Господа и учёные

Глава первая. Закон о запрете сырости

— У меня нет денег на эти его хотелки! В начале года ему была выделена тысяча эребов, чтобы он наконец построил себе эту дачу, а что в итоге? Куда всё ушло? Он больше ничего не получит! – король Эвен Тарский Второй так грохнул кулаком по дубовой столешнице, что рядом сидящий казначей разлил чернила. – Следующий вопрос!

За длинным королевским столом начался гам. Кто-то кричал о срочной необходимости военной реформы, потому что командование совсем расслабилось, а солдаты обнаглели. Кто-то предлагал увеличить налоги с пахотных земель, чтобы восполнить казну. Сэр Халген прокричал, что ему нужно новое имение, за что на него тут же набросился Хранитель Королевской Печати, напоминая о неоплаченных контрибуциях перед Империей. Казначей спорил с Главой Алхимической Коллегии о стоимости исследований, а между сэром Штефирдом и единственной придворной дамой Анной чуть не началась драка, когда речь вновь зашла о правах женщин.

Король Эвен откинулся на спинку кресла, стоящего во главе стола, и молча посмотрел в высокое узкое окно. На улице, как всегда, лил дождь.

Корона казалась Эвену не символом власти, а раскалённым обручем, о котором непрерывно напоминала давящая тупая боль в затылке. Казалось, что землю Тара проклял сам Господь: лютые снегопады мучали крестьян всю зиму, в горах сходили оползни, а из-за сильных морозов, снять корабли с верфи удалось только к апрелю. И как будто этого мало – весну и лето затопил проклятый ливень. Эвен мог по пальцам пересчитать дни, когда светило солнце. Из-за непогоды начался неурожай, за ним последовал голод, а за голодом – народные волнения. Король боялся, что недовольные люди потянутся к колдовству, но, к счастью, Святая Инквизиция пока что справлялась, быстро уничтожая еретиков.

В камине в углу зала еле горел сырой уголь, заполняя зал едким дымом. Под потолком прели шёлковые гобелены, а на каменных стенах проступала роса. Хороший уголь кончился две недели назад, а новый так никто и не привёз. Надо бы напомнить слугам, что они слишком расслабились...

Повеяло запахом гари, Эвен поёжился и закашлялся. Казначей боязливо глянул на короля, но тот лишь отмахнулся, вытер нос шёлковым платком и пробурчал, что всё в порядке. Эта чёртова болезнь разрушала все планы...

Наверное, все проблемы страны можно было решить, если бы не эта проклятая Чёрная лихорадка. Сколько бед она принесла Тару! Голода можно было бы перетерпеть, воинственных соседей победить, а казну наполнить, если бы все были здоровы. Однако болезнь уничтожила почти половину всего взрослого населения страны и, как на зло, почти не задела стариков и детей. Даже сейчас, пока Эвен обсуждает новые законы с этими идиотами, сидя в тепле и чувствуя запах отсыревших гобеленов, где-то за стенами дворца ходит Смерть и выкашивает целые деревни одну за другой.

Эвен не знал, что ему делать. Лучшие умы королевства бьются над лекарством, но ничего не меняется – люди гибнут, казна пуста, дожди льют. Если быть честным, то в казне деньги ещё есть. Но чтобы их достать, требовалось уменьшить чьё-то жалованье. Так, откуда можно забрать деньги? Из содержания замка – нельзя: не ночевать же ему, первому лицу королевства, в промёрзшей каменной дыре. Церковь урезать тоже опасно, хотя на них и тратится уже слишком много – они единственные, кто удерживает народ от бунта. Забрать у сэра Халгена? Нет, так нельзя. Он почётный член двора и адмирал флота, а морские границы Тара должен кто-то охранять. Может, снизить жалование этим шарлатанам, придумывающим лекарство? Всё равно от них нет никакого толку. Да, пожалуй, это лучший вариант...

— Речено в Писании: блажен смиренный пред лицом Кары, ибо Кара есть лишь перст Господень, разящий скверну! — высокий, хрипловатый голос отвлёк короля от размышлений. — Сотни лет благословенная твердь Тара тонула в гордыне и грехе! И доколь мы будем кормить блудников и ублажать смертную плоть, Небо не отвратит своего гнева! Всяк живой — от смерда до венценосца — обязан пасть в грязь, изнывать в молитве и вымаливать прощение! Склоните же главы, ибо час покаяния настал!

Эвен молча посмотрел на Вариана, Верховного Инквизитора, сидящего за столом по правую руку. В последнее время тот с особым фанатизмом вмешивался во все сферы управления страной. Способность захватить внимание людей помогала ему продвигать волю духовенства, что совсем не нравилось королю. Да, Инквизиция вылавливала колдунов, а Первозданная Церковь подавляла желание народа устраивать восстания, но чрезмерная активность Вариана пугала короля. К тому же, сам Эвен был далек от веры. Несомненно, он – Богоданный Государь, но если Бог столь милостив, почему он не прекратит дожди?

Король огляделся. Все в зале слушали Вариана, ловя каждое его слово. Худой, сутулый, абсолютно неприметный мужчина с увесистым крестом на груди словно заворожил сидящих за столом. Эвен вздохнул и отвернулся. Сейчас Верховный Инквизитор снова начнёт вымогать деньги.

— Внемлите мне, о овцы, погрязшие в гордыне! – продолжал Вариан, подняв жилистые руки к потолку. – Чёрная лихорадка не отступит от Тара, пока мы не загладим наши грехи и грехи всей черни, обитающей в угодьях сих...

— Не понял, ты кого овцой назвал!? – сэр Халген вскочил, опрокинув стул. – Ты хоть знаешь, на кого рот открываешь!?

— Ваше светлейшество, это духовное иносказание, оно не значит ничего дурного. – посмотрела на своего пожилого мужа и процедила сквозь зубы Анна. – Сядьте, пожалуйста.

Сэр Халген почесал плешивый затылок и неохотно опустился на место. Анна, сидящая рядом, вздохнула и поправила его сбившийся мундир.

— Казначейство обязано выделить пожертвование на Священный Всенародный Молебен – лишь так мы обретём спасение! – закончил Вариан и повернулся к королю. – Ваше Величество, что вы мыслите по сему поводу? – спросил он нарочито обычным тоном.

— Ну… Понимаете… – Эвен судорожно искал путь к отступлению. Ссорится с главой фактически единственного источника стабильности в государстве не хотелось, но и отдавать последние гроши из казны было тошно. В конце концов, новые гобелены сами себя не купят. – Вы уверенны, что это сработает?

— Посланник Божий явился ко мне в ночном видении и принёс благую весть: угодья Тара спасутся только соборной молитвой.

— Понятно… Господа, будут ли иные предложения? – с надеждой в голосе спросил Эвен. Он всё ещё надеялся, что этих трат можно будет избежать.

Вариан одарил короля неоднозначным взглядом, а затем повернулся к сидящим за столом и, сложив руки в молитвенном жесте, начал громко шептать:

— Боже милостивый, помилуй грешных созданий, не знающих истины Твоей, и даруй им мудрость, ибо не ведают что творят…

— Я согласен! – Верховный Воевода, сэр Штефирд, встал и приложил руку к груди. – Коли лекари Коллегии бессильны, мы должны искать заступничества Небес!

— Протестую! – лорд Нирмас, Глава Алхимической Коллегии, вскочил с места, активно жестикулируя. – Я уже докладывал: мы в шаге от создания панацеи! Нам нужно лишь время и дополнительное финансирование!

