Горячий пепел

Глава 1. Добро пожаловать в Окинаву

琉球王国 | королевство Рюкю — государство, существовавшее на Окинаве и островах Рюкю в XV—XIX веках.

Номер гостиницы выглядел так, будто его сняли очень спешно; тут и там раскиданы коробки, а проектор стоит так криво, что сразу ясно — его ставили абы как, времени не было. Впрочем, в их деле аккуратность и порядок скорее просто сопутствующие удобные детали, а не что-то необходимое. Обычно. Во всяком случае, так казалось Тецуко, а она предпочитала верить собственным внутренним ощущениям.

Работа на людей крайне близких к правительству, пусть и не самая официальная — дело такое.

Вряд ли предполагалось, что тут будет конференция. Но у них нет времени на какие-то капризы. Дело первичной важности — так рычал главный офис, и послал их всех, четверых (пятерых, если быть точнее; один из местных), первых попавшихся, сюда ради того, чтобы все решить. Они наверняка могли найти кого-то более профессионального, но Тецуко не знала конкретного ответа: их куратор, «Зорге», лишь отмахивался на подобные вопросы, явно укрывая какую-то информацию. С ним штаб наверняка связался заранее. Или он — со штабом.

Им наверняка требовались люди, не успевшие засветиться в официальных документах. Кто-то вроде опростоволосившихся шиноби, попавшихся под горячую руку.

В любом случае, они сейчас здесь.

Тецуко поерзала на стуле и поправила юбку, аккуратно разглаживая заломы.

Зорге сейчас напоминал учителя на уроке какой-то дико скучной исторической дисциплины. Если так вообще можно было сказать о парне с осветленной соломой на голове и поросячьего цвета розовой гавайке; с электронной сигаретой в руках (пижон), он стоял напротив голографической доски, отбрасывая на ту тень. Розовый в голубоватом освещении принимал какой-то пугающий фиолетовый оттенок, и Зорге выглядел подобно актеру кабуки в новых неоновых представлениях, где вместо костюмов они использовали светящуюся в темноте краску.

Сигарета постучала по доске. Зорге громко деловито откашлялся.

Улыбнулся, как он обычно и делал.

Наверное, это что-то должно значить, но первые полчаса брифинга Зорге рыскал по углам и развешивал глушилки, чтобы не дай бог его никто не подслушал. Окна завешаны шторами, полумрак разгонял лишь свет проектора. Смотреть тут не на что, если только на безвкусную рубашку Зорге.

— Ладно, — вздохнул он и затянулся. В воздухе тут же появляется противный химозный запах. — Я знаю, вы обожаете просирать время на всякую дрянь и пинать хуи. Я сам этим регулярно занимаюсь. Восторгов сдержать не могу. Но у нас вроде как чрезвычайная ситуация, а вы наша единственная надежда на то, чтобы все решилось мирно… Бла-бла-бла… Короче, поняли? Обосретесь — нам всем хана. Без шуток. Головы не снесем. Ну, кто-то может лишится ее раньше, если окажется прямо в эпицентре, но не будем о грустном.

Тецуко с серьезным видом кивнула.

Затем ее взгляд скользнул в сторону, на товарищей.

Вместе с ней послали еще трех… точнее, четырех; четвертый был в городе, местным связным. То, что команду набирали наспех, было заметно разу: два здоровых лба с волосами цвета снега, грозные, скорее хорошие бойцы, чем те, кто будет действовать тихо — кажется, если Тецуко помнила верно, их звали Исаму и Точиро; феминный пацан в черной одежде, скрывающий даже свое лицо — Хана, более похожий на человека, способного действовать осторожно, но то, с каким незаинтересованным видом он слушал Зорге, само собой порождало несколько вопросов. Впрочем, они только приехали. Несколько часов пути сначала на синкансене, затем на лодке и следом на машине кого угодно сделают не слишком восприимчивым к информации.

А еще был Таромай. Который… где-то был.

Она вернулась взглядом обратно к доске, где Зорге тыкал в нее электронной сигаретой с жутко заумным видом. Многозначительно взглянул на них всех, задержав свой взгляд на близнецах Казама, и затем чуть подергал бровью.

— Это — Окинава. Ну, вы и сами знаете. Не город, а дырень. Тут не любят правительство, поэтому вашим первым ответственным заданием будет не только не обосраться, но еще и не спалиться. Никто не должен знать, что вы работаете на большого брата. Поэтому наше чудесное руководство дало запрет на перестрелки. Любые! Даже друг между другом, да-да, я смотрю на тебя, Казама.

Близнецы плотоядно оскалились в ответ.

Зорге затянулся, и лицо его приняло более деловой вид.

— Поэтому вы должны действовать тихо.

Затем он опустил взгляд в планшет и начал что-то листать. Выкинул пару файлов с него на доску, попутно активно жестикулируя.

— Ладно, теперь о деле. Краткую информацию вы знаете: какой-то дебил из местных папуасов раздобыл где-то старую боеголовку и собирается рвануть ее в понедельник. В одном из небоскребов в новом районе. Сейчас пятница, к слову. У вас три дня на то, чтобы ее найти и не дать ему ее рвануть. Логично? Логично.

Раньше заказы от штаба были не настолько… радикальными. Впрочем, это объясняло спешку, сделала для себя логичный вывод Тецуко.

— Проблема в том, что мы не знаем, кто ее добыл. Вот такие дела…

Специалисты своего дела, да? Зачем только штаб кормит отдел Окинавы?

— Но я самый крутой куратор, не надо оваций, поэтому кратенько расскажу, в чем прикол. Точнее, кто у нас подозреваемые. Самые главные местные папуасы. Не советую идти к ним прямо, они ребята не самые спокойные. И умные. В основном. Э-э-э-э…

Некоторое время Зорге что-то старательно выводил на планшете, выкидывая на доску еще больше файлов. Некоторые явно не предназначались для общественного обозрения, и Тецуко раздраженно прикрыла глаза, когда на секунду мелькнула вкладка с подозрительным заглавием «горячие цыпочки окинава клубы». Однако, Зорге пусть и придурок, любящий терять время даром, но его не зря делают куратором. Экран с тихим щелчком переключился на фотографию.

Первым появилось лицо человека… не самого высокого роста, даже очень крохотного. Карлик? Он выглядел самодовольным, словно маленький байкер. На фото распинал алкоголь с кем-то и выглядел довольно спокойно, хотя взгляд Тецуко мгновенно выхватил пистолет у того на поясе.

— Кратко пробежимся по подозреваемым. Заодно напомню, что было в отчете, который из вас читала разве что Курода.

О, Тецуко-то его действительно читала.

— Камидзуми Нобуцуна. Глава «Кэмпэйтай», военной группировки, бывшие наемники, бла-бла-бла. Типичный вояка, любит пошуметь и посрать людям в уши. Неприятный тип. Тут занимается производством оружия и его же продажей.

Следующая на фотографии — молодая женщина. Иностранка. Фото сделано с неудобного ракурса, но рассмотреть ее легко. Длинные золотые волосы, взгляд, словно у коршуна. Она уже не понравилась Тецуко. Рядом затихли братья Казама — и пристально вгляделась.

— Это Гуи Рен… Глава «Ренгоку-кай», мелкая якудза-семья. Мадам — первоклассная преступница, — на лице Зорге мгновенно проступила ухмылка. — Ну я не знаю. Зарезала любовника, бывшего главу, его женушку, взяла все в свои цепкие ручки и ныне заправляет. Себе на уме. Занимается контрабандой из-за границы, у нее полно мутных контактов.

Следующий слайд. На фото — смуглый мужчина, достаточно немолодой, точно из местных. На фоне предыдущих двух он выглядел спокойно, вполне даже рассудительно. Фото смотрелось так, словно сделано на какой-то деловой встрече.

Интересно, кто предоставлял фотографии? Таромай? Он же из местных.

— Семья «Кагабико-кай», господа. Глава — Се Хаси, самый скучный в мире человек, который, я уверен, под шумок выпилил пару важных шишек и не исключено, что помог Рен избавиться от ее мужа. Наркотики, торговля людьми… Ничего интересного.

Зорге зевнул и еще раз щелкнул проектором.

— О, «Синсаеку». Мои любимые. Все банки на Окинаве — их, так что аккуратней с выводом бабла на всякие приборчики, скорее всего они прознают. Бывший глава недавно окочурился, нет, своей смертью, и к власти пришел его сынок… Сюнтен Эйсо. Весь из себя идеалист и противник Эдо… Намек понят, да?

Значит, основной подозреваемый…

На фото был молодой мужчина с загорелой кожей; явно тоже из местных. Он выглядел уверенно, снимок был сделан во время разговора с кем-то, и Тецуко лишь подивилась, что кто-то, кто был скорее всего даже младше ее, уже заведовал столь грязным бизнесом. Мог ли он достать бомбу? Но зачем, с другой стороны? Противник Эдо, конечно, но молодые идеалисты предпочитали действовать иным образом. Это старики-бунтари из Эдо действовали так, что потом весь город мог встать на уши.

Впрочем, это были лишь наблюдения Тецуко. Моча в голову ударит — и не такое сделают.

На следующем кадре был солидный мужчина в темных очках, лапающий за задницу нескольких девчонок в коротеньком ципао.

— «Великий Гонконг». Этнические китайцы. Хитрожопые, владеют тут развлекательным бизнесом, казино, все такое. Глава — Сяо Лю, наверное, единственный из всех описанных, кто не станет качать права на пустом месте. Но он жадный, захочешь инфу — плати… Нет, столько денег у вас нет, ищите сами.

То есть, команду набрали спешно, так еще и бюджета почти не дали. Просто замечательно.

Зорге многозначительно откашлялся, словно почуял мысли Тецуко, и спешно продолжил:

— Теперь к мелочевке, — на фото мелькнула высокая тощая женщина с короткой стрижкой. — «Хомусуби» — закрытая группа, варит наркоту «Ишии-кай» и немного бегает по заброшкам в Дзигоку. Лидер — Вайнай, норм баба, но я бы не советовал с ней заигрывать, в мозгах одна наука, плюс она на короткой ноге с «Ишии-кай». Могла ли она сделать бомбу? Я уверен, что да.

На следующем слайде были какие-то развороты из журнала, и на многозначительный немой вопрос группы Зорге спешно — словно испугался, что они подумают на его личную коллекцию порнухи — пояснил:

— Группа «Ва» — торговля людьми, возглавляет Ямагучи. Покупали плейбой сто процентов ее видели. Снимки оттуда. Противная баба, больше не скажу. Затем… — взгляд его потемнел, и он затянулся. — «Юйту» и «Вако»… полумертвые группы с помершими лидерами. Ничего интересного не представляют и скорее всего скоро исчезнут. Не советую даже смотреть в их сторону, вдова с младенцем или две малолетние девки вам мало чем помогут. Думаю, их перебили в свое время «Ишии-кай», но внутренние разборки такой давности лет нас не особо интересуют.

Значит, на двух подозреваемых меньше. Хорошо.

Им на деки мгновенно пришли все досье с чуть более подробными описаниями и некоторым обилием иных фотографий, и Тецуко просмотрела их еще раз. Звучало невыполнимо. Где им искать бомбу? У военных? Или же у молодого идеалиста?

Слишком много вопросов вот так сразу.

— Просто напоминаю, что нас чудесный покровитель — господин Симадзу, с ним попрошу не спорить, если будет контакт. И вообще его лучше избегать. Он знает о нашем копошении, но мы все знаем, как местные князьки относятся к вмешательству правительства, а? А? Ну вот да.

Господином Симадзу Хисамицу, как помнила Тецуко, был человек, фактически владевший Окинавой и напрямую отвечавший важным шишкам из правительства Эдо. Вряд ли ему сподручно то, что в городе у кого-то есть бомба. Закусив губу, она еще раз посмотрела на огромный пласт информации перед собой. Ну и что теперь? За пять минут усвоить подобное довольно проблематично. Руководство явно не церемонилось, раз выдало им все в подобной форме.

Оставалось лишь надеяться, что они разберутся и найдут бомбу до того, как все полетит в тартарары.

Глубокий вздох. Выдох.

Они смогут.

— Это по основным… — Зорге обвел их многозначительным взглядом. — Вопросы?

— Это все, что есть? — фыркнул рядом Точиро и закинул ногу на ногу. — Мне кажется, ты от нас утаиваешь какие-то сочные подробности, которые упомянешь только в диалоге, а потом вспоминай сиди. Некоторым людям проще усваивать информацию в письменном виде, ок?

Зорге мгновенно вперился в него взглядом.

— Ты читать-то умеешь?

Когда лицо Точиро приняло кислый вид, рядом загоготал Исаму, за что мгновенно словил от брата по шее.

— Тишина, — цокнул Зорге и выразительно закатил глаза. — Нет, никаких подробностей за кадром. Иначе я бы с вами не возился. Все, что не скажу я, скажет Таромай. Он ваш связующий тут. И все прекрасно знает, не хуже меня, — на его лице мелькнула кривая ухмылка. — Правда это сборище папуасов не самая ваша большая проблема.

Следом его голос принял занудные нотки, явно передразнивая важных шишек из штаба. Тецуко не удержала ехидной ухмылки, когда Зорге начал вышагивать туда-сюда, подобно типичному руководителю. Если бы пиджаки из штаба знали, как к ним относятся в таких местах, как Окинава, они бы себе локти сгрызли.

— Как вы знаете, мы с вами, рабы правительственных гадов, использующих нас по-полной, и есть множество людей, которые не слишком-то рады тому, что сейчас мы в тесном контакте с такой уважаемой корпорацией, как «Накатоми Дзайбацу» и так далее… — всю речь его взгляд то и дело жадно оглядывал Тецуко, даже не скрывая намерений. Впрочем, речь его была довольно серьезной: — Так вот, среди этих противничков есть довольно влиятельная шишка, которая, по нашей информации, прибыла в Окинаву. Возможно, этот тип сотрудничает с кем-то и замешан в похищении бомбы. Думаю, вы слышали о таком человеке, как Окамура Тенсай.

При упоминании этого имени у Тецуко нервно дернулся глаз.

В штабе слышали про него, разумеется. Старик, за которым там внимательно наблюдали, но который пока что не предпринимал каких-либо активных действий. Революционер старой закалки, вот, что слышала о нем Тецуко. Ее предыдущие дела не относились к нему напрямую, но она слышала из сплетен по отделу, что правительство зорко следило за ним, впрочем, не так внимательно, как хотелось бы. Окамура был известен, но его перемещения и контакты оставались загадкой.

Говорят, у него на поводке водились люди с весьма… исключительными умениями.

— Этот человек опасен, — голос Зорге потерял любые следы предыдущей клоунады. — Устраните его при первой же возможности, и не задавайте лишних вопросов. Ему, то есть, — он ухмыльнулся. — Меня-то вы можете расспросить о чем угодно.

Следом последовали детали возможного устранения Окамуры; Зорге отметил, что если они устранят его не самым тихим образом, то это дело замнут. Затем последовала череда уточняющих вопросов, про обмундирование и деньги. Наконец-то оживился Хана, лишь фыркнувший и бросивший, что если небоскребы рванут, то к ним лучше не подходить. Тяжело было спорить с подобным утверждением.

— Я буду рад, — Зорге улыбнулся им одной из своих широких ухмылок, впрочем, не предвещавшей ничего хорошего, — если в понедельник этот город будет все еще стоять.

Точиро подметил верно — для человека, кто может разлететься на атомы в ближайшие пару дней, он выглядел слишком уж спокойно.

В темном занюханном кабаке где-то в районе Мегакладовки, одного из старых бедных кварталов, воняло сигаретами, дешевой наркотой, а еще потом. Еще бы. Сейчас тут происходили великие свершения, ведь не было ничего важнее игры в маджонг на желание с парнем, который мог скупить половину города. Ну, образно, разумеется, деньги были не его, но Таромая мало волновало то, как этот придурок, тот, что сидел сейчас напротив, расплатится по долгам.

Маджонг — дело тонкое.

Совсем скоро его братан, Зорге, закончит инструктаж нового мяса. Из-за бомбы весь отдел на ушах. Надо что-то с этим делать. Но сначала — игра.

Напротив него сейчас корпел над комбинацией его хороший приятель. Друг, если можно так сказать. Из «Ишии-кай», той самой группы, на которую Таромай попутно работал. Сигарета в его пальцах тлела, а вид буквально кричал о том, что дела у него не ладились. Ну и славно. Таромай лишь шире расплылся в ухмылке, когда тот выругался. Так много болтает о культуре и прочих заумных вещах, о каких треплются только такие богатые мажоры, а ругается как самая последняя собака. Кто бы подумал, что его извечным приятелем в играх и по мелким поручениям станет секретарь «Ишии-кай», Марута Яги.

С выбритым виском и в дешевой синтетической шубейке (обычно — сейчас та где-то на вешалке, в подвале жара), он выглядел… Да неплохо, на самом деле. Можно было вообразить себе что-то намного более ужасное, но для человека таких вкусов Марута еще умудрялся выглядеть впечатляюще и даже внушающе. Не зря Се назначил его своим помощником.

Они играли в маджонг…

Маджонг — игра на четверых. Но два других игрока, простые невзрачные типы из банды, сейчас не особо-то и важны. Этот раунд друг против друга, им лишь скидывали на руки. Марута выглядел жутко сосредоточенно, весь его облик кричал о тяжких думах. Постукивал пальцем по виску. Он всегда так делал, когда размышлял.

На руках у Таромая была собрана выигрышная комбинация.

Довольно дорогая рука. С ее помощью победить в этом раунде элементарно. Но есть один лишний тайл, всего один, который нужно сбросить. Но какова вероятность, что это не окажется необходимым Маруте тайлом?

Очередь дошла до Таромая.

Если Марута сейчас просрет, то может начать пальбу. Носить с собой оружие на игру стало чем-то вроде правилом приличного тона, особенно с ним.

Таромай расплылся в широкой ухмылке и взял лишний тайл. Постучал им по столу, намеренно, видя, как взгляд приятеля впился в фишку. Размеренно, в одном ритме. И, когда внимание полностью переключилось на него, он ударил быстрее — разрушил ритм, отчего дыхание у Маруты сбилось следом.

Тайл сброшен. Мягко ударился о поверхность стола.

Некоторое время Марута смотрел на него, разочарованно, и затем поднял взгляд на Таромая. На его лице не было ни тени улыбки. О, он зол. Ценное зрелище.

— Пошел ты нахер, дружище.

Следующим движением он смахнул свою руку обратно в центр стола, тем самым демонстрируя полное поражение. У него всегда такой вид, когда он проигрывает. Таромай знал это. Знал, что Марута ненавидел это больше всего.

— Бля! — Марута вскочил на ноги и начал кружить вокруг стола, словно голодный коршун. — Ты опять все обосрал. Просто жесть. Неужели так сложно хотя бы раз всрать? Ради меня, а? Да пошел ты, ублюдина.

— У нас не такие отношения, Яги.

— Нет, — цокнул тот. — Именно такие.

— Это ты говоришь после того, как задолжал мне мотоцикл? Вместо старого, который утопили нахрен?

— Я тебе что, автосалон? — услужливо проговорил Марута, не скрывая яда в голосе. — Еще чего-нибудь не хочешь? Я тебе что, богатей? Ну, — неожиданно хмыкнул. — То есть, да, но…

— Хочешь жить — умей вертеться, — Таромай с самодовольной ухмылкой наблюдал за тем, как Марута продолжал свое кружение. — Ты не так уж и часто даешь мне работу, чтобы хорошо поживиться. Почти не присылаешь ребят, чтобы подлатать. Вот и не хватает деньжат. Что, неужели так тихо стало? Не смеши меня.

Некоторое время он продолжал свое хождение, поглядывая на Таромая. Затем остановился. Впился в него взглядом. Конечно, сложно это не ощутить, но злобные гляделки Маруты — скорее норма их отношений, поэтому он без особого интереса рассматривал собственные ногти.

Но этот взгляд… Так Марута смотрел только в те моменты, когда ему нужно что-то узнать.

Затем, он со вздохом вскинул руки.

— Ну, конечно. Интриги варятся. Умоляю, когда в этом гадюшнике было тихо по-настоящему?

— Интриги — это скукотень. Для меня день зарплаты настает в тот момент, когда все снимают пушки с предохранителей, — зевнул Таромай и откинулся назад на стуле. — Я не прав?

Марута ответил ему долгим молчанием.

Затем, он опустился на стул. С усталым вздохом, будто это все ему жутко надоело, и поднял рассерженный взгляд на Таромая. Иногда его можно было прочесть словно раскрытую книгу; впрочем, какие-то темные секреты он точно утаивал, но и Таромаю было плевать. Он лишь одарил того ленивой ухмылкой, и Марута сузил глаза, словно это хождение вокруг да около его окончательно заколебало.

— Ладно. Рассказывай. Зачем приперся? Ты никогда не приходишь ко мне просто так.

— Ну, — улыбнулся он, — я уже сказал, что на улицах очень тихо. Довольно подозрительно.

— Ты что-то знаешь?

Марута вскинул тонкую бровь.

— Как сказать… — растянул Таромай гласные, явно наслаждаясь тем, как бесится от этого приятель. Ценное зрелище, только бы и наблюдал. Он потер подбородок, словно никак не мог ухватить мысль за хвост. — Может, тебе бы даже это как-то помогло, скажи я, но проигравший здесь не я.

Зрачки у того сузились.

— Да ладно! Хватит изображать неприступную девицу, ломается он мне тут!

— У любой неприступной девицы ножки разойдутся в разные стороны, стоит ей увидеть новенький мотоцикл.

— Да пошел ты.

Судя по тому, как застучал он пальцами по столу, явно соображая, что делать дальше, победа и в этом раунде осталась за Таромаем. Он лишь довольно улыбнулся, когда Марута без особого удовольствия обронил:

— Будет тебе мотоцикл. Завтра.

— «Ямазака Райден». Красный.

— Ты че, пижон? — во взгляде Маруты промелькнул смешок. Затем он взмахнул рукой, цокая. — Ну? Будешь тянуть кота за яйца и дальше? Старики опять что-то мутят?

Стоило ли рассказывать Маруте об этом? Впрочем, он был надежным контактом Таромая. Много знал, и много с кем имел дела. Будет полезно, если он тоже подключится к делу, тем более, по времени они были ограничены. Зорге обещал доставить мясо посвежее, но, зная настроения штаба, можно было легко сказать, что вряд ли ему пришлют самых лучших профи. Скорее шиноби, пойманных за жопу и отправленных сюда, потому что убивать их было невыгодно, но ребятки здорово обосрались перед законом.

— Может они, а может и нет. Скажи… — Таромай задумался. — Много знаешь о взрывчатке времен войны?

Бровь Маруты поползла еще выше. Зрачок резко сузился. Интересно, значит?

— Разве она не у «Накатоми», вся, что осталась?

— Та, что у «Накатоми», лежит у них мирно и никому не нужна, потому что они решают дела иначе, — Таромай сложил пальцы пистолетиком и сделал шуточный выстрел. — Но есть люди, которым очень хочется погреметь. Представь, чисто теоретически, что кто-нибудь такой раздобыл один снаряд, аккуратный ящик, который одним взрывом снес бы половину города. Как думаешь, какая ситуация была бы на улицах?

То, что Марута застыл после оброненного, заставило Таромая повеселиться.

Так напрягся? То, с каким упорством сейчас он пожирал его взглядом, было довольно забавно. Ну конечно. Намек понял быстро. Поэтому он лишь фыркнул, когда Марута откинулся назад на стуле, тяжело, и, сузив глаза, обронил нервно и быстро:

— Хочешь сказать… Какой-то умник протащил в город бомбу?

— Ходят слухи. Притащил, раскопал в Дзигоку, кто знает? Может, это были ублюдки из Эдо, или он смастерил ее на месте. Талантов тут много.

— Значит, вот оно. Ясно…

Голос Маруты зазвучал неожиданно отстраненно, почти напряженно. Опустив взгляд, он уставился в стол, а рукой прикрыл рот. Соображал что-то. Неужели его настолько напрягла эта новость? Любопытно.

— Такие слухи ходят давно, да вот, как выяснилось, ни черта это не слухи.

— Кто твой информатор? — Марута резко поднял на него взгляд. Затем криво улыбнулся. — Хотя, о чем я. Ты мне и не скажешь, как обычно. Потому что ты сраная писечка.

— Ну, когда меня спрашивают об информаторе из «Ишии-кай», я не же называю твое имя.

— Еще бы, — вдруг повеселел он. — Кто бы тебе поверил.

— В этом мое преимущество. Что никто не верит. Хотя, если меня будут пытать, это сыграет против меня, разумеется. Но не волнуйся, — фыркнул он. — Если такое случится, я выдам всех, кроме тебя. Потому что ты мой дружище.

Былого напряжения словно и не было, и Марута легко рассмеялся. Он склонил голову набок и кивнул, тем не менее, продолжая взглядом пожирать каждое новое движение Таромая. Ну еще бы. Не новость была — целая бомба.

— Надеюсь, ты все еще приехал ко мне не только ради сраного мотоцикла. Так уж и быть, — он задумался и постучал пальцем по нижней губе. — Я помогу тебе… да. Точно.

— Только ни слова господину Се. Иначе он опять начнет свои мероприятия по поднятию шанса, а мне это нахер не сдалось.

Се Хаси, глава «Ишии-кай», был человеком, не любящим рисковать. Вечный игрок безопасными путями. Разумно, конечно, но в некоторых местах довольно сильно мешалось. Когда Марута лишь сухо кивнул, Таромай вновь улыбнулся. Как приятно было работать с человеком, понимающим тебя с полуслова. Оставалось молить богов, чтобы новая команда оказалась такой же.

— Ублюдок, с которым мы имеем дело, непредсказуемый психопат. Тут такое не сработает.

Когда Марута рассмеялся вновь, истеричней, Таромай вскинул бровь.

— Я надеюсь, это не ты?

Шутка ради шутки, но лицо того перекосило так, словно это было огромнейшим оскорблением.

— Я что, похож на придурка, который притащит в город бомбу?

Таромай сузил глаза.

— Бля, иди нахуй!

— Ты похож, — искренне признался он и хмыкнул, когда его пнули под столом. — Но тебе оно нахер не сдалось, так что не вижу причин, по которой ты мог б таким дерьмом заняться.

— Я их тоже не вижу. И вот мы здесь.

— За кого ты голосовал, напомни, золотце?

На лице Маруты мгновенно проступил оскал.

— Не за ваш сраный Эдо.

— Встретимся в списке подозреваемых, господин Марута.

В ответ тот легкомысленно фыркнул.

Местные не любили Эдо. Это знал каждый второй. Раньше, когда он только приехал сюда, Таромай мог признаться, что от него просто воняло тем городом, но сравнительно долгая жизнь тут сделала из него скорее местного, чем кого-то из понаехавших яппи. Те не расставались со строгим образом жизни корпораций и Эдо даже во сне, когда как сам он смешался с городом и принял то, что делало Окинаву — собственно, Окинавой.

— Ну что, душенька? Только это? Помочь вам в вашей охоте на мышей, — хмыкнул он, и, когда Таромай уже было открыл рот, чтобы озвучить кое-что еще, он добавил: — Да. Если придется, я подчищу хвосты.

Понял все с полуслова. Замечательно.

Марута еще раз выдохнул, тяжело. Затем, поднялся на ноги. Позади к нему мгновенно подошла молодая женщина в строгом костюме: крепко сложенная, но вместе с тем аккуратная. Мифунэ. Та еще зануда, хмыкнул Таромай про себя, и, судя по тому, каким взглядом она его одарила, сама Мифунэ была о нем такого же крайне низкого мнения. В руках у нее была его безвкусная синтетическая шуба, и, надев ее ему на плечи, она отвернулась.

О, понты, гляньте. Впрочем, у него самого куртка была ничуть не скромнее — с неоновым принтом дракона.

— Безвкусица. Типичный киберпанк.

— Взаимно, взаимно, взаимно.

Обмен любезностями подошел к концу.

— Давай уже, — фыркнул Марута, скорее насмешливо. — Вали, олень, в свою страну оленью. А меня ждут дела.

— Лапать девок в кабаре — это не дела.

— Пош-ш-шел ты.

На этом они посмеялась, и Марута спешно покинул подвал, тут же сменив выражение лица на крайне сосредоточенное и напряженное. Проводив его взглядом, Таромай по-быстрому осмотрел бутылку выпивки, которую ему вручили в начале игры, и, убедившись, что там нет никаких примесей, поднялся на ноги и неторопливо двинулся следом.

Пора было встретиться со свежим мясом.

Окинава разительно отличалась от Эдо, это Таромай понял еще в первый год пребывания тут.

Этот город был меньше, ниже — высокие небоскребы тут были разве то в новых районах, даже Мегакладовка могла похвастаться максимум двенадцатью этажами. Здесь царили куда более простые порядки, подчинение бандам, а корпорации оставались в стороне… обычно. До последних лет. «Накатоми» достроила свою новую безвкусную башню прямо на отдельном островке рядом с городом, перекинувшемся через мелкий пролив, в том самом новом районе, где сейчас массово кружили понаехавшие яппи, пытающиеся привести это место в порядок. Вместе с прокладкой новых железных дорог, которой занималась «Тацумури Стил Констракшнс», все это скорее выводило из себя. Глупо было делать из Окинавы очередную копию Эдо или Киото. Им не хватило экспериментов на Хоккайдо?

От легкой прогулки его отвлекло неожиданное сообщение. Ну конечно, одна из новеньких.

> КУРОДА: Не хочешь поужинать?

> ТАРОМАЙ: а твои братишки не будут против?

> КУРОДА: Эти только за.

> ТАРОМАЙ: тогда я пас, не люблю тройнички

> КУРОДА: Тебе найти сестренку?

Обмен закодированными сообщениями состоялся, и… В общем-то, закодированным оно было лишь с его стороны. Таромай лишь легкомысленно цокнул, понимая, что оказался прав: свежее мясо Зорге если и было специалистами, то явно весьма узкого профиля, и тут ему скорее всего придется работать в одиночку. Довольно печально.

Он затянулся сигаретой и поморщился. Сплошная головная боль.

> ТАРОМАЙ: брифинг еще долго?

> КУРОДА: Завершился. Ожидаем только вас.

Ну, хотя бы Зорге перестал полоскать им мозги.

Он добрался до «Красного Дракона», гостиницы МаМы, одного из информаторов Зорге (милая старушка; и в меру болтливая), и остановился, видя перед входом толпу из четырех человек. Два здоровенных детины, один… неопределенного пола (на самом деле, как он потом припомнил, они встречались ранее; но, конечно, пойди запомни такого любителя скрываться), и девчушка, видимо, та самая Курода Тецуко, о которой так задорно болтал Зорге. Мигрень усилилась, и он прямо поинтересовался они ли это у входа.

Пусть не они. Боже, пусть это будут просто туристы, а он их спутал.

