Горящая жизнь
Глава 1
Горящая жизнь
глава 1. Пикник.
1
В мокром лесу за спиной чирикали и хохотали, сбившись в стайки, смешные птички перелески, как назвала их Мышь (именно так все называли врача Марину Мышкову), и это название тут-же было внесено в местную энциклопедию, составляемую насмешником Ториллом Ингордом, экзобиологом, врачом, этнографом и самозваным летописцем экспедиции. Впрочем, гордое именование "экспедиция" тоже было присвоено, совершенно без оснований, самым арапским образом, Ансельмом Горгом, задумавшим и организовавшим сиё безумное мероприятие.
Небо здесь было королевского фиолетового оттенка с синим эллипсом местного светила ZEN5905, и смотреть на него интереса не представляло, почему-то всегда возникало ощущение, будто ты в плавках торчишь в февральской тундре Ямала. Океан, наоборот, радовал жижей оранжево-зелёного оттенка, но Герт уже разведал, что у дна вода совершенно прозрачна, и впечатление грязевой ванны обманчиво. Соли не хватало этой водичке, а мельчайшая водорослевая взвесь придавала сладковатое послевкусие. Водоросли, впрочем, опасности для желудка не представляли, что-то вроде земного хлорофилла. Вообще, свежеоткрытая экзопланетка Годива, до которой ещё не добрались отряды научной братии, по биологическим параметрам являла собой копию Земли, иначе их здесь не было-бы.
Песок, набросанный на пляже круглыми холмами, был крупной фракции, колющий острыми гранями, и приходилось постоянно ходить в обуви. Герт задумчивым взглядом проводил рыбачивших в волнах заглядков, четырёхкрылых, тоже жёлто-грязных, с длинными пальцами, хватающих плавающую у поверхности живность и запихивающих добычу глубоко в пасть. Дикость! Плезиозавров-бы на вас, или акул напустить. А вот вид стоящего чуть накренившись, "Алвариша", создавал совершенно сюрреалистическое впечатление, старинная каравелла в глубинах космоса. Всё-таки, Ансельм с его сумасшедшим воображением это здорово придумал, на всю жизнь воспоминание о причудах бытия. Герт отвернулся от моря и увидел группу ребят, вышедших из тени леса, наверное, за фруктами ходили. Маленькая Мышь, прижимая к голой груди охапку чего-то синего, задорно помахала свободной рукой, махнула пару раз в сторону "Алвариша", названного в честь капитана флагманского корабля Васко да Гама, припрыгивая, поспешила к причалу.
На борту "Алвариша" царила суматоха, свидетельствующая о скором окончании работ, ситуация рутинная и самая нудная, но необходимая, когда в последний момент оказывается, что любимая полочка над кроватью висит на двадцать сантиметров ближе к иллюминатору, чем хотелось-бы прекрасной владелице, или экран эхолота не соответствует разрешению самого прибора, и глупые монтировщики чешут затылки, перебирая программы, приведшие к недоразумению.
С палубы форкастля раздавался громкий смех девушек и змеиный голос Торилла, двухметрового белобрысого классического скандинава, рассказывающего страшные байки из арсенала этнологов:
- Лет пятьсот назад в разных фольклорах были распространены легенды о чудищах, любящих закусить человеческой плотью, пишачи, ракшасы, прета, но самые страшные назывались "чудо-вудо", родом с диких островов Карибских морей, или их родственники веталы, которые вселялись в умерших людей и посредством этого добывали еду среди живых. Представляете, девчонки, их почти невозможно было отличить от обычных людей, разве что по мутному взгляду, бессвязной речи, ковыляющей, неуклюжей походке... Здесь, на Годиве не хотите встретить?
- Кажется, недавно я встречала подобного, - раздался захлёбывающийся от смеха голос Милки Кравены, - Это было после выпускного бала, ночью, во дворе сити-холла. Запах, действительно был ещё тот, смесь джина и текилы. И это чудо-вудо, почему-то нельзя было отличить от тебя, Торилл. Что скажешь на такой фольклор? И это могло-бы объяснить появление чуда-вуда здесь, на Годиве...
У подножия грот-мачты, в тени ретонды показался Ансельм, на наручном компе включил режим громкости и обратился к команде:
- Прошу всех послушать! Механизмы закончили разгрузку "Волопаса" и приступили к консервации корабля! Не говорите потом, что не слышали, корабль будет блокирован на два месяца, для защиты от неожиданных экстренных ситуаций. В течение часа прошу каждого посетить корабль, забрать забытые личные вещи, без которых ему жизнь не мила, и ещё раз пройти идентификацию у блокиратора. Как это делается, знает каждый, и если этому каждому при случае придётся ночевать в одиночестве под кормой "Волопаса", этот каждый будет знать, кто в этом виноват!
Над каравеллой пронёсся дружный стон:
- Сколько можно!
И вдруг прозвучал визг Милки:
- Косметика! Моя косметика для кожи! И мишку забыла!
Это была её любимая плюшевая игрушка!
Под дружный смех Герт уточнил:
- Значит, завтра отплываем?
- Если у биологов нет особых заявок, старт утром, с отливом. Парусную команду, кто там по графику, боцман, разберётесь сами, прошу быть у пультов управления в пять часов, нам поможет бриз. У метеорологов замечаний нет? Значит, продолжайте устраиваться, механиков прошу проверить автоматику парусов и присмотреть за погрузчиками. Дежурный повар может готовить ужин. Предлагаю ужинать на палубе, небольшой праздник по случаю отплытия, только без излишеств!
До позднего вечера Герт возился управлением рангоутом, всё должно было слушаться без заминки, никто не знал, что их может ожидать за ближайшим мысом, фиолетовый шквал, или жёлтая грязь цунами, и остался вполне удовлетворён тестами. Единственное, что вызывало его сомнение, натуральное дерево мачт и реев, о чём было достаточно дебатов на Земле, в процессе разработки экспедиции. Победила точка зрения Ансельма, настаивавшего на предельной достоверности оборудования. Единственное, на что он дал себя уговорить, усиленный металлом пояс ниже ватерлинии, что было понятно, ни у кого из них не было опыта подводки пластырей под днище, а то, что они прочитали об опыте экспедиций Лаперуза и Кука, вдохновения не вызывало, особенно в части использования навоза коров и свиней. Упомянутых животных брать с собой им не хотелось, и заменителей ингредиентов им подобрать не удалось.
Всё было хорошо, кроме пристального внимания Виктора Ланса, экспедиционного художника, унылая, растрёпанная голова Вика могла неожиданно просунуться между ног, чтобы сделать снимок выгодного ракурса, несколько раз Герт в сердцах посылал художника далеко за линию горизонта, чуть не получив инфаркт, но тот не отставал. Так продолжалось до бесконечности, но Герт любил спать спокойно. На палубе, в искусственном свете ночи уже сновали товарищи, готовя праздник, со стороны бака, с камбузной печки приносились вкусные запахи, девчонки блистали нарядами, когда Герт, наконец, закончил работу и доложил об этом Роберту Вудсу, корабельному боцману.
2
- Друзья! Для начала я хочу сказать немного о нашем предприятии. Задача проста, отдохнуть после учёбы, придти в себя, насладиться одиночеством. Конечно, можно было где-то ещё найти подходящее место, где-нибудь поближе к цивилизации, - начал Ансельм, держа на весу бокал с шампанским и медленно обводя взглядом рассевшихся по палубе товарищей. - Так было-бы удобнее, проще и... безопасней. Это было-бы бездумное свинство в привычной, комфортной обстановке. Но... Людям всегда нужно подтверждение того, что они люди. Планета Годива, место, где мы первые люди. Это и искушение и испытание. Я желаю вам хорошо отдохнуть, здесь для этого прекрасные условия, заодно набраться новых впечатлений, и не только. Таинственная планета, что может быть лучше для творческого старта во взрослую жизнь? А сколько возможностей для проверки профессионализма? Так будем взрослыми людьми и достойно используем время.
Все дружно выпили, помолчали, слушая мурлыканье и возню на воде неугомонных заглядков. Потом Милка прыснула:
- Взрослые люди, и игра в кораблики!
- Тебе не нравится? Сидела-бы на матушке Земле, там много уютных отелей, - буркнул сидевший рядом с ней Вудс, он был влюблён в свой корабль.
- Роберт, не обижайся, я женщина, - подмигнула ему в ответ Милка.
Для начала все потянулись на камбуз, выходили на палубу с подносиками, полными вкуснейшей едой, запахло приготовленным мясом, пряностями, овощами. Над фальшбортом выстроились головы жадно вдыхающих незнакомые запахи заглядков. Кто-то включил музыку, из ящиков доставали бутылки с вином... Уже закружились в медленном танце пары, и Герт наслаждался покоем, в одиночестве на форкастле, на самом носу каравеллы. Однако скоро покой был нарушен встрёпанным Ансельмом, выглядевшим нервно и расстроенно.
- Анс? Ты смотришься... необычно. Надеюсь, ничего неприятного не случилось?
- Пройдём ко мне в каюту, - вполголоса сказал Ансельм, огляделся, будто кого-то выискивая. - Ингорда не вижу, чорт, где он может быть...
- Он может быть где угодно, и, конечно, не в одиночестве. Он нужен?
- Нужен антрополог.
- Мышь проходила курс антропологии...
- ... Хорошо, пусть будет Мышь... Надеюсь, она не там, где и Торилл... Не обижайся, у меня голова кругом.
- Да что произошло? - разозлился Герт. - Я устал, как собака, люди веселятся, а у тебя какие-то дела вдруг.
- Да, вдруг! Такие дела, что, может быть, придётся сворачивать всю эту музыку и удирать домой, на Землю...
- Вот оно как... - протянул Герт. - Ясно, что ничего не ясно. А вон и она! Мышь! Иди сюда!
Марина оторвалась от тарелочки с чем-то вкусным, вытерла губы платочком, подошла к заговорщикам, кивнула.
- Пойдём с нами, дело есть, - пригласил Ансельм и побрёл впереди, к своей каюте в надстройке полуюта.
В помещении три на четыре, стандартном для корабля, было сумрачно, и они не сразу разглядели человека, сидящего за столом. Это был гидролог Ронни Лим, он нервничал, стучал пальцами по столу, иногда прикладывался к высокому стакану с таинственным напитком. На краю стола лежало что-то вроде дубинки, или полена. Они устроились по возможности, в кресле, на койке, и Ансельм кивнул:
- Рассказывай, Ронни!
- Сколько можно! Надоело уже, ведь два раза...
- Это мне. Но вот друзья не слышали, ты уж пожалуйста...
- Нечего рассказывать, сам знаешь. Вот, деревяшку нашёл, на берегу, в камнях, к югу километра три.
- Чего это тебя ночью туда понесло?
- Почему ночью? Я дурак? Я днём пошёл... Мне кажется, там должно быть устье реки, вот и попёрся. Ну, не рассчитал, далековато зашёл, потом об это бревно споткнулся, хотел выбросить, но сообразил - ведь она кем-то СДЕЛАНА!
- Не понял, - осторожно сказал Герт. - Что значит "сделана"? Кем это? Кричалками? Перелесками? Или здесь какие-то шимпанзе водятся?
- Шимпанзе такие штуки ни к чему.
- Какие штуки?
- Не знаю! Но палка явно была сделана для чего-то.
Мышь молча подошла к столу, потрогала пальцем лежащий предмет, потом взяла, стала рассматривать под лампой:
- Древесина. Обработана режущим инструментом... Похоже на весло. Или лопату, не сказать так сразу, но кромка не повреждена, кажется, землю этим не копали, так что, скорее, это весло.
- Да, не может быть здесь никакого весла, - чуть не выкрикнул Герт. - Годива НЕ обитаема! Слушай, Ронни, а, может быть, ты сам, того, присел на камешек, задумался, и начал стругать подобранную палочку. А потом приволок сотворённое сюда, типа розыгрыш, шутка такая. А?
- Делать мне нечего. И стал-бы я разыгрывать Анса? Я уж постарался-бы для всех представление устроить, - обиженно отозвался гидролог.
- Древесина обработана давно, - заметила Мышь. - Точно не скажу, но не меньше ста лет, может быть больше. Есть следы механических повреждений, видно, волнами о скалы швыряло... И плесень какая-то.
- Нам только плесени не хватало, - простонал Ансельм, и Герту стало его жалко, хотя сам он ещё до конца не осознал происходящего. - ТуЭм, что ещё можешь сказать? ("TwoM" (ДваМ) было вторым прозвищем Мыши) Только попрошу без мистики.
- Ничего не могу сказать, пока не обследуем предмет капитально. Но если он сделан разумными существами, это... Это для нас может иметь серьёзные последствия.
- Это понятно! Хорошо, среди нас есть профессиональные учёные... Но... но мы просто вынуждены сообщить о находке на Землю. Ведь это потрясающее открытие!
Герт поднялся и пошёл к двери:
- Я за Рэндомом.
- Заодно и Ланса прихвати, неизбежное зло, но пусть поработает... И, Герт, не надо пока сенсаций на борту, пусть ребята веселятся...
Через несколько минут искомые специалисты осторожно вошли в каюту, где царило напряжённое молчание, вопросительно уставились на предводителя.
- Виктор, возьми вот эту штуковину, сделай подробную съёмку, в разных ракурсах, не мне тебя учить. Давай, прямо сейчас. А ты, Саша, делай запись сообщения, отправим на Землю. Готово?... - Ансельм задумался. - Так. Сообщение от Ансельма Горга, руководителя развлекательной экспедиции, корабль "Волопас", планета Годива. На планете, считавшейся необитаемой, нами обнаружен... предмет, созданный разумными существами. Описание - материал, местная древесина, обработанная режущими инструментами. Размер примерно девяносто сантиметров, вес около трёх килограммов. Назначение - весло, или, может быть, инструмент для копания, по заключению антрополога Марии Мышковой. Время создания - десятки, может быть, сотни лет, точнее сказать не можем, пока не проведём анализ предмета. Съёмка предмета прилагается. Больше никаких следов разумных существ нами обнаружено не было. Всё, отправляй, Саша.
- Куда отправлять-то? В университет?
- Наверное... Нет, отправляй прямо в Координационный совет. Там дадут конкретные указания, а не резину начнут тянуть.
Они сидели в ожидании ответа с Земли, и только сейчас до них начало доходить, что если в самом деле они нашли орудие труда разумной цивилизации, то это означает, что во Вселенной кроме людей живёт ещё кто-то. Мышь прижалась к Герту, жалобно шмыргала носом, видимо, ей было страшно.
Он успокаивающе гладил её плечо, но сказать было нечего. Ансельм и Ланс нервно курили. Наконец раздался зуммер соединения с компа Анса. Он прижал руку к уху, слушал, иногда отвечал "Нет" и "Да". Потом сказал: - "Хорошо", отключил связь, оглядел компанию.
- Не тяни. Что сказали?
- Что сказали? Только что не обругали... Никаких самодеятельных поисков не предпринимать, это дело специалистов. Действовать по обстановке, осторожно и профессионально. Понятно?
