Обложка Горйовирк

Горйовирк

Яна Захарова

0% прочитано
Стандартный
Яна Захарова

Горйовирк

Глава 1

- Я ошиблась. Ошиблась жестко, там на выпускном вечере, когда, мечтая об одном, -выбрала другого. Почему я так сделала, не спрашивай меня – не скажу - ответ не знаю. Да, и винить себя уже особо не за что. Что сделано – то сделано.

Соня перевернула тяжелую страницу толстого альбома, и пачка пожелтевших фотографий веером рассыпалась на стол. Она грустно вздохнула, собрала их, и перебирая одну за другой, продолжила:

- Он ушел, забрал с собой все свое, даже подаренную им же солонку, и я осталась одна. Совсем одна, а тут еще этот ублюдок с работы выгнал.

Молодая женщина Соня была довольно приятной наружности. Но ей никогда не везло с мужчинами. Она говорила о своих бывших постоянно, с утра до позднего вечера. И даже тут, сидя на диване в гостиной у своей подруги детства, она рассматривала старые фотографии, и говорила о них.

- Ну, это ты брось, - сказала Наташа, и подошла к серванту, взяла оттуда вазу для горячих блюд, и заглянула на себя в зеркало, поправила прядь крашеных иссиня-черных волос, и отметила, что она довольно-таки неплохо выглядит, - работу мы тебе найдем, с мужиком, правда, будет потруднее. Здесь ты ему должна понравиться. А с твоим характером, подруга, не каждый уживется.

- А что с моим характером? – спросила Соня, но ответа на свой вопрос так и не дождалась. Наташа ушла на кухню, и оттуда послышалось слабое пение Ланы Дель Рей.

Над диваном и двумя креслами в гостиной висела огромная винтажная люстра с латунными изгибами. Она куполом светила сверху, и свет достигая стола, рассеивал его по всей комнате, создавая таким образом уют и непринужденную обстановку в доме. Рядом камин, в него недавно подложили дров, и языки пламени медленно и жадно пожирали их. От огня шло приятное тепло, которое должно было расположить к приятному общению и старым воспоминаниям. Напротив Сони, свернувшись в плед, полулежала рыжая Светка, еще одна подруга со двора, и в прошлом Сонина и Наташина одноклассница. Рассматривает что-то в телефоне, Соню почти не слушает.

Из кухни доносится запах индейки с розмарином. Наташа копошится на кухне, гремя приборами под волшебный голос певицы.

А вверху в маленькой комнате под чердаком – лежит старенькая мама Наташи. Тетя Клава уже два года не встает с постели. И всему виной гипертонический криз, который пришел внезапно и нанес непоправимый ущерб ее здоровью. Он сказался на функциях движения и речи. Да и деменция прогрессирует с такой быстротой, что у Наташи встал вопрос о сиделке, или хотя бы медсестре, которая будет приходить и присматривать за ее мамой. Вот так и познакомилась Наташа с медсестрой Диной, молодой девушкой, которую наняла через службу помощи инвалидам. Дина приходит каждый вечер – то капельницу поставит, то укол сделает, и вместе с тем контролирует прием лекарственных препаратов. Но сегодня Дина в доме Наташи задержалась – укол делают после сна, а тетя Клава не спала всю ночь. И Дина ждала ее пробуждения.

Подруги устраивали посиделки не часто, приблизительно раз в два-три месяца. У каждой были свои заботы, свои дела и интересы. Они были разные, начиная с внешних данных и заканчивая образованием, хотя дружили с детства. Соня – разведенка со стажем, и постоянными нелепыми приключениями в жизни. О ней смело можно говорить: красивая, но несчастливая, и это при том, что за свое место под стрелами амура она борется давно, и упорно. Но где-то все же допускает ошибки… Светка - домохозяйка, когда-то училась на программиста, и могла бы сделать хорошую карьеру, но влюбилась, и вышла замуж. Ее муж - дальнобойщик, а когда он дома – алкоголик. Наташа – бизнес-вумен, у нее свой магазин косметики, и три любовника, которые появляются в ее жизни согласно записи в календаре. Подруги разные, и что притягивает их друг к другу для окружающих – секрет.

В гостиной громко ударили часы, напоминая, что уже восемь, и утку пора доставать из духового шкафа. Наташа вышла из кухни с уткой, и поставила огромное блюдо на стол. И аромат наполнил гостиную, достигая маленькой коморки, где находились Дина и тетя Клара. У Дины даже заурчало в животе, а тетя Клара от запаха проснулась, - ее обычно такими вкусностями не угощают.

За окном моросил сентябрьский дождь, звуки ветра сливались с тиканьем часов, и все это выливалось в некую монотонную мелодию дождя, набросанную наспех каким-то независимым композитором.

На столе - картофельное пюре, салаты цезарь и греческий, мясная нарезка, и соленые помидоры. И три стакана глинтвейна. Светка сразу набросилась на еду.

