Горыныч 3.0. Тайны Рода

Глава 1. Новый путь

Это вторая книга трилогии. Первую книгу можно прочитать тут: https://author.today/reader/257868/2348089

— Ну и где там твои подружки? — мама, цыкнув, посмотрела на часы. — Всего шесть минут до отправления осталось, вообще-то. Нам бы уже свои места занять стоит, а не ждать до последнего.

Юля вздохнула: она и так волновалась из-за поездки, а тут ещё и девчонки куда-то запропастились. Все ритуалы, посвящённые летнему солнцестоянию в Роду Горынычей, должны были пройти вчера, максимум сегодня ночью до рассвета. С подругами Юля договорилась встретиться за двадцать минут до отправления поезда на перроне вокзала в Пскове. С учётом способностей подруг, они никак не могли опоздать, а значит, случилось что-то непредвиденное…

— Мам, ты садись, займи наши места, а я… ещё пару минут подожду, — сказала Юля, размышляя о том, что могло случиться. Отчего-то вспомнилось, как однажды она случайно встретилась в полнолуние с волколаком, и поёжилась. Впрочем, полнолуние случилось навью неделю назад, тринадцатого июня, и этот вариант отпадал. Но в волшебном мире могло случиться вообще всё что угодно, точно так же, как и в Яви…

— Ты бы просто им позвонила и узнала, где там они застряли, — подала идею мама, вырвав из тревожных мыслей.

— Ой, да… Садись, я им позвоню и следом зайду.

— Тогда держи свой билет на всякий случай, — вздохнула мама и, подхватив сумку с вещами, зашла в вагон «Ласточки» маршрута «Псков — Санкт-Петербург».

Проводив маму взглядом, Юля потрогала свой браслет с прямоугольными кабошонами из зелёного хризолита, «под цвет глаз», инкрустированными в серебряную филигрань и соединёнными колечками серебра с резными вставками из разных пород дерева — правда, этого не было видно из-за серебрения специальной поталью, так что деревянные детали её магического концентратора на первый взгляд выглядели скорее металлическими. Такую, можно сказать, «разборную» волшебную палочку посоветовала наставница Алёна — мама Оляны. Не так привлекает внимание в Яви, как реально волшебная палочка, даже с учётом всяких косплееров и фанатов «Гарри Поттера». Зелёный хризолит, добытый в шахтах Бармии где-то в регионе Уральского Беловодья, хорошо хранил запас магии и подходил лично ей. А дерево, собранное в Нави, помогало с энергетическими манипуляциями даже таким слабым и не особо умелым кудесницам, как она. Впрочем, её магический концентратор был уникален, сделан конкретно под неё по расчётам Озары. Похожие браслеты сделали себе и девчонки — правда, их магии из-за того, что они оборотни-юдварги, хватало на крохи волшбы, и те — лишь в пределах Беловодья.

Юля повернула браслет, удобно расположив самый широкий, почти как часы, камень на запястье, и аккуратно вычертила на нём кончиком пальца магический знак отвода глаз: треугольник и кружок с точкой внутри него. Теперь «магические спецэффекты» не увидит никто за пределами примерно метра от неё. Да и её саму, если она не сойдёт с места, тоже никто не должен увидеть. Но обходить — обойдут. Этакие «магглоотталкивающие чары», хотя, по идее, на волшебных существ магия сокрытия тоже распространялась. Но стоит только сойти с места, как волшба рассеется.

Следующий знак на камне управления и короткий пасс запястьем вызвал посланника — миниатюрного, полупрозрачного, словно сотканного из маленьких светлячков лебедя. Своеобразный «патронус», как в поттериане, хотя посланник против порождений Морока был совершенно бессилен и только передавал послания, и то на не слишком далёкие расстояния, особенно в Яви, где магии кот наплакал. Но зато это — надёжный источник связи между мирами, если сёстры Правда всё ещё в Беловодье.

— Озара, у вас что-то случилось? Отправление уже через четыре минуты. Я волнуюсь, — продиктовала Юля посланнику сообщение, и лебедь, взмахнув крыльями, исчез.

После ещё минуты ожидания появился огненный кот-посланник Озары.

«Езжай без нас. Всё хорошо. Встретимся в Питере. Расскажем подробности при встрече. Позвоним с телефона», — голосом подруги сказал посланник и пропал.

Юля вздохнула с облегчением и встрепенулась от объявления отправления её электрички, так что пришлось поторопиться.

Вагон «Ласточки» оказался почти полностью наполнен людьми, которые по большей части сидели, уткнувшись в телефоны.

Мама махнула ей из середины ряда сдвоенных мест, а три места через проход, которые выкупили девчонки, пустовали. Почему-то рядом с мамой на её месте уже сидела какая-то тётка.

— Э… Здравствуйте.

— О, так вот какая у тебя дочь-красавица, Мариночка, — сказала незнакомая тётка, улыбнувшись. — И взрослая какая уже, так по тебе и не скажешь, совсем молоденькая же…

Мама довольно улыбнулась от нехитрого комплимента.

— Юле сегодня как раз восемнадцать исполняется, едем вот в Питер, чтобы и погулять там, отметить, и на эти выпускные «Алые паруса» билет выдали от школы за отличную учёбу, и там по поступлению с документами… — мама пустилась в объяснения, не лишённые хвастовства. — Юль, это моя начальница, Антонина Ивановна, она, оказывается, тоже в Питер едет и меня заметила, решили поболтать. Ой, а что там твои девочки из школы? Ну что? Проспали? Или случилось что-то?

— Не успели, встретимся уже на месте, — пожала плечами Юля.

— Ты на нас не обидишься, если мы тут с твоей мамой поболтаем? — усмехнулась тётка-начальница. — Хотела тебе предложить на своё место пересесть в начале вагона, я там с сыном еду, он у меня мальчик видный, симпатичный… Может, познакомишься с ним? Он тоже хочет в Питер поступать.

— Э… Да нет, я просто музыку на телефоне послушаю, — выкрутилась Юля, которой точно не хотелось знакомиться ни с какими сыновьями маминых начальниц, — сяду на места девчонок.

Поезд как раз дёрнулся, избавляя от неловких объяснений. Юля села у окна и правда начала слушать музыку, но очень тихо, чтобы и её не беспокоили, и она сама могла просто подумать. Вид за окном стал смещаться назад, перрон остался позади, всё быстрей и быстрей замелькали дома и поля.

Юле взгрустнулось. Они с девчонками запланировали совместное путешествие до Питера на поезде. Возможно, Арина — самая строгая из мам девчонок, которая была против этой идеи, — всё же смогла настоять на своём решении, несмотря на купленные заранее билеты. Кроме наставницы, иногда с Юлей занимались сёстры Алёны — Анна или Арина, но Арине, матери Озары, Юля так и не научилась доверять из-за того, что в самом начале та наложила на неё то заклятие забвения. Юля пережила тогда много весьма неприятных и страшных минут, пока не расколдовалась.

Два года обучения пролетели быстро. Даже слишком. Но в конце концов Юля приняла решение поступать в обычный университет. Всё оказалось как-то сложно. Экзамены в выпускном классе, волнения мамы, дополнительная нагрузка из-за того, что ей приходилось учиться ещё и колдовству… и… отсутствие перспектив, наверное.

Принять решение Юле помогла Белава — бабушка со стороны волшебной родни, с которой они за прошедшие два года поговорили чуть ли не впервые так… по душам и серьёзно. Выходило, что в основном Юля в Беловодье занималась и всячески избегала встречи с бабушкой, которая сразу и категорично не приняла её из-за уснувшей крови.

— Тебе через пару месяцев восемнадцать. Что ты думаешь делать? Уйдёшь ты в Явь или останешься в Беловодье? Тебе пора определяться, Юлка, — когда Юля и так волновалась из-за предстоящих экзаменов, накинулась на неё Белава.

— Вы только и думаете о том, как избавиться от меня, да? — не выдержав, спросила Юля. По правде, она тогда была весьма вымотанной и уставшей от учёбы в обоих мирах, предчувствия скорого расставания с подругами, некоторых сложностей «двойной жизни» и общей недосказанности со всеми своими родственниками, родными и нет.

Маме Юля говорила, что занимается с подругами, остаётся у них на ночёвки, а мама… мама с тех пор, как призналась, что она ей не родная, боялась возразить, да и тот её «биологический отец» поначалу ходил и пугал, так что сначала Юля провела зимние каникулы в Беловодье, потом выходные, следующие и следующие, и как-то так всё сложилось, что и весенние и летние каникулы — тоже.

У них дома всё-таки побывала мама Озары — Арина. Так что папочка-убийца о Юле и думать забыл, то же самое произошло и с неродным отцом, который тоже их отыскал и пытался вернуть маму. Как бы Юля ни относилась к Арине, но в деле запугивания людей этой женщине точно можно было доверять. В итоге так сложилось, что с десятого класса Юля лишь изредка по будням приходила домой за какой-то сменкой или чтобы повидаться с мамой, а если они и не отправлялись с сёстрами в Беловодье, то она просто ночевала у них на диване. Мама хотя и переехала от бабушки, но её квартирка была в малосемейке или каком-то бывшем общежитии, где и одному-то сложно развернуться, Юле досталась детская софа, на которой приходилось спать скрючившись. И комната всего одна. Книжку по магии не почитаешь, вся на виду. А ещё год назад у мамы появился ухажёр, который сначала приезжал на её работу в командировку с какими-то проверками и периодически оставался ночевать в той квартирке, а потом вроде бы даже предложил маме переехать к нему в Питер, и мама зажглась этой идеей. Мол, Юля может поступить в Санкт-Петербург, жить в общаге, также видеться с мамой… Юля этого ухажёра ещё ни разу не видела и даже не знала, хочет ли знакомиться. Но… мама очень просила. Так что их поездка точно была со множеством «заодно» и ночёвкой-знакомством в квартире этого «дяди Серёжи».

На её невежливый выпад Белава лишь грустно улыбнулась.

— Я бы эгоистично хотела, чтобы ты выбрала Беловодье, но… это сложно. Ты не готова отказаться от Яви и родных там? — покачала головой родная бабушка.

— Нет уж. От своей приёмной мамы и бабушки в Яви я не откажусь, — вздёрнула подбородок Юля. — Они волноваться будут, если я не вернусь. И вообще, почему моя настоящая мама жила в Яви? У неё магии не было и её выгнали? Или что? — решилась спросить она. Эти вопросы не давали покоя, но когда она пыталась найти ответы у наставницы, та отправляла её к Белаве.

— Лепослава была полноценной сириной, но полюбила мужчину из Яви, — вздохнула Белава, как будто тоже чувствуя себя неловко. — Говорила я ей, что наш род от мужчин Яви ничего хорошего не видел, но разве влюблённую девчонку это остановит? До твоего появления в Беловодье я думала, что тогда, одиннадцать лет назад… этот твой… отец и тебя сгубил.

— Я выжила благодаря случайности. Гостила у своей приёмной мамы. А теперь у него уже не получится мне навредить. Ни у кого не получится, — чуть самодовольно улыбнулась Юля, погладив свой браслет. — Я теперь кудесница.

Благодаря обучению Юля и сама могла защититься: в случае угрозы жизни кудесникам дозволялось использовать магию. А с легализацией в местном анклаве волшебников помогли родственники со стороны матерей подруг, те оказались какими-то крутыми кудесниками из старинного рода по фамилии Меньшиковы — точь-в-точь, как тот Меньшиков, который ещё как-то прославился во времена Петра Первого, то ли друг близкий, то ли ещё кто-то. Фамилия точно звучная и запомнившаяся по какому-то историческому фильму.

— Да, ты теперь кудесница… — посмотрела на её руку с браслетом Белава и словно хотела что-то сказать, но не решалась.

— Вы не обрадовались мне, но я всё-таки… — решилась высказать обиду Юля, всё же её сильно задел отказ от неё Белавы два года назад. — Всё-таки я… я тут.

— Ну что ты, родная, — осторожно погладила её по плечам Белава. — Я рада была уже тому, что ты жива, что у тебя есть семья и ты счастлива. Однако ж после Яви жизнь в Беловодье может показаться тяжёлой. Кудесницы наши — жёны княжичей — долго привыкали к здешнему быту. Без сильной крови всё, что тебе остаётся, это крестьянская доля или прислуживание в сильных родах народов Нави. Магическое обучение везде платное, такое состояние ещё поди заработай без поддержки богатого рода-то. Ты свой дар обрела, когда крыльев лишилась, так бывало в роду сирин, да чаще всего это вынужденно бывает, и не такие мы сильные кудесницы, без покровительства… В общем, ты уникальна, сирина-волшебница пусть и не сильна, но особой магией владеет… природной. Однако, — бабушка поджала губы, словно что-то вспоминает. — Такие кудесницы нигде своего места найти не могут. Ни среди волшебников, ни среди оборотней.

— Вроде как и там, и там — ущербные? — хмыкнула Юля, в очередной раз вспомнив «поттериану» и проведя параллели с Флёр Делакур, которую все обвиняли в том, что она вейла и поэтому всех влюбляет в себя магически, а не потому что красивая, умная и сильная.

Белава кивнула.

— Училась ты у Алёны Глебовны, да только это основы, чтобы совсем не пропасть. Но поздно обучение твоё началось, и всегда будет у тебя на пути то, что ты пришлая из Яви и там выросла. Многого всё равно не разумеешь и сердцем не примешь. Не хотела я, чтобы ты оторвана была от жизни своей, чтобы сложно тебе оказалось да не сладко. Разум твой смущать да сердце тревожить. В Яви-то образование будет тебе полегче получить. И мама тебе там поможет.

— То есть… я никогда не буду здесь своей? — опустила взгляд Юля.

— Будешь, — ответила Белава. — Для меня будешь. Но не для… — бабушка растерянно взмахнула руками, как будто показывая на всё остальное.

— Понятно… Я поняла тебя, — кивнула Юля, вспомнив даже то, как дичилась её родная сестра Добрынка. Вроде и хорошая девчонка, но… Явь — это, видимо, как чёрная метка. Одно дело пойти туда учиться, чтобы просто понимать внешний мир, а другое — прийти из того мира в Беловодье.

Первоначальные переживания о том, что бабушка не приняла её, оказались напрасными. Выяснилось, что Белава слишком любила, потому и собиралась отказаться от неё, чтобы она могла спокойно продолжать жить в Яви, не оглядываясь на волшебный мир и родственников в нём. Уже пожив какое-то время в Беловодье, Юля понимала эти переживания бабушки. Жизнь даже в том же «продвинутом» Гнезде не походила на сказку. Не обладая магией, да и с ней тоже, всем приходилось много трудиться от рассвета и до позднего вечера при лучине. Лентяи и неумёхи в этой системе оказывались в самом низу «иерархии».

Даже девчонки, даром что считались княжнами, умели и ткать на кроснах, и вышивать, и одежду кроить, и даже про тачание сапог и всякой обуви имели представление, потому что в их верви таким занимались много людей, используя кожу этих рыбокоров, что паслись на дне озера у Гнезда. Все они и доить умели, и готовить в русской печи, и стирать, и птицу пасли в детстве, в общем, много что делали руками и знали столько всего, что дурно делалось. Ведь они и про обычный мир много знали и чувствовали себя там вполне уверенно. Ожега ещё освоила и воинскую науку неплохо, разбиралась в оружии. Озара — всякую алхимию, зельеварение знала, амулеты умела делать. Оляна — мастерица на все руки и готовила очень вкусно.

По сути, без магии и необходимых навыков Юля не могла рассчитывать даже на какую-нибудь низкооплачиваемую должность в знатном роду. Она не умела готовить в русской печи, прясть, ткать, стирать горы белья в реке, доить коров и коз. Младшая сестра даже в свои десять лет поразила Юлю тем, сколько всего умеет делать и как споро у неё получается, потому-то Добрынка и жила вместе с бабушкой в Красных хоромах в семье наследного княжича Благомира — отца Оляны.

Но не могла Юля бесконечно пользоваться благосклонностью в Гнезде и постоянно быть там в гостях. Даже если предположить, что она останется в Беловодье, то максимум могла выйти замуж в средневековый клан со всеми вытекающими. Или стать какой-нибудь деревенской знахаркой в верви. Что так, что сяк — не предел мечтаний и карьерного роста.

Оляна и Ожега после окончания школы имели планы в Беловодье. Первая хотела совершить что-то вроде гостевого рейда по всем местным кланам, чтобы подыскать жениха, а Ожега — тоже типа рейда, но с отцом и старшим братом и что-то связанное с охотой или каким-то военным походом. В общем, эти планы точно не включали в себя Юлю.

Лишь Озара планировала поступать в Яви в гуманитарный институт Санкт-Петербургского политехнического университета Петра Великого, выбрав специальность «юриспруденция». И Юля тоже решила поступать туда же, раз уж так складывается, выбрав после долгих мук и раздумий специальность «психолого-педагогическое образование», подумав, что с профессией психолога-профориентолога будет помогать другим сориентироваться с жизненным выбором. Потому что в своём Юля всё ещё сомневалась.

Глава 2. Встреча

Через пятьдесят минут пути, когда «Ласточка» въехала в Струги Красные, где останавливалась буквально на минуту, за окном разбушевалась стихия и накрыла станцию посёлка плотной стеной дождя, совпадая с минорным настроением Юли.

Люди в вагон заходили недовольные и насквозь мокрые.

Юле хотелось побыть одной и чтобы никто не сопел рядом. Так что подошедшей необъятной тётке с таким же пухлым сыном-подростком, которые хотели сесть на «свободные места», она сказала, что места заняты её подругами. Соврала, но очень не хотелось, чтобы кто-то столь крупный сел рядом, залил сиденья водой с одежды и намочил её.