- Не понятно, - возразил Герт. - Мы что дальше будем делать?
- Ничего. Конца света не предвидится? Значит, парусная команда поднимается в пять утра, а дальше по расписанию. Приятного отдыха. И, Витя, ты сообрази общее сообщение для команды, чтобы все были в курсе происходящего. Только прошу, без балагана.
* форкастль - носовая надстройка каравеллы.
3.
- Около тысячи лет назад Даниэль Дефо написал сказку о человеке, выброшенном из цивилизации. И этот человек не только остался человеком, но и создал себе зону комфорта. - сказал Ансельм, когда они остались вдвоём, а остальные упорхнули на бал удовольствий. - Читал, Робинзон Крузо. И что? - А про реального прототипа Крузо знаешь? Простой матрос, попавший в те-же обстоятельства, за два года превратился в полу-помешанное существо. - Это ты к чему? - подозрительно спросил Герт. - Я с ума сходить не собираюсь, что за инсинуации? И мы не одиночки, у нас весёлая компания, у нас есть всё, чтобы не чувствовать себя изгоями. И у нас есть постоянная связь с Землёй. - Я не о том, - вздохнул Анс. - Я о тех, кто сделал весло, кто здесь жил, и, возможно, и сейчас живёт. - Что ты рефлексируешь? И наши предки жили в пещерах, и их мир ограничивался десятком километров, а дальше жили песьеглавцы, циклопы и люди с головой подмышкой. - В этом и дело, творимые мифы и апокрифы... Может быть, от этой суеты я немного выбит из колеи? - Думаю, да. Поваляйся с книжкой на палубе, отойди от дел на пару деньков, попей вина. А почему ты не взял с собой Эльвиру? - Не знаю. Она не захотела. Эльвира чересчур практична. - Хорошо, пойдём к обществу и про всё забудем до утра. ... - Они такие забавные, - сказала Мышь, глядя на заглядок, рядком сидящих на борту, - кажется, будто они наблюдают и делают выводы. Ты не танцуешь? Она присела на колено Герта, отхлебнула из бокала. - Пришлось вечером поработать, немного устал. А ты как? - Думаю о той штуке. Я не могу понять, это как единственный след посреди огромной пустыни. Если здесь жили люди, куда они делись? Почему нет ни дорог, ни тропинок, ни хижин? - Мы здесь всего два дня, и практически не обследовали местность. Наоборот, было-бы странно, если-бы мы оказались среди большой окультуренной области, ведь автомат разведки ничего такого не отметил. Маленькие, разрозненные племена, уверен, мы ещё встретимся с ними. - И я переключусь на экзоэтнологию и напишу толстую и умную монографию. Учёный мир будет биться в судорогах. - Ты здесь не единственный антрополог, и даже не полноценный, - заметил Герт. - Ты думаешь о карьере учёного? - Я не потяну? - Не знаю. Попробовать стоит, но и разочарование может быть велико. - Я об этом не думала. Хорошо, я останусь врачом и буду лечить местные племена от чумы и оспы. - Это более реально. А я пойду спать, ведь отплытие в пять. - Но ты не в парусной команде. - Пусть. Пропустить такой момент? Ни за что! - А я, наверняка, пропущу, - опечалилась Мышь, - Утром так трудно открыть глаза. Но ты мне поможешь? - Я передам тебе громкий сигнал побудки, только не отключайся. - Нет, это не интересно. Ты разбудишь меня своими ласковыми губами, или чем-нибудь ещё. Только не щекочи, не люблю. Долго сидеть будешь, мне уже захотелось в постель! У тебя рядом местечко найдётся? Герт не ожидал, что это будет сейчас, и был приятно удивлён. Пожелания Мыши, и не высказанные тоже, были полностью выполнены, но до того, как они уснули, усталые, было много движений и слов. Он разбудил её осторожным прикосновением губ к закрытым глазам, и некоторое время Мышь вспоминала, что было, потом улыбнулась и вытянулась, потягиваясь: - Как хорошо! Вот всегда так было-бы! Но ведь это невозможно, какое огорчение! - Почему ты так говоришь? Всё зависит от нашего желания и намерений. - Мне приснился странный сон. Кто там шумит, за стенкой? - За переборкой, - поправил её Герт. - Это волны бьют в борта, мы отходим от причала. Извини, я сам только что продрал глаза, но не всё потеряно, мы только на несколько метров отошли. Так что за страхи тебе приснились? Мышь вскочила с постели, не стесняясь встала перед зеркалом, быстро причесала короткие волосы: - О чём мы вчера говорили, о диких аборигенах. Как это будет, первая встреча. На Земле многих путешественников дикари съедали. - Съедают то, что знают. Если они не похожи на нас, мы будем в безопасности. - Или мы можем надеть маски. Знаешь, костюмы, как на Новый год? - Но мы о них ничего не знаем, какие костюмы готовить? - Во сне они были похожи на нас. Они были просто наши копии. Разве такое может быть, миллионы световых лет от Земли, а люди везде одинаковые? - Не думаю. Но ведь это был сон, ты не могла видеть того, чего не знаешь. Другие разумные виды нам не известны, поэтому ты видела людей. - Может быть, - усомнилась Мышь. - Может быть и так. Так веди меня на палубу! Я хочу увидеть, как за горизонтом скроется берег! - Это вряд-ли, пойдём в виду берегов, нам нужно будет составить примерную карту, об этом тоже попросили с Земли. - Значит, не будет таинственных островов, - опечалилась девушка. - Какая ты ненасытная, свой берег не знаем, а уже стремимся к неизвестному! - О, Боже, Герт... Посмотри вокруг. Это не Земля! Иссиня-чёрное небо отбрасывало неприятный оттенок на гладь жёлтой воды. И больше не было ничего. Не видно было берега, перегнувшись через борт, Герт не увидел бурунов у форштевня, только колышущиеся световые пятна под решётками иллюминаторов и извивающиеся полосы флюорестентных микроорганизмов. - Как это холодно, Герт! А где звёзды? Герт тоже поёжился от неожиданного озноба, хотя температура вряд-ли была ниже двадцати градусов. - Будем привыкать, Мышька. Это не надолго. Кофе будешь? Ребята, кажется, приготовили. - Буду. Пойдём, у печки посидим. Зашли в уютный камбуз, Герт достал из стола кружки, налил кофе из чугунного котла. - Даже парусов не видно, это не нормально, Герт. - Что вы хотите разглядеть? - согнув голову, вошёл большой боцман. - Не то, что паруса, рулевого на корме не видно. Туман. - Так это из-за тумана звёзд не видно? Роберт задумчиво почесал живот, выглядывающий из-под майки: - Звёзд, ребята, не будет, в воздухе много пыли, видимо, где-то неподалёку лежит большая глинянная пустыня. И из лун только иногда проглядывает самая большая... - А что значит "где-то, видимо..."? У нас нет карты? - Ничего у нас нет. В компьютере хранятся снимки, полученные с разведочного автомата, но ведь это просто снимки из космоса, да ещё сквозь такую атмосферу! Самые общие очертания материков, горные цепи, большие водоёмы... Больше там нет ничего. Полёты над поверхностью в этом отношении ничего не дают. - Действительно, как аргонавты в древности, - прошептала Мышь, отпивая кофе. - Но ведь мы пойдём в виду берега? Это хорошо, правда? Можно будет высаживаться, проводить поиски. Может быть даже, что мы обнаружим местные племена... - Думаю, в связи с нашей находкой, это необходимо. Вот только контакт, не знаю, это будет зависеть от того, как они нас воспримут... - Стой, ты слышишь? - Что? - Какие-то звуки... - Мышь прислушалась, поворачивая голову. - Это не на корабле. Герт тоже прислушался к еле слышному плеску воды, и услышал! - Похоже... на скрипку, - неуверенно предположил Роберт. - Откуда здесь скрипка? - Пение сирен, - прошептал Герт. - Мы такого ещё не слышали. - Солнце встаёт, - сказала Мышь, кивая в сторону высветившегося на востоке, в стороне горизонта светлого пятна. - И эта музыка... Или это чей-то голос? И заглядки пропали... - Они встречают восход. - Герт подошёл к борту, перегнулся, вглядываясь в жёлтое свечение воды. - Они плывут туда, в сторону восхода. Наверное, перед восходом из глубин всплывает планктон. - Они песней встречают восход. Из разбегающейся темноты вышел Ансельм, налил себе кофе, подошёл к борту: - Зверушки радуются приходу дня... - А где Торилл, такое чудо пропускает! - Торилл на месте, на полубаке, делает запись. И у него есть интересные догадки, ему кажется, что в пении зверушек прослеживается смысловой ряд. - Это что означает? Они могут быть разумными? - удивилась Мышь. - Речь не идёт о разуме. Но это может оказаться свидетельством влияния разума. Вы знаете, что земные домашние животные в звуках используют обертоны человеческой речи? Возможно, это присутствует и в местной фауне. Нужно оборудование, которого у нас нет. Но иметь в виду такую возможность надо. - Мы будем приставать к берегу? - Морская болезнь уже достала? - На суше интереснее. - Корабль идёт со скоростью двадцать километров. - Узлов, - поправил Роберт. - Километров, - настаивал Ансельм. - Давай придерживаться всем привычной метрической системы. Я думаю, что расстояние между остановками в сто пятьдесят километров будет разумным. Если не увидим на берегу что-то очень интересное. - Значит, через семь часов? - Купайтесь, загорайте, зачем мы здесь? Только, Роберт, кто-то должен следить за берегом и людьми. Составь график и включи в него желающих. Дело ответственное.
***
Кола Вильк, первый штурман "Алвариша", сидел перед панелью управления, нёся первую вахту по управлению каравеллой. В общем, это было не сложно, машины наблюдали за обстановкой под водой, в воздухе, вдоль береговой полосы, предпринимали действия по обходу возможных препятствий, в случаях экстренных ситуаций передавали управление в руки штурмана, но пока таких ситуаций не было, и в обязанности Колы входил только контроль за состоянием техники. Иногда он выходил из кабины на палубу полубака, потягивался, разминался, смотрел на суету Торилла и Ланса, записывающих песни заглядков и виды просыпающегося неба. Поводов для беспокойства не было, состояние атмосферы выглядело стабильным, паруса работали по регламенту. Он сходил на камбуз, послушал с минуту разговор Мыши и Ансельма с Гертом, взял наполненную кружку с кофе и вернулся на пост. На корме уже было несколько любопытных, тоже любовались бледным восходом и сравнивали его с великолепным земным аналогом. Не в пользу Годивы. От группы на корме отделилась весёлая, высокая Милка Кравена, потряхивая рыжёй гривой волос пошла в сторону кабины Колы. Он, затаив дыхание смотрел на её танцующую фигуру, но когда она вошла, встревожился. Её глаза беспомощно перебегали по будке, пока не остановились на друге: - Что случилось, Милка? Как ты себя чувствуешь? - Не знаю, Кола. Мне... неуютно. - Вчера я по тебе этого не сказал-бы. - Я притворялась. Ты был на других планетах солнечной системы? - Ну... я был на Земле... Господи, что я несу! Конечно, я был на Марсе и Плутоне... - Я была почти на всех. На твёрдых. Но здесь... такого там не было. Я не верю этой планете, Кола. Она следит за нами постоянно, будто ждёт от нас какой-то пакости, и это действует на нервы... - Тебе надо поговорить об этом с Мариной, она разбирается в психике. - Я не псих, и я говорю с тобой. Я каждый миг на стороже, я придумываю всякие нелепости, и это не нормально. Я ведь не такая, мне всегда было легко жить, у меня много друзей и нет врагов. А Годива будто прикидывается нейтральной, и это не так. И с атмосферой не всё в порядке. По всем показателям, это стабильная, мало активная среда, но посмотри на фотографии, сколько горных хребтов, и они все с большой разницей в возрасте, но вулканической активности не замечено. Маска, декорация, вот на что это похоже. И мне кажется всякое, какие-то предчувствия, тёмные пятна, мне нужна уверенность, Кола... - Милка, я буду рядом, всегда буду, в этом ты можешь быть уверена. А пока свои догадки ты могла-бы изложить Ансельму, он человек рассудительный, он и Роджер, на их мнение можно полагаться. - Хорошо, спасибо, Кола, но пока мне говорить нечего, только ощущения. И я просто хотела высказаться. - Тебе надо отвлечься. Ты ведь любила запускать зонды, это интересное занятие. - Да. Пожалуй, я сегодня займусь этим. Мы будем подходить к берегу? - Перед вечером намечена небольшая прогулка, я пойду с тобой, хочешь? - Это замечательно, Кола, - оживилась Милка. - Ты хороший друг. - Только друг? - О том, что ты хороший любовник, я скажу тебе ночью. - Но пока пришёл день, мне дежурить ещё два часа, тебе надо отдохнуть немного, хотя-бы пару часов, наверное, совсем не спала? - Не удалось, мы вчетвером сидели в каюте Кинга, было весело.
4.
Оставшись в одиночестве, Кола бросил взгляд на рабочий таймер, до конца вахты оставалось два часа, потом придёт Кинг Ульрих, второй штурман, примет хозяйство (взгляд на контрольные дисплеи - всё в порядке), и Кола, отдохнув, подключится к какой-нибудь группе, займётся экспедиционными делами. Надо будет помочь навести порядок в трюме и... там видно будет. Начался третий день на планете Годива. Милка подошла к Ансельму, что-то обсуждающему с боцманом: - Анс, нужно поговорить о погоде. - Погода отличная, Милка. У тебя есть какая-то новая информация? - Прямой нет, но ты знаешь, я изучала аномалии планет Солнечной системы... - Я сейчас занят, ты не могла-бы коротко? - Анс, и ты, Роберт, нам нужна дополнительная защита. Я изучила фото поверхности планеты, их рельеф очень напоминает Венеру, возможны не предсказуемые изменения состояния атмосферы. - Но корпус корабля рассчитан с большим запасом прочности, не думаю, что нам что-то может угрожать. Прогнозирующие машины действуют хорошо, мы не будем застигнуты в расплох... - Дело не в неожиданности, а в мощности сил. Если мы окажемся в разбитой металлической коробке, это будет не хорошо. - Милка, мне не нравится твой настрой. - Я не паникёрка, Анс. Нам нужна активная защита. - Что ты от меня хочешь? Хорошо, мы настроим экстренное включение силовой защиты, этого будет достаточно? - Может быть. Я ещё обсужу этот вопрос с Рэем и Кола, потом подойду снова. Здесь я вижу кое-какие тревожные признаки нетривиальной сейсмоактивности, последствия учесть трудно. - Вы обязательно посчитайте возможные энергии, - вмешался Роберт. - Может быть так, что идти вдоль берега слишком опасно. - Про это я и говорю. Роб, когда намечена остановка? - Подойдём к берегу и бросим якорь, думаю, около пяти вечера по часам корабля. Ты чего-то хотела? - Надо будет запустить пару зондов, нужна физическая помощь. - Это без проблем, хотя-бы Рэндом, он сейчас без дела. Или Миллиган. - Хорошо. - Как думаешь, это серьёзно? - спросил Ансельм у Роберта, когда Милка отошла. - Она не похожа на истеричку. И я верю женской интуиции. - Я подключу Берта, чтобы настроил генератор. И надо проверить катера, пусть будут в полной готовности. Проследишь, чтобы в них табор не устраивали.