Соня снова перевернула страницу альбома. Ее взгляд упал на групповое фото класса.

- Это первый класс? – спросила Соня, вынимая фотографию из бумажных уголков и поднесла ее к лицу Наташи.

- Думаю, что – да! – сказала Наташа, и улыбнулась, присаживаясь в кресло. - А помнишь, как ты во втором классе принесла в класс ужа?

- Ирина Романовна орала, как будто ее резали, - засмеялась Соня.

- Ага, к директору тебя водила, - произнесла Светка.

- Знаешь, что я ему сказала тогда? Что Ирина Романовна велела принести то, что любишь больше всего на свете, чтобы ее порадовать. Вот я и принесла.

Светка засмеялась, отвлекшись от телефона. Положила его на стол, и протянула руку за фотографией. Тоже посмотрела на нее.

- Дааа, могла ты устроить фейерверк!

- Соня могла, – поддержала Светку Наташа.

- Да, и ты не промах! – сказала Соня, - помню, как ты нашла Ирину Романовну на сайте знакомств. Фотки распечатала, и разместила на доске объявлений в школе.

- Я чудила, это правда!

- Хорошее было время! Нас все боялись! – подтвердила Наташа.

Соня не на шутку увлеклась фотографиями. Подруги уже приступили к еде, а она продолжала рассматривать их, и вспоминать чудесные школьные годы. И вдруг Соня задержала внимание на одной из них. Ушла мыслями в прошлое, раскрыв глаза так, как будто увидела там сам ужас.

- Ну? – спросила Светка. – Увидела призрак?

- Те два мальчика! – сказала Соня, и подняла глаза на Наташу. Наташа спрятала свои глаза за стаканом глинтвейна. Глинтвейн – такой красный, как лужа крови, а фрукты, плавающие в нем – части тела. Наташа вилку опустила в стакан, перебирая фрукты. И вдруг встрепенулась, и отодвинула от себя стакан, отвела взгляд на Цезарь.

Светка посмотрела в сторону, на часы. Часы показывали половину девятого. Но сколько же времени прошло с тех пор?

Они же договаривались – не вспоминать!

С тех пор как произошли события, которые потрясли весь город, прошло много времени. Их быстро переименовали в «несчастный случай». Хотя каждый тогда понимал, что тяжело назвать несчастным случаем обычное убийство.

Тогда, двадцать пять лет назад пропали два десятилетних брата-близнеца. Спустя несколько дней одного из мальчиков нашли в отдаленном и нежилом районе города, Горйовирк, мертвого. На мальчике - следы борьбы, а голова была разбита так, как будто по ней несколько раз прошлась кувалда. Куртка второго мальчика была в кусках грязи и крови, и висела на откосе обрыва, который вел к глубоководной реке. Возле устья реки – мальчишеский кроссовок. И так было понятно, что второй мальчик сорвался с обрыва и утонул. Расследование продолжалось месяца два. Но дело было закрыто из-за отсутствия улик. У всех жильцов этого города оказалось алиби. Приезжих в городе – не было, они и не приезжали в этот город из-за длительного ремонта железной дороги. Никто и ничего странного не замечал. В этом городе никогда не было преступлений. А подруги с того самого дня хранили молчание. За двадцать пять лет никто из них не произнес ни слова о том, что же случилось на самом деле.

Они договорились молчать.

На следующее утро после того самого дня, Соня вышла во двор. Светка как ни в чем не бывало весело раскачивалась на скрипящей качели, и смотрела вверх. Соня взглянула на Светку, и удивилась ее беззаботному виду, хотя сама мало что понимала, что они натворили. Ведь это было вчера!

Раааз-двааа! Качалась качеля со Светкой, и ветер то поднимал,то опускал ее рыжие косички.

Как маятник метронома: раааз-двааа! И памяти нет, сплошная амнезия.

Они договорились молчать. Они все забыли.

А сейчас Светка смотрит на тикающие часы. Раааз-двааа! – и у Светки в глазах – страх и стыд. Неужели все вспомнила?

А, может быть, никто из них ничего забывал. Может быть, они все это помнили в деталях, и не могли по ночам спать, видя призраки, но продолжая хранить гордое молчание.

- Все, хватит! – воскликнула Наташа. – Неужели мы столько лет будем молчать?

- Будем молчать, будем! – крикнула приглушенно Светка, продолжая все также смотреть на часы, которые сейчас явились для нее олицетворением памяти. Жизнь текла, и оставляла в прошлом то, что они «как бы забыли». Ведь это было давно, а не вчера! И зачем поднимать из памяти события двадцатипятилетней давности?

После того, как Дина сделала тете Кларе укол, она взяла горсть таблеток, и положила их на блюдце, поднесла к кулеру стакан.

- Черт! – сказала она.

В кулере не было воды. Она посмотрела на дверь. Ей придется выйти за водой. Наташа опять не предусмотрела наполнить кулер водой.