Пассажиры со Струг ушли без возражений, но когда тётка прошла пару рядов, то вступила с кем-то в перепалку. Юля выдохнула и коснулась браслета. После того их разговора с Белавой бабушка всё же стала больше с ней общаться и кое-что подсказывать. Выяснилось, что голоса сирин не просто так прославлены в мифах. Они правда работают, но, для этого нужно не просто что-то говорить, а одновременно чуточку «зачерпывать из сущности». Поначалу понять как это сделать сложно, но потом, всё сводится к тому, что те самые слова, что ты говоришь, вроде как одновременно мысленно поёшь. Таким образом голос сирины начинал обладать неким чарующим и внушающим эффектом. Правда, способности эти слабо действовали на старшую Навь и даже людей с сильной волей, но если те не ожидали нападения, то тоже поддавались, особенно если какая-то «просьба» не противоречила жизненным принципам и установкам и имела шанс на успех. Поэтому Белава, после решения Юли остаться в Яви, особенно тщательно учила её управлять голосом.

Из плюсов: в отличие от заклинаний, которые творят с помощью концентраторов, такую «природную» магию практически не отследить и не доказать её использования. Она никакие магические законы тем самым не нарушала бы. Вспоминая всё ту же Флёр Делакур, которой вменяли то, что она вейла, то это тоже может сработать и против тебя, но… если выбирать Явь, то тут у Юли был что называется «карт-бланш»: на людях простенькие внушения должны срабатывать со сто процентной вероятностью. Она, конечно, не собиралась использовать свои способности как-то во вред, но… Хоть какая-то польза от того, что она кудесница-волшебница, пусть и слабенькая в Беловодье, но среди людей, в Яви, опять же — есть свои преимущества.

— Здравствуйте, здесь не занято? — спросил приятный низкий голос совсем рядом, перебивая негромко включенную музыку в наушниках, и погружённая в мысли и воспоминания Юля вздрогнула от неожиданности.

Она подняла голову и уставилась на двух парней примерно своего возраста, которые стояли в проходе.

От вида одного из них захватывало дух. Тот походил на какого-то азиатского айдола или очеловеченного героя аниме правильными чертами лица, утончённой красотой и длинной чёрной шевелюрой забранной в высокий хвост. Юля вспомнила, что в одной новелле такой разрез глаз китайцы называли «фениксовый», ей слово очень понравилось и она даже погуглила, чтобы понять, что имеется в виду. Вот только в этом фениксовом разрезе горел чёрный злой взгляд, так что Юля поспешно посмотрела на второго парня. Внешне тот выглядел довольно обычно: русоволосый и со светлыми глазами, то ли серыми, то ли чуть голубоватыми, но с такой красивой спокойной и притягательно улыбкой, что тоже захотелось улыбнуться в ответ.

Черноокий злой брюнет что-то неразборчиво буркнул, и Юле даже показалось, что тот говорит не по-русски. Может, и правда какой-то иностранец с востока?

— Так что? Мы присядем? — спросил светловолосый парень.

— Д-да… Тут свободно. Подруги не успели на поезд, — отмерла Юля, и заметила, что парни абсолютно сухие, хотя у них не то что зонтов, даже рюкзаков или сумок никаких не имелось с собой. Мелькнула мысль, что наверное у них были какие-нибудь одноразовые дождевики, которые те сняли в тамбуре и сложили в карманы или просто выкинули.

В серединку, то есть рядом с Юлей сел брюнет, вновь обжигая взглядом, так что Юля подумала, что красавчик точно не хочет общаться. Поэтому она вновь отвернулась к окну и вставила наушники. Подумаешь, красавчик. В Беловодье много симпатичных юношей, тот же Огнеслав, брат Ожеги… или даже отцы трёх сестёр, которые несмотря на свои триста с хвостиком весьма хорошо сохранились. Да там даже дедушки выглядели лет так на сорок максимум…

— Да ты ис-здеваешься?.. — через пару минут услышала Юля вновь как-то странно чётко и сквозь музыку. Она сняла наушник и вопросительно посмотрела на светленького, игнорируя задаваку-красавчика. То, что фразу про издевательства сказал именно красавчик сомнений у Юли не возникло. Тот так утробно её прошипел, что подумалось, может у него дефект речи какой-то, или язык раздвоенный.

— Прошу прощения? Вы что-то сказали? — спросила Юля, снисходительно подумав, что она, в общем-то, тоже красавица, даже по меркам Беловодья. А сегодня так и вовсе приоделась и подкрасилась ради будущей прогулки. Наверняка красавчик привык, что перед ним все девчонки стелились или что-то такое, но так шипеть на себя или тем более разговаривать с собой сквозь зубы Юля позволять не желала. И даже не будь она красавицей, какого чёрта?.. Нельзя так с людьми. Ну и не совсем с людьми. Впрочем, Юля, хотя и понимала, что она уснувшая кровь, кудесница и все дела, так и не перестала ощущать себя человеком.

— Хэйди имел в виду, что вашим подругам, наверное, очень обидно, раз они опоздали на поезд, — с той же милой улыбкой сказал русоволосый и Юля сообразила, что сказала про подруг в начале их знакомства. Ну как «знакомства», они же даже не представились…

— Это мой младший брат Хэй, а меня зовут Бай, — словно подслушав её мысли тут же сообщил парень.

— Бай? И Хэй? — переспросила Юля, она была уверена, что первоначально имя красавчика прозвучала чуть подлиннее… — Э… А меня Ю… Юлка, — решила она сказать полное имя, чтобы показать, что тоже не пальцем деланная, но потом всё же решила уточнить: — У вас необычные имена. Даже в наше время. Или это что-то вроде кличек?

Хэй бросил на неё ещё один обжигающий взгляд, на этот раз возмущённый.

— Нет. Просто мы, можно сказать, что наполовину… китайцы, — хмыкнул Бай.

— О, да, ты сказал, что вы братья. А что, вы родные братья? Или сводные? — спросила Юля. — Просто вы не очень похожи… Хотя… — она присмотрелась, и поняла, что разрез глаз у Бая как будто такой же вполне себе «фениксовый». — Ой, простите, наверное лезу не в своё дело.

— Мы родные, роднее не бывает, — усмехнулся Бай, приобнимая Хэя, который недовольно надулся. — Более того, мы близнецы.

— Ого! — Юля про себя подумала, что если над ней не прикалываются, то наверняка близнецы разнояйцевые и один пошёл в русскую маму, а другой в китайского папу. Мало ли как получилось. В старом фильме со Шварценеггером у того тоже был брат-близнец, в сравнении с ним — уродливый карлик. Бай хотя бы не карлик и не уродливый. Скорее просто обычный.

— Так где твои подруги? — скинув руку брата с плеча, повернул голову Хэй, посмотрев в глаза Юли. Голос у него оказался приятным и глубоким. И сказал нормально, не сквозь зубы хотя бы.

— А… мои подруги… Они доберутся сами. Мы договорились увидеться с ними уже в Питере, — ответила Юля, не соврав ни слова. Не то чтобы правила насчёт вранья для сирин и прочих из Беловодья на неё как-то действовали. Она и раньше не особо врала, а узнав что нелюди не умеют врать, провела несколько экспериментов над собой. От вранья она ощущала лишь небольшой дискомфорт в районе горла. Возможно Явь повлияла на неё, но соврать Юля в принципе могла, но чаще всего просто не хотела этого делать. Да и начала как-то лучше контролировать то что и кому говорила. К тому же всякие обходные иносказания и манипуляция мнением оказались неожиданной находкой. Как минимум, чтобы понять, как это работает, надо самой научится делать так же. Так что она никогда не упускала шанс потренироваться. — У нас билеты на «Алые паруса». Удачно, что мы выпускники как раз на их пятидесятилетний юбилей…

— «Алые паруса»? — переспросил Бай, переглянувшись с братом. — А что это такое?

— Вы не знаете? — удивилась Юля, позабавившись одинаково озадаченными взглядами. — «Алые паруса» — это ежегодный праздник выпускников школ, который проходит в Санкт-Петербурге на Неве. Там будут все выпускники Питера и ещё выпускники из области и вообще из России. Отличники учёбы и всякие талантливые ребята. У нас с девчонками приглашения, хотя мы учились в Себеже в обычной школе… Это очень почётно, в общем, — чуть смутилась Юля, тем, что так явно хвастает. — Там будет праздник, концерты… Но вообще туда, кажется, может пройти любой выпускник этого года.

— Значит, этот праздник проходит на Неве? — уточнил задумавшийся Бай. — На самой реке, или как?

— Ага… Ой, я ещё самого главного не рассказала! — закивала Юля. — Там должно быть шоу на воде и настоящий бриг с алыми парусами. Очень красивый и с крутой подсветкой, концерты, я вроде говорила уже. Ну, там весь город на разных площадках смотрит, а выпускников пускают поближе. Но мы ни разу там не были, только читали, что пишут в интернете.

— А когда это будет? — спросил Хэй.

— Так завтра вечером в десять начало. Но мы сегодня тоже договорились встретиться погулять, отметить мой день рождения. Он сегодня, двадцать второго, — смутилась Юля, внезапно поняв, что выболтала парням даже как-то слишком много. Но, блин, не знать про «Алые паруса», когда едешь в Питер накануне праздненств?! Они с какой планеты вообще?

— Так у тебя день рождения? — улыбнулся Бай, сбив с мыслей, а потом сунул руку в карман, пошерудил там, как будто что-то искал, и внезапно словно фокусник, достал что-то длинное и блестящее. Оказалось, что это серебристая цепочка с камешком-подвеской почти такого же оттенка как её хризолиты в браслете-концентраторе. — Держи.

И протянул ей цепочку.

— Ой, я же не к тому вела!.. — удивилась Юля. — В смысле спасибо, конечно! Но…

— Тц, — цыкнул на неё Хэй, перед лицом которого зависла подвеска. — Бери уже.

— Просто… — Юля смутилась, — ну… это как-то неожиданно. И вообще… я не могу принять такой… дорогой подарок.

— Не переживай, — усмехнулся Бай. — Мне это досталось даром…

— Это как? — удивилась Юля.

— Просто нашёл в реке, — пожал плечами Бай. — Сама подумай, куда мне её девать? Только подарить кому-то. Так что бери. Мне она точно не пойдёт. Видимо, как раз для тебя, к глазам твоим подходит, — мило улыбнулся Бай, и Юля растаяла.

— Э… спасибо, — пробормотала она, принимая и рассматривая тонкую, но явно искусно сделанную цепочку, которую передал через Хэя ей Бай.

Блестящая, приятно улёгшаяся в ладонь каплевидная подвеска на мгновение заворожила. Похожий по виду камешек она видела в одном украшении наставницы Алёны, и та сказала, что это изумруды, но вряд ли Бай подарил бы изумруд. Слишком крупный к тому же. Не царица же там в его реке купалась и подвески роняла. Да и зелёных камней самых разных оттенков тоже довольно много, тот же хризолит. А вообще искусная огранка может сотворить чудо даже с бутылочным стеклом из-под шампанского, так что вероятней всего это самая обычная стекляшка. Но всё равно было приятно от неожиданного подарка.

С празднованием дня рождения у Юли в последние годы как-то не складывалось… И не в последние — тоже. Лето вообще не самый удачный период для дней рождений. В классе не отметить, никого не собрать. А когда у неё наконец появились настоящие подруги, чтобы было с кем праздновать, оказалось, что у Оляны, Ожеги и Озары куча обязанностей как у наследниц рода Горынычей. Навьи ритуалы на любое солнцестояние, равноденствие и прочие праздники: сестёр разделяли и посылали кого куда — Оляну к прадедушке Ладимиру — водяному озера Белое, Ожегу в Змеиный Клубок к Горгонам, Озару тоже к родне из водного народа в озере Себежское.

День рождения Юли двадцать второго июня как раз на следующий день после одного из главного праздников Беловодья — летнего солнцестояния. А потом… когда через неделю или две подруги возвращались из гостей, Юля обычно уже отмечала праздник с мамой или одна… и как-то уже, и что праздновать.

Впрочем, в Гнезде у неё было не так и много времени, и почти всё это время ей приходилось учиться управлять магической энергией, а это не то, чтобы так уж просто. Всё же в волшебных школах, как и в Хогвартсе, учились по семь лет, тогда как у неё этих семи лет не имелось.

А единственный раз, когда Юля выбралась из Гнезда без девчонок, чуть не окончился для неё плачевно в лапах того самого волколака, о котором она до сих пор вспоминала с ужасом. Ей повезло, что тогда в Гнезде находился брат Ожеги с другом, тем самым Лихолапом, которого Юля встретила в самом начале своего «попадания». Лихолап тоже оказался оборотнем, только оборотнем-медведем и спас её, завалив волколака одним ударом мощной когтистой лапы.

Но вообще в Беловодье никуда не деться от оборотней. Даже бабушка Белава умела обращаться в лебёдушку и уже учила этому младшую сестру Юли — Добрынку, которой исполнилось двенадцать лет. Через два года Добрынке предстояла Инициация. Юля, которая однажды издалека видела эту тренировку испытала очень странные ощущения, которые назвала для себя «тоской по небу». Наверное поэтому, хотя она и не боялась превращения подруг — те были очень красивы, изящны и совершенно не теряли разума — их трансформация вызывала в ней неясную тоску, хандру, грусть и мысли о том, что одна она не такая как все нормальные оборотни и в Яви ей всё же будет лучше.

Юля проморгалась от блеска камня, не понимая, что за наваждение с воспоминаниями на неё нашло, и быстро надела цепочку на шею. С браслетом получилось почти как комплект. Показалось, что парни с облегчением выдохнули, когда она это сделала.

— Тебе идёт, — улыбнулся Бай.

— Спасибо. А у вас какие дела в Питере? — чтобы сменить неловкую для себя тему спросила Юля.

— Мы… э… — замялся Бай.

— На будущих жён дедушки едем посмотреть, — буркнул Хэй.

— На будущих жён? — вытаращилась на него Юля. — Что, правда? Это что, реалити шоу какое-то, когда из нескольких претенденток одну нужно выбрать? Но таким, вроде, в Москве занимаются…

— Пф! — отчётливо фыркнул и отвернулся от неё Хэй.

— Так получилось, — чуть поморщился Бай, и Юля прикусила язык. Ох, сколько ей наставница Алёна выговаривала за отсутствие манер и непосредственность, которая совсем не к лицу «барышне». Мало она её ругала. Мало! Да и она ж не знает ничего. Мало ли что у них там за дедушка. Может, Филипп Киркоров или какой-то шоу-мэн-бизнесмен и правда съёмки в шоу или парни и вовсе просто пошутили на своей волне, а она так отреагировала!

— А вообще считается, что любви все возраста покорны, — пробормотала Юля. — Дедушкам — тоже можно жениться. Особенно если всё по любви и взаимному согласию.

— Любовь — довольно сложная для нас с братом тема, — улыбка Бая стала натянутой. — А вы с подругами, наверное, уже не по одному разу влюблялись? Говорят, что девушки в этом возрасте довольно… влюбчивы.

— Ветрены, — одновременно с братом припечатал Хэй и повернулся к Юле, вновь буравя её своим тёмным взглядом и как будто подозревая её во всех грехах. Вот с чего вообще?!

Не удержавшись, Юля фыркнула, передразнив Хэя с его недавним «пф».

— Мой брат не хотел тебя обидеть, — чуть пихнул вредного красавчика Бай. — Просто мы часто сталкивались… В общем, как я уже сказал, любовь — довольно сложная для нас с братом тема.

Юля подумала, что у парней может быть какая-то психологическая травма, связанная с любовью в целом и девушками в частности. Все влюбляются в Хэя, не замечая такого доброго Бая, например, или даже это как-то с родителями связано. Недолюбили в детстве или внушали всякое.

— Я несколько раз влюблялась, — вздохнув и переборов смущение, призналась Юля, решив открыться самой. — Потом только поняла, что все те парни…

— Что? — первым не выдержал драматической паузы Хэй.

— Они все похожи на моего… отца. А он… очень своеобразный человек. И любовь его тоже. Такая, знаете, когда в порыве ревности и убить может, — криво улыбнулась Юля. — Когда поняла это, то как отрезало. Не нужна мне такая любовь. Я лучше учиться хорошо буду. И чего-нибудь достигну в своей жизни.

— И что? Подруги твои тоже так? — поторопил её Бай, словно её выстраданная и вынутая, как окровавленное сердце из груди, история только присказка.

— Не все мечтают о мальчиках… — обессилено протянула Юля. — Даже в моём возрасте. А кое-кто уже так обжёгся, что поостережётся в омут с головой нырять.

Она вспомнила историю Оляны с заколдованным одноклассником и совсем расхотела говорить о любви. Парни же словно потеряли интерес к разговору, и никаких ответных откровений не последовало. Юля даже на миг почувствовала себя глупо: рассказала незнакомцам про себя, а они просто приняли к сведению и молча переглядываются.

— Нам пора выходить, — внезапно сказал Бай, когда «Ласточка» начала затормаживать на станции Луга.

— Ой, а вы разве не до Питера? — удивилась Юля.

— Мы там будем, но чуть позже, — ответил ей Бай.

Они как-то так быстро попрощались и покинули вагон, что Юля чуточку пожалела, что не предложила обменяться телефонами, но не догонять же. Когда электричка остановилась в Луге, за окнами снова пошёл дождик. Чем ближе к Питеру, тем более непредсказуемой становилась погода. Поэтому Юля взяла с собой зонтик, не надеясь ни на какие хорошие прогнозы в интернете.

На этот раз Юля начертила руну отвода глаз прямо на свободных местах, чтобы даже разговаривать ни с кем не пришлось. Встреча с Баем и Хэем отбила желание ещё с кем-то делить места и откровенничать с попутчиками, и так их глупые вопросы разбередили всю душу.

— Ты всю дорогу прохандрила в одиночестве… Может, стоило подсесть к Ярославу, сыну Антонины Ивановны? — отвлекла от мыслей мама, когда они наконец приехали и вышли на перрон.

— Но я была не одна, — удивилась Юля, как мама могла пропустить такого красавчика, как Хэй, ну и Бая тоже. — Со мной два парня ехали от Струг до Луги.

— Ой, правда? — мама засмеялась. — Видимо, совсем меня Антонина Ивановна заболтала, даже не заметила. О, смотри, а это не твои подружки идут? — мама показала на четвёрку девчонок.

— Похоже, они, — улыбнулась Юля.

— А кто эта та рыженькая с ними? Не видела её раньше.