*** Для начала ищущая занятие Милка спустилась в прохладный трюм, где в лабиринтах выгруженных с "Волопаса" припасов и оборудования расхаживал разозлённый Роберт и кидал в сторону обескураженных механизмов гневные взгляды: - Ты посмотри на этих перфекционистов, разложили груз по весу! Это правильно, по соображениям безопасности, а нам что? Соки, фрукты, мясо вдоль бортов, а по центру комплекты запасных парусов! И нам теперь весь рейс спотыкаться о паруса? Ты походи, поразбирайся в приоритетах, что нам нужно постоянно, а что может подождать, хорошо? И пусть переложат. Милка бродила по трюму, давала указания сопровождавшему погрузчику, механизмы принялись за работу. - Эй, эй! Это что здесь такое! - спросил подошедший через пол-часа Роберт. - Что за куча у трапа? - Это спасательные комплекты, - пояснила Милка. - Проходу не мешают, и доставать удобно. Роберт ничего не сказал, пробурчал что-то. Скоро Милка освободилась, вышла на палубу, полюбовалась осветившимся морем, подошла к штурманской кабине, где уже присутствовал второй штурман Кинг Ульрих, смешливый парнишка с курса логической алгебры: - Не знаешь, где найти Ансельма? - Кажется, я видел его с Гертом, наверное, в его каюте. Милка пошла туда, названные в самом деле что-то обсуждали, разглядывая фотографии разведчика. - Анс, заглядки исчели. - Кто? Ах, птички! Они-же все поплыли на восток, охотиться. - Нет, они уже проплыли в сторону берега, и сейчас не видно ни одного. - А в чём проблема? Наелись и - спать. Где-нибудь по деревьям на ветках висят. - Или что-то почуяли и попрятались на суше. - Милка, ты-бы отдохнула. Возьми у Мыши успокоительного.
глава 2. Первые искры.
- "Я сделал это не в интересах правды, но в интересах истины." "Золотой телёнок"
5.
Ещё около часа у Милки ушло на возьню с зондами. С помощью Рэя Миллигана из трюма был выволочен контейнер, извлечена и установлена на корме полубака катапульта, и некоторое время они изучали инструкцию. - Всё, как раньше, никаких обновлений. Ненавижу обновления, добавляют ерунду, нужную раз в тысячу лет... Впрочем, сейчас как раз такой случай, но здесь, кажется, предусмотрено всё, что может пригодиться. Заряжали в лоток разноцветные капсулы, выстреливали их в зенит, где на высоте трёхсот - четырёхсот метров, в зависимости от направления ветра, те расцветали гигантскими баллонами. По пять штук поплыли на север и юг. - Вот местные удивятся, увидев такие красивые солнца. Ещё культ образуют, жертвы начнут приносить, - ухмыльнулся Рэй. - Я об этом не подумала... Надо было выбрать по цвету неба... Я посмотрю, может быть, есть функция самоликвидации... - Милка просмотрела инструкцию. - Нет, такой функции здесь не предусмотрено, а жаль. Будем надеяться, что негативной реакции не последует. Покончив с профессиональными делами, неугомонная Милка подошла к Ансельму: - Вот теперь и скорость можно увеличить. - А это с чего? - Ну, Анс, ведь НИЧЕГО не происходит, глянь, ведь, ни в небе ни облачка, ни в море ни чуда-вуда, ни на берегу зачёсанного медведя. Ведь время только теряем. - В самом деле, командир, можно магнитный движитель опробовать, паруса мало что дадут, ветер слабый. - Хорошо, уговорили, Только, Милка, видеонаблюдение за берегом настрой на объекты порядка человека, и держи под контролем. Роберт, возьми Герта, уберите паруса и запускайте мотор. Ставь на сорок километров, через два часа будем в намеченной точке. - подумал и обратился к команде. - Просьба к присутствующим, в связи с увеличением скорости корабля, прошу в одиночку у бортов не отираться. В случае падения за борт не паниковать, связываться со штурманом. К берегу причаливаем через два часа, заинтересованным подготовиться к высадке. Стоять будем, видимо, до утра. Желающих прошу подготовиться к разведке дна моря.
***
Он обратил на неё внимание с самого начала учёбы в университете, высокая, вызывающая, она, сама не подозревая о том, будто сразу поставила ему предельную планку, и он согласился на этот предел, но никогда даже не подходил к нему. Они занимались на разных курсах факультета физики атмосфер, но каким-то странным образом их дороги постоянно пересекались в тенистых двориках универа, и эти встречи только демонстрировали ему собственное ничтожество. Милка Кравена обладала редким даром в любом кругу выделяться неким центром притяжения, на который равнялись, и вокруг которого вращались, по которому выстраивали темы, и это получалось у неё само собой, без малейших усилий, самым естественным образом. А он, Виктор Ланс, не мог шага ступить на свет, выйти из собственной тени. Это его мучило, заставляло кривляться и быть назойливым, но от него просто отмахивались, в лучшем случае выслушивали и пожимали плечами. Ей нравилось красить волосы в ярко-красные цвета спектра, и его взгляд постоянно бродил в поисках светлого пятна. Со временем это стало паранойей, он ненавидел себя за это, но от натуры так просто не избавишься, и пришлось маскироваться под маской балагура и весельчака, но и это у него получалось натужно плохо. Он думал избавиться от наваждения в экспедиции на "Алварише", Милка обычно отдыхала в Карпатах с родителями, что обещало забвение в стрессах бродячей жизни, но и тут получилось, как обычно. Ноющая, как внезапно заболевший зуб, натужная жизнь без всякой надежды на положительную реакцию. Он сам не заметил, как стал ненавидеть эту слишком востребованную в обществе девушку. Ненавидел себя за это, но ясно осознавал своё ничтожество, и это ещё больше сжигало его. Планка, к которой он стремился, была изломана и выброшена, впереди зияла яма с дном, скрытым туманным пятном. И, как это свойственно натурам мнительным, живущим впечатлениями, постоянно нуждающимся в самооправдании, он стал видеть в ней надуманность, стремление к дешёвой популярности, страсть к лидерству и влиянию на окружение. Это было субъективным, и иногда он осознавал это, но пренебрегал этим знанием, ему нужно было самооправдание, он коллекционировал мелочи, свидетельствующие о его правоте. Смотрел-ли он на неё, как на врага? Нет. Но он ненавидел её за свою выброшенность и отчуждение. И совершенно случайно Ланс оказался свидетелем разговора Милки с Ансельмом и Робертом, когда она высказала свою тревогу о возможной опасности для экспедиции и необходимости предпринять дополнительные меры по безопасности корабля. Его не видели в тени грот мачты, но он слушал каждое слово, и услышанное почему-то произвело на него тревожное впечатление. Милка что-то знала о предположительной угрозе, и скрыла это от друзей.
***
Минут через пятнадцать во всех помещениях проныл предупредительный зуммер, паруса на реях с мягким шелестом свернулись, и корпус "Алвариша" приподнялся из воды примерно на метр. Скорость заметно увеличилась, заметнее стал ощущаться освежающий ветер, только теперь он дул с носа. На палубе форкастля собрался народ, нагибались над ограждением, любовались вздевшимися у форштевня бурунами, девушки взвизгивали, когда нос наклонялся, брызги долетали до палубы и кололи лицо. Ланс тоже склонился, почувствовал тошноту, и это привело в бешенство. - Куда спешим? - пробормотал он и сделал шаг. - Чего вы радуетесь, как куры горстке зерна?! - чуть не закричал он. - Вы знаете, что нас ожидает? Наши организаторы молчат, потому что и они этого не представляют. Но вы спросите у них, почему они приготовили спасательные капсулы. Что они вам скажут? Нашему специалисту по атмосфере стала доступна некая информация, и нам угрожает прямая опасность! - Виктор, о чём ты говоришь? - спросила растерянная Милка. - Ребята, он явно не в себе, где Мышь? Его надо успокоить... Здесь сейчас собралась две трети команды, никто ничего не понимал, кроме того, что у Ланса истерика. - Милка, что случилось? Из-за спин выдвинулась Мышь, в руке она держала кружку: - Виктор, тебе надо выпить это, надо успокоиться, ведь ничего не происходит. Если тебе что-то не понятно, Ансельм тебе всё объяснит. Ланс изо всех сил ударил её по руке, кружка полетела за борт: - Убери от меня чортову пилюлю! Я не псих! Вы ничего не знаете, совсем ничего, вас ведут к катастрофе! Почему они не вынесли информацию и решение на общее обсуждение? Амбиции, вот причина! Потребуйте у них объяснений, нет, не дождётесь! Будут только пустые разговоры, и вы ничего не узнаете! Подошёл Герт: - Виктор, ты выходишь за рамки, ты пугаешь девушек... - Ты веришь им? Конечно, у вас свои соображения, но я вижу вас насквозь, и ты с Мышью, и Милка, вы все что-то задумали, и вас не волнует судьба сообщества. Мышь, до этого с удивлением рассматривающая руку, подняла глаза, подошла к Лансу вплотную и, не размахиваясь, ладонью ударила его по лицу: - Не будь глупее, чем можешь себе позволить, - негромко сказала она, но её было слышно всем. Потом повернулась к нему спиной. - Я прошу вас не волноваться, друзья. Наверное, в связи с горячим выступлением оратора у вас возникли кое-какие вопросы, вы можете смело задать их Ансельму и получить любые ответы. А Ланс сейчас пройдёт в свою каюту и отдохнёт. Тяжело дыша, Ланс переводил взгляд по лицам товарищей, он понимал, что что-то произошло, что-то кончилось и продолжаться по прежнему не будет. Он увидел перед собой спокойные, требовательные глаза Мыши, пожал плечами, повернулся и, волоча ноги, пошёл в каюту.
6.
Следующие два часа на борту стояла какая-то гнетущая атмосфера, бенефис Ланса произвёл впечатление, и за борт теперь поглядывали с непонятным предубеждением и опаской, хотя и не понимали смысла услышанного. После ухода архивариуса Анс сделал объявление: - Ребята, я не понимаю, что произошло с Лансом, но постараемся выяснить. Похоже на бред, но чем он может быть вызван, мы пока не знаем. Занимайтесь своими делами, советую отдохнуть перед стоянкой. Если появится новая информация, вы будете знать. Мышь, пойдём, посоветуемся. Они уединились у корня бушприта, в каюту спускаться не хотелось, кое-кто подходил, молча слушали, о чём идёт разговор, молча отходили. - Какие соображения? - Никаких, - помолчав, ответила Мышь. - Полное непонимание. - Это может быть какая-нибудь аллергия? Может быть, воздействие местного, нам не известного фактора? На земле, кажется, существовали растения, пыльца которых, или микрочастицы вызывали неадекватную психическую реакцию... - Анализы воздуха не вызывают сомнений, ничего опасного. Споры растений? Это может быть, но не прояснится, пока не будет диагностировано состояние Ланса. Мы не знаем, что с ним произошло. - Это может быть и в воде, - прибавил Герт. - Во время купания можно непроизвольно глотнуть водички. - У нас есть химические анализы воды? Может быть, ты проверишь их ещё раз? Если в воздухе летает какая-то зараза, она должна быть и в воде. А пока, на всякий случай надо раздать ребятам какой-нибудь адсорбент, Мышь, ты в этом лучше всех здесь разбираешься, придумай что-нибудь. А Ланс... Вряд-ли запирать его в каюте будет умно, по его психике, такая мера может усугубить его состояние. Впрочем, я не думаю, что он сейчас, после происшедшего, будет стремиться к общению. В любом случае, за ним нужно наблюдение. Тактичное.
***
Короткий, нерешительный стук, так мужчины не стучат. Только не сорваться! Но кто это может быть? Милка? Зачем? Неужели она поняла его отчаяние? Нет, он знал, что в последнее время она прислонилась к Кола Вильку, выполняющему на "Алварише" обязанности первого штурмана, вот ещё одна придуманная маска! Кто? Конечно, это Мышь, Марина Мышкова, хорошая девчонка с её пилюлями... Исполняет обязанности и заодно поверенный сердца... Надо держать себя в руках, без сомнений, его срыв был неожиданностью для него самого... - Войдите! Да, это была она, и Мышь настороженная, ожидающая неожиданного. - Как ты, Виктор? Он выглядел растерянным, жалким, не понимающим. - Нормально, кажется. Я... я подумал, Мышь, и я не знаю. Я ничего не понимаю, что произошло? Я, кажется, что-то кричал, напугал девушек? - Как ты себя чувствуешь? Голова не болит? - Болит... немного. - Желудок? - Нет, всё нормально... - Значит, ты не чувствуешь ничего ненормального. Что было перед этим? Перед тем, как ты вышел на палубу? - Я почти не спал ночь, много работы. Заснял отплытие, потом глаза уже начали слипаться, еле на ногах стоял... Решил поспать. Я забыл включить кондиционер, и проснулся от духоты и тошноты. Встал с койки, и всё перед глазами поплыло. Потом вообще потемнело, а ещё качка, я всегда страдал от морской болезни. Вышел на палубу, проветриться, подышать свежим воздухом. А потом увеличили скорость, качка исчезла... и я уже не помню. Что это было? - Ты слишком много работаешь, Виктор. если хочешь, я дам тебе стимуляторы, и скоро остановка, рекомендую тебе прогуляться по берегу. Тебе надо адаптироваться, тем более здесь сила тяжести меньше, чем на Земле, кровь больше приливает к голове. Думаю, что ничего опасного. И в самом деле, открой иллюминатор, свежий воздух тебе не помешает. Если ещё будет головокружение, обращайся. А сейчас тебе надо отдыхать. Не волнуйся ни о чём. Я зайду, когда причалим, проверю давление. - Спасибо, Мышь. Если-бы она оглянулась при выходе из каюты, взгляд, которым он проводил её, долго снился-бы ей кошмарными ночами. - Как он? - спросил у Мыши Ансельм, когда она закурила на корме, задумчиво глядя на убегающие волны. - Переутомление, переработал ночью, спал в душной каюте. Обычное явление для диванных романтиков. Но вот то, что он кричал на палубе, это меня тревожит. Какие-то комплексы, психика у него слабенькая, надломленная. Знать-бы причины... Я рекомендовала ему прогулку по твёрдой земле, с вестибулярным аппаратом у него не порядок, жаловался, надо будет присмотреть. - Присмотрим. А ты, вот что, сделай-ка общее сообщение. Перечисли симптомы, пусть обращаются. Не хватало нам эпидемии. - Хорошо. - Мышь подумала, медленно продиктовала. - Всем. При головокружении, тошноте, провалах в памяти, плохом сне - обращаться к Марине Мышковой... Пойду, подумаю над составом забортной воды. - Подключи Ронни, хватит ему дурака валять. Пусть проведёт расширенный анализ, нацель его конкретно. Кстати, с ним наверняка будет и Павлик. Павликом называли Паолу Лену, однокурсницу Ронни и, как поговаривали кумушки, его наречённую, ждущую ребёнка. Всё это, впрочем, было на уровне сплетен, ради почесать языки.
