Господин чиновник. Том 1

Пролог

Стоя перед зеркалом, я рассматривал своё отражение. Оттуда на меня удивлённо глазел взъерошенный молодой человек с осунувшейся физиономией, заострёнными чертами и синяками под глазами. Я умылся, опять посмотрел в зеркало – ничего не изменилось. Болела голова, дрожали ослабшие ноги, а на распухшем лбу, с которого я только что снял бинт, краснела крупная ссадина.

Момент смерти я не помнил. Помнил долгую осаду, и как мой город оказался отрезан от гибнущей цивилизации, как Скверна подступала к стенам, как у нас заканчивались еда и боеприпасы. Помнил последнее сражение с прорвавшимися в город тварями. Они запрудили все улицы и добрались до ратуши, где укрылись я и мои ближайшие соратники, выжившие в этой мясорубке.

Моя магия земли здорово проредила толпы осквернённых, позволив отсрочить неизбежное. Она не только создавала преграды на пути стаи, не только уничтожала их физически, дар Великого Стража сжигал существ живьём, стоило им коснуться созданной мной стены или булыжника. А моя невосприимчивость к Скверне позволяла мне выживать там, где и обычные люди, и заклинатели гибли, поражённые заразой.

И всё же враг оказался слишком силён. Орды тварей сокрушили нашу оборону. Сил сопротивляться не оставалось. Защитники пали, и город погрузился в хаос. Мы стояли до конца, мы были последними выжившими.

Я помнил, как нажал кнопку, и здание, обложенное тоннами взрывчатки, вздрогнуло. Меня подбросило вверх – всё вокруг исчезло. А когда открыл глаза, обнаружил, что лежу на мягкой перине и смотрю в потолок комнаты, обклеенной старинными обоями в ромбик и обставленной антикварной мебелью. В окно с двойной деревянной рамой проникал тусклый свет и падал на низкий шкафчик с книгами и всякой всячиной и на стол, где стояла лампа с зелёным абажуром.

А вскоре выяснилось, что я – не я: в зеркале оказался паренёк лет восемнадцати-двадцати, одетый по устаревшей моде: брюки на подтяжках, свободная холщовая рубаха и носки на ремешке.

Прошлое казалось сном. Словно я не был никогда Великим Стражем и градоначальником города-крепости, павшей под натиском Скверны, словно не было той последней битвы и моих верных боевых товарищей, самоотверженно дравшихся рядом. Тогда кто я такой? Увы, этого тоже понять не удавалось, хотя обрывки чужих мыслей мелькали в ушибленной голове. Я отчаянно зацеплялся за них, чтобы получить ответы на вопросы, роящиеся в мозгу, но картина пока вырисовывалась слишком смутная.

Случившееся походило на переселение душ. Только почему-то перенёсся я во взрослое тело, а не в новорождённого, как полагается в соответствии с некоторыми восточными вероучениями.

– Так-так-так, и куда же тебя занесло? – я ощупал своё молодое лицо, такое непривычное и незнакомое. – Может, хоть что-нибудь вспомнишь, а? Или так и будем стоять и бессмысленно пялиться друг на друга?

В дверь постучали.

– Открыто, – сказал я. – Наверное…

В комнату вошёл немолодой, лысоватый мужчина, облачённый в чёрный пиджак с зауженными полами, чёрные брюки и белую рубашку с бабочкой. Удивительно, но лицо этого типа мне показалось гораздо более знакомым, чем то, что я наблюдал в зеркале. Вроде бы, слуга… и даже фамилия на языке вертится, только вспомнить не могу.

– О, слава богу, Артур Андреевич, вы очнулись! – воскликнул лакей, не скрывая радости. – Какое счастье! Это настоящее чудо!

– В последнем я с тобой полностью согласен, – я окинул взглядом вошедшего. Тот назвал меня по имени. От него уже была польза. – Только вот никак не могу вспомнить, что со мной произошло. Откуда это? – я осторожно потрогал припухшую ссадину.

Глаза слуги наполнились тревогой:

– Вы забыли, Артур Андреевич? О, это очень плохо! Вы потеряли память, и вам непременно следует…

– Э, нет, давай только без паники. Да, кое-что я забыл, но ты же, надеюсь, напомнишь? Вот и расскажи. И я быстро вспомню.

– Да, ваше сиятельство. Но увы, я знаю лишь то, что вчера рассказал ваш друг. Дело в том, что произошёл курьёз.

– Курьёз? Я прямо-таки заинтригован.

– Э… да, Артур Андреевич… – смутился слуга. – Так вот, вчера вы с приятелями поехали отмечать выпускной в ресторацию «Золотая птица». И немного… пригубили спиртного.

– А, так я, получается, нажрался до потери пульса и нарвался на неприятности? Говори как есть, без прикрас. Я готов принять самую суровую правду. Бить не буду, обещаю.

– Простите, Артур Андреевич… Я лишь передаю слова вашего друга, который привёз вас домой.

– Продолжай.

– Да, Артур Андреевич... Так вот, по ужасному стечению обстоятельств в том же заведении, в то же самое время отмечал выпускной господин Булатов, ваш бывший одноклассник.

– Булатов? – я подошёл к кровати и сунул ноги в кожаные туфли, стоящие на ковре. На спинке стула висели жилетка и длинный коричневый пиджак, напоминающий сюртук века девятнадцатого. Их я тоже надел. Фамилия Булатов казалась знакомой. У неё был неприятный привкус.

– Это ваш одноклассник. С ним вы.. скажем так, плохо ладили, – проговорил слуга.

– Хм, мой заклятый враг, – улыбнулся я, переведя осторожную речь лакея на нормальный язык.

– У вас с ним были некоторые… разногласия. Булатов – маг земли и… вероятно, вы повздорили.

– А я?

– Простите?

– Я разве не маг?

– Ваше сиятельство, неужели вы и этого не помните?

– Знаешь, как будто припоминаю что-то урывками, но лучше ты мне скажи.

– Ваш отец владел чарами земли, ваш дед владеет чарами земли, но вы… ваш дар так и не раскрылся... к великому сожалению, – слуга состроил печальную гримасу.

– Вот как? Это плохо, – проговорил я серьёзно. Очевидно, что моя душа переселилась в новое тело, но почему оно оказалось таким немощным? Неужели боги не нашли местечка получше для одного из сильнейших воинов своей эпохи? Впрочем, не стоило делать поспешных выводов. Мой дух мог пробудить в новом организме скрытые резервы. – Получается, мне треснули камнем по лбу?

– Очень похоже на то, Артур Андреевич. Вас доставили вчера вечером в бессознательном состоянии. Мы пытались пронести вас так, чтобы не узнал Георгий Павлович, но ему доложили. И он… он сильно разгневался.

– Кто-кто?

– Ваш дед, неужели вы и это…

– Ах да, вспомнил. Продолжай.

– Так вот, Георгий Павлович очень разгневался и приказал вам явиться к нему в кабинет, как только к вам вернётся сознание.

– Эх, весёлый разговорчик меня ждёт, – я взял со стола расчёску и, подойдя к зеркалу, стал приглаживать водой и расчёсывать топорщащиеся не слишком длинные волосы. – В кабинет, говоришь? Ладно, приведу себя в порядок и отправлюсь на экзекуцию. Даже перед смертью надо выглядеть хорошо.

– О нет, что вы, я не думаю, что его сиятельство посмеет убить собственного…

– Я тоже надеюсь, что всё обойдётся, – перебил я. – Кстати, а где кабинет?

– На втором этаже, в правом крыле, – слуга сделал круглые глаза. – Вы уверены, что вам не надо к доктору?

– Нет, мне сейчас надо к деду на беседу, а с докторами потом. Можешь идти.

– Слушаюсь, – слуга поклонился и вышел, аккуратно затворив за собой дверь.

Теперь мне предстояла новая задача: найти кабинет деда. Общение, скорее всего, приятным не будет. Старик начнёт распекать нерадивого внука за вчерашний кутёж, а мне придётся держать ответ за всё, что сотворил этот бестолковый юнец перед моим вселением. Забавно. Новая жизнь началась не самым воодушевляющим образом. Но это было немного лучше, чем находиться в окружении жутких тварей в обречённом городе.

Глава 1

Выйдя из комнаты, я оказался в узком тёмном коридорчике. Думал, придётся попыхтеть в поисках кабинета, но интуиция, основанная на обрывках знаний юноши, сама повела меня в нужном направлении.

Проживал Артур в пристройке, где находились комнаты для слуг. Странное решение, если учесть, что особняк был достаточно просторный, имел три этажа и кучу свободных комнат. Но почему так произошло, я понял быстро: вместе с дорогой к дедовскому кабинету, вспомнилось и то, как к парню здесь относились.

Кабинет был обставлен не менее старомодно, чем комнатушка внизу, только более роскошно. По нижней части стен тянулись деревянные панели, в центре громоздился массивный письменный стол с обтянутой зелёным бархатом столешницей, в углу стоял большой диван-честер, отделанный коричневой кожей, за рабочим креслом возвышался дубовый шкаф, подпирающий потолок, а напротив висел портрет сурового бородача в нарядной одежде.

В комнате никого не было, и я подошёл к окну. По широкой улице, что тянулась вдоль полноводной реки, проезжали редкие машины вперемешку с колясками, запряжёнными лошадьми. Автомобили эти напоминали кареты, и у каждого над крышей торчало по трубе: у некоторых спереди, у других – сзади. По тротуарам прохаживались люди в старинной одежде: мужчины – в сюртуках, котелках или цилиндрах, женщины – в длинных, закрытых платьях и изящных шляпках с узкими или широкими полями.

Сразу стало ясно, что мир, куда я попал, находится на более низкой ступени развития, нежели мой, и в отличие от моего, здесь в качестве движущей силы местные обитатели предпочитают пар вместо бензина. Календарь на стене показывал июнь тысяча девятьсот пятидесятого года, хотя мода и техника напоминали более старые времена, век эдак девятнадцатый.

Память подсказывала, что здесь до сих пор существует Российская империя, тогда как у нас она давно распалась. Я вначале подумал, что в этом мире царит относительное благополучие, но очень быстро в голове стали всплывать обрывки информации о наличии Скверны. Значит, и этот мир заражён, причём века эдак с семнадцатого. Здесь тоже случались крупные прорывы, тоже гибли города под напором загадочных тварей, однако захватить всю сушу Скверна по какой-то причине пока не могла.

Среди вороха мыслей всплыло и весьма чёткое понимание, кто я такой. Сейчас меня звали Артур Ушаков, и я был старшим внуком генерала в отставке князя Георгия Павловича Ушакова, героя русско-австрийской и русско-турецкой войн, владельца обширных земельных угодий в трёх или четырёх губерниях и нескольких тысяч крепостных. Отец юноши погиб на службе (хотя подробностей я припомнить не мог), и с самого детства Артура воспитывал дед в своём петербургском особняке. Правда, из-за того, что у парня так и не открылся фамильный дар, старик сильно недолюбливал непутёвого внука, что делало жизнь последнего, мягко говоря, не слишком счастливой в родных стенах.

Дверь открылась, и в комнату вошёл господин преклонных лет, облачённый в длинный сюртук тёмно-бордового цвета. Левую половину лица мужчины закрывала кожаная полумаска с позолоченным окуляром. На пальцах красовались перстни, на лацканах и по бортам – золотые узоры, а от пуговицы к карману тянулась цепочка часов. Сразу бросалась в глаза военная выправка старика.

– Очухался, значит? – проговорил дед недовольно, словно он был не рад, что внук пришёл в сознание.

– И вам доброе утро, Георгий Павлович – я обернулся. – Вашими молитвами. Жив, здоров и… почти невредим. Только голоден, как собака, и голова раскалывается.

Единственный глаз деда с недоумением посмотрел на меня. Кажется, прежний Артур так со старшими не общался. Но что поделать? Мне, человеку столь высокого статуса, пусть и в прошлой жизни, не пристало лебезить перед первым попавшимся князьком.

– Садись, – рыкнул дед, словно усталый лев.

– Благодарю, – я устроился на диване. – Слуга сказал, вы хотели меня видеть. Полагаю, речь пойдёт о вчерашнем вечере?

Дед уселся за массивный письменный стол, сцепил перед собой могучие морщинистые руки и оглядел меня из-под сведённых бровей, а потом заговорил, и в голосе его чувствовалась угроза:

– Ты меня окончательно разочаровал, Артур. Мало того что сила в тебе так и не пробудилась, так ты ещё и род мой позоришь.

Я улыбнулся:

– Не каждый же день бывает выпускной. Было бы преступным не отметить столь знаменательное событие.

– Хватит паясничать! – деду не понравился мой насмешливый тон. – Негодный мальчишка! Я его приютил, дал крышу над головой, и вот что получаю взамен?! Если бы я захотел, то превратил бы тебя в горсть песка! Ты прекрасно знаешь, что не имеешь силы, так зачем тогда спровоцировал драку? Ты хочешь нашей с Булатовыми ссоры? Ты поставил меня в очень скверное положение. Отпрыска моего рода бьют у всех на виду, а мне что прикажешь делать? Молча стерпеть?

– Как вариант, можно кого-нибудь побить в ответ. Ну или потребовать компенсацию…

– Молчать!!! – дед стукнул по столу.

Я отчасти понимал старика: история получилась неприятная. У Артура в гимназии сложились не самые хорошие отношения с одним из отпрысков Булатовых, и вражда детей двух знатных родов могла иметь дурные последствия для обоих семейств. Артура презирали многие сверстники из-за отсутствия у того магической силы, но не трогали благодаря авторитету деда, но Булатову это не помешало.

– Будь по-вашему, Георгий Павлович. Нерадивый внук смолкает, готовясь внимать словам мудрого попечителя, – проговорил я притворно серьёзным тоном.

– Камень, попавший в голову, повредил твой рассудок? – деда мои слова успокоили не сразу. – Ты – позор рода! Ничтожество, ни на что не годное! Мои бастрюки-полукровки и те способнее тебя! Ты должен быть вечно благодарен мне за то, что я не вышвырнул тебя вон! Впрочем… – выпустив пар, дед всё же немного остыл, – твоя болтовня не имеет сейчас никакого значения. Я позвал тебя вовсе не для того, чтобы говорить о прошлом. Речь пойдёт о твоём будущем. Наверное, ты думал, что так и будешь жить на всём готовом, а я буду терпеть твои выходки? К счастью, нет. Дармоедам и нахлебникам не место под моей крышей. Долг свой перед твоим покойным отцом я выполнил сполна. Пришло время отправиться тебе в свободное плавание и послужить отчизне. В армию тебе, недоразвитому, смысла идти нет, но вот на статской должности даже такие, как ты, могут принести пользу стране.

Мне стал окончательно ясны намерения деда. Он хотели пристроить внука на государственную службу, и для меня данный вариант выглядел не таким уж и плохим: появится работа на первое время и доход, чтобы начать самостоятельную жизнь вне стен этого дома. Всё равно со стариком мы общий язык не найдём, значит, разойтись нам надо поскорее. А дальше будет видно.

– Ну что смотришь? Как воды в рот набрал, – продолжал дед.

– Всего лишь исполняю вашу просьбу.

– Знаю, не нравится тебе эта идея, ты же хотел по ресторациям ходить за мой счёт. Но что поделать? – в тоне князя прозвучала злая язвительность. – Хватит дурака валять. Поговорил я с кем надо, и решили мы тебя определить в Сибирь, в Иркутский особый округ. Это возле самой границы. Там служащие очень нужны, а никто туда ехать не хочет, всем тёпленькое место подавай, да чтоб ближе к столице. Но ты поедешь.

Выглядела такая служба настоящей ссылкой. Видимо, подобное и планировалось. Но меня и это не расстроило. Артур хоть и не был никогда в Сибири, но слышал про те края много интересно, как, например, то, что по тайге распространяется Скверна, которая стала причиной гибели нескольких городов в девятнадцатом и начале двадцатого века. А это значило, мне снова придётся взять на себя роль Стража, если, конечно, мой дар остался при мне. К сожалению, последнее было под вопросом, и магическая недоразвитость нового тела у меня у самого вызвало дикую досаду.

– Отечеству послужить – дело почётное, – рассудил я. – Поеду с радостью.

Единственный глаз деда принял удивлённый вид, но виду старик не подал:

– Поедешь, куда денешься… А потому держи два конверта. В одном – сопроводительное письмо. Вручишь его лично генерал-губернатору Тюфякину. Он решит, в какое ведомство тебя пристроить. Во втором – деньги. На первое время понадобится: мундир пошить, угол себе какой-нибудь арендовать и прочее. Так что распорядись ими с умом. Прокутишь – у меня не проси. Это ясно?

– Можете не беспокоиться. Не люблю оставаться в долгу.

– Надеюсь, – недоверчиво проговорил князь. – Ну и билет на дирижабль до Иркутска там же. Рейс сегодня в семь вечера, не опаздывай. Отныне твоя жизнь в твоих руках. Будешь вести себя разумно и усердно служить, получишь повышение, и, глядишь, достойным дворянином станешь, хоть и обделённым даром. В ином случае незавидная тебя судьба ждёт, ибо от меня помощи не жди. Свой долг я выполнил, и больше позорить моё честное имя не позволю.

– А если я, допустим, не захочу служить? – на всякий случай я решил пробить другие варианты. – Если решу своим делом заняться, например?

– Уже бежать подумываешь? Ну хозяин-барин. Три года пройдёт, которые по договору обязан отслужить, и ступай себе на все четыре стороны. Только не забывай, что средства на жизнь самому придётся выискивать. О нас забудь. А станешь пороги моего дома обивать, добром это не кончится. Так что лучше судьбу и моё терпение не испытывай, – последние слова прозвучали угрожающе.

– Что ж, надеюсь, мы более не доставим друг другу неприятностей.

– Всё, ступай, – дед презрительно махнул рукой, показывая, что разговор окончен.

Взяв со стола конверты, я отправился в свою комнатушку собирать вещи. Не слишком мне были рады в этом доме. Княжеский отпрыск, не открывший в себе магический дар, многими, особенно аристократами консервативных взглядов, считался позором семьи. Так к Артуру и относились.

Один конверт оказался запечатан сургучом, во втором же, довольно пухлом, я обнаружил билет и сто пятьдесят рублей пятирублёвыми купюрами. Попытался вспомнить, какие здесь цены, например, сколько хлеб стоит или аренда жилья, но подобная бытовая «ерунда», кажется, не сильно занимала голову юного княжеского отпрыска, поэтому нужная информация отсутствовала.

Вещей было мало, поэтому собрался я быстро. Деньги у семьи водились, но Артуру покупали, судя по всему, лишь самое необходимое. Помимо зелёного гимназического мундира, у него имелись два костюма: повседневный, что находился сейчас на мне, и праздничный, с чёрными брюками, сюртуком и расшитой серебряными узорами жилеткой. Дополняли наряд пара туфель, четыре комплекта белых перчаток, галстуки, котелок и два цилиндра: высокий и пониже. Головные уборы почему-то имели серебристые ленты.

Всё это добро (кроме гимназической формы), я упаковал в чемодан. Туда же отправил чёрное короткое пальто, джемпер и свитер, нижнее бельё, две книги по истории, найденные в шкафчике и прочее по мелочи. Обнаружил широкую серебристую перевязь с простенькой шпагой – парадный аксессуар, как подсказывала память. Его тоже прихватил с собой, но поскольку оружие в чемодан не помещалось, привязал к ручке. В карман жилетки положил часы, закрепив их цепочкой на пуговице.

Я был собран и мог хоть сейчас двинуться в путь. До отправления дирижабля оставалось несколько часов, но торчать в этом доме не очень-то хотелось. Кроме того, меня мучил зверский голод. Следовало найти поскорее какую-нибудь забегаловку, чтобы перекусить.

Я заметил сложенный листок бумаги, просунутый кем-то в щель под дверь. Неизвестный так тихо подкрался, что я, занятый сборами, не услышал ни малейшего звука. Я выглянул в коридор и, не обнаружив никого, развернул лист.

«Если желаете узнать тайну смерти вашего отца, жду вас по адресу Валовая тридцать восемь, квартира двенадцать», – говорилось в записке. И я подумал, раз уж появилось свободное время, можно заскочить по пути, послушать, что расскажут.

Когда я покидал особняк князя Ушакова, никто не вышел меня провожать, кроме слуги Филимона – того самого, с кем мне довелось общаться утром, и чьё имя, наконец, вспомнилось. Он, видимо, не первый год присматривал за Артуром, заменяя тому чуть ли не отца. Сегодня Филимон тоже позаботился обо мне напоследок, вызвав по телефону такси.

К крыльцу подкатила роскошная паровая повозка с котлом и трубой за спицованными задними колёсами, имевшими чуть больший диаметр, чем передние. На облучке под навесом сидел за рулём извозчик в тёмно-зелёном двубортном форменном кителе, шофёрских очках и фуражке.

Забравшись вместе с чемоданом в салон и устроившись на красном кожаном диване, я назвал адрес, и паромобиль неспешно покатился по петербургским улицам среди красивых старинных зданий.

Я попытался вспомнить что-нибудь из заклинаний. Сосредоточился на движениях внутренней энергии, которая в той или иной степени присутствовала у каждого, и скоро ощутил источник духа. Он перенёсся со мной вместе с сознанием, а значит, всё было не так уж и плохо: магический дар не отсечён. Правда, неизвестно, насколько быстро его удастся развить заново.

Сразу получилось укрепить мышечные и костные ткани. Кожа посерела, словно поверхность камня, стала значительно прочнее. При этом в организме появилась тяжесть – следствие нетренированности нового тела. Всё-таки оно пока накладывало некие ограничения.

Энергия земли тоже чувствовалась, но управлять ей пока не получилось, она меня банально не слушалась. Почему? Я не знал, но сомневался, что блок не удастся сломать. Просто требовалось больше времени, чтобы разобраться в ситуации.

Паромобиль остановился.

– Ваше благородие, приехали, – объявил извозчик через форточку в переднем окне.

Поездка мне обошлась в два с половиной рубля, но другие извозчики, скорее всего, брали меньше, поскольку Филимон вызвал для меня паромобиль представительского класса. Ситуация с ценами начала постепенно вырисовываться. Сто пятьдесят рублей, дарованные дедом, выглядели не таким уж и крупным капиталом. Наверняка князь Ушаков за один поход в ресторан столько тратил, но для внука средства пожалел.

Я оказался в старом районе с обшарпанными строениями и не асфальтированными дорогами. Улица заканчивалась тупиком – почерневшим от времени, высоким дощатым забором с колючей проволокой, за которым росли деревья и заброшенные здания. По эту сторону ограды дома тоже выглядели нежилыми: многие окна на первых этажах были закончены, а фасады с облупившейся штукатуркой нуждались в ремонте.

В сознании тут же всплыли воспоминания о районе Петербурга, где двадцать пять лет назад появилась Скверна. Нейтрализовать её удалось быстро, но кварталы вокруг того места до сих пор оставались огороженными. То ли люди боялись туда заходить, то ли городские власти банально не могли найти средства, чтобы восстановить район.

Дом, указанный в записке, рос возле самой ограды. Мне показалось странным, что неизвестный назначил мне встречу в столь заброшенное, безлюдное место. Хорошо, что хоть мой дар по-прежнему оставался со мной, пусть и в «урезанном» виде. Другого оружия, кроме бесполезной шпаги, я при себе не имел.

Поднявшись на четвёртый этаж, я постучался в старую деревянную дверь.

– Открыто! – раздался из квартиры фальцет.

Я зашёл.

– Добрый день, ваше благородие, – в противоположном конце короткого коридора в дверном проёме стоял щуплый мужчина в коричневом пиджаке более привычного вида и плоской кепке. Лицо с жидкими усиками и глазами навыкате выглядело не слишком приятным. – Как добрались?

– О, да меня уже ждут! А более захудалого места не нашлось для тайной встречи? – я демонстративно окинул взглядом пустые стены, обклеенные старыми обоями в разводах.

– Так мы вас и не на званый ужин пригласили, – на лице тощего появилась сочувственная гримаса.

Из боковой двери вышел ещё один мужик – крупный, толстый, с лысой головой и тупым, бычьим взглядом. В руках здоровяк держал ружьё с рычажным затвором.

– Да неужели? А я-то думал… – я сконцентрировал волевые усилия на источнике духа.

Глава 2

Мысли пролетели ураганом в голове. Кто и зачем собирался меня убить? Дед? Очень странный шаг с его стороны. Если бы он хотел, то сделал бы это давным-давно. Мой недруг из гимназии? Ему-то какой смысл? Он и так Артуру накостылял будь здоров.

Источник тем временем без особых усилий выделил энергию, которая сделала моё тело каменным, и по лицам убийц я понял, что для них это стало большим сюрпризом. Они ждали беспомощного мальчишку, не владеющего магией, а не сильного заклинателя.

– Так, парни, ну и что дальше? – проговорил я. – Собираетесь меня убить? Допустим. Но вы же понимаете, что ничем хорошим для вас это не закончится? А вот если всё честно расскажете, кто и зачем вас послал, я подумаю над тем, чтобы оставить вас в живых.

Первым из оцепенения вышел здоровяк. Бахнул выстрел, и что-то сильно толкнуло меня в грудь. Второй парень достал из-за пазухи короткий револьвер.

– Это ты зря, – сделав два шага вперёд, я схватил толстого за шею, прижал к дверному косяку и треснул каменным кулаком по лысой голове. Хрустнула кость, убийца обмяк и мешком рухнул на пол.

Тощий мгновенно сориентировался в быстро меняющейся ситуации, бросил револьвер и поднял руки:

– Стойте! Стойте, ваше благородие! Это была ошибка. Меня вынудили. Я не собирался!

– Ошибка – это верно ты заметил, – я схватил убийцу за ворот и толкнул так, что тот упал, проехал по полу комнаты и уткнулся в угол. – Большая ошибка, просто чудовищная. Но я дам тебе шанс её исправить. Говори, кто и зачем приказал меня убить.

Комнатушка была не менее обшарпанной, чем коридор. Из мебели – два старых стула и шкаф с битыми стёклами и отвалившейся дверцей. Паркет поломан, обои висят клочьями.

– Стефан Мясник. Это он всё. Он приказал, мы не могли ослушаться.

– Какой ещё Мясник? Первый раз слышу. Нужна пояснительная бригада.

– А? Кто нужен?

– Конь в пальто. Рассказывай давай, кто такой это Мясник.

– Ну Мясник… Из Москвы который. Вы не знаете? Он же на вашего дядю Дмитрия Георгиевича работает. Нам сказали, что вы приедете сюда, и нам надо просто… ну вы сами понимаете.

– Да уж как не понять? Не понимаю я другое: зачем дяде меня убивать? Уж не пытаешь ли ты мне лапшу на уши навешать? Не люблю я этого.

– Нет-нет, ваше благородие, клянусь богом, я говорю чистую правду, – тощий совсем побледнел от испуга.

– Тогда объясни. Потому что я очень хочу понять, и кроме тебя, помочь мне в этом вопросе здесь некому, ведь твой приятель лежит с пробитой головой. Ты же не хочешь к нему присоединиться?

– Клянусь, ваше благородие, я не знаю причину. Мы – простые исполнители, нам господа такие вещи не объясняют. Только и сказали, сделать то-то и то-то. Дали инструкцию. И больше ничего.

– Ты пришёл убивать человека и сам не знаешь за что. Забавно получается. Ну тогда хотя бы расскажи, кто такой этот Мясник и какие дела с ним ведёт мой дядя.

– Ну… э… Мясник – кто-то вроде управляющего в Московской губернии. В Одинцово, точнее сказать, где владения вашей семьи. Мясник там присматривает за всем… ну вы понимаете.

– Если честно, не очень. Говори конкретнее. Чем Мясник занимается?

– Ну… он присматривает за борделями, контрафактом, оружием и прочими вещами… не совсем законными.

– Так, погоди. Ты хочешь сказать, что мой дядя занимается незаконной деятельностью?

– Д-да… занимается. И давно… вроде бы.

– А дед? Он тоже к этому причастен?

– Я не знаю, ваше благородие. Это не моё дело. Знаю только, что Дмитрий Георгиевич – управляющий у своего отца, а Стефан Мясник – управляющий у Дмитрия Георгиевича. Я правду говорю. Богом клянусь. Всё, что знаю, выложил, как на духу, ваше благородие! – физиономия тощего убийцы стала умоляющей. Подонок хотел, чтобы я сохранил ему жизнь.

– Что ж, думаю, я тебе поверю, – я подошёл ближе, присел на корточки. – Только вот рожа твоя мне всё равно не нравится.

Тощий и слова не успел вымолвить, как мой каменный кулак ударил его в грудь. Кость с хрустом вогнулась, убийца захрипел, кашлянул кровью и обмяк. Я проверил лысого – тот тоже не дышал. С проломленным черепом долго не проживёшь.

Револьвер и дробовик я не стал трогать: кто знает, сколько из них поубивали народу. Если у меня их найдут, будет трудно объяснить полиции, как ко мне попало всё это добро. Лучше уж куплю в магазине. Вроде бы дворяне здесь могли свободно носить оружие, как и в моём мире. Да и вообще, зачем нужно оружие, когда магия есть?

А вот деньги я забрал. В портмоне у обоих головорезов оказалось сорок шесть рублей с копейками. Моё состояние росло. Однако были и потери: сюртук, жилетка и рубашка от заряда выпущенной почти в упор дроби, порвались. Пришлось переодеться в чёрный сюртук и нарядную жилетку, а старые сложить в чемодан, чтобы выбросить где-нибудь подальше отсюда. Убрал я и цилиндр, ведь у одного из убийц имелась мягкая кепка, которая не так сильно натирала ссадину на лбу.

Ранения я у себя не обнаружил. Энергии дробовика оказалось недостаточной, чтобы пробить мою каменную кожу. Однако небольшие синяки, расплывшиеся по коже, говорили о несовершенстве магической защиты. Следовало усердно упражняться, чтобы научиться делать ткани организма крепче.

Убедившись, что проблема улажена, я покинул дом и отправился искать ближайший таксофон, чтобы вызвать извозчика. Теперь можно было и пообедать с чистой совестью. Телефонная будка нашлась через пару кварталов – стояла на углу рядом с закрытым отделением почты. И уже через полчаса я на очередном паромобиле – более старом, тесном и вонючем, чем прежний – ехал на аэровокзал.

Волей случая и чьего-то злого умысла передо мной приоткрылись тёмные секреты моей новой семейки. Оказывается, дядя вёл некие криминальные дела в Московской области и, скорее всего, втайне от деда. Вряд ли престарелый князь знал о махинациях сына за своей спиной.