— Вам и так выделили больше дозволенного! – не выдержал казначей. – Казна пуста, а панацеи как не было, так и нет!

— Вы ничего не смыслите в изысканиях, сидите и молчите! – лорд Нирмас почти сорвался на крик. – Я не обязан ни в чём перед вами отчитываться!

— Тихо! Вы находитесь в присутствии Его Величества! – громким басом сказал самый пожилой из всех сидящих здесь.

Рты спорящих чиновников мгновенно закрылись. Лорд Истор, Капитан Дворцовой Стражи тяжело поднялся из-за стола и поправил воротник. Эвен посмотрел на него с надеждой.

– Вы не услышали главного из того, что произнёс лорд Вариан, – отчеканил старик. – К нему явился Посланник Божий! Я считаю Молебен единственным способом спасти Тар, коли сам Бог говорит об этом! Посему я, лорд Истор, Капитан Дворцовой стражи и Потомок великого Сиониса, советника Эвена Первого, Великого, поддерживаю Верховного Инквизитора и требование передать средства Церкви!

Надежда короля окончательно угасла. Пойти против Истора в этом зале не смел никто. Это был тот человек, что служил ещё деду Эвена, тот человек, что собственноручно казнил не одну сотню колдунов, и дальний родственник того, кто видел загадочную гибель сотен колдунов тысячу лет назад. Сейчас Истор Ашеронский был уже дряхлым стариком, но никто не выгонял его из Королевского совета. Он был слишком опытен и опасен, чтобы игнорировать его волю.

— Что ж… – неохотно заговорил Эвен под едва заметную, торжествующую улыбку Варина. – Раз уж Совет единодушен...

— Ваше Величество! – двери зала распахнулись, и внутрь вбежал запыхавшийся стражник. Эвен облегчённо вздохнул.

— К городским воротам подошли двое чужеземцев! Они зовут себя «учёными» и утверждают, что прибыли с Северных Земель! Они просят аудиенции Вашего Величества!

— Как ты, смерд, смеешь прерывать размышления Его Величества!? – практически рыча прокричал раздражённый Вариан. – Ты не видишь, что отвлекаешь его от принятия важных решений!?

— Каюсь, Святейший! – Стражник упал на колени перед королём. – Я понесу любые наказания за свои грехи! Помилуйте меня за излишнюю самоуверенность, но я должен был доложить об этом! — Что сказали эти люди? – король Эвен перевел взгляд на стражника.

— Ваше Величество, они говорили, что разбираются в медицине и чём-то, что они называют «наука», я думал, что они могли бы помочь одолеть Чёрную лихорадку, поэтому сообщил Вам...

— Довольно! Веди их сюда!

***

Как только стража распахнула тяжёлые двери тронного зала, помещение погрузилось в тишину. Под шум проливного дождя и яркие вспышки молний в окнах, в зал вошло двое.

Дворяне и советники за столом немного зашевелились. Они даже не думали подняться, лишь вальяжно откинулись на спинки кресел, поудобнее перехватывая кубки с вином. Им было интересно, что сейчас будет происходить. Гости поднялись по лестнице и остановились у торца стола, прямо напротив короля.

Высокий мужчина, в выцветшем чёрном плаще до пола оглядел помещение, и посмотрел прямо на Эвена, от чего тот содрогнулся. Седые волосы этого незнакомца практически закрывали его усталый взгляд, однако короля передёрнуло не от этого. Нижнюю половину лица незнакомца закрывала жутковатая маска, из плотного материала цвета угля, стянутого ремнями и заклёпками. На её щеках были выгравированы витиеватые узоры, а сбоку отходили трубки из неизвестного воронёного металла с гибкими вставками и круглыми клапанами – казалось, что они мерцали едва заметным фиолетовым светом.

Но истинный ужас вызывали его руки.

Живой плоти там не было. На месте кистей, локтей, предплечий двигались пугающие конструкции: кости из тёмного, гладкого материала, словно выточенные из чего-то, были заключены в блестящую ажурную броню. Тончайшая чёрная металлическая вязь покрывала каждый искусственный фаланг, шарнир и лучевую кость, удерживаясь на мелких штифтах. При малейшем движении пальцев этот резной механизм тихо, щёлкал, обнажая фиолетовые жилы-проводники внутри. Вид этих «свободных костей», заключённых в изящный металл, вызвал у Эвена легкий приступ тошноты.

Король уже собирался что-то сказать, когда из-за спины незнакомца выглянул улыбающийся веснушчатый юноша лет двадцати с растрёпанной русой косой до пояса и живыми зелёными глазами. На нём была потрёпанная куртка, большой рюкзак за спиной и поясная сумка, набитая разными склянками.

— Здрасьте! – весело выкрикнул он и выскочил вперёд, встав рядом с молчаливым спутником.

Король ничего не понял.

— Таааак... – юноша поправил очки и принялся деловито осматривать тронный зал, не обращая внимания на остолбеневший Королевский Совет. С поразительной скоростью достав из-за пазухи тонкую книжку в кожаном переплёте, он начал что-то быстро записывать. – Фиксируем: влажность в помещении критически повышена, обширные очаги плесени на стенах. Вероятно, Aspergillus niger, – он ткнул пальцем в сторону потемневшего гобелена. – Температура воздуха низкая, если быть точнее... – Юноша вытащил из кармана стеклянный предмет, похожий на градусник, и подержал его в воздухе. – Семнадцать градусов, так и запишем. Интересно, такая плохая тепло- и влагоизоляция во всех помещениях этого замка?

— Я думаю, её нет, Улису. – из-под маски прозвучал тихий, спокойный голос, и мужчина повернулся к напарнику. – Как ты можешь наблюдать: для возведения стен использовался некачественный известняк, у него слишком высокая гигроскопичность. Этот камень просто не предназначен для таких длительных осадков, он просто впитывает влагу, что приводит к тотальной эрозии известкового раствора, которым скреплены камни. Обрати внимание, он выщелочен, – незнакомец показал куда-то наверх. – Из-за этого из стен дует. И посмотри на свод, он весь в трещинах. Если бы тут была влагоизоляция, такого бы не было. Также ты ошибся с видом плесени, это не чёрная Aspergillus niger. Если бы это была она, мы бы пришли в уже давно пустующий замок, – Юноша, слушающий его слегка хихикнул. – Это скорее всего серо-зелёная Cladosporium, она менее токсична. Но убрать её всё же стоит, – Резюмировал мужчина.

— Мне кажется, что этой дыре лет двести минимум. Ваше Величество, сколько замку лет?

— Больше шестисот... – тихо, почти шёпотом, ответил Эвен. Он всё ещё не понимал, что происходит.

— Улису, не будь так категоричен. Я думаю, это место ещё можно спасти.

— Ага, только для этого его придётся снести, профессор Харос.

— В этом я с тобой соглашусь. – отозвался мужчина, и продолжил оглядывать зал.

— Вы... вы кто вообще такие?! – первым отмер казначей, ткнув дрожащим пальцем в сторону Хароса. Тот одарил его долгим, немигающим взглядом. – Как вы смеете осквернять королевские покои своими нечестивыми заклинаниями?! Вы что, колдуны!? – последние слова он почти прокричал.