***
- "Но что сказать о жителях Меркурия? Они более чем в два раза ближе к Солнцу, чем мы. Должно быть, они обезумевают от бушующих в них жизненных сил. Я думаю, что у них совсем нет памяти — не более, чем у большинства негров; что они никогда ни о чем не размышляют и действуют лишь по прихоти и внезапному побуждению; наконец, что именно на Меркурии находятся сумасшедшие дома Вселенной." - Герт держал в руке томик, ещё хранящий тепло синтезатора. - Странные книжки ты читаешь. "Фонтенель. О множественности миров." Она помогает тебе в профессии? - Любая талантливая книга помогает жить. Но даже если и не так, разве не приятно читать изложенные мысли, выраженные так искусно? "Поскольку государи владеют Землей, справедливо, чтобы небо оставалось за учеными и чтобы они были там господами: они вовсе не должны туда пускать никого другого." - Ты о нашем случае? Некоторые попадают в космос случайно, и могут представлять опасность... - Ты слишком приземлён, Герт, но в данном случае, кажется, прав. - А вот это, похоже, о Годиве: - "...Мадам, - отвечал я, - если бы вы знали что-нибудь о вихрях Декарта - тех вихрях, наименование которых так ужасно, а суть так приятна..." - Фонтенель имел в виду нечто другое, но, как аллюзия, подойдёт... Зачем ломать голову о том, чего мы пока не знаем. - Мышь, ты восхитительна. У тебя дар смотреть на жизнь легко, наверное, это людей к тебе и притягивает. - Я притягиваю? Этим ты оправдываешь то, что делаешь? Я постараюсь быть осмотрительней, - Мышь легла и с удовольствием ощутила рядом мужское тепло. - Сколько у нас времени? - Всё время космоса. Вполне достаточно... - Кажется, говоря о вихрях, "суть которых так приятна", Фонтенель-философ знал, о чём говорит. - через некоторое время прошептала Мышь и прикрыла глаза. - У нас есть ещё пол-часа, чтобы подремать... Или час. - "Не горюйте об этом, — сказала маркиза, — тот, кто оказался бы на Солнце, не увидел бы ничего — ни планет, ни неподвижных звезд. Ведь Солнце все затмевает! Именно его жители имели бы все основания считать, что они единственные существа во Вселенной." Твой любимый Фонтенель. - Притворщик, - прошептала Мышь. - Ты давно прочитал его.
***
- Странный берег. Невозможно представить, что здесь может жить хоть что-нибудь, - Милка разглядывала глиняные холмы, спускающиеся к воде, скалы, торчащие, словно кривые зубы, кустики местных кактусов. - Никаких признаков жизни, ни тропок на водопой, ни пищи травоядным... - Мог-бы кто предположить, что Земля кипит жизнью, высадившись на берег Африки в Средиземном море? А Сахара пятьсот лет назад? Я видел записи, это один из кругов ада, и какое разнообразие жизненных форм! Если есть предпосылки, жизнь приспособится к любым условиям. - Но здесь нет даже прибрежных птичек. - Может быть здесь живут прибрежные гадюки, - Кола пожал плечами, погладил Милку по плечу. - Ты знаешь, что Ланс ненавидит тебя? - Ты выдумываешь. С чего ты это взял? - Это факт, я наблюдал за ним, когда он устроил концерт. Он упомянул только одно имя, и это было твоё. Действительно, надо быть параноиком, чтобы тебя не любить. Я этого понять не могу. Где ты перешла ему дорогу? - Не знаю. Парень чудаковатый, он постоянно украдкой пялился на меня, девушки это хорошо чувствуют, но ни разу не было каких-то попыток сблизиться. Мне такие не нравятся, я не знаю, как с ними общаться. - На твоём месте я держался-бы от него подальше. Конечно, свою работу он делает хорошо, но... Чем он интересуется, кроме ракурсов и экспозиций? И если он страдает от укачивания, как он попал в команду? - Ты изображаешь Шерлока Холмса? Это забавно. У человека фобии, аллергия, хотя, в наше время аллергии, это смешно, но мы на неизученной планете... - Посмотрим. Проблемы всегда появляются неожиданно и непредсказуемо. Я вижу удобное местечко для высадки. - Кола показал на расщелину в скальной стене, в сотне метров за травянистым пляжем. - Может быть, за скалами найдётся для нас что-то интересное.
7.
В кабине управления дежурил Шон Викерс, вихрастый крепкий парень с фигурой атлета, но интеллектуал, изучающий физику планет, спокойный, надёжный. - Что имеем, Шон? - спросил Ансельм, встав в проёме двери. - Всё нормально, идём, как видишь, под парусами, до берега шестьсот метров, под килем двенадцать метров, дно пологое, вплотную к берегу подойти не получится, надо катер готовить. Кто на борту останется? - Ты, боцман, Ронни. Может быть, Ланс, хотя Мышь рекомендует ему сойти на берег, это по его желанию. Ронни спустится под воду, обследует дно, глядишь, местного подводного царя встретит. - Дно сплошной многометровый ил, что там хорошего встретишь? Ты Колу особо не нагружай, ему через три часа на вахту, а ещё и отдохнуть надо. - Ладно, подойдём на глубину три метра, сворачивай паруса, бросай якорь. Да, учти прилив, вода немного, но поднимется. - Не детский сад, всё будет, как надо. Удовлетворив администраторскую жилку, Ансельм прошёлся по полубаку, народ любовался убожеством надвигающегося берега, озобоченно сновал в трюм, выволакивал тюки и кожухи на палубу, хвастал последними технологиями. Наконец загремел якорь. Спуск катера сопровождался смехом, об отдыхе никто не думал. Ронни Лим натягивал гидрокостюм, приготавливал контейнеры для проб и проверял камеру видеосъёмки. Завистливые биологи давали ему советы и наставления, он с досадой отмахивался, потом плюнул и выволок из трюма ящик с гидроскутером, слишком много багажа набралось. Наконец он торжественно спустился в воду по шторм-трапу, следом отправили и скутер, навьюченный, как верблюд, и всё это скрылось в таинственных глубинах, где, откровенно говоря, ни черта любопытного не было. Ронни озабочено плавал над поверхностью дна в поисках добычи знания, но видел только волнистую, мерзкую тину, устилающую ил. Не было здесь и признаков жизни, если только за таковые принимать зелёных полуметровых червей, стремительно закапывающихся вглубь при приближении чего-то незнакомого, но доверия не вызывающего.
***
Это началось весело, хотя панорама берега не вызывала абсолютно никакого оптимизма, она даже представляла картину весьма не привлекательную, но это был новый берег, а значит, возможность нового, и катер был загружен до невозможности пройти. А ящики таскались, и всё это было необходимо, кажется, весь трюм должен был быть опустошен, пока Ансельм не прекратил эту вакханалию нахлынувшей деятельности, сдобрённой избавлением от обыденности и предчувствием новых впечатлений. В самом деле, пребывание на борту корабля было ограничено, как в смысле передвижения, так и тесным регламентом деятельности. Но на берегу самые деятельные распаковывали ящики и коробки с аппаратурой, а самые соскучившиеся уже драли из камня пожухлые кактусы с намерением развести ближе к вечеру уютный костерок, и предвкушали ночь с её грёзами, намерениями и сбывшимися надеждами. - Пусть дураки веселятся, но умудрённый ум найдёт себе утеху, - саркастично подумал Ансельм, но вмешиваться ни во что не стал. Он был таким-же! Только предупредил, - Ребята, сегодня никаких анабасисов, настройка приборов, потом отдыхаем. Утром наметим порядок и будем развлекаться. Повторяю, сегодня будем отдыхать, прошу меня не разочаровывать. Ребята и не думали кого-либо разочаровывать, как и разочаровываться самим. Нет! Появление из воды грустного Ронни встретили шуточками. - Это не море, а чашечка Петри. Может быть, дальше от берега, за материковым склоном. А здесь только черви, пару штук я поймал, помещу пока в раствор, могу сказать, что это кольцеротые, но к кому они присасываются - загадка. - Рон, кажется, один из них присосался к твоим плавкам с кормы! - Торилл выпучил глаза и ткнул пальцем в предполагаемого кровососа.
***
Как-то так получилось, что им приглянулась извилистая расщелина. Кажется, это неугомонная Лера наговорила Ториллу, что эта щель НАВЕРНЯКА выведет их в удобное для поселения аборигенов место, ведь это такой выход к морю! А как к ним привязался ещё и Ланс, это никому не известно. И получилось так, что они побрели отдельно от компании и скоро очутились в одиночестве. Они шли, ёжились, косились вверх, где над жёлтыми клыками скал обрушивалось фиолетовое небо. Нет, здесь не могут жить люди, эта мысль будто была написана на камне. - Здесь не хватает Иуды, - зло пробормотал Ланс. - Это здесь при чём? - уточнил Торилл. - Он находился в пучине ада. То-есть, ниже некуда. Ниже, там была только бездна. Но мы-то здесь при чём? Что мы здесь ищем, куда мы идём? - ответствовал Ланс, и однако, несмотря на критический пессимизм, он не забывал о своей хитрой технике, исправно наводил объектив то на небо, то на скалы, а иногда, для разнообразия, и под ноги. Но, как говорится, глупцу и семь вёрст не крюк, а, может быть, и дуракам всегда везёт, но они таки нашли. Они сами не верили, что здесь может быть что-то действительно интересное, исполняли обряд, и только. И из-за палящего жара, коим их обдавали раскалённые камни, уже собирались заворачивать, только не могли решиться на первенство капитулянтского предложения, но свернули за ржавую осыпающуюся скальную стену и замерли, не понимая, то-ли это мираж, воплотивший желаемое, то-ли жара так действует. - Это оно, - прошептала Лера. - Это Эльдорадо. Совершенно неожиданно, может быть, и для себя самой, девушка опустилась на колени, и её пшеничные волосы улеглись на пыльном камне. Разве не об этом ей мечталось с тех пор, как она узнала об экспедиции, и сразу-же, без раздумий поняла - это то, что ей нужно, это то, что определит её жизнь, в которой до сих пор было очень мало смысла, ну, не встречался до сих пор ей этот самый смысл! - Вы понимаете, что мы нашли? Ведь это полный поворот всего, что мы знали, чем жили. И мы это нашли... (Но где красноречие Саши Грина? Увы, Бог не дал! А как-бы пришлось к месту!) Это был вход в ХРАМ, это было совершенно очевидно; истёртые ступени, обсыпанные каменной крошкой, давно не тронутой ногой человека, полу-арка с выпавшими элементами и чернота зовущего прохода. Тишина звенела, надо было действовать. И они пошли. Ланс не последовал за ними, что-то отвращало его, он остался у входа. Может быть, это было предчувствие, расположение трещин в камне над входом, это выглядело предупреждающим, и он не верил приглашениям без повода. Тем не менее, аппаратура была включена и фиксировала происходящее. Он об этом не думал.
8.
-Анс, мне надо на корабль, - тихо сказала Мышь, с тревогой глядя на горизонт. - В атмосфере не порядок, нужна консультация с Рэем и Милкой, нужно анализировать сообщения от зондов... - Это может быть опасно? - Возможно. Я не знаю земных аналогов тому, что приближается. - Что именно тебя волнует? - Магнитная аномалия. Очень похоже на озоновую дыру, только в магнитном поле. И как раз над нами. Смерчь излучений ZEN5905, и это не протуберанец, выброса вещества нет, только поток энергии, обтекающий Годиву. "Обтекающий", это для красоты слога, скорее, пронзающий, это нейтронные излучения большой мощности. - Хорошо, забирай Рэя, Милку, и Ронни заодно, пусть своих червей изучает. Если что-то прояснится - жду сообщение и рекомендации. Катер отправите обратно к берегу.
***
Здесь было темно, гулко и прохладно. Свет, проникающий от входа в пещеру, слабел и наполнялся мраком. - Подожди, Торилл, здесь что-то есть, на стене, посвети. Круг света задрожал на камне, забегали кривые тени, но что-то увидеть можно было, и это были неясные, истёртые линии и контуры. - Господи, Тор, ты знаешь, что это такое? - Плейстоцен... - проговорил Торилл, водя носом вдоль линий, и его голос дрожал. - Судя по темам изображений, ведь это не охота даже, что-то более примитивное, страх и удивление. А животные? Этот из предков носорогов... Но такого не может быть! - Почему? - Потому что рисункам не больше тысячи, может быть, двух тысяч лет. - И что это означает? - Ты видела здесь таких животных? А в этом месте берега нет и условий для их проживания. Древние рисовали то, что видели вокруг себя, и для дальних круизов у них не было предпосылок. Скорее всего, эти животные вымерли много тысяч, десятков тысяч лет назад! Надо всё это снять, куда подевался Ланс, когда нужно, его не сыскать! Ладно, надо хотя-бы просто примитивно снять. Сделали несколько панорамных снимков и побрели дальше в темноту, тщательно освещая стены и ответвления пещеры. - Рисунки усложняются, ты заметил? А вот здесь уже применяется краска, какой-то растительный краситель. О находке надо сообщить Ансу! - но сообщение не прошло сквозь скальный массив, возможно, в скале присутствовали жилы металлических руд, блокировавших сигнал. И они пошли дальше. - Но это уже другой стиль и технологии! - воскликнул Торилл метров через двести, - Смотри, это явный абстракционизм, похоже на росписи зиккуратов. А это что? - Это символы египетской религии, - сказала Лера. - И вот это похоже на розыгрыш, потому-что такого здесь не может быть! Это символы Анха и Уджата. И здесь их быть не может. - Ты ничего не чувствуешь, Лера? - Кроме разочарования? Тор, ведь это значит, что до нас здесь были люди. Здесь побывали туристы с Земли, и, похоже, большие шутники. Чтобы создать такую галерею, надо очень много времени, усилий и извращёной фантазии! - Подожди, я не о том... Кстати, этим рисункам не меньше тысячи лет. Но... Неужели ты не слышишь? Этот гул, что это может быть? Всё трясётся... Землетрясение? Или это вулкан?... Сверху на них стали падать камни, всё больше и больше. - Бежим! Они не успели, вход в пещеру уже был завален.