Но главное, дядя хотел убить меня. Зачем? Этот вопрос не давал мне покоя всю дорогу. Но кое-какие соображения всё же появились. Артур был старшим внуком Георгия Ушакова. Казалось бы, старший отпрыск в семье должен иметь право на наследование княжеского титула и дедовского состояния, но Артур оказался лишён такой привилегии. Наследником по какой-то причине считался дядя Дмитрий Георгиевич. Именно ему после смерти Георгия Ушакова достанутся все богатства рода.

В связи с этим у меня была только одна мысль: дядя Дмитрий хотел подстраховаться и избавиться от племянника, дабы тот ни при каких обстоятельствах не получил наследство. А то мало ли, что случится: дед передумает, или у Артура сила откроется. Я оказался ходячей угрозой для собственного дяди, и тот, видимо, решил действовать привычными ему методами. Возможно, он давно строил такие планы, но раньше исчезновение Артура вызвало бы подозрения, а сейчас племянник отправился в свободное плавание, официально изгнанный из семьи, и его точно никто не хватится.

И кто знает, быть может, и к гибели брата пятнадцать лет назад Дмитрий приложил руку. По крайней мере, я не мог вспомнить никаких подробностей данного происшествия. Артур то ли никогда не интересовался, как умер отец (что вряд ли), то ли никто ничего не знал, что выглядело крайне странно.

Оставался один вопрос: знал ли дед о происшествии и о тех тёмных делишках, которые проворачивает его наследничек, гордость семьи и будущее славного рода Ушаковых? Я решил на всякий случай уведомить князя, но не сейчас. Приеду на место, обживусь и в свободное время черкну несколько строчек. Никакой симпатии к этому злобному старикану я не испытывал, благих намерений не имел, просто хотелось дядюшке насолить в отместку за покушение. Да и кто знает, как дела повернутся: вдруг Георгий Ушаков, узнав об открывшемся у внука даре, пересмотрит своё завещание? Имущество рода лишним точно не будет, хотя планов я не строил. Пусть хоть золотые горы посулят, а в дедовский дом не вернусь. Для меня сейчас важнее разобраться со Скверной, ведь если она расползётся по значительной части материка, деньги не помогут.

Но я в любом случае предпочёл бы иметь побольше денег и власти. Это поможет организовывать экспедиции для уничтожения заразы и разрабатывать очищающее оружие, если такового здесь нет. А сейчас, имея пару сотен рублей в кошельке, я связан по рукам и ногам. Ещё и некий договор требует ближайшие три года посвятить статской службе.

На аэровокзале у меня чуть было не возникло проблемы из-за шпаги, притороченной к чемодану. Но стоило показать охраннику паспортную книжку, где была указана моя сословная принадлежность, как все вопросы исчезли.

После этого случая вспомнилась одна деталь из новой жизни, которая долго не приходила в голову: сословную принадлежность обычно демонстрировали цвета на костюме, поэтому не стоило их игнорировать, если, конечно, не было цели скрыть своё аристократическое происхождение.

Нетитулованное дворянство носило серебристые цвета, бояре – зелёные, князья – синие, великие князья имели привилегию надевать фиолетовые повязки, а членов царской крови отличал пурпур. Как правило, ленты соответствующего цвета украшали котелки или цилиндры, но иногда цвета присутствовали также на галстуках, лацканах или воротничках, а на торжественных мероприятиях аристократы носили широкие перевязи с гербом, если, конечно, таковой имелся. Дворяне с официально утверждённым гербом стояли в глазах общественности на ступень выше обычных, к которым относились в том числе граждане, получившие личное дворянство. Последние древними родами и вовсе не считались за аристократов.

Я, хоть и являлся отпрыском княжеского рода, но князем не был, ведь титул передавался только старшему наследнику. Поэтому мне следовало носить, как и всем нетитулованным аристократам, серебряную ленту. Но поскольку вместо цилиндра мою голову покрывала простая кепка, я повязал на шею серебристый галстук, представляющий собой широкий шейный платок, какие сейчас были в моде у дворянства. Это демонстрировало окружающим мой статус и автоматически снимало все вопросы.

Благодаря своему сословному цвету мне удалось пройти в отдельный «аристократический» зал ожидания с мягкими диванами и обилием зелени в горшках, и там же пообедать в «аристократическом» буфете. Не знаю, чем он отличался от «мещанского», разве что ценами, но поел я довольно плотно, заплатив почти два рубля, после чего купил газеты, устроился в кожаном кресле и стал изучать последние события.

Из всех новостей больше всего заставила обратить на себя внимание та, где говорилось о падении крепости Удинская в четырёхстах вёрстах к востоку от Иркутска. Это был крупный форт в диких землях на так называемом Сибирском пути. Писали, что Скверна проникла внутрь и уничтожила защитников. У меня от этого известия по спине пробежали мурашки. Неужели и здесь началось?

Впрочем, в истории Удинска это был не первый такой случай. Сто лет назад там находился относительно крупный город, но Скверна его захватила. Спустя лет десять территория, как ни странно, очистилась, и на месте города возвели крепость, пережившую в последствии несколько нападений. И вот полтора месяца назад она снова оказалась уничтожена. Скверна проникла внутрь, и ничто живое не смогло её остановить.

А когда стало понятно, что выживших не осталось, к Удинску были направлены военные дирижабли, сбросившие тысячи тонн бомб на крепость и окрестности. Считалось, это остановит заразу.

Попались мне и другие тревожные известия, как, например, сообщения о нападениях огров и злоболюдов на восточной границе, в том числе и Иркутском особом округе, и о троллях и элементалях, встречающихся в горах. Что за существа такие, я понятия не имел. В голове мелькали обрывки мыслей прежнего владельца на эту тему, но конкретики не появлялось.

Лишь про злоболюдов кое-что удалось прояснить, поскольку про них Артур слышал часто и даже что-то читал в приключенческих книгах. Церковь утверждала, что злоболюды – потомки тёмных колдунов, продавших душу дьяволу. Но существовала и иная легенда, дескать, на Земле задолго до становления человеческой цивилизации обитали эльфы, которые позже выродились в уродливых, маленьких человечков с серой или зеленоватой кожей и длинными, острыми ушами. Теперь эти существа жили по пещерам и наводили ужас на путников и жителей ближайших городков и деревень.

Оставшиеся часы ожидания пролетели быстро, и в семь вечера я уже сидел в комфортабельной каюте дирижабля. Комната была отделана деревом и кожей, а мебель состояла из роскошного дивана и откидного столика с выдвижным электрическим светильником и вентилятором. Хоть дед и недолюбливал нерадивого внука, но на каюту первого класса всё же раскошелился. Видимо, аристократическая гордость не позволяла отправить отпрыска в путешествие вместе с «чернью».

Перед сном я прошёлся по дирижаблю. Посетил ресторан, где цены оказались в два раза выше, чем на аэровокзале, попил кофе, заглянул на прогулочную палубу. А вернувшись, уснул сном младенца. После всех потрясений первого дня организм отключился моментально.

Были опасения, что утром память прежнего владельца окончательно исчезнет, поскольку к вечеру стало труднее обращаться к остаткам воспоминаний, однако этого не произошло. Кое-что из унаследованного багажа мыслей в голове по-прежнему сохранялось, хотя, судя по динамике, ненадолго. Впрочем, теперь это не сильно пугало, поскольку на главные вопросы я для себя ответил, а остальное можно выяснить в процессе. Поэтому, позавтракав в полупустом ресторане и прогулявшись по палубе, я устроился в каюте за изучением исторической литературы, прихваченной из дома.

***

Дирижабль завис низко над землёй, почти касаясь асфальтированной площадки. Моторы смолкли, служащие закрепили канаты на шпилях. Окно моей каюты выходило на восток, где показались первые лучи солнца, что освещало покрытое белыми барашками облаков небо. Это была конечная точка моего пути. Перелёт от Петербурга до Иркутска вместе с посадкой в Екатеринбурге занял более двух суток. Не сравнится, разумеется, с самолётом, но зато быстрее, чем на поезде, и безопаснее.

Когда я спускался по трапу, холодный ветер заставил поёжиться. Впрочем, жилетка под сюртуком и широкий шейный платок неплохо грели, поэтому пальто надевать не стал. Сразу же отправился к извозчикам, толпившимся возле скромного каменного здания аэровокзала. Цены оказались здесь куда приятнее столичных: всего за семьдесят копеек меня согласились отвезти к дому генерал-губернатора в центре города.

И вот я сидел в тесном, тряском паромобиле с плоским носом, на котором располагалась одна большая фара, и топкой рядом с местом шофёра, и рассматривал городские виды. Экипажем правил бородатый мужик в мятом картузе и поношенном, засаленном пиджачке вместо форменного кителя столичных таксистов.

Городские пейзажи вокруг сильно контрастировал с Петербургом. Если там большинство домов были каменные, а местами росли величественные многоэтажки, то Иркутск напоминал огромную деревню: повсюду стояли деревянные здания, а асфальт обнаружился лишь в центральных кварталах, где преобладали двухэтажные каменные дома и немного попахивало цивилизацией. По пути нам встречался в основном гужевой транспорт. Паромобили попадались значительно реже. Да и народ выглядел победнее: мундиры государственных служащих или модные сюртуки, цилиндры и нарядные платья мелькали на улицах не так часто, как в столице.

Я попросил извозчика остановить возле какого-нибудь недорогого ресторана в центре города. Такое заведение нашлось быстро – обычный с виду трактир, но внутри оказался зал для аристократов – маленький, на три столика, отделанный чуть богаче, чем общее помещение.

На завтрак я потратил всего шестьдесят пять копеек, что не могло не радовать при моих ограниченных финансах. А потом сытый и довольный направился к дворцу генерал-губернатора – двухэтажному зданию с прилегающим садиком, пристроившемуся на одной из центральных улиц. По описанию извозчика я сразу узнал его: издали виднелись белоснежные балясины кованой ограды и лепные карнизы длинного дома, покрашенного в васильковый цвет.

На входе охранник записал меня в амбарную книгу и направил в приёмную. За большим столом сидел немолодой важный господин в тёмно-синем мундире с серебряными пуговицами. На длинном носу держались круглые очки. На погонах было по одной полоске, что говорило о чине девятого класса.

– Добрый день, я вас слушаю, – проговорил секретарь, глядя на меня поверх очков.

– Добрый день! Артур Ушаков. Я к вам на службу приехал устраиваться. Из Петербурга. Есть сопроводительное письмо, – я достал из кармана конверт.

– Позвольте, – с безразличием проговорил секретарь, протягивая руку.

– Нет-нет. Я должен вручить письмо лично его превосходительству, генерал-губернатору Тюфякину.

Ответом стал долгий, укоризненный взгляд:

– Корреспонденцию принимаю я. Будьте добры, письмо. Я передам его превосходительству, – произнёс, наконец, секретарь, решив, что его взгляд был достаточно красноречивым.

Я не думал, что имеет некое принципиальное значение, кому отдать письмо: секретарю или губернатору, но на всякий случай решил не рисковать. Дед сказал, вручить Тюфякину. Вдруг это, и вправду, было важно? С какой стати личные письма читать секретарю? Пожалуй, он не имел права требовать этого.

– Простите, но со столь несложной задачей мне и самому под силу справиться, – произнёс я. – Как я могу попасть на приём к господину Тюфякину?

Секретарь смерил меня ещё более долгим взглядом и сухо произнёс:

– Заполните форму и ждите письменного уведомления.

«Ну это уже издевательство», – подумал я, но против бюрократии любая магия бессильна, поэтому я взялся заполнять бумагу. Сразу столкнулся с проблемой:

– Здесь необходимо указать свой адрес, а у меня его нет.

– И как же вы обходитесь-то без адреса? – теперь уже секретарь решил поиздеваться надо мной.

– Последние двое суток я жил в дирижабле. Но, увы, он улетел.

– В какой гостинице остановились?

– Ни в какой. Я, так сказать, сразу с дирижабля на бал.

– Тогда с вами не смогут связаться. Устройтесь в гостинице и после этого подайте заявление в требуемой форме. Или обратитесь в отдел, к коему приписаны.

– Увы, я пока не приписан ни к какому отделу.

– Тогда ничем не могу помочь.

Чиновник был непробиваемым, и у меня доводы иссякли. К авторитету семьи обращаться вряд ли имело смысл, ведь здесь Иркутск, а не Петербург, и имя отставного генерала Ушакова, скорее всего, не подействует.

Понимая, что мне придётся потратить несколько дней на то, чтобы устроиться на службу, я в задумчивости вышел из здания. Но, возможно, всё было не так уж и плохо. Имеющихся наличных хватит на три-четыре месяца, значит, торопиться некуда. Есть время осмотреться, оценить обстановку, узнать, где находится ближайший заражённый округ, поупражняться с магией…

Возле двери, ведущей во двор, остановился тёмно-зелёный, блестящий от лака паромобиль, напоминающий карету. Из салона выбрался тучный мужчина с бакенбардами. По зелёных петлицах на золотом узко воротнике-стойке тёмно-синего кителя я понял, что это господин имеет боярский титул, а два крупных ромба на золотых эполетах говорили о том, что передо мной, возможно, сам генерал-губернатор.

Сообразив, что мне представился отличный шанс избежать бумажной волокиты, я быстро зашагал к господину с бакенбардами.

– Ваше превосходительство, – подойдя, я выпалил скороговоркой. – Добрый день! Меня зовут Артур Ушаков, я – внук князя и отставного генерала Георгия Ушакова. Прибыл из Петерубурга, чтобы служить под вашим началом. Имею сопроводительное письмо от деда с повелением передать вам лично в руки.

Генерал-губернатор опешил от моего неожиданного появления.

– Добрый день, рад приветствовать вас, господин Ушаков, – произнёс он, выслушав мою речь. – Мне сообщили, что к нам направят молодого чиновника из столицы. Но для аудиенции вам необходимо заполнить форму.

– Я дерзнул обратиться к вам напрямую. Мне не терпится приступить к службе, ваше превосходительство.

– Какой вы нетерпеливый… А впрочем, раз уж вы здесь, давайте разберёмся с вашим делом. Пойдёмте за мной.

Очень скоро я оказался в просторном кабинете генерал-губернатора на втором этаже. На стене висели герб Российской империи и большой портрет императора в военном зелёном мундире.

Тюфякин велел мне присаживаться на стул, а сам уселся за широкий рабочий стол, открыл письмо и, повесив на мясистый нос пенсне, стал внимательно читать. Мне было чертовски интересно знать, что там написано. Возможно, не самые приятные вещи. Однако вскрыть по пути я не стал, не желая ломать сургуч с печатью. Оставалось надеяться, что дед не решил мне подгадить напоследок своей «рекомендацией».

– Итак, силой вы, значит, не владеете, – генерал-губернатор снял пенсне.

– Увы, природа обделила, – ответил я, решив пока не выдавать появившиеся способности.

– Бывает, – в голосе Тюфякина звучала снисходительность. – Не вы первый, не вы последний. К счастью, на статской службе ценятся несколько другие таланты. Ваш дед всю жизнь верно служил царю и отечеству. Надеюсь, что и вы последуете примеру своего славного родственника. У вас будет возможность проявить себя. Поедете в Култук. Сейчас черкну сопроводительную записку для городского главы.

– Простите, куда я поеду?

– Пограничный городок на берегу Байкала. Пара часов езды отсюда. Такое место, знаете ли… чиновники там постоянно нужны, особенно столь молодые и энергичные, как вы. Вот и отправитесь.

Глава 3

Холодное летнее утро осветилось первыми солнечными лучами. К станции подъехал пыхтящий паровоз, тянущий за собой зелёную змею пассажирского состава и толкающий броневагон с множеством бойниц и тремя пулемётами. Те торчали в три стороны, а на крыше располагалась малокалиберная пушка за щитком. Такая подготовка говорила о том, что передвигаться по железной дороге в этих краях небезопасно.

Вагоны первого класса были прицеплены в голове состава сразу за товарным. У меня в билете, за который в кассе пришлось выложить два рубля, значился первый вагон. К нему и направился.

Купе первого класса выглядело чуть менее роскошным, нежели каюта дирижабля, но мне здесь всё равно нравилось. Оно оказалось весьма вместительным, вдоль стены стоял большой мягкий диван, раскладываемый при необходимости в виде кровати. Усевшись у окна, я стал наблюдать за суетящимися на перроне людьми, мысленно прощаясь с Иркутском, который стал вовсе не конечным пунктом, а всего лишь перевалом на пути к моему месту службы.

К двери моего вагона подбежали две женщины: одна – молодая, в модном ярко-синем платье и жакете, облегающими стройную фигуру с узкой талией и высокой грудью. Голову с тёмными волосами венчала шляпка, украшенная искусственными цветами и серебристой лентой. Её спутница выглядела значительно старше и годилась первой в матери, она была одета куда скромнее, хотя невзрачный бежевый наряд состоял из тех же элементов. Да и на чепце какие-либо ленты отсутствовали. За дамами спешил вокзальный носильщик, толкая перед собой телегу с чемоданами и коробками.

Женщины зашли первыми и, судя по звуку открывшейся двери и голосам, устроились в соседнем купе. А носильщик и проводник стали спешно закидывать в вагон поклажу. Еле успели. Поезд издал гудок и тронулся, оставляя за собой одноэтажное здание вокзала и перрон с провожающими.

Весь вчерашний день и всё утро я думал над своим новым назначением. Судя по словам генерал-губернатора, отправлял он меня в места довольно опасные. Иначе с чего вдруг там чиновников не хватает? Уж не дед ли постарался, чтобы меня запихнули в такую дыру?

Впрочем, я не сильно расстроился. Да, пусть края те далеки от цивилизации, зато близки к диким землям и Скверне, от которой мне придётся защищать местных обитателей. И всё же было немного обидно, что меня, словно отброс какой-то не только выгнали из дома, но ещё и запихнули куда подальше, чтобы уж точно никогда не вернулся. И тут невольно приходили мысли, уж не планировал ли дед избавиться от меня насовсем? Он не мог не знать, что лишённый сил отпрыск может и не выжить в регионе, где обитают тролли и огры, а на города время от времени нападают злоболюды.

Первой неприятностью стало то, что никакие извозчики до Култука ехать не собирались. По их словам, дорога была столь опасна, что весь транспорт передвигался колоннами в сопровождении военных. А следующая такая колонна ехала лишь через день. Поезд же отправлялся утром, и я, недолго думая, купил билет, после чего приступил к поиску ночлега. В центральной гостинице свободных номеров не оказалось, поэтому пришлось побегать.

В итоге заночевал я на постоялом дворе, оплатив полностью двухместный номер, чтобы никого не подселили. Здесь оказалось не так плохо, как я предполагал, и только находящийся на улице туалет немного портил впечатление.

Но это было не так важно. Гораздо больше меня заботило распространение Скверны. Люди научились с ней бороться с помощью дирижаблей и бомб, но я-то знал, что остановить заразу не способно и более современно оружие. Тем не менее следовало признать, что в этом мире дела обстояли чуть лучше, чем в моём. Мы не сразу заметили угрозу, были заняты внутренними распрями, за что и поплатились. На борьбу с по-настоящему страшным и опасным врагом банально не хватило финансирования. А когда спохватились, стало слишком поздно.

Здесь же до сих пор существовало такое крупное государственное образование, как Российская империя, занимающая значительную часть материка, и именно благодаря ей удавалось сдержать Скверну на Евразийском континенте. Северная и Южная Америки давно пали под напором заразы, там жизни не было. Но мы продолжали бороться. Области распространения Скверны бомбили с дирижаблей, а на местах работал так называемый Корпус стражей, подчинённый третьему отделению, как и корпус жандармов. Они даже форму носили одинаковую.

Мне хотелось поподробнее узнать про данную организацию. Возможно, моё место именно там. Впрочем, мне было предпочтительнее сохранять независимость, чтобы действовать по собственному усмотрению, а не подчиняться генералам, наверняка не имевшие такого большого опыта, как у меня. Вот только для достижения независимости требовались деньги, земли, предприятия, которые будут приносить достаточный доход для приобретения собственных дирижаблей и организации экспедиций. Невольно мысли возвращались к дедовскому наследству, прав на которое я, увы, не имел.

Но главный вопрос заключался в том, сохранился ли при переселении в новое тело дар уничтожения Скверны. Таких, как я, в моём прежнем мире можно было по пальцам пересчитать. А есть ли люди с подобными способностями здесь, я понятия не имел. Да и свои возможности получится узнать лишь при непосредственном контакте с заразой.

В поезде я недолго предавался раздумьям. Пустующий желудок погнал меня искать пропитание. За единственным вагоном первого класса был прицеплен вагон-ресторан. Он почти пустовал, и только за одни столиком завтракала девушка в ярко-синем наряде – та самая, которая зашла в поезд следом за мной.

– Добрый день, сударыня, – поздоровался я.

– Добрый день, – вежливо улыбнулась девушка и вернулась к разделыванию огромной котлеты, от одного вида которой у человека, не евшего со вчерашнего вечера, текли слюнки.

– Вот уж не думал, что в такую глушь кто-то поедет кроме меня. Мне-то казалось, там одним тролли да огры водятся, – проговорил я как бы между делом, уселся за соседний стол, открыл меню и стал изучать ассортимент.

– Если что, огров там пока не видели. Говорят, гораздо больше неприятностей в этих краях доставляют злоболюды, – затараторила девушка, которая, как мне показалось, была не прочь пообщаться. – Вокруг – горы, а там много мест, где могут укрыться эти мелкие уроды. И найти их обычно не так-то просто.

– Вы хорошо знаете эти края.

– Ну что вы, – засмеялась незнакомка. – Я-то вообще не местная. Просто читала. И по радио слушала. Вы слушаете радио? Я – постоянно. Да люди говорят много чего. Вы слышали, что Иркутский округ считается самым гиблым краем?

Она положила в свой изящный ротик большой кусок котлеты, а ко мне подошёл официант, и какое-то время я потратил, чтобы сделать заказ. Выбор был скуден, половина блюд из меню не оказалось в наличии, пришлось остановиться на котлете с гречкой, как и у моей попутчицы. За окном тем временем проплыл пакгауз – большое бревенчатое здание с бойницами. Такие иногда попадались на пути.

– Не возражаете, если я составлю вам компанию? – спросил я незнакомку.

– Пожалуйста. Я только рада буду. А то даже побеседовать не с кем, – девушка спешно проглотила котлету и махнула рукой на кресло напротив, куда я и переместился.

– Артур Андреевич Ушаков, – представился я. – Внук генерала Ушакова, если знаете такого.

– О, ещё бы не знать! Мы в школе проходили. Ваш дед разбил османов в Греции в сороковом первом году. И вроде бы после этого даже война закончилась. Хотя я подробностей не помню, уж извините. Военная история – не мой конёк. А я – Ксения Сергеевна Болотова. У меня нет такой знаменитой родни, увы, – она продолжила распиливать котлету. – Но на Урале мой род считается одним из старейших. Говорят, мои предки приехали туда в то же время, что и сами Демидовыми! И мой дядя, кстати, тоже воевал в последнюю русско-турецкую. Правда, он дослужился только до полковника, так что ваши родственники всё равно более героические, чем мои.

Я окинул взглядом лицо попутчицы. Узкий подбородок, большие карие глаза под тонкими бровями, прямой носик, тёмные волосы, выбивающиеся вьющимися локонами из-под шляпки. От неё было не оторвать взгляд. Приятная внешность сочеталась с непосредственным нравом и неуёмной болтливостью.

– Так вы с Урала?

– Да. А если быть точнее, из Екатеринбурга. А вы?

– Столичный.

– Далеко же вы забрались.

– Служба, ничего не поделать.

– Правда? У меня – тоже. Кем служите?

– Пока никем. Меня направил сюда генерал-губернатор. Сказал, чиновников в Култуке не хватает. Мол, на меня вся надежда. А вы тоже едете служить?

– Да, и тоже в Куклтук. Я сама напросилась. Очень много интересного рассказывают об этих краях. Закончила академию при жандармерии и – вот, еду.

– Жандармерия?

– Если быть точнее, корпус стражей.

– Вы меня удивляете всё больше и больше, – признался я.

– Да, необычно, знаю. Чаще всего девушек направляют в более спокойные места, в канцелярию там какую… Но, видите ли, считается, что «дар рассвета» очень эффективен против осквернённых. Поэтому и пошла. Точнее, родители отдали. Не сюда, а в академию. А на границу сама вызвалась. Меня хотели оставить в городе. Ага, думаю, щаз! В четырёх стенах сидеть? Сказала, что хочу в Иркутск, ну и вот. Папенька, конечно, был против, а матушка так и вовсе чуть в обморок не упала. Но… – Ксения махнула рукой, и на губах мелькнула торжествующая улыбка. – Что они могут сделать? Я-то уж не маленькая.

– Понимаю. Мне тоже столица надоела, – подыграл я.

– Я так и подумала. Знаете, в столь дальние и загадочные края могут рвануть только самые романтичные натуры. В вас что-то такое есть.

– Ещё бы! Видимо, я очень романтичная натура, раз меня понесло в такую дыру.

Официант принёс мне блюдо и чашечку кофе, и я принялся за еду, не прекращая разговаривать, а точнее, слушать девицу, время от времени вставляя пару слов для поддержания беседы.

Удивительным образом оказалось, что моя спутница едет в эту глушь для того же, зачем и я – уничтожать Скверну. Только она – официально, а я – не совсем. Она говорила про некий «дар рассвета». Мне подобная разновидность магии была незнакома, да и воспоминания Артура молчали. Остатки его сознания ушли куда-то на подкорку, и теперь лишь иногда отдавались в душе смутными ощущениями.

– А ваша спутница? – спросил я. – Она тоже едет в корпус стражей

– Не, это моя служанка, – небрежно ответила Ксения.

– Тоже романтичная натура?

Попутчица хихикнула:

– Вовсе нет. Она та ещё трусиха. Всё чего-то боится. Говорит, там водятся злоболюды, и они во что бы то ни стало схватят её, утащат в лес и съедят. Глупенькая. Что ей грозить рядом со мной? Но не могла же я одна ехать, в самом деле. Папенька с маменькой были непреклонны. Не положено, и всё тут!

– Их можно понять, – я продолжил завтрак, а Ксения доела котлету и принялась за большой сладкий кусок пирога.

– Кстати, что происходит в Петербурге? Я ни разу там не была. Только на открытках видела. Правда, там красиво?

Я тоже плохо знал, что там происходит, поэтому ответил коротко:

– Красиво. Много больших каменных домов и машин. А в остальном – всё то же самое.

– О, я бы хотела там побывать… – Ксения продолжила что-то лепетать, но её болтовня всё чаще пролетал мимо моих ушей.

Вскоре мы поели и отправились в свой вагон.

…злоболюды постоянно нападают на приграничные крепости, – не умолкала Ксения, пока мы шли по коридору, – и даже в Иркутске появляются, представляете? Иногда грабят поезда или машины. В общем, те ещё недоноски. Поговаривают, будто они – о ужас – даже человеческим мясом питаются! Представляете? Слышала, год назад их здесь было не так много. Сидели они у себя в горах и никому не мешали. А потом что-то случилось, и они совсем озверели. Я думаю… – произнесла девушка заговорщицким тоном. – Я думаю, во всём виновата Скверна. Она появилась где-то в горах недалеко отсюда и прогнала с места всех существ. Злоболюды, тролли, огры – все как с цепи сорвались. Вы слышали про Удинскую крепость?

– Читал в газетах, – я остановился и повернулся к спутнице, которая, увидев во мне благодарного слушателя, даже не думала затыкаться. А я и не собирался её обрывать: во-первых, девчонка могла сообщить что-нибудь полезное, а во-вторых, её милое личико радовало мой взор, и я был не прочь провести оставшийся час пути в столь приятной, хоть и чрезмерно болтливой компании. «Бедная служанка, – думал я. – Каково ей слушать целыми днями трескотню своей барыни? Мне-то несложно час-другой потерпеть ради общества красивой дамы».

– Это ужасно! А ведь отсюда до Удинска менее четырёхсот вёрст. Я не к тому, что боюсь. Нет-нет, не подумайте. Это моя миссия и мой долг защищать людей от Скверны. Но что делать всем этим несчастным? Особенно когда леса кишат всякими злобными тварями.

– Поэтому поезда ходят с броневагонами? – уточнил я. – Боятся нападений?

– Вот именно! А если ехать машиной, то нужно дождаться, когда будет сопровождение. Не представляю, как крестьяне на лошадях здесь ездят? Да и вообще, странно, что банды злоболюдов не найдут и не покарают. Сколько можно им терроризировать местное население?

– Вы же, помнится, говорили, что в горах их трудно найти.

– Ну да, трудно, но ведь…

Ксения недоговорила, поскольку поезд стал резко тормозить, и она не удержалась на ногах. Я же устоял, моя кожа от неожиданности окаменела, а мои руки подхватили падающую девицу.

– Ой, простите, – вымолвила она удивлённо. – Я случайно… Поезд резко затормозил.

– Ничего страшного. Мне нетрудно.

Мы на мгновение замерли. Сближение оказалось слишком неожиданным и, пожалуй, преждевременным. Но тут в голове состава затрещали пулемёты, и нам обоим стало ясно, что сейчас не самый подходящий момент для романтики.

***

Подъехав на своём паромобиле к старой набережной на окраине Москвы, Дмитрий Георгиевич долго наблюдал за пустым тротуаром, смотрел на растущие вдоль дороги деревья и на дымящие трубы завода на противоположном берегу. Открыл карманные часы. Было уже девять, но тот, с кем требовалось встретиться, ещё не подошёл. Такая непунктуальность доверия не вызывала.

Дмитрий Георгиевич проверил защитный медальон под рубахой, вылез из машины и подошёл к кованой ограде. По серой, грязной реке плыла гружённая углём баржа, навстречу ей – катер. Раздражение росло. Стефан Мясник утверждал, что данный человек – в высшей степени профессионал, мастер своего дела, уверял в его надёжности. Но какой профессионал позволит себе так безбожно опаздывать? Возможно, стоило сесть в машину и поехать обратно, а для решения проблемы нанять кого-то другого, более… обычного. Магия смерти вызвал подсознательные страх и отвращение, хотя Дмитрий Георгиевич никогда бы не признался в этом самому себе.

Ситуация пока не была критической, однако ничего хорошего она не сулила. Артур не просто оставался жив, но и, судя по всему, открыл в себе магический дар. Иначе он не смог бы справиться с двумя вооружёнными людьми. Значит, парень стал ещё опаснее.