– Я - сейчас! – сказала она тете Кларе, которая только что проснулась, но по глазам и внешнему состоянию оставалась в такой же прострации, как будто вовсе не просыпалась.

Сжимая стакан двумя руками, Дина тихо вышла из комнаты под чердаком, и спустилась по лестнице вниз.

В гостиной, когда встречаются старые подруги, всегда было шумно. Обычно они смеются, напиваются, вспоминая бывших, обсуждая настоящих, и мечтая о будущих. А сейчас притихли. Дина не хочет тревожить их, она быстро и тихо прошмыгнула мимо подруг в кухню, чтобы наполнить стакан водой.

- Вы помните? – спросила Соня, и посмотрела исподлобья синими глазами на подруг, заглянула каждой в глаза, спрашивая: «Помнишь ли ты, что натворила тогда, когда тебе было десять лет?».

У подруг тогда, как и сейчас были осознанные глаза. Глаза видели, руки делали, а мозг все запоминал. Это не было сном, это было наяву.

- Мы были детьми! – сказала Светка. – И потом, не надо было над нами издеваться!

- Они не издевались, это мы к ним приставали! - сказала Наташа.

- Еще как издевались! Они не хотели с нами дружить! Считали себя лучше нас! Ведь это ты им предложила ту прогулку? – воскликнула Соня.

- Я? – спросила удивленно Светка. – И это говоришь мне ты? Я только намекнула, говорила о том, какой, возможно, там красивый закат, а ты предложила им пойти в Горйовирк! Там ты держала его, и душила!

- А ты, а ты! – повысила голос, запинаясь Соня, - ты опустила на него камень.

- Я защищалась! – сказала Светка. – А ты его добила!

Дина уже набрала в стакан воды, и сделав два шага, остановилась. Она стояла посреди кухни и смотрела на стакан полный воды, и видела, как в нем начинает дрожать вода. Что же ей сейчас делать? Как стать невидимой и пройти мимо подруг? Девушка только что услышала то, что слышать не должна. И чтобы вода не выплеснулась через край, Дина поднесла ко рту стакан, и выпила воду до дна.

Соня тогда действительно последняя опустила на мальчика камень, стукнув им несколько раз по его голове. Если б не ее последний удар, вероятно, мальчика могли бы спасти. Но увы! Кровь вытекала из виска, и Соня запомнила его цвет глаз. Они были синие. Окаймленные не по-мальчишески длинными ресницами. Она была последним человеком, которого видел этот мальчик. Потом он закрыл глаза, и на его веки стекла кровь.

- А ты? – спросила у Наташи Соня, - он просил тебя о пощаде, а ты скинула его в обрыв.

На это Наташа ничего не ответила, лишь произнесла:

- А помните, как их звали?

- Руслан и Артур, – сказала Соня. – А в Руслана я была влюблена.

Дождь усиливался. Часы стучали. И у каждого в этом доме зазвенели нервы: у подруг, вспоминающих убийство двух братьев, у Дины, которая на кухне держала в руках пустой стакан, и у тети Клары, которая понимала, что сегодня ее оставили без лекарств.

- Только Ульке было хорошо, она с тех пор сошла с ума. Ее лечили года три в психдиспансере, а потом - дома. Школу так и не закончила, - сказала Наташа.

- Закончила, она была на домашнем обучении, – произнесла Соня. - Мы еще удивлялись, как это она, такая тупая, так хорошо сдала экзамены.

- Давно ты видела ее? – спросила Наташа.

- Кого? Ульку? Да, недавно на ярмарке. Она же в книжном работает.

- Вот молодец! Нашла себя! – ответила Наташа.

- Не надо было нам, девки, все это вспоминать! Жутко! – сказала Светка.

- Но это все сделали мы, собственными руками! – воскликнула Наташа.

- Мы были детьми!

- Но мы не были сумасшедшими!

- Мы были в ярости!

- Хватит! Давайте лучше о Сонькиных мужиках поговорим! – попросила Светка.

- Нет, давайте все же это обсудим, если начали! – воскликнула Соня, и обратилась к Наташе, - неужели ты, все эти двадцать пять лет спокойно жила, зная, что из-за тебя умерли два мальчика?

- Стой, подруга, не только из-за меня, и из-за тебя, из-за Светки, из-за Ульки. Мы их убили вчетвером!

Соня опустила глаза на фотографию. На пожелтевшей фотографии – ребята со двора: рыжая и конопатая веселая Светка, дерзкая и приставучая Наташа, Улька – толстая, маленькая и наглая, и она. И те два красивых мальчика-близнеца – Артур и Руслан. Они так и не захотели дружить ни с одной из них, и за это поплатились своей жизнью.

- Ты его все-таки заставила себя поцеловать? – спросила Светка Соню.

- Нет. Он плюнул мне в лицо.

Светка захохотала.

- Так, тебе с детства не везло с парнями!

- Пошла ты, сука! – крикнула ей Соня.

- Не ссорьтесь! – сказала Наташа. – А где они похоронены?

- Там же, где и умерли! – сказала Светка.

- В Горйовирке? – удивленно спросила Наташа. – Но к ним же никто на могилу не ходит. После смерти близнецов их мать поехала в область, и так и не вернулась.

- Ты сходи! – захохотала еще громче Светка, - ты убила, ты и сходи!

- Дура ты! – ответила Наташа, и вдруг подскочила от стука в дверь.

Глава 2

В дверь стучали громко. И у Дины появилась надежда, что этот отвлекающий маневр поможет ей незаметно проскочить через гостиную, как она проскочила на кухню.

Наташа подошла к двери, и ее открыла. Свежий ветер ворвался в дом, и на Наташино лицо попали капли дождя. В темноте при свете молнии, показалась Улька. Она стояла на пороге, и была взволнована. Мокрая от дождя, стоит-дрожит, и смотрит прямо Наташе в глаза. Для Наташи видеть Ульку - потрясение. Такое же потрясение и для Ульки – видеть Наташу, и с ней заговорить впервые после тех событий. Наташа отпрянула назад, пропуская еще одну подругу детства в дом.

Улька молча и бесцеремонно вошла. Сняла сиреневый плащ, и кинула его небрежно на софу. Прошла в гостиную, увидела подруг, выдавила из себя кривую улыбку.

- Что, сидите? Глинтвейн пьете? – спросила Улька, и взяла упавшую на пол фотографию первого А класса. Рассмотрела ребят на фотографии и нашла в ней себя, и Руслана с Артуром. – Поминаете?

Улька взглянула на каждую, и сжала рукой собственную полную грудь. Карие глаза с огромными накладными ресницами снова посмотрели на фотографию. Она смотрела на них, на двух самых красивых и популярных мальчиков школы, которые, подняв руки вверх, демонстрировали свое превосходство над всеми детьми.

- Улька, ты в своем уме? – спросила Соня, вглядываясь в подругу детства.

- Всегда была в своем уме, – ответила Улька.

- А как же психдиспансер? Неврология в Мюнхене? Домашнее обучение?

- Притворялась, потому что плохо было из-за этого всего.

- Поподробнее, - попросила Светка.

- Думала, что вы проболтаетесь, и придут за мной. А с сумасшедшего, что взять, кроме анализов?

- Так ты все это время, притворялась? – спросила Наташа.

- Ну, да, а у вас я смотрю, как не было совести, так и нет. Замочили парней, и живете себе своей паршивенькой жизнью – глинтвейн попиваете.

- Ну, почему паршивенькой? – обиделась Наташа, - у меня магазин.

- А в мозгах – убийство! – грубо сказала Улька и повернулась к Наташе, - да еще и кого, лучших мальчишек нашей школы. А ты, Сонька, подождать не могла! Тебе все, да сразу! Может быть, и обратил бы на тебя внимание Руслан! Нет, если не ведется – парня нужно замочить!

- Девки, какой сегодня вечер! – воскликнула Светка. – Вот, честное слово, как камень с души спал. Я все двадцать пять лет думала, что только я помню об этом. Девки, мне снились они! Звали к себе! Спрашивали, почему мы их туда заманили? Душили меня, как я душила Руслана.

- Давайте думать о хорошем! – воскликнула Наташа, и обняла толстую и маленькую Ульку, - мы снова вместе! Мы снова можем чудить, как и тогда!

- Уж нет! Я так чудить не буду! – произнесла Соня, и скрестила перед собой две руки.

- Давайте думать о хорошем! – настаивала Наташа, и взяла с полки еще один стакан для глинтвейна.

- Давайте думать, если сможем вообще мы думать! Мальчишек больше нет! – сказала Соня.

- Да, мальчишек нет, которых мы убили, - сказала Улька, принимая стакан глинтвейна из рук подруги.

- Улька, да ладно! Все прошло! Мы живы! И мы доказали свою дружбу – мы хранили эту тайну в течении двадцати пяти лет.

- Да, если б это была тайна, я б сюда не приходила! – сказала Улька.

- О чем ты? – Соня встала из-за стола.

- Скажите, сколько нас тогда было? – спросила Улька.

- Четверо! – сказала Соня, - и их двое. И мы пошли в Горйовирк.

- Но кто-то еще об этом знает, - твердо сказала, - и пишет свою книгу.

- Какую книгу? – спросила Наташа.

- Книга так и называется «Горйовирк».

- Улька, ты точно долечилась? – усомнилась Соня.

- Он описывает нашу жизнь, - продолжала Улька, - наш класс, наших родителей, называет наши имена и фамилии, пишет, во что мы тогда были одеты и что тогда говорили…

- Уля! – закричала Соня. – Ты сдурела!

- Да, смотрите сами!

Улька достала из сумки планшет, включила его, и поднесла его к Сониному лицу. Глаза Сони начали бегать по экрану.

- «Соня Усова, Наташа Пономаренко, Ульяна Бездомная и Светка Цветова». Девчонки, это про нас! – тихо сказала Соня, касаясь пальцем экрана.

