Горыныч 3.0. Право на жизнь

Глава 1. Выбор сделан

Это третья и заключительная книга трилогии. Первую книгу можно прочитать тут: https://author.today/reader/257868/2348089

— Но сегодня же лишь первый день, когда все прибывают, — преувеличенно бодро сказала Юлка. — Так что…

— Так что это всего лишь первые… — подхватила Оляна, спрятав взгляд.

— Да. Ничего страшного. Первый блин комом, как говорится. У тебя ещё будет шанс на то, чтобы к кому-нибудь упасть на хвост и стать сопровождением. Всё ещё может случиться, — неуверенно добавила Озара.

От фальшивых натужных улыбок девчонок стало тошно.

Дэн только поморщился от этой плохой актерской игры. Как будто он совсем идиот, ага, и не понимает, с чего это вдруг они стали такими добренькими, участливыми и даже притащили ему почти полпирога с мясом. Те парни, что сегодня прибыли, отказали им. Он сам это видел издалека. И не сказал бы, чтобы девчонки так уж уговаривали или умоляли кого-то ради него. Спросили ради галочки, а на нет и суда нет.

Типа кому он нужен, кроме папы с мамой. Хотя даже в этом Дэн уже не так уверен. Ну, погрустили родители, как он пропал, ну, мама точно, а отец — под вопросом. Может, ещё и порадовался, что бездельника со своей шеи снял, как знать. Но как бы то ни было, получается, прошёл уже год, как он из дома после той ссоры ушёл. С концами. Фиг знает. Ему уже больше восемнадцати, не ребёнок, значит. В полиции наверняка и заявление на пропажу не взяли, особенно если они про ссору не скрыли. Да и не найдёт его полиция при всём желании. Так что ну расклеили родичи объявления возле дома, или догадались ВК на странице повесить новость. А потом что? Свечку на аватарку поставили? И, наверное, уже смирились.

И в лучшем случае он отсюда выйдет через сколько? Через ещё семь лет? Это ему уже двадцать шесть стукнет? Почти тридцатник. Без работы, без жилья, без денег, без образования… Ага, вернётся домой, где прям так ждать будут. Такой классный «никто», умеющий таскать, полоть, копать, стирать и топить за жратву.

— Что, уже сдаёшься? — словно подслушав мысли, хмыкнула Ожега, которая одна не улыбалась ему приторной утешительной натянутой улыбкой. Та ещё стерва. Мечом махать умела и вообще его за человека не считала. Точней, за люда. Всё время своими глазищами смотрела так… презрительно. Как будто не она виновата, что он сюда попал и вынужден корячиться за миску каши.

Дэн отвернулся, не желая отвечать. Да, он сдался и думает, что проще сдохнуть, чем вот это всё, и что? Он уже чёрт знает сколько месяцев подыхал тут от беспросветности и бесперспективности. Студенты, вон, учились, их никто впахивать не заставлял, и Дэн им люто завидовал. Не тому, что они учились, конечно, а тому, что они нихрена больше не делали, приходили в столовку на всё готовое, а после уроков отрывались на горячих источниках, куда «слугам» хода не было. И «сесть на хвост» ему предлагают не как ученику, а как такому же чернорабочему, только уже с хозяином. Нормально, чо. Паши от рассвета до заката в буквальном смысле ещё семь лет, чтобы… Чтобы что? Лучшие годы жизни провести в каменном мешке? Хуже, чем в тюрьме.

— Ты не сдавайся, Даня, — присела рядом Оляна, слегка прижавшись к нему своими пышными формами и заглядывая в глаза. — Мы что-нибудь придумаем.

— Ага, — ответил он. Мелькнула мысль, что, может, если чуть надавить, то Оляна ему даст. Пусть из жалости, но личико у неё — просто загляденье, как и грудь, конечно. Мысли эти, впрочем, были вялыми. Такая правильная, что даст вряд ли. Разве что совсем под конец, когда он подыхать станет.

В принципе тут все студентки Змейлора — вылитые фотомодели с обложек журналов. Парни, к сожалению, тоже, особенно эти, которые всё время таскаются в компании девчонок и его не особо жалуют. Рядом с ними Дэн чувствовал себя словно чухан с грязной кухни. Впрочем, почему «словно»? Чухан и есть. Не успеешь помыться и постираться, как опять весь в каком-то говне, и всё по новой. Это бесило.

Яровзор, который был старшим братом его знакомого Борща, с Ожегой тусил, а второй, со смешным именем «Стремглав», увивался за Озарой. Так что с этими сестричками Дэну точно ничего не светило. Особенно со стервой-Ожегой. Юлка же его просто достала, дура дурой. Оказалась какой-то анимешницей и поттероманкой, трындела не затыкаясь про волшебство и чему там её научили на уроках, про этот мир волшебный и такой растакой, как будто ему это вообще интересно. Он в этом «волшебстве» домовой эльф без носков и трусов. Да ещё и через слово: «А ты разве не смотрел?», «А ты разве не читал?». Нет, блин, имелись у него занятия поинтересней всякой чуши. Таких заучек Дэн не любил ещё со школы. Из-за того, что они всё учили и домашку делали, учителя и к остальным тоже начинали завышенные требования предъявлять. Да и кто-то учится волшебству всякому, а кто-то за козами навоз в хлеву убирает и дерьмо постоянно нюхает. Несправедливо! Сёстры-то хотя бы какие-то там мажорки из местных кланов, а Юлка такая же «уснувшая кровь», но гляди-ка, как хорошо устроилась. Иногда её хотелось приложить чем-то, чтобы заткнулась. И Дэна сдерживало лишь то, что дополнительную и нормальную жратву ему таскала в основном эта дура. Поэтому он жевал, слушал и кивал в нужные моменты, отключаясь от её бубнежа.

В общем, с Оляной было намного больше шансов, чем со всеми остальными девчонками Змейлора вместе взятыми. И она в его вкусе. Правда, не очень похоже, что он во вкусе Оляны. Она если и приходила к нему, то всегда с Юлкой и смотрела издали оленьими глазами. Но… вдруг всё-таки выгорит?

Только Дэн начал думать, как бы всё-таки остаться с девушкой наедине, но они быстро распрощались и поспешили свалить. У них, видите ли, экзамены на носу. Конечно, им не до него. Куда уж ему-то до их важных дел.

А ещё через пару дней Дэна и вовсе огорошили новостью, что все учащиеся из Змейлора уходят на практику или вроде того. Почти до конца сентября или местной тайлети. Ну и девчонки тоже со всеми.

— Ладно, ты не скучай, когда мы вернёмся, уже другие учащиеся прибудут, — «утешила» его Юлка на прощание, и Дэн как-то совсем приуныл.

С уходом студентов работа не то чтобы закончилась, но её стало значительно меньше. А без занятых рук и дикой усталости, сопутствующей постоянной физической работе, у него начали крутиться в голове разные мысли. Всякие. В основном не очень хорошие. Но тут не он такой, а жизнь такая.

Дэн вспоминал маму. И ему становилось немного стыдно. Раньше он считал, что она ничем не занимается и бездельничает целыми днями дома, ну и бегает по салонам периодически, а отец почему-то недоволен только им. Когда он прогуливал учёбу, то уходил из дома часов в девять, бродил по торговым центрам, играл в телефоне, ну и возвращался под вечер, перед отцом, а то и позже, если потом встречал друзей и знакомых с универа. Теперь он лучше понимал, что делала мама, вспоминая, что дома всегда было чисто, а их с отцом ждал завтрак, обед и ужин. Это ведь тоже работа. Бесконечная, рутинная, выматывающая, ежедневная. Как у него сейчас. Хотя маме попроще со стиралкой, пылесосом и всеми благами цивилизации, конечно.

Вспомнил, как узнал про местную магию и что такое эти «люды», которые не люди. Нелюди, короче. Большинство студентов — это реальные рептилоиды. Превращаются во всяких гигантских змей, жутких ящериц, дино-ящеров и прочих гадов. Дэн один раз случайно оказался поблизости от полигона, где у группы Оляны и остальных проходило практическое занятие по «обороту».

Оляна тогда превратилась в здоровенную и стрёмную виверну с зубищами, которая плевалась чем-то вроде сжиженного азота, всё вокруг замораживая. Дэн чуть кирпичей не наложил, когда увидел. Аж потом полгода эта тварь перед глазами стояла, когда он только начинал про Оляну думать. Потом всё же организм молодой переборол психическую травму, но всё равно стрёмно это… Начинаешь бздеть, мало ли полнолуние, затмение, месячные, гон, инстинкты опять же. А он такой монстрятине на один зубок, если что. На жертвоприношение для Бейлор от него может тупо ничего не остаться.

С этим жертвоприношением тоже… Фигня какая-то. Девчонки сказали, что их в прошлом году никто предупредить не мог, а с ним они спокойно про это болтают. То ли потому что он не люд, то ли что. Но Дэн глубоко внутри считал, что всё это потому, что его уже списали. И те, кто его лечил в начале, и сами девчонки. Ждали уже не дождались, пока его того этого. Сгинет, в общем, с глаз долой. И не надо вину чувствовать и делать с ним что-то. Даже дура-Юлка в последнее время всё реже к нему заглядывала. Принесёт пирожок и свалит. А как все студенты свалили, пирожков вообще не стало. А он уже привык вообще-то. Могла бы сестре своей поручить.

И так-то на лежалой подстилке из соломы не особо разоспишься, а тут ещё всё чаще ему кошмары стали сниться. В основном как он в камень проваливается. Блуждает по тёмным коридорам пещер бесконечно и найти выход не может, а потом падает в какую-то пропасть. Или как на алтаре ему кровь пускают, и он усыхает весь и в этого чёрного полурослика с копытами обращается, а потом к нему Янна со своей белой невыразительной мордой лица склоняется, будит, похлёбкой поит той склизкой да ошейник на шею цепляет, и душит этот ошейник так, что Дэн подскакивал, хватая воздух, и ещё долго не мог отдышаться.

Обычно кошмары снились раз в неделю где-то, чаще всего свои сны он не помнил, так как просто проваливался в черноту и просыпался от шума кухни. А как девчонки с остальными свалили, так кошмары тревожили всё чаще, буквально один за одним. Что спал, что не спал, один фиг не выспался, и ощущение, что тебя палками били. А Дэна били, когда он однажды решил забить на всё, и ещё истерику закатил и целый котёл супа опрокинул. Случайно. Почти. А может и нет. Кроме того, что ему два дня есть не давали официально, так ещё и наказание назначили. Больно было и обидно. Он такой злой ходил пару дней, что от него все шарахались, а потом навалилась апатия, которая затягивала, словно в трясину.

Постоянным напоминанием, словно перетекая из кошмаров в явь, маячили черные вылвы, которых он заметил на стенах. Ютились там, как жуткие птички, вызывая дрожь отвращения. Он точно не хотел становиться такой же хренью и на всю жизнь оказаться замурованным в этих подземельях. К тому же в последние дни эти вылвы стали что-то шептать и привлекали его внимание, так что Дэн любую минуту старался проводить вне давящих стен, на улице, чтобы не видеть этих существ, бывших некогда людами.

Однажды он забрался далеко от основной горы и остановился на отвесном утёсе. Внизу зияло настоящее ущелье, наверное, с полкилометра глубиной. Точно один шаг — и всё.

И от этой мысли Дэн замер.

Всего один шаг, короткий полёт — и он точно не будет больше ни мучиться, ни думать, и не достанется этой чёртовой богине. Что вот она — возможность сделать так, чтобы всем стало проще. Дэн осознал, что не хочет он никого дожидаться, умолять, унижаться, а потом ещё семь лет ишачить и пятки чьи-то целовать. Бояться не хочет. Ничего уже не хочет. Ни-че-го. Да его наверняка уже и родители похоронили.

Слёзы, выступившие из глаз, подхватил ветер.

Дэн снова взглянул вниз и, закрыв глаза, шагнул вперёд, не увидев, как из-за деревьев к нему молниеносно и бесшумно движется длинный чёрный зверь с белой гривой.

* * *

Бай, извернувшись в воздухе, успел схватить руку брата и повис, глядя в чёрные глаза. Смена облика, как всегда, временно его оглушила. Впрочем, в этот раз всё было иначе, и ему не пришлось даже мгновения бороться за владение телом, потому что оно оказалось пустым.

Хэй поднял его, и они сели, привалившись спинами друг к другу. Снова раздельные.

— Боюсь, что парень в конце создал нам проблем, — выдохнул Бай, глядя вдаль. — Его душа оставила тело, так что я…

— Ты не сможешь его покинуть без гибели тела? — сразу понял брат-близнец.

— Нет, не смогу, — Бай рассматривал сбитые руки с грязными ногтями и восстанавливал кожу. — Но с другой стороны…

— У тебя появилось своё тело, — закончил за него Хэй. — Почему он вообще?..

— Полагаю, это импульсивное решение, — подумав, ответил Бай, прекрасно понимая брата и вне их общего тела, точнее, тела Хэя. — Он был слишком слаб духом. Хорошо, что мы успели.

— Да… — ответил ему Хэй, и они, не сговариваясь, легли на спины, положив головы на ноги друг друга, непроизвольно формируя символ Тайцзи. Круг белого и чёрного лун-драконов.

Бай прикрыл глаза, чувствуя усталость. Им надо привыкнуть к телам. Особенно ему.

Он не помнил, как они оказались в одном теле. Даже юность, когда у него имелось собственное тело, всплывала в памяти весьма смутно. Кажется, он был могуч и силён. А потом наступила чернота, в которой он долго висел маленькой белой каплей. Пока не вспомнил, кто он, и ответил на бесконечно спрашиваемый вопрос, который, как выяснилось, постоянно задавал ему Хэй, чтобы он не исчез вовсе.

«Кто ты?»

Бай лишь понял, что умер, и брат-близнец не нашёл ничего лучше, чем пустить его дух в своё тело, дав ему пристанище и обрекая себя на невозможность перевоплощения. Потому что в Звере ещё могли жить два духа-близнеца, а в людском теле уже нет. Либо им обоим наступил бы быстрый конец.

Прошло много сотен лет, прежде чем Бай окреп настолько, чтобы суметь отделиться.

После облика Зверя людское тело казалось неповоротливым, непропорциональным, коротким и неуклюжим. Он уже не помнил, как это — быть в таком теле. Его раздражал урезанный спектр восприятия запахов, звуков, эмоций и магии. Без когтей и клыков он чувствовал себя почти беззащитным. Даже сейчас привыкание к людскому обличью занимало время.

Бай не стремился разделятся. Они жили так с братом тысячу лет, и он не помнил иного. Но всё изменилось, когда по заданию деда им надо было навестить одну из его будущих жён и посмотреть, что это за девушка. Они планировали понаблюдать издали, но слишком уж подходящее тело нашли поблизости. А Баю стало интересно поговорить с тихой задумчивой красавицей… Та случайность переросла во влюблённость. Бай нашёл свою суженую и уже не хотел прежнего существования. Вот только… Всё слишком сложно.

Деда мало кто мог превзойти по силе и прозорливости, тот думал не на шаг, а на тысячелетия вперёд. Бай привык воспринимать его как несокрушимую, монументальную гору, которую никому не превзойти, считать непререкаемым авторитетом и тем, кто всегда прав… И всё же ретивое сердце томилось, и Бай выбрал. А за ним выбрал и Хэй, хотя поругались они тогда с братом знатно, а от его помощи вышло больше неразберихи и ущерба. Но всё же действовали они вместе и сообща, как привыкли жить единым организмом все эти столетия.

Бай дышал полной грудью. Выбор сделан.

* * *

Белая вылва, которой они ещё в виде Зверя оплатили обучение в Змейлоре золотом и самоцветными камнями, встретила их с братом и отправила в крыло кудесников и шаманов на постой.

Бай рухнул в постель, прикрыв глаза от удовольствия понежиться на мягкой лежанке, эту радость он открыл для себя пару лет назад, когда долго был в теле Миши. Хэй предпочитал отсиживаться в воде, а ему тогда приходилось изображать из себя настоящего человека. Даже ночевать в доме его деда.

Сейчас же, когда он стал практически заложником чужого тела, придётся стать людом минимум на семь лет. Иначе… Иначе никак. Бай думал о встрече с Оляной, что сказать, как поступить.

— Ты думаешь, что она не поймёт, что ты это ты? — фыркнул Хэй, хотя Бай не произнёс ни слова. — Тогда она вряд ли суженая…

— Возможно, что и нет, ведь я теперь не одержимый, — задумчиво протянул Бай.

— Через две недели, когда они вернутся, и узнаем, — вздохнул брат, отворачиваясь спиной.

Бай попытался уснуть, но сон не шёл, слишком волнительно было от того будущего, что ему уготовано, да и без ощущения Хэя рядом оказалось как-то пусто. Брат тоже не спал, а лишь притворялся спящим, тихо вздыхая. За годы, проведённые в одном теле…

Хэй встал, хмуро посмотрел на него и молча поставил их кровати рядом. Бай улыбнулся брату, пододвинулся ближе к краю и сразу уснул, пригревшись от тёплой спины своего близнеца.

* * *

Оляна с сёстрами и Юлкой вернулась в Змейлор за пару дней до Змеиного дня. Они с Хэем наблюдали издали, не решаясь подойти, тем более что все готовились к празднику выпуска семикурсников.

— Этот Яровзор пойдёт с Ожегой. Стремглав с Озарой. Мы могли бы пригласить Оляну и Юлку, — предложил Бай брату.