Изначально Дмитрий Георгиевич собирался ликвидировать мальчишку для подстраховки, что называется, на всякий случай, ведь источник духа мог пробудиться у одарённого даже после двадцати лет. Но сейчас, когда это всё-таки случилось, Артур стал приоритетной целью, которую необходимо убрать как можно скорее. Нельзя было допустить даже малейшую возможность того, что право первенства вернётся к отпрыску покойного брата.

Дмитрий Геориевич снова открыл часы, но голос за спиной заставил вздрогнуть и обернуться:

– Полагаю, вы ожидаете меня, – в пяти шагах стоял длинный, очень худой мужчина в чёрном сюртуке и высоком цилиндре. Впалые щёки бледного лица и тонкие губы делали незнакомца похожим на покойника. В руке, облачённой в белую перчатку, он сжимал трость.

– Ты Тень? – спросил Дмитрий Георгиевич, чувствуя, как дрогнул голос и сильнее заколотилось сердце в груди. – Опаздываешь. И незачем так подкрадываться.

– Сказали, есть работа. Я пришёл, – голос человека звучал невозмутимо, а бездушный взгляд словно смотрел насквозь.

– Есть, да. Надеюсь, в своей работы ты более пунктуален.

– Слушаю внимательно.

– Есть одна проблема, которую надо решить. Мне сказали, ты умеешь решать проблемы.

– Тихо и безупречно.

– Это то, что мне нужно, – Дмитрий Георгиевич достал из кармана фотокарточку, на которой был запечатлён Артур. – Вот эта проблема.

Мужчина взял карточку и кинул на неё безразличный взгляд:

– Сколько?

– Три тысячи. Здесь задаток, – Дмитрий Георгиевич передал тощему.

Тот, кто называл себя Тенью, взял конверт и сунул в карман:

– Что мне нужно знать?

– Этот парень – Артур Андреевич Ушаков. Дворянин, десятый класс по табели. Он сейчас в Иркутске. Его устроили чиновником в губернское или городское управление. Придётся поискать. Я не знаю подробностей. В подтверждение своей работы сделай фотографию. Ну или статья из местной газеты подойдёт.

– Родственник, – проговорил странный тип. – Вам, аристократам, нравится избавляться от своей родни.

– А это тебя не касается. Я плачу не за рассуждения и морализаторства, – Дмитрий Георгиевич проговорил это раздражённо, поскольку никак не мог справиться с тревогой, да и комментарии наёмного убийцы были в данном случае совершенно неуместны.

– Тень знает, за что ему платят. Всего хорошего, – мужчина приподнял цилиндр, развернулся и зашагал прочь, быстро скрывшись за росшими вдоль дороги деревьями.

Дмитрий Георгиевич, немного подождав, вышел на тротуар, ведущий вдоль дороги. Загадочного типа не обнаружил. Тень появился из ниоткуда и так же внезапно исчез. Стефан уверял, этот убийца не допускает промашек, а значит, за исполнение контракта можно не беспокоиться.

«Допустим, поверю. Но только попробуй меня подведи, – буркнул себе под нос Дмитрий Георгиевич. – Никакая твоя загадочность тебя не спасёт, индюк напыщенный».

Глава 4

Поезд замедлился и почти остановился. Я поставил Ксению на ноги. Мы прильнули к окну и стали вглядываться в сосновый лес, подступивший к самой железной дороге. Среди деревьев сказали какие-то карлики, но разглядеть их не получалось.

– Это злоболюды! Злоболюды! Проклятая мелюзга! – закричала Ксения. – Надо их отогнать! Пойдёмте!

– Куда?

– В тамбур. Будем бить гадов оттуда! – воинственно заявила девушка и решительно зашагала к двери.

Я последовал за своей попутчицей, а она распахнула дверь и, высунувшись из тамбура, стала выискивать противника.

– Осторожнее. Упадёте, больно будет, – заметил я, тоже пытаясь увидеть хоть кого-нибудь среди хвойных зарослей.

– Вон они! Вон! – у Ксении в руках появилось яркое сияние, и в следующий момент, она стала метать в лес частые, сверкающие сгустки. От их ударов разлетались щепки, кора деревьев и куски почвы. Магия выглядела довольно сильной, по крайней мере, в потенциале. Только вот противника поразить пока не получалось. Да я и не видел его.

– Осторожнее, ваше благородие! – крикнул выскочивший в тамбур проводник в зелёном железнодорожном кителе. – Вам лучше уйти.

– Нет-нет, это тебе лучше уйти, – сказал я. – Видишь, работает профессионал. Марш в свою конуру и не высовывайся, пока не станет безопасно.

Я бы тоже пострелял, но не знал чем. Вчера, пока бездельничал на постоялом дворе, немного наловчился создавать булыжники, вытягивая энергию из земли – простейшие заклинания, которые тренируют на первой-второй стадиях обучения. Но сейчас мой заново обретённый навык применить было невозможно. В кого попадёшь парой камешков с такого расстояния?

Ксения же была охвачена азартом. Одной рукой она схватилась за поручень, а другой продолжала сыпать солнечные стрелы. Видимо, это и был её знаменитый «дар рассвета».

Поезд тем временем тронулся и медленно пополз вперёд. Я заметил несколько двуногих фигурок, что бежали среди деревьев, пытаясь нас догнать. Повсюду хлопала ружейная стрельба, и было непонятно, кто ведёт огонь: охрана состава или нападающие.

Совсем близко кто-то завопил, заверещал.

– Я попала! Попала в одного! – закричала торжествующе Ксения. – Ну держитесь!

Она так сильно высунулась из вагона, что, когда поезд в очередной раз дёрнулся, ножка соскользнула, и девица чуть не свалилась в кусты возле насыпи. Я схватил её за руку и затащил внутрь:

– Это вы держитесь, и желательно, обеими руками.

– Ой-ой, чуть не упала. Но вроде всё в порядке…

– Благодаря моей молниеносной реакции, – усмехнулся я.

– Да, спасибо вам, – рассеянно захихикала Ксения. – Но со мной всё равно ничего не случилось бы. Подумаешь, упала бы… Чего только не происходит в бою? Да, пустяки. Хотя вряд ли было бы приятно…. Так что да, спасибо.

– Всегда пожалуйста.

Поезд тем временем спихнул метельником деревья, лежащие на путях, и вновь стал набирать скорость.

Я закрыл дверь:

– Кажется, опасный участок мы миновали.

– Это было… волнующе. Правильно говорят, что они здесь постоянно нападают. Надеюсь, никто не пострадал, – затараторила Ксения.

– Так это и есть твой «дар рассвета»?

– Да, это он. Здорово, правда? Очень мощная магия… если, конечно, много тренироваться. А я так… мастер первой ступени. Всем такой ранг присваивают по окончании академии.

– И этот дар способен уничтожать скверну? – спросил я совершенно серьёзно.

– Да, это такая наша особенность, мастеров рассвета. Вот поэтому нас и затаскивают в корпус стражей…

– Госпожа, Ксения Сергеевна, вы в порядке? – в тамбур выбежала служанка вся бледная от испуга и, увидев меня, склонилась. – Здравствуйте, ваше благородие.

Было ей лет сорок. Тощая, со строгим лицом и тонкими губами.

– Со мной-то всё в порядке, – с долей пренебрежения проговорила моя попутчица. – Что со мной случится, глупая? Сама-то ничем не стукнулась, пока поезд тормозил? А то послали тебя на мою голову, так мне за тобой теперь и приглядывай.

– Нет, Ксения Сергеевна, вам не стоит беспокоиться. Со мной всё хорошо, – растерянно произнесла служанка.

– А я беспокоюсь. Вот так-то. Ничего не могу с собой поделать. А теперь ступай и готовься к выходу. Приедем скоро.

Служанку как ветром сдуло, а Ксения шёпотом проговорила:

– Её за мной присматривать приставили. Теперь за каждым шагом следит, чтобы моим папеньке с маменькой доложить. Надо бы мне с ней поболтать. Да и выходить скоро. Поэтому пойду, пожалуй. Ещё увидимся, – девушка растянула ротик в улыбке и зашагала в своё купе, а я – в своё.

Впрочем, очень скоро мы с Ксенией действительно увиделись снова. Буквально через полчаса поезд прибыл на конечную станцию, и мы стали выходить. Я помог ей вытащить багаж – все пять чемоданов и три шляпные коробки. На перроне её ждал усатый, статный молодец в чёрном двубортном мундире с красной выпушкой и унтер-офицерскими погонами и в фуражке со скрещенными мечами на кокарде. Его сопровождал носильщик с телегой, куда погрузили вещи.

– О, за мной прислали, – обрадовалась Ксения. – Как здорово, что не придётся самой искать извозчика.

– А меня, кажется, совсем не ждут, – сделал я вывод, оглядевшись по сторонами и спросил у парня в чёрной форме. – Приятель, ты, случаем, не знаешь, где улица Княжеская дом десять? Здание городской управы.

– Это в четырёх кварталах отсюда, ваше благородие, – учтиво ответил боец. – Нужно вначале пройти один квартал от вокзала прямо, свернуть возле водонапорной башни и пройти ещё три улицы. Можете взять извозчика. Они обычно ждут на вокзальной площади. Но вам стоит поторопиться, иначе все разъедутся.

– Ну четыре квартала я как-нибудь и своими ногами дойду. Заодно город посмотрю.

Если в Иркутске вокзал был небольшим, но в Култуке он оказался меньше раза в два и представлял собой небольшое здание с решётками на окнах. Обойдя его, мы выбрались на неасфальтированную площадь. На ней стояли три извозчичьих бричек на лошадиной тяге и одна – на паровой. С ней сильно контрастировала новенькая чёрная карета с трубой позади и эмблемой со скрещенными мечами на передке.

Парень в чёрной униформе погрузил чемоданы на крышу кареты и открыл перед моей попутчицы дверь.

– Удачной вам службы, Артур Андреевич, – Ксения изящно приподнял подол платья и залезла в салон. Напоследок она улыбнулась. – Городок небольшой. Глядишь, увидимся ещё как-нибудь.

– Уверен, это обязательно случится, – я приподнял кепку. – Счастливого пути.

Сопровождающий сел в водительское кресло, и экипаж, выпустив клубы белого пара, тронулся с места. Проводив паровик взглядом, я побрёл своей дорогой.

Я шагал по улице вдоль старых деревянных домов, и мысли постепенно переключились с моей симпатичной попутчицы на городок, куда меня забросило. На небе горело солнце, впереди бугрились огромные зелёные холмы, поросшие тайгой, а в воздухе оживлённо кружили чайки. Казалось, вокруг царит мир, но что-то в самом облике населённого пункта омрачало умиротворённый пейзаж.

Сам городок даже в этот солнечный день выглядел до предела мрачно. На разбитой дороге местами стояли лужи после недавнего дождя, а вдоль улицы тянулись серые дощатые и бревенчатые строения с железными ставнями. На единственном попавшемся мне каменном здании окна первого этажа были заварены ржавыми решётками. Неподалёку к небу поднималась дымящая труба местного завода.

Да и люди здесь выглядели под стать городку: невесёлые, неопрятные, в старых серо-коричневых одеждах. Среди угрюмых бородатых мужиков порой попадались не мене угрюмые бабы, бредущие куда-то по делам и недоверчиво таращащиеся на всё вокруг и особенно на меня – аристократа в дорогом костюме с нарядным серебристым галстуком.

В центре Куклтука дела обстояли не лучше. Брусчатка была вся в дырах и местами обильно поросла травой, а на главном фасаде двухэтажного здания театра отчётливо виднелись пулевые отверстия и отвалившаяся штукатурка. Фонтан напротив не работал, а расколотая скульптура на нём посерела от времени. Сквер поблизости зарос диким кустарником.

За городком этим очевидно никто не следил. Управа работала из рук вон плохо. То ли местные чиновники разворовывали бюджет, то ли все средства уходили на борьбу со злоболюдами и прочими тварями, не дающими покоя жителям. Порядка тут определённо не хватало.

Мне нетерпелось познакомиться с местной верхушкой и разузнать поподробнее об обстановке в городе и окрестностях, а главное, понять, где находится Скверна и насколько она в настоящий момент угрожает людям.

Здание городской управы было каменным, двухэтажным с мезонином. Жёлтая краска потускнела, зато государственный герб над центральной частью до сих пор блестел позолотой, а на крыше развевались два флага на не по-летнему холодном ветру.

В здании меня встретил парень в простеньком военном кителе из серо-зелёного сукна и в такой же кепи. Солдат сидел за столом, на котором стоял телефон и лежала амбарная тетрадь, но при виде меня вскочил и встал по стойке смирно, словно перед командиром.

– Добрый день, ваше благородие! Чем могу помочь? – отрапортовал он.

– Мне нужен… – я достал из кармана написанную генерал-губернатором бумагу с его личной подписью. – Алексей Засекин, глава Култука.

– Ваше благородие, господин Засекин в настоящий момент отсутствует.

– Прекрасно. А можно как-нибудь сообщить о моём прибытии?

– Не могу этого сделать, его нет на рабочем месте.

– Да, представь себе, я и с первого раза понял. Но где-то он же есть?

– Так точно… да, совершенно верно, ваше благородие.

– Вот и позвони ему.

– Не могу, ваше благородие, – парень ещё сильнее вытянулся и чуть ли не кричал от волнения. – У меня нет его личного телефона.

– Ладно, с этим разобрались. У тебя его телефона нет. Но тогда позови заместителя или ещё кого-нибудь, у кого есть личный номер городского главы.

– Э… прошу прощения, как вас представить? – проговорил боец, смутившись от собственной недогадливости.

Краем глаза я заметил, как в вестибюль из бокового коридора вышел высокий мужчина в тёмно-синем чиновничьем мундире.

– Добрый день, сударь. Чем могу быть вам полезен? – обратился ко мне чиновник, петлицы которого имели серебристый цвет, что указывало на дворянское происхождение. На вид ему было не больше тридцати, он имел военную выправку и гладко выбритый, выпирающий подбородок, придающий мужчине волевой вид.

– Добрый день. Я – Артур Ушаков. Прислан к вам на службу генерал-губернатором Иркутского особого округа. Я должен увидеться с господином Засекиным, – пояснил я спокойно, надеясь, что чиновник окажется сообразительнее охранника.

– На службу к нам присланы? Ну хоть кого-то… Ой, прошу прощения, не представился, – осёкся мужчина. – Пётр Вячеславович Толстокожев. Казначей и заместитель главы. Рад приветствовать вас в нашем городке. К сожалению, господина Засекина сейчас нет. Но я могу позвонить к нему домой. Возможно, он там. Пройдёмте ко мне в кабинет.

– Благодарю, – я последовал по лестнице на второй этаж за казначеем.

– Видите, какая ситуация, – объяснял чиновник на ходу. – Недавно в окрестностях появились злоболюды, а четыре дня назад эти мерзкие твари напали на город. Пострадало несколько хозяйств. Увы, без жертв не обошлось. Есть несколько убитых и пропавших без вести. Поэтому наш предводитель дворянства, который по совместительству глава ополчения, собрал всех, кто откликнулся, и пошёл в горы искать логово мелких длинноухих ублюдков. До сих пор не вернулись. Такие дела.

– И не вернутся?

– Ну почему же? Должны. Хотя возможно всякое. Кто-то может и не вернуться.

– А армии в городе нет? Почему подобными вопросами занимается ополчение?

– Есть-то есть, да не про нашу честь… Мало их. Гарнизон крепости – две роты, не больше, хотя считается батальоном, – Толстокожев подошёл к одной из дверей и открыл, пропуская меня вперёд. – Прошу. Присаживайтесь.

– Спасибо, – я сел в кресло с деревянными ножками.

– Но городской глава, кажется, остался. Думаю, мне удастся с ним связаться, – казначей принялся крутить диск старого громоздкого телефона с потускневшим хромом на деталях.

Толстокожев долго не мог дозвониться до своего начальника. Я же осматривал интерьер кабинет, куда более скромного, чем у иркутского генерал-губернатора. Стены были отделаны изящными деревянными панелями по низу, а поверху наклеены полосатые бело зелёные обои, но выглядели они ужасно потёртыми, как и мебель, от которой буквально пахло старостью. Она здесь чуть ли не с прошлого века стояла.

Наконец, Толстокожев дозвонился кому-то и попросил позвать Засекина.

– Здравствуйте, Алексей Фёдорович, – проговорил казначей. – Да, всё хорошо. У нас гости. Господин… Простите, не могли бы ещё раз назвать фамилию? – обратился он ко мне.

– Ушаков. Артур Ушаков.

– Господин Ушаков прислан к нам из Иркутска на службу… Он у меня в кабинете… Да, понял. Всего хорошего, – Толстокожев положил трубку и снова посмотрел на меня. – Господин Засекин говорит, что вы можете подъехать к нему домой. Сейчас черкну адрес.

– А сам он не может приехать? Это слишком сложно для главы города? Не по статусу?

– Увы, обстоятельства таковы, что господин Засекин не может здесь находиться, – вздохнул казначей и добавил с кривой усмешкой. – Он дом свой сторожит.

– Ну это дело важное, – проговорил я не без сарказма.

И снова меня куда-то отправляли. Теперь мне предстояло ехать домой к городскому главе, который не соизволил явиться на рабочее место. Вначале думал отказаться и подождать, когда начальство само приедет на службу, но не стал артачиться: чем быстро решу вопрос с собственным трудоустройством, тем лучше.

На этот раз пришлось брать извозчика, поскольку дом Засекина находился в дальнем конце города. Ямщик, управляющий тощей кобылой, всю дорогу жаловался, как стало опасно в Култуке с недавних пор и как злоболюды не дают покоя жителям. Их регулярные нападения начались в середине марта а последнее было всего четыре дня назад.

Но вот мы подъехали к большому, белоснежному особняку, украшенному барочной лепниной. В центральной части здание имело два этажа и мезонин, а слева и справа к ней примыкали длинные одноэтажные пристройки, образующие сложную планировку. Дом и ухоженный сад перед ним содержались в значительно лучшем виде, нежели улицы города. И по одному этому можно было сделать некоторые выводы.

– Неплохо у вас городской глава живёт, – заметил я.

– Да это не его дом. Отца его, его сиятельства Фёдора Засекина, благодетеля нашего, – ответил извозчик. – Ему здесь у нас и шахты принадлежат, и лесодобыча. И дом вон какой!

– Так что же получается, городской глава – сын богатого местного дворянина?

– Это верно. Ещё какого богатого!

– Как интересно… – я расплатился и вылез из брички.

За коваными воротами, украшенными огромным гербом, стояли на страже два мужчины с винтовками за плечом. Один из них имел раскосые глаза. Я назвал свою фамилию, и азиат открыли рядом железную калитку. Он проводили меня к высокому, полукруглому крыльцу, на которое с обеих сторон вели две лестницы. В окне мезонина я с удивлением обнаружил пулемёт, глядящий на дорогу.

На крыльце, облокотившись на балюстраду и сжав краем губ толстую сигару, стоял щуплый, остроносый мужчина в бежевой жилетке и мягкой фетровой шляпе.

– Так это вы, господин Ушаков, наш новый служащий? – громко проговорил он, не вынимая сигару из зубов.

– Собственной персоной, – я поднялся на крыльцо.

– Рад приветствовать. Алексей Фёдорович Засекин. Глава этого забытого богом городишки, – мужчина приподнял шляпу. Его взгляд с прищуром и ухмылка мне сразу не понравились, хотя делать преждевременные выводы я не стал.

– Рад знакомству. Наконец-то вас нашёл. А то весь город уже объездил в поисках его главы.

– Прошу прощения, что вам пришлось побегать. В другое время я бы принял вас там, где полагается… скорее всего. Но сейчас обстоятельства требуют моего присутствия здесь. Злоболюды обычно идут из гор по этой дороге, а крепость находится возле озера и не прикрывает южные подходы. Вот нам и приходится удерживать позиции на случай вторжения. На самом деле, раньше здесь было тихо. Но месяца три-четыре назад всякие твари повалили к нам, как из рога изобилия.

– Скверна?

– Сложно сказать. Заразу мы пока в окрестностях не обнаружили. Но всякая гадость лезет постоянно.

– Я уже заметил. Поездка выдалась с приключениями.

– Было нападение? – Засекин нахмурился.

– Было. Но всё обошлось. К счастью, поезда ездят с броневагонами.

– Да, пулемётный огонь очень быстро отгоняет мелких выродков. Далеко отсюда?

– Где-то в получасе пути отсюда.

Судя по лицу, Засекину новость не понравилась, но он не стал продолжать тему.

– Ладно, разберёмся. Раз уж вы здесь, пойдёмте в дом и решим, что с вами делать, – не вынимая сигары изо рта, Засекин распахнул застеклённую дверь и прошёл в просторный вестибюль, а я – следом.

Мы расположились в комнатке с камином и большим цветком в горшке. Засекин проявил гостеприимство, налил мне стакан воды из графина и уселся в кресле напротив, закинув ногу на ногу.

– Какой у вас класс? – спросил он.

– Десятый. Я ведь только из гимназии выпустился, – я прекрасно помнил, свой ранг. По окончании гимназии обычным людям присуждали самый низший двенадцатый класс, а аристократам – десятый или даже десятый. Но Артур не вышел мордой, а точнее, магическим даром, поэтому, несмотря на уважаемую родню, ему высокий класс не дали.

– Десятый… – задумчиво проговорил Засекин и, наконец, вытащил изо рта раздражающую сигару. Она водрузилась на подставке на круглом кофейном столике между нами, а городской глава продолжил. – Ну это ничего страшного. Что у вас по магическим способностям?

– Увы, природа обделила. Ученический ранг.

– Эх! – в голосе Засекина послышалась досада. – А я-то надеялся. Ну да ладно, кого прислали, того прислали.

– Так говорите, как будто владение магией – главный навык на статской службе, – мне не понравился тон собеседника, но и открывать свой дар я не торопился, решив вначале приглядеться к этому типу, а заодно вспомнить былые умения.

– А вы как будто не видите, куда приехали. Здесь – граница. А граница – это постоянная война. Местные племена, разбойничьи банды, злоболюды, тролли, огры, элементали. Скверна, в конце концов. То и дело каким-нибудь выродкам хочется сунуть к нам свой нос. Здесь много проблем, которые можно решить только силой, господин Ушаков. Но раз уж приехали, придётся вас пристроить, куда деваться? Будете столоначальником отдела благоустройства. Предыдущий трагически погиб, место уже месяц как пустует, так что должность ваша. Надеюсь, вы продержитесь дольше, чем он.

– Постараюсь уж как-нибудь.

– У вас есть оружие? Кроме этого, – Засекин кивнул на шпагу, привязанную к ручке к моего чемодана.

– Предлагаете обзавестись?

– Именно. В городе есть оружейный магазин. Очень востребованный товар в наших краях. И в местном ателье пошейте себе мундир. А вообще… работы откровенно говоря, немного. Поэтому, если хотите, можете поселиться в Иркутске и вести дела оттуда по телефону. Такое вполне допускается. Жалование при этом будете получать, как предписано. Надбавки всякие, какие будут, премии за особое усердие, – последнюю фразу завершила усмешка. – Ничем вас не обделим, можете не беспокоиться. Право слово, молодёжи в нашей глуши совершенно нечем заняться, так что думайте.

– А мне, может быть, понравился этот городок, – возразил я, чувствуя, что здесь что-то не так. Ведь не ради моего блага Засекин хочет спровадить меня подальше? Вряд ли им движет забота о новом сотруднике.

– Серьёзно?

– Абсолютно! Горы, озеро, красивая природа, тишина.

– Покой и тишина здесь нечастые гости в последние месяцы. Но дело ваше. Если так неймётся, можете снять в городе квартирку и отсиживать в кабинете с восьми до шести, перекладывая бумажки из стопки в стопку. Но я вас уверяю, через месяц вы взвоете от тоски. А в ополчении всё равно не сможете участвовать из-за вашей, так сказать… ограничений. В любом случае, поздравляю вас с новой должностью и началом карьеры, – Засекин поднялся, показывая, что разговор окончен, и мне пора уходить. – Можете приступать с понедельника.

Обратно в город я шагал на своих двоих, таща с собой уже надоевший чемодан. Гостеприимством княжич Засекин не отличался и выставил меня сразу же по окончании разговора, предоставив дальше самому решать свои проблемы, в том числе с жильём. Я аж позавидовал Болотовой. Жандармерия хотя бы заботилась о сотрудниках, а вот городской глава новому служащему оказался совсем не рад. Наоборот, как будто хотел спихнуть подальше. Что-то здесь не так…

Между тем солнце давно перевалило через зенит, а у меня до сих пор крыши над головой не было. Я надеялся переночевать в местной гостинице, а завтра поискать объявления о сдаче квартир. Должен же найтись хоть какой-то вариант.

Говоря, что мне понравились эти края, я не врал. Здесь было красиво. С обеих сторон улицы возвышались зелёные холмы, а справа вдоль дороги журчала по камням мелкая горная речушка, которая вскоре пропала из виду. Кругом царили обманчивые благодать и умиротворение.

Слева тянулась ограда усадьбы Засекина, за ней начались ещё чьи-то владения, а потом справа я заметил среди неухоженных зарослей старинное двухэтажное здание в классическом стиле с колоннами и портиком. Оно выглядело заброшенным, а окна на первом этаже были заколочены.

Наконец, началась городская застройка. Одноэтажные деревянные домики толпились с обеих сторон от дороги. На одном из них я обнаружил вывеску «Трактир» и решил пообедать там, отбросив брезгливость. Во-первых, очень уж есть хотелось, а, во-вторых, должен же местный глава отдела по благоустройству знать жизнь простых Култукчан.

Я открыл скрипучую дверь, и над головой звякнул колокольчик. В помещении с шестью столиками было пусто. За трактирной стойкой тоже никого не оказалось. Убранство выглядело просто, но чувствовался некий уют. На окнах – шторки, на стене – плохенькая распечатанная картина в дешёвой рамке, чисто, опрятно.

– Кто там? Закрыто! – донёсся до моих ушей грубый бас, и из двери за стойкой вышел коренастый бородач в жилетке и надвинутой на лоб плоской кепке. Увидев, меня он удивлённо замер, а потом проговорил с притворной учтивостью: – Прошу прощения, ваше благородие. Это плохое заведение. Здесь нет отдела для благородных. Если пройдёте чуть дальше по улице, там найдёте другой трактир. Он больше придётся вам по душе.

– Не охота мне топать дальше по улице. Здесь пообедаю, – проговорил я, заметив, как нервно бегают глаза бородача. – Или какие-то проблемы?

– Заведение закрыто. Нельзя сюда.

– А по мне так очень даже открыто, – я чувствовал, здесь творится что-то неладное, и не мог уйти, не убедившись в ложности моих подозрений. – Где хозяин заведения?

– Нету его. Трактир закрыт, ваше благородие. Пойдите в другое место. Обед вам здесь не приготовят. На кухне тоже никого нет.

Я осмотрелся, попытался заглянуть за бородача, загородившего дверной проём. Оттуда доносились мужские и женский голоса, о чём-то напряжённо спорящие.

– Где хозяин? У меня к нему личное дело, – объявил я.

– Позже заходите, – бородач насупился и скрестил руки на груди. – Говорят же вам, закрыто, и никого нет!

– Как никого? Ты же здесь. И вон там какие-то люди. Вот и расскажи мне, кто ты такой и что здесь происходит?

– Ничего не происходит, ваше благородие!

Вдруг из глубины помещения до меня долетел возмущённый женский голос:

– Оставь меня! Не трогай! Я никуда с тобой не пойду!

Ответом ему стало злое басовитое гудение, явно несогласное с такой постановкой вопроса. Моё предчувствие меня не обмануло. Было здесь бы всё хорошо, как меня пытался убедить бородач, подобные возгласы я не услышал бы.

– Оставьте её! – воскликнул мужской голос. – Она вам ничего не должна! Отпусти...

Глухой удар и сдавленный стон прервали реплику.

– Ничего не происходит, говоришь? – я улыбнулся, поставил чемодан возле стойки и так свирепо посмотрел на мужика, что тот аж слюну сглотнул. – А ну, с дороги!

Глава 5

– Нет-нет, туда нельзя! – заорал бородач пятясь и отскакивая с дороги, словно на него пёр танк, что было недалеко от истины. Моё плечо чуть не сбило мужика с ног.

За дверью находилась тесная кухня с закопчённой дровяной плитой, парой столов, шкафами, полками. Повсюду были разбросаны посуда, сковородки, ложки, ножи и прочая утварь, на одном из столов громоздилась не дочищенная гора картошки, словно повара просто убежали, забросив готовку.

Из кухни вела дверь в ещё более тесную комнатушку со столом, железными ящиками для документов и массивным сейфом. В этой-то каморке и разворачивалось действо.

За столом стоял лысоватый мужик, схватившись за ушибленную щёку. Остальное пространство в комнате занимали амбал в плоской кепке и клетчатом пиджаке, державший за плечо девушку с двумя косичками. Девица пыталась выдернуть руку из мёртвой хватки, но здоровяк лишь сильнее её стискивал. Он обернулся ко мне, и передо мной предстала физиономия с квадратной челюстью и стеклянным глазом, из-за чего злобная харя казалась ещё более жуткой.

– Я всё отдам. Клянусь. Только не трогайте мою дочь! – процедил лысоватый мужик. Он опёрся свободной рукой на стол, из его носа текла кровь. Но внимание одноглазого уже было приковано ко мне.

– Это что такое тут творится? – я зашёл в комантушку. – Кто здесь главный? Кто хозяин заведения?

– Я, ваше благородие, – прохрипел мужик с разбитым носом. – Трактирщик Иван Кучкин к вашим услугам. Увы, мы закрыты, так что…

– Хорошо. Ты – трактирщик, а ты кто такой?

Одноглазый вначале растерялся, не сразу найдя что сказать, но девушку он не отпускал.

– Ваше благородие, при всём уважении, это вас не касается, – одноглазый откинул полу пиджака, продемонстрировав мне револьвер в поясной кобуре.

– Я что-то не понял, ты мне угрожаешь? Вот этим? – я пристально уставился на здоровяка. – А ты знаешь, что бывает за угрозы аристократу? Хочешь, чтобы второй глаз стеклянным стал?

На лице здоровяка появился страх, а единственный глаз забегал по сторонам. До амбала с опозданием, но всё-таки дошло, что он перегнул палку, и последствия могут оказаться серьёзными.