***
- Анс, опасность, опасность! - чуть не кричал в микрофон Кола. - Немедленно, всем на корабль! Анс, опасность! В атмосфере признаки неопределяемой аномалии, связь может прерваться в любой момент! Всем немедленно возвратиться на корабль! Не медлите, это опасно! Анс, говорит "Алвариш", связь... Всё, - прошептал Кола, в отчаянии глядя на красный цветок отсутствия связи. - Да поможет им Бог Годивы, Милка, мы ничем помочь не можем. Надо задраить все иллюминаторы и поднять якорь. Ронни, сделай это. И надо отойти подальше от берега, на глубину, там волны не так опасны. Надо перекрыть камбуз, боцман, у нас есть защита форкастля? - Сделаю, - заверил Роберт. - Но чего реально ожидать? - Что ты можешь вообразить самого страшного? - Взбешенного Анса. - Это будет потом. А пока гроза, магнитные дыры, тайфун, молнии, которых мы пока не можем вообразить. - И мы ещё ничего не знаем о геологических процессах. Похоже, здесь не редкость извержения, сдвиги пластов, землетрясения. - напомнила Милка. - Мы на море, а вот ребятам может быть туго.
***
Ансельм видел надвигающуюся бурю, и его удивляло отсутствие связи с кораблём, который находился в прямой видимости, не больше километра. На берегу кроме самого Анса среди разбросанных вещей у дымящегося костерка находились только Кола Вильк и Кинг Ульрих, остальные группками разбрелись по ущельям и долинам, связаться с ними не удалось. - Кола, Кинг, быстренько найти и собрать народ на берегу. Обсуждению не подлежит, постарайтесь найти всех! Штурманы кивнули, понимая серьёзность обстановки, исчезли в скалах. Ансельм нетерпеливо поглядывал на корабль в ожидании катера, с облегчением вздохнул, когда увидел, что кораблик направляется к берегу. Вот с носа, уткнувшегося в глину спрыгнула фигурка, и это была Милка: - Анс, связь пропала, сигнал не проходит вообще. Необходимо срочно всем на корабль, и отходить в открытое море. Здесь может начаться чорт знает что, а в море мы сможем переждать. Где народ? - Кола и Кинг пошли собирать, ведь связи нет. Смотри, кто-то уже идёт... Это Ланс! И он один. Ланс, ты что, один гулял? Где остальные? Ланс выглядел растерянно, он оглядывался, будто за ним кто-то должен был следовать, но никого не было. - Я... я один. Но мы были с Ториллом и Лерой. Они что-то нашли в пещере, они остались там, а я... я не люблю пещер, я ушёл. - Они знают, что здесь происходит? - Не имею понятия. Они ушли в пещеру, наверное, они и сейчас там... - Понятно. Ты найдёшь эту пещеру? - Наверное, это не очень далеко. - Милка, жди народ, всех, кто появится, сразу на катер. Я с Лансом иду за Лерой и Ториллом. Если что-то опасное начнётся, сразу на корабль, нас не ждать. Они ушли, и Милка видела, как пугливо Ланс плёлся рядом с Ансельмом, показывая дорогу. Оставшись одна, она стала перетаскивать на катер не распакованные ящики и уже распакованные приборы. Однажды она замерла, прислушиваясь к ощущениям, ей показалось, что почва колеблется, похоже было на сдвиг пластов. Скоро пришли четверо, среди них был Кола, и Милка помахала ему рукой. Он озабочено подошёл: - Не хватает семерых. - Троих. Анс и Виктор пошли за Ториллом и Лерой. - А что с ними? - Нашли какую-то особенную пещеру, Ланс не пошёл с ними в неё, вернулся сюда, а эти двое в пещере и, видимо, не знают, что здесь творится. - А что здесь творится? Я тоже не знаю. - Мощный выброс излучений звезды. Возможно всё плохое. Грузитесь пока на катер, подождём Кинга, остальных, и все на "Алвариша", подальше от берега. Скоро подошёл Кинг с двумя искателями приключений, все загрузились, Милка уже хотела отчаливать, помня приказ Анса не ждать их, но Герт закричал, указывая рукой, они увидели Анса и Виктора, выходивших из расщелины. - Пещера обрушилась, - скороговоркой проговорил Ансельм. - Ребята изолированы. Герт, остаёшься со мной, Кола, погрузите с "Алвариша" на катер два автомата и отправите сюда. А сами уходите подальше от берега, боцман знает, что нужно делать. Всем выполнять его приказы, и никакого геройства! - Но что вы здесь собираетесь делать? - Разрывать завал. Ребята там, и мы не знаем, что с ними! - Значит, автоматы надо снабдить инструментом. Ждите. Катер ушёл, а Ансельм и Герт смотрели на небо, где в зените созревал большой сизый нарыв, из которого сеяли короткие ослепительные молнии.
***
На "Алварише" одному автомату на лапы прицепили полукубовые ковши, другому большие захваты, отправили катер к берегу (аптечка входила в комплект). Боцман тут-же расставил команду, заставил всё, находящееся на палубе, убирать вниз, туда-же утащили и кухню. Мачты укрепили дополнительными растяжками, укрепили и кабину управления. - В каютах иллюминаторы задраены, открывать запрещается! Всем прикрепиться к койкам ремнями безопасности, наружу не выходить. И, что-бы ни случилось, знайте, "Алвариш" выдержит! Вам ничего не угрожает! Сизое пятно в небе вдруг взорвалось миллионом малиновых брызг. Небо будто упало вниз, перемешавшись с морем. Роберт хотел было закричать, но задохнулся надвинувшимся валом раскалённого воздуха, махнул рукой, указывая на дверь в подпалубные помещения, стал подталкивать нерасторопных, кое-кому досталось и коленом под зад, оставшись один, он в последний раз оглядел палубу и захлопнул за собой дверь. - Все здесь? Кола, пересчитай людей! - Все, ... четырнадцать человек. Палуба вдруг накренилась и подбросила людей, как трамплином. - Началось! Все разошлись, и пристегнуться! - вскричал Роберт, и уговаривать никого не пришлось. Ад продолжался около часа, и это запомнилось всем надолго. В основном по моментам, когда палуба становилась полом. Потом, по прошествии бесконечности, корабль замер. Подождав немного, пилигримы потянулись на палубу. - Ох, молодец, кораблик! - гордо заявил Роберт, оглядывая рангоут. - Теперь я не удивляюсь, что да Гамма обошёл на нём вокруг Ойкумены! В самом деле, каравелла потеряла только бизань-гик и одну кран-балку, которую, видимо, и сбил оборванный гик. - Идём к берегу. Кола, запускай двигатель, так быстрее будет! Скоро они увидели берег, где на корточках сидели Анс и Герт, стояли механизмы. Больше никого видно не было, и сердца сжались. Двое на берегу курили, и, при виде "Альвариша" ничем не выказали радости. Катер лежал на берегу, выброшенный морем. "Алвариш" подошёл вплотную, ткнулся форштевнем в глину, попрыгали с борта на берег. - Говорите! - потребовал боцман, подойдя к сидящим. - Возьмите с Колой носилки, покрывала. Мышь, тоже пойдём с нами. Всё плохо. Они ушли, оставшиеся потерянно бродили по откосу, кто-то принялся приводить корабль в порядок. Скоро ушедшие вернулись, неся на носилках что-то, накрытое покрывалами. - Прошу любопытных не мешать. Пока о состоянии товарищей сказать точно ничего не можем, нужно обследование. По уже установленному трапу носилки занесли на палубу, потом осторожно - в мед.пункт. - Анс и Герт, - позвала Мышь. - Надо обработать ваши раны, пока вы заразу не подобрали. В самом деле, они являли собой страшное зрелище, с обилием синяков и царапин, с обломанными ногтями и разбитыми коленями, и подчинились без возражений. - Что ты можешь сказать предварительно, Мышь? - спросил Герт. - Ведь ты можешь что-то сказать? - Предварительно? Они мертвы, - безжизненным голосом ответила Мышь. - Это вам понятно? И мы, здесь и сейчас, ничего сделать не можем. У Торилла не хватает части головы. У Леры переломаны кости. Позвоночник сломан по крайней мере в двух местах. А вам надо принять восстановительную ванну. Я сейчас настрою, полежите с пол-часа, потом спать. О... них не беспокойтесь, я сделаю всё, что нужно... Да, идите уже! - это было похоже на крик, они переглянулись, пошли к двери. - Ребята, вы там не очень... Пусть все думают, что всё под контролем. А они... в коме.
*** - Сообщение Совету Мира- "Погибли два члена команды "Алвариша". Торилл Ингорд и Лера Боллард. Множественные механические повреждения всех систем. Специальной медтехники и специалистов не имеем. Применены биококоны с полной изоляцией. Будем на Земле через десять суток." Ответ пришёл через пять минут: - Будем готовы к встрече. Удачи, ребята! - Удача... Она им понадобится... Мышь, между нами... Ты веришь, что на Земле их... смогут вылечить? Мышь вытерла глаза, отпила сок; - Я не знаю, Анс. Торилла, возможно... Мозг восстанавливается, это не проблема. А Лера... Вся нервная система разрушена... Возможно, что от человека останется... только голова, - Мышь снова заплакала, и Ансельм её не успокаивал: - Что-ж, будет жить в биомехе, ведь живут и такие... - Да, - сухо согласилась Мышь и промокнула глаза платочком. - Живут. Но детей не рожают. Не научились ещё. А Лере только двадцать лет. И теперь так будет всегда. "Существует всего одно место в мире, откуда исследование звезд было бы очень легким, и как раз в этом месте никто не живет." - Это о Годиве? - Нет, это Фонтенель о Солнце.
глава 3. Крушение.
9.
На борту безмолвствовали. Техники проверяли работу систем корабля, планетологи обрабатывали данные магнитного шторма, как безоговорочно, само собой стали называть пережитую катастрофу. Медики вполголоса обсуждали рентген-снимки погибших, о дальнейшем старались не заговаривать, хотя вопрос висел в воздухе. В сторону берега старались не смотреть, как будто потрёпанные скалы были виноваты в происшедшем. Наконец Ансельм включил общую связь и попросил команду собраться на полубаке. - Наверное, все сейчас ломают голову - что нам делать дальше. Пострадавшие нами помещены в биококоны с полной изоляцией. Думаю, все понимают, что мера эта чрезвычайная, но вынужденная. У нас просто отсутствуют необходимые условия, медицинские машины и специалисты, а состояние наших товарищей критически серьёзное, помочь им можно только на Земле. Мы связывались с Советом Мира, наши действия признаны правильными для данной ситуации. Что теперь нам делать дальше? Я думаю, вы сами должны решить это. Собственно, у нас есть два варианта, немедленно лететь домой, или ещё на какое-то время остаться здесь, на Годиве. Чтобы вы поняли серьёзность выбора, могу добавить - наше решение никак не повлияет на состояние наших товарищей. Но есть и ещё одно обстоятельство. Мы обследовали "наручники" Леры и Торилла. Они в исследуемой пещере делали записи. Материалы открыты для всех интересующихся. Но предварительно могу сообщить, что членами нашей экспедиции были открыты следы цивилизации, равной по уровню развития древним Мессопотамии и Египту. Увы... пещера была разрушена стихией, а проводить специальные археологические раскопки у нас нет ни возможностей, ни полномочий. Конечно, такие работы в будущем здесь проводиться будут, но уже специальными экспедициями, однако честь первооткрывателей принадлежит нашим друзьям. Также могу сказать, что на поверхности планеты пока следов цивилизации обнаружено не было, если только таковыми не считать весло, найденное Ронни. Я предлагаю вот что. Вот сюда я кладу карандаш, вы думаете и потом рисуете здесь крестик, или нолик. Крестик будет означать немедленный отлёт на Землю. Нолик, соответственно, означает желание ещё поработать на Годиве. Хочу предупредить, что, по договоренности с Землёй, у нас есть неделя времени, которым мы можем располагать по своему усмотрению. О том, что в записях Леры были и аудиофайлы, все их разговоры, вплоть до грохота осыпавшихся скал и предсмертных криков, Анс говорить не стал. Он только перенёс видеофайлы на отдельный носитель, для представления интересующимся... Но кое-что из разговоров Леры и Торилла его самого интриговало, и он поделился с Гертом и Мышью. - "...такого здесь не может быть! Это символы Анха и Уджата. И здесь их быть не может... Тор, ведь это значит, что до нас здесь были люди. Здесь побывали туристы с Земли, и, похоже, большие шутники. Чтобы создать такую галерею, надо очень много времени, усилий и извращёной фантазии! -... этим рисункам не меньше тысячи лет."- - Что скажете? Они напряжённо разглядывали стилизованные рисунки аллегорий Уджата, глаза бога Гора и креста Анха, символа вечной жизни. - В самом деле, копии древнеегипетских символов. Но, как это может быть? Это ведь не наскальные штрихи, изображающие символы животных, это графика, это научное мировоззрение... - проговорила Мышь. - Знаете, что, - сказал решительный Герт. - Ничего мы здесь не придумаем. Надо просто принять факт, что здесь, за миллионы световых лет от Земли, мы имеем знаковый элемент культуры нашей цивилизации. Пусть ломаются академические головы.
***
- Два крестика и одиннадцать нолей. Что-ж, попрошу специалистов представить предварительные планы предстоящей работы, только помните о лимите времени и не увлекайтесь особо. Через пять суток мы возвращаемся на Землю. Двое, желающие отбыть немедленно, можете молча принять общее решение, или поделиться своими соображениями. - Я за отлёт, - вышел вперёд Герт. - Могу мотивировать. Только что мы ещё раз просмотрели видеофайлы Леры. Там есть удивительные, загадочные вещи. И наши попытки даже просто высказать догадки показали наше полное бессилие. Я понимаю вас всех, мне и самому хочется помочь будущим исследователям, найти нечто, что может исчезнуть просто от воздействия местных природных катаклизмов, как пример - эта роковая пещера, там наверняка что-то утрачено безвозвратно в результате её разрушения. Но, могут-ли наши находки принести действительную помощь? Тем более, мы уже заплатили чрезмерную цену. Мы беспомощны перед Годивой. И, в общем, это всё, что я могу сказать. - Спасибо за откровенность, если кто в результате изменил свои намерения, прошу тоже высказаться. - попросил Анс, но услышан не был. - Так-же надо решить вопрос, двигаться нам дальше, или ещё раз провести разведку местности. Вполне возможно, что пещера с храмом была не единственной. Утром этот вопрос должен будет решён. Общество разбрелось по кораблю, кто-то пожелал ознакомиться с материалами Торилла и Леры, кто-то намечал план работ, кто-то возился с аппаратурой. И над ними всеми постоянно витал образ друзей, лежавших внизу, в броне биококонов.