— Ты думаешь, их за этот год никто не пригласил? — фыркнул Хэй. — Они тоже приглашены, только старшекурсниками. К тому же не стоит нам им показываться до испытания.

И Баю пришлось усмирить ревность. В общем празднике они также не участвовали.

Но всё же задумка их не была выполнена, так как на следующий день Бай случайно столкнулся возле общежития с Юлкой, которая там, оказывается, жила.

— Дэн, мы тебя потеряли! — налетела на него с упрёками Юлка. — Борщ и Добрынка не знали, где ты, и волновались вообще-то. И мы тебя нигде не находили… А ты… — подруга Оляны отступила на шаг и оценивающе взглянула. — Смотрю, ты приоделся. И выглядеть стал гораздо лучше. Значит, нашёл кого-то? Договорился? Или тебя всё же те парни пожа… в смысле взяли? — тараторила Юлка, не давая вставить и слово, что оказалось неплохо в общем-то.

— Так вышло, — улыбнулся Бай.

— Ладно уж. Главное, что у тебя всё получилось. А-то мы уже переживать стали, были всякие нехорошие предчувствия и… Не бери в голову… Ты и правда стал лучше выглядеть. Я же говорила девчонкам, что с непривычки такая тяжёлая работа парня из Яви может в гроб вогнать. Ой! В смысле, хорошо, что всё хорошо закончилось, — закруглилась Юлка. — Пойдём, мы тут с Озарой и Оляной решили в саду персиковом немного посидеть, расскажешь всё, — и потащила его к подругам.

Бай поймал взгляд Хэя, который успел спрятаться от вездесущей сирины, но почувствовал, что брат последует за ним.

Рассеянно слушая рассказ Юлки про то как они с девочками его потеряли и все кухни оббегали, Бай размышлял о том, как ему построить разговор с княжнами и Оляной.

Глава 2. Новая встреча

— Ну всё же обошлось, — ответила Озара. — Умеешь же ты себя накручивать, Ляна. Зато на вторую ступень тебя сам Прут Буреславович пригласил, а помнишь, как он бурчал поначалу?

— Да, наверное, — кивнула Оляна, задумавшись.

Сначала с военным делом не заладилось. Она вроде не была сильно впечатлительной, видела, как скотину режут, сама ощипывала дичь, чтобы приготовить из упитанной тушки что-то вкусное. Но собственноручно лишить жизни — это иное. С чучелами и мишенями она ещё справлялась, а вот когда их друг против друга поставили — так и начались трудности. Оляна колебалась, медлила и всегда проигрывала.

А ведь худших на курсе не допускали до следующей ступени, отсеивая. Оляна не хотела подводить сестёр и упрямо занималась, несмотря на угрозы и ворчание наставника, который пророчил ей вылет.

Ожега помимо своих тренировок стала каждое утро заниматься с ней дополнительно, вставая напротив и давая ей привыкнуть к сшибкам. И Стремглав тоже помогал, и Озара, и ещё некоторые парни с курса. Ожега говорила, что сила удара у Оляны есть, а вот меткости недостаёт. Правда же заключалась в том, что она и не хотела никуда и ни в кого «метить», попадать и ранить. Она бы с большим удовольствием пошла на курс целителей, как Юля.

Прут Буреславович на уроках разорялся, что Оляну жалеют в спаррингах, высказываясь в том ключе, что в реальном бою её жалеть не будут, а сокурсники оказывают ей медвежью услугу тем, что сдерживаются и поддаются.

Оляна понимала это и попросила её не жалеть и не щадить. Случилось это примерно за сороковник перед экзаменами. И ох как туго ей пришлось. Но если раньше она не проигрывала только самому хилому из их группы — Бужору Арджешу, то после таких тренировок зашла в серединку группы.

Озара и Оляна наперебой говорили, что Оляна физически вполне сильна, да и магии у неё чуть ли не больше, чем у них обеих, а всё дело в том, что она морально не готова к непосредственному столкновению с противником. Но на экзамене в Нави, когда угроза оказалась реальной и пришлось защищать Юлю и Матару…

Оляна вздрогнула, вспомнив, какой беспощадной была.

— Давай лучше о выборе предметов поговорим, — отвлекла её Озара, которая сосредоточенно делала правки в своей прошлогодней схеме. — Я ещё поспрашивала у старшекурсников, кто учился со мной на искусничестве, так что вроде бы теперь всё точно. Ведь чтобы попасть на военное дело второй ступени, кроме успешного экзамена, который у нас есть, нужно пройти защиту и сокрытие первой ступени, а также иметь первую ступень теории пространства и перемещения. Значит, если ещё на второй оборот пойти, где, надеюсь, мы всё же дойдём до совместного обращения, у нас уже все будут слоты забиты. Блин, жаль, я думала, что мне на второй уровень искусничества хватит, но для неё требуется первая ритуалистика, да и ты с ритуалистикой второй ступени тоже пролетаешь, для неё ещё первую алхимию надо получить. Кстати, для третьей ритуалистики нужна ещё и первая ступень искусничества. Фух…

— Теорию пространства и перемещения Ожега получила в прошлом году, она что выберет? — поддержала разговор Оляна.

— Наверное, вторую ступень, говорила, что вообще очень интересно, — ответила Озара. — А может, ей лучше на шаманизм пойти. Тогда можно на раскрытие дара второй ступени потом идти на третьем году обучения. До чего же тут всё сложно…

— А Юля что решила? — Оляна заглянула в схему Озары, которую та сделала цветными стикерами и стрелками. С ритуалистикой она и правда пролетала. Там кроме первой алхимии ещё и первое целительство требуется, у Озары там появилась двойная стрелка. Да им и на уроках говорили, что даже второй уровень сложно взять, а третий и подавно. — Для третьей ритуалистики нужно будет ещё и первое ТПП, которое я в этом году выбираю, это кроме первого искусничества, — подсказала она сестре, и та вычертила новые связи.

— Ага… Так… Юлю спросим, когда вернётся, она пошла снова Данилу проверить и поискать, странно, конечно, никто про него уже пару дней ничего не слышал, — протянула Озара. — Но у неё если всё вокруг кудесничества закрутиться, то можно второй уровень уже в этом году взять. Для него ей только первое искусничество понадобится. Но для предметов второго порядка предметы первого могут быть параллельно. А для второго целительства ей еще ТПП с нами учить и алхимию. Зато на следующий год сможет взять второе целительство уже. Но его два года проходят… успеет ещё алхимию вторую подучить, чтобы потом на третьей ступени целительства пригодилось. В общем, всё не так, как мы в начале думали.

— Угу, — Оляна завернулась поплотней в плед, поглаживая Казимиру.

К посиделкам в саду они подготовились и взяли новые плетёные кресла, столик и её качалку из комнаты. Кресла удалось заказать в селении в долине через Яровзора, который мог туда спускаться по праздникам. В этом году они тоже смогут спуститься в долину.

Озара убрала в Дымку свою монструозную схему и попросила у своего коловерши где-то выменянную книгу по второму искусничеству. Оляну забавляло, как они вместе с Дымкой читали. Кот иногда придерживал лапкой страницу, и они что-то молчаливо, но бурно обсуждали.

— Девочки, я его нашла! — от крика Юли за спиной Оляна чуть не вздрогнула, потому что и сама решила почитать, точней, перечитать понравившийся роман и слишком глубоко погрузилась в подзабытый сюжет.

— Всё у него получилось. Ещё и лучше, чем у нас. Он от парней из крыла кудесников и шаманов выходил. А я говорила, что ему из-за работы непривычной так худо было! — хвасталась Юля.

Оляна повернула голову и замерла, чуть не открыв рот. Рядом с подругой шёл как будто прибавивший в росте и ширине плеч Данила. В новой, сидящей по фигуре одежде, опрятный, с чистыми, как-то иначе уложенными волосами, которые стали как будто чуть светлей. Даже взгляд сиял ярче и улыбка…

Внутри словно что-то оборвалось, а дыхание на миг прекратилось, как от удара под дых. Оляна сосредоточилась, открывая Дар, но никакого подозрительного свечения ауры, как в прошлый раз, не увидела. Но… Но… Всё равно все её чувства говорили о том, что перед ней…

От Данилы, которого они по рассеянности своей протащили в Змейлор, Оляне приходилось серьёзно экранироваться. Его эмоции неприятно жгли и жалили завистью, злостью, агрессией, а ещё чаще липкой похотью. Даже хуже, чем от Миши тогда, когда тот напал на неё. Оляна передёрнула плечами от неприятных воспоминаний. Данила сдерживал свои мысли и притворялся хорошим и безобидным. Но даже Юля заметила, что с парнем что-то не так, и ходили они к нему в компании парней или с сёстрами.

Оляна пыталась предупредить Данилу, что астральная паутина со стен начинает липнуть к нему всё больше, и чем больше грязи в его мыслях, тем быстрей его заберёт Бейлор, но тот предупреждению не внимал или не понимал, о чём она говорит. В глубине души Оляна считала, что Данилу они после возвращения из Нави больше не увидят… Отказ тех парней подкосил его, и процесс «окукливания» происходил всё быстрей, а потом они были вынуждены уйти из Академии почти на пятьдесят дней и оставили его без пригляда.

Ожега так и вовсе сразу сказала, что сгинул Данила, когда по возвращению они его не нашли. И только Юля ещё пыталась отыскать человека, который не хотел бороться за свою свободу и счастье.

Сегодня от «Данилы» ощущалось умиротворение, удовлетворение и восхищение, направленное на Оляну.

— …Теперь осталось только дождаться, когда твой хозяин пройдёт испытание. Надеюсь, что… — болтовня Юли резко прекратилась. — Странно. Я не могу об этом говорить. Но почему? Раньше же мы столько раз это обсуждали?

У Оляны вдоль позвоночника прокатилась нервная дрожь, возможно, вместе с чешуёй, догадка подтверждалась.

— Ты о… — пробормотала Озара, не отрываясь от книги. — Интересно. Я тоже не могу спросить об этом. Получается, что слуге с хозяином мы не можем рассказать…

— Но это же хорошо! — воодушевилась Юля. — Ты сама говорила, что это как подтверждение, что Бейлор приняла «на заметку»…

— Здравствуй, Бай, — усмехнулась Оляна, глядя прямо в глаза «Данилы», решив, что проверку лучше всего провести немедленно. Парень, которого привела Юля, моргнул и одновременно радостно и удивлённо посмотрел на неё. Не отрицая, впрочем.

Озара резко вскинулась и вскочила, заставив Дымку с мявом спрыгнуть с колен, и оказалась рядом. Юля застыла с открытым ртом, а потом, как деревянная, повернулась к своему спутнику и отпрянула от него на два шага.

— Ты!

— Присаживайся с нами, Бай. Поешь, — Оляна и сама удивлялась своему хладнокровию. Но, пожалуй, лучше оно, чем заалеть щеками и выдать дрожь рук. Руки её продолжали гладить Казимиру.

— Ты обманул меня! — воскликнула Юля, которая удивлённо таращила глаза.

— Я не обманывал. Просто… Ты и слова мне вставить не дала, — Бай сел на предложенное место. Разве что ладони на колени не положил, показывая свою безобидность.

Оляна сама положила на тарелку пирог и персики, собранные в этом же саду, и передала Баю. От него ощущался умиротворяюще ровный и приятный эмоциональный фон, который убаюкивал, заставляя расслабиться каждую мышцу в теле.

— Подождите! А что теперь станет с Дэном? — возмутилась Юля. — Эй, ты опять украл его тело?

— Я уже позвала Ожегу и парней, — тихо шепнула Озара, стоящая за плечом, и Оляна кивнула сестре, которая всё же вернулась на своё место.

— Тот парень, о котором ты говоришь… — Бай замялся, посмотрев на Юлю. — Он погиб.

— Ты убил его?! — вскинула руку к лицу Юля, зажимая себе рот. На её глаза навернулись слёзы. — Ох… Даня…

— Я не убивал его, — покачал головой Бай. — Когда я занял это тело, душа уже покинула его. Не знаю, что точно приключилось, но решение он принял и исполнил сам.

— Это случилось недавно? — спросила Оляна. Она оценивающе посмотрела на Бая. Учитывая, что тот заполучил тело целиком в своё пользование, у него было ещё очень много черт Данилы. Значит, не успел полностью преобразовать «под себя». У водных существ это получается лучше всех, учитывая, что людские организмы на семьдесят-восемьдесят процентов состоят из воды. Вон уже и волосы начали светлеть и фигура перестала быть рыхлой.

— Да. Пару дней назад. Перед самым вашим возвращением, — ответил Бай. — Он… Хотел прыгнуть с северного обрыва. Я еле успел, но…

— Ты теперь не сможешь просто так покинуть это тело, — сказала Озара, не спрашивая, а утверждая. — Я много читала про одержимость.

— Да, — кивнул ей Бай. — Если я вернусь к брату, это тело умрёт.

— Кстати о твоём брате, — спохватилась Юля. — Он тоже здесь?

— Да.

Они оглянулись туда, куда кивком головы показал Бай.

Чернявый парень с длинными волосами, которого в прошлый раз Оляна не слишком хорошо рассмотрела в тумане и растерянности, шёл в серединке между Ожегой и Яровзором. Замыкал их процессию Стремглав.

Хэй и правда оказался очень красивым, с утончёнными чертами и похожим на корейского айдола, как и описывала его Юля. Это показалось Оляне забавным.

Их стало довольно много, и Яровзор со Стремглавом предпочли встать стражей за спинами Хэя и Бая, прислонившись к деревьям.

— Что ж… Давайте всё обсудим. В прошлый раз мы не стали слушать Бая с братом, и это не очень хорошо закончилось, — прижала пальцы к вискам Озара, взяв на себя роль переговорщика. — Так зачем вы здесь?

— Чтобы пройти испытания и учиться в Змейлоре, — сказал Хэй. — Приглядим за вами.

— То есть Ящер знает, что мы здесь? — уточнила Озара.

— Знает, — ответил Хэй, пока Бай, не отрываясь, с нежностью смотрел на Оляну, отчего сердце начало мучительно и тоскливо биться в груди.

— Он может нас отсюда достать? — задала вопрос Ожега.

Братья переглянулись.

— Наш дед могущественный древний, — замявшись, ответил Бай. — Мы не знаем предела его возможностей. И даже его планы скрыты от нас. Он попытается. Или подождёт. Мы не знаем.

— Погодите-ка, — сказал Яровзор. — Хотите сказать, что эти парни — внуки этого вашего общего жениха, Хранителя Восточного удела? И они прибыли сюда за вами присмотреть, чтобы вы?..

— Не нашли себе других, — продолжил Стремглав, посмотрев на Озару.

Оляна тоже быстро взглянула на смущённую сестру. Та вроде бы недавно начала встречаться со Стремглавом, по крайней мере, они часто где-то гуляли вдвоём и занимались вместе, и, похоже, как и Ожега, рассказала, какие трудности их ждут.

Хэй фыркнул, даже не оглянувшись на Стремглава.

— Плевать нам на тебя и твоего друга, пока вы не заритесь на чужое…

Яровзор нахмурился и потянулся к очкам, Стремглав чуть прищурился, воздух словно задрожал от напряжения, но его перевал резкий стук ладонью по столу.

— Хватит! — рявкнула Ожега. — Давайте с самого начала и по порядку. Что случилось с человеком, чьё тело ты занял?

— Когда мы добрались до пацана, с ним было уже кончено, — отрезал Хэй. — Нам тоже не с руки тело, которое нельзя оставить. Мы планировали возобновить с ним контракт, но не успели.

— Зачем вы преследовали нас на Финском заливе? — спросила Ожега.

— Чтобы поговорить… — замялся Бай.

— Собирались рассказать о Договоре и что дед планирует заполучить вас в жёны. Я думал, это очевидно, — закатил глаза Хэй.

— Не сходится. Ты мог рассказать всё в первый раз. Чего ты хотел от Оляны? — присоединилась к допросу Озара. — Тогда, когда подобрался к ней через её одноклассника?

— Через одноклассника? — удивился Бай, да и Хэй выглядел озадаченным.

— Миша, — сказала Оляна. — Мы с ним учились вместе. Потом… Он изменился.

— Мы не знали, что он твой близкий знакомец, — смутился Бай, видно, сообразив, что у них с Мишей было какое-то продолжение. — Мы тогда пришли по поручению деда взглянуть на его будущих жён, — потупился Бай. — Он хотел узнать… Э… хороши ли дочери Горынычей. Других мы видели издали. А с тобой… Поговорить решились. Потому что случай представился. С парнем этим.

— Очищающим огнём Бая вышвырнуло из тела. Не самое приятное ощущение для водного народа, — поморщился Хэй. — Так что какое-то время мы приходили в себя. А потом… Потом найти не могли.

— Мы в Яви были, — кивнула Озара.

— Да, мы узнали потом, когда дед наш через Явь с вами встречу назначить решил, — согласился Бай. — Решили предупредить, про поезд узнали, да там только Юлка нашлась. Ей мы амулет дали из наших вод, чтобы найти вас проще было. Тяжело нам в Яви на чужой земле ориентироваться.

— А здесь вы как нас нашли? — спросила Озара.

— Тоже через Юлку. Выследили по запаху её, — ответил Хэй. — А потом и свидетели нашлись, кто сказал про Змейлор. Мы заплатили виру за учёбу и попали сюда в день Числобога.