– Они нас грабят! – девушка, не став ждать спасения, топнула изо всех сил каблуком по ноге одноглазому, чьё внимание было поглощено разговором. Мужик вскрикнул, а пленница вырвала руку и его лапы и выскочила в коридор. – Не верьте им! Они – воры!

– Это ложь! – взревел мужик со стеклянным глазом. – Трактирщик должен нам денег! А вас, ваше благородие, прошу не вмешиваться. Ступайте, куда шли!

– Нет, я ещё не пообедал. И собираюсь это сделать в уютной, спокойной обстановке. А вы двое портите атмосферу и мешаете работе заведения, поэтому немедленно пошли вон!

– Вы не понимаете, с кем связались! Трактирщик должен денег уважаемому, благородному господину, который не станет терпеть вмеша…

Одноглазый недоговорил, поскольку я отвесил ему звонкую оплеуху, от которой тот чуть не свалился с ног. Кепка слетела с его головы. Моя рука стала каменной. Второй удар мог бы его убить, но я подумал, что сейчас не время и не место.

– Пасть захлопни и проваливай! Возражать мне тут ещё будешь?

– Уже уходим, уходим, вашбродь… – здоровяк весь съёжился и схватился за ушибленную шею.

– Ещё раз здесь увижу, прибью. Считай, ты внесён в чёрный список. И твой приятель – тоже.

Одноглазый протиснулся мимо меня и выбежали прочь, оставив на полу кепку. За ним поспешил ретироваться бородач. Они выскочили из кухни, хлопнула наружная дверь, и стало тихо.

– Спасибо, ваше благородие, – трактирщик устало опустился на стул, достал из кармана носовой платок и стал вытирать нос. – Только вот напрасно вы вмешались. Они всё равно придут и заберут своё. Вряд ли ваше заступничество нам поможет.

– Что значит, напрасно?! – девушка была в гневе. Она подбоченилась и уставилась на отца. – Папенька, вы в своём уме? Этот одноглазый урод собирался утащить меня неизвестно куда и сделать со мной неизвестно что! А его благородие помешал!

Нельзя было не отметить её хорошо сложенную фигуру с широкими бёдрами, круглое личико, которое в гневе казалось только красивее, и ясные, голубые глаза.

– Так-то оно так, да только едва его благородие уйдёт, они сразу вернутся! – нахмурился трактирщик. – Небось за углом стоят и ждут. Теперь ещё и злые как черти.

– Не исключено, – сказал я. – Поэтому будьте любезны, объясните мне, что здесь происходит и во что я только что ввязался?

– Разумеется, ваше благородие. Тот человек сказал правду. Я им денег должен. Но только дела в последнее время идут очень плохо. С тех пор как неподалёку открылся трактир купца Фролова, посетителей стало совсем мало, и мы едва сводим концы с концами. А с нас ещё требуют мзду за защиту. Я уже который месяц не могу заплатить, а они не желают предоставлять мне отсрочку. Ещё и проценты набежали. А у нас ничего нет! Только продовольствие закупили, и вот… принесла нелёгкая.

– И от кого они тебя защищают, – я покосился на дверь, куда выбежали два амбала.

– Не они, ваше благородие, а его сиятельство, князь Засекин. От всякой нечисти оберегают нас, какая в окрестностях обитает. За то и платим. Да и вообще, разные неприятности могут случиться, знаете ли…

– Ты хочешь сказать, что эти два разбойника работают на князя Засекина?

– Они посыльные. Мзду собирают с мелких лавочников вроде меня. Поэтому будьте осторожнее, ваше благородие. Князю нашему дорогу не стоит переходить. Он – человек влиятельный, уважаемый. У него и сила магическая есть, и наёмники с оружием.

– Вот же сукин сын, – буркнул я себе под нос.

– Что, простите?

– Говорю, нехороший он человек.

– Тут уж судить не берусь, не имею права оскорблять княжеское достоинство. Да и защищает он нас всё-таки. Не он виноват, что мои дела плохо идут.

– Папенька, вы опять ерунду говорите, – возмутилась девушка. – Засекин нас обирает, а вы покрываете его!

– Ох, Тамара, накличешь ты беду своими дерзкими речами, – покачал головой трактирщик. – Спряталась бы у себя в комнате и молчала, так эти двое тебя не тронули бы. Сама же их разозлила. Вот зачем полезла? Зачем?

Девушка фыркнула и скрестила руки на груди.

Наконец, я понял, что не так в этом городке. Князь Засекин считал себя здесь полноправным хозяином, забрали в свои лапы всё административное управление и обирал лавочников и трактирщиков под предлогом защиты от враждебных существ. Одним словом, творилось полное беззаконие.

Было удивительно, что другие местные аристократы не противились такому положению вещей. То ли Засекин всех запугал или купил, то ли им было плевать. Так или иначе, князь имели все возможности, чтобы убрать неугодных, не привлекая внимания губернских властей. Отдалённость и обособленность Култука создавали слишком благоприятные условия для произвола местного царька.

Я же, получается, бросил ему открытый вызов. Засекиным это не понравится. Но что они сделают? Попытаются меня убрать? Что ж, пусть попробуют. Никогда перед подонками не прогибался и не собираюсь. Справлюсь как-нибудь. А город этот будет жить по закону, а не по воле местного царька. Конечно, я не обязан защищать порядок. Не моя это компетенция. Только вот честь требуют. Ещё бы силёнок побольше обрести…

– В общем, так, – объявил я. – Моя фамилия Ушаков. Я новый столоначальник отдела благоустройства. Если эти двое… или кто-то другой от имени князя Засекина сунется сюда, так и скажи им, что дворянин Ушаков запретил давать деньги. Защищать город – это долг всех аристократов, живущих здесь, в том числе мой. И никто не имеет права требовать платы сверх той, что установлены императором. Если же возникнут проблемы, обращайся. В служебное время сможете найти меня в городской управе. А когда сниму жильё, дам свой адрес. И ещё: девушке оставаться здесь слишком опасно. Её можно переселить в другое место?

– Да, я могу переехать, – ответила Тамара. – К тёте Марфе напрошусь. Она-то уж не откажет. Недельку погощу у неё. Только вот как же я отца оставлю?

– И многим ты ему помогла сегодня?

– Да, так будет лучше, – кивнул трактирщик. – И не спорь, Тамара! Его благородие правильно говорит. Спасибо вам большое! Что бы мы делали, если бы не вы. И всё равно князь Засекин…

– Я с ним разберусь, – перебил я. – С князем Засекиным поговорю сам, если возникнут какие-то вопросы. Тамара, собирайся, я тебя провожу. Со мной тебя никто не тронет.

– Спасибо, ваше благородие. Не хочу вас утруждать, но, возможно, мне, и правда, не следует показываться на улице одной. Пойду соберу вещи, – девушка потупила взгляд, словно смутившись от моего предложения, и убежала в дом.

– Ваше благородие, прошу прощения, что лезу не в своё дело, – проговорил трактирщик. – Но вы, кажется, упомянули, что вам негде жить.

– Да вот, бродяжничаю. С самого утра, как приехал. Сейчас сопровожу вашу дочь до безопасного места и пойду искать крышу над головой. А то на улице прохладно.

– Скверная ситуация, согласен… Знаете, ваше благородие, рискну предложить вам комнату в своём доме… если не побрезгуете, конечно. Всё равно дочь к сестре моей поедет, и комната освободится. Понимаю, жилище скромное, но…

– Договорились, – сказал я не раздумывая. – Первое время у тебя поживу. Как найду квартиру, съеду. А сейчас я бы всё-таки хотел пообедать. У вас это возможно?

Я решил не упускать шанс. День клонился к вечеру, а мне ещё Тамару провожать. Когда жильё искать-то? Да и не хотелось торопиться. Надо ведь изучить предложения, прицениться, возможно, выждать лучшего варианта.

– Да, ваше благородие, коли желаете, мы вам сейчас быстро сготовим.

Трактирщик вышел во двор и кого-то позвал. Вскоре на кухне появилась дородная женщина в белом фартуке и мальчишка лет двенадцати. Они и взялись за работу, а я вернулся в зал и, усевшись возле окна, стал ждать. Приготовили действительно быстро и, что удивительно, вполне сносно. Тамара же за это время собрала вещи, и после обеда мы отправились к её тёте.

Творящийся в городе бардак меня откровенно возмутил. Не привык я к подобному беззаконию. Когда был градоначальником, никакого разбоя, произвола и мздоимства не допускал. Случалось, разумеется, всякое, особенно поначалу, но боролся я с подобными явлениями жёстко. А когда мы оказались в осаде, стало и вовсе не до шуток, порядки пришлось ужесточить.

Но как справиться с существующей проблемой в Култуке, пока мыслей не приходило. Я здесь – никто, власти почти не имею. Сила есть, но её надо развивать. А столкновение с Засекиным, чувствовалось, случится очень скоро. Они точно захотят со мной побеседовать. Насчёт бандитов я не беспокоился. Те вряд ли решатся поднять руку на благородного без дозволения сверху. Но если я и впредь не захочу играть по здешним правилам, приказ может поступить очень скоро.

Тамара несла саквояж, а я прихватил её чемоданчик. Свой оставил у трактирщика Ивана. Девушка до сих пор негодовала по поводу происходящего, пока мы направлялись к ближайшей церкви, возле которой, по её словам, можно было найти извозчика.

От Тамары я узнал, что забредшие в трактир вымогатели являются членами группировки, возглавляемой неким Медведем – бывшим бригадиром лесорубов, который уже лет десять как всю грязную работу для Засекиных выполняет. Формально он с ними не связан, но в городе каждый знает, что этот человек подчиняется княжескому семейству.

Также девушка описала мне весьма сложную ситуацию, в которой оказалось семейство. Папенька её, как оказалось, не только за защиту денег Засекину должен. Полтора года назад в Култук забрёл тролль и повредил стенку в доме. Тогда Иван взял у купца Фролова в долг пятьсот рублей на ремонт. А когда скопил нужную сумму, вдруг выяснилось, что должен он уже не купцу, а князю. Тот не только перекупил долг, но и насчитал проценты, то есть удвоил сумму, поскольку прошло больше года. В итоге пятьсот рублей Иван вернул и столько же остался должен. С тех пор ему приходилось отдавать проценты, которые продолжали капать, плюс по двадцать рублей в месяц – за охрану. Но платить стало банально не с чего, ведь дела день ото дня шли всё хуже.

– Не представляете как надоела эта шайка! – возмущалась Тамара. – Папенька все подати исправно платит, а ещё Засекиным откуп отдавай. И ведь за что? Как будто только они нас защищают. Как будто царь батюшка армию сюда не прислал для охраны города. Да нас просто грабят! Настоящая разбойничья шайка, которая весь Култук в страхе держит! И не пожалуешься никому. А кто пытался в Иркутск достучаться, те быстро исчезали. Медведь знает, как с такими расправиться. Князю даже руки не приходится марать.

– Ты говорила, что после нападения тролля вам пришлось самим дом ремонтировать, – напомнил я. – А скажи, пожалуйста, город никак не помогает пострадавшим? Может быть, из окружного центра помощь присылают?

– Помогают нам, как же! – фыркнула девушка. – Нас только и знают, что обворовывать. И про помощь я ничего не слышала. Но даже если что-то и присылают, Засекины всё себе в карман кладут, это как пить дать.

– Любопытно. Надо бы проверить… – вопросы, касающиеся восстановления города, наверняка окажутся в моей компетенции, поэтому кое-что сделать я, пожалуй, мог в своей новой должности.

– Папенька говорит, мол, из-за трактира Фролова все проблемы начались. Ясное дело! Он же купец первой гильдии Фролов этот! Он-то заодно с Засекиным, поэтому у него дела хорошо идут, а у нас – нет.

– А другие аристократы не замечают, что у них под носом творится?

– Да кто ж их знает! Все считают Засекина защитником. Все его уважают, потому что он ополчением командует. А военным и вовсе плевать, что в городе происходит, что Засекин разбойничью шайку покрывает и бюджет разворовывают. Вы видели наши улицы? Видели? Ну вот! У нас на стенах театра до сих пор пулевые отверстия остались после перестрелки шестого сентября, когда наш князь с Барыковыми сцепился.

– Это ещё кто такие?

– Тоже дворяне местные. Раньше жили здесь, каменоломней владели, тоже богатые были, пока с Засекиным не поцапались. Уж не знаю, из-за чего. Но после шестого сентября Барыковы уехали.

– В деревянных ящиках?

– В смысле? А, я поняла. По-разному. Кто-то и в гробу. А те, кто жив остался, всё бросили и перебрались в другое место от греха подальше. У них особняк остался заброшенный там дальше по улице.

– Кажется, я видел. С колоннами такой красивый?

– Да, это он. А каменоломня, разумеется, Засекину досталась. Просто отобрал её у Барыковых, и никто ему ничего сделать не может.

Мы подошли к небольшой каменной церквушке с колокольней, но извозчиков рядом не обнаружили.

– Эх, как они нужны, никогда не найдёшь, – проворчала Тамара. – Да что ж это такое!

– Значит, повод прогуляться, – сказал я. – Торопиться мне некуда. Заодно город посмотрю. Он ведь у вас не особо крупный?

– Ну если вашему благородию не лень туфли сбивать, то пожалуйста. Маленький у нас городишко, везде пешком можно дойти, даже до крепости. А она аж за городом находится.

Пока шли, я расспрашивал Тамару про всякое-разное. Она была не единственным ребёнком в семье, существовал ещё брат, но его забрали в рекруты на двадцать пять лет. Мать же умерла от болезни девять лет назад, поэтому Тамара стала верной помощницей отца и частично взяла на себя ответственность за трактир, доставшейся семье от деда. Только вот главной её обязанностью было вовсе не тарелки разносить. Она занималась в основном бухгалтерией и закупками, поскольку папенька, по её словам, был «туговат в таких вопросах».

Тамара девушкой оказалась грамотной. Для меня стало неожиданностью, что девочек в местной церковно-приходской школе и гимназии не обучали. Тем не менее она выучилась самостоятельно (к счастью, отец не препятствовал и даже покупал кое-какие книжки) и теперь свободно читала, писала, знала простейшие арифметические действия и всё, что нужно для ведения дел в трактире. Помимо этого, она много читала на разные темы – буквально всё, что получалось достать у знакомых или в местном книжном магазине. Тамара мечтала поступить в институт, однако понимала, что туда дня неё путь закрыт.

– Без гимназии меня не возьмут даже на какие-нибудь женские курсы, – жаловалась она. – А в гимназию уже поздно поступать, даже если бы я переехала в Иркутск, где есть гимназии для девочек. Поэтому я уже смирилась с тем, что мне придётся торчать в этой дыре до скончания дней.

– Печально. У тебя есть способности, – отметил я.

– Вы мне льстите. Не знаю насчёт способностей, но толку от них немного. А если трактир придётся закрыть, то – и подавно.

– И что будешь делать?

– Кто ж знает. Ну может быть, кому-то и понадобится счетовод… без образования. Понятия не имею. Ну или в прачки пойду, в горничные, ночные горшки чистить. Куда возьмут, в общем.

– Ну это явно не твоё.

– А куда деваться? Жизнь наша такая, ваше благородие. Нам выбора никто не дал. А забавно будет, если мне в трактир к Фроловым придётся наняться, из-за которого папенька разорился.

– Да вообще обхохочешься.

– Но это если меня те разбойники не похитят, или злоболюды не сожрут.

– Жизнь на границе полна опасностей. Но, думаю, с этими проблемами нам под силу разобраться.

Так мы шли, болтали обо всём подряд, в основном о тяжкой доле простого народа, и незаметно добрались до дома тёти Тамары. Это была крепкая изба с высоким забором и железными ставнями на окнах, подходящая для защиты от существ, как и многие вокруг.

Улица вела вдоль озера, которое простиралось насколько хватает глаз. Водная гладь рябила на ветру и играла бликами солнца, клонящегося к холмам на западе. Шумели волны, а в ясной выси кричали чайки. Далеко впереди виднелась громада крепости. Каменные бастионы выдавались в озеро, а над ними торчал шпиль колокольни.

– Наша крепость, – объяснила Тамара. – Прикрывает въезд в Култук. Считайте, там и проходит граница. Только вот гарнизон маленький, человек пятисот, говорят. Вот, ждём, что после падения Удинска к нам подкрепление пришлют. Вы же слышали, что там случилось?

– Скверна. Во всех газетах пишут.

– Вот именно. А теперь мы крайние, выходит. Нужно, значит, больше солдат сюда направить. Кстати, у нас здесь даже собственный флот есть.

– Да что ты говоришь? Большой?

– Ха, если бы! Одна канонерка и пара боевых катеров. Ну всё… я, кажется, пришла. Только можно попросить вас?

– Попробуй.

– Отойдите, пожалуйста, подальше, чтобы тётушка вас не видела, а? А то ещё начнут судачить.

– Ага, стесняешься, значит, якшаться с дворянством.

– Ну что вы, как можно? Я ж совсем не это имела в виду, – Тамара смутилась.

– Шучу, – улыбнулся я. – Держи чемодан и беги. Если всё будет в порядке, выгляни и махни рукой.

Я отошёл к ближайшему перекрёстку и стал наблюдать за домом. Тамара постучалась в окно, вскоре калитка открылась, и девушка исчезла за забором. А минут через пятнадцать она выглянула и махнула мне. Я кивнул и со спокойной совестью зашагал обратно к дому трактирщика.

По пути заглянул в оружейный магазин, что находился в центре недалеко от театра. Чего здесь только не продавалось! Револьверы всех мастей начиная от старых капсюльных и крошечных карманных заканчивая здоровенными с восьми- и десятидюймовыми стволами и переломными рамками. На стендах были развешаны винтовки, дробовики, карабины, охотничьи ружья, автоматические пистолеты диковинных конструкций. Только военных образцов не завозили – запрещалось законом.

Продавались и защитные приспособления, например, артефакты с митрилом – прозрачным самоцветом синеватого оттенка, способный рассеивать магию при определённой огранке. Правда, стоил такой артефакт аж целых сто пятьдесят рублей, и это при том, что камешек там был маленький и против сильных чар защитить не мог. Ну и противогазы в наличии имелись. Они были необходимы, чтобы не заразиться Скверной.

У меня аж глаза разбежались. Я мог приобрести всё что угодно. В особых округах, как рассказал продавец, не только дворяне, но и любой свободный человек имел право на ношение оружием. Объяснялись такие порядки необходимостью граждан защищать себя от нападения различных существ. В обычных же губерниях лишь аристократы обладали такой привилегией.

Единственное, что меня ограничивало – это финансы. Я мог потратить на оружие не больше тридцати рублей, ведь предстояло ещё арендовать жильё и сшить мундир. Но за эти деньги продавались лишь короткоствольные револьверы с дальностью стрельбы до тридцати шагов. А на таком расстоянии и магия действовала неплохо.

И всё же я купил кое-какое оружие. Это был револьвер под унитарный патрон калибра три с половиной линии. Он имел ударно-спусковой механизм одинарного действия, ствол длиной три дюйма и довольно неудобный механизм заряжания через дверцу в щитке барабана. Пришлось довольствоваться тем, что есть. Более современные и мощные модели стоили дороже.

Дополнительно я приобрёл четыре пачки патронов и противогаз с двумя запасными фильтрами. В прошлой жизни Скверна на меня не действовала, а как сейчас обстоят дела, я не знал, и потому не стал пренебрегать мерами предосторожности.

***

К утру на улице резко потеплело, с юга подул жаркий, сухой ветер. Я шёл по склону холма под сенью сосновых ветвей, вдыхал аромат хвои и наслаждался видами, открывающимися с высоты. Внизу раскинулся город, растянувшийся вдоль побережья, а дальше, насколько хватает глаз, простирался Байкал. Был воскресный день, и я, сытно позавтракав в трактире Ивана, отправился на природу, чтобы потренироваться. Через плечо висела сумка с противогазом, в кармане сюртука лежал револьвер.

Энергия земли отчётливо чувствовалась под моими ногами, она разливалась вокруг, пронизывая камни, почву, деревья, но управлять ей до сих пор не представлялось возможным. Она не слушалась меня. Источник был на месте и функционировал, как положено, моя внутренняя энергия беспрепятственно текла по телу, но некий блок мешал мне объединиться с собственной стихией. Сегодня я намеревался разобраться с этой проблемой.

Найдя удобную площадку, я сел, закрыл глаза и попытался преодолеть хаос мыслей, чтобы погрузиться в медитативный транс. Магия земли требовала спокойствия, невозмутимости. Очень долго не получалось. Никакие методы не помогали. Складывалось впечатление, что моё новое тело было неисправным в энергетическом аспекте. Разорвались некие важные связи, без которых человек с развитой энергетикой не мог стать магом. Возможно, кто-то сделал это намеренно, когда Артур был ещё ребёнком, а возможно, природа сыграла злую шутку, или какая-нибудь неудачная комбинация генов подпортила парню жизнь.

И всё же в какой-то момент мне удалось, что называется, поймать волну. Мой разум погрузился в покой и поплыл по океану безмолвия, а сознание отключилось от окружающего мира.

Источник ощущался внутри тяжёлым булыжником с острыми краями. Мысленным взором я обследовал его и обнаружил, как от сердцевины, словно вены, тянулись тонкие нити, пронизывающие всё тело от макушки до пят – энергетические каналы. Одни были толще, другие тоньше. Довольно много нитей концентрировалось в руках. Я сосредоточился, пытаясь связать каналы со стихией, и некоторые из них начали прорастать в тёмно-зелёную энергетическую субстанцию подо мной.

Это было то, что надо! Блок оказался сломан в считаные минуты. Вероятно, его и не существовало, просто сказывалась общая неразвитость энергетической структуры организма, в котором прежде отсутствовало сколь-либо мощное ядро силы. Пока «корни» уходили неглубоко. Требовалось больше тренироваться: упражняться с концентрацией и отрабатывать заклинания. Чем больше будет практики, тем глубже и шире разрастутся каналы, позволив мне укрепить связь со стихией.

Из транса меня вывел звук, похожий на топот тяжёлых ног. Земля вздрагивала подо мной, а расползающаяся вокруг тёмно-зелёная субстанция волновалась и бугрилась вдали.

Я вскочил, достал револьвер. За соснами виднелось крупное существо, которое брело в моём направлении, ломая по пути кустарник и молодые деревья. Я не чувствовал готовности драться, связь со стихией была пока слишком слаба, но ситуация вынуждала.

Глава 6

Тяжёлый топот сотрясал землю. Массивная, широченная туша высотой в два человеческих роста двигалась прямо на меня, а в моих руках был лишь короткоствольный револьвер, выстрелы из которого навредят существу не больше, чем комариные укусы. Достаточно мощной атакующей магией я тоже пока не овладел и мог положиться разве что на свою каменную плоть.

При ближайшем рассмотрении стало понятно, что и у моего противника есть что-то подобное: его кожа была желтовато-серой и напоминала структурой каменную породу. На меня двигалась настоящая скала с отчётливо вырисовывающимися головой, туловищем, короткими, толстыми ногами и могучими ручищами. Глаза горели зелёными точками. Таких тварей я ни разу в жизни не видел, но чувствовал, что она представляет огромную опасность.

Было очевидно, что бороться с этой ходячей глыбой бесполезно. Существо меня одним ударом лапы прихлопнет. Оставалось одно: бежать. Громадная тварь двигалась не слишком быстро, и у меня был шанс спуститься с горы. Но что потом? Существо пройдёт за мной в город, и тогда жителям не поздоровится. Вместо того чтобы защитить их, я, наоборот, навлеку на них беду. Значит, надо уходить в противоположную сторону и пытаться увести каменного великана подальше от населённого пункта.

Но тут мне пришла мысль: что если попробовать воздействовать на существо напрямую? Оно, судя по всему, двигалось под влиянием стихии земли. Если создать мощный импульс, возможно, получится развалить ожившую скалу, ну или как минимум остановить. Только вот я сомневался, что подобное сработает: слишком слабая у меня связь с энергетическим полем.

Преодолевая дикое желание броситься наутёк, я стал концентрировать внимание на быстро приближающемся существе, надеясь найти хоть какую-то зацепку. Монстр одной левой сломал и отбросил в сторону молодую ель, что росла у него на пути. Следующим должен был стать я.

Существо оказалось прямо передо надо мной, глядя зелёными огнями глаз мне в душу. На лице громады восседал булыжником нос, а широкий рот наполняли каменные зубы. Надбровные дуги нависали над глазами. Местами на теле громады зеленел мох.

И я почувствовал некую связь, что появилась между мной и каменным великаном.

– Стой! – приказал я, направив энергию источника на монстра.

Каменное существо замерло и издал утробный рык, словно пытался что-то сказать.

– Уходи! – приказал я, направляя мысль вместе с энергетическим импульсом в голову существа. – Уходи в горы как можно дальше отсюда.

Существо снова заурчало, развернулось и потопало обратно. Я же выдохнул и вытер выступивший на лбу пот. Каким-то чудом мне удалось взять под контроль каменную тварь и управлять им, как раньше управлял големами, которых сам же и создавал. Встреченное мной существо тоже напоминало голема, но если те представляли собой движущееся нагромождение булыжников, то это имело лицо, пальцы, рельеф мышцы. Маги редко заморачивались, чтобы делать столь детализированные объекты. В бою подобное не требовалось.

Кроме того, монстр, как мне показалось, действовал самостоятельно, а не по чьей-то воле. Ну или я просто не видел того, кто им управляет. Судя по всему, я встретил одного из тех, кого местные жители именовали троллями. В древней мифологии так назывались духи гор, но в моём мире подобные твари встречались лишь на страницах сказок. Поговаривали, что они были истреблены первыми магами когда-то очень-очень давно, но лично я не верил в их существование… до сегодняшнего дня.

В любом случае не могло не радовать, что мне удаётся контролировать этих тварей. Значит, опасности для меня они не представляют, да и для города – тоже, пока я там.

Пора было возвращаться. Не стоило пока забредать слишком далеко. Хотелось найти Скверну и проверить, сохранился ли мой главный дар выжигать заразу, но вряд ли она подобралась так близко к городу, иначе здесь все на ушах стояли бы, а корпус стражей прочёсывал бы каждый овраг.

Я спустился ниже по склону, нашёл удобный пятачок и продолжил занятия.

При должном уровне сосредоточения мне, наконец, удалось вытянуть из земли небольшую часть энергии и создать из неё горсть песка. После пары часов тренировок получилось сделать горсть значительно больше. Вокруг меня крутилась целая туча песка. Это простейшее заклинание вполне подходило, чтобы методом постоянных повторений, развивать силу.

Когда же я снова вошёл в медитативное состояние, то обнаружил, что отростки источника духа ещё глубже проросли в энергетическое поле земной стихии. Развитие шло быстро. Потенциал источника трансформировал энергетическую структуру тела, но, чтобы достичь моего уровня из прошлой жизни, всё равно требовались огромные усилия. Без ежедневной магической практики не видать мне прежних высот мастерства.

Во второй половине дня, когда небо затянуло налетевшими с юга тучами, я вернулся домой. Пообедал тоже в трактире. Сегодня людей здесь было больше обычного: три столика из шести оказались заняты. Но грабители больше не приходили: либо испугались и оставили Ивана в покое, либо они что-то готовили…

***

За окном шумел летний ливень, молнии полосовали небо ломаными линиями, раскаты грома проносились над городом. В кабинете своего особняка за широким дубовым столом восседал Фёдор Иванович Засекин и обводил взглядом трёх сыновей, собравшихся по требованию отца после возвращения отряда из диких земель этим утром.

Старший сын, Алексей, расслабленно сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и держал в зубах толстую сигару. Невысокий, остроносый, он не обладал большой магической силой, но именно ему предстояло унаследовать титул и состояние семьи, о чём Фёдор Иванович иногда сожалел. Беспокоило его и то, что у Алексея до сих пор нет наследника, только дочь, хотя парню стукнуло уже тридцать три года.

Средний, Женя, сидел угрюмый и размышлял о чём-то своём. Он участвовал в вылазке вместе с наёмниками и, как всегда, неплохо себя показал в бою. Но сейчас его что-то угнетало. Человеком он был утончённым как по внешности, так и по душевному складу – весь в покойную мать.

Третий, Миша, только сегодня вернулся из Екатеринбурга. У него начались каникулы, и он приехал, чтобы провести их в отцовском имении. Но явился он в Култук не для того, чтобы бездельничать два месяца. Мальчишку следовало готовить к ведению семейных дел. Фёдор Иванович планировал назначить его на время каникул помощником управляющего.

– Мы нашли и уничтожили логово злоболюдов, – объявил Фёдор Иванович. – Надеюсь, они нас больше не побеспокоят в ближайшее время. У них был целый лагерь в одном дне пути отсюда. Более полусотни существ. С нашей стороны два дружинника убит, четверо ранены. Остроухие ублюдки дрались отчаянно. У них даже маг был.

– Если бы вы меня взяли с собой, потерь удалось бы избежать, – проговорил Алексей.

– У тебя была своя задача. Ты присматривал за городом. Кстати, как тут дела?

– Если не считать приезда нового чиновника, никаких происшествий, – в словах Алексея чувствовалось разочарование. Парень рвался в бой, но ему приходилось сидеть без дела, пока средний брат с отцом били злоболюдов.

Весть о приезде нового чиновника сразу насторожила Фёдора Ивановича. Глава рода мыслил стратегически и заботился не только о том, чтобы перебить очередных тварей у границы, но и о том, чтобы сохранить главенство своей семьи в Култукском уезде. Присланные из Иркутска служащие могли нести угрозу не меньшую, чем племена злоболюдов. Генерал-губернатор Тюфякин, хоть и демонстрировал дружеское расположение, более того, уже три года как являлся сватом Фёдора Ивановича, но при этом не оставлял идеи контролировать Култук. Поэтому появление нового чиновника не могло не насторожить князя.

– Что за чиновник? – Фёдор Иванович свёл брови.

– Какой-то мальчишка, только гимназию окончил. Сам он из Петербурга… – принялся объяснять Алексей.

– Откуда-откуда?

– Из Петербурга. Фамилия Ушаков. Как будто какая-то известная. Но я не думаю, что есть смысл беспокоиться. Он – бессильный. Он приходил сюда, я пообщался с ним и столоначальником назначил. Наш прежний как раз помер недавно.

– Из Петерубурга, значит… Не нравится мне это.

– А как он выглядел? – Женя вдруг встрепенулся.

– Да ничего особенного: паренёк молодой совсем, в простенькой одежде, кепке… Ничего примечательного. А что?

– И когда он приходил?

– Вчера.

– Да вот, Медведь жаловался, дескать, какой-то незнакомый молодой дворянин его людям помешал работу выполнять. Они вчера пошлину собирали. Трактирщик давно нам долги не отдаёт, на него надавили немного. И тут появился какой-то мальчишка в серебристом галстуке и с чемоданом, словно только с поезда, и прогнал их. Со слов Медведя передаю. Уж не знаю, совпадение или нет…

– Вот же жук, – усмехнулся Алексей. – А фамилию он не называл свою?

– Кажется, нет. Медведь ничего такого не говорил.

– Да уж, – Фёдор Иванович становился всё мрачнее. – Тюфякин вечно к нам пытается заслать кого-то из своих прихвостней. Старому барану всё неймётся. Клянусь ушами злоболюда, этот Ушаков не просто так сюда припёрся. Что-то мне подсказывает, он станет серьёзной занозой в заднице.

– Так что, может, порешим? – предложил Алексей.

Фёдор Иванович злорадно хмыкнул:

– Может, и порешим. Но потом. Думай на два шага вперёд, Алёша. Хочешь привлечь внимание тех, кого не надо? Если это парень работает на Тюфякина, у того сразу возникнут вопросы. А нам оно надо?

– Нет, разумеется.

– Вот то-то. Пусть пока живёт. А ты наведи мосты и постарайся войти к нему в доверие. Я же по своим каналам выясню, кто такой этот Ушаков и для чего к нам припёрся. Пока точной информации нет, пусть считает нас своими друзьями.

– Я понял, отец. Так и сделаю, – неохотно согласился Алексей, переместив сигару из одного угла рта в другой.

– Кстати, как он тебе? Опиши в двух словах.

– Энтузиаст. Сказал, что ему нравится городок наш, намерен усердно работать. А держит себя так, словно за ним не то что генерал-губернатор, а чуть ли не сам император стоит.

– Надеюсь, это ненадолго. Молодо-зелено. Много я повидал таких… энтузиастов. Некоторые плохо закончили. Но это потом. Сейчас есть проблема посерьёзнее, – Фёдор Иванович выдержал паузу. – Скверна.

– Скверна? – приподнял брови Алексей и поглядел на угрюмого Женю, который ни капли не изменился в лице.

– Именно. Мы обнаружили порождение. Это плохой знак. Если третье отделение узнает, что в уезде разрастается Скверна, то жандармы возьмут здесь власть в свои руки. Лучше такого не допускать.

– Тогда что нам делать?

– Что делать? А вот что! – над ладонью Фёдора Ивановича вспыхнуло и быстро погасло пламя. – Огонь очищает всё, чего касается. Нам, заклинателям огня, не нужна никакая помощь. Мы сами справимся с заразой, если она будет угрожать нашим владениям. Поэтому ни о чём не беспокойтесь. К тому же порождения могут далеко разбредаться от корневища. Появление одного существа не говорит ни о чём.

– Весело у вас здесь, – заулыбался Миша, слушая разговор старших. – Значит, предстоит поохотиться? Я только «за».

– Не торопись. Всему своё время, – покровительственно посмотрел Фёдор Иванович на младшего сына. Парень был деятельный, горячим по своей натуре, без дела сидеть не любил. – Тебе лишь бы поразвлечься. Поохотимся, успеем. В общем, парни, можете идти. А ты, Женя, останься, к тебе есть отдельный разговор.

Евгений продолжал сидеть в кресле с таким же понурым лицом, как и до этого. Они с отцом остались наедине.

– Так что за дела с трактирщиком? – спросил Фёдор Иванович. – Этот тот, который нам уже полгода не платит?

– Да, Кучкин. Опять платить не хочет. Жалуется, дела плохо идут, денег нет.

– Вот же засранец. И за него какой-то дворянин заступился?

– Не совсем… Эти два идиота пытались дочь Кучкина взять в заложницы. Ну или просто поразвлечься захотели. Чёрт их знает. Если бы они вели себя тихо, глядишь, и не привлекли бы лишнего внимания.

– Ясно. Пока ничего не предпринимай, а в следующем месяце пусть Медведь заберёт трактир и продаст, а деньги – нам. Сколько можно уже?

– Понял, – вздохнул Женя.

– Ну чего вздыхаешь? Чего опять кислая рожа?

– Вы знаете почему. Потому что надоело быть начальником тупых головорезов. Я – княжеский отпрыск, человек благородных кровей, а заниматься должен этим? Сделайте меня хотя бы управляющим или помощником управляющего…

– Боже мой, опять!

– Да, отец. Мне тошно от того, что эти выродки порой творят. В прошлом месяце пронёсся слух, что они двух крестьян до смерти избили, а в апреле какую-то мещанку увезли в лес и истязали её. Каждый месяц они что-нибудь вытворяют. А наказывать их вы не велите.

– Какой же ты чистоплюй, Женя!

– Уж какой есть. Мы – дворяне. А я руки марать должен.

– Но-но. Ты палку-то не перегибай! Прекращай соплежуйство! – произнёс Фёдор Иванович грозно. Он иначе смотрел на данный вопрос. Выросший в суровом сибирском приграничье и впитав дедовские нравы, он не равнялся на напыщенных столичных пижонов и их показное благородство, под маской которого порой скрывалось гнилое нутро.

– А что я не так говорю? Поставь вместо меня Алексея. Ему, как мне кажется, нравится подобные вопросы решать.

– Ты знаешь, почему я это не делаю.

– Ах да, у него «репутация». Мне-то она не нужна. Я же не будущий князь…

– Послушай меня, сын. Ты – аристократ, потомок воинов, которые испокон веков держали власть в своих руках. Не император, не придворные вельможи, не законники, а мы. Мы – настоящие хозяева этой земли. А ты… ты не можешь справиться с горсткой отребья? Тогда какой ты, к чёртовой матери, аристократ? Или думал, напустил на себя чопорный вид – и уже благородным стал? Тебе не нравится, что мы деньги с местных лавочников собираем? А скажи мне, пожалуйста, кто их защитит? Горстка трусливых солдат, которые из крепости боятся нос высунуть? Это мы защищаем их! Мы! И их никчёмные жизни принадлежат нам, сын. Вот ты говоришь, какую-то мещанку снасильничали. А ты представляешь, что было бы, если б город захватило племя злоболюдов? И кто эту чернь сбережёт от остроухих поганцев и прочей нечисти?

– Мы, разумеется.

– Вот именно! Да и потом, всю грязную работу делает Медведь. Тебе-то что волноваться? Ты просто передаёшь ему мою волю и следишь, чтобы проблем не возникало. Поэтому хватит сопли жевать. Вспоминай почаще мои слова, когда ещё раз вздумаешь поплакаться на свою «несчастную долю». Если вопросов нет, можешь идти.

***

Жилая часть дома трактирщика Ивана примыкала к кухне с противоположной стороны от зала для посетителей. Я расположился в одной из двух спален, окна которой выходили на улицу и по вечерам закрывались стальными щитками. Вторую спальню занимал сам трактирщик. Также здесь имелось что-то вроде гостиной и комнатка, забитая всяким хламом. Удобства находились во дворе – там стояла деревянная будка с дыркой в полу. Пришлось привыкать. Отсутствовало и электричество. Вместо него применялись керосиновые лампы. А воду таскали из колодца.

Само собой, не было в доме и ванной. Но Иван сказал, что неподалёку есть городская баня. Туда-то я и отправился, чтобы привести себя в порядок перед началом службы. Там имелись отдельные «аристократические» душевые кабинки, и я помылся с относительным комфортом.

Когда вернулся домой, на улице уже стемнело. Последние посетители разошлись, заведение опустело. А тут ещё и дождь полили, и на небе засверкали молнии.

По пути я заглянул к конкуренту Ивана. Трактир купца Фролова оказался побольше, там имелась даже комната для аристократов, поэтому немудрено, что немногочисленная знать Култука, если и шла куда-то обедать, то либо в ресторан, либо в трактир Фролова. Трапезничать в одном помещении с людьми «подлого» происхождения дворяне считали зазорным. Здесь сословные предрассудки были куда сильнее, чем в моём мире, где они частично сгладились за последние лет сто. Да и находилось заведение гораздо ближе к центру города и к железнодорожной станции, чем трактир Ивана.

У Ивана тоже было неплохое заведение. Еда мне казалась вполне приемлемой, и хоть убранство не блистало богатством (как, впрочем, и у Фролова), но обстановка выглядела уютной. Чувствовалась женская рука.

Разумеется, мне было жаль трудолюбивого Ивана и его дочь, но помочь я им ничем не мог. Даже если бы у меня водились деньги, не дал бы, но не от жадности, а от того, что не считал полезным спонсировать убыточную коммерцию. Следовало менять что-то в самом подходе к ведению дела, а что именно, было непонятно. Я всю жизнь служил государству и боролся со Скверной, и в таких делах не разбирался. Единственное, что мог посоветовать – продать трактир, отдать долги, переехать хотя бы в Иркутск и там заняться чем-нибудь более прибыльным. Иван выслушал меня и погрустнел. Он всю жизнь прожил в Култуке, трактир достался ему от отца и был ему дорог, да и дочь противилась.

Утром следующего дня я встал по будильнику (прихватил его с собой из дома), надел свой парадный костюм и низкий цилиндр с серебристой лентой (высокий остался в Петербурге, он в чемодан не помещался), натянул тонкие белые перчатки и отправился в городскую управу на свой первый рабочий день. Идти было минут пятнадцать медленным шагом.

Пришёл я без десяти восемь. В вестибюле меня встретил солдат, но уже другой – постарше. Он куда-то позвонил, и по лестнице спустился городской глава собственной персоной. Сегодня господин Засекин выглядел куда респектабельнее, чем во время нашей вчерашней встрече. На нём был застёгнутый на все пуговицы тёмно-синий китель, на отложном воротнике серебрились петлицы, а на плечах красовались погоны с серебряной окантовкой и двумя красными продольными полосками на каждой, что означало шестой класс по табели о рангах. К данному господину мне следовало обращаться «ваше высокоблагородие». Фуражка Засекина была лихо заломлена на бок, а в зубах так и торчала дурацкая сигара.

– А, господин Ушаков. Добрый день! – Засекин оскалился в улыбке. – Пришли всё-таки? Вот и славно! Готовы к новым свершениям?

– Готов, ваше высокоблагородие.

– Да ну, полноте, какой «высокоблагородие». Это для низкородный мы – благородия. Зовите меня просто Алексей Фёдорович. Хорошо?

Елейное показное дружелюбие городского главы мне понравилось ещё меньше, чем вчерашний пренебрежительный тон. Ожидался подвох, особенно в свете последних событий. До Засекиных не могла не дойти весть о том, как я их бандитов прогнал из трактира. Фамилию мою те не знали, но сложить два плюс два городской глава вполне мог.

– Да не вопрос, – ответил я. – Вижу, здесь всё по-простому. Тем лучше! Мне нравится у вас всё больше и больше!

– Отлично! Тогда пойдёмте покажу ваше рабочее место.

Глава 7

На первом этаже почти в самом конце помещения рядом с хозяйственным отделом находилась дверь с вывеской «отдел благоустройства». Комната была небольшой и ужасно захламлённой картонными коробками, заполненными всяким хламом и старыми стульями, нагромождёнными друг на друга и покрытыми толстым слоем пыли. Остальное место занимали два стола: один короткий в конце кабинета, расположенный лицом к дверям, второй – длинный, он стоял под углом к первому. На нём размещалась печатная машинка, а рядом с ней возвышались две стопки бумаг и папок. На столе же начальства громоздился массивный деревянный телефон с блестящим диском.

– Ваш кабинет, Артур Андреевич, – торжественно объявил Засекин. – Здесь небольшой беспорядок. Потому что у нас уже месяц нет главы отдела. Предыдущий преставился, а у нас не было под боком чиновника нужного класса, поэтому мы ужасно рады вашему приезду. Передайте большую благодарность господину Тюфякину.

Я вопросительно взглянул на Засекина. Он что, думает, я с Тюфякиным лично общаюсь? Что ж, пускай так считает, мне же лучше.

– Обязательно передам, – сказал я. – А вот это барахло следовало бы убрать. Как по мне, на рабочем месте не должно быть лишних предметов.

– Ни о чём не волнуйтесь! Я отдам соответствующее распоряжение, – тон городского главы был довольно дружелюбным и даже слишком, но в нём чувствовалось едва скрываемая фальшь. – А в общих чертах что могу сказать... Городок у нас небольшой, финансируется по остаточному принципу, поэтому работы, увы, немного. Придётся принимать жалобы, циркуляры и прочую корреспонденцию. Иногда надо давать официальные ответы. Но вы не волнуйтесь. Во-первых, такое случается нечасто. А во-вторых, для этих целей у вас есть конторщик.

– Только он, кажется, невидимый.

Засекин усмехнулся:

– Скоро подойдёт. Рабочий день-то ещё не начался. Да и вам, знаете ли, не обязательно приходить минута в минуту. Зачем? Если появляются какие-то дела, приходите, работайте, а нет, так я не сторонник формализма. Главное – результат. А кто когда приходит, уходит – это дело личное. В этом отношении вам повезло, а то ведь знаете, какое начальство бывает, за каждым шагом следит. Я не из таких.

– Очень хорошо. Не люблю, когда за мной следят. Но я с вами не соглашусь, что работы мало. Город в ужасно запущенном состоянии. Фасады с пулевыми отверстиями, разбитые мостовые… Здесь есть чем заняться.

– Так-то оно так. Мы находимся на границе. Здесь постоянно что-нибудь происходит. А финансирование, как я сказал, мизерное. Основной бюджет идёт военным в крепость, а мы – так, подачками перебиваемся. Ну ладно, оставлю вас разбираться со своим новым рабочим местом. Всё, что найдёте здесь – считайте, ваше. Кроме стульев и коробок. Их скоро унесут. Так, что ещё забыл… Через дорогу есть ресторан. А в паре кварталов отсюда – сносный трактир. Туда можно канцеляриста послать за обедом. А на втором этаже у нас самовар стоит, чтобы чай себе налить. Все мероприятия проходят у нас в дворянском собрании. Бывает, кино крутят, бывает, театральная труппа приезжает, или бал какой-нибудь организовываем. В общем, развлекаемся как можем. И вы заглядывайте. Как мундир надумаете шить, ступайте в ателье. Оно тоже недалеко, сразу за театром в переулке. Единственное на весь город, где шьют мундиры. Ну вот, пожалуй и всё. Если что-то понадобится, не стесняйтесь, обращайтесь в приёмную. Телефонный справочник… где же он был? В общем, где-то здесь. Там все внутренние номера. Вопросы есть?

– Есть. Денежный.

– Ах да, жалование. Совсем забыл. Столоначальники у нас получают сорок пять рубля в месяц, не считая премии. Немного по столичным меркам, но здесь, простите, и не столица. Ещё что-нибудь интересует?

– Интересует. Много чего интересует. Но об этом, пожалуй, потом.

– Тогда всего хорошего. Устраивайтесь, располагайтесь.

Засекин перекинул сигару из одного угла рта в другой и вышел. Я прошёлся вдоль длинного стола, полистал бумаги, открыл окно, чтобы избавиться от затхлости и стойкого нафталинового запаха. В углу стояли железные ящики для документов. Там царил полнейший беспорядок: бумаги были перемешаны, что-то лежало в папках, что-то – без. Чувствовал я, что разбираться со всем этим придётся долго.

Дверь распахнулась. На пороге стоял молодой человек лет двадцати в чиновничьем мундире с пустыми погонами. Парень имел вытянутое лицо с оттопыренными ушами. Под мышкой он держал кожаную папку, фуражка съехала на затылок, из-под неё выбивались белокурые волосы, а китель выглядел мятым.

– О, а ты, похоже, мой сотрудник, – догадался я.

– Э… наверное, вашбродь… Здрасьте, – стушевался паренёк, удивлённый появлению в кабинете нового человека. – Канцелярист Филипп Фролов.

– Фролов? Уж не родственник ли местного купца?

– Родственник, вашбродь. Племянник.

– Ну замечательно. Можно сказать, все свои, – проговорил я, а сам в душе подосадовал, что под моим началом оказался парень, пристроенный сюда по знакомству. Значит, сотрудника этого не накажешь и не уволишь.

– Это точно, – канцелярист совсем расслабился, заулыбался, показав дырявый ряд зубов. И всё бы ничего, да только вид у него был какой-то придурковатый.

– Да ты проходи, не стесняйся, будь как дома. Тебе сегодня будет чем заняться. Кстати, что с прежним столоначальником случилось?

– Так он это… скончался, – Филипп снова стушевался, прошёл в кабинет и, положив на стол кожаную папку, устроился за печатной машинкой.

– Злоболюды убили?

– Не, какой там? Перебрал со спиртным и помер. Он это… хе-хе, часто за воротник закладывал, если понимаете, о чём я. Бывало, неделями не выходил на службу. Как начнёт пить и не прекращает.

– Ну вот и прекратил. Причём насовсем. Ну и ладно. Теперь я за него. А я таких проблем не имею и пьянство в служебное время не одобряю и не допущу.

– Не-не, я ни за что… Я никогда, – замотал головой Филипп.

– Будем надеяться. Тогда берись за работу. Надо все эти бумаги рассортировать.

– Эти, вашбродь? – парень кивнул на стол.

– Эти. А ещё эти, – я указал на ящики. – Так что потрудиться придётся. Ну ничего, это же не кирпичи таскать, правда? Не надорвёшься. А я помогу.

Я и сам взялся за работу, чтобы понять, по какому принципу сортировать бумаги. В моё время почти все документы были в электронном виде, поэтому с макулатурой возиться не приходилось. Иное дело, здесь. Для меня такая бумажная волокита оказалась в новинку.

А когда картина более-менее прояснилась, я дал Филиппу задание на ближайшие дня три, а сам отправился заниматься собственными делами, коих тоже нельзя было игнорировать.

Ателье нашёл быстро. Оно, как и сказала Засекин, находилось в переулке за театром, в старом двухэтажном здании. Увидев меня, портной с помощником бросили все дела и стали снимать мерки. Как шить чиновничью форму, они знали и всё необходимое для этого имели. Единственное, что мне предстояло решить – из какого сукна заказать мундир и с какой подкладкой. В качестве вариантов предлагался материал подороже и более дешёвый и более грубый. В первом случае мне пришлось бы отдать шестьдесят рублей, во втором – всего тридцать пять.

Выбрал я материалы самые дешёвые. Не перед кем мне здесь было красоваться, кичась несуществующим достатком. И так придётся экономить. Мой скромный бюджет таял на глазах.

После ателье я заглянул в магазин готового платья, где купил скромный будничный костюм, чтобы парадный не занашивать. Он мне обошёлся значительно дешевле мундира. А разобравшись с одеждой, я отправился искать жильё. Обременять своим присутствием трактирщика я долго не собирался, да мне и самому хотелось что-то более уединённое и чтобы удобства не на улице.

За остаток дня я успел осмотреть три квартиры. Последняя пришлась мне по душе, её и решил арендовать, чтобы поскорее закрыть данный вопрос. Не хотелось с этой бытовой ерундой долго возиться. Есть ведь дела и поважнее.

Однокомнатная квартира находилась на втором этаже двухэтажного каменного здания. Выглядела она плохо и требовала ремонта, но зато здесь были ватерклозет и душ. А главное, до городской управы от неё было идти пять минут. Мебель, правда, отсутствовала. Но хозяин – купец Игнатов, владевший парой торговых лавок и лично показывавший мне апартаменты – обещал за дополнительную плату в три рубля дать напрокат всё, что нужно. Без мебели же аренда стоила пятнадцать рублей в месяц.

Оказалось, что в этом доме обитал и ещё один аристократ – армейский капитан из крепости. Он уже год жил на той же лестничной площадке в соседней квартире.

Единственное, из-за чего у нас с Игнатовым вышел спор, так это из-за оплаты: купец просил, чтобы я внёс деньги за полгода вперёд, но я не хотел остаться без копейки в кармане до следующего жалования, поэтому настаивал на трёхмесячной предоплате.

– Слушай, сколько у тебя эта квартира без жильцов стоит? – я провёл пальцем по подоконнику, на котором образовался толстый слой пыли. – Полгода? И ещё столько же простоит. А сейчас у тебя есть гарантированный жилец на следующие три месяцы. Выбирайте

– Эх, была не была, – махнул рукой Игантов. – Всё ради вас, ваше благородие. На три так на три.

Я подписал бумаги, заплатил пятьдесят четыре рубля и получил ключи. А вскоре и старший дворник подоспел. Ему требовалось записать мои фамилию, имя и номер паспорта, чтобы передать исправнику. Такие тут были заведены порядки: всем жильцам приходилось отмечаться в полиции.

Игнатов обещал привезти мебель на следующий день, поэтому я решил последний раз переночевать у Ивана, а завтра вечером переехать на новую квартиру, поскольку сегодня там даже спать было не на чем.

Много мне чего требовалось купить. Например, лошадь для путешествия по горам, оружие помощнее, походную одежду. Но в деньгах я был ограничен. Мелкий провинциальный чиновник не мог позволить себе шиковать. Предстояло подумать, откуда средства достать, ведь без них я связан по рукам и ногам. Главной же моей задачей были, во-первых, тренировки, во-вторых, поиск Скверны. Отсутствие большого количества работы могло оказаться положительной стороной моего нынешнего положения. В конце концов, укладка мостовой не такое важное занятие, как уничтожение заразы, угрожающей всему живому. Но свои прямые служебные задачи я тоже не собирался забрасывать, чтобы у Засекиных не было ко мне нареканий.

К тому же, чем лучше покажу себя на службе, тем быстрее меня отправят хотя бы в Иркутск, а там и жалование больше, и возможности. Не торчать же всю новую жизнь в этой дыре?

Наведение в городе порядка не ограничивалось только облагораживанием местного сквера, ремонтом фасада и мощением дорог. Требовалась глубокая, можно сказать, духовная очистка. Здесь царило беззаконие и произвол семейства аристократов, нагоняющих страх на местных жителей и наложивших на простых людей бремя сверхномированных податей. А к култукской полиции, как я понял, обращаться не имело смысла, поскольку урядник куплен.

Конечно, всё это я знал лишь со слов двух человек, поэтому вначале следовало получить более подробную и объективную информацию о творящихся в городке делах, а потом заняться наведением порядка. Нельзя положиться на закон – справимся собственными силами.

Вечер я снова посвятил тренировке, но только в своей комнате, ведь для простейшей магической практики много места не требовалось, а рано утром собрал вещи и попрощался с трактирщиком, который уже хлопотал на кухне, готовя заведение к открытию. Напоследок дал ему свой новый адрес.

– Не хочу тебя стращать, но расслабляться не стоит, – сказал я. – Эти уроды так просто не отстанут. Но если возникнут проблемы у тебя или у кого-то из твоих знакомых, кто испытывает похожие трудности, сразу посылай ко мне: либо на квартиру, либо в городскую управу к столоначальнику Ушакову.

– Спасибо, ваше благородие! Даже не знаю, как благодарить вас, – поклонился Иван. – Век буду за вас Бога молить. Здоровья вам и сил! Вас-то разбойники побаиваются, только вот у них серьёзные покровители есть. Будьте осторожны, ради всего святого! Не хочу, чтобы вы пострадали, да ещё из-за такой ерунды.

– Нет, это не ерунда. Здесь у вас произвол творится и беззаконие. Не люблю я такое. А раз уж мне суждено ближайшие пару-тройку лет провести в этом городишке, придётся поработать над проблемами. В общем, инструкции я дал. Если что-то случится, ты знаешь, как поступить.

Пожелав трактирщику успехов, я взял чемодан и покинул гостеприимное заведение и отправился на службу. Пришёл довольно рано, минут за двадцать до начала рабочего дня… и обнаружил горы разбросанных по обоим столам бумаг и папок и валяющиеся на полу выдвинутые ящики. Лишние же стулья никто так и не убрал.

В пятнадцать минут девятого явился заспанный Филя Фролов.

– Что, боец, не выспался? – поприветствовал я его.

– Да, вашбродь, поздно уснул очень.

– А это что такое на столах? Похоже, ты не много-то вчера трудился.

– Работал весь день не покладая рук. Но видите, сколько здесь всяких бумажек! Я совсем запутался.

– Так я тебе показал, как сортировать. Забыл?

– Виноват, вашбродь, запамятовал.

– Ладно, за работу! И да, ты опоздал. Выговор тебе.

Впрочем, опоздал не только Филя, но и господин Кривошеев – казначей и заместитель городского главы. Тот явился лишь к полдесятого. Засекина же не было, и что-то мне подсказывало, сегодня его ждать смысла нет. Поэтому вопрос со стульями пришлось решать с Кривошеевым. Тот с явной неохотой отправился искать свободное помещение, куда можно свалить хлам.

Мы с ним обнаружили захламлённую каморку на чердаке, где оставалось немного свободного места, и Кривошеев подрядил служащего перетаскать туда ненужную мне мебель. Я отправил помогать ему Филю – пускай парень разомнётся, физическая активность полезна. Тот тяжело вздохнул и потащил стул вслед за немолодым мужчиной, отвечающим за хозяйственную часть.

Я и сам не остался в стороне: хоть по статусу мне не полагалось, тоже присоединился к перетаскиванию вещей. И спустя часа полтора мы расчистили кабинет. Все ненужные коробки и стулья переселились на чердак, и в помещении сразу стало значительно просторнее.

Заглянул Кривошеев.

– Быстро вы навели порядок. Совсем другой вид! – воскликнул он. – Только вот время уже обеденное. Позвольте пригласить вас к столу. Иногда мы устраиваем общую трапезу на втором этаже. А сегодня как раз есть отличный повод: ваше назначение.

– С удовольствием приму ваше приглашение, – сказал я, решив не упускать шанс познакомиться с остальными сотрудниками.

– Тогда прошу за мной.

На втором этаже в просторном помещении с застеклёнными дверями и растениями на шкафах, был длинный стол, за которым собрались шесть человек в тёмно-синих чиновничьих мундирах. Кривошеев представил нас.

Архив возглавляла госпожа Волжина – строгая дама лет тридцати, жена одного из офицеров крепости, приехавшая с мужем сюда пару лет назад из Иркутска.

Отдел дворянской опеки – господин Золотарёв. Это был уже немолодой мужчина с лысиной во всю голову и седеющими клочками волос по бокам, переходящими в пышные бакенбарды и усы. Он имел лишь восьмой класс по табели, что соответствовало армейскому капитану – довольно низкий для столь почтенного возраста. Видимо, тоже чем-то провинился, раз его не двигали по карьерной лестнице, ну или просто не отличался амбициозностью. Как в этой дыре продвинуться куда-то?

Самым же молодым столоначальником, не считая меня, был Анатолий Гусев. Обычный паренёк, на вид вполне благополучный, без следов алкоголизма на лице или других пагубных пристрастий, с аккуратно зачёсанными набок русыми волосами. Гусев имел девятый класс по табели. За столом говорил он мало и казался человеком замкнутым и застенчивым.

А вот у главы отдела образования господина Додонова лицо, наоборот, было одутловатое, пропитое, хотя человек едва ли пересёк сорокалетний рубеж. Невысокий, лысоватый, с крупной головой он имел вид болезненный и угрюмый.

За столом младшие сотрудники не присутствовали. Три канцеляриста принесли еду из ближайшего трактира, ещё один растопил самовара. На меня все сразу набросились с вопросами, желая узнать, кто я и откуда. Всех очень удивило моё прямое родство со знаменитым генералом Ушаковым, возникло недоумение, как я с такими связями оказался в столь отдалённых местах.

– Да вот, упросил, – сказал я. – Надоела столичная жизнь, захотелось мир посмотреть. Мне сказали, что здесь не хватает служащих.

– Нечасто такое случается, – сказал Кривошеев. – Первый раз слышу, чтобы из Петербурга в такую даль кто-то добровольно ехал.

– Пожалуй, так. А вы? Вы местный? – перевёл я разговор.

Казначей рассмеялся:

– Нет-нет. Я тоже столичный, как и вы. Меня за дуэль сослали сюда. Такие вот дела.

– Суровое наказание.

– О, что вы, я легко отделался. К счастью, подонок, с которым я стрелялся, выжил. Иначе я поехал бы совсем в другое место трудиться. Очень уж большие связи у него.

Обед затянулся. Вначале все наперебой давали мне советы, просвещали, где находятся полезные магазины, места общественного питания, питейные. Рассказывали про мероприятия в дворянском собрании, вокруг которого крутилась вся жизнь высшего света городка Култук. В эту пятницу планировался показ какого-то нового фильма, и меня тоже звали присоединиться. Додонов же вместе с ещё двумя чиновниками часто ездили рыбалку, и мне пришлось выслушать целую речь о том, какой вкусный омуль водится в Байкале. А от Кривошеева я узнал, что Засекины регулярно устраивают охоту в горах, куда приглашают местных дворян. Точнее, устраивали, пока не начались проблемы со всякими тварями.

Между делом выяснилось, что отряд Засекина, ездивший недавно в горы, перебили целое племя злоболюдов. Это значило, что опасность ликвидирована, и в городе снова воцарится покой. Об этом рассказал Кривошеев.

– А про Скверну ничего не слышно? – спросил я. – А то ведь знаете, что произошло в Удинской крепости. А она не так уж и далеко отсюда.

– Знаю-знаю. Это ужасно. Но у нас Скверны в помине никогда не было и, надеюсь, не появится, – беспечно проговорил Кривошеев.

Под конец, когда все устали от серьёзных разговоров, начальник финансового отдела – длинный, сутуловатый мужчина с бакенбардами, начал травить анекдоты, над коими с удовольствием смеялись Волжина и Додонов.

После застолья чиновники начали расходиться по домам. Часы над дверью показывали четвёртый час, и никто работать больше не собирался. Да и вообще, складывалось впечатление, что эти люди сюда приходили лишь для того, чтобы скоротать время за болтовнёй и не сдохнуть от скуки.

Мне же торопиться было некуда. Мы вместе с Филиппом просидели часов до восьми и разгребли значительную часть документации. Набралась целая кипа старых бумаг, которые давно требовалось сдать в архив, но никто почему-то так и не удосужился это сделать. Нашёлся, наконец, план города.

Я же по большей части изучал нормативные акты, которые удавалось отрыть среди макулатуры, чтобы понять, чем должен здесь заниматься. За занятием этим время пролетело незаметно. Поработал бы ещё, но в восемь часов обещали привезти мебель, и я побежал на свою новую квартиру, разрешив Филиппу тоже идти домой. Когда прибыл, возле подъезда меня уже ждали грузовик, водитель с двумя грузчиками и дворник.

Спустя пару часов у меня дома появилось всё необходимое: письменный и кухонный столы, шкафчик для одежды, ещё один – для книг, старый диван на деревянных ножках, кресло и несколько стульев. Плита для готовки в квартире была, но работала она на дровах, а за дрова приходилось платить пятьдесят копеек в месяц. Зимой – дороже. Доставкой дров занимался младший дворник, который в холодное время года ещё и растапливал печи. А чтобы не тратить драгоценные минуты на уборку и готовку, существовала горничная, обслуживающая сразу несколько квартир. Её услуги стоили полтора рубля.

Наконец, все дела были улажены, и я решил, что можно перед сном немного потренироваться. Оставшись один, сел посреди комнаты на полу и создал вокруг себя вращающиеся струи магического песка – несложное заклинание, которое тем не менее давало достаточную нагрузку на источник, чтобы каналы разрастались.

Таким образом, ростки всё глубже уходили в энергетическое поле, а другие накапливались в руках, создавая тугое переплетение, способное концентрировать большую силу для заклинаний.

Но едва я вошёл в состояние концентрации, как меня отвлекла музыка, доносящаяся из-за стены. Кого-то на ночь глядя потянуло к прекрасному. Женский голос, исполняющий романс, был довольно приятным, но я вовсе не это хотел слышать в своей квартире в двенадцатом часу.

Выйдя из квартиры. я обнаружил сидящего на лестнице низкорослого, белобрысого парня в солдатском мундире.

– Кому там не спится? – спросил я.

– А это… – парень вздохнул. – Да его высокоблагородие опять надрались в стельку. Дворник их сколько раз увещевал – всё бесполезно.

– А ты кто?

– А я это… денщик у его высокоблагородия. Только я туда не пойду, даже не просите. Его высокоблагородию, когда он в таком состоянии, лучше под руку не попадаться. И вам не советую.

– Ну это мы ещё посмотрим, кому лучше под руку не попадаться, – я настойчиво заколотил кулаком в дверь. Вот тебе и сосед, называется. Да здесь, похоже, весь город с причудами.

Глава 8

Ждать ответа мне пришлось недолго. Из-за двери раздался угрожающий бас:

– Кого там черти принесли?

Я постучался снова. Спустя минуту музыка стихла, а дверь распахнулась. В проёме стоял двухметровый великан в армейских зелёных штанах на подтяжках и в рубахе с расстёгнутым воротом. С усатого лица смотрели звериным взглядом осоловелые глаза, в которых читалось желание растерзать нарушителя спокойствия.

– Ты кто такой? – заплетающимся языком, но всё ещё достаточно грозно спросил здоровяк. – Кто посмел потревожить отдыхающего офицера?

– Господин офицер, не имею ничего против вашего отдыха, но делайте это потише, – сказал я. – Я ваш сосед – Артур Ушаков и я не простолюдин, чтобы мне тыкать. Так, к сведению.

– Сосед? Что ещё за сосед? С каких пор? – злое выражение лица капитана сменилось недоумением, во взгляде появилась растерянность. Он не сразу сообразил, как реагировать на столь неожиданную ситуацию.

– С сегодняшнего вечера. Я снимаю квартиру по соседству с вашей, и мне хотелось бы отдохнуть после службы.

– Так, секунду… Э… ты… простите, вы – дворянин, значит?

– Чистокровный, наследственный.

– А я… – капитан приосанился, выкатил грудь колесом и объявил, – а я офицер русской императорской армии, капитан Васильчиков, тоже этот самый… дворянин. И я отдыхаю!

– Рад за вас. И я тоже отдыхаю. Только вот ваша музыка мне мешает.

– Вам музыка не нравится, видите ли?! Я что, не могу послушать патефон у себя дома? Да вы, сударь, издеваетесь!

– Вовсе нет, пока просто прошу. Если же просьбу мою не удовлетворите, сударь, ваш патефон превратится в кучу щепок.

– Это что значит… Что же получается, вы мне… угрожаете? – рожа Васильчиков стала ещё злее. – Я подобное стерпеть не могу, сударь! Вы угрожаете офицеру императорской армии! Вы знаете об этом?

– Да, вы мне сказали. И мои условия остаются в силе.

– Ах так! Тогда… тогда я вызываю вас на дуэль! Ждите секунданта!

Тут уж пришла моя очередь недоумевать. Но виду я не показал:

– Как вам будет угодно.

Дверь перед моим носом захлопнулась.

– Я вас предупреждал, – вздохнул денщик, слышавший весь разговор. – Не надо было к нему соваться.

– Ничего страшного, – проговорил я. – Не впервой.

Впрочем, музыка за стеной больше не играла. Возможно, капитан побоялся за сохранность своего патефона, возможно, просто уснул, но я смог продолжить тренировку в тишине, после чего отправился на боковую. Насчёт дуэли я почему-то не сильно переживал, хотя в мои планы и не входило ни с кем драться в этом городке.

Утром я завтракал консервами, когда в дверь постучались. Открыл. На пороге стоял капитан, одетый по форме: в серо-зелёный офицерский китель, сапоги, фуражку. На поясе висела сабля. Похмельное, отёкшее лицо выглядело виноватым.

– Доброе утро, господин… Ушаков, – проговорил он.

– Доброе утро и вам, – ответил я нарочито дружелюбно. – Как спалось?

– Неплохо, но… мне сегодня денщик сказал, что вы вчера заходили и что… я зачем-то вызвал вас на дуэль.

– Было такое, верно. Я всего лишь попросил вас выключить музыку.

– Вот уж да… А я совсем запамятовал. Голова как в тумане от этого зелья проклятого! Поэтому, что бы я вчера вам ни наговорил, я должен извиниться за свои слова и своё поведение.

– Не беда. Извинения приняты, – улыбнулся я. – Значит, дуэль отменяется?

– Да-да, разумеется. Только не думайте, что я извиняюсь из-за страха. Ни в коем случае! Но совесть говорит, что я был не прав, а потому и не должен был гневаться на вас.

– Хорошая у вас совесть. Значит, мир, – я вышел на лестничную площадку и протянул руку.

– Разумеется, – капитан пожал мне ладонь своей богатырской хваткой. – Я не знал, что здесь кто-то живёт. И мне жаль, что мы познакомились при таких обстоятельствах. Вы давно приехали в Култук?

– В эту субботу. Меня назначили чиновником в городской управе. Как и вы, приехал на службу.

– Да… это… хорошо, – проговорил капитан, которому с похмелья слова в голову не лезли. – Служба – дело благое.

– Это точно! А теперь, прошу прощения, но мне надо поторапливаться на неё самую. На службу, в смысле.

– Разумеется, не смею задерживать. Честь имею, – капитан кивнул и отправился к своей двери.

Филипп сегодня на службу так и не явился, я уж думал, назначить ему какое-нибудь наказание – например, поработать часов так до дести сверхурочно, но ближе к обеду позвонил Кривошеев и сказал, что мой сотрудник приболел и не выйдет следующие два-три дня. Я сразу понял, что это – враньё. Просто Филя, увидев, сколько работы на него свалилось, решил «переждать бурю», отсидевшись дома.

И чтобы рассказать о своих догадках, я отправился лично к городскому главе. В приёмной меня встретила расфуфыренная девица с толстым слоем пудры на лице, одетая не по форме: в платье в чёрный горошек, с брошью и бантом. Она работала секретарём. Хотя как работала… сидела и подводила брови перед зеркальцем на столе.

– Его высокоблагородие отсутствует, – сообщила она, смерив меня неприветливым взглядом.

– А когда господин Засекин… Нет, не так. Господин Засекин вообще планирует сегодня приехать?

– Этого я не могу знать. Господин Засекин занят.

– Охотно верю, – проговорил я с сарказмом и отправился к заместителю.

Кривошеева на месте тоже не оказалось, но он скоро подошёл.

– А, господин Ушаков, у вас вопросы? Проходите, присаживайтесь, – он открыл дверь и впустил меня в кабинет.

– Вопрос по поводу моего канцеляриста. По поводу его болезни, если точнее.

– Он сказал, что простудился. Окно было открыто и… вот.

– Думаю, его «болезнь» вызвана другими факторами: например, количеством работы.

Мы расположились за столом друг напротив друга.

– Думаете, притворяется?

– Поскольку весь вчерашний день я имел неудовольствие наблюдать его недовольную физиономию, думаю, открытое окно тут ни при чём.

Кривошеев рассмеялся:

– Может быть. Честно сказать, я не сильно за ним слежу. Не мой же сотрудник.

– Я бы за такое увольнял. Но он же – племянник уважаемого человека. Уволить будет трудно.

– Все вопросы к Засекину, – развёл руками Кривошеев. – Он решает, кого увольнять, кого – нет. Но, насколько я знаю, за Филиппа попросил его дядя, а Фроловы с Засекиными дружат, и… в общем, да, вы зрите в корень.

Мои догадки подтвердились: у Фили большие (по местным меркам) покровители, и мне вряд ли удастся как-то повлиять на него. Но сдаваться я не собирался.

– Как вообще вам здесь служится? – я хотел разузнать, что думает казначей по поводу ситуации в городе, но зайти решил издалека. – Вдали от столицы, наверное, скучно.

Кривошеев улыбнулся и, откинувшись на спинку, приготовился рассказывать:

– Это вы верно подметили. Действительно в этих краях никаких столичных развлечений вы не найдёте. Известные театральные труппы к нам не приезжают, а кино крутят один-два раза в месяц, так что ни балета, ни театра, ни оперы, ни концертов, ни кабаре тут нет. Но я вам скажу, не всё так плохо, и со временем привыкаешь. На охоту ездили, когда злоболюды ещё не лютовали. Кто-то рыбачит на Байкале. В дворянском собрании бывают карты, бильярд, по праздникам балы… в общем, найти занятие здесь можно. Тоже своя жизнь есть.

– Я так понимаю, в городе всем управляют Засекины? Они здесь главные? – перешёл я к сути дела.

– Что-то вроде того. Но вы не волнуйтесь. Принуждения и пустого формализма здесь нет. Помню, был у меня в Петербурге столоначальник. За расстёгнутую пуговицу мог выговор сделать. Приходилось сидеть на своём месте, даже когда работы нет, изображать деятельность. Здесь же мы, можно сказать, одна большая семья. Со временем и вы вольётесь.

Я смотрел на довольное лицо Кривошеева и понимал, что его всё устраивает. Он не хочет знать, что творится в городе, ему неинтересна жизнь простых людей и их проблемы. Человек просто живёт и радуется возможности побездельничать. Наверное, и мне стоило делать то же самое. Прежний Артур Ушаков, скорее всего, расслабился бы и плыл по течению. Но я был не из тех, кто может спокойно спать, когда вокруг творится беззаконие.

– Отлично. Надеюсь, вольюсь в ваше дружное общество, – сказал я. – И начну, пожалуй, прямо сейчас с похода в гости. Адресок Филиппа есть?

– А зачем вам?

– Проведать. Как заботливый начальник я должен быть в курсе дел своих подопечных.

Кривошеев понимающе усмехнулся:

– В приёмной в картотеке должен быть. Я спрошу Викторию, если хотите. Кстати, спасибо, что напомнили, вас тоже надо внести в реестр, как нашего нового сотрудника. Не возражаете?

– Надо так надо.

Мы поднялись с мест.

– Знаете, я тут подумал: давно мечтал попутешествовать по горам, – проговорил я. – Вы не знаете, кто бы мог показать тропы?

– О, сейчас там опасно. Я бы не советовал.

– А я не боюсь опасностей. Тем более вы сами сказали, что стоянка злоболюдов уничтожена.

– Как будто это первые злоболюды, которые сюда забредали. Каждый месяц ополчение ездит в горы и истребляет этих мелких выродков, и почти сразу появляются новые. В общем, я бы пока не рисковал.

– И всё же, не знаете, где можно найти проводника? – настаивал я.

– Либо к Засекину обратитесь, либо к местным монголам. Они на северной окраине живут. У них что-то вроде рыбацкого посёлка тут в предместьях. Они хорошо эти края знают. Только вряд ли кто-то согласится. Они – народ суеверный. Да и вам зачем? Смерть найти свою хотите? Здесь же вам не Петербург. Здесь – граница.

– Смерть искать пока не планирую. Вы же сами сказали, развлекаемся как можем.

***

Брат купца Фролова жил минутах в десяти ходьбы от центра города, в большом деревянном доме с резными наличниками, железной крышей и прилегающим яблоневым садом. Первый этаж был кирпичным, с высоко расположенными маленькими окошками, напоминающими бойницы. Таким образом, здание могло играть роль крепости в случае нападения. Здесь, по сведениям из реестра, обитал и Филя.

Я постучал в высокую двустворчатую дверь, что выходила непосредственно на улицу. Мне открыла женщина средних лет в переднике. Это была служанка, она сказала, что Филипп дома, и провела меня на второй этаж.

Свернув в дверь справа, мы оказались в анфиладе из трёх комнат. Из кухни тянуло запахом готовящегося обеда.

Мне навстречу вышла уже немолодая женщина в болотного цвета юбке и жакете. Служанка сказала, что это Ирина Фёдоровна, мать Филиппа.

– Здравствуйте, сударыня, – поздоровался я, приподняв цилиндр. – Артур Ушаков.

– Здравствуйте, ваше благородие, – женщина поклонилась. – Чем могу быть вам полезна?

– Я – начальник вашего сына. Сегодня узнал, что он приболел, и вот подумал, не проведать ли его: всё равно недалеко живёт.

– Ох, ваше благородие, вы очень добры. Не каждый начальник будет так радеть за здоровье своих подопечных. Филипп захворал и не смог сегодня выйти на работу. Увы.

Я улыбнулся:

– Как жаль. А позвольте, я проведаю его.

Женщина растерялась, не ожидая с моей стороны настойчивости, но и воспрепятствовать мне она не могла:

– Ох, ваше благородие, да стоит ли…

– Определённо стоит. И даже необходимо. Где он?

– Прошу за мной, – неохотно проговорила женщина.

– Хорошо, только тихо. Ладно? Хочу устроить, так сказать, сюрприз. Филипп точно обрадуется.

Женщина удивлённо посмотрела на меня, словно на сумасшедшего, но возражать не стала.

Мы обнаружили Филиппа в комнате развалившимся в кресле и читающим журнал с красочной обложкой, на которой было нарисовано подобие космического корабля. Парень жевал печенья и больным вовсе не выглядел. Увидев меня, он вскочил, рассыпав содержимое чашки.

– Э… Ваше… благородие? – вытаращился он на меня.

– Ирина Фёдоровна, – мягко проговорил я, – прошу вас оставить нас наедине.

Я вошёл в комнату и закрыл за собой дверь.

– Так ты у нас, значит, болеешь? – уставился я иронично на Филю, а тот потупился:

– Да я это… Жар вчера… я и вот… я сказал господину Кривошееву, что я…

– Но теперь-то жар прошёл? – я приблизился и приложил руку ко лбу Филиппа. Разумеется, никакого жара и в помине не было.

– Ну… вообще-то, да…

– И тебя потянуло к звёздам, – я кивнул на обложку журнала.

– Да это так, – парень повертел журнал в руках. – Фантастика. Очень интересно.. Тут всякие рассказы печатают. Хотите почитать?

– Как-нибудь потом. А сейчас нас ждут трудовые подвиги. Пять минут на сборы. Я буду на улице.

Выйдя из комнаты, я бросил удивлённой матери:

– У меня обнаружился дар целителя, Ирина Фёдоровна. Стоило мне только появиться, и жар чудесным образом прошёл. Так что ваш сын снова может выйти на службу. Того и гляди скоро мёртвых начну поднимать из могил, – с этими словами я зашагал к выходу.

– Простите его, ваше благородие, – женщина поспешила за мной. – Глупый он ещё у меня.

– Может, и не глупый, но трудиться явно не привык. Но это не беда. Служебное рвение привьём. Ни о чём не волнуйтесь.

На обратном пути я не стал упрекать своего конторщика и обличать его обман. Парень и сам всё прекрасно понимал и выглядел ужасно смущённым. Вместо этого я расспросил его про семью, про жизнь, и Филипп немного расслабился. Он утверждал, что матушка у него – добрая женщина, а батюшка целыми днями пропадает на работе, помогает с делами своему брату – купцу первой гильдии и очень богатому человеку. Но чем конкретно занимается папаша, парень не знал.

А когда мы пришли в кабинет, я хлопнул Филиппа по плечу и сказал:

– Смотри у меня. Я ведь знаешь, какой человек: из-под земли достану, если нужно будет. Понял?

– Да… ваше благородие, – снова стушевался Филипп.

– А теперь за работу. Документы сами себя не рассортируют. Сегодня задержишься… – я достал из кармана часы, – на три часа. Впрочем, мне придётся составить тебе компанию. Хочу побыстрее навести здесь порядок.

Филиппа я отпустил в девять, как и обещал, а сам торчал ещё час, но так и не смог всё разгрести. И лишь когда уже начал зевать, отправился домой с надеждой завтра расправиться с бумажной волокитой и приступить к своим прямым служебным обязанностям.

Для начала следовало изучить жалобы местных жителей, от которых набралась целая кипа писем, затем составить список объектов, требующих ремонта, и предоставить его городскому главе. Засекин вряд ли одобрит большие траты. Он скорее к себе в карман лишнюю копейку положит, чем позаботится об облике города. Придётся прибегнуть к дипломатии, чтобы выбить деньги хотя бы на самые необходимые вещи. Следовало также разобраться с помощью, которую выделяет округ. Если она поступает, но князь её крадёт, мы с ним неизбежно столкнёмся лбами.

А ведь ещё надо думать, где и как найти Скверну. Дело это не одного и не двух дней. Придётся брать отпуск. Проводники из местных вряд ли знают то, что мне надо, а вот у ребят из корпуса стражей, вероятно, есть нужная информация. Знакомство с Ксенией Болотовой мне могло помочь получить необходимые сведения, только вот девицу эту я не видел с самого приезда.

С такими мыслями я шагал по тёмной, неосвещённой улице, направляясь к своему новому месту жительства.

Подходя к дому, я заметил движение возле подворотни, ведущей во двор. Кто-то прятался от глаз человеческих, и одинокий фонарь на углу не мог осветить того, кто скрывался во мраке.

Я прошёл мимо парадного входа, достал револьвер. Его я постоянно таскал с собой. Оружие благодаря своим компактным размерам спокойно помещалось в наружном кармане сюртука и почти не мешало.

– Эй, кто такой? – раздался бас капитана Васильчикова, и я сразу узнал того, кто прятался в подворотне. Подумал было, что офицер спьяну чудит, но голос был трезвым.

– Капитан, вы от кого прячетесь? Это я, Ушаков.

– Тсс! – зашептал Васильчиков. – Сюда! Быстрее!

Я зашёл в подворотню и тоже шёпотом спросил:

– Что случилось?

– По улицам кто-то бегает. Я слышал, как за окном звучали нечеловеческие голоса! – капитан держал в руке длинный армейский револьвер. На поясе болталась сабля. Рядом стоял денщик, вооружённый револьвером поменьше.

– Есть догадки, кто это мог быть? – я отнёсся вполне серьёзно к словам капитана, ведь и сам уже дважды встречался в окрестностях Култука со странными существами.

– Клянусь дьяволом, это злоболюды! Ушастые ублюдки опять шастают по городу! Они побежали куда-то туда, – капитан указал в сторону, противоположную той, откуда я пришёл.

– Много их?

– Трое или четверо. Но это не значит, что нет других.

– Тогда надо бежать в крепость за подкреплением.

– Само собой. Но вначале я хочу убедиться, что мои подозрения не беспочвенны. А то подумают ещё… впрочем, неважно. Господин Ушаков, вы со мной?

– Как же я могу остаться в стороне, когда такое происходит? Вперёд!

– Тогда следуйте за мной.

Мы двинулись вдоль домов туда, куда, как уверял Васильчиков, пошли злоболюды. Капитан шагал первым, держа наготове свой мощный револьвер, я двигался следом, формируя связи с энергией земли, чтобы быстро применить магию в случае столкновения с противником. Замыкал нашу колонну денщик.

Из-за угла доносились звук разбитого стекла и чьи-то противные тонкие, хриплые голоса. Капитан прижался к стене, взвёл курок револьвера и заглянул за угол.

– Чёрт! Так и думал! – прошептал он. – Поганые уродцы возле конюшни. Лошадей хотят увести. Ну я их сейчас накормлю свинцом!

– Злоболюды?

– Они самые!

Я тоже выглянул. Дальше по улице несколько тёмных фигур при свете керосиновой лампы лезли в окно длинного кирпичного строения. Это была городская конюшня и одновременно каретный двор, где горожане, не имевшие собственных стойл, оставляли на ночлег лошадей.

– Надо атаковать, пока они не увели лошадей! – процедил капитан. – Там ведь и мой Фараон стоит. Если они тронут моего коня, я их из-под земли достану. Федя, за мной!

Васильчиков выбежал из-за угла и направился к конюшням, я и денщик двинулись следом.

– Стоять, уроды! – гаркнул капитан, сократив расстояние шагов до ста и направив на грабителей ствол револьвера.

Грохнули выстрелы. Васильчиков пальнул по злоболюдом, те открыли ответный огонь. Пули засвистели над ухом. Что-то прогудело в воздухе и сбило с ног капитана. Денщик бросился к дверной нише ближайшего дома и выстрелил оттуда шесть раз, после чего стал перезаряжать оружие. Один я продолжал спокойно идти по улице. Мне прятаться было негде и незачем. Моя каменная плоть была достаточно прочна, чтобы выдержать попадание винтовочной пули.

– Поганые ублюдки! – простонал капитан, держась за живот. – У них магия.

Глава 9

То, что атаковало капитана, очень походило на магию воздуха, а если точнее, на воздушный снаряд. И судя по тому, что Васильчиков оставался жив после столь мощного удара в живот, либо заклинание противника не имело большой силы, либо капитан владел защитными техниками.

А мне что оставалось делать? Имей я прежние способности, все ушастые уродцы сдохли бы на месте. Но я не мог управлять энергией земли на таком расстоянии. Приходилось орудовать более простыми заклинаниями.

Вытянув из почвы некоторое количество энергии, я создал вокруг моих ладоней множество небольших остроугольных камней неправильной формы. Под воздействием энергетического импульса вначале одна, горсть полетела в противника, а потом – и вторая.

Раздались вопли израненных уродцев. Трое бросились прочь и скрылись за поворотом. Четвёртый тоже побежал, но на полпути обернулся, вытянул руку в мою сторону. В воздухе снова прогудело нечто невидимое. Удар пришёлся мне в левую ногу. Я чуть не потерял равновесие. А маг-злоболюд бросился вслед за своими и пропал из виду, не дав мне времени атаковать второй раз.

Меня охватило раздражение. Из-за того, что мой контакт с энергетическим полем слишком слаб, не получалось использовать свои знания и возможности по полной. Я чувствовал себя каким-то инвалидом.

Тут из окна выскочил пятый злоболюд. На нём-то я и выместил всю досаду. Горсть камней ударила его, и тот с воплями покатился по дороге.

Подскочив к поверженному противнику, я перевернулся его на спину и прижал ботинком к земле. Рядом лежал потухший керосиновый фонарь. Я поднял его, зажёг огонь. Рожа пойманного воришки выглядела настолько мерзкой, что хуже не придумаешь: широкий рот, наполненный мелкими острыми зубами, длинные уши, серая кожа, жёлтые, злые глаза. Было в его облике нечто жуткое. Ростом он обладал небольшим, около двух аршин, с десяти-двенадцатилетнего ребёнка. Одежда состояла из простых холщовых рубахи и штанов.

Злоболюд был весь в ссадинах и истекал кровью. У меня же нога ни капли не болела, хотя воздушный снаряд оказался довольно мощным. Существо под моей пятой извивалось и верещало, но у меня оно не вызвало ничего, кроме омерзения. Хотелось просто прибить его на месте, но он мог оказаться полезным. Я легонько двинул ему ногой в живот, уродец застонал и скрючился от боли.

Подошёл, держась за живот, капитан в сопровождении верного денщика.

– Вы молодец, господин Ушаков! Подстрелили его?

– Можно и так выразиться. Только не из револьвера.

– А, так вы маг! Уважаю! Это паршивец так крепко мне в пузо дал, что у меня чуть ужин обратно не выскочил. Будь прокляты эти дряни! Найду, ноги им переломаю и головы откручу.

– Не ранены? Врач не нужен?

– Пустяки! Бывало и хуже! Мы ведь, знаете ли, тоже не лыком шиты, тоже источник есть, хоть магичить и не дано, – с неким укором произнёс Васильчиков, словно я задел его самолюбие.

– Как думаете, капитан, из него можно вытянуть что-нибудь полезное? Или лучше сразу пулю в голову пустить? Лично я ни бельмеса не понимаю, что он лепечет.

– Оставьте. Он нам пригодится. Расскажет, где их чёртов лагерь. В гарнизоне есть те, кто понимают их язык. Сейчас бы остальных найти, пока они не напали ещё на кого-нибудь. Надо поднять солдат. Федя, – обернулся Васильчиков к денщику. – Бери мою лошадь и скачи что есть духу в крепость, скажи дежурному, что случилось.

– Погодите, – возразил я. – А если по пути встретятся другие злоболюдов? Тогда Федя может и не доскакать.

– Проклятье! Вы чертовски правы, господин Ушаков! Мне придётся поехать самому. А вам надо укрыться.

– За меня можете не волноваться. Я посторожу этого.

– Тогда оставайтесь здесь и ждите подкрепления!

Тут дверь в дальнем конце здания открылась, и оттуда вышел мужчина преклонного возраста с двустволкой в руках.

– Ты где пропадаешь? – набросился на него капитан. – Эти мелкие уродцы чуть не увели всех лошадей, а ты спишь?

– Простите, ваше высокоблагородие! Не спал я. Засаду устроил. Ждал, пока они залезут, чтобы пострелять.

– Конечно! Нечего мне лапшу на уши вешать, – Васильчиков злился, словно конюх был в чём-то виноват. Что этот старик сделал бы с двустволкой против мага? – Ладно, неважно. Отпирай! Мне нужна моя лошадь.

Капитан забежал следом за конюхом в здание, а через пять минут ворота открылись, и Васильчиков верхом на крепком жеребце проскакал мимо нас и скрылся в ночи.

Я велел конюху возвращаться внутрь, поскольку на улице могло быть опасно, а сам оттащил пленника на край улицы и приказал Феде держать длинноухого на мушке. Сам же стал расхаживать из стороны в сторону, ожидая нового нападения.

Кривошеев сказал, что отряд Засекина вернулся с победой, разгромив стоянку злоболюдов. Вряд ли это было враньём. Скорее всего, князь действительно перебил какую-нибудь группу длинноухих уродцев, но племя их никуда не ушло. Ну или приехали новые. Так или иначе, проблема злоболюдов не исчезла, не стоило расслабляться.

Я прохаживался туда-сюда, вслушиваясь в ночную тишину. Пленный злоболюд что-то бормотал на своём, как будто просил о чём-то, и постоянно тёр ушибленный затылок. Я велел ему заткнуться. Федя пнул уродца в живот ногой, и тот умолк, и теперь лишь тихо скулил, испуганно прижав уши к голове. Больше ничто не нарушало тишину спящего города, но я-то знал, что недобитые карлики вместе со своим магом рыщут где-то поблизости, и не ослаблял бдительность.

Бросок получился слишком слабым, мои камни вместо того, чтобы продырявить врагов насквозь, лишь наставили им шишек. Новое тело продолжало демонстрироваться свою неподготовленность. Следовало поупражняться в метании магических снарядов, чтобы научиться пользоваться ими более эффективно. Только вот в квартире этим заняться не получится. Нужен полигон, а где его найти? Требовалось спокойное место недалеко от дома. В лес ведь каждый вечер не походишь.

Мне вспомнился заброшенный особняк, который я видел, пока шёл от Засекиных. Он принадлежал Барыковым, похоже, пустовал. Идти туда от моего дома – минут пятнадцать-двадцать. Здание и прилегающая территория вполне подходили для моих целей. Места много, и никто не потревожит: ни люди, ни тролли, которые бродят по окрестным горам.

Не прошло и часа, как до моих ушей донёсся топот армейских сапог, и к конюшне подошёл взвод солдат. Вначале я подумывал помочь им прочёсывать город, но потом решил, что сами справятся. Утром мне предстояло идти на свою службу, и чтобы не быть сонной мухой, следовало хоть немного поспать. Домой я вернулся лишь в час ночи.

Весь следующий день мы с Филиппом продолжили сортировку и изучение документов и к вечеру кое-как управились. Теперь в ящиках царил порядок, всё лишнее отправилось в архив, а я составил для себя общее представление, как мне организовать свою деятельность, и со спокойной душой ушёл со службы на час раньше. Своего канцеляриста тоже отпустил, чему тот несказанно обрадовался.

Вначале я забежал домой, переоделся в наряд попроще, а цилиндр сменил на кепку. Галстук повязывать не стал. День ото дня на улице становилось жарче, а шейный платок сильно грел. Без него ничто не выдавало моего дворянского происхождения, но, как мне показалось, сейчас это даже к лучшему: народ меньше будет глазеть на улице.

Прилегающий к особняку участок был обнесён кованой оградой. Я прошёл вдоль неё и с противоположной стороны от главных ворот обнаружил ещё одни. Здесь забор оказался глухим, кирпичным, а сразу за усадьбой начинался подъём в гору.

Стену я ломать не стал, хоть и мог. Но рушить всё на своём пути не входило в мои планы, тем более дом не мой. Вместо этого создал несколько каменных уступов наподобие ступеней, поднялся по ним на стену и спрыгнул с обратной стороны.

Территория была не слишком большой. Справа за кустами виднелись хозяйственные постройки, прямо по курсу находился господский дом. Меня от него отделяли берёзовая аллея и поляна, зеленеющая нестриженым газоном. Она вполне подходила для тренировок в хорошую погоду. А в доме можно упражняться в ненастье.

Осмотрев поляну, я хотел уже взяться за тренировку, тем более что и так много времени потратил, но моё внимание привлёк трёхосный грузовик, стоящий возле дома. Вроде бы ничего странного не было в том, что хозяева оставили здесь транспортное средство, но на всякий случай я решил обследовать здание, чтобы избежать сюрпризов в дальнейшем.

На крыльце-террасе валялись сухие, прошлогодние листья. Почти все окна были заколочены досками. Я заглянул в щели между ними – не увидел ничего: внутри стояла непроглядная темень. Дёрнул за ручку двери – та легко поддалась, что мне показалось странным. Окна забили, а дверь не заперли?

Я зашёл в пустой вестибюль. Свет пробивался сквозь щели, рисуя жёлтые полоски на полу и стенах. Налево и направо вели распахнутые двустворчатые двери, наверх – закруглённая лестница с коваными перилами, с потолка свисала массивная люстра. Большое зеркало на стене покрылось пылью, как и дубовый комод. Прислушался – тихо.

Бесшумно ступая по паркетному полу, я направился к двери справа, как вдруг услышал топот ног с противоположной стороны и резко обернулся. Моя кожа мгновенно окаменела. В дверном проёме напротив стояли два мужика и целились в меня: один – из револьвера, второй – из карабина с рычажным затвором. Первый человек был среднего роста, небритый, в котелке, другой – мелкий, пузатый, в кепке.

– Ты кто такой?! Тебе чего здесь надо? – воскликнул мужик с револьвером.

Мне подумалось, что хозяева оставили охрану. А те не распознали во мне аристократа, приняли, возможно, за грабителя и стали пушками тыкать. Бывает. Я не стал на них гневаться из-за такой ерунды.

– Прошу прощения, – проговорил я. – Мне сказали, что дом заброшен.

– И что? Ты не туда забрёл, шкет. Тебе чего здесь надо?

– Просто зашёл посмотреть, что здесь происходит. Если что, я не грабитель. Обычное любопытство. Передайте хозяевам, что я прошу извинений за своё вторжение. Уже ухожу.

– Нет-нет, ты никуда не уйдёшь! Давай, говори правду. Чего надо?

– Что значит, никуда не уйду? Вот так насмешил. Ты давай поосторожнее. Всё-таки разговариваешь с дворянином и магом. Сами-то кто будете?

Оба мужика переглянулись.

– Хватит мне мозги морочить, – начал злиться человек с револьвером. – Я сейчас доложу его сиятельству о проникновении, а ты до тех пор останешься здесь. Князь разберётся, какой ты там дворянин. Что-то никаких знаков отличия не вижу. Если обманываешь, конец тебе.

– Князь? Какой ещё князь?

– А ты не знаешь, так я и поверил. Господин Засекин, разумеется.

Было странно слышать, что эти люди работают на Засекина. Что они в таком случае здесь делают? Дом ведь принадлежит не им, а Барыковым. Или его тоже конфисковали, как и рудник?

– Интересно… При чём тут Засекин, если дом принадлежит Барыковым? – задал я закономерный вопрос. – Не объяснишь, как так получилось?

– Так, болтать хорош! Захар, беги в господский дом и скажи его сиятельство, что у нас гости. А ты руки в верх и не с места, иначе пулю схлопочешь. Понял?

Ситуация принимала неожиданный оборот. Скоро Засекин узнает о моём незапланированном визите, а мне это было не нужно. Похоже, предстояло устранить препятствие на своём пути.

– Ладно-ладно, спокойно, – я медленно поднял руки, одновременно вытягивая из почвы энергию и делая шаг вперёд. – Видите ли, я просто искал место для тренировок. Никому не собирался мешать. Но, похоже, Засекин любит брать то, что ему не принадлежит.

Полоска света из щели упала на моё лицо, осветив каменную кожу. Глаза охранников расширились, когда те увидели, что я, и правда, маг. И в следующий момент туча песка обрушилась на них.

– Мои глаза! Я ничего не вижу! – завопил коренастый, схватившись за лицо.

– Стреляй! Стреляй в него! – крикнул длинный.

Выстрелы ударили по ушам. Я ринулся вперёд. Моё каменное тело, как обычно, отяжелело, но двадцать шагов я преодолел быстрее, чем противник успел опомниться. Первым под руку подвернулся коренастый. Мой кулак обрушился на его голову. Второй хотел удрать, но я настиг его, повалил лицом в пол и придавил коленом. Что-то хрустнуло, и мужик заорал.

– Не надо! Мы просто выполняли приказ! – закричал он. – Нам велели сторожить склад. Вы от Барыковых, да? Мы не забирали ваш дом. Нас поставили его охранять.

– Да что ты говоришь! Неужели Засекины столь великодушны, что решили просто так по доброте душевной присмотреть за домом своих недругов? – я убрал колено со спины поверженного противника и отбросил его револьвер в сторону. – Ты давай не заливай. Говори, что охраняешь.

– Оружие! Здесь склад оружия! В той комнате!

– А зачем вам склад оружия?

– Это всё дела Засекиных. Они его продают!

– Куда? Кому?

– Племенам. Разным племенам. За горы, в Китай… Монголам, уйгурам, много кому. Я не знаю! Мы просто склад охраняли!

– В доме ещё кто-то есть?

– Нет, только мы. Больше никого!

Само собой, живым отпускать человека я не собирался. Пощажу его – он доложит князю о моём визите. Мне оно надо? Передо мной были, скорее всего, обычные наёмники, ставшие невольными соучастниками неправомерного захвата чужой собственности. Но сейчас было не время для милосердия. Пришлось выбирать менее худший для меня вариант из двух плохих. Что ж, не первый раз…

Я взял револьвер охранника и выстрелил ему в голову. Коренастый был уже мёртв. Но я и тому всадил пулю в башку, чтобы ввести Засекиных в заблуждение, ведь если они поймут, что оба их человека убиты магией, подозрения падут на меня. Протёр рукоятку платком и выкинул оружие в вестибюле.

В голове осталась часть знаний, полученных Артуром в гимназии, поэтому я без труда понял, о каких племенах говорил охранник. Речь шла о монголах и уйгурах, которые сопротивлялись империи Мин. Это государство уже несколько веков являлась геополитическим противником Российской империи. И хоть сейчас нас с ними разделяли дикие земли, ослабление китайской династии было на руку нашему правительству, а значит, поставки оружия могли идти под контролем властей. Если это так, то у Засекиных связи куда выше, чем предполагалось.

Я осмотрел дом. Второй этаж действительно оказался пуст. На первом же хранилось множество военных зелёных ящиков, забитых винтовками, карабинами, револьверами и пистолетами. Нашлись здесь даже гранаты и пара ручных пулемётов. Что делать со всем этим добром, я понятия не имел. На своём горбу ведь всё не утащишь, да и хранить такое богатство в квартире небезопасно. Поэтому оставил всё как есть и покинул здание.

Было досадно, что дом оказался занят, причём не хозяевами, а всё теми же Засекиным. Однако особняк мне понравился, и у меня появилась идея связаться с Барыковыми и убедить их передать территорию под мою защиту. Тогда я официально смогу прогнать Засекиных и тренироваться здесь сколько душе угодно, а князь пускай хранит своё барахло в другом месте.

Но хоть внезапная встреча спутала мои планы, отказываться от тренировки я не собирался. Выбравшись с территории тем же способом, каким попал сюда, я поднялся на склон ближайшей горы, нашёл место поудобнее и стал отрабатывать метание горсти камней. Требовалось создать мощный импульс, чтобы придать хорошее ускорение магическим снарядам. Даже этому приходилось учиться заново.

К счастью, повторная учёба проходила куда быстрее, чем в первый раз. Спустя час непрерывных бросков, мне удалось метнуть горсть мелких острых камней с такой силой, что те вонзились в ствол сосны, и во все стороны полетели куски коры. Новичку, чтобы достичь подобных результатов, требовались месяцы упорной работы. А мои навыки развивались так стремительно, что через пару лет я, вероятно, смогу выйти на свой прежний уровень, а лет через пять – достичь статуса «гранд», коих на всю империю приходилось пара десятков человек.

На следующий день была пятница, и вечером я отправился в дворянское собрание на премьеру фильма. Суббота официально считалась рабочим днём, но так повелось в городской управе Култука, что начальство обычно не выходило на службу, да и мелкие конторщики долго там не задерживались. Я пока не знал, пойду или нет, но мероприятие решил всё равно посетить, правда, интересовало меня главным образом не само кино, а знакомство с местной аристократией. Может, и Ксения туда заглянет. Попробую выудить у неё какую-нибудь информацию, касающуюся Скверны. Да и вообще полезно иногда выйти в свет.

Двухэтажное здание дворянского собрания, к моему удивлению, имело весьма опрятный вид. На его ремонт Засекины не поскупились. Оно и понятно. Сюда захаживала вся местная элита, на которую следовало производить благоприятное впечатление. Как бы ни был князь богат и силён, а без поддержки остальной аристократии у него вряд ли получилось бы сконцентрировать власть в собственных руках.

Дворянское собрание находилось в стороне от центральных кварталов, и до него мне пришлось топать минут десять. Неподалёку зеленел заросший пустырь, за которыми виднелись заброшенные кирпичные здания, напоминающие цеха. Перед крыльцом же пристроились дюжина конных и паровых экипажей, а у коновязи стояли три осёдланные лошади.

Одновременно со мной подъехал чёрный паровик со скрещенными мечами спереди на эмблеме. Из машины вылезли двое парней в чёрной форме жандармов. Они открыли задние двери, и оттуда выбрались Ксения и молодая женщина, одетая в штатское.

Свою знакомую я едва узнал. Приталенный чёрный китель с позолоченными пуговицами и красной выпушкой обтягивал талию, ниже спускалась длинная чёрная юбка, из-под которой выглядывали начищенные до блеска сапожки, а голову венчала форменная шляпка с узкими полями и крупной кокардой. На плечах – красные погоны с продольной серебристой полосой и одним ромбиком на каждом.

– Вот так встреча! – я подошёл к группе стражников. – Здравствуйте, Ксения Сергеевна!

– Знакомые лица! – лицо девушки осветилось радостной улыбкой. – Я так и думала, что вы явитесь на премьеру.

– Посмотреть фильм, кажется, единственное развлечение в этой дыре, и я не собирался его упускать. Вам идёт форма.

– О, я польщена! А вам ещё не выдали форму?

– Нет и не выдут. Самим приходится шить за свои средства.

– Ой, прошу прощения, забыла вас представить.

Ксения представила меня двум младшим офицерам из корпуса стражей и девушке, которая являлась женой одного из них – штаб-ротмистра Руновского, и мы все вместе отправились в здание. Вестибюль выглядел вполне респектабельно: большая люстра, кафельные полы, где отражался блеск газовых ламп, зеркала.

Здесь нас встретил Алексей Засекин. Он общался с двумя мужчинами, но, увидев меня, оставил разговор и поспешил ко мне.

– Господин Ушаков! Рад вас видеть в нашем пристанище! Пойдёмте, я вас представлю моему отцу.

Мы прошли в другую залу, где на расставленных диванах и креслах расположились пара десятков аристократов разных полов и возрастов. На стене перед ними висело белое полотнище экрана, а в конце комнаты стоял кинопроектор, с которым возились два человека.

На одном из диванов сидел высокий, крепкий господин с хвостиком седеющих волос. Землистое лицо с прямым носом и тонкими губами выглядело строгим и властным, а благодаря залысине, лоб казался выше, чем был на самом деле. Рядом с ним сидели два парня и фигуристая, полноватая женщина лет тридцати, напудренная и накрашенная.

Городской глава представил меня этой компании. Передо мной были князь Фёдор Иванович Засекин собственной персоной, его жена и два сына – Михаил и Евгений. Первый выглядел совсем молодо. Чертами лица он напоминал отца: такой же прямой нос, такой же волевой взгляд. Второй, который постарше, имел изящные, утончённые черты, а сам отличался бледностью и худобой, словно его давно не кормили.

– Наслышан я о вас, господин Ушаков, – сухие губы князя сложились в вежливую улыбку. – Мой старший сын сказал, что вы с энтузиазмом принялись за работу.

– И я о вас слышал, – ответил я с обычной учтивостью. – Говорят вы тут… покровитель и защитник этого славного городка.

– Не буду скромничать. Так оно и есть. Этому славному городку нужна сильная рука, иначе проблем будет выше крыши. Занимайте места, дамы и господа, и наслаждайтесь просмотром. Нечасто к нам привозят современные киноленты. Между прочим, сегодняшнее мероприятие – заслуга моей дражайшей супруги. Она у нас заведует культурой. Кстати, а кто ваша юная спутница?

– Ксения Сергеевна Болотова, прапорщик корпуса стражей, – представил я спутницу, которая стояла чуть позади меня.

– Очень приятно, госпожа Болотова. Не видел вас раньше. Вы у нас недавно?

– И мне очень приятно познакомиться. Буквально несколько дней назад приехала, – затараторила Ксения. – И вот… служу. Кстати, я не прапорщик, а корнет. Мы ж всё-таки жандармерия, а не пехота какая-нибудь… А у вас, кстати, милый городок. Правда, жаль, края эти довольно опасны. Но для того я и здесь, чтобы бороться с угрозой.

– У вас благородные мотивы. Ну что ж, не смею задерживать. Располагайтесь, отдыхайте, наслаждайтесь просмотром.

Мы с жандармами заняли свободные кресла в заднем ряду. Возле нас уселись четыре армейских офицера. Я взглядом выискивал Васильчикова, но почему-то не находил. Наверное, капитан не был любителем кино.

– Какой грозный тип этот князь, – шепнула мне на ухо Ксения. – Вам так не кажется?

– И это вы ещё не знаете того, что знаю о нём я, – шепнул я в ответ.

– Правда? И что же вы такое знаете? Расскажите. Это очень интересно!

– Ну не сейчас же, право слово. После фильма.

– Я же теперь не смогу спокойно смотреть!

– Зато будет повод прогуляться вместе вечером.

– Хитрец, – заулыбалась девушка. – Вы умеете заинтриговать.

В зале слуга выключил свет, и на белой простыне экрана забегали вступительные титры. Все разговоры моментально смолкли.

Фильм являлся экранизацией какой-то известной пьесы, сюжет которой мне показался знакомым. Он повествовал о любви парня и девушки из враждующих аристократических кланов, противившихся союзу возлюбленных. Закончилось всё смертью обоих молодых людей.

Кино было чёрно-белым, а игра актёров мне показалась слишком театральной. Ни о каких спецэффектах и речи не шло. Новшеством считался звук. Какие-то пару лет назад фильмы были немыми. Развитие кинематографа здесь тоже шло с опозданием, но аборигены этого не понимали и прониклись увиденным.

Под конец Ксения вытащила из кармана носовой платок и стала утирать глаза, приговаривая шёпотом:

– Ах, как ужасно грустно. Ну почему же эти два семейства такие злые и глупые?

А кто-то из сидящих рядом армейских офицеров, когда фильм закончился, проговорил:

– Вот что значит, сила кинематографа. Настоящее искусство!

Впрочем, нашлись и недовольные. Один пожилой дворянин, что сидел передо мной, проворчал:

– Лучше бы нормальную труппу привезли. Что на эти картинки смотреть? В театре уже сто лет не бывал. Вот на это приходится глазеть.

– Ну не ворчи, Веня, не ворчи, – успокаивала его сидящая рядом с ним немолодая женщина. – И то хорошо, что кино показали. Всё вечер провели с интересом. Пойдём лучше в буфет.

– Ну пошли в буфет. Пропущу стопочку.

Мы с Ксенией тоже отправились в соседнюю залу, где находилось что-то вроде кафе, но нас опять подловил Алексей Засекин и представил двум офицерам из крепости, а потом – той самой пожилой паре, что сидела перед нами. Главу семейства звали Вениамин Павлович Щетинин, и он владел рыбным промыслом на Байкале.

Наконец, мы с Ксенией перебрались в соседнюю залу. Там можно было попить кофе, чай или что покрепче и перекусить. Взяв по чашечке кофе и бутерброду, мы устроились за столиком в углу и стали обсуждать фильм. Точнее, обсуждала в основном Ксения, я же слушал и поддакивал. Быстро начали обращаться друг к другу по именам, без отчеств, что говорило о дружеском сближении, чему девушка вовсе не противилась.

Вдруг возле нашего стола нарисовался морской офицер в тёмно-синем двубортном кителе и фуражке с белой тульей. За разговором я и не заметил, откуда он взялся. Он поправил усы и обратился к нам не совсем трезвым голосом.

– Прошу прощения. Сударыня, позвольте вас угостить?

– Сударь, – сказал я. – Как вы могли заметить, мы общаемся, а вы своим вторжением мешаете нам.

– Да, спасибо, меня уже угощают, – учтиво улыбнулась Ксения.

Но офицер сдаваться не собирался.

– Подумайте хорошенько, сударыня. Чьё общество вы выберете? Это сопляк, не успевший молоко матери с губ вытереть, или офицер императорского флота!

– Послушайте, офицер императорского флота, протрезвейте сходите, а потом возвращайтесь, побеседуем, если желание останется, – появление этого осла в столь неподходящий момент меня ужасно раздосадовало. Складывалось впечатление, что городок этот – особое место, куда ссылают всех алкашей, дуэлянтов и дегенератов.

– Что?! – возмутился моряк. – Да как вы… да какое вы имеете право со мной так разговаривать! Жалкий сопляк!

И тут я обнаружил, что все вокруг смотрят на нас, ожидая, чем закончится представление. А ведь офицер нанёс мне оскорбление, причём прилюдно. Это нельзя было оставить без ответа.

Глава 10

Я смотрел в глаза офицеру и видел в них полную осознанность. Взгляд его был достаточно осмысленным, чтобы списать поведение на последствия алкогольного опьянения. Те не менее всё происходящее казалось настолько нелепым и неестественным, что у меня возникли сомнения, а не подстроено ли данное событие? Но даже если так, не отреагировать я не мог, иначе покрыл бы своё имя позором перед всей аристократией города.

– Пожалуйста, не надо этого делать! – проговорила Ксения, умоляюще уставившись на меня. – Он сейчас уйдёт. Сударь, я вас прошу, вы…

– Спокойно, – я жестом и властным тоном прервал девушку. – Он ждёт от меня определённых действий. Все они ждут. Вы только посмотрите вокруг, на их любопытные взгляды. Здесь должно состояться представление. Ах да, сударь, вы ещё тут? Знаете, после таких слов вы должны снять этот мундир, потому что столь жалкий и никчёмный пьяница даже дворянином не достоин называться, не то что офицером императорского флота. Ваше место у помойки или под забором рядом со свиньями и собаками… – я планировал сказать ещё много чего, но офицер не выдержал.

– Что?! Что ты сказал, щенок! Да я… Да я тебя… уничтожу! Я не потерплю такого хамства! Будем драться! Я не остановлюсь, пока не спущу шкуру с этого мальчишки! Кто будет моим секундантом?

– Я могу, – тут же вызвался один из морских офицеров, сидящих за столиком в противоположном конце зала, словно только и ждал этого момента.

– Отлично, дамы и господа, развлечение продолжается! – проговорил я. – Только вот мне тоже нужен секундант, представьте себе.

– Если позволите, я к вашим услугам, – проговорил с ухмылкой на лице Алексей Засекин, тоже как нельзя кстати оказавшийся неподалёку. – Господин исправник, я же надеюсь, проблем не будет? – он обратился к толстому мужчине с длинными закрученными усами, что беседовал с кем-то возле барной стойки. На ярко-синем мундире этого господина красовался блестящий полицейский значок.

– О, ни в коем случае, – усмехнулся в усы исправник. – Считайте, меня здесь не было, я ничего не видел и не слышал. Дело чести должно быть улажено достойным образом.

– Почту за честь, – согласился я на предложение.

– Что здесь происходит? – тихо произнесла Ксения, в ужасе оглядываясь по сторонам. – Они как будто сговорились!

– Так ли это важно? – пожал я плечами. – Общество требует хлеба и зрелищ. Последнего им сегодня было явно недостаточно. Что ж, удовлетворим их спрос.

– Это же… дикость!

– Господа, давайте выйдем и обсудим наше, так сказать, грядущее мероприятие, – предложил Алексей.

Мы вчетвером вышли на улицу. К тому времени уже стемнело, и лишь два фонаря на чугунных ножках перед крыльцом давали тусклое рассеянное пятно света.

– Ну что, господа, где и когда будем драться? – спросил Алексей.

– Чем быстрее, тем лучше! – заявил оскорблённый офицер с погонами старшего лейтенанта.

– Тогда можно уладить вопрос прямо сейчас. Например, на пустыре возле заброшенной фабрики. Как вы на это смотрите?

– Отлично! Сделаем это там.

– Хорошо. Оружие выбирает господин Ушаков. Вы же его вызвали на дуэль.

– Пускай, – буркнул старлей, насупился и скрестил руки на груди. – Мне всё равно, каким образом отстаивать свою честь.

– Замечательно, – сказал я. – А можно для начала хотя бы узнать, с кем буду драться?

– Это старший лейтенант флота Клемм Виктор Анатольевич, – представил Алексей моего соперника. – Виктор Анатольевич, перед вами наш новый чиновник, прибывший аж из Петербурга, Артур Андреевич Ушаков.

– Недолго продлилась ваша карьера, – сверкнул глазами Клемм.

– Но вы её окончания не увидите, – парировал я.

– Господа, господа, давайте не будет опускаться до словесной перепалки, – остановил нас Засекин. – Пусть говорит ваше оружие. Господин Ушаков, что выбираете: шпага, сабля, пистолеты? Может быть, магию? Ой, простите, совсем забыл, вы же ей не владеете.

Мне стало понятно, что скрывать свои способности больше не получится. Даже если я выберу обычное оружие, мне придётся укрепить своё тело, и это увидят все.

– Господин Клемм имеет магический дар? – спросил я.

– Школа воздуха, – гордо заявил старший лейтенант. – Мастер второй ступени.

– Тогда магия.

– Простите, но вы же… – хотел возразить Алексей, но я перебил.

– А у меня тоже прорезался дар. Местные горы благотворно влияют на энергетику. Так что хочу себя испытать в деле.

– Уверены? Господин Клемм всё-таки не новичок.

– С опытным мастером, если он действительно таков, драться куда интереснее, чем с новичком.

– Боюсь, вы себе не оставляете ни единого шанса. Подумайте ещё раз.

– Подумал ещё раз. Выбираю магию.

– Что ж, я вас предупреждал, – Алексей развёл руками. – Тогда обсудим условия поединка.

– Здесь и обсуждать нечего! – заявил Клемм. – Бой будет смертельным. Только кровь смоет оскорбление!

– Да пожалуйста. Трудно что ли? – пожал я плечами.

– Да ладно, господа, одумайтесь. Мы все выпили, разгорячились, – с лицемерным добродушием проговорил Засекин. – Может, до первой крови, а?

– Если бы этот юноша не наговорил в мой адрес столько мерзостей, я бы его пощадил. А теперь – ни за что! – отрезал Клемм.

– Что ж, воля ваша. Тогда подведу итог. Дуэль магическая. Изначальная дистанция – сто шагов. Будет сигнал – выстрел из пистолета. После этого сможете сближаться и применять любые заклинания, какие знаете до тех пор, пока один из вас не отдаст душу Богу. Легенда будет гласить, что смерть наступила во время сражения с напавшими на город злоболюдами. Данную информацию я доведу до господина исправника и до остальных должностных лиц. Преследования можете не бояться. Здесь у нас не столица, и такие вопросы решаются проще. Право чести есть право чести. Все это прекрасно понимают.

Слова Алексея Засекина ещё раз напомнили мне, в каких диких краях я оказался. Никакой закон здесь не работает, особенно когда надо прихлопнуть неугодного выскочку вроде меня. Но заверения городского главы в отсутствии преследования доверия не вызывали. Если князь пожелает меня убрать, он будет использовать любую возможность. Но какой выбор мне оставался? Прослыть трусом на весь город?

Мы отправились на пустырь, а второй секундант побежал в дворянское собрание, и оттуда вслед за нами потянулись аристократы, желающие поглазеть на «представление». Я чувствовал себя гладиатором на арене. В том, что дуэль подстроена, сомнений не осталось. Создавалось ощущение, будто все знали, что делать, заранее всё продумали, отрепетировали роли. Настоящая растерянность наблюдалась лишь у Ксении. Она тоже пошла вместе со всеми, чтобы посмотреть, чем закончится сражение.

Мы пришли на пустырь. Кто-то принёс керосиновые фонари, которые осветили небольшой пятачок. Секунданты отмерили расстояние. Я отдал Алексею Засекину сюртук и цилиндр. Клемм тоже вручил китель своему секунданту.

Старлей и я вышли на рубежи, приготовились к бою. Я хорошо представлял, что делают в бою маги воздуха. Например, противник мог поднять меня над землёй, нарушив связь с энергией стихии и лишив подпитки и способности работать на дальней дистанции. Скорее всего, никуда не денутся и стандартные воздушные снаряды и щиты. Мой же арсенал, увы, пока был ограничен, оставалось полагаться только на довольно сильный источник, который даст мне должный запас энергии, чтобы противостоять мастеру.

Алексей Засекин поднял руку с револьвером. Секунды потянулись медленнее. Я сосредоточился на противнике, готовясь по сигналу превратить свою плоть в камень и атаковать.

Револьвер выстрелил, я моментально создал защиту и направил энергию в землю так, чтобы укрепить с почвой и не позволить себя оторвать от, что называется, корней. Тут же один за другим на меня обрушились воздушные снаряды. Я удержался на ногах и двинулся вперёд.

Следом произошло то, что и ожидалось. Вокруг завыли потоки воздуха и попытались оторвать меня от земли. Тогда я застыл на месте и направил всю концентрацию в устойчивость. В новом теле подобное ещё не приходилось исполнять, но получилось на удивление хорошо. Чтобы с помощью магии воздуха приподнять тяжёлый предмет, требовалось много усилий, и их у Клемма явно не хватило несмотря на звание мастера второй ступени. Он очень быстро устал, ослабил хватку, и я продолжил движение, сокращая расстояние.

Раздался пронзительный свист, и что-то ударило меня словно плетью поперёк живота, причём весьма болезненно. Воздушное лезвие или кнут (я не разглядел) – ещё одно типовое заклинание. Обычно в арсенале среднего мага было по три-четыре атаки и пара защитных техник. И в моём мире, и здесь боевые маги предпочитали количеству качество. И судя по тому, что даже каменная плоть не полностью блокировала удар, Клемм был тренированным бойцом.

От боли я чуть не вскрикнул, сжал зубы и закрылся круглым каменным полотном – эдакий щит, похожий на щиты древних воинов, только состоящий из толстого куска твёрдого магического минерала. Я не успел его полностью сформировать, как одно за другим в него треснули два лезвия или ещё каких-то воздушных снаряда, и вокруг разлетелись обломки, а в полотне появились трещины.

Собирая перед собой энергию земли, чтобы щит окончательно не развалился, я продолжил движение и быстро сократил расстояние. Старлей не бил пару секунд, а потом на мой щит обрушился удар такой мощи, что никакие мои старания не помогли. Каменное полотно почти рассыпалось. До противника же оставалось не более десяти шагов.

Я отбросил остатки щита и рванул вперёд. Столкнулся с невидимой стеной, уткнувшись в неё, словно в подушку. Злой и красный как рак Клемм с искажённой от напряжения физиономией стоял прямо передо мной, выставив вперёд трясущиеся руки. Меня он пока удерживал, но это давалось ему неимоверными усилиями.

Он убрал воздушную стену и с воплем направил мне в грудь очередной магический снаряд. Дыхание перехватило, весь воздух словно выбило из лёгких. Я отскочил на несколько шагов, чудом оставшись на ногах, и тут же ринулся в атаку. Мой кулак обрушился на физиономию Клемма, и тот упал на траву. Начал подниматься, но прямо над ним появились несколько булыжников величиной с человеческую голову и обрушились на него.

Когда старлей зашевелился и застонал, я вздохнул с облегчением. Думал, прибил его случайно. Все эти маги, кроме нас, земельщиков, такие хилые в ближнем бою, что дохнут от любого тычка. У них ведь нет каменной плоти.

А убивать Клемма я не собирался по той простой причине, что не хотел дарить Засекиным компромат на себя. В конце концов, убийство офицера на глазах у всей аристократии города поставило бы меня в крайне уязвимое положение, несмотря ни на какие заверения. А ненависти к Клемму я тем более не испытывал. Возможно, он не по своей воле пошёл на такой шаг.

Старший лейтенант валялся на земле, не в силах встать, и держался рукой за окровавленную голову. Сопротивляться он уже не мог, поэтому можно было сказать, что победа осталась за мной. Я выждал минуту под пристальным взглядом десятков глаз зрителей. Царило глубокое молчание. Никто не проронил ни слова.

– Я желаю его пощадить! – произнёс я громко и отчётливо.

– Вы уверены? – уточнил Алексей Засекин.

– Абсолютно. Я преподал ему урок. Поразвлекались и довольно. Смертей сегодня не будет.

– Очень великодушно с вашей стороны, господин Ушаков, – проговорил городской глава и обратился к аудитории. – Оказывается, наш новый столоначальник не только силён, но и милосерден. Двойное достоинство истинного дворянина! Объявляю дуэль оконченной. Вызовите кто-нибудь врача. Господину Клемму, кажется, нужна помощь.

Поведение городского главы выглядело наигранным, излишне театральным, словно у ведущего ток-шоу. Впрочем, парень любил паясничать, этого у него было не отнять.

– Хороших выходных, господин Ушаков, – Алексей отдал мне вещи. – Надеюсь, завтра вы не будете рваться на службу?

– Посмотрим. Может быть, и захочется. Проснусь, и потянет меня работать, как знать?

– Дело ваше, господин Ушаков. Спокойной ночи!

Застегнув сюртук и нахлобучив на голову цилиндр, я подошёл к Ксении, которая стояла вместе со всеми, наблюдая за поединком. Дуэль завершилась, развлечений больше не предвиделось, и все стали расходиться. Клемм немного пришёл в себя, сел на землю, его окружили два флотских офицера.

– Боже мой, вы его победили! – Ксения захлопала в ладоши. – Это невероятно! Я такого… просто не ожидала. Честно, я испугалась… за вас, разумеется, не за этого наглеца. Не думала, что у вас такая мощная магия. Хотя это же магия земли, она сама по себе делает человека крепким… но всё равно. Магия воздуха тоже бывает очень опасна, особенно в руках искусного заклинателя!

– Ещё бы! Но надеюсь, вы довольны представлением, как и все эти аристократы.

– Ну что вы! Я бы ни за что… Но с другой стороны, вы, и правда, ловко с ним разделались. Я боевое применение магии вживую вижу первый раз. До этого нам только в зале на тренировках показывали. Вы не пострадали, Артур? Я видела, что вы тоже получили удары.