— А… Это Радмилла, — узнала спутницу подруг Юля. — Она… Э… вроде дальняя родственница девчонок.

Глава 3. Радмилла

Радмилла медленно перебирала амулеты, выданные тёткой, определяя, какие из них лучше всего подойдут для так пугающей её Яви. Выбирать стоило с умом: некоторые камни в оберегах могли мешать друг другу, некоторые талисманы слишком слабы и лишь вызовут вопросы.

Не хотелось Радмилле в Явь, но делать нечего — это её последний шанс отдать кровный Долг Древнему и спасти свой Род.

Все знали, что Род Кикимор брал своё начало от бога Морока. Когда-то жрицы Морока были и его жёнами, а Род состоял из прекрасных дочерей. Название же пошло от соединения слов «кика» — рогатого головного убора жриц и части имени бога. Золочёный молодой месяц венчал голову, а чёрные одежды, расшитые красными знаками Морока, покрывали тело. Возлечь с богом жрица могла лишь однажды, отдавая себя в Яви, а взамен получая прекрасную дочь. Безусловно, жрицами становились самые красивые девушки. О красоте Кикимор слагали песни и былины… Так было когда-то. А сейчас всем им приходится прибегать к уловкам, чтобы правда не вылезла наружу. Мерзкая, отвратительная правда о проклятье, наложенном на их Род последней женой Морока — богиней Кривдой — сразу после их свадьбы.

Сильны были жрицы Морока, имели они и свои божественные силы, пусть и заёмные у отца и господина их, так что смогли отложить проклятье Кривды на семь поколений. Но уже на третьем начали прослеживаться последствия, а после падения Прави ход в Явь был им заказан. А всем известно, что лишь в Яви женщины народов Нави могли понести.

Вот только если другие немного старели, то Кикиморы буквально разменивали жизнь и красоту на доли нахождения в Яви — всё из-за проклятья.

Буквально за сутки Явь Кикимор уродовала, высасывая красоту с лица, превращая в страшных образин, с которыми никто из женихов и потенциальных отцов, влюбившихся в красавицу, дел иметь потом не хотел. И это ещё было не самым страшным. Полбеды утратить красоту, настоящая беда — не вернуть её по возвращению в Навь или Беловодье. Никакие мороки после рождения дитя не могли даже вида приличного Кикиморам придать. Вот и приходилось многим век свой доживать во второй ипостаси, чтобы скрыть тайну Рода.

За время проклятья Кикиморы изобрели способ избежать столь страшной доли, и кому-то везло соблюсти все правила, буквально написанные кровью, и остаться при своих. Но далеко не всем.

К удивлению Радмиллы, оказалось, что в Яви даже почти знали о том способе, что путём страшных жертв нашли для себя Кикиморы. Рассказала об этом та явовская девка — калечная сирина Юлка, с которой княжны всё вошкались да дружили зачем-то. Юлка эта, когда прознала, из какого Рода Радмилла, спросила:

— Ой, мне девочки многие наши легенды рассказывали, и что в Яви всё переиначили, а правда, что «Царевна-лягушка» — может быть сказкой про кикимору? Вы же, кажется, единственные, кто во всяких земноводных обращается, да?

— И что же рассказывают ваши явовские сказки? — еле сдержавшись, спросила Радмилла. Неприлично это — чужие ипостаси обсуждать. Особенно такие никчёмные, как у них после проклятья. Раньше они хотя бы говорящими были, а теперь просто гады бессловесные.

— Ну там было у царя три сына, и тот повелел им жён поискать, — пустилась в разъяснения Юлка. — Они там стрелы пускали. А стрела младшего попала на болото, и тот говорящую лягушку нашёл и женился на ней. Там царь задания всякие давал, лягушка их выполняла, а Иван-царевич потом подсмотрел, что лягушка обращается в красавицу, и сжёг её шкурку. Но жена его пропала, её вроде как Кощей Бессмертный заколдовал так, что Иван-царевич отправился его искать… Вроде бы это в этой сказке было. Ну там в целом, Кощея Иван нашёл и жену спас.

— И что это за Кощей такой? — усмехнулась Радмилла, отвернувшись.

— Ну это такой бессмертный, старый, страшный очень… — задумалась Юлка, и Радмилла постаралась, чтобы её лицо не дрогнуло.

— Вообще аналогов Кощея Бессмертного я у нас не встречала, — поддержала разговор княжна Озара. — До сих пор не знаю, кто это может быть. Хотя это может быть просто собирательный образ злодея. В Яви много что переиначено. «Кащей» — это же вообще просто ругательное «тёмный колдун». А потом что-то где-то кто-то услышал, и стало «Кощеем».

Ну да, кто там в жуткой образине со страху разглядит, он это или всё же она…

Когда жрицы Морока отвели беду от Рода на семь поколений, с трудом и жертвами, они получили лазейку от бывшего покровителя. Морок мог спрятать Кикимор от своей жены, но лишь с полночи до зауры, и в сумме его защита работала не дольше седьмицы. А в остальное время требовалось находиться в Яви во второй ипостаси, чтобы проклятье Кривды не нашло. То есть семь дней, точней, ночей, было у Кикиморы в Яви, чтобы зачать дитя без серьёзных последствий. Это было у первого поколения после проклятья. Второму поколению давалось лишь шесть ночей, с соблюдением тех же условий. Третьему — пять, четвёртому — четыре, пятому — три, шестому — два… Если и случится у Кикимор восьмое поколение, то они просто не смогут выйти в Явь даже на таких условиях.

Её мать — Балемила — пошла на поклон и принесла себя в жертву Древнему богу, чтобы у Радмиллы — родившейся в седьмое поколение старших жриц Морока, был шанс обмануть саму Кривду. Радмилла была последней, кто мог ещё хоть что-то сделать для всего Рода, прежде чем подтачивающее проклятье войдёт в полную силу и уничтожит и тень надежды.

Наверное, это стоило навек утраченной красоты, но Радмилла отчаянно трусила.

В Гнезде Рода Горынычей одним мигом пролетело больше двух лет, и в какой-то степени то, что княжны учились в Яви и совсем не часто с ней общались по причине того, что редко наведывались домой, и позволило Радмилле столь долгое времяпровождение в гостях, где никто не напоминал о её предназначении и долге.

Радмиллу пристроили к делу помогать жене князя Остромира — богине-нереиде Березине. Наставница, пожалуй, стала для Радмиллы самым близким существом, что был у неё за всю её семнадцатилетнюю жизнь. И для неё, и для её второй ипостаси — маленькой медянки, которую дозволили выгуливать подальше от глаз на солнышке.

В первый раз к поручению тётки удалось приблизиться лишь в эту Коляду, когда княжна Озара собрала компанию приближённых девиц на выданье для гадания в Родовой бане и в том числе позвала Радмиллу, почему-то удивившись, когда узнала, сколько ей лет.

Они набились в предбанник и в сгущавшихся сумерках зажгли свечи. Были все три княжны, калечная сирина Юлка, Радмилла и ещё пара гостий Гнезда, с которыми Радмилла раньше не пересекалась.

Княжна Озара выложила для гадания в блюдо разные предметы и накрыла их платком.

— А мы с мамой тоже когда-то похоже гадали, — сказала калечная сирина, разглядывая приготовления и отвлекая на себя, позволяя Радмилле сделать необходимое.

— Подблюдовое гадание есть и у людей Яви, — пояснила княжна Озара для своей убогой. — Но для людей Яви муки выбора — довольно частое явление и, как я читала, доставляет им много сложностей и душевных терзаний. Потому что у народа Нави не бывает правильного или неправильного решения, есть честное. Честное для того, кто его принимает, разумеется. Наверное, поэтому у народов Нави муки выбора — не столь повальное явление, ведь мы в большинстве своём предпочитаем себе не врать.

Радмилла еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Легко говорить тем, кто прожил в Гнезде под покровительством и горя лаптем не хлебал. Просто на первом месте всегда должен быть Род, потом мать и далее по списку. Тогда и мук никаких не будет.

Княжны ещё поболтали со своей убогой, рассказывая про то и сё о мире житья с собой, и Радмилла прищурилась, почуяв, что неспроста это. Стоило уточнить, как эта калечная простодыра начала про свои сомнения выкладывать: в Явь ей податься или в Беловодье оставаться. Так что Радмилла лишь на ус мотала: раз эти самые сомнения мучают, так она может помочь избавиться.

До гаданий они не сразу дошли. Сначала ещё княжна Озара, что любила поучать и умными словами разговаривать, ещё про гадания в Яви порассказывала, упиваясь тем, как вытаращив глаза её подружка да гостьи Гнезда слушают. Радмилла тоже вот глаза пучила, да рот открыв слушала, чтобы как прочие быть.

— …В Яви даже гадания переиначили, сделав из священного действа «костыли», лишь бы уйти от необходимости понимать себя, чтобы честно сделать осознанный выбор, тем самым взяв за него ответственность. Вместо этого в Яви принято перекладывать ответственность за свои действия на судьбу, Бога, правительство, подругу, давшую совет, родителей или авторитетов, которые «настояли». И там зачастую занимаются именно «угадыванием» правильного, непонятно для кого, пути, — болтала и болтала княжна Озара. — Для гаданий требуется изначально позитивный настрой, вера и уважение к богам и миру. Без претензий и наездов, что высшие силы что-то задолжали и вовремя не подсуетились, и вот пришлось обращаться к ним, потому что «вынудили».

— О, — пискнула Юлка, поёрзав и выдав наконец дельную мысль: — Так давайте начнём тогда?

— Гадания не подразумевают выпадения «плохого варианта» будущего, — продолжила поучать княжна Озара. — Наоборот, все заготовленные мной предметы для подблюдовых гаданий несут «хорошее» значение. Золотое колечко сулит скорое замужество, серебряное — новое знакомство, монетка выпадает к деньгам, соломинка — к дороге короткой, льняная верёвочка — к дороге длинной, зёрнышко овса — к хорошему урожаю, клочок чистой бумаги — к дельным переменам в судьбе, пуговка — к обновкам. Процесс гадания позволяет настроиться на наиболее благоприятную вероятность развития событий. Никто в здравом уме не призывает на себя или других мысленно или делами «плохое»…

— Ага, в этом плане Явь поражает. Там пользуются популярностью фильмы-катастрофы об уничтожении городов, стран, миров и целых вселенных. Словно кто-то специально задался целью уничтожить если не мир, то существующий порядок вещей, — поделилась своими мыслями княжна Ожега, вновь отвлекая от гадания, и они ещё несколько долей рассуждали об этом.

— Основная функция гадания состоит в том, чтобы выбрать наиболее актуальный и активный аспект жизни, которому будет посвящён, например, будущий год. Сосредоточиться на успехе и достижении, сонастроиться с желанным жизненным путём сначала мысленно, а потом и вытянув символ с актуальным значением, как бы делая первый шаг в своё лучшее, «загаданное» будущее, — наконец дала княжна Озара последние наставления и объявила: — Я буду за хозяйку.

— В смысле? — уставилась на неё Юлка.

— Буду держать блюдо и раздавать предметы-знаки.

— А-а-а, что-то вроде вóды, — во всеуслышание объяснила себе Юлка. А Радмилле захотелось скорчить брезгливую гримасу, чего она, разумеется, сделать себе не позволила. Она и так нервничала, и не хватало себя как-то выдать.

Княжна Озара накрыла платком блюдо с предметами, встряхнула хорошенько, перемешивая. Все вместе, ну, кроме убогой, не сговариваясь затянули обрядовую песню:

«Куют кузнецы золотые венцы.

Молодой кузнец, скуй мне венец —

Ехать под венец.

Млада!

На этом венце я обвенчаюся,

На этом кольце я обручаюся.

Млада!

Кому поём — тому добро,

Правда сбудется, неминуется.

Млада!»

— Кому? — спросила княжна Озара, когда песня закончилась.

— Мне! — первой воскликнула княжна Оляна, и княжна Озара вытащила из-под платка золотое колечко, на которое Радмилла старалась не смотреть слишком пристально.

— И что это значит? — спросила Юлка, хотя этой лободырной только что объясняли, что каждый предмет означает.

— Скорое замужество, — ответила Озара. — А песня считалась своего рода данью богине Ладе. И пусть богини, как и других, не стало вместе с падением Прави, но её заветы почитаются народами Нави по сей день.

И затянула следующую подблюдовую песню, которую остальные подхватили:

«Ещё ныне у нас темны вечера

Да колядные.

Леля, Жива, Денница.

Мы не песню поём,

Хлебу честь отдаём.

Леля, Жива, Денница.

Кому эта песенка достанется,

Тому сбудется, не минуется!

Леля, Жива, Денница.

Тому жить бы богато,

Ходить хорошо.

Леля, Жива, Денница».

— Кому? — снова спросила княжна Озара.

— Мне! — пискнула Юлка, поперёк старших княжон, и уставилась на протянутый ей клочок бумажки, так и не начав расспросы про Лелю, Живу и Денницу, а то бы ещё час болтали. — И чего это?

— Он сулит дельные перемены в судьбе, — расшифровала княжна Озара то, что уже раз объясняла. Точно — лободырная эта Юлка.

— Ну это и так было понятно, — протянула Юлка. — Учитывая, что предстоит окончание школы и поступление…

Об этом Радмилла решила потом поспрашивать и разузнать, если понадобиться.

Затянули новую песню:

«Золотая парча

Развевается.

Кто-то в дорогу

Собирается.

Диво!

Кому мы спели,

Тому добро.

Кому вынется,

Тому сбудется.

Диво!»

— Кому? — спросила княжна Озара в третий раз.

— Мне! — решительно выкрикнула княжна Ожега.

Вытащив новое золотое кольцо, княжна Озара замешкалась и с сомнением посмотрела на сестру.

— С чего вдруг замужество, оно же Ляне выпало? И вообще, это разве по правилам? — спросила княжна Ожега удивлённо. — Разве второе кольцо не серебряное — к знакомству? Ты что, взяла два золотых кольца?

— Нет. Я точно взяла весь «набор» предметов для гадания. Золотое кольцо у меня было только одно, — княжна Озара неожиданно для Радмиллы откинула с блюда платок, и все увидели внутри ещё одно золотое кольцо вместе с оставшимися мелочами. — Смотрите, пропали серебряное кольцо и монетка.

— Что, пошутить кто-то решил? — фыркнула княжна Ожега, бросив своё кольцо в блюдо.

— Не знаю, думаешь, стоит у Благи спросить, она к магии чувствительна очень? — протянула княжна Озара.

У Радмиллы предательски зачастило сердце.

— А может, это у вас домовой шалит? — встряла Юлка, отвлекая всех и давая пару мгновений для передышки и обдумывания, как выкрутиться.

— Тут вотчина не домового, а банника, — покачала головой княжна Ожега. — Давайте положим кольца в блюдо и покажем Благе и матерям, может, отследят шутника.

Радмилла тогда еле успела…

Княжны скинули кольца, так и не надев, когда банник вырвался из плена и утробно завопил, переворачивая лавки, Радмилла сделала вид, что испугалась и, вскочив, сбила блюдо на пол, рассыпав кольца и гадательную мелочь. Повезло, что с ней подпрыгнули и глупая Юлка, и другие гостьи.

Колец по итогу так и не нашли, а Радмиллу не вычислили, и какое-то время от неё только и требовалось, чтобы следить за планами княжон.

Пока те не договорились со своей калечной сириной о том, чтобы выбраться в город Санкт-Петербург на праздник, который устраивают для тех, кто закончил школу. Тот самый Город-на-Неве, который соприкасался с Беловодьем почти по всей своей длине. Поговаривали, что это место для строительства города подсказали тогдашнему Царю кудесники, которые хотели построить свои дворцы рядом с «магическими местами».

«Ты должна будешь отвести их к границе. В Яви это называют «Финский залив», — распорядилась тётка через волшебный амулет, что нужно было заряжать кровью и магией.

— У меня будет только два часа? — сглотнула Радмилла. Одна только эта глупая Юлка могла попусту болтать два часа, расспрашивая то да это.

«Три по меркам Яви, — ответила тётка. — Используй скрывающие амулеты. Не жалей. Они позволят сколько-то потянуть время».

— Ага… — каждый такой амулет мог спрятать её в Яви от Кривды на несколько долей, треть-четверть часа. Но… это значило, что если она потратит своё время, то уже никогда не сможет понести и подарить будущему мужу дочь. Но также это и означало, что если она превысит время пребывания в Яви, то станет безобразной уродиной. Навсегда.

С другой стороны, если всё получится, их Род будет спасён, а там и глядишь, когда проклятье падёт, она сможет бывать в Яви без опаски столько, сколько захочет.

Радмилла знать не знала, ведать не ведала, для чего Древнему понадобились девчонки, но делала что велено со спокойным сердцем. Не подруг же подводила, в самом деле. На первом месте — Род. Стоило попросить наставницу Березину о побывке в Явь вместе с княжнами, как та сама предложила им «выгулять воспитанницу», когда те вернулись с ритуалов.

— Ты готова, Радмилла? — заглянула к ней княжна Оляна, когда Радмилла наконец сделала свой выбор в пользу двух самых сильных скрывающих амулетов-колец, серёжек и шейной гривны. Сделаны они были на крови и магии тех счастливиц, что смогли сэкономить своё время пребывания в Яви для своего Рода. Плюс час и двадцать долей.

— Я готова.

Глава 4. Оляна

Светало. Запели жаворонки. Сырой прохладный ветерок с озера гладил разгорячённую кожу. К запаху разнотравья примешивалась горечь отгоревших костров.

«В праздник Числобога или день летнего солнцестояния в Беловодье проходит самый важный обрядовый праздник по укреплению и подпитке Завесы сокрытия. Впрочем, по сути, это, скорее, цикличный обряд, разделённый на два этапа, первый из которых начинается за полгода — в Коляду — в день зимнего солнцестояния. К обоим из этих этапов начинают готовиться загодя, практически не прерывая цикл. Проводят эти обряды все кланы Хранителей начиная с Падения Прави, чтобы поддержать мир Яви, Нави и наше Беловодье в шатком равновесии и дать устоять ещё один год…»

Вспоминая всё это, что когда-то рассказывала ей бабушка Зина, Оляна выдохнула и вычертила в золе нужные знаки ритуальным колышком, заложив первый из девяти кругов.

— Род мой небесный, благодарю тебя за силу! Правда, дед наш, благодарю тебя! Отец мой, Змей, благодарю тебя! Ярило-Батюшка, солнышко ясное, благодарю тебя! Матушка-Вода, вокруг простираешься, благодарю тебя! Матушка-Сыра-Земля, прародительница добрая, благодарю тебя! Огонь-Батюшка, внутри нас рождаемый, благодарю тебя! Воздух-Батюшка, всех нас наполняющий, благодарю тебя! — речитативом зачитала молитвы благодарности она, продолжая резать круги. — Я благодарю всех богов и духов Яви, Прави и Нави! К силе вашей взываю. Помогите в благом деле!

Линии засветились льдисто-белым, их впитало в кострище, а затем в небо ударил тонкий луч. На миг Оляна своими глазами увидела Завесу сокрытия и тихо ахнула от краткого с ней слияния.

* * *

Закончив с ритуалом, Оляна со всем уважением собственноручно собрала все угольки, оставшиеся от огневиц, на берегу озера Белое и сложила их в закрытый короб.

— Ну, я домой, дедушка Ладимир, у нас сегодня ещё поезд… В Явь мы собрались с сёстрами да подружками.

Дедушка одобрительно закивал.

— Молодец, Оляна, — похвалил он. — После инициации наконец силушку набрала. Теперь точно незваных гостей у нас не будет. Один круг, а… Вот она, сила Горынычей! Давно я такого не видал. Лет триста с гаком, почитай, как твой батюшка в Завесу вложил силу Рода Горынычей. Теперь и ты вот…

— Силу Рода?

— Неужто не ощутила? — тепло усмехнулся дедушка Ладимир.

— Да, как будто иначе всё было, чем обычно… — кивнула Оляна. — Я как будто единение почувствовала и боль… Силы все ушли, а потом вернулись, но как-то… — Она запнулась. Слов, чтобы описать то, что она ощутила, не находилось.

— Род ваш отдаёт силу свою на подпитку Предку, чтобы ещё продержался он, в этом весь смысл, — вздохнул дедушка Ладимир. — Мы-то, рода дружественные клану Трёхголовых, можем помочь Хранителям лишь тем, что ежегодные ритуалы проводим, поддерживаем то, во что ваш Род силу вкладывает, толикой малой. Каждое новое поколение придаёт Предку вашему сил, а мирам устойчивость. Глядишь, и когда-нибудь, когда юдваргов в мире станет больше… Эх… Ты вроде торопилась куда-то, внученька.

— Ой, да… — спохватилась Оляна. — Мне правда пора.

— Ну ты не пропадай совсем-то, в гости и просто так наведывайся, — обнял её дедушка Ладимир.

— Ты имеешь в виду, что этот ритуал… — Оляна покосилась на выгоревшую поляну, заметив, что сквозь пепел очень быстро начала пробиваться трава.

— Горынычи проводят лишь один раз… Все эти годы ты готовилась, чтобы всё сделать правильно, — дедушка улыбнулся, и на его глазах мелькнули слёзы.

— О… Хорошо, что мне не рассказали, — нервно засмеялась Оляна, — а то бы я перетрусила… Думала, что ты страхуешь и, если что, подскажешь, как в прошлом году и каждый год… Ой… Получается, что в прошлом году я его запорола?

Дедушка Ладимир засмеялся.

— Всему своё время, внученька, ну, лети уж, непоседа.

Они тепло попрощались.

Оляна прицепила к себе короб, обернулась, с радостным рёвом взмывая в небо, и поспешила в Гнездо. На крыльях она уже держалась вполне уверенно, но сейчас трансформация и единение со Зверем получились даже легче, чем обычно.

Только сейчас она поняла, что означали слова о том, что сама граница миров сотворена на крови их Рода, и они её поддерживали, чтобы Жертва Родоначальника и его старшего сына, то есть прадедушки Трифона и дедушки Огнедара, не была напрасной. При выполнении ритуала Оляна буквально увидела, что она словно живой подвижный ключ, заполняющий щели и трещины в Завесе. Возможно, что когда все-все эти щели будут заполнены… миры будут полностью отделены и угроза их разрушения минует.

Когда с высоты показался светлеющий в озере Латрик с Гнездом, к ней в танце крыльев присоединились и сёстры, которые прилетели с трёх разных сторон. Они по очереди приземлились и вернулись в человеческий облик.

— Давайте огневиц, унесу их к дедушке Огнеславу в рунный камин, — предложила Озара, и Оляна с некоторым облегчением передала сестре свой короб и направилась к себе. Перед поездкой в Питер стоило чуть-чуть отдохнуть, и ей хотелось прошмыгнуть в Красные хоромы незамеченной.

Их уже давно объявили наследницами Гнезда, но Оляна была из, как выразилась Юля, «главной ветви клана» — прямой потомок дедушки Остромира, удельного князя. Так что к ней проявляли отдельные требования как к будущей Хозяйке Гнезда. Не прямо сейчас, конечно, но кого это останавливало? И если Озара могла себе позволить уехать на учёбу, а Ожега попутешествовать, то Оляне предстоял особо усиленный курс ведения хозяйства. Хоромы, амбары, погреба, сараи, бани, скотные дворы, конюшни, птичники, пасеки, поголовье речных коров, покосы, огороды, поля, сокровищница, библиотека, детинец. Люды, люди, разумные существа и животные, которые проживают на их территории. Уездные князья и старосты вервей, которых она всех должна в лицо узнавать и уважительно именовать. Книги прихода и расхода. И одному Солнцу ведомо, что ещё. Хозяйка должна быть в курсе всего, что происходит на её территории.

Оляна лишь порадовалась, что хотя бы удалось выучиться в школе, пусть оценки её вышли похуже, чем у Озары и Юли. Зато, отучившись, она выдохнула с облегчением. Теперь-то у неё на всё хватит времени!

Она не переживала из-за сестёр. Ну будет Озара учиться в Яви, так то расставание не навсегда. Ожега уйдёт с родными в Навь тренироваться воинскому искусству, но и она вернётся, как папа Боеслав уходит и возвращается со своими дружинниками.

Отчего-то только Юля считала, что ей обязательно нужно выбирать между Беловодьем и Явью. От метаний и переживаний подруги Оляне и самой делалось тревожно и грустно.

Она хотела бы, чтобы Юля осталась с ними в Беловодье, но нельзя же ради своей прихоти влиять на чужие решения. Люди и люды не стулья, чтобы ради своего удобства переставлять их как заблагорассудится. В их Роду уже случилась история с тётей Благой, когда сёстры из самых лучших побуждений повлияли на выбор её любимого, и ни к чему хорошему это в итоге не привело.

У Юли своя жизнь и чаяния, а чужие хотелки могут только сбить её с пути. Выбор и так оказался для подруги непростым. Они все это видели, но так устроена жизнь, что каждый должен сам решать за себя, и советы могут только помешать, тем более непрошенные. Голова на плечах на то и дана, чтобы решения принимать и ответ за них самому держать.

Оляна с облегчением вошла в свои покои и затворила за собой дверь, на миг привалившись к ней.

«А… Вернулась наконец. Почеши спинку», — раздалась ленивая просьба с кресла-качалки, из которой были видны только белые уши с тёмными кончиками.

Оляна хмыкнула, села в кресло, перемещая на колени коловершу, и повела рукой по белой спинке, почёсывая, изредка задевая пальцами ошейник, который для аккумулирования магии сделала всем их коловершам Озара. В отличие от гуся Моди у Ожеги или кота Дымки у Озары, её Казимира осталась довольно-таки миниатюрной и помещалась в двух ладонях. При этом выглядевшая карликовым белым кроликом коловерша за один присест могла слопать два своих объёма.

Вспомнив о еде, Оляна позвала к себе Добрынку и попросила накрыть ей в комнате.

Правда, после этого к ней заглянула вовсе не Добрынка с едой, а бабушка Зина.

— Ты дома, — кивнула бабушка. — Всё хорошо прошло? Сама справилась?

— Да, — смущённо улыбнулась Оляна. — Всё сделала… Дедушка Ладимир сказал мне… Я позже хотела с тобой поговорить, сейчас покушаю и убегаю уже с девчонками, мы договорились в Питер поехать.

— А я как раз насчёт этого, — кивнула бабушка Зина. — Радмиллу, воспитанницу мою, возьмите с собой, пожалуйста. Уважьте. А то девка второй год безвылазно в Гнезде всё учится. А так…

— Ладно, хорошо, — вздохнула Оляна, перебив. — Возьмём, что уж там.

Бабушка кивнула и вышла, Добрынка притащила поесть, и оказалось, что следом за ней пришли и Ожега с Озарой.

— Мы решили, что у тебя перекусим и отправимся, — объявила Ожега, за которой вразвалочку шёл и Модя.

— А что бабушка Зина хотела? Видела, как она выходила из твоих покоев, — сказала Озара.

— Попросила за Радмиллу. Чтобы её с нами взять в Питер. Похоже, что не получится поехать на поезде.

Модя что-то прогагакал, и Ожега, закатив глаза, кивнула, объяснив:

— Модя в таком случае тоже с нами собрался.

«Тогда я тоже с вами», — заявила и Казимира.

— Ты-то куда?.. В чём? — всплеснула руками Оляна, на что коловерша невозмутимо выплюнула небольшой рюкзачок с прозрачной стенкой и дырочками для дыхания.

— О… Откуда это у тебя? — удивилась Оляна, вытаращив глаза на переноску для животных.

— Ну… Это я купила, — призналась Озара. — Заказала по интернету. Помнишь, тебе Юля скидывала видосик со всякими переносками для животных, после того как Модя пробрался к нам прямо на урок? Ещё все подумали, что это просто дикий гусь, и он Верку Берзинш за ляжку щипнул.

— Н-да… Как такое развидеть? — хмыкнула Оляна.

— Коловершей слышит только хозяин, но друг с другом они общаться могут, — продолжила Озара. — Вот и захотели все трое переноски как в Яви. Я и купила. Сказать забыла, они их сразу куда-то подевали.

— Ага, «куда-то», — фыркнула Ожега. — Ясно ж куда.

Модя гагакнул и тоже выплюнул что-то типа рюкзака с отверстием для головы.

— А Дымка тоже с нами собрался? — спросила Оляна, даже порадовавшись, что с поездом не получилось. Казимира давно просилась в Явь, испытать свой ошейник-амулет. А в поездах наверняка есть какие-то сложности с провозом животных, или пришлось бы их прятать, магичить что-то.

— Нет вроде бы, — хмыкнула Озара. — Дымка у Стоума Путимировича в библиотеке родовой.

«Будет Дымка самым начитанным коловершей», — хихикнула Казимира.

Модя тоже что-то гагакнул, хитро прикрыв глаз. Озара хотя и не могла их слышать, но явно что-то прочитала по лицам — Оляна так старалась не засмеяться — и закатила глаза.

Они не спеша поели, потом Озара связалась с бабушкой Евдокией из Пскова, рассказали о смене планов. С Катей они договорились встретиться на вокзале, так что как-то менять время и место встречи не стали, тем более что Озара вспомнила о том, что их троюродная сестра на вокзал должна подойти откуда-то не из дома. Потом с ними связалась Юля, которая ждала их на перроне в Пскове, с ней договорились увидеться на месте. Забрали Радмиллу, которая сказала, что для того, чтобы было удобно и меньше магии потратить, может превратиться в змею, да и бабушке Евдокии много не объяснять. Получилось, что они отправились в Псков с тремя как бы животными. Змею-Радмиллу взяла Озара.

Бабушка Евдокия сказала, что амулет перемещения к вокзалу в Питере, где имелась специальная площадка для незаметного прибытия кудесников в город, дедушка закончит только через пару часов, и придётся попить чай и уделить ей время, пока они ждут.

Площадка для амулетов перемещения оказалась недалеко от станции метро, а Радмилле было скрытое место, чтобы вернуться обратно в человеческий облик. Кикимора растерянно оглядывалась, явно не ожидая такого столпотворения и столь масштабной застройки.

— Какое тут всё… чуждое, — бормотала Радмилла, вздрагивая то от гудков поезда, то от клаксонов машин, то от слишком близко проезжающих автобусов.

Ожега даже взяла её под руку, чтобы дрожащая Кикимора не кинулась куда-нибудь под автомобиль с испуга. Они попытались её успокоить и всё объяснить, так что чуть не прозевали нужное время.

Успели они на вокзал практически перед самым прибытием «Ласточки» из Пскова и встретили Юлю и её маму.

Подошла и Катя, которая обещала им экскурсию, и выглядела весьма необычно с розовыми волосами и в чёрном кружевном платье.

— Всем привет, как вас много, — улыбнулась Катя и с интересом уставилась на серебристый браслет у Юли на руке.

— Ладно, девочки, вы тогда гуляйте, — слегка растерянно сказала Юлина мама, у которой в сумке разрывался мелодией телефон. — Я позже позвоню, и договоримся, где встретимся. Вы же всё равно где-то в центре будете, да? Юля, я на всякий случай тебе адрес дяди Серёжи скинула. И его телефон — тоже.

— Мам, ну я уже взрослая, разберусь, — сказала Юля. — Сегодня, между прочим, совершенно официально.

— Да-да, ладно, развлекайтесь, — мама Юли отошла от них и затерялась в толпе, кому-то махая.

— С кем это она? Твоя мама? — подала голос Радмилла, которая до этого пялилась на электричку.

— Да… У неё… — Юля неопределенно махнула рукой. — Мужчина, в общем. Я должна буду вечером с ним познакомиться, но пока давайте уже погуляем.

— А мне… — Радмилла посмотрела на Оляну почти умоляюще. — Мне бы родственников увидеть.

— А где это? — спросила Катя.

— Финский залив.

— Ого… Далековато… Туда пару часов ехать, если на транспорте, — присвистнула Катя.

— Два часа? — занервничала Радмилла. — Так долго?

— Ну да, это же крупный город… А, кстати, насколько «Финский» тебе нужен? В смысле, Финский залив — это далеко, Невская губа подойдёт? Или нужно какое-то определённое место? — уточнила Катя.

— Что такое Невская губа? — спросила Радмилла.

— Технически Невская губа — это и есть Финский залив. Так называется восточная часть Финского залива от Кронштадта до Питера, — пояснила Озара. — Если имеется в виду граница с Беловодьем, то Невская губа вполне подойдёт. По сути, даже Нева или Обводной канал. Хотя, конечно, чем дальше от глаз людей и кудесников Яви, тем лучше.

— Я могу провести водной тропой, — оживилась Радмила. — Так быстрей, чем на транспорте. Нужно в Финский залив. Который совсем залив.

— Водной тропой? — переспросила Катя.

— Радмилла из рода Кикимор, то есть водного народа, — пояснила Озара, — манипуляции с родной стихией — их конёк.

— Кикимор? Надо же… Я думала, что Кикиморы страшные, — хмыкнула Катя.

Оляна удивилась, да, Радмилла не красавица писанная, но и точно не страшная. С такими мерками у них в классе все были кикиморами…

— Но ты-то просто фотомодель, — закончила Катя, и Оляна удивлённо приподняла бровь.

Она снова посмотрела на Радмиллу и её конопатое рябое лицо, блёкло-рыжие волосы и пухлые щёчки. Несколько раз уже происходило так, что при ней Кикимору считали красавицей, и это казалось странным. Если только… Оляна уставилась в одну точку. Её Дар. После Инициации она смогла контролировать все эти сводящие с ума шепотки, почти убрав их из восприятия, но… Озара вычитала, что это её свойство — часть способности Ледяного змея к истинному видению. Одна из голов Змея Горыныча — прадедушки Трифона — обладала теми же способностями…

— Ой, смотрите, енотик на поводке, — сказала Юля, обратив их внимание на девушку с необычным питомцем в шлейке.

Прохожие тоже с любопытством поглядывали, обернувшись на возглас. Зверь остановился перед ними как вкопанный, повёл носиком и взволнованно что-то заверещал.

Отчетливое сияние сильной ауры оборотня подсказало Оляне, что енот не простой. Да и его хозяйка как бы походила на Юлю… Уснувшая кровь?

— Эй. Ну ты чего? — спросила девушка у енота и, подхватив того на руки, торопливо унесла, скрывшись в метро.

— Это был оборотень, — сказала Оляна. — Вы тоже это увидели?

— Что увидели? — спросила Ожега, оглядываясь.

— У него необычная аура, — Оляна посмотрела на сестёр, но у них никакой ауры не увидела. Даже странно. Хотя, если подумать, то их часть точно была вплетена в Завесу и являлась частью всех миров. Возможно, поэтому не создавались «возмущения».

— Так мы пойдём водной тропой? — спросила Радмилла.

— А что для этого нужно? Вода? — уточнила Катя. — Ну… тогда пойдёмте к Обводному каналу. Минут пять ходьбы. Только я не знаю, будет ли там спуск к воде. Кажется, там такого нет, никогда мне не надобилось…

— Это не обязательно, — отмахнулась Радмила, — главное, чтобы вода имелась поблизости.

— Тогда идём, — скомандовала Катя.

И они пошли.

Глава 5. Опасность!

Перед ними покачивалась в такт движениям рыжая коса. Радмилла немного успокоилась и уже не так сильно от всего шарахалась, отпустила Ожегу и целенаправленно двигалась с Катей к Митрофаньевскому мосту.

Оляна ощущала, что Юля расстроена. Они приотстали, пропуская остальных.

— Юль, ты извини, что так вышло с поездом, — взяла подругу за руку Оляна и тихо пояснила: — Нам спутали все планы с Радмиллой… Бабушка попросила её «выгулять». Но, думаю, она нам помешать не должна…

— Да я… Просто как-то всё сразу навалилось, — встряхнулась Юля. — Мама со своим ухажёром, с вами не поехали, а тут ещё и куча народа почти незнакомого вдобавок. И день рождения, про который…

— Мы не забыли, — перебила её Ожега, которая обернулась и пошла спиной вперёд.