— Что? Опять через меня?! — воскликнула Юля возмущённо.

— Не переживай так. Ты ни в чём не виновата, — сказала подруге Оляна.

— Но из-за меня вас нашли… — растерянно протянула Юля, уставившись в пустоту остекленевшим взором. — Ваши мамы… Они сказали, что никто не догадается, а я… Я не сказала им, что меня Хэй и Бай снова выследили в Яви… Я как раз от них сбежала, когда Арина Глебовна меня нашла, и… не думала, что меня смогут выследить.

— Ты не виновата, — поддержала Озара. — Всё из-за Ящера.

— Ты точно не причастна к его желанию заполучить нас в гарем, — жёстко ответила Ожега.

— Угу, — захлюпала носом Юля.

— Мы нашли тебя не потому, что выследили в Яви, — тоже решил утешить Юлю Бай.

— Нет? — шмыгнула носом Юля. — А как тогда?

— По запаху, — повторил Хэй. — Его дала нам Радмилла.

— Радмилла?! — переспросили они хором.

— Арина Глебовна что-то говорила об этом, — нарушила их переглядки Юля. — Она сказала, что Радмилла натравила на меня волколака. А для этого брала у меня шапку… Точно ей я сама её давала на время. Что кикиморы умеют запахи снимать или что-то такое.

— Действительно… — протянула Озара. — Мне то нападение казалось очень подозрительным. А оно вот как… Так она жива?

— Ну… Это как сказать, — задумался Бай, переглянувшись с братом. — Кикиморы-то точно нет больше…

— Так что вы намерены теперь делать? — спросила Оляна. — Кроме того, чтобы «приглядеть за нами».

— Мы специально постарались попасть сюда раньше, чтобы предупредить о том, что про Змейлор дед уже знает, — ответил Хэй.

— Сюда прибудет его дочь и, скорее всего, постарается как-то выманить вас отсюда, — сказал Бай. — Мы же… не получали никаких приказов.

— То есть вы… — прищурилась Ожега.

— Поможем вам чем сможем, — расцвёл улыбкой Бай.

— Так вы хотите прятаться тут семь лет? — раздражённо перебил Хэй, бросив взгляд на брата. — По большому счёту это ничего не решит. Даже если вас и не выкурят. Дед ждал исполнения Договора больше десяти веков, что ему каких-то пара лет.

— Мы тренируемся. И вызовем Ящера на бой по законам Горгон, — вскинула голову Ожега.

Хэй прыснул и расхохотался.

— Дед очень силён, его вряд ли удастся победить в открытом столкновении, — пробормотал побледневший Бай.

— Ну уж сдаваться мы точно не собираемся! — сказала Озара.

— Затея дурацкая и заранее обречена на провал, — отсмеявшись, вынес свой вердикт Хэй. — Но почему бы и нет? Мы поможем вам.

— А дедушка не заругает? — хмыкнула Юля.

— Дедушка у нас своеобразный. Живёт долго, скучно ему, а так — чем не развлечение. Да и когда это ещё будет, — в тон ей ответил Хэй, почему-то глядя на Оляну.

Оляна старалась помалкивать и просто слушать свой Дар, чтобы их не могли обмануть или что-то не договорить, но подвоха не ощущала. Даже Хэй, который казался внешне более отстранённым, как будто… как будто тоже был рад. Впрочем, от Бая эмоций исходило гораздо больше, и они затмевали его более сдержанного близнеца.

И Хэй, и Бай периодически украдкой на неё поглядывали, а Оляна вполуха слушала, как эти двое делились информацией про своего деда и его способностях. Что больше походило на хвастовство, такой Ящер фантастически сильный физически и магически, умный, дальновидный и хитрый. К разговору подключился даже Яровзор. О том, что у них есть Василиск, обладающий окаменевающим взглядом Великого Полоза, они по молчаливому уговору братьям не рассказали. Пока не до конца доверяя. А Оляна раздумывала над тем, как ей вести себя с братьями, которые раздавали столь непрозрачные намёки.

Примечание: Схема Озары с уроками Змейлора есть в дополнительных материалах.

Глава 3. Переживания

— Ну чего, всё-таки нашёлся этот ваш человек? — спросила Добрынка, когда Юля пришла вечером в комнату. — Видала издали, что с вами он ходил.

— Почему ты его недолюбливаешь? — спросила Юля у сестры, которая уже готовилась ко сну.

Добрынка чуть поморщилась.

— Раз уж спросила ты, отвечу. Дрянь-человек он, вот почему. Гниль у него внутри. Перед тобой притворялся, а передо мной притворяться ему не нужно было. Никчёмный, а воображал о себе невесть что. Злоба и зависть его распирали.

— Ты поэтому мне сказала, что невместно мне в одиночку с ним видеться и на репутации моей это сказаться может? — уточнила Юля. Она чувствовала что-то неправильное, но не понимала что. Дэн казался ей другом, который мог её понять, ведь он тоже с уснувшей кровью. Она искренне хотела помочь ему выбраться из сложной ситуации.

Добрынка только неопределённо хмыкнула и повернулась на бок, отворачиваясь лицом к стене.

— Он… умер просто… — тихо сказала Юля.

— Как умер? — повернулась к ней сестра. — Я ж недавно его видала…

— Не Данила это был, а другой в его теле. А Дэн… — слёзы начали душить и потекли горячими дорожками по щекам. Юля даже сама не думала, что так горько ей станет от того, что случилось. — А Дэн… вроде как тело покинул. Он спрыгнуть со скалы хотел вроде бы…

— Как решил, так и сделал, — сказала Добрынка, которая подсела рядом и обняла Юлю за шею, успокаивая её как маленькую. — Поплачь… Легче будет.

— Просто получается, что он не дождался своего «шанса» буквально какое-то мгновение! — захлёбываясь рыданиями, сказала Юля. — Так несправедливо!

— Значит, так судьбой уготовано, не дождался он своего шанса, сдался, руки на себя наложил, — монотонно ответила Добрынка, покачивая Юлю. — Это грех большой. В деревню пойдёшь, свечу поставь душе его грешной, чтобы упокоилась с миром.

— Свечу? Там церковь есть, что ли? — удивилась Юля.

— Почему церковь? Храм там правиславный, мне старшие рассказывали. Вы же вроде собирались туда идти, мне Борщ сказал вчера ещё.

— А… Ой, да, мы в деревню собирались, — вспомнила Юля. — А что за храм там такой? Православный?

— Правиславный, славящий Правь, не понятно что ли? — удивилась Добрынка. — Ты свечку-то Велесу поставь и Триглаву, чтобы они человека этого непутёвого прибрали да помогли от греха очиститься.

— А разве Правь не пала?.. — моргнула Юля.

— Боги-то там остались, святыми мучениками, они теперь попасть к нам не могут, но со свечкой помолишься, и могут через вечный огонь услышать, — Добрынка оставила её и легла к себе. — Ладно, спать ложись, утро вечера мудренее.

* * *

Утро и правда оказалось мудреней, хотя Юля почти не спала. В голове крутилось много чего, и воспоминания о бабушке Белаве, которая помогла только после того, как Юля наладила с той отношения, и Арина Глебовна, мать Озары, которая отправила её в Змейлор без долгов, но с которой пришлось ей самой договариваться и торговаться. И Данила, который перед их уходом в Навь высказался по поводу того, что они просто не хотели за него впрягаться.

— Добрутро… — буркнула Юля, плюхаясь на свой стул в трапезной. Есть ей хотелось неимоверно, вчера из-за всех переживаний кусок в горло не лез, и ужин она пропустила, расстраиваясь из-за Дэна. А сегодня дразнящий запах каши, сдобренной маслом, разыграл аппетит. Проснулась она поздно, когда Добрынка её разбудила на завтрак, так что пришлось поторопиться. Хорошо ещё, что никаких уроков не было, и впереди маячили какие-никакие, а всё-таки каникулы.

— Кхм… — кашлянул кто-то, и Юля оторвала взгляд от каши и с недоумением увидела на месте Озары совершенно другую девушку, от вида которой непроизвольно открывался рот и вспоминалось, что она-то не платье с жемчугами надела и волосы наспех убрала.

Волосы у этой красотки оказались даже не рыжими, а огненными, как у Пушкина про «жар горя», при том, что кожа белая и без единой веснушки, огромные зелёные глаза смотрели с прищуром.

— Ой… — пробормотала Юля, обернувшись, увидела девчонок и Стремглава. Сразу вспомнилось, что после выпуска седьмого курса их пересадили за другой стол, но она об этом напрочь забыла спросонья, потому что последний год всегда сидела на этом месте.

Рядом с красоткой, прямо напротив Юли, сидел Хэй, который изучал её с неизменной скукой на красивом лице, а, повернувшись, рядом с ней нашёлся и Бай, который уже почти и не походил на Данилу, хотя бы тем, что у него прилично отрасли волосы, и Юля была уверена, что это Оляна.

А огненноволосая красотка капризно спросила:

— Тут что, кормят одной кукурузой?..

— Э… да… Тут кукурузу где-то выращивают, видимо, или закупают, — сказала Юля, подумав, что спрашивают её.

Красотка посмотрела на неё оценивающим взглядом и чуть скривила пухлые яркие губы.

— Меня Юлка Лебедь Белая зовут, я из Рода Сирин Небесного Клана, а вас как? — Юля решила притвориться, что с Хэем и Баем не знакомы, к тому же ей захотелось узнать, как звучат их полные имена, а не те «клички», которыми ей представились когда-то. Ведь «Хэй» и «Бай» означали просто «Чёрный» и «Белый» по-китайски, как она узнала, начав читать разные новеллы.

— Так тебя что, калечная, и в клан приняли, или ты это так сказала, красного словца ради? — неожиданно спросила её девушка, вместо того чтобы представиться в ответ.

— Что? — моргнула Юля. Она впервые столкнулась в Змейлоре с какой-то агрессивной реакцией на то, что она уснувшая кровь, а не оборотень. Да и в клан её бабушка Альдона приняла. Правда, она узнала об этом случайно от Добрынки, оказалось, что для того, чтобы быть в клане, всего-то и надо, что подтвердить родство у старейшины одного из Родов. А те и рады это сделать на перспективу её обучения и замужества с кем-то влиятельным.

— Что слышала, — ухмыльнулась красотка. — Эй, второй калечный, представь-ка меня своей подружке.

Юля с удивлением посмотрела на Бая, который криво усмехнулся.

— Ты видишь перед собой дочь владыки морей и короля всех лун-драконов Лонг Вана Радомиллу Всеводовну из Рода Восточного Хранителя, — сказал Бай, пока девушка гордо выкатила немалую грудь, свысока на неё поглядывая.

— Радомилла?.. А ты случайно Радмиллу из Рода Кикимор не знаешь?.. — спросила Юля простодушно. — Вы похожи немного, как сёстры, только ты посимпатичней. Ой… Лонг Ван или Восточный Хранитель, это же Ящер, да? Я в этих именах что-то запуталась совсем, — она для верности ещё и глазами хлопнула. Если в начале в красавице Радмиллу было не узнать: волосы не такие яркие, тело не такое фигуристое, лицо… чуть иное, то стоило ей открыть рот, как Юля услышала парочку знакомых интонаций, да и голос остался прежним. Всё же сирины хорошо ориентировались в воздухе, и за год её магия в этой стихии значительно выросла. Морок? Колдовство какое-то? Непонятно, но Юля надеялась, что раз народ Нави не может врать, то и сейчас проговориться, желая ей что-то доказать.

— Нет больше Радмиллы Балемиловны из Рода Кикимор, умерла она, — чуть нахмурилась девушка, вызвав у Юли удивление.

— Так ты Радмилла или не Радмилла? Не пойму я что-то, — растерянно спросила она уже без притворства. Прежнего отчества Радмиллы Юля и не знала никогда, а та, оказывается, Балемиловной была.

— Я — Радомилла Всеводовна, чего не ясно, дура ты набитая?! — фыркнула Радомилла.

— Ладно, я пойду, пожалуй, — встала Юля. — Какие-то вы странные и невежливые.

— Отец меня принял, отец мой Восточный Хранитель, ясно тебе, калечная, сирота приблудная?! — сказала напоследок Радомилла.

— Не очень, честно говоря, — ответила Юля. — Но я за тебя рада. Желаю тебе никогда не узнать, что такое быть калечной сиротой приблудной. А что злишься тогда? Потому что знаешь? Или завидуешь чему-то, что ли?

— Это ты мне завидовать должна! — тут же заявила Радомилла, а Юля улыбнулась от этого «должна» и пошла к девчонкам и парням, которые уже тоже поели, а теперь стояли в стороне и ждали её.

— Кто это с Баем и Хэем там сидит? — с интересом спросил Стремглав, поглядывая на Радомиллу.

— Это дочь Восточного Хранителя Радомилла э… отчество из головы вылетело. Кажется, когда Радмиллу тогда съели, то её потом снова родили или не знаю, как тут у вас это делается, — пробормотала Юля.

— Это Радмилла? Ты уверена? — спросила Оляна. — Она же совсем другая.

— Да нет, изменилась, но не так и сильно, — возразила ей Ожега. — Похожа. Волосы ярче стали и похорошела немного.

— Точно не немного. Она раньше была более чем обычной… Я через морок её видела, — задумчиво пробормотала Оляна. — А сейчас точно морока нет. Её это тело.

— Я ж говорю, по ходу новое, видимо, — сказала Юля. — Она как Волдеморт возродилась. Ну или как Бай, заполучила тело чужое. Я так поняла, в общем. И имя у неё изменилось немного. И отчество новое. Ну, по отцу, как она сказала. Приняли там её куда-то.

— Если имя изменилось, пусть и немного, да ещё и отчество… Отчества у Кикимор по матерям, так как не ведают они отцов, а если и ведают, то в его Род она перешла… Значит, и правда какой-то ритуал с ней провели, — задумчиво сказала Озара. — И умерла прежняя Кикимора.

— Бай нам так и сказал, — напомнила Оляна.

— Да, мы расспросить его толком не успели, всё сразу знать хотели, а потом забылось как-то… — кивнула Озара. — Они сейчас уже на испытание пойдут.

— Да, скоро позовут их, — сказала Ожега.

И правда, по залу трапезной прошлась белая вылва, и те новички, что сидели за их бывшим столом, нестройными рядами последовали за ней.

— А Радомилла Бая тоже калечным назвала, интересно, почему? — спросила Юля, которая проматывала их разговор в голове.

— Так он и есть калечный, если тело Зверя своего потерял, — ответил ей Стремглав. — У тебя магия уснувшая, ты просто Инициацию свою пропустила, так что Зверь вроде как в крови растворился полностью, всю силу свою и магию отдав, а у него же Зверь мёртв. Он даже не кудесник. Так. Пол-кудесника. Возможно, что и испытание не пройдёт. Слаб больно.

Оляна тихо ахнула, и Озара, укоризненно посмотрев на Стремглава, взяла сестру за руку.

— Зато брат его силён, — сказал Яровзор. — Очень силён, за двоих, и близнецы они.

— Хочешь сказать, что могут они силу друг другу передавать? — с интересом уточнил Стремглав.

— Скорее всего. Иначе как бы он вообще выжил, потеряв Зверя? — пожал плечами Яровзор. — Зверь у оборотня даже не половина сущности, а гораздо больше. Лишиться Зверя…

Ожега покосилась на кусающую губы Озару и кивнула.

— Но как тогда твой яд, что связь со Зверем обрывает? — спросила Юля. Ей правда было интересно, да и Яровзор зачастую помалкивал и общался в основном лишь с Ожегой.

— Обрывает, но не убивает, — уточнил Яровзор. — Зверь скорее как при засыпании крови в крови растворяется.

— Мы сегодня в долину пойдём? Или как? — спросил Стремглав.

— Я останусь, — сказала Оляна. — А вы идите, если хотите. Мы же давно планировали…

— Я, пожалуй, тоже останусь, хотела кое-что в библиотеке… — протянула Озара, посмотрев на Оляну.

— Юлка, ты идёшь в деревню у подножья? — неожиданно к их компании подошёл Колояр, ну то есть Кадмаэль, как на самом деле звали Красавчика Оперённого с их курса.

После того, как у неё появился науз против его любовной магии, Юля перестала чувствовать себя настолько пьяной в его присутствии, когда хотелось повизгивать от счастья, когда Оперённый-Кукулькан на тебя просто мимолётно посмотрит. Они вместе ходили на целительство, причём одни со всего их курса, так что пару раз вместе готовились к срезам и потом к экзаменам. Но не то чтобы были друзьями или хотя бы приятелями. Там и без неё было не протолкнуться. Несмотря на то, что наузами обзавелась вся группа, у Кадмаэля-Колояра поклонники не перевелись, много кто тёрся возле наследника одного из Хранителей. Кажется, в Яви их удел находился где-то в Южной Америке. Кстати, к целительству у Кадмаэля оказался настоящий Дар, и тот планировал дойти до третьей ступени, а не просто взял предмет как дополнение к чему-то.

— Э… Да, я хотела сходить, мне же надо в храм, — вспомнила про Данилу Юля. Остальные вели себя так, будто про него уже и позабыли. — Я хотела свечи поставить… Триглаву и Велесу.

— О… — Озара кивнула, видимо, понимая. — Конечно, сходи. Кадмаэль, ты присмотришь за Юлкой?

— Присмотрю, — заверил их тот, и Юля решительно пошла собираться.