***
Его никто ни о чём не спрашивал. Откровенно, он ждал презрения, недоумения, даже осуждения. Ничего такого не было. Его просто не существовало. Но на Земле, без сомнений, вопросы появятся. Может быть, у родителей и близких друзей Торилла и Леры, может быть, это будут специалисты Службы безопасности, Лансу это было безразлично. Ведь он не имел никакого отношения ко всему этому. Он ненавидел этот большой мир, в котором ему не находилось места. Все эти люди, самоуверенные в своей принадлежности обществу, у них были общие дела, общие интересы, они вели интересные, важные для них разговоры, смеялись, хранили свои секреты, они любили друг друга, спали друг с другом, и он не существовал для них. Меньше, чем ничто, он не мог изменить этого положения. Стоящий над ними (или в стороне), он был бессилен изменить это! Ланс и себя стал ненавидеть за своё бессилие. Странное дело, когда человек зациклен на внутреннем, окружающее перестаёт для него существовать, есть только загнанная в угол мысль, и поиск выхода. Человек ходит среди подобных, может ответить на вопрос, помочь кому-то в просьбе, но он один. И в то-же время, он тоже перестаёт существовать для окружающих. Люди видят его отчаяние, но, не в силах помочь, а, главное, не видя желания принять помощь, сами отгораживаются, может быть, защищаясь от чужого горя, которое не в силах понять. И Ланс пребывал в одиночестве, никем не видимый, никому не нужный. С удивлением он обнаружил ночь и пустоту палубы. Идти было некуда и незачем, он с отвращением отверг ограниченность каюты, но и простора он страшился, это только подчёркивало его ничтожество. Он вдруг с удивлением обнаружил себя в катере, рядом с контейнером аптечки и в его руке находилась упаковка с одноразовым шприцем. Ланс знал, что это за штука, он знал и как этим пользоваться, хотя уже давно для введения лекарств под кожу и в кровь медики пользовались совсем другим оборудованием. Зачем шприц входил в комплект аптечки, было не понятно, может быть, для взятия анализов? Это его не интересовало, шприц он опустил в карман. Потом он понял, что идёт в темноте вдоль полосы прибоя, и волны иногда заливают его ботинки. Куда он шёл? На юг, в сторону, откуда приплыл "Алвариш", и где остался "Волопас", в каких-то двухстах километров. Человеку это двести километров без специальной экипировки и подготовки было не преодолеть, но Лансу, кажется, это было и не нужно. Иногда он всматривался в окружающую темень, различал громады скал, чёрные тени, что-то там двигалось, и ему в голову пришло, что двигающееся может ему помешать. Кто знает, что это могло быть, растения, или животные? Что-то не известное человеку? В любом случае, надо было заканчивать. Его рассмешило предположение, что ему могут помешать совершить задуманное, примитивно его сожрав, это превратило-бы трагедию в водевиль. Скоро дорогу преградил ручеёк неизвестной глубины, и Ланс решил, что отошёл от стоянки достаточно далеко, километра три. Пройдя вверх по течению, остановился перед зияющим входом в пещеру. Подумал и включил дисплей на "наручнике", прошёл в пещеру метра на три, дальше идти побоялся и присел на камень. Он ни о чём не думал, мозг будто замёрз, только кололи ледяные кристаллы. Достав упаковку со шприцем, он сорвал обёртку и уронил её в воду. Потом оттянул шток, заполнив цилиндр воздухом, задрал рукав блузки и воткнул иглу в вену. Он ещё удивился, что это совсем не больно. Потом нажал на шток до отказа, бросил шприц под ноги и стал ждать.
***
Утром к Ансельму подошли Рэй Миллиган и Паола "Павлик" Лена, они хотели ещё раз осмотреть руины обрушившегося храма. - Я тоже думал об этом, там много чего любопытного можно найти. - признался тот. - Возьмите с собой Грета, может быть и Ту-Эм пойдёт. Я уже боюсь отпускать вас в одиночку. И не лазать там по тараканьим норкам, хватит с нас экстрима! - А, то! - вооружившись ломиком, авантюристы отправились на поиски приключений. - Мне это не нравится. - сказал Ансельм Роберту. - Но на борту атмосфера... не для чувствительных натур. Шон! Что у нас со связью? Шон выглянул из кабины: - Без помех, Анс. - Включи отслеживание ушедших. Если кто-то из них пропадёт, сразу сообщай, значит, полезли в пещеру. Я им покажу Сезам! Никто из них не исчезал, на дисплее отметки группировались в компактную группу, ребята, видно, ковырялись в камнях, развлекались, короче говоря. Шон помнил, что говорил Герт за отлёт на Землю, и был с ним в чём-то согласен, он не очень уважал дилетантов, а особенно - фанатов идеи, они обладают суженным кругозором и предубеждённой избирательностью, их объективности нельзя доверять. Но заражать оптимизмом и энтузиазмом они умеют. Вот самозванцы собрались в одно пятно, похоже, нашли что-то. Вот разделились попарно и неторопливо направились в сторону стоянки. Действительно что-то обнаружили, или надоело ковырять камни. Шон судорожно вздохнул, вспомнив, что произошло в том месте, приоткрыл дверь: - Анс, археологи возвращаются. - Все? - Все. - Хорошо, проверить команду, все-ли на борту, и готовиться к отплытию. - Куда пойдём? - В направлении на север. Километров двести. И на этом закончим. Сбежав по трапу, Ансельм пошёл навстречу друзьям, заодно проверяя, не забыто-ли на берегу что-либо из оборудования. Углубившись в расщелину, с удивлением он обнаружил, что идущие впереди Герт и Рэй натужно волокут обломок камня. Мешать им он не стал. На палубе, склонившись над брошенным камнем, он раздражённо спросил: - Ну и что вы приволокли интересного? Стоило оно того? Подошедшая Милка тоже заинтересованно склонилась: - Ребята, ведь это Анх с Уаджетом! Вы нашли его! - И мы сняли иероглифы. Тот камень без взрыва было не извлечь... - Нет, взрывов с нас хватит, - торопливо сказал Анс. - Камень надо защитить. А есть у нас специалист по иероглифам. - У нас есть библиотека, - отозвалась Мышь. - Мы сумеем это прочитать, если это имеет отношение к Земле... Но я видела там знакомые знаки... Может быть, хотя-бы смысл поймём... - Где этот Ланс, почему его нет, когда он нужен? Подошёл озабоченный Шон: - Анс, на борту все, кроме Ланса.
10.
- Что это значит? И где он? - Его вообще нет. - Значит так, ребята, уберите с палубы камень, Мышь с Милкой, можете заниматься надписями. А мы займёмся пропавшим архивариусом. Боцман, корабль должен быть готов к отходу! Шон, пойдём, подумаем. Они зашли в рубку и плотно прикрыли дверь. - Объясни, что значит "вообще нет"? - Это оно и значит. Его маяк не распознаётся системой. Его нет на дисплее. - Но это мистика! Маяк отсвечивал-бы, даже упади он в звезду, или в жерло вулкана! - Но местные породы его сигнал блокируют, такое уже было. - В самом деле. Чорт! Но он боится пещер! Что могло заставить его полезть туда? - Есть предположение, но... слишком сказочное. И ни на чём не обоснованное. Его могли туда ЗАТАЩИТЬ? Анс подумал, пофыркивая носом: - Ладно, не будем отвлекаться, твою фантазию мы рассмотрим в крайнем случае. Что сейчас мы можем сделать реально? - Я уже думал об этом. Предлагаю для поиска отправить глайдер с биодатчиком. Пойдёт по спирали, с шириной захвата сто метров, с перекрытием на пятьдесят. Будет искать живые формы с массой от пятидесяти до ста килограммов. Людей он обнаружит, если они не живут на большой глубине под землёй. Вот только мёртвого Ланса мы так не найдём. Или Ланса, спрятавшегося в глубокой пещере... В любом случае его нет на поверхности планеты.
***
Они стояли на балконе, охватывающем корму над рулём. Сюда выходили двери трёх кают , Герта, Колы, и Ансельма. Звезда ZEN5905 коснулась горизонта, и справа в чернеющей синеве проглянула маленькая луна, так и не получившая имени. Кола положил ладонь на ладонь Милки, лежащую на перилах, но Милка мягко убрала руку: - Не надо, Кола... Смотри, здесь объявились заглядки! Или кто-то похожие на них. - Милка, становится сыро, пойдём в каюту. - Нет. Всё стало по другому после... Ты понимаешь, о чём я говорю. И, как прежде, уже не будет. Никогда. - После?... Почему мне кажется, что это началось не вчера, а много раньше? В чём причина, Милка? Во мне? Или в ком-то другом? В последнее время я всё чаще вижу отчуждение, встающее между нами, разделяющее нас. Я делаю что-то не так? - Как любой мужчина, на первом месте ты видишь себя. Но это не так. Ты вообще не имеешь значения. Дело во мне. И... в другом человеке. Это... Торилл. - Ингворд? Не понимаю. Он хороший человек... был. Но он... посторонний. Ведь ты никогда... ? - Кола достал сигарету, нервно прикурил, и Милка забрала сигарету себе. - Тебе не идёт курить. А с Ториллом... Да, никогда. И всегда. Всегда я думала о нём. Всегда он присутствовал рядом со мной. Но я сильная женщина, я смогла стать отстранённой. Я просто заменила... его тело. Когда я спала с тобой, я была с ним. Я всегда делала это с закрытыми глазами, или в полной темноте, это давало мне иллюзию присутствия... - Но это не нормально, это извращение. - Извращение, навязывать себя человеку, которому до тебя нет дела. А ты шёл на нашу связь добровольно, с удовольствием. Обманывала я тебя? Ты хорош в постели, и я это говорила, здесь нет обмана. Мне нравилось то, что ты делаешь со мной. Но никогда я не обещала тебе всю себя. Всю, до последней мысли и чувства. И теперь, когда он живёт между жизнью и смертью, я не могу обманывать себя. Прости, Кола, я прошу тебя не воспринимать это, как трагедию. Тебе 19 лет, ты прекрасный математик. Живи на все свои возможности, их у тебя больше, чем достаточно. - Значит, здесь у меня шансов нет. - На Годиве? Нет. Последние ночи мне снится Земля, Кола. Туман в полях ранним утром, речка под дождём... Я хочу вернуться туда, хочу, чтобы лицо колол тёплый дождь... - И что теперь будет с нами? - Я не знаю. Если тебе нужно моё тело, я согласна. Только теперь ты знаешь. - Да, я знаю. Но я не собираюсь в воображении менять тебя на другую. - Значит, тебе надо искать свою судьбу. Милка ушла, а Кола снова достал сигарету, прикурил, закашлял и выбросил сигарету за борт. - Надо начинать с начала. Но это будет уже на Земле.
***
И случилось так, что Кола, сам не зная того, воспользовался способом, который обычно используют люди слабые, потерявшие себя. Это самый простой способ забыться, уход от действительности. Когда-то для этого использовали алкоголь, наркотики. Но Ланс бежал, потому что потерял смысл существования, Кола хотел просто притушить боль, может быть, он надеялся, что ответы придут сами собой. Но, не подозревая о том, он шёл вслед за Лансом, по берегу неизведанного моря чужой планеты. Он знал, что без него корабль не уйдёт, но надеялся вернуться до рассвета, до начала своей вахты. Начался дождь, море осветилось призрачным светом взлетающих брызг, и в этом свете он разглядел в стене скал приглашающее укрытие, вход в пещеру, из которого вытекал тощий ручеек мутной воды. Там он и обнаружил тело пропавшего Виктора. Кола не был подвержен растерянности, когда требовалось действие, он быстро определил, что Ланс мёртв, хотя и не понимал причины. Выйдя под открытое небо, он связался с Ансельмом и доложил о находке. - Понятно, - коротко ответил тот. - Оставайся на месте, мы скоро будем у тебя. Твой сигнал хорошо отслеживается, пойдем на двигателе. Минут через двадцать жди. Он присел на камень у подножия скалы, закурил и стал ждать. И почти сразу почва заколыхалась и посыпались сначала мелкие камешки, чтобы не попасть под камнепад, ему пришлось отойти к воде. - Опять землетрясение! Но это не было простой подвижкой пластов, горизонт на севере вдруг высветился ярко-синим заревом, потом донёсся отчётливо слышный гул, и Кола испугался; то, что происходило там, явно угрожало кораблю. Он очень надеялся, что "Алвариш" всё-таки успел отойти от берега.
11.
Из-за чего взорвался подземный резервуар природного газа, остаётся только гадать. Как потом размышляла Милка о трагической судьбе их предприятия, "так должно было случиться" по всем законам подлости. Это могло произойти также от запуска магнитного двигателя, вызвавшего магнитными полями в породах, насыщенных металлами, многочисленных взаимодействий однополюсных зарядов, к какому выводу уже на Земле пришла пришла экспертная комиссия. Взрыв нескольких кубических километров газа вызвал и многочисленные очаги возгорания горючих сланцев. Скалы плавились, и в потоках лавы плавал "Алвариш", потерявший мобильность и-за перегоревших движителей. Собственно, от величественной каравеллы остался металлический футляр с остатками команды, изолированными хорошо сработавшей антиаварийной системой. Люди бродили по помещениям, в свете аварийного освещения, красные призраки, ищущие уцелевших и раненых, кому могла понадобиться помощь. Уцелевших, к счастью, было больше. У бронированной плиты, перекрывшей выход на палубу, лежала обгоревшая, но живая Милка, чудом успевшая вползти в закрывающуюся щель . У Павлики были сломаны рёбра, Ансельм не мог ступить на ногу, которая также оказалась сломанной. Не смогли найти Роберта, не успевшего укрыться в трюме, он, без сомнений, погиб в аду бушующего пламени. Налицо присутствовало десять человек, из которых трое нуждались в медицинской помощи. Все, кроме Мыши и Павлики, которой был наложен восстанавливающий корсет и которая помогала Мыши в заботах о Милке, находящейся без сознания, собрались в каюте Ансельма. Он долго молчал, иногда морщась от боли в сломанной ноге (к его счастью, перелом был закрытым и обещал скоро срастись), Ансельм умудрился наложить фиксирующую повязку, в которой можно было кое-как передвигаться. - Горевать по погибшим некогда, - наконец проговорил он. - О причинах катастрофы мы ничего не знаем, кроме того, что был взрыв, вызвавший резкое повышение температуры. Корабля не существует, всё, что было за пределами металлического корпуса, уничтожено. Саша, у нас есть связь? - Связь есть. Есть и сигналы с маячков тех... кого с нами нет. Роберт... погиб, его сигнал прямо над нами. Про Кола не могу ничего сказать, он находится примерно в трёх километрах от нас. Если жив, это можно будет увидеть по перемещениям его маячка. - Кабина управления уничтожена. Шон, что скажешь, у нас ведь есть дублирующий комплект управления? - Есть, - ответил штурман, тоже получивший ожоги, но они не шли ни в какое сравнение с ожогами Милки, их просто смазали реабилитирующей мазью, и хозяину неудобств они не причиняли. - Аппаратура готова к работе, только активировать. Но что от неё толку? - Хотя-бы то, что мы ещё живы. Проверь её ресурсы, надолго-ли хватит работы системы жизнеобеспечения? Сделать сейчас мы ничего не в состоянии. Но, вот со средствами передвижения мы имеем шанс добраться до "Волопаса". Герт, это тебе придётся выяснить. Сообрази, сможем-ли мы перетащить к звездолёту обломок "Алвариша", не хочется его бросать, это усложнит транспортировку биококонов. Надо проверить аварийные капсулы, рассчитать необходимую мощность и средства доставки, необходимые для буксировки корабля. Пока всё, зализывайте раны, и помогите Мыши и Павлике. Он и сам прошёл в оборудованную медкаюту, где Мышь и Павлика хлопотали над Милкой, закованной в изоляционный корсет. - Как она? - Как... Не плохо. В сознание придёт часа через два. Но ожоги... Процентов тридцать, надо ванну настраивать, необходимо полное восстановление кожи. Ожоги, к счастью, не глубокие, воздействие температуры было кратковременным, восстановится за пару суток, но придётся ей поспать. Питание будем вводить в кровь. Скоро нам можно будет отсюда выйти? - Пока не знаю. Шон, что можешь сказать? - Температура за бортом пока за плюс триста, надо ждать, чтобы почва остыла, а это будет не скоро... И излучение, это надолго. Хорошо-бы дождик... - Да. Только дожди здесь не земные, не предсказуемые. Но у нас есть возможность вызвать "Волопас" прямо сюда... - А куда он сядет? В лавовое озеро? Сначала надо разведать местность, думаю, нас ожидает много сюрпризов. И надо учитывать, что Кола вряд-ли сумеет добраться сюда с... Лансом. - Чорт его понёс на эту прогулку! - Зато он жив. И он нашёл Виктора. - Жив-ли он, мы пока не знаем... Хорошо, придётся ждать возможности выбраться наружу. С Землёй пока связываться не будем, что они там вообразят? Могут затеять спасательную экспедицию, а это я считаю излишним, у нас есть перспектива самим выбраться. - Перспектива! Планета все наши перспективы ломает, не глядя. Сплошные сюрпризы и почему-то всё не в нашу пользу. - Ребята, положение сложное, много вопросов, все испытали стресс, держите себя в руках, и я хочу отдохнуть, чего и вам советую. Но вы, если есть желание, можете обсудить ситуацию, дискуссия, прения, мордобой, по вкусу. Потом примете своё решение, согласуете с общественностью, и мне останется подчиниться. Если за это время не придёт новый апокалипсис. Кстати, Грет, неплохо ещё раз проверить аппаратуру регенерации. На всякий случай. Мы все сейчас полностью зависим от её работы.