- Кто-то выкладывает книгу в интернет. Уже выложены тридцать страниц. Этот кто-то описывает наш класс! Нашу жизнь! Наши игры! И…

- Себя? – перебила Ульку Светка, - ты хочешь сказать, что это призрак Руслана пишет, или Артура?

Светка поднялась и подошла к камину, и прикурила сигарету, зажженной от него салфеткой.

- Но откуда, девки? – закричала Улька. - Ведь нас было шестеро. И только мы знаем подробности, о которых никому не говорили.

- Анноун, - произнесла Сонька, взглянув на подруг, и затем перевела взгляд снова на планшет, – он называет себя Анноун. В переводе «неизвестный», кажется?

- Неизвестный, - подтвердила Улька.

- Его нужно найти! – сказала Наташа, - даже если этот Анноун призрак, нам его нужно найти и его остановить, и удалить эту книгу из интернета, пока не поздно. Нужно узнать IP-адрес компьютера, с которого выкладывают книгу.

- Девчонки, – сказала Светка, - может это Улька сама и пишет? Улька, чего ты хочешь? Денег?

- Стала бы я приходить в дождь и показывать вам книгу, если бы сама писала, да и смысл? Мне эту книгу показала моя заведующая, - она ее еще не читала, только хочет почитать, ведь книга с довольно интересным названием, про наш никому не нужный район.

- Давайте тогда вспоминать! Среди нас был кто-то еще? – сказала Соня.

- Может все-таки мальчишки разболтали?

- С того света? – спросила Улька.

- А на чем заканчивается выложенная в интернет книга?

- На том, что мы договариваемся пойти в Горйовирк, когда мама у Руслана и Артура уйдет на смену, в поликлинику.

Тишина повисла в воздухе. Четыре подруги взглянули еще раз на фотографию, на которой был запечатлен первый А класс во главе с двумя братьями-близнецами. Они думали о том, кому же стала известна вся их секретная информация.

У Светки сигарета была докурена, Улька допивала глинтвейн, Соня читала книгу с планшета, а Наташа продолжала смотреть на Руслана и Артура на фотографии, когда сзади скрипнула половица.

Женщины повернулись. У двери стояла Дина, молодая девушка среднего роста, волосы – каскад, белое лицо, точенный маленький носик, синие джинсы и футболка цвета хаки. Ей, наверное, не более тридцати лет. И глаза, в которых отражались страх и знание – она все слышала, она все знает.

- Держи ее! – тихо сказала Светка.

И все ринулись к Дине.

Глава 3

Дина сорвалась с места, и побежала. У нее появилось преимущество, она была одна, а подруг – четыре, которые на несколько секунд - все четыре - застряли в проходе. За это время девушка оторвалась от своих преследователей на приличное расстояние. Миновав коридор с подвесными на стенах готическими бра, побежала в еще один холл, плавно переходящий в уютный коридор с небольшим, но компактным диваном и с маленькой всегда открытой коморкой, где прямо на всеобщее обозрение хранился садовый инвентарь. Еще два шага и она у задней двери. Сзади послышался топот ног, сдавленные голоса, и шелест одежды. Дина хоть и выглядела внешне худенькой и спортивной, но бегать не любила, и не умела. На бегу ее занесло в сторону, и чтоб окончательно не улететь в соседнюю комнату, Дина вцепилась в ручку двери. Рядом с ней нащупала защелку.

Деревянная дверь скрипнула, отворилась, и громко ударила, сотрясая своим звуком весь квартал. И Дина оказалась вне дома. Фонарь возле Наташиного дома одиноко раскачивался на проводах, дополняя собой и без того жуткую картину происходящего.

Дождь как из ведра сразу промочил Дину насквозь, и она, выбежав во двор, рванула к открытой калитке.

Слава Богу, Улька оставила за собой открытую калитку!

Дина бежала, и у нее прямо-таки профессионально получалось бежать по мокрой траве, и по опавшим листьям, которые выстелили землю скользким и блестящим ковром. «Скользи!» - почему-то вспомнился пингвин из «Бойцовского клуба». И Дина, как на катке, съехала по ним с возвышенности прямо через открытую калитку на дорогу, и наступая на белую пунктирную полосу на проезжей части, побежала в сторону Горйовирка.

Впереди виднелся устрашающий черный силуэт разрушенного стального копера шахты, и гора, за которой и находился он, нежилой и никому не нужный район. Дина подумала, что зря она бежит в этом направлении. Здесь ее можно скорее догнать, и убить, как убили подруги братьев-близнецов.

Рядом с ее ухом два раза пронеслась молния, и задела трансформатор на столбе, салютом рассыпая искры. Но Дина не испугалась. Она даже пожалела, что не стала ее жертвой - ведь лучше погибнуть от молнии, чем от рук убийц.

Вдалеке показалась спасительная легковая машина, и девушка побежала к ней, раскинула руки в разные стороны, требуя остановиться. И машина остановилась, немного сдала назад. Промокшая насквозь Дина ладонью упираясь в окно, испуганно заглянула в салон автомобиля. Парень в машине помог Дине открыть дверь.

- Поехали! – сказала Дина, забираясь в кресло на первом сидении. Она поправила рукой волосы, и капли воды с них струйкой попали парню на ветровку.

Парень посмотрел на промокшую девушку, на стекающий ручей с ее волос, и на размазанное тушью черное лицо.

- Что случилось?

- Поехали! – громко произнесла Дина, и начала дрожать. Ведь сейчас она в безопасности. В машине рядом человек. – Поехали, - еще раз, но уже тихо попросила Дина.

И машина поехала вперед.

- А что случилось? На тебя напали? – парень пробовал завязать разговор, но Дина вряд ли ему что-то сейчас могла рассказать. Ее тело вибрировало так, как дрожит последний лист на умирающем дереве, зубы стучали, тушь текла в глаза и щипала их. Дина попробовала глаза потереть, но тушь еще больше размазалась по лицу. Дина с ужасом глянула на себя в боковое зеркало - с таким лицом она вполне б могла занять первое место на празднике в Хеллоуин.

- Может, в полицию? – парень одним глазом следил за движением, а вторым смотрел на девушку в его машине, и думал, что после нее ему придется менять обшивку на кресле машины, настолько оно впитало в себя воду от одежды девушки.

- Так что случилось? – парень тоже нервничал, и начинал бояться за себя. Не впутает ли его эта девушка в какую-нибудь неприятную историю?

- Вперед! – просила Дина, - быстрей, вперед!

Дождь бил по стеклу, машина проносилась мимо фонарных столбов, которые зловеще раскачивали свои фонари, обнажая при свете дождь. Дорога слилась с небом. Бежала белая полоса. А впереди их встречал черный Гигант. Дальше не было дороги. Точнее, одна дорога уходила петлей назад, а за второй – тупик. Этот путь присыпан камнями и песком. Дальше выросли деревья и кусты. Когда-то здесь была дорога, она соединяла город со знаменитым промышленным районом Горйовирк. Когда-то здесь кипела жизнь, а сейчас – тупик.

- Но там же Горйовирк! – произнес парень.

- И что? – спросила почему-то Дина. Парень был прав, ей нужно в полицию, а не туда.

- Я вперед не поеду, - сказал утвердительно парень, и остановил машину. Он посмотрел на Дину.

- Тебе нужно в полицию! – сказал он, развернувшись. И Дина запомнила его лицо. У него были добрые, но еще невзрослые глаза, упругие скулы, ямочка на подбородке, волосы зализаны назад – для такого молодого парня довольно странная стрижка. И смотрел он взглядом нерешительного и трусливого человека. Дина изучала его лицо и молчала, не знала, что произнести.

Сзади ослепил свет фар, и яркий свет накрыл парня и Дину, и на миг они друг у друга изучили все неровности и морщинки на лице. Дина оглянулась. На них неслась Наташина черная шкода.

У Дины мозг стал работать так быстро, что за долю секунды она поняла, что парень дальше не поедет, сколько не проси. Он будет стоять и думать, и решать, пока не остановится Наташина шкода рядом с его машиной. Потом Наташа и ее подруги откроют дверь, и выволокут ее из машины, а потом уничтожат парня, как свидетеля. И Дина со скоростью пули вылетела из машины, и побежала вперед к Горйовирку.

Шкода, как реактивный самолет, летела на машину, и врезалась в нее, перевернув в воздухе и протаранив по дороге, выкинула ее в кювет. Грохот падающей машины слился с грохотом неба. И заревом осветилось оно от загоревшейся машины. Машина пылала, а рядом сверкали молнии, и лил дождь.

Шкода развернулась в обратном направлении.

Дина пробежав несколько метров, без сил рухнула на землю, и слилась с ней. Дождь поливал ее словно она часть земли. Позади горела машина, а из шкоды выбежали четыре женских неказистых силуэта, и побежали к Дине.

Дина перевела дыхание и попробовала встать. Руки дрожали и не слушались, на земле она делала такие движения, как делает ребенок, который только учится плавать. Ее руки, хоть и ослабли, но делали хоть что-то, а ноги словно парализовало. Встать не смогла, как не пыталась. А силуэты приближались. Дина собралась с силами, и с каким-то звериным рыком оторвала руки от асфальта, оттолкнулась, будто собиралась сделать прыжок. Шатаясь, все же встала. Мозг быстро нарисовал два пути. Бежать вперед по засыпанной дороге – догонят. Бежать на гору – оторвется от подруг и погибнет. И Дина выбрала второе. Она побежала к подошве горы, и стала взбираться по ее крутому склону наверх.

- Вот дура! Погибнет же! – закричала Соня, останавливаясь и глотая дождь ртом.

Небо грохотало. Подруги смотрели на обезумевшую Дину, которая не останавливаясь лезла все выше и выше на гору.

- Сорвется, как Артур, - кричала Улька, - там же обрыв, река.

- Да пусть! Пусть все сделает сама! – крикнула Наташа подругам.

Светка села на асфальт и зарыдала.

Тяжелые капли дождя били по лицам и телам подруг. Они стояли насквозь мокрые и смотрели, как Дина забирается все выше и выше на гору, и ждали, что она вот-вот сорвется и покатится вниз. А Дина на карачках лезла все выше и выше, крепко цепляясь руками за траву, ветки деревьев. Лезла долго, оставляя ссадины на теле от колючих растений и кустов, пока не закончилась гора. Протянув руку к ветке последнего дерева, она подтянулась и оказалась наверху. Вскарабкалась по его ветвям. И спряталась за ствол. Зубы стучали, одежда промокла и разорвана в веревки, лицо уже полностью умыто от туши. Она скрылась за стволом дерева – теперь ее не видно, и сквозь листву посмотрела вниз. Подруги – четыре маленькие точки, они стояли в поле посреди холмов и призрачной шахты, и смотрели вверх. И даже с такого расстояния внушали страх.

- Убийцы, - сказала тихо Дина, – значит, это они убили двух мальчиков. И парень в машине, тоже стал жертвой.

Лицо парня стояло перед глазами. Зачем Дина на него так внимательно смотрела?

Дина присела, и через листья начала за подругами наблюдать.

Дождь усилился, и подруги завизжали. Что-то долго обсуждали, ругались, и махали руками. Сонька и Улька пробовали подниматься на гору, но дорога наверх была уже размыта дождем, и они только скатывались назад. После нескольких безуспешных попыток подняться на гору, подруги побежали к своей машине.

Дина подняла глаза вверх, и поняла, что находится под навесом из кроны дерева, куда совсем не попадает дождь. Девушка нащупала сухое место, и присела, обняв руками колени. Сколько времени она так сидела, Дина не помнит, но помнит, что пришел рассвет. А ее ноги отказали ей служить совсем. Встать - она не смогла, так и просидела целый день. А когда наступили сумерки, Дина погрузилась в сон, проспав до следующего рассвета.

Глава 4

Сон подарил Дине силы. И она проснулась. Пустой желудок сжался внутри, и во рту пересохло. Дина хотела сглотнуть слюну, чтобы хоть немного увлажнить сухость во рту, но произвести слюну она и не смогла. Тогда девушка посмотрела вверх, надеясь что-нибудь придумать, чтоб облегчить свое состояние.

Лучи утреннего солнца, проблескивая сквозь листву, как через решето, подарили Дине такое тепло, что девушка даже улыбнулась. Она жива, и невредима. Это сейчас главное. А воду и еду она найдет. Она лежала на самой вершине горы в зарослях старого карликового дуба. Это место при удачной фантазии художника могло бы вполне сойти за скромный пентхаус, созданный самой природой. Там, где лежала Дина была постель, слева ветви дикого винограда по сторонам каскадом спускались вниз, и через такие фиктивные шторы можно было пройти в другую комнату, где выступ скалы – плита, пень – кресло, большая ветка – стойка, а дальше открытый на природу вид – французское окно. А справа на полу ваза с цветами – куст малины. Здесь так уютно и так здорово. И хочется остаться, стать маленькой, играть в дочки-матери, и знать всегда, что у тебя есть дом. Ведь именно так и есть – если есть крыша, это дом. Дина поднялась, размяла ноги. И обнаружила рядом с собой старую железную въездную табличку с надписью Горйовирк.

Странно, здесь кто-то был.

Дина на четвереньках подползла к кусту малины. Ягоды усыпаны только с одной стороны, а с другой – сорваны.

Кто-то здесь был, и собирал малину.

Дина жадно начала кушать ягоды. Если кто-то собрал малину – значит этот кто-то сюда залез, а если принес въездную табличку – то это человек.

Вдруг Дина резко оглянулась, подумав, на что способен человек. И вспомнила сразу все: подруг, их страшный, пробирающий до дрожи рассказ, горящую машину, и невзрослые глаза водителя, которого уже нет в живых. Дина опустила ветку дерева, и взглянула вниз. Там, где вчера стояли подруги – не было никого. Асфальтом дорога упиралась в Горйовирк. Напротив старый разрушенный Гигант – стальной копер шахты, он отливает кирпичным цветом, на нем ржавый металл, а возле него – насыпь из пустых пород. Когда-то там работали люди. А вокруг была жизнь, она кипела, неподалеку находились жилые дома, школа, университет, и парк. Но рано или поздно всему приходит конец - закончилась железная руда. Люди стали это место покидать, кто-то - уехал на заработки, кто-то - насовсем. Земля пустела, умирала. Дома разрушались, люди разорялись. Власть перестала финансировать район, а вскоре и вовсе забыла, что когда-то такой район существовал. Так, кормилец Горйовирк превратился в район-призрак.

Дина вздохнула. Спуститься в город? Но там опасно. Где-то на пути к городу ее уже ждут.

И Дина развернулась, подошла к другому склону горы. И посмотрела вниз.

Но, сделав шаг назад, открыла рот, не произнося ни звука.

Внизу перед ней на несколько километров раскинулось старинное кладбище, с крестами, домами-склепами, и дивной архитектурой готических скульптур. В центре стояла небольшая ветхая церквушка, на которой, отливая золотом, находился непомерно длинный, уходящий в небо, крест. Дина обернулась, и посмотрела в сторону города. Туда ей идти совсем не хотелось.

Снова дилемма - вернуться и попасть в руки убийц, или пойти прямиком на кладбище? Лучше - второе.

Дина присела, и сползла вниз по пологому склону горы. И подошла к месту вечного упокоения.

Старинное кладбище встретило Дину странной надписью над ржавыми воротами: «Добро пожаловать в Утреннее солнце Гор!». Девушка встала у ворот, и подняла голову вверх. Вывеску «Добро пожаловать в Утреннее солнце Гор!» с обоих сторон держали два гипсовых ангелочка, с потрескавшимися крыльями и щечками. Они улыбались и гипнотически заглядывали Дине в глаза.

«Красиво и жутко!» - подумала Дина, и коснулась рукой железных ворот. Ворота скрипнули, с них слетела пыль и краска, и они сами отворились.

– Жутко и страшно, - сказала сама себе девушка, и пробралась через поросшую траву, которая встретила ее у входа, - ай! – произнесла она, задев куст крапивы, и посмотрела как ее рука вмиг покрылась маленькими белыми пузырьками.

Но ведь кладбище не бесконечно, и за ним обязательно должно что-то находиться.

Дина сделала шаг. Птицы над могилами встрепенулись, и взлетели в небо, перемещаясь и формируя необычные фигуры мурмурации. Черным облаком над кладбищем плясали птицы, и девушка закинув голову вверх, созерцала их грандиозный танец. Одна из них выбилась из стаи, и камнем полетела вниз, села на соседний памятник, наблюдая за незнакомкой. На мраморном надгробии – высечены буквы - Ганс Федорцев (1705-1766).

- Я тихонько пройду, - сказала ей Дина, - ты должна понимать, ведь мне идти больше некуда.

Птица с черными глазами-пуговками не сводила с Дины глаз. Она открыла и закрыла клюв, и так и сидела спокойно на надгробии. Танец птиц закончился, и они вернулись каждая на свою могилу.

Дина прошла дальше по аккуратно выложенной дорожке из брущатки, и вышла на центральную аллею. По сторонам расположились редко посаженные вековые деревья, и дома-склепы с довольно низкими заборчиками. У всех есть свой дом, даже у мертвых, только вот Дине идти некуда. На кладбище было чисто, словно иногда сюда приходил внимательный дворник. На могилах – памятники и скульптуры, редкие произведения искусств, они изображали нимбоностных мужчин, крылатых женщин и ангелов. Все они приветствовали Дину, как будто приглашали ее в свой загробный мир. Дина шла, минуя скульптуры и каменные изваяния, и на миг забыла, что она в Горйовирке, и что по сути ей должно быть очень страшно. Дивные скульптуры притягивали внимание магнитом, и величественно раскрывали перед ней свою суть и заставляли останавливаться и себя лицезреть. Дина шла медленно, с опаской ступая на влажную брущатку, и изучала их, словно она находилась не на старинном кладбище, а в одном из знаменитых и величественных музеев мира, и продолжала идти вперед.

- В гараже стоят машины:

чайка, волга, жигули,

от какой берешь ключи?

Дина услышала детский мальчишеский голос и оглянулась. На кладбище было тихо и спокойно. Кругом ни души. Здесь даже ветер уснул. Откуда донесся этот голос? Может быть, изнутри, из памяти? Но откуда у нее такая память? Когда она была ребенком, она не знала эту считалочку. Чайка, волга, жигули – машины не ее детства.

Солнце припекало плечи. Начиналось бабье лето. Как же красиво на кладбище осенью! Природа осенью здесь солидарно умирает! И Дину начало знобить. Она подняла руку ко лбу, лоб – в испарине. Ее футболка – мокрая от собственного пота. Волосы прилипли к шее, и Дина попробовала их от шеи оторвать.

От какой берешь ключи?

Дина сделала несколько шагов. Ее голова закружилась, и скульптуры перед ней начали вращаться быстрее и быстрее. Слева выросла могила, вся в длинных черно-красных розах, под розами - маленький крест. И рамочка. В ней – лицо красивого русоволосого мальчика. Перед глазами запрыгали буквы – Руслан Георгиевич Титаренко. И Дина, попробовав рассмотреть фотографию мальчика, наклонилась над могилой и рухнула возле нее на землю.

От какой возьмешь ключи? Принцесса?

Спасибо за чтение

Вернуться к книге