— У нас даже подарок для тебя есть, — Озара тоже чуть отстала.

Юля смущённо покраснела.

— Да я не из-за подарков же…

— Ага, тебе просто и скучно, и грустно, и некому лапу подать, как Есенину, — засмеялась Ожега. — Не переживай, сейчас быстро там с Радмиллой разберёмся и отправимся гулять по городу, пока ноги не загудят. А ещё посидим ещё где-нибудь в кафешке, чтобы наш подарок тебе отдать. А завтра ещё…

— Завтра мы с мамой пойдём документы подавать, а потом «Алые паруса», — уже улыбалась Юля.

— Ну вот видишь, — Оляна приобняла подругу. — Всё отлично…

Она посмотрела, что, пока они болтали, Радмилла с Катей уже прилично отошли и махали им, заставляя чуть поторопиться.

На набережной Радмилла перегнулась через перила и скинула в канал кроваво-красную бусину, которую отделила от своего браслета. Катя, да и Озара, с интересом наблюдали за этими манипуляциями. От воды стал подниматься сизый туман, постепенно формируя водную тропу…

— Смотрите, смотрите! — закричал кто-то, и Оляна вздрогнула от неожиданности. — Туда что, сухой лёд кинули? Вон как дымит… Или, может, горит чего?

Своими действиями они привлекли внимание каких-то мальчишек, и Катя взмахнула палочкой, прикрывая их от любопытной публики. Мальчишки ещё повыглядывали в канал и ушли, переговариваясь о том, что точно что-то видели, но, может, и показалось. Оляна проводила их взглядом. Это, конечно, был прокол с их стороны, но обычно водный народ умел прикрывать всякие свои «спецэффекты». Впрочем, возможно, будь Радмилла одна, так и вышло, а она решила на встречу с роднёй всех их отвести? Возможно… Они как-то не обговорили этот момент. Да и по уму стоило приглядеть за Кикиморой, которую им поручили.

— Ой, а как вы здесь оказались? Вы же в Луге вышли? — внезапно спросила Юля, и Оляна, которая отвлеклась на свои мысли, обернулась. Рядом стояли два парня… Нет, всё же — мужчины, просто выглядели они молодо, примерно как их отцы.

Темноволосый, чем-то неуловимо напоминавший папу-Боеслава, точно явно из народа Нави, его древняя кровь чувствовалась всем нутром. От пронзительного взгляда чёрных глаз становилось не по себе, а его аура возмущала Явь.

— Представишь нас своим подругам? — сказал Юле второй, которого Оляна сначала даже не заметила на фоне первого.

— Оляна, это Бай, а это его младший брат Хэй, а это Оляна, это Озара… Озара, познакомься… — голос Юли звучал словно в тумане всё тише и тише, а в ушах нарастал звон, сердце отчего-то колотилось всё быстрей и быстрей.

Светловолосый «Бай» на первый взгляд казался обычным человеком, но стоило задержать на нём взгляд, как его облик начал плыть по краям. Он точно не являлся оборотнем. Что-то другое… Оляна не сталкивалась с подобным и заподозрила в Бае полукровку, может, даже проклятого или увешанного защитными амулетами. Дышать стало тяжело, словно воздуха не хватало.

В глубине заворочался её Зверь.

— Приятно познакомиться, — протягивая к ней руку, растянул губы в улыбке бывалого соблазнителя светловолосый парень, и Оляна вдруг чётко и ясно поняла, что её накрыла самая настоящая паническая атака.

Когда об этом явлении ей рассказывала их школьный психолог Полина Геннадьевна, Оляна считала, что это исключительно «заболевание» людей Яви. Бояться непойми чего? У оборотней слишком крепкая психика, и они твёрдо стоят на земле, чтобы сходить с ума от вывертов подсознания. Теперь же Оляна не была бы так категорична.

Внутри холодело от нехорошего предчувствия. Как будто она уже что-то поняла, но пока не готова это принять. Бай продолжал смотреть ей в глаза, как будто… словно…

С трудом справившись с задеревеневшим телом, Оляна отвела взгляд, сделала шаг назад. Может, использовалась какая-то магия? То, что она приняла за…

— Оляна… Послушай… — выдохнул Бай с паром изо рта. С паром изо рта? Летом?

Кажется это она непроизвольно охладила всё вокруг. На ресницах Бая появился иней.

— Оляна! — крикнула Ожега, и взяла её за плечо. — Что происходит?

— Они не люди, — наконец сообразила, что сказать Оляна, вспомнив, что сёстры не видят того же что и она.

— Уходим! — дёрнула Ожега. — Радмила уже построила путь.

— Оляна… — Бай смотрел на неё… смотрел так… что становилось не по себе.

— Простите, мы торопимся, — выпалила парням Юля, и они с Ожегой буквально потащили Оляну к перилам, утопающим в тумане. Оляна словно очнулась и уже сама начала перебирать ногами. Ожега пропустила её вперёд и Оляна бежала крепко держась за руку Юли и концентрируясь на розовых волосах Кати, что шла впереди вместе с Озарой. Радмилла вела их к Финскому заливу или куда там ей надо.

Туман сгущался и клубился вокруг.

— Точно так же было, когда я попала в Беловодье под Новый год, — сказала Юля. — А что вообще произошло? Ты свою ледяную магию использовала?

— Откуда ты их знаешь? — хрипло спросила Оляна.

— Они ехали со мной на поезде. Но зашли в Стругах Красных, а вышли в Луге… Недолго посидели на ваших местах, поболтали. О вас спрашивали… — Юля остановилась и растерянно посмотрела на неё. — Получается, что я им сказала, что мы будем делать? Они не люди, да?

— Нет, — ответила Оляна. — Древняя кровь. Особенно один, который брюнет.

— Да, Хэй довольно жуткий, — передёрнула плечами Юля. — Его брат-близнец гораздо приятней в общении.

— Брат-близнец? — удивилась Оляна, в голове крутилась какая-то мысль, но она никак не могла ее поймать.

— Подождите… — донеслось глухое эхо из тумана.

— Похоже, эти двое идут за нами, — сказала Ожега, чья спина виднелась лишь бледной тенью.

В голове Оляны снова забила кровь, мешая сосредоточиться, она слышала чужое дыхание и только спустя пару долей поняла, что это она так загнанно дышала.

— Бежим! — дёрнула Юля, и они побежали.

Оляна ощутила, как ускорилась Радмилла, вбухивая все свои силы в путь, по которому они уносились прочь от преследователей.

— Догоняют, — послышался полный паники голос Радмиллы впереди.

Твёрдая тропа под ногами неожиданно сменилась на что-то рыхлое и мягкое, и в обычных босоножках ноги тут же утонули, начерпав песка. Туман рассеялся, и Оляна увидела, что они среди соснового бора, за которым ещё достаточно далеко просматривалась вода.

— Оторвались? — спросила Озара.

— Кажется… — Ожега внимательно осмотрелась.

— Где мы? — задыхаясь, спросила Юля.

Катя сделала замысловатый пасс волшебной палочкой, которую накрепко стискивала в руке.

— Мы всё же на Финском заливе. Только зашли откуда-то непонятно откуда. А там, — махнула троюродная сестра палочкой куда-то им за спины, — Питер.

— Ну отлично, — Озара наклонилась и сняла свои босоножки, вытряхивая песок. — Кто это вообще такие? На вид симпатичные, но да… Как-то…

— Похожи на папу-Боеслава, — хором сказали Ожега и Оляна и улыбнулись друг другу.

Оляна тоже сняла туфли. Ожега с Юлей были в кроссовках, поэтому с улыбками превосходства посматривали на них.

— Я позову… — сказала Радмилла, про которую они почти позабыли с этими гонками. — Мне надо к воде.

— Похоже, ты много сил вложила в нашу тропу, — заметила Оляна. Радмилла выглядела неважно, её руки дрожали, лицо осунулось, даже щёчки похудели, а и так неяркие волосы почти потеряли рыжину, став серыми.

— Ладно, пошлите… — двинулась следом за Радмиллой Ожега, но внезапно застыла.

Выглянув из-за спины сестры, Оляна увидела, что путь к воде им перерезают две мужские фигуры.

— Как они нас нашли? — вслух спросила Озара, и от её слов Юля вздрогнула и коснулась чего-то на шее.

— Похоже, что это из-за… — Юля стянула с шеи амулет, который только отдельно от неё стал видим и выглядел как серебряная цепочка с изумрудом. — Мне её дал Бай… если его правда так зовут.

— Только люди Яви умеют лгать, — презрительно и зло сказал темноволосый преследователь, явно услышав слова Юли.

— Что вам от нас надо? — спросила Озара.

— Чтобы вы не подходили к воде и спокойно с нами поговорили, — развёл в стороны руки второй, вновь улыбнувшись, отчего у Оляны заломило в висках.

Ожега покосилась на неё, а затем скинула рюкзак с Модей в песок.

— Меч, — скомандовала сестра, коловерша метко выплюнул требуемое, а Ожега подхватила оружие в воздухе, ловко провернула, указывая остриём на их преследователей. — Вы гонитесь за нами в Яви, когда здесь нет наших защитников, значит, вы не друзья нам. Друзья нашего Рода приходят не скрываясь и не используют магию против нас.

— Не использовали мы никакой магии против вашего Рода, — буркнул темноволосый Хэй.

Но Ожега показала на Юлю.

— Юля — воспитанница Гнезда, а вы подсунули ей артефакт слежения, и вы явно воздействовали на Оляну, иначе её Зверь не стал бы так реагировать на вас.

— Вы вообще слушать, что вам говорят, будете или нет? — разозлился Хэй, пока его «брат-близнец» молчал. — С чего вдруг кудесница стала воспитанницей Рода Горынычей? И княжне Оляне мы зла не желали.

— О, так вы всё-таки знаете, кто мы, — усмехнулась Ожега. — Не думайте, что без наших защитников мы бессильны. Защищать сестёр буду я! — и бросилась вперёд, внезапно появившись прямо перед обалдевшим Хэем, который расслабленно стоял почти в тридцати саженях от них.

За прошедшие годы Ожега «разобралась» в своей способности «мёртвой воды» и хотя пока не могла создавать порталы, какие делал тот же дедушка, но могла переносить себя на короткие расстояния. Более того — научилась использовать свои способности в бою.

Хэй принял клинок Ожеги на покрывшуюся чёрной чешуёй руку. Его черты лица заострились, и он зашипел, а затем не по-человечески гибко извернулся, отбрасывая от себя лёгкую Ожегу и что-то прорычав.

Сразу стало трудно дышать, даже им, в отдалении от этого боя. Катя и Юля так почти сразу упали без чувств. Они с Озарой держались, так как юдварги в принципе могут надолго задерживать дыхание. Радмилла тоже упала, но когда Оляна отвлеклась, то тела Кикиморы потом уже не увидела, лишь через пару мигов вспомнив, что та способна превращаться в змею.

— Он как-то разрядил воздух, — выдавила Озара.

— Хэй, это уже слишком! — выкрикнул светловолосый Бай, который продолжал смотреть на Оляну и нервировать её.

— Меш-шать мне будешь? — более членораздельно зашипел Хэй и снова принял на свою чёрную лапу клинок Ожеги, которая лишь усилила напор.

Зверь подсказал, что то, что делает противник, лежит где-то и в её области применения магии. Она прикрыла глаза и сосредоточилась, кажется, улавливая, что происходит. И попробовала сделать наоборот. Такое странное ощущение, как будто ложкой в кружке сахар мешаешь. Сделать «как было» всё же намного проще, чем разделить однородную массу на «сахар» и воду.

— Хэй, остановись. Мы же хотели просто поговорить…

— Ещё наговоришься! — донеслось с поля битвы до Оляны, а потом раздался рёв: она узнала голос сестры, которая решила совершить трансформацию.

Оляна открыла глаза и столкнулась со взглядом Бая. Тот схватился за грудь и грохнулся на колени в песок. Кажется, он что-то сказал или хотел сказать, а потом закатил глаза, заваливаясь лицом в песок, и из него словно выскользнула светлая тень.

Оляна обомлела. Потому что узнала. Потому что поняла то, что она уже поняла до этого. Что понял её Зверь при их встрече.

Миша.

И этот светленький парень.

Они были просто телами для вселения. Для вселения этого…

Два столба — тёмный и светлый — объединились, закручиваясь воронкой смерча, и на берегу изогнул изящное тело чёрный речной дракон с сияющей белой гривой, который кинулся на Озару в трансформации.

Оляна задохнулась узнаванием и пониманием.

Братья-близнецы.

Которые делят одно тело на двоих.

Катя и Юля рядом застонали и сели. Озара помогла им подняться.

— Что случилось? — пробормотала Катя.

— Тот парень, — прошептала Оляна. Голос срывался, словно она долго кричала. Она кричала? — Он человек. Тот дух освободил его тело.

— Освободил тело? — посмотрела на неё Озара. — Как?..

— Как освободил Мишу два года назад, — кивнула Оляна. Даже Юля, похоже, поняла, потому что вскрикнула, прикрыв рот рукой.

— Тот парень… Он жив вообще? Ладно… попробую вытащить его из зоны боевых действий, — Катя взмахнула волшебной палочкой, и тело человека поплыло по воздуху к ней.

Оляна смотрела на лицо парня, которого они спасли от затаптывания двумя гигантами, и не чувствовала ничего. Просто светленький парень.

— Так это была одержимость? — спросила Юля.

— Да. Одержимость. Но обычно вселяются в людей более слабые сущности и существа, — отозвалась Озара, проверяя пульс. — Он живой. Столь сильному существу не просто… Не повредить тело.

— Я проверю, — Катя взмахнула палочкой, оплетая тело парня чарами. — Состояние организма отменное. Он здоров. Ему не повредило, просто…

— Где я?.. — очнулся их пациент, моргнув и чуть нахмурившись, разглядывая их.

— На Финском заливе, — ответила Катя. — Мы тебя нашли тут. Тебя то ли по голове ударили, то ли ты просто тут уснул. Сейчас скорую вызовем…

— Спи, ты устал, спи, — глубоким голосом сказала Юля, и парень снова закрыл глаза и правда просто уснул.

— О, что это были за чары? — заинтересовалась Катя. — И как ты их успела…

— У меня палочка в браслете, — ответила Юля.

Они с тревогой смотрели на сражение Ожеги и речного дракона. И несмотря ни на что, дракон явно побеждал. Скорее всего, опыта по части драк в трансформации у него имелось куда больше, чем у их сестры. Пока что Ожегу спасала её магия перемещения и то, что она умела летать.

— И откуда он вообще такой красивый взялся?! — воскликнула Юля, вскрикнув, когда дракон чуть не поймал Ожегу, и выдохнув, когда та смогла увернуться.

— И непонятно, что ему вообще от нас надо, — кивнула Озара.

— Не знаю, что ему надо, но, кажется, я знаю, кто это, — ответила Оляна.

— Кто?! — хором спросили девчонки.

Озара даже как будто выглядела озадаченной и словно чуть обиженной на то, что Оляна знает то, чего не знает она.

— Водный народ всё обо всех знает, потому что любая информация хранится в воде… — ответила Оляна. — Новости и сплетни разлиты повсюду. Я однажды слышала о том, что на востоке живёт речной дракон — Хозяин вод большой полноводной реки, который является слиянием двух братьев-близнецов. Кажется, была какая-то история, что один из них умер то ли во время Инициации, то ли из-за какого-то несчастного случая, и его брат-близнец разделил с ним своё тело. Его река называется Хэйлун или Амур. Кажется, она с какого-то языка так и переводится как «Река дракона».

— Хэйлун или Амур? О, так Хэй вроде говорил по-китайски, — вспомнила Юля. — О, название с его именем совпадает! Я ещё подумала, что если они близнецы, то мама русская, а папа китаец, у них же с демографией проблемы там, в Китае. Вот они и ездят в Россию за невестами… Что-то далековато их занесло от границ с Китаем, это ж вообще на другой стороне России. Неужели и этому китайскому дракону невеста понадобилась?!

Девчонки дружно посмотрели на Оляну, и ей стало чуть неловко.

— Если это и так, то тогда это максимально тупой подкат, — разрядила обстановку Катя.

Они посмотрели на замерших друг напротив друга зверей.

— Похоже, они оба выдохлись, — сказала Озара. — О, смотрите, там Радмилла. Она, кажется, добралась до воды. Может, позовёт кого-то из своих на помощь.

Оляна подумала, что Радмилла проползла до воды в образе змеи. Вторая ипостась Кикиморы точно была мелкой, цвета мокрого песка и почти незаметной, особенно если ты сам — большой дракон.

Из глубины залива, который вообще-то состоял сплошь из отмелей, пошла большая волна, так что Радмиллу даже сбило с ног, но, кажется, она сделала, что хотела, и на четвереньках выбралась на берег.

Над Финским заливом раздался мощный рёв, словно в непосредственной близости гудел теплоход.

У Оляны зашумело в ушах от движения Зверя внутри.

Со стороны воды стала проявляться громадная, как гора, тень. Угрожающе зашелестели волны. Воздух подёрнулся дымкой, водная пелена расступилась, море вспенилось, давая обзор на что-то очень большое, ростом с пятиэтажку и… трёхголовое на гибких шеях.

— Это что, какой-то морской Змей Горыныч? Страшные же у него морды… и гребни… и всё это… Тоже ваш родственник? — спросила Юля. Голос её предательски задрожал. — Радмилла вообще кого к нам вызвала на помощь? Какую-то доисторическую Лирнейскую гидру? А что не Ктулху или Годзиллу?

— Это не помощь, — сглотнула Оляна.

— Возможно, всё же стоило с теми парнями поговорить… — пробормотала Катя, задирая голову.

Глава 6. Древний

Появление исполинского чудовища из морских пучин стало для Ожеги полной неожиданностью. Она только перегруппировалась для того, чтобы задать новую трёпку этому чёрно-белому бескрылому воднику, вообразившему себя крутым, как почуяла новую приближающуюся опасность, на этот раз из Финского залива.

«Надо отступать!» — внезапно взревел Хэйбай, выгнув хребет и растопырив все гребни и плавники, словно котёнок, который пытается показаться больше рядом с гигантской собакой.

В обороте не особенно поболтаешь, пасть с длинным языком и зубами не приспособлена для членораздельной речи, но когда ты тоже в обороте, то понимаешь не только человеческую речь, но и многих разумных животных и рёв других оборотней. В ином случае «переводчиком» смог бы стать только коловерша.

Ожега взлетела, чтобы оценить размер трёхголового чудища морского. Оказалось, что тёмная вода скрывала почти всё тело, длинное, но как будто с руками или какими-то ластами, и высунулся тот меньше чем на четверть. По всей видимости, как-то призвав сюда и глубину, способную его вместить. Действительно очень и очень большой. Между крыльями пробежали стылые мурашки ужаса. Горящие глаза следили за её полётом, и самой себе Ожега казалась стрекозой рядом с жабой. Трёхголовой зубастой, мощной и страшной до ужаса жабой, которая, как ей казалось, вполне может выпрыгнуть из воды, если понадобится.

«Кто ты?!» — взревела Ожега, сопротивляясь и превозмогая слабость от той древней силы, что ощущала всеми чешуйками. — «Что тебе надо?»

Показалось, что три головы, полные длинных мечеобразных зубов, одновременно ухмыльнулись.

«Я пришёл забрать своё по праву!» — ответ сразу из трёх глоток оглушил и заставил отлететь в сторону. На миг показалось, что её вот-вот схватят и острые зубы врежутся в плоть, разрывая мышцы и сухожилия, дробя кости, как сухари. Хотя исполин продолжал просто стоять, чуть колыхаясь головами.

— Древний… — внезапно услышала Ожега тонкий голос и увидела мелкую фигуру Радмиллы, которая стояла на кромке воды с лицом, на котором было написано незамутнённое счастье. — Я всё исполнила, как Долгом велено!

«Награжу тебя, как обещано», — почти ласково заворчал в ответ трёхголовый «Древний».

Радмилла подняла руки вверх, как ребёнок малый, просящийся на крикушки к тяте, и безумно улыбнулась. Ветер трепал её распущенные волосы, как багровый стяг.

Время словно замедлилось, зависшая в воздухе Ожега увидела, как одна из голов монстра изогнула шею лебедем и в стремительном броске накрыла всю маленькую хрупкую фигуру Кикиморы целиком.

«Назад! Берегись!» — заревела Ожега, пытаясь предупредить, но Радмилла её не услышала, а если и услышала, то не поняла.

Ожега рванула вниз, чтобы помочь, предотвратить, но… Воспитанница бабушки Зины уже пропала в гигантской пасти, словно её тут и не стояло. Лишь одинокая черевика, расшитая золотой нитью, осталась напоминанием о глупой Кикиморе.

Сёстры с перекошенными от ужаса лицами застыли на берегу.

Сердце гулко стучало в висках. Ожега зависла, пялясь на пустое место, которое уже покинула голова монстра, вернувшегося в исходное положение. Чёрная тень налетела, сбив и уронив на землю. Оскаленная морда речного дракона, оказавшаяся слишком близко, зарычала.

«Дура! Куда лезешь? Уводи сестёр, пока не поздно! Я постараюсь его задержать!»

И Ожега как-то сразу поняла, что лучше послушать и не время и не место разбираться, на кой сюда принесло этого хтонического монстра. Она сбросила трансформу, краем глаза увидев, что отпустивший её Хэйбай рванул к воде, а сама побежала к Оляне и Озаре.

— Ходу! Ходу! — на бегу закричала Ожега сёстрам, которые понятливо развернулись и побежали к застывшим у кромки леса Юле и Кате. Над ними летел Модя. Коловерша Оляны пучилась за их спины из прозрачного рюкзака, поджав уши. Катя напряжённо стискивала волшебную палочку, ожидая их рядом с обморочным парнем. Юля нервно теребила свой браслет.

— Скорей! Шевелитесь! — скомандовала Ожега, когда они добежали до девчонок-кудесниц. Если они убегут достаточно далеко, трёхголовый исполин не сможет до них добраться, а там подмогу можно попробовать вызвать или сбежать подобру-поздорову.

Катя взмахнула палочкой и подняла парня.

— Модя! Взять его! — крикнула Ожега, её коловерша, привыкший к быстрым военным приказам, подлетел и заглотил бесчувственное тело.

— А?.. — округлила рот Катя в немом вопросе.

— Некогда объяснять, бежим! — схватила тонкое запястье троюродной сестры Ожега, потащив за собой.

Вот только далеко убежать они не смогли, Озара, которая бежала чуть впереди, буквально врезалась во что-то лбом. Аж звон раздался!

— Ай!

Туман, плотным кольцом окруживший пляж, оказался непроницаемым.

— Барьер… — выдохнула Катя, потрогав воздух.

— Кругом барьер! — ахнула и Оляна, рассматривая пространство над головой. — Он просто огромный! И я не могу дозваться родных. Словно отражается обратно всё…

Они обернулись. На берегу Хэйбай, который выглядел как моська рядом со слоном, напрыгивал на того «Древнего», не давая ему выбраться из воды.

— Зачем Радмилла вообще его вызвала? И так глупо погибла… — нарушила молчание Юля.

— Может, она вызывала не его? — спросила Озара, посмотрев на Ожегу. — А…

— Она вызвала именно его, — отрезала Ожега. — Он сказал ей что-то про награду.

— Он сказал? — переспросила сестра. — Значит, ты поняла, что он там рычал? Получается, он разумный, ну знаешь…

— Я пыталась спросить, кто он и зачем пришёл, — перевела дух Ожега. Коленки тряслись, а в голове билось «беги, беги, беги». Зверь внутри боялся чудища и понимал, что с ним не совладать. — Он сказал лишь, что пришёл забрать своё по праву. И я очень сомневаюсь, что это была Радмилла.

— Хочешь сказать, что ему нужны мы? — дрогнул голос Оляны. — Хэй и Бай об этом хотели… поговорить и предупредить? Получается так?

— Скорее всего. Радмилла явно привела нас сюда. И вызвала эту страхолюдину.

— Девочки… — В голосе Юли звенела паника. — Барьер… Он…

— Стягивается, — закончила Катя, и в следующее мгновение Ожега и сама ощутила, как туман ударил в спину и заставил сделать шаг вперёд. Ближе к берегу.

— Походу, Радмилла привела нас сюда, чтобы принести в жертву этому чудищу, — мрачно сказала Ожега. — И если мы не выберемся или не позовём на помощь, нам конец.

— Хорошо, что я такая запасливая, — Катя достала амулет перемещения и показала им. — Заряда хватит на всех нас. Оставим это чудище без жертв и вызовем подмогу.

Они дружно и с облегчением выдохнули.

— А как же Хэй и Бай? — замявшись, спросила Оляна, которая неотрывно смотрела на берег, переживая за речного дракона.

— Думаю, этот парень, точней, парни, не пропадут, раз всё ещё живы, хотя дракошу уже три раза швыряли как тряпку, — сказала Катя. — Да и наверняка он не во вкусе того страшилы, таким, как говорят, подавай только прекрасных дев.

— Взыскательный вкус, — нервно хихикнула Озара.

— Хватайтесь за меня, — скомандовала Катя. — Активирую амулет на счёт три.

— Модя, в сумку! — отдала приказ коловерше Озара. Они ухватились за Катю, крепко прижавшись.

— Раз, два, три…

Вспышка света ослепила, заставив зажмуриться, а когда Ожега открыла глаза и проморгалась, то увидела, что на пляже остались лишь она с сёстрами, а Катя и Юля пропали.

— Казимира… — удивлённо вытянулось лицо Оляны. — Она…

— Модя тоже исчез, — Ожега поняла, что заплечной сумки с коловершей у неё нет, а у Моди, точнее, в нём — её меч, который тот подобрал перед трансформой в змеевну.

— Барьер пропустил девчонок, но не пропустил нас, — сказала очевидное Озара, и их подвинуло ещё на сажень ближе к воде.

— Значит, в качестве жертв были нужны только мы, — кивнула Ожега, пытаясь придумать, что им делать. — У нас остаётся лишь один выход…

— Сражаться, — сказала Оляна, сжав кулаки.

— И погибнуть с честью, — закончила Озара.

— Возможно, что получится и не погибнуть, — усмехнулась Ожега. — Всё же девчонки смогли выбраться, а значит, нам надо просто продержаться до подмоги.

Барьер сдвинул их ещё ближе.

— Учитывая скорость сжатия и оставшееся расстояние, у нас не более десяти минут до того, как мы… — быстро подсчитала Озара.

— Значит, тянем время до последнего, а когда нас подвинет ближе, трансформируемся и ударим всем, чем можем, цельтесь в глаза, взлетайте выше, — распорядилась Ожега.

— Я уверена, что барьер и на небе тоже, — тихо сказала Оляна. — Мы не сможем взлететь высоко. Есть риск врезаться.

— Барьер не будет ниже, чем его головы, — прикинула Озара. — Значит, нам придётся летать между ними. Приземлиться на холки. И использовать магию с очень близкого расстояния. Речной дракон… При всей своей силе он не может даже прокусить его кожу. На веках самая тонкая кожа. Глаза — слабое место. У него три головы, и нас тоже трое.

— Да, у всех есть слабые места, — кивнула Ожега, только порадовавшись тому, что сёстры не паникуют, а разрабатывают план.

— Я всё думаю, кто это такой, — сказала Озара, когда их подвинуло ещё поближе. — Явно не из Рода Семаргла, да и на Балаура не слишком похож. Возможно, кто-то из Восточной части Беловодья? В тех краях есть сильные монстры, о которых мы можем ничего не знать.

— Или он реально настолько древний, что про него все позабыли, — хмыкнула Ожега. — Приготовьтесь…

Они замолчали, продолжая смотреть на самоубийственные атаки Хэйбая, от которого лишь лениво отмахивались. Три головы сосредоточили всё внимание на них и разве что не облизывались от их приближения.

Оляна тихо выдохнула и потёрла виски.

— Ты слышишь его? — предположила Ожега.

— Да, слишком силён, что проламывает мою защиту, — ответила Оляна, на виске которой выступил пот. — Намерения у него никак не дружественные. Крутится в мыслях: «Мои. Все три. Мои. Все три».

Теперь они были уже так близко, что могли почувствовать жаркое смрадное дыхание.

— А этот Древний явно всё время своей спячки не чистил зубов, — нервно хмыкнула Озара.

— Сейчас! — скомандовала Ожега, трансформируясь.

Она попыталась взлететь, но что-то помешало, с удивлением повернув голову, она увидела своё тело, гораздо больше обычного, если сравнивать, а из тела росло ещё две головы с правой и левой стороны.

«Что это?!» — воскликнула Ожега.

«Ожега?» — спросила голова рядом, и она узнала рык Оляны в обороте.

«Ожега? Почему мы такие?» — с другой стороны спросила Озара.

В голове не укладывалось произошедшее.

«Почему-то мы трансформировались втроём… В одно существо…» — прорычала она в ответ.

«Мы как Змей Горыныч?» — Озара озвучила очевидное. — «Как нам управлять этим телом?»

«Осторожно!» — предупредила Оляна, и, повернувшись, они увидели, что три головы радостно оскалившегося Древнего, хотя и прилично уменьшились, но всё равно стали непозволительно близко.

«Мои. Наконец-то. Все три! Мои!» — проревел Древний и ринулся к ним.

«Отбивайтесь, чем можете!» — скомандовала Ожега, одновременно формируя перемещение, правда сама же и поняла, что максимум сможет перетащить ту махину, которой стала вместе с сёстрами, всего на десяток саженей.

Озара и Оляна начали плеваться ледяными и огненными «снарядами», от которых трёхголовая махина до обидного легко уклонялась. От того, что они чуть сместились, не было никакого толку. Ожега чувствовала себя совершенно бесполезной. Строенное тело не слушалось, летать они не могли, ходить тоже, разве что хвостом удалось дёрнуть. Оляна и Озара хотя бы сопротивлялись, а ей и укусить не удалось исполина, который как будто игрался с ними. Забавлялся, радостно порыкивая своё: «Мои!»

«Наши близко! — предупредила Оляна, на миг замерев. — Я слышу их зов».

Раздался оглушительный треск, и туман, сокративший поле боя до размера школьного стадиона, развеялся.

Ожега ощутила, что её с сёстрами тащит непреодолимая сила, которая отделяет их от трёхголового чудища.

Вода… Буйная, яростная, родная.

«Это… Кострома!» — выдохнула Оляна.

«Мы спасены! — обрадовалась Озара… — Кажется, я больше не могу…»

Ожега и сама ощутила, как тяжело даётся трансформа. Она прервала оборот и очутилась в чьих-то руках, которые поставили её на землю.

— Папа-Боеслав… — Ожега одновременно ощутила и стыд, и облегчение.

Прабабушка… Точней, просто Кострома, стояла на колыхающейся воде, в которой ревел многоголовый Древний, и, кажется, что-то говорила, но из-за шума и рёва не было слышно ни слова. Ожега пожалела, что рядом нет Моди, который бы смог «перевести», что говорит то чудовище.

Оглянувшись, Ожега увидела, что на берегу Финского залива стоит весь их Род и ещё много кто. Суровые отцы, дедушки, тёти Блага, Брана и Бояна, а также Огневзор. Бабушка Зина с несколькими водяными. Белава с сиринами, трансформированные в боевую форму, Гера Горгона со своими воинами. По всей видимости, всех их смогла переправить в Явь Кострома.

Отец хмурился, глядя вдаль, где Кострома продолжала странную беседу.

— Пап… А кто вообще это такой?.. — робко спросила Ожега.

Но отец ничего ответить не успел, так как все зароптали: исполинское чудище, что-то напоследок взревев, ушло под воду и исчезло окончательно, забрав с собой глубину.

— Идём, — распорядился отец, и Ожега следом за всеми вступила в воды Белой реки, открывшие путь домой.

Ожега на секунду пожалела, что они так нормально и не погуляли, не увидели «Алые паруса», а в свете непонятного нападения прямо в Яви родители и вовсе запрут их дома безвылазно. Озара, которая шла рядом, видимо, тоже подумала о том же и длинно вздохнула.

Ожега вновь мысленно вернулась на поле боя, где оказалась абсолютно бесполезна… Слабое звено. А ведь мнила себя такой воительницей. А по итогу сёстры оказались больше готовы к этой битве, чем она. И Радмилла… глупая Кикимора, которая так глупо погибла. Зачем? Зачем она это сделала, какие долги отдавала?

Толпа, что прибыла им на помощь, как-то рассосалась, возможно, что Белая река всех отправила туда, где забрала, и до гридницы центральных хором они дошли лишь с дедушками, отцами и Костромой, которая выглядела уставшей и чем-то опечаленной.

— Государыня Кострома… — Ожега никогда не слышала, чтобы голос её отца звучал так надломлено и глухо.

В груди застучало сердце, чувствуя что-то страшное, непоправимое, опасное. Она переглянулась с удивлёнными сёстрами.

Кострома лишь вскинула руку, и папа-Боеслав впервые на памяти Ожеги отступил, склонив голову.

— Я сама поговорю с девушками, — властно сказала Кострома. — Оставьте нас.

Мрачный отец лишь хлопнул Ожегу по плечу и вышел, спрятав взгляд. С такими же траурными лицами вышли и все остальные, естественно, не добавив уверенности.

Ожега робко переминалась вместе с сёстрами, ожидая, что скажет старейшина Рода. Богиня и жена Змея Горыныча, которой исчислялись тысячи лет. Строгое молодое лицо смотрело на них невыносимо печально, так что закрадывались мысли о том, что дело плохо. И хотелось сказать: «Не томи нас, государыня Кострома», но язык не поворачивался, так что она ждала своего вердикта. А скорее — какого-то общего, так как оставили их всех троих.

— Разговор будет долгим, присаживайтесь, — наконец обратилась к ним Кострома, и они, дружно выдохнув, присели за стол, а напротив них села Кострома.

— Сегодня встретили вы брата моего, — начала Кострома.

«Брата?!» — хотелось воскликнуть Ожеге, но она, конечно же, смолчала, лишь переглянувшись с сёстрами.

Конечно, у прабабушки имелась куча родственников. Всех и не упомнишь. Ведь когда стояла Правь, богов жило много, да и в каждой реке, можно сказать, появлялся свой бог или богиня. Братьями Костромы были, к примеру, Дунай и Ний, последнего те же греки звали «Нептуном». Клан Горгон происходил как раз от Ния, хотя сам Ний вроде бы вообще очень многодетен и погиб во время падения Прави, как и многие другие древние боги. Но похоже, что не только Кострома выжила, но и её Древний неизвестный им брат.

— Вы могли слышать о нём, — продолжила Кострома. — В легендах Рода он упоминается как… Ящер.

— Ящер? — выдохнула Оляна. — Это ведь он спас Змея Горыныча из морских вод, когда обманом его цепями связали да в пучине морской утопили?

— Он, — подтвердила Кострома. — Я была бессильна в морских водах, ведь сила моя в реках, что море питают. Но помог он не просто так.

— Не просто так? — сглотнула Озара.

— Заключили мы с ним кровный Договор…

Глава 7. Долги и жертвы

Озара напряжённо смотрела на прабабушку Кострому, по её синим колыхающимся волосам пробегали отсветы, и в какой-то момент показалось, что там, словно в отражении воды, мелькают события, о которых решила поведать им сама Родоначальница.

— Прежде расскажу вам о трёх наших мирах: Яви, Прави и Нави, — сказала Кострома. — Началось всё с Алатыря — всем камням отца, равного которому по силе нет — центре всех трёх миров и сосредоточии его сил. На Алатыре-камне растёт Мировое Древо, от Алатыря-камня питает корни свои. Хранил Алатырь-камень нас долгие столетия, дарил благодать и был един для всех трёх миров, как Солнце, Луна, Мировое Древо, Мать-Сыра-Земля, реки и моря. Но задумали Кривда и Морок встать над всеми богами, решили они завладеть Алатырь-камнем в Прави, что «троном богов» звался. Развернулась битва такая, что содрогнулись небеса, боги Прави успели изгнать Кривду и Морока в Явь, из которой им хода обратного нет, но… — Кострома покачала головой. — Рано боги отмечали победу. Повредила та битва Алатырь-камень. Стал он разрушаться. Нарушилось равновесие трёх миров. Началось падение Прави.

Озара кивнула, эту историю она знала. Разве что некоторые подробности в книгах опускались, и было написано, что просто «Правь пала по вине Морока и Кривды».

— Боги Прави искали решение, — продолжила Кострома и неопределённо махнула рукой. — Силами и жертвами богов схлопывание наших миров удавалось какое-то время сдерживать, к тому же они решили создать особое место для спасения. Беловодье раньше — что-то вроде перекрёстка на трёх мировых дорогах, но его… этот «перекрёсток» расширили, чтобы заменить им разрушенную Правь для возвращения равновесия. Не знаю, понятно ли вам будет.

Озара кивнула, переглянувшись с сёстрами. Отец её тоже пытался объяснить им, что такое Беловодье. Но со слов прабабушки выходило, что их мир — это что-то вроде эрзаца для соблюдения равновесия всей системы миров. Замена Прави, которая, впрочем, сохранила все свойства «перекрёстка».

В то же время люди в Яви начали отказываться и забывать старых богов, отрезанных от них, а у тех уже не хватило сил как-то повлиять и обратить процесс вспять. К тому же, скорее всего, этому способствовали изгнанные Морок и Кривда, которые, возможно, не знали, что все три мира близки к исчезновению, и старались помешать, а может, и просто делали это во вред, пусть и самим себе. Тогда же, во время Падения Прави, и родился ваш прадедушка Трифон, созданный богами ради спасения праведных людей.

Озара считала, что спасение «праведников» больше нужно для поддержания божественных сил самих богов, но смолчала, внимательно слушая. Хотя истории Рода она читала — прабабушка была непосредственным участником тех событий и могла рассказать больше подробностей.

— Вы знаете эту историю из Родовой книги, — вздохнула Кострома. — Трифон — прадедушка ваш, прозванный Змеем Горынычем, сколько мог спасал людей Яви, переправляя их в Беловодье, пока… не случилось предательство и великая битва с обманутыми богатырями, а вашего прадедушку не заточили на дне морском, связав мощными заколдованными цепями.

Озара вместе с сёстрами закивала, эту историю они точно знали.

— Отец мой, великий бог морей Переплут, и мать моя, богиня воды Агидель, хотели сберечь детей своих, так что по их поручению охраняли мы новые расширенные границы Яви и Беловодья, присутствием своим напитывая новый мир, пока старшие боги… давали нам немного больше времени для этого. Была я свидетелем бесчестия и хитрости людской и попыталась помочь Змею Горынычу, но силы мои в море слишком малы оказались, и хватило меня лишь на то, чтобы помогать ему жить и дышать на дне. Не желала я, чтобы умер защитник Яви, но не могла освободить его. Ждала, пока отец и мать решат дела и вернутся назад. Верила я их обещанию вернуться.

Кострома ненадолго замолчала, грустно улыбнувшись, а в синих волосах мелькнули багровые всполохи.

— Окончательное падение Прави ощутили мы как обрыв сердечный, тьму в глазах и словно отрубили от нас половину вместе с родителями нашими, — почти прошептала Кострома, посмотрев на них невидящим взглядом. — Как будто берёшь в руки полные горсти воды, а она проливается сквозь пальцы, оставляя лишь капли малые. Осиротела я в один миг. Но, лишившись многих сил и отца своего, обрела я и нечто иное… — мягко улыбнулась прабабушка.

Озара нетерпеливо поёрзала, но перебивать не посмела, как и сёстры.

— После падения Прави служба Трифона закончилась, смог он обернуться из чудища трёхголового добрым молодцем и оказался моим суженым, — сказала Кострома. — Вот только цепи заколдованные, что ко дну его тянули и силу забирали, зачарованы были: уменьшились они под его размер и продолжали силу красть. Не смог бы он обернуться под водой, и в людском облике не протянул бы долго, даже с поддержкой моей. А надежда на избавление в лице родителей моих истаяла. Тогда обратилась я за помощью к брату моему старшему… Ящеру, которому по назначению отца досталось владычество над морями, — Кострома нахмурилась. — Но не стал он… помогать нам просто так.

— Тогда вы и заключили тот Договор? — предположила Озара, когда Кострома надолго умолкла, явно переживая события прошлого.

— Заключили, — тяжко вздохнула та. — Даровали Слово мы, что отдадим брату моему дочь нашу либо потомка Рода Горынычей деву о трёх головах за освобождение Трифона. Но посчитала я, что бесчестно брат мой воспользовался опасностью смертельной и затруднением моего суженого, потому, чтобы не случилось в роду девы о трёх головах, я уговорила любимого после освобождения пройти ритуал разделения силы. Чтобы у юдваргов в Роду Горынычей проявлялись только одноголовые Змеи. Три головы Змеевы в каждом поколении… Можно сказать, что этот Договор с братом моим Ящером Морским спас весь наш Род.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Оляна, коснувшись руки прабабушки. — Как тот Договор спас наш Род?

— Коротким вышел миг любви с моим суженым, — юный лик Костромы тронула неизъяснимая печаль. — Недолго нам пришлось вместе быть. Когда понесла я дитя, явился Трифону Последний божественный Наказ бога Правды. Оказался Трифон живым ключом, созданным из обломков Алатырь-камня Прави, и после принятия людского облика должен был произвести на свет потомка, часть нового мироустройства, которого требуется принести в жертву на троне богов, дабы остановить окончательное слияние миров и закрепить гармонию, не позволяя разрушенной Прави утянуть за собой Явь и Навь.

— Какой ужас… — ахнула Оляна, прикрыв рот, и Озара тоже ощутила жутковатый озноб. Она читала о «жертве Рода», но таких подробностей не знала.

— Кому многое дано, с того много и спрашивается, — усмехнулась Кострома. — Трифону ничего не оставалось делать, как принять последний наказ отца. Однако после ритуала разделения сил у нас родилась тройня. Трое сыновей. Огнедар, Огнеслав и Остромир. Старший из них — Огнедар — после Инициации стал обещанной жертвой, добровольно пошёл в разрушенную Правь, чтобы отдать всего себя ради всеобщего выживания, но трону богов оказалось мало такой жертвы, нужны были силы трёх… Но Трифон нашёл выход, чтобы… Род его мог жить. Сам он слился с Алатыр-камнем Нави, чтобы силой своей удерживать его от разрушения, — слёзы прочертили две дорожки по щекам Костромы, да и по самому лицу на миг прошла самая настоящая волна, но голос её не дрогнул. — А мы пришли к нынешнему положению Рода, который продолжили Огнеслав и Остромир. Мы живём и поддерживаем Беловодье и Завесу Сокрытия своей силой.

Озара судорожно выдохнула, смахивая навернувшиеся слёзы. Она знала о жертве предков, но от жены и матери слышать эту историю оказалось во сто крат тяжелее и страшнее. Ляна вот вовсю давилась всхлипами, не сдерживаясь.

— Значит, мы тоже должны стать жертвой для Ящера? — спросила Ожега, нарушив тишину.

— Что?! Нет! Вы должны выйти замуж за моего брата, — сердито посмотрела на них Кострома. — Он хотел достойную супружницу.

— Чего? — одновременно разинули рты Озара и Оляна.

— Просто он как-то так сказал… Что мы решили, что он съесть нас хочет… Ну там… На Финском заливе, — бормотала всё тише Ожега под строгим взглядом Костромы.

— Явь с её страшными переиначенными сказаниями плохо на вас влияет, — покачала та головой.

Озара и сама подумала, что трёхголовый Ящер наверняка хотел связать себя с кем-то подходящим. Трёхголовая юдварга, дочь Змея Горыныча или его потомок, наверняка виделась ему хорошей партией.

— Но как же Радмилла? — неуверенно спросила Оляна. — Её же он…

— Не ведаю я, о чём Кикиморы с братом моим сговорились, — покачала головой Кострома. — Могу лишь предположить, что речь шла о проклятье их родовом. За снятие божественного проклятья заплатить придётся изрядно… Тут и выдумывать нечего. Могут быть и жертвы кровавые на благо Рода. Но спросим мы с главы Рода Кикимор, как так вышло, хотя и сами косвенно виновны, что с наследницей их такое приключилось. Разберёмся.

— Так, значит, нас отдадут Ящеру в жёны? — спросила Ожега, не давая прабабушке соскочить с темы.

— По Договору и Слову нашему должны мы Ящеру отдать в жёны трёхголовую Змеевну, что в Роду нашем первой появится… — помрачнела Кострома. — Ваше превращение…

Договорить прабабушка не успела. Так как прямо посреди гридницы появился полупрозрачно голубоватый посланец, похожий на очень крупную морскую ракушку. Посланец раскрыл ракушку, словно один большой рот, и оттуда донеслось язвительным басом:

«Сказано было Слово. Долго ты, сестрица, от нашего Договора бегала, да теперь все условия совпадают. Так что жду свою весту-Горыновну», — сказав это, ракушка-посланница разразилась громогласным победным хохотом и «взорвалась». Озара испуганно вскрикнула, когда на её руки попало что-то обжигающе-холодное, и она увидела светящиеся полосы браслетов, похожих на магические кандалы.

У Ожеги и Оляны появились такие же «браслеты», при виде которых Кострома побледнела.

Озара с ознобом поняла, что, по всему выходило, им от старого Долга никуда не деться. Все их мечты, желания разом перечёркнуты Словом, данным богами другому богу. От такого Слова можно бегать, но нарушить его не выйдет ни в коем разе. Да и Род на такое не пойдёт: отцы, похоже, смирились, а они с сёстрами уже напитали силой Завесу Сокрытия, так что даже этим не выпросишь хотя бы отсрочку…

В горле стало сухо от обиды и волнения. Сотни мыслей роились в голове, но она боялась даже рот открыть, чтобы попросту не разреветься, как малое дитё, которого поманили сахарным петушком, да дали другому.

— Государыня Кострома! — в гридницу ворвалась тётя Блага, за которой шли тёти Брана и Бояна. Все трое выглядели взволнованными и запыхавшимися, наверняка бежали от того места, где их Кострома выгрузила, как они вернулись все в Беловодье.

Тёти дружно уставились на их магические браслеты.

— Так это правда… — выдохнула Брана.

— Он уже потребовал Долг, — вторила ей Бояна.

Кострома только кивнула.

— Государыня Кострома, — Блага присела рядом с Озарой и коснулась её прохладными пальцами, разглядывая браслет. — Слово было сказано, но…

— Но оно будет не нарушено, если наши девушки отправятся к Ящеру и вызовут жениха на бой по заветам Рода Горгон. Если они триедины, то пусть это и касается лишь Ожеги, но будет касаться и всех остальных, — заявила Брана, рождая крошечный огонёк надежды.

— Вызвать на бой? — повторила Ожега. — Для чего?

— Слабый воин не может стать мужем Горгоны, — усмехнулась Брана. — Надо победить в бою. Наш муж победил нас обеих, чтобы заполучить в жёны.

— Но мы самую чуточку поддавались, — усмехнулась Бояна.

Озара только вытаращилась на тёть-близнецов, у которых оказалась триада.

— Нам не победить его, — помотала головой Ожега. — Да мы… Мы даже ходить не могли, не то что сражаться… Я и вообще оказалась совсем бес…

— Никто не говорит, что вам завтра в бой, — перебила её Бояна. — Блага, скажи, что ты нам сказала про ту школу.

— В беловодских Карпатах есть Академия Змейлор — учебное заведение для оборотней и народов Нави… Как понятно из названия, в основном их студенты — юдварги, балауры, аспиды, наги, ехидны и прочие высшие оборотни, которые обращаются в разного вида змеев. Впрочем, там есть и другие оборотни и даже факультет волшебства. Академия считается одной из лучших на континенте и расположена на месте силы, так что там легко можно улучшить свой оборот и магические навыки.

— Никогда о ней не слышала, и что с того? — спросила Кострома.

— В том-то и дело, Академия Змейлор расположена высоко в горах, и там нет крупных водоёмов ближе чем в ста километрах. Так что никто из водного народа о ней ничего и не знал. Ящер там их не сможет найти. К тому же, если заключить с Академией контракт на обучение, то на это время можно отсрочить другие обязательства вроде замужества, магических клятв и обетов.

— И Слово можно? — спросила Озара.

— Думаю, и Слово тоже, — кивнула Блага.

— За семь лет вы сможете стать сильней, научиться владеть своим совместным оборотом и дать бой своему женишку, — сказала Брана.

— Это хоть какой-то шанс, — поддержала сестру Бояна.

— Действительно… — посветлела лицом Кострома. — Это и правда… хорошая идея. И отсрочка может быть кстати…

— А как ты вообще узнала про эту Академию? — спросила у Благи Ожега, и тётя внезапно смутилась.

— Муреш… преподаёт там. Он говорил, что глава их анклава оборотней и ректор Академии Змейлора из рода балауров и очень силён. Набор в Академию проходит дважды в год, в так называемые змеевы дни, и приурочен к дню летнего солнцестояния и осеннего равноденствия. Во многих Родах Инициация у парней проходит в это время, и порой необходимо сразу же передать подопечного на обучение, если он плохо контролирует своего Зверя. Сегодня мы ещё успеваем. Следующее зачисление только двадцать третьего сентября.

— Муреш? — хором воскликнули Озара и Оляна.

— Мы познакомились на Дунае, — ещё больше смутилась Блага. — Давно… около пяти лет назад.

Озара заподозрила, что из-за этого Муреша, кем бы он ни был, Блага вернула своё людское обличие.

— Кстати, препятствием к исполнению Договора о замужестве может быть то, что вы уже будете замужем… — подмигнула Блага.

— А вот это брось! — строго сказала Кострома. — Они не смогут выйти замуж при всём желании. Эти браслеты не дадут. Кроме всего прочего, мой брат может попросту убить соперников. Так что будьте осторожны. Не стоит надеяться на мужчин. Это ваше дело, и никто, включая Род, тут не помощник и не советчик. Только вы сами сможете судьбу свою решить и изменить. А для этого вам понадобятся все ваши силы, ум и умения. Вся смекалка, упорство да решимость. Ведь только убив брата моего или победив его, сможете вы избежать замужества с ним. Это единственный путь. А если к тому времени сердца ваши будут заняты, то ещё труднее станет этот путь, — припечатала прабабушка. — Это понятно?

— Понятно, Государыня Кострома, — хором со всеми сказала Озара. И правда, смысла надеяться на защиту нет никакого. Они либо станут сильней и победят, или будут сотнями лет в гареме древнего чудища. Да ещё непонятно всё, будет ли этот гарем: закрепит этот Ящер их общий оборот как-то, и потеряешь свою идентичность будучи монстром слишком долго, особенно вот так, как у них случилось... Думать о предполагаемом семейном будущем оказалось страшно до дрожи.

— Времени вам на сборы треть часа. Если не успеть, то Ящер может и возле Гнезда вынырнуть, чтобы вас забрать. Браслеты ваши его по воде приведут, — поднялась Кострома. — Блага покажет нам дорогу.

— И я свяжусь с Мурешом, — подскочила Блага. — Он сможет всё устроить.

Озара тоже подскочила. Следом за ней Ожега и Оляна.

— Хорошо! — дружно сказали они и разбежались по хоромам.

Озара судорожно собиралась, поглядывая на свои пульсирующие браслеты. Она физически ощущала, что времени на «манёвр» у них и правда крайне мало.

Уже через полчаса они были готовы. Озара взяла с собой в переноске-рюкзачке Дымку и увидела, что сёстры тоже «налегке» со своими коловершами. «Бездонный» зверёк весьма облегчил стремительные сборы.

— А Юля и Катя?.. — спросила Оляна. — И мы ничего никому не сказали, ни с кем не попрощались… Маму я так и не увидела.

— Мам ваших я специально отослала, — сказала Кострома.

— Не до жиру, быть бы живу, — подмигнула им Бояна.

Озара переглянулась с сёстрами, но делать нечего. Из-за них весь Род рискует. А решение выучиться, натренироваться и дать отпор ей нравилось намного больше, чем то, где она должна покорно выйти замуж за того, на кого укажут. Да и пусть она не получит юридического образования прямо сейчас, но… если всё получиться, то это лишь временное затруднение. Она сможет поступить позже. Наверное. Если захочет.

Водный вихрь подхватил их, и на миг Озара ощутила всю мощь прабабушки, которая явно использовала гораздо больше сил, чем нужно для прохода, чтобы скрыть их от Ящера. Рядом вилась тётя Блага.

Вынырнули они в живописном озере где-то в горах. Озара почувствовала, как её толкают в спину, а затем ощутила под ногами каменистое дно. На берег они вышли совершенно сухими.

— Где это мы? — осмотрелась Ожега.

— Озеро Германштадт в Беловодье, — ответила Блага и улыбнулась широкоплечему брюнету, ожидающему их на берегу.

— Драга меа. Ин старсит, — махнул тот Благе и коротко им поклонился.

— Здравствуй, Муреш. Вот племянницы мои, которых надобно в школу вашу устроить, — подтолкнула Блага, и Муреш кивнул, разглядывая их чёрными глазами. — Нам поскорей надо от воды уйти да следы запутать.

— Хорошо, — кивнул Муреш, больше не размениваясь на слова, и вытащил из кармана амулет перемещения.

Глава 8. Неизвестность

Записав дату лекции Юля непроизвольно замерла. Двадцать первое сентября. Послезавтра — день осеннего равноденствия. Она запомнила это потому, что сёстры Правда говорили, что день редко выпадает на двадцать третье, чаще на двадцать второе. Это было важно… в прошлой жизни. Она помотала головой и постаралась сосредоточиться, впрочем, мысли всё равно роились в голове, не давая этого сделать.

Прошло три долгих месяца с её дня рождения, которое они так и не отметили. С Финского залива их с Катей и коловершами выкинуло в укромном пятачке для перемещения кудесников на Невском проспекте. Юля и ахнуть не успела, оглядываясь в поисках так и не появившихся подруг, как Катя, бросив ей, что идёт за помощью, пропала вместе с Модей и Казимирой.

И… всё. Больше Юля ни Катю, ни Оляну, с Ожегой и Озарой не видела.

Три месяца, полные неизвестности.

Юля тогда осталась на месте, всё ещё надеясь, что девчонки лишь чуть задержались и отстали. Что всё будет хорошо. Что всё обойдётся. Она в прострации стояла несколько часов на том пятачке в одиночестве, пока ей не позвонила обеспокоенная мама. Они с дядей Серёжей подошли к ней, познакомились, и они поехали в квартиру маминого ухажёра. Тайна давила, не позволяя рассказать, что её тревожит или что случилось. Юля соврала, что девчонки уже ушли по своим делам.

Ещё неделю они пробыли в Питере. Подали документы. Даже сходили на «Алые паруса», правда, Юля почти ничего не запомнила. Она попыталась отправить посланника, но тот попросту не уходил с посланием. Это могло означать, что между ними слишком большое расстояние или посланник не видит магического следа в Яви или Беловодье. Озера как-то упоминала, что её посланник не двигался, когда их родители посещали Навь. Был еще вариант, что тот, кому ты отправляешь его, мертв, но об этом Юля старалась не думать.

Их же не могли… Они же не могли?..

Юля очнулась от того, что сломала ручку, слишком сильно сжав стержень. Соседка по парте покосилась на неё, но продолжила писать лекцию. Юля прикусила губу и крошечным посылом магии закрыла трещину, починив ручку. Хватит ненадолго, но запасной у неё всё равно не имелось.

Магия… В Яви магия накапливалась весьма неохотно. Юля знала, что в Беловодье черпает силы, но не думала, что, отрезанная от волшебного мира, станет почти обычной, способной разве что на маленькие фокусы. Только её голос разве что пока не подводил, хотя им она пользовалась не так часто, боясь, что тоже быстро исчерпает магию сирин.

В последний раз она воспользовалась своим голосом, чтобы уговорить маму… С дядей Серёжей у той вроде бы закрутилось очень серьёзно, и тот намеревался играть в семью даже с ней, но… Юле было совсем не до этого. В июле они вернулись в Себеж, мама увольнялась, решала вопросы с арендодателем, потом переезд. Юля настояла, чтобы её оставили у бабушки на остаток лета. И чтобы не меняли прописку — иначе не видать общежития. И воспользовалась для этого магией. Мама уехала к дяде Серёже, устраивалась на работу и в личной жизни.

Юля два месяца лета пыталась найти выход в Беловодье, но даже не смогла попасть в защищённую магией квартиру, не то что воспользоваться порталом. В квартире девчонки так и не появлялись. В первое время она ещё ждала какой-то весточки, но день проходил за днём и не приносил никаких новостей. В голове словно на «репите» крутились один и те же вопросы. Неужели спастись удалось только ей и Кате? Вдруг тот монстр добился своего и сожрал её подруг?

Закрадывались и предательские мысли, что от неё попросту могли отказаться, посчитали «предательницей» из-за той цепочки, которую ей дал Бай… И она правда была бы этому рада, пусть так, но они хотя бы остались живы. Только бы остались живы.

Лекция закончилась. Историк вышел из аудитории, и немногочисленные студенты, оставшиеся на последнюю пару, потянулись к выходу. Юля посмотрела на часы: она обещала маме приехать после учёбы. Дядя Серёжа не оставлял попыток «подружиться» с ней и хотел свозить их на свою дачу под Шлиссельбургом в выходные, выехав с самого раннего утра в субботу. Вроде бы на шашлыки, но, возможно, заодно они там будут копать картошку или выполнять какие-то садово-огородные работы. Мама настаивала на её присутствии и чтобы она приехала к вечеру. Юля специально загрузила прогноз погоды и с мрачным удовольствием отметила, что, несмотря на хорошую и тёплую погоду на неделе, в выходные обещали похолодание до тринадцати градусов, а в субботу ещё и проливные дожди.

Дядя Серёжа оказался не так уж плох, просто в его присутствии Юля чувствовала себя лишней и никому не нужной. А ещё её смущало его отношение к маме, трепетное и слишком личное, отчего казалось, что она подглядывала за чем-то очень интимным. А она не хотела… Не хотела навязываться и раздражалась от этих попыток стать новой счастливой семьёй. Но в общем-то, она и сама понимала, что дело было вовсе не в дяде Серёже. Просто Юля переживала и не могла даже ни с кем поделиться этими переживаниями. А ещё теряла магию, что тоже не добавляло радости. Она почему-то полагала, что раз не смогла стать особенной в Беловодье, то сможет стать такой в Яви. И оказалась совсем не готова к подобному исходу. Закрадывались мысли о том, что, возможно, ей стоило хорошо подумать, прежде чем выбирать Явь. Возможно, что в Беловодье… Если бы она сказала бабушке, что выбирает Беловодье, за ней бы уже давно пришли.

— Юлка… — окликнул её кто-то, когда Юля, погрузившись в мысли, шла в толпе покидающих университет через проходную на выход.

Она подняла голову и столкнулась взглядом с чёрными глазами. Узнавание прошило от макушки до самых пяток, и на негнущихся ногах она подошла к стоящему в стороне симпатичному брюнету. Рядом с ним был парень, совсем другой, чем Юля помнила, но точно…

— Бай… Хэй! — выдохнула она. — Это же вы?..

— Привет! — знакомой улыбкой на незнакомом лице улыбнулся ей Бай.

— С ними всё в порядке? — спросила Юля.

— Ты знаешь, где сейчас княжна Оляна? — одновременно с ней спросил Хэй.

Они удивлённо уставились друг на друга, и Юлю накрыло понимание.

— Вы что, тоже ничего не знаете?.. — разочарование обрушилось сокрушительным девятым валом. — Но… Но вы же там остались после того, как нас с Катей выкинуло на Невском. Тот монстр, который хотел нас сожрать, он же не… Не добрался до них, да? — Юля зло стерла покатившуюся по щеке слезу. Она старалась не раскисать, но чем больше времени проходило с исчезновения подруг, тем хуже это получалось. К тому же, такая надежда и такое разочарование...

— Хотел сожрать?.. — удивлённо вытянулось лицо Хэя, который так многозначительно переглянулся с Баем, что Юля почувствовала себя глупо.

— Нет-нет… Никто никого не сожрал, — сказал Бай.

— Нет? — Юля ощутила, что с плеч упал огромный камень. — Так, значит, они живы? Их что, похитили?

— Нет, Род Горынычей смог спрятать своих княжон так, что дед не может их найти, — сказал Хэй, и Юлю как молнией ударило.

Дед! В тот раз в «Ласточке» они говорили, что на будущих жён дедушки ехали посмотреть. Оляна, которая сказала, что Хэй и Бай какие-то духи воды или что-то такое. Народы Нави не умели лгать! А значит…

— То трёхголовое чудище, что на нас напало… Это и есть ваш дедушка? — округлив глаза, прошептала Юля, отступая на шаг. — Значит… это вы…

Она чётко вспомнила, как эти двое гнали их сквозь туман, а потом задержали, сражаясь с Ожегой, чтобы… чтобы этот их «дедушка» успел выбраться из воды. Но, видимо, княжны с поддержкой Рода как-то справились и, скорее всего, где-то спрятаны. А она, как глупая курица, ещё обрадовалась им как старым знакомым!

Юля метнулась к проходной, где уже рассосался народ, и, юркнув перед каким-то парнем к турникету, выбежала на улицу, не оглядываясь и с трудом соображая, что делать.

Она быстро свернула в проулок, забежала во двор-колодец, там какая-то женщина заходила в подъезд.

— Придержите дверь! — попросила Юля, используя крохи магии голоса, и забежала в подъезд.

— Что с тобой? — участливо спросила женщина.

— Там… За мной какой-то тип гнался… — выдавила Юля. — Спасибо. Я немного постою и позвоню знакомому, чтобы проводил.

Женщина кивнула и пошла к лестнице наверх. Юля чуть отдышалась, тоже поднялась на третий этаж и посмотрела через окно во двор. Там никого не было. Она перевела дух и подумала, что, наверное, поэтому ей и ничего не сказали. Если бы она что-то знала, то могла бы по-глупости разболтать или её бы заставили… С полными-то карманами амулетов и артефактов, поди, не сложно. Она коснулась своего браслета, оценивая заряд. Магии оставалось на донышке, хватило бы разве что на одно оглушающее.

Какая-то тень, дёрнувшаяся за спиной в магическом перемещении, заставила Юлю вскрикнуть и сломя голову ринуться вниз. В голове колотился подскочивший пульс.

— Юля! Стой! — окликнул её женский голос, и она с удивлением обернулась.

На пролёте третьего этажа стояла Арина. Мама Озары. Выглядела она одновременно эффектно и совершенно неуместно и нелепо в интерьерах парадной. Сердце Юли сжалось, но она не могла вымолвить ни слова, лишь жадно рассматривала ничуть не изменившееся строгое лицо двадцатилетней девушки, которая для выхода в Явь выбрала строгий деловой брючный костюм, который обтягивал всю её фигуру формы «песочные часы».

— Здравствуй, Юля. Есть разговор. Уделишь мне время? — спросила Арина.

— К-конечно, Арина Глебовна, з-здравствуйте, — спохватилась Юля, понимая, что так и стоит с открытым ртом внизу пролёта и таращится на кудесницу, с которой у неё сложились непростые отношения.

И правду говорят, то ни гроша, то целый алтын: три месяца никаких вестей, и вдруг одна встреча за другой. Мелькнул закономерный вопрос и опасение, почему же на встречу с ней не пришла наставница Алёна Глебовна. И не хочет ли Арина, воспользовавшись тем, что магии в ней совсем мало и особо не побарахтаешься, наложить на неё чары забвения.

— Тут недалеко есть удобное место, — повела плечами Арина. — Там и поговорим, — и протянула руку.

Юля вздохнула и, подумав, что двум смертям не бывать, а одной не миновать, сделала пару шагов вверх и взялась за прохладные пальцы с идеальным нюдовым маникюром. Через миг её дёрнуло «трансгрессией». Впрочем, местные кудесники называли это «скороходом» — перемещением-телепортацией, которая была весьма ограничена в расстоянии и в идеале работала не далее чем на пять вёрст. Сама Юля, к примеру, не могла переместиться дальше пяти саженей, то есть примерно десяти метров, сжигая на такой скороход весь резерв за раз. Да и кудесники посильней неё, со слов наставницы, не особо-то скороходничали, предпочитая стационарные порталы, которые доставляли на расстояние до ста-ста двадцати вёрст — смотря какой там источник силы и где находится портал, под водой или над, ну и одноразовые амулеты перемещения, которым, в зависимости от плетения и заряда, было по силе переместить и на целых триста вёрст. Ну то есть примерно на столько же и километров, если округлять эти вёрсты в привычной системе СИ.

Так что Юля в который раз оценила крутость Арины. Та, считай, сначала нашла её и к ней переместилась, а потом так же элегантно вернулась скороходом вместе с ней, а «двойная трансгрессия» — это точно не кот чихнул, сил раза в четыре, чем на одного себя, тратится. Но Арина так вообще даже среди троих своих сестёр была самой сильной и знала до фига всего, а для Юли и её уровня так и наставницы Алёны было выше крыши.

С этими невесёлыми мыслями Юля поёрзала. Арина перенесла их в небольшой, довольно уютный и явно дорогой ресторанчик, который выглядел как экспозиция Эрмитажа: стулья и диванчики, обитые шёлковой тканью с рисунком, резные столы из тёмного дерева, канделябры с позолотой, картины на стенах, посуда из тончайшего расписного фарфора. Учитывая, как они появились, вполне могло быть, что этот ресторан был местом сборища питерских кудесников. Арина в своём деловом костюме в таких интерьерах выглядела серьёзной бизнес-леди, хотя в своём домашнем платье она бы тут была более уместна. Сама же Юля самой себе казалась совершенно нелепой в толстовке и джинсах, ну точно как гадкий утёнок, который так и не стал лебедем.

Почти сразу, как они переместились, молчаливый официант, одетый как актёр для фотосессии с переодеванием в исторические костюмы, принёс им чай и всякие красивые пироженки и печеньки к нему. Юля бы съела и что-то посущественней десерта: лекции были с самого утра и на обед она не ходила, но выбирать не приходилось. Так что она решила помолчать и послушать, что скажет Арина, и решительно пододвинула к себе чашечку, размешивая в ароматном чае кусковой сахар. Во время обучения магии она стала той ещё сладкоежкой, потому что так быстрей всего восстанавливались силы.

— Вероятно, ты гадаешь, почему к тебе пришла я, а не твоя наставница? — спросила Арина, и Юля на всякий случай кивнула, надкусывая эклер. Она подумала о том, что Арина пришла стереть ей память, так что точно не наставнице это делать.

Арина тоже отпила чай, сделав изящный глоток, и продолжила свою мысль:

— Алёна подвержена ненужным сантиментам. Считает, что раз ты выбрала Явь, то не стоит тебя переубеждать. Но мне почему-то кажется, что ты не слишком-то довольна сложившимся выбором, — кудесница с прищуром посмотрела на неё, и Юля подумала, может, специально её на три месяца «отлучили от Гнезда», чтоб показать, что без источника магии жизнь не сахар.

— Я вполне довольна, — подняв подбородок, ответила она чисто из чувства противоречия.

— Вот как?.. — протянула Арина, ломая пальцами мягкое печенье. — А девочки с тобой не связывались?

— Нет, — Юля гадала, что Арине от неё вообще надо. — Я не видела их с двадцать второго июня.

— Хорошо, давай начистоту, — видимо, что-то прочитала в её лице Арина, решительно отодвинув чашку с чаем. — Двадцать второго июня что-то случилось, верно? Алёне удалось выведать, что на девочек кто-то напал. Кто-то опасный. Всё Гнездо почти на военном положении. А наши мужья… Они молчат и переживают. А ещё мы выяснили, что девочек наших в срочном порядке отправили куда-то учиться. Благодаря некоторым ухищрениям мы полагаем, что они могут быть в Академии Змейлор — в тех местах, где они могут быть, только это… заведение… имеет какой-то смысл.

— Академия Змейлор? — нахмурилась Юля. Никогда она не слышала о такой.

— Возможно, ты слышала о Трансильвании?

— Там, где граф Дракула? — приподняла бровь Юля. — Вроде это Румыния.

— Академия Змейлор находится в магических Карпатах, но да, попасть туда возможно через Румынию, — кивнула Арина.

Юля хмыкнула, вспомнив, что в «Гарри Поттере» в Румынии находился магический заповедник драконов.

— Это заведение для высших оборотней, — выбила дробь пальцами по столу Арина. — Но… Там также есть факультет магии и волшебства, на который принимают оборотней с уснувшей кровью. Таких, как ты. Начиная с завтрашнего дня и до двадцать пятого сентября у них новый набор, — прозвучало с таким жирным намёком, что Юля фыркнула.

По всему выходило, что тройные отцы решили поберечь нервы жёнам и не сообщили о подкате к дочерям доисторического трёхголового динозавра, сожравшего Радмиллу. Такая вот тайна внутри Рода, в которую посвящены, видимо, только народы Нави. Девчонок, похоже, во избежание запихнули учиться в тьмутаракань, да ещё и в горах где-то. Наверняка, чтобы дедуля Хэй и Бая до них не добрался. По крайней мере, стало чуть понятней, что случилось и почему посланник не реагировал. Румыния — это далековато. И если Юля сунет в это нос, ей никто «спасибо» не скажет, ещё и виноватой сочтут. Нет уж. Арине она точно ничем не обязана. А девочки наверняка и сами не захотели бы тревожить родительниц, раз отцы и прочая юдваргова родня молчат.

— Рада была поболтать, Арина Глебовна, но мне уже пора, — встала Юля. — Мама с будущим отчимом ждут меня после учёбы, мы на дачу собирались картошку копать и шашлыки жарить.

Лишённая «ненужных сантиментов» Арина, похоже, решила, что Юля с радостью заглотнёт наживку с этой Академией.

Бабушка Белава говорила, что любое магическое обучение очень дорогое, настолько дорогое, что и местные-то «Хогвартсы» кто «кровью пожиже» оканчивают с огромными долгами перед школой, который выкупают разные Рода под магические клятвы без права выбирать. Так что должники потом десятилетиями отрабатывают за миску каши, с процентами. Практически узаконенное рабство. Может, конечно, Белава несколько сгущала краски, но так подумать, то и сама бабушка Белава в Роду Горынычей живёт то ли на правах дальней родственницы, то ли ещё кого и выполняет работу няни, экономки, ключницы и чёрт знает кого, а младшая сестра Добрынка так и вовсе прислуживает Оляне, занимается скотиной, стиркой, уборкой, в общем, делает кучу всякой работы. Юля так и не уточнила, а платят ли им вообще хоть какую-то зарплату или это так «заведено». От такой судьбы и подобных «заманчивых предложений» Юля и бежала в Явь. Уж лучше совсем без магии, чем так: отучиться, чтобы потом денно и нощно горбатиться на правах прислуги без возможности самостоятельно сменить работодателя.

— Нам очень нужна твоя помощь, Юлка. И, возможно, девочкам тоже, — проникновенно посмотрела Арина ей в глаза, и от этого стылые мурашки прокатились по спине. Юля точно знала, что если Арина хочет, то Арина получает, но точно не ценой её свободы!

— С твоей учебой мы всё устроим. Маме скажем, что ты уехала учиться по обмену, — сказала Арина, словно она уже согласилась. — Ты получишь достойное образование. Учёба на месте силы поможет тебе сформировать сильное магическое ядро. И мы с сёстрами будем тебе бесконечно признательны и не забудем твоей помощи.

Юля криво ухмыльнулась. Бесконечная признательность… Ну надо же.

Поддержите историю лайком, комментарием или подарком! Будем рады любому, правда любому, даже очень скромному вниманию со стороны читателей: это вдохновляет и радует!