— Это первичный визуальный осмотр и диагностика! – возмущенно ответил Улису. – И поверьте, мы помочь вам хотим! Замок в аварийном состоянии! Если вы не перекроете крышу и не заделаете швы, главный свод рухнет вам на головы года через три! Вам бы ещё вентиляцию сделать, а то топить по-чёрному это крайне небезопасно, вы же задохнётесь от угарного газа!

— Молчать, еретики! – Вариан шагнул вперёд. Его лицо исказилось от ярости, а пальцы сжали массивный крест так, что побелели костяшки. – Как вы смеете осквернять присутствие Его Величества своей языческой хулой!? Смерды, кайтесь на коленях за своё поруганье! Король милостив, ибо принял вас в час испытаний, а вы смеете выказывать неуважение!

Юноша с веснушками открыл было рот, но Харос слегка повел рукой и тот мгновенно замолк.

— Улису, будь сдержаннее, – тихим, низким голосом произнёс Харос. – Я не хочу, чтобы наша экспедиция закончилась на костре. И ты, полагаю, тоже.

— Да... вы правы. Простите профессор.

Харос сделал шаг вперед и скупо, с достоинством поклонился:

— Прошу прощения за пылкость моего студента – он слишком близко к сердцу принимает инженерные огрехи. Меня зовут Харос, а это Улису. Мы прибыли из Северных Земель. Из поселения рядом с Оносом, если быть точнее.

— Вы шахтёры? – С надеждой подался вперёд сэр Халген. – Как там дела на Золотой жиле?

—Совсем не шахтёры, – Харос перевёл взгляд на короля. – Мы учёные. Приверженцы научного подхода. У вас это принято называть «изысканиями».

— А-а, так бы сразу и сказали! – отмахнулся адмирал. – Это вам к Нирмасу, он у нас по этой части

— Позвольте спросить... вы ведь не колдуны? – Дрожащим фальцетом пискнул сжавшийся Лорд Нирмас.

— Нет, мы не занимаемся тем, что вы зовёте «колдовством». – Харос посмотрел на Главу Алхимической Коллегии, от чего тот вжался в спинку стула сильнее. – В этом вы можете быть уверены на сто процентов.

— Х-хорошо, хорошо... – почти заикаясь, кивнул лорд. – Каково же направление ваших изысканий?

— Улису специализируется на естественных науках и биологии, а я занимаюсь химией. По-вашему – алхимией, – Харос слегка прищурил глаза из-под седой чёлки. – Впрочем, мы владеем и смежными дисциплинами. Вы, как учёный муж, наверняка понимаете важность широты познаний.

— Д-да... пожалуй, понимаю... – Глава Коллегии окончательно смутился.

— Значит, вы разбираетесь в медицине? – тихо, с затаённой надеждой спросил Эвен.

— Не профессиональные врачеватели, но да, Ваше Величество! – развёл руками Харос. От этого движения ажурные механизмы на его кистях сухо зазвенели, и советники дружно вздрогнули.

— Вы можете вылечить Чёрную лихорадку? – король буквально совался с трона. – Сделайте это!

— Погодите, Ваше Величество, – вмешался Улису, доставая карандаш из кармана. – Чтобы бороться с мором, надо сначала взять образцы крови, выделить и изолировать штамм, провести патологоанатомический анализ. Мы же не шаманы, чтобы лечить наугад. Потом нужно будет разработать антибиотик, провести тестирование на животных, потом на группе добровольцев, рассчитать дозировки, наладить серийный состав, дабы перекрыть потребности страны... А затем – разработать вакцину и развернуть прививочные пункты для здоровых. Это колоссальный объём работы!

В зале вновь воцарилась гробовая тишина. Вариан выглядел так, будто его ударили по голове чем-то тяжёлым. Повернувшись к королю, он закричал:

— Ваше Величество! Не верьте им! Закуйте их в кандалы! Они шарлатаны, ничем не лучше нашей Коллегии! Они наверняка колдуны, на костёр их, пока они не накликали на Тар ещё большую кару своим богохульством! Стража, схватить их!

Несколько дюжих стражников обнажили мечи и окружили гостей. Улису мгновенно отступил к профессору, встал к нему спиной и незаметно зажал что-то в кулаке. Харос же остался неподвижен, лишь его левая рука, скрытая плащом, сложилась в странную, напряжённую фигуру.

— Отставить! – Король Эвен поднял руку, и стражники замерли, опуская клинки. Вариан уставился на короля тяжёлым, нечитаемым взглядом. – Погодите, Верховный Инквизитор. Вдруг они действительно способны помочь?

— Они еретики! Шарлатаны! – процедил Вариан, и его голос упал до зловещего шёпота. – Ваше Величество... они дурманят ваш разум.

Король задумался. С одной стороны, связываться с незнакомцами не следовало, они ведь вполне могли солгать о своих знаниях. С другой стороны, отдавать Вариану последние деньги ой как не хотелось... А если эти «учёные» тоже потребуют средств? Ну нет, тогда их можно будет казнить как бунтовщиков, они ведь пойдут против милости Его Величества... Эвен посмотрел на гостей. Улису увлечённо рассматривал лепнину на потолке, как будто его совершенно не волновало то, что сейчас происходит. Харос же, напротив, сосредоточенно смотрел на Вариана, словно пытался узнать знакомое лицо.

— Решено. – голос Эвена прозвучал неожиданно твёрдо, прервав нависшую тишину. – Если это действительно может помочь спасти Тар, то так тому и быть. Лорд Нирмас!

Глава Алхимической Коллегии подскочил, едва не запутавшись в полах своей тяжёлой мантии:

— Я-я, Ваше Величество!

— Принимай гостей, – король утомленно потер переносицу и оперся на подлокотники кресла. – Выделишь им помещение в своей Коллегии, предоставишь доступ к архивам и оборудованию. Если эти чужеземцы способны создать лекарство от Чёрной лихорадки, ты должен будешь оказать им всякое содействие.

— Н-но Ваше Величество! – выкрикнул Нирмас, с ужасом переводя взгляд с «рук» Хароса на сияющего Улису. – У нас же секретные изыскания! Великая Тайна Созидания! Как мы можем пустить чужаков к святая святых?

— Если ваша «Тайна Созидания» за полтора года не смогла вылечить даже дюжину крестьян, то от неё мало толку, Нирмас, – сухо ответил Эвен. Он перевёл взгляд на Вариана. – Инквизитор, решение принято. Молебен подождёт. Если чужеземцы потерпят неудачу – казна в вашем распоряжении, а они – в ваших руках. Но до тех пор – и пальцем не трогать! Понятно? Сопроводите их вместе с Лордом Нирмасом до их покоев, проследите, чтобы ничего не случилось по дороге. Совет окончен!

Эвен поднялся и, не глядя больше ни на кого, тяжело прошествовал к закрытым дверям за троном. За ним молчаливой тенью проследовал старый Лорд Истор.

Вариан сидел неподвижно. Сжатый в его руке серебряный крест слегка выгнулся от страшного напряжения. Глаза Инквизитора горели яростным пламенем, словно прожигая Хароса и Улису насквозь, но он лишь медленно, с скупой почтительностью, склонил голову:

— Да исполнится воля Богоданного Государя... пока Небо не заставит его прозреть.

Когда шумная толпа чиновников начала волной выплескиваться из зала, Нирмас, семеня и непрерывно утирая пот со лба, боязливо подошёл к гостям:

— Что ж… господа, прошу за мной. Сейчас, только дождёмся сэра Вариана, и пойдём. – он обернулся назад, пытаясь глазами найти Инквизитора. – Где же он, где же он...? А! Сэр Вариан, идите сюда, пожалуйста, мы вас ждём! - с облегчением выдохнул Глава Алхимической Коллегии, когда увидел Инквизитора, о чём-то разговаривающего со стражниками. Услышав, что его зовут, он поправил крест и размашистыми шагами направился к гостям.