***
Конечно, и до него донеслись удары небесной битвы, но в пещеру он не полез, с ними было связано слишком много неприятностей. Просто бросился за ближайший обломок скалы и постарался набросать на себя побольше глиняной крошки. Следующий час, в моменты, когда очередной огненный шквал угасал, он опасливо поглядывал на скалы, но основная взрывная волна прошла, и следующие не могли сокрушить камни, только сбрасывали с них отколовшиеся от жара чешуйки породы. Раскалённый воздух резал лёгкие обжигающими иглами, временами приходилось задерживать дыхание, потом он снова давился кашлем и молил Бога об отсутствии жесткого излучения. Наконец стихия угомонилась, и Кола первым делом включил связь с кораблём. И конечно, её не было. Не действовала и аварийная связь с "Волопасом", чего и надо было ожидать. Он знал, что сигнал маяка проходит в обе стороны, не никакой пользы от этого не видел. Да, они будут знать, где он, а по перемещению метки на дисплее они увидят и то, что он жив. Но на помощь с их стороны надежды было мало, почти нулевая. Ему надо было идти. В какую сторону? К "Волопасу"? Это предприятие не обещало никаких шансов на успех, сотня километров по безжизненному глинистому берегу и местным джунглям, без воды и продуктов. И кто знает, что там резвилось, в джунглях? К "Алваришу"? Если он уцелел, это было-бы спасением. Но, и в случае крушения, у него оставался-бы вариант, настроить связь с звездолётом, в крайнем случае, послать сигнал бедствия на Землю. Помощь в этом случае прибудет дней через пять. Это соображение решило выбор, но оставалась опасность получить дозу радиации. Однако дозиметр в "наручнике" действовал, и Кола с облегчением увидел, что уровень излучения превышает норму в допустимых пределах. Надо было идти. Ещё оставалась проблема с телом Ланса, и он долго царапал глину острыми осколками камней, пока не вырыл могилу. - Ничего, Ланс, - шептал он, засыпая тело. - Это не надолго. Для тебя это навсегда, но ты будешь лежать в земле родной планеты, это я постараюсь...
12.
- "Падшие люди, оставленные Богом." , мне кажется, это правильный перевод. - Мышь с неприязнью посмотрела на снимок иероглифов из пещеры, потом ещё раз просмотрела словарь древнеегипетских рукописей. - Много богов, - поправила её Павлик. - Вон их там сколько, и половина похожи на земных. А люди нарисованы отвратно. Смотреть противно! - Потому и падшие. Можно сказать и "наказанные" и "обиженные". - К Годиве подходит, жить на такой планетке можно только в наказание. Причём, за самые страшные преступления. - Что-то здесь не сходится. Не верится мне, что в местных условиях мог появиться разум. Слишком всё нестабильное, неустоявшееся. И если судить по временным привязкам, которые мы определили, весьма примерно, конечно, здесь нет линейного развития биосферы. Всё фрагментарно, прерывисто, скачкообразно... Конечно, я не такой специалист, да и находки наши разрозненны, но, всё-равно, хронометраж очень разбросанный, как-будто кто-то надёргал кусочков из разных времён и небрежно перемешал... - Как успехи, - поинтересовался вошедший Ансельм. - Продвигаетесь к тайнам звёзд? - Продвигаемся, и получается, не пойми что! - затараторила Павлика. - Похоже, Годива служила, типа, тюрьмой для обиженных судьбой людишек. И обиженных, кажется, не заслуженно! - Не понял, куда вас занесло? Поясните? - Эта планета не для людей, она угнетает, порабощает и убивает. Нет здесь никаких пирожков, только сплошные шишки. - Я вообще не понимаю, как здесь мог появиться разум. И для чего. Будто кто-то проводил эксперимент на выживание. И люди проиграли. - добавила Мышь. - Дай сигаретку? - Излучение чувствуется? Всё-таки какое-то время норма прыгала довольно высоко. - Не думаю, наверное, просто стресс. - Наверное. Такое бывает раз в жизни. - Вообще-то такого быть не должно. Мы получили закономерно. Разговор вступал на замороженную территорию, Павлика почувствовала это, её брови нахмурились, но положение спасло появление Шона: - Ребята, Кола жив и идёт в нашу сторону. - Фон за бортом? - быстро спросил Ансельм. - В том-то и дело, пока что держится выше трёх норм. Не смертельно, но на короткое время. Выходить нельзя, даже в скафандрах только на ограниченное время. - Будем надеяться, у Вилька хватит ума подождать...
***
Ума у него хватило, он понимал, что такой катаклизм должен сопровождаться выбросами немыслимой энергии с распадом участвующих элементов. Излучение в эпицентре будет зашкаливать, и его спасли только скалы, громоздящиеся впереди. И такой фон должен держаться продолжительное время. Было-ли оно у него? Ясно, что десяти-пятнадцати лет у него не было, зато была надежда на ребят в "Алварише". В аварийном корпусе имелись три спасательные капсулы, могущие короткое время сдерживать опасное излучение. Возможно даже, что с их помощью удастся вытащить корабль из критической зоны. Кола понимал, что его абстрактные размышления были основаны на единственном предположении - команда уцелела. Про "но" он не думал. Как и о возможных жертвах. Но ему надо было о чём-то думать, человек без этого не может! В полутора километрах от цели Кола остановился, оглядел местность в поисках безопасного подхода, прополз по расщелине, осторожно выглянул над верхушкой гребня - берег просматривался на нужное расстояние. Настроив "наручник", он поднял руку над камнем и сделал несколько панорамных снимков. Возвратившись обратно, в лощину, и спрятавшись в тени, он внимательно осмотрел изображения. На грязной, оплавленной глине берега лежал сизый бронированный футляр, весь обезображенный пеплом и потёками легкоплавких металлов. Каких-либо серьёзных повреждений заметно не было, что позволяло надеяться на сохранность экипажа. Входной люк также был закидан обгорелыми лохмотьями, и не было похоже, что его открывали. Жёсткое излучение у корабля намного превышало допустимую норму, дальше идти было нельзя, и только тут Кола почувствовал голод и обжигающую жажду, с которыми ничего нельзя было сделать, ему оставалось только ждать.
***
Через два часа решили, что температура снаружи достаточно упала и можно уже попробовать что-то сделать. Грузчики прикатили в тамбур две капсулы и два мотка троса. Тросы закрепили на капсулах, на других концах были прикреплены крюки. - Герт и Кинг, цепляете корпус крюками и тащите к югу. Только не рвите на полную, наращивайте скорость постепенно, если под корпусом была лава, мы можем уже оказаться приклеенными. Будем надеяться, что мощности двух малышей окажется достаточно. С Богом. Да, и при возвращении стучите по корпусу какой железякой, связи может и не быть. Люк мы закрываем. Дайте нам пять-шесть минут, чтобы успеть пристегнуться. Герт и штурман, уже одетые в скафандры, залезли в кабины капсул, рассчитанные на пять человек, и активировали их. Передвигаться им предстояло на реактивной тяге, магнитные движители не работали. Договорились, что общаться будут жестами, подождали несколько минут, давая время оставшимся задраить внутренний люк, и открыли внешний. Капсулы медленно вылетели наружу и облетели вокруг остатков "Алвариша". - Хвала Богу, Ансельм додумался сделать внутри каравеллы бронированный корпус, иначе... Даже думать не хочется. Но тащить его на Землю, кажется, не стоит. - подумал Герт, но поделиться этой мыслью ни с кем не мог. Буксировочные петли были свободны, и пришлось на короткое время открыть кабины, чтобы зацепить крюки, они торопились, опасаясь набрать дозу, короткое время скафандры сдерживали радиацию, но рисковать не хотелось. Тридцатиметровые тросы мягко развернулись и натянулись, как струны. - Давай, Ульрих, потихоньку, может быть, полная мощность и не понадобится. - Герт помахал штурману рукой и показал в сторону скал, темнеющих в километре от них, волнообразно пошевелил пальцами. Кинг помахал в ответ и начал медленно поворачивать рукоять управления, прибавляя мощности. Рёв турбин стал усиливаться. Они ждали, поглядывая то вниз, то друг на друга. Потом машины вздрогнули, и корпус без проблем освободился от контакта с поверхностью. После почти не ощутимого рывка, не торопясь и чуть увеличив скорость и высоту, они направились на юг. - Ребята открывают бутыль шампанского! - с завистью подумал Герт. - Ведь первая удача, прямо подарок судьбы, чтоб её черти подрали! Они тащили ковчег на высоте двухсот метров и, приблизившись к скалам, отошли в сторону моря, полетели вдоль кромки воды. Когда скалы остались справа и сзади, Герту показалось, что он увидел какое-то движение внизу, у подножия стены. Конечно, это был Кола. Кинг тоже засёк его, посмотрел на дозиметр, излучение здесь едва превышало норму, жить можно было. Он помахал Герту и указал вниз, мол, надо садиться. Герт в ответ выразил согласие, движение стало замедляться, когда корпус корабля протащился по пляжу, они выключили моторы. Выбравшись из капсулы, Герт залез на корпус, отцепил крюк и загрохотал им по металлической скорлупе. Потом спрыгнул, сел в тени, открыл шлём и закурил, всё-таки излучение и здесь превышало норму. - Герт! И Кинг! Рад видеть вас, ребята, - подошедший Кола протянул дрожащую руку, - Водички не найдётся? Жажда, понимаешь, замучила, даже есть захотелось!
***
- Остановка сердца, воздух в крови, - тихо сказала Мышь после осмотра тела Ланса. - Вот это фокусы.... - Это не фокусы, это самоубийство. Давно среди людей такого не было. - Давно. - согласился Анс. - Я этого не понимаю, но это было его решение. - Мне кажется, что он очень сильно испугался. Я не психолог, но из-за чего может отказаться от жизни молодой, здоровый парень? - Мышь, пусть в этом разбираются на Земле, ведь мы спросить его не можем? - Да, такой возможности у нас нет. - Значит, упаковываем ещё один биококон, пока не поздно, ведь он давно мёртв? - Больше суток. Для мозга это опасно. - Но поправимо? - На Земле, да. Ладно, не мешай. Нога чешется? Придётся терпеть. Ансель похромал было к двери, но задержался, прислонился к переборке: - Мышь, подожди, мне надо ещё кое-что тебе сказать... Была затронута тема "кто виноват"... Да, изначально это моя вина. Я придумал приключение, и оно обернулось трагедией. Это изначально была бездумная авантюра, потерпевшая полное фиаско. И мне придётся ответить за это. - Тебе будет не легко, Анс. Особенно, если учесть ещё и выволочку на Земле. Думаю, у них хватит такта сделать разбирательство закрытым... - Дело не в этом, я не собираюсь прятать лицо. И ребята, насильно их не тянули, все они люди взрослые. Я... понадеялся на себя, а кто я такой, чтобы гарантировать безопасность, а ведь именно это и подразумевалось... Мышь присела к столу, на котором лежало обнажённое тело Ланса, закурила. Она старалась не смотреть на друга, не могла представить, что сама чувствовала-бы на его месте. - Не думай об этом, Анс, ничего не изменится. А люди, их реакция будет субъективной и диаметральной. Наша экспедиция дала ценный опыт будущим попыткам, которым могло-бы повезти гораздо меньше, чем нам. И снаряжение, подобранное тобой, спасло не мало жизней. Только не объяснишь этого родителям и друзьям погибших. Я здесь тебе не советчик. И я тебя ни в чём не обвиняю. За других говорить не могу, но и ты учитывай страшный стресс, пережитый людьми... - Спасибо, Мышь.
глава 4. Звездопад.
13.