* * *

Какое-то время шли они молча, небольшой толпой однокурсников. Были Раду Сирет, Костан Сомеш, Матара Ойя, соседка девчонок, двое её поклонников с трудновыговариваемыми именами, как-то на «Нге» и «Мбу», Колояр-Кадмаэль почему-то без своей обычной свиты из девчонок и парней и Юля.

Они шли цепочкой, и она погрузилась в собственные мысли. Путешествие по горной тропке напомнило про их экзамены в Нави. Там тоже были такие тропки-ходы, по которым можно было добраться гораздо быстрей, Юля, к своему удивлению, чувствовала их наравне с Озарой, которая ходила на Теорию пространства и перемещения. Озара сказала, что это потому что она — сирина, и оборот её должен быть птицей. Птицы хорошо чувствуют потоки воздуха и направления. Так что это был её Дар, усиленный сырой магией Нави.

Но ничем другим Юля похвастать не могла, разве что лечила мелкие царапины и нашла несколько веников весьма полезных трав. Их поделили на группы по пятнадцать-шестнадцать человек, и первокурсников в каждой группе было по трое, а где-то в одной — четверо, и туда вошли местные Змеу.

Юля оказалась в одной группе с Оляной и Матарой Ойя. Старшие отправили их на заготовку трав на склоне, и Матара, которая ходила на ритуалистику вместе с Оляной, оказалась совсем не приспособлена к горам, оступилась и сбила ногу в кровь. Они тогда заметили ручей неподалёку и пошли к нему, чтобы напиться, сполоснуть рану Матары, да ещё заметили там по берегам растущую мяту и рогоз, корневища которого можно запекать или что-то там с ними делать съедобное — Оляна про такое лучше них знала. Юля сделала Матаре перевязку. Но не успели они ничего нарвать, как из воды к ним и полезли те странные человекоподобные существа, похожие на чёрных вылв, только поменьше. Только очень агрессивно настроенные. Оляна сказала, что это хухлики, только какие-то дикие, и попыталась с ними договориться. Но те её и слушать не стали, а напали, пытаясь утащить их под воду. Прыгали они будь здоров, как кузнечики-переростки. Матара тогда визжала как резаная, а ведь вообще-то тоже оборачивалась в огромную чёрную кобру с ядовитыми зубищами. Но то ли что-то ей помешало, то ли не сообразила от неожиданности. Юле вцепились в волосы и потащили толпой. Их даже успели притопить в воде, в которой начала образовываться чёрная воронка омута. Страшно было до ужаса. Юля и правда думала, что ей конец. А потом прямо перед её лицом шлёпнулась отрубленная патлатая голова с чёрными глазами и тёмной кожей. Оляна отбила их, обагрив омут кровью десятков этих страшных полуразумных зверушек. А потом первым к ним на помощь прибежал Колояр, то есть Кадмаэль, вовсе из другой группы, но они оказались ближе.

Тогда Юля впервые увидела Оперённого Змея, то есть его истинного Зверя, чешуя которого переливалась как бензиновое пятно, а тело кольцевали золотые гребни. Нифига это были не перья, только издали разве что можно за них принять эти кинжально острые «серпы».

Но самое страшное оказалось впереди. Матара вцепилась в них с Оляной и сказала, что они должны срочно бежать. Бежать получилось не очень, но быстро уковылять они смогли, поддерживая друг друга и спрятавшись за выступ скал. А уж оттуда…

Больше всего происходящее напомнило Юле старый мультик про Маугли, когда питон Каа приполз в пещеру бандерлогов и начал танцевать им свой танец, говоря «ближе, ближе, ещё ближе». Оперённый Змей-Кадмаэль реально танцевал так, что в голове Юли застучали тамтамы, и она бы и сама ринулась в пасть змееподобному существу с головой, напоминающим львиную, если бы у львов были гривы из золотых и красных шипов-гребней и открывающаяся чемоданом пасть. Они с девчонками тогда всё-таки ушли, не дожидаясь развязки, и после с Колояром-Кадмаэлем не пересекались. И теперь Юля мучительно думала, как поблагодарить, и не обидит ли она парня своей благодарностью.

У них в этом походе у всех «святая обязанность» выжить и помогать своим товарищам, к какой бы группе те не относились. За оставление товарища в беде могли наказать. Так что с одной стороны помочь им Кадмаэль был вроде как и обязан, и может не принять её благодарность или даже рассердиться. В Беловодье имелись разные нравы и обычаи, и порой она даже с пройденной первой ступенью мироустройства не могла в этом разобраться. Впрочем, традиции уделов, родов и племён разбирали на второй ступени. А третьей ступени мироустройства не было вовсе. Говорили, что если бы осталась Правь, тогда бы изучали её.

Но в любом случае иногда даже сёстры не понимали Юлю из-за того, что они выросли в разных условиях. А тут они были женщинами, Кадмаэль — мужчина. Да ещё и из разных по укладу народов и очень различных статусов. Она рот откроет, а выяснится, что Кадмаэль по своему статусу мог только Оляну защищать, а её вообще ни в грош не ставит, или ещё гадость какая-нибудь про «калечную» всплывёт, как с той же Радомиллой, которая к ним заявилась, как вся из себя владычица морская.

От этой мысли Юля резко остановилась и оступилась бы, если бы её за локоть не поддержала крепкая рука того, о ком она размышляла. Оказалось, что остальные уже ушли вперёд, и они отстали и остались в относительной уединённости.

— Благодарю, — вернула себе равновесие Юля. — И… и за тот раз в Нави…

— Мне это ничего не стоило, — отрезал Кадмаэль, и Юля кивнула и решила не обострять на всякий случай. Тут многие обидчивые, как дети, и считающие, что все должны про них всё знать. Кадмаэль оказался в принципе нормальным парнем и не виноват, что родился Оперённым Змеем, способным сводить с ума от любви. Стремглав иногда был несправедлив к нему.

— Та девушка, с которой ты сегодня говорила на завтраке, кто она? — внезапно спросил Кадмаэль, и Юля одновременно обрадовалась и огорчилась этому интересу. Обрадовалась, потому что сама подумывала, как бы половчее свести бывшую Кикимору с тем, из-за которого та позабудет про них как минимум до конца года. У Радомиллы-то науза нет. А с другой, когда Кадмаэль сам спросил и проявил интерес, это было… обидно немного. Потому что Юля догадалась, что тот повёл её в деревню, чтобы спросить про эту Кикимору без свидетелей. А она голову ломала, с чего вдруг он вообще подошёл и спросил про выход в деревню. И Юля боролась сама с собой, решая, что стоит говорить, а про что лучше умолчать.

— Её зовут Радомилла, — решила начать она разговор нейтрально. — Она дочка Восточного Хранителя. Сказала мне, что отец её признаёт…

Глава 4. Сложные отношения

— Не знала, что они общаются с Колояром, — сказала Ожега, когда Юля ушла. Впрочем, в последнее время сестра в принципе мало на кого обращала внимание, так поглощённая своими отношениями, но тут Озара была согласна. Она тоже не ожидала.

— Общаются. Они вместе ходят на целительство, — пояснила Оляна. — И во время нашего полевого выхода он же помог нам. Даже можно сказать, что спас.

— Да? А ты не рассказывала, — удивилась Ожега и повернулась к Озаре: — А он тебе ничего не говорил? Вы же в одной группе вроде были…

— Мы там не особо общались, в общем-то, — пожала плечами Озара. — Но да… из первогодок в группе были я, Стремглав и Колояр, то есть Кадмаэль. А ещё Ягира с подругой со второго курса…

— Кадмаэль гулял сам по себе или со своими новыми друзьями. Но в основном один, — подтвердил Стремглав.

— Кстати, я же в походе для тебя кое-что собрала, — спохватилась Оляна. — До этого как-то забывала, а сейчас вспомнила.

— Может, пойдёмте в сад, пока есть возможность посидеть на воздухе? — предложила Озара. — Заодно расскажешь всё про ваше спасение. К тому же, мне тоже надо проверить и рассортировать всё, что мы там набрали. Я просто всё скидывала в Дымку. Заодно и твой улов посмотрим.

— У меня тоже кое-что собрано для тебя, — кивнула Ожега, — но не слишком много. Не по этим делам я как-то. Собирала только то, на что Модя указывал как что-то нужное. Я тоже уже и забыла об этом почти, хорошо, что напомнили.

— Я, пожалуй, оставлю вас, — сказал Стремглав, явно не горящий желанием сортировать гербарий. — Не хочу мешать вашим девчачьим посиделкам.

— Раз так… Я тоже пойду. Увидимся на тренировке? — спросил Ожегу Яровзор.

— Да я быстро, — шепнула ему Ожега и вопросительно посмотрела на них с Оляной. Сестре явно не хотелось копаться в травках и перебирать ингредиенты.

— Ты, если хочешь, иди, — сказала Оляна. — Мы с Озарой вдвоём даже быстрей управимся.

— Да, иди, мы с Оляной всё разберём, — кивнула сестре Озара. — Если захочешь присоединиться, то знаешь, где нас искать. Пошли Модю нас найти и отдать собранное. Будем в саду.

Повеселевшая Ожега широко улыбнулась и догнала своего парня.

— Что между вами со Стремглавом происходит? — спросила Оляна, подождав, пока парни уйдут.

Озара вздохнула.

— Мы с ним поговорили, и я ему рассказала всё, но пока как-то… — она покачала головой. — Наверное, он хочет всё взвесить. Ладно, идём в сад, там поговорим без лишних ушей.

* * *

— А вот такое мы тоже встречали, это же, кажется, болиголов? — спросила Оляна. — Я не стала собирать, потому что Юля сказала, что растение очень ядовито. Особенно местная разновидность.

— Да, это болиголов, — ответила Озара. — В его настойке можно вымочить минералы, тогда они… — она вздохнула. — Мы со Стремглавом поцеловались.

— Поцеловались? — переспросила сестра, и Озара смутилась.

— Да… У нас просто всё развивалось медленно. Он вообще такой… осторожный, что ли. Мне даже кажется, что после той травмы, что ему нанесли в клане Оперённых, он просто никому не доверяет. И своим чувствам — тоже, — Озара посмотрела в лицо внимательно слушающей её Оляны. — В общем, где-то через неделю после того, как мы отправились в Навь, мы остались наедине, и он меня поцеловал.

Озара умолкла, возвращаясь на полтора сороковника назад. Их поделили на команды под предводительством двух выпускников. Оляна попала в группу с Юлей и Матарой. Озара вместе со Стремглавом, Колояром-Кадмаэлем, Ягирой и её подругой Илатой вошли в похожую команду из пятнадцати людов. Ожега оказалась в команде с Яровзором, а также ещё двумя парнями-однокурсниками из одиночек.

Основным их заданием оказался марш-бросок через Навь со сбором и заготовкой ингредиентов, продуктов и проведением большого ритуала. В горах находилось несколько фортов-укреплений, где квартировались по две команды, но с сёстрами они разделились и встретились лишь на обратном пути. У каждой команды был свой план по сбору, а также площадь обработки — обычно по левую и по правую сторону от форта, но они выполнили его за неделю до окончания их полевого испытания, так что Озара продолжила сборы уже для себя.

А ещё проживание на лоне природы было тоже почти натуральным, они готовили себе сами из небольшого количества выделенных припасов, но в основном приходилось выживать за счёт собирательства и охоты. Благо, что дичи было много и она была почти непуганой, а местами и сама хотела стать охотником, а не жертвой.

— И что было после вашего поцелуя? — вытащила её из воспоминаний Оляна.

— Мы присматривались друг к другу и не спешили, — словно не слыша вопроса, ответила Озара. — Вместе ходили на искусничество. Он усидчивый и усердный, и понимает… учиться любит. И в Нави он себя показал. Видно было, что не понаслышке знаком с выживанием в условиях дикой природы, даже в незнакомой местности быстро сориентировался, чуть ли не Змеу объяснял, что делать можно, а что нельзя. А потом он мне притащил под видом букета несколько сортов редких трав… мы их только-только завершили собирать по нормативу. Я видела его намёки и раньше, но что-то останавливало бездумно принять ухаживания. А тут…

— Романтика, — мягко улыбнулась сестра.

— Ага, полевая, — хмыкнула Озара. — В тот момент он мне напомнил папу-Богдана. Он тоже дарил путевые журналы и свои заметки как подарки и всякие редкие ингредиенты для моих наузов, сама же знаешь.

— Угу…

— И я его поцеловала на эмоциях, а потом…

Это был её первый поцелуй. Яркий и сладкий, как ягоды земляники, что была тут размером с фалангу большого пальца, сочная и вкусная. Новые ощущения полностью захватили её. Сердце билось сильно и томно. Щёки пылали. Озара на миг пожалела, что так долго колебалась принимать или нет ухаживания Стремглава. Но прежде стоило всё обсудить, и она нехотя отстранилась.

— Он знал что-то про наше возможное замужество, но в общих чертах. И я всё ему рассказала. Мне нравится, что он не теряет голову и склонен руководствоваться логикой и расчётом…

— Но? — Оляна посмотрела ей в глаза. — Есть ведь какое-то «но»?

— Но с той поры он… как будто сдал назад, и больше мы к этому не возвращались, — закусила губу Озара. — Словно он решил сделать вид, что ничего не было, и просто остаться друзьями, знаешь…

— Может, он ждёт от тебя каких-то действий? — спросила Оляна.

— Даже не знаю… — Озара отложила в небольшую корзинку ещё один кусочек воска. Модя выгрузил им всякой всячины, но как будто специально смешанной в кучу. Похоже, Ожега отыскала старый разорённый улей и помнила, что в искусничестве всё пригождается, хотя бы шнурки вощить, но больше для ритуальных свечей, а также сохранения надписей и знаков… — Такое ощущение, что это даже не Ожега находила, а сам Модя… — пробормотала она, рассматривая оборванный кусочек тонкой шкурки с крупной чешуёй неизвестной рыбы или зверя, а может, и русалки какой. Она сложила его в корзинку «разное».

— Возможно, — усмехнулась Оляна, показав странный клок длинной шерсти сине-бурого цвета и пятнистое хвостовое перо среднего размера.

— Ну-ка… — Озара взяла шерсть и понюхала. Пахло знакомо. — Мне кажется, что это волос индрик-зверя. Можно будет проверить, — она скрутила клок в моточек и переложила в корзинку проверки. — В этой груде можно отыскать настоящее сокровище. Всё может пригодиться, главное — рассортировать нормально.

— Так что со Стремглавом? — не дала ей уйти от разговора сестра. — Ты его любишь?

— Возможно. Не уверена. Он мне нравится, но… С рациональной точки зрения, он вроде бы лучший вариант. А я не хочу лучший… Сама не знаю, что и кого хочу… Хочу встречаться с парнем, ни на что и ни на кого не оглядываясь, — высказала Озара сокровенное и, выдохнув, потрогала еле заметные следы их оков, доставшихся от жениха. — Чувства — это так сложно. Мне не до сложностей сейчас, и одновременно…

— Ты приоткрыла своё сердце, а твоих ожиданий не оправдали? — предположила Оляна.

— Я не знаю, так ли это. Мне кажется, что в глубине души я даже рада, что он отступил, вроде и обижать его не хотелось, а наши отношения должны были как-то развиваться, что ли, — задумалась Озара. — Вот вроде и не влюблена я ни в кого другого, и он мне нравится, но… А так я и не виновата ни в чём перед ним, сам он так выбрал, понимаешь?

— Наверное, — вздохнула Оляна. — Мне бы самой в своих чувствах разобраться.

— А они есть, эти чувства? — спросила Озара, тут же вспомнив, что на сестру не подействовала магия очарования Кадмаэля. — Но стало чуть сложней?

— Это точно, — Оляна прислушалась к звону, исходящему из трапезной. — Уже обестина, пойдём?

— Можем пройти через выход из испытания, — предложила Озара. — Посмотрим, кто уже вышел.

— Да, давай, — улыбнулась сестра.

* * *

Яркие волосы Радомиллы они заметили на подходе.

— Удивительно, она так рано вышла, — шепнула Оляна, тоже заметив бывшую Кикимору. — Ой, а там рядом с ней разве не?..

— Стремглав, — узнала его со спины Озара, они ушли в сторону, чтобы эта парочка их не заметила.

В груди поселилась настоящая огненная буря. Они, конечно, ещё не стали парой и вообще были просто друзьями, но…

— Смотри! — отвлекла её сестра. — Кажется, он даёт ей науз.

— Что? — присмотрелась Озара к тому, как Радомилла строит глазки Стремглаву, приняла его подарок и даже надела на руку. — Точно… Но почему он?.. Зачем…

— Хэя и Бая ещё нет, — сказала Оляна. — Пойдём на обед?

— Да, пойдём, — Озара резко развернулась и решила, что даже рот не откроет и не станет спрашивать у Стремглава про Радомиллу и подарки ей. Они не в тех отношениях, чтобы тот ей отчитывался.

На обед Стремглав пришёл с некоторым опозданием и ни словом не обмолвился про свои встречи за её спиной.

До ужина Озара остервенело перебирала ингредиенты. Теперь казалось, что это Оляна поддерживает, а не она — её.