— Ох, Ваше Святейшество, – залебезил Нирмас. – Мы направимся в Коллегию, в Северную башню. Вам, наверное, будет неудобно пойти с нами, если хотите я…

— Коли Богоданный Государь даровал мне поручение, я обязан следовать его воле, – произнёс он строго, убрал руки за спину и направился в сторону выхода. – Пойдёмте.

— Д-да, конечно, конечно… – Нирмас почти побежал за Варианом. – Господа, я провожу вас в Алхимическую Коллегию Аверна! Святая святых, величайшее место, в которое хотят попасть все изыскатели Тара! Вам очень повезло, что вы попали сюда так быстро.

Улису догнал Хароса и пошёл рядом с ним.

— Профессор, как вы оцениваете данную ситуацию? – спросил студент, улыбаясь.

— Я думаю, что всё сложилось намного лучше, чем могло быть. А ты что ожидаешь от Коллегии?

— Главное, чтобы там не было сыро и не росла эта дурацкая плесень, – Юноша поправил лямку рюкзака. – А с остальным мы разберемся!

Вариан, до этого идущий впереди, поравнялся с учёными. Глава Алхимической Коллегии боязливо на него посмотрел.

— Что ты сжимаешь в кулаке? — зловеще проговорил Инквизитор, заглядывая юноше прямо в лицо.

Разговор мгновенно угас. Нирмас, готовый в любую секунду упасть на колени, сжался от страха, а стражники невольно схватились за рукояти мечей.

Улису остановился, с искренним удивлением поднял зажатый кулак и на мгновение уставился на него так, будто сам только что заметил собственную руку.

— А? Это? — Улису расплылся в самой добродушной и беспечной из своих улыбок и разжал пальцы. — Так это же просто графитовый карандаш! Хотите, подарю? Держите!

На его ладони лежала гладкая, аккуратно заточенная гранёная палочка в зелёной рубашке. Вариан подозрительно, двумя пальцами, принял подарок. Он крутил его и так и этак, ощупывал ногтем грифель и искренне не понимал, как этим вообще можно писать. В Таре для этого используют уголь, гусиные перья, стилосы.

— И... что с этим делать? — не удержавшись, тихо выдавил Инквизитор, разглядывая «колдовскую палочку».

— Чертить, вести заметки, да что угодно! В сто раз удобнее чернил, и руки чистые! — жизнерадостно отозвался Улису и пошел дальше, что-то обсуждая с Харосом.

Вариан насупился, спрятал карандаш в карман своей робы и убрал руки за спину.

Глава вторая. Реальность

Шум проливного дождя перекрывал звуки шагов. Слышно было только равномерное побрякивание заклёпок на броне стражников, сопровождающих конвой учёных.

Улису посмотрел по сторонам. За перилами крытой галереи, по которой они шли, простирался огромный город. Сотни одинаковых коричневых крыш уходили почти до самого горизонта, обрываясь только плотной стеной воды, льющей с неба. Где-то вдалеке было серое море, заслоняемое дымом, струящимся из печных труб. Аверн выглядел довольно уныло, улицы были пусты, неяркий свет горел в редких окнах, и иногда где-то в подворотнях ржали кони. Всю эту сырость освещали только молнии, то и дело вспыхивающие за пределами поля зрения.

Чуть позже внизу стала видна рыночная площадь, на которой собралась вымокшая до нитки кучка горожан в капюшонах. Перед ними на деревянном помосте стоял глашатай в яркой одежде и заглядывал в мокрый насквозь свиток с королевской печатью, что-то декларируя.

— ...По указу Богоданного Государя Эвена Второго! Великая Алхимическая Коллегия Аверна сообщает о завершении важного этапа изысканий..! Светлейшие умы королевства непрестанно приближают час явления Великого Эликсира! Всякому заболевшему надлежит сохранять смирение, молиться и ждать распределения снадобий... – снизу доносились только обрывки фраз, заглушаемые шумом дождя.

— Погодите. Сколько времени длится эта эпидемия? – Улису остановился и посмотрел на Нирмаса, отчего тот опешил.

— Уже как полтора года... – Нирмас проговорил почти неразборчиво. – Мы изо всех сил бьёмся над созданием панацеи! Лучшие умы королевства...

— Неужели за полтора года вы не смогли хотя бы отследить симптомы и составить протокол? – Улису нахмурился, переводя взгляд на Нирмаса. – Зачем вы через глашатаев обещаете людям то, чего у вас очевидно нет?

— Вы ничего не понимаете в великих изысканиях! – Нирмас возмущённо всплеснул руками. – По-вашему, Панацея создается за несколько дней? Народ не должен паниковать! Пока мы ищем правильные ингредиенты, чернь обязана знать, что власть работает над их спасением!

— Получается, казна оплачивает бесконечные эксперименты, а чтобы у вас было на это время, вы кормите Его Величество и народ сказками? – Харос вопросительно посмотрел на Вариана.

— Чернь обязана видеть печение власти и Церкви, – Инквизитор перебил Нирмаса, не дав ему снова начать оправдываться. – Спокойствие душ важно в такое непростое время.

Остаток дороги до Северной башни прошел в тишине. Улису лишь изредка поглядывал на Хароса, о чём-то сосредоточенно думающего.

Алхимическая Коллегия Аверна встречала гостей огромной дубовой дверью с геральдическими узорами на ней и постаментами с двумя горгульями, жалобно плачущими от дождя. Всё северное крыло замка было отдано в лапы алхимикам, о чём говорили закопченные изнутри окна и дым, валящий из труб. Башня перестраивалась и достраивалась множество раз – со всех сторон ее облепили косые деревянные надстройки, кирпичные террасы и каменные балкончики. Складывалось впечатление, что если случайно чихнуть рядом с Коллегией, то она тут же рухнет.

Несмотря на всю печальность состояния Коллегии, Нирмас, подойдя к дверям, взялся за тяжёлую бронзовую ручку, повернулся к учёным и с абсолютно серьёзным и торжественным видом заговорил:

— Сейчас вы войдёте в святая святых, альма-матер величайших алхимиков современности, храм Тайны Созидания и место, где творится история. Склоните же свои головы! – Он потянул ручку и дверь со скрипом отворилась, показывая гостям главный зал Коллегии.

— Это чё за фигня…? – недоумённо спросил Улису.

За дверью находилось огромное темное помещение со сводчатыми потолками, уходящими куда-то вверх. Оттуда же вниз свешивалась гигантская ржавая астролябия, показывающая положение планет. Все окна в здании были покрыты настолько плотным слоем копоти, что ничего через них не было видно. Единственным источником света в зале было огромное круглое окно с витражом в виде глаза в центре и редкие свечи, стоящие на столах. Вдоль стен простирались длинные двухъярусные деревянные галереи, полностью уставленные ветхими фолиантами. На самих стенах были выложены тёмные фрески, символизирующие стадии получения Философского камня: Нигредо – чёрный ворон, Альбедо – белый лебедь, Рубедо – красный дракон. Вдалеке, на возвышении из чёрного дерева, находился пюпитр в виде орла, расправившего крылья. На нём лежала ветхая книга. В центре зала стояла высокая башенная печь, от которой в разные стороны отходили медные трубы. Несколько людей непрерывно подкидывали в неё уголь. Вокруг находилось множество столов, за которыми творилось настоящее мракобесие. В одном углу было сооружено подобие адской кухни. В клубах удушливого жёлтого пара в огромном медном котле что-то сильно бурлило, отдавая запахом тухлых яиц и жжёных волос. Один из алхимиков, мужчина со впавшими глазами и бледным лицом, стоя на длинной приставной лестнице, постоянно бросал туда горсти измельчённой киновари[1] и сушёных гадючьих голов, сверяясь с засаленной дряхлой бумагой.

Соседний стол был завален склянками разных форм и размеров. Единственное, что их объединяло – это невероятный слой накипи, который, по всей видимости, никто никогда не счищал. Еще там лежали алхимические ингредиенты, вот-вот готовые отправиться в котёл: тёртый жемчуг, вяленые морские гады, порошки самых разных камней, сулема[2], измельчённый янтарь, святая вода, огромное количество золота и пузырьки с какими-то непонятными жидкостями. На ближайшей ко входу столешнице, освобождённой от мусора, лежал обнажённый труп недавней жертвы лихорадки, покрытый странными чёрными пятнами. Вокруг него стояли трое алхимиков со свечами. Почти срываясь на крик, они хором читали молитвы, пытаясь заставить болезнь покинуть мертвое тело и переселиться в восковую куклу, лежащую в ногах у покойника. Рядом, за другим столом, мужчина с выпученными глазами, судорожно, до крови, расчёсывал руку живому пациенту, пытаясь втереть в рану прах, полученный после сожжения сердца «истинного мученика», приговаривая, что его святость победит заразу.

— Профессор, немедленно отрегулируйте маску! – выкрикнул Улису, быстро натягивая на себя противогаз, висящий на шее. – Иначе мы задохнёмся от их «науки», тут вон как серой разит.

Харос покрутил клапаны на своей маске, сделал тестовый вдох-выдох и посмотрел вглубь комнаты.

— Зачем вы мучаете людей? – спросил он, указывая на алхимика, который пытался напоить больного раствором чего-то. – Что это за вещество?

— Арсеникум[3], скорее всего... – смущённо проговорил Нирмас. Затем он подошел к ближайшему мужчине, задал ему вопрос и вернулся. – Да, он самый.

— Изумительно... – Харос вопросительно выгнул бровь. – Вы же понимаете, что вы просто травите человека?

— Травим!? – возмутился Глава Коллегии. – Как вы можете этого не знать! Яд против яда! Lex Talionis! Сила, заключенная в этом металле, выжжет болезнь из крови! Вдруг это поможет этому несчастному? – Нирмас с сожалением посмотрел на мужчину, который уже дёргался в судорогах.

— Вот как... – не нашёлся что ответить Харос.

— Профессор, смотрите, – Улису указал на стол слева. – Собачку жалко...

На столешнице, залитой спёкшейся слизью и кровью, двое мужчин в грязных кожаных фартуках пытались провести переливание: из вскрытой, уже совсем не живой собаки через медную трубку прямо в рот заходящемуся в кашле больному лихорадкой стекала мутная пузырящаяся жидкость. На соседнем столе старик в оборванной мантии пинцетом укладывал живых, жирных навозных червей на гноящиеся язвы пациента, бормоча, что «червь, рождённый в гниении, должен забрать гниль болезни».

Харос ничего не ответил, лишь перевёл взгляд на Главу Коллегии.

— Пойдёмте, я покажу вам святыню этого места! Сердце! – засуетился он. – Узрите! Великий Атанор[4]! Огонь в нём не гаснет уже 540 дней!

Монументальная башенная печь, видимая раньше не полностью, сейчас открылась во всей красе. Из неё непрерывно валили пары, закрывая людей, подбрасывающих в неё уголь.

— Что жжете? – поинтересовался Харос, сложив руки за спину.

— Ртуть, свинец, поташ, – буднично ответил Нирмас, смотря как горит пламя.

— Ртуть!? – Улису выпучил глаза и замахал руками, пытаясь отогнать от себя воздух. – Вы же тут все через год помрёте от отравления парами! Откройте хотя бы проветрить!

— Юноша, вы ещё слишком молоды, чтобы рассуждать о таком! Разве вы не знакомы с концепцией Трёх Первоначал[5]? Это же основы основ! Чему вы учите своего ученика? – Глава Коллегии повернулся и возмущённо посмотрел на Хароса.

— Сам не знаю, – ответил тот, наблюдая как двое людей голыми руками вскрывают козу.

— У каждого вещества, у всего что есть на свете, есть три части, – Нирмас сделал умный вид, будто он читает лекцию, – Увидеть их можно только при сожжении. Сера, начало Горючести и Души. Это то, что вспыхивает, даёт огонь, тепло и цвет. Ртуть, начало Летучести и Духа, испаряется, дарует дым, пар, запах и текучесть. Соль – Твёрдость, Тело. Она остаётся в золе, когда всё остальное сгорело. Также и у человека. Поскольку любая болезнь – это недуг Духа, лечить надо именно его. Пары ртути только помогают в этом, наполняя тело правильным Духом! – заключил он. – Пойдёмте дальше. Святейший, мы ждём вас!

Вариан, до этого стоявший в отдалении и благословлявший всех желающих на плодотворную работу, нахмурился и подошёл к учёным.

— А этот мужик тут явно частый гость, – шепнул на ухо Харосу Улису, внимательно наблюдая, как толпа алхимиков почтенно кланяется и расходится в стороны.

Поднявшись по лестнице, находящейся в правом углу башни, конвой оказался в просторном зале, где по бокам стояли стеллажи с огромным количеством склянок, бутылок, пузырьков разных форм и размеров.

— Синий Витриоль[6], – профессор прочитал название одной из баночек, стоящей на ближней полке. – Улису, тебе нужно это для твоего диплома? – со смешком спросил Харос.

— Зачем мне это...? Что бы это ни было... – смущённо отозвался студент.

— Мышей надувать, зачем же ещё.

— Профессор! Вы опять за своё! Мы не занимаемся живодёрством! – со смехом сказал Улису. – Это подкожное введение воздуха для вызова раздражения, чтобы протестировать противовоспалительные препараты, вы же знаете это! [7]

— Это называется «надувательство».

Студент попытался не заржать, но у него это совсем не получилось.

— Что ж... Пойдёмте... – тихо проговорил Нирмас, странно смотря на Хароса.

Улису, тем временем, подошел ближе к стеллажам и начал внимательно рассматривать этикетки. Чем дольше он вчитывался в них, тем сильнее у него вытягивалось лицо.

— Профессор, вы только взгляните, – студент указал пальцем на пыльную пузатую банку, улыбаясь. – «Масло жабьего цветка, собранное в новолуние». А рядом... «Экстракт копыт оленя». Какая «удобная» номенклатура!

— Это древняя традиция! – с достоинством вмешался Нирмас, поджимая губы. – Язык великих творцов! Тайное знание не должно быть доступно каждому встречному непосвящённому!

— Да тут половина банок без крышек стоит! – Улису не унимался, переводя взгляд с одной полки на другую. – Смотрите! У вас азотная кислота протекла и капает прямо на сухие опилки и банку с серой! А если оно взорвётся? Это не Коллегия, а взрывное устройство замедленного действия какое-то!

Харос, заложив руки за спину стоял чуть в отдалении и смотрел на двух алхимиков, безуспешно пытающихся достать серную кислоту с верхней полки, периодически проливая её на себя.

— Я думаю, нам стоит пойти дальше, впереди ещё много мест... – нервно затараторил Нирмас, пытаясь быстрее отвести гостей от стеллажей.

Но Улису уже зацепился взглядом за дальний, совершенно неприметный, запертый решетчатый шкаф. На его полках на мягком бархате покоились самые «изысканные» и дорогие флаконы, закрытые пробками.

— Ого, а это тут у вас элитный отдел? – студент подошёл поближе, поправляя очки и читая позолоченные ярлыки. – «Чешуя Солнечной Саламандры»? «Очищенная Небесная пыльца»? «Слёзы Андрогина»? Что это?

— Это драгоценнейшие компоненты, доставленные из восточных земель по личному указу Его Величества! – гордо выпрямился Нирмас. – Каждый грамм на вес чистого золота! Без них невозможно проведение высших этапов очищения Панацеи!

— Разрешите взглянуть? – Харос подошёл поближе. Он даже не стал ломать замок – просто просунул руку сквозь прутья решётки, подтолкнул щеколду изнутри, и дверца шкафа со скрипом открылась. Мужчина аккуратно поднял один из прозрачных флаконов, открыл пузырек, понюхал содержимое и закупорил баночку.

— Ну как? Чувствуете дыхание эфирных сфер, весенний аромат моря? Чувствуете? – Нирмас подался вперёд, восторженно смотря на баночку. – Мы отдали за него триста эребов!

— Улису, чувствуешь дыхание эфира? – Профессор поднёс флакон к Улису, тот приподнял маску, принюхался и вдруг удивлённо поднял брови.

— Погодите... Лорд Нирмас, – студент перевел взгляд на Главу Коллегии. – Но ведь это самый обычный нашатырный спирт! Его же любой алхимик может получить! За что тут триста эребов!? Вас же просто обманывают ваши собственные поставщики!

Нирмас моментально побледнел и открыл рот, но не нашёлся что ответить и судорожно оглянулся на Вариана. Инквизитор, до этого молча стоявший у входа в зал, медленно подошёл. На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Поставщиков для нужд Коллегии отбирает Церковь, юноша, – строго произнёс Вариан, глядя прямо в глаза студенту. – И каждый ингредиент проходит освящение в святых обителях, прежде чем попасть на эти полки. То, что ваш незрелый ум видит как «обычный спирт», было очищено молитвами братьев. Не вам ставить под сомнение труды Церкви и цену, в которую Его Величество оценивает спасение душ.

— А, ну да... «духовная очистка», – хмыкнул Улису, но Харос предостерегающе положил руку ему на плечо.

Тут явно было что-то нечисто, но влезать в чужие финансовые тайны в первый же день было бы слишком глупо.

— Экскурсия окончена, – прервал затянувшуюся паузу Вариан. – Лорд Нирмас, покажите гостям их покои.

— Д-да, сейчас-сейчас... – с трудом сдерживая дрожь в голосе, Глава Коллегии спешно направился к выходу из зала. Инквизитор, не сводя глаз с учёных, проследовал за ним. Улису проводил их взглядом, повернулся к Харосу и вполголоса проговорил:

— М-да, профессор... А вы ещё про мышей говорили. Здесь вон похоже на людях эксперименты ставят. Причём исключительно на короле и народе.

Харос усмехнулся и кивнул:

— Может быть, ты прав. Пойдём посмотрим, где мы будем ночевать.

***

Нирмас вёл гостей дальше по крутой винтовой лестнице, где ступени становились всё более сколотыми, а воздух всё более тяжёлым и сырым. Непонятно было, сколько они уже прошли, но пышная, хоть и бестолковая «парадная» часть Коллегии осталась далеко внизу.

— Вот... Ваши покои, – еле переводя дух, проговорил Нирмас, когда они наконец поднялись.

Он толкнул тяжёлую дубовую дверь и за ней показалось заброшенное помещение прямо под самой крышей. Потолочные балки почернели от сырости, сквозь щели в черепице пробивались тонкие струйки дождевой воды, стекавшие по стенам прямо на пол. Из мебели здесь обнаружилась лишь пара просевших кресел, и несколько кособоких стеллажей, полностью покрытых толстым слоем грязи и паутины. Свет из единственного окна робко падал на плешивый ковёр, подсвечивая огромное количество пыли в воздухе.

— Тут, конечно, немного грязно, – Нирмас боязливо коснулся ногой дохлого паука, валяющегося на полу. – Главная лаборатория занята высшими магистрами, сами понимаете. Зато здесь тихо, никто не помешает вашим изысканиям! – он развёл руками. – Завтра пришлю к вам слугу с обедом. Доброй ночи!

Глава Коллегии нервно помахал рукой в знак прощания, быстро развернулся и чуть ли не бегом отправился вниз по лестнице. Когда его шаги стихли, Вариан посмотрел на учёных и заговорил:

— Вы позволяете себе слишком много. За то количество ереси, которое вы наговорили сегодня, вас можно предать Святой Инквизиции. Но коли Его Величество заинтересован в вас, это может подождать. До поры – до времени, – он сделал шаг вперёд, заставив Улису дёрнуться. – У меня к вам только одна просьба: не лезьте не в своё дело, – эти слова он буквально прорычал.

Инквизитор обвёл взглядом учёных. Улису немного трясся, отчаянно пытаясь это скрыть. Харос же, напротив, лишь молча слушал, заложив руки за спину.

— Пусть эта ночь будет самой спокойной в вашей жизни, – Вариан слегка неестественно улыбнулся, и ушёл вниз.

Наконец стал слышен дождь, барабанящий по крыше. Улису еще с минуту стоял как вкопанный, слушая непрекращающийся писк в ушах и стук собственного сердца. Он взял висевшую на шее маску, сделал пару вдохов через неё и вернул обратно, повернувшись назад. Стараясь держать расслабленную улыбку, студент спросил:

— Профессор, вы в порядке? – Улису трясущимися руками поправил свой рюкзак и внимательно посмотрел на Хароса.

— Всё хорошо, не переживай, пожалуйста, – ответил тот. – Пойдём.

В комнате пахло сыростью и плесенью. Студент пнул валяющуюся на полу склянку, отчего та укатилась куда-то под окно.

— Ну и дыра... – разочарованно сказал он. – Тут же просто небезопасно жить.

— Улису, тут нет посторонних глаз, – профессор стоял посреди комнаты, смотря на потолок. – Достань средний катализатор, пожалуйста.

— А... Вы хотите... – студент мгновенно заулыбался. – Секунду!

Он скинул рюкзак со спины, быстро открыл его, начав копаться где-то в глубине. Из темноты показался сложенный шарф, стопка книг, а затем несколько свёртков ткани. Улису развернул тот, что был среднего размера, и по комнате заскакали сотни солнечных зайчиков, окрашивая помещение в цвета радуги. Студент держал в руках полупрозрачный кубик, напоминающий опал. Он был заключён в каркас из серебристого металла, а от его граней отражался даже тусклый свет, распадаясь на полный спектр. Юноша проверил целостность кубика, затем поставил его на пол и сделал пару шагов назад.

— Можно я помогу? – изображая застенчивость, спросил студент.

— А ты думаешь, что я тут один справлюсь? – усмехнулся Харос, найдя черепицу, из-под которой течёт вода.

Улису чуть ли не подпрыгнул от счастья и стал разматывать бинт со своей правой руки. Под ним показался широкий браслет из плотной кожи, в центре которого красовался второй такой же кубик, но размерами намного меньше того, что стоял на полу. Студент нажал на кнопочку сбоку браслета, после чего тот начал трещать равномерным звуком, напоминающим тиканье часов. На маленьком экране, встроенном в браслет, стали показываться цифры, обозначающие нагрев и стабильность Катализатора. Юноша слегка протёр кристалл полой куртки, и тот засиял ещё сильнее, начав отбрасывать блики.

Улису подошёл к окну, открыл его и посмотрел наружу. Город внизу было почти не видно из-за проливного дождя. День потихоньку двигался к концу, и под тучами начинали пробиваться лучи заходящего солнца. Убедившись, что до земли довольно далеко, юноша направился к стеллажам. Вытянув руку вперёд, он закрыл глаза и сосредоточился. Две секунды спустя на поверхности его карманного Катализатора образовался небольшой статический заряд, к которому тут же начали магнититься ворсинки на рукаве куртки. Воздух вокруг начал слегка пахнуть озоном, а мелкие пылинки, лежащие на полу, начали искрить. Раздался сухой треск разряда, и они все вместе примагнитились к Катализатору. Студент прошёлся вдоль стеллажей, проводя над ними рукой. Паутина, пыль и прочий мусор моментально притягивались к ней, образуя плотный шарик на поверхности Катализатора. Уже через несколько минут вся комната была очищена, а на браслет Улису налип шарик довольно внушительного размера, из которого торчали паучьи лапки. Вернувшись к окну, студент отодрал этот клубок от браслета, замахнулся и выкинул прямо на улицу. Дождь и ветер тут же подхватили комок, размывая его на лету и увлекая куда-то вниз.

— Надеюсь, он не упадёт никому на голову... – пробурчал юноша. – Иначе нехорошо получится...

Проверив показания датчика нагрузки Катализатора, который показывал 10%, Улису направился к Катализатору, стоящему посреди комнаты. Встав рядом с ним, он вздохнул:

— Профессор, помогите, пожалуйста.

— Что ты хочешь сделать? – Харос отвлёкся от поиска протечек в крыше и посмотрел на студента.

— Создайте точку росы[8], а я испарю воду, – Улису показал пальцем наверх. – Осушим комнату.

Профессор с секунду задумался, а потом отряхнул плащ и подошёл к Катализатору, находящемуся на полу.

— Давай. Ты сам справишься с испарением? Тут довольно большая площадь.

— Обижаете, – Улису изобразил возмущённое лицо. – Я хочу попробовать. Если что-то пойдёт не так, вы же поможете? – он притворно мило улыбнулся, сложив руки в просящем жесте.

— Ага, и откачивать тебя тоже, по всей видимости, буду я, – демонстративно проворчал Харос. – Ладно, поехали.

Улису закрыл было глаза, но потом тут же их открыл, посмотрев на Профессора.

— А какое давление насыщенного пара у воды...? – робко спросил он.

— 2,34 кПа. В сорок три раза, Улису, в сорок три.

— Но это не моя специальность, я имею право этого не помнить! – студент снова возмутился.

— На экзамене об этом расскажешь, – Харос засмеялся и погрозил пальцем. – Смотри у меня! Чтоб хорошо сдал, понял?

Улису фыркнул, но быстро собрался, закрыв глаза. Ничего не происходило ещё с минуту, но потом доски на полу вдруг начали покрываться пузырями шипящей воды, которая стала превращаться в густой пар, поднимающийся к потолку.

Стоя у окна, Харос вытянул руки. Его металлические кисти слегка дрожали под внешним давлением: он удерживал локальную зону сверхнизкого давления и холода прямо в оконном проеме. Пар с невероятной силой уходил на улицу, мгновенно конденсируясь за подоконником и стекая под дождь струйкой воды. Воздух в комнате заметно потеплел от отводимой энергии.

Закончив с полом, Улису взглянул на экран браслета – нагрузка подскочила до 37%. Юноша нахмурился, смотря на потолочные балки:

— Так, хорошо... Теперь это... Энтальпия испарения[9] – 2260 кДж/кг, верно?

— При ста градусах, да, – Харос посмотрел на Улису. – А мы работаем при двадцати. Водородные связи прочнее, энергии на разрыв нужно больше. Так что будет около 2450 кДж/кг.

— А, точно... Табличное значение для кипения же. Совсем забыл про температуру.

Улису глубоко вдохнул и вытянул руки к потолку. На экране его браслета появилась надпись: «Синхронизация со стационарным Катализатором установлена». Тяжёлый стационарный Катализатор в центре комнаты гулко завибрировал, отчего солнечные зайчики на стенах задрожали. Потолочные балки начали на глазах светлеть, а из пор с сухим шипением повалил пар. Кристалл на браслете студента затрещал так сильно, что его правая рука начала заметно трястись. Датчик температуры предупреждающе пищал, выписывая на мигающем экране: «Опасно высокая скорость нагрева! Риск структурного термического разрушения!». Огромное количество пара, выходящее из всех щелей и углов, ненадолго заполняло помещение, погружая всё в белое марево, а затем утягивалось в окно.

Когда в комнате стало сухо, Улису медленно открыл глаза и опустил дрожащие руки. Чуть не споткнувшись, он сделал шаг и бессильно осел на пол, прислонившись головой к стеллажу. Растрёпанный, бледный – он выглядел так, словно отпахал ночную смену. — Улису, ты в порядке? – за окном упали последние капли, и Харос тут же присел рядом, положив руку на плечо. – Ты слышишь меня?

— Да, всё хорошо... – юноша несколько раз моргнул. – Дайте воды, пожалуйста.

Профессор поднялся, быстро отыскал во внешнем кармане флягу и протянул её студенту. Улису припал к горлышку, жадно глотая воду. Харос прошёлся по комнате и постучал по просохшим перекрытиям – балки отозвались сухим, звонким гулом.

— Ты хорошо справился. Всё сухое. Молодец, растёшь.

— Спасибо... – пробурчал студент, не переставая пить. – Что дальше делаем?

— Сиди уже, сейчас твоя помощь не нужна.

— Но как же...!

— Никаких «но»! Отдыхай давай.

— Ладно... – Улису недовольно проворчал и окончательно откинулся на стеллаж, закрывая флягу.

Харос осмотрел всё ещё немного вибрирующий стационарный Катализатор. Убедившись, что трещин нет, он направился дальше чинить комнату. Подойдя к перекошенному креслу, он поставил его ровно, придержал ножку и слегка сжал пальцы. Древесина издала сухой треск и в воздухе запахло горелым. Ржавый гвоздь внутри разогрелся до состояния плавкости, выпрямился и со скрежетом вошёл в волокна дерева. Разжав пальцы, профессор проверил, качается ли стул и выпрямился. В полуметре от него с потолка настойчиво капала вода, заставляя только что высохший пол намокать. Харос нахмурился и, подняв руку, провёл ей вдоль длинной трещины в черепице. По керамике пробежала едва заметная оранжевая искра – края щели разогрелись до точки пластичности. Профессор сделал рукой движение, будто что-то сжал, и кинетический сдвиг тут же спрессовал две половинки черепицы в единый монолит. Трещина исчезла. Пройдясь по комнате и повторив такую работу несколько раз, Харос остановился в центре комнаты и удовлетворённо оглядел помещение. Теперь тут было сухо и ничего не капало.

Протезы издали тихий щелчок, и излишки тепла вышли через вентиляционные клапаны.

— Ну вот, – профессор посмотрел на Улису, который глядел на него выпученными глазами. – Теперь тут хотя бы можно жить.

— Это что только что было?

— Термомеханическая сварка[10], – Харос закрыл окно, пододвинув стул к столу, стоящему у подоконника. – Я разве раньше не показывал? В магистратуре будете проходить.

— А... Ну тогда ладно...

— Только со средним и уж тем более карманным Катализатором не делай так, пожалуйста. Тебе поначалу большой нужен будет, – профессор уселся на только что отремонтированное кресло, закинул ногу на ногу и закрыл глаза. – Если захочешь, потом научу.

— Конечно захочу.

Улису поднялся с пола и потащил свой рюкзак к столу. Поставив его, он начал доставать оттуда содержимое. Вместе со свитером, на столешнице появились письменные принадлежности, книги и блокнот в кожаном переплёте.

— Наконец-то можно нормально писать заметки, – студент сел за стол, достал ручку и посмотрел в окно, где солнце уже совсем село.

***

На нижнем ярусе Западной башни тускло и одиноко горела свеча. Вариан стоял у окна, наблюдая за идущим дождём и редкими огоньками на улицах города. За его спиной из темноты бесшумно появились две фигуры в плащах без знаков различия.

— Святейший... – сливаясь со звуками дождя, прошелестели приглушённые голоса.

Инквизитор не обернулся. Его пальцы медленно перебирали тяжёлые деревянные чётки.

— Глаз с них не спускать, – тихо произнёс Вариан. – Каждое слово, каждый шаг, каждое их действие должны быть записаны, Иоанн. Они умнее и опаснее, чем думает этот идиот Нирмас.

— Убрать их? – безэмоционально спросила первая фигура.

— Рано. Король лично приказал дать им возможность работать. Если они исчезнут прямо сейчас, Эвен станет задавать ненужные вопросы. Он и так уже начал догадываться обо всём, – Вариан чуть повернул голову, и свеча осветила его лицо. – Они не должны ничего узнать о наших планах. Пойдут не туда – избавишься. Спишем на Чёрную лихорадку, зараза сейчас прощает всё.

— Будет исполнено.

— Иаков, – Вариан отвернулся. – Отправляйся к Северным землям. Проверь каждую деревню и каждый пост у Оноса. Опроси каждого шахтёра и бродягу. Узнай, откуда они вылезли.

— Повинуюсь, Святейший.

Тени за спиной Инквизитора растаяли так же бесшумно, как и появились. Вариан посмотрел на улицу. Даже отсюда, из Западной башни, был виден маленький огонёк, освещавший окно заброшенного чердака.

=============================================================================

Здравствуйте, дорогие читатели! На этом вторая глава подходит к концу, а я знакомлю вас с рубрикой, которая совершенно точно не была позаимствована у одного популярного писателя. Рубрика эта будет называться «Душниловка» и тут я буду пояснять популярным языком всякие жуткие термины. Итак, начнём.

Киноварь – Сульфид ртути, HgS. Очень токсичная штука красного цвета, которую любят все алхимики и иконописцы. Раньше из неё изготавливали красный краситель для масляных и не только красок. С арабского и персидского языков её название переводится как «Кровь дракона». Кстати, интересный факт, эта краска была одной из причин смерти художников: они облизывали кисточку с краской и травились тяжёлым металлом. Второй причиной смерти был кадмий, из которого также делали краски.Сулема – Хлорид ртути, HgCl2. Очень токсичная штука белого цвета, которую любят все алхимики. Как вы уже наверное поняли, алхимики очень любят ртуть. Название происходит от латинского sublimatum – «высоко поднятое, вознесённое». Сулему получали возгонкой (сублимацией), отсюда такое название. Возгонка – процесс, при котором вещество переходит в пар, а затем конденсируется в твердую фазу, минуя жидкую.Арсеникум – латинское название мышьяка, тоже очень ядовитая штука. Раньше его использовали для создания зелёной краски, зелени Шееле (ацетоарсенит меди), из-за отравления парами которой, погибло много французских знатных людей. Всё потому, что не надо делать обои из всякой фигни!Великий Атанор – башнеобразное сооружение из кирпича или глины. Внутри него в течение долгого времени горел огонь, находящийся в нижней части печи. Атанор был необходим для длительных процессов, требовавших постоянного нагрева. Внутри него могли размещать «философское яйцо» -- стеклянный или хрустальный сосуд с реагентами, в котором должен был вызреть «зародыш» философского камня.Концепция Трёх Первоначал (tria prima) – алхимическая теория, согласно которой, всё в материальном мире состоит из трёх субстанций: Серы, Ртути и Соли. В тексте Нирмас поясняет эту концепцию, так что я просто добавлю парочку интересных фактов. Соль была абстрактным понятием, и совершенно не подразумевала какое-либо конкретное вещество. Изначально в алхимии существовала теория двух первоначал – серы и ртути. Сера олицетворяла активное, мужское начало, а ртуть – пассивное, женское. Однако в XVI веке случился новодел, и была добавлена третья субстанция – соль. Считается, что эта идея принадлежит алхимику Парацельсу. Соль воспринималась как бесполое (ой-ой запрещёнка подъехала), связующее начало, которое объединяло ртуть и серу.Синий Витриоль – старинное название медного купороса, CuSO4*5H2O. Каждый, у кого есть свой огород хоть раз в жизни сталкивался с этим веществом, его используют для обработки растений. Кстати, сульфат железа (FeSO4) назывался Зелёным Витриолем. Надувательство мышей – да, это реально существующая практика. Да, люди реально этим занимаются. Нет, вы не хотите знать, откуда я это знаю (знакомые рассказывали). Как бы это отвратительно не звучало, но создание подкожного воздушного пузыря действительно является хорошим способом вызвать воспаление у мыши.Точка росы – это такая температура, при которой содержащийся в воздухе водяной пар становится насыщенным (воздух уже больше не может удержать столько пара) и начинает конденсироваться, то есть превращаться в жидкость.Энтальпия парообразования – за это объяснение меня побьёт мой препод по физической химии, но это количество теплоты, которое надо дать веществу при постоянном давлении и температуре, чтобы оно перешло из жидкого состояния в газообразное. Короче это, грубо говоря, то, с какой силой надо пинать молекулы жидкости, чтобы она стала паром. Причём отмечу один важный факт, парообразование происходит при любой температуре, а не только при температуре кипения. Вы все видели, как с горячей капучинки идёт пар – так вот, это испарение. И при этом температура кофе явно не 100 градусов, иначе как бы вы её пили? Просто для того, чтобы вода испарилась при более низкой температуре, нужно сообщить ей больше теплоты, о чём вам кстати сказал Харос Термомеханическая сварка – один из известных видов сварки. Суть в том, что два куска любого материала (причём материалы не обязательно должны быть одинаковыми) разогреваются до температуры плавкости и сильно сжимаются. После остывания куски намертво прилипают друг к другу. Что интересно, процесс ковки металла кузнецами является термомеханической сваркой. Ну вот и всё, надеюсь вы не слишком задушнились. Следующая глава выйдет в следующий вторник. Оставьте пожалуйста комментарий, я хочу услышать ваше мнение о главе! Спасибо, что читаете!