После вынужденного заточения народ наслаждался свободой передвижения, хотя природой явно была против. Курили все, радиационный фон немного, но превышал норму. - Для посадки "Волопаса" надо выбрать место. Желательно, рядом с нами, чтобы снова не переезжать. Кто-нибудь, возьмите грузчиков и попробуйте срыть вот тот холмик, это было-бы идеально. А мы пока свяжемся со звездолётом, активируем. Надеюсь, здесь сюрпризов не будет. "Волопас" отозвался без проблем и получил приказ прибыть по сигналу маяка через два часа. Рэй заикнулся было о желании обследовать пещеру, в которой был найден Ланс, но получил от Ансельма резкий отказ: - Ни шага в сторону! Это может принести неожиданные проблемы, это именно то, чего нам не хватает! Лучше помогите Мыши подготовить биококоны к перемещению, и соберите в контейнеры личные вещи из кают. Да, не забудьте найденные артефакты и все записи! При помощи грузчиков контейнеры с биококонами были вынесены и уложены под обожжённым бортом корпуса. Другие грузчики, снабжённые ковшами, расчищали площадку под наблюдением Герта, убирали особенно крупные скалы, торчащие из глины. Мышь снова погрузилась в созерцание снимков иероглифов. Она чёркала карандашом на страничках книжки, пыталась вникнуть в скрытый смысл неуклюжих фигурок и ругала себя за односторонность интересов. - Что-то получается? - подошёл Анс, заглянул на её каракули. - Странное что-то получается. Вот, видишь этот столбик? Это рассказ об устройстве мира. Очень много смыслов, один сменяет другой, и они не являются логической цепочкой. Это много цепочек, и одна противоречит другой, они обрываются, не имея завершения. Это можно сравнить с поисками... истины. Ты думаешь над проблемой, идёшь к её решению, разрабатываешь методику, и вдруг обнаруживаешь, что она ошибочна. Ты тут-же бросаешь работу и начинаешь строить всё заново. Понимаешь? Множество вариантов на одну тему, и ни один не закончен. Но один элемент здесь присутствует везде... - И это люди. - Да. Это означает, что люди здесь связующий, причинный элемент. Этот мир упорно пытались приспособить для людей. А потом разочаровались в концепции, и... - Оставили затею. - Так получается. - И чья-же это затея? Кто выступил в роли затейника? - Боги, кто-же ещё. - Но Бог один... И одного много. И потом, Бог не может ошибаться, иначе наш мир не существовал-бы. - Да. Наша крохотная Вселенная вся в Нём. И Он абсолют. Вспомни, на Земле, при общении с людьми, Он являлся в трёх ипостасях, и это были лишь маски. А ранние люди видели Его и в растениях, и в камнях, даже в животных. Это было им близко и понятно. Им нужен был символ, а мир был огромен и имел множество сторон и смыслов. Но здесь что-то пошло не так. Или мы неправильно видим происходящее. Может быть, это не катастрофа, а обязательная процедура? Нам здесь этого не понять, и нужна статистика. Значит, проблему будут решать другие... - Хорошо... То-есть, я тоже пока не вижу в твоей цепочке заключительного звена. Тебе надо собираться, через два часа "Волопас" будет здесь. - Но сколько здесь ещё работы! Завидую тем, кто придёт после нас. - Несмотря на потери? - Мы пришли сюда с закрытыми глазами, пришли не учиться, а потреблять.
***
Они стояли в тамбуре "Волопаса" и никак не могли закрыть дверь, отстраниться и просто улететь и забыть. - Я законсервировал "Алвариш", может быть, кому-то пригодится. - сказал Герт. - Может быть. - ответил Анс. - От Роберта не осталось ничего. Совсем. Каравелла служила им только несколько дней, и успела стать домом. В сущности о ней уже ничто не напоминало, металлическая коробка не была похожа на человеческое жильё, но внутри ещё осталась память о людях, которые ушли. - Чорт, это похоже на предательство! - Анс, перестань комплексовать. "Алвариш" будет напоминанием. - Напоминание о людской глупости и самонадеянности! Сзади приоткрылась дверь, выглянул штурман: - Ребята, пройдите в рубку, там есть кое-что интересное. - Только не это! - пробормотал Анс. - Я, действительно, становлюсь параноиком. Что-ж, закрываемся. Шон, корабль готов к старту? - С этим я не спешил-бы. Пойдёмте. В рубке управления не было ни единого человека, только светящиеся дисплеи и мигающие кнопки нарушали пустоту. - Я пока решил не объявлять команде... Ну, сами понимаете... - Пока нет. - Смотрите сюда, - палец штурмана упёрся в один из экранов. - Пятно. За пределами стратосферы. И? - ССК (система слежения за космосом) обнаружила на орбите объект искусственного происхождения. Производства явно не земного. Друзья склонились над картинкой, уставились в расплывчатое пятнышко: - Это очень серьёзное заявление, Шон. Надеюсь, ты это понимаешь? Во-первых, почему искусственный? - Потому что возник буквально ни откуда. Именно, ВОЗНИК. И сейчас висит над планетой с неизвестными намерениями. А "во-вторых", наверное, теперь отпало? На Земле знают, что мы здесь, но эта штука молчит и на вызовы не откликается. - Похоже, ты прав. Параметры определены? - В том и дело, что нету. Ни массы, ни размеров, ни чёткого изображения. Всё приблизительно. Масса и размеры, примерно, как и у нас. Но энерговооруженность намного больше. - Что значит "намного" ? - Это значит, что приборы зашкаливают. На порядки мощнее "Волопаса". В этом было что-то настораживающее, Ансельм вызвал Герта и двух свободных от вахты штурманов, Кола и Кинга. Наскоро описав обстановку, снова обратился к Шону: - Местоположение объекта? - Был прямо над нами, теперь движется строго на север. - Ну, что, госпитальеры и конкистадоры, какие соображения? Упомянутые воители нерешительно переглядывались, наконец Герт решился на высказывание: - На контакт категорически не идут? Может быть, это автомат? Я предлагаю выйти в открытый космос и подождать, может быть, он проявит намерения? Уже мы будем иметь информацию и возможность предпринять какие-то действия. Штурманы согласно кивнули, а Ансельм включил громкую связь: - Хватит с нас конспираторских игр. Команда! Над нами, на высоте шестисот километров обнаружен искусственный объект. Не Земной. Намерения объекта не известны. Мы выходим в открытый космос. Он отключился, переводил взгляд по лицам присутствующих, наконец принял решение: - Шон, приблизишься к объекту на двести километров и будешь держать дистанцию. Включи защиту. - Против такой энергии наша защита долго не выстоит. - Тогда будем уходить. Но пока не предпринимать ничего, что можно принять за акт агрессии.
***
Через пол-часа Кинг связался с Ансельмом и хмуро доложил: - Ансельм, один из малышей покинул "Волопаса". Судя по сигналу маячка, на борту малыша находится Кола. На вызовы не отвечает, но он жив. - Спасибо, Ульрих, это "он жив" вдохновляет. Слишком часто в последнее время я слышу "он мёртв". Он общается? - Пока нет, обещал соединиться, когда будет возможность. - Какая возможность? - растерянно спросил Анс, и это прозвучало нелепо. - Спросим, когда выйдет на связь. Наверное, сейчас он ищет подходящее место для посадки. Это в случае, если у него есть какой-то рациональный план. - Надеюсь, он отправился не на рандеву с гостем из космоса... На всякий случай расскажи ему о последних событиях, ему надо убираться подальше, если и не ответит, связь, надеюсь, у него включена? - Ребята, может быть, поделитесь впечатлениями? Мы ведь здесь-же, на одном корабле с вами, - услышал Анс голос Павлики, обернулся и удивился, как маленькая рубка смогла вместить столько людей. Здесь была вся команда, за исключением Милки, находящейся в бессознательном состоянии, все девять человек. - Что-ж, вы здесь, и это хорошо.
14.
Они находились в рубке и напряжённо ждали приближения неизвестности. - Анс, расстояние двести километров. - Шон, мы сейчас в пространстве, атмосфера не мешает, расстояние небольшое. Мы можем увидеть что-то, чего не видели раньше. - Можем, но лучше-бы нам этого не видеть. Вот, смотрите. Увеличение сорокакратное, мы видим объект с расстояния пяти километров. И я не могу сказать, что это. Это не аппарат в нашем понимании. Это не механизм. - Это шаровая молния какая-то, - прошептала Мышь из-за плеча Герта. - Аналогия напрашивается, - кивнул Шон. - Сгусток энергии в каком-то стабильном поле. Природа явления не понятна. - Что мы можем знать о подобных технологиях! Предполагать можно, что угодно. Это может быть автомат, может, ретранслятор, может, аккумулятор энергии. А, может быть, это какая-то глупая "белая дыра", сказки о которых ходят уже сотни лет. - Конечно, ты прав, Анс, но помнишь наш разговор? О здешних иероглифах? - Ты предполагаешь, что у нас появилась возможность познакомиться с местными богами? - Почему, нет? Эта штука медлит, происходит что-то, не входящее в её программу, и это можем быть мы. Вот только мы не знаем о цели её появления здесь. - Кажется, я догадываюсь. Возможно, они решили зачистить Годиву от следов своей деятельности? Культурный человек после себя оставляет порядок. - А, не может быть, что их внимание привлёк катаклизм, уничтоживший "Алвариш"? - предположил Герт. - Сейчас узнаем, - сказал Шон, не отрывающий взгляда от пришельца. - Начинается движение. Это было похоже на поверхность звезды в большом увеличении, сфера огня темнела, покрывалась малиновыми пятнами, будто в ослепительном мешке сотни образований толкались и рвались наружу, но не могли преодолеть границу оболочки. - Включаю защиту, - звенящим голосом предупредил Шон. - Мне это не нравится, и бережёного Бог бережёт! Находящиеся внутри звездолёта ничего не почувствовали, но взгляд со стороны мог увидеть оболочку искр, окруживших корпус "Волопаса". Но то, что увидели из рубки, не собиралось нападать на звездолёт, сгустки огня, вырвавшиеся наконец из массы пришельца, посыпались на поверхность планеты, и, достигнув атмосферы, расплывались горящими облаками. - Это уничтожение, - прошептала Мышь. - Они сжигают биосферу... А мы? - Что "мы"? Мы беспомощны. И мы не знаем причины этого варварства, это не наш мир. - Но там один из нас! - выкрикнула Павлика. - И мы должны смотреть на это? Анс, ведь надо что-то делать! Он оглядел помещение, увидел ожидающие глаза, они все ждали действий, они надеялись, что он придумает что-то... И времени было мало. - Саша, бегом к себе, направь на них радиолуч, на самую полную мощность! И передавай,... не знаю, любую абракадабру, лишь-бы привлечь внимание! Скажем - "Просим прекратить огонь, на планете находится наш товарищ!". Можешь добавить ругательства! Кинг! Здесь? Устрой наружную иллюминацию, все огни, и поярче! Шон, приближаемся на пятьдесят километров, защиту на максимальный радиус, встаём между... этой штукой и планетой. Только следи за энергетикой, как только защита начнёт выдыхаться, сразу уходим... может быть, они поймут?... Молитесь, ребята! - Да, сейчас нас потрясёт, - подтвердил Шон. - Пассажирам я посоветовал-бы по каютам разойтись, но времени нет. Поехали! - и были в его голосе и восторг, и вызов, и отчаяние. И их потрясло. Все экраны затянуло чёрно-багровой пеленой, раздираемой в клочья оранжевыми молниями, корпус мелко вибрировал, и иногда его будто схватывало судорогой. Слышно было, как застонала Павлика, и Ронни обнял её, будто мог защитить. А потом всё кончилось, и они с недоверием поглядывали друг на друга, не в силах поверить в то, что они живы, и всё в порядке. - Его нет! - воскликнул Шон, и его не поняли сначала, потом увидели, что он смотрит на главный дисплей. - Как появился, так и исчез. Экран был чист, не было на нём ничего, кроме чёрной пустоты космоса. - Кажется, мы разговариваем на одном языке. - проговорил Ансельм. - А мне кажется, что мы больше этого не увидим. Оно оставило планету нам. И даже почти не разрушенную. Жаль. Мы смогли-бы договориться, - ответила Мышь. - Никто не знает, хорошо это, или наоборот. Знания не всегда на пользу, особенно дармовые. Да и у нас сейчас главная забота - добраться до дома. Узнаем, что задумал Кола, и стартуем... Ох, он у меня и получит. - мечтательно добавил Анс.
***
- С планеты известия есть? - Ансельм вошёл в рубку связиста, прикрыл за собой дверь, навис над Ронни. Голос его не выдавал тёплых чувств. - Пока нет. Но он, кажется, нашёл себе место, передвигается, но ограничено. Должен связаться, знает, что волнуемся, да и задерживаться здесь больше незачем, ведь всё уже решено. Стоп! Поступила радиограмма, это запись, не прямое сообщение. Будем слушать? - Чего спрашиваешь, включай уже! Они услышали голос штурмана, чуть приглушённый, но спокойный: - Ансельм, я остаюсь на Годиве. Это моё решение, и мне это нужно. Для меня это просто попытка найти себя. Я постараюсь дожить до второй экспедиции и вернуться на Землю. Не нужно меня искать, не заставляйте меня прятаться по пещерам. И я не Ланс, я очень хочу жить. У меня есть запас продуктов и необходимые инструменты. В крайнем случае, я смогу законсервироваться в малыше, так что повода беспокоиться у вас нет. Это было всё, что Кола захотел им сказать. Они подождали ещё, будто надеялись на продолжение, и ничего не дождались. - Ты что-то понял? - вопросил Ансельм, - И что я должен сказать команде, Ронни? Что мы уходим, бросив человека? - Нет, Анс. Он не хочет объясняться, отвечать на вопросы. Для него вопросов больше нет. Просто покажешь ребятам эту запись. Ребята у нас умные...
***
Через три дня Мышь нашла Анса в одиночестве на обзорной площадке. На самом деле это было небольшое помещение, потолок и стены которого отражали вид окружающего звездолёт пространства. - Скоро будем на Земле, и ZEN5905 уже пропала из вида. - Планета мне не понравилась. Последнее место, которое я выбрала-бы для отдыха. - Но Кола не отдыхать там собрался. - Что-ж, может быть, ему повезёт, - задумчиво сказала Мышь, - И он найдёт здесь недостающее звено человечества. Или его ископаемые останки. - Это его выбор. Будем надеяться, что ему повезёт... И вот ещё что, я просмотрел записи Ланса..., сделанные им перед гибелью Леры и Торилла. Они вошли в пещеру, он остался снаружи. - Да, он не пошёл с ними из-за боязни закрытого пространства. - Некоторое время он оставался у пещеры. И он видел признаки надвигающегося землетрясения. Он мог предупредить их, хотя-бы попытаться. Мог войти в пещеру и вызвать их... Он мог спасти их! Мышь долго молчала, глядя в черноту вокруг корабля, потом спросила: - Ты никому не говорил об этом? - Нет! И не собираюсь. - И не надо. - Но я не могу уничтожить эти записи. На Земле их будут изучать. - От тебя уже ничего не зависит. Я думаю, что тебя поймут. И ещё одно. Может быть, это моя фантезия, но мне кажется, что планета воздействует на психику людей. Думаю, это воздействие не направленное. Механизм? Нами было зарегистрировано несколько видов излучений, природу которых мы определить не смогли. Может быть поэтому хомо сапиенс не прижились здесь? К ним вышла Милка, всё ещё защищённая прозрачной регенерационной оболочкой: - Любуетесь? Скоро дом. А я не люблю загадочных, многозначительных и сложных финалов. Жизнь проста, как морковка, но кажется, разноцветной истории про супер героев у нас не получилось. Может быть потому, что жизнь не настолько бездумна? Она не похожа на цветочную клумбу, скорее на ворох опавшей осенью листвы. Осенние листья тоже красивы, но сгорая, эта красота уходит горьким дымом. Может быть, вторая книга будет написана с закрытыми глазами... - О какой второй книге ты говоришь? - Разве Годива не ждёт следующей экспедиции? И эта планетка меня здорово разозлила!
22.05.2020г.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге