Он мешкал…

И тут я увидел ее.

Тень, что выскользнула из ночного мрака.

Высокая и сутулая, она вытянулась за спиной мужчины угловатой нескладной фигурой. Чем-то она напоминала человеческую, но гротескную и жуткую. Вытянув руку и согнув ее в локте, тень упиралась крючковатым и длинным когтем точно в темечко человека. Она раскачивала его из стороны в сторону и явно забавлялась, тогда как ее жертва понятия не имела, что происходит.

– Тень, – произнес я, не сводя глаз с фигуры. – За твоей спиной.

– А где же ей еще быть? – безразлично отозвался мужчина, даже не взглянув в мою сторону.

– Не та. Другая.

– Что? – незнакомец резко повернул голову в мою сторону. Его взгляд прояснился. – А ну повтори?

– Тень. Высокая и долговязая, – пояснил я. – Держит тебя за голову.

– Вот же, – мужчина ловко перехватил трость на манер меча и, резко развернувшись, рассек ей воздух. – А ну сгинь, нечистая! Чтоб тебя!

Он не видел, куда наносит удар. Но это подействовало. Тень отпрянула. Кажется, она испугалась трости или чего-то скрытого внутри нее. Возможно, в стержне…

Сотканное из мрака существо взмыло в воздух, заложило небольшой круг и ринулось на ничего не понимающего мужчину. Я рванулся вперед, оттолкнул его в сторону, подальше от воды и вскинул руку вверх.

Тень врезалась в ладонь, навалившись на меня всей своей непомерной тяжестью. Я выстоял. Тонкие пальцы оплели мое запястье. Зубы впились в плоть. Пронзительный вой плетью ударил по ушам. Я словно вновь сражался с царицей гарпий Гряды мечей. Но сейчас у меня не было высшей силы. Все, что оставалось – просто удерживать беснующуюся в моей хватке тварь. Он отчаянно билась, приобретая четкие очертания.

– Вижу! – мужчина вскочил на ноги. – Держи, держи ее! – он выхватил сокрытый в трости узкий испускающий голубоватое сияние клинок и выполнил эффектный укол.

Стоило оружию пройти сквозь тень, как что-то внутри нее вспыхнуло. Существо разом обмякло и начало оседать на меня невесомой вуалью. Повинуясь мимолетному порыву, я впился в нее зубами, рванул на себя и выпил, словно воду.

– Ты… – мужчина смотрел на меня глазом, размером с блюдце. Второй по-прежнему скрывала черная повязка. – Ты чего сделал?

– Хороший вопрос, – ничего подобного со мною прежде не случалось, и я удивился не меньше, чем мой неожиданный собеседник.

Со стороны улицы зазвучал топот. Он приближался. Но я почти не обращал на него внимания, вместо этого прислушиваясь к своим ощущениям. Голод ушел, а по телу растекалась волна прежнего спокойствия, уверенности и чего-то еще.

– Вот он! – крикнул кто-то.

Тут же раздался громкий свисток и грозный голос рявкнул:

– Стоять!

Я вздрогнул, выходя из состояния оцепенения. Со стороны улицы ко мне бежал мужчина в одежде, не похожей на ту, что носили остальные. На поясе незнакомца болталась сабля, а в руке он удерживал свисток. Следом за этим типом спешили и несколько мужчин, которых я видел в таверне. Кривоносый тоже присутствовал. Судя по суровым лицам, намерения у незнакомцев были недобрые.

Что же, они сами напросились.

– Ну-ка осадите, – между мной и преследователями появилась крупная фигура мужчины с тростью, в которую он уже успел вложить свой меч. – Чего тут устроили?

– Бандита ловим, ваша светлость, – произнес вооруженный саблей тип.

– А ты?.. – тот, кого назвали «вашей светлостью» не двинулся с места.

– Городовой Азимов! – козырнул тип, убирая свисток и пытаясь обойти широкоплечую фигуру. – Я при исполнении и…

Трость поднялась, преграждая городовому путь ко мне.

– Осади, говорю, – недоброжелательным тоном повторил «ваша светлость». – Мы сами разберемся.

– Чего?! – не выдержал кривоносый, по скошенному подбородку которого все еще струилась кровь. – Ты вообще кто такой?

– Тихо! – шикнул на ретивого типа один из его спутников. – Это же граф Тимофей Громов.

Услышав это имя и, видимо, титул, недавний задира разом протрезвел, побледнел и нервно улыбнулся.

– Простите, ваша светлость, не признал.

– Прощаю, – великодушно произнес граф, продолжая удерживать тростью городового.

Тому это явно не нравилось.

– Граф, я при исполнении, – произнес он. – Господа сказали, что этот паренек на них напал.

– Да ну? – Громов вполоборота посмотрел на меня и ухмыльнулся в густые усы, переходящие в чуть подернутые сединой бакенбарды.

– Так и было, – быстро закивал кривонос.

– Лжец. – Холодно бросил я.

Кривоносый зарычал, но тут же прикусил язык, когда трость графа уперлась в его грудь.

– А ты ничего не путаешь?

– Никак нет! – затараторил кривоносый. – Точно помню его: чернявый, светлоглазый и в лохмотьях! Все сходится. Может он еще и прокаженный?

Я вздохнул. По крайней мере, в этом мире мой облик остался таким же, как и раньше. Разве что наряд подкачал…

– Ваша светлость, – городовой попробовал кончиками пальцев опустить трость Громова.

– Отставить, – процедил сквозь зубы граф.

– Но ведь… – городовой попытался возразить, но наткнулся на колючий взгляд и разом сник.

Остальные преследователи переглянулись. Решимости у них явно поубавилось, да и на графа они посматривали с опаской. Видимо, он тут довольно знаменитая фигура. Вполне подходящая кандидатура для первого знакомства.

Что же, вполне сносное начало новой жизни в новом же мире.

– Расходитесь, господа. – Повелительным тоном произнес Громов, после чего достал из кармана монету и кинул ближайшему мужчине. – А это чтобы ночь скрасить.

– Благодарствую, ваша светлость, – один из мужчин ловко поймал монетку и склонил голову. – Доброй вам ночи.

Громов благосклонно кивнул. Незнакомцы еще разок покосились на меня и ушли. Остался только городовой.

– И что же прикажете мне делать, ваша светлость? – обреченно вздохнул он, буравя меня взглядом. – Хулигана отпустить?

– Под мою ответственность, – Громов позволил себе едва заметную улыбку.

Городовой еще раз с сомнением покосился на меня, потом посмотрел на графа.

– Только в этот раз и исключительно из уважения к вашим подвигам, – он еще раз козырнул и вразвалочку пошел своей дорогой. – Всего вам доброго.

Дождавшись, пока мы останемся одни, граф подошел ко мне вплотную и поглядел в глаза.

– Ну, – пророкотал он, обдав меня сильным запахом алкоголя и стукнув тростью по камням мостовой. – Как тебя звать и кто ты таков?

Я пожал плечами, решив не раскрывать этому человеку всей правды. Да и сможет ли он в нее поверить?

Едва ли.

– Не помнишь? – изучающий взгляд графа скользнул по моему лицу. – Или говорить не хочешь?

– Не помню, – убедительно солгал я, решив придержать правду до той поры, пока не разберусь в происходящем. – Пришел в себя сам не свой...

– Ну, свой ты или чужой – мы еще разберемся, – важно произнес Тимофей Громов. – Есть у меня связи в Управе. Там бумаги на каждого тенелова имеются.

– Тенелова? – переспросил я.

Громов кивнул и вдруг улыбнулся.

– Хотя какой из тебя тенелов, если ты тень слопал? Никогда не видел, чтобы кто-то такое непотребство устраивал, хотя на вашего брата на войне Сумерек вдоволь насмотрелся. Ладно, – он недовольно взглянул на дождливое темное небо. – Нечего тут стоять. До утра я тебя у себя в имении устрою, а завтра пойдем твой род искать. Сейчас Управа все равно закрыта…

– Какой еще род?

Граф покачал головой.

– Ты с луны что ли свалился? Ежели ты тенелов, то может статься, что из знатного рода. – Взгляд Громова сделался задумчивым. – Хотя это не так важно. Есть у меня одна проблема, с которой может помочь такой, как ты…

2. Тенелов

Меня разбудил тихий стук в дверь. На миг все случившееся показалось лишь дурным сном. Но боль в забинтованной руке и голове живо вернули меня в реальность.

Жалеть себя никогда не входило в мои привычки. Случилось то, что случилось. Теперь с этим нужно как-то жить. И сегодня – тот самый день, когда нужно узнать, как именно это делать. Вчера граф так и не рассказал о своей проблеме, сказав, что «утро вечера мудренее».

Открыв глаза, я сел на кровати и прислушался к своим ощущениям. Противоестественный потусторонний голод ушел, стоило поглотить тень. Сегодня он не вернулся, но сейчас ему на смену пришел голод обычный. Если раньше потребление пищи было для меня лишь одним из способов получить удовольствие, то сейчас стало необходимостью.

Откуда-то снаружи доносились раздражающие шуршащие звуки. Встав и выглянув в окно, я увидел мужчину, метущего внутренний двор особняка Громова. Моему глазу была привычна иная архитектура с белоснежными высокими колоннами, раскидистыми цветущими садами среди облаков и большими открытыми пространствами. Но и здесь оказалось достаточно уютно.

Не успел я отметить, что днем светило в небе выглядит иначе, нежели ночью, стук в дверь повторился.

– Господин, Тимофей Викторович велел разбудить вас. Не изволите ли вы с ним позавтракать?

– Изволю, – я отошел от окна и впустил слугу Громова Василия – почтенного, но довольно бодрого старца в строгом черном костюме.

– Рад слышать, – вежливо улыбнулся Василий, склонив седую голову. – Не соблаговолите ли одеться? Новых вещей, уж простите, у нас нет. Ежели не побрезгуете, осмелюсь предложить костюм Константина, старшего сына Тимофея Викторовича.

– Неси, – велел я, размышляя, о непривычных для слуха именах этого мира.

– Сию секунду, – Василий вышел за дверь

Пока его не было, я сходил в ванную комнату, дверь в которую находилась в выделенных мне покоях, и привел себя в порядок. Благо, местные жители умели греть воду и знали толк в банных принадлежностях. Жаль, конечно, что тут не имелось прекрасных дев для омовения тела...

Когда я вернулся в спальню, Василий уже терпеливо ожидал с аккуратно сложенной одеждой в руках.

– Желаете, чтобы я помог вам одеться?

– Желаю. – Я вполне мог бы одеться сам, но не знал, есть ли какие-нибудь особенности в одеянии этого мира. Оно выглядело понятно, но мне не нравилось допускать ошибки там, где их можно было избежать.

– Как прикажете.

Василий быстро и ловко помог мне облачиться в синюю сорочку с длинным рукавом, коричневые брюки, жилет, пиджак и туфли. Вещи пусть и уступали по изяществу золотым туникам моего мира, но все же нравились мне куда больше, чем тряпье из сарая случайного старика.

В моей памяти тут же всплыли воспоминания вчерашнего дня, когда бледный от ужаса Василий, повинуясь приказу своего господина, сначала отмыл меня и обработал рану на руке, после чего, морщась от отвращения, поддел грязную одежду палкой и унес в неизвестном направлении.

– Отменно выглядите, ваша светлость, – окинув меня оценивающим взглядом, произнес старый слуга. – Пожалуйста, следуйте за мной. – С этими словами он повел меня в устланный пушистыми коврами коридор, откуда мы спустились по витой лестнице на первый этаж.

От моего внимания не укрылось поведение собственной тени: она двигалась не в такт моей уверенной походки, а рывками: то забегая вперед, то отставая. Так продолжалось недолго, и вскоре тень заняла свое привычное место.

Я перевел взгляд на убранство дома графа. Оно нравилось мне куда больше помпезных залов Древних, которые те любили украшать своими же статуями высотою со столетние деревья. Здесь же царила сдержанная роскошь: хорошо подобранные цветовые сочетания, удобная мебель и картины на стенах.

Среди прочих выделялся портрет графа, напротив которого я остановился. На картине мой новый знакомый стоял в окружении других людей: два молодых человека, совсем еще юная девушка и худощавая женщина, чья улыбка выглядела вымученной.

Василий проследил мой взгляд.

– Семья Виктора Тимофеевича, – пояснил он. – Высокий статный юноша, чью одежду вы сейчас носите, это Константин. Сейчас он проходит обучение в Военной Академии Его Величества. Тот, что помладше – Иван, гимназист. Девушку же зовут Маргарита – дочь графа и самая младшая в роду.

С этой юной особой мы уже виделись. Минувшей ночью она вышла встретить отца, но увидев, что тот вернулся навеселе, да ещё и в компании неизвестного оборванца, пронзила меня недобрым взглядом и без слов удалилась.

Обычно я произвожу иное впечатление.

Но не вчера.

Василий вдруг понизил голос.

– Так же на портрете Елизавета Дмитриевна Громова – супруга Тимофея Викторовича… К сожалению, ныне почившая. Прошу вас лишний раз не напоминать его светлости об этой невосполнимой утрате, иначе он снова сделается печальным и отправится пить без продыху в захолустный кабак, как минувшей ночью, где непременно вляпается в очередную авантюру.

Я коротко кивнул, продолжая разглядывать портрет.

– Ни на мгновение не сомневался в ваших манерах, – склонил седую голову Василий. – Теперь же прошу проследовать за мной в столовую. Негоже заставлять графа ждать.

Впрочем, граф нас и не дожидался. Когда я вошел в столовую, он с аппетитом поедал хлеб с тонко нарезанным мясом и запивал еду дымящимся напитком темного цвета. От запаха мой аппетит разыгрался еще сильнее.

– А вот и ты, мой друг, – Громов встал и сжал мою руку крепкой хваткой закаленного воина. – Как спалось?

– Недурно, – следуя радушному жесту хозяина дома, я опустился на стул, который заботливо подвинул ко мне Василий.

– Голоден? – Тимофей Викторович вернулся на свое место.

– Да.

Василий негромко хлопнул в ладоши, и в столовую тут же вошла не молодая, но и еще не старая женщина в черно-белой одежде и кружевном переднике. Она быстро поставила передо мной тарелки с едой и, поклонившись, удалилась.

– Как есть-то не забыл? – с беззлобной улыбкой осведомился Громов.

Я не ответил и принялся за яства. Блюда были не слишком изысканными, но отлично утоляли голод. Хозяин дома доел и теперь наслаждался горячим напитком, попутно рассказывая мне о наших сегодняшних планах.

– Сейчас съездим в Управу к моему давнему другу. Попробуем о тебе что-то разузнать. Это не займет много времени.

– Что ты хочешь узнать?

– Хоть что-то, – Громов пригладил усы и прищурился. – Чтобы тебе довериться, мне нужно понять, кто ты таков. Дмитрий в этом поможет. Пока суд да дело, заедем в ресторан и отобедаем, а дальше отправимся к тебе домой.

Я взглянул на него исподлобья.

– Ко мне?

– Да, – уверенно кивнул граф. – Димка твою родню враз отыщет. Он человек способный, мы служили вместе. Как только адрес узнаем, сразу доставлю тебя домой в целости и сохранности. По пути поговорим об одном деле… – Громов немного помолчал и добавил. – Надеюсь, в твоей семье память не у всех отшибло, и родня тебя признает. Кстати, ты за ночь ничего не вспомнил?

Я покачал головой. Не говорить же этому человеку, что перед ним тот, кого знали под множеством имен, каждое из которых в последствии стало трижды проклято, убийца чудовищ, защитник Аркадии, первый клинок Древних, позже известный, как Восставший сын, ныне преданный и низвергнутый в этот мир.

– Тогда доедай и поехали. Жду на улице.

Граф вышел из комнаты. Василий последовал за ним. Я же неспешно закончил с едой, после чего обжег язык горячим напитком. Служанка сразу же побледнела.

– Чай слишком горячий? Простите…

Жестом попросив ее не суетится, я покинул столовую вместе с чашкой. В Аркадии со всеми приемами пищи подавали молодое вино, но мне всегда нравилось открывать нечто новое, и этой «чай» меня приятно удивил.

Входную дверь найти не составило труда. Громов и Василий уже вышли наружу, тогда как меня задержала неожиданная встреча.

– И с чего это отец решил играть в благодетеля, наряжая первого встречного в костюм моего брата? – строгий девичий голос раздался откуда-то сверху.

Повернувшись, я поднял взгляд на стоявшую на лестнице Маргариту.

– Доброе утро, – холодно произнесла она, глядя на меня, и тут же язвительно добавила. – Хотя оно могло бы быть и добрее, – зеленые глаза недобро прищурились.

Оправдываться перед девчонкой за решения ее отца я не собирался, как и выслушивать претензии от ребенка, поэтому равнодушно пожал плечами и был таков.

На улице оказалось прохладно. Не успевшее толком выглянуть золотое светило тут же скрылось. Закапал мелкий дождик. Легкий ветерок, неспешно игравшийся начавшими желтеть листьями, переключился на мои длинные волосы. Погода, в корне отличавшаяся жаркого климата Аркадии, мне не слишком понравилась своей непредсказуемостью.

– Готов? – граф Громов стоял у чудной блестящей повозки с четырьмя толстыми черными колесами.

Насколько я мог судить, она была сделана из металла, но рычала при этом, словно дикий зверь, выпуская клубы черного дыма из круглой трубы.

Этот дым напомнил мне о тенях.

Я кивнул и, передав чашку с недопитым чаем Василию, направился к повозке, гадая, какими же необычными зверями ее запрягут. В Аркадии золотые колесницы носили по небу крылатые пегасы или чешуйчатые виверны.

Но эта двигалась сама.

– Хорошая машина, да? – криво усмехнулся Громов и хлопнул ладонью по узкому колесу на трубке, которая крепилось к внутреннему убранству.

Я продолжал рассматривать причудливую повозку. Вчера ночью мы приехали в дом графа в запряженной лошадьми карете. Принцип работы той был мне понятен. А вот эта «машина»…

– Мне ее сам Император пожаловал, вместе с графским титулом. – Доверительно сообщил Громов, явно гордый деталями этой истории. – На войне мне довелось…

– Что толкает ее вперед? – прервал я собеседника. – Сила ветра? Магия?

– Двигатель на тенях второго ранга, – Громов нахмурился, вероятно, расстроенный тем, что ему не дали рассказать историю получения машины.

– Это те самые тени?..

– Которых ты ешь, да, – кивнул граф. – Благодаря тенеловам мы их повсюду используем. Но, уж извини, пересказывать тебе все устройство мира мне недосуг. Какой смысл тратить на это время, коли ты позже сам вспомнишь?

В отличие от моего спутника, я точно знал, что вспоминать об этом мире мне попросту нечего. Придется во всем разбираться постепенно. Вникать, привыкать и думать, как использовать все это себе на пользу.

Еще не мешало бы понять, каким образом мне удалось поглотить тень и что это дало, кроме безмерной заинтересованности одноглазого графа. Пока что радовало одно: судя по всему, о Древних здесь никто не знает.

Но стоило уточнить.

– Каким богам вы поклоняетесь? – прямо спросил я, глядя, как машина выезжает на широкую дорогу, где другие похожие катались наравне с запряженными лошадьми повозками. Вторых было куда больше.

– Ну и вопросы у тебя, – Громов покачал головой. – Или ты из этих, – он покрутил пальцем у виска, – из нигилистов?

– А в кого верят они?

– Да черт их разберет.

– Тогда что насчет тебя? – я посмотрел на собеседника.

– Я верю в честных людей, отечество и государя Императора. – Твердо заявил граф и его глаз воинственно сверкнул.

На этом наш разговор закончился. Громов погрузился в свои мысли, а я смотрел на широкую водную гладь, по которой неспешно плыли корабли: одни парусные, другие гудящие и извергающие в небо струи дыма такие же, как и машины. Бокастые и пузатые, суда не походили на изящные ладьи Аркадии, что могли с одинаковой скоростью мчаться и по волнам, и по облакам.

Мы выехали на небольшую площадь. Граф остановился у тускло-бирюзового здания в три этажа и вышел на улицу. Я последовал его примеру. Мой спутник двигался быстро и уверенно. Он точно знал, куда идет и зачем. Встречные почтительно кланялись и уступали дорогу, бросая на меня непонимающие взгляды. Городовые, которых тут крутилось особенно много, делали вид, что никого не замечают.

– Это место тебе не знакомо? – спросил Громов, когда мы вошли внутрь.

Я покачал головой.

– Не местный, значит, – кивнул сам себе граф и кивком указал направо. – Нам туда.

Пройдя по коридору и проигнорировав длинную очередь, Тимофей Викторович без стука толкнул резную толстую дверь и шагнул за порог. Кто-то за нашими спинами попробовал возмутиться, но мы не стали слушать.

– Дмитрий Игнатьевич пока не принимает и… – сидевший за столом молодой мужчина в строгом костюме осекся, как только поднял на нас глаза за круглыми прозрачными стеклами в тонкой оправе.

– Ага, – буркнул Громов и невозмутимо прошествовал мимо стола.

Юноша вскочил и засуетился, но граф властным жестом усадил его обратно. Поманив меня за собой, он открыл вторую дверь. За ней находилось большое помещение, на стенах которого висели карты, оружие и портреты неизвестных мне людей. За обитым зеленым сукном большим деревянным столом сидел худощавый мужчина. Судя по виду, ровесник Громова, может, чуть младше. Был он лыс, кареглаз и хмур. Впрочем, стоило ему увидеть графа, как тонкие, рассеченные старым шрамом губы растянулись в улыбке.

– Тимофей! Какими судьбами? – лысый встал и крепко пожал руку графа.

– По делу, – Громов указал мне на резной стул, а сам опустился на соседний. – У меня тут тенелов без памяти. Надо бы узнать из какого он рода.

На лице друга графа появилось удивление, которое тут же сменилось равнодушной маской.

– Этот? – он испытывающе посмотрел на меня.

– Он самый. Ничего не помнит, но парень хороший. Помочь надо бы.

Я отметил, что в беседе со своим знакомцем Громов не обмолвился о той самой проблеме, с которой ему требовалась помощь тенелова.

– Ясно. Сейчас проверим. – Хозяин кабинета повысил голос и позвал. – Костя!

– Дмитрий Игнатьевич? – в дверях показался тот самый молодой человек из предыдущей комнаты. Он привычным движением поправил сползшую на нос оправу со стеклами и подтянулся.

– Позови ко мне Нахимова и скажи, чтобы Третью с собой взял.

– Сию минуту!

Костя исчез из виду. Я задумчиво смотрел ему в след, а старые знакомые негромко принялись обсуждать то, как они вместе служили в армии. Речь шла о войне Сумерек, но узнать детали у меня не получилось – вернулся Костя. Вместе с ним в кабинет вошел низкорослый бородач с хитрым взглядом. Он был облачен в черные одежды и вид имел весьма надменный.

– Свободен, – не успел Дмитрий Игнатьевич договорить, как его помощник поклонился и вышел.

– Доброго денечка, ваша светлость, – пророкотал бородач неожиданно мощным для своей комплекции басом и чуть склонил голову перед Громовым, скользнул по мне любопытным взглядом, после чего обратился к хозяину кабинета. – Чего изволишь, начальник?

– Надобно, чтобы Третья проверила этого молодого человека. – Дмитрий Игнатьевич указал на меня взглядом. – Он утратил память. Следует его немедля опознать.

– Хм, – прищурив один глаз, Нахимов посмотрел на меня, после чего коснулся неприметной броши на груди и позвал. – Ежели надобно, значить, сделаем. Слышала? Шевелись.

Ощутив что-то за спиной, я вскочил со стула и обернулся. Воздух в помещении пошел рябью, тени отовсюду стеклись на полу в одно большое пятно, из которого выросла сотканная из густого мрака фигура. Выглядела она, как ониксовый силуэт невысокой худой женщины в длинном платье.

– Прошу, успокойтесь, – невозмутимо произнес друг графа. – Процедура, пусть и не совсем приятная, но штатная и не займет много времени. Уверяю, вам ничего не угрожает.

Слово незнакомца для меня не значило ровным счетом ничего.

Я взглянул на Громова, и тот кивнул. Он не нарушил законов гостеприимства, кроме того, не походил на убийцу или заговорщика, чем вызывал определенное доверие. И пусть происходящее мне не нравилось, я решил играть по местным правилам.

Пока.

Вновь усевшись на стул, я позволил тени положить длинные руки себе на плечи. По телу тут же растеклась волна холода, дыхание обратилось паром, сердцебиение замедлилось. Мне с трудом удалось унять дрожь в руках и ногах смертного тела, а потом вдруг все закончилось.

Тень исчезла без следа.

– Эвона как… – растерянно пробормотал Нахимов, глядя на то место, где только что растворилась Третья.

– И? – Дмитрий Игнатьевич выжидающе уставился на озадаченного подопечного.

– Третья его не знает, – задумчиво протянул тот и принялся теребить бороду. – И боится… вроде как.

– Как так не знает? – не понял Дмитрий Игнатьевич и посмотрел сначала на меня, а потом на Громова. – Тимофей, – проникновенно спросил он, – ты его где взял?

– Где взял, там уже нет, – медленно произнес Громов и пригладил густые усы. – Может, Гриша ошибся?

– Ни я, ни Третья не ошибаемся. – Нахимов покачал головой и уточнил. – А вы, ваша светлость, уверены, что этот паренек – тенелов? – с сомнением спросил он.

– Сам видел, как он тень проявил, – граф по-прежнему говорил неспешно, явно что-то обдумывая. Кроме того, он не рассказал о том, что тень я не только проявил, но и поглотил, вместо этого спросив. – А кто кроме вашего брата так умеет?

– Погоди-ка, – насторожился Дмитрий Игнатьевич. – Какую это тень он проявил?

Громов отмахнулся.

– Да какая-то залетная привязалась…

– Капитан, не темни, – Нахимов подошел ближе.

– Вот же настырные! – граф хлопнул ладонью по столу и нахмурился. – Ночью я домой шел… пьяный. Чую, на сердце тяжело. Но я намедни жену поминал, списал все на это. А оказалось, что тень над душой стоит.

– Тимофей, это уже вторая за месяц, Дмитрий покачал головой. – Дело здесь нечисто. Эти благородные…

– Да будет тебе, – Громов тряхнул головой, словно старался отогнать дурные мысли. – Давай позже об этом. Сначала парню помочь надо. Если бы он вовремя не появился, мы бы с вами сейчас не разговаривали.

– И то правда, – согласился лысый и перевел на меня подозрительный взгляд. – Уж как-то вовремя он появился.

Взгляд я выдержал, не мигая, и холодно спросил.

– На что ты намекаешь?

– Дела-а-а, – протянул Нахимов. – Паренек-то, значить, с характером.

Трое мужчин уставились на меня. Повисла напряженная тишина. Первым ее нарушил граф.

– Ежели он задумал меня убить, то зачем помогать стал? Нет, глупости это все. Я в людях разбираюсь.

– Будь по твоему, – лысый отвернулся от меня и поджал губы, – Но документов у него нет, а у нас строгий протокол на такой случай имеется. Если появляется безродный тенелов, то его необходимо задержать и проверить. Сам понимаешь, тот, у кого документов о принадлежности к роду нет, может оказаться прокаженным. Таким место на Черном острове, – он немного помедлил и мрачно добавил, – или в сырой земле.

Услышанное мне не понравилось. Что касается Черного острова – хорошее место едва ли назвали бы подобным образом, а про сырую землю и говорить не приходилось – тут очевидно имеется в виду метод погребения. Не радовал меня и напряженный взгляд Нахимова, и то, как он теребит все ту же брошь. От нее исходили незримые волны энергии, как и от того существа, которого звали Третьей.

– Не похож он на прокаженного, – будто бы нехотя произнес бородач. – Больно уж вменяемый. Может, просто не местный?

– А какой? – Дмитрий Игнатьевич вскинул бровь.

– Не знаю, – Нахимов пожал плечами. – С Европы может, залетный?

Ирония иносказания вызвала на моих губах тень горькой улыбки, которую никто не заметил. Трое знакомцев были слишком увлечены беседой.

– Беженцы по областям пристроены, а по ту сторону Рубежа, почитай, одни прокаженные и остались. Да и какой же он залетный, коли по-нашему складно говорит, без акцента совсем? – Громов с каждым мгновением выглядел все задумчивее.

– Откуда же мне знать, ваша светлость? – беспомощно развел руками Нахимов. – Третья его не признала. Документов на него нет. А если их нет, значить, паренек и не наш. Так уж выходит.

– Какие варианты? – прямо спросил друга Громов.

– Всего два. Для начала мы его проверим. Если прокаженный, то, сам понимаешь… – Дмитрий Игнатьевич сделал небольшую паузу и выразительно посмотрел на меня. – Ну а если нет… Ума не приложу, что с ним делать. Как ему документы выдать, когда он безродный? Совсем… У нас это станет первым случаем в законодательной практике.

– Есть у меня одна идейка, – тихо произнес Громов. – Дима, давай-ка мы пока с тобой ее обсудим, а Гришка пускай пока парня проверит.

– Хорошо, – легко согласился Дмитрий Игнатьевич и уточнил. – Мне бойцов позвать или парнишка спокойный?

Не успел Громов и рта открыть, как я встал и произнес:

– Спокойный, пока спокойны и окружающие.

Граф Громов усмехнулся в усы.

– Норову, как у сына Императора, значить, – удивился Нахимов. – Но поглядывает зверем хищным. Так чего мне с ним делать-то?

– Проверить, – Тимофей Викторович повернулся ко мне. – Ты только не дури, понял? Я во всем разберусь. Слово даю. Добро?

Краем глаза я заметил, как лысый друг графа медленно опустил руку под стол, где, скорее всего, у него имелось оружие. Нахимов тоже стиснул брошь рукой, явно готовясь в любой момент призвать Третью. Только Громов оставался спокойным и смотрел на меня дружелюбно.

У меня появился выбор: довериться этому человеку или же воспротивиться обстоятельствам. Когда я прошлый раз поверил другим – меня предали. Когда воспротивился – низвергли. Впрочем, если бы меня хотели убить здесь и сейчас, то давно бы попытались.

Неужели этот мир живет по иным законам?

Есть только один способ проверить.

– В чем заключается проверка?

– Ничего мудреного: просто постоишь и подержишься за алтарь специальный, – заверил меня Нахимов. – Все тенеловы через это проходят. Эта, значить, необходимо, коли хочешь в Российской Империи жить. – Сделав пару шагов к двери, мужчина нерешительно обернулся, поглядел на начальника, потом на меня и осторожно осведомился. – Так что, идем?

– Веди, – велел я, решив рискнуть.

Нахимов все еще колебался.

– Я-то отведу, но ты это, учти, приятного будет мало, – предупредил он. – Если только ты не жалуешь боль и могильный хлад. – Тенелов выжидающе уставился на меня.

– Не жалую, но и не страшусь.

– Хорошо сказано. – Одобрил Громов.

– Вот бы ещё чтобы хорошо сделано, – пробормотал Нахимов, топчась на месте.

Я встал перед ним, оттеснив к двери.

– Ты ведешь или мне самому искать дорогу?

3. Сделка

Григорий Нахимов вел меня длинным подземным коридором, освещаемым небольшими подвешенными к потолку стеклянными шариками, внутри которых золотым огнем горела тонкая струна. Издалека они не грели, но, если коснуться тонкой стенки пальцем, то могли обжечь.

– Ты, значить, пальцы лучше не суй, куда не следует, – хмыкнул идущий впереди Нахимов, у которого, видимо, глаза имелись еще и на затылке.

– Как ты узнал? – я перевел взгляд со светильника, на спутника.

Тот вместо ответа указал мне на стену, по которой параллельно нам скользила тень, похожая на женщину в платье.

– Третья, – несмотря на то, что мой голос прозвучал тихо, существо вздрогнуло и быстро скользнуло вперед к Нахимову. Моя тень устремилась было следом, но быстро вернулась на место.

Любопытно…

– Не нравишься ты ей, – сообщил мне Нахимов, который ничего не заметил, и оглянулся. – Интересно, почему?

Ответ на этот вопрос не был мне известен, поэтому оставалось лишь пожать плечами. Возможно дело в том, что одну из теней я поглотил. Но откуда об этом знала Третья? Или она что-то чувствовала?

– Что говорит тебе тень? – спросил я.

– Тебе с ними говорить, значить, не доводилось? А, точно, – спохватился Нахимов, – ты же у нас беспамятный. Ну, они не то чтобы говорят, скорее шепчут. Чаще просто набор отдельных слов. Случается, что и бессвязных. Но бывает и предложения выдают, но рубленые. Третья, хоть так и зовется, на деле тень второго класса. В отличие от тех, что первого, она не хаотична и даже разумна. Знаешь, как смышленая собачка, только чуть умнее. Умеет приказы выполнять, ежели слишком не мудрить с формулировками.

Мы прошли мимо комнаты, в которой сидели хмурые мужчины в серой форме. Они проверяли оружие и затачивали изогнутые клинки сабель. Сталь показалась мне непростой – от нее исходило едва уловимое голубоватое сияние, как и от скрытого в трости меча Громова. Среди прочих людей выделялся один в черной форме. Оружия он не носил и занимался тем, что читал небольшую потертую книгу. Отчего-то у меня не возникло сомнений, что незнакомец тоже тенелов.

Третья задрожала сильнее и юркнула за спину хозяина, слившись с его собственной тенью.

– Боится тенеборцев, – с кривой ухмылкой сообщил мне Нахимов. – Точнее их клинков из метеоритной стали.

– А тенеборцы это?..

– Опытные бойцы, ветераны. Они изничтожают теней, от которых вреда больше, чем пользы. У них дара нет, так что к таким отрядам обычно прикомандировывают кто-то из наших, чтобы цель проявлял. Тенеловы в Империи в дефиците, а вот любителей саблей помахать всегда в достатке. Сегодня к нам на проверку пару безродных тенеловов привезут, так что бойцы готовятся.

Я вспомнил слова Громова о том, что все тенеловы принадлежат к знатным родам.

– Как получаются безродные тенеловы?

– Ну, как-как, – Нахимов снова повернул голову и сально усмехнулся. – Нехитрым делом, вестимо. Загулял, значить, какой-нибудь барин с даром, да обрюхатил девку. Такие часто в утробе мрут, но коли родится, выходит, полукровка. В Европе их бастардами кличут. Силенок у них маловато, так что не они тенями правят, а наоборот. Таких мы прокаженными кличем. Могут бед натворить, ежели вовремя не спохватиться. Каких-то можно спасти, как меня, а каких-то… – Григорий многозначительно замолчал.

Я понимающе кивнул: жестокая практика, но, необходимая. Часто сильным приходится принимать нелегкие решения, чтобы защитить слабых. Таков наш удел.

– Громов уверен, что я не из полукровок.

– Ну, тут не нужно академий кончать, чтобы разобраться, – Нахимов свернул налево, в очередной коридор, в конце которого стояли еще два тенеборца. – На тебя глянуть достаточно, чтобы благородную кровь увидеть: держишься ровно, смотришь уверенно, ведешь себя с достоинством. Таких полукровок не бывает. Но проверить все равно придется, – с этими словами мой провожатый остановился в конце коридора и отпер ключом тяжелую черную дверь.– Милости прошу, ваше сиятельство.

Я вошел в небольшое помещение, полностью лишенное мебели. По виду оно больше походило на каменный мешок с покрытыми запекшейся кровью стенами. В центре возвышался ровный прямоугольный обелиск черного цвета и в половину человеческого роста. Он имел гладкие идеально ровные матовые стенки, которые поглощали свет.

– Неприятное место, – несмотря на слова и скверный запах, мой голос звучал ровно. Подойдя к обелиску, я легонько пнул толстые цепи, на одних концах которых красовались кандалы, а другие крепились к полу массивными штырями.

Железо покрывали ржавчина и запекшаяся кровь.

– Так нам тут не жить, – Нахимов вошел следом и, жестом велев тенеборцам оставаться снаружи, запер дверь. – Значить, обойдемся без стражи и цепей. Капитан сказал, что ты спокойный. Я ему верю. И ты его доверия не обмани.

– Почему ты зовешь графа капитаном? – спросил я, обходя вокруг обелиска, от чьей поверхности исходили волны неведомой силы.

– Служил под его началом, – коротко ответил Нахимов. – После войны, как титул получил, он меня и Дмитрия Игнатьевича в Управу пригородную пристроил. Тут его милостью и служим уже пятый год во благо Отечества. – Григорий указал мне на гладкую матовую поверхность. – Руки надобно сюда возложить.

Я коснулся обелиска кончиком пальца. Камень оказался противоестественно холодным, словно остыл он не из-за прохлады подвала, а сам источал хлад.

Могильный…

Мне показалось, что я снова оказался в тенях лабиринта под городом, где меня ждала битва с рогатым чудовищем.

– Что это за камень?

– Мы его Источником кличем, – просто ответил Григорий. – Его, значить, создали лучшие тенеловы Российской Империи, а помогали им их слуги – тени класса абсолют. Абсолютные то бишь. Камень, по сути, проводник между нашим миром и иным, где царствует хаос и первозданные тени, с которыми лучше не шутить. При помощи толики их силы мы и поймем, какого ты поля ягода…

– Что? – последний оборот речи был мне совершенно непонятен. – Причем тут поля и ягоды? Речь об Элизиуме?

– Не понимаю, о чем ты, – Нахимов покачал головой. – А сам говорю о том, что камень покажет, какого ты, как тенелов, ранга. У меня, значить, пятый из десяти. Клади руки на булыжник и узнаем, какой у тебя.

– А дальше? – я без колебаний возложил ладони на обелиск.

– А дальше, ваша светлость, стисни зубы и терпи, – встав у двери. Нахимов сложил руки на груди.

Поначалу ничего не происходило, но постепенно обелиск начал охлаждаться. Он начал покрываться инеем, как и все остальное помещение. Наше с Григорием дыхание стало обращаться паром. Робкие иглы холода сначала покалывали мои пальцы, а потом вдруг вонзились в кожу ледяными гарпунами.

Я стиснул зубы, но не издал ни звука. Даже не шелохнулся, чем заслужил одобрительную улыбку Нахимова.

– Хорошо держишься, ваша светлость, – улыбнулся он. – Иные аристократишки так верещат, будто их ножом режут.

– А сбежать не пытаются? – на моих губах появилась надменная улыбка.

– Пытаются, но коли ритуал начался, камень уже не отпустит.

Чтобы проверить слова Нахимова, я попробовал пошевелить рукой – она примерзла намертво. Более того, все тело словно обращалось в ледяное изваяние. Вскоре я не то, что руку оторвать, шагу ступить не мог. Это напомнило мне схватку с ледяными гигантами. Они умело использовали силы зимы, но даже могущественные чары не спасли их от истребления.

– Ну силен, – тенелов из Управы похлопал в ладоши, а потом скомандовал. – Третья!

Тень тут же появилось с обратной от меня стороны обелиска. Раскинув неестественно длинные руки, она метнулась внутрь камня и исчезла в его гладкой поверхности. В тот же миг холод исчез, и хватка Источника ослабла.

– Так, – Нахимов подошел ближе как раз в тот момент, когда из-под камня вытекла черная лужа, обратившаяся Третьей.

Тень скользнула за спину хозяина, замерла, а потом исчезла.

– Быть такого не может, – нахмурился Нахимов. – Как так десятый уровень? Не ошиблась? Хм…

Я выжидающе посмотрел на мужчину.

– Дела-а-а, – вновь протянул Григорий с той же интонацией, что и в кабинете своего начальника. – Десятый ранг у тебя, значить. – Говоря эти слова, тенелов выглядел расстроенным.

– Судя по твоему лицу, десятый – это первый с конца, – догадался я.

Нахимов вздохнул.

– Так и есть.

– Сильнее стать возможно? – меня, как всегда, больше интересовала не проблема, а способ ее решения.

– Извиняй, но нет, – развел руками Нахимов. – Но ты не кручинься, жизнь-то на этом не кончается. Да и хорошая новость тоже имеется – проказой от тебя и не пахнет, так что поездка в один конец на Черный остров отменяется.

– Ничего, если не стану плясать от радости? – скривился я.

Нахимов хохотнул и заявил:

– Нравишься ты мне, парень. Капитана в молодости напоминаешь – такой же бойкий да гордый. Но ты с этим аккуратнее, не всем аристократам такое по нраву.

– То, что им не по нраву – их проблема, – равнодушно ответил я.

– Ты, видно, не до конца ситуацией владеешь, – подойдя ближе, Нахимов понизил голос. – У аристократов-то как раз проблем нет. Проблемы, значить, у тех, кто им не нравится. Те, что сами даром тенеловов владеют, глядеть на тебя станут, как на отхожее место. Среди благородных все, кто ниже третьего ранга, – просто мусор.

– Почему именно третьего?

– Нет чистокровных тенеловов ниже третьего ранга, так что ты, друг, такой же бастард, как и я. Добро пожаловать в клуб неполноценных, – Нахимов совершенно панибратски хлопнул меня по плечу, но, наткнувшись на суровый взгляд, тут же отстранился. – Чего ты волком-то смотришь? Это шутка. Я развеселить хотел.

– Судя по твоему рангу, тенелов из тебя лучше, нежели шутник.

Нахимов почесал бороду. Его улыбка стала виноватой.

– Ну ты и выдал… Даже не знаю, обижаться или радоваться.

Пусть собеседник не знал всей правды о моем прошлом, он случайно, но попал в точку: полукровка – это клеймо. Та самая причина, из-за которой я оказался здесь. Но что толку думать о былом? Оно миновало и больше не вернется.

Моя новая судьба вершится здесь и сейчас.

– Ладно, – Нахимов шагнул ко мне. – Ты иди наверх, а мне надо еще двух новеньких проверить. Обычно ими в Бастионе занимаются, но эти вроде как местные. Они…

Волна холода ворвалась в помещение. Меня словно ледяной водой обдало. Тенелов из Управы вздрогнул. Его борода встопорщилась, взгляд сделался затравленным и колким.

– Вот ж зараза! – выдохнул Нахимов и повернулся ко мне. – Ты тоже почуял?

Я коротко кивнул.

В тот же миг за дверью громыхнуло. Послышались крики и звон клинков.

– Не высовывайся! – велел мне тенелов и, отперев замок, выскочил из помещения.

Не знаю, с кем привык общаться Нахимов, но у меня и в мыслях не было отсиживаться в подвале. Я без промедлений последовал за ним и, едва переступил порог, оказался в темноте.

Впереди сверкали сабли тенеборцев. Метеоритная сталь рассекала мечущиеся по коридору безобразные тени. В их круговороте стоял мужчина в черных одеждах, которого я видел до ритуала. Теперь книга исчезла из его объятых искрами рук. Стоило огонькам коснуться теней, как те приобретали четкие очертания. Так тенелов обозначал цели для бойцов.

Бой шел не на жизнь, а на смерть. Потусторонние существа набрасывались на людей, пытаясь разорвать их на части. Пахло кровью и смертью.

Знакомый запах…

Бегущий впереди Нахимов взмахнул рукой и гаркнул:

– Третья!

Помощница тенелова тут же вынырнула из-за его спины и атаковала ближайшего противника, распоров его пополам. Клочья черного тумана еще не успели коснуться пола, а Третья уже нашла для себя новую цель.

Ведомые тенеловом, тенеборцы прорывались к выходу, прокладывая себе дорогу сталью и кровью.

Григорий Нахимов достал из-под складок одежды длинную цепочку и взмахнул ею над головой, разгоняя мрак. Метеоритный металл вспорол темноту и обвился вокруг ближайшей тени, похожей на смесь человека и гигантского краба. Существо заскрежетало и повисло в воздухе, став легкой мишенью для ближайшего тенеборца.

– Прокаженный! – пророкотал боец, подбегая к Нахимову. – Он подельника своего в камере сожрал и высвободился.

– Где он? – по бледному лицу Нахимова струился пот.

Вместо ответа тенеборец махнул рукой вперед и вверх. Оба мужчины сорвались с места и бросились к лестнице. Я же остановился рядом с Третьей. Она согнулась в три погибели над поверженным врагом и жадно втягивала его в себя. Звероподобная тень дрожала и пыталась высвободиться, но шансов против подопечной Нахимова у нее не было.

Очевидно, что существо второго класса доминировало над третьим. Это напомнило мне детство…

– Сильный пожирает слабого.

Третья вскинула голову. Она увидела меня, зашипела и, выпустив добычу, унеслась прочь к своему хозяину. Освободившаяся жертва тоже попыталась улизнуть, но я придавил ее к полу ногой. Казалось бы неосязаемая тень начала извиваться в тщетных попытках высвободиться и сбежать.

– Какова же твоя природа? – задумчиво произнес я, изучая существо.

Оно беспомощно билось, даже не пытаясь дать отпор. Уже признало поражение и надеялось на чудо?

Их не бывает.

Знакомый голод всколыхнулся внутри сознания. Несмотря на то, что я оставался недвижим, моя тень извернулась и, словно змея, набросилась на жертву. Всего за несколько мгновений она поглотила тварь и растворила в себе.

Стоило этому произойти, как сила растеклась по моему телу, но не привычными волнами золотистого тепла, а холодной и вязкой жижей. Эта сила отличалась от прежней по своей природе. Если в прошлом мне был подвластен свет, то сейчас все изменилось…

Я и так задержался внизу, так что поспешил к лестнице, где уже стихли звуки боя.

Мрак развеялся. На ступенях меня встретил тенеборец. Он устало сидел и стирал с клинка клочья тьмы. Мужчина глянул на меня исподлобья и пробормотал:

– Ну хоть с одним проблем не возникло, а то беда с вами… Так и до второй войны Сумерек недалече.

Не обращая внимания на его слова, я молча прошел мимо. Наверху не оказалось никого из посетителей. Все пространство заполнили городовые и тенеборцы. Вместе с Нахимовым, его начальником и Громовым они стояли над телом совсем еще юнца, изрубленного саблями. Кровь у мертвеца оказалась черной и вязкой.

– Вот же щенок, – зло прорычал один из тенеборцев – рослый и крепкий мужчина с торчащими кверху рыжими усами. Он убрал оружие в ножны и покачал головой. – Как он столько тварей призвал?

– Он их не призывал, – пробормотал Нахимов, склоняясь над телом.

Третья повторила жест хозяина, погребальным саваном накрыла мертвого юношу и исчезла, чтобы появиться вновь. Она что-то шепнула на ухо Григорию и снова пропала.

– Он сделал из себя врата, – тенелов выпрямился. – Понимал, что сдохнет, и удумал нас с собой забрать, паразит чертов! Есть на него документы какие?

– Нет, – покачал головой все тот же тенеборец. – Поймали его в окрестной деревне, как и второго. Бастион далеко, поэтому сюда и привезли, чтобы быстрее…

– Подкузьмили нам, значить, – нахмурился Нахимов.

Рослый тенеборец виновато развел руками.

– Развелось их в последнее время. С войны Сумерек такого не было, а тут на тебе…

– Ланцов, усильте патрули, – велел рыжему тенеборцу Дмитрий Игнатьевич. – Пусть с городовыми ходит тенелов и пара ваших бойцов.

– Будет сделано.

Дмитрий Игнатьевич говорил что-то еще, но я не дослушал, так как ко мне подошел Громов. Он окинул меня оценивающим взглядом, но ничего не спросил. Лишь жестом указал на выход и первым туда направился.

Когда мы оказались снаружи и миновали толпу зевак, граф сел в машину. Разговор мы завели уже внутри, подальше от посторонних ушей.

– Дмитрию сейчас не до нас. – Сообщил мне Тимофей Викторович. – Но мы с ним кое о чем договорились. Ты проверку прошел?

– Десятый уровень, – ответил я, предугадав следующий вопрос.

– Не густо, – несмотря на слова, Громов не выглядел расстроенным. Он повернул ключ, и машина нетерпеливо зарычала. Она чуть дернулась и покатилась по дороге, постепенно ускоряясь. – А в остальном без изменений? Тени тебя не признали, ничего не вспомнил?

Я покачал головой.

– Ладно.

Громов замолчал. Мне же надоела это недосказанность, и я прямо спросил.

– Что дальше?

– Отобедаем, – пожал плечами граф. – Тут недалеко готовят отличных рябчиков. Еще могу порекомендовать заливное. Оно…

– Речь не об этом. – Прервал я графа. – Что ты замышляешь?

Немного помолчав, граф все же признался.

– Хочу предложить тебе сделку, – честно признался он. – Взаимовыгодную, разумеется.

Не сказать, чтобы меня такое предложение заинтриговало. То, что у графа имелись свои мотивы, не являло собою тайны. Бескорыстных людей мне встречать не доводилось, а о Древних и говорить не хотелось – те и пальцем не пошевелят, если не смогут извлечь из этого выгоды.

Отличается ли Громов от них? Возможно. В любом случае, терять единственного проводника в этом мире было бы глупо и самонадеянно.

Я откинулся на удобном сидении.

– Слушаю.

Граф искоса глянул в мою сторону. Он не производил впечатления интригана и хитреца. Скорее храброго воина: прямого и стремящегося к цели, словно выпущенная из лука стрела.

– Тебе нужен покровитель и крыша над головой, – медленно произнес Виктор Тимофеевич. – Так?

– Я не нуждаюсь в покровителях.

– В этом мире все в них нуждаются. – Граф криво усмехнулся. – И чем сильнее покровитель, тем лучше. Да, я не могу похвастаться богатой родословной и влиянием, но и последним человеком при дворе меня не назовешь. И у меня есть враги… – граф замолчал и многозначительно посмотрел на меня.

Этот взгляд мне не понравился.

– Я не убийца.

– Бог с тобой, мне он и не нужен! – после моста, украшенного статуями львов, граф свернул направо и поехал вдоль канала. – Уверен, если у меня в роду появится тенелов, то ситуация изменится.

– Ситуация с тенями? Твой друг сказал, что случай вчерашней ночью не первый.

– Да куда там, – граф скривился. – Уже полгода как мучаюсь. Когда Император после войны меня, простого солдата, наградил землей и деньгами за подвиги, знать ворчала, но терпела. А когда я Его Величество от покушения спас, то в награду получил графский титул. Тут-то все и началось…

Ситуация, в которой оказался Громов, была мне знакома.

– Власть имущие не рады тому, что такой, как ты, стал им ровней?

– «Не рады» – это еще мягко сказано. – Тимофей Викторович усмехнулся. – Но я не за себя боюсь, а за детей. Им и так сейчас непросто… – мужчина замолчал и тяжело вздохнул.

– Что ты предлагаешь?

– Сделку, – повторил граф. – За Дмитрием должок со службы остался, да и дружим мы с ним с детства. Он поможет с документами. Оформим тебя, как моего сына еще до брака. Я в те годы в Императорской гвардии солдатом служил, много где хаживал, да и женским вниманием обделен не был, так что история вполне правдивая. Думаю, никто ничего не спросит, коли я сам тебя признаю. Получишь документы, станешь жить в имении.

– А взамен?..

– Возможно, когда у меня в роду появится тенелов, чистокровные успокоятся, – судя по голосу, мой собеседник не слишком-то рассчитывал на такой исход. – А если нет… Разберемся с тем, кто на меня теней напускает, а там поглядим, куда дорожка выведет. В любом случае, сор из избы выносить я не хочу. Вопрос с недоброжелателями сами, без тенеборцев и представителей закона. Что скажешь? Все в выигрыше: ты получишь титул и положение в обществе, а я защитника для семьи.

– И ты не боишься, что незнакомый человек может очернить твой род? – пусть граф и храбрился, но от меня не укрылось на миг промелькнувшее в его взгляде отчаянии, когда разговор зашел о семье.

– Люблю рисковать. Да и в людях разбираюсь. – Тимофей Викторович остановил машину у обочины и повернулся ко мне. Он выглядел невозмутимым и собранным. – А коли я ошибся, и ты все же вздумаешь чудить, то по твою душу живо придут тенеборцы. – В голосе мужчины не слышалось угрозы, скорее мрачное обещание.

– Ты хитрее, чем кажешься, – несмотря ни на что, я все же прочитал собеседника. – Окажись у меня более высокий ранг, то разговор бы у нас вышел другим, не так ли?

Мой собеседник поджал губы. Я же продолжил:

– Рисковать куда проще, когда риск незначителен. Думаешь, что моих сил хватит, чтобы выследить твоих недоброжелателей, а ты, в случае чего, легко приструнишь слабого тенелова?

Громов несколько мгновений смотрел на меня так, будто впервые увидел, а потом вдруг понимающе улыбнулся.

– А ты не дурак, парень, – покачала головой граф и стер улыбку с лица. – Врать не стану. Все так и есть. И что с того? Я же…

Меня словно накрыло тенью от затмения. Единственный глаз Громова расширился, а спустя миг в машину врезалось что-то тяжелое…

4. Независимость

Метал смятой двери врезался в бок, а от удара меня бросило вперед и влево, да так, что я едва не вылетел через переднее смотровое окно. Первым чувством смертного тела стала боль, которою тут же сменил гнев.

– Да чтоб вас! – Громов выскочил из машины, проклиная все и вся. – Какого черта?! Ты совсем не смотришь…

Раскатистое и неприятно дребезжащее лошадиное ржание ударило по ушам.

– Бегите! – крикнул кто-то.

Пронзительно закричала женщина.

Я бросил взгляд в окно – плотная паутина мелких трещин сделала его мутным – ничего разглядеть не получалось. Ручка двери тоже не поддавалась – она накрепко замерла в одном положении. Извернувшись, я ударил по двери ногой.

Ничего.

Осознание того, что теперь меня может остановить кусок покореженного металла, вызвало новый приступ злости, которая обратилось силой. Второй удар сорвал дверь с петель и отшвырнул на десяток шагов, да так, что она врезалась в огромную черную лошадь и повалила ее землю.

– Ты вовремя! – граф Громов уже стоял рядом со мной с клинком-тростью в руках.

– Что происходит? – я огляделся.

Бледные люди кричали и метались по улице, пытаясь укрыться. Самые смелые глядели в нашу сторону с почтительной дистанции. Впереди замерла опрокинутая набок повозка. Вознице придавило ногу, и он истошно орал, моля о помощи, но его пассажиры попросту сбежали.

Одна из лошадей лежала без движения в луже крови, тогда как вторая, в которую я попал дверью, поднялась на дыбы и вспарывала воздух копытами. Это животное было гораздо крупнее своего сородича, и его охватывала плотная черная дымка.

– Тень, – коротко бросил мне Громов. – Наверное, из Управы вырвалась и вселилась в животину. Поэтому простой люд ее и видит. Тенеборцев бы сюда… или сами разберемся?

– Сами. – Я двинулся к высвободившейся из упряжки лошади.

Животное, а точнее то, во что оно превратилось, металось из стороны в сторону скользя ненавидящим взглядом покрасневших глаз по разбегающимся людям. Оно искало жертву.

– Погоди! – Громов устремился следом и схватил меня за руку. – У тебя кровь на голове…

– Знаю.

– Господа, помогите, – простонал возница.

Его голос привлек лошадь. Она резко развернулась и наклонила голову, словно готовящийся к атаке бык. Сходства с этим животным усиливали ониксовые черные рога и разросшееся тело чудовища.

– А ну стоять! – грозно крикнул граф и швырнул в тварь частью трости, которая составляла ножны.

Лакированное дерево врезалось в лошадиный круп, бессильно отскочило и упало на дорогу. Чудовище резко развернулось и ударом массивного копыта сломало импровизированный снаряд.

– Это стоило дороже, чем ты целиком, – возмутился Громов, принимая боевую стойку.

Он не боялся. Движения его были уверенными и лаконичными, глаз сверкал азартом боя, на губах играла пренебрежительная улыбка. Определенно, этот человек хорошо знал, что такое смертельная схватка. Чем бы не являлась война Сумерек, она закалила графа так, что годы мирной жизни в достатке и относительном спокойствии не смягчили его пылкий нрав.

– Ты отвлекаешь, я бью, – сказал он.

– Нет. – Я провел рукой по лбу, стирая кровь кончиками пальцев и показывая ее спутнику. – Тварь за это ответит.

– Но как ты?.. – Громов не успел договорить.

Чувствуя прилив сил, я сорвался с места, устремившись к чудовищу. Оно фыркнуло и тоже бросилось в атаку. Мы должны были столкнуться ровно на середине пути от машины до повозки. Но в мои планы это не входило – существо слишком тяжелое, чтобы смертная оболочка могла выдержать его прямой удар.

Несмотря на то, что я уже начал привыкать к отсутствию дарованных кровью Древних способностей, годами выработанная привычка не исчезла без следа. Стоило мне отвести в сторону правую руку, как под пальцами сгустились тени, превратившиеся в подобие длинного чуть изогнутого меча с ониксовым клинком.

Не луч испепеляющего света, но сгодится.

Когда до противника оставалось несколько шагов, я сместился в сторону, прыгнул и нанес один единственный рубящий удар. Меч теней прошел сквозь чудовище настолько легко, будто рассек воздух.

Сзади раздались возглас Громова и грохот.

Мои ноги коснулись земли недалеко от повозки. Исход боя был уже известен. Я еще раз взглянул на новое оружие: на клинке трепетала вырванная из оболочки животного тень. Она пыталась высвободиться, но оружие впитало ее в себя, после чего, подчиняясь моей воле, обратилось черным туманом и слилось с принадлежащей мне тенью.

Я поправил одежду и без лишней спешки развернулся.

– Благодарствую, – скептически произнес Тимофей Викторович, оглядывая свою машину, которая теперь пострадала куда сильнее: рассеченная туша лошади налетела на нее со всего маху, смяла металл и благополучно издохла. – Удружил.

– Починишь, – равнодушно произнес я, наблюдая, как к нам стягивается осмелевший люд.

– Проще новую купить, – Громов подошел к передней части машины и принялся ее разглядывать.

Подоспевшие зеваки окружили нас. К счастью, не все из них утратили человечность – несколько мужчин приподняли повозку и помогли выбраться перепуганному вознице.

– Я правил, как обычно, – лепетал он, – а Дуня вдруг как вздыбится! Никогда с ней такого не случалось. Она хворала и спокойной была, а тут…

Подробности, тем более в столь сбивчивой манере изложения, меня не слишком интересовали. И без объяснений перепуганного мужчины становилось понятно, что тень выбрала уязвимую цель и вселилась в нее, полностью подчинив себе. Она сама прошептала мне об этом перед тем, как стать частью моей силы.

Проигнорировав одобрительные возгласы из толпы, я направился к графу. Тот как раз закончил осматривать машину.

– Ладно хоть двигатель цел, – с удрученным вздохом сообщил он. – А то не хватало еще, чтобы запечатанные в нем тени на свободу выбрались.

Я вскинул бровь.

– Такое возможно?

– Черт его знает, – неуверенно пробормотал Тимофей Викторович. – Сам такого не видел. По идее – невозможно это. Защитную Печать Императорские тенеловы накладывали. Если что не так пойдет, она просто выжжет запертых тварей и… – взгляд графа скользнул по моему лицу. – Кровь уже остановилась?

Я запустил пальцы в волосы и нащупал на голове небольшой шрам. Он уже затянулся. Вероятно, случилось это благодаря поглощенной тени. Говорить ничего не пришлось, Громов все понял сам.

– Десятый ранг, да? – с сомнением протянул он.

Теперь пожать плечами пришлось уже мне.

– Нахимов так сказал.

– Хм… – Тимофей Викторович хотел сказать что-то еще, но его отвлекли спешащие к нам городовые в сопровождении того самого Нахимова и трех тенеборцев. Они выбрались из массивной машины и, бесцеремонно распихав толпу, застыли перед разрубленной мною тенью.

– Вы? – первым нарушил молчание Григорий Нахимов, чья борода теперь растрепалась и торчала в разные стороны. – Это как так?

– Десятым рангом об косяк, – грубо отозвался Громов и кивком головы указал на меня.

– Не понял, – тенелов из Управы коснулся броши. Тут же явилась Третья и принялась кружить над телом лошади, что-то нашептывая своему хозяину. Закончив, она исчезла, а тенелов дал знак городовым. – Убирайте. Можно.

Часть мужчин в форме засуетились, решая, что делать с тушей чудовища, которое не обратилось обратно лошадью даже после того, как изменившее ее создание покинуло тело. Оставшиеся городовые принялись разгонять зевак. Нахимов же отвел нас в сторону и понизил голос.

– Тень, значить, третьего класса была. Но делов могла натворить, ага. Хорошо, что вы тут оказались.

– Хорошо? – повысил голос Громов и указал на свою машину. – Чего хорошего-то? Разве что люди не пострадали. Но вы бы и сами справились. Тварь-то из Управы сбежала.

– Да, – нехотя признал Нахимов, – надо бы печати обновить, раз лазейка появилась. Вопрос с компенсацией, значить, начальство решит. Меня же иное заботит. – Пытливый взгляд небольших широко посаженных глаз Григория впился в меня. – Как ты так прокаженную-то разделал?

– Мечом из тени, – лгать я не собирался, да и не видел в этом особого смысла – свидетелей вокруг хватало.

– Дела-а-а, – Нахимов закусил губу и коснулся своей броши. – Вселять теней в предметны могут только специалисты пятого ранга и выше, но чтобы из них самих оружие делать...

– А ты говорил, что у него десятый ранг. – Нахмурился Громов. – Цацек ваших у него тоже не имеется. Как такое возможно? Может, ритуал ошибку дал?

– Он не ошибается… обычно. Вы это, – тенелов прочистил горло и сунул руки в карманы, – в Академию нашу при случае наведайтесь. Может там чем помогут.

– Разберемся, – буркнул все еще сердитый граф.

– Вот еще, – Нахимов подошел к нам вплотную и перешел на шепот. – То, что кобыла эта в вашу машину влетела, может оказаться и не совпадением вовсе. Будьте осторожнее.

– И что бы мы, Гриша, без твоего совета делали? – делано скривился Тимофей Викторович и повторил. – Разберемся.

– Мое дело – предупредить, – Нахимов нисколько не обиделся. – А теперь идите. Протокол, значить, сам составлю, потом пришлю кого-нибудь за подписью.

– В ресторан посылай, – Тимофей Викторович пошел в сторону своей машины. – Мы там отобедаем.

– Приятного аппетита, – так как широко шагавший граф оказался уже далеко, Нахимов обратился ко мне.

Я кивнул и пошел следом за Громовым, ощущая спиной задумчивый взгляд тенелова. То, что он оказался потрясен случившимся, меня настораживало. Этот человек воевал и служил в Управе, а значит успел насмотреться всякого. Но у меня получилось его удивить…

В этой ситуации следовало разобраться, а для этого не помешало бы пообщаться с чистокровными и сильными тенеловами. Но станут ли аристократы говорить с безродным?

Едва ли.

В моем мире Древние считали обычных людей сродни насекомым и при необходимости или просто ради развлечения могли давить их сотнями. Судя по услышанному мной, местные чистокровные тоже славились надменностью. Чтобы говорить с ними на равных, нужно соответствующее положение в обществе.

И я знал, как его получить.

Виктор Громов уже сидел за столом, коих в просторном, хорошо освещенном помещении насчитывалось больше десятка. Людей внутри было мало, так что отыскать знакомого не составило труда. Он что-то объяснял молодому мужчине в строгом костюме, а тот послушно кивал и водил тонким коротким стержнем по небольшому клочку бумаги.

Пока я шел, разговор уже закончился. До меня долетел лишь его финал, который звучал так:

– И графин водки. Да чтоб холодной, из погребка.

– Сию минуту, ваша светлость, – склонив голову, мужчина в костюме ушел.

– И тебе, и себе сам заказал, – сообщил мне Громов, жестом указывая на свободный стул. – Ежели ты память потерял, то и не знаешь, что вкусно, а что нет.

– Я хочу продолжить наш разговор.

К нашему столу подошел все тот же человек и положил на него блюдо с хлебом, на который была намазана некая густая субстанция, украшенная зеленью. Пахло это мясом и специями. Так же на столе появился прозрачный графин с резко пахнущей жидкостью.

– Это какой? – граф принял из рук мужчины аккуратно сложенную белую ткань и закрепил ее на воротнике.

– О сделке. – Я жестом отказался от такой же, и отослал обслугу прочь.

– Так, – Громов проводил удалившегося мужчину в костюме недовольным взглядом и сам налил жидкость из графина в два небольших стаканчика. Один он подвинул ко мне.

– Предпочел бы чай, – произнес я, глядя ему в глаза.

– Почему? – искренне не понял Тимофей Викторович.

– Не люблю пить то, что неприятно пахнет.

– Экий ты разборчивый, – хмыкнул граф. – Ну, твое здоровье, – с этими словами он залпом осушил свой стакан, издал неясный звук, после чего влил в себя и то, что предлагал мне, а следом откусил половину намазанного чем-то хлеба и с аппетитом зажевал.

При этом его настроение разом улучшилось.

– Милейший, – Громов щелкнул пальцами, подзывая все того же мужчину в костюме. – Принеси нам чаю.

– Сколько чашек изволите?

– Одну.

Прислужник удалился, вновь оставив нас наедине.

– Ты хотел заключить сделку со слабым тенеловом, – напомнил я собеседнику. – Но ситуация изменилась.

– Ага, – согласно кивнул Громов. – И что с того?

– Не боишься моей силы? – прямо спросил я.

– Императорская гвардия ничего не боится, – гордо ответил Тимофей Викторович, отправляя в рот вторую часть хлеба и вновь наполняя свой стакан. – Волноваться мне тоже не нравится. Да и ты, вроде, поводов не даешь. То, что силенок больше оказалось, – не так уж и плохо. Ну, за семью! – вдруг выдал Громов и, отсалютовав мне стаканом, осушил его до дна. – Ух, хорошо пошла, родимая.

– У тебя потрясающая способность менять тему разговора, – не мог не отметить я, наблюдая, как вернувшийся слуга наполняет мою чашку темным ароматным напитком.

– У меня много потрясающих способностей, – граф тоже смотрел на дымящийся чай, но с откровенным пренебрежением. – Как и у тебя. И мы можем использовать их на благо друг друга. Что скажешь?

Я посмотрел собеседнику в глаза. Он выдержал мой взгляд с достоинством, правда, под конец все же икнул и съел еще кусок хлеба.

Этот человек или действительно открыт и прямолинеен, или же отлично играет эту роль. В любом случае, союз с ним предполагал для меня больше выгоды, нежели вреда. Но он все равно оставался неприемлем.

– Озвученные тобой условия идут вразрез с моими принципами.

– Это с какими же? – удивился Громов.

– Ни от кого не зависеть.

Громов помолчал, а потом понимающе улыбнулся, отчего кончики усов приподнялись.

– Хороший принцип. За него и по третьей не грех, а?

Я равнодушно пожал плечами.

Вернувшийся слуга поставил перед нами тарелки с дымящимися яствами. Тимофей Викторович снова налил себе, выпил, но, в этот раз есть ничего не стал, просто шумно втянул носом насыщенный запахами кушаний воздух.

Пахло, и правда, весьма приятно.

– Значит, так, – пододвинув к себе одну из тарелок, Громов взял со стола приборы и принялся за еду. – Есть иной вариант. Рискованный, но рабочий. Заинтересован?

– Да. Мне нужны знакомства с лучшими тенеловами, – сразу же обозначил я.

– С этим все хуже, – Громов покачал головой. – Могу свести с теми, что служат Государю. Но вот чистокровные – себе на уме, и преданы только своим родам. А у меня с таковыми близких знакомств, к сожалению или же к счастью, не имеется.

– Получится завести? – я привык сразу расставлять все по своим местам.

– Всяко может быть, – развел руками Тимофей Викторович. – Как только оформим документы, тебя полагается в свет вывести. Устроим прием. Появление нового тенелова в признанном роду – событие редкое и значимое, так что кто-то из вашей братии приедет по-любому, а уж из любопытства или от скуки – мне не ведомо. Но на высшие рода я бы не рассчитывал – мы не их поля ягоды. Пока.

– Пока? – отставив чашку чая, я тоже решил поесть, остановив свой выбор на запеченном с овощами мясе.

– Пока, – кивнул Громов. – Если к моему роду примыкать не хочешь – дело твое. Попробуем тогда иначе все решить. А там – пан или пропал. Станешь графом… Или трупом. В первом случае тебя государь может приметить. Выслужишься – получишь почет и уважение.

Такой подход к иерархии напомнил мне о родном мире. Там, чтобы обратить на себя внимание Древних, приходилось постараться даже несмотря на то, что часть моей крови принадлежала одному из них.

– И как заслужить благосклонность правителя?

– Ловить теней, запирать Разломы, выполнять иные поручения, – принялся перечислять Громов. – А еще, самое главное, не помереть от рук завистников.

– Наподобие тех, что подсылают к тебе теней? – догадался я.

– Ага, чтоб им, сволочам, пусто было. – Граф распалился и стукнул кулаком по столу так, что посуда звякнула и подпрыгнула.

Немногочисленные посетители тут же обернулись. Я же и глазом не моргнул.

– Им все на блюдечке с золотой каемочкой досталось, – зло прохрипел граф. – А я вот этими руками, своими потом и кровью заслужил то, что имею. Но твари смириться не могут. Чем я им не угодил?

– Возможно тем, что называешь их «тварями»? – невозмутимо предположил я.

Громов мгновенно остыл и хмыкнул.

– Меня учили людям взаимностью отвечать. Если со мной по-хорошему, то последнюю рубаху отдам. А ежели по-плохому – никого не пожалею.

– В этом мы с тобой почти похожи.

– Почти? – вскинул кустистую бровь граф.

– Почти, – я кивнул. – У меня только одна рубаха, да и то с чужого плеча.

– Чую, мы подружимся, – снова заулыбался Тимофей Викторович. – Как только… – он осекся и посмотрел мне за спину. – А, Гриша явился.

Вопреки обещанию прислать кого-то другого, Нахимов подошел к нам сам. Граф взглядом указал ему на пустой стакан, но тот лишь с сожалением покачал головой.

– Благодарствую, капитан, но на службе не положено, – тенелов положил перед нами несколько бумаг.

– Как знаешь, – Громов хотел налить себе, но передумал.

– А вот от бутерброда не отказался бы, – заискивающе пропел Нахимов и, получив одобрительный кивок, разом проглотил кусок хлеба с намазкой. – Итак, господа, протокол составлен. Но остался один нюанс, – он поглядел на меня. – Нужно указать личность тенелова, что избавил наш славный город от очередного неконтролируемого создания хаоса.

– Ага, – взяв бумаги, граф пробежал по ним взглядом и вернул Нахимову. – Имя пока пропусти. Пиши, значит, отчество и фамилию: первое – Константинович, второе – Демьянов.

– Демьянов? – уточнил Григорий, взявший в руки пишущий стержень. Лицо тенелова вытянулось, глаза округлились. – Позвольте, так это же…

– Оно самое, – граф нахмурился и поглядел на меня. – Имя себе сам придумаешь или подсказать?

Называться прежним именем мне не хотелось. Пусть оно останется в Аркадии, вместе с прошлым. В новом мире нужно что-то другое.

– Александр? – предложил Громов. – Александр Константинович Демьянов. Звучит?

Я мысленно повторил услышанное и согласился.

– Звучит.

– В таком случае, Александр Константинович, позвольте вашу подпись вот здесь, – он передал мне стержень и указал на пустое место на бумаге.

– Подпись? – в моем мире ничем подобным не занимались: договоры скрепляли словом или кровью.

– Дай-ка, – Громов перегнулся через стол, забрал у меня стержень и вывел на бумаге несколько причудливых вензелей. – Сгодится?

– Вполне, – Нахимов удовлетворенно кивнул и, аккуратно сложив бумаги, убрал их за пазуху. – Протокол, значить, я пока придержу. Документы начальник подготовит. А с родовым именем вы что делать будете?

– Это оставь нам, – сурово произнес Тимофей Викторович. – По легкому пути наш новый знакомец идти не захотел. Выбрал свой собственный. Так что уже к вечеру он или станет претендентом на титул, или помрет. Тут уж от него зависит.

– Ну, милсдарь, дело ваше, – Нахимов печально посмотрел на меня и пожелал. – Удачи, значить.

С этими словами он откланялся, съел еще один бутерброд и ушел.

Нам же подали основные блюда. Обед прошел в молчании. Когда же с едой было покончено, и мы поднялись из-за стола, я спросил.

– И что же за путь такой, который ведет к смерти или славе? – недавно сказанное графом меня не испугало – все задания Древних предлагали точно такой же выбор.

И со всеми я справился.

Громов загадочно улыбнулся, положил руку мне на плечо и потянул к двери.

– Расскажу по дороге.

5. Клятва

Повозка остановилась у мрачного особняка. Его остроконечная крыша торчала из-за высокой, затянутой вьющимся темно-алым плющом кованой ограды. В просветы между буйной неухоженной растительностью виднелся запущенный внутренний двор, заросший травой. Но дом, вроде, находился в приличном состоянии.

Громов вышел следом за мной, расплатился с возницей и, ободряюще подмигнув мне, зашагал к воротам. Граф находился в славном расположении духа. Возможно, в том имелась заслуга бутылки вина, которую он прикупил по дороге и теперь беззастенчиво попивал прямо из горлышка.

– Уверен, что стоит продолжать? – я поравнялся со спутником.

Тимофей поглядел на меня. На миг в его глазах промелькнула тоска, которая быстро сменилась хмельным весельем.

– Друг мой, – проникновенно произнес Громов. – Сегодняшний день столь стремительно портится, что мне приходится принимать исключительные меры. Обычно я не употребляю до вечера, но в данный момент жалею, что взял лишь одну бутылку. – Он потряс рукой, и за темным стеклом забулькала пахнущая виноградом жидкость.

Судя по звуку, вина осталось мало.

Не успел я так подумать, как граф одним уверенным глотком сократил имеющийся запас вполовину. После этого он подкрутил правый ус и толкнул ворота. Те не поддались. Тогда Тимофей Викторович побагровел лицом и пнул ворота так, что вздрогнула вся изгородь.

Ворота протяжно скрипнули и начали открываться.

Граф сделал театрально приглашающий жест.

– Прошу.

– Благодарю, – я вошел во внутренний двор и осмотрелся. – Судя по всему, здесь не часто бывают гости

Неработающий фонтан, дорожки из заросших травой потрескавшихся камней, бесформенные давно не стриженные кусты, сломанная скамья в покосившейся беседке и превратившийся в болото небольшой пруд говорили о всеобщем запустении.

Так же мое внимание привлекали темные капли на крыльце там, где дождевая вода не могла их смыть. Мне приходилось слишком часто смотреть на кровь, так что я не мог не узнать ее.

– Первое время после смерти графа Константина Сергеевича Демьянова тут было довольно людно, – пройдя вперед, Громов облокотился на опору беседки и огляделся. – Каждому хотелось дармового наследства. Но потом желающих как-то поубавилось.

– И кто же их поубавил? – я подошел к крыльцу и убедился в том, что темные пятна отличаются по оттенку: кровь проливали в разное время.

– Тень, – будничным тоном ответил мой спутник и приложился к бутылке. – Она служила старому графу всю его жизнь, осталась верна ему и после смерти.

– С этого момента поподробнее, – отойдя от крыльца, я осмотрелся – пока никаких признаков присутствия потустороннего существа не наблюдалось.

– Как пожелаешь, – отметил граф, переместившись на край сломанной скамьи. – Точно, я же обещал рассказать все по дороге, но слишком увлекся… – он снова взболтал оставшееся содержимое бутылки и влил себе в рот, после чего вытер губы прямо рукавом.

Я выжидающе посмотрел на спутника.

– Но рассказывать особо и нечего, – сообщил он, аккуратно ставя пустую бутылку у ножки скамьи. – Старый граф был склочен, ворчлив, нелюдим и, как следствие, одинок. Наследниками он не обзавелся, зато врагов собрал – будь здоров.

– Он пал от их рук? – это вполне объяснило бы всеобщее запустение.

– Пасть-то пал, но недоброжелатели тут ни при чем, – взгляд Громова затуманился, словно он смотрел не на меня, а в свое прошлое. – Я служил под его началом. Несмотря на поганую репутацию и тяжелый характер, командиром Демьянов был толковым. Он получил смертельное ранение на войне Сумерек и скончался в лазарете.

Я терпеливо слушал, то и дело поглядывая на грязные окна, за которыми, как мне показалось, промелькнул размытый темный силуэт.

– Перед смертью старик распорядился, что все его добро достанется тому, кого признает Анфиса. – Поймав мой вопросительный взгляд, Громов улыбнулся и пояснил. – Это тень. По их градации вроде как первого класса, а может и абсолютная – черт ее разберет. Но одно известно точно: чужаков и наглецов она на дух не переносит.

Граф говорил таким голосом, словно обсуждал завтрак или погоду, а никак не смертоносное существо, с которым мы сейчас оказались в опасной близости. Но я остался невозмутим.

Хотя нет.

Скорее немного заинтригован.

– И ты решил, что лучше пить вино и предаваться воспоминаниям, а не рассказать мне об этом в первую очередь?

– Люблю сюрпризы, – широко улыбнулся захмелевший Тимофей Викторович, вставая на ноги. – Думал, тебе они тоже нравятся.

Я сдержанно кивнул.

– Иногда.

– Даже смертельные?

– В особенности.

– Достойно, – граф встал рядом со мной и тихо добавил. – Хотя в некоторой степени и опрометчиво. Дмитрий бы точно не одобрил. Но мне нравится. Риск, как говорят, дело благородное. Особенно когда добровольное. – Тимофей Викторович внимательно посмотрел мне в глаза. – Но ты все же подумай лишний раз: я предлагаю простой способ войти в общество через мою фамилию. Да, впереди будет еще долгий путь, но он куда безопаснее, нежели рандеву с Анфисой. Ты хороший парень, так что…

– Все уже решено. – Оторвавшись от изучения окон, я взглянул на спутника. – Но спасибо за предложение. Я его оценил.

Граф вздохнул.

– Как знаешь, – он дружески хлопнул меня по плечу.

И пусть подобные жесты меня раздражали, неприязни к этому человеку я не испытывал.

– Ежели чего, – продолжил Громов, – не переживай, как человека тебя схороню.

– О, теперь мне намного легче, – я улыбнулся. – Но смерть не входит в мои сегодняшние планы.

Граф вдруг разом погрустнел и осунулся. Очевидно, мои слова пробудили в нем скорбные воспоминания.

– В том-то и проблема, друг, – тихо произнес он, глядя себе под ноги. – Старуха с косой входит без стука, без спроса... И плевать ей с высокой колокольни на запертые двери и на наши планы. Заберет, кого захочет. Уйдет. И все на этом.

Я склонил голову, хорошо понимая смысл сказанных Громовым слов. Мне приходилось терять близких. Смертная мать ушла первой, а за ней отправились даже те, кто обладал бессмертием.

– Такова неизбежная часть любой жизни, – мой голос звучал спокойно. – Ее итог. Остается лишь смириться…

– Да дерьмо это все! – в сердцах бросил Тимофей Викторович. – Я сам сотни раз в лицо смерти смотрел, и бойцов терял, и близких людей. Черта с два получилось с этим свыкнуться. Каждый раз – как ножом по сердцу.

Теперь уже я положил руку ему на плечо.

– Это значит лишь то, что оно у тебя есть. И это делает тебе честь и как воину, и как человеку.

– Да ну тебя, – жесткой ладонью Громов стер с лица печальное выражение. – Я даже протрезвел, а это плохо.

– Почему?

– Не хочу на трезвую голову глядеть, как Анфиса из тебя душу вытрясет. Надо еще за бутылкой сходить и… – не успел граф обернуться, как ворота со скрежетом закрылись. Громов выдохнул и поглядел, как его дыхание обращается паром. – Да чтоб тебя, нечистая. Накликали.

Тени со всего сада начали сползаться к крыльцу. По внутреннему двору растеклась аура силы и угрозы.

– И ты здравствуй, Тимофей, – мелодичный женский голос прозвучал одновременно со всех сторон. – Давно не виделись. Или нет?

Сорвавшееся из-под крыши облако черного тумана неспешно соскользнуло вниз и слилось со скопившимися там тенями. Оно приблизилось, облетело меня и вернулось к крыльцу. Там существо замерло и тихонько забурлило, перетекая из одной неясной фигуры в другую.

– Ты разве можешь из дома выходить? – с сомнением спросил Громов, который, судя по виду, не страшился тени. В отличие от меня, он ее не видел, поэтому шарил настороженным взглядом по особняку.

– Я много что могу, – пропела тень, постепенно проявляясь так, чтобы человек смог понять, где она находится. Она приняла форму сотканной из абсолютной тьмы нагой девушки. В моем мире часто встречались статуи красавиц, но мастера выполняли их из белого камня. Эту же девушку будто высекли из оникса. Отбросив с точеного плеча ниспадающие до самого пола волосы, она уселась на резные перила и закинула ногу на ногу.

Громов, наконец, ее приметил.

– Таков твой облик? Теперь понятно, чего старый Демьянов не женился, – хмыкнул он. – Первый раз тебя в таком виде наблюдаю.

– Нравится? – несмотря на то, что черный овал лица тени был лишен глаз и рта, она определенно улыбалась.

Громов прочистил горло.

– Уж прости. Анфиса, но я не по этой части. Мне больше обычные женщины по нраву.

– А твой друг? – голова тени повернулась ко мне.

Ее незримый любопытный взгляд скользнул по мне сверху вниз и обратно. Несмотря на отсутствие у тени глаз, я чувствовал, как она изучает меня.

– Он, конечно, со странностями, но за других привычки говорить не имею. Спроси сама. – Тимофей отошел от меня чуть в сторону.

– Хм, – Анфиса, словно став жидкой, водой опала на крыльцо, скользнула по нему живым пятном и выросла прямо передо мной. Ее макушка доходила мне до носа.

Вопреки моим ожиданиям, тень обладала собственным запахом: она источала слабый аромат фиалки, коих не росло нигде поблизости. Анфиса подалась вперед, едва не коснувшись меня силуэтом высокой груди.

Я не отступил ни на шаг.

– Не боишься? – певуче спросила Анфиса.

– Нет, – спокойно ответил я.

– А другие тенеловы боялись, – тень воспарила в воздух и, коснувшись моих плеч кончиками пальцев, облетела вокруг.

– Я – не другие.

– Но пришел за тем же, – Анфиса снова встала передо мною. – Или я ошибаюсь?

– Не ошибаешься, – буркнул Громов и, понизив голос, пробормотал. – Все же надо было две бутылки брать…

Ни я, ни Анфиса не обратили на него внимания.

– Скажу тебе то же, что и остальным, – решила тень. – Мне безразличны твои желания и стремления. Более трех веков я верой и правдой служила роду Демьяновых. И у меня больше не будет иных хозяев. Уходи, пока можешь.

– Нет. – В моем голосе слышался лязг стали.

– Она не шутит, – сообщил мне Громов. – Конечно, матерые тенеловы сюда не приходили – у них своих богатств полно, а вот тех, что средней руки, Анфиса как орешки щелкала.

– Ты-то откуда знаешь? – немного раздраженно спросила тень.

– Так у меня друзья в Управе, – пожал плечами Тимофей Викторович. – Они каждый год уведомления обновляют, чтобы сюда никто не совался, но нет-нет, да найдется кто-то, кто в себя слишком верит.

– Как твой друг?

– Ага, – в этот раз вздох Громова получился еще печальнее. – Я так понимаю, договориться у нас не получится?

– Правильно понимаешь, – хихикнула тень и резко повернула голову, заметив, как граф перехватил трость. – Лучше не вмешивайся, если хочешь целым и невредимым вернуться к жене и детям.

Громов скрипнул зубами.

– Лиза умерла.

– Вот как, – тень ненадолго замолчала. – В любом случае не вмешивайся, если не хочешь отправиться следом за ней. Или желаешь оставить детей сиротами?

Громов помрачнел. Его взгляд преисполнился гнева, а пальцы сжались на рукояти трости так, что костяшки побелели.

– Ах ты!..

– Тимофей, – мой голос вспорол воздух плетью. Убедившись, что у меня получилось завладеть вниманием вспыльчивого спутника, я добавил уже мягче. – Не нужно.

Граф шумно выпустил воздух через нос и все же опустил трость.

– Как знаешь, – процедил он сквозь зубы и попросил. – Наподдай ей, как следует.

Анфиса рассмеялась и вдруг метнулась ко мне.

Но я этого ждал и в последний момент легко сместился влево, уходя с линии атаки. Тень пролетела мимо, обратилась силуэтом хищной птицы и поднялась ввысь. Она сделала круг над внутренним двором. Прежде чем черная птица скрылась в серых низких тучах, я отметил, что она не пересекла границ имения.

Минуло три удара сердца, и Анфиса камнем упала вниз.

Ониксовые когти сомкнулись там, где мгновение назад находилась мое лицо. Птица упала на землю, обратилась змеей и исчезла в высокой траве.

– А ты хорошо держишься, – похвалил меня Громов. – Но чтобы победить, уклоняться недостаточно, не думаешь?

– Думаю, что тебе лучше воздержаться от непрошенных советов, – я жадно ловил колебание каждой травинки, пытаясь определить, откуда в этот раз атакует тень.

– Да я ж помочь хочу, – насупился Тимофей Викторович.

– Тогда молчи.

Громов раздраженным движением поднял руки, показывая, что выходит из игры. Он даже вернулся в беседку и демонстративно сел на край скамьи, всем своим видом демонстрируя деланное безразличие.

Я услышал тихий всплеск.

Пруд!

Но не тут-то было. Как я и думал, тень атаковала с другой стороны. Она полагала, что ее противник в силу возраста наивен и лишен опыта. Откуда ей знать, что в прошлом мире годы не имели надо мною власти, а битвы, через которые мне довелось пройти, исчислялись тысячами?

Я без труда уклонился от новой атаки и гордо выпрямился, чем заслужил жидкие аплодисменты единственного зрителя этой дуэли. Граф Громов уже перестал обижаться и посетовал:

– Если бы мне довелось ставить на ваш поединок деньги, то даже не знаю, кого бы выбрал.

– Мне казалось, что мы подружились – я вскинул бровь, поддерживая неуместную беседу исключительно для того, чтобы разозлить свою соперницу.

– Ну не знаю, – делано задумался Громов. – Друзья обычно к советом прислушиваются.

– Я прислушиваюсь. Просто прошу тебя их не давать.

Громов поджал губы.

– Туше.

– Вы сюда поболтать явились? – Анфиса поднялась из травы в полный рост, вновь обратившись девушкой.

– А почему нет? – я улыбнулся ей. – Мало ли, вдруг тебе одиноко.

– Шутить изволишь? – тень совершенно по-человечески уперла руки в бока. – Дерись или проваливай.

Я выдержал ее неосязаемый взгляд.

– Так мы деремся.

– Ты не атакуешь! – тень указала на меня пальцем с длинным ногтем.

– Выжидаю момент, – я пожал плечами. – Ты тоже не спешишь атаковать в полную силу.

Это было правдой. Пронизывающую эту тень силу я почувствовал, стоило ей проявиться. В нынешнем состоянии она могла убить меня, если бы захотела. Конечно, сдаваться без боя я бы не стал и, возможно, имел бы пусть и низкие, но шансы на победу. Но если уроки Древних меня чему и научили, так это тому, что не везде следует действовать с позиции силы. Войны выигрывает и хитрость.

Порою лучше использовать именно ее. Жаль, я не понимал этого раньше…

– Хочу посмотреть, на что ты способен. – Призналась Анфиса.

– На что он может быть способен с десятым-то рангом? – хмыкнул Громов.

– Что? – изменившимся тоном поинтересовалась тень, поворачиваясь в графу. Ее вопрос повис в воздухе.

Тимофей Викторович посмотрел на меня. Я едва заметно кивнул.

– Сегодня утром в Управе были. Ритуал тенеловов показал, что у него десятый ранг.

Анфиса резко повернулась ко мне.

– Ты издеваешься?

– И в мыслях не было, – моя улыбка стала шире.

–Я же тебя сейчас на куски порву! – зло прорычала тень, принимая обличие огромной волчицы.

– Мне больше нравится быть целым, – я стоял так, словно не собирался защищаться, хотя, напади Анфиса, то с готовностью принял бы бой.

– Это не тебе решать, – черная волчица сделала шаг вперед и чуть согнула лапы, готовясь к прыжку.

– Вот ведь надумал старый хрыч такое завещание оставить, а Государь наш ему еще и подыграл, – покачал головой Громов. – Сколько людей за эти годы пострадало?

– Я не считала, – призналась тень, не отводя от меня взгляда. – После второго десятка надоело.

– И среди всех не нашлось сильного тенелова, который совладал бы с тобой? – осведомился я.

Тень покачала головой.

– Сильные только среди чистокровных, а согласно завещанию моего мертвого господина, претендовать на его наследство могут лишь те, кто не обладает дворянским чином.

– Да, старый Демьянов был тем еще шутником, – усмехнулся в усы Громов.

– Скорее он был упрямым и злым. – Возразила Анфиса. – Пожалуй, худший из рода на моей памяти. Если бы не моя клятва Веронике Васильевне, давно бы ушла от него. Но вам это не поможет.

– А чего нам-то сразу? – изумился Громов. – Мне сказали не встревать, вот я и не встреваю.

– Кто такая Вероника Васильевна? – я сделал шаг навстречу Анфисе.

Она настороженно замерла, но все же ответила.

– Сильный тенелов, не чета тебе. Она – предок Константина. И если уж в ее роду появился такой урод, как мой прошлый хозяин, то о других и говорить не стоит. Каждый, кто приходил сюда хотел лишь денег и меня в качестве главного приза.

– А чего хочешь ты? – я сделал еще один шаг, глядя точно туда, где должны были находиться глаза волчицы.

– Что? – Анфиса склонила голову набок. – Не поняла.

– Чего хочешь ты? – повторил я свой вопрос.

– Это какая-то игра? – тень оскалила ониксовые клыки.

– Нет. Это простой вопрос.

Анфиса помолчала, внимательно изучая меня.

– Свободы, – тихо произнесла она. – Не хочу, чтобы мной владели. Не хочу больше слышать приказы!

– И кто же может дать тебе свободу?

– Тот, кто мог, теперь кормит червей, – огрызнулась Анфиса. – Только глава рода способен разорвать договор и вернуть меня обратно в первозданный Хаос.

– В таком случае, мы можем помочь друг другу, – я подошел к волчице вплотную. – Признай меня наследником и получишь свободу.

Сотканное из тьмы существо предостерегающе зарычало и начало увеличиваться. Хищная морда оказалась на одном уровне с моим лицом, черный нос почти касался моего. Но я не ощущал дыхания. Тени в этом не нуждались.

– Думаешь, я настолько глупа, чтобы довериться тенелову? Как только ты станешь главой рода, то получишь надо мною абсолютную власть, а следом за тобой она передастся и твоим выродкам. Мне будет ждать очередное рабство!

– Ты не будешь рабыней. Даю слово.

Волчица распалась клочьями тумана, которые вновь собрались в хрупкую девичью фигуру.

– Какой дурак откажется от права приказывать абсолютной тени? – тихо спросила Анфиса.

– Тот, который стоит перед тобой? – предположил Громов и, поймав мой строгий взгляд, виновато улыбнулся. – Ну, за дурака, конечно, не ручаюсь, но парень точно со странностями. Он даже теней не ловит, а… ест вроде как.

Тень на миг замерла, а потом согнулась пополам.

– Ест?! – она уставилась на меня, давясь от хохота. – Так ты не тенелов, а тенеед? Еще и десятого ранга? Сегодня просто день сюрпризов!

– Абсолютно с тобой согласен, – кивнул Громов.

Я терпеливо дождался, когда Анфиса закончит смеяться и спросил.

– Так ты согласна?

– Конечно нет! – она тряхнула головой. – Или ты прослушал, что я только что говорила? С чего мне тебе верить?

– С того, что мое слово нерушимо. – Уверенно произнес я.

– Это ты можешь крестьянским девкам рассказывать по дороге на сеновал, а потом еще жениться обещать, – Анфиса махнула рукой, отвернулась и направилась к особняку. – Спасибо, что развлекли, – не поворачиваясь, произнесла она, – но на этом все. Так и быть, позволю вам уйти отсюда живыми. Но больше чтоб вас не видела.

– Пошли, – тихо шепнул мне подошедший Тимофей Викторович и потянул за руку. – Приму тебя в свой род. Ну или чего-нибудь еще придумаем...

Я остался неподвижен.

– Нет.

– Чего?! – одновременно спросили у меня и тень, и граф.

– Не люблю повторять дважды.

– Ты и впрямь дурак, – удрученно покачала головой Анфиса.

– Берегись! – крикнул Громов.

Но я и сам видел то, о чем он предостерегал. И даже больше. Обратившаяся огромной черной кошкой Анфиса растянула сильное тело в грациозном и стремительном прыжке. Но она не собиралась атаковать: пасть оставалась закрытой, когти спрятаны.

Оттолкнув Громова в сторону, я бесстрашно шагнул навстречу тени. Она врезалась в меня облаком черного тумана. На миг наши сознания слились в единое целое, и я ощутил смешанные в единый клубок гнев, тоску, скорбь и отчаяние. За всеми этими эмоциями Анфисы сложно было заметить робкую надежду. Но я ее увидел. Всего на мгновение, но его хватило, чтобы все понять, а потом силой воли вытолкнуть тень наружу.

Черный туман прошел насквозь и застелился по траве, чтобы сделать крюк и снова всколыхнуться у меня перед глазами.

– Почему я не смогла в тебя вселиться? – растеряно и одновременно раздраженно спросила принявшая облик девушки Анфиса.

– Потому что тебе это не под силу.

– Я абсолютная тень!

– Очень за тебя рад, – сухо произнес я.

– Да кто ты такой?! – тень раздраженно топнула ногой.

– В этом мире – не знаю. Но точно не дурак.

Громов в очередной раз хмыкнул.

– Не дурак? Тогда чего не защищался, а стоял, как вкопанный? – напирала Анфиса.

– Если бы ты хотела убить меня, то действовала бы решительнее с самого начала. Обычно такие дела не откладывают на потом.

– И кто же их не откладывает? Ты?

У меня не было желания юлить, поэтому на прямой вопрос тени последовал такой же прямой ответ.

– И я в том числе. Но сейчас у меня иные намерения.

– Которые тебе нечем подтвердить, кроме как словом, – язвительно заметила Анфиса.

– Минутку, – вклинился в разговор Громов. – А если не только словом?

Мы с тенью посмотрели на него.

– Скажем, Александр напишет расписку уже от имени наследника рода. Его подпись, как исполнителя, моя, как заверителя и гаранта. Могу даже родовую гербовую печать поставить.

– С каких пор у тебя родовая печать? – удивилась Анфиса.

Громов гордо подбоченился.

– С тех самых, как его Величество милостью своей жаловал мне графский титул.

– Что-то его Величество слишком милостив… – пробормотала тень.

Тимофей Викторович пропустил это мимо ушей и продолжил:

– Получится документ, согласно которому наследник Демьяновых обязуется освободить тебя сразу, как только вступит в права наследия. Бумагу подготовим в четырех экземплярах: Александру, мне, тебе, Анфиса, и еще в канцелярию. Ежели кто-то вздумает юлить, то ответит по закону.

– Согласен. – Без раздумий согласился я.

– Вы эту свою человеческую бюрократию тут не разводите, – строго произнесла тень. – Для меня ваши бумажки ничего не значат. – Она немного поколебалась, после чего зловеще произнесла. – Когда я пыталась в тебя вселиться, то увидела, что в тебе нет лжи. Это любопытно… Но недостаточно. Мне нужен договор на крови.

Анфиса подошла вплотную ко мне и игриво спросила:

– Исполнишь желание?

– Смотря какое. – Невозмутимо ответил я, полностью отдавая себе отчет, что договор на крови куда прочнее, нежели подписанная чернилами бумага.

– Все же не дурак, – хихикнула тень и подставила свою ладонь. – Дай руку.

Я повторил жест Анфисы. Ноготь на ее указательном пальце удлинился и впился в мою ладонь. Обратив ко мне непроницаемый лик, тень медленно рассекла кожу. Я не моргнул и глазом.

– Надо же, какой смелый, – происходящее забавляло Анфису. Она с трудом сдерживала эмоции, а ее силуэт нервно подрагивал. – Последний шанс. Не передумал?

– Нет. Я дарую тебе свободу, когда стану графом. Но при условии, что получив ее, ты не станешь никому вредить.

– И будет проклят тот, кто нарушит слово. – Анфиса кивнула.

Она сжала мою руку в своих холодных ладонях и поднесла к своему лицу. Язык тени неестественно вытянулся и медленно слизал всю выступившую кровь до последней капли.

Облизнувшись, Анфиса произнесла:

– Клятва принята.

– И восхитительно, и мерзко одновременно... – прошептал Громов.

– Тебя никто не заставлял смотреть, – тень скользнула к крыльцу. – А теперь идите, решайте дела со своими бумажками. Когда ко мне явится Императорский тенелов, я сообщу ему, что приняла наследника. Дальше дело за тобой, Александр Константинович, – тень выделила мое новое имя язвительной интонацией. – Надеюсь, под твоим началом этот род и сгинет.

– Не надейся. – Уверенно произнес я и направился к воротам.

6. Ловчий

Остаток дня мы праздновали. Точнее праздновал Громов, который радовался моему успеху даже больше меня самого. Я же распробовал вино из некого Крыма, что входил в состав Российской Империи. Оно оказалось весьма приятным, но злоупотреблять им я не стал, так как всегда предпочитал держать мысли ясными.

Тимофей же веселился от души, а потом завалился спать, чтобы утром проснуться раньше меня и спланировать новый день. Его мы провели в разъездах по самым разным инстанциям, коих, по моему мнению, было слишком много не то, что для одного города, но и для целого мира. Местных смертных, кажется, хлебом не корми, дай заполнить бумажку-другую.

Благо положение графа, его связи и напор сыграли свою роль, и нас нигде не задерживали. Но даже так, я лучше принял бы участие в походе или сражении, чем раз за разом созерцать неприятных типов в одинаковых серых костюмах с одинаковыми же выражениями на непримечательных лицах.

Но и это испытание оказалось пройденным.

Не успело местное светило скрыться за горизонтом, как у нас на руках оказался полный пакет документов. По крайне мере именно так Громов называл толстую стопку бумаг, которую держал подмышкой. Теперь следовало передать все это добро в канцелярию Его Величества.

Этим занялся лично граф, так как без титула вход во дворец оказался запрещен. Мне оставалось лишь довериться новому знакомцу и ожидать его на большой площади у фонтана. Здесь оказалось довольно людно, так что я коротал время за разглядыванием причудливых одежд чинно прогуливающихся незнакомых людей.

В сравнении с ними мой наряд выглядел довольно сдержанно, что меня радовало: никогда не любил ярких платьев, париков и сложных причесок. А вот Древние, пожалуй, такую вычурную моду оценили бы. Хотя на их пирах гости чаще находились без одежды, нежели в ней…

– Позвольте! – передо мною вырос высокий худощавый мужчина с напудренными впалыми щеками.

Я смерил его скучающим взглядом и кивнул.

– Позволяю.

Незнакомец едва не задохнулся от возмущения.

– Нахал! – выпалил он.

По всем заветам Древних мне полагалось заставить этого типа захлебнуться собственной кровью. Но руки пачкать не хотелось, а вот послать Древних и их законы куда подальше – очень даже.

– Как вы смеете столь беззастенчиво глазеть на мою невесту! – продолжил фонтанировать мужчина, чем привлек внимание окружающих. Говоря, он показывал на стоящую рядом женщину с декольте настолько откровенным, что его следовало бы назвать скорее пошлым.

Но, что самое интересное, заметил я эту женщину только сейчас. Меня она абсолютно не привлекала и едва ли смогла бы задержать на себе мой взгляд, разве что принялась бы показывать фокусы или декламировать стихи, и то если бы делала это хорошо.

Люди прерывали свою прогулку и останавливались, чтобы посмотреть на представление. А я просто хотел насладиться закатом погожего денька и понять, как в этом мире живут люди…

– Извинитесь! – потребовал незнакомец.

– Нет.

– Что?! – напудренный тип чуть не подпрыгнул на месте. – Да вы хоть понимаете с кем говорите?

Я лениво окинул его взглядом с ног до головы.

– С тем, кто обладает дурным вкусом и любит привлекать к себе внимание?

Напудренные щеки сначала побледнели, а потом налились краской.

– Да вы наглец!

– Ты упрекаешь меня за то, что мой ответ тебе не понравился?

– С меня хватит! – воскликнул незнакомец.

– Рад слышать, – меня начал утомлять этот пустой разговор.

Напудренный тип выпучил глаза и попытался влепить мне пощечину. Я чуть отклонил голову назад, и мой незадачливый оппонент, промахнувшись, развернулся назад и едва не потерял равновесие.

Собравшиеся ахнули, но никто и не подумал вразумить напудренного кретина. Видимо, придется все делать самому. Хотя мне совершенно не хотелось пачкать руки о того, кто зовется мужчиной лишь по праву рождения. Его уже наказала природа, обделив и умом, и статью.

Мне же хотелось поесть и отдохнуть, поэтому на ум пришел милосердный для нас обоих вариант.

– Уходи, и я сделаю вид, что тебя здесь никогда не было.

– И ты предлагаешь мне такое после того, как опозорил меня?! – франт выпрямился и гордо дернул фиолетовый пиджак.

– Я не стыдил тебя. Ты отлично справился сам. – С каждым мгновением становилось все понятнее, что добром это все не кончится.

Мои слова вывели задиру из себя.

– Дуэль! – заверещал он и, стянув перчатку, швырнул ею в меня, но попал в фонтан, несмотря на то, что нас разделяла всего пара шагов.

– Уверен, что это хорошая идея? – насмешливо спросил я, по достоинству оценив навыки оппонента.

Люди вокруг рассмеялись. Это еще сильнее раззадорило непонятливого дурака. Правда, он так ничего и не понял. Мужчина подбоченился, гордо вскинул голову и спросил:

– Боишься?

У меня никогда не было припадков ярости, да и уязвить мое самолюбие удавалось далеко не каждому. Но этого идиота следовало приструнить. Я молча подошел к нему вплотную и впился тяжелым взглядом в его маленькие, словно у поросенка, глазки. Некоторое время мы играли в гляделки, после чего меня будто накрыло тенью.

– Поди прочь, шут, ты мне надоел. – Мой голос звучал глухо и угрожающе.

– Глаза, – зашептали в толпе. – Черные совсем!

Толпа отпрянула. Стоявший напротив меня незнакомец нервно сглотнул и тоже попятился. Остановился он лишь когда врезался спиной в свою спутницу.

– Чур меня, нечистый! – пробормотал он и скрылся, утянув за собой и даму.

Не успел я обдумать услышанное, как вновь оказался втянут в разговор.

– Тебя хоть на минуту можно одного оставить? – ко мне подошел граф Громов и с укором покачал головой. – Ты неприятности просто магнитом притягиваешь.

– Разве это неприятность? – я поглядел вслед напудренному типу, от которого уже и след простыл. – Скорее недоразумение. Крикливое, чванливое и трусливое.

– Сейчас таких полно, – согласился Громов. – Ни черта из себя не представляют, а мнят себя пупами земли. Но ты с ними аккуратнее – за такими вот клоунами может стоять знатный род. Наживешь себе проблем, потом вовек не расхлебаешь.

– Справлюсь.

– Как знаешь. – Граф пожал широкими плечами. – Мое дело предупредить. Кстати, как ловко ты его отшил. Что за фокус такой с глазами?

Я вопросительно посмотрел на него.

– Они у тебя абсолютно черными стали, – пояснил Громов. – Никогда такого не видел.

– Как и я.

Тимофей Викторович немного помолчал, а потом махнул рукой.

– Ладно, разберемся еще. – Решительно заявил он. – Мы пока с твоими делами покончили. Бумаги все переданы, обещали в кратчайшие сроки рассмотреть. Думаю, на днях уже станешь графом. А пока мы ждем столь радостного события, подсобишь мне с тенями?

– Конечно, – я помнил о проблеме Громова и ценил его помощь, к тому же совершенно не любил оставаться в должниках.

– Хорошо. Тогда найдем карету и скатаемся в одно место. – Граф зашагал по площади, про себя бормоча о том, как же ему несподручно без машины, а починят ее еще не скоро.

Я же шел рядом с ним и молчал. Мои мысли занимала иная проблема: отличная от тенеловов этого мира сила. Она явно досталась мне не случайно. Древние никогда ничего не делают просто так. Лишив меня бессмертия и могущества, они всучили мне не прошеный дар. Но ради чего?

Даже будь у меня возможность вернуться в Аркадию и предстать пред их тронами, едва ли они удостоили бы ответом такого отступника, как я. А вот у меня нашлось бы, что сказать им. И не только сказать.

Этот «разговор» обязательно состоится. Когда? Время покажет. Но скорее увянут вечные сады Аркадии, нежели я откажусь от мести и от того, что мое по праву.

– Карета подана, – голос Громова напомнил мне о делах насущных.

Я ловко забрался внутрь, а мой спутник задержался, чтобы дать указания молодому вознице. Таких тут называли извозчиками. По мере пребывания в этом мире мой словарный запас то и дело пополнялся, что позволяло больше походить на местного. Лишним это точно не будет – неизвестно, сколько времени придется здесь провести.

Пока карета катилась вперед по мостовой, мой спутник хранил молчание и задумчиво смотрел прямо перед собой. Судя по нахмуренному лбу и тяжелому взгляду, его одолевали мрачные мысли. Делиться ими он не спешил, а я не горел желанием лезть в чужую душу, поэтому тоже помалкивал и наслаждался красивыми видами через чистое стекло.

Цокот лошадиных копыт и мерное покачивание успокаивали и позволяли сосредоточиться на собственных мыслях. Впрочем, сосредоточение продлилось не слишком долго. Карета качнулась и остановилась.

– Египетский мост, господа, – бодро сообщил извозчик.

Громов вздрогнул. Он первым выбрался наружу и бросил пареньку на козлах монетку. Тот благодарно улыбнулся и спросил:

– Вас подождать?

– Подожди, – после недолгих раздумий произнес граф и взглянул на меня. – Узнаешь пейзаж?

Я осмотрелся. Место оказалось знакомым, пусть ночью и выглядело чуть иначе.

– Здесь мы впервые встретились.

– И ты помешал моему купанию, – усмехнулся в усы Громов. – Итак, – он неспешно побрел вдоль воды, полной грудью вдыхая сырой прохладный воздух. – Каждый раз, когда я оказываюсь здесь, ко мне привязывается тень.

– Как насчет того, чтобы выбрать иное место для прогулок? – предложил я.

– Сам бы так и сделал?

– Нет.

– То-то и оно, брат, – вздохнул Тимофей Викторович. – Никто не запретит мне ходить там, где мне хочется. К тому же – я в этих местах вырос. Как сейчас помню – прямо с этого моста швыряли камни в реку вместе с друзьями. А там, дальше, стоит пекарня, в которой… – граф вдруг осекся и замолчал, его плечи поникли.

И вновь я не стал прерывать его мрачные размышления.

– Лизе нравилось тут гулять и слушать мои байки о детстве, – произнес Громов так тихо, что за шумом воды я едва его услышал. Как и всегда, когда граф говорил о почившей жене, голос его преисполнялся тоски.

Но печаль никогда не помогала делу.

– Тени стали преследовать тебя после смерти жены?

К своей чести, Громов быстро собрался с мыслями и кивнул.

– А это не может быть…

– Она бы не стала, – покачал головой граф. – И тени никак не связаны с душами людскими, к тому же Лиза была доброй и верующей женщиной. Ей место не на грешной земле, а в раю. Там когда-нибудь и свидимся…

– Как будет угодно, – несмотря на то, что не весь смыл сказанных спутником слов оказался мне понятен, я не стал вдаваться в детали. – Тебе известны случаи, когда тени преследовали кого-то еще в этом месте?

Громов покачал головой.

– Если только в хворых вселялись и бесчинства творили. Но по пятам только за мной ходили. Причем каждый раз, как только я оказывался здесь. В других местах подобного не случалось.

Я пробудил в памяти события своей первой ночи в этом мире. В частности, нашу с графом встречу. Тогда он был не в себе, пьян и…

– После смерти жены ты пьешь каждый раз, когда сюда приходишь? – я припомнил слова Василия, слуги Тимофея Викторовича.

– Нет. – Резко заявил Громов. – Я прихожу сюда каждый раз, чтобы выпить. Как вспомню Лизу, так меня тянет в эти места.

– Вероятно, ты уже слышал нечто подобное, но все же скажу, – я серьезно взглянул ну спутника. – Выпивка не помогает справиться с проблемами. Она их усугубляет. А зачастую и порождает новые.

Граф поморщился и отмахнулся.

– Не учи ученого. Сам разберусь.

– Так мои услуги тебе не требуются?

– Ну что ты за человек-то? – возмутился Громов. – Слова поперек сказать нельзя. Если бы я сам мог проблему решить – уже давно решил бы. А что до выпивки, каюсь, виноват. Но у каждого человека есть свои слабости, разве нет?

Я собирался возразить, но некстати вспомнил о том, что именно гордыня и непреклонность стали причинами моего низвержения в этот мир.

– Вижу, ты меня понимаешь, – несмотря на то, что у Громова остался только один глаз, подмечал он им куда больше, чем другие двумя. – Но давай ближе к делу. Думаешь, выпивка связана с тенями? Я слабее от нее становлюсь, уязвимее?

– Будь это так, минувшей ночью половина улицы стала бы прокаженными. – Я вспомнил хмельных людей в таверне. – Та тень, что тебя преследовала, хотела иного.

– Мой смерти, – граф помрачнел.

– Может и нет, – я, в отличие от спутника, с выводами не спешил. – Если бы она хотела тебя убить, то могла бы найти способ вернее.

– И то правда, – согласился Громов и огляделся, словно ожидал увидеть очередную тень. – Так что думаешь об этом?

– Думаю, что тебе следовало бы давно обратиться к Нахимову и решить вопрос.

– Не хочу ребят впутывать, – замотал головой Тимофей Викторович. – Что если теням кто-то из благородных приказывает? У простых смертных, ежели ему препятствовать надумают, проблем будет столько, что проще сразу в гроб лечь.

– А меня, значит, не жалко? – уголки моих губ растянулись в слабой улыбке.

Граф промолчал и сурово поджал губы.

– Так я и думал.

– Не сердись, – попросил Громов. – Сам посуди, тебя я тогда первый раз видел. Вот и решил… Забудем, а? Сейчас ведь все иначе – я тебе помог, а ты мне. К тому же, скоро тебе графский титул пожалуют.

– Не торопи события, – посоветовал я, изучая улицу.

Опрятные дома тянулись двумя прямыми линиями. Вдоль них сновали люди, судя по одежде, разного достатка. Единственными тенями вокруг были их собственные. Скользнув взглядом дальше, я приметил чуть вдалеке скопление народа. Как раз возле уже знакомой мне таверны.

Это навело меня на мысль.

– Не хочешь выпить?

– Мне вчера хватило. – Покачал головой Громов. – Да и не ты ли только что говорил о вреде выпивки?

– Это нужно для дела.

Как я и думал, долго уговаривать графа не пришлось. Он подкрутил усы и с готовностью произнес:

– Ну, ежели ради дела.

Мы переглянулись и направились по дороге. Скучавший на козлах кучер тут же приметил это и послал лошадей следом. Следуя его указке, они держались чуть поодаль, чтобы не мешать нашей прогулке.

Но не только парнишка-извозчик и пара гнедых стали нашими провожатыми. Под крышей одного из близлежащих домов сгустилась тьма. Она вытянулась, словно змея, и поползла над нами, не приближаясь, но и не отставая. Я не стал говорить об этом графу, и мы продолжили путь, как ни в чем не бывало.

У таверны, которую мой спутник пренебрежительно называл кабаком, было не так людно, как в темное время суток. Но мой знакомый кривоносый задира ошивался неподалеку. Едва завидев меня и графа, он расплылся в вежливой улыбке и склонил голову, не забыв стащить с нее и потертую шапку.

– Ваше сиятельство!

– В этот раз признал-таки, шельмец, – удовлетворенно улыбнулся Громов, когда мы прошли мимо.

– Едва ли это повод для гордости, – я удостоил кривоносого лишь мимолетного взгляда.

Оказавшись внутри, мы сели за один из пустых столиков.

– Все равно, что пить? – на всякий случай уточнил у меня граф.

– Абсолютно, – я уже изучал поданную сердобольным хозяином бумагу в поисках чая. «Черный байховый с лимоном» звучал вполне любопытно.

– Пива, – Громов даже читать ничего не стал. – Две порции, – он подмигнул мне, – а то жарко сегодня.

Я оглянулся и посмотрел в окно, за которым поднялся ветер и закапал усиливающийся с каждой секундой дождь.

– Для осени, – пояснил Тимофей Викторович.

– А вам, молодой человек? – обратился ко мне грузный мужчина в фартуке.

– Черный байховый чай с лимоном.

– Сахар класть?

– Пожалуй.

– Сию минуту.

Стоило мужчине откланяться, как Громов тут же спросил:

– Ну что, видел уже теней?

– Одну. Следила за нами с крыши.

– А чего не сказал?

– А что бы это изменило? – вопросом на вопрос ответил я.

Нам подали напитки. Пока я размешивал белый сладкий песок в горячей воде серебряной ложкой, граф разом влил в себя вместительную кружку пенной желтой жидкости.

– Как в сухую землю, – сообщил он, вытерев усы тыльной стороной ладони.

– Судя по частоте и обилию возлияний, «засуха» тебе точно не грозит. – Скептически прокомментировал я.

Громов пренебрежительно хмыкнул и занялся второй кружкой. Допив ее куда быстрее, чем я свой чай, он принялся скучать и глядеть в окно, то и дело осведомляясь, не прицепилась ли к нему тень. Несмотря на проявленные мною чудеса терпения, на пятый вопрос мне это надоело, и мы покинули заведение, пока приунывший граф вновь не заказал себе еще выпивки.

Стоило нам пройти по улице три с небольшим десятка шагов, как сидевшая на крыше тень беззвучно соскользнула вниз. Она потянулась было к Громову, но, словно почуяв исходящую от меня угрозу, отпрянула.

– Явилась? – граф сразу заметил мой настороженный взгляд.

– Да. Следует за нами, но не приближается. Боится.

– И что будем делать?

– Ловить на живца, – сказал я и свернул в ближайшую подворотню.

7. Тень

Я стоял за углом и наблюдал, как Громов старательно изображает опьянение. Насколько мне было известно, в театре он никогда не играл, а посвятил жизнь военной службе. Значит успех, с которым ему давалась текущая роль, говорил лишь о колоссальном опыте нахождения в подобном состоянии...

…или актерском таланте.

Но это маловероятно.

Послонявшись по улице взад-вперед, граф ввалился в подворотню, и скрывавшаяся где-то под крышами тень тут же скользнула следом. Придуманная мною ловушка была предельно проста, но она сработала – когда существо не видело меня поблизости и не могло сфокусироваться, то не ощущала исходящую угрозу в полной мере.

Насколько я мог судить, это свидетельствовало о низком классе. Нахимов говорил, что тени второго класса – покорные, но не слишком сообразительные слуги. Третья своим примером продемонстрировала, что распознает во мне угрозу на расстоянии в пару шагов. А мелким теням, которых я встретил, едва появившись в этом мире, пришлось приблизиться практически в упор, чтобы понять, что к чему.

Не думаю, что преследовавшее графа Громова существо было выше второго класса, так как я почти не ощущал его силы. Да и обладай оно ею, не стало бы шарахаться от меня. Анфиса, к примеру, меня не боялась.

Значит тот, кому чем-то насолил Тимофей, не слишком сильный тенелов, раз использует для своих целей столь примитивных слуг. Впрочем, тени второго класса вполне хватило бы, чтобы испортить жизнь тому, кто не может ее видеть.

Но Громову повезло – сегодня с ним пришел я, но вмешиваться не спешил.

Поведение тени показалось мне нехарактерным. Она не собиралась вселяться в человека или же как-то вредить ему. Пока существо просто летало точно за спиной графа и словно обнюхивало его.

Мне хотелось подольше понаблюдать за происходящим, чтобы изучить и лучше понять теней. Но терпение, видимо, не входило в состав благодетелей моего спутника, потому как ему этот спектакль надоел.

Тимофей Викторович выпрямился, расправил плечи и пророкотал:

– Если она тут, то хватай ее уже!

В мгновение ока граф разрушил, казалось бы, простой план. Едва он заговорил, как тень тут же всколыхнулась и отпрянула. Пришлось покинуть укрытие. Но разделявшее меня и существо расстояние было слишком велико, чтобы оно не успело улизнуть.

Громов же весьма проворно отскочил назад и обнажил скрытый клинок в обновленной трости, перегораживая единственный выход из двора, образовывающего нечто похожее на колодец. И все бы хорошо, умей торопливый граф видеть потусторонних существ без помощи тенелова.

Я рванулся вперед так быстро, как только позволяло смертное тело, но пальцы сомкнулись на пустоте – тень проворно отлетела в сторону. Испугавшись сияющего клинка в руках Тимофея Викторовича, она уже собиралась взмыть вверх, когда я совершил второй прыжок.

На миг мир вокруг меня прекратил существовать. Кромешная тьма заволокла все вокруг. Единственное, что удавалось рассмотреть – завывающие и беспорядочно мечущиеся взад-вперед силуэты, оставлявшие за собой бледно-серый шлейф.

Краски и звуки вернулись, не успел я и глазом моргнуть. За проведенное во тьме мгновение мое тело переместилось вперед на значительное расстояние. Пойманная тень отчаянно билась в моей стальной хватке, пытаясь высвободиться.

Я взглянул на нее и ощутил тот самый противоестественный голод. Прежде чем мне удалось взять его под контроль, моя собственная тень набросилась на дрожащее существо и поглотила того без остатка.

Голод тут же ушел.

В мое сознание хлынул поток бессвязных картинок: крыши, вода, солнце, люди, дорога, кареты и кованые заборы проносились мимо, но двигались будто назад. Последним, что я увидел, стал бледно-коралловый двухэтажный дом с четырьмя белыми колоннами и невысоким крыльцом, у которого стояла алебастровая статуя женщины с кувшином на плече.

– Ты дышать-то не забывай, – учтивый голос вернул меня в реальность. Тяжелая рука Громова легла на мое плечо. – Все в порядке?

– Да, – я выдохнул, приводя мысли в порядок.

– Ты, конечно, выдал тут пируэт, – Тимофей Викторович улыбнулся. – Бывал я как-то в Париже, так там по улицам бродят размалеванные мужички в смешных шапках и черно-белой одежде. Они будто с невидимыми предметами обращаются. Как бишь их называют-то… Мимы! Вот. Ты точно, как один из них скакал. Разве что физиономия чистая. А еще они из виду не пропадают, чтобы потом обратно вернуться.

– В каком смысле не пропадают? – графа я слушал вполуха.

– В прямом, – Громов указал кончиком трости чуть поодаль. – Ты сначала из-за угла туда прыгнул, как кот, но вроде как ничего не поймал. Потом еще раз скакнул, вдруг исчез, и появился уже здесь. А от сих до сих, – граф взглядом прикинул расстояние, – десять аршин, не меньше. Снова твои тенеедские фокусы?

Я не ответил, но Тимофей Викторович и сам все верно понял. Эту тему он продолжать не стал и спросил:

– Тень-то поймал?

– Да, – я посмотрел на пустые ладони.

– А чего не проявил?

– Нечего проявлять.

Громов несколько мгновений смотрел на меня, озадаченно моргая единственным глазом, после чего в сердцах сплюнул.

– Вот же! Надо было тебе что-то к чаю заказать.

Я покачал головой.

– Дело не в этом. Мой голод… другой.

– Понятнее не стало, – подытожил граф. – Ты лучше скажи, что нам дальше-то делать? Снова пиво пить? Есть тут недалече один кабачок…

– Нет.

– Хм, – Громов выглядел расстроенным.

– Вместе с силой тени мне передались и ее воспоминания. Они обрывочны и непоследовательны, словно разорванная на части единая картина, но все же ясны. В них я видел двухэтажный дом кораллового цвета и…

– Кораллового? – вскинул бровь Громов. – Это розового что ли?

– Больше к красному.

Мой спутник нахмурился и потер волевой подбородок.

– Маловато деталей.

Я с укором взглянул на него.

– Их было бы больше, если бы ты не перебивал.

– Просто уточнил. Так что еще удалось узнать?

– У дома низкое крыльцо, четыре белые колонны и алебастровая статуя женщины с…

– Кувшином, – граф затаил дыхание.

Он бы без промедления получил от меня новый укор, если бы не заинтриговал одним единственным словом.

– Ты знаешь это место?

Громов кивнул, но больше ничего не сказал.

– Это упрощает дело, – я первым пошел к основной улице.

На выходе из подворотни нас дожидалась карета с веселым парнишкой-извозчиком. Он внимательно поглядел на нас, но воздержался от расспросов, понимая, что благородным господам не пристало тешить его любопытство.

Услышав от Громова нужный адрес, паренек с готовностью кивнул и послал лошадей вперед сразу же, как только мы уселись в карету. Мой спутник хранил молчание, а я пытался угадать каждую из мелькавших на его лице эмоций. Там было все: от непонимания до злости.

Пару раз Тимофей набирал в грудь воздуха и собирался что-то сказать, но с сожалением выдыхал, качал головой и задумчиво пялился в окно, по которому барабанили тяжелые капли дождя. Вскоре я перестал обращать внимание на его душевные терзания и сосредоточился на собственных ощущениях: от голода не осталось и следа, а сила, кажется, возросла.

Нужно найти время и изучить новые способности и возможности. Глупо пренебрегать тренировками, если от их результата может зависеть собственная жизнь. Еще не мешало бы расспросить Анфису – она, пожалуй, самое могущественное существо из тех, что мне довелось встретить в этом мире.

Возможно, я поспешил, поклявшись освободить ее. Это решение было продиктовано принципами, а не расчетом, ведь согласно моим убеждениям, ни одно разумное, мыслящее живое существо не должно знать издевательств и рабских оков.

Но Древние оказались со мной не согласны…

…и вот я здесь.

В этом мире, насколько мне удалось понять, прислуга не являлась рабами. Они служили другим добровольно и получали за это жалование. Что же до теней, то с их классовой системой и взаимоотношениями с людьми еще предстояло разобраться.

– Да быть такого не может. – Пробормотал Громов.

Он обращался скорее сам к себе, нежели ко мне, поэтому я проигнорировал эту реплику. Если спутнику потребуется мое участие, он о нем попросит, а если нет – то пусть разбирается сам.

Под раскаты грома карета довезла нас до нужного места. Оно выглядело точно так же, как и в воспоминаниях тени. Мы выбрались наружу и оказались под дождем. Возница предложил нам некий «зонт», чтобы не намокнуть. Громов отмахнулся и пошел к воротам, а я согласился и получил небольшой раскладной купол, надежно защищавший от холодных капель.

Удобно.

Ворота оказались закрыты, и Громов нажал на небольшой выступ у калитки, потом еще раз и еще, причем с таким остервенением, словно намеревался раздавить назойливое кровососущее насекомое, не дававшее ему покоя.

– Извини, – граф все же взял себя в руки.

– За что ты извиняешься? – не понял я.

– За неподобающее в приличном обществе поведение… – сердито буркнул Громов. – Лиза приучила, не будь она тем помянута, чтобы на дворян хорошее впечатление производил и больше походил для них на своего.

– Помогло?

– Черта с два!

Через кованую ограду я заметил, как из дома вышел мужчина средних лет в черном костюме и белой сорочке. Он раскрыл над головой зонт и быстро пошел к воротам.

– Яков, давай поживее! – прикрикнул на него Громов.

– Рад видеть вас в добром здравии, ваше Сиятельство, – с невозмутимой вежливостью произнес мужчина и остановился у небольшой дверцы с правой стороны ворот. – С чем пожаловали?

– Мне не до приличий, – граф стукнул тростью по ограде. – Открывай живо!

– Но…

– Живо, я сказал. – По тону и взгляду Громова было понятно, что он вот-вот взорвется.

Яков решил не рисковать и поспешно открыл дверь. Он впустил нас внутрь и услужливо предложил гостю свой зонт, но Тимофей Викторович просто прошел мимо.

– А вас как представить, молодой человек? – деликатно осведомился наш провожатый.

– Граф Демьянов Александр Константинович, – представился я, произнеся новое имя так, будто пробовал его на вкус.

Вкус оказался приятным.

– Ваше Сиятельство, рад приветствовать Вас в имении Зиминых, – старательно скрывая непонимание, Яков поклонился. – Прошу меня простить, – он выпрямился и поспешил догнать почти добравшегося до особняка Громова.

– Тимофей Викторович, смиренно прошу Вас обождать, мне надлежит сообщить о Вашем прибытии, – почти на бегу произнес Яков, почтительно избегая повышенных нот в голосе.

Судя по поведению, он знал Громова и не видел в нем врага. Тогда зачем хозяину особняка насылать на графа теней?

Не желая пропускать представление, я ускорил шаг и подошел как раз вовремя, чтобы застать неловкую сцену: Громов стоял на пороге, льющаяся с него вода превращала пушистый ковер в небольшое болотце, а напротив графа замерла чуть полноватая невысокая женщина немногим младше него. Ее сложенные в высокую прическу светлые волосы еще не тронула седина, взгляд карих глаз оставался ясным, а щеки заливал румянец. Осанка и манера держаться выдавали в незнакомке благородную кровь.

– Тимофей? – если она и растерялась, то быстро скрыла это. – Какими судьбами? Признаться, я не ждала тебя…

– Зачем ты посылала теней по мю душу?! – прямо с порога выпалил Громов.

– Что? – ресницы женщины затрепетали. – Не понимаю, о чем ты…

– Антонина, – граф прошел вперед и угрожающе навис над женщиной. – Не надо со мной шутить. Твои тени меня едва не убили!

– Но… – Антонина отступила на шаг. – Я велела им найти тебя и следить. Они не должны были вредить, только отвадить от кабаков и… – женщина поняла, что сболтнула лишнего и прикусила язык. Ее щеки зарумянились сильнее.

– С каких пор ты стала моей нянькой? – Громов чуть успокоился, но его взгляд все еще продолжал метать молнии. – В наш последний разговор я четко дал понять, что не нуждаюсь в чужой заботе.

– После смерти Лизы ты стал сам не свой, – Антонина отвела взгляд. – Я беспокоилась за тебя.

Повисла неловкая пауза. Яков поспешно удалился. Антонина смотрела в окно, а Громов на нее. Несмотря на то, что мой спутник, утратив один глаз, сохранил другой, видел он им далеко не все. Мне же сложившаяся ситуация стала понятна практически сразу.

– Ты ей не безразличен, – спокойно сказал я спутнику, нарушив воцарившуюся тишину.

– Молодой человек! – щеки Антонины вспыхнули.

И они, и граф уставились на меня.

– Что ты сказал? – севшим голосом спросил Громов, взглянув на меня через плечо.

– Слух у тебя тоже на войне пострадал?

Вопрос повис в воздухе.

– Пожалуй, я вас оставлю, – произнес я. – Подобные разговоры лучше вести наедине. Мое же присутствие, как тенелова, думаю, не требуется.

– Да, – рассеянно пробормотал Громов, взъерошив намокшие волосы, – пожалуй. – Он запустил руку в карман и достал оттуда несколько бумажек и монет. – Вот, это тебе за помощь. Еще извозчику заплати, чтобы он довез тебя до моего имения, но больше трех монет не давай. Позже встретимся.

– Всего вам доброго, – я забрал деньги и ушел.

Случившееся одновременно и позабавило меня, и расстроило. Мне хотелось на практике применить новые способности, но вместо заклятого врага Громов повстречал влюбленную в него женщину.

Воистину, у судьбы свои причуды.

Появившийся у дверей Яков хотел проводить меня, но я жестом отказался и, быстро миновав двор, остановился у дожидавшейся меня кареты. Я уже собирался вернуть вознице зонт, но обратил внимание на его встревоженный взгляд.

– Что-то не так?

– Кажется, – парнишка украдкой обернулся, – там, в конец улицы, повозка. Она за нами от самой площади едет.

– Интересно. – Я проследил его взгляд и увидел открытую телегу, на которой сидели трое крепких мужчин в простой одежде.

Несмотря на ливень, они не пытались прикрыться и делали вид, что любуются природой. В мою сторону они показательно старались не смотреть, но нет-нет, да поглядывали.

– Может, городовых позвать? – предложил парнишка.

– Не стоит. Жди здесь, – велел я и направился к незнакомцам.

Увидев мое приближение, они стушевались и о чем-то зашептались, но не сдвинулись с места. Зато опустили руки в повозку, чтобы взять из нее что-то сокрытое от моего взгляда.

– Господа, – в принятой здесь манере я улыбнулся, – вы заблудились?

Мужчины переглянулись, и один из них, курносый и лысоватый, поправив треснувшие запотевшие очки, ответил за всех:

– Мы тут воздухом дышим.

– Правда? – делано изумился я. – А мне показалось, что вы за мной следите.

– Тебе показалось, – грубо огрызнулся самый высокий и крепкий, выбираясь из телеги. В руке он сжимал увесистую неказистую дубину.

– Аким, ну не здесь же, – запротестовал было курносый.

– А какая разница? – тот, кого звали Акимом, пожал широкими плечами. – Караулили же, чтобы его одного застать. Вот он. Один. Сделаем дело и поедем своей дорогой. Не весь же день мокнуть.

– Согласен, – кивнул я и сложил зонт. – Давайте решим все здесь и сейчас.

– Смотри-ка, какой бойкий, – одобрительно прогудел Аким, поднимая дубину. – Ну, ничего, сейчас осадим.

Он замахнулся, но получил тычок зонтом точно в живот и, Выронив дубину, тут же согнулся пополам. Будь в моих руках копье, этот мужчина бы умер медленной и мучительной смертью. Воспитанный воином, при желании, я мог бы легко убить его и голыми руками.

Но такого желания у меня, на его счастье, не возникло.

– Ах ты!.. – второй мужчина вскочил на ноги и собирался выпрыгнуть из повозки, но я подсек его ноги зонтом, и он свалился на землю, приложившись затылком о борт телеги. Судя по протяжному стону, поверженный враг отделался ушибами.

– Тебе особое приглашение нужно? – поинтересовался я у курносого, который так и не двинулся с места.

Мужчина икнул, посмотрел сначала на меня, потом на дубинку в своих руках, затем на поверженных союзников и снова на меня. Я отразился в его очках и увидел, как потемнели мои глаза.

– Простите, мы с братьями это… – он медленно и аккуратно положил импровизированное оружие на дно телеги, – попутали немного.

– Прощу, – благосклонно согласился я, – но только если скажете, кто вас надоумил.

Курносый снова посмотрел на своих братьев: Аким все еще корчился в собственном частично переваренном обеде, а неудавшийся прыгун пытался сфокусировать на мне расплывающийся взгляд.

Нервно сглотнув, курносый замотал головой.

– Имя он не сказал.

– А как выглядел?

– Ну… – мой несмышленый собеседник наморщил лоб. – Он… ну такой…

Я не собирался мокнуть под дождем, поэтому решил упросить ему задачу.

– Крикливый, с румянами и без вкуса в одежде?

– Он самый! – обрадовано закивал курносый. – Мы муку в пекарню отвозили, ну, в ту, которая недалече от площади, так он нас по пути остановил и предложил заработать. Мы люди небогатые и…

– Сколько? – я пронзил его холодным взглядом.

– Вот, – курносый залез в карман и выудил оттуда три монетки точь-в-точь такие же, что дал мне Громов для возницы.

– Выходит, он не только крикливый, но еще и жадный, – вынес я свой вердикт, оценив всю небольшую сумму. – Выходит, покалечить человека тут стоит чуть дороже, чем нанять возницу?

– Мы бы не стали калечить, – прохрипел Аким. – Что мы, звери что ли? Наподдали бы чутка и все. Нам деньги нужны…

– И зачем же?

– Семьи кормить, – шмыгнул носом тот, что ударился головой о борт телеги. Он попытался встать, но тут же сел обратно в лужу.

– Не губите, барин, – прогундел курносый. – У нас жены и дитятки…

Я обвел всю незадачливую троицу суровым взглядом.

– Продолжите промышлять чем-то подобным, ваши жены станут вдовами. Смекаете?

Все трое тут же закивали, причем одновременно.

– Прочь с глаз моих, – велел я, после чего отвернулся и направился к карете.

Ожидая отыскать врага Громова, я, кажется, обзавелся своим собственным. Лучше сразу решить этот вопрос раз и навсегда. Но для этого нужно отыскать напудренного хлыща, что решил проучить меня чужими руками. Вот только как сделать это в большом городе?

Очень кстати я вспомнил слова Антонины, которые услышал совсем недавно – посланные ею тени должны были найти графа Громова и проследить за ним. Выходит, они на такое способны.

Остановившись, я посмотрел себе под ноги. Небо затянули тучи, так что вместо тени перед моим взором оказалось лишь собственное отражение в мутной луже. Оно смотрело на меня черными глазами, в которых читался вопрос.

– Нужно найти человека, – негромко произнес я, гадая, что из этого получится. – Сможешь?

Несмотря на то, что я оставался недвижим, отражение кивнуло. В моем сознании прозвучал хриплый вибрирующий голос, принадлежавший будто бы разным людям, что говорили хором.

– Да. След. Вещь. Запах. Нужно.

Я немного поразмыслил над услышанным, после чего вернулся к вознице.

– Вот вы им задали! – восхищенно выпалил парнишка. – Вы раньше воевали?

– Приходилось, – уклончиво ответил я и велел. – Отвези меня на ту площадь, где мой спутник остановил твою карету.

– Хорошо, – с готовностью кивнул парнишка. – Забыли что-то?

– Да, перчатку, – я сел в карету, и та тронулась с места.

8. Наследник

Дождь разогнал любителей неспешных прогулок. Сейчас на площади туда-сюда сновали редкие прохожие, которых непогода застала врасплох. А может у них, как и у меня, имелись свои дела.

Перчатка ожидаемо опустилась на дно фонтана, где сиротливо и дожидалась моего возвращения. Чтобы достать ее, пришлось бы лезть в воду по колено, чего мне делать абсолютно не хотелось. Поэтому я решил вопрос иначе и просто приказал:

– Неси.

Незримая в непогоду тень под моими ногами сгустилась и проявилась, повторяя мой силуэт. Он неестественно вытянулся, рывками двигаясь по каменной кладке, соскользнул с гладкого бортика и беззвучно ушел под воду. Добравшись до перчатки, тень взяла ее, после чего повторила все предыдущие движения с точностью до наоборот, оставив нужную вещь на бортике фонтана.

– Найди того, кто носил перчатку, – велел я и, вспомнив слова Нахимова о том, что некоторые тени не слишком смышленые, добавил. – Потом вернись ко мне и доложи.

От тени отделилась небольшое черное пятно. Оно покрутилось вокруг вещи, после чего взмыло в воздух и растаяло среди серых туч. Я проводил его задумчивым взглядом, после чего вернулся к вознице, который терпеливо дожидался меня у дороги.

Сидящий на козлах парнишка запахнулся в коричневый плащ, выудил из кармана краюху хлеба и меланхолично жевал ее, не забывая кидать крошки суетящимся внизу птицам. Он не спускал с меня взгляда, в котором любопытство граничило с восхищением.

– Нашли перчатку? – спросил парнишка, не успел я подойти к карете. Чтобы перекричать шум ливня, ему пришлось повысить голос.

– Да.

– А где она? – не понял парень, уставившись на мои руки.

– Оставил у фонтана.

– Почему?

– Решил, что не смогу подобрать ей пару.

Возница озадаченно моргнул и спросил:

– Куда дальше, барин?

– В имение Громова. Знаешь, где оно?

– Конечно, – извозчик горделиво подбоченился и вскинул голову. – Я в этом городе каждый уголок знаю. Кого хотите спросите, все скажут, что Мишка Воробей куда угодно доставит.

– Воробей?

Парень кивнул и поправил сползшую на лоб фуражку, которая была ему явно велика, как и вся одежда.

– Родители Михаилом нарекли, в честь дедушки, а на станции, где работаю, Воробьем прозвали, – охотно поделился парень и кивнул на ближайшее дерево, где среди ветвей сидели нахохленные небольшие птички с внимательными черными глазками. – Сказали, что похож, когда мерзну.

– В поместье Громова, Воробей, – велел я и скрылся в карете.

Воробей не соврал и доставил меня туда, куда нужно. Когда же я дал ему три полученных от графа монеты, Мишка поначалу взял их, но потом смутился и протянул одну обратно.

– Это у других три монеты стоит, а у меня повозка старая, да лошади не резвые, – печально произнес он, глядя куда-то в сторону.

На пути к воротам я обернулся и вопросительно посмотрел на него.

– Мне не надобно того, чего не заработал, – буркнул юноша. Судя по выражению лица, он боролся со своей корыстью. Богачом Мишка не выглядел, так что лишняя монетка ему явно не помешала бы, но он решил иначе.

Такая принципиальность мне понравилась.

– Считай это дополнительной платой за молчание, – предложил я. – Пусть мой разговор с той троицей останется между нами.

– Годится! – тут же обрадовался Мишка, и на его мальчишеском лице засияла широкая улыбка. – Спасибо, барин, дай Бог вам здоровья!

Дождавшись, когда я войду на территорию имения, Мишка помахал мне на прощание и поехал по своим делам. Я же, вымокнув окончательно, ступил на крыльцо, где меня уже поджидал Василий.

– Рад видеть, Александр Константинович, – обратился он ко мне по новому имени. – Позвольте узнать, где Тимофей Викторович?

– Задерживается, – бросил я, проходя мимо слуги.

Тот закрыл дверь и увязался следом.

– Вы промокли, Ваша Светлость, – озвучил он очевидный факт. – Желаете принять горячую ванну?

– Желаю, – не замедляя шага, я направился в выделенную мне комнату. – И принеси мне чаю.

– Всенепременно, – склонил седую голову Василий и уточнил. – С вашего позволения, я подготовлю вам новый костюм, а эту одежду отдам прачке.

Не удостоив слугу ответом, я поднялся в комнату, включил в ванной горячую воду и, сбросив мокрую одежду, опустился в ванную. Сегодняшний день выдался не слишком богатым на события, разумеется, в сравнении с моей прошлой жизнью. Но отдыхать тоже нужно.

Рядом на невысоком стуле лежала книга, которую я начал читать вчера. Она принадлежала младшему сыну Громова и содержала краткую историю этого мира. Язык изложения был, как по мне, весьма сух, но понятен и достаточно информативен.

Закончив с банными процедурами, я вытерся и вернулся в комнату как раз в тот момент, когда в тонкую щель под окном проникла тень. Она быстро скользнула по полу, слившись с остальной своей частью, перед этим отрывисто шепнув.

– Перчатка. Жиглов. Дом с золотыми воротами в тени дубов. Покровитель. Крюков. Опасный.

Голос тени стих. Пришел голод. Он был слабым, так что мне без труда удалось смирить его. Обдумывая услышанное, я облачился в чистую одежду и взял с блюдца печенье. Кроме него рядом стояла чашка дымящегося черного чая. В ее компании я уселся у окна и продолжил чтение, наслаждаясь терпким горячим напитком и слушая шум усилившегося дождя.

За дверью раздались тихие, почти крадущиеся шаги. Василий так не ходил. Шаги стихли и, спустя пару мгновений, раздался осторожный стук.

– Проверь, – велел я тени.

Та послушно метнулась к двери, скользнула в щель между ней и полом, после чего вернулась обратно. Она шепнула одно единственное слово «девочка», после чего вернулась на место.

– Входи, Маргарита, – сказал я, не поднимая глаз от желтоватых страниц. Дочка Тимофея Викторовича сторонилась меня с первой встречи и старательно делала вид, что никакого чужака в их доме нет.

Что заставило ее прийти?

Дверь открылась, и в комнату вошла дочь графа Громова.

– Как ты узнал, что это я? – с порога спросила она.

– И тебе доброго дня, – не удостоив грубоватую посетительницу и взгляда, поздоровался я.

Она немного смутилась и пробормотала:

– Доброго… Так как ты узнал, кто пришел?

– Тень шепнула, – я перелистнул страницу.

– А она все еще тут? – совсем еще юная девушка сделала шаг назад и опасливо огляделась. – Она сильная? Папенька сказал, что у тебя ранг низкий…

– Что тебе нужно? – я закрыл книгу и положил ее широкий подоконник.

Девочка задумчиво поглядела на меня, после чего поковыряла ногой пушистый ковер и тихо произнесла.

– Хочу, чтобы ты проводил меня на постановку пьесы.

– Я что, похож на исполнителя желаний?

Маргарита смутилась сильнее и даже покраснела.

– Постановку в институте благородных девиц перенесли, – все так же тихо сообщила она. – Отец обещал меня сам отвезти, но мне назвали неправильную дату, его сейчас нет дома и…

– Почему?

– Что «почему»? – не поняла Маргарита.

– Почему тебе назвали неправильную дату.

– Чтобы я опоздала или вовсе не пришла, – вздохнула девочка. – Наш род не слишком жалуют, если не заметил.

– Заметил.

Маргарита немного помолчала, после чего, сжав кулачки, попросила еще раз:

– Без взрослого сопровождающего мне нельзя выходить из дома. Василий тоже не может уйти, горничной нездоровится, а братья заняты учебой. Остался только ты… Друг семьи, по мнению моего отца. – Она посмотрела на меня с надеждой и, явно через силу, произнесла. – Пожалуйста.

– Надо же, – я неспешно поднялся, подошел к ней и поглядел в глаза. – Оказывается, когда тебе что-то нужно, ты можешь быть вежливой, а не смотреть на меня зверем.

Глаза Маргариты гневно сверкнули, а спустя лишь миг, на них выступили слезы.

– Так и знала, что откажешь! – бросила она и выбежала за дверь.

Это всколыхнуло во мне воспоминания…

– Я не отказал.

Торопливые шаги в коридоре стихли. Раздалось робкое:

– Правда?

Несмотря на то, что мне абсолютно не хотелось покидать уютный дом Громова в бушующую непогоду, я спросил:

– Когда нужно выходить?

– Через час, – в дверях снова показалась стирающая со щек слезы Маргарита.

Теперь она по-детски улыбалась, чем еще сильнее напомнила мне собственную сводную младшую сестру, ныне потерянную, как и мать. Кровь отца даровала мне бессмертие, тогда как их век оказался трагически краток…

– Спасибо тебе, – опустив глаза, сказала Маргарита. – И прости, что была груба. Думала, что ты очередной самозванный друг отца, которого интересуют лишь его деньги.

– И что же заставило тебя передумать?

– Ты не такой, как они. – Девочка немного помолчала, подбирая слова. – Не заискиваешь, не пытаешься понравиться и не просишь денег.

– Не просил. Твой отец сам их отдал.

– Как и одежду Кости, – с улыбкой заметила Маргарита. – Но ты не переживай...

– И не собирался.

– Хорошо, – Маргарита не смутилась тому, что ее перебили и, удаляясь, добавила. – Жду внизу через час, не опаздывай!

Я же постоял у двери и, немного поразмыслив, взял книгу и спустился на первый этаж в гостиную, чтобы продолжить чтение у камина. Там, под мерное потрескивание пламени, время пролетело совершенно незаметно. Казалось, я только погрузился в события на страницах книги, как над ухом раздался звонкий голос Маргариты:

– Готов?

Дочь Громова словно подменили. Она улыбалась и радовалась так, что я не мог не спросить:

– Эта постановка столь важна для тебя?

– Не очень, – пожала плечами девочка. – Куда важнее утереть нос этим благородным курицам, которые хотели...

– Маргарита Тимофеевна! – подошедший к нам Василий побледнел и даже пошатнулся, словно земля ушла у него из-под ног. – Помилуйте, что бы сказала ваша маменька, услышь она подобное? Разве благородным юным особам следует быть столь грубыми и неучтивыми?

– Я не родилась благородной, – с достоинством ответила Маргарита и пошла в парадную, – поэтому могу себе позволить некие послабления.

– Но разве в институте благородных девиц вас не учат учтивости? – Василий семенил за ней, не забывая при этом хвататься за сердце.

– Там нас учат быть скучными и занудными, – отмахнулась от него дочь графа. – Могу я хотя бы дома оставаться собой?

– Воля ваша, – привычно склонил голову старый слуга. – Но смиренно прошу, не доставляйте вашему отцу проблем. – Судя по многозначительному взгляду Василия, эта реплика относилась еще и ко мне.

Обогнав дочь графа, слуга вышел на улицу и раскрыл над ее головой зонт.

– Ага, – просто ответила Маргарита, шагая к ожидавшей нас повозке. Видимо, ее остановил Василий.

Мне зонта никто не предложил, но он и не требовался – дождь пошел на спад, так что до повозки удалось добраться без проблем. Моя спутница назвала немолодому вознице адрес, и мы отправились в путь.

Маргарита, словно довольная кошка, мурлыкала незатейливую мелодию и смотрела в окно. Я же дальше читал книгу, которую прихватил с собой. Но, как выяснилось, этот поступок был весьма поспешным и необдуманным – дочь графа не позволила тишине воцариться.

– А правда, что ты ничего не помнишь? – спросила она, едва мы свернули с улицы, на которой находился ее дом.

– Правда, – я все еще не терял надежды почитать.

– Совсем-совсем ничего?

– Да.

– Плохо, наверное?

– Не жалуюсь.

– Я заметила, – сухо произнесла Маргарита и с детской непосредственностью сменила тему. – А тенеловом быть сложно?

– Не знаю. – С каждым словом спутницы, я все меньше улавливал суть изложенных в книге событий.

Там описывалось время, названное «античностью». Этот период напоминал мне о родном мире. Культура, архитектура, обычаи – все походило на Аркадию. Разве что не было ни слова о магии, а боги встречались лишь в так называемой мифологии – народном фольклоре.

– Но ты же тенелов! – возмутилась Маргарита. – Кому знать о всех тонкостях, как не тебе? Со мной учится девочка, она тоже тенелов, но пока не умеет пользоваться своими силами. Хочешь, я вас познакомлю?

– Нет.

– Почему? Она славная, хоть и из благородных. Кстати, это она прислала мне посыльного с весточкой о правильной дате и времени постановки.

– Прошу, избавь меня от подробностей, – всем своим видом я показывал неуемной собеседнице, что хочу побыть в тишине.

Но мою спутницу это не слишком заботило.

– А еще у Веры есть старшая сестра. Вот она сильный тенелов. Род Крюковых славится…

– Что ты сказала? – я с хлопком закрыл книгу.

Маргарита непонимающе захлопала длинными ресницами.

– У Веры есть старшая сестра… – неуверенно повторила она.

– Крюковы, – в словах собеседницы меня зацепила лишь эта фамилия – именно та, о которой рассказала вернувшаяся тень. «Покровитель. Крюков. Опасный» – эти три слова больше других отпечатались в моей памяти. – Что тебе о них известно?

– Их все знают, – пожала плечами Маргарита. – Одна из самых известных фамилий среди тенеловов Российской Империи. Ты действительно память без остатка утратил, если ничего о них не помнишь.

Из слов дочери Громова выходило, что у неровно дышащего ко мне напудренного типа сильный покровитель. Тень не обманула. Но для меня это не меняло ровным счетом ничего. Тот, кто противостоял могущественным богам, не устрашится смертного, какими бы тенями тот не обладал.

Но о предполагаемом противнике стоило узнать больше.

– А что насчет Жигловых?

– Впервые слышу, – покачала головой Маргарита. – А почему спрашиваешь?

– Из любопытства.

– Ты не похож на любопытного, – заявила Громова и, скрестила руки на груди, окинула меня оценивающим взглядом. – Вляпался в какую-то историю? У тебя неприятности?

– Нет. – Холодно ответил я, вновь открывая книгу.

– Врешь.

– Нет.

Если бы меня упрекнул во лжи кто-то другой, он бы за это ответил. Но слова девчонки меня никоим образом не задевали. За словом в карман она не лезла, как и ее отец, но в то же время за кажущейся грубостью и прямолинейностью не было умысла обидеть кого-либо.

К тому же, я действительно не лгал – напудренный Жиглов при всем его самомнении никак не тянул на «проблему» и даже на «досадную неприятность». Назойливое насекомое, не более. Но за этим насекомым мог стоять разъяренный улей, а это уже другой разговор.

Однако, всему свое время.

– Слушай, – заговорщическим голосом произнесла Маргарита, – отец тебя просил разобраться с тенями, которые его преследуют?

– Не думал, что он тебе о них рассказал.

– Он и не рассказывал. Точнее не по доброй воле, – загадочно улыбнулась девочка. – Как-то папенька перебрал и уснул в гостиной. Ему, видимо, снились кошмары, в которых он кричал и велел теням отстать от него. Мне тогда подумалось, что это просто сны, но теперь, когда ты подтвердил… – Маргарита многозначительно замолчала.

– Хорошо сыграно, – оценил я то, как этот с виду ребенок умело выудил у меня интересующую его информацию.

– В институте благородных девиц и не такому учат, – улыбнулась она.

– Например плакать, чтобы получить желаемое?

– Никакой мужчина не вынесет женских слез, – назидательно произнесла Маргарита. – Главное знать, как именно и когда их лить.

– Сколько тебе лет? – внешность дочери графа для меня никак не соотносилась с ее поведением и словами.

– У девушек не принято спрашивать о возрасте, – кокетливо захлопала ресницами Маргарита.

Я продолжил молча смотреть на нее. Дочь Громова вздохнула.

– Зимой исполнится четырнадцать.

– Не рано ли для того, чтобы пытаться манипулировать окружающими?

– Кто сказал, что я пытаюсь? – несмотря на явную двусмысленность слов, лицо юной графини приобрело невинное выражение. – Вы меня с кем-то путаете, Александр Константинович.

– Вероятно.

Мы оба кое-что поняли. Я – то, что младшая дочка графа Громова не так проста, как кажется. А она – что дважды со мной один и тот же фокус не сработает.

Наш разговор прервался. Но не успел я вновь сосредоточиться на чтении, как Маргарита отвлекла меня.

– Одежда Кости тебе маловата, – она обратила внимание на строгий черный костюм, выданный мне Василием. – При первой же возможности обзаведись своей.

– Всенепременно, – заверил я ее.

– И не носи шляпу – тебе не пойдет.

– Учту.

– Прибыли, – раздался снаружи голос возницы.

Не успев остановиться, карета вдруг дернулась. Маргарита вскрикнула и чуть не упала. Но я успел придержать ее за плечо. Снаружи испуганно заржали лошади. Послышался гневный крик возницы, пытающегося их успокоить.

– Что происходит?! – возмутилась Маргарита.

– Сиди здесь. – Велел я ей и выскочил наружу.

В тот же миг на меня налетела большая тень. Лишь безупречная реакция позволила отклониться в сторону в самый последний миг. Ветер подхватил несколько моих прядей и унес прочь. Волосы срезали, будто бритвенно-острым серпом.

Прежде чем исчезнуть, неизвестная тень шепнула:

– Приветствие от рода Крюковых.

9. Враг

Напавшая на меня тень исчезла без следа. Судя по всему, ей поручили напугать меня и доходчиво прояснить местную иерархию. Но страх – это не то, что заставило бы отступить такого, как я. Древние тоже пытались и, получись у них, покорный полукровка до сих пор бы безмолвно и беспрекословно исполнял их волю.

Но я не таков. И скоро Крюковы об этом узнают.

– Точно ничего не случилось? – в очередной раз спросила Маргарита.

– Точно, – рассказывать о тени я не стал.

– Но ты выглядишь задумчивым, – нахмурила девочка высокий лоб.

– Думающим людям подобное свойственно.

– Достойный ответ, – одобрила Маргарита. – Продолжай в том же духе, и влиться в высшее общество будет чуть проще. Но все равно на многое не рассчитывай – чистокровные никогда не признают того, кто рожден не одним из них.

Свидетельством правдивости слов Маргариты служили недобрые взгляды, которыми награждали ее сверстницы и их сопровождающие. Вместе с ними мы неспешно шли по ухоженному внутреннему двору к высокому серому зданию.

– Род Громовых, как видишь, не слишком жалуют, – негромко произнесла Маргарита, вежливо улыбаясь тем, кого знала. Делала она это абсолютно не фальшиво и доброжелательно, в то время как ее вкрадчивый голос источал яд. – Надменные и самовлюбленные дураки. Они криво смотрят на папеньку и нас только потому, что мы не родились дворянами.

– Тебя это расстраивает? – я ни с кем не здоровался и спокойно выдерживал любопытные, бросаемые украдкой взгляды.

– Немного, – после небольшой паузы призналась Маргарита. – Но все изменится, когда я выйду замуж за влиятельного мужчину, желательно с блистательной военной карьерой. Он убьет на дуэли пару-тройку моих ненавистников и все успокоится.

Я молча посмотрел на нее пытаясь понять, шутка это, или Маргарита говорит всерьез. Она хитро подмигнула мне и тут же переключилась на свою ровесницу, что стояла на высоком крыльце и махала ей рукой.

– Это Вера Крюкова, – сообщила мне Громова, помахав в ответ. – Тебе повезло, она со старшей сестрой. Хочешь, познакомлю?

– Жду не дождусь, – сухо произнес я, глядя на тех, чья тень передавала мне приветствие.

Обе девушки были похожи: светловолосы, голубоглазы и остроносы. Младшая еще сохранила детские черты лица, тогда как старшая уже обзавелась женственной, но холодной красотой. Она держалась вызывающе и смотрела на остальных так, будто все они задолжали ей и ее роду.

Мы с Маргаритой подошли ближе.

– Добрый день, – вежливо поздоровалась дочь Громова.

Старшая Крюкова ограничилась легким кивком.

– Здравствуй, Рита, – тепло улыбнулась Вера. – Рада, что ты успела.

– Все благодаря твоей весточке, – шепотом произнесла Маргарита. – Спасибо.

– Да будет тебе, – Вера перевела взгляд на меня. – А вы?..

– Александр Константинович Демьянов, – представила меня дочь Громова. – Граф.

– Пока нет, – поправил я и произнес фразу, вчера услышанную от Тимофея Викторовича. – Некоторые формальности еще не улажены.

Сестра Веры, кажется, только сейчас меня заметила и наградила пренебрежительным взглядом. Я ответил тем же. Если эта девушка тенелов, то «приветствие» от рода Крюковых – скорее всего ее рук дело.

– Одаренный! – обрадовалась Вера. – Признаться, я не думала, что кому-то удастся заполучить титул и богатства старого Демьянова. Вероятно, вы очень сильный тенелов… – она сделала неловкую паузу, – для вашего положения… простите.

При этих словах девочки ее старшая сестра едва слышно фыркнула.

– Прошу вас извинить Ольгу, – виновато улыбнулась младшая Крюкова, – она сегодня не с той ноги встала, еще и с мигренью. Не стоило мне упрашивать ее ехать сюда.

Маргарита сочувственно кивнула и сменила тему:

– Пойдемте внутрь? Представление скоро начнется.

– И правда, – Вера явно обрадовалась тому, что этот неловкий разговор ушел в другое русло.

Мы вошли в здание. Здесь было уже не так людно – все уже прошли в главный зал. Вера предложила Маргарите сесть вместе и отвела нас на балкон, откуда открывался хороший вид на сцену. Девочки разместились впереди, тогда как я выбрал кресло справа и чуть сзади. Рядом со мной села Ольга Крюкова, которая старательно делала вид, что не замечает никого, кроме сестры.

Началось представление. Молодые актеры играли довольно неубедительно, а представленные в постановке события были не слишком понятны, так что не смогли надолго удержать мой интерес.

Ольга тоже скучала, но делала это с достоинством, продолжая равнодушно наблюдать за разворачивающимся на сцене действием. Там как раз шел не слишком связный и весьма пространный монолог о внутренних терзаниях нерешительного персонажа.

Благо, света в театре было достаточно, чтобы я продолжил чтение взятой из дома Громова книги. Пару раз мне удалось перехватить взгляд Ольги, которой содержимое страниц пришлось по душе куда больше, чем постановка. Но стоило девушке понять, что ее внимание заметили, как она тут же вздергивала носик и демонстративно отворачивалась.

Такое поведение, пожалуй, утомляло меня куда больше представления.

К счастью, книга позволила скоротать время. Объявили антракт. К нам пришел молодой человек с небольшой тележкой и поинтересовался, не изволим ли мы чего. Девочки заказали чай и пирожные. Ольга решила выпить кофе. Я уловил приятный насыщенный аромат непривычного напитка и тоже заказал его, расплатившись за всех полученными от Громова деньгами.

– Очень любезно с вашей стороны, граф Демьянов, – оценила Вера.

– Мне не в тягость, – повторил я фразу, которую услышал недавно со сцены.

Повисла неловкая тишина. Продлилась она недолго, после чего Маргарита увлекла подругу разговором об учебе. И лучше бы я слушал его, но антракт закончился, и представление продолжилось.

К счастью, вторая часть длилась меньше первой, и моя пытка скоро подошла к концу. Этой постановке не доставало действа и драмы, что делало ее беспрецедентно занудной. Но девочкам, кажется, понравилось – они улыбались и аплодировали.

– Боже, ну и скука, – облегченно выдохнула Маргарита, когда овации закончились, и Вера со своей сестрой удалилась. – Думала, усну.

– Может, стоило остаться дома? – озвучил я мысль, которая не давала мне покоя всю постановку. – И актерам тоже.

Маргарита с улыбкой покачала головой.

– Ты не понимаешь. Мы тут не театром наслаждались, а выходили в общество. Такое необходимо проделывать. И чем чаще, тем лучше.

– Зачем?

– Чтобы поддерживать имеющиеся связи и заводить новые знакомства, – пояснила дочь Громова. – Ты, например, теперь знаешь не только Веру, но и Ольгу.

Я вспомнил холодный взгляд голубых глаз.

– Которая смотрела на меня, как на пустое место.

– Она на всех так смотрит, – махнула рукой Маргарита. – Как-никак тенелов первого ранга. Таких в Империи можно по пальцам пересчитать. Лучше постарайся ей понравиться.

Этот совет я проигнорировал. Маргарита поглядела на меня, потом пожала плечами и первой направилась на выход. Мы спустились на первый этаж, вышли на улицу и уже у ворот вновь встретили Веру и Ольгу. Младшая Крюкова уже села в повозку, тогда как старшая о чем-то беседовала с моим недавним знакомцем.

Напудренный тип по фамилии Жиглов тоже меня заметил.

– Не думал, что сюда пускают кого попало, – язвительно произнес он.

– Нет. – Ответил я, не удостоив его и взгляда. – Поэтому ты и ждешь снаружи.

– Следи за языком, – рассерженной змеей прошипел мне вслед напудренный, – иначе одним «приветствием» от рода Крюковых дело не ограничится…

– Объяснись. Сейчас же. – Вдруг жестко потребовала Ольга.

Я обернулся как раз в тот момент, когда она пронзила Жиглова ледяным взглядом. Тот разом стушевался и опустил глаза.

– Ольга Дмитриевна, не берите в голову, – промямлил Жиглов. – Это наши с Григорием Дмитриевичем дела.

– Какие могут быть дела у тебя, моего брата и графа Демьянова? – говоря, Ольга даже не посмотрела в мою сторону.

– Госпожа, – замялся напудренный, – это дело касается…

– Не смей говорить мне о том, что меня касается, а что нет, – глаза Ольги опасно сверкнули. – Если ты снова втянул Елисея в какую-то авантюру, то… – девушка перевела взгляд на меня. – Что случилось?

Я пожал плечами.

– Думаю, он просто обознался.

– Так и есть, – тут же подхватил Жиглов и тоже повернулся ко мне. – Нижайше прошу меня простить, ваша Светлость.

– Прощен, – бросил я и сел в повозку следом за Маргаритой.

Лошади зацокали копытами по мостовой. Возница направил их к имению Громова. У меня появилось время, чтобы дочитать книгу, но Маргарита имела иные планы.

– Значит, ты все же вляпался в историю, – она встала со своего места и уселась рядом со мной. – Рассказывай!

– Нет, – мой взгляд скользил по строкам текста.

– Почему? – искренне удивилась девочка.

– Не хочу.

– Но мне интересно! – возмутилась она.

– И это твоя проблема.

Маргарита насупилась.

– С тобой очень сложно говорить.

– Значит, это повод помолчать, – равнодушно произнес я, перелистывая очередную страницу.

– Я все равно все узнаю! – Маргарита вернулась на свою сторону повозки и демонстративно сложила руки на груди.

Продолжать этот бессмысленный разговор я не стал и читал до тех пор, пока мы не вернулись в имение. Расстроенная девочка первой выскочила из повозки и направилась к себе полностью проигнорировав Василия. Я же не спеша вошел в особняк и сел в кресло у камина.

– Кажется, Маргарита Тимофеевна чем-то расстроена, – осторожно произнес старый слуга. Не дождавшись моей реакции, он предположил. – Постановка была настолько ужасной?

– Весьма, – согласился я.

– Вам тоже не понравилось?

– Да.

– Удивительно, – Василий сокрушенно покачал головой. – Вероятно, в современном театре не осталось ничего хорошего…

– Отнюдь, – возразил я, вспомнив то единственное, что заслуживало моего внимания.

– И что же? – немного приободрился Василий.

– Кофе.

– Желаете кофе? – не понял старый слуга.

Я не стал вдаваться в подробности и кивнул.

– Желаю.

– Сию минуту. – Василий удалился.

Наконец-то, вокруг меня воцарилась тишина. В этом суетном мире она поистине оказалась настоящей роскошью. Василий, стоило отдать ему должное, отлично чувствовал общее настроение и, аккуратно поставив рядом со мной небольшую чашку кофе, беззвучно удалился.

Наслаждаясь горячим напитком и чтением, я не заметил, как пролетело время. Когда книга закончилась, за окном уже начало смеркаться. Открылась и закрылась дверь, и в дом вернулся его хозяин, а вместе с ним и целый хоровод звуков вкупе с бодрой энергетикой.

– Не скучали? – с порога пророкотал граф, одним лишь голосом начисто лишая весь особняк покоя.

Подоспевший Василий быстро поведал Громову о том, что происходило в его отсутствие, не забыв при этом сообщить и о нашей с Маргаритой поездке. Отослав слугу, граф вошел в гостиную.

– Спасибо, что помог Рите, – улыбнулся он. – Как тебе театр?

– Скучно, – ответил я, отложив книгу.

– Может потому, что постановку ставили не профессионалы, а ученики? – предположил Громов, опускаясь на мягкий диван.

– Возможно.

– А может потому, что все это скука смертная, – хохотнул было Тимофей Викторович, но вдруг стал серьезным. – Никогда не понимал этого. А вот Лизе нравилось. Постоянно меня то по музеям, то по театрам таскала. Она там высокое искусство изучала, а я меню буфетов. И знаешь, что скажу? – он подался вперед и доверительно поглядел на меня. – Там даже пожрать нечего!

– Желаете отужинать? – стоило речи зайти о еде, как в гостиной тут же появился услужливый и вездесущий Василий.

– Нет, у Антонины поел уже.

– Как угодно, – старый слуга поклонился и взглянул на меня. – А вы, Александр Константинович?

– Не откажусь, – я благосклонно кивнул, ощутив, что при упоминании еды мое чувство голода всколыхнулось.

– Распоряжусь, – Василий быстро ушел.

Я посмотрел вниз, где на полу растеклась моя собственная тень. Она чуть подрагивала в такт танцу извивающихся языков пламени внутри камина. Мне следовало напитать и ее тоже, чтобы быть готовым к новым «приветствиям» от Крюковых, если таковые продолжатся.

– Ты здорово мне помог, – прервал мои размышления граф. – Сам я никогда бы не подумал, что это Антонина мне теней подсылает. Мы с ней давно знакомы. Пока я служил, Лиза моя у нее гувернанткой работала, а потом, как мне титул даровали, мы дружбу продолжили. Антонина и на похоронах была, и… – Тимофей Викторович погрустнел, мыслями вернувшись в скорбные часы своей жизни. Немного посидев и поглядев на огонь, он провел ладонями по лицу, хлопнул себя по коленям, поднялся и решительно заявил. – Надо выпить.

– Нет смысла топить горе на дне кувшина с вином, ведь этому чувству не требуется воздух, чтобы существовать.

– Мудрый совет. – Кивнул Громов. – Оставь себе, а я пока… Куда ты смотришь?

– Мы не одни, – тихо произнес я, не сводя глаз с колыхавшейся у входа в гостиную тени.

Она была довольно большой, но не имела постоянной формы, непрерывно перетекая из одной в другую. Одни силуэты напоминали пауков, другие змей, третьи же больше походили на чудовищ или порождений кошмаров.

– Тень? – граф не выглядел напуганным.

– Она самая, – я медленно поднялся и сделал шаг вперед.

Тень не двинулась с места.

– Ну, Антонина, – покачал головой Громов, уже взявший в руки бутылку. – И как после этого прикажешь понимать этих женщин, а? Обещала ведь больше их ко мне не присылать. Гони эту тварь взашей!

– Не думаю, что эту тень прислала твоя знакомая. – Я сделал еще шаг.

Незваный гость подался мне навстречу и принялся угрожающе бурлить, словно кипящая на огне вода. Тень меня не боялась. Значит, она довольно могущественна.

– Не Антонина? – Громов замер, занеся бутылку над бокалом. С горлышка сорвалась одна единственная капля, и, стоило ей коснуться дна, как тень рванулась на графа.

Одним прыжком я преградил ей путь и выставил вперед появившийся в руках ониксовый меч. Тень припала к полу и начала медленно смещаться влево, густым туманом обтекая кресло, небольшой столик с лежавшей на нем книгой и диван. Словно хищная кошка, она выжидала подходящего момента для атаки.

– Насколько все плохо? – севшим голосом спросил Громов, шаря единственным глазом по гостиной.

– Пока не знаю, – я старался держаться так, чтобы постоянно находиться между графом и тенью. – Но лучше тебе взять свою трость.

– Зараза, я ее у Антонины забыл!

– Крайне опрометчиво.

Стоило мне договорить, как тень рванулась вперед. Мой меч заставил ее отскочить. Полностью сконцентрировавшись на оружии. Тварь не обратила внимания на мою собственную тень, которая атаковала справа. Она ударила с такой силой, что наш противник полетел в камин.

Пламя всколыхнулось и окрасилось синим.

– Вот же… – граф все же налил себе и одним махом выпил все содержимое бокала.

Мы с охваченной пламенем тенью бросились друг на друга. Теперь она приняла облик медведя и одним ударом переломила пополам диван. Вторым тварь попыталась достать меня, но я мгновенно поменялся местами со своей тенью. Когти убийцы вспороли воздух, тогда как мой меч отсек когтистую лапу. Еще удар, и потустороннее существо лишилось головы.

– Издохла? – осведомился Громов, глядя, как я отзываю меч.

Лишенная оболочки тень так и не проявилась даже после смерти. Я склонился над ней и осмотрел раны.

– Да. С моей помощью.

– Вот и славно, – выдохнул граф. – И что с ней теперь делать? Или ты ее… это… – он сделал вид, как будто съел нечто небольшое. – Употребишь?

– Уже, – я наблюдал, как моя тень устроила настоящее пиршество, пожирая поверженного врага.

– А ужинать-то будешь?

– Да.

– Что тут происходит? – у входа в гостиную стояла взволнованная Маргарита и бледный, словно снег, Василий.

– Да так, – граф пригладил усы и выпрямился. – Саша сказал, что диван тут не к месту стоял. Решили передвинуть и сломали…

Старый слуга схватился за сердце.

– Папенька, ты снова пил? – осведомилась Маргарита, переводя недоумевающий взгляд с меня на отца и обратно. – Или вы оба?

– Ни в коем разе, – Громов встал так, чтобы загородить собой початую бутылку и попробовал сменить тему. – Как тебе представление, доченька?

Маргарита покачала головой.

– То, что было в театре или то, что вы тут устроили?

– Да будет тебе, – возмутился Тимофей Викторович. – Мы…

Его слова прервал стук в дверь.

– Прошу простить, – вернув себе лицо, Василий быстрым шагом направился к двери.

Щелкнул замок. Послышались тихие голоса. Старый слуга вернулся и сообщил:

– Прибыл господин Жиглов. Просит Александра Константиновича.

– Кто прибыл? – Громов вопросительно взглянул на меня.

– Недавний знакомец, – неопределенно отозвался я, направляясь в парадную.

Там меня дожидался напудренный прихвостень Крюковых. Вид у него был смущенный и крайне недовольный. На меня мужчина глядел зверем. Но не голодным волком, а скорее побитой собакой.

– Княжна Ольга Дмитриевна велела передать вам лично в руки, – он протянул мне конверт с красной гербовой печатью.

Я молча смотрел на гостя, размышляя, причастен ли он к недавним событиям. Судя по виду Жиглова – нет. Но все равно его не стоило списывать со счетов.

– Это все? – я взял письмо.

Напудренный мужчина переступил с ноги на ногу, но все же нехотя произнес.

– Кроме этого мне приказано принести вам свои глубочайшие извинения и заверить, что я более не стану чинить вам никаких проблем.

– Звучит неубедительно, – сообщил я.

– Да как ты!.. – Жиглов сжал кулаки, но тут же прикусил язык. – Вы в праве не верить моим словам, но они правдивы.

– Посмотрим.

– Как угодно, – Жиглов склонил голову. – Хорошего вам вечера. – Он поспешно удалился.

– Рожа у него какая-то знакомая, – в парадной появился граф. – Это не его ты в тот раз на площади напугал?

– А еще мы его сегодня у театра видели. Он с Ольгой Крюковой разговаривал, – подхватила Маргарита, чьи глаза горели любопытством. – А теперь тебя сама княжна письмо тебе прислала! Открывай быстрее!

Я сорвал печать и открыл конверт. Внутри лежала записка.

– Дай-ка глянуть, – граф Громов встал за моим плечом и пробежал взглядом по единственной строке текста. – Тут недалеко, – он ткнул пальцем в адрес, а потом посмотрел на часы. – У тебя еще полчаса в запасе.

– Ловушка? – предположил я, глядя на красивые вензеля личной подписи, судя по инициалам, самой княжны.

– Если бы Крюкова хотела с тобой что-то сделать, то уже сделала бы. – Задумчиво протянул Тимофей Викторович. – Печать настоящая, так что…

– Вдруг ты ей понравился! – подскочила ко мне обрадованная неизвестно чем Маргарита. Ее глаза светились неподдельным восторгом. – Что, если это свидание? Уже решил, что наденешь?

– Ничего.

Девочка непонимающе уставилась на меня. Ее отец же хмыкнул.

– Не думал, что ты с княжной успел настолько хорошо познакомиться.

– Оставь эти пошлые намеки. Я просто не пойду.

– Так нельзя! – запротестовала Маргарита. – Никто не отказывает Ольге Крюковой.

– Значит, я буду первым.

– Что?! – девочка, казалось, ушам своим не поверила.

– Слушай, – Громов положил руку мне на плечо. – Я уважаю твое решение, но в этот раз, прошу, послушай моего совета: сходи. Ольга – девушка видная и умная. Она не стала бы назначать тебе встречу без веской причины.

– Тогда почему не пришла сюда сама?

Граф пожал широкими плечами.

– Вот и спросишь при встрече.

– А если, – я замолчал и взглядом указал ему на гостиную, где совсем недавно на нас напала тень.

– Завтра в Управе выходной, так что позвоню Димке, – Громов мой намек понял. – Пусть возьмет Нахимова, и заедут в гости. Посидим, повспоминаем службу, а ты иди. Развейся.

– Но сначала оденься приличнее, – снова взялась за свое Маргарита. – У Кости был где-то костюм черный, с темно-бордовой подкладкой. Тебе пойдет. Василий, принеси.

– Сию минуту, – привычно отозвался старый слуга и был таков.

Мне это не понравилось.

– Я не говорил, что пойду.

– Зная Ольгу Крюкову, если ты сам к ней не придешь, она явится сюда и далеко не в добром расположении духа, – сообщил мне Громов. – И если тебе все равно, то за себя так сказать не могу – неизвестно, чем гнев княжны моему роду аукнется. Так что сделай милость, погуляй с красивой девушкой. Такой шанс далеко не каждому выпадает. Заодно, может, и о даре своем что узнаешь. Ольга, как-никак, одна из сильнейших тенеловов Российской Империи.

Очевидно, что в словах графа имелся смысл. Мне же хотелось посвятить сегодняшний вечер тишине, чаю и изучению библиотеки Громова. Но обстоятельства сложились иначе. Судьба предоставила мне шанс, который нельзя упускать.

Решение было принято.

– Хорошо. Я с ней встречусь.

10. Конфликт

Для того чтобы достичь указанного в письме места, мне следовало пройти по улице, выйти к реке и свернуть к ближайшему мосту. Такой путь не занял бы много времени, но спешить мне было некуда. Я успевал.

Вокруг уже стемнело, народу на улицах поубавилось: кто-то спешил домой, а кого-то прогнала непогода. Меня же легкий дождь совершенно не смущал. Судя по всему, к нему вообще стоит привыкнуть: по словам Громова – дожди в Петербурге дело обычное.

А мне здесь, видимо, придется провести какое-то время.

Пройдя чуть дальше, я увидел впереди набережную. Идти туда вслепую с одной лишь надеждой на удачу и честность окружающих – крайне глупо.

– Найди ближайший мост и проверь, нет ли засады.

Услышав приказ, тень под моими ногами сгустилась. От нее отделилось небольшое пятно, которое стремительно заскользило вперед, растворяясь среди вечернего полумрака. Я чуть замедлил шаг.

Ждать пришлось недолго. Тень вернулась, не успел я пройти от одного края длинного дома до другого. Прежде чем слиться с основной тенью, моя разведчица шепнула:

– Люди ходят. Простые. Женщина одна. Глаза, словно лед. Стоит у моста. Страшная. Сильная. Очень. Заметила сразу. – Звучавший в голове голос состоял из нескольких разных, слившихся в один.

Полученные сведения меня вполне устроили. Судя по описанию, на мосту именно Крюкова. Кроме нее имеются и случайные свидетели, при которых княжна не станет делать глупостей.

А если и станет – мне есть, чем ответить.

Ольгу я увидел сразу, как только достиг набережной и повернулся к мосту. Она стояла прямо на нем и задумчиво смотрела в темную воду. Для нашей встречи княжна выбрала темную, неприметную, но все же изящную одежду и шляпку со скрывающей лицо вуалью.

Я подошел к девушке и встал рядом.

– Ты не слишком спешил, – после небольшой паузы произнесла она, продолжая глядеть на волны.

– Потому что не опаздывал, – в тон собеседнице ответил я.

– Но заставил меня ждать.

– Возможно, тебе тоже следовало прийти вовремя.

Крюкова повернула ко мне голову. Блеск ее холодных голубых глаз не скрывала ни вуаль, ни опускающаяся на город темнота.

– Тебя не учили вежливости? – тихо спросила она.

– Даже больше, чем ты можешь себе представить. – Я не лгал – почтение к Древним воспитывалось у каждого жителя Аркадии с младенчества.

– К княжне принято обращаться на «вы».

– А к графу?

– Ты пока не граф, – пренебрежительно бросила Ольга и пояснила. – Я навела справки. Бумаги готовы, но подпишут их только в начале следующей недели. К тому же, – она слабо улыбнулась, – ты не чистокровный дворянин. Всего лишь неизвестный бастард. К тому же слабый.

Слова собеседницы меня не задели. Но они требовали ответа.

– Если ты позвала меня для того, чтобы пытаться унизить, то зря тратишь время. Мое.

– Наглости тебе не занимать, – спокойно произнесла Ольга.

– Предпочитаю называть это уверенностью.

– Называй, как угодно, – княжна покачала головой, – сил тебе это не прибавит. Та тень, которую ты прислал, чтобы осмотреться – она второго класса? Никого лучше не нашлось?

Я промолчал. Ольга же развивала тему:

– И как ты победил Анфису?

– Долгая история.

– Ты куда-то спешишь?

– Нет. Просто не люблю долгих историй. – Я посмотрел ей в глаза. – Зачем ты искала встречи со мной?

Судя по затянувшемуся молчанию, княжна не привыкла к такому обращению. Она окинула меня оценивающим взглядом, словно размышляя, как ей следует поступить.

Мне же ждать надоело.

– Всего доброго, княжна. – Я развернулся и пошел обратно.

– Стой! – Ольга повысила голос. Не добившись желаемого эффекта, она догнала меня и схватила за руку. – Стой, тебе говорят.

Я остановился, посмотрел на ее руку, сжимающую мое запястье, потом заглянул в глаза и холодно бросил:

– Убери.

Княжна опешила, но пальцы все же разжала.

– Да кто ты такой? – растерянно пробормотала она.

– Тот, кто не терпит приказов.

– Я не про это, – девушка покачала головой и сделала шаг назад. – У тебя глаза на миг стали черными.

– Тебе показалось.

Ольга недоверчиво прищурилась.

– Не думаю.

– Как угодно.

– Ты вообще понимаешь, как ведут диалог? – не выдержала девушка, когда я вновь отвернулся. Она догнала меня и бросила. – Тебе оказана честь.

– Благодарю, – я не замедлил шага.

– Да что ты за человек-то такой?! – Ольга щелкнула пальцами и прямо передо мной выросли две большие тени.

Слуги княжны выглядели как отлитые из мрака и облаченные в броню воители. Здесь таких называли рыцарями. У Громова дома в виде декорации стояли подобные старые доспехи.

Большие двуручные мечи теней скрестились, преграждая мне путь. Угрозы от них не исходило. По крайней мере, пока. Но аура могущества была сравнима с той, что источала при проявлении Анфиса – абсолютная тень.

Ольга Крюкова быстро взяла себя в руки и развеяла своих прислужников.

– Ты не мог просто остановиться? – с укором произнесла она.

– А ты не могла просто попросить об этом? – вопросом на вопрос ответил я, все же обернувшись.

Услышав это, княжна едва не задохнулась от возмущения.

– А что я, по-твоему, делала?

– Пыталась приказывать.

– Теперь я понимаю, почему Жиглова трясет от одного упоминания о тебе, – пробормотала Ольга. – Ты откуда такой взялся?

– Там таких больше нет, – правдивый ответ наверняка шокировал бы княжну или она бы попросту решила, что перед ней сумасшедший.

– Очень на это надеюсь, – язвительно заметила девушка. – Второго такого тут тучно не нужно. Ладно, особенный, я тебя не просто так позвала.

– Очень на это надеюсь.

Повторение ее же слов княжне определенно не понравилось, но в этот раз она все же смогла смирить гордыню и наградила меня недовольной улыбкой. Подойдя ближе, Ольга заговорила тихо и вкрадчиво.

– Мне не нравится ваш с Жигловым конфликт. Со стороны нашего рода он исчерпан и закрыт. Этот человек больше не доставит тебе проблем. Даю слово. Взамен ты… – она сделал паузу, и исправилась, – прошу тебя, – эти слова из княжны будто вытянули раскаленными клещами, – забыть о случившемся и отказаться от мести.

– С чего вдруг княжну интересует подобное?

– С того, что узколобый низкопоклонник моего батюшки втянул в свои дела моего младшего брата…

– Это он послал ко мне тень с «приветствием»?

– Да. Миша еще ребенок, поэтому я… – Ольга сжала кулаки и нехотя произнесла. – Хочу решить этот вопрос раз и навсегда.

– Боишься, что я захочу отомстить ребенку?

– Мне неизвестно, что ты за человек. – Пояснила княжна. – Но вот на что способна Анфиса – я отлично представляю. Если ты пришлешь ее за моим братом…

– Этого не случится.

– Рада слышать. – Ольга немного успокоилась. – Назови сумму, необходимую для того, чтобы все забыть, и ты ее получишь.

– Мне хватит и извинений.

– Жиглов разве не попросил у тебя прощения?

– Попросил. Но тень прислал не он.

Ольга Крюкова пронзила меня ледяным взглядом так, словно намеревалась убить на месте. Она подошла ко мне вплотную и процедила сквозь зубы:

– Будь по-твоему. Слушай и запоминай. Говорю лишь раз. Я прошу тебя простить выходку моего несмышленого брата. Доволен?

Я скупо кивнул.

– Более чем.

– Хорошо, – Ольга резко развернулась и бросила через плечо. – Надеюсь, мы больше не встретимся. – С этими словами она гордой походкой направилась на обратную сторону моста, где ее дожидалась карета.

Своей манерой держаться, эта девушка напоминала мне Древних. Но у Ольги и правителей Аркадии имелось одно важное отличие: она заботилась о своих близких. Я прекрасно видел, как нелегко дались ей извинения. Но сам факт, что она принесла их, а не решила вопрос угрозами или кровью, свидетельствовал о благородстве ее намерений.

Возможно, она не так плоха, как я думал.

Возможно…

Я зашагал обратно к имению Громова и на подходе к нему встретился с Нахимовым. Тенелов из Управы сразу же приметил меня и помахал рукой с другой стороны улицы. Я ограничился приветственным кивком.

– Как здоровьице? – осведомился Григорий, подойдя ко мне.

– Не жалуюсь.

Мужчина выжидающе посмотрел на меня и, не услышав продолжения речи, пробормотал:

– Мое, значить, тоже ничего, ага. Не твоими, видимо, молитвами. – Нахимов шмыгнул носом и покосился на темное небо из-под полей круглой шляпы. – Так себе времечко ты выбрал для вечернего променада. Еще и дождь этот проклятущий. Надоел, слов нет.

Причитания Григория я слушал вполуха, так что никак на них не отреагировал. Заметив отсутствие у меня интереса к обсуждению этой темы, тенелов решил сменить ее.

– Ты к капитану идешь?

– Да.

– Исчерпывающий ответ, ага, – снова шмыгнул носом Нахимов. – Ну, значить, пошли вместе что ли?

Я равнодушно пожал плечами и двинулся дальше по дороге. Григорий засеменил рядом. В силу невысокого роста, коротких ног и лишнего веса, ему было нелегко поспеть за моими широкими шагами.

– Ты спешишь что ли? – опыхиваясь, спросил Нахимов.

– А ты нет? Тебе же не нравится дождь.

– Бег мне не нравится еще сильнее, – выудив из-за пазухи скомканный кое-как грязный платок, мужчина вытер вспотевший лоб. – От воды-то я, значить, не растаю, а вот эта ваша новомодная физическая культура меня точно в гроб вгонит, ага.

– От ходьбы еще никто не умер, – стоило мне привыкнуть к манере общения Григория, как она стала меня забавлять.

– Ну это смотря куда ходить, – парировал Нахимов. – А иной раз так далеко послать могут, что и дороги-то не найдешь, ага. К примеру, теща моя – не женщина, а сущий кошмар. Была. Царствие ей Небесное, – тенелов осенил себя неизвестным мне символом, поочередно коснувшись пальцами лба, живота, потом правого плеча, а затем левого. – Сколько ее помню, никогда за словом в карман не лезла. А вот в каждую склоку, значить, еще как. Так и померла в кабацкой драке. Девять десятков ей было, ага.

Нахимов рассказывал столь рьяно и запальчиво, что я сжалился над ним и принял участие в разговоре.

– А теща – это?..

– Мать жены, – мгновенно пояснил тенелов.

– И она была воином, если пала в бою?

– Склочной бабой она была, не будь тем помянута, ага, – Нахимов глянул на небо так, словно ожидал там увидеть что-то или кого-то.

На этом разговор прервался. Мой спутник, кажется, погрузился в воспоминания. Я же размышлял о недавнем разговоре с княжной. Жаль, конечно, что не получилось расспросить ее о тенях. Но прямо сейчас со мной идет еще один тенелов. Причем он куда более словоохотлив и учтив, нежели княжна Крюкова.

– Григорий, – начал я.

Нахимов испуганно подскочил.

– Чего?

– Я чем-то напугал тебя?

– Просто не ожидал, что ты сам разговор начнешь, еще и по имени ко мне обратишься, – признался тенелов. – Чего хотел?

– Узнать больше о тенях.

– Ну, значить, это… – Нахимов призадумался. – Даже не знаю, с чего начать. Может тебе лучше учебник почитать на досуге?

– Охотно, – читать мне всегда нравилось. – У Громова в библиотеке он есть?

– А я почем знаю? – запустив пятерню под шляпу, Григорий почесал голову. – В городской библиотеке точно есть, в лавке купить можно, ага. Думаю, в доме Демьянова найдется парочка занимательных книжек. Ты же скоро в права наследия вступишь, вот и ознакомишься, значить, со всем.

– Хм.

Приняв мою задумчивость за недовольство, Григорий принялся поспешно оправдываться.

– Ты уж не серчай, ага. Я бы тебе и свою книжку отдал, да не помню, куда задевал ее. А рассказчик из меня, значить, скверный. Ежели байку какую или из жизни чего, то запросто, ага. Но лекции ученые читать – тут уж уволь. Не сдюжу.

Мы дошли до особняка Громова. Василий открыл дверь и пустил нас внутрь.

– Тимофей Викторович беседует с Дмитрием Игнатьевичем в гостиной. Прошу, проходите.

Передав слуге верхнюю одежду, мы присоединились к графу и его гостю. Точнее присоединился только Нахимов. Меня по пути перехватила любопытная Маргарита и буквально оттащила в сторону.

– Как все прошло?! – выпалила она так, словно могла лопнуть от молчания.

– Не так плохо, как могло бы, – я попытался уйти, но бойкая девчонка снова заступила мне дорогу.

– Хочу знать подробности!

– Вот незадача, – я снисходительно посмотрел на нее сверху вниз. – А мне совершенно не хочется о них рассказывать.

– Я буду плакать, – словно оружием пригрозила мне дочь Громова.

– А я буду игнорировать попытки манипуляции.

– Ну хватит, – взмолилась Маргарита. – Тебе жалко что ли? Расскажи хотя бы, чего она хотела.

Понимая, что иначе от меня попросту не отстанут, я решил удовлетворить просьбу юной Громовой.

– Ольга просила меня прекратить конфликт с одним из подхалимов ее отца.

– Княжна, – Маргарита пристально посмотрела меня в глаза, – и прямо просила? Тебя?

– Да. – Я отодвинул ее в сторону и пошел в гостиную, оставив девочку размышлять над услышанным.

– И это все? – спросила она.

– Нет.

– Расскажи!

Я покачал головой и вошел в гостиную. Тут оказался уже накрыт низкий столик, за которым сидели хозяин имения и его бывшие сослуживцы. В воздухе стоял ароматный табачный дым и запах крепкого алкоголя с примесью сушеных фруктов.

– Новоявленный граф Демьянов, рад видеть, – Дмитрий Игнатьевич, находящийся в куда более благостном расположении духа, нежели в первую нашу встречу, привстал и протянул мне сухую ладонь. – Слышал, что бумаги вот-вот подпишут. Поздравляю.

– Благодарю, – я ответил на рукопожатие. – И за поздравление, и за содействие.

– А как же я? – делано возмутился Нахимов. – Я, значить, не содействовал, да? Или попросту недостоин графской благодарности?

– И тебе спасибо, – скупо бросил я, чем осчастливил низкорослого тенелова.

– Эвона как, – Григорий откинулся в кресле и широко мне улыбнулся. – Значить, уже два графа у меня в знакомцах. Кто бы мог подумать? Я-то как прознал, что паренек десятого ранга да еще и без памяти на добро Демьянова позарился, так думал, что в следующий раз на похоронах только свидимся. Да и то, если бы Анфиса от тебя хоть что-то оставила. Она даром, что тень, а баба стервозная. Свояка моего, Степана, после визита к ней в закрытом гробу хоронили. Говорят, по частям собирать пришлось. А ты вот он, – он окинул меня восхищенным взглядом. – Не только целехонек, так еще и графом заделался. За такое и выпить не грех!

– С вашего позволения, ограничусь чаем, – я опустился в свободное кресло.

– Замерз на улице? – деловито осведомился Нахимов. – Так коньяк лучше всякого кипятку греет, потому как не только тела касается, но и души. – Он любовно поглядел на темно-коричневую жидкость в пузатом бокале, что держал в руках.

– Весьма сомнительное заявление, – сухо прокомментировал я.

– Молодежь, – Григорий обменялся понимающими взглядами с бывшими сослуживцами, – много вы понимаете.

– Достаточно он понимает, – вступился за меня граф. – Отстань от парня. Не хочет – пусть не пьет. Нам больше достанется.

– Это верно, – кивнул Нахимов, и вдруг спохватился и вытаращился на меня. – Так что это я, значить, с графом на «ты» говорю? Вы уж простите, ваша…

– Все в порядке, – успокоил я тенелова.

– Не в порядке, – возразил Дмитрий Игнатьевич. – Не по статусу так с дворянами говорить. По крайней мере, в приличном обществе.

Громов хохотнул.

– Хочешь сказать, что мое общество приличным не является?

Дмитрий смутился.

– Капитан…

– Да будет тебе, Димка, – граф хлопнул друг по плечу. – Мы же с детства знакомы. Вздумаешь мне «выкать» – разозлюсь. А в этом городе все знают, что Громова лучше не злить.

– И не поить, – хмыкнул Нахимов, но тут же прикусил язык, поймав на себе суровый взгляд Тимофея Викторовича.

– Это я тебя сейчас поить перестану, – пригрозил он.

– Виноват, значить, оплошал, – наигранно выдал Григорий, и вся троица рассмеялась.

Они еще долго разговаривали о том, о сем. В основном о службе. Вспоминали времена войны Сумерек. Из этих разговоров мне стало известно, что Европу практически уничтожили Разломы – стихийно появляющиеся места, где мир теней сливался с миром людей. Понимая, что вскоре враг придет и на его земли, правитель Российской Империи принял бой. Вместе с малочисленными союзниками императорская армия разбила неприятеля и запечатала разломы.

Но присутствие теней отравило землю, сделав ее непригодной для жизни. Кроме того, разломы продолжают появляться и сейчас. Беженцы расселились по другим странам, а чтобы отсечь распространение заразы и порчи, союзники возвели Рубеж – великую стену на границе, где несут службу полки гвардии, отряды тенеборцев и тенеловы.

Подслушивающая за дверью Маргарита быстро смекнула, что кроме старых баек ничего не услышит, распрощалась и отправилась спать. Стоило ей уйти, как Дмитрий Игнатьевич стер с лица улыбку и серьезно взглянул на Громова.

– Капитан, – тихо произнес он. – Мне удалось кое-что узнать о преследующих тебя тенях.

11. Гроза

Вечер воскресенья мне хотелось провести несколько иначе: в тепле и уюте, у очага, с чашкой чая и хорошей книгой. Но, в каком бы мире я не находился, чувство юмора у судьбы оставалось все таким же неприятным. В этом она походила на Древних: если и шутила, то чаще зло.

Но выходки провидения я всегда воспринимал, как вызов. Обижается и жалуется лишь тот, кому недостает воли и силы, чтобы обратить ситуацию в свою пользу или вовсе ее изменить.

И пусть в данный момент мне не удастся ничего поменять, но получится извлечь выгоду. Если, конечно, сведения Дмитрия Игнатьевича Куликова правдивы, и мы найдем то, что ищем.

А точнее тех.

В темном небе прогремел раскат грома и, спустя мгновение яркая вспышка молнии осветила длинные здания заброшенных складов в доках. Я, граф Громов и два его бывших сослуживца находились на самой их окраине. Место весьма злачное, неприветливое и угрюмое. Как раз то, что надо для желающих оставаться в тени.

Именно их я и пытался отыскать, вальяжно шагая между длинных складов. Там, определенно ютились крысы. Но не только те, что носят голые хвосты. В темноте таились заговорщики.

И если бы граф Громов до последнего не игнорировал свои проблемы, это гнездо накрыли бы уже давно. Куликов отыскал его довольно быстро даже действуя в тайне от своих коллег и стражей закона. У этого человека точно имелись связи во всех кругах общества, что могло быть для меня полезно.

Следует взять это на заметку.

Сам Куликов сейчас беззвучно двигался слева от меня. Облаченный в темные одежды он сливался с мрачными пейзажами доков. А вот Нахимова не заметить было сложно: его топот и тяжелое дыхание пробивались даже сквозь шелест волн и шум начавшегося дождя. Граф Громов шел впереди сослуживцев, чуть пригибаясь, чтобы его рослая фигура не слишком высовывалась из-за сваленных в длинную гряду деревянных коробов.

Не скрывался только я, так как служил своего рода приманкой. Опасная роль меня не слишком заботила. Горстка оборванцев не вселяла страха в сердце того, кто выманивал из норы грозную гидру, используя для этого собственную кровь.

Стремясь побыстрее во всем разобраться, я ускорил шаг. Мне совершенно не хотелось мокнуть здесь всю ночь, дожидаясь, пока заговорщики соизволят обратить внимание на того, кто почти вплотную к ним приблизился.

– Найди людей. – Приказал я тени. – Не тех, что пришли со мной. Других. Они в одном из этих домов.

Сгустившийся мрак в тот же миг выскользнул из-под моих ног и умчался прочь. Краем глаза я заметил, как Нахимов послал Третью в другую сторону. Две тени быстро облетели часть доков и вернулись к своим хозяевам.

– У воды. Лачуга. Трое.

Едва тень договорила, как я свернул направо. Туда, где на волнах покачивались ветхие суденышки, чьи мачты поскрипывали под порывами усиливающегося ветра. Стоило обогнуть ближайшую постройку, как я увидел несколько приземистых домиков. Большая часть покосилась, ветхие крыши просели, дерево потемнело. Не только жить, но даже находиться в таком месте было опасно. Однако в одном лишенном стекла окне робко мерцал свет свечи.

Я хищно улыбнулся – хотя бы не зря ехали в такую даль.

Громов, Куликов и Нахимов обошли хижину. Тенелов достал из-за пазухи свою цепочку и снова призвал Третью. Дмитрий Игнатьевич вооружился двумя пистолетами. Это оружие в действии я не видел, но по пути бывшие солдаты гвардии рассказали достаточно, чтобы убедить меня в его смертоносности.

Граф Громов не спешил обнажать свой клинок из метеоритной стали. Он задумчиво глядел в темное окно, размышляя, что же делать дальше. Согласно плану, заговорщики должны были заметить меня первыми, но Куликов явно переоценил их способности.

Как по мне, так вся эта возня того не стоила. Крыс нужно давить без жалости, и чем быстрее, тем лучше. Так учили Древние. Но со временем я понял, что не стоит бездумно отнимать чужие жизни.

Поэтому решил дать заговорщикам шанс.

Один.

– Выходите. – Мой голос перекрыл заунывные завывания ветра. – Сдайтесь и будете жить.

Свеча в окне тут же погасла. Послышались встревоженные голоса. Из темноты высунулся длинный ствол. Он неуверенно дрожал и ходил из стороны в сторону.

– Стой или выстрелю! – огрызнулся мужской дребезжащий голос. – Ты кто такой?!

И снова угрозы. Видимо, придется общаться с этим человеком на его языке.

– Последний, с кем ты поговоришь, если не сдашься.

Ствол чуть опустился.

– С кем ты говоришь? – донесся из домика второй голос. Тоже мужской. Язык говорившего заплетался. Судя по всему, он был мертвецки пьян.

– Заткнись! – рявкнул первый. – Данилка, не стой столбом! Трави теней!

Тут же громыхнул выстрел. Но пуля с рассерженным шипением пронзила лишь воздух. Я же шагнул сквозь тень и оказался рядом с дверью.

– Открой.

– Ну уж нет! – ответил пьяный голос.

Вот только я приказывал не ему. Тень подо мной всколыхнулась, разрослась и обрушилась на хлипкую преграду мощной приливной волной. Дверь с хрустом ввалилась внутрь. Кто-то заорал от боли. Вскрикнул ребенок.

– Не стрелять! – тут же велел я своим спутникам.

Стоявший у окна крепкий мужчина пытался перезарядить ружье, но, увидев меня, перехватил его словно дубину и бросился в бой. Шагнув ему навстречу, я поймал оружие и нанес один единственный удар ребром ладони в заросшую густой щетиной шею.

Выпустив оружие, мужчина с булькающим хрипом свалился на пол. Он корчился и хватался за горло. Его подельник попытался выползти из-под придавившей его двери, но я ударил его прикладом ружья, и он затих.

– Не трогай их! – надрывный детский голос ударил по ушам.

Тьма внутри домика забурлила и сжалась вокруг меня с неистовством горной лавины. Но за миг до того, как мрак накрыл бы меня с головой, я снова шагнул сквозь тень и оказался снаружи.

– Что там творится?! – Громов с обнаженным клинком стоял у входа. Его прикрывали Нахимов и Куликов.

– Назад. – Велел я. – Там ребенок.

– Что? – граф опешил и едва не поплатился за это головой: воплотившаяся прямо перед ним тень приняла облик хищной птицы и едва не снесла Громову голову.

Вовремя подоспела Третья. Она накинулась на мелкую тень и разорвала ее в клочья. Первым опомнившийся Куликов убрал пистолеты, ухватил графа за руку и оттащил прочь.

Из домика же выпорхнул целый хоровод теней.

– Третий класс, – крикнул мне Нахимов. – Хаотичные, ага. Неуправляемые!

– Прикрывай своих, – я шагнул навстречу бурлящей тьме.

– Это мы запросто! – с облегчением заявил Нахимов и, прихватив с собой Третью, побежал к графу и начальнику.

Из домика снова раздались испуганные крики. Пьяный голос вопил без остановки. Второй, хриплый, умолял:

– Данилка, угомони их! Угомони!

– Не могу! – детский голос зашелся плачем.

И вроде бы заговорщики пострадали от своего же оружия, но мне такой расклад не нравился. Схватив подлетевшую слишком близко тень, я мгновенно поглотил ее. Остальные испуганно отпрянули, но тут же собрались в рассерженный рой. Тени вились, переплетались друг с другом, как попавшие в невод рыбака морские угри, и угрожающе надвигались на меня.

Я отвел руку в сторону и сжал пальцы. Ониксовый меч появился без промедлений. Широкий взмах, и несколько теней распались на части. Остальные тут же накинулись на них и принялись пожирать.

Это был шанс.

Перенестись внутрь дома не составило труда. Убить набросившихся на людей безмозглых тварей тоже.

– В окно, живо! – крикнул я еще не до конца пришедшим в себя мужчинам.

Вместо того, чтобы прислушаться и хотя бы попытаться спасти свои жалкие шкуры, они остались сидеть на полу и бестолково глядеть на меня.

И эти люди плели заговоры?..

Схватив одного из мужиков за шкирку, я рывком поднял его и толкнул в сторону окна. Это сработало. Пришедший в себя заговорщик живо выбрался наружу. Его почти протрезвевшему приятелю тоже понадобилась помощь в виде пинка, иначе ворвавшиеся в дом тени настигли бы его.

Не успел силуэт мужчины скрыться в окне, я огляделся в поисках мальчишки. Его нигде не было. Но наверху, под самым потолком мельтешили сгустившиеся тени. В сотканном из их тел коконе кто-то отчаянно дергался. Позабыв обо мне, тени одна за другой влетали в дом, чтобы прильнуть к своему узнику. Тот сопротивлялся все слабее.

Счет шел на мгновения.

Повинуясь моей воле, меч удлинился. Оставаясь все таким же легким и послушным, он легко вспорол бугрящийся кокон в двух местах. Ребенок полетел вниз, но я подхватил его легкое тело и бросился к двери.

– Бежим! – призывно кричал Нахимов, отчаянно размахивая светящейся цепью. – Их слишком много.

– Они тогда на людей кидаться начнут! – выпалил Громов и свирепо уставился на топчущихся рядом с ним заговорщиков.

Пленников держал под прицелом Куликов.

– О чем вы думали, идиоты?! – рычал граф.

Идиоты не успели ответить.

Стоило мне покинуть дом, как оттуда с замогильным воем вырвалось множество теней. В непрерывных всполохах молний они казались обездоленными разъяренными призраками.

– Ну все, – выдохнул Нахимов. – Кранты нам, значить.

– Отставить панику! – рявкнул Громов, видимо вспомнив капитанское прошлое. Он бесстрашно шагнул навстречу теням с мечом в руке, но тут же замер на месте, когда я протянул ему непрерывно плачущего ребенка.

– Уходите. Быстро.

– А ты? – граф посмотрел мне в глаза.

– Разберусь.

– Гвардия своих не бросает!

– Тогда ребенок умрет, – спокойно парировал я, спокойно наблюдая, как вьющиеся в небе тени спускаются все ниже. Нам повезло, что они были хаотичны и почти неразумны, иначе давно напали бы.

– Парень-то дело говорит, – быстро закивал Нахимов. – Ребятенок со страху теней через себя в этот мир пустил. Они вернуться хотят, ага. Но он такого не переживет. Мы с Третьей попробуем дитя укрыть, но мне, значить, сосредоточиться надобно.

– Черт! – в сердцах выдохнул Громов. – Ты точно справишься?

Я кивнул и отвернулся, приготовившись к бою. Торопливые шаги за спиной удалялись. Отлично. Мои спутники прислушались к здравому смыслу. Значит, для них не все потеряно.

А что до меня – сейчас и узнаем.

– Не щадить, – холодно приказал я собственной тени.

Жалеть вьющихся над головой существ не имело смысла. Низшие в своем роде, они, как стая кровососущих насекомых, подчинялись лишь инстинктам, которые призывали их сеять хаос, рвать, метать и питаться страданиями и болью живых.

А из смертных поблизости остался только я.

И я не привык прятаться или сбегать.

– Нападайте. – Мой меч поднялся вверх, указав острием на центр бурлящей тьмы.

Одна за другой воющие твари устремились ко мне. Я прыгнул им навстречу. Собственная тень скользнула мне за спину, раскрыв за ней черные вороньи крылья. Прорываясь сквозь ураган колючего ледяного мрака, я ринулся прямо в пасть смерти. Ониксовый клинок разил без разбору. Он легко рассекал извивающиеся тела, впитывая в себя их силу и становясь лишь злее.

С каждым сраженным противником я двигался все быстрее. Даже неистовые и одержимые голодом тени не могли успеть за моими молниеносными движениями. Они гибли одна за другой, передавая мне свою силу.

И вот все закончилось. Когда я опустился на землю, поблизости не осталось ни одной тени, кроме моей собственной. Несколько мгновения я не двигался и смотрел в темное небо, подставив лицо холодным каплям дождя.

Прежде, когда мне приходилось разить по приказу Древних, на кожу брызгала не дарующая жизнь влага, а горячая кровь врагов. Стало ли низвержение моим проклятьем или же даром – покажет лишь время.

Отбросив с лица мокрые волосы и выгнав из памяти воспоминания, я шагнул сквозь тень и оказался на крыше одного из складов. С каждым разом этот трюк получался у меня все лучше и лучше – сказывался былой опыт перемещения в лучах света.

С высоты не составило труда увидеть бегущих прочь людей. Второй шаг перенес меня точно к ним.

– Мать моя женщина… – удивленно выдохнул бледный Нахимов. Увидев меня, он замер на месте, как вкопанный.

Один из заговорщиков перекрестился. Другой, который теперь нес ребенка на руках, икнул. Сам Данилка же вытаращился на меня покрасневшими от слез глазами и, кажется, даже дышать забыл.

– Тени больше никого не побеспокоят, – сообщил я.

Куликов уважительно кивнул, а граф Громов обрадовался.

– Ни на миг не сомневался, что ты справишься! – заявил он с таким видом, будто одержал великую победу.

Нахимов печально вытащил из-за пазухи кошелек и достал из него две бумажки с таким видом, будто только что оторвал их от сердца. Деньги перекочевали от тенелова графу, и тот довольно усмехнулся в густые усы.

– Вы делали ставку на исход боя? – я вскинул бровь.

– Ты же не в обиде? – Громов протянул мне одну из купюр. – Вот, твоя доля. Ровно половина.

– Весьма сомнительный способ заработка, – я взял деньги и убрал в карман. – Да и награда не слишком-то впечатляющая.

– За мной должок, – учтиво кивнул Громов.

– И за мной, – добавил Дмитрий Игнатьевич. – Не думал, что все так обернется. А все из-за этих дурней! – с этими словами он отвесил одному из заговорщиков звонкую затрещину. – Раньше-то умом не отличались, а сейчас и последний растеряли.

– Вы их знаете? – услышанное удивило меня, но на лице не дрогнул ни один мускул.

– Служили под моим началом, – Громов окинул пленников суровым взглядом. – Видать за что-то обиду на меня затаили, раз жизнь решили испортить. Или вас кто надоумил?

Заговорщики переглянулись и, виновато опустив головы, насупились.

– Сами, – буркнул один из них. Его голос все еще звучал надрывно, после удара по горлу.

– И зачем? – граф угрожающе навис над знакомцем.

– Потому что кровь мы вместе лили, а как сыр в масле только ты! – выпалил второй заговорщик. – Гришку с Димкой пристроил, а мы чем хуже?!

– Тем, что тупеее, – вздохнул Куликов и, убрав пистолеты, устало потер переносицу. – Капитан же вас, дураков, тоже без работы не оставил. А вы что? Ушли в загул, промотали деньги и озлобились на него из-за собственной глупости?

Крыть такое заявление заговорщикам было нечем. Они уставились в мокрую землю.

– Еще и ребятенка втянули! – Громов покачал головой и взял мальчишку на руки. – Сколько ему? Шесть?

– Семь, – тихо сказал Данилка, все еще мертвенно бледный, после пережитого.

– Семь… – эхом произнес Громов, после чего потемнел лицом и одним ударом кулака свалил на землю сначала первого заговорщика, а потом второго. – Вы что, сучьи дети, творите?! – проревел он, перекрикивая бушующую непогоду. – Совсем охренели?! Разве можно детей в такое вмешивать?

Первый заговорщик попытался стереть льющуюся из разбитого носа кровь, но лишь размазал ее по лицу.

– Мы только напугать хотели, – промямлил он. – Не думали, что так выйдет…

– Вы, черти, вообще не думали! – Громов замахнулся вновь, но Данилка, которого он удерживал одной рукой, испуганно вскрикнул. Граф разжал кулак и пронзил заговорщиков суровым взглядом. – Прибить бы вас, негодяев, – в сердца выдохнул он.

Я не вмешивался, предоставляя графу самому сделать выбор.

– Не по-христиански это, капитан, – вмешался Нахимов.

– Поучи меня еще, – Громов немного успокоился. Теперь взгляд его единственного глаза не пытался прожечь в сидящих в грязи мужчинах дыры. – Ладно, остолопы, что с вас взять? Перегар да отрыжку? Даже земли жалко, чтобы вас схоронить.

– Тела можно сбросить в воду, – как бы между делом вставил Дмитрий Игнатьевич.

Заговорщики испуганно переглянулись, после чего на коленях поползли к Громову.

– Капитан, смилуйся! – вопил один.

– Нас бес попутал! – вторил другой.

– Смотреть на вас тошно, – покачал головой Громов. – Да и без пригляду оставлять тоже нельзя. – Черты его лица разгладились. – Ладно. Приведите себя в порядок и завтра в полдень явились ко мне в имение. Подумаю, что с вами делать.

Мужики обрадовались, но улыбки тут же исчезли с их рябых физиономий.

– Может, все же в море? – снова предложил Куликов, больше, чтобы напугать заговорщиков.

– Да надо бы, – вздохнул Громов. – Но Гриша прав – не по-христиански это. А коли под суд их отдать, так сгинут в темнице. Найду, чем их занять, да и сам спокойнее спать буду, зная, что они делают.

Меня судьба этой парочки не слишком заботила. Они устроили графу проблемы, так что он вправе решать их судьбу. А вот ребенок…

– Что с ним станется? – кивком головы я указал на Данилку.

– И правда, – Громов посмотрел на паренька. – Где твои родители?

Данилка отвел взгляд и шмыгнул носом.

– Сирота он, – произнес протрезвевший заговорщик.

Нахимов страдальчески закатил глаза.

– И бумаг на него, как на тенелова, значить, тоже не имеется?

– Да откудава?.. – развел руками тип с разбитым носом.

– От верблюдова! – Куликов отвесил ему еще один подзатыльник, после чего посмотрел на ребенка. – Проверить его надо, капитан. После того, как такую свору теней призвал, всякое может статься…

– А дальше что? – услышанное Громову не понравилось. Он нахмурился. – Черный остров?

Услышав это название, Данилка вцепился в графа и замотал головой.

– Не надо на остров, тятенька! Не надо!

– Тихо-тихо, – успокоил ребенка Громов, после чего обратился к Нахимову. – Сможем все тихо сделать?

– Сегодня ночью кто дежурит? – спросил Гриша у начальника.

– Астапов и Кручинин, – произнес Дмитрий Игнатьевич. – Парни толковые. С ними можно договориться. Но если проверка покажет…

– Поглядим, что покажет, а там решать будем, – прервал друга Громов. – И еще: никто кроме нас о случившемся прознать не должен. Это ясно?

Все бывшие сослуживцы кивнули. Данилка тоже, причем важнее всех. Убедившись, что ситуация под контролем, я решил, что моего присутствия здесь больше не требуется.

– Господа, мне не хочется проспать получение титула. Всего вам доброго.

Очередной шаг сквозь тень перенес меня в особняк Громова.

12. Граф

– А чего ты хотел? – с кривой ухмылкой поинтересовался граф Громов, когда мы сели в его новую машину. На мой взгляд, она не многим отличалась от предыдущей, но Тимофей Викторович утверждал, что это не «та самая».

Мне оставалось лишь поверить ему на слово.

– Думал, к тебе сам Император выйдет, чтобы бумажку вручить? – Громов покачал головой и завел двигатель.

– Предполагал хоть какую-то торжественность, – я повертел в руках бумагу с подписями и печатями, где подтверждалось жалование мне титула графа. Этот документ мне просто отдали в одном из кабинетов здания неподалеку от дворца.

И все.

Никаких церемоний.

Даже когда совсем юного меня вместе со сверстниками посвящали в воины, пафоса и то было больше. А в этом мире даже жалование далеко не последнего титула свели к банальному бумагомаранию.

– В твоем случае все произошло так же? – я посмотрел на Громова.

– Нет. У тебя все вышло так скромно, потому как жалование титула через присоединение фамилии – процедура штатная. Редкая, но все же. Меня же героем сделали за то, что собой закрыл Императора, – граф коснулся груди. – Две пули рядом с сердцем, еще и бок осколками посекло. Чудом выкарабкался! Меня Государь лично во дворец пригласил и торжественно даровал мне титул. Знати это не слишком понравилось. Стояли там с кислыми рожами, на которые вежливые улыбки натянули и хлопали так нехотя, – Громов несколько раз медленно свел и развел ладони. – Тьфу! Лицемеры.

– Звучит так, словно ты недоволен.

– Так и есть, – граф толкнул один из рычагов, и машина, рыча мотором, покатилась вперед. – Я бы предпочел просто увеличенное жалование и жил бы дальше в тишине и спокойствии.

– Тогда почему не отказался от титула?

Громов выпучил единственный глаз.

– Волю Императора оспорить? Ну уж нет. Я не трус, но и не смертник. От таких подарков не отказываются, приятель.

–А от таких? – я свернул свой документ в трубочку и помахал им в воздухе. – Это же просто бумажка.

– Деньги, вот, тоже просто бумажки, но свой вес имеют, – принялся поучать меня Тимофей Викторович. – Ты теперь во всех дворцовых записях и архивах числишься, как граф Демьянов. Ну и все его имущество теперь твое. Ты в новую жизнь вошел, так что радуйся.

Я изобразил на лице прохладную улыбку.

– Сойдет, – одобрил Громов. – Но для вечера заготовь что-то получше.

– Зачем?

– Будем праздновать. – Заявил граф тоном, не терпящим обсуждений. – Скромно, в семейном кругу. И тебе вряд ли понравится.

– Чудесно. – Сухо бросил я.

– Мои сыновья приедут, Дима с Гришей придут, Антонина явится, да и все, пожалуй. Посидим, поужинаем, поговорим о том о сем. Хотя, ежели хочешь, можем и ресторацию какую арендовать. Событие все-таки.

– Лучше дома, – решил я.

– Хорошо, – судя по довольному виду, Громов и сам не горел желанием праздновать мой титул вне стен имения. – Мне сегодня еще нужно в Управу заглянуть, подписать пару бумаг для Данилки.

Я вопросительно посмотрел на собеседника.

– Парень чистым оказался, – пояснил мне граф. – Тенелов в третьем поколении. Девятого ранга, между прочим, – улыбка Громова стала по-дружески язвительной. Он находил забавным, что несмышленое дитя оказалось сильнее меня.

– Вам пора найти иной способ определять силу тенеловов, – заявил я, ничуть не обидевшись.

– Возможно, – не стал спорить граф. – Но это не мои заботы. У меня свои. Род, к которому парнишка принадлежал, оказался уничтоженным. Последний носитель фамилии пал на войне Сумерек. Наследовать тоже нечего. Так что у Данилки ни кола, ни двора…

– И ты решил заполучить в свой род тенелова?

Громов нахмурился.

– Прежде всего, я решил дать ребенку кров. – Встопорщенные усы графа приподнялся улыбка. – Но и тенелов мне не помешает, да. Все в выигрыше.

– Пожалуй.

– В последнее время мне везет, – поделился Громов. – Может, в игорный дом заглянуть?

– Без меня.

– А что так?

– Не люблю азартные игры – пустая трата времени и денег.

– А что, если и первого и второго в достатке? – осведомился Громов.

– Тогда следует найти им лучшее применение.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты бываешь занудным?

Я внимательно посмотрел на Тимофея Викторовича и медленно произнес:

– Не припомню.

– Но и шутить умеешь, – Громов улыбнулся. – Этого не отнять. А еще… – он вдруг резко крутанул колесо управления и остановил машину. – Гляди, твоя подружка!

Княжна Крюкова тоже нас заметила. Скорее всего, из-за визга, который издала машина Громова при резкой остановке. Ольга удостоила нас холодного взгляда и едва уловимого кивка головы, обозначавшего узнавание.

– У тебя странное представление о дружбе, – сообщил я спутнику.

–У меня и друзья странные, – он многозначительно посмотрел на меня, после чего вышел из машины и направился к княжне.

Мне выходить под моросящий дождь не хотелось, но, судя по всему, того требовали некие правила приличия. Покинув тепло, я присоединился к уже начавшейся беседе Ольги и Тимофея Викторовича.

– Эта модель еще не обкатана, – говорил граф, взглядом указывая на машину, что стояла впереди его собственной. Судя по всему, она принадлежала княжне. – Первый раз сломалась?

Я равнодушно проследил за облачками черного дыма, поднимавшимися из-под открытой передней части машины. Вокруг нее суетился молодой опрятный мужчина в белых перчатках и фуражке, на которой красовался герб рода Крюковых. Он же был изображен и на дверцах механической повозки.

– Я не вникаю в подобные мелочи, – брезгливо произнесла Ольга всем своим видом показывая, что не рада начавшейся беседе.

– Простите, Ваша Светлость, – неизвестный мне мужчина отошел от машины и, стянув с головы фуражку, поклонился. – Автомобиль с места не двинется. Ему требуется серьезный ремонт.

Ольга фыркнула.

– Долго?

– За час управлюсь.

– И что прикажешь мне делать все это время? – осведомилась княжна.

Слуга замялся и принялся теребить в руках фуражку, не отрывая глаз от мостовой.

– Не могу знать, Ваша Светлость. Может, еще одно платье себе купите?

– Вас подвезти? – услужливо предложил Тимофей Викторович. – Или сквозь тень пройдете?

Девушка немного подумала, поглядела на меня, после чего благосклонно кивнула.

– Будьте любезны, граф.

Громов обошел меня и открыл заднюю дверь машины, чтобы княжна могла сесть.

– Через тень быстрее, – заметил я, занимая свое место.

– И опаснее, – отозвалась Крюкова. – Каждый шаг сквозь тень может стать для тенелова последним. Ты не знал?

Мы с Громовым переглянулись.

– Как ты дожил до своих лет? – княжна вздохнула.

Я оставил вопрос без ответа. Повисшую тишину нарушил Громов.

– Ольга Дмитриевна, вас в родовое имение?

– Нет. Мне хотелось бы подобрать новый парфюм. Знаете, где находится торговая лавка «А. Ралле и Ко»?

– Знаю, – уверенно кивнул Громов. – Ваша сестра моей дочке о них рассказала, так что теперь только туда и ездим.

– У вашей дочери хороший вкус, – оценила Ольга. Она больше не демонстрировала открытой неприязни к графу Громову. Возможно, причиной послужили некие правила приличия или же девушка чуть смягчилась из-за упоминания своей сестры.

Машина поехала вперед, оставляя позади все еще кланяющегося слугу рода Крюковых.

– Почему ты правишь машиной сам? – спросил я, глядя в небольшое зеркало, закрепленное на дверце. Судя по моим наблюдениям, граф вполне мог позволить себе куда больше слуг, чем у него имелось.

– Просто нравится, – пожал плечами Громов. – Да и никак не привыкну к тому, что многое можно делать чужими руками. Простите, – спохватился граф, поворачиваясь к попутчице, – не хотел задеть.

– Ничего, – благосклонно произнесла княжна. – Меня куда сложнее задеть, чем может показаться. Что же до ваших привычек – вам пока не достает опыта. В конце концов, титул вам дарован не так давно.

Несмотря на слова Ольги о том, что ее не задело недавнее заявление Громова, я уловил в ее словах ответный укол. Сам же Тимофей Викторович его или не распознал, или попросту не придал значения.

– Кстати, Александр Константинович ныне граф, – сменил он тему.

– Мои поздравления, – подчеркнуто холодный тон Ольги не источал ни толики радости.

– Благодарю, – столь же безэмоционально отозвался я.

– Дадите ему какой-нибудь совет, как тенелову? – спросил Громов.

– Мне не нужны советы. – Спокойно произнес я.

– И все же прими один, – настояла Ольга Крюкова. – Теперь, как и любой аристократ-тенелов, ты получил право закрывать Разломы. Но по первости воздержись от отправления к ним. Лучше игнорируй послания. Откликнется кто-то другой. А ты найди иной способ приумножить свой достаток. Если, конечно, желаешь еще пожить на этом свете.

– Приму к сведению. – Несмотря на то, что о Разломах я знал крайне мало, расспрашивать о них именно эту девушку мне совершенно не хотелось.

Ольга хмыкнула.

– Звучит так, словно ты и не собираешься прислушиваться.

– Ты весьма проницательна.

– Увы, граф Громов, – делано вздохнула Крюкова, – но скорее всего в ближайшее время вам придется собирать поминки по своему другу.

Тимофей Викторович почесал голову.

– Да мы еще его получение титула отпраздновать не успели. Сегодня вот собирались.

– Вот как… – Ольга замолчала, видимо ожидая чего-то.

Громов покосился на меня, но так и не дождавшись реакции, спросил сам:

– Не желаете ли присоединиться к празднованию?

– А что же, граф Демьянов, сам меня пригласить не может?

Сидя впереди, я затылком ощущал обжигающий взгляд девушки.

– Может, – я кивнул, – но не хочет.

Громов едва не поперхнулся, услышав такое. Княжна же отреагировала иначе.

– В таком случае, обязательно приду, – сказала она, скорее всего, чтобы просто меня позлить. – Во сколько?

– В шесть вечера, – облегченно выдохнул ожидавший бури Тимофей Викторович.

Он остановил машину у обочины, прямо напротив дома с вывеской «А. Ралле и Ко» и вышел, чтобы открыть дверь княжне.

– Тебе не помешало бы научиться манерам, – тихо произнесла Ольга.

– Непременно.

Княжна поджала губы и вышла из машины, даже не попрощавшись.

– С огнем играешь, – сообщил мне вернувшийся Громов. – Лучше не шути с Крюковыми.

–А я и не шучу.

– Слушай, мне не хочется тебя хоронить раньше времени. – Серьезно заявил Тимофей Викторович. – Ты можешь, что угодно думать, но, если хочешь дальше жить-не тужить, не заводи себе врагов специально. Поверь, они и сами появятся. Незачем столь настойчиво множить их число.

– Скоро мне придется записывать все полученные советы, чтобы не забыть их.

– Лучше им следовать, – назидательно произнес граф.

– Предпочитаю идти своим путем.

– Как угодно, – обреченно вздохнув, Громов перевел тему. – Ты со мной в Управу или?..

– Нет, у меня иные планы.

– Ты же не собираешься идти за Ольгой в торговый дом? – на всякий случай уточнил Тимофей Викторович, стоило мне открыть дверцу.

– Мне хватило нашего общения здесь.

– Тогда может тебя подвести?

– Я сам.

– Хорошо. Погоди! – спохватился граф. – Княжна сказала, что шаги сквозь тень…

Я не услышал окончания фразы, так как уже оказался в совершенно другом месте.

Мир теней встретил меня хаотичной круговертью. Краткий миг пребывания здесь в этот раз тянулся куда дольше прежних. Тени облепили меня со всех сторон, словно старались удержать в своем вечном царстве. Но сейчас это была скорее просьба, нежели нечто иное.

Просьба, которую я отверг и вернулся в мир людей.

Внутренний двор поместья Демьяновых – моего поместья – ничуть не изменился. Все такой же унылый и заброшенный он словно дремал в царившей здесь тишине. Лишь деревья в заросшем саду тихо поскрипывали, когда ветер беспокоил их теряющие листву темные ветви. С одной из них слетела черная птица и, взмахнув крыльями, беззвучно перенеслась на перила крыльца.

– Явился? – птица превратилась в кляксу мрака на полу, из которой выросла изящная девичья тень.

– Как видишь, – я уверенной походкой направился к двери.

– Стал графом? – Анфиса не пошевелилась, по-прежнему преграждая мне путь.

Остановившись напротив нее, я достал из-за пазухи бумагу и протянул тени.

– Читать умеешь?

– Получше многих, – она взяла документ, изучила его, удовлетворенно кивнула и вернула мне. – Хорошо. Все в порядке.

– И? – спросил я, так как тень все еще не двигалась,

– Ты готов исполнить обещанное? – тихо спросила она.

– За этим и пришел.

– Говоришь уверенно, – танцующим движением Анфиса отступила в сторону. – Но слова и дела у смертных часто разнятся.

– У меня – нет.

– Скоро узнаем, – судя по голосу, тень улыбалась. Она перетекла чуть вперед и распахнула передо мною дверь. – Входите, граф Демьянов.

Я переступил порог и оказался в старом доме. Несмотря на полумрак, толстый слой пыли и запустение, он не утратил своих благородных древних черт и выглядел куда больше и богаче, нежели особняк Громова.

– Нравится? – Анфиса скользила по стенам, полу и потолку, появляясь то тут, то там: вот она сидит на столе, а сейчас расхаживает по стене, свесив длинные волосы, миг и уже танцует на широком подоконнике.

– Не дурно, – оценил я.

– Ты обо мне или о доме? – игриво спросила тень. Видимо, предчувствуя скорую свободу, она пребывала в хорошем настроении.

Я не ответил и прошел по пыльному ковру, полностью поглощавшему звуки шагов, которые должны были эхом разноситься по пустому помещению с высокими потолками. В первую очередь мне следует заплатить кому-то, чтобы здесь навели порядок. Но для этого нужны деньги.

Наверняка, в мое наследство входил не только дом, но и финансы. Кроме того, Ольга говорила что-то о Разломах. Да, она советовала держаться от них подальше, но я редко следовал советам.

Анфиса беззвучно исчезла, проявилась прямо за моей спиной и встала на цыпочки.

– Долго будешь любоваться? Давай, наконец, займемся делом, – горячо прошептала она мне на ухо.

– Ты ждала столько времени, – ровно ответил я, продолжая изучать дом. – Неужели не можешь подождать еще немного?

– Девушкам свойственно быть нетерпеливыми, – пожала плечами Анфиса.

– Но ты не девушка. Ты – тень.

– Абсолютная тень, – важно поправила меня Анфиса. – В некоторых из нас человеческого куда больше, чем в людях.

– Интересно… – я остановился у лестницы на второй этаж.

– Ты дал мне слово, – напомнила тень. В этот раз она проявилась на ступеньках, уселась на них и принялась болтать ногами.

– И сдержу его. Но сначала скажи – как даровать тебе свободу?

– Ты правда это сделаешь? – в голосе Анфисы все еще сквозило недоверие.

– Я всегда держу свои слова.

– Тогда следуй за мной, – тень перенеслась на перила и быстро заскользила по ним наверх.

Она провела меня на второй этаж, где в конце коридора находились массивные закрытые двери. Анфиса остановилась у них в нерешительности.

– Не могу открыть, – призналась она. – Тут чары императорских тенеловов…

Не замедляя шага, я толкнул двери, и те со скрипом распахнулись. В воздух поднялось облако пыли. В нос ударил запах старой бумаги, ветоши и чего-то еще.

– Сюда! – Анфиса уже кружилась в танце прямо на широком резном столе из черного дерева.

У ее ног лежала небольшая черная коробочка, которая прижимала к столешнице бумагу. Не обращая внимания на танец тени, я первым делом ознакомился с письмом. Его написал старый граф Демьянов, очевидно находясь при смерти, а вместо подписи использовал отпечаток окровавленного пальца.

– Коробка, – топнула ногой Анфиса. – Тебе нужна она.

Я отложил письмо, в котором было всего несколько кривых строк, написанных ломаных размашистым почерком, и взял бархатистую коробочку. Внутри оказался серебряный перстень с черным камнем.

– Фамильная ценность Демьяновых, – сказал мне Анфиса. – И мой якорь в этом мире. Мы связаны.

– Кольцо нужно уничтожить? – я взял украшение двумя пальцами и рассмотрел. Искусная работа.

– Нет, – покачала головой тень. – Достаточно надеть его на палец и сказать, что ты освобождаешь меня от клятвы. – Исчезнув, Анфиса появилась уже в дверях, отрезая мне путь к отступлению. – Вот и настало время узнать, насколько крепко твое слово.

Я неспешно надел кольцо на палец. Судя по размеру, оно предназначалось для большого пальца и пришлось точно впору.

– Ну же! – тень задрожала. – Ты поклялся!

– Верно, – я смерил ее взглядом и взял со стола письмо и показал его Анфисе. – Знаешь, что здесь написано?

– Нет. – Тень тряхнула головой, отчего ее волосы заколыхались темными волнами.

– В своем последнем письме твой прошлый хозяин заклинает не отпускать тебя ни при каких обстоятельствах.

– Чертов ублюдок! – по разъяренному голосу Анфисы не удавалось понять, имеет ли она ввиду старого Демьянова или же меня.

– Но, – взяв пожелтевшую бумагу за края, я легко разорвал ее, – ты свободна от своей клятвы, Анфиса.

Обрывки письма, кружась, опустились на пол. Тень замерла, будто прислушивалась к своим ощущениям, после чего вздрогнула, злобно расхохоталась и бросилась на меня…

13. Праздник

– Позволь узнать, что ты делаешь? – холодно спросил я у повисшей на моей шее тени.

– Радуюсь! – она потянулась вперед и верх, после чего коснулась моей щеки холодными губами.

– Со стороны выглядело так, словно собираешься напасть. – Несмотря на слова, намерения тени я понял, стоило ей сделать первый шаг: когда хотят убить – двигаются иначе. Но кто-то менее искушенный в ратных делах определенно испугался бы такой прыти.

– Но не напала же! – выпустив меня из своих объятий, Анфиса принялась танцевать, беззвучно кружась по кабинету. – Просто не сдержала эмоций, – пояснила она свое поведение, изгибаясь в очередном элегантном «па». – Ты не представляешь, как долго я ждала свободы! Уже и надежду потеряла.

Подскочив ко мне с другой стороны, Анфиса снова поцеловала меня в щеку и, смеясь, упорхнула прочь, под высокий потолок.

– Не могла бы ты прекратить? – я направился к выходу.

– Что именно? – тень слетела вниз. – Танцевать? – она грациозно изогнула спину. – Радоваться? – это слово сопровождалось звонким смехом. – Или целовать тебя? – холодные губы вновь коснулись моей щеки.

– Все в совокупности.

– Право, даже не знаю, – беззвучно растаяв за моей спиной, Анфиса появилась уже в дверях. Изобразив глубокую задумчивость, она постучала длинным ногтем по точеному подбородку, после чего резким движением вскинула голову и покачала ей с деланным сожалением. – Прошу простить, граф, – в голосе тени звенела радость, – но вы сами всего несколько минут назад даровали мне свободу, так что, – подскочив ко мне, Анфиса коснулась когтем кончика моего носа, – вы более не можете мне приказывать.

– Что ж, – я отмахнулся от тени, словно от назойливой мухи, но она тут же появилась с другой стороны, – в таком случае, просто уходи. Теперь это мой дом.

– В нем достаточно места…

– И только мне решать, кто будет его занимать, – игнорируя мельтешащую то тут, то там Анфису, я спустился по лестнице.

– Ты жесток. – Одобрительно произнесла тень, вальяжно расположившись на большом лакированном шкафу, словно ленивая черная кошка.

– Бываю.

– Часто?

– Лишь когда требуют обстоятельства.

– Предпочитаешь идти у них на поводу? – теперь Анфиса материализовалась на комоде и свесила с него ноги.

– Предпочитаю не вести пространных разговоров.

– И, очевидно, не тратить время на поездки? – она по-птичьи наклонила голову, отчего длинные волосы коснулись пола.

Я вопросительно вскинул бровь.

– На тебе следы мира теней, – пояснила Анфиса, сделав вид, словно смахивает с плеча пыль. – Ты так спешил даровать мне свободу, что решил рискнуть?

– В чем риск? – решив немного задержаться, я посмотрел на тень.

– В том, что, шагнув за завесу, можно остаться там навсегда, – пропела Анфиса. – Сам не поймешь, как утратишь тело, обратишься хаотичной тенью, а потом тебя разорвут на части мои сородичи, а может и того хуже… Множество тенеловов закончили свой век весьма бессмысленно и глупо.

– Я – не множество.

Анфиса слетела с комода и встала предо мной.

– Не поверишь, но каждый тенелов говорит точно так же. Взять, к примеру, брата моего прошлого хозяина. Считал себя исключительным, но умер весьма одиозно – вошел в тень молодым и статным юношей, а вышел морщинистым седым безумцем. Здесь не прошло и минуты, тогда как в мире теней минули годы. Годы боли, страха и одиночества, заставившие тенелова трястись, как осенний лист и ходить под себя все те две недели, что он сумел прожить.

Эта история не вызвала у меня особых эмоций. На своем веку я повидал достаточно самоуверенных глупцов, подавляющее большинство которых закончили свои жизни глупо и довольно преждевременно.

Но из их смерти можно было извлечь уроки.

– Какую ошибку он допустил? – спросил я у Анфисы.

– Кроме того, что перенесся в наш мир лишь из-за нежелания опаздывать на свидание с очередной ветреной поклонницей? – тень хихикнула. – А если серьезно, то он просто пошел на зов и сбился с пути.

– Зов?

– Рано или поздно каждый тенелов начинает слышать его при перемещении между мирами. Зов манит, обещает могущество и вечную жизнь. Но стоит поддаться искушению, и все, – Анфиса развела руками.

– Песнь сирен, – я кивнул своим мыслям. На Аркадии людям приходилось сталкиваться с чем-то подобным. Множество кораблей разбивались о скалы, а моряки становились пищей для хищных и коварных созданий.

На меня их чары не действовали. Но сколько бы сирен я не убил, всегда появлялись новые – очередной каприз Древних, которым нравилось играть с судьбами смертных.

– Ты знаток мифологии? – заинтересовалась Анфиса.

– Читал в книге, – я пожал плечами.

– Если не хочешь, чтобы та книга стала последней, что ты прочел – не ходи через тень слишком часто, – посоветовала Анфиса. – Услышишь зов – беги от него и не возвращайся, ведь с каждым разом противиться будет все труднее.

– Благодарю за заботу, – я направился к двери.

– Считай это услугой за освобождение. – Анфиса помахала мне рукой. – Таким приятным дополнением к деньгам и особняку.

– В котором тебе больше нечего делать, – напомнил я уже на крыльце.

– Сама разберусь, – тень лениво потянулась и сделал вид, что никуда не спешит. – Ты хоть и стал сильнее с момента нашей последней встречи, но пока мне не чета. Кстати, – Анфиса вновь догнала меня. – Как тебе удалось приумножить могущество?

– Догадайся, – я смерил ее взглядом.

– Так те слова про тенееда не шутка? – существо отпрянуло от меня и оказалось на крыше беседки. – Ты что, правда съел моих сородичей?!

– Поглотил их силу, если тебе угодно.

– Иная формулировка не отменяет того факта, что они мертвы, не так ли?– Анфиса быстро поняла, что к чему. – Ты убил их ради силы.

– Я убил их, потому что они хотел убить меня.

– И ты хочешь, чтобы я в это поверила?

– Как тебе угодно.

Оставив Анфису в одиночестве, я прошел сквозь тень. Иной мир вновь заключил меня в хладные, словно у мертвеца, объятия. Его обитатели зашелестели по сторонам. Их крючковатые пальцы касались меня, в тщетных попытках удержать, а потом раздался голос:

– У нас есть то, чего ты так страстно желаешь, – зазвучал он одновременно со всех сторон. В нем слышались знакомые с детства нотки. – Задержись, и получишь то, что твое по праву…

Этого просто не могло происходить!

Мой шаг замедлился лишь на мгновение, но, когда нога коснулась земной тверди, небо над головой уже серебрили звезды. А ведь я покинул свой новый дом еще днем.

Но этим ли?..

И этот голос. Он просто не мог принадлежать ей!

Я быстро прошел по мощеной камнем дорожке внутреннего двора имения Громова. В окнах горел свет, слышались музыка и смех. Дверь оказалась не заперта. На пороге меня встретил Василий.

– Ваша Светлость, – с привычной вежливой улыбкой произнес он. – Вас все уже заждались.

Пройдя мимо слуги, я проследовал в гостиную. Показавшийся из нее граф Громов увидел меня и тут же расплылся в улыбке.

– Ну наконец-то! – пророкотал он. – А я уж подумал, что ты не явишься на праздник в твою же честь.

Выходит, мимолетная задержка в мире теней стоила мне нескольких часов в реальности. Анфиса не лгала. Следует впредь быть осторожнее. Несмотря на эти мысли, мое лицо не выразило никаких эмоций.

– Разве я мог все пропустить?

– Ты-то? – успевший немного захмелеть Тимофей Викторович окинул меня внимательным взглядом. – Да запросто.

– Не в этот раз, – вместе с графом я вышел к гостям.

Веселье уже было в самом разгаре. Однако все присутствующие разделились на две группы. В первую входили уже знакомые мне Куликов и Нахимов. Они разговаривали с двумя молодыми людьми, в которых я узнал сыновей Громова: старшего – высокого и статного Константина, и младшего – приземистого и чуть полноватого Ивана. Рядом с молодыми людьми стояла и Антонина.

Явилась и княжна Крюкова. Она прибыла вместе с младшей сестрой и теперь со скучающим видом потягивала вино и смотрела в окно, вполуха слушая разговор Веры и Маргариты.

– Господа и дамы, – зычно произнес Громов, привлекая всеобщее внимание. – Вопреки моим ожиданиям, виновник сегодняшнего торжества все же решил почтить нас своим присутствием! – Тимофей Викторович будто бы невзначай чуть толкнул меня плечом. – Позвольте вам представить графа Александра Константиновича Демьянова!

Раздались аплодисменты, в которых поучаствовала даже Ольга: она демонстративно коснулась кончиками пальцев запястья руки, держащей бокал с вином. Три раза. А потом изобразила кислую улыбку.

– Рад всех видеть, – я чуть склонил голову, как того требовал местный этикет.

– Пойдем, – медвежья лапа Громова сгребла меня за плечи. – Познакомлю с сыновьями.

Константин уверенно пожал мне руку и посмотрел в глаза. Манерой держаться он напоминал мне своего отца. Иван же, наоборот, показался мне робким и даже замкнутым. Рукопожатие его было мягким и немного вялым, а взгляд бегал из стороны в сторону. Тем не менее, он излучал дружелюбие. Или, по крайней мере, очень старался, но словно стеснялся чего-то.

Обменявшись с новыми и старыми знакомцами парой фраз, я, следуя красноречивому взгляду Громова старшего, подошел к скучающей княжне.

– Опоздать на собственное мероприятие, – она покачала головой, отчего несколько не убранных в сложную прическу прядей заскользили по чувственным плечам. – Такого я не ожидала даже от тебя.

– Ты просто меня плохо знаешь, – вопреки своему обыкновению, я взял высокий бокал вина, предложенный мне Василием, и опустился в свободное кресло.

– Я знаю тебя достаточно, чтобы сделать определенные выводы, – княжна удостоила меня пренебрежительного взгляда холодных голубых глаз.

Повисла пауза.

– Желаешь узнать, какие именно? – чуть раздраженно спросила Ольга.

Я пригубил вина.

– Избавь меня от этого.

Ольга скрипнула зубами так, что я услышал это даже несмотря на игравшую музыку. Маргарита и Вера переглянулись, спрятали улыбки и сделали вид, что им срочно нужно отойти. Сами же, отойдя к окну, продолжили исподтишка наблюдать за нашей беседой.

– У тебя потрясающий дар, – медленно произнесла Ольга, – выводить людей из себя.

– Никто кроме тебя не жаловался. – Я беззаботно пожал плечами.

Голубые глаза гневно сверкнули.

– Я не жалуюсь, а констатирую факт.

– Твое право.

Ольга вздохнула и покачала головой.

– Держу пари, что в первый же выход в свет тебя вызовут на дуэль и убьют.

Я улыбнулся уголками губ.

– Только не говори, что станешь скучать по нашим милым беседам.

– Самоуверенности тебе не занимать, – Ольга тоже позволила себе едва заметную улыбку. – Жаль, что про манеры такого не скажешь.

– Отсутствие манер, в отличие от уверенности в себе, не мешает жить, – парировал я.

Но у княжны и тут нашлось, что противопоставить.

– Еще как мешает, – спокойно произнесла она. – Все дело лишь в том, кого именно оскорбит их отсутствие.

Несмотря на серьезный подтекст, слова собеседницы не выбили меня из колеи.

– Интересная мысль, – я сделал еще один глоток терпкого красного вина и посмотрел девушке в глаза. – Но не могу с ней согласиться. Видишь ли, мной крайне недовольна одна влиятельная особа, но я все еще жив.

– Возможно, это временно, – в тон мне ответила Ольга. – Или же та особа не столь влиятельна, как ты думаешь.

– Хм… – я сделал паузу, после чего принялся за перечисление. – У нее гордый нрав, сложный характер, а терпение явно не входит в число ее благодетелей. К тому же, она из весьма уважаемого и могущественного рода тенеловов.

Следившие за нами Вера и Маргарита затаили дыхание. Щеки княжны вспыхнули, дыхание участилось, а глаза едва не прожгли во мне дыру. Впрочем, девушка очень быстро взяла себя в руки.

– Это переходит все границы, – угрожающе произнесла она. – Как ты изволил заметить, терпение не входит в число моих благодетелей и имеет свойство быстро заканчиваться. Так вот, позволь сообщить, что ты почти опустошил его запасы.

– Почти, – задумчиво повторил я. – Стало быть, ты все же более терпелива, чем мне показалось.

– А ты менее умен, чем я думала.

– Справедливо ли считать глупцом именно того, о ком сама сделала неверные выводы?

Мы с Ольгой несколько мгновений молча смотрели друг на друга.

– Мне не нравится, когда со мной говорят в подобном ключе. – Произнесла княжна. Поставив бокал на стол, она поднялась на ноги.

Я последовал ее примеру.

В этот миг что-то тяжелое толкнуло меня в спину и, прежде чем мне удалось вернуть равновесие, Ольга оказалась почти вплотную. Не ясно, хотела ли она поддержать меня или оттолкнуть, но наши руки соприкоснулись.

– Прошу простить, споткнулся о ковер. Он новый, все никак не привыкну, – повинился Громов, который врезался в меня явно умышленно. – Вы решили потанцевать?

– Что?.. – Ольга быстро отстранилась от меня. – Граф Демьянов едва не упал. Я лишь хотела помочь и… – она завела руки за спину. – Вы все не так поняли. И вообще, нам с Верой пора. Мы, – княжна поискала взглядом сестру, но от той и след простыл. – А где Вера?

– Только что удалилась вместе с Маргаритой, – Громов кивнул в сторону выхода. – Наверное решили посмотреть, что на десерт. Я заказал великолепный торт у Вольфа и Беранже. Вы же не оставите любимую сестру без сладкого?

– Она мне этого не простит, – Ольга изобразила улыбку. – Но мы задержимся ненадолго.

– Василий, – позвал Громов.

– Ваша Светлость? – слуга откликнулся почти мгновенно.

– Распорядись, чтобы несли десерт.

– Сию минуту, – Василий откланялся.

Тимофей Викторович удовлетворено кивнул и ушел к другим гостям. Мы с княжной вновь остались наедине.

– А у тебя довольно просто выбить почву из-под ног, – почти сразу съязвила она. – Причем в прямом смысле.

Меня ее слова не задели.

– Упасть может каждый, но поднимаются не все.

Ольга фыркнула.

– Ты едва на меня не налетел.

– Тебе не нравится близость мужчины?

Пожалуй, впервые за наше знакомство мне удалось увидеть в глазах княжны смятение. Она поджала алые губы и вздернула острый нос.

– Я не желаю говорить о подобном. – Девушка немного подумал и добавила. – И говорить в целом. Может, пойдешь докучать кому-то еще? Тому тенелову, например, – княжна кивком указала на Нахимова, – у вас с ним, кажется, много общего.

И вновь очередной укол княжны не достиг цели.

– Определенно больше, чем у нас с тобой, – ответил я. – Кстати, Григорий весьма приятный собеседник.

Пока Ольга Крюкова пыталась убить меня взглядом, я, попивая вино, перекинулся парой фраз со служащими из Управы и хозяином дома, после чего вышел на веранду, чтобы немного освежиться. Удивленный моим появлением Иван Громов испуганно вздрогнул. Он сидел в темном углу и кутался в теплый плед.

– Я помешал?

– Нет, – юноша замотал головой. – Просто… – он почесал кучерявую голову. – Ничего. Все в порядке. Вы тоже не любите шумные праздники?

– Даже те, что устроены в мою честь, – я кивнул.

Младший Громов оживился.

– А мне вот не по себе, если кто-то из дворян присутствует, – поделился он. – Не из таких, как мы, а из чистокровных. А тут сама княжна пришла… И как вам только духу хватило с ней так долго разговаривать?

– Это было… нелегко, – мы с сыном Громова говорили о разных вещах, но этот ответ его устроил.

– А я вот смущаюсь постоянно. Мы же им не ровня.

– Верно, – не стал спорить я. – Твой отец заслужил титул потом и кровью, тогда как заслуга иных лишь в том, что они родились в правильной семье – вот уж действительно повод для гордости.

– Я как будто с братом говорю, – Иван вздохнул. – А на вас еще и одежда Кости. Он тоже считает, что нам нужно гордиться отцом, а не стыдиться его.

– Твой отец – храбрый воин и хороший друг. А еще, он не пытался съесть тебя…

– Что?! – Иван даже подскочил и уставился на меня круглыми, как блюдца, глазами.

– Не бери в голову, – я поставил бокал с вином на подоконник и легонько ударил по тонкой стенке ногтем. – Оно крепче, чем кажется.

– Значит, вы пошутили? – осторожно спросил Иван.

Я кивнул. Не говорить же парню, что в моем детстве так оно и было.

– А я уж подумал…

Музыка внутри дома резко стихла. Мы с Иваном переглянулись и вернулись в гостиную, едва не столкнувшись в дверях со встревоженными Куликовым и Нахимовым. За последним по пятам следовала Третья.

– Что случилось? – Иван переводил взгляд с одного мужчины на другого.

– Потом, приятель, – Нахимов обогнул сына Громова и первым побежал к двери.

Куликов не отставал.

– Третья явилась, – к нам подошел Тимофей Викторович. – Срочное дело какое-то. Тенеборцам помощь понадобилась.

– Я стоял рядом и услышал, как Григорий докладывал, что сильная тень напала на людей, – подхватил Константин. – Это случилось… – он вдруг замолчал и посмотрел на меня. – У особняка графа Демьянова.

– Неужто Анфиса?

Вопрос графа Громова старшего повис в воздухе. Я не ответил на него, так как уже шагнул сквозь тень…

14. Бой

В этот раз я спешил, поэтому не обратил никакого внимания на зов мира теней. Не уверен даже, что слышал его. Все мои мысли были сконцентрированы на Анфисе. Она определенно имела свои причуды, но не походила на ту, кто станет убивать налево и направо, едва получив свободу.

Если она не причем, то может попасть под раздачу.

А если же бывшая тень Демьяновых виновна в преступлениях против мирных людей, то я стану ее судьей и палачом.

Мрак расступился, выпустив меня из своих мимолетных объятий во внутреннем дворе старого особняка. Здесь все находилось на своих местах и даже ворота оставались закрытыми. Вот только теням они ни к чему.

– Уже соскучился? – промурлыкала огромная, беззвучно соскочившая с дерева непроницаемо-черная кошка. Она сливалась с окружающей темнотой, так что заметить ее было очень сложно.

– Не то, чтобы, – признался я, глядя, как тень, едва коснувшись земли, принимает облик девушки.

– Тогда зачем явился?

За воротами кто-то вскрикнул. Громыхнул выстрел. Нечеловеческий вой взметнулся к небесам и тут же затих. Торопливые шаги нескольких человек загрохотали по брусчатке, уходя куда-то в сторону.

– Ах, это, – догадалась Анфиса.

– Твоих рук дело? – прямо спросил я.

– С чего вдруг? – изумилась тень. – Это какие-то залетные суету наводят. Такое часто случается.

– Именно здесь?

– Везде, – пожала плечами Анфиса. – Просто на этой улице хоровод теней столкнулся с патрулем тенеборцев, и все закрутилось.

– Ясно. – Развернувшись, я направился к воротам.

– Лучше не вмешивайся, – посоветовала тень, которая уже порхала по остроконечным шпилям ограды, перескакивая с одного на другой. Замерев на носочке левой ноги, она приложила ко лбу ладонь, словно всматривалась вдаль. – Там все серьезно. Хоровод – это не шутки.

Видимо, это слово прозвучало в качестве аллегории.

– Что за хоровод? – я остановился у самых ворот. Опыт множества пройденных битв говорил, что победа зачастую кроется в деталях.

– Хоровод теней, – Анфиса сделала еще один шаг, встала ногой на острый шпиль и принялась крутиться на нем. – Дурной знак. Предвестие беды.

Сейчас она напоминала мне фигурку в белом платье, которая вращалась так же внутри музыкальной шкатулки. Я видел ее дома у Громова. Анфиса двигалась столь же ровно и легко, правда, без музыки. Но это нисколько не мешало ей держать ровный ритм.

– Мы, тени, – продолжила бывшая слуга Демьяновых, – зачастую индивидуалисты. Сами по себе весьма редко действуем сообща. Такова природа первозданного хаоса. Но случается, что мечущиеся в ночи тени сталкиваются друг с другом и начинают кружиться в танце, обмениваясь силой, памятью и поглощая все мелкие тени в округе. Это явление схоже с непредсказуемой стихией. И чем сильнее тени, тем дольше наш танец. – Анфиса замерла, выгнула спину и запрокинула голову так, что едва не коснулась лба кончиком пальцев ноги. Простояв в такой позе пару секунд, она выпрямилась и изящно поклонилась. – И горе тому, кто осмелится прервать его.

– Весьма поэтичное объяснение, – оценил я и слова, и манеру подачи. – Но хотелось бы больше конкретики. Чем опасен ваш танец для людей?

– Посмотри сам, – предложила Анфиса, делая широкий жест рукой в сторону улицы.

Толкнув увитые плющом ворота, я покинул двор и замер, окидывая взглядом устроенный тенями хаос. Часть домов лишилась своих крыш и стекол, вырванные прямо из кладки оконные рамы валялись на раскуроченной дороге рядом с выброшенными на берег лодками. Разбитые фонари более не освещали улицу, а толстые деревья лишились множества ветвей, некоторые оказались сломанными у самого основания.

Среди всего этого безобразия особняком стоял лишь дом Демьяновых. Мой дом. Здесь все осталось, как прежде. Даже вездесущий плющ не потерял ни единого листочка, а на внутреннюю территорию не залетел разбросанный повсюду мусор.

– Твоя работа? – я посмотрел на тень.

Спрыгнувшая с ворот Анфиса снова поклонилась.

– Но ты же больше не служишь Демьяновым.

– Наверное, привычка, – пожала плечами тень.

– Полезная привычка.

– И?.. – не дождавшись ответа, Анфиса скрестила руки на высокой груди. – Я ожидаю благодарности!

– Благодарю.

– Благодарю, – эхом повторила тень, словно пробовала слово на вкус. – Нечасто мне доводилось слышать подобное. – Можешь повторить?

– Когда заслужишь.

– Зануда, – обиделась Анфиса и переместилась на дерево. Встав на ветку, словно впередсмотрящий на мачту корабля, она окинула окрестности взглядом. – Если уж так хочешь помереть, то тебе туда, – тень указала пальцем направление.

Несмотря на то, что я уже сориентировался по доносящимся звукам боя, все же исполнил просьбу Анфисы.

– Спасибо.

– Пожалуйста, – ответила тень таким тоном, будто сделала мне величайшее одолжение.

Оставив Анфису и дальше упиваться свободой, я поспешил на помощь тенеборцам. Формально происходящее меня не касалось. Но я преследовал две цели: получить силу теней и помочь Нахимову и Куликову, которые наверняка явятся сюда в ближайшее время.

Да, мы пока не стали закадычными друзьями, но общество этой парочки я находил приятным. Будет жаль, если они умрут. Желание спасти этих людей являлось моим собственным, а не продиктованным волей Древних, чьи приказы так долго заменяли мне способность мыслить.

Теперь я делаю то, что хочу.

За спиной послышался рев мотора. Машина мчалась сквозь ночь так, будто за ней гнались все демоны Тартара. Сидевший за рулем Громов даже не смог остановиться вовремя. Издав пронзительный визг, машина дернулась и замерла лишь спустя пятьдесят шагов.

– Это Анфиса? – спросил высунувшийся из окна бледный Нахимов.

– А вот и не угадал, – пропела тень, появляясь прямо перед ним.

– Свят-свят! – осенив себя знамением креста, тенелов юркнул обратно в машину.

Анфиса звонко рассмеялась, крайне довольная своей выходкой. Я же подбежал к машине и сел назад, рядом с Нахимовым, так как место спереди занимал Куликов.

– Гражданским нельзя, – запротестовал было Дмитрий Игнатьевич.

– Тогда почему я с вами? – хмыкнул Громов, посылая машину дальше по улице.

– Ваш транспорт, граф Громов, изъят для нужд Управы, – попытался найти оправдание Куликов. – Но вы отказались покидать его, так что…

– Я тоже отказываюсь покидать транспорт.

Мои слова заставили Куликова удрученно покачать головой.

– Вам обоим поучиться бы здравомыслию у княжны Крюковой. Ладно еще граф Демьянов, он хотя бы тенелов. Но вы, капитан, лучше бы дома сидели...

– Не брюзжи! – велел Громов, выкручивая руль на перекрестке. – Никогда я бойцов вперед себя не посылал и сейчас не стану.

– Так мы, значить, не на войне вроде как, ага, – вставил Нахимов. – И вы, капитан, лицо пусть и суровое, но гражданское. Нельзя нам вашу жизнь под угрозу…

– Отставить причитать! – рявкнул Тимофей Викторович. – Лучше…

Граф так и не договорил. Он затаил дыхание.

Все мы увидели разворачивающуюся в узком проулке бойню. Две колоссальные тени метались между домами. Врезаясь в каменную кладку, они отбивали от нее куски, которые с грохотом падали вниз. Там мельтешили тенеборцы и тенеловы. Они сверкали саблями, громыхали пистолями и травили своих теней, стараясь сразить неконтролируемых чудовищ.

– Мать моя женщина, роди меня заново, – пробормотал Нахимов. – Лучше бы снова наводнение, чем это…

Содрогаясь от ран, две гигантские тени двигались все быстрее, разбрасывая людей с той же легкостью, что ветер Петербурга швыряет сухие листья. Тенеловам пришлось отозвать своих слуг, чтобы те не шли в атаку, а ловили разлетающихся во все стороны тенеборцев.

Получалось не всегда…

– Нахимов, за мной! – скомандовал Куликов, выпрыгивая из машины.

– Да куда ж я денусь-то? – Григорий, пусть и без энтузиазма, но последовал за начальником.

Я тоже вышел, но Громов не дал мне и шагу ступить.

– Обожди, – велел он, удерживая меня за руку. – Не лезь поперек батьки в пекло.

– Что?

– Стой, говорю, ага, – пояснил граф и тут же чертыхнулся. – Тьфу ты! Стоит с Гришей выпить, сразу начинаешь как он общаться. Это не наш бой. Я сюда и ехал-то, чтобы ребят подвезти, да тебя уберечь.

– Весьма разумно, – похвалила Громова появившаяся на капоте его машины Анфиса. – Может он хотя бы тебя послушает.

Мимо нас с воплем пролетел один из тенеловов. Лица никто разглядеть не успел. Послышался всплеск, потом громкое фырканье. Значит, выжил.

– Бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе, – пробормотала Анфиса.

Я еще раз взглянул на мечущихся теней. Они напоминали титанов, с которыми Древние сражались за власть над Аркадией. Титаны пали. Но тени еще сражались и даже побеждали. Неистовые, мощные и неудержимые, существа из иного мира теснили людей.

– Что-то господа дворяне задерживаются, – Громов поглядел на часы. – А пора бы и явиться.

Не успел он это сказать, как из сгустившейся темноты неподалеку вышел худощавый мужчина с узким лицом и пронзительным взглядом.

– Барон Титов, – узнала вновь прибывшего Анфиса.

Из подъехавшей только что машины вышли еще двое – молодые мужчина и женщина. Близнецы. Оба зеленоглазые, рыжие и энергичные, будто лисицы.

– Вот и Уваровы, – удовлетворенно кивнул Громов.

Последним явился некто Зиновьев, которого тоже признала Анфиса. Статный светловолосый мужчина выпрыгнул из зависшего над крышами аппарата. За время моего пребывания в этом мире, такие я видел лишь дважды. Они назывались ветролетами и стоили целое состояние.

Приземлившись на крышу, Зиновьев окинул импровизированное поле боя взглядом опытного полководца. От него отлетела пара теней: одна к Титову, другая к Уваровым.

– Отдает приказы, – пояснила Анфиса. – Князь Зиновьев – самопровозглашенный лидер окрестных тенеловов.

– Этот район Петербурга под защитой родов Зиновьевых, Титовых, Уваровых и Демьяновых, – подхватил Тимофей Викторович.

– Тогда почему мне не прислали тень? – не сказать, чтобы этот факт задел меня, но разобраться стоило.

– Потому что тебя в глаза никто еще не знает, – резонно заметил Громов. – Ты уж не обижайся, но низко летаешь для чистокровных. К тому же, бумаги только сегодня получил.

– Справедливости ради, моего прошлого хозяина тоже не звали, – Анфиса полулегла на машину, облокотившись на смотровое стекло, которое тут же подернул иней. – Его вообще никто терпеть не мог.

– Что верно, то верно, – согласился Тимофей Викторович. – Сложный был человек.

– Не сложный, а поганый. – Поправила тень. – Называй все своими именами.

– Тебе лучше знать, – не стал спорить Громов и вновь вернулся к разговору со мной. – Итак, смотри, как матерые тенеловы дела делают. Может, подглядишь пару ходов. А то, сдается мне, ты с этим своим мечом все не так делаешь.

Я молча наблюдал, как тенеборцы и тенеловы Управы под предводительством Куликова перестроились и начали медленно и организованно отступать, не забывая забирать с собой и раненых. Погибших не было, но крови пролилось в избытке.

Трактовав отступление, как бегство, тени вновь неистово закрутились и начали наседать на людей. Тут в бой вступили близнецы Уваровы. Молодой мужчина призвал сразу трех теней, которые свирепыми волками бросились вперед. Девушка же послала вверх двух грациозных ланей. Они принялись скакать по крышам, отвлекая внимание противников и давая волкам возможность сократить дистанцию.

Барон Титов тоже призвал свою тень – между тенеборцами и их противниками начал расти темный силуэт, формируясь в рыцаря со щитом. Сам же барон шагнул сквозь тень и оказался у него на плече. Достав из-за пояса пистоль, она хладнокровно разрядил ее точно в голову одной из кружащихся в хороводе теней.

Титов выпустил шесть пуль, каждая из которых оставляла за собой след, сплетенный из голубоватого сияния метеоритной стали и сотканного из мрака шлейфа. Оружие, как и его владелец, было очень непростым.

Последним в бой вступил князь Зиновьев. Он соскочил с крыши точно на спину созданного из тени коня, выхватил сияющий меч и помчался навстречу врагу прямо по воздуху. Следом за ним из ночи выскочила дюжина всадников вместе с охотничьими псами. С воем и ревом они лавиной хлынули на извивающиеся тени.

– Дикая охота выглядит все так же впечатляюще, – в подтверждение своих слов Анфиса даже несколько раз хлопнула в ладоши.

– Впечатляюще выглядеть – не значить быть эффективным в бою, – холодно прокомментировал я безрассудную лобовую атаку князя.

– Твои бы слова да в мозги дворянам, – кивнул Громов. – Столько горячих голов в войну Сумерек полегло – не счесть. Мы, люди служивые, пытались до них донести хоть что-то, да никто нас не слушал. Но сегодня другой случай. Смотри.

Волки Уваровых терзали теней снизу, лани обратились хищными птицами и нападали сверху, рыцарь Титова теснил врага к домам. Дикая охота Зиновьева совершала молниеносную атаку, отступала и атаковала вновь. Князь оказался не запальчивым дворянином, а опытным бойцом – он умело пользовался своими силами и бил лишь когда был уверен в успехе.

Совместные силы тенеловов рвали врага на куски и в прямом, и в переносном смыслах: от двух разросшихся теней отлетали клочья черного тумана. Ветер подхватывал их и уносил прочь, растворяя в ночи.

Исход боя был предрешен.

Анфиса думала также.

– Вот и доплясались, – с толикой сожаления произнесла она.

– Тебе их жаль? – я искоса взглянул на тень.

– Говорила же: мы – индивидуалисты и эгоисты, которые питаются себе подобными, если те окажутся слабее. – Анфиса соскользнула с машины и встала рядом со мной. – Жалость – это не про нас.

– Тогда почему я слышу печаль в твоем голосе?

Тень повернула ко мне голову и бросила:

– Тебе показалось.

– Возможно, – я не стал упорствовать.

Тем временем тени предприняли отчаянную попытку изменить ход сражения. Они страстно сплелись друг с другом, образовав единое целое. Новая тень разрослась настолько, что стала возвышаться над крышами. Отмахнувшись от черных птиц и диких всадников, словно от назойливых мух, она понеслась вперед, нещадно давя волков Уварова.

Но на пути существа встал рыцарь Титова. Он бесстрашно шагнул вперед и ударил тень щитом. Та отлетела на ближайший дом и обрушила часть стены. За опавшей кладкой показались небольшие бедные комнатки. Почти все они оказались пусты, а те, где находились люди, быстро таковыми стали.

Слившаяся тень предприняла новую попытку сбежать, но вновь налетела на щит рыцаря, загнавшего ее в угол. Тенеборцы поливали существо градом пуль, слуги тенеловов рвали на части, а новый сокрушительный удар щита впечатал в стену.

– Там… – внимательно следивший за боем Громов замер на полуслове.

Но я все видел сам.

Женщина висела на одной руке, цепляясь за крошащиеся под пальцами камни. Она могла бы вылезти, но прижимала к себе небольшой сверток. Оттуда доносился плач. Но ни тенеловы, ни тени не обращали на него внимания.

Их заботила лишь битва.

Меня с детства учили, что любой воин должен быть готов убивать и быть убитым. Те, кто сражался сейчас, сделали свой осознанный выбор. Но почему дитя должно из-за него лишиться жизни?

Женщина не выпустила своего ребенка. Когда ее пальцы разжались, она прижала его к груди…

Тени сомкнулись вокруг меня и тут же выпустили. Продолжая затянувшийся прыжок, я подхватил мать с ребенком на руки и влетел прямо в разрушенный дом. Ноги скользнули по раскуроченному полу, но мне удалось сохранить равновесие.

– Живы? – я поставил женщину на ноги.

Та заглянула в сверток, который продолжала прижимать к груди трясущимися руками и с блаженной улыбкой кивнула. Полные слез глаза светились благодарностью.

– Уходи отсюда, – велел я, поворачиваясь к противнику.

Пальцы сжались на рукояти ониксового меча. Этот бой должен закончиться здесь и сейчас, пока не пострадали невинные люди. И если мне суждено нанести последний удар – да будет так.

Чуть согнув ноги, я сконцентрировал в них всю имеющуюся силу. Доски под ступнями жалобно затрещали. Мощный толчок послал мое тело вперед, словно выпущенную из лука стрелу, точно в центр слившейся тени.

Меч удлинился и с готовностью рассек мрак, прорубая мне путь сквозь трепещущую преграду. Ощущения были схожи с теми, что я испытывал, проходя сквозь тень. Но все же отличались. Сейчас все вокруг содрогнулось от боли, а потом замерло в предчувствии смерти.

Я вырвался бесформенного тела на высоте третьего этажа, шагнул сквозь тень и беззвучно приземлился на землю. Поглощенная мечом сила бурным потоком хлынула в тело. Пришлось сжать кулаки, чтобы унять дрожь в руках.

Существо за моей спиной вздрогнуло и распалось черным туманом, который вскоре исчез без следа.

Над городом повисла гнетущая тишина. Все смотрели на меня.

– Так-так, – первым нашелся молодой Уваров. Отбросив с лица вьющуюся прядь рыжих волос, он подошел ближе и смерил меня недовольным взглядом. – И кто же это столь бесцеремонно вмешался в наш бой в попытке присвоить победу?

– Граф Демьянов. – Я гордо выпрямился.

К Уварову подошла его сестра.

– А разве вы не должны быть... старше? – улыбнулась она. Эту девушку мало заботило то, кто же нанес последний удар.

– Я сегодня вступил в права наследия.

– Надо же, а мы и не знали, – захлопала длинными ресницами девушка и протянула мне руку. – Елена Андреевна Уварова, – представилась она.

– Александр Константинович Демьянов, – как того требовал местный этикет, я аккуратно взял ладонь девушки в руку и коснулся ее губами.

– Кровь бастарда не скрыть за хорошими манерами, – фыркнул брат Елены. – Да и манеры ваши, граф, оставляют желать лучшего. Я почти прикончил эту тварь!

– Сергей, так ли это важно? – к нам присоединился барон Титов, а вместе с ним и Тимофей Викторович Громов. – Враг повержен. Порядок восстановлен.

– И вся слава досталась опоздавшему! – Остался при своем мнении Уваров.

– Я прибыл раньше вас.

– И почему тогда мы не видели тебя на поле боя? – рыжий мужчина встал напротив меня и посмотрел в глаза. – Уж не струсил ли ты, граф Демьянов?

– Если у тебя хватает смелости поставить под сомнение мою доблесть, значит должно хватать и силы, чтобы ответить за слова, – я выдержал его взгляд и мрачно улыбнулся.

– Мальчики, не ссорьтесь, – Елена просунула между нами руки и попыталась оттолкнуть друг от друга.

У нее ничего не вышло.

– Барон, – взмолилась девушка. – Вразумите их!

– Увы, милочка, но, похоже, я бессилен, – Титов покачал головой. – Господа должны все решить сами.

Громов посмотрел на меня, понял все без слов и даже не стал пытаться предпринять хоть что-то.

– А где же князь Зиновьев? – Елена беспомощно огляделась. – Может он сможет примирить их?

– Убыл, как только тень пала, – сообщил ей Титов.

– Значит, и нам пора, не так ли? – без особой надежды спросила у брата рыжая девушка.

Молодой Уваров тряхнул головой и произнес сквозь стиснутые зубы.

– Я вызываю графа Демьянова на дуэль. Здесь и сейчас!

Титов и Громов сурово поджали губы. Елена беспомощно застонала. Анфиса куда-то пропала. Я же подумал, что Ольга Крюкова немного ошиблась с прогнозом – меня вызвали на дуэль даже раньше первого выхода в свет.

Иронично.

Но я никогда не бежал от боя, поэтому спокойно ответил Уварову:

– Вызов принят.

15. Дуэль

Несмотря на фразу «здесь и сейчас» от Сергея Уварова, наша дуэль чуть откладывалась. Уже битый час мы ехали по ночному Петербургу, следуя за его машиной в некое «особенное место».

Всю дорогу Громов молчал и лишь изредка бросал на меня хмурый взгляд. Но когда город остался позади, а под колесами машины зашуршала земля, он все же не сдержался:

– Ты меня извини, Саша, – выдохнул Тимофей Викторович, – но решение глупое. Следовало в разговоре с Уваровым углы сгладить, а не подначивать его.

– Ты бы сам поступил точно так же, – произнес я, глядя в окно, где в призрачном лунном свете серебрилась река.

Хорошая сегодня ночь.

Громов посопел, а потом печально вздохнул.

– Я бы, скорее всего, прямо там в морду бы зарядил этому сопляку, назови он меня при всех трусом.

– И при этом осуждаешь мое решение?

– Ты – другое дело, – принялся пояснять Громов. – Я-то с саблей почитай родился – потомственный вояка. Всякого на своем веку насмотрелся и уже не в том возрасте, чтобы характер менять. Родился смутьяном, им и помру.

– А что, если я тоже родился смутьяном?

Тимофей Викторович покачал головой:

– Не похоже. Ты больше себе на уме. По крайней мере, мне так поначалу казалось. Но, признаюсь, этой своей выходкой ты меня удивил. Не ожидал, не ожидал…

Мне надоело ходить вокруг да около, так что я повернулся к спутнику и спросил напрямую:

– К чему ты клонишь?

Громов снова засопел. Он хмурился и кривился, словно глубоко внутри боролся сам с собой, после чего нехотя заговорил:

– Знаю, советов ты не жалуешь. Но послушай еще один. Отцовский.

Упоминание отца заставило скривиться уже меня – вот уж кто ни разу в жизни не посоветовал мне ничего дельного.

– Извинись перед Уваровым. Предложи все замять.

Я вскинул бровь.

– Теперь уже ты меня удивил. Чтобы капитан Громов и предлагал сдаться?

– За тебя волнуюсь. Ты память потерял. Да, можешь своей черной шашкой махать, но дуэль чести проходит на холодной стали, без теней. А Уваров – отменный фехтовальщик.

– Это объясняет его самоуверенность.

– И объяснит несколько новых дырок в твоей шкуре, если на попятную не пойдешь.

– Я никогда не отказываюсь от своих слов.

– Возможно, самое время начать?

Ехавшая впереди машина Уварова свернула к реке и остановилась на пологом берегу. Место оказалось весьма живописным. Но, по моему мнению, не следовало ехать так далеко, чтобы кого-то убить. Смерть не бывает поэтичной и красивой. Она всегда одна и та же.

Громов смотрел на меня, всем своим видом демонстрируя готовность развернуть машину и поехать обратно в город. Но его мечтам не суждено было сбыться.

– Ты недавно сказал: каким родился, таким и умрешь, – напомнил я спутнику. – Это хорошая мысль. Достойная. Непреклонность воли определяет воина.

– И ты – воин? – вновь правильно разгадав мои намерения, Тимофей Викторович заглушил двигатель.

Я криво усмехнулся и вышел из машины.

Уваровы и барон Титов уже дожидались нас на берегу. Сергей сбросил пиджак и остался в белой сорочке с широкими рукавами. Он разминал руки и глядел на меня с пренебрежением.

Елена Уварова печально вздыхала и качала головой, будто отказывалась верить в происходящее:

– Братец, – говорила она, – опомнись. Уже четвертая дуэль за неделю.

– О! – обрадовался Сергей Уваров. – Так я иду на рекорд?

– Нашел, чем гордиться, – фыркнула девушка и демонстративно отвернулась, подставив лицо прохладному ветру.

– Не волнуйся, Леночка, – молодой любитель дуэлей коснулся плеча сестры, – если тебе приглянулся этот выскочка – я не стану убивать и калечить его. Просто пущу кровь и заставлю извиниться.

– Празднуешь победу, даже не достав клинка из ножен? – я тоже сбросил верхнюю одежду, оставшись в жилете и сорочке.

– А ты все еще думаешь, что у тебя есть хоть малейший шанс выиграть? – вопросом на вопрос ответил Уваров и рассмеялся. – Самонадеянный глупец.

– Сергей! – порывисто обернулась Уварова.

– Не волнуйтесь, Елена Андреевна, – произнес я, копируя надменный тон своего соперника. – Я не стану убивать и калечить вашего брата. Просто пущу ему кровь и заставлю извиниться.

Девушка удивлено уставилась на меня не зная, как реагировать на услышанное.

– Каков нахал! – мгновенно вспыхнул Уваров. – Барон, где шпаги?

– Здесь, – Титов подошел к нам, неся в руках оружие. Первым он подошел к Громову и спросил. – Тимофей Викторович, вы, как я понимаю, секундант графа Демьянова?

– Он самый, – буркнул Громов, после чего взял одну из шпаг, обнажил, взвесил в руке и пару раз рассек воздух. – Годится. – Он передал мне оружие.

Я тоже остался доволен клинком – острый, хищный и легкий, он воплощал в себе изящество и смертоносность. Орудовать таким было мне в новинку, но так даже интереснее.

– Знал бы, что Ольга Крюкова еще и провидица, преподал бы тебе пару уроков фехтования, – проворчал Громов.

– Считаешь, что они мне нужны? – я любовался сиянием лунного света на благородной стали.

Тимофей Викторович немного подумал, после чего покачал головой.

– Пожалуй, что нет. Если победишь, значит, получше меня фехтуешь, а если проиграешь, то учить мне станет некого.

Слышавший наш разговор Уваров хмыкнул.

– Я же сказал, что не стану убивать его.

Проигнорировав слова Сергея, Громов хлопнул меня по плечу со словами:

– Наподдай ему как следует.

– С радостью, – я шагнул навстречу оппоненту.

– Продержишься тридцать секунд, и я признаю, что ты чего-то стоишь, – Сергей тоже двинулся мне навстречу.

Мы оба остановились друг напротив друга. С одной стороны к нам подошел Громов, с другой Титов. Елена Уварова отступила к воде и отвернулась, предпочитая созерцать умиротворяющий пейзаж и отражение звезд в реке, а не холодное мерцание стали.

– Готовы? – спросил Громов.

Уваров с готовностью кивнул.

Я тоже.

– Господа, – обратился к нам Титов. – Дуэль продолжается до сдачи одного из оппонентов или же до того момента, когда один из вас более не сможет ее продолжать из-за полученных ран или по причине смерти. Это ясно?

– Более чем, – бойко произнес Уваров, которому уже хотелось начать бой.

Мне доводилось видеть подобное нетерпение у молодых воинов. Они стремились доказать окружающим и самим себе, что не страшатся смерти, даже не мысля, что их эмоции ей безразличны. Она все равно придет, когда настанет роковой час.

– Желаешь помолиться? – продолжил свою браваду Уваров.

– Богам нет дела до дрязг смертных. – Спокойной отозвался я. – Предпочитаю уповать на себя.

– Что ж, давай посмотрим, чего ты стоишь, – Сергей Уваров отступил на три шага и принял боевую стойку, широко расставив ноги и выставив перед собой клинок под прямым углом.

Встал он красиво, хоть картину пиши. Да и оружие держал уверенно. Не зря Громов говорил, что Уваров хорошо фехтует.

Я тоже чуть отступил и встал менее живописно, заложив левую руку за спину и направив острие клинка в грудь оппонента.

Громов и Титов отступили.

Мы с Уваровым замерли.

Над рекой повисла тишина. Притих даже ветер.

– Начинайте! – голос барона Титова прозвучал, как гром среди ясного неба.

Но ни я, ни Уваров не спешили. Мой опыт советовал сначала прощупать оппонента и понять его манеру боя, тогда как Сергей откровенно забавлялся. Он считал себя хозяином положения, лисом, загнавшим зайца. Молодой человек легкими движениями бил по кончику моего оружия и улыбался все шире. Но, стоило признать, двигался он легко и умело.

Я же внимательно следил за каждым движением противника. Они казались идеальными, но мой наметанный взгляд все же находил шероховатости, которые можно было использовать.

– Настолько оробел, что не можешь и шагу ступить? – решил в очередной раз поддеть меня Уваров.

Поединок начался не только на шпагах, но и на словах. И мне было чем парировать атаку.

– Когда для победы требуется лишь одно движение, стоит ли суетиться?

– Если все так просто, – резким ударом Уваров отклонил мой клинок в сторону. – Тогда почему ты еще не сделал этого движения?

– Всему свое время. – Быстрый укол противника не достиг цели: я успел увести оружие оппонента в сторону, и тот тут же отскочил, разрывая дистанцию.

– Двадцать секунд прошло, – сообщил мне Уваров. – Шутки кончились. Готовься к боли и унижению.

– Подобное никогда не входило в мои планы.

Оскалившись, Сергей Уваров пошел в атаку. Его поначалу несерьезные движения обратились настоящим шквалом ударов и уколов. Быстрые ноги молодого человека позволил ему наносить удары с разных сторон и углов, то разрывая, то сокращая дистанцию. Он сражался умело и достойно.

Для смертного.

На вид Уварову было зим двадцать, двадцать пять. Если учесть, что практиковался он не с самого рождения, то продемонстрированный результат заслуживал уважения. С такими навыками молодой мужчина мог бы сразить множество воинов Аркадии.

Но не меня.

Но мой возраст измерялся не годами, а битвами. И их были тысячи. Если сложить всю их протяженность, получатся века. И это не считая тренировок. Смертному со мной не тягаться. Я видел все атаки Уварова еще до того, как он совершал их. Читал его, как открытую книгу.

И эта книга мне быстро наскучила.

Сергей намекнул, что мне не продержаться против него и тридцати секунд и сейчас хотел доказать правдивость своих слов. Я же желал преподать ему урок.

Когда острое жало шпаги едва не задело мою щеку, Уваров подался вперед и едва не налетел горлом на выставленный мной клинок. Мне хватило бы незначительного усилия, чтобы прервать жизнь противника мучительным и кровавым способом.

Но я не собирался убивать его. Вместо этого тихо произнес:

– Все кончено. Сдавайся.

Елена Уварова вздрогнула и повернулась. Увидев брата в уязвимом положении, она испуганно округлила глаза и закрыла рот руками в белых кружевных перчатках.

– Двадцать девять секунд, – уважительно присвистнул Громов. – Недурно.

– Тебе повезло! – Сергей резко шагнул назад и снова вскинул оружие. – Продолжим!

– Ты плохо понимаешь намеки? – мне надоели игры, и я пошел вперед.

Уваров скалился, пытался защищаться и постоянно отступал. На его лбу выступил пот. В глазах отражался страх. Но упрямство молодого человека не позволяло ему сдаться. Однако сегодня ему повезло.

В очередной раз отбросив оружие противника в сторону, я вновь упер свой клинок в его грудь. На белой сорочке проступило небольшое темное пятно.

– Сдавайся.

– Ни за что! – Уваров издал низкий рык, отступил и тут же прыгнул вперед, стремясь достать меня быстрым взмахом.

Кончик клинка с шипением рассек воздух почти у моего подбородка. Успев отклониться, я вывел противника из равновесия и одним движением опрокинул наземь. Острие моей шпаги недвусмысленно уставилось Уварову между глаз.

– Прошу, хватит! – Елена со слезами на глазах бросилась к брату, но ее остановил барон Титов.

– Господа все решат сами, – сурово произнес он.

– Ладно, – Уваров отбросил шпагу и растянулся на траве, принимая поражение. – Сдаюсь.

Удовлетворенно кивнув, я перехватил оружие за клинок и вернул подошедшему Титову.

– Победил граф Демьянов, – сухо констатировал он, явно рассчитывая на иной результат.

Сергей Уваров поднялся, отряхнул одежду, подошел ко мне и посмотрел в глаза.

– Приношу свои извинения, граф, – произнес он с улыбкой и без тени сожаления. – Вы далеко не трус и, к тому же, отличный боец. Я был не прав, – он протянул мне руку.

– Извинения приняты, – я ответил на рукопожатие. – Мне тоже не следовало столь грубо вмешиваться в ваш бой с тенью. Но мною двигало исключительно стремление спасти жителей почти разрушенного дома.

– Благородно, – оценил Уваров и взъерошил свои непослушные волосы. – Я вот, признаться, как-то о них не подумал.

– Потому что ты вообще редко думаешь, – принялась отчитывать брата Елена. – Тебе еще повезло, что граф Демьянов проявил милосердие! – впрочем, строгое выражение быстро покинуло привлекательно лицо девушки и она, взглядом указав на рану на груди Сергея, спросила: – Болит?

– Ерунда, – отмахнулся Уваров. – Просто царапина. Затянется, пока едем в трактир.

– Куда? – брови Елены поползли вверх.

– В трактир. – Уверенно повторил Сергей. – Отпразднуем мое первое поражение и нашу, надеюсь, крепкую дружбу с графом Демьяновым. Вы ведь не против?

Я предпочел бы поспать, но Громов ответил за нас обоих:

– С радостью принимаем ваше приглашения, граф Уваров.

– Чудно! – обрадовался Сергей и направился к машине. – Езжайте за мной. Я знаю одно отличное место.

– С вашего позволения, я отправлюсь домой, – сообщил барон Титов. – У меня уже не те годы для поздних посиделок.

– Воля ваша, – любезно кивнул Уваров. – Спасибо за все и доброй ночи, барон.

– И вам, – Титов чуть склонил голову, после чего шагнул в тень и исчез.

Значит, этот мужчина не боится ходить через тень, несмотря на зов. Слышал ли он его? Если «да», то почему не устрашился? Возможно, просто любит риск. Стоит по возможности поговорить с бароном на эту тему.

Один из голосов, услышанных мной в царстве мрака, не давал мне покоя. Я и не думал, что хоть когда-нибудь смогу услышать его вновь. Желание шагнуть в тень стало отчетливым, но воля оказалась сильнее. Я твердо знал, что это может быть уловкой теней. Нельзя бросаться в омут с головой.

Не сейчас.

Мы сели в машины и поехали обратно в город.

– Ты отменно фехтуешь, – оценил недавний бой Тимофей Викторович. Он радовался моей победе, словно своей собственной. – Такие навыки на пустом месте не появляются. Видимо, в прошлом тебя отлично натаскали. Ты точно ничего не скрываешь?

– А если и скрываю? – недавние события настроили меня на философский лад.

Громова мои слова смутили.

– Ну, ежели так, то дело, конечно, твое. Но, надеюсь человек-то ты порядочный?

– А разве я давал повод в этом усомниться?

– Не давал, – признал граф. – Но недосказанность мне никогда не нравилась. Так ты правда ничего не помнишь о прошлом?

Вопреки своему обыкновению я промедлил с ответом.

– Я родился в… другом месте. И мои отношения с родственниками, мягко говоря, не сложились. Они отреклись от меня и избавились, как от ненужной вещи. Теперь у меня новая жизнь.

– Обвел нас всех, – вынес свой вердикт Громов. Он продолжал говорить беззлобно, скорее с любопытством. – Ну ладно. Кто-то из наших благородных в Европе до войны загулял или наоборот? И как так случилось, что тени тебя не знают?

– Это лучше спросить у них.

– Ага, – Тимофей Викторович многозначительно поглядел на меня, но больше ничего не сказал.

Мы вернулись в Петербург, проехав по почти пустым уютным улицам, остановились напротив ярко освещенного места. Здесь звучала музыка и ходили веселые, красиво разодетые люди. Когда мы с Громовым вышли из машины, молодой Уваров уже рассказывал немолодой паре о том, как проиграл мне дуэль, держа в руках невесть откуда взявшуюся бутылку шампанского.

– Ты с этим парнем поаккуратнее, – предупредил меня Тимофей Викторович. Большой и крепкий, он напоминал ворчливого медведя. – У него репутация задиры, ловеласа и смутьяна. Глазом моргнуть не успеешь, как он втянет тебя в неприятности… Хотя с последним ты и сам неплохо справляешься.

– Не припомню, чтобы собирался с ним подружиться, – не успел я договорить, как Уваров оказался рядом и сгреб меня за плечи тонкой, но сильной рукой.

– А вот и мой добрый друг, граф Демьянов, – начавшим заплетаться языком произнес он. – Разреши угостить тебя и твоего старшего товарища! Здесь отличные настойки.

– Это мне известно, – в усы улыбнулся Громов, и они с Уваровым обменялись понимающими взглядами.

– Пожалуй, я не отказался бы от чая.

Сергей Уваров уставился на меня и даже рот от удивления открыл.

– В Петербурге? – уточнил он, сделав серьезное лицо. – Ночью? В трактире? И чай? Чай?!

Я кивнул.

– Именно.

– Вкусы графа Демьянова весьма специфичны, – пожал плечами Громов.

– Не то слово, – сокрушенно покачал головой Уваров. – Но это поправимо. Довольно разговоров. Пойдемте за стол. Леночка нас уже заждалась!

Сергей провел нас по шумному залу на второй этаж, где его сестра сидела за широким, накрытым белой скатертью столом у окна с видом на один из многочисленных каналов города. Елена Уварова поймала мой взгляд и чуть смущенно улыбнулась.

– Граф, – Сергей это заметил. – За один день ты не только едва не пронзил мое сердце, но и украл сердце мой сестры?

– Сергей! – прикрикнула на брата Елена и отвела взгляд. – Не говори глупостей, ты меня смущаешь.

– Ах, прошу простить, – Уваров картинно поклонился, после чего уселся на свободный стул.

Жестом он подозвал официанта и довольно долго тыкал длинным тонким пальцем в меню. У меня сложилось ощущение, что рыжий любитель дуэлей решил скупить все, что есть на кухне. И, судя по обилию блюд, которые нам принесли, так оно и оказалось.

Но, не успели мы приняться за еду, быстрая тень проскользила по полу и юркнула под стол. Елена вскочила. Уваров нахмурился. И только Громов не понял, что происходит.

–Помоги, – шепнула мне Анфиса, появляясь за стулом и прячась за мою спину. – Он меня преследует!

– Кто? – не понял я.

Напуганная тень указала пальцем в сторону лестницы.

На второй этаж поднялся мрачный князь Зиновьев…