Чуть позже к ним присоединилась Ожега, и они отвлеклись рассказами про то, как проходили их полевые испытания в Нави. Выяснилось, что Ожега больше всех из них приспособлена к походной жизни. Об этом Озара догадывалась, когда увидела сестру в удобном явовском костюме цвета хаки и переобувшейся в берцы. А Модя, оказывается, хранил в себе целую гору котелков разного объёма, тарелок, ложек, ножей, кружек, термос, флягу, спички, зажигалки и спиртовые свечи. Ещё Ожега обладала палаткой, несколькими спальниками, топориком, мачете, луком со стрелами и арбалетом с болтами. Она со смехом рассказывала о круглых глазах Яровзора, который увидел её богатство на одном из привалов, когда они уходили на разведку.

К ужину вернулась Юля, которая была возбуждённой без меры.

— Тебя словно распирает, — заметила Ожега.

— Потом расскажу, — загадочно ответила Юля, подогрев интригу и раскрыв её только когда они вчетвером пошли в комнату Озары, чтобы распределить по местам и углам то, что ей может понадобиться для работы.

— Ну как ты сходила в деревню? — спросила Юлю Оляна.

— Нормально. Там правда храм правиславный есть, и свечки поставила, — отмахнулась Юля. — Но знаете, почему Коло… В смысле Кадмаэль меня позвал вообще?

— И почему? — подыграла подруге Озара.

— Он глаз положил на Радомиллу, — торжественно сказала Юля. — Начал выспрашивать меня, кто она такая, да в каких мы отношениях, я же с ней разговаривала сегодня и с ними за столом сидела. В общем, я сказала ему, что Радомилла — дочь морского владыки и Хранителя и вся из себя крутая. Он, кажется, решил за ней ухаживать или вроде того.

— И он тоже? — непроизвольно воскликнула Озара.

— Ну так она красивая, да ещё и статусом сейчас не обижена, много женихов найдётся, — протянула Ожега.

И отчего-то эти слова обожгли Озару.

— Я подумала, что если за ней будет Кадмаэль ухлёстывать, то у неё точно не будет времени на то, чтобы нам пакости делать, — торжественно сказала Юля.

— О… — со значением посмотрела Оляна.

— Ага… — вздохнула Озара, выдавив улыбку. — Похоже, твоим коварным замыслам сбыться не суждено. Мы видели, как Стремглав дал Радомилле науз, какой носят все в нашем потоке.

— Что? Зачем? — удивилась Юля.

— Не знаю, — пожала плечами Озара, задумавшись. — Может, заметил, что она привлекла внимание Кадмаэля, и решил… Или… Не знаю. Она правда красивая и точно не тащит за собой слишком много проблем.

— Так он… — охнула Юля. — Он это сделал, не спросив тебя?

— Нет, — Озара отвернулась, рассортировывая по полкам корзинки с минералами, корой, воском и сухой глиной.

Сёстры и Юля молчали.

— Давайте снова сходим и посмотрим, кто прошёл, — тихо предложила Оляна, и Озаре стало немного стыдно. У сестры тоже может случиться трагедия, особенно в свете разделения Бая с его братом и пророчеств насчёт его слабости.

— Да, конечно, пойдём, — согласилась Ожега, и Озара с облегчением выдохнула. С одной стороны, Стремглав мог делать что хочет, но… Мог и сказать о своих намерениях. Если Кадмаэлю Радомилла так понравилась, то… Он и без науза смог бы её обаять, наверное. Всё же он очень красив и, если убрать весь этот животный магнетизм, что его окружает, довольно серьёзный парень, и даже с учётом того, что ему все поклоняются, он, пожалуй, и не пользовался этим. Даже Стремглав нехотя подтверждал, что во время своего «рабского положения» ничего особенного или унизительного не делал. Просто ему не понравилось само ощущение от той эйфории, точней, ощущение, когда эйфория пропала.

Пока они шли по коридорам к месту выхода на испытаниях, Озара думала, что Стремглав недолюбливал Кадмаэля из-за того, что мать вроде как предала его. Получается, что та ушла от отца Стремглава и не вернулась, как Стремглав, когда прошло время «опьянения магией». То есть выбрала Кадмаэля и его отца. Возможно, она не просто пьяна магией, но и правда любила? Всё непонятно.

— Привет, девчонки, тоже пришли посмотреть на тех, кто прошёл? — К ним подошла Ягира в компании Илаты, которая была с Озарой в полевом лагере.

— Да…

— Уже тридцать девять людов вышло, — сказала Илата. — Значит, скоро объявят об окончании. — Вон тот парень вышел последним. Буквально пару долей как вышел.

Оляна, стоявшая рядом, тихо вздохнула. Тот тридцать девятый парень был Хэем.

— Вон та рыжая девчонка вышла одна из первых, — показала на Радомилу, окружённую народом, Ягира. — Ждёт ещё с обеда. Новичкам нельзя уходить до окончания испытаний.

— Да, мы тоже её уже видели, — сухо ответила Озара.

— Говорят, у неё целых три служанки, и она дочь повелителя морей — Восточного Хранителя, — защебетала Илата. — А ещё что она прибыла в Змейлор с богатыми дарами, и теперь у нас всегда на столах будет морская рыба от её отца.

— Да уж, крутышка, — хмыкнула Ожега, козырнув сленгом Яви.

— Я видела, что ты с ней утром сидела, — Ягира обратилась к Юле. — Это всё правда?

— Ну… Да, её Радомилла зовут, — кивнула Юля. — Сказала мне, что я должна ей завидовать, потому что отец её признал. И теперь вот ходит, гордится.

— Отец признал? — задумчиво протянула Илата.

— Ага. И внешностью её новой одарил, — сказала Юля. — Раньше мы её знали совсем другой. Да, девочки?

— Она раньше под мороком ходила, — пожала плечами Оляна чуть отстранённо. — Но сейчас всё стало настоящим.

— За что и цену она заплатила приличную, — презрительно хмыкнула Ожега.

— А что за цену? — спросила Ягира.

— Подставила она нас знатно, — ответила Озара. — Подругой нашей назвалась, да в ловушку заманила. Мы той ценой были. За это ей почёт такой оказали. Судьбу изменили.

— Ага, вот и отрывается теперь, — хмыкнула Юля.

— В Змейлоре нельзя счёты сводить даже с кровниками, — предупредила нахмурившаяся Ягира. — За такое наказать могут серьёзно.

— Да мы и не собирались ей вредить, больно чести много, — фыркнула Ожега.

Внезапно Оляна рядом громко выдохнула, словно совсем не дышала, и Озара увидела, что из камня вышел Бай. За время испытания он изменился и уже почти совсем не походил на Данилу, чьё тело занял.

Складка между бровей Хэя тут же разгладилась.

— Простите… — Оляна отошла от них и встала рядом с братьями, что-то сказав. Из-за общего гула было не расслышать.

— Идёт к ним, — предупредила Ожега и первой заступила перед Радомиллой, преграждая ей путь.

Озара по одному упрямому затылку сестры поняла, что та будет молчать и ухмыляться, вглядываясь своим «фирменным взглядом» в бывшую Кикимору, которая попыталась обойти.

— Ой, Радмилла, то есть Радомилла, я тебе таа-а-к завидую, — вступила в их игру «задержи Кикимору» Юля. — Я пришла на испытании где-то через пару часов, а ты-то вообще, говорят, только вошла и вышла.

— Верно, — вздёрнула нос Радомилла. — Всё оказалось легко и просто. Не испытание, а ерунда. Эй вы, двое, что вы так долго? Устала вас ждать.

Хэй и Бай с явной неохотой отошли от Оляны и присоединились к Радомилле, которая посмотрела на них с превосходством.

«На этом богиня объявила, что испытание завершено», — сказал ректор Бурислав Ведагорович, и все начали расходится.

— В этом году всего пара людов попала на алтарь, — со знанием дела сказала Ягира. — Определённо удачный год.

Глава 5. Переговоры

— Никто же не запретит тебе сюда приходить, — пробурчал Хэй, глядя на расстроенное лицо брата, который вздыхал по поводу того, что их проживание разделили. — Тебе же лучше, сможешь уходить от пригляда, — намекнул он на то, что Радомиллу поселили в соседний блок пещер, причём ближе к выходу, так что мимо и не пройти.

— И правда, — согласился Бай.

Они вместе вспомнили историю, когда после испытания Радомилла перед сёстрами Горынычей показала, что может ими распоряжаться. Вообще-то нет, приказа слушать её им дед не давал, но они пока не стали раскрывать своих карт. Радомилла наслаждалась властью и красотой, которые получила. За этим оказалось даже забавно наблюдать.

* * *

Устроившись на постели-лежанке, Хэй неуютно поёрзал. Бай всё же решил ночевать у себя. Он хотел наладить отношения с Юлкой — подругой Оляны, да и Оляна вроде как намекнула, что будет приходить в гости к подруге.

До того, как они появились в Змейлоре, Хэй к избраннице брата не особо и присматривался. Всё время они куда-то спешили, да и при кратком разделении сложно откалибровать собственные чувства. Бай всегда ощущался ярче. Хэю же оказалось достаточно, что Оляна ни внешне, ни внутренне не была похожа на Эржену.

С этими мыслями он всё-таки попытался уснуть. Впереди ждала неделя выбора предметов для учёбы. А от воспоминаний об испытании хотелось передёрнуть плечами и укрыться с головой. Бейлор предложила им решить их дилемму с одним телом на двоих. Хорошо, что у них имелся пример деда, и они прекрасно знали, какими могут быть столь древние божества, так что быстро её раскусили, заподозрив неладное.

Паучиха умела сыграть на чувстве вины, всколыхнув, казалось, давно похороненные воспоминания. Хорошо, что, несмотря на то, что их попытались разделить, у богини ничего не вышло. Во многом из-за стремления Бая ко встрече с Оляной, и за одно это Хэй испытывал к ней благодарность.

* * *

— Так вы что, правда писать не умеете?! — упёрла руки в бока Радомилла, нависнув над ними. Хэй поморщился. Бай всего лишь попросил «тётушку» записать и их на теорию пространства и перемещения, один из предметов, где они могли быть с Оляной и её сёстрами. Радомилла, конечно, записала их, но потом устроила допрос с пристрастием. Хорошо ещё не прилюдно, в классе, а позже.

— Зачем нам что-то записывать? Мы и так всё запоминаем, — буркнул Хэй. — Не забывай, что мы само воплощение воды…

— Ага, а вода хранит всю информацию, — поддакнул Бай.

— Неучи вы! — торжественно заявила Радомилла. — Даже имена свои написать не смогли! Вы меня опозорите таким образом.

— Имена мы писать научимся, — попробовал успокоить разбушевавшуюся «тётушку» Хэй. — Просто тысячу лет назад и не было никакой письменности, точней, писали совсем не так, как сейчас… Сейчас никто и не поймёт ничего.

— Ага! А говоришь, что всё помнишь! — подловила Радомилла. — Признайся, что писать не умеешь.

— Не умею, — буркнул Хэй.

— И я, — понуро кивнул Бай.

— Я буду вас учить! — решительно заявила Радомилла.

И им пришлось согласиться.

В буквах и словах не было ничего сложного, но Радомилла настаивала, чтобы они оттачивали письмо, переписывая чуть ли не целые книги. Но их покорность и послушание усыпили бдительность «тётушки», и уже во время учёбы она от них практически отстала. К тому же у Радомиллы появились дела поважней слежки за ними, так что это она перепоручила их спутницам-служанкам, а с теми договориться очень просто. Всё же младшие дочки их двоюродной сестры, считай, племянницы. «Тётушка» об этом почему-то не догадывалась, а младшие не спешили её просвещать.

У Бая получалось легко улизнуть от внимания, и брат где-то общался с Оляной, пока Хэй его прикрывал. Бай всё хотел узнать, на что там ему намекала Оляна, когда сказала, что вселился он в её одноклассника. И какое «продолжение» у этой истории случилось.

К тому же они ещё со времён первой встречи, точнее, встреч, знали, что день рождения у княжны двенадцатого сентября по календарю Яви, с трудом удалось понять, что это тридцать второе число месяца тайлетъ. Они посчитали, что успеют поздравить день в день, но княжны, как и все остальные студенты Змейлора, вернулись только во второй день месяца рамхатъ, то есть спустя декаду после дня рождения.

Хотя Хэй и сомневался, что после того, как они одарили Юлку тем амулетом для её быстрого нахождения, Оляна примет хоть что-то из их рук. Впрочем, Бай хотел подарить не амулет, а старинное расписное кимоно с осенними мотивами, что передала им мать — нереида Керулен — дочь Восточного Хранителя от одной из тысяч его наложниц, чьё имя и вовсе затерялось в веках. Подарок со значением, так как на подоле кимоно изображены лун-драконы, танцующие на празднике середины осени. Белый и Чёрный.

Вот только его ещё вручить надо. Впрочем, не сказать, чтобы Оляна от них пряталась или избегала встреч. Были шансы. С княжнами Оляной и Озарой, Юлкой и Радомиллой Бай и Хэй ходили на первую ступень теории пространства и перемещения, Бай с сестрой Оляны — Ожегой — на шаманизм, а Хэй без брата и Радомиллы посещал защиту и сокрытие вместе со всеми княжнами и Юлкой. Кроме этого Хэй выбрал военное дело и раскрытие дара. А вот брат из-за своей слабости вынужден изучать кудесничество и искусничество. Так что по расписанию они вместе с Баем ходили лишь на один предмет вместе. Брат становился всё более независим, и Хэй, который привык, что тот всё время рядом, чувствовал себя одиноко.

В двери поскреблись, и через мгновение в комнату Хэя заглянул брат, с которым отпечаток магии у них был один на двоих, так что стандартный магический замок в комнате общежития Бай открывал легко. Выглядел тот взъерошенным и каким-то расстроенным.

— Не приняла подарок? — предположил Хэй.

— Приняла, — боднул его в плечо лбом братец и горестно забубнил: — Рассказала, как встречалась потом с тем парнем, в которого я тогда вселился… Миша. Который одноклассник. Это значит, что они в школе учились вместе. Примерно как сейчас, только этот класс постоянный.

Хэй напрягся. Ну да, этого они не предусмотрели. Да и не предполагали, что парень какой-то знакомый Оляны. Они его встретили в Яви возле какой-то деревни, и тогда знали, что княжну отправили в гости для помощи на празднике.

И Бай глупость совершил, сначала когда задержался с их общением, а потом — когда полез за Оляной в очищающий огонь. После такого недобровольного «изгнания» они долго приходили в себя. Но Бай сказал, что и руку её отвергнуть тогда не смог. Раз суженая, значит, суженая. С ней и в очищающий огонь пойдёшь.

— Я сильно её… обидел… — убито сказал Бай.

Хэй пока не понимал, в чём дело, но набрался терпения, чтобы выслушать брата до конца.

— Тот парень, в тело которого я тогда вселился... Он сначала сторонился её, потому что ничего не помнил, но потом, из-за того, что Оляна благоволила к нему, решил воспользоваться тем, что она… что она… Я ей тоже понравился, понимаешь? Она чувствовала то же, что и я. А он…

Хэй ощутил всю боль брата.

— Её спасла сестра, — выдавил Бай. — Не я. Меня не было рядом. Она справилась сама. С помощью сестёр. А ещё я очень подвёл её, потому что всё это произошло накануне их Инициации.

— Она могла не справиться со своим Зверем, — понятливо кивнул Хэй. — Но… она всё же справилась.

— Скорее всего, она думает, что я слаб. И никогда не смогу её защитить. Ведь я… — брат растерянно поджал губы, а потом криво усмехнулся. — Я даже не оборотень больше, а так… недоразумение. Я никогда не буду её достоин, и она никогда меня не простит.

Хэй слушал Бая, и его сердце мучительно сжималось от боли и отчаяния брата, которые чувствовались как свои.

* * *

Подловить Оляну в одиночестве оказалось не так просто, но Хэй справился. Тем более, что Бай загрустил и теперь сам избегал свою суженую.

Оляна нашлась в саду, сидящей в кресле с кроликом на руках. Книга, которую она читала, была с рисунком обнимающейся пары: темноволосого мужчины и светленькой девушки. Хэй даже чуть растерялся, так его увлекла эта картинка.

— Привет, — первой поздоровалась с ним Оляна. — Ты Хэй, верно? Брат Бая…

— Да…

— С Баем что-то случилось? — ясным взглядом посмотрела на него Оляна, и Хэй с трудом справился с сердцебиением и попытался сосредоточиться на своей цели и задаче. — Я его уже некоторое время не видела… Мне показалось, что наш последний разговор… — Оляна нахмурилась.

Хэй не был таким уж знатоком женщин, но сейчас ему показалось, что брат, возможно, что-то не так понял.

— Он сказал мне о том, что случилось у тебя с тем… человеком, — повинился Хэй. — Мне тоже жаль, что так вышло, и мы не смогли ничем помочь и… защитить тебя.

— Защитить меня? — как будто удивилась Оляна.

— Я хотел сказать, что даже если мой брат не сможет, я всегда буду рядом и смогу защитить тебя, — приложив руку к сердцу, склонил голову Хэй.

— То есть, вы идёте в комплекте? — чуть улыбнулась Оляна, а её глаза сверкнули смехом.

— М… — растерялся от этого вопроса Хэй. В комплекте. Это значит вместе. Пожалуй, это и правда было бы лучшим вариантом. Если только...

Он замер, рассматривая Оляну, оказавшуюся так близко. В отличие от Радомиллы, в повседневной жизни та носила довольно скромный летник. Солнце высветлило светлую макушку почти до белизны. Хэй вспомнил, что когда-то волосы Бая были именно такого цвета… Почти забылось, как по-настоящему выглядит его брат. Но, возможно, через пару недель суть всё же победит человеческую плоть, и Бай станет похож на прежнего себя.

Оляна тихо засмеялась, словно то, что она предложила, всего лишь шутка. Эта мысль привела в чувства, и Хэй вспомнил и кое-что ещё. То, что разбивало его сердце и мучило уже тысячу лет.

— Ты не понимаешь, — прошептал он. — В тот раз произошло почти всё то же самое. И я… Потерял… Почти потерял брата.

Оляна чуть нахмурилась, непонимающе посмотрев на него.

— О чём ты?

— Он ничего не помнит из того, что случилось, но помню я.

— Ты о том, как вы оказались… — Оляна неопределённо показала на Хэя. — Оказались в одном теле?

— Да, — отрывисто ответил он. — Мы с братом давно прошли Инициацию… Родились мы лет через сто после Падения Прави и стали воплощением реки, разделив её поровну. Тогда ещё в Яви оставалось немало магии, люди, жившие рядом, нам поклонялись и делали сильней.

Оляна понимающе кивнула.

— Бай встретил на своих берегах девушку — шаманку местного народа, которую звали Эржена. Вскружила она брату голову, и позволял Бай на своих водах её народу бесчинства творить. Народ, что жил по берегам на моей стороне реки, пошёл войной на народ Эржены. Мы в такие дела обычно не вмешиваемся, но мои смертные победили и принесли мне ту шаманку в жертву как красивую девушку. Э… тогда… так принято у людей, в общем. Хитра оказалась шаманка, чьи предки были хули-дзин, настроила меня против брата, — Хэй с трудом констатировал факт того, как ловко его обманула та женщина. — А он и сам прибыл, чтобы её спасти. Позже мы узнали, что задумала Эржена силу нашу получить и самой могущественной шаманкой стать, но тогда нам это было неведомо.

— О… — выдохнула Оляна.

— Бились мы с Баем четырнадцать дней и ночей, — продолжил Хэй. — Мы с братом равны во всём, но влила в меня шаманка силы дополнительные, и одержал я победу над братом, — его голос дрогнул.

— И что… и как? — тихо спросила Оляна, когда Хэй надолго замолк, вспоминая то страшное осознание от содеянного.

— Шаманка Эржена захватила душу Бая и согласилась отдать её только в обмен на добровольную передачу ей его магии, — мрачно сказал Хэй. — Я согласился. Моя мать провела ритуал обмена. И Эржена поглотила Зверя Бая. А мне досталась его душа, которой я дал приют в своём теле.

— И она?..

— Стала хозяйкой Змеиной реки, — криво усмехнулся Хэй. — Она получила своё могущество, но не смогла с ним справиться, лишившись своего человеческого тела, которое поглотил Зверь.

— Да уж… — зябко поёжилась Оляна, чуть откидываясь в кресле и прикрывая плечи тёплым платком.

— Брат был слишком слаб. Он не помнит ничего, что случилось до того, как он лишился своего тела, — с трудом сказал Хэй. — Нам суждено было иметь одну суженую. По крайней мере, так сказала нам известная прорицательница. Но я думаю, что эта суженая не Эржена. А произошедшая давным-давно история позволит нам… быть вместе.

Оляна удивлённо смотрела на него, чуть приоткрыв рот. Выбившейся из косы светлой прядью своевольно играл ветер, касаясь короткими поцелуями раскрасневшихся щёк и ярких манящих губ. В бездонно-голубых, как летнее небо, глазах Хэй увидел понимание и робко улыбнулся.

— Ты серьёзно?

— Я не могу снова его потерять, — повторил Хэй. — И буду оберегать вас обоих.

— Даже от Ящера? — сиплым голосом, сглотнув, словно у неё пересохло в горле, спросила Оляна.

— Особенно от него.

— Мне… — Оляна отвернулась, словно собираясь с силами или раздумывая. — Мне просто нужны покой и безопасность. Я хочу вместе с сёстрами свободно распоряжаться своей жизнью. Никого и ничего не бояться. Я устала быть слабой и думать о том, как будет лучше для других, — она вдруг посмотрела прямо в его глаза, и столько страсти и силы отразилось в её взгляде, что внутри, откликаясь, шевельнулся Зверь.

В прошлый раз Хэй не увидел в Оляне того, что разглядел Бай. Просто мелкая девчонка со своими «ля-ля-ля, цветочки-василёчки», забавная, искренняя, наивная, чуть стеснительная. Бай с ней едва по возрасту сравнялся тогда, а сейчас словно даже чуть отстал. Оляна прошла Инициацию, расцвела и сильно повзрослела. Всё такая же искренняя, но от былой открытости и наивности мало что осталось. У всего есть цена. Хэю ли это не знать.

— Я помогу тебе, — порывисто пообещал он, встав на одно колено, чтобы смотреть на неё прямо, а не сверху вниз. — Помогу вам. Вы хотите сразиться с дедом, будучи в трёхголовом слиянии. Вы не найдёте никого, кто больше меня знает о слиянии с другим. Я всему научу вас.

— И взамен?.. — посмотрела на него Оляна, чуть прищурившись. Она потянула ладонь, и Хэй с удивлением понял, что схватил её за руку, и сам не понял, как это произошло.

— Я ничего не прошу у тебя, — покачал головой Хэй, на всякий случай вцепившись в плетёные ручки кресла. — Неволить тебя не буду. Ни я, ни Бай. Если сама не решишь быть с нами. Но мы и правда идём в комплекте.

От наконец прозвучавшего предложения в горле пересохло, хотя вообще-то до этого он считал, что невозможно испытывать в людском теле подобное, ведь его Зверь — сама суть воды.

— Мы всё равно будем защищать тебя… и твоих сестёр, если потребуется.

Оляна алела щеками, и вопреки своим же обещаниям хотелось прикоснуться к ней, завоевать, сделать своей. Хэй чувствовал её запах и слишком близко видел изгибы тела, расположившегося в кресле. Вихрь осознания налетел внезапно, захлёстывая пониманием и осознанием.

— С трудом представляю… — чуть поёрзала и закусила губу Оляна, словно дразнясь, и Хэй предпочёл встать обратно, чтобы не искушать себя. К тому же, он, скорее всего, смущал Оляну подобным неприличным расстоянием между ними. А учитывая обстоятельства с тем парнем… От пришедшей в голову мысли, что Оляна может его бояться, сердце внезапно укололо болью. Он бы ни за что не навредил ей! Раньше он считал, что все те чувства принадлежат лишь его брату, но... всё оказалось не так.

— Как… Две моих тёти замужем за одним людом, но… — тихо, словно с облегчением, выдохнула Оляна, небесно-яркие глаза прикрылись, и Хэй увидел длинные тёмные ресницы, дающие игольчатую тень на зардевшиеся щёки. Подумалось, что он ещё не видел вида прекрасней. Даже отступил ещё на шаг назад, чтобы не схватить этот воплощённый соблазн и не зацеловать. Зверь клокотал в ушах громким рыком, настаивая на присвоении, готовый вырваться в любой момент, так что Хэй отвёл взгляд и заставил себя успокоиться. Внутри всё дрожало от осознания, что он может не справиться и стать как тот человек, от которого Оляну спасли… Ни за что!

— А что об этом думает Бай? — внезапно спросила Оляна, сбив с мыслей и заставив сосредоточиться. — Он тоже согласен?

Этот вопрос отрезвил, и Хэй заморгал, ведь он и правда сделал предложение как что-то само собой разумеющееся, но под влиянием момента. Да он сюда шёл и не знал, что осмелится такое предложить! Просто будто ходил с вывихнутой рукой и привык, а потом раз, и она оказалась на своём месте — вот какое ощущение вызвала мимолётно оброненная фраза. Но не произойдёт ли так, что Бай неправильно его поймёт? И тем самым он оттолкнёт брата…

— Предлагаю вам сначала решить этот вопрос с Баем, — мягко улыбнулась Оляна и продолжила гладить своего кролика, что так и сидел на её коленях.

— Д-да, пожалуй, — согласился Хэй, в этот момент старательно не думая о том, что хотел бы быть на месте зверька.

— Тогда… увидимся? — прозвучало многообещающе.

Хэй попрощался и только когда вошёл в свою комнату, понял, что всё ещё улыбается. Кажется, он улыбался впервые за очень много лет, и последний раз это случалось ещё до того, как он почти убил своего брата. Бай, кстати, ждал его в комнате, вернувшись после урока шаманизма.

Уроки в Змейлоре были раскиданы на весь день, и в расписании редко какие предметы стояли подряд, особенно те, что не выбрало полкурса, чаще всего какое-то занятие с утра, а следующее вечером или после обеда. Более-менее плотными у Хэя получались лишь вторник и седьмица, там все уроки стояли после обеда и до ужина.

— Ты… какой-то… — удивлённо протянул брат. — Довольный… Что случилось?

— Я видел Оляну. Говорил с ней, — отрывисто сказал Хэй.

— Видел Оляну? — подскочил Бай. — Она спрашивала обо мне?.. А… почему ты к ней ходил?

Хэй глубоко вдохнул.

— Ты сказал, что слишком слаб, чтобы защитить её, и поэтому она может не принять тебя, — сказал он на одном дыхании, желая как можно быстрей разделаться с неприятной правдой.

Бай помрачнел и кивнул.

— Я смогу стать лишь кудесником… в лучшем случае, если сохраню и укреплю это тело.

— Я… Ты, возможно, не помнишь, но прорицательница Иль Тан однажды сказала нашей матери, что у нас будет одна суженая. Я долгое время думал, что это… та, из-за которой ты погиб, но теперь думаю, что речь шла всё же об Оляне…

Брат вытаращился на него, широко раскрыв глаза.

— Ты… Тебе она… — Хэй еле успел схватить его за плечи, потому что на миг показалось, что дух брата покинет тело и растворится в небытии.

— Послушай! — зарычал он. — Она не против нас обоих! Точней, я сказал, что иду с тобой в комплекте… Точней, это она сказала. В общем, она согласна на ухаживания, наверное… И мы… Так решится проблема твоей слабости, ведь вместе мы сильны и нам не придётся никогда разделяться… Вместе! Ты и я. И она.

— О… — моргнул Бай и смущённо замер. — Прости, просто я подумал…

— Нет, я не собираюсь… без тебя, — запнулся Хэй. — И она пока просто знает, что мы… что мы вместе.

— Расскажи всё по порядку, — попросил Бай.

— Хорошо, слушай…

Глава 6. Правильные вещи

— Что-о?! — воскликнула Юля, подскочив на месте и чуть не разлив свой чай. Подруга спохватилась, что почти заорала, прикрыла рот руками, вытаращившись на Оляну, которая сообщила новость за вечерним чаем в своей комнате. — Серьёзно? — задушено пискнула Юля и зашептала, забавно вытянув шею, став похожей на Модю: — Прямо тройничок? С двумя братьями?! Серьёзно?! Как?!

Ожега чуть не закатила глаза от такой экспрессии. И почему Юля так удивляется? Вот вроде откровенных фильмов и картинок в Яви полным-полно, а подруга реагирует на ухаживания и в перспективе замужество так чудно. Хэй же ничего постыдного сестре не предлагал, наоборот, переживал за брата, потерявшего своего Зверя, и его отношения с наследницей Рода.

— В этом нет ничего сверхъестественного. Особенно если они близнецы, — ответила Юле Озара, прежде чем Ожега открыла рот. — Если женщина сильна магически, как Оляна — она же из главной ветви клана, как ты любишь повторять, — то требуется партнёр под стать, чтобы выносить здоровое дитя и самой не сгинуть. Бай правильно переживал, в его нынешнем положении он для наследницы Рода не пара. И в любом другом Роду, кроме нашего, даже не рассматривался бы как жених. Хотя и насчёт нашего… тоже не знаю, честно говоря.

— Думаю, наши родичи поостереглись бы выдавать за Бая Оляну, потому что счастья ей желают, долгих лет и благополучного материнства, — хмыкнула Ожега.

— Да, с точки зрения порядков Беловодья Хэй поступил правильно. Чтобы и с братом не разлучаться, и помочь ему в его любви. Да и у оборотней не всё так просто… нужно ещё, чтобы пару одобрил твой Зверь, — согласилась с ней Озара, пока Оляна попивала чай с независимым видом, словно это не её избранников они обсуждают.

— Подождите, а как же ваши отцы? Матери же не оборотни, — возразила Юля.

— В случае с магически сильным мужчиной таких последствий и ограничений нет. Да и для женщин… встречаться можно с кем угодно, но рождение ребёнка — это другое. Беременность должна быть запланированной и продуманной, к этому шагу готовятся сильно заранее… — начала менторским тоном Озара.

В змеиной клубке Ожега слышала много историй о триадах. Всё же Горгоны не оборотни в традиционном понимании, это отдельный вид, имеющий лишь частичную трансформацию, и у них с этим проще. Пожалуй, среди оборотней триады и правда случались намного реже. А все, что случались, тоже были с братьями и с магически сильной женщиной-оборотнем. Тут Оляна ничего нового не открыла.

— …Не все способны и желают делить любимую с кем-то, даже если от этого зависит рождение ребёнка и здоровье матери. Поэтому обычно заключают договора о подпитке магией будущей матери. Такие договора ценятся наравне с супружеским союзом и так тоже закладывают крепкие межродовые и межклановые узы, — продолжала вещать Озара, словно подслушала мысли Ожеги.

— Не зря в Яви про оборотней до сих пор помнят, что все они кровопийцы, — хмыкнула Ожега. — Помнится, точно у многохвостых лис, типа кицунэ, кумихо, хули-дзин, патрикеевен — они себя по-разному называют, но суть одна, целые сложные ритуалы с этим связаны, у них избранники или избранные редко бывают среди своих, а свои нужны, чтобы кровь подпитывать и наделить ребёнка их магией. Нам ещё бабушка Зина про это говорила.

— Кицунэ? О, я таких знаю, это японская лиса-оборотень, — встрепенулась Юля.

— Да, на востоке целые деревни таких живут, — кивнула Озара. — Я читала, что после падения Прави они почти все переселились в Восточный удел под покровительство… В общем, туда. Говорят, что там где-то есть какой-то прямой выход в Навь, а они от Нави особо зависимы, не зря же их всех ёмами называют — у них особая магия.

— Ёмами? — удивлённо переспросила Юля.

— Ёмы — это не совсем оборотни и даже не всегда люды, скорее, разумные существа, что являются вместилищем магии. Они обычно либо вообще не обращаются и используют иллюзию, чтобы придать себе вид люда, либо скрывают иллюзией какие-то отличия от люда, звериные уши или хвосты, к примеру. В некоторых версиях явовской мифологии их суккубами и инкубами называют ещё, потому что некоторые из них вдали от Нави могут подпитываться эмоциями, но там разными, от сексуальных до эмоций страха и отчаяния.

— «Ём» получается в единственном числе? — задумалась Юля… — Ой, водоём тогда выходит «вместилище воды»?

— Ага, от слова «ём» произошли и такие слова, как «ёмкость» — костяковое вместилище, то есть какая-то посуда, тара, имеющая костяк типа бочки, и «окоём» — вместилище взгляда, то есть горизонт, — кивнула Озара. Ожега с Оляной только переглянулись на то, как сестра с подружкой отвлеклись и с удовольствием сели на любимых коньков.

— Ой, я ещё вспомнила, что видела в аниме, что все демоны приходят из мира Ёми! — снова чуть не подскочила Юля. — Это что же получается? Они просто слово «ёмы» неправильно произносят? У них точно буквы «ы» нет.

— Да кто ж теперь знает? — хмыкнула Ожега. — Но правда, слова похожи.

— Так и что там с кровью и беременностью у оборотней и ёмов? — всё же не ушла от темы Юля.

— Так с этим всё просто, — вклинилась Ожега. — У беременной женщины из магического рода большая часть магии идёт на формирование плода. Если оба родителя сильны, то проблем не возникнет. Но если избранник слаб, то организм матери может не справляться. Один из способов исправить ситуацию: напоить кровью магически сильного родича. Но там тоже не все подходят. Магические оборотни ещё могут ритуалы Рода использовать, а у ёмов там точно какие-то свои заморочки. Но, кажется, даже в мире кудесников это правило работает, и сильная магически кудесница может даже потерять магию, если понесёт от магически слабого партнёра и отдаст всю магию ребёнку.

— О! Точно! Мы же проходили это на первой ступени целительства, — вновь оживилась Юля.

— Тогда чему ты вообще удивляешься? — фыркнула Ожега.

— Ну просто… — смутилась Юля, стреляя взглядом в Оляну. — Необычно же.

Юля схватила чашку и сделала быстрый глоток, словно пряча своё любопытство за ней. И вновь встрепенулась что-то вспомнив.

— А ещё Муреш Арджешович говорил, что группу крови люды определяют по запаху и вкусу, практически интуитивно, — задумчиво протянула подруга. — И что переливание было известно давно, а древние целители на глазок определяли донора для переливания просто потому, что чуяли, кому какая кровь подойдёт и у кого она «чистая». К тому же у людов больше групп крови, чем у людей. Практически у каждого вида оборотней свои группы крови из-за влияния Зверя и оборота. Что-то вроде того, что кровь — проводник магии и именно она активирует оборот.

— В алхимии, целительстве, искусничестве и других смежных науках не требуется определение группы крови и резус-фактора, — пожала плечами Озара. — Существуют более действенные снадобья для восстановления потери крови, нежели непосредственное переливание крови.

Ожега вздохнула. Практически любой разговор Юля и Озара переводили на учёбу и могли отклониться действительно далеко от первоначальной темы.

С другой стороны, может оно и к лучшему. Пусть Оляна со своим суженым… или сужеными сначала сама определится, а потом уже…

— И всё же… Чисто по-человечески… Как втроём-то?.. — не отстала раскрасневшаяся как свёкла Юля, жадно глядя на Оляну. Ожега даже подивилась спокойствию сестры. Если бы у неё начали просить подробности личной жизни с Яровзором, то она бы нашла, что посоветовать излишне любопытным. — Ну вот с Баем всё понятно. Там любовь взаимная… э… взаимная же? — продолжила допрос Юля, стрельнув взглядом в Оляну, и та кивнула, подтверждая. — А как же Хэй?..

Впрочем, Ожеге, если честно, тоже было самую малость любопытно, да и присутствовали некоторые волнения за сестру, так что и она навострила уши, скрывая свой интерес чашкой чая.

— Он тоже… Не скажу, что любит, но… — Оляна чуть зарделась под скрестившимися на ней взглядами и выставила как щит пирожок с рыбой, что принесла Добрынка. Заметив это, Оляна отложила расстегай и решительно кивнула, как делала в начале совместных тренировок на военном деле. — Ладно, я всё расскажу. В общем, когда мы с ним разговаривали, я ощутила, что… чувств и у Хэя предостаточно. Они другие, но… не менее, а то и более сильные, — потупила взгляд сестра.

— Н-да… Два по цене одного… — хохотнула Юля, откидываясь на стуле.

— Парни здраво оценивают свои возможности и варианты, — обозначила свою позицию в этом вопросе Ожега. Её порадовало то, что Хэй всё же и правда что-то чувствует к Оляне, и ей этого было достаточно.

— Вариант с триадой в этом случае предпочтительнее. Ведь тогда можно не переживать, что из-за любви Оляна подвергнет опасности своё здоровье и жизнь. Пока что потенциально, — похлопала Оляну по руке Озара. — Но в любом случае нам ещё от Ящера отбиться надо. Впрочем, хорошо, что суженый подумал о развитии событий заранее, ведь чем больше он думает и заботится о будущем, тем достойнее той, на кого обратил свой взор.

— Пока что я ни на что не соглашалась, просто выслушала Хэя, который, похоже, действовал за спиной Бая. Так что… — Оляна пожала плечами, как бы говоря этим, что всё неточно и ничего пока не решено. — Но это не главное. Я вообще этот разговор начала, потому что Хэй предложил помочь нам с единым оборотом на троих.

— О, так ты не похвастать нам решила? — хихикнула Ожега. — Кстати, если он такое предложил, то что ты должна дать взамен?

— Ничего. Просто предложил, — улыбнулась Оляна, явно понимая её волнение и всю подоплёку.

Ожега же увидела главное: предложение братьев, вернее пока что только одного Хэя, не вызывало у Оляны отторжения. Ну а она примет любое решение сестры и поддержит её. Но будет начеку, чтобы в любой момент защитить.

— Вообще неплохо… У них с братом большой опыт по этой части, — задумчиво кивнула Озара.

— Да, я тоже так подумала, — согласилась с ней Оляна, тонко улыбнувшись.

— Ты всё же хотела похвастать! — ахнула Юля. И они дружно засмеялись.

* * *

С того признания Оляны прошли пара дней. Наступила неделя, и сестра пригласила своих ухажёров на их общую тренировку, которые они старались проводить каждые три дня в выходные. В будние дни времени не хватало, да и их графики не совпадали. Во время учёбы даже на общение с Яровзором у Ожеги с трудом находилась пара долей, и обычно они совмещали это со спаррингом или с купальнями, и то не всегда, бывало, что и встречались лишь на завтраках, обедах и ужинах в трапезной.

Впрочем, неделя — единственный полноценный выходной в Змейлоре. Даже библиотека в этот день не работала, тогда как в третейник и шестицу подразумевалось, что ты самостоятельно готовишься к занятиям. Неделя также была днём, когда можно спускаться в деревню у подножья, так что после тренировки сёстры с Юлей планировали наведаться туда.

После полевых экзаменов в Нави у Оляны наметился явный прогресс. Или так повлияло появление Бая и Хэя?.. А может, и скупая, но всё же похвала Прута Буреславовича — их наставника по военному делу. В общем, сестра как будто с удвоенным рвением постигала воинское искусство, словно забыв о своих страхах и сомнениях. Била в полную силу, ловко уворачивалась, внезапно использовала обманки, контратаковала, сосредоточенно пытаясь пробить её защиту. Словно у Оляны появилась цель, которой та не видела раньше.

Видно, что своих близнецов она явно впечатлила. Хэй и Бай только удивлённо переглядывались, не ожидая такой прыти. Даже Яровзор восхищённо присвистнул, показывая, что оценил новые финты. К тому же Оляна начала использовать магию, и довольно резво, Ожега дважды чуть не проехалась на заднице, поскользнувшись на льду, и один раз атаковала мимо, обманувшись незаметно сотканным ледяным зеркалом.

— А неплохо вас в Змейлоре натаскали, — протянул Хэй, смерив фигуру Оляны в тренировочном костюме таким взглядом, что даже Ожега чуть смутилась, а сестра со своим Даром так и вовсе заполыхала щеками.

— Так что, будем тренировать общий оборот? — взяла быка за рога Ожега.

— Сначала предлагаю немного разогреться, — предложил Хэй. — Чтобы лучше понять, кто как двигается, как думает и всё такое.

Ожега согласилась и поставила Хэя против Озары. А Бая с Оляной в пару. Но вышло не очень. В первой паре Хэй просто победил сестру за несколько долей. А Бай двигался очень скованно, то ли сдерживался, то ли боялся навредить, то ли и правда не хватало сил на противостояние, да и Оляна явно боялась бить в полную силу своего ненаглядного, ещё выбьет того из тела, и пиши пропало.

— Так… Меняйтесь, — потёрла переносицу Ожега.

Бай и Оляна нехотя разошлись, как будто через силу отводя друг от друга взгляды. А вот Хэй переключился с энтузиазмом. В этой комбинации дело пошло лучше. Бай перестал сдерживаться и расслабился, но не был настолько подавляюще силён, как Хэй, поэтому Озара успевала сориентироваться и вполне уверенно держала оборону.

Хэй оказался находкой. Он только игрался с Оляной, но уж она-то била вполне серьёзно и не опасалась ранить. Хэй подначивал, радостно скалясь. Оляна преследовала и ожесточённо отбивалась, выкладываясь так, как никогда на памяти Ожеги. Идеальный спарринг-партнёр для сестры. Впрочем… Хэй позволял себе лишнего, то скользящей касательной лаской дотронется до бедра, то, перехватывая со спины и вжимая в себя, что-то прошепчет на ушко. Пару раз за такие фокусы Оляна хорошо ему наподдала, чем только больше раззадорила.

Намётанным глазом Ожега видела, что в этих парах не только сёстрам есть чему поучиться. К тому же так решался вопрос спарринг-партнёров, всё же Ожеге и самой нужно тренироваться, и она не могла уделять сёстрам всё своё время.

Юля высказывалась на тему, что Радомилла может помешать их планам на Хэя и Бая, даже несмотря на то, что Ягира говорила о запрете на вражду в недрах Змейлора, эта внезапная «дочь Ящера» всё равно могла подгадить, пусть и по-мелочи. Но скомканный план «по устранению», похоже, работал, так как Радомилла с начала учёбы всё же и правда общалась с Колояром-Кадмаэлем и, похоже, и думать о них забыла под влиянием Оперённого.

Единственное, среди поклонников Радомиллы внезапно нарисовался и Стремглав, который как будто заметно охладел к Озаре и перестал крутится в их компании. Если сестру это расстраивало, то виду она не подавала, а Ожега под кожу не лезла.

Впрочем, она догадывалась, что парень потерял к общению с ними интерес, когда узнал о сложностях с Ящером. И к лучшему. Хорошо сразу выяснить, что интерес был прагматичный, а не искренний. Чем потом, когда обнадёжишься на счёт люда, а он предаст.

Оборот на троих с сёстрами они пока что так и не освоили, и одноимённые лекции в этом не помогли. Их случай в каком-то смысле уникальный. Да и Сомеш Буреславович, который вёл оборот, сказал, что им сначала стоит отучиться все три ступени. Но это минимум три года! К тому же по некоторым оговоркам Ожега поняла, что и третья ступень им мало поможет именно в совместном объединении. Так что предложение Хэя оказалось очень своевременным. Ведь неизвестно, как долго они будут постигать такую науку и приноравливаться друг к другу. На то, чтобы освоить обычный оборот более-менее, у них ушли годы, и до совершенства, как показали занятия и практики в Змейлоре, ещё как пешком до Луны.

Когда со спаррингами они закончили, разогревшись и показав всё, на что способны, братья-близнецы выстроили их рядом для своего урока.

— Вас же учили медитации? — уточнил Хэй, и они с сёстрами единодушно кивнули. — Для начала, держите перед внутренним взором ту форму, которую хотите принять. Сосредоточьтесь на намерении стать именно трёхголовой змеевной и желании объединить силы.

— Для меня объединиться с Хэем — это как взяться за руки. И наоборот — разъединиться, как расцепить руки, — подсказал Бай.

Они послушно сели в круг и реально взялись за руки. Ожега легко погрузилась в медитацию и ощутила, как вошла с сёстрами в своеобразный резонанс дыханием и сердцебиением.

Трансформация произошла легко и в какой-то мере неожиданно. Просто когда они перестали сдерживать силу и только попытались объединиться, сила Зверя слилась в единый организм с радостным рёвом.

Тогда, когда это произошло на Финском заливе, не хватило времени анализировать ощущения, но сейчас, не прекращая медитации, Ожега ощущала восторг единения, словно они всегда были частью целого и теперь наконец вернулись в исходное положение. Это оказалось одновременно и великолепно, и страшно.

Первой дёрнулась, кажется, Озара, и это ощутилось, словно борьба с сильным течением. Как будто до этого спокойно плыл по стремнине, а потом решил повернуть назад. Ожега уловила панику сестры и… они вновь разъединились.

— Что? Что произошло? — моргнула Оляна.

— Я… Я… просто в какой-то момент мне подумалось, что это навсегда, — нервно усмехнулась Озара. — Что мы не сможем разъединиться и так и останемся. Простите… Я просто…

— Может, ещё раз? — спросила Оляна, погладив смущённую Озару. — Ты же уже поняла, что при малейшем рассинхроне мы возвращаемся в исходную позицию.

— Да… Да, конечно… — выдохнула Озара. — Попробуем ещё раз.

Но сколько бы они ни медитировали, второго раза не вышло, а Ожега ощущала себя буквально разбитой.

— Похоже, что у нас пока одно превращение в день, — предположила Озара, которая выглядела виновато. — Помните, поначалу и в обычном обороте так было?..

На этом они разошлись по своим делам, а Оляна с Озарой и Юлей отправились в деревню.

— Вы были очень мощными и сильными, — задумчиво сказал Яровзор. — И красивыми…

— Жаль, что совсем недолго, — хмыкнула Ожега. — Но… будем тренироваться, в конце концов для этого мы здесь.

Яровзор улыбнулся и кивнул.

Оставшись наедине в комнате, он избавился от своих очков и, как всегда, посмотрел пристально и ласково, так, что сбивалось дыхание, а сердце частило.

Ожега выдохнула. С тех пор как они начали встречаться, она старалась, боролась с искушением и каждый раз проигрывала по чуть-чуть. А сейчас словно полностью приняла своё поражение перед этим парнем, которое оказалось таким мучительно сладким и невыносимо желанным. Кажется, она стала лучше понимать традицию Горгон вызывать жениха на бой… Яровзору она бы с удовольствием проиграла.

Ожега сама подалась вперёд, на полпути встречая приоткрытые в томном выдохе губы. Спустя год после их первого поцелуя Яровзор оставался всё так же скован, осторожен и не торопился форсировать, позволяя ей вести. Чутко отслеживал её реакции, не забываясь и на миг. Это и умиляло, и злило в равной мере. Он всё ещё боялся своих сил и страшился ей навредить. Но всем нутром Ожега ощущала, что ей Яровзор не опасен. И, кажется, сейчас наступил момент это доказать.

Первой она скинула жилетку, которая корсетом стягивала рубаху, заправленную в кожаные штаны. Следом под судорожный вздох полетела рубаха, оставляя Ожегу наполовину обнажённой. Она взяла руку Яровзора и решительно положила себе на грудь.

Его щёки заалели, пальцы дрогнули, пружиня на мягкой плоти, и заскользили, удобнее устраивая в ладони полушарие. Прикосновение послало по коже мурашки предвкушения, а тягуче-сладкая волна прокатилась по телу, скапливаясь внизу живота.

— Ты играешь с огнём, — голос Яровзора огрубел, стал глубоким от сдерживаемых эмоций, а красноватые глаза вспыхнули звериным огнём.

— Я не играю, — отрезала Ожега, выправляя его рубаху, толкая на кровать и усаживаясь на колени.

Гладкие мышцы под голой кожей приходили в движение от её касаний, наливаясь силой и каменея. Яровзор гладил её по голой спине, прижимая ближе и целуя в шею и плечи.

— О-ж-жега!.. — с присвистом выдохнул Яровзор, который дрожал под её прикосновениями. А когда она стащила с него рубаху, со вздохом прижался кожей к коже.

Она зацепилась за его шальной, отчаянный взгляд и, заворожённая им, не теряя зрительного контакта, склонилась для нового переворачивающего душу поцелуя.

Глава 7. Старая знакомая

Юля выдохнула облачко пара и поторопилась надеть варежки, которые сама связала на кудесничестве, ещё в начале обучения на первой ступени. Поверх было вышито несколько рун утепления и отталкивания воды, так что варежки пусть и выглядели не особо красиво, но своё назначение выполняли на все сто. Можно даже воду ими зачерпывать и рук не намочить. Сейчас она бы связала совсем по-другому, учитывая постоянные тренировки, но эти остались дороги как память.

Вязать Юлю начали учить ещё в Гнезде. Правда, тогда она лишь изучала основы и могла сотворить разве что шарфик. Наставница Алёна сказала, что вязание практически повторяет петли различных магических элементов, тренирует память, усидчивость и тонкость магического воздействия, поэтому многие искусные кудесницы ещё и отличные вязальщицы — магию не всегда и не везде можно использовать, а вязать и тренироваться реально хоть всё время. На кудесничестве сказали то же самое, но пряжу выдавали ровно под задания и ладно ещё на две варежки, а не только на одну для зачёта.

К счастью, решение нашлось: в деревне у подножья можно обменять несколько хороших мотков тонкорунной пряжи на разные простые магические поделки, а ещё какие-нибудь травки или настойки. Так что Юля решила связать Озаре на день рождения тонкую шерстяную безрукавку — чтобы её можно под платье надеть или под броню, а то в этих горах стало прохладно и в общежитии — тоже не май. И тем более, что она ещё могла подарить почти без денег? А безрукавки у Озары точно не было, это ей Добрынка авторитетно сказала, сестра и посоветовала насчёт практичного подарка. Тем более её сил, магии и умений на такое изделие как раз хватало. Правда, Юля чуть промахнулась с пряжей, так как не расчитала, сколько уйдёт на дополнительную защитную рунную вышивку. День рождения Озары выпал на неделю, и праздновать они его решили в таверне в деревне — устроить небольшие посиделки, к тому же любопытно, как местные будут праздновать Коляду, Яровзор говорил, что там жгут необычные костры и всё такое.

Юля решила пораньше спуститься в деревню, обменять пряжу у знакомой бабы Агнешки, быстренько довязать с десяток рядов в той же таверне и подарить свой подарок. План неплох. И она должна всё успеть. Юля даже договорилась с парнями-однокурсниками из клана Змеу, что выйдут они вместе как рассветёт, то есть на сваор. Всё же поход по горным тропам в одиночку — не самое приятное и безопасное занятие. А девчонки ещё хотели, как обычно, потренироваться, так что должны были подойти в таверну только к обестине. Юля посчитала, что форы в пару часов ей хватит.

На улице в конце декабря, то есть в недавно начавшийся бейлетъ, оказалось действительно холодно, да ещё и пронизывающий ветер бросал в лицо острые снежинки. Юля подняла высокий ворот своего войлочного пальто, которое подарили ей сирины. Подразумевалась эта доисторическая модель, пожалуй, на погоду октября-ноября, но на мягкий войлок легко нанеслась магическая вышивка, да и длиной пальто было почти до пят, но относительно лёгкое. Так что в итоге оно оказалось теплей захваченной с собой зимней курточки для городских условий. Нитки на вышивку принесла Добрынка — выменяла на что-то у местных слуг. Так что сестру Юля тоже утеплила: той подарили похожее пальто.

У тропинки, которая вела к деревне, она заметила пару фигур.

— Привет… Ой… — оказалось, что это не Костан Сомеш и Раду Сирет, с которыми она договорилась, а незнакомый парень и знакомая Юле Маришка… Кажется, та тоже была из рода Сомеш, так что Юля подумала, что они пойдут за компанию со своими соклановцами. — Привет, Маришка…

— Здравствуй, Юлка Лебедь Белая, — кивнула девушка.

С Маришкой на первом курсе Юля ходила на первую ступень мироустройства. И вообще получается, что чуть ли не с первой в Змейлоре познакомилась, правда, при очень печальных обстоятельствах. На испытании первокурсников у Маришки погиб её парень, который остался во чреве Бейлор. И если верить рассказу Дэна, то все погибшие в тот день присоединились к вылвам, которые живут в стенах Академии.

— Может, ты нас представишь? — спросил незнакомый парень.

— Это Грегор Олт из клана Змеу, — кивнула Маришка. — А это Юлка Лебедь Белая.

— Очень приятно, — улыбнулась Юля. — А я с Костаном и Раду договорилась в деревню идти…

— У Костана дело срочное образовалось, — покачал головой Грегор, который пристально её рассматривал. Юля даже немного смутилась. — И у Раду тоже. Я их утром видел. Так что можешь их не ждать. Мы с Маришкой идём в деревню, ты с нами?

— Да… Да, конечно, спасибо, — обрадовалась Юля, потрогав сумку, в которую она сложила своё вязание, спицы и обменные товары. — Мне срочно надо…

— Тогда пойдём, — кивнул парень, улыбнувшись и подмигнув. Юля только не поняла, кому это он. Ей или Маришке. Грегор двинулся чуть впереди, показывая дорогу, осторожно ступая. Показалось даже, что он немного хромает. Они с Маришкой, уцепившись друг за друга, пошли по тропинке, которую слегка замело. Хорошо ещё, что чем ниже они спускались, тем больше укрывались от ветра, плюс стремительно светало.

Юля помнила, что в прошлом году Маришка тяжело переживала потерю возлюбленного, ходила дёрганная и постоянно заплаканная. Хотя они не особо общались, Юля за неё беспокоилась. Но, видимо, «время лечит», и Маришка показалась ей совершено спокойной. Возможно, уже пережила своё горе или нашла нового возлюбленного. Может, даже этого Грегора. Юля вспомнила, что парень из рода Олт тоже, кажется, не выжил после испытания, так что общее горе могло свести этих двоих.

— А вы с Грегором давно знакомы? — решила скоротать дорогу за болтовнёй Юля, заодно и узнать, в каких отношениях с парнем её знакомая.

— Познакомились в прошлом году, — отозвалась Маришка. — У него брат младший… В общем… — косвенно подтвердив догадки Юли про «общее горе». — А Грегор на четвёртом курсе учится.

— О, получается, что с Яровзором Василиском на одном потоке, — кивнула Юля. — Он, Яровзор в смысле, с моей подругой встречается… А у тебя как? В смысле… Как ты себя чувствуешь? — не слишком удачный вопрос вырвался сам собой, и Юля прикусила язык. — Но если не хочешь об этом говорить, не говори, — быстро добавила она.

Маришка остановилась и улыбнулась, хотя улыбка показалась Юле какой-то ломкой, словно кривая линия на белом листе. В солнечном свету, отражённом от снега, Юля заметила, что под глазами знакомой залегают тени, впрочем, на лицо Маришка похудела ещё в прошлом году.

— Чувствую, что не доживу до конца учёбы, — глядя ей в глаза горящим лихорадочным взглядом, ответила Маришка.

— Да что ты такое говоришь! — ахнула Юля, чуть не оступившись. Ей не дал упасть Грегор, и Юля замерла в крепких мужских руках. Оборотни всегда поражали её быстротой реакции.

— Всё в порядке? — спросил Грегор, и Юля закивала, чтобы её уже отпустили.

— Маришка, — зашептала Юля, поглядывая на Грегора, который теперь шёл к ним поближе. — Ты чего? Что за упаднические мысли?!

— Я же нашла своего Михея, — тихо ответила ей Маришка, и её глаза наполнились влагой. — Я нашла… Почуяла. Мы же поклялись любить друг друга вечно и ни с кем больше… Отец был против моего суженого, но я любила… Люблю.

Несмотря на сумбурные причитания Юля всё поняла и внутри вся похолодела.

— Он же… стал чёрной вылвой? — спросила она, и Маришка только кивнула.

Юля проглотила слова утешения и размышляла, чем можно помочь, как отговорить знакомую от необдуманных шагов. Может есть какие-то руны? Зелья? Сказать о том, что творится с Маришкой их целителю Мурешу Арджешовичу? Здесь никаких психологов и психиатров не наблюдалось, а ведь нужная профессия. Юля хотела быть психологом и помогать людям в таких сложных ситуациях и, может, сама судьба подкинула ей эту встречу.

— И что Михей? Он узнал тебя? Согласен с твоим… выбором? Точней, желанием?.. — попробовала Юля узнать побольше.

— Да что он теперь скажет-то?.. — удивилась её вопросам Маришка. — Он не узнаёт меня. Тянется, это да, но уже не понимает почему и зачем…

Юля растерялась от такой внезапной прагматичности.

— Тогда почему ты думаешь, что умрёшь? Это из-за ритуалов любовных? Может, обратиться к Арджешу Буреславовичу, который ритуалистику ведёт. Думаю, что всё обратимо, и время есть.

— Потому что я хочу отомстить за Михея, — ответила ей Маришка, глядя в глаза, и Юле стало немного не по себе. Она вдруг вспомнила, кого именно знакомая винила в гибели своего избранника. Михея же отправили в Змейлор из-за Оляны, Ожеги и Озары. По крайней мере, Маришка была в этом абсолютно уверена.

— Отомстить? Это как? И… Я слышала, что в Змейлоре запрещена вражда, — привела она, как ей казалось, неплохой аргумент.

Маришка усмехнулась.

— Вражда запрещена между представителями кланов и родов. Когда ссоришься или вредишь кому-то клановому, то его клан будет мстить… когда узнают. А я, в общем-то, этого и хочу добиться.

— В смысле? — не поняла Юля. — Что ты хочешь сделать? И как?

— С твоей помощью, конечно, — как само собой разумеющееся сказала Маришка, при этом крепче сжимая её руку.

— Отпусти! Ты чего? — Юля дёрнулась, освобождаясь и отступая на пару шагов.

Маришка явно слетела с катушек. Так что общаться с ней точно не стоит, особенно в одиночестве. Уже показалась деревня, так что Юля решила просто избавиться от своей странной компании.

Грегор стоял спокойно, как и Маришка, так что Юле даже подумалось, что ей что-то не то показалось. Пока от Грегора не прилетело какое-то заклятие. По цвету и конфигурации похоже на оглушающее. Юля упала, впрочем, не столько от самого заклятия, сколько от того, что попыталась уклониться и оступилась, слетев под горку. Повезло, что приземлилась на наметённый снегом сугроб, да и пальто с защитными рунами, возможно, чуть смягчило падение.

— Попал! — обрадовалась Маришка, пока Юля соображала, как вообще кто-то из клана Змеу владеет приёмами кудесников. Оборотни же так не могут, у них другие фишки.

Слушая шелест приближающихся к ней шагов, Юля в панике шарила в сумке, вспомнив про спицы в ней. Магия на магических высших оборотней особо не действует, тем более их двое, да и ничего особо убойного в арсенале не имелось пока. Хотя… один раз временно оглушить могло и получиться… Но вдруг на это и расчёт? Чтобы она напала, применила магию. В разбирательстве будет их слово против её, и ещё выйдет она кругом виноватой.

— Она там жива? — спросила Маришка довольно близко, выдав своё местоположение, и Юля бросила в её сторону ослепляющее заклинание. Что-то похожее использовал Виктор Крам на турнире с драконами в «Гарри Поттере», и Юля выучила его как раз перед их походом в Навь, где могли встретиться опасные и крупные твари. С её магией воздуха заклинание получалось довольно дальнобойным, хотя, честно говоря, не слишком продолжительным и эффективным. Маришка взвизгнула, показав, что Юля хотя бы не промазала.

Грегор снова кинул в неё заклинание, но Юля оказалась готова и отбилась воздушным щитом, даже сумев отразить направленную магию и вскользь задев парня. На фоне верещала Маришка. Юля ощущала какой-то сюр. Словно всё происходило во сне. Но спину холодило, несколько острых камней впились под лопаткой, пахло озоном от выхлопа магии и влажным снегом. Она решила создать посланника, чтобы предупредить подруг и сообщить, что с ней случилось. Но не успел посланник сформироваться, как его развеяло вспышкой магии. Юля попыталась уколоть спицами слишком близко оказавшегося Грегора, кажется, даже куда-то попав, так как снег обагрился красными каплями и запахло железом.

— Ах ты тварь!

Шею сдавило, сверху нависло искажённое лицо, Юля цеплялась руками, пытаясь оттолкнуть, пнуть, но силы оказались не равны, а всю магию она потратила на позорно короткое сражение.

— Эй! Хватит там орать! Надевай! Давай, шевелись! — крикнул Грегор, похоже, Маришке, как услышала сквозь гул в ушах Юля. На миг она ощутила свободу, успев хлебнуть морозного воздуха, но шею тут же снова сдавило.

— Всё… Попалась, — устало выдохнул Грегор, усмехнувшись. — А она оказалась не такой тихоней и неумёхой, как нам сказали.

Юля попыталась снять то, что на неё нацепили, но лишь царапала шею, которую сдавливало.

— Не пытайся, это артефакт подчинения, наподобие того, который надевают чёрным вылвам, — сказала Маришка. И Юля и правда замерла, больше не в силах поднять руки. — Теперь-то я знаю, что ты близкая подруга этих сучек княжон из рода Горынычей, тех, из-за кого Михея отправили на верную смерть. Мы долго ждали, когда все вы покинете недра Академии. Как удачно, что у княжны Озары день рождения, которое она решила отпраздновать в деревне.

Юля вспомнила, что им ещё на теории пространства и перемещения Сирет Буреславович внушал, как опасно рассказывать всем точные место и дату своего рождения. В алхимии, ритуалистике, искусничестве, да много где эта информация использовалась для расчёта индивидуальных зелий, личных артефактов, ритуалов и всякого такого. В Беловодье подобное доверяли только избранным, ближнему кругу. Но, видимо, как-то эта информация всё-таки просочилась. Радомилла? Она точно жила в Гнезде в прошлом году и могла запомнить дату рождения Озары, и сама Юля, возможно, была не так осторожна и кому-то говорила о своих планах и про подарок Озаре… Тем более у стен Змейлора реально везде уши, про которые забываешь.

— Михеем воспользовались как орудием, — продолжила изливать душу Маришка. — Поэтому я воспользуюсь тобой. Око за око, зуб за зуб. Пусть клан Трёхглавых потягается с Аспидами и посмотрим, скольких они потеряют. Удел на удел за моего Михея — такая плата меня устроит. Хотели через Михея дружбу с Трёхглавыми свести, да теперь враждовать станут как лютые звери!

В голове мутилось, дышать становилось всё труднее. Юля не понимала, при чём тут вообще Аспиды и что именно решили сделать эти сумасшедшие с горящими глазами. Да и с чего Маришка так решила? Точно окончательно от этой своей любви ритуальной повернулась.

— Не сопротивляйся, и будет легче. Ты всё равно подчинишься. Но только тебе выбирать: с болью или относительно безболезненно, — хмыкнул Грегор, доставая что-то из своей сумки.

— Что вы?.. — Юля с ужасом узнала зелье, которое достал этот чокнутый Змеу.

* * *

— Так, значит, за пряжей снова пришла? — спросила баба Ангешка, и Юля моргнула, осознав, что стоит возле стола в смутно знакомом доме.

Она хотела прийти в деревню пораньше, чтобы закончить подарок для Озары. Точно. У подруги день рождения. Они празднуют в местной таверне. Ей надо всё успеть.

— Да… Да, конечно, — кивнула Юля, — вот эту, чёрно-серую, использую для низа.

— Бери-бери, — закивала Ангешка. — На лечебные зелья поменяю. Детки чтобы не хворали. Есть у тебя?

Юля кивнула, подтягивая к себе моток.

* * *

В таверне Юля села к окошку и достала вязание. Почему-то спицы лежали в сумке отдельно. Юля вдела их обратно в петли и занялась делом. К обестине она всё закончила. Подруги зашли в компании с Яровзором. За ними в таверну вошли Колояр-Кадмаэль со своей обычной свитой из девчонок и парней с их курса. И… Стремглав. Возможно, хотел как-то поздравить Озару или извиниться за своё поведение?

— Юля, привет, ну что, ты всё успела? — спросила подошедшая Ожега. Рядом с подругой стоял Яровзор.

Юля ощутила, как будто её что-то дёрнуло. В голове запульсировало, как тогда, когда у неё ещё не было науза от любовной магии Оперённых. Восприятие сузилось до лица парня в чёрных очках. Юля встала и качнулась. Только в последний момент она поняла, что делает что-то не то, и затрепыхалась, но тело уже действовало без её участия. Яровзор подхватил её, наверное думая, что она падает, и Юля впилась в его губы.

Боль, которая, как оказалось, терзала её всё время, отступила, подарив чувство эйфории.

— Юля?! — рявкнула Ожега, отрывая её от губ растерянно открывающего рот Яровзора.

— Фу! Ни стыда ни совести, — как сквозь вату услышала Юля голос кого-то из однокурсниц из «свиты» Кадмаэля. — Да она, похоже, напилась уже!

Яровзор испуганно убрал руки, а Юля словно ставшими чужими губами сказала:

— Я всегда тебя любила, Яровзор! Прости, Ожега, но я не могу больше держать свои чувства в себе.

— Что? — слегка растерянно переспросила Ожега.

— Что?! Вы это слышали?! Да она точно напилась! — В голосе звучал такой восторг, что Юля на миг очухалась, действительно ощущая себя одурманенной. Голова кружилась, в горле пересохло. В голове шумело, а тело ломило, как от высокой температуры. Звуки доходили до сознания словно с опозданием. Юля огляделась, словно впервые увидев таверну. В просторном помещении из камня с деревянными столами и стульями словно не хватало воздуха, а на губах знакомо горчило.

Вокруг них собралась настоящая толпа.

— Ожега! У Юли какая-то странная аура, — сказала Оляна, которая тоже стояла среди прочих. — Что-то на шее. Что-то, что будто пытается вплестись в ауру.

— Она под каким-то проклятьем или чарами подчинения! — сказала Озара.

Юля только моргала. В голове стоял туман, который что-то нашёптывал, не давая сосредоточиться на происходящем. Чары подчинения? Звучало как будто знакомо, но она не могла ухватить эту мысль, которая раз за разом ускользала. Что-то очень важное. Она должна сказать что-то очень важное… Опасное?

— У-у-ходите… — внезапно сипло сказал Яровзор, который дрожал и как будто стал крупней, раздавшись в плечах. — Уходите! Все! Быстро! Уходите! Я превращаюсь!

Гвалт и чей-то визг отразился от черепной коробки вспышками боли. Юлю подхватило как будто волной и вынесло на свежий воздух, который она всё равно не могла вздохнуть.

— Что ты сделала?! — встряхнул её кто-то, и она увидела перед собой лицо Ожеги. — Что с ним? Отвечай!

— Ожега! Успокойся! Она под заклятием… — сквозь вату слышала разрозненные восклицания Юля, которую как будто мотало. — Это… Может быть… Мы должны знать… Давай… — внезапно кто-то схватил её за руку, и она ощутила, что с неё что-то сдёргивают. — Это… может ей навредить… Сделать ещё хуже… Времени… нет…

Науз — пришло понимание. С неё сняли науз против любовной магии.

А потом перед взором появилось лицо Кадмаэля, которое… которое затмило всё.

— Скажи, что произошло? — нежный, словно осязаемый голос проникал в саму душу, омывал сладкой эйфорией, рассеивая наведённое колдовство.

— Мне… сказали… всё забыть. Я должна… поцеловать Яровзора… чтобы на него попало зелье… принудительной трансформации с… моих губ, — с трудом, но выдала Юля, выплёвывая каждое слово сквозь сдавленное горло.

— «Озверин», — прошептал кто-то, ахнув.

Самое опасное зелье для оборотня, которое применяли в микроскопических дозах. Иногда это требовалось для заживления ран людского тела, если оборотень находился при смерти. «Побочка» заключалась в том, что при плохо рассчитанной дозе Зверь мог получить слишком много свободы, и люд потом долгое время не мог вернуться в своё тело. В самом худшем случае Зверь мог и реально «озвереть», то есть вести себя крайне агрессивно.

Также этим зельем проверяли таких, как она, наглядно показывая, что трансформа для них навсегда утрачена. Или, наоборот, давая шанс для изучения оборота, если зелье сработает. Юля эту проверку проходила. Безрезультатно. Кажется, она даже говорила об этом Маришке как-то, так как проверка случилась ещё в прошлом учебном году. И сразу узнала, когда достали ярко-синий бутылёк со всевозможными предупреждениями. Не узнать его было просто невозможно.

Маришка! — Юля вспомнила виновницу своего положения. Месть. Стравливание кланов… Если Яровзор обратится, то тут может случится маленький армагеддон.

— Разберитесь с Юлей. А я иду туда! — отвлёк от нахлынувших воспоминаний голос Ожеги.

Перед тем, как потерять сознание от перенапряжения, Юля увидела спину подруги, которая входила в таверну, из которой все с ужасом выбегали. В дверном проёме мелькнули несколько колец гигантского змеиного тела.

Поддержите нашу историю лайком, комментарием или подарком! Будем рады любому, правда любому, даже очень скромному вниманию со стороны читателей: это вдохновляет и радует!