– Противником Клемм оказался достойным, а вот дворянином – никудышным. Ни капли благородства. Впрочем, это дело в прошлом. Я не пострадал, он тоже скоро поправится. Будем считать, все получили что хотели, и на этом можно забыть об инциденте. Кстати, если желаете узнать, что мне удалось выяснить об этом городке и его хозяевах, можем прогуляться. Потом сам провожу вас домой.

– Ой, я бы с радостью, но мы находимся в крепости, а она – далеко отсюда, аж за пределами города. Очень опасно идти туда пешком, особенно ночью. Слышала, в Култуке опять появлялись злоболюды. Эти уродливые, ушастые карлики никак не оставят людей в покое. Просто ужас! Но вы не думайте, я вовсе не пытаюсь вам отказать. Просто у нас распорядок. Не вернусь к десяти – будет выговор. Если бы вы смогли завтра где-нибудь в обед… я бы с интересом послушала о тайнах этого зловещего города! – последнее Ксения произнесла заговорщицким тоном, перейдя почти на шёпот.

– Отлично. Значит, завтра. Подъеду к часу, пообедаем и погуляем. Как смотрите на такое предложение?

– Да-да, с удовольствием! А то, знаете ли, надоело уже сидеть в этих хмурых стенах. Ужас какой-то!

– Ксения Сергеевна! – крикнул один из сотрудников корпуса стражей, что стоял возле парового экипажа. – Прошу прощения, что отвлекаю, но нам уже надо ехать. В такое время здесь извозчиков не сыщешь, да на улице сейчас опасно.

– Иду-иду! – крикнула Ксения. – Ну ладно, Артур, меня уже зовут. У нас все такие заботливые, радушные… Всё, я побежала. До завтра, – девушка улыбнулась, помахала мне рукой и быстро зашагала к большому чёрному паромобилю.

***

Алексей и Евгений сидели в отцовском кабинете на диване, а Фёдор Иванович прохаживался взад-вперёд, заложив руки за спину. Близилась полночь, но главе семейства было не до сна. Сегодня он собственными глазами увидел, на что способен новый молодой чиновник, присланный из Петербурга. Парень выдавал себя за того, кем он не был на самом деле. Достаточно мощная для его возраста магия говорила, что он – настоящий уникум. Подумать только, девятнадцатилетний шкет чуть не убил мастера второй ступени!

Клемм сделал всё, что от него требовалось. За триста рублей он согласился вызвать парня на дуэль и исполнил свою роль почти безукоризненно. Этот заядлый картёжник по уши залез в долги и легко взялся за работу, уверенный, что ему ничего не угрожает.

Расчёт же Фёдора Ивановича был прост: если Ушаков не обладает силой, Клемм его прикончит, и дело с концом. Дуэли хоть и находились под запретом, но дворянам это редко мешало решать на них свои разногласия. Если же новый столоначальник владеет магией, то Клемм, возможно, погибнет. Но так ли это важно? Зато в таком случае на Ушакова появится хороший компромат. Парень окажется прижат к ногтю и под угрозой шантажа быстро расскажет, зачем сюда приехал, кто его послал и прочее.

Увы, события стали разворачиваться незапланированным образом. Ушаков оказался то ли слишком милосердным, то ли слишком осторожны, Клемма он победил, но не убил.

– В общем, ребятушки, вы сами всё видели, – произнёс Фёдор Иванович. – Ушаков только притворялся слабым, да и по бумагам почему-то – ученический ранг. А на самом деле в нём кроется такая сила, что даже мастер ничего не смог с ним сделать. И кто знает, что он там ещё скрывает.

– Я так сразу и подумал, как увидел мальчишку, – произнёс Алексей с интонацией того, кто всё знал заранее, но кого никто не слушал. – Простачка из себя строит, а на деле – хитрый лис. Не зря я говорил, что надо порешить. Добра нам от него не будет.

– А что по вашим каналам выяснилось? – спросил Евгений, сидевший с сосредоточенным и настороженным лицом, подперев щеку пальцами.

– Пока нет никакой информации. Мой источник сам ничего не знает. Первый раз слышит об этом Ушакове, – проворчал Фёдор Иванович.

– Значит, он не работает на Тюфякина? – уточнил Алексей.

– Рано делать выводы. Может, его прислали сверху. Из третьего отделения, например. Вон он как с ребятами из корпуса стражей сдружился.

– А зачем к нам присылать кого-то из третьего отделения? Мы же не замышляем заговоров против государя.

– Потому что через нас идёт оружие. И кто знает, что они там наверху думаю… За свою власть боятся, – процедил Фёдор Иванович со злобой. – Боятся, что такие независимые аристократы, как мы, трон пошатнут. Всё бы им свободу задавить, да ярмо на шею надеть. Как с Петьки Первого повелось бояр к ногтю прижимать, так до сих пор Романовы любую независимость давят в русском народе, немчура чёртова. Впрочем, неважно. Трон мне ихний не нужен, нам нужна наша земля, и чтобы в покое нас оставили. Никого не трогаем, на власть не посягаем, что ещё они от нас хотят? Холуями нас сделать?

– Значит, в Барыковском особняке наших людей Ушаков прибил? Не Барыковы?

– Может быть, и он, – Фёдор Иванович тяжело опустился в рабочее кресло и стал набивать трубку табаком. – А может быть, они все связаны меж собой. Барыковы, этот шкет, третье отделение…

– Прошу прощения, отец, – проговорил Женя, – а убивать Ушакова тоже мне поручишь?

– Если надо будет, сделаешь. Только вот шайка Медведя с ним не справится, поэтому на этот раз не твоя забота.

– Ага! На охоту позовём, значит? – с предвкушением проговорил Алексей.

– Знаешь, я думаю над этим… Неплохая идея. Уедем подальше от города и… поговорим с ним по душам.

Глава 11

В назначенное время я подъехал к крепости. Она была не слишком большой, но выглядела массивной, грозной скалой, нависшей над водной гладью. Помимо основного форта, воздвигшегося на самом берегу Байкала и прикрывающего гравийное шоссе и железную дорогу, что вели к Удинску, на ближайших холмах виднелись и другие сооружения. Враг мог нагрянуть откуда угодно, и форты защищали все направления.

Вот только располагалась крепость примерно в версте от восточной окраины Култука, поэтому толком его не защищала. А выезд из города прикрывали лишь бревенчатый блокгауз и шлагбаум, закрывающийся на ночь.

Дорога шла вдоль озера и терялась в горах. Там уже не властвовали люди, там хозяйничали магические существа, злоболюды и, конечно же, Скверна. Глядя на уходящие вдаль рельсы, в моей памяти живо рисовались картины лесов и гор, кишащих жуткими тварями, куда даже такой сильный маг, каким я был прошлой жизни, не рискнул бы сунуться в одиночку.

Но, как мне рассказал ямщик, вёзший меня на старой, скрипучей бричке, прицепленной к тощей кляче с пустыми консервными банками на шее вместо колокольчиков, здесь у границы проблем было не так уж и много. Ведущий вдоль Байкала участок дороги по-прежнему контролировался военными, через каждые две-три версты стоял блокгауз, а через каждые пятнадцать-двадцать – небольшой форт. Но вот гражданские лица там не жили. После падения Удинска правительство отселило несколько деревень, и теперь по шоссе курсировали только военные машины, а по железнодорожной ветке – бронепоезда.

Погода стояла жаркая и почти безветренная. Пока я ехал, снял сюртук, оставшись в рубашке и жилетке. Рукава засучил, галстук тоже хотелось сбросить, но тогда на мне не будет атрибутов аристократа, а сегодня формальностями пренебрегать не стоило, чтобы не испортить свидание с девушкой.

Извозчику я велел ждать, а сам стал прохаживаться перед КПП, посматривая на часы. Ксения опаздывала. Лишь спустя минут десять она в своём чёрном форменном наряде, словно бабочка-траурница, выпорхнула из-за тяжёлой металлической двери и поспешила ко мне.

– Здравствуйте, Артур! Простите, я опоздала. Ужасно торопилась, но… как всегда, вечно какие-то задержки. Пришлось объясняться с начальством и всё такое. Эх, здесь свободно не погуляешь. Если надо куда-то пойти, проси разрешения.

– Но, как вижу, вас всё-таки отпустили.

– Ну… как майор мог устоять? – загадочно заулыбалась Ксения. – Пришлось пустить в ход дипломатию. Да в общем-то, когда работы нет, обычно отпускают… А у вас не так?

– У нас свобода. Хочешь, приходи на службу, хочешь – нет.

– Как здорово! Ладно, тогда ведите показывайте ваши владения. Вы же – чиновник, всё знаете. А я сижу взаперти, как птица в клетке, света белого не вижу. Меня даже на вылазки не пускают. Жалеют, что ли?

– Пойдёмте. Если что, ресторан в городе один, так что выбора, где поесть, немного. Да и погулять особо негде. Если только на побережье сходить.

– О, я согласна! Идёмте же скорее! Я ужасно проголодалась.

Мы устроились в бричке, я велел везти нас к ресторану. Ямщик хлестнул поводьями клячу, и та поплелась в обратную сторону. Транспортное средство было столь тесным, что мы с Ксенией сидели почти впритирку друг к другу. Но мою спутницу это, кажется ни капли не смущало. Я же чувствовал себя немного неловко, что было весьма необычно и неожиданно. Молодой организм моментально перевозбудился из-за пристроившейся рядом привлекательной юной особы, и башку затуманило. Пришлось сконцентрироваться на внутренней энергии, чтобы успокоить усилившееся биение сердца, сохранить хладнокровие и трезвый рассудок.

– Представляете, меня даже служанка пыталась не пустить! – продолжала трещать Ксения. – Эта дурочка заявил, что поедет со мной. Где это видано? Но её папенька с маменькой научили везде за мной хвостом бегать. А я и вчера без неё ушла… но вчера-то ладно, со мной Марина была, а сегодня… да она меня чуть ли не привязывать собралась. И обязательно родителям моим всё расскажет… Ой, да и ладно. В конце концов, что они сделают? Я на службе, и они мне не не хозяева, приказывать не имеют права… А мне, может, надоело сидеть в четырёх стенах. Все на вылазки ездят, а меня не пускают.

– Что за вылазки? – уцепился я за последнюю фразу в этом безудержном потоке слов.

– В горы, разумеется. Обычно экспедиции ходят по окрестным холмам, ищут признаки заражения, чтобы вовремя его остановить. Но я новенькая, салага, считайте, ещё и девушка. Так что меня к бумажной работе пристроили вместе с машинисткой Верой. Вот мы вдвоём и кукуем.

– Не переживайте. У вас всё впереди. Повидаете вы и Скверну, и прочую гадость, которой горы кишат.

– А вы-то как устроились на новом месте? Вчера ведь нам и поговорить толком не дали. Этот негодяй… даже вспоминать не хочу. Ну так вот, рассказывайте, как вам служится? Чем занимаетесь?

– Пока завалы бумаг разгребал со своим помощником. Со следующей недели приступлю к прямым служебным обязанностям, если таковые найдутся, конечно. Мне ведь сразу дали понять, что город бедный, и в плане благоустройства не развернёшься. В общем, можно бездельничать целыми днями напролёт. Только вот, боюсь, это не по мне. Свинья, как известно, везде найдёт грязь, а я – работу. Посмотрим, что с этим городишком можно сделать. А то ведь даже погулять на досуге негде. Единственный сквер и тот стал похож на непролазные джунгли. Не нравится мне это.

– Ох, надеюсь, у вас всё получится. Вас же сразу столоначальником поставили! Не то что меня – в канцелярию запихнули.

Заведение, куда мы приехали обедать, в Петербурге считался бы трактиром уровня чуть выше среднего, но здесь это называлось рестораном. Мы поели, а потом отправились пешком к озеру.

По пути я рассказывал, что мне удалось узнать про деятельность Засекиных в Култуке: про торговлю оружием, банду вымогателей, которые дерут деньги с простых людей за якобы защиту от злоболюдов, про мои подозрения в расхищении городской казны и правительственных дотаций.

– Какой ужас! – возмущалась Ксения. – А куда смотрит полиция?

– Ну вы сами всё видели вчера. Местный исправник пляшет под дудку Засекиных, как и многие чиновники. Некоторые просто считают, что происходящее беззаконие – не их дело, другие куплены. А посмотрите, в каком состоянии город. И это центральные кварталы!

Мы шли прогулочным шагом по тихой улице ведущей к озеру. Позади остались два обшарпанных каменных дома, и вдоль дорог потянулись избы и какие-то деревянные бараки. В пыли играли мальчишки, бродили куры, лениво отбегающие в сторону при появлении редкой брички или телеги. Во дворах сушилось бельё, откуда-то тянуло запахом готовящегося обеда.

– Ну… он, и правда, выглядит довольно заброшенным, – согласилась Ксения. – Хотя и у нас в Екатеринбурге есть районы не очень ухоженные.

– Да они везде есть. Но чтобы центр находился в таком плачевном состоянии… И ладно бы дороги, фасады – это ерунда, по большому счёту. За этими обшарпанными фасадами прячется гнилое нутро местной знати. А простые люди регулярно страдают от нашествия злоболюдов и прочих вредителей, но не получают ни капли поддержки от государства из-за кучки грабителей во власти. Придётся мне разбираться с этими вопросами, и я надеюсь, хотя бы часть проблем удастся решить.

– Могу пожелать только удачи. Кому-то надо позаботиться об этом городе. А скажите, вы… не боитесь?

– Боюсь кого? Засекиных? Пожалуй, нет. Но это не значит, что не случится проблем.

– Какой вы смелый! Хотя… с вашей-то силой, уверена, вы справитесь с любыми проблемами, как вчера с тем старлеем, как его там звали… Кстати, а какой у вас ранг мастерства?

– Угадайте.

– Ну… я думаю, мастер второго ранга. Хоть я и не встречала сверстников, кто бы имел столь высокий ранг.

– Не угадали.

– Правда? Значит, первой ступени?

– И снова мимо.

– Неужели… третьей?! – округлила глаза Ксения.

– И снова нет.

– Тогда я теряюсь в догадках. Вы меня совсем сбили с толку.

– Да ладно. Вы бы могли перебрать ещё четыре варианта, и один из них точно оказался бы верным. Но не будут томить. Я – ученик. Простой ученик первой ступени.

– Вы шутите!

– Вовсе нет. Не верите, могу документы показать…

– Но как? Это же невозможно.

– Считайте, бюрократическая ошибка. Хотя до недавнего времени мои способности действительно оставляли желать лучшего. По-настоящему они раскрылись лишь по приезде сюда.

– Но как такое возможно?

– Загадка тысячелетия.

Болтая о всяких пустяках, мы перешли через железную дорогу по сломанному пешеходному настилку, от которого остались лишь щепки (его тоже следовало починить и оборудовать должным образом – я взял это на заметку) и выбрались на берег.

Тихие волны шелестели по прибрежному щебню, блестя в лучах солнца. Вода была прозрачная как стекло. Чайки кружили над головой и кричали. Недалеко в траве стояла брошенная кем-то разбитая телега. А вдоль берега росли зелёные холмы, уходящие к горизонту в обе стороны.

– Как здесь красиво всё-таки, – проговорила Ксения подойдя к самой воде. – По крайней мере, сейчас мне так кажется. Думаю, через пару месяцев я начну сходить с ума от одних и тех же видов каждый день.

– Места действительно красивые, – проговорил я и плавно перевёл разговор на тему, которая меня больше всего сейчас интересовала. – Только вот, боюсь, над городом скоро нависнет угроза.

– Вы о чём? – удивленно обернулась ко мне Ксения. – О злоболюдах? Да уж, они покоя людям не дают. Мерзкие твари. Слава богу, нам дарована сила, чтобы избавиться от них. Но каково простым горожанам!

– Да, злоболюды – те ещё поганцы, но я сейчас не про них. Удинская крепость пала, Скверна уничтожила её и скоро может добраться и сюда.

– Ну об этом говорить рано. Наши пока ничего не нашли в окрестностях, кроме одного тролля и какой-то воздушной элементали. Так что насчёт Скверны можете не беспокоиться. Её тут точно нет.

– Борьба с троллями – тоже ваша забота?

– Разумеется. Корпус стражей ведает всеми магическими существами. А их здесь много, так что у ребят работы хватает.

– Интересно было бы посмотреть. Можно с вами?

– Не думаю, что майор разрешит. Наше дело всё-таки считается ужасно секретным. Штатских строжайше запрещено допускать к работе корпуса стражей. Сами понимаете… А ещё, видимо, женщин. Иначе я бы не сидела целыми сутками в крепости.

– Смотрю, вам неймётся отправиться подышать чистым горным воздухом и подраться с какой-нибудь сущностью, – я тоже подошёл к воде.

– Это точно, – усмехнулась девушка. – Ужасно не терпится!

– Я вот тоже планирую поехать в горы. Хочу найти проводника из местных монголов, лошадь и отправиться попутешествовать.

– Одни? Это же очень опасно!

– Пока не знаю… Это так, раздумья. Однако, если поблизости обнаружится Скверна, вы нас оповестите об этом, верно же?

– Э… наверное, да. Если Скверна, и правда, найдётся, то корпус передаст информацию в городскую управу. Как иначе-то? Такие вещи скрывать нельзя. Да и по протоколу положено. Если где-то появляется Скверна, то деревни обычно отселяют. Нам так говорили в училище. У нас целая тема была про меры, принимаемые по отношению к населению при появлении заразы…

Мы двинулись вдоль берега, Ксения, уцепившись за знакомую ей тему, всё говорила и говорила. С её слов я тоже узнал много интересного о том, чему учат будущих стражей в их училищах. Про местное отделение корпуса она тоже кое-что рассказала. Оказывается, там служило всего двадцать человек под началом майора Лейкина, и половина из них регулярно ездили по горам.

Но вот главного, где найти Скверну, я так и не узнал. Похоже, места в округе были чистыми, и мне не стоило напрасно беспокоиться по поводу грозящей городу опасности. Кроме злоболюдов и троллей, среди окрестных холмов не обитало никого особо ужасного. Хотя и этих тварей хватало, чтобы не дать населению заскучать.

За разговором мы не заметили, как добрались до окраины города, а потом дошли пешком до крепости. Ксения поблагодарила меня за совместную прогулку. Расставалась она со мной с явной неохотой, и в её взгляде читалось некое разочарование, словно она ожидала что-то большее. Но я решил не торопить события и сохранять пока дружеские отношения. Жениться я не собирался, а давать ложные надежды не хотелось. Нравы же здесь, особенно у аристократии, довольно консервативные, а у Ксении плюс ко всему ещё и родня строгая, следит за каждым её шагом через служанку. В общем, хоть девушка мне и нравилась, хоть она и готова была оказаться в моих объятиях, я решил соблюдать осторожность.

Напоследок мы обменялись контактами. Личных телефонов ни у меня, ни у моей подруги не оказалось, зато в моём кабинете имелся служебный, а у Ксении – общий на первом этаже казармы.

И хоть мои опасения по поводы угрозы городу отпали, я всё равно не отказывался от идеи найти Скверну и проверить, остался ли у меня дар Стража. Это значило, придётся ехать в Удинск и искать заразу там. В моём мире четыреста вёрст было расстояние пустяковым при наличии машин и вертолётов, совсем другое дело – здесь. Даже самый современный паровой экипаж будет ползти семь-восемь часов. На лошади – ещё дольше. Чуть побыстрее – на поезде, но те не ходили, если не считать армейские составы. Похоже, предстояло договариваться с военными.

***

Жара в городе не спадала. В начале июля в этих краях выдалось настоящее пекло, и в моём кабинете даже при открытых окнах стояла духота. Вентилятор, что крутился весь день, не помогал. Ходить без кителя по уставу не полагалось, но у нас в управе всем было на это плевать. Поэтому вместо кителей носили жилетки, какие обычно поддевали в холодное время года.

Забрав из ателье свой новый мундир, я испытал на себе, что такое чиновничья форма, к тому же сшитая из грубого, дешёвого сукна. В неё было можно свариться в жаркую погоду, а жёсткий стоячий воротник был крайней неудобным для шеи.

За последние четыре дня потрудиться пришлось немало. В ночь с понедельника на вторник произошёл очередной набег злоболюдов. На этот раз я не участвовал в обороне, а спокойно спал у себя дома в счастливом неведении. Но на следующий день мы с Филиппом отправились собирать данные об ущербе, причинённом существами. Также я опросил владельца городской конюшни, где побили окна во время прошлого нападения, и всё тщательно задокументировал. Мне подумалось, что казна должна хотя бы частично компенсировать жителям убытки, понесённые по вине существ. К счастью, пострадавших пока было мало.

Помимо этого я подготовил предварительный план реконструкции города. В первую очередь хотелось асфальтировать улицы в центре Култука, отремонтировать фасады театра и здания городской управы, привести в порядок сквер и восстановить освещение. Фонари были в основном газовые, электричество в Култуке отсутствовало, и часть их не работала, вероятно, из-за поломок.

Вопреки заверениям Засекина, забот у меня было немало. В ведомстве управы находились городские дороги и принадлежащие городу постройки. Следить за состоянием всего этого богатства полагалось отделу благоустройства. В мои обязанности входил и учёт разрушений, нанесённых существами и природными явлениями, и, в теории, улучшение улиц. Присматривали мы также за частными домами, главным образом доходными в центре, напоминали их хозяевам о своевременном ремонте фасада и коммуникаций. В случае же неподчинения предполагалось подключать полицию. Сам я штрафы выписывать не имел полномочий.

В помощь же мне давалось управление городским хозяйством, куда входили дорожная и газовая службы, водопроводчики, сантехники и ремонтная бригада. Я до них пока не добрался, занятый другими делами, хотя познакомиться планировал.

За последние полгода набралось много жалоб от горожан. Большинство были пустяковыми, а то и вовсе не имели к моему отделу никакого отношения, каждую, по-хорошему, следовало проверить всех их, то есть сходить и посмотреть, что там происходит, ну или направить канцеляриста. Филиппу же я с трудом мог доверить такое задание, к тому же он занимался бумажной работой. Поэтому предстояло побегать самому.

Помимо всего прочего в свободное я написал и отправил деду письмо с уведомлением о проделках его сына. Казалось невероятным, что князь Ушаков мне поверит, но мои слова могли заронить в нём крупицу сомнений, побудить устроить проверку своему отпрыску. Меня не покидала надежда однажды заполучить наследство, которое, между прочим, принадлежало мне по праву старшинства. Но не особо рассчитывал на такой исход, да и возобновлять с этой семейкой тесные отношения никакого желания не имел.

Все крупные работы требовалось обсудить и согласовать с городским главой. Без его разрешения я бы не смог ни копейки взять из казны. И что-то мне подсказывало, копейки эти выбивать придётся с трудом.

В четверг я, наконец, застал Алексея Засекина на служебном месте. Тот приехал буквально на час или два, как обычно, чтобы продемонстрировать своё присутствие и подписать несколько бумаг. В этот-то момент я и нагрянул к нему в кабинет с папкой, где лежал план благоустройства.

– А, Артур Андреевич, добрый день! Уже в новом мундире? Вам он к лицу, – с наигранной приветливостью проговорил Алексей, не вынимая сигару изо рта. Он сидел за столом и расписывался перьевой ручкой на каких-то документах. – Проходите, не стесняйтесь, будьте как дома. Давно не виделись. Как вы себя чувствуете после того досадного недоразумения с господином Клеммом?

– Я-то нормально. Старлею, думаю, пришлось хуже. Как он?

– Слава богу, господин Клемм оклемался, хотя взбучку вы ему задали знатную. Удивили вы всех нас. У вас же в свидетельстве сказано, что ранг ученический… да вы не стойте, присаживайтесь.

– Думал, уж не предложите, – усмехнулся я и сел на стул, – а то стою перед начальством, словно провинился в чём. Да, так уж вышло. Дар пробудился недавно, а пройти освидетельствование не успел. Не хотел хвастаться, пока не получу официальный статус. Но пришлось.

– Да, к сожалению, в наши края часто ссылают провинившихся чиновников и офицеров или тех, у кого есть… некоторые проблемы. Мы стараемся следить за порядком, но иногда казусы случаются. Так что не обессудьте.

– Понимаю, – едва заметно улыбнулся я, думая о том, что «казус» этот, возможно, Засекиными же и был срежессирован.

– И вот я всё ломаю голову, а почему вас сюда прислали? Перспективный молодой человек, сразу после гимназии, ясен умом, бодр духом, без пагубных привычек, готов служить отчизне с превеликим энтузиазмом. И оказался в такой глуши. Таких, как вы, признаться, вижу у нас впервые.

– Сам напросился. Устал от столичной жизни и всё такое. Кажется, я уже объяснял вам.

– Это точно, говорили… Природа, дескать, красивая

– Понимаю, поверить трудно. Но разве ж моя вина? – развёл я руками. – Между прочим, я к вам по работе. Не найдётся ли минутка выслушать?

– Не проблема! Излагайте ваше дело.

Я положил на стол папку с бумагами:

– Здесь проект по благоустройству города. Думаю, начать с асфальтирования трёх главных улиц, ремонта фасада театра, фонтана и нашего здания, а так же расчистки сквера. Всё-таки лицо города, и его надо привести в порядок. Также есть много жалоб от жителей. Сейчас с ними разбираюсь. Если выявятся какие-либо серьёзные проблемы, требующие вложений, предоставлю вам отчёт.

– Быстро, смотрю, освоились, – Алексей отложил сигару и с безразличным видом пробежал глазами бумаги.

– Если что, это предварительный план. Более детально начну его прорабатывать, когда получу одобрение. Понадобится привлечь архитекторов и… в общем, там всё написано.

– И во сколько же обойдётся городскому бюджету этот эпохальный проект?

– Думаю, тысяч в пятнадцать можем уложиться. Возможно, двадцать. Надо опять же согласовывать с архитектором, а я его пока в глаза не видел.

– Пятнадцать-двадцать тысяч, значит… Видите ли, Артур Андреевич, городской бюджет не располагает сейчас такой суммой. Поэтому не могу ничем помочь. Казна наша не слишком велика, к тому же в последнее время приходится много тратить средств на ликвидацию последствий нападения злоболюдов.

– Да, насчёт последнего. В папке лежит список повреждённых домохозяйств. Я обошёл всех пострадавших во время двух прошлых налётов, и разузнал у них, какие ремонтные работы требуются. Думаю, этим следует заняться в первую очередь.

– Артур Андреевич, – с улыбкой покачал головой городской глава. – Да я вижу, ваш энтузиазм неиссякаем. Только вот неужели вы думаете тратить деньги вот на это?

– Почему нет? Люди не виноваты в том, что на них постоянно нападают существа из диких земель.

– Да потому что мещане эти, которых вы опрашивали, наврут с три короба, чтобы только на казённые деньги свою изгородь поправить или петлю на калитке починить. Думаете, первый раз? Нельзя им доверять, Артур Андреевич.

– Понимаю. Поэтому я убедился, что повреждения имеют прямое отношение к нападению злоболюдов. Например, я собственными глазами видел, как злоболюды пытались влезть в городскую конюшню и выбили там стёкла. А в одной избе в окно попала пуля. Там на брёвнах есть и другие пулевые отверстия, поэтому слова владельца вызывают доверие.

– Это всё прекрасно, конечно. Но прежде чем утвердить, я должен быть полностью уверен, что средства из городской казны пойдут на благое дело, – Алексей закрыл папку. – Попрошу исправника отправить полицейских. Пусть они составят отчёт, выяснят все обстоятельства, и тогда решим. И насчёт асфальта, сквера и прочего… подумаю. Посмотрим, что можно сделать. Да и вообще, если уж так неймётся, сходите в городское хозяйство и дайте им хороший нагоняй. Если где-то яму надо засыпать или мостовую подновить, они и без меня как-нибудь справятся. Займитесь уж, будьте любезны. А то эти лентяи пальцем не пошевелят, пока их пинками не погнать.

Звучало это «подумаю», как однозначный отказ. Разумеется, думать о чём-либо, особенно о каком-то там благоустройстве, Алексей Засекин не собирался. А я не собирался сдаваться. Пусть не на всё, но хоть на что-то деньги я выбью. Придётся, конечно, почаще напоминать ему о своём существовании, чтоб не забывал, но мне нетрудно. А со службой городского хозяйства определённо стоило пообщаться. Это был следующий этап, и я надеялся, что хотя бы с мостовой получится разобраться.

Когда я вернулся в кабинет, Филя, который прекрасно знал, чем я занимался в последние дни и зачем ходил к городскому главе, спросил:

– Ну и как, вашбродь? Получилось?

– Как об стенку горох.

– Эх, досада. Думал, наш город красивее станет.

После того случая, когда Филя притворился больным, он больше не пытался отлынивать от работы. Наоборот, проявлял усердие. А я думал о том, что он – племянник самого богатого купца в городе, и его дядя мог бы из собственных сбережений выделить копейку в качестве благотворительности, чтобы свой же город не напоминал руины.

– А ты к своему дяде обратись, – предложил я. – Мне одному, что ли, это надо? Вы здесь живёте. Почему не можете сами позаботиться о собственном доме?

– Правда ваша, вашбродь, – вздохнул Филя. – Да только дядя мой – такой скупердяй, что и снег зимой не даст. Даже для родни своей жалеет, а вы говорите – город.

– А не обязательно деньгами помогать. Пусть хотя бы надавит на Засекиных, мол, город в плохом состоянии, нужно облагородить, отремонтировать. Глядишь, к купцу первой гильдии-то князь прислушается. Это ж не какой-то там столоначальник отдела благоустройству.

– Да я попробую, – почесал смущённо затылок парень.

– Если что, я и сам могу с ним поговорить. Ты, главное, дай мне его адрес, телефон, а остальное…

В открытую дверь заглянула усатая физиономия солдата:

– Вашбодь, там какой-то мальчишка прибежал. Вас просит.

– Что ещё за мальчишка? Пускай зайдёт.

– Слушаюсь.

Солдат ушёл, но через полминуты привёл паренька лет двенадцати, в котором я сразу же узнал младшего работника с кухни трактирщика Ивана.

– Вашбродь, беда случилась. Иван Савелич меня к вам послал, говорит, срочное дело, – протараторил запыхавшийся малец.

– Ну давай, излагай.

– Там какие-то люди приехали. Среди них тот, которому вы прошлый раз подзатыльник отвесили. Иван Савелич меня к вам сразу отправил, как увидел их.

– Вот как? Тогда веди! Филипп, если меня будут спрашивать, что вряд ли, скажи, я отлучился по делам. Вернусь через час… или два… как получится.