Когда Курода прислала ему стикер с поднятым большим пальцем, он мысленно выругался. Бля, ну конечно же это они. Как сраное бельмо на глазу. Только придурок не догадается, что они из Эдо. Неужели в штабе не было никого более… профессионального? С другой стороны, что он вообще ожидал, если Зорге недавно хвастался тем, что эти два громилы, братья Казама, вообще были родом из Дзигоку. В управлении явно наблюдалась проблема с кадрами, если они брали всех подряд. Особенно таких шиноби!

Решив не тратить время зря, чтобы эта катастрофа не разгуливала по улице, Таромай подошел к ним и бросил:

— Вам все объяснили, я так полагаю?

— Ну если ты знаешь нашего куратора…

Когда Тецуко произнесла это, он цокнул и приложил палец к ее губам, заставляя замолчать. Действительно, свежее мясо. Придется нелегко.

— Осторожнее со словами.

— Может, мы говорим о научном руководителе в универе, — фыркнула Тецуко, отшатываясь, и Таромай нахмурился сильнее.

— На Окинаве нет таких университетов, чтобы тут были научные руководители, о которых можно было так говорить. Здесь самым научным будет разве что варка наркоты. Если здесь и говорят о чем-то таком, то, поверь, с вероятностью в девяносто девять процентов речь будет идти о том, о чем мы сейчас и болтаем.

— Да уж, ну и дыра, — фыркнул молодой парнишка в маске, видимо, Хана. — Тогда уж посоветуй, что нам делать, господин специалист.

Таромай критично его осмотрел. Выглядел тот… ну, сойдет для сельской местности. Он хотя бы не походил на типичного пиджака, как Тецуко, и не был кем-то из братьев Казама. Те пусть и не выглядели как какие-то сраные корпораты, но выделялись слишком сильно. Хотя, впрочем… В их случае все было не так уж и плохо, но вычесать эдовский лоск стоило.

— Для начала мы устроим шоппинг, потому что от вас воняет столицей за версту, — он критично осмотрел всю группу и задержал свой взгляд на братьях Казама, хранивших молчание до сих пор. Он обернулся назад, когда Хана легкомысленно фыркнул:

— Проведешь нам модную экскурсию? Ясно, ясно.

— Если ты, дружище, снимешь капюшончик, то вполне сойдешь за местного.

Затем вновь вернулся к братьям.

Неспешно подошел к ним, взглянул сначала на одного — Исаму, с зализанными назад волосами и гладко выбритым лицом, и Точиро, который выглядел… ну, словно после хорошей пьянки. Разительная разница. Сигарета в зубах второго была явно эдовской марки, ну что за дрянь. Таромай протянул ему руку и ослепительно улыбнулся.

— А ты, напомни?..

Когда тот назвался и протянул ему руку, Таромай резко перехватил его ладонь одной рукой, второй же приставил два пальца к его лбу. И сделал тихое «бам».

— Вот тебя и рассекретили. А если бы я был не вашим знакомым?

— Да мы уже поняли, что у нас херовое прикрытие, чего нового-то расскажешь?

Таромай очень тяжело вздохнул.

— Бам! И вот ты мертв второй раз. Что нужно делать после того, как вас рассекретили?

Когда пальцы Ханы впились ему в затылок, словно пистолетик, Таромай криво улыбнулся.

— Ну хоть не все так безнадежно. Надеюсь это ваш лидер, от него хотя бы не воняет Эдо… Хотя капюшончик лучше сними, тебе бы загореть. Тут таких бледных не бывает. Давай, давай.

— Неплохое знакомство с местными обычаями.

Когда ему в лицо выдохнули сигаретным дымом, Таромай сделал пометки выкинуть эту пачку в ближайшую канаву. Он вновь критично оглядел всю команду и нахмурился, после чего выдохнул, понимая, что этой безнадежной командой руководить придется явно ему, и бросил:

— Ладно, пора что-то с вами сделать… Где ваша тачка? Сейчас поедем, — когда в ответ ему донеслось молчание, он широко распахнул глаза. — Да ладно, у вас и тачки нет? Твою мать, Зорге вам хоть что-то предоставил?

Вот жадный уебок. С него зачтется.

Краткая сводка О. Таромая о группировках города Окинава [на сегодняшний день]

>> КЭМПЭЙТАЙ [бывшие наемники]

глава: Камидзуми Нобуцуна [мелкий карлик]

известные (мне) члены: ??? [никогда не интересовался]

>> РЕНГОКУ-КАЙ [бла-бла-бла якудза]

глава: Гуи Рен [возможно, не настоящее имя, зарезала предыдущего босса — своего любовника]

>> КАГАБИКО-КАЙ [очередные якудза]

глава: Се Хаси [самый скучный мужик в мире]

известные члены: Марута Яги [пижон в дешевой шубе], Мифунэ [его телохранитель], Сюгоро Сатому [сохнет по Мифунэ, неплохой парень], еще парочка неинтересных человек, слишком незначительных для упоминания

Также сюда входит группа Зенкьето [помешанная на техносинто], среди которых: Цукумогами [немой шиноби], Мидорикава Мидори [чистильщик]

>> СИНСАЕКУ [банковский клан, местные, т.е. не японцы]

глава: Сюнтэн Эйсо [молодой идеались, дурак]

известные члены: Кита Нарикацу [его секретарь, разговаривает ором], Сюнтэн Комэй [братан, который тратит деньги на что угодно, только не на дело]

Также есть сестра, Сюнтэн Огияка, в группировку не входит.

>> ВЕЛИКИЙ ГОНКОНГ МИСТЕРА ЛЮ [китайцы]

глава: Сяо Лю [без комментариев; не общались, вроде бы адекватный]

Мало что знаю про китайцев, но они повязаны с «Хораем» из Эдо.

>> группа ХОМУСУБИ [варят все подряд для Се Хаси]

глава: Вайнай Норико [медик, бывший корпорат, продаст за деньги даже маму]

известные члены: Масадзо [угорает по ниндзя]

>> группа ВА [развлекательный сегмент]

глава: Ямагучи Саяко [модель, любит красивых мальчиков, глуповата]

На нее, как главную заводилу в местном развлекательном сегменте, работают местные певички и так далее.

>> группа ЮЙТУ

глава: -

Остались лишь дочери отравленного главы (если не ошибаюсь, их убили по заказу Се Хаси?), группа на грани распада, на ее территорию уже метят китайцы.

>> группа ВАКО

глава: -

Осталась лишь вдова убитого главы, госпожа Като Юки с малолетней дочерью, да пара самых верных прислужников.

Перечислены лишь самые значительные группы, держащие или державшие (ЮйТу и Вако) бизнес под собой. также в городе присутствуют мелкие этнические группировки и банды менее значимые, не имеющие достаточно ресурсов на указанное преступление. Из всех указанных смею предположить, что в этом замешан либо Сюнтэн, либо Камидзуми.

Глава 2. Атоллы и бикини

Торговых центров, как в Эдо, тут не было — последняя попытка построить что-то вменяемое завершилась большим пожаром и целой кучей поплавившихся балок. Поэтому, как человек разумный, Таромай потащил команду прямиком на рынок — самый крупный в городе, где можно было достать что угодно по разумным ценам. И под «что угодно» подразумевалось, разумеется, буквально все. Чудесное местечко. Он лишь тяжело вздохнул, представляя себе, как водит этот детский сад за собой, пытаясь сделать из них хоть что-то вменяемое. И если Хана еще мог сойти за местного, а Тецуко могла притвориться туристкой, то вот про братьев Казама сказать такого он не мог. Ну, он был рад, что, хотя бы один из них, с зализанными волосами, умел держать язык за зубами. Лишние проблемы с болтливостью ему тут были совершенно не нужны.

Оставалось надеяться, что, хотя бы бумажные деньги им выдали. Оплата чипами сразу выдаст в них эдовских ребяток.

Впрочем, разочаровать его было сложно. В конце концов, он был братом Зорге. Низкая планка, да-да.

Рынок напоминал сборище палаток разных размеров и наполнения. Где-то еще были магазины посолидней, построенные (пусть и нелегально), но из каких-то блоков, но большинство с этим не запаривалось. Тут жарили синтомясо на одной линии с продавцами бутлежных духов. Это место было пропитано духом Окинавы, свободой, тем, чего так не хватало в Эдо.

Вокруг много болтали. К счастью, на подслушивание чужих сплетен профессионализма у его новоявленной группы еще хватало, а потому в скором времени Таромаю донесли обочередной сходке в клубе «Камелия», дорогом и безвкусном местечке в новом районе; судя по слухам, туда опять намыливались большие шишки, чтобы повеселиться. Предсказуемо.

Кто-то болтал о пляже…

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — донеслись до него слова Точиро, едва слышные, и Таромай сдержал позыв закатить глаза.

— Хочешь превратить ответственное задание в пляжный эпизод.

Судя по голосу Исаму, тот был не шибко впечатлен, и Точиро шикнул.

— Потом!

Ну, хотя бы потом.

Впрочем, на пляже тоже много было разведать много интересного, чем, однако, Таромай совершенно не собирался заниматься, потому что времени отвлекаться не было. Вряд ли там обсуждают бомбу. Стоил порыскать по местам более злачным, а не там, где полно туристов.

В примеченном им магазине уже кто-то был, но не из тех людей, ради которых стоило бы менять дислокацию. Он лишь неодобрительно прошелся взглядом по девушке рядом с одной из занятых кабинок — аккуратная, судя по всему, китаянка — после чего ослепительно улыбнулся владелице магазина. Судя по тому, каким взглядом их встретили, та уже давно работала с ребятами из Эдо, и новой толпы таких же видеть тут не хотела.

Но они тут, к счастью, не ради деловых предложений.

Пробежавшись взглядом по дамочке, терпеливо дожидающейся кого-то у кабинки, он обратил свой взгляд на Хану и отвесил тому улыбку. Эта женщина не слишком его интересовала, она была прислугой, а такая, как водится, могли быть только у одного класса людей: тех, что держали Окинаву в кулаке.

— Видел, ушки у тебя неплохие. Проследи.

Пока он вместе с Точиро тщательно отвлекали служанку и пытались выяснить, кто же там внутри (хотя определенные догадки у Таромая были), сам он больше интересовался Тецуко и выбором ее наряда. До него то и дело доносилась болтовня, граничившая с флиртом на грани, но, если это работало… Впрочем, у него были заботы поважнее. Единственная сердечная отрада в это время.

Он одарил Тецуко солнечной улыбкой.

— Тебе не надо помочь выбрать купальник?

Тецуко бросила на него ироничный взгляд.

— С чего бы?

— Быть может, нелегкая понесет нас на пляж. Поэтому нужен купальник.

— У тебя то он есть, казанова? — фыркнула она, и Таромай ухмыльнулся.

— Еще бы. Хочешь, покажу?

Судя по сдавленному смешку Ханы, очутившемуся рядом, вышло так себе. Но, эй. Кто не рискует… Он наклонился к незадавшемуся шпиону и внимательно выслушал описание, кто находится в соседней кабинке. Услышанное его лишь слегка позабавило, хотя, если честно, он ожидал улов более крупный, чем дочь одной из группировок на грани развала.

Он вновь вернулся взглядом к Тецуко, продолжавшей улыбаться.

— Что? Поможешь страждущей?

Еще бы!

Но судьба решила, что нахер его Почти Удавшийся Подкат, потому что оттуда, словно вихрь, вылетела девушка, о которой и сообщил Хана. Молодая девица, лет шестнадцати, не более — с длинными темными волосами и типичной стрижкой маленьких принцессочек. Судя по недовольному выражению лица, ей вряд ли что-то понравилось, и Таромай лишь мысленно отметил, что как же хорошо, что мелкие группировки к их поиску отношения не имеют. Он бы ни за что не захотел сотрудничать ни с кем из соплячек, какими и были сестры Изанафу. Особенно эта, как ее… Кажется, Орихиме?

Впрочем, будет неплохо, если кто-то с ней немного поболтает. Он многозначительно взглянул на Точиро, и тот, уловив намек, подтолкнул брата к ней. Исаму выглядел достаточно презентабельно, словно кавалер из большого города, может, соплячке понравится.

Сам он обернулся к Тецуко и кивнул в сторону стенда с летними платьями.

— Как насчет такого еще?

— Ты точно не продавец под прикрытием?

— Множество талантов в кармане не упрячешь!

Подобрать мисс Я Шпион Из Эдо что-то цивильное довольно проблематично, учитывая, что бывшей коммандос от нее так и прет. Но она хотя бы не стала истерить или канючить, что это бесполезная трата времени. Может, все не так уж и плохо. Если Зорге не послал ему весточек, значит, команда его целиком и полностью удовлетворила…

— Че уставился, козел старый?!

Судя по донесшемуся истеричному голоску, от харизмы в Исаму только внешность.

— Я не спрашивала твоего совета! Ужас, — на лице Орихиме мелькнуло искреннее отвращение, и она рявкнула своей прислуге: — Чжэнь! Идем отсюда! Хватит разговаривать с этим… отбросом.

Ну, они хотя бы их выпроводили.

Таромай лишь вскинул бровь, провожая странную парочку взглядом. Его взгляд задержался на прислуге Изанафу: молодая, столь улыбчивая… Даже слишком. Судя по тому, как мило она болтала с Точиро и даже протянула тому визитку, можно было сказать, что она явно поняла, откуда он. Да ладно, на Окинаве так не знакомились.

Некоторое время он наблюдал за тем, как в кабинке возилась Тецуко. В платье она выглядела… отлично выглядела, стоит заметить. Хорошо, что на ней не было заметных шрамов. Спортивная фигура всегда в моде, а вот какой-нибудь рубец выглядел бы подозрительно. Попутно он натянул на Хану ожерелье из пластиковых цветов, чтобы тот выглядел более жизнерадостно (Тецуко это было не нужно, у нее была главная радость для услады глаз — отличная грудь).

Когда к нему позади подошел Точиро, тот лишь заметил (вестимо, речь шла о девчонке):

— Сразу видно человека, отягощенными большими проблемами.

— Или большим кошельком.

Тецуко и Таромай обменялись многозначительными взглядами.

— Ты имя-то ей свое настоящее не назвал, кавалер?

— Для нее меня зовут Тоширо, — подмигнул он, и Таромай выдохнул. Ну хоть что-то.

Он критичным взглядом осмотрел команду и щелкнул пальцами.

— Что по итогу. Хана — отличная работа, дерьмовое прикрытие. Точиро — хорошая работа, импровизация так себе. С девками тут так не знакомятся. Раскусят на раз-два. Исаму… — его взгляд вперился в одного из братьев Казама. — Ты получал брифинг о том, кто тут всем заведует?

Тот, явно недовольный неудавшимся диалогом, лишь сухо кивнул.

— Не стоит так фамильярничать с наследницами пусть даже мелкой, но влиятельной семьи. Но попытка была хороша. В целом, — он критично осмотрел всех из них, задержав взгляд подольше на Тецуко в ее новом платье, — вы выглядите как группа, что неплохо сработается. Я вижу ваш паттерн ошибок, но и ваши достоинства тоже. Так что! — он потер руки. — Настоящая работа начнется сейчас!

Вечером намечалось обязательное мероприятие, присутствие на котором было обязательно. Если не всем, то хотя бы большей части. Разумеется, речь шла об очередной попойке знатных рож со всего города в клубе «Камелия». Если там не будут обсуждать ныне творящееся (сомнительно), то хотя бы можно будет разжиться полезными контактами, и уже через них продолжать работать. Три дня было неплохим сроком: конечно, маловато, но, эй, Окинава город не столь уж и большой.

Впереди возвышались монолитные башни корпоративных небоскребов; от одного лишь взгляда на них Таромая мутило. Сранные яппи знали, что за пределами острова и нового района их мгновенно порешают, так что со своими уставами сюда не совались. Вот и хорошо. Не хотелось бы, чтобы в их славное место совались эти заносчивые ублюдки, они и так держали весь Эдо за яйца, включая даже императора.

Скорее всего бомбу достали какие-то радикальные умники, желающие харкнуть в лицо Эдо и «Накатоми» и воссоздать королевство Рюкю. Один взрыв в новой районе или резиденции Симадзу — и всем сразу станет ясно, с кем стоит иметь дело. Так тупо, что плакать хочется. Подозреваемых было полно, но Таромай склонялся, что Марута и «Кагабико-кай» не имели к этому дела — не было смысла, мотива. Без подобного нет причин устраивать такую резню. Скорее всего добывший боеголовку был отбитым фанатиком, из тех, что в шестидесятых годах прошлого века устроили полный хаос в Японии. Среди главенствующих таких не наблюдалось, но это мог быть лишь удобный мотив для них.

Например, для Камидзуми…

Вояка. Отбитый. Идеальный претендент. Маленький человек с большими, хе, амбициями. У него точно найдутся производственные мощности сварганить боеголовку либо самому, либо восстановить что-то из старых запасов. Если Рюкю восстанет из пепла, Камидзуми будет первым, кто если не вооружит его, то станет одной из главенствующих сил. Генералом, например. Кто-то вроде мини-Накатоми. Дело ведь не в том, кто говорит с народом, а у кого оружие. Говорящие головы есть и в Эдо.

С другой стороны, как кто-то вообще мог сварганить что-то вроде боеголовки? Это что-то за гранью нынешних умельцев. Что это за бомба и откуда… Тот еще вопрос. «Хомусуби»? Вайнай была химиком, могла что-то да наколдовать. Китайцы — вряд ли, там сидят не дураки, плюс они ревностно относятся к тем, кто на них работает. Найдут крысу — тут же зарежут. Да и им проще захватить это место численностью, близость к Тайваню и прочим бывшим территориям Китая сказывается. «Синсаеку» с Сюнтеном Эйсо во главе? Вполне. Банки под ними, так что со спонсированием вопросов не возникнет. Именно благодаря их властью над местным круговоротом денег в Окинаве в ходу была наличка. Плюс у Эйсо была столь интересная черта, как дикая любовь к Окинаве и абсолютная ненависть к Эдо.

А еще любопытный братец, который тратил его деньги налево и направо. Сюнтен Комэй, да.

Столько имен, столько имен…

Даже если кто-то решит объединиться, нужен идейный лидер. Глава. И мотив, разумеется.

— Может, были какие-то махинации с деньгами в последнее время?

Стоя на пристани, Таромай продолжал сверлить взглядом новый район. Голос Точиро отвлек его от размышлений, и он огрызнулся:

— Я похож на банкира? Я даже пиджак не ношу. Черт его знает, что там на самом деле творится.

Но идея проверить последние переводы была неплоха.

Впрочем, маленькие семьи все еще могли быть замешаны. Это он размышлял, что, вероятно, какая-нибудь группа «Юйту» не интересуется творящимся и просто пытается выжить, но, может, все это их хитрый план, чтобы вернуться в игру. К счастью, Точиро вовремя подкатил яйца к девчонке на подсосе у Изанафу, получив телефончик, вот пусть у нее и выведывает.

— Может, в итоге они предадут друг друга.

Исаму верно заметил. Скорее всего, если тут был союз, так и будет: кто-то в конце концов приберет к рукам бомбу и начнет диктовать условия. Сказать конкретно будет сложно.

Поэтому было решено разделиться, временно: Точиро с Исаму отправляются к Изанафу и ее прислуге, Таромай же вместе с Тецуко и Ханой — навстречу младшему Сюнтену, который любит тратить деньги и не любит заниматься прямыми обязанностями. Попутно Исаму порыщет в Сети, скорее всего кто-то из болтливых придурков у кого-то на подкормрке что-то да сболтнул. Так часто происходило.

— Тецуко-тян, побудешь моим телохранителем? — подмигнул ей Таромай, и та рассмеялась.

— В легком платье?

— Это все хрень! Для остальных. Кто шарит, тот увидит твою ауру и сразу поймет, что с тобой шутить не стоит.

Сюнтен Комэй наверняка тратил деньги в казино у китайцев или же в кабаре у «Ва Групп», судя по информации от МаМы и ее доверенного шпиона — у вторых, так что особо искать его и не стоило. Боже, весь город знал. Либо этот Комэй намеренно создавал себе амплуа семейного разочарования, либо… Хотя, кто знал? С этим семейством Сюнтен все было нечисто.

По пути Хана, как заправский раннер, прочистил местный даркнет и анонимные борды: раздобыв при этом любопытную информацию про семерку камикадзе в подчинении Камидзуми. Особо много про них написано не было, судя по разочарованному голосу Ханы, однако легко было прикинуть, что число лучших бойцов, готовых на что угодно, примерно соотносилось с количеством действующих ныне групп. Меньше на единицу. Возможно, рассудил Таромай, на две мелкие группы нацелен один человек: там-то и убивать некого.

Может ли этот человек быть спящим агентом? Или кем-то, кто намеренно притворяется союзником? В голове Таромая промелькнула горничная Изанафу. Хм-м-м… Он быстро скинул информацию Точиро, надеясь, что тот догадается, что с ней делать.

— Тред начал некто «Кодама-кун».

— Разве там все не анонимно? — фыркнул Таромай, и Хана смерил его взглядом.

— Обычно, — отчеканил он так, словно не было вещи более очевидной. — Но находятся любители трипкодов. Не самое любимое общество на бордах.

— Ты у нас в этом спец, ага.

— Лучше ответь, кто такой «Кодама-кун» и не выпендривайся, мис-с-ста Афро.

Таромай с гордостью провел по своим волосам.

— Во-первых, иди нахер. Во-вторых, на крышах Мегакладовки сидит целая стая малолетних хакеров, которые называют себя «Кодама-дан». Смекаешь?

Надо бы к ним загляуть. О-о-ох, столько дел!

Кабаре, в которое они направились, как он уже говорил, принадлежало «Ва Групп»; грязное место с дешевой музыкой, но девки тут были вполне ничего. Большая часть была либо беженцами с континента и подчинялась непосредственно Сяо Лю, заключившему договор с Ямагучи Саяко, либо же беглянками из других оставшихся городов, вероятно, имевших проблемы с законом там. Либо просто рабыни. Тут промышлял и не таким, тем более сучка Ямагучи. Это не проститутки «Йошивары», даже не гейши, но девочки тут были вполне милыми, так что на входе Таромай отметил себе, что Комэй явно знает, как спустить деньги. Он мог бы закупаться дешевой наркотой у Вайнай, например, но гробил здоровье за здоровым буйным сексом. А то, что девчонки тут не только болтали, а работали ртом активно и иначе, было довольно очевидно.

Хана осмотрел окружение с таким пренебрежением во взгляде, словно у него за спиной какая-то жутко мутная история.

С фальшивыми именами определились быстро:

— Наха и Котецу.

Таромай подмигнул им, и Хана вскинул бровь.

— Серьезно? — пожал плечами. — Хотя бы оригинально, ладно.

Стоило разговорить кого-нибудь. Симпатичную девочку, или, может… С каждой секундой, как в голове Таромая рождался План (обязательно с заглавной буквы), улыбка росла пропорционально. Он кивнул девушке на ресепшене и назвал одно имя, после чего уверенно проследовал вперед. Ну конечно этот человек свободен. У него словно чуйка на моменты, когда он смертельно необходим Таромаю.

— Можете развлечься тут, — бросил он, — но не особо каркайте. Поддадитесь чарам, и денег не останется.

— Тут есть азартные игры? — тут же насторожился Хана, и, получив благосклонный кивок в ответ, мгновенно испарился.

Он выглядел профи, так что, если наткнется на кого-то, наверняка раздобудет полезные сведения.

У него пристрастие, что ли? Лишь бы не как у Маруты. Воспоминание о победе приятно грело душу, и Таромай потащил Тецуко за собой, прямо к своему любимому контакту. Тот, как и обычно, сидел за одним из свободных столиков, лениво разглядывая маникюр. Дешево осветленные волосы, коготки в сеточку и чрезмерно яркий макияж — и все это, на мужчине. Что-то в Мацуко Делюкс не менялось.

Даром, что кроссдрессер. И работает тут абсолютно добровольно. Вот уж дикость.

Но не осуждаем, не осуждаем.

Пока что тот их еще не заметил. Но его шевелюру Таромай увидел издалека

— Тебя оставить наедине? — весело фыркнула Тецуко, и Таромай широко распахнул глаза.

— О-о-о, нет. Ну уж нет.

— Что же это за персона такая?

— Ну, знаешь… — он задумался. — Любитель баланса. Чтобы что-то среднее было между мужчиной и женщиной… Как можно более тонкая прослойка, если ты понимаешь.

— Это какой-то иносказательный способ сказать, что он любит тройнички?

Таромай лишь многозначительно улыбнулся.

Когда они приблизились к столику, Мацуко наконец приметил их; раскинувшийся на вырвиглазно ярком розовом диване, он медленно, намеренно, закинул ногу на ногу и одарил их двоих улыбкой, растягивая ярко накрашенные губы. Голос его, впрочем, звучал низко, очевидно, мужской.

— Таромай-кун, какая приятная неожиданность. Решил навестить меня?

— Как бизнес? — вежливо поинтересовался он и опустился рядом. — Все так же просиживаешь задницу на этом диване?

Тецуко последовала его примеру.

— А ты как думаешь?

Мацуко подмигнул ему ярко накрашенными глазами.

— Судя по вмятине на диване, давненько ты никуда не выходил.

Таромай легко рассмеялся, но шутка явно задела того за живое; Мацуко чуть покривил рот и отмахнулся, второй же рукой с щелчком открывая портсигар. На предложенную ему зажигалку он ответил быстрой улыбкой.

— Хамишь, как и обычно. Ну что тебе?

— Думал, ты любишь погрубее.

— Ах, Таромай, ты только и делаешь, что грубишь.

— Ничего не могу с собой поделать, — Таромай пожал плечами. — Когда вижу мужчину с накрашенными губами, во мне что-то протестует.

— Эти губы созданы, чтобы целовать таких упрямый мальчиков, как ты.

Пристальный взгляд Тецуко стал почти физически ощутимым.

— Я честно хотел бы, ты знаешь, — Таромай с искренне тоскливым видом потряс головой, приобнимая Тецуко, — но все мое естество против.

— Нашел себе подружку? Может, она хочет присоединиться?

Таромай лишь сдавленно фыркнул, когда Мацуко подмигнул той. Она явно не привыкла ходить по подобным заведениям. Еще бы. Вылизанные помещения «Йошивары» несли с собой дух прошлого, и представить там кого-то вроде Мацуко было невозможно. Он лишь рассмеялся, когда Тецуко сдавленно засопела, но следом его лицо приняло более серьезное выражение, и тихо, так, чтобы слышали лишь они одни, пробормотал:

— Богатенький мальчик здесь?

— Комэй? — Мацуко чуть поморщился. — Еще бы. Тратит деньги в ВИП-зоне, как обычно.

— У него денег, в последнее время, не больше, чем обычно? Или чуть меньше?

— Что-то я не припомню, чтобы был его бухгалтером.

— Да ладно, — Таромай цыкнул. — Сколько он обычно заказывает девочек?

— От пяти до десяти. Как настроение прикажет.

Мацуко начал рассматривать свои ногти.

— Или от состояния на кошельке.

— Когда-нибудь папенькины деньги кончатся, — отозвался он. — Или терпение его братца.

— Вот о первом я и хочу узнать.

— Сегодня, — сузил глаза Мацуко, — с ним много девочек. Так что сомнительно.

Очень любопытно. Выходит, Комэй может быть в этом замешан; или вся семья Сюнтен. Помнится, там еще была третья, сестра, но если он верно помнил, то она не была замешана в мутных семейных делишках. Но, значит, Комэй сегодня в хорошем настроении. Это уже было неплохо.

— Хочешь поболтать с ним? — Мацуко глухо рассмеялся. — Тебя же не интересуют мальчики.

— Мальчики с толстыми кошельками — весьма и весьма.

— Так вот в чем причина!..

Вы посмотрите на этого мастера заламывать руки. Комедия, да и только.

— Я, — соврал с абсолютно честным лицом Таромай, — не хочу разбивать тебе сердце, Делюкс. Но у меня проблемка, знаешь? Типа, в ВИП-зону просто так не попасть…

— Я понял, я понял. Используешь меня по полной.

Медленно, намеренно, Мацуко запустил пальцы в свое декольте, плоское, как гладильная доска. Таромай с ухмылкой наблюдал за тем, как в его пальцах появляется небольшая золотая карта. Ну и помпезность. Сразу видно, что группа «Ва» это больше про понты, чем про сервис. Кто сейчас таким старьем пользуется, они же не в двухтысячных.

На ощупь карта была липкой, но Таромай и ухом не повел; просто взял ее осторожно, двумя пальцами.

Он искренне поражался умению Тецуко сейчас держать язык за зубами. Сам бы он рассмеялся им двоим в лицо.

— Скоро у меня будет новый мотоцикл, — пообещал он, щепетильно вытирая карту салфеткой, — и его я точно не утоплю, как прошлый, с моей ВИП-картой.

— И как позапрошлый?

Вот… засранец, все помнит.

— И как позапрошлый, — устало выдохнул он. — Но если ты не будешь мне снова вцепляться в бока своими когтями, то, может, он проживет немного дольше, чем предыдущий. За мной должок!

— Значит, обещание?

— Иначе я буду ехать очень медленно. Хотя, тебе-то какая разница, тебе просто нравится смотреть на то, как футболка облепляет мое тело. Ну, ладно! — вздохнул он и рывком поднялся на ноги. — Вы тут, девочки, посплетничайте, а я скоро вернусь. Чао!

Таромай отвесил Тецуко и Делюкс кривую улыбку, а затем направился прямиком в ВИП-зал. Пора было поработать.

Дунчжэнь, та самая очаровательная красотка на подработке у Изанафу Орихиме, предложила встречу на городском пляже, и, разумеется, Точиро не мог позволить себе упустить столь отличный момент не только для того, чтобы разведать информацию, но и для простых маленьких радостей души, вроде наслаждения обществом красоток в купальнике. Таких в Окинаве наверняка было полно. Да ладно, если уж Таромай начал подсовывать Тецуко бикини, тут все было ясно.

Злая ирония. Они искали боеголовку; купальник «бикини» же, раздельный, назвали в честь одноименного атолла, где производились первые ядерные испытания. Судьба явно имела дурной вкус в чувстве юмора, но Точиро не мог ее осудить: глупо ругать что-то эфемерное, плюс, к их счастью, бомба не была ядерной. Иначе, здраво рассудил он, сюда бы нагнали шинсенгуми или кого похуже. Он видел ребят из «Накатоми» в действии, бывал на кордонах в Дзигоку, и, мягко говоря, если правительство захочет, то от Окинавы не останется и следа.

По пути он, разумеется, проанализировал сообщение от Таромая. Была ли Дунчжэнь шпионом со стороны маленького вояки Камидзуми и его цепных псов из «Кэмпэйтая»? Похоже не было, но он на шпионском поприще, вообще-то говоря, собаку съел, так что их могло ждать что угодно. Все это время Исаму, братишка, шел рядом с лицом мрачным, как грозовая туча. Наверняка ему не хотелось видеться с той девчонкой еще раз, лениво подумалось Точиро, эта девочка, Орихиме, выглядела довольно… Как это назвать?

Большой сукой, вот. Нет, скорее маленькой.

Впрочем, брат не то, чтобы отличался особой разговорчивостью.

Мысль о Дунчжэнь в купальнике приятно грела душу. Точиро мысленно улыбнулся, отмечая начало протокола «Пляж». Оружие с собой туда не возьмешь, но пощеголять в плавках и посверкать отличной мускулатурой можно. На такое девки только так и вешаются, а раз сама эта Дунчжэнь положила на него глаз, то на какой-никакой улов рассчитывать можно.

Таромай науськал их восхищаться Окинавой и ругать большой город. Им, пришедшим в Эдо из Дзигоку, тут даже притворяться не придется.

— Удивительно, — вдруг монотонно бросил Исаму, и Точиро скосил на него слегка заинтересованный взгляд. — Здесь можно купаться.

Городские пляжи на Окинаве очищались какими-то жутко сложными устройствами, отчего один заход в воду не грозил лучевой болезнью и забавными мутациями. Да уж, по сравнению с тем, что они видели обычно, это и правда было удивительное зрелище.

— Не дрянные бассейны два на два, да? — подмигнул он, и Исаму бросил на него все тот же быстрый холодный взгляд.

Братишке стоило немного расслабиться, и Точиро лишний раз посетовал, что хорошим копом в их парочке придется быть ему. Ну, что уж.

На пляже, как и ожидалось, были все прелести из рекламных листовок: белый песок, чистая вода и голубое небо (правда, только на тентах). И куча красоток в купальниках! Точиро вдохнул полной грудью, чувствуя, как достигает нирваны. Если бы не короткий разговор с Дунчжэнь, они могли бы и дальше торчать в унылых серых панелях города, а не наслаждаться жизнью тут. Черт возьми, Таромай словно специально решил их порадовать!

Искомая ими горничная семьи Изанафу нашлась довольно быстро. Купальник аппетитно подчеркивал ее роскошные формы, и Точиро одарил ее солнечной улыбкой, мысленно благодаря богов, какие услышат, за эту прекрасную возможность. Он не особо хотел ехать в Окинаву, но начальство настояло (скорее пнуло в сторону острова); а тут такой джекпот!

Белый купальник — это святое.

Позади, в воде, плескалась Орихиме с другой девочкой, сильно похожей на нее саму. Близняшки, сделал логичный вывод Точиро, и отметил, какое забавное это совпадение. Дунчжэнь пусть и звала его одного, но явно не расстроилась прибывшему Исаму; может, у нее есть что-то эдакое, на близнецов? Хотя странно даже думать о таком, говоря о двух девчонках. Впрочем, в шестнадцать лет в Дзигоку считалось нормой начать заниматься тем же, чем и взрослые. Но стоило попридержать привычки из их коммуны, тут, все же, нудная цивилизация.

— Как приятно увидеть Вас второй раз за день, — одарил Точиро ее улыбкой, и Чжэнь ответила тем же.

Она говорила с легким акцентом, выдававшим ее происхождение.

— Вы так быстро добрались сюда, Тоширо-сан. Хотя, — рассмеялась она, — Окинава наверняка просто крошечная деревенька по сравнению с тем, откуда прибыли Вы.

Таромай говорил, что от них воняло городом. Жаль. Лучше бы Дзигоку.

Впрочем, Точиро лишь щелкнул пальцами. Не время терять лицо.

— Зато здесь так приятно ходить пешком. Никто не пытается тебя переехать.

— Приятно знать, что Вам нравится наш скромный город.

На фоне Исаму хмуро поглядывал в сторону Орихиме, оставаясь вне диалога.

— А как может не нравиться? Здесь столько чудесных и красивых видов, — невольно его взгляд опустился чуть ниже ее лица, но следом тут же взметнулся. — И нас так радушно тут встречают. Правда, брат?

От неожиданного оклика тот вздрогнул и резко скосил взгляд на Точиро. Замешкался. Социальные интеракции не были его коньком, но Точиро верил, что когда-нибудь этот лед спадет. Не вечно же ему быть мрачным исполнителем, да? Взгляд у Исаму дернулся, и он обронил:

— Твоя правда.

Голос казался спокойным, но Точиро прочувствовал легкие нотки напряжения.

— Ваш брат такой молчаливый, — посетовала Чжэнь и прижала ладонь к лицу. — Ему не нравится?..

— Все в порядке. Правда.

На губах у Исаму промелькнула вымученная улыбка.

Когда Чжэнь подошла к нему, мягко ступая по песку, тот напрягся сильнее и крепко сцепил зубы, стоил ей обхватить его руку своими. Столь близкое тесное знакомство, особенно когда к тебе прижимается грудь третьего размера, наверное, пришлась тому не особо по душе. Точиро наблюдал за этим с легкой полуулыбкой.

Вот счастливый засранец.

— Оставьте Ваши заботы дома, здесь Вы для отдыха, разве не так? — улыбка Чжэнь, кажется, растопила лед в сердце Исаму, и тот слегка расслабился.

Он тяжело вздохнул и чуть опустил плечи, сигнализируя о своей полной моральной капитуляции. Медленно, словно не решаясь, он кивнул.

— Да, в каком-то смысле… Можно оставить заботы позади. На время.

— Не хотите ли выпить?

— Пожалуй.

Когда Чжэнь упорхнула к бару, Точиро жадным взглядом окинул ее спину и области пониже, и затем почти мгновенно проехался до брата. Одарил того многозначительной кривой ухмылкой, за что получил порцию неодобрительных взглядов. На его фоне Исаму выглядел как тот самодовольный придурок из рекламы «Накатоми», как его… Кирино Ханджиро, да. Такой же стойкий, все такое.

— Зацени мадам, а? Весьма подозрительная.

Не стоит забывать о работе — главное правило хорошего шпиона.

Исаму мгновенно перестал улыбаться.

— Да.

— Очень… — Точиро задумчиво причмокнул. — Стоило бы пошариться у нее, да? В комнате и не только…

Он не сдержал смешок и окинул окружение взглядом.

Людей на пляже было полно. Неудивительно, учитывая, что куча народу из того же Эдо, кому хватает денег, приезжают сюда ради одной лишь возможности поплавать в настоящей морской воде. Скоро это должно будет измениться, этот ужасающе долгий путь — ходили слухи, что корпорация «Тацумури» строила прямую дорогу от Эдо сюда, планируя возвести даже мост (или подземный тоннель; Точиро не особо интересовался столь далекими от него сенсациями). Но пока что?.. Рай для избранных.

Захотелось курить. Но разве он мог? Красивые дамы беспокоились о своей коже, вряд ли ей понравится, начни он тут дымить.

Черт. Но курить-то хотелось…

Пока Точиро боролся с внутренним желанием, Исаму наклонил голову вперед и тихо бросил:

— Смотри. Там, впереди.

Вестимо, о чем (о ком) он говорил. Точиро сначала проморгал, но сейчас, вглядевшись пристально, заметил ее, ту, что подметил Исаму, шедшую по белому песку. Красотка с иностранной внешностью и светлыми, словно золото, волосами. На фоне окружающих она смотрелась не просто броско, словно настоящее божество с тех древних картин, что сейчас можно было увидеть разве что в Сети. Некоторые такие они, еще в Дзигоку, возили особо богатым коллекционерам за приличные суммы, от кочевников с континента, и далее.

Гуи Рен. Та самая, из «Ренгоку-кай», о которой говорил Зорге.

Неплохой улов, мысленно отметил Точиро.

В черном купальнике она выглядела отменно. Черт, даже совершенно. В отличие от Дунчжэнь у нее была не столь уж впечатляющая грудь, но то, как она была сложена, так и притягивало взгляд. Вокруг Рен сновало несколько крепко сложенных парней, и Точиро отметил, что, наверное, это ее телохранители. Довольно разумно. Плюс, если ей нравится мужское общество, то почему бы и не окружить себя подобными?

… если они в ее вкусе, то могут навязаться и узнать что-нибудь полезное. Хм.

Интересно, ей больше нравятся стоические парни, вроде Исаму, или такие, как сам Точиро?

От его взгляда не укрылось, как быстро ее глаза пробежались по сестрам Изанафу. Еще бы. Они-то наверняка друг друга знали, по бизнесу. Вели ли его девчонки самостоятельно или лишь выступали говорящими головами?

— Одна из тех, к кому Таромай запретил нам подходить, — недобро улыбнулся Исаму, явно поминая недавний конфуз с Орихиме. Точиро цокнул.

— С такими, как она, пойди найди общий язык. Но, взгляни на это с другой стороны, — он многозначительно взглянул на брата. — Ее хотя бы не надо устранять, как Окамуру, если мы на того наткнемся.

— Осторожнее. Может, его люди рядом.

— Думаешь, они будут за нами следить? — фыркнул Точиро, и Исаму вновь одарил его быстрым взглядом.

— Понятия не имею.

— Кто-о-о за вами следил?

Лицо брата не переменилось, но Точиро ощутил, как у него самого по позвоночнику словно пробежался электрический заряд. Обернувшись, он увидел Чжэнь, держащую в руках три кружки с коктейлями. Выглядела она так, словно интересовалась скорее из вежливости, но после недавнего сообщения Таромая такое… было весьма подозрительно. Быстренько собравшись, он одарил ее широкой улыбкой и забрал два коктейля, один протянув Исаму.

— Голодные до городских парней красотки, конечно же, — он рассмеялся, и Чжэнь вежливо ему улыбнулась.

Исаму даже не смотрел в их сторону, продолжая буравить взглядом Гуи Рен, и это не укрылось от взгляда горничной. Чуть привстав на цыпочки, она воодушевленно охнула и одарила их двоих елейным взглядом, словно знала, на что именно они сначала засмотрелись.

— На кого смотрите?.. О! Иностранка!.. На нее все всегда смотрят! — заговорщическим тоном зашептала она, словно посвящала их в один большой секрет. — Красивая, да?

— Еще бы на нее не смотреть, — Точиро бросил в сторону Рен хмурый взгляд. — Таскает с собой такую ораву. Она здесь для отдыха, или зачем?

— Ну, она персона важная… — очень вежливо протянула Чжэнь. — Иначе ее могут убить. Всякие удальцы найдутся, да и столько раз случалось.

Когда Точиро резко покосился на нее назад, она лишь вздохнула и начала попивать коктейль из трубочки с умудренным видом, будто это «случалось» как-то относилось к ней самой. Профессиональное чутье напряглось, особенно после предупреждения Таромая, но Точиро напомнил себе и слова Зорге: группа «Юйту», в которую входила Чжэнь и девочки-близняшки, была больше до того, как на них позарилась «Кагабико-кай». Или кто-то другой. Слухи могли врать, он это хорошо уяснил.

Исаму не стал дожидаться и залпом опрокинул коктейль. Точиро последовал его совету, и чуть не подавился, когда Чжэнь прижалась уже к нему, тесно-тесно, и зашептала:

— Вы здесь как туристы, да? Что хотите посмотреть?..

Помни легенду! Помни легенду, черт тебя дери! Не говори, что на сиськи!

Исаму, как и положено молчаливому и хладнокровному брату, держал молчание.

Глава 3. Высокая ставка

Ставки в этом дерьмовом кабаре были от десяти тысяч, и, здраво рассудив, что его бюджет позволял подобное, Хана решил окунуться в проклятый мир азарта. О, его старый дружок, Фузоку, еще в Эдо говорил, что это его погубит. Но слушать Фузоку все равно что прислушиваться к назойливому жужжанию, так что?

Хана опустился за стол, за которым играли в покер.

Сейчас посетителей тут было немного, и помимо него за столом был разве что молодой юноша; внешность у него была больно примечательная, как у иностранца, и некоторое время, пока раздающий перемешивал карты, Хана пристально его рассматривал. Светлые длинные волосы, аккуратное лицо. Как с картинки из Сети, где еще ходили старые сканы модных журналов. Могло показаться странным само наличие тут иностранца, но Хана знал, что Окинава — рассадник тараканов, понабежавших в их родную страну со всего света. Еще бы, раздраженно промелькнуло в голове, там-то царили ядерные пустоши, а здесь — какая-никакая цивилизация. Впрочем, если они оплошают, то и Окинава канет в лету.

От мысли об этом пальцы похолодели, но он мужественно сдержал лицо. Не то, что в этом была необходимость с маской. Глаза — зеркало души, и, вспоминая это, Хана ощутил страстное желание натянуть капюшон поглубже. Но здесь это будет расценено неверно, как хамство.

Видимо, блондинчик дожидался кого-то еще для начала игры, а потому одарил Хану приятной улыбкой.

Им раздали карты. Пора начинать.

… впрочем, сказать, что он был мастаком, Хана не мог. Да, он хорошо жульничал; так, что даже Таромай, еще в ту пору, когда приезжал в Эдо, не заметил подставы. Но тут была чужая территория, чужие правила, и, потому, в первый раз Хана решил сыграть честно. Понадеяться на удачу. Но стоило ли — хороший вопрос, учитывая, что сюда позвали из-за огромного проеба другой агентурной сети, чужая аура здоровски передавалась от одних к другим. Не то, что он верил в подобное, но иногда было видно. Словно настоящее проклятье.

Он напрягся. Помолился богам, какие услышат.

Некоторое время они играли молча; блондинчик лишь отвешивал вежливые улыбки, а сам Хана не особо горел желанием знакомиться. У него были дела поважнее, скрасит время, пока Таромай разнюхивает. Плюс поболтать с кем-то посолидней, чем гайдзин. Вряд ли тот работает на кого-то важного, если только… Хана замер. Гуи Рен? Нет. Глупость.

Он вслушался в разговоры вокруг.

Как бы не было хорошо прикрытие, какими бы не были конспирации, люди часто сбалтывали лишнего. Это было нормально. Хана умел подчеркивать из ужимок и жестов то, что на самом деле хотели сказать другие; а потому он не удивился, когда в разговорах официанток и персонала расслышал всего пару слов, что заставила его нахмуриться.

— Господин Сяо…

Сяо Лю. Глава «Великого Гонконга». Его видели тут.

Таромаю это наверняка покажется интересным.

Он передал информацию по деке, и раскрыл следующие карты: и следом вздрогнул, когда увидел, что это был куш.

Пятьдесят тысяч за пару минут. Если бы он так зарабатывал в Эдо, то не было бы смысла сидеть на цепи у правительства, крепко державшего его в кулаке просле одного провала. Внутри что-то неприятно заскулило, но Хана дал себе команду сосредоточиться: особенно с учетом, что сейчас его плотоядным взглядом осматривал его невольный соперник в игре. Юноша выглядел заинтересованным, он явно не скрывал своего любопытства. Вот же настырный.

Однако, вопреки самым худшим ожиданиям, блондинчик не начал истерику или не обвинил его в жульничестве. Он лишь улыбнулся, ослепительно, и затем протянул руку Хане, представляясь. Говорил он, на удивление, совершенно без акцента; если только с типичным для Окинавы.

— Приятно встретить такого умелого игрока. Меня зовут Джо.

ВИП-зона — место еще более безвкусное, чем все кабаре.

Словно особая выдержка всего дурновкусия, что только есть в этом месте. Впрочем, не это сейчас беспокоило Таромая; тенью он проник внутрь и критично оглянулся по сторонам. Вокруг сновали девчонки в обтягивающих костюмах, кто-то трепался. Тут собирались шишки поважнее, напомнил он себе, надо быть осторожнее. Он сделал пару шагов вперед, в коридор с отдельными комнатами, пока взгляд его не уперся в стеклянную дверь, непрозрачную. Изнутри слышались женские голоса, громкие.

Комэй тут, осознал он.

Охраны внутри не было; видимо, группа Ва гарантировала своим посетителям сохранность внутри. Убивать в окружении шлюх — моветон, любой дурак это понимал, и Таромай лишь хмыкнул, понимая, как это хорошо играло ему на руку. Он игриво огляделся по сторонам еще раз, и, убедившись, что никому не было до него дела, подошел ближе. Оперся о стену, словно ждал кого-то, но сам в это время навострил уши.

Прислушался. Внутри были только женские голоса; болтовня о всякой всячине, не о таком болтают с клиентами, тем более настолько важными, как Комэй. Хмыкнув, он провел рукой по волосам, ероша их, и следом постучал внутрь. Шумно втянул носом воздух. Стоило придать себе видок, словно он сильно торопился и прибежал сюда только что.

Голоса внутри ожидаемо замолчали.

Откашлялся. Три, два…

— Господин Сюнтен, господин Сюнтен! — шикнул он внутрь.

Небольшая заминка. Следом, дверь немного отъехала в сторону, демонстрируя одну из девиц — выглядела она довольно потерянной, словно не знала, что и сказать. Если Комэя тут не было… Еще бы. Низко поклонившись, словно типичный белый воротничок, Таромай залепетал:

— Он занят, — пропищала девица. — Не может… сейчас.

— Срочное донесение!

— Э-э-э… Не может…

Актриса из нее так себе, стоило отметить.

Когда она попыталась захлопнуть дверь прямо перед его носом, то осознала, что не может — потому что в проеме мешалась нога. Таромай не был дураком или новичком, на такое только простофили и ведутся. Он уперся рукой в дверь и начал отодвигать ее в сторону, продолжая такую же безвкусную актерскую игру:

— Очень срочное донесение, простите пожалуйста, я никак не могу…

Взглядом он выцепил помещение позади девицы. Комэя, ожидаемо, не было.

Исчезновение в закрытой комнате, да?

— Ой, как же… Меня же четвертуют…

— Мы ничем, — начала вскипать девица, — не можем Вам помочь! Извините!

Она вновь попыталась вытолкнуть его прочь и закрыть дверь. И вновь неудача.

— Пожалуйста, покиньте помещение.

— Ну как же так, — Таромай стоял, словно скала. — Мне сказали, что господин Сюнтен здесь. Куда же он мог пропасть?

— Он в уборной!

Аргумент «отошел пописать» тут не сработает, слишком фигово.

— А можно Вас на пару минут? — когда девица икнула, испуганно, Таромай одарил ее безнадежной улыбкой. — Как доверенное лицо. Чтобы меня не убили, вот да…

Он потянул ее на себя. Вытащить девчонку было легко, по сравнению с ним у нее силенок-то не было, и, закрыв позади нее дверь, после чего прижал ее к стене. Девица стушевалась, смотря на него с легким недоумением, но ее былая робость начала меняться на раздражение.

Таромай наклонился к ней почти вплотную и шикнул:

— Слушай. Комэй, он тут вообще был?

— Естественно, — с вызовом ответила она. — Он все оплатил, просто отошел.

— В туалет?

— Ну да?..

— А если честно?

— Я…

Судя по тому, как начал бегать ее глазки, Таромай выбрал верную тактику и верную девицу.

— Он… Он отошел.

— Я не хочу ссориться с человеком, который держит это место. Тем более, у меня тут много друзей. Но… я запомнил твою родинку под глазом, — когда девчонка задрожала, явно нервничая, Таромай сузил глаза. — Если ты… Скажи. Ты далеко отсюда живешь? Улицы ночью очень опасны.

Судя по всему, верный тон и хорошо подобранные слова сыграли свою роль: девица задрожала, словно ее вот-вот убьют, и запищала:

— Он отошел… на встречу. Всегда так делает…

— И где эта встреча?

— В одной… из задних комнат.

— И кто там? Мальчики, девочки?

В ответ — лишь пожала плечам. Не знает.

Таромай задумался.

— Слушай, милочка. Из этой вашей комнаты, сколько выходов?

— Два.

— Второй — экстренный, да?

— С тайной… панелью, верно.

Очевидно, что люди, с которыми он встречается обычно — явно не те, кто приходит сюда через ВИП-зону. Добиться ответа от девчонки было сложно, она ни черта не знала, но и неудивительно. Поморщившись, Таромай бросил еще один взгляд в сторону, на коридор. Затем перевел взгляд на девчонку.

— В таком случае ты мне здорово поможешь, если расскажешь про эту тайную комнату поподробней.

— Меня, — с самым честным, на какое он был только способен, лицом, Хана улыбнулся: — зовут Наха!

Джо схватил его за руку. Рукопожатие у него было твердым и крепким, мужским.

— Какое забавное имя. Никогда такого не слышал. Вы здесь… турист, да?

Это то, о чем говорил Таромай?

— Приехал только вчера, — Хана нервно засмеялся. — И уже нашел местечко, где можно неплохо развлечься. Удачно, да? Да и дела пока идут неплохо. А Вы? — решил переключиться в разговоре он. — Здесь часто бываете?

— Довольно. Иногда бывает полезно потратить время и деньги, если есть возможность.

После этого Джо легко рассмеялся и вновь улыбнулся. Вся его поза кричала о расслабленности, тон был мягким, довольным, но взгляд то и дело шерудил по фигуре Ханы, словно он что-то чуял. Вероятно, Таромай был прав, когда говорил, что тут можно выйти на местных ищеек: этот тип наверняка относился к какой-нибудь из групп. Пока что думалось на Рен, она была иностранкой, но… В конце концов, на Окинаве могло быть что угодно.

Они сделали следующие ставки. В этот раз удача оказалась на чужой стороне, и Хана лишь проследил взглядом за тем, как его только что нечестно накопленные деньги вернулись обратно к бывшему хозяину. Джо выглядел довольным, даже не скрывал.

Когда он заговорил вновь, а взгляд его уперся обратно в Хану, тот едва сдержал желание дернуться.

— Говорите, турист? И приехали вчера…

— С этим какие-то проблемы?

Странная претензия. Богатенькие мажоры регулярно сюда катались… Правда, конечно, их было довольно ограниченное число, в конце концов большая часть летала сюда без пересадок, на ави. Это на их билеты правительство зажмотилось. От мысли о бюджете скрипнули зубы.

Да еще этот Зорге…

— К нам, — легкомысленно проговорил Джо, продолжая сверлить Хану взглядом, — нечасто приезжают туристы из Эдо.

— Большое упущение для них.

Судя по всему, эта глупая шутка его рассмешила, но блондинчик лишь слегка изогнул уголки губ в улыбке.

Его голос все еще звучал спокойно, расслабленно.

— Вы здесь не просто так, верно?

Оп-па.

Осторожнее, осторожнее…

— Я здесь просто…

— Да ладно, — оборвал его Джо, улыбнувшись шире. — Скажите честно. Я не стану Вас ругать.

— Ругать за то, что прожигаю деньги в казино?

В ответ Хана услышал громкий смешок.

— Но это даже не Ваши деньги.

— Сейчас-то они у меня, верно? — Хана хмыкнул, перебирая карты. — Значит, они мои.

Некоторое время Джо продолжал смотреть на него, с улыбкой, но затем тон его изменился — стал ниже, серьезнее. Не меняя лица, он осторожно, с нажимом, поинтересовался вопросом, что поставил Хану в ступор:

— Вас… нанял тот человек, верно?.. Как же его… Марута.

Во-первых, потому, что он понятия не имел, кто такой этот «Марута». Этого имени не было в брифинге, какой-то новый важный умник? Во-вторых, сама постановка вопроса. Джо не спрашивал его, наемник ли он или что. Он был уверен в этом на все сто, и требовал назвать имя нанимателя. Пока что вежливо, но едва заметная угроза была очевидна. Это был его город, а Хана был тут гостем. Стоит сказать что-то не так, и, как говорил Таромай, за это можно дорого поплатиться.

В этот раз он избрал тактику молчания, и, кажется, Джо был горазд додумывать ответы самостоятельно, чем получать их. Чуть сузил глаза и легонько цокнул, словно поражаясь.

— Решил нанять людей вне города, чтобы поучаствовать в грызне… Интересно. Вы не подумайте, — вдруг голос его зазвучал виновато. — Я не хочу Вас убить или что-то. Мне просто интересно, насколько может скатиться такой человек, как он.

— Считаете, нанять меня — значит скатиться?

Шутка очевидно рассмешила Джо, и он улыбнулся шире.

— Местные предпочитают разбираться своими силами, а звать кого-то извне — все равно что дурной тон. Вы, — он указал на Хану пальцем, — не выглядите как человек, что будет работать на него из-за такой чуши, как единые идеалы.

— Мои мотивы довольно прозрачны.

Хана взмахнул рукой, призывая продолжить игру.

Раздающий, не участвующий в их диалоге все это время, но наверняка мучительно вслушивавшийся и знающий, что одно неосторожное слово может начать тут резню, чуть расслабил плечи и кивнул. Джо подал ему знак, что примет участие, и затем вновь вернулся взглядом к Хане.

— Сколько он предложил?

То ли он жульничал, то ли удача и правда была на его стороне.

В голове словно зазвучал голос Таромая, ехидный: «заломи побольше».

— Столько, что можно и не волноваться о дальнейших играх.

— Я бы хотел уточнить конкретную сумму, но раз Вы настаиваете…

Неожиданно, Джо начал торговаться почти сразу.

Видимо, на его людей этот самый дурной тон не действовал, да? Хана лишь хмыкнул про себя, но не подал виду. Подозрительно уставился на напарника в игре, сузил глаза.

— Мы заплатим в два раза больше. Присоединяйтесь к нам.

До возвращения Таромая Тецуко успела перекинуться парой слов с Делюкс: тот успел нажаловаться на их дружка, слив информацию, что тот, в общем-то, работает на «Кагабико-кай»; после этого проехалась по его контакту там. Марута Яги — так он назвал того человека, и, судя по тону, этот парень ему явно не нравился.

— Самодовольный кретин, считающий себя выше других, — в голосе Делюкс слышался настоящий яд. — Мнит себя философом, но на деле просто упивается своими глупыми идеалами.

После этого Тецуко повыясняла по другим вопросам: в городе ситуация накалялась, поэтому клиентов было мало — «мальчики», как отозвался Делюкс, были заняты подготовкой к поножовщине, а все из-за власти. Старик Симадзу, глава города, наверняка тоже в этом участвовал, но, будучи повязанным с Эдо, он вряд ли был в числе подозреваемых, укравших бомбу. Скорее всего именно он и запросил помощи.

Когда ей пришло срочное сообщение с вопросом о том, кто, черт возьми, такой Марута Яги, она лишь вскинула бровь.

Что же получается, Хана там не просто так тратил их деньги, а тоже находил информацию?

Она лишь сильнее нахмурилась, когда увидела вдали в коридоре молодого человека плотной комплекции, позади которого с широкой ухмылкой шел наемник в солнечных очках. Это и есть Сюнтен Комэй, подумалось ей. А второй же…

Она сделала снимок и отправила его в диалог с Ханой и Таромаем. Просто на всякий случай.

— Так зачем вы здесь?

Голос Чжэнь звучал сладко, словно патока. Она пристально смотрела на Точиро.

— Кто-то приезжает сюда за пляжами, кто-то — полюбоваться видами еще не застроенного города, а кому-то любопытно попробовать девочек и наркотики. У каждого свои мотивы.

О, нет, прости, наша цель куда более прозаична — искать сраную военную боеголовку, вот уж забавно, да? Но, разумеется, сказать такого он не мог, а потому закашлялся, не зная, что бы такого выдать. Неожиданно, молчавший все это время Исаму отвернулся от объекта его пристального внимания и холодно, словно не было факта более очевидного, бросил:

— Клеить девчонок.

— Нехорошо так говорить…

Точиро рассмеялся и похлопал брата по плечу, мысленно благодаря того за спасение. Почему-то сейчас никакая хорошая ложь в голову не приходила. Может, похолодело что-то внутри, коктейли были отравлены? Но вокруг был пляж. Вряд ли она могла что-то туда подсыпать. На ней только купальник, где она спрячет? Или же Чжэнь в сговоре с барменом?.. Таромай говорил им быть аккуратнее, а, в итоге, они вот так просто выпили принесенные им напитки.

Очень неосторожно.

В ответ Чжэнь громко рассмеялась, словно ее совершенно это не задело. Если не врала, то поди найди такую красотку в Эдо — там все себе на уме. Ее взгляд мимолетом скользнул по сестрам, продолжавшим резвиться в воде с мясом, и, прикрыв рот ладонью, она с улыбкой шепнула:

— Наверное, у всех близнецов есть что-то такое, да? Разительно различающееся в характере.

Точиро оценивающе покосился назад.

— По-моему, они довольно похожи.

— Внешне? Еще бы! Они же близнецы!

Они вдвоем вновь рассмеялись над шуткой, пока Исаму стоял рядом со взглядом человека, который такой юмор в гробу видел. Он то и дело бросил подозрительные взгляды назад, туда, где находилась Гуи Рен. Окей, значит, если Таромай был прав, и Чжэнь может оказаться шпионом «Кэмпэйтая», то она будет на Точиро.

— По сравнению с той иностранкой у них как-то маловато обслуги.

Взгляд Чжэнь внезапно стал холоднее, и горько она бросила:

— Больше никого не осталось. Только мы втроем… и еще два телохранителя, предпочитающие тратить время на бар, — после этого ее голос стал злее, но она мгновенно исправилась: — Ладно, вернемся к разговору об алкоголе. Надеюсь, вы не станете справлять нужду в море! Тут такое не одобряют!

Исаму позади так многозначительно хмыкнул, что Точиро почти насторожился. Это что еще значило?!

— Мы же не какие-то дикари! — шуточно возмутился он, и Чжэнь хихикнула:

— Разве? Мне казалось, вы из Эдо!

Они вновь рассмеялись, однако Исаму медленно развернулся, впиваясь взглядом уже в нее. Почему… Точиро словно током ударило; ну конечно! Они, вообще-то, ни слова не упомянули про Эдо! Однако, Исаму не подал виду, и лишь заметил, чуть помедлив:

— Вот уж правда. У нас там море не такое красивое. Один раз окунешься — не выплывешь.

— А жаль! Я бы хотел покататься на волнах. Как это назвалось? — Точиро потер подбородок. — Такое название… Словцо, иностранное.

— Серфинг.

Исаму вновь впереди. Не братец, а коробка Пандоры с кучей секретов, ага?

Однако вполне себе искреннюю мечту словить волну моментально разрушил голос Чжэнь. Покачав головой, она постучала пальцами по губе, словно искренне сожалея:

— Здесь пускают волны для такого, но лишь по субботам… В остальное время суток надо заплатить, и я слышала, что сумма довольно немаленькая… — вдруг в ее взгляде загорелся огонек. — Может, встретимся вновь?.. Покажете мне, насколько хорошо вы можете оседлать волну…

Черт, кем бы не работала эта девчонка до того, как стала прислугой, но болтать она явно умела! Точиро тяжело сглотнул, когда увидел, как капля стекает по ее бокалу вниз. Невыносимо… Но если они пойдут ебланить сюда и завтра, то Таромай им точно лицо отгрызет, плюс бомбу они так и не нашли! И ни единой зацепки! И что они скажут вечером? Эй, приятель, мы славно потискали девочек на пляже, но вот как-то забыли про дело?

Хотя, может, если Исаму скажет, что ничего не было, то его серьезному лицу тот больше поверит.

С другой стороны, они все еще могли пристать к близняшкам и узнать у них чего-нибудь. Орихиме, истеричная, может и промолчит или пошлет их нахер, но вот другая выглядела вполне себе скромной. Если подойти к ней аккуратно, то наверняка поможет. Конечно, одернул себя Точиро, это не исключало факта, что они все еще могли быть подозреваемыми; некоторые дети были способны и на такое. Но стали бы они тогда тратить время на пляже?

Тут, конечно, была Рен. Но подпустит ли она их? Или, закралась идея в его голову, стоит привлечь ее внимание другим способом? Судя по окружению, ей нравились мужчины в хорошей форме, и они с Исаму подходили по всем параметрам под ее… э-э-э, предполагаемую свиту. Устрой они тут что-то заметное, то могут привлечь ее внимание, а привлекут — могут и разговорить.

Поэтому он кивнул Чжэнь, когда та отправилась относить бокалы обратно, и пихнул Исаму локтем:

— Давай сыграем с ними! В волейбол!

— Прямо сейчас?

Исаму перевел на него снисходительный взгляд, и Точиро закатил глаза.

— Бля! Ну тупи. Близнецы на близнецов, вдруг проболтаются? — затем подмигнул. — Да и надо время скрасить.

Судя по не впечатленному взгляду брата, затея для него казалась такой себе.

Сначала сестры смутились такому предложению, но то ли жара, то ли мирная болтовня Чжэнь с ними ранее так повлияли, но в конечном итоге Орихиме, явно выступавшая лидером в этой двойке, милостиво позволила им присоединиться. Поделились на двое: Исаму и Цукико, так звали младшенькую, против Точиро и Орихиме.

В общем-то, игра шла ровно.

До того момента, как по песку раздались шаги, и, солнце не заслонила тонкая фигура с золотыми глазами.

Смотря на них с лукавой улыбкой, Гуи Рен чуть сузила глаза и медленно, растягивая гласные, произнесла:

— Не позволите ли присоединиться?

Бинго.

В ответ на столь интересное предположение, Хана выпал в осадок.

Тецуко оповестила его о том, кто такой Марута. Кто-то из «Кагабико-кай», приятель Таромая. С какими людьми он там дружил?.. Сам он ощутил, как по спине катится пот, и, слегка нервным тоном, понимая, что сейчас нельзя просто так упустить шанс, пробормотал:

— Плохой из меня наемник, если я сразу же соглашусь. Не находите?

— Ты работаешь на Маруту, — ответно улыбнулся ему Джо, более криво. — Это не тот человек, которого было бы жалко предать. В отличие от моего господина.

В общем-то, так оно и есть, однако если Хана согласится сейчас просто так это будет… верхом подозрительности. Надо как-то переиначить ситуацию, сделать вид, что это воля судьбы, не его. Взгляд его невольно зацепился за лежащие на столе карты, и, пораскинув мозгами, он еще шире улыбнулся и кивнул в их сторону, после чего невинным голоском заметил:

— Раз уж мы тут оба любители поиграться с азартом, то почему бы не попробовать сейчас? В конце концов, не каждый день судьба так сводит. Победишь — тогда я пойду с вами. А Марута… — он помедлил. — Черт с ним, с Марутой.

Этот проигрыш может обернуться катастрофой.

Но Джо говорил так, будто его начальник, до сих пор неназванный, был большой шишкой. Скорее всего это кто-то из подозреваемых, если у него был зуб на человека из «Кагабико-кай»; значит, не Се Хаси, но… Кто? Не женщина, варящая наркотики точно. Вероятность того, что это была Рен, уже была мала — Джо говорил о своем боссе как о мужчине. Могли ли это быть «Кэмпэйтай»? Или люди Сюнтена? Второе вполне вероятно, учитывая, что младший брат был тут… Но слишком много «если».

Однако, нельзя упустить такой шанс. Подобная возможность выпадает раз в сто лет. У них нет времени, чтобы расшаркиваться, бомба была тут, в городе, и похитивший ее псих мог рвануть ее даже раньше, стоит ему лишь пожелать. Но если он свяжется с одной из групп, то расследование станет тяжелее, плюс его могут втянуть в совершенно лишние сейчас разборки.

Поэтому ставку он делал с опаской.

Обе ситуации были предпочтительными. Обе могли привести к катастрофе.

— Но что получу я, если выиграю? — он резко поднял взгляд.

Джо перестал улыбаться. Голос его звучал твердо.

— Благосклонность человека, что сделает из этого места парадиз.

— Пускай карты решают.

И зажмурился.

Когда распахнул глаза, то первым, что увидел, была широкая улыбка Джо — слишком яркая для его лица, отчего то исказилось. Он выглядел странно настолько счастливым. Наверное, он все же из тех людей, что почти не улыбались. Но результат был очевиден даже без взгляда на карты — если Джо так улыбался, значит, приобрел, и, видимо, Хана теперь в подчинении у… кого?

— Господин Камидзуми будет очень рад…

Ой-ой.

— Как удачно, — в его руку крепко вцепилась другая, и Джо с силой тряхнул ее. — Встретимся ночью, Наха-сан. Я пришлю адрес.

Когда он поднялся и неторопливо направился к выходу, Хана резко окликнул его:

— И это все?

Джо обернулся и посмотрел на него, снисходительно.

— Конечно, — улыбнулся он. — Это все, о чем я только мог мечтать.

Девчонка сломалась довольно быстро: второй лаз ведет в какую-то потайную комнату, полностью забитую глушилками, из которой, в свою очередь, тоже было два лаза: обратно в бордель и на ближайшую парковку, через канализацию. Для уважаемых господ такое, несомненно, было верхом мерзости, но в Окинаве не жили самодовольные болваны, кичащиеся исключительно чистыми ручками. Тут любой мог запачкать руки, если придется. Судя по всему, Комэй был на встрече уже порядочно давно.

В награду девчонка получила несколько тыщенок в трусы и легкий шлепок по заднице; ее родинку Таромай мгновенно забыл.

Свои подтверждения он подтвердил, когда из соседней кафешки понаблюдал за лазом (через расставленные камеры, вестимо); видимо, Комэй только-только покинул встречу, раз его видела Тецуко. Попытка рассмотреть машины отсюда вышла неудачной, темно тут было, просто пиздец. Но Таромай был терпеливым; а терпение, как известно, оплачивается сполна.

Он сузил глаза, когда изображение с ближайшей взломанной камеры вывело ему двух человек: в костюмах, пиджаки нараспашку. Если бы он был тут новичком, как вся его команда, то ни за что бы не признал эту парочку, но он давно работал в этом городе — а потому, стоило одному из них лишь чуть-чуть обернуться, мгновенно увидел, что этими людьми были Сяо Лю и кто-то из его приспешников. Руки у них были пусты.

Значит, Комэй встречался с ними. Любопытно…

Он слегка понаблюдал за ними, для приличия, но Сяо Лю скрылся довольно быстро; на машине. Поэтому назад он вернулся довольно быстро, и услышанное — тоскливая история о том, как Хана случайно продал свою свободу за игру в карты — неожиданно сильно его обрадовало. Наверное, даже слишком, потому что на него вылупились с видом, будто это совершенно ненормально.

О, если бы они только знали, на кого наткнулись.

В итоге, он подтвердил свои догадки: тут действительно происходило противостояние группировок, и, скорее всего, бомба была чьим-то весьма весомым аргументом. «Кэмпэйтай» настолько отчаялись, что звали людей со стороны, а младший братец Сюнтена заключил договор с Сяо Лю за спиной у своего праведного старшого Эйсо. Вот уж зрелище.

Правда… он и так это знал.

На этом строится Окинава.

— Иным словом, вода мокрая? — он бросил быстрый взгляд на Хану, и тот возмущенно запыхтел. — Кроме этого Джо — ничего серьезного? Где он сказал тебе встретиться?

— Скинет координаты позже.

Значит, не в клубе. Ясно.

— Он думает, что я работал на Маруту.

— С какой целью?

— Спроси, чего полегче, а?

А вот это уже было действительно любопытно. «Кэмпэйтай» вряд ли бы начали огрызаться на кого-то, кто занимает не столь уж и важный пост, без повода. И как они вычислили? Хотя… Таромай помедлил. С учетом, что они пришли сюда вместе, это было скорее логичным выводом по стороны гайдзина.

Затянулся.

— Ладно, сыграем так. Ты прибыл сюда для устранения. Тебя наняли серьезные люди, имен ты, разумеется, не называешь. Но.. — он помедлил, — ты уверен, что когда ты прибудешь к этому Джо, тебе не отрежут пальцы?

Хана так на него и вылупился.

— Это у вас такие тут обычаи?

— А в Эдо разве не так? — насмешливо фыркнул он. — Подозрительный парень заявляется из ниоткуда… Добро пожаловать в Окинаву, ребята. Какие гарантии, что это не наебалово?

— Наебалово — наша игра, а это…

Судя по тому, как Хана качнул головой, он был уверен, что хотя бы в обещании Джо был искренен. Таромай так не думал, но свои подозрения он решил придержать при себе. Подобный выход на главного подозреваемого был удобным ходом для дальнейшего расследования. Если бомба не у них, то можно запросить у них помощи — вряд ли такой вояка, как Камидзуми, упустит свой шанс заполучить в руки нечто подобное. А там можно будет его и сдать штабу или Симадзу, пусть разбираются сами. Пусть Камидзуми и тронутый карлик, у него еще хватает благоразумия не планировать взрыв в небоскребе, полного яппи с крыши до низу.

Однако, Камидзуми все еще оставался тронутым карликом… Можно было бы рискнуть, будь группа больше. И предоставь штаб им оборудование. Сейчас же это выглядело бесполезным риском.

— Ты уверен? — он еще раз взглянул на Хану. — Сегодня мы прикрыть тебя не сможем. Если что-то пойдет не так… Впрочем, — сузил глаза Таромай, — ты и сам знаешь, что делать в таком случае. Мы тебя точно не забудем.

Глава 4. Новостная сводка, вечер пятницы

На фоне играла дерьмовая попса, какую обычно ставили в клубах. Он не особо задумывался, когда выбирал музыку. Первое, что попалось под руку. На стенах сверкали блики от лампы, розовая нежная подсветка, все это дерьмо, какое только и ставят на «нежное» настроение. Но не музыка и свет занимали его внимание. Кто-то скреб пальцами по простыне и сипло дышал.

Быстрее, быстрее. Затем, булькающий вздох.

— Ох-х… Сука!

Затем раздался влажный хруст.

— Бля!

Пауза.

— … все же сдохла.

В полумраке чья-то фигура выпрямилась и села на кровати. Затем, встала и сбросила что-то на пол. Некоторое время она терла глаза, а затем направилась к окну, переступив через тело. То — девушка, одна из певичек ручной группы шлюхи Ямагучи, одна из тех, с которыми он… Ну, не важно.

Фигура хрустнула плечами, потянувшись, и рявкнула в сторону:

— Мифунэ! Сколько раз я тебе говорил? Не приводи ко мне таких тупых сучек. Она даже не знает, как зовут сеошников нынешних Твердынь, никогда не слышала о Дазае, Мураками… Только ртом и работает, — голос его так и сочился ядом. — Я люблю женщин поумнее, шаришь? Единственное хорошее, что с ней сегодня было — то, как я переломил ей глотку… И выруби это говно на фоне!

Музыка резко выключилась.

Та же фигура — обнаженная, с кожей в крови, подошла к окну вплотную и на некоторое время смотрела на вид внизу. Задумавшись. Затем скривилась и отмахнулась назад, попутно хватая телефон со стола.

— Избавься от тела. Не знаю, можешь подкинуть это тупой пизде Ямагучи. Пусть знает, кого ко мне присылать… И вымой кровь, ради бога.

Затем набрала чей-то номер и притворно радостным тоном объявила:

— Ну что, папаша. Получил мое письмо? Как насчет того, чтобы сыграть в небольшую игру?

В Мегакладовке, в блоке 5А, все было спокойно.

Глава дворового комитета, Куджо Асако, поправила соломенную шляпу и подозрительным взглядом оглядела внутренний дворик. Сегодня было тихо, даже детвора не шумела. Чуть поразмыслив, стоило ли устраивать очередное собрание в восемь, как обычно, она задумчиво постучала газетой по столу.

Затем покачала головой. Нет уж, ладно. В прошлый раз молодая пара не смогла присутствовать из-за корпоративного этикета. Они были послушными молодыми людьми, не шумящими и не курящими, и их мнение Куджо учитывала. В конце концов, где еще найти таких очаровательных постояльцев? Удивительное дело, от людей из Эдо.

Опустившись в кресло на балконе, она взяла в руки планшет. Надела очки и поправила их аккуратным движением.

Время окунуться в последние новости города.

Как глава дворового комитета, она была обязана следить за обстановкой вокруг. Только безответственный человек не будет внимательно смотреть за тем, что говорят люди; и что делают, разумеется. И, разумеется, самые свежие сплетни были в Сети. В даркнете.

Куджо Асака была весьма опытным завсегдатаем анонимных борд. Но больше этого она любила только свежие тайны от своих информаторов. Живи спокойной жизнью, а шпионов держи поближе.

Она пролистала треды, попутно отмечая себе некоторые громкие новости.

Кто-то писал про то, что группировка «Вако» была атакована людьми, предположительно относящимися к «Кэмпэйтаю». Сюнтен Комэй, как кричалось там, обещал долго жить — скорее всего, тоже их рук дело. То самое дело о семи камикадзе.

Куджо отхлебнула немного чая.

И эти сплетни про бомбу, поднявшиеся в последний день…

Впрочем, совершенно обычный день.

Глава 5. Кэмпэйтай

«Ты будешь моими ушами».

Так Таромай ему и сказал. Потребовал слить всю добытую информацию, даже если ситуация будет на грани: пароль от облачного сервера до сих пор болтался в кэше. Честно говоря, рисковать жизнью Хане не слишком-то и хотелось, но… В самом деле, что он вообще ожидал, когда пошел на встречу с такими людьми, как «Кэмпэйтай»? Все равно что прыгнуть в раскрытую пасть к тигру. Несомненно, это все еще было полезно, но…

Господи. Во что он опять вляпался? Надо было не соглашаться на эту тупую работу.

Хана ничуть не удивился, когда, после смачного удара по голове на месте встречи, он открыл глаза, то первым делом увидел перед собой не только Джо, но и еще одного человека. Когда проснулся на стуле, связанным, разумеется — как в дерьмовых шпионских триллерах. Того, кто до этого появлялся лишь на фотографиях Зорге, человека низкого роста, но огромных амбиций… Тот сидел напротив, за высоким столом, и, кажется, на стуле лежало несколько подушек, благодаря которым он мог возвышаться над рабочей поверхностью хотя бы немного.

Таромай сказал: «когда увидишь Камидзуми — не смейся».

Сеть тут не ловило. Глушилки, ну конечно.

Камидзуми Нобуцуна выглядел… интересно. Это был человек лет пятидесяти, вероятно, повидавший достаточно много — легко можно было сказать по его лицу. Но вместе с опытом там виделось и яркое раздражение, бьющее словно фонтан, и, в целом, энергии в нем было явно больше, чем в любом другом человеке его возраста. Возможно, пронеслась шальная мысль, она была просто сэкономлена за счет…

Никаких шуток про рост!

Камидзуми смотрел на Хану с легкой ноткой недоверия, он, очевидно, его подозревал. Позади того тенью возвышался Джо. Когда их взгляды с Ханой пересеклись, он виновато улыбнулся, словно происходящее было отнюдь не частью его коварного плана. Хотя, какая разница? Хана лишь уныло подумалось, что сейчас его начнут пытать, а у него были абсолютно иные планы на вечер.

Некоторое время висело молчание, пока Хана не выплюнул:

— Интересные у вас… приветствия.

— Это он, да?

Камидзуми, казалось, полностью проигнорировал его вопрос и скосил взгляд на Джо. Тот мгновенно нацепил равнодушную маску и кивнул, отчего на лице у лидера «Кэмпэйтай» проступила кривая ухмылка. Он вновь обернулся к Хане и осмотрел его, критично, цыкая:

— Парень, работающий на Маруту.

— Видимо, так оно и есть?

Тот угрожающе сузил глаза.

— Как это «видимо»?! Ты либо работаешь на него, либо нет!

Говорят, чем человек ниже, тем ближе он к аду.

Лучше с ним не спорить. Еще раз припомнив наставления Таромая, Хана обреченно выдохнул и кивнул, здраво рассуждая, что лучше не вступать в лишнюю демагогию. Ответ явно обрадовал Камидзуми, и тот вновь обернулся к Джо с таким видом, будто это было самым радостным, что он сегодня слышал.

— Вот видишь! Он на него работает! Значит, надо его пристрелить!

Ой-ой-ой!

— Давайте не будем торопиться, — отчеканил с улыбкой Джо.

Ответ явно не удовлетворил Камидзуми, и он обернулся назад, вновь. Сузил глаза.

— Ну и? Че скажешь напоследок?

— Прощальный ужин?..

— Ужин?! — лицо Камидзуми перекосило. — Я на тебя тратить деньги не буду!

— Тогда зачем спрашивать? — искренне поразился Хана.

Допрос, честно говоря, больше напоминал какой-то цирк. Может, закрались в голову подозрения, все это было просто прелюдией к чему-то более угрожающему? Или Камидзуми был таким… ну, вот таким? Чем дольше тянулся этот разговор, тем больше вопросов возникало в голове Ханы, но, честно говоря, он ожидал от «Кэмпэйтая», самой вооруженной группировки города, что-то более пугающее, чем… то, что происходило сейчас. Впрочем, нельзя было терять бдительности, может, все это просто грамотно поставленная картина для того, чтобы он расслабился.

— Вот этот парень, — Камидзуми кивнул в сторону Джо, — говорит, что ты не такой уж и плохой. Как будто он в тебе что-то почувствовал. Но… — его взгляд вновь критично пробежался вверх-вниз по фигуре Ханы. — Я считаю, что интуиция — это чушь собачья. Может, ты это как-то докажешь? Что ты реально неплохой парень?

Вот это запросы!

— А что я могу? — начал вскипать Хана. — Свои услуги разве что. Вы же сами сказали, я наемник! Откуда у меня там какая-нибудь крутая информация, а? Я первый день в городе!

— Услуги!.. Ты думаешь, у меня мало наемников?! Да у меня их больше всего в городе! Я тут самый наемнистый парень из всех наемнистых парней!

Интересно, Таромай знал, что Камидзуми такой? Как действовал бы он, окажись… в столь нетривиальной ситуации?

— А настолько близкие к Маруте есть?

Ответ заставил Камидзуми захлопнуть рот и задуматься.

— Ладно, может, не всех. Ну так что? — он сложил руки на груди. — Давай ты расскажешь мне один его секрет, а я за это… Убью тебя не так жестоко, как планировал сделать с шавкой «Кагабико-кай». Как идея, а? — он покосился назад на Джо, и тот потряс головой. — Ну… Или что-нибудь другое, а?

Когда Джо вновь покачал головой и свел брови на переносице, Хана начал подумывать о том, чтобы как-то развязать веревки. Он не был человеком, способным вывихнуть себе палец, как пафосно делали это герои в фильмах, но… Надо было потянуть время.

— Разве какой-то там секрет стоит того, чтобы умереть чуть более нежно? — его глаза нервно забегали по окружению. — Я же близко общался с Марутой, будет нехорошо, если меня вот так вот возьмут и пристрелят. Плюс, я знаю там много кого… — небольшая пауза, для лишнего драматизма. — Может, Вам будет лучше, если я стану вашим двойным агентом?

Некоторое время Камидзуми явно размышлял о том, что же ему делать. Вряд ли он согласится, разумеется, но Хана делал ставку на благосклонность Джо и на то, что в какой-то момент главе «Кэмпэйтая» надоест весь этот цирк. Должно же быть в нем какое-то благоразумие! Нервная улыбка коснулась его лица, когда Камидзуми наконец цокнул, явно придя к какому-то решению.

Затем он вывел фотографию на планшете и ткнул им Хану в нос. Та была уже ему знакома — блондинку с длинными волосами, иностранку и одну из лидеров местных групп, он запомнил накрепко из-за столь необычной внешности.

— Я хочу, чтобы ты ее убил. Притащишь ее башку… Тогда поверю, что ты милостиво решил сменить покровителя.

— Вот так просто? — поразился Хана, тут же хмурясь. — То есть, Вы говорите, что просто отпускаете меня?

— Ну, я бы тебя убил. Но Джо говорит, что ты толковый парень… А я предпочитаю ему доверять.

Некоторое время Камидзуми смотрел в стол, словно пытался сложить в голове два и два. Вероятно, и правда хотел. На его поясе, даже отсюда, Хана видел пистолет, кольт, слишком большой, казалось бы, для такого человека, как Камидзуми. Но он умел с ним обращаться, это было очевидно. Каким бы клоуном он сейчас не казался, он все равно держал город в ежовых рукавицах — и, значит, Хане следовало быть осторожнее. Возможно, все это и правда было лишь грамотно поставленным представлением.

Его хотели использовать в борьбе между группировками, выместить весь гнев на пришлого человека, если убийца будет раскрыт. Гениальный план, и сейчас он либо согласится, и, скорее всего, будет вынужден исполнять этот приказ, ведь за ним сто процентов устроят слежку или посадят какого-то дрона, либо же схлопочет голову из этого самого кольта себе в лоб.

Не особо много вариантов.

Он шумно сглотнул.

— Значит, просто убить Рен?

— Это не так просто, как ты думаешь, — Камидзуми нахмурил брови и откинулся назад, на спинке стула. — Я подозреваю, что она хорошо подготовленный агент. Но если ты реально ее пришьешь, то я буду только рад такому кадру в своих рядах.

— Ну, кто не рискует… Верно же?

Некоторое время они смотрели в глаза друг другу, пока, наконец, Камидзуми не откинулся назад на спинке и, продолжая сверлить взглядом Хану, бросил продолжавшему стоять в молчании рядом Джо:

— Может, все-таки убьем его?

— Не стоит.

— А я думаю, надо пришить.

— Пожалуйста, остановитесь.

— А может…

— Нет, ну правда…

Затем, взгляд Камидзуми впился в Хану так пристально, что тот ощутил холодок, медленно ползущий по позвоночнику.

— Это сделка, Наха-кун. Ты убиваешь Гуи Рен — и становишься нашим человеком. Лажаешь, тупишь или раскрываешь свою сущность, как крысы — получаешь пулю в затылок. Ничего личного. Договорились?

Как будто его несогласие тут что-то даст.

Отправив Тецуко на разведку в клуб «Камелия», где должны были появиться важные шишки, сам Таромай направился на крыши Мегакладовки, старого района Окинавы, выстроенного еще до последней войны. «Кодама-дан», как он знал, были группировкой молодых хакеров, которые устраивали проблемы окружающим и были всеобщей головной болью; ему, впрочем, это было скорее на руку, потому как те, очевидно, обладали необходимой ему информацией. Ну или хотя бы ее частью.

Он остановился перед одной из старых высоток, ныне служившей обителью разного рода городской швали, и подозрительно взглянул наверх. Там они и обитали. «Кодама-дан» регулярно меняли свое местоположение в районе, выследить их было… возможно, но сложно, но у него были свои источники. Хотя их редко трогали. Говорят, один раз кто-то попытался и получил разряд в мозг в следующую же секунду, как подрубился к местной Сети.

Подняться на крышу без лифта было плевым, пусть и утомительным делом.

Стены по пути были исписаны граффити, то и дело встречались либо торчки, либо другие темные ребята, но на их фоне Таромай выглядел простым посетителем, не кем-то выделяющимся. Притащи он сюда Тецуко, то их определенно точно провожали бы подозрительные взгляды, но, к счастью, она, как послушная умная девочка, отправилась в клуб для таких же умных белых девочек.

На верхнем этаже в нос ударил неприятный запах мусора, и Таромай тут же скривился. Крыши были забиты хламом; какие-то этажи разрушились со временем, и местные чинили их чем придется, в основном строя тенты. Умело огибая дыры вниз (ведущие так далеко, что он предпочитал не думать о том, насколько глубока эта кроличья нора), Таромай добрался до края и подозрительно взглянул вниз. Вокруг было полно бродяг, но он знал, что «Кодама-дан» точно где-то тут.

И не ошибся, когда подождал чуть подольше.

— Смотрю, шавке «Кагабико-кай» совсем жить надоело, раз она пришла сюда.

Неторопливо отвернувшись от пропасти между домами, Таромай скосил взгляд назад, где на проржавевшей водяной вышке стояла невысокая поджарая фигура. В дурацкой синтетической шапке, походившей на голову волка, стоял подросток с явными следами аугментики на лице и открытых участках тела. Ну конечно, маленький гаденыш Вайра. Один из искомых.

Таромай одарил его непритязательной улыбкой.

— Хамишь? Я здесь по делу.

— С чего ты взял, что я возьмусь помогать?

— Во-первых, я щедрый друг, во-вторых, что-то не припомню, чтобы ты так морозился в прошлые разы, — он закатил глаза. — Хватит торговаться, я задам вопрос, заплачу и свалю. Ничего лишнего.

Некоторое время Вайра с подозрением смотрел на него, словно пытался понять, ложь это или нет, но затем громко цыкнул и спрыгнул вниз. Асфальт под ним, разжаренный, тут же вздыбился пылью, и Таромай лениво отметил себе, что все здесь держалось если не на соплях, то на честном слове уж точно.

Некоторое время они шли вперед, переходили с крышу на крышу по узким деревянным настилам, пока, наконец, не спустились вниз, в одну из дыр в полу. Там, в полутемной комнате с забитыми окнами, было необычайно светло для столь позднего вечера и места: еще бы, с учетом, сколько мониторов и блоков тут стояло. В ушах гудело. Взглядом Таромай выцепил несколько нетраннеров, лежащих в явно притащенных наспех ванных со льдом; в центре, около огромной колонны с кучей мониторов, выводивших виды улиц, лежало несколько подушек-пуфов, на одной из которых растянулся, видимо, один из главных в местной шайке.

Он выглядел типичным пиджаком, сбежавшим из города; всклокоченные волосы, какая-то нелепая рубашка и накинутое сверху пальто. В зубах у неизвестного раннера тлела сигарета, а сам он, судя по торчащему из затылочного порта проводу и блаженному взгляду, мыслями был далеко.

Вайра ради профилактики пнул его под бок, что вызвало у Таромая невольный смешок.

— Вставай. К тебе гости.

Сияние в глазах пиджака исчезло, и он вскинул голову, пристально вглядываясь в стоящего перед собой неожиданного посетителя. Затем улыбнулся, широко, даже слишком, и протянул ему руку, даже не вставая. Хотелось послать его к черту, но Таромай решил, что стоит действовать мирно. Он схватился за чужую ладонь.

— С каких пор ребята из «Кагабико-кай» так просто ходят к нам в гости?

— С тех самых, как им нужна информация.

— Большая честь, Одзато-сан.

Таромай цыкнул, когда хорек назвал его по имени.

Он продолжил стоять рядом и кивнул Вайре, намекая, что разговор намечается частный. Тот лишь цокнул, но не стал докучать.

Стряхнув пепел, пиджак тяжело вздохнул и поудобней устроился в кресле, то и дело охая, продолжая ерзать. Затем он вновь уставился подозрительным взглядом на Таромай и отвесил тому кривую улыбку.

— Так чем могу быть полезен?

— Представился бы для начала. Нехорошо, что ты знаешь мое имя, а я твоего — нет.

Некоторое время раннер сомневался, но затем пожал плечами.

— Сэндзи Ряккецу.

Ах да. Таромай слышал это имя — из штаба. Тот самый взломщик, слишком много куда засунувший нос, отчего за ним кто только не охотился. Но, тем не менее, хороший нетраннер. Игра стоила свеч, стоило расспросить этого умника поподробнее.

— Информация о семи камикадзе Камидзуми — твоих рук дело?

— Сразу переходишь к бизнесу? — ухмылка на губах Ряккецу выросла. — Что за глупый вопрос? Я просто вскрыл их сервера.

— И это все?

— Разумеется, нет, — в голое Ряккецу мелькнуло раздражение. — Но неужели ты думаешь, что я просто так тебе расскажу? В этом мире ничего просто так не делается.

Хотел денег. Таромай расплылся в ухмылке.

— Но ты все равно зачем-то влез на их сервера.

— Может, это мое маленькое хобби.

— А слил информацию зачем?

— Не люблю Камидзуми, — Ряккецу ощерился. — Мелкий говнюк слишком много болтает и провоцирует остальных. Пусть немного побоится.

Что-то сомнительно, что раскрытие информации о наличии семерых ассасинов за головой каждого уважающего себя лидера не взбудоражит общественность еще сильнее. Но Таромай решил не озвучивать эту мыслишку и фыркнул, насмешливо смотря на Ряккецу сверху вниз.

— Так что ты хочешь за информацию?

— Тупой вопрос. Деньги?

— И что ты с ним будешь тут делать? — он невольно рассмеялся. — Накупишь себе игр?

— Куплю себе билет прочь, после того, как вы устроите тут шумиху. Или накуплю девчонок и наркоты и проживу пару вечером, словно я какая-то жутко важная шишка. Не знаю, что ты еще ожидал услышать?

Крысы первыми бегут с корабля…

Что ж, пора было брать ситуацию в свои руки.

— За твоей головой охотятся даже «Накатоми».

— Я не настолько глубоко к ним лез, чтобы они за мной следили, — хмыкнул Ряккецу, и Таромай неодобрительно зацокал.

— Ты в курсе, кто контролирует перевозки с Окинавы? Синкансен, на который вы тут надеетесь, еще не выстроен. Плюс он знают про все кроличьи норы, — он снисходительно хмыкнул. — Но я могу предложить тебе путь, о котором не узнает никто. Сначала в Эдо, а там ты сам сообразишь, куда захочешь. С твоими то умениями.

Шутки ради он пошерудил пальцами, словно набирал что-то на клавиатуре.

Ряккецу смотрел на него, не мигая. Очевидно, напряженно думал. Еще бы. Не каждый день к тебе приходят с такими предложениями, и, если он такой хороший взломщик, то он либо догадывался о том, кто такой Таромай, либо прекрасно об этом знал. Вся эта игра в «Кагабико-кай» была нужна лишь для того, чтобы дать понять — о нем тут осведомлены.

— Все просто. Ты даешь мне информацию, мы решаем проблемы в городе, затем ты получаешь свой чудесный билет, — он вскинул голову. — Вайра захочет поучаствовать в этом маленьком спасении города?

— Куда он денется? Это его родина. В отличие от нас с тобой, он дорожит этим местом.

Голос Ряккецу звучал отстраненно, и Таромай фыркнул. Однако, на предложение сесть в кресло напротив отказался.

— Ты знаешь про бомбу.

Не вопрос — факт.

— Ее я и ищу, — их взгляды пересеклись. — Мне нравится Окинава, и я планирую пожить тут еще. Не хотелось бы, чтобы все тут взлетело на воздух.

Он пронаблюдал за Вайрой, который косился в их сторону так, словно только и ждал момента для возвращения, и затем хмыкнул. Вновь взглянул на Ряккецу.

— Что же ты хочешь знать? — тот развел руки и фыркнул. — Мой дорогой спасительный билет в Эдо.

— Проще некуда. У местных снова грызня, верно? Перешедшая в горячую стадию. Насколько это связано с бомбой?

— Прямое следствие.

— Кто-то хочет ее прикарманить или уже?

В ответ раздался лающий смех.

— Ты умный парень, Таромай. Ты прав — ее уже кое-кто свистнул.

Значит, ее мало того, что кто-то достал, но и сбыл. Таромай щелкнул пальцами, вспоминая первого подозреваемого — «Великий Гонконг» — но Ряккецу покачал головой. Даже его белое от малого пребывания на солнце лицо вдруг приобрело куда более мертвенный оттенок.

— Этой информации у меня нет. Я много о чем знаю, но тут хорошо постарались, чтобы даже я не наложил на эти данные руки. Но у меня есть кое-что другое, что может навести тебя на нужный тебе след. В чьем нижнем белье ты хочешь покопаться?

Стоило размышлять, как детектив.

Перед ними была целая куча группировок и подозреваемых. Камидзуми — вояка до мозга костей, если кто-то и разбирался в бомбах, то наверняка он. Но он удивительно спокоен для того, кто мог бы обладать таким снарядом — будь бомба у Таромая вместе с желанием рвануть тут все, он бы уже давно убрался как можно дальше. Он и был главным подозреваемым, но этот маленький последний факт никак не укладывался.

В ответ на его догадки Ряккецу ухмыльнулся.

— «Кэмпэйтай» и Камидзуми — лишь удобное прикрытие для кое-кого другого.

— Через них отмывает пушки «Накатоми»?

Звучало логично, но Ряккецу вновь тряхнул головой.

— Хорошая попытка, но «Кэмпэйтай» — верные цепные псы совершенного иного человека. Кое-кого, кто тебе довольно хорошо известен, — он сложил руки на груди, словно в молитвенном жесте. — Господин Симадзу, будь он неладен.

Таромай и бровью не повел.

— Думал, что ты расскажешь что-то интересней.

Значит, господин Симадзу, да?

А что там по «Кагабико-кай», что про Маруту? Стоило ему озвучить это, как глаза у Ряккецу загорелись голубым — значит, прочесывал что-то в своих документах.

— Про Маруту у меня нет ничего интересного — лощеный придурок как был, так им и остается, — это вызвало невольную усмешку у Таромая. — Но в последнее время я отследил некоторые интересные транзакции между его группой и одной корпорацией, которая заведует тут кое-чем весьма интересным. Кое-чем, на чем вы могли бы прибыть, если бы они достроили тот подземный тоннель. Улавливаешь, о чем я?

«Тацумури Стил Констракшнс». Те, кто строил железные дороги и отвечал на всю сеть синкансенов южнее Эдо. Таромай подозрительно сузил глаза. Он знал, что сейчас прямо через город строили железную дорогу для будущего проекта, которую пока что использовали для товарняка, однако «Тацумури» наверняка уже доставила сюда что-то из своих закромов. Очень интересно. Но какие модели синкансенов? Вряд ли они притащили сюда самые новые, с учетом, что никто в здравом уме не поедет в Окинаву на поезде, отказавшись от ави.

— Я что ли похож на железнодорожного фаната? — Ряккецу скептически свел брови на переносице. — В душе не ебу. Единственное, что я слышал, что их снабдили теми самыми новомодными движками, ну, знаешь, за которые выступают зеленые.

— Как и ты, я абсолютно не шарю в поездах.

Ряккецу заулыбался.

— На ядерном топливе.

Могло ли быть, что бомбы не существовало, и под ней подразумевался переделанный движок? Мог ли в городе быть кто-то, кто сотворил бы такое? Или же бомба и двигатель — всего лишь обособленные вещи, никак не связанные между собой?

— Я и так наговорил тебе много, — хмыкнул Ряккецу, потягиваясь в кресле. — И, пожалуй, наговорил достаточно на свой билет из города. Так что, будь добр, обеспечь мое счастливое существование в столице на некоторое время, или часть информации останется моим маленьким персональным секретом.

Ряккецу громко рассмеялся.

Таромай не улыбнулся.

— Рассказывай.

— Готов отвалить кругленькую сумму? — на лице Ряккецу мелькнула ухмылка. — Транзакции «Кагабико-кай» и «Тацумури» — ничто в сравнении с теми деньгами, которые проходят между «Кэмпэйтаем» и «Ренгоку». И там замешаны не только деньги. То, что они поставляют «Ренгоку» в качестве платы отправляется отнюдь не в Эдо, даже не на Хоккайдо. Куда-то далеко отсюда, за границей. Думаю, ты и сам догадываешься, что все проходит через руки Гуи Рен.

Банковские махинации, да? Замешан ли в этом наследник Сюнтен?

— Они определенно точно помогают «Кагабико-кай», но никак не «Ренгоку». Выйти на первых было тяжело, на вторых же… — Ряккецу многозначительно вскинул брови. — Вот и вся история.

Очень любопытно.

Имело смысл копнуть в сторону первых. Бомба могла быть поставкой из-за границы, чем-то, что осталось от старой Америки. Если Рен была иностранным шпионом — что было бы неудивительно — то становилась ясно, каким образом она достала нечто подобное. Но пока что это были лишь подозрения, в конце концов, они могли просто обмениваться старым оружием и не более. Таромай точно знал, что некоторые промышляли этим на Хоккайдо с русскими, а тут — с китайцами. Оборот старого вооружения был поставлен на поток.

Вздохнув, он покосился назад, на сидящих вокруг нетраннеров. Затем вновь опустил взгляд на Ряккецу.

— Недавно на Окинаву прибыл человек, которого зовут Окамура. Ничего не вспоминается?

Тот взглянул на него недоуменно, но глаза загорелись — значит, полез искать. Некоторое время он копался в Сети, и Таромай даже успел закурить, пока вдруг не вздрогнул. Видимо, что-то обнаружил. Если этот придурок отыщет Окамуру, то отмазать его от слежки корпораций будет элементарно — выгодно будет держать такой полезный актив при себе.

Таромай насторожился.

Потому что услышал короткое:

— Ох… Бля.

Внезапно, мигнул свет.

Когда на экранах пошли помехи, а позади кто-то вскрикнул, он в мгновение ока оказался позади Ряккецу и резким движением выдернул затылочный шнур. Когда-то давно им говорили о том, насколько опасно разрывать соединение подобным образом, но сейчас этот бестолковый идиот был нужен ем живым, желательно, даже в состоянии соображать. Он потемнел лицом еще сильнее, когда из провода повалил густой неприятный дым, а рядом задергались подключенные раннеры, словно ужи на сковородке. Когда ближайшая девица изогнулась дугой, он обернулся на Ряккецу — но тому не поджарило голову, хотя, вероятно, столь резкое отключение все же ударило по мозгам.

Вайра мгновенно подлетел к ним, но не успел и слова вымолвить, как позади, на колонне из экранов возникло изображение. Лицо, чье-то. Человеческое. Женщина со светлыми волосами взглянула на них, словно снисходительно, а следом исчезла в гуще глитчей. Лишь одно на экране было четко — яркая надпись, гласившая лишь одно.

> УДЗУМЭ-1.024108: подключение установлено

— Нас засекли, — шикнул Вайра и кивнул на Ряккецу. — Оттащи его подальше, я займусь остальными.

Схватив Ряккецу за шкирбан, Таромай двинулся вперед.

Ломанули? Прямо сейчас? Как не вовремя. Он неодобрительно цокнул, смотря, как заплетались ноги у Ряккецу, и встряхнул того несколько раз, пока глаза у того не приобрели осмысленность вновь, а кровь из носа не перестала течь. Прогулка вниз на несколько ярусов явно не привела его в чувства, но хотя бы дала им возможность скрыться от возможных преследователей. Приложив того к стенке, не давая упасть, он несколько раз шлепнул неудавшегося нетраннера по лицу, отчего тот рассеянно заморгал.

— Можно и аккуратней.

— Вас ломанули?

— Я начал искать Окамуру, и… — Ряккецу широко распахнул глаза. — Это был его… Хакер? Нет, искин! Никогда не видел такого! Ты понимаешь? Он опять это сделал! Опять…

— Разве он не просто старикашка?

Когда в него впился чужой взгляд, напуганный, Таромай нахмурился.

— Ты не слышал, да?.. Говорят, он стоит за кризисом в одной мелкой корпе… Его люди способны на куда более страшные свершения, и если у него на поводке есть ручной искин, то сейчас мы, — голос Ряккецу задрожал, — спугнули настоящего зверя. Это было предупреждение… Только оно, но… — он вцепился руками ему в плечи. — Мы должны расстаться! Сейчас же! Он показал нам, что знает всех, кто его только начнет искать! Так что давай ты подготовишь свой сраный билет мне отсюда, и, не дай бог, мы больше никогда в жизни не пересечемся.

Ряккецу испугался какого-то маленького предупреждения и так паниковал, словно Окамура предпринял нечто серьезней веселой прожарки мозгов парочке нетраннеров. Впрочем, если бы Таромай не дернул шнур, так бы оно и было. Может, это и было разницей восприятия: для него старик Окамура был всего лишь реликтом старых бунтов, когда как для Ряккецу — хозяином какой-то искин твари, что пыталась их ломануть.

Он тряхнул головой. Вздохнул.

— Я думал ты храбрец. Нонконформист, идешь против правил, — он вяло осклабился, глядя на то, как у Ряккецу сузились зрачки. — Если так ссыкуешь, то можешь остаться со мной. Тогда вероятность подохнет станет чуть меньше.

— Думаешь, я захочу якшаться с шавкой правительства?

В ответ на это Таромай рассмеялся.

— Значит, ты знаешь, что я могу сделать.

Когда пистолет уперся в живот Ряккецу, тот заметно побледнел. На коже выступил пот, и, заплетающимся языком, он пробормотал:

— Убьешь меня? Так вы работаете?

— Просто предупреждение. Ты можешь думать, что ты самый умный, но не забывай, кто здесь где крутится.

Тот крепко сцепил зубы.

— Я не хочу. Не могу! Ты предлагаешь мне пойти против Окамуры или Симадзу?!

— Мы еще не идем против Симадзу.

— Бомбу заказали «Кэмпэйтай», это очевидно! — рявкнул он и тут же зажал себе рот рукой, словно сболтнул лишнего. И уже шепотом добавил: — Значит, ее заказал сам Симадзу.

Старик совсем поехал крышей, пронеслось в голове Таромая. Решил отделиться и создать собственное государство, Рюкю. Вот, зачем ему бомба. Значит, вариант с добычей ее через американцев оказывается верным. Но, получается, бомбу уводят у него из-под носа, если их сюда посылают? Вряд ли Симадзу позволил бы такой информации просочиться просто так, окажись боеголовка у него. Кто-то ему помешал…

Что за гребанный мир!

Когда Ряккецу рядом задергался, явно намереваясь слинять, Таромай ткнул его пушкой в подбородок.

— Ата-та-та-та! — заверещал тот и вскинул руки. — Сдаюсь, сдаюсь!

— Если меня поимеет Окамура, то первым, кого я назову, будешь ты, — Таромай ухмыльнулся, когда во взгляде у того моментально родилась паника. — Скажу, что ты все слил. Знаешь, что он с тобой сделает? Перевожу для такого тупицы, как ты: иду на дно я, ты — следом. Так что, повторяю свой вопрос. Поможешь ли ты мне, трусливая ты жопа?

Когда Ряккецу испуганно закивал, Таромай растянул губы в довольной ухмылке и заозирался по сторонам. Для местных подобные разборки были чем-то нормальным, но никого подозрительного, кто мог бы оказаться человеком Окамуры, здесь видно не было. Скорее всего Ряккецу был прав — таким образом ему намекнули, под кого копать не следует.

Схватив того за шкирку, Таромай ухмыльнулся.

— Вот и славно. А теперь пойдем, мне нужно, чтобы ты поработал в месте более удобном, чем сраные крыши.

Глава 6. Дефицит доверия

Клуб «Камелия» выглядел как местечко дешевое и непримечательное; честно говоря, на фоне того, что Тецуко видела в Эдо, это место смотрелось скорее потешно, чем действительно впечатляюще. Вот он, загородный лоск.

Пока на группе в микрофоны драли глотку три девчонки из какой-то группы, играя не слишком притязательную музыку, она осмотрелась. Как они и думали, здесь находились люди довольно знатные для Окинавы: она моментально выцепила взглядом Комэя в окружении кучи барышень, затем — того мужчину, о котором говорил Таромай, китайца. Тот о чем-то беспокойно говорил со своим подчиненным, словно его тревожило нечто действительно важное, а не творившееся в клубе, и она лишь сузила глаза, в подозрении, когда он закинул себе в рот шарик из крабового мяса.

Группа продолжала орать в микрофоны, и Тецуко отстраненно заметила, что на плакатах их было четверо.

Честно говоря, было бы намного лучше, окажись она тут в чьей-то компании. Но времени не было; Таромай был прав, когда сказал им разделиться.

Внимание Тецуко мгновенно притянула женщина в строгом костюме с короткой черной стрижкой: она выглядела как человек имеющий отношение к криминальной стороне жизни города, да и еще выглядела напряженной, будто запивала тут свое горе, и, здраво рассудив, что из человека слегка под градусом будет проще добыть какую-то информацию, чем из трезвых, она направилась прямо к ней. Сейчас, в легком платье, она вряд ли вызовет подозрение. Просто туристка, которой захотелось почесать языком. Таких тут были десятки, а то и сотни.

Тем же временем она прислушивалась.

Импланты позволяли ей услышать гораздо больше, чем мог узнать обычный обыватель, и из разговора Сяо Лю и подчиненных она распознала лишь обрывок диалога:

— Так и знал, что этот молодой придурок слетит с катушек, стоит ему все узнать, — Сяо Лю тяжело затянулся сигарой, и Тецуко нахмурилась. О ком вообще шла речь? — Не стоило доверять ему с транзакциями.

— Ага.

— Из-за того, что эти ебланы притащили сюда посылку Ромеро мы все сейчас на карандаше у «Накатоми». Стоит придумать план отступления.

— Угу.

— Ты можешь отвечать нормально?

Женщина, одна из его подчиненных, лишь фыркнула.

— Эй! Цян! Будь добра, принеси чего-нибудь выпить! Если я еще раз задумаюсь об этой херне, уверен, голова у меня будет болеть еще сильнее.

Значит, не китайцы притащили сюда бомбу. Стоит отметить… Но про кого шла речь, кто «слетел» с катушек?

Взгляд Тецуко вновь вернулся к женщине в костюме. Та приканчивала свой второй бокал, и, когда рядом с ней опустились, лишь одарила свою неожиданную соседку кривой улыбкой. Во взгляде — ни капли подозрения. Скорее всего алкоголь играл свое дело.

Заказав себе напиток, Тецуко кивнула бармену с просьбой повторить заказ наемницы, и затем обронила:

— Вижу, день был не из приятных.

— Истинно так.

— Неужели работа?

Женщина медленно кивнула и повертела пустой бокал в руке. Когда ей плеснули еще, она благодарно улыбнулась Тецуко и почти залпом осушила напиток; сама же Тецуко предпочла действовать осторожнее и отпила лишь чуть-чуть.

— Вас зовут?..

— Котецу, — улыбнулась Тецуко.

— Мифунэ. Приятно познакомиться, — она помолчала какое-то время. — А Вы здесь?..

— Тоже по работе. Напарник бросил, — вздохнула она жутко тоскливо, надеясь, что Таромай этого не услышит. Хотя он действительно свалил, как и Хана, да и браться Казама шатались неизвестно где (помнится, в бар они планировали пойти вместе, а в итоге сейчас здесь она одна). — Представляете? Приходиться развлекать себя самой.

— Лучше уж такой напарник, чем…

Мифунэ не договорила и резко отвернулась, с таким видом, будто эта история была чем-то жутко неприятным, именно тем, что она и не хотела обсуждать, но что привело ее сюда.

— С Вашим напарником все в порядке?

— Можно сказать и так.

Какая горькая усмешка.

— Поэтому Вы проводите вечер в компании алкоголя? — Тецуко насмешливо улыбнулась, впрочем, беззлобно. — Может, его может скрасить что-то еще?

— Если бы только…

Пальцы Мифунэ беспокойно стучал по бокалу.

— Если бы только… у меня хватило храбрости…

— Но зачем она нужна, эта храбрость?

— Чтобы заглушить здравый смысл.

Тецуко медленно вскинула бровь. Она ожидала несколько другого разговора.

Некоторое время между ними висело молчание, но затем взгляд Мифунэ впился в нее, внимательней. Явно что-то анализировала. Тецуко не поменяла позы, не улыбнулась, лишь дала крохотной капле удивления проскользнуть, изображая из себя искреннюю туристку.

— Вы не местная… Видно по Вашему акценту.

— От Вас ничего не скрыть? — Тецуко рассмеялась. — Я здесь проездом. Работодатель интересовался недвижимостью… Ну, знаете, типичные проблемы больших городов, которые начинают перетекать за его пределы.

Она кивнула бармену и повторила заказ.

Чем больше алкоголя, тем болтливей становился собеседник. Простая тактика.

— Ваша работа спокойней, — голос Мифунэ становился глуше, какие-то гласные она глотала. Началось. — Лучше бы я тоже была риелтором, чем работала на такого человека…

— Ваш начальник настолько ужасный человек?

— «Ужасный»? Вы ему льстите, — в ее голосе послышалась насмешка. — Этот человек… Впрочем, неважно.

Она выпила и этот бокал залпом.

Пока ее новая знакомая предавалась алкогольным утехам, Тецуко быстро связалась с Таромаем и выслала тому фотографию собеседницы с резонным вопросом, знает ли он, кто это такая, и можно ли из нее что-то вытрясти. Голос напарника на той стороне провода зазвучал воодушевленно:

— Оп-па. Мифунэ. Никогда не видел ее в таком состоянии, — чуть помедлил. — Она телохранитель важной шишки из «Кагабико-кай». Если она что-то знает, сделай что угодно, но вытащи из нее информацию. Желательно, чтобы она это пережила. У меня есть кое-какие планы на будущее, и она в них входит. И не говори, что работаешь со мной, она меня терпеть не может.

Тецуко покивала с понимающим видом и тоже начала жаловаться на то, какой ее начальник мудак. Если Таромай ее знал, вероятно, это был кто-то важный? Сложно было сказать, но он не стал бы отдавать такие указания просто так. Но Мифунэ была навеселе, и алкоголь делал свое дело — постепенно она начала отвечать на более конкретные вопросы, включая имя своего босса. Марута… Тот же парень, на которого жаловался Делюкс.

Когда Таромай сказал, что когда она достигнет кондиции, то стоит перетащить ее в его секретное логово, Тецуко лишь мысленно хмыкнула. Однако, чем дольше тянулся этот разговор, тем меньше она понимала: она описывала своего начальника как человека жестокого без меры и ужасного, и, если упустить детали, что это какой-то туманный приятель Таромая, то почему она вообще продолжала на него работать?

— Как я могу… Его оставить. Если я его оставлю… то…

— Что такого он может сделать?

— То, что он хочет… Это… Просто невероятно ужасно… Если я уйду, то это навсегда останется моей виной…Только я… Способна его остановить…

— Но чего же он хочет?

Взгляд Мифунэ остекленел.

— Устроить резню… — ее глаза скользнули в сторону. — Сегодня он задушил девчонку… Одну из этих.

Тецуко резко покосилась на выступающую группу и нахмурилась. Марута, да? Могло ли быть, что бомба была именно у них? Она некоторое время наблюдала за выступлением, подливая алкоголя еще и еще, и, когда точка была достигнута — когда Мифунэ была в том состоянии, когда слова уже не лились из нее рекой, но она еще могла стоять — то взяла ее под руку и неторопливо повела к двери, попутно вызывая такси.

Что ж, неплохой улов. Остальное дело за Таромаем.

Гуи Рен — настоящая красотка.

Подтянутая, с золотыми волосами и пылким взором. Такие девчонки сейчас встречались разве что в журналах ушедшей эпохи или у мамзелей с кучей имплантов; природная красота если и рождала нечто подобное, то только не в Японии. Ну, это абсолютно нормально, рассудил Точиро. В конце концов, Рен — иностранка. Ее взгляд то и дело перебегал с Исаму на него, и это, несомненно, льстило.

Волейбол, очевидно, был всего лишь предлогом; сестры Изанафу явно нервничали, естественно. «Ренгоку-кай» был чем-то чрезмерно далеким и недостижимым для их маленький умирающей группировки, и столь яркий интерес скорее напрягал. Но они тут не для разбирательств в местных проблемах, верно? Во всяком случае официально. Рен не выглядела угрожающей, и, пусть она и была из более опасной группы, она лишь предложила сыграть, и все ее внимание было направлено на братьев Казама, весьма пристальное (так обычно смотрели девчонки в более дешевых борделях, не «Йошивары») — не на других близнецов. Чжэнь косилась в сторону главы «Ренгоку» точно так же неодобрительно, но она прекрасно знала свое положение — а потому молчала.

Логично. Да.

Затем Рен предложила выпить — просто замечательное местечко для того, чтобы невзначай выведать у нее пару секретов, и Точиро хотел было уже попрощаться с Изанафу и их славной экономкой, но, вдруг, та самая истеричная, Орихиме, сорвалась с места. Она схватила его за руку, крепко, кажется, шокировав свою сестру столь откровенно наглым жестом, и солнечно улыбнулась, следом за чем пробормотала:

— Вы же навестите нас завтра, верно?

И просияла, когда Точиро медленно кивнул, к явному большому неудовольствию Исаму.

Но дело было не в обещании словить волну. Отнюдь. В руку ему всунули что-то маленькое, квадратное, чип — и Орихиме явно сделала это так, чтобы никто не видел, воспользовавшись возможностью изобразить глупую девочку. Он еще раз оценивающе на нее взглянул и медленно кивнул, давая понять, что понял, и следом провел рукой по затылку, делая вид, что отчаянно зевает — между тем вставляя чип в разъем.

На том значился номер. Контакт.

Интересно…

— Вы идете? Или предпочитаете помладше? — нетерпеливо поинтересовалась Рен, и Точиро милостиво ей улыбнулся.

— Конечно-конечно.

Когда он направился следом за главой «Ренгоку», с ним поровнялся Исаму.

— Что это было? — он резко скосил взгляд на брата, и тот неловко улыбнулся.

— Чудо, наверное?

— Это на нее не похоже.

— Слушай, у каждого бывают плохие дни…

— «Плохие», да?

Судя по взгляду Исаму, он находил все это более чем странным и совершенно не поверил в столь простое объяснение. Для себя же Точиро сделал вывод, что пока говорить о чипе не стоит: может, попозже, когда они разберутся с Рен. Таромай наверняка заинтересуется подобным уловом.

Вместе они устроились в небольшом баре, где стулья прятались прямо в воде в бассейне. Чудное место, эта Окинава. Исаму выглядел так, словно его не слишком-то интересовала вся эта болтовня, хотя Точиро видел, как то и дело он косился взглядом в сторону Рен, словно оценивая, насколько она опасна. Но была ли?.. С другой стороны, не им ли Зорге говорил, что эта дамочка прирезала своего бывшего?

Они чокнулись.

— Сейчас молодое поколение совсем не уважает старшее, да? — голос Рен лился словно патока. — Так фамильярно… Я удивлена что Вы не послали ее подальше.

— Может, ей просто захотелось узнать, каков на деле настоящий мужчина, — ответил ослепительной улыбкой Точиро. — Да и Вы так говорите про молодое поколение, словно сами к нему не относитесь.

Это явно польстило Рен, и она негромко рассмеялась.

— Мужчин, которые умеют красиво говорить, сейчас с огнем не сыщешь. И что такие интересные люди, как вы двое, забыли в этом захолустье?

Молчавший до этого Исаму лишь нахмурил брови.

— Не такое уж и захолустье.

Ну да, на фоне той коммуны, откуда они родом… Да тут целый курорт. Ну, то есть да… Черт.

Рен мгновенно скривилась, словно нахождение тут уже причиняло ей сущую агонию.

— Не льстите этому месту. Это самая настоящая помойка.

— Говорите с такой уверенностью, словно знаете места получше.

Разговор явно обещал быть необычным, если в него вступал Исаму.

— Разумеется. Я там родилась.

— Не расскажете?

— У каждой женщины должны быть секреты, не думаете? — она обворожительно прищурилась, и Точиро фыркнул. Исаму покривил ртом и необычайно елейным голосом заметил:

— Ах да. Та самая «изюминка». Что-то я об этом слышал.

На это она вновь рассмеялась. Помешав трубочкой коктейль, она подчерпнула пальцем синтоягодку и закинула ее в рот, неторопливо разжевывая. Сказать, как это выглядело? Пошло. Точиро лишний раз поблагодарил богов за то, что не додумался надеть узкие плавки. Хватит глупостей, у них тут, как бы, деловые разговоры. Намечаются.

— Вы мне нравитесь… Всегда любила близнецов. Что-то вроде фетиша.

Точиро и Исаму обменялись быстрыми взглядами.

— Никогда не слышали?.. Говорят, близнецы обладают одной душой на двоих, как единый человек в разных телах. Есть в этом нечто весьма загадочное и таинственное… — она хихикнула. — Кажется, в нынешнее время такое называют симультанными двойниками.

— Сомневаюсь, что, когда формировали эту теорию, о таком думали, — рассмеялся Точиро, и Рен пожала плечами.

— Действительно, но интересно, не правда ли? Как эзотерика, нечто настолько дикое, становится все более и более возможным с каждым днем. Когда-нибудь мы дойдем до того, что сможем достичь бессмертия.

— Дела духовные заботят Вас, надеюсь, точно так же, как и ценители Вашей красоты.

Давай, Точиро. Включай свое обаяние. Тебе из этой красотки столько информации вытягивать, поразишься просто.

— Как Вас зовут?..

— Тоширо.

Продолжаем.

— Исаму, — процедил брат.

Почему, братишка, зачем ты назвал ей свое настоящее имя?.. Хорошо, что этого не слышал Таромай, он бы их закопал. Точиро за компанию. Впрочем, это довольно распространенное имя… Оставалось надеяться, что искать никто не будет.

Некоторое время Рен смотрела на них, оценивающе; словно ее и правда забавляло их маленькое знакомство. Затем она наклонила голову набок, низко, и подперла ее рукой. Взгляд ее все еще цеплялся за каждого из них, а голос звучал сладко, но в нем чувствовалось нечто большее, отчего внутри Точиро все напряглось.

— Любопытные вы молодые люди, Исаму и Тоширо. На пляже из всех красоток выбрали двух малолеток, да еще и тех, кого избегают из-за недавно случившегося…

— Ну, они были довольно гостеприимны, — Точиро искренне улыбнулся.

— Особенно вторая, да? Химе-тян. Обычно такая хамка, а сейчас словно расцвела, — на лице Рен промелькнула какая-то странная эмоция. — Как любопытно.

— Женское сердце, Вам ли не знать?

Милые расшаркивания, но он уже ждал, когда сможет приступить к делу. Хотя, сидеть тут, рядом… Хоть что-то приятное глазу на этом задании, помимо вечно серьезного лица Таромая. Он бы их нахер послал, узнав, чем они тут занимаются. Или нет? В конце концов, не каждый день ты вот так налаживаешь связь с кем-то вроде главы «Ренгоку».

— Может, она просто нервничает, — подытожил он. — Сами же сказали, недавно случившееся. Даже я слышал. Местные много болтают.

— Ужасная история, верно? — улыбка Рен исказилась. — Кто-то отравил их папашу, единственного и незаменимого лидера группы. Оставить все на двух малолетних дочерей, от которых почти мгновенно разбежалась вся прислуга, словно тараканы… Немыслимо. Где же та самурайкая верность, о которой мне так много рассказывали?

— Ну, госпожа, мы живем в мире, где Вас за новомодный имплант продадут. Какая уж тут честь.

— Но обладают ли шиноби честью?..

На мгновение Точиро удивился.

— Шиноби?

— Два молодых человека из Эдо приезжают в нашу дыру и якшаются с девочками, которых все боятся, словно чумных, — Рен начала загибать пальцы на руке. — В прекрасной физической форме и с новомодными имплантами явно негражданского типа. Знают об отравлении, хотя эта история явно не уровень городских сплетен. Хотят ли они убить близнецов или защитить? Не обманывайте меня, пожалуйста.

— Да что Вы. Я предпочитаю менее смертельную работу.

Он легкомысленно рассмеялся, но, судя по взгляду, Рен ни на йоту не поверила. Медленно улыбка спала с ее лица, и она наклонилась чуть вперед, смотря на них внимательно, пристально, как хищник перед броском. Исаму рядом заметно напрягся, но не сдвинулся с места.

— С чего Вы взяли, что мы… — он осекся. — Что мы планируем их убить?

— Это простая истина, Тоширо. Чем быстрее исчезнет семья Изанафу, тем скорее получат их деньги клан Сюнтен или кто-то иной, кто сейчас номинально является наследником. Они — лишь помеха в нашей сети, и вы это наверняка понимаете. Такие группы портят имидж и тянут на дно своих бывших коллег. Никому не выгодно продолжать с ними сотрудничать.

— Тогда почему они так безответственно развлекаются на пляже без охраны?

Рен оскалилась.

— Это лебединая песнь. Их охрану вырезали следом, кто не успел уйти. Сейчас группа «Юйту» состоит из пяти человек, лишь двое из которых боеспособны, четвертый — старик, а пятая просто шиноби на подработке. Не спрашивай ерунды, взгляни на своего брата — он молча внимает и выглядит в сто раз умнее. Но ладно, — ее взгляд стал милостивей. — Я дам тебе скидку за то, что ты такой симпатичный.

В сторону Исаму тут же был брошен раздраженный взгляд. Молчит он, гляньте! Исаму даже бровью не повел, пребывая в своем хмуром настроении и дальше. Вот засранец, ну вы посмотрите. Между прочим, этот ебень тоже ни черта не знает, просто в роли хорошего копа сегодня Точиро. Да и всегда, что уж там.

Он с усталым вздохом потер переносицу.

— Слушайте, госпожа… Рен. Знаю, это звучит нереалистично, но мы просто встретились на пляже. Только и всего. Если уж на то пошло, то мы просто загляделись на их служанку. И мы не шино…

— Ты продолжаешь это?

Они уставились друг другу в глаза. Вызывающе. Точиро придирчиво цокнул.

— Никогда не судите книгу по обложке.

— Ну, я бы взглянула на ее содержание…

— У Вас есть предложение для досуга?

На фоне Исаму не шелохнулся, лишь слегка повел глазами, оповещая, что он думает об этой идее. Ничего хорошего. Впрочем, Рен — отличный источник информации. В отличие от близнецов она тесно завязана в местном бизнесе, вдруг им удастся хоть что-то разузнать про бомбу? Надо бы поинтересоваться у Таромая.

— Как насчет работы на меня, господа не-шиноби?

Рен ослепительно улыбнулась, и Точиро ощутил, как невольно скалится в ответ.

Марута, как хороший лучший друг, не стал вилять жопой и все же доставил мотоцикл на условленную точку; вместе с этим он прислал весьма любопытный видео-файл, в котором он, как признался, был результат его небольшого исследования на тему. Судя по тому, каким тоном он говорил о «суке» на записи (а это был частый синоним для любой женщины в его болтовне), это была вполне конкретная. То есть, Зенкьето.

Ярый фанатик техносинтоизма. Искины, все это дерьмо. Абсолютно тронутая. Выглядела сногсшибательно, если бы только не длинный шрам через глаз, словно кто-то оставил его бритвой. Таромай понятия не имел, зачем он все еще держал ее столь близко к себе, но, видимо, Маруте нравилось иметь под рукой ручного террориста, или кем она там была. Была ли Зенкьето подозреваемой в списке? Естественно, но он полагал, что без приказа Маруты она ничего не сделает.

Но вот видео…

— Я так и знал, что эта тупая пизда так и сделает. Господи, почему у меня вообще были сомнения. Самое очевидное дерьмо в моей жизни.

Марута звучал так искренне расстроенно, что Таромаю на секунду стало его жаль.

— Она сперла у тебя последний тост?

— Мы что, в дерьмовом аниме? — мгновенно ощерился тот. — Взгляни!

Запись была довольно короткой, с камеры видеонаблюдения. Скорее всего немного обработанная, легко можно было заметить артефакты поднятия четкости. На видео Зенкьето, с той же блаженной улыбочкой, что и всегда, шла по улице, в каком-то переулке. На плече у нее была закинута большая спортивная сумка, расстегнутая, откуда, ярким алым глазом, мигало…

Так-так-так.

Таромай многозначительно взглянул на Ряккецу — сейчас они сидели в его, Таромая, медицинский клинике, и этот умник, естественно, слышал и видел весь звонок. Приказ выяснить, откуда запись, был понят без слов.

— Хочешь сказать, твоя бешеная собака протащила у тебя под носом бомбу?

— Эта тупая тварь просто взяла и… — Марута явно не находился со словами, задыхаясь от возмущения. — Поверить не могу. Бля!

— Разве она не у тебя на поводке?

— Тупая пизденка решила поиграть в маменькиного революционера.

— Догадки зачем ей это? — Таромай вскинул бровь.

С одной стороны, это то, что и ожидалось бы от Зенкьето, с другой — зачем? Она угорала по киберпространству, не взрывам. Это уже стезя «Кэмпэйтая».

— Потому что она ебанутая сука, у которой гниль вместо мозгов.

— И ты не застрелил ее сразу потому что?..

— Я не люблю избавляться от полезных мне людей, — прошипел Марута. — Держи врагов поближе к себе, ведь так они не пырнут тебя в спину.

— Вижу, Зенкьето об этом явно не знала, поэтому именно так и поступила, — повеселел Таромай. — Я удивлен, что ты ей доверял все это время.

— Если бы я ей «доверял», то ты бы сейчас не лицезрел эту запись.

— А мне ты, выходит, веришь?

На той стороне трубки повисла напряженная тишина, пока, наконец, Марута не прохрипел неожиданно отстраненным тоном:

— Я тебе очень доверяю, Таромай.

Как-то странно это прозвучало.

Зенкьето, как и любой разумный человек с мощной бомбой на руках, больше на территории «Кагабико-кай» не появлялась. Логично. Судя по тому, что Марута сообщил, он уже порыскал по всевозможным путям отступления из города, и никто там ее не видел — значит, Зенкьето все еще в городе, и, скорее всего, бомба все еще у нее на руках.

Но зачем ей?..

С другой стороны, рассудил Таромай, она угорала по киберпространству. Из тех больных фанатиков. А сегодня он уже видел кое-кого, кто работал на революционеров и был чистейшим искином во плоти (если, конечно, можно было так сказать). Вполне себе походило на то, что Зенкьето получила бомбу, чтобы доставить ее Окамуре, потому что так велели ее боги из Сети. Лоа, так называли их в иных местах. Но произнести это вслух — все равно что вновь натравить на себя тот искин, а он пока не планировал привлекать внимания столь… не самой приятной группы.

— Я думаю, я знаю, на кого она работает. Но не могу озвучить.

Голос Маруты зазвучал странно, удивленно.

— Я заинтригован.

— Тут каждый пук прослушивается. Скажу — устроит моим мозгам путешествие к ядру солнца.

Судя по тому, как задрожал рядом Ряккецу, он вполне понимал, о ком — о чем — шла речь.

— Кто-то взломал городскую сеть и отслеживает все по тэгам. Думаю, сам догадываешься. Поэтому все только при личной встрече.

— Значит, лично, да?

Голос Маруты зазвучал неожиданно разъяренно, но он согласился. Утром и поговорят, заодно Таромай заберет свой новенький мотоцикл. Он оглядел помещение вокруг: подвал его любимой клиники, хранилище оружия и отличное место, где можно держать осаду. Лениво улыбнулся, представляя себе, как они вот-вот заканчивают с делом. Можно будет напиться и продолжить наблюдать за тем, как придурки вроде Камидзуми грызутся за власть с другими.

С подачки Симадзу… Теперь ситуация выглядела любопытно.

Он вытащил из холодильника бутылку и шумно отпил из нее под недоуменным взглядом Ряккецу. Предложил тому, но тот скривился.

— Мне здоровое горло важнее.

— Ты у нас брезгливый, да? — Таромай повеселел и плеснул ему в отдельный стакан.

— Просто не хочу пить.

— Мне тебя упрашивать, что ли?

— Зачем?! — вскипел тот, переходя на визг. — Отъебись, серьезно! Пристал со своей бутылкой. Сам на нее садись, хуюмник, я уже сказал…

Слушать это нытье сил не было, поэтому Таромай потянулся к кобуре, выхватил пистолет, и, пока тот даже пискнуть не успел, выстрелил ему в упор в колено. На лицо мгновенно брызнула кровь, теплая, что-то еще, более мелкое. Ряккецу взвыл — так страшно, как, наверное, Таромай не слышал никогда; и повалился на пол, держась за покалеченную конечность. Пока он скулил на пол, сдавленно ругаясь сквозь плотно сжатые зубы, Таромай сам опустошил предложенный стакан и с ухмылкой взглянул на того сверху вниз.

Без нормальной операции ходить он нормально точно не сможет. Вообще.

— Можешь кричать сколько влезет, тут звукоизолированная комната.

— Какого хуя ты творишь?!

В глаза у Ряккецу стояли слезы. Таким уж самоуверенным, как в начале, он точно не выглядел.

Таромай криво улыбнулся.

— Есть такая вещь, называется «дефицит доверия».

— Ты хотя бы понимаешь, что случится, если ты меня пристрелишь?!

— Не знаю, и не хочу. Поэтому ты все еще жив. Но мне нужны гарантии. Видишь ли, — он постучал пальцем по бутылке, — я замешал туда немного сыворотки правды, нормальную для твоей массы тела, но ты решил, что оно тебе нахер не нужно… Даже сам выпил, чтобы ты не ссыковал. Так доверие не строится, дружище. Мне нужна информация, а ты жопишься.

Он достал из кармана средство, обнуляющее действие сыворотки, и спешно закинул его в рот. Затем вновь опустил взгляд на Ряккецу. Тот был бледен — непонятно, от кровопотери или злости. Лужа крови под ним росла с каждой секундой.

— Некоторое время я буду говорить намного более искренне, чем обычно, но это ненадолго. Понимаешь! — он развел руки в стороны. — Я до конца не уверен, можно ли тебе верить. И я не уверен, что ты отсюда не слиняешь, как только запахнет жаренным. А ты сбежишь, я это по твоей роже вижу. Мне этого не нужно. На одной ноге, впрочем, ты далеко не свалишь.

Он демонстративно перезарядил пистолет, отчего лицо у Ряккецу приобрело еще более белый оттенок.

— Заканчивай этот цирк, — нервным тоном залепетал он. — Что тебе нужно?

— Никуда не слиняешь, да?

— Куда?.. В таком состоянии?

Голос его дрожал от обиды и боли.

Этого было достаточно. Таромай подхватил своего нового лучшего друга под руки и оттащил его к койке, и уже там занялся раной на ноге. Вколол немного обезбола, потому что, судя по тому, как вздрагивал тот от каждого прикосновения, он немного… перестарался. Впрочем, это уже не проблемы Таромая. Захочет — заменит коленную чашечку на стальную. От такой скорее срикошетит, чем сломает вновь.

— Хватит… тянуть…

Сипел. Надо поспешить, а то отключится, а бесполезное тело на руках Таромаю было не нужно.

Мысль о том, что была только ночь пятницы, а он уже разузнал, чьих грязных ручек это дело, несомненно, грела, но что-то подсказывало Таромаю, что это была явно только верхушка айсберга.

Он взглянул на часы.

Два дня и несколько часов до того, как кто-то с придурью устроит местный филиал атолла Бикини.

Так много и так незначительно мало одновременно.

Глава 7. Игра с ненулевой суммой

По пути на яхту мадам Рен, куда та пригласила их для дальнейших переговоров, они связались с Таромаем, и тот, явно занятый чем-то, дал им добро на действие по собственному усмотрению. Напоследок он жутко ехидным голосом бросил то, что вынудило Точиро поперхнуться, а Исаму на секунду потерять равнодушную маску и крепко сжать зубы от смеха.

— Обязательно загляните в мою клинику потом. Вы, конечно, из Пустошей, но поверьте — одно дело побывать там, и совсем другое — в Гуи Рен.

Это что, черт возьми, еще должно значить?!

Яхта ее была довольно маленьким корабликом, скорее даже лодкой, где помимо нее было еще три человека охраны. Внутренних помещений было два: рубка и ее личная комната, куда она их и пригласила. Судя по тому, что на них даже не обратили особого внимания, она регулярно приводила сюда мужчин, и Точиро хмыкнул, гадая, станут ли они одними из многих, или запомнятся этой мадам намного больше. С учетом, кто они — может быть…

Работа на Рен станет скорее разведкой. Так решил Точиро. Они выполнят один приказ, вместо денег попросят информацию (хотя за работу на себя та обещала баснословные полмиллиона), и затем попытаются наладить контакт. Если та поймет, что им можно доверять, то уже пойдут разговоры про бомбу. Да, как-то так. Честно говоря, Точиро был таким себе шпионом, он больше предпочитал работать в поле, но особого выбора им не предоставили. Интересно, кто вообще собирал команду?.. Но не на все вопросы были ответы.

Внутри помещения — очевидно, переговорки — стояла уйма техники с иностранными подписями, словно устройства обработки информации; посередине — стол, за которым Рен и устроилась. Помимо этого, от комнаты так и воняло дешевым шиком, просто поразительно, что такое он видел у Рен, а не, например, у условного главы «Великого Гонконга», от которого он бы такое и ожидал. Откинувшись назад в кресле, Рен взглянула на них из-под полуопущенных ресниц и некоторое время молчала. Ей явно нравилось, что их внимание было устремлено на нее.

Точиро улыбнулся и прислонился к двери.

Обманка; на деле он крепил видеожучок.

— Господа не-шиноби… Из Эдо, верно?

— Что, акцент? — шуточно поразился Точиро, и Рен тихо рассмеялась.

— Ты не представляешь, — затем она тут же перешла к делу. — Мне плевать, кто вас нанял. Я вполне подозреваю, кто. Хочу вас перехватить, плачу вдвое больше. В отличие от «Кэмпэйтая», я не стану убивать вас сразу после того, как вы исполните свою миссию.

О, значит, она думала, что они работают на военных. Любопытно!

— Почему вы нам так доверяете?

— Потому что я знаю, как работают шиноби Эдо. Заплати больше, и они тут же кинутся за новой костью. Не подумай, — она развела руки в стороны. — Я не осуждаю. Это нормальное поведение для наемников в мире, где, как ты верно высказался, за любой хороший хром тебя тут же продадут. Поэтому я предлагаю вам гарантию жизни и крупные деньги. Для такого несложного дельца. Плюс, — она легко рассмеялась, явно не всерьез: — говорят, близнецы гораздо честнее. Соврет один — поймешь по второму.

— Фетиш, да?

— Не только, — Рен ответила ему улыбкой. — Просто любопытное замечание. Поэтому мне и нравятся те две девочки, жаль только обреченные.

Некоторое время Точиро изображал из себя сомневающегося, словно никак не мог решить, предать ли ему мифических нанимателей или нет. Ох, блин. Наверняка кто-то слил информацию о прибытии четверки из Эдо, вот весь город и на ушах стоял — чуяли, что за кем-то из них. Может, Орихиме тоже это знала, а потому всунула ему чип, пыталась нанять. Вряд ли у нее много денег, но, эй. Точиро не шиноби. Он лишь хорошо притворялся.

Исаму оборвал его старательное выступление резким замечанием:

— Что за дело?

— «Кэмпэйтай» и их низкорослый хозяин Камидзуми планируют убить меня.

Вот так сразу. Точиро вскинул бровь.

— Мои шпионы говорят, что он пошлет против меня своего наемника. Не называл конкретных имен, но наверняка это сделает. Поэтому я хочу, чтобы вы избавились от этого убийцы и самого Камидзуми, если представится шанс. Это послужит им хорошим уроком, — Рен оскалилась.

Некоторое время они молчали. Затем Точиро неуверенно переспросил:

— А хоть какой-то намек на то, кто это?..

— Тебе же сказали.

— Послушай своего брата, он прав.

Рен и Исаму обменялись быстрыми взглядами, и Точиро закатил глаза. Ну конечно. И каким образом они будут искать иголку в стоге сена? Миссия звучала реально, если они останутся рядом, но он был уверен, что Рен отправит их в город — чтобы не вызывать подозрений. Возможно, ее одержимость красивыми мужчинами лишь удобное прикрытие для такого рода найма, и «Кэмпэйтай» на них даже не подумает. Звучало… довольно удобно.

Некоторое время он задумчиво потирал подбородок, вкидывая за и против, но потом рассудил, что эта ситуация может заинтересовать Таромая — в конце концов, он шарил в местных разборках получше остальных — и кивнул. Если «Кэмпэйтай» решили выйти из тени и так открыто устранить главу «Ренгоку», то это явно связано с чем-то серьезным. Тем более, если они, по мнению Рен, нанимали людей вне города для их дальнейшего устранения.

Но с сексом их явно обломали. Жаль.

— Вы здорово рискуете, — неровно улыбнулся он. — А вдруг мы и есть люди Камидзуми, те самые, кого он нанял, чтобы вас устранить?

— Знаешь, что такое игра с ненулевой суммой? — Рен пожала плечами. — Я просто сделала ставку, что вы, даже если работаете на него, захотите больше денег, которые я и предлагаю. Да и неужели ты думаешь, что меня настолько легко убить?

На ее лице мелькнула улыбка, недобрая.

— Иначе бы карлик давно это сделал.

— Ну, я бы порекомендовал Вам быть немного осторожнее, раз уж я на Вас теперь работаю, — легкомысленно фыркнул Точиро и кивнул. — Хорошо. По рукам. Мы найдем вашего ассасина. Но при одном условии.

— Каком же?

Судя по тону, она была удивлена. Точиро многозначительно взглянул на Исаму и активировал имплант-оборотня, один из многих, чем обеспечил его штаб чувствуя, как щелкнуло что-то в лице. Что ж, раз они будут сновать в городе, то стоит ловить гаденыша на живца. Может, они поймают его и что-то да разузнают.

— Оставайтесь здесь. Эту яхту сегодня покинет только одна госпожа, и это будете не Вы.

Скорее всего на хвосте у него сидел один из агентов Камидзуми, Хана был уверен.

Выкинули его где-то промышленном районе, в другом месте, и только после того, как фургон уехал, он сумел выбиться в Сеть. Понятно, значит, глушилки. Вся аугментация сбоила так, словно он прошел через ЭМИ-печку.

На долгий душещипательный рассказ о случившемся Таромай лишь хмыкнул. Разумеется, они использовали шифры, поэтому заказ на Рен он обозвал «свиданием», в ответ на что тот лишь посмеялся и быстренько поинтересовался, сколько у него времени. Целый, мать его, день. Понятно, Камидзуми просто решил поиздеваться. Никто в здравом уме за день не сможет убрать столь весомого человека. Посыл «сдохни во благо, пока мы занимаемся политикой» был очевиден, но, судя по тому, что Хана слышал о местных, шанс у него все же был. Мизерный, но имелся.

— Ищи информацию про дамочку, что уж. Встречаемся в точке рандеву. Не иди туда сразу, за тобой наверняка хвост.

Ну вот спасибо, помог.

В Сети про Гуи Рен была лишь самая поверхностная информация, отчет Зорге и то был полнее. Ничего полезного. Ну и где ее теперь искать? Тегов для поиска у него было не так уж и много, и, уходя прочь подальше от спящих заводов, он вновь набрал Таромаю, требуя у того контакт, который может быстро и недорого найти нужную информацию. Тот лишь посмеялся, в очередной раз. Шути, шути, зло думалось Хана, не тебе в затылок смотрит снайперская винтовка одного из профессиональных солдат. Боже, если бы он знал, чем это обернется, он бы ни за что сюда не явился.

Впрочем, неожиданно, на той стороне провода Таромай — неожиданно злорадно — отозвался:

— Да, у меня есть подходящий контакт. Мой хороший друг.

— Звучит так, будто ты его шантажируешь, — заметил Хана, и с той стороны донесся веселый смех.

— Неужели я выгляжу таким человеком?

Затем он стал серьезнее.

— Но если тебе нужно что-то прямо крутое, то он станет доступен попозже. У меня есть другой любитель пошариться в Сети, можешь узнать что-то у него.

И глухо рассмеялся.

Где-то тут началась сага о том, как Хану Обвели Вокруг Пальца В Окинаве Ненавижу Это Место.

— Кстати, у… э-э-э… Ну, ты знаешь кого, не оказалось кое-чего. Точнее, он скорее всего вообще об этом не знает. Самый главный. Полагаю, праздник заказывает не он.

Бомбы, бомбы у Камидзуми не было

— В связи с последней находкой как-то так я примерно и предполагал. Не волнуйся. Я раздобыл нам приглашение.

Ага, значит, что-то разнюхал.

И это пока Хане приходится страдать с этим тупым заказом!.. Боже помилуй. Что за издевательство? Серьезно, если бы он знал, что этим дерьмом все закончится, ни за что бы не поехал. В итоге только убедился в том, что и так было известно. С другой стороны, поспешил он сам себя обрадовать, Джо явно ему симпатизировал, и, если все пойдет совсем плохо, можно будет запросить у него помощи. Скорее всего. Он выглядел неплохим парнем, этот Джо, не таким неимоверно зацикленным на одном и том же, как его босс-полторашка.

Контакт Таромая оказался каким-то крашенным блондинчиком в солнечных очках, который тут же начал торговаться. Минами, так его звали — это Хана понял в тот момент, когда после переписки и попытки выбить скидку тот позвонил и говором, типичным для человека, обитающего где-то в довольно бедном районе, прокряхтел:

— Что, дружище, ищешь компромата на блондинистую сучку?

— Большой фанат, — очень уважительно отозвался Хана.

— Понимаю! Дам тебе за это скидку, — покивал тот, потом вдруг скривился. — Хотя нет, нихуя не понимаю. Она же сучка. Пошел нахер, никакой сидки.

Почему все нетраннеры были такими козлами?

В итоге, Минами, при всей своей бесполезности (за двадцать тысяч он собрал разве что слухи с местной Сети о том, что, мол, шептали, что эта самая Гуи Рен была бессмертной, потому что на нее была уйма покушений, но она едва ли не сразу оживала), все же сумел узнать, где сейчас она находится. Клуб «Камелия», тот самый, куда ранее отправлялась Тецуко. Судя по тому, какими комментариями снабжал Минами найденную информацию, ее сопровождал какой-то невероятно обворожительный бугай с внешностью словно у модели мужского агентства.

Припомнив ее саму из отчета Зорге, Хана… ничуть не удивился. Она выглядела именно такой — сердцеедкой, которая гонится за внешностью, и только потом за остальным. Но она все еще глава «Ренгоку». Надо быть осторожнее. Тоскливо он осмотрел себя, понимая, что, наверное, не сумеет отбить ее у того парня — выглядел он ничуть не похоже на Аполлона.

— А какие у нее…

— Объемы? — с надеждой переспросил Минами, и Хана поморщился.

— Интересы.

— Мужики покрасивей?.. Слушай, никто не видел ее за делом, бро. Только как она ходит с красавчиками. А на меня она даже не взглянет, стопроц.

Очень полезно, спасибо.

— А как туда попасть, в этот клуб?

Минами чуть приспустил очки в окошке видеосвязи.

— Берешь и ножками чешешь.

Некоторое время Хана подумал, но затем со вздохом перевел деньги.

— Ты, конечно, мне ни черта не помог, но держи уж.

— Просто ты не спросил реально важную инфу, типа ее параметров, бро! — со знанием дела произнес Минами, словно не было вещи более важной.

Когда он отключился, Хана остановился посреди улицы и потер переносицу, ругаясь себе под нос. Пусть даже на него сейчас наверняка смотрит какой-то шпион Камидзуми, пусть знает, что от общения с местными раннерами у него жутко болит башка. Ну что за идиотизм? Надо было просить Таромая связаться, эти гады наверняка почуяли в нем иногороднего, вот и зажопили цену.

Но он хотя бы узнал, где сейчас эта Рен. Уже неплохо. Да? Осталось только понять, как выдать себя за высокого и мускулистого мужика, прямо в ее вкусе. Эх, были бы сейчас свободны братья Казама…

Тецуко, как очень умная и исполнительная девочка, прибыла довольно быстро: и с Мифунэ под ручку. Пока на койке продолжал корчиться Ряккецу, ругаясь замысловатым нетраннерским жаргоном, Таромай помог напарнице затащить телохранителя Маруты внутрь и опустить на дешевый пластиковый стул, один из многих, какие только были в его клинике. Удивительное дело, подумалось ему — он никогда не думал, что увидит Мифунэ в подобном состоянии. Она всегда казалось ему из тех людей, что постоянно держат себя в руках, но, взгляните, сейчас она была пьяна — и все потому, что ее что-то (Марута?) расстроило.

Краткий рассказ о болтовне в клубе он выслушал с легким любопытством. Резня и Марута, значит? Ну, не звучало как что-то совершенно несочетаемое. Он себе на уме, все же. Пижон, да. Правильное слово. Но так упиваться — это что-то с чем-то. Но это он уточнит у нее самой; вытащив из ящиков ремни, он протянул их Тецуко и кивнул:

— Зафиксируй.

Следующая минута прошла в тишине, но Таромай чувствовал, как то и дело взгляд Тецуко бегает по еще не убранной луже крови на полу и на бледном, как смерть, Ряккецу. Немой вопрос был очевиден; потому, очаровательно улыбнувшись, он кивнул в сторону нового лучшего друга и ангельским тоном пролепетал:

— Кстати познакомься, наш… — он засомневался и бросил быстрый взгляд в сторону несчастного. — Как тебя представить?

— Сходи-ка нахуй!

— Коллега, короче.

Судя по взгляду Тецуко, зрелище ее только развеселило. Она бросила быстрый взгляд в сторону привязанной к стулу Мифунэ и кивнула в ее сторону, затем с легкой иронией в голосе заметила:

— Честно говоря, думала, ты за нее просто беспокоишься.

Таромай очень громко (и очень многозначительно) фыркнул:

— Ага. Еще бы. Послушай, — он вновь скосил взгляд на Ряккецу, продолжавшего скулить. — Вот эта вот бестолочь, которой я только что вылечил огнестрельное ранение, очень жаждет попасть в Эдо. Если вдруг со мной что-то случится, я, конечно, надеюсь, что нет, но на всякий случай, и он не будет в этом виноват, скажи Зорге, чтобы забрал его.

— Замолвить словечко?

— Типа моя последняя воля, ага. В идеале, конечно, я и сам все это проверну.

Затем, не теряя времени, он подошел к Мифунэ и наклонился. Повертел голову из стороны в сторону; в ауте. Сразу видно, кто-то не умел пить. Сдержав неуместные комментарии, он пораскинул мозгами — у пьяной в стельку мамзель была неплохая аугментация, да и била она неплохо (он знал, просто знал, а еще об этом с восхищением пищал Марута), так что ремни не слишком-то долго ее сдержат.

Но хотя бы предотвратят самые глупые начинания.

Поэтому, порывшись в аптечке, он достал наркотик, каким обычно закидывался чтобы снять опьянение, хотя, кажется, это дерьмо работало против любого рода интоксикации.

— Дозу-то верно рассчитаешь?

— Ты во мне сомневаешься?

Они с Тецуко обменялись многозначительными взглядами.

Потребовалось не так уж и много времени; спустя пару минут Мифунэ с тихим стоном распахнула глаза и некоторое время тупо пялилась в пустоту впереди, явно приходя в себя. Но не ощутить ее цепкий взгляд на себе было нереально, поэтому, когда она разглядела его, Таромай обернулся и шутливо козырнул, явно обозначая, кто он.

— Это ты… — процедила она сквозь зубы. Язык ее явно еще не слушался. — Тот дрянной пес.

— Почему меня так все называют? — нахмурился он. — Я что, похож на собаку?

— Еще… как.

— Оставим лай, — он прислонился к столу напротив и скрестил руки на груди. — Мифунэ. Ты вроде как в полной заднице, да?

— С чего ты…

— Да ладно, — он закатил глаза. — Я знаю про твои жалобы. Про честь и Маруту, которому ты хочешь свернуть шею. О его… — пауза. — Заговоре с Камидзуми?

Это было вежливое предположение.

На лице Мифунэ мелькнула кривая улыбка.

— Заговоре? Они никогда не договорятся.

Таромай и бровью не повел.

— Ты вообще знаешь про Камидзуми, и что он устроил? — когда в ответ на него уставились с весьма многозначительным недоумением, он пихнул Ряккецу. После некоторого пояснения взгляд Мифунэ изменился, но, судя по всему, она понятия не имела. — Ты в его компании? Или у вас просто случайно совпали цели?

Когда она пожевала губу, явно все еще не догоняя, терпение начало постепенно подходить к концу. На фоне Тецуко бросила, что сейчас принесет чего-нибудь выпить, потому как болтовня намечалась долгой.

— «Кагабико-кай» собираются всех выпилить, да? — голос Таромая звучал вкрадчиво, почти угрожающе. — Или, точнее, не они, а сам Марута.

Судя по тому, как Мифунэ дрогнула и замерла, он задел верный рычажок.

— Я не знаю. Как тебе такой ответ? — она сузила глаза. — У меня есть информация лишь о том, что что-то планируется. Возможно, это даже не он, а его любимая бешеная псина. Но она никогда не будет действовать без его ведома. Что ты хочешь?

— Зенкьето?

Таромай свел брови на переносице, когда Мифунэ кивнула.

А вот это уже интересно, потому что не совпадало с данными самого Маруты. Ну, то есть, это скорее логичное следствие, но… Очень любопытно.

— Какая информация на нее? Она что-то делает с его подачки?

— Скорее всего… не в этот раз. Она его разозлила. Очень сильно.

Значит, инстинкты не врали. Марута… в этом точно замешан Марута. Но пока что он явно не догадывается о подозрениях, что играло им на руку.

Они уставились друг другу в глаза. Пристально.

— Ты хочешь его убить, — проговорила Мифунэ, не спрашивая. Утверждая.

— А ты? — Таромай хмыкнул. — Хочешь. Но почему-то этого еще не сделала.

— Это из-за… твой твари, что за ним ходит.

Так-так-так?

— У него не один телохранитель. Вместе с ним, — она сглотнула, — шастает еще и полный борг, Кидзе. Хромированное чудовище с таким ЛЕДом, что даже ваш тупой болтливый дружок его не пробьет. Это уровень корпорации и даже выше.

Но это не то, что ожидал услышать Таромай. Он вылупился на Мифунэ, искренне удивленно, и тупо переспросил:

— И это все?

— Ну, да?

— Никаких глупых клятв чести? Ничего такого?

Такого многозначительного взгляда в ответ он не получал уже давно. На фоне неловко закашлялась Тецуко. Таромай продолжал смотреть на нее все так же, несколько минут подряд, а потом вскочил на ноги и начал кружить, заламывая руки.

— Господи! Все это время я думал, что ты ходишь за ним, потому что изображаешь из себя верного самурая, все эти клятвы чести и прочая чушь. А ты!.. Поверить не могу.

— Так и было, до недавнего времени.

Таромай резко остановился.

— Ага. Он перешел черту? — кривой улыбки Мифунэ было более чем достаточно. — Марута… винтик в системе, которая слаженно работает. Уберем его — система нарушится и некоторое время будет не в равновесии.

— Поверь. Умрет Марута — хаос будет страшнее, чем если умрет Камидзуми.

Но мелкий вояка — послушная кукла Симадзу, значит, Марута шишка поглавнее?

— Только если ему на смену не придет кто-то другой. А что Се Хаси? Он смотрит на это сквозь пальцы?

— Он его верная марионетка.

Оп-па, а вот это уже интересно.

Выходит, «Кагабико-кай» ходит отнюдь не под Се, а под Марутой. И поэтому именно Се расправился с главами двух других групп. Удобная марионеточная система. Но если умрет Марута, кто займет его место? У Се были все возможности, но он был ведомым, скорее, послушным исполнителем. Зенкьето? Но она — бешеная псина, Мифунэ права, ее нельзя подпускать к управлению вообще.

Он вывел на экран присланное ему видео и продемонстрировал. Затем откашлялся.

— Думаешь, у нее…

— Скорее всего, — отчеканил он и хмыкнул. — Если Марута злой до пизды, то скорее всего она нарушила его планы. Иначе я не вижу причины ему злиться.

Теория про Окамуру, значит может быть все еще правдивой. Только заказчик не он. Стоит обдумать.

— Но просчитать, что она будет делать — невозможно. Ты, Марута, вы мыслите логично, но она?

— Тогда убей ее, разве это сложно?

Отлично. Без иронии.

Мифунэ явно была настроена на сотрудничество, и она была близка к Маруте. Значит, через нее он сможет получить больше секретной информации; скорее всего на большую часть тайных сходок он ходит в ее сопровождении, а не той консервной банки, о которой шел разговор раньше.

Наклонившись к ней, Таромай серьезным голосом продолжил:

— Мне нужно твое содействие. Полное, тогда мы сможем избавиться от грозящих проблем. Знаю, у нас были разногласия, но в одном мы сходимся точно — нам не очень нравится Марута. Расскажи обо всем, что творится в тени «Кагабико-кай», — он потемнел лицом. — Мне нужно знать, насколько он мне доверяет, и что проходит мимо меня.

Затем, улыбнулся.

— Итак, водички?

Окей, клуб «Камелия» был дерьмом.

Дешевый лоск, помпезность и дерьмовая музыка. По сравнению с Эдо — хоть стой, хоть плачь. Именно так и думал Хана, пока сидел в одной из ВИП-кабинок и смотрел на сцену, на которой от души резвились девчонки-айдолы. Он старался не смотреть в сторону, потому что там, на широком диване, раскинулась искомая им Гуи Рен, потягивающая коктейльчик, а рядом, по всей красе городского пижона прямиком из столицы — Точиро. Немного неловкая ситуация, и, с учетом окружения, еще и жутко странная.

Тут должен был быть тот момент из дерьмовых кино, не знающих, как захватить зрителя, что-то вроде: «вы, наверное, думаете, как я оказался в этой ситуации», или что-то типа того. Но все оказалось гораздо проще. Он прибывает в бар, видит Рен, видит Точиро…

А потом Выясняет.

Секунда для закадрового смеха.

Ситуация была еще безумней, потому что, как он узнал, братья Казама использовали свой имплант для преображения, и, в итоге… Точиро преобразился в Рен, а Исаму — в Точиро. Последнее было слегка загадочно, но, вероятно, несло какой-то очень глубокий смысл, который ему было не понять. Нет, серьезно, в чем тут прикол вообще? Они же близнецы.

— И что нам делать? — Хана не курил и с подозрением смотрел на то, как затянулся Точиро-Рен. Выпустив несколько дымовых колец в воздух, он пожал плечами.

— Ну, мы нашли нашего убийцу. А ты нашел твою Рен. В итоге поимели нас двоих.

— Я, так-то, не особо горел желанием никого убивать.

— Еще бы! Ты бы убил старину Точиро?

— Только ради долга?

Шуточка не удалась; в него мгновенно уперлись два тяжелых взгляда. Впрочем, в конце концов тот рассмеялся и отмахнулся с таким видом, словно в этом не было ничего серьезного. Опустив сигарету в пепельницу и смяв ее до состояния комочка, Точиро-Рен повел плечом, явно разминаясь — Хана слышал, что от таких имплантов даже синтомышцы сводило просто жутко, особенно когда ты имитировал кого-то меньшей комплекции — и затем обронил:

— Жучков-то на тебе нет, удалой ты наш шпион?

— Не-а. Но зато висит хвост.

Точиро-Рен издал загадочное «у».

— Знаешь, кто?

— Дружок Таромая дал расплывчатое описание, но это кто-то со шрамом, — он быстро оглядел окружение в клубе и облегченно выдохнул. — Но его тут нет, как я вижу. Хорошо. Наверное, у «Кэмпэйтая» либо проблемы с местными, и они сюда не суются, либо он понимает, что так мы его сразу вычислим. Наверное, бегает где-то рядом, вынюхивает.

Наконец, голос подал молчавший до этого Исаму-Точиро. Опустив бокал с легко алкогольным напитком, аккуратно на подставку, он поднял взгляд на брата и Хану (несмотря на преображение, отстраненность все равно выдавала в нем истинную природу) и будничным тоном, словно не было вещи проще, процедил:

— Убьем хвост, предоставим Рен, как шпиона. Она все равно не знает, как выглядит убийца.

— А что делать с «Кэмпэйтай»?

Молчание, некоторое время. Исаму-Точиро тяжело потер глаза.

— Таромай говорил про транзакции между ними.

— Может, все это хитроумная ловушка, и сейчас поимеют нас всех.

Они переглянулись.

— Ну и, какой у нас план?

— Плана нет, — прорычал Исаму.

В общем, на спешном собрании их троих, пока остальная часть группы была занята… чем-то несомненно важным, они порешили: Хана изображал кавалера Точиро-Рен и отводил ее подальше, а Исаму-Точиро, тем временем, занимался хвостом. Отлично. Честно говоря, для плана, собранного на коленке, было просто замечательно. Еще оставалась проблема в том, что Камидзуми, несомненно, знал, кто такой Хана, но… Если у них выйдет, они будут под протекцией «Ренгоку», да?

Пока все это обсуждалось Точиро-Рен попытался связаться с девчонкой из мелкой группы, но ответа так и не дождался. Сам Хана занимался внешним обликом, стараясь придать себе хотя бы немного статности для сопровождающего такой… важной персоны. У него был с собой чемоданчик для маскировки, и он пытался изобразить хоть кого-то, кто подошел бы под вкусы Гуи Рен, но… В итоге, он скопировал стиль своего старого знакомого из Эдо, сраного дон жуана и сутенера. Фузоку… Одно это имя заставляло зубы невольно скрипеть. Но он был достаточно яркой личностью, такой китчевый стиль вполне мог зацепить Рен… по какой-либо причине. Она же такая дамочка, да? Себе на уме.

Господи, лишь бы сработало. Что-то ему отчаянно шептало на ухо, что все это фуфло, и, наверное, он просто зря тратит время. Наверняка «Кэмпэйтай» знают о фетишах Рен.

Но они не знают о том, что сейчас Рен тут нет, но есть братья Казама. В числе двух.

— Это солдат «Кэмпэйтая», — раздался рокочущий голос Таромая по связи. — Он вас одной левой положит. Как уже обезвредил Хану однажды. Исаму, у тебя хотя бы оружие есть?

— Пистолет и танто.

— Херня собачья. Ладно, — следом за этим всем троим пришли координаты какого-то мелкого парка в центральном районе. — Выманивайте его сюда. Я помогу. Исаму, следи за ним и сообщай мне о его передвижениях. У меня есть нетраннер на подработке, но лучше перестраховаться. На месте, если увидишь его, стреляй на поражение.

Следом, они покинули клуб.

Честно говоря, беззаботно болтая с Точиро-Рен о чем ни попадя, Исаму почти физически ощущал, как кто-то сверлит ему затылок. Убедительно ли у них получается? Пока что от Исаму и Таромая не было никаких новостей, скорее всего, этот тип со шрамом, что сидит у них на хвосте, не делал ничего подозрительного и просто шел следом. Оставалось надеяться, что все сработает гладко, как по маслу. Честно говоря, лезть в политику группировок у Ханы не было ни единого желания, судя по тону Таромая, он уже нашел интересные зацепки, и следовало присмотреться к ним. С другой стороны… Он хорошо понимал, что война группировок может стать неплохим прикрытием. Если хозяин бомбы отвлечется, то у них будет больше возможностей отыскать его незамеченными.

Лишь бы достать. Лишь бы не дать ее детонировать.

Такая простая миссия и такая запутанная история.

На улице, после громкой музыки, было необычайно тихо. Словно город заснул. В отличие от никогда не дремавшего Эдо, это место было совершенно другим, более маленьким, локальным. Неудивительно, что местные злились, когда люди из столицы пытались протащить сюда свои привычки: высокие башни нового района жутко контрастировали со старыми высотками Мегакладовки или других районов. Как бельмо на глазу.

Но корпорации не волновались о таком. Они должны были строить будущее.

Прямо сейчас.

В парке никого, очевидно не было. Найдя какую-то каменную лавку, он опустился на нее и чуть приспустил солнечные очки, глядя на Точиро-Рен, что продолжал озираться по сторонам. Играть роль самовлюбленной сучки у него получалось отменно, столько (пусть даже намеренно фальшивых) претензий к себе он не слышал еще никогда, а ведь прошло всего-то пятнадцать минут с момента, как они покинули бар.

— И как? — тупо поинтересовался Хана.

Точиро-Рен мгновенно опустил на него взгляд. У его фальшивого облика были неприятные светлые глаза, и изображать их взгляд, пристальный, у него получалось отменно.

— Что — как?

— Все это?

— Это тот вопрос, который ты сейчас хочешь мне задать?

Голос его… ее… его, все же, звучал словно патока, но проскальзывало напряжение.

— Не знаю. Честно говоря… Блин. Ну ты знаешь. Все это не по мне.

— Расслабься, — улыбнулся тот. — Нет ничего плохого в том, чтобы волноваться. Тем более на свидании. Знаю, не в моем положении говорить так, но когда напряжение душит, то надо просто на все забить. В конце концов, мы есть друг у друга. Разве не так?

— Так, но…

— Мило щебечите, голубки, — оборвал их диалог внезапный шум и прорезавшийся следом голос Таромая по передатчику. — Продолжайте в том же духе. И больше страсти, мать вашу.

— Ты нашел то, что искал?

Точиро-Рен смотрел на Исаму, но, очевидно, вопрос обращался отнюдь не к нему, а к Таромаю. Тот разочарованно цокнул, но потом вяло угукнул. Отлично. Скорее всего, сейчас будет очень и очень громко. Мысленно приготовившись, Хана сглотнул и вновь взглянул на Точиро-Рен, следом сузив глаза:

— Не знаю. Глупо, да?

— Обычное явление, — повел плечом тот. — В конце концов, никто не получает то, что хочет.

И в эту же секунду тишину прорезал гром выстрела.

Сначала Хана хотел было выругаться, зарычать, мол, неужели Таромай не взял с собой глушитель, чтобы не было такого грохота, но не успел и пикнуть, потому что Точиро-Рен рядом с ним буквально скосило — за какие-то жалкие считанные секунды. Брызнула кровь, и в холодном монохроме ночи она была самым ярким пятном — алая, слишком насыщенная для окружающего серого мира.

Это был не Таромай, опоздало понял Хана, и холод пробежался по его спине.

— Второй! — прорычал по интеркому Исаму, и, следом, связь пошла помехами.

Но он все еще расслышал, даже через них: едва понятные описания, сложившиеся в одну четкую картинку. Светлые длинные волосы, не азиатское лицо. Там, наверху далекого магазина, сейчас сидел человек, вооруженный новомодной снайперской винтовкой — из запасов, доставленных прямо из-за границы.

Он словно услышал, как рядом с Джо упала пустая гильза.

Глава 8. Новостная сводка, ночь с пятницы на субботу

Куджо Асако перевернула страницу и нахмурилась, когда ей на почту пришло срочное сообщение от Усаги, малолетнего посыльного госпожи МаМы из «Красного Дракона». Ну конечно. Срочные новости разлетались не на бордах, а сплетнями и личными сообщениями, в основном — зашифрованными, но все, что сделал Усаги — прислал ей прямую трансляцию на камеру в центре города. В обычное время Куджо бы насторожилась; мало ли, что этот Усаги может себе позволить там показать, но его спешка волновала ее больше.

Она открыла запись. Посмотрела. Разочарованно цокнула и вновь углубилась в газету.

Значит, это все же случилось.

Старший сын Сюнтена, вероятно, прознал слухи про бомбу и решил начать действовать — выбрав человека, который, по его (и большинства) мнению ею владел. Бедолага. Мораль всегда вставала таким людям поперек горла, и сейчас она увидела это лично.

Сюнтен Эйсо застрелил Камидзуми у всех на глазах в центре города. Скорее всего, за этим последует глобальная перестрелка и хаос в «Кэмпэйтае». Пригубив немного чая, Куджо тяжело вздохнула и потерла виски. Ну и что теперь с этим делать?

— За свободный и чистый Рюкю! — кричал Сюнтен.

Дурак, честное слово.

Подумав, Куджо поискала в контактах МаМу и быстренько отписалась ей по поводу мыслей о нынешней ситуации. Затем, с кряхтением поднялась и отряхнула хлебные крошки. Ночные бдения всегда сопровождались чаепитием и сладким. Она уже не в том возрасте, чтобы жить на одних лишь энергетиках.

Позади нее что-то мягко приземлилась, и Куджо без удовольствия взглянула на Усаги, юнца, работавшего под Мамой. Нахмурилась. Вот прохвост. Лучше бы в школу так ходил, как скакал по крышам.

— Хозяйка предполагает, что хорошо это не закончится, — отрапортовал он.

— Информация от связного?

— Мы полагаем.

Значит, и он ничего ей толком не раскрыл. Ну, разумеется.

— Передай ей, пусть скупает бензин и готовит побольше транспорта, — подумав, заметила Куджо. Потерла подбородок. — Просто на всякий случай.

Затем взгляд ее обратился в сторону яркого небоскреба «Накатоми Дзайбацу». Вот это — тоже, словно кость в горле. Но эту мысль она решила оставить при себе. В конце концов, если все слухи правда, может, только твердая рука из Эдо и сможет остановить весь этот хаос. Ей совсем не улыбалось, чтобы ее любимый комплекс был разрушен из-за чьих-то хотелок.

В полной тишине раздавались размеренные звуки — удары пальцев по клавиатуре.

В полумраке сгорбленная фигура согнулась над терминалом, словно горгулья. В отблесках света монитора сверкали очки, взгляд человека был сосредоточен на выведенных файлах. Игасаки знал, что это опасно. Но он поклялся в верности господину и «Кэмпэйтаю», и, значит, шпионаж у госпожи Гуи Рен должен был быть завершен, хотел ли он этого или нет.

На несколько секунд его взгляд остановился на запароленном файле, а пальцы замерли над клавишами. «Project L», вот, что видел он. Некоторое время Игасаки обдумывал найденное, оценивая риск, и, когда его руки опустились на клавиатуру, он замер — потому что услышал позади себя шаг. Затем — голос. Размеренный, женский. Хорошо знакомый ему.

Потому что это была цель Игасаки. Женщина, которую он должен убить.

— Ну что? Докопался до какой-то страшной истины?

Позади, в полумраке коридора, стояла она — Рен. На ее лице сияла лишь скука.

— Я ожидала больше прыти от верной псины Камидзуми.

В секунду, когда Рен вскинула руку с пистолетом, Игасаки успел выхватить свой и несколько раз выстрелить ей в голову. Прицельно. Раз, раз, раз.

Он — профессиональный солдат, в конце концов. Его учили сражаться с такими, как она. И тем более, он давно планировал от нее избавиться — по приказу руководства, разумеется, так-то ему было глубоко на нее наплевать. Немного потише, но выбирать не пришлось. Когда тело Рен с глухим стуком рухнуло на пол, а под светлыми волосами начала расти лужа крови, Игасаки поднялся и осторожно приблизился к ней. Пинком проверил.

Мертва.

Надо доложить руководству.

Но в ту секунду, когда он потянулся к передатчику, последовал еще один выстрел. Тело Игасаки дернулось и грохнулось рядом с Рен, а позади него в эту секунду опустила пистолет она же. Вторая.

— Ох… Ну и дрянь.

Лицо ее перекосило от возмущения.

— Сраный Камидзуми, ты хотя бы представляешь, как это больно?! — затем она схватила телефон и шипящим тоном произнесла: — Ну как? Попытался? Не вышло! И не смей коверкать мое имя, узкоглазая обезьяна. Меня зовут не Гуи Рен. Лэнгли!

Глава 9. Бог по ту сторону прицела

Выстрел был произведен с крыши напротив; траектория была довольно очевидной, особенно по тому, как рухнул на землю Точиро, но на дворе стояла ночь, а Окинава не была освещена и наполовину так же хорошо, как и Эдо. Единственное, что было хорошо слышно — возню внизу, где Исаму вступил в клинч с первым камикадзе Камидзуми, следовавшим по пятам. Его было видно хорошо, и в него Таромай первым и выстрелил — Исаму явно не ожидал такого, потому импульсивно дернулся назад, когда его забрызгало кровью.

Шикнув Хане, чтобы оттащил раненного за какое-нибудь укрытие (например, опрокинул лавку, она была из камня, и, скорее всего, если снайперская винтовка такого калибра и пробьет ее, то не сразу), Таромай тенью бросился вперед, попутно связываясь с Исаму. Хорошо оценивать ситуацию — это одно, но у него была возможность узнать местоположение стрелка точнее, тем более, что его видел Исаму.

Не так уж и далеко от «хвоста». Интересно.

Второй выстрел прорезал воздух подобно громовому раскату, и Таромай нахмурился, стоило по интеркому запищать Хана: впрочем, тот уже успел оттащить бренное тело Точиро в безопасное место, поэтому, если он верно рассчитал, то сейчас будет относительно спокойно: стрелок явно почуял, что его заметили — скорее всего, этому помог и бродивший под низом Исаму, устроивший едва слышную сейчас пальбу в воздух, и собирался поменять позицию. Но крыш тут было не так уж и много, поэтому его поиски явно не займут слишком много времени.

— Срочно чеши к остальным и оттащи их в другое место, — шикнул он по интеркому Исаму. — И ради бога, не попадись хотя бы на пути туда.

— У меня для тебя уже плохие новости, Таромай.

Лучшие агенты, которых послал штаб, господа.

Видимо, придется ловить на живца. Самого его стрелок еще не видел, зато видел Исаму и явно собирался проделать и в нем одну симпатичную дыру; нехорошо было так говорить, но надо было пользоваться тем, что имелось на руках. Он резко затормозил и вскинул винтовку, прицелился: и увидел. Джо, тот самый звездный мальчик «Кэмпэйтая», сейчас явно целился для того, чтобы устроить его товарищу сладкую жизнь. Он уже был готов, от того, чтобы одним точным выстрелом размозжить голову Исаму на множество кровавых ошметков оставались считанные секунды; но Таромай оказался быстрее. Не в этот раз, умник, пронеслась шальная мысль в голове, и он выстрелил.

Никакого грома. В конце концов, он же не придурок без глушителя.

В прицеле Джо почти мгновенно рухнул вниз, на крышу. Отлично. Одной проблемой меньше.

— Сможешь по-быстрому обработать раны? — обратился он к Исаму; тот резко затормозил, озираясь, словно почуял пролетевшую мимо опасность. Кивнул, даже отсюда было видно. — Вот и отлично. А теперь вали, пока они оба не откинулись.

С мастерством заядлого паркурщика забравшись на крышу, Таромай огляделся. Центральный район мигал, словно одна большая гирлянда, слышался вой сирен; конечно, там регулярно происходили какие-нибудь столкновения между городскими яппи и местными, но полиция никогда не приезжала таким скопом. Он огляделся по сторонам, оценивая, сколько ему добираться до раненного Джо, и бросился туда, по пути связываясь с Тецуко:

— Что за херня творится в городе? Доложи обстановку!

— Погоди секунду.

Когда на фоне раздался вопль Ряккецу, он едва сдержал желание поинтересоваться, сломала ли она ему вторую ногу.

— Сюнтен пристрелил вашего любимого маленького человека с огромными амбициями.

Оп-па.

Выходит, наследничек банковского клана решил действовать и вот так запросто избавился от всеобщей головной боли? Но если во всем бизнесе с бомбой был замешан Марута, то, выходит, Камидзуми был невиновен — что, конечно, не отменяло того, каким он был ублюдком и бесящим идеалистом. Странно. С чего бы обыкновенно спокойный и благоразумный Сюнтен решил совершить такое? Видимо, либо у него в голове что-то щелкнуло, либо это была какая-то грандиозная подстава уровня той, что сейчас устраивали они с помощью Точиро.

Грызня переходила в более интенсивную стадию.

Тем временем по интеркому слышались обрывки диалога братьев:

— С добрым утром, спящая красавица.

— Ну и рожа у тебя! — чертыхнулся Точиро, сипя от боли.

— Твоя, между прочим.

— Что с Ханой? — оборвал он их бесполезную ругань, и Исаму цыкнул:

— Сильно задели плечо. Я стабилизировал его, но ему потребуется нормальная операция. Если, — неожиданно, в его голосе зазвучала жестокая усмешка, — он захочет сохранить руку.

— Оттащи их в мою клинику. Мне надо здесь кое с чем закончить.

На месте, где должен был быть Джо, четко выделялась кровавая дорожка. Еще жив, ухмыльнулся он, и пошел по оставленным следам, попутно доставая висящий на поясе дробовик. Те, ожидаемо, довольно скоро привели его к искомой цели: сидя у перил, Джо, бледный, словно сама смерть, тяжело дышал и держался за простреленный бок. Лужа крови вокруг него продолжала течь, выглядел он дурно — белый, потный. Долго без помощи он точно не проживет, сделал логичный вывод Таромай, и быстрым шагом подошел к тому.

Джо вскинул на него глаза, затуманенные, но затем проморгался и исказил посиневшие губы в кривой ухмылке.

— Далеко намылился?

Никакого ответа. Ну еще бы. Цепная псина «Кэмпэйтай» так просто проигрыш не признает.

— Сильно жить хочешь?

— А что… есть… предложения?.. — просипел тот в ответ.

Ну, он хотя бы не начал орать лозунги своего бравого лидера, даже с нацеленным на него дробовиком.

— Расскажи, что планировалось в «Кэмпэйтае».

— Многовато хочешь, — булькнул кровью Джо, явно пытаясь рассмеяться.

В следующую же секунду он согнулся пополам, тяжело откашливая кровь. Тянул время? Или гордость поперек глотки встала? У Таромая не было ни единого желания разбираться с этим, и он лишь сильнее нахмурился; однако, мелкие движения и нервный тик дали ему понять — Джо нервничал. Вряд ли он хотел умирать, даже за идеи Камидзуми.

— Одна маленькая услуга взамен на твою жизнь.

В ответ — лишь тяжелые вздохи. Сомнения, сомнения…

— Камидзуми мертв, — продолжил Таромай. — Это ты сделал? Приказал от него избавиться?

— Я знаю… Но… Нет.

Последнее слово прозвучало тверже остальной речи.

— Не… по плану…

— Так что был за план?!

В ответ Джо лишь покачал головой. Вот упертый придурок, честное слово. Ему тут предлагают спасение в обмен на жизнь, а он нос вертит, как привередливая девка. Сразу видно — кровь человека издалека, жидкая, словно вода. Но стоит отдать ему должное — он хотя бы не сразу бросился предавать своего хозяина.

Таромай многозначительно тряхнул дробовиком.

— Я считаю до трех. Три…

По лбу Джо катились крупные капли пота.

— Два…

Но губы — плотно сжаты. Он не скажет. Все же, как ни крути, но Камидзуми или Симадзу, кто на самом деле держал «Кэмпэйтай» в своем кулаке, выдрессировали отличное сборище ручных псин, которые были готовы умереть за них даже когда им предлагали спасение. Вот они, современные камикадзе.

Больные собаки, иным словом.

— Пошел ты, — просипел, неожиданно, Джо, и в его глазах сверкнуло нечто опасное, больное, что до этого он видел только у Зенкьето. Слепая уверенность в своих идолах, вот что это было. — Да здравствует госпо-

Но не договорил, потому что в следующую же секунду Таромай разнес ему голову из дробовика.

Жаль. Очень жаль. Если бы Джо не был таким упертым болваном с промытыми мозгами, они могли бы наладить более тесный контакт с, может быть, новым правлением «Кэмпэйтая» или даже самим Симадзу. Пожевав губу, он огляделся по сторонам, пожалев, что море было так далеко — так от трупа было бы намного проще избавиться — и склонился, ища хоть что-то полезное. Помимо оружия нашлась рация старого образца, еще довоенного. Такую дрянь ни один искин не взломает, понял он, но вот Ряккецу, этот мусорный сурок, вполне мог. Не зря же он обитал с «Кодама-дан».

Затем, он поднялся и скрылся в тенях.

В свою клинику он, естественно, вернулся последним; сбросив добытое на ближайший стол, Таромай похрустел шеей, раздумывая, что теперь будет. «Кэмпэйтай», взбесившийся Сюнтен… Неожиданная правда о Маруте и транзакции между группой Сюнтена и ним… Все это наводило на определенные мысли — что это была часть большой игры, но цельная картинка пока не складывалась. Но была ли она так нужна? У него был след, и надо было закончить с ним.

При виде горы оружия Ряккецу громко присвистнул:

— Это ты с кого столько добыл?

— Был один пацан, Джо.

Когда улыбка мгновенно спала с его лица, Таромай вскинул бровь.

— Что? Были с ним счеты?

— Счеты? Упаси боже, — нервно залепетал он, явно разглядывая маркировку «Кэмпэйтая» на притащенной снайперской винтовке. Затем вскинул голову и уставился в глаза, пристально. — Тебе сказать помягче? Или как?

— Ну давай, не томи.

— Симадзу будет просто в бешенстве, что его приемный сынок помер.

У Джо был шанс.

Отлично. Просто, блять, замечательно. Приемный сынок Симадзу!.. Ну, в общем-то, плевать, их вряд ли вычислят, район — старье, там вряд ли есть работающие камеры на крышах. Но неприятно, конечно. Было бы хорошо и правда скинуть тело в море, а то после того грохота, что тот устроил своими двумя выстрелами, туда точно сбежится оставшаяся свора и обнаружит труп. Перспектива воевать еще и с Симадзу не особо-то нравилась Таромаю, но у них была тут проблема побольше, такая небольшая, готовая рвануть в любую секунду. Поэтому, отмахнувшись, он лишь всунул рацию в чужие загребущие лапки и наказал разобраться.

Надо было заняться Ханой.

Плечо ему распотрошили знатно. Для нормальной операции требовалось снять все эти мешающие тряпки, но тот вдруг заупрямился и заверещал, что, дескать, это все без надобности, и вообще отвалите. Милый шум для парня, который чуть не помер за перевернутой скамейкой, но на стороне Таромая была сила — и здоровье, а Хана чуть не откинулся и потерял достаточно солидное количество крови.

Поэтому в неравной схватке победа его не ждала.

— Жить хочешь?

— Ну-у-у.

Нашелся тут, комедиант.

Оттащив того в операционную, Таромай схватился за перчатки и, резко натянув их, бросил:

— Если ты такой стеснительный, оголи хотя бы плечо.

На помощь ему явилась Тецуко. Боже! Как тяжело было, когда компетентным человеком тут можно было назвать лишь одного. Что за наказание? Если этих ребят собирал Зорге, он точно наградит его пинком под колено.

Пока он колдовал над чужим плечом, на кресле с колесиками — нет, взгляните, нашел способ передвигаться по подвалу — подкатил Ряккецу с добытым ранее передатчиком. Повертев его в руках с видом знатока, он всучил сокровище Тецуко — рацию явно пересобрали, и тоном человека, который на этом собаку съел, загундел:

— Вуаля. Пользуйся, сколько душе угодно. Рация работает на частоте, которую нынешние сети почти не воспринимают, это старый военный канал еще пятидесятилетней давности, но «Кэмпэйтай» переоборудовал его под свои нужды.

— А откуда идет главный сигнал?

— Резиденция Симадзу, разумеется.

Бледная улыбка Ряккецу ничуть не обнадеживала, но в данный момент Таромай был слишком занят, чтобы как-то ехидно, в духе «ого, ничего себе, так и знал» это комментировать.

— Поддерживал связь с папочкой? — презрительно фыркнула Тецуко, и Ряккецу нервно икнул.

— И как давно? — все же подал голос Таромай. — Постоянно, что ли?

— Ну разумеется, он его главное доверенное лицо.

— Я про то, слышал ли Симадзу, как его сыне-корзине разнесли голову.

— Я, может, и могу творить чудеса с техникой, но даже у меня есть свои пределы разумного, — ощетинился Ряккецу. — Канал работает постоянно. Скорее всего он сам периодически подключался и отключался от него.

Однозначно, ситуация так себе.

Когда с издевательствами над плечом Ханы было закончено, Таромай… лишь многозначительно усмехнулся. Тонкие узкие плечи, да? Кое-что тут прояснилось. Он осмотрел незадачливого кавалера Гуи Рен перед собой с головы до пят. Шесть дней полного покоя, и зайчик вновь поскачет. Затем слегка легкомысленным тоном обронил:

— Ну и как?

— Кроме того, что мне чуть не оторвало руку? — Хана подвигал правой рукой и тут же поморщился. — Не очень.

— У тебя есть обезбол какой-нибудь?.. Да я вижу, вижу, ничерта у тебя нет.

В руки Ханы был сунут ингалятор, и, затем, Таромай наклонился. Совсем близко, неприлично даже, и шепнул — так быстро, что только Хана и мог бы это услышать.

Могла.

— Когда все закончится — пойдем выбирать тебе купальник.

После операции уже на нем Точиро решил попытать счастья еще раз и вновь набрал полученный от Орихиме номер, воспользовавшись миллионом ЛЕДов, о которых тут же заныли Таромай и Ряккецу; на той стороне, неожиданно, почти мгновенно подняли трубку, и раздался голос — мужской. Хотя нет, слишком юный. Словно какой-то мальчишка. Он скосил взгляд в сторону, туда, где сидел таромаевский новый шарящий в технике друг — тот, разумеется, сидел на прослушке, хотя лицо у него было больно раздраженным.

— Слушаю. Это ты тот беловолосый мужчина, о котором она говорила?

Вот так дела, подивился Точиро.

— Возможно?

— И ты звонишь, потому что?..

— Мне дали контакт.

— Хорошо. Значит, ты действуешь по плану.

Какому еще, черт возьми, плану.

— Это Вайра, — шикнул Ряккецу, и Точиро с трудом припомнил имя мальчишки с крыш, с которым планировал (и, видимо, все же связался) Таромай во время своего грандиозного похода куда-то в Мегакладовку.

Некоторое время он прождал, когда звонок, очевидно, переводили к другому человеку; когда на той стороне раздался голос Цукико, напуганный, нервный, он невольно улыбнулся. Ну, одна не подошла, так вторая. Но все же, что стало с Орихиме? Как-то все это подозрительно накладывалось друг на друга, особенно с учетом, что она не подошла к трубке в первый раз.

— Ты ее сестра, да? Вторая девочка?

— Да, это так…

В голосе Цукико явно слышались напряженные нотки.

— Не соизволишь объяснить, зачем твоя милая сестрица всучила мне твой телефон? Хотелось бы знать.

Это Точиро и спросил. Потом следовал долгий унылый разговор, в котором Цукико, явно не слишком разбиравшаяся в планах сестры, пояснила про то, что та готовила пути отступления, а Точиро всунула номер потому, что он был наемником из Эдо — ну или ей так показалось. Он не стал отрицать. Но одно уяснил точно: с Орихиме явно что-то случилось, и это было не то, что Цукико хотела обсуждать по телефону, а еще вся эта затея была нужна лишь для того, чтобы они — братья Казама, то есть — помогли Цукико выбраться из города.

Не им двоим. Не Орихиме. Именно Цукико.

Видимо, одна из сестер сильно беспокоилась за вторую, и, явно, что-то произошло, раз по телефону говорила лишь одна. Готовая пожертвовать всем ради сестры… Странное благородство. Впрочем, Точиро не стал осуждать чужой выбор, он не шибко разбирался в местных традициях грызть друг другу глотки. Согласился прийти на встречу, сохранил скинутые координаты. Крыши Мегакладовки, видимо, новое укрытие «Кодама-дан». Она им явно доверяла, этой банде. Любопытно.

Но затем Точиро опустил взгляд вниз. На себя.

Эффект от трансформации спал, но дырку в животе это ему не убрало. Он мог бы пойти в таком состоянии, конечно, но если там будет опасность, то он мало что противопоставит. Пораскинув мозгами, что, скорее всего, нанять Орихиме планировала их двоих, вместе с Исаму (который отделался разве что легким раздражением), он рассудил, что будет логичней отправить его. Во всяком случае, его стоическая рожа точно вызовет больше доверия, ну, типа, как во всех тех фильмах, да? Или какими величинами оперируют шестнадцатилетние девочки?

Следом он решил набрать Рен, в ответ на что услышал угрожающий смешок со стороны Таромая. Тот, в майке, демонстрировавшей его татуировки, и в окровавленном фартуке, выглядел… Как бы это сказать? Несколько угрожающе.

— Всем решил спалить мою базу, да?

— Тут столько ЛЕДа, что тебя только корпоративный хакер раскроет, да и то не сразу, — огрызнулся он и вслушался в гудки. В отличие от Вайры, Рен подошла не сразу, но, когда сделала это, огорошил ее сразу же: — Нежеланный женишок устранен, как тебе такое?

— Отлично, — судя по голосу, Рен растянула губы в улыбке. — Вы хорошие мальчики, как я и ожидала.

— Один вопрос, позволишь? Вместо награды.

— Ты не хочешь награду?

Судя по тону, ее это удивило, и Точиро закряхтел, пытаясь устроиться в кресле поудобней.

— Ну, я сейчас в таком положении, что кое-какая информация мне будет важнее, чем деньги.

— Важнее пятисот тысяч?

Окей, видимо, это и правда звучало странно, но, эй! У него, вообще-то, были причины. И вообще, он агент правительства, ему все эти грязные деньги до одного ме… Ладно, кого он обманывает, у них просто безысходная ситуация, вот и все. И он не агент, а просто шиноби.

Он скосил взгляд вниз, на запись с камеры наблюдения, которую сам же поставил ранее. Затем бросил в трубку, попросил подождать — для такого нетерпеливого человека, как Рен, она отреагировала неожиданно спокойно — и взглянул на то, что засняла его камера. При выстреле в голову у него медленно поднялась одна бровь, при появлении второй Рен — вторая. Затем, откашлявшись, он неожиданно охрипшим — что за чертовщина тут вообще происходила — голосом бросил:

— У тебя же есть какие-то планы тут, да? На Окинаве. И ты наверняка хочешь, чтобы все это завершилось победой в твою сторону. А вся эта муть с бомбой только тебе меша-

— Послушай, мальчик.

Голос ее неожиданно зазвучал очень холодно.

— Я понимаю. Ты — наемник. И сейчас ты рыщешь в поисках информации. Но такие разговоры не обсуждаются по телефону, с учетом, что сеть скомпрометирована. Если ты хочешь поговорить об этом с глазу на глаз, давай договоримся о месте рандеву.

О, у него была идея.

Близнецы же нравились Рен, так? Если сыграть на ее слабости и показать, что Цукико в беде, она наверняка станет более благосклонной в их сторону, и, может, даст если не скидку, то предоставит какую-либо помощь. Поэтому он назвал ей время и место, то же самое, что услышал от Цукико, попросив явиться одной. Вряд ли этот Вайра будет особо рад целой толпе наемников. Но если Рен могла так… чудесным образом вернуться к жизни, то, пожалуй, ей вряд ли будет страшно завалиться туда в одиночку.

Так он и рассудил.

Место явно озадачило Рен, но она лишь мугыкнула, соглашаясь.

— Опоздаешь — убью, — шикнула она и отключилась.

Оставалось надеяться, что голова у нее с утра болеть не будет.

На закономерный вопрос Таромаю о расстановке сил в городе — стоило подготовиться к грозящей встрече, не только самому, но и провести нудную скучную лекцию Исаму, которому на это дело отправляться — тот ощерился и покачал головой.

— Силы меняются каждую сраную секунду. У нас нет времени с этим разбираться.

— Посмотрим завтра с утра.

На поясе опасно поблескивал пистолет, и то, как держал руки Таромай — явно готовясь выхватить его и выстрелить — добавляло определенной остроты в ситуацию. Он лишь покривил ртом, надеясь, что сейчас не начнется старая-добрая дуэль, он был несколько… не в состоянии.

— Мы… познакомились с Рен. И близнецами из «Юйту».

— То, что ты с ней познакомился, я понял, когда ты в нее превратился, — голос у Таромая даже не дрогнул. — Она вас наняла, очевидно. Устранить ассасина за ее головой.

— И она думает, что мы успешно выполнили ее задание. Я всего-то хочу получить кое-что взамен на такое чудесное спасение, немного сочной информации. Она же сотрудничала с «Кэмпэйтай», может, у нее есть еще немного сведений.

Таромай даже не мигнул.

— Она тебя убьет. Лучше бы ты выбрал деньги.

— У меня есть, чем ее шанта…

— Если ты помрешь, бомбу будет найти гораздо сложнее. Ты вообще, — оборвал он уже начавшего возражать Точиро, — знаешь, что это за женщина? Она убила больше людей, чем ты встречал в своей жизни. Думаешь, она будет благодарна какому-то никому не известному наемнику, приехавшему сюда решать ее проблемы?

В ответ Точиро лишь нахмурился. Но промолчал.

— Думаешь, она так сильно отличается от «Кэмпэйтай»?

— Они действительно похожи, — согласился Точиро. — Но вряд ли они обладают суицидными наклонностями. И она тоже. Наверняка она предложит что-то полезное, если поймет, что мы не враги.

— Что ты можешь ей предложить? — голос Таромая зазвучал насмешливо, и Точиро вдруг ухмыльнулся.

— Обещание не выложить компромат, если она не будет нам мешаться.

— Даже заговоришь об этом — она убьет тебя, твоего брата и всех твоих знакомых, до каких только дотянется. Это игра в одни ворота, Казама, — затем тон его чуть смягчился. — Что за компромат ты на нее достал?

— Небольшое откровение о ее истинной природе.

— Ну и кто она?

Точиро весело фыркнул.

— Гайдзин.

— Вот это новость! Ты ее волосы видел? — застонав, он потер виски. — Ты не представляешь, с кем имеешь дело. Она прирезала бывшего босса, чуешь? Захочет — устроит резню и тут, и потом перейдет в следующий город.

— Но я не могу просто так сидеть без дела, как послушный мальчик.

Они уставились друг другу в глаза. Таромай нахмурился.

— Поэтому проворачиваешь тут такие схемы? За спиной у остальных? Я послал тебя на разведку, а не чтобы ты нанимался мальчиком на побегушках к местным боссам. Мы говорим о задании высшего приоритета!

— Я знаю.

Вновь молчание.

— Кто еще будет с вами?

— Пойдем с братом.

— Еще и Исаму!.. — казалось, Таромай сейчас взвоет. Он нервно забарабанил пальцами по ближайшей тумбе. — Только я думал, что выиграл лотерею, когда получил пусть и безответственных, но весьма умелых людей, и вот они идут самоубиваться уже второй раз за день!.. Ладно. Ладно…

Он остановился, вновь смотря на Точиро. Крайне пристально.

— Ты встретишься с ней. Один будет прикрывать другого. Но если вы там сдохните или подвергнете опасности миссию, когда она начнет тебя пытать и ты расскажешь ей все, ты просто не представляешь, что случится. Я тебя с того света достану, чтобы убить еще раз, понятно?

— Я знал, что план тебе понравится.

Когда Таромай сплюнул на пол, все еще смотря на него, как на полного придурка, Точиро лишь откинулся назад в кресле и закурил. В чем-то, несомненно, была правда в этих претензиях — но Точиро буквально нутром ощущал, что они вытянули счастливый лотерейный билетик, когда познакомились не только с мелкими Изанафу, но и с Рен при тех же обстоятельствах. Ее симпатия была на их стороне. Если она согласилась на встречу наедине, то доверяла. А с учетом, что у «Кэмпэйтая», ходящего под Симадзу и добывшего бомбу, были какие-то претензии в ее сторону, лишняя помощь ей лишь укрепит их сотрудничество.

Да. Это будет правильно. Нельзя идти против интуиции, когда та буквально поет об успехе.

Затянувшись, он поднял голову к потолку, затем закрывая глаза.

Какой же долгий день…

Видимо, звонок под рассвет рано утром Марута не оценил по достоинству — когда Таромай с ним связался, сначала с того конца провода донеслось невнятное бормотание, а затем ругательства более конкретного характера.

— Какого хуя ты звонишь?! Три часа ночи! Я тебя, бля, убью, ебучка!

— Есть вопрос, — оборвал поток говна Таромай.

— Какой вопрос?! Вопрос не охренел ли ты? Еще как, блять!

— Это ответ, — ухмыльнулся он. — У меня к тебе вопрос немного иного плана.

Затея была проста: раздобыв у Маруты еще немного записей с мадам Зенкьето, где она что-либо говорила (и заодно получив еще ушат говна за шиворот), Таромай настроил, не без помощи своего нового лучшего друга Ряккецу, добытую рацию так, что та передавала исключительно ее голос. Периодически. Это должно было сбить «Кэмпэйтай» с их следа, если они действительно начнут искать внимательно, плюс устроит очередную грызню, на которую, словно голодные вороны, слетится весь город. Если Симадзу любил своего сынка — а судя по тону, каким говорил Ряккецу, весьма и весьма — это обеспечит им должное отвлечение. Зенкьето была поехавшей, никто не удивится, что она пришила Джо.

На закономерный вопрос, что делать с Зенкьето, если их пути все же пересекутся, Марута прорычал:

— Убей эту тупую суку, конечно же.

О да, как Мифунэ и говорила. Очень и очень зол.

— Спокойной ночи, золотце.

— Пошел нахуй!

Отлично. Просто замечательно. Оставалось надеяться, что хотя бы часть плана пройдет успешно; честно говоря, на Исаму и Точиро надежд теперь было немного. Даже если им повезет, в теории… Все это приведет к чему? Если Рен враждует с «Кэмпэйтай», им-то какое до этого дела? С другой стороны, на горизонте все еще маячил Симадзу, явно решивший избавиться от нее после аферы по добыче бомбы.

Слишком много неясных переменных.

Глава 10. Дирижер за кулисами

— Тецуко, если у тебя случайно не намечены визиты к сильным города сего, я прошу тебя поехать со мной.

Тецуко весьма хорошо понимала, чем им могла обернуться афера Точиро (как минусами, так и плюсами, вроде добычи поддержки довольно влиятельной группировки), но в ее планы не входила скорая смерть или еще какие-то интересные побочные активности, так что особого выбора у нее и не было. Таромай хотя бы примерно представлял, что им всем делать, плюс у него были кое-какие наводки.

Так она ему и ответила, и, явно обрадованный, он хлопнул в ладоши.

— Голос здравомыслия! Поверить не могу.

Хана остался на базе, отдыхать после недавнего. Смысла заботиться о «Кэмпэйтай» уже не было, он говорил, что о нем там знали только трое — лично, в лицо — и все трое были мертвее некуда. Одной проблемой меньше. Разумеется, это грозило возможным преследованием со стороны Симадзу, если он (какая неожиданность) тоже был частью этой движухи, но, вроде как, Таромай обеспечил им какое-никакое прикрытие, так что, временно, можно было выдохнуть.

Утро субботы начиналось дико. Сложно поверить, что прошел всего-то день.

Наконец-то они поделились всем, что нашли, и пришли к главному выводу — о том, у кого сейчас бомба. Подозрения падали на Маруту, конечно, но, видимо, бомба была сейчас не у него, а у его дикой помощницы, Зенкьето, во всяком случае именно так Тецуко и поняла с предоставленного видео.

Она по-быстрому скосила взгляд назад, на Ряккецу, но тот наблюдал за этим зрелищем из-под полуприкрытых глаз, явно не слишком впечатленный. Видимо, это было даже ожидаемо.

— Проблема в другом, — объявил Таромай, потирая руки. — Это бомба господина Симадзу.

— Но зачем тогда прислали нас? — нахмурился Хана.

— Имитация бурной деятельности.

— И он поручил нам ее найти, чтобы вернуть себе, — подытожила Тецуко.

Да. Звучало логично

Повисла тишина. Затем, Таромай откашлялся.

— Мне кажется, вас сюда послали просто как расходников. Финансирование есть? Нет. Профессиональные навыки у вас есть? Ну, скажем, имеются, но субординация на минимуме. Шорох вы наводите своим присутствием в городе? Наводите. Просто, мать его, образцовые морские свинки.

— Значит, следует вывести Симадзу на чистую воду.

Голос Ханы звучал раздраженно.

— Проблема, — покривил рот Таромай. — Он вроде тут как самый главный. Но это не единственная. Прошлой ночью, — он выразительно обвел присутствующих взглядом, — погиб его сын.

— А нам-то какое дело?

— Да, Хана. Это был Джо.

Судя по тихой ругани, кое-кому это явно не понравилось.

— Так что вот. У Симадзу был сын, Симадзу очень любил своего сына, и теперь весь город будет стоять на ушах, потому что он будет рыскать в поисках своего любимого мальчика.

— Теперь никакой благосклонности с его стороны… — протянул Хана страдающим голосом, но его перебила Тецуко:

— Но ты замел следы.

— Да. Но я не уверен, надолго ли этого хватит. Впрочем, вы в него не стреляли, а я носил маску. Не думаю, что его ищейки сложат два и два, маловато доказательств, даже если вдруг найдется случайный свидетель. Посмотрим, может быть, ложный след решит целый ворох наших проблем. Вопрос в другом.

Он вновь выразительно взглянул на присутствующих.

— Что нам делать с Симадзу?

Хороший вопрос без какого-либо ответа.

— Если я все верно рассчитал, то он добудет себе бомбу обратно.

— Значит, надо доказать, что бомба принадлежит ему.

Вновь напряженное молчание. Было слышно лишь писк мониторов, к которым был подключен Ряккецу.

— Хана. Ты технически работал на «Кэмпэйтай».

— Думаешь, я прошел испытательный срок?

Они обменялись ехидными взглядами.

— Думаю, стоит уточнить у своего работодателя, прошел ли ты его, а через них — и выйти на Симадзу.

— Но я так и не выполнил задание.

— Кому какое дело? — ощерился Таромай. — Джо и Камидзуми мертвы. Всем плевать. А нам нужен человек, который подберется к Симадзу и будет следить за тем, что происходит вокруг. Свяжись с ними, скажи, что вас атаковала эта чокнутая. Порыщи по местам, где они могут шляться, наверняка кто-то будет на месте вчерашней бойни. Последи, в общем.

Кичиро и Исаму отправлялись на свою восхитительную миссию с мутным исходом, и, значит, Тецуко и Таромай оставались наедине. Было время подумать, пока они добирались до условленной точки встречи с еще одним подозреваемым, полностью им доверяющим. Выходит, чтобы выбраться отсюда живыми, им желательно заполучить компромат на Симадзу. Но он, по словам Таромая, не фанат подобных резких мер: вся его сила идет от Эдо. Зачем рисковать? Была ли бомба еще одним способом укрепить власть?

Будет забавно, если эта затея увенчается успехом, хотя, конечно, сомнительно. Вакуум власти не приведет ни к чему хорошему. Кто возьмет Окинаву в руки? В шутку Тецуко предложила это самому Таромаю, когда они вдвоем неслись на взломанной тачке к точке рандеву, мол, он-то здесь явно местный, и он вылупился на нее, как на умалишенную:

— Я похож на того, кто сможет удержать власть? Или кто ее хотя бы хочет? — он тряхнул шевелюрой. — Из Эдо пришлют кого-нибудь, я уверен.

— Но, если помечтать… — протянула она, пока мимо в окне машины проносился город.

Все же, Окинава разительно отличалась от Эдо.

— Ага, сесть в его кресло, чтобы все наставили на меня пушки? Я как-то пока хочу жить.

— А кого бы ты хотел видеть вместо?

Вопрос явно его озадачил.

— Из местных… Се Хаси. Наверное, не будь он сучкой Маруты, — криво ухмыльнулся он. — Вежливый и знающий, как вести диалог. Впрочем, если не будет поводка, может, он еще что-то предпримет. А так, честно тебе скажу, — он выразительно посмотрел на Тецуко. — Я бы ни одной из этих бешеных собак не доверил столько власти. Ладно. Слушай. Рискую залезть в долги, но… Мы сейчас едем к Маруте, верно? А он там будет с Мифунэ. Думаю, намек понятен.

— Насколько у нее хорошая память?

После того… что произошло ночью у самой Тецуко было бы жуткое похмелье. Судя по ухмылке Таромая, помнить она все будет отлично, так что можно было не волноваться о том, что кто-то забудет предыдущие договоренности.

— Так о чем я? Ну вот. Маруте нравится симметрия. Знаешь всех этих поехавших художников, вот это все. Он думает, что он творец в этом городе, просто творит не краской, а кровью. Ему нравится, чтобы все было красиво. Если он будет со своей дамочкой, и ты будешь со мной, то мы будем симметричны, и, значит, будет возможность его разговорить. На что-то большее, чем обычно. Может, — хмыкнул он, — ты даже спасешь мою задницу. Одним своим присутствием.

Тецуко тихо рассмеялась в ответ и отвела взгляд в сторону. Как любопытно. На этом приказы закончились, и оставшуюся часть пути они провели в молчании, погруженные каждый в свои мысли. Марута был главным подозреваемым, сейчас он прыгали в раскрытую пасть тигру. Слишком велик был риск. Но Таромай знал, что делать. Должен был… Иначе игра не стоила свеч. Впрочем, с ней все еще был приличный запас «сюрпризов», вроде парочки светошумовых, если что — использует. С другой стороны, им не нужно было искать виноватого в добыче бомбы — тем более Марута был скорее опосредовано в этом задействован — им требовалось понять, у кого она сейчас. Слила ли Зенкьето ее кому-то еще или держит при себе? Или это успешный обман Маруты? Навестить его точно не будет вредным.

На месте — рядом с каким-то невзрачным зданием со входом подвал — Таромай мгновенно подлетел к некоему предмету под огромным холщовым мешком, в силуэте которого Тецуко признала мотоцикл. Судя по всему, тут была какая-то история? Он не слишком распространялся, да и самой Тецуко не было дела — пока на горизонте маячила такая проблема.

— Хочется распаковать подарочек сейчас, но ладно… Сначала поговорим.

В подвале было просторно, но из присутствующих: почти никого. Освещение тут было так себе, но чего еще она ожидала от клуба для игры в маджонг в подвале? Тецуко лишь фыркнула, подмечая, что, впрочем, Таромай смотрелся здесь, как родной. Она быстро покосилась в сторону человека за столиком для маджонга в белоснежной меховой накидке и одним выбритым виском, что тщательно сортировал тайлы. Рядом с ним сидела Мифунэ, лишь быстро покосившаяся в их сторону.

— Посмотрите, кто пришел! — огласил Марута, добродушно скалясь. — Да еще и не один. Что это за цыпочка?

— Решил нанять себе телохранителя, — с явным довольством в голосе ответил Таромай.

— Пижон! Взгляните на него, — он кивнул Мифунэ. — Смотри, решил найти себе такую же. Поразительно, да? Все с тебя копирует.

— Может, не с нее, а с тебя?

— Мою красоту, — отчеканил Марута с видом, будто одно лишь сравнение нанесло ему огромное оскорбление, — ты не скопируешь никогда. Даже не пытайся.

Когда Таромай примял волосы, пытаясь закрыть один глаз челкой, как у знакомого, Тецуко закатила глаза. Детский сад. Но для человека, так мирно болтавшего сейчас с главным подозреваемым, Таромай держался не то, что неплохо — скорее даже отменно. Такому актерскому мастерству позавидуют некоторые айдолы с новомодных ток-шоу.

Щелкнула зажигалка. Марута закурил.

— Твой подарочек наверху. Как и обещал.

— Обязательно побегу туда, как ребенок в день рождения, но сначала поприветствую своего хорошего друга, а то как-то неприлично даже.

Таромай вальяжно опустился на стул напротив, и Тецуко села рядом, между ним и Марутой. Взгляд ее на секунду пересекся в Мифунэ, но они тут же отвернулись, не поведя даже бровью.

— Слыхал? Что ночью было?

— А кто нет? — Марута растекся к ухмылке. — Наконец-то мелкого говнюка пришили.

— И не только. Слыхал, почти всю верхушку «Кэмпэйтай» устранили.

Марута лишь цокнул.

— Я слышал, у гидры осталось еще несколько голов.

— Но достаточно ли у них мозгов, чтобы занять место Камидзуми? То-то и оно.

— Кто знает? — пожал плечами. — Я был с ними не в ладах.

Вдвоем они начали мешать тайлы на столе, явно собираясь сыграть раунд-другой, пока не иссякнут вопросы. Удивительно, что Марута так легко доверял ему. Со слов Таромая Тецуко рассудила, что он был социопатом, но сейчас вел себя скорее как… как он сказал ранее? Да, как пижон.

— Первый вопрос. Окамура.

— Что с ним?

— Ты в курсе? — Таромай резко поднял взгляд. — Он взломал городскую сеть.

Когда на него уставились с искренним недоумением, Тецуко лишь отметила в голове, что вариант про отданную тому бомбу все еще мог быть реальным. Раз уж тут было такое удивление.

— А вот с этого места поподробнее.

— Отслеживает собственные упоминания. В даркнете и Сети Окинавы.

— Неудивительно, — ощерился Марута. — У старика совсем на старости лет поехала крыша.

— Будь я отчаянным революционером, тоже бы так сделал. Наверное.

Аккуратно положил тайл в сброс.

— Поэтому поговорить с тобой по телефону я и не мог. Он уже прочуял, что о нем кто-то спрашивал в Сети.

Улыбка Маруты стала более стеклянной.

— То есть, ты шпионишь за Окамурой.

— Не знаю, знает ли он, что это я. Но определенно точно знает, что кто-то его выслеживает.

— Интересно… — отстраненно пробормотал тот, но Таромай это проигнорировал:

— Помнишь, я говорил тебе про бомбу? Вот мне кажется, что наш старый революционер имеет к ней самое прямое отношение. И рванет ее в любой удобный момент.

— С чего бы?.. — Марута нахмурился. — Я же сказал тебе. Это Зенкьето. Это очевидно.

— А ей это зачем?

— Потому что она больная сука.

Таромай добродушно хмыкнул.

— Знаешь, что есть у Окамуры? Очень странная херня, похожая на технодухов, на которых она молится.

— Ты думаешь, он ее…

Марута застопорился, словно его что-то осенило.

— Ага. Убедил и решил сыграть на ее слепой вере.

— А ты в этом деле участвуешь, потому что?..

— Мне нравится Окинава, — Таромай улыбнулся. — И я не хочу, чтобы ее снесло.

На губах у Маруты заиграла странная ухмылка.

— Интересный повод.

— Тебе не нравится?

— Мне?.. Я люблю этот город. В конце концов, я тут родился. Здесь прошли мои детство и юность, здесь я впервые переспал с симпатичной девчонкой и тут же ее и прирезал. Я был в Эдо пару раз… — он повертел тайл между пальцами. — Не скажу, что мне особо понравилось. Что здесь дыра, что там дыра.

— Где нет пляжей.

— А тут нет «Йошивары», — он пожал плечами. — Везде свои плюсы и минусы. Ой, вот по роже твоей вижу, не надо мне про Ямагучи и ее девок. Тупая пизда, ее убить мало.

— Почему все так зациклены на убийствах?

В ответ раздался смешок.

— Ну, задал вопрос! Я вот не особо горю желанием расправляться с мелочью, типа «Юйту». Они не особо угрожают, вот мне на них и глубочайше плевать. Слушай, дружище, — ощетинился он. — Я не люблю, когда всякая шваль мешается под ногами, а именно это все эти бездари и делают.

Видимо, это удовлетворило Таромая на время, и один круг они провели в тишине. Затем, тот вновь подал голос, с таким видом, будто спрашивал что-то невинное, а не то, за чем именно они сюда и явились.

— Ты знал, что «Кэмпэйтай» работает на Симадзу?

Лицо Маруты — каменная маска, он лишь мугыкнул что-то нечленораздельное, но так и не дал четкого ответа, словно разговор о группе Камидзуми его скорее утомлял. Тецуко внимательно смотрела за его мимикой: то, как он нахмурился. Словно знал. Просто очень сильно не хотел говорить.

— Что, это новость?

— Не то, чтобы… Я предполагал.

— Ну, теперь знаешь точно. Народ там пошерудит, и потом Симадзу назначит кого-то нового вместо коротышки.

Вдруг, маску спокойствия Маруты пробила кривая ухмылка.

— Раньше бы он назначил Джо.

— Тоже помер, кстати. Прошлой ночью.

— Я знаю, — резко оборвал его Марута, и, в ответ на очевидный немой вопрос, рыкнул: — Господи. Таромай. Дружище.

Его пальцы нервно забарабанили по тайлам на столе. Тецуко быстро перевела взгляд в сторону Мифунэ и потемнела лицом, когда та напряглась, совсем чуть-чуть, но заметно для того, кто видел ее расслабленной и спокойной. Потому она слегка задела Таромая ногой под столом, и, судя по тому, как тот откинулся назад и опустил руки, словно в ожидании долгого разговора, намек был понят.

Но замер. Как и Тецуко. Потому что позади них в полумраке зажглись огни алой оптики.

— Ты… По-настоящему мне нравишься. Ты хороший человек. С тобой весело пить и играть. И ты хитрожопый просто до пизды. Но, видишь ли… Бля! — Марута сжал кулаки и тряхнул головой. — Я, типа, не шучу. Ты реально мой хороший друг. Но тот факт, что ты начинаешь подо всех копать, знаешь о бомбе, хотя информация об этом всплывала разве что в кругу тех, кто участвовал в ее добыче и краже, и даже пронюхал про Окамуру…

Он волчьим взглядом уставился Таромаю в глаза. Уже не улыбаясь.

Повисла тяжелая тишина.

Единственным громким звуком сейчас был разве что ход настенных часов. Тик-ток. Тик-ток. Как последние секунды перед тем, как начнется настоящий кошмар.

— Скажи мне, дружище. Не расстраивай меня. На кого ты работаешь на самом деле?

Несмотря на опасность за спиной, Таромай даже бровью не повел, лишь солнечно улыбнулся в ответ.

— Очевидно, что я здесь вольнонаёмный, разве нет?

— Поэтому ты знаешь про бомбу. Песни-то мне не пой

— В даркнете кто только про нее не знает.

— Это данные, слитые под контролем людей знающих в таком виде, что просто так на них не выйти, — прорычал Марута, и Таромай рассмеялся.

— Что, неужели тобой?

Это словно по-настоящему задело Маруту, и он развел руки в стороны, после чего фыркнул:

— Я что, похож на злодея из воскресного токусацу?

— Скорее на того, кто заинтересован всем этим.

— Конечно же, блять, у меня тут есть шкурный интерес, — прорычал он. — И я не хочу, чтобы ты, дружище, совал сюда свой любопытный нос.

Некоторое время Таромай сидел так, словно о чем-то раздумывал. Он пожевал губу, задумчиво, и затем вновь обратил свой взгляд на Маруту, мрачного, как никогда до этого. О, тот был в бешенстве. Это было заметно. Видимо, поэтому Мифунэ и нервничала: начала понимать, что тот постепенно выходит из себя.

— Но про Зенкьето ты говорил вполне искренне.

— Разве я тебе когда-нибудь врал? — Марута скривил рот, и Таромай пожал плечами.

— А я тебе?

— Ты? — на губах у Маруты проступила горькая улыбка. — Ты врешь мне даже сейчас.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, словно два хищника, готовых броситься на добычу. Тецуко была уверена, что не стой позади них человек с оружием наготове (она не видела, но это было очевидно), то Таромай бы уже начал стрельбу. Но Марута… он медлил, отчего-то, словно не решался. Словно этот момент был последней ступенью перед тем, как он окончательно пример свой образ поехавшего творца, того, о ком говорил Таромай. Ниточка благоразумия натягивалась все сильнее, но даже у нее есть пределы.

Нервно облизнув высохшие губы, Таромай сузил глаза.

— Ну и что ты накопал на меня?

— Неважно, — Марута с глухим стуком уронил тайл на стол. — Я уже сказал. Ты мне нравишься. Ты мой хороший друг, и я не хочу просто так от тебя избавляться. Поэтому, как твой друг, я дам тебе шанс. Завяжи со всем этим. Не ищи бомбу.

Он медленно покачал головой, словно до сих пор не веря.

— Ты здорово попортил мне все планы.

— Значит, ты все-таки в этом повязан.

— В конце концов, — Марута скривил рот в усмешке, — лучше всех дирижирует тот, кто делает это из-за кулис. Кровь от крови, вся эта дрянь.

И повисло молчание, прерываемое вновь лишь ходом часов.

Судя по тому, как перекосило лицо Таромая, он явно не ожидал, что догадка подтвердится настолько что за всем будет стоять Марута, но не просто как какой-то картонный злодей, нет, гораздо опаснее: это не Камидзуми, который был нужен для прикрытия, и не Рен с ее легкой местью. Человек перед ними запустил руки в одну из опаснейших афер, он украл бомбу у Симадзу и устроил весь этот спектакль с Зенкьето, зная, что скорее всего они стравят тех друг с другом — так легко избавился от подчиненной. Дал повод увести ищеек Симадзу с его следа.

Тецуко ничего не сказала. Лишь продолжила держать руки низко, как и до этого, держа в рукаве светошумовую. Она была наготове, натянута, как тетива. Как только начнется представление, она даст им возможность уйти.

— Погоди… — вдруг подал голос Таромай, слегка ошарашенный. — А твоей отец, это случайно не…

— Ты прекрасно знаешь, как его зовут, — ощерился Марута, словно змея. — Кто еще любил приемного сынка, которого вы пришили сегодня ночью, сильнее, чем родного? Не правда ли? — он развел руки в стороны. — Жестокая трагедия.

Затем, он поднялся. Резко. И вновь взглянул на Таромая без следа прошлой доброжелательности.

— Я все еще даю тебе и твоей ручной сучке выбор. Либо ты заканчиваешь искать бомбу, либо я устраиваю на тебя охоту. Настоящее блядское сафари. Я дам тебе уйти. Но если ты продолжишь — я пущу по твоему следу кое-кого, кто тебе точно не понравится. Но ты же мой друг, верно? — судя по тому, как дрогнула у него ухмылка, не особо-то он в это больше верил. — Ты же выберешь правильный вариант. Хотя, о чем я, верно? Ты даже не понял, как жиденько ты обосрался, когда упомянул мне про бомбу. Одно это маленькое слово мгновенно раскрыло мне, что все это время ты был засланным казачком издалека.

— И где же мне быть, чтобы меня не задело взрывом?

— Я не настолько щедрый, Таромай, а еще у меня кончается терпение, — однако, он неожиданно ухмыльнулся. — Но ладно. Я дам тебе подсказку. Ты сможешь догадаться о моих настоящих планах, когда найдешь одну красотку с сюрпризом в ее миленьких кишочках. Твоя группа же к ним так привязалась, да? К этим мелким сестрам.

Затем, шуточно козырнул и отвернулся к выходу; но вдруг замер, не сделав и двух шагов. Потому что обернулся. Взгляд его лениво прошелся сначала по Таромаю, затем — по Тецуко, она словно физически ощутила это, и следом остановился так и оставшейся сидеть Мифунэ. Ну конечно. Он все уже понял. Все прекрасно понял.

Поэтому она нервничала на самом деле.

— Ты ведь знаешь, кого я не люблю больше всего. Лживых уебков, улыбающихся мне в лицо.

За мгновение он выхватил пистолет и выстрелил в своего телохранителя несколько раз. Затем, осклабился, хищно.

— Fuckin' Sayonara, как говорится.

В следующую секунду начался хаос.

Таромай выхватил свой пистолет — слишком медленно. Мифунэ согнулась пополам и закашлялась кровью, и фигура позади них двоих, с сияющей оптикой, сделала движение — в сторону своего хозяина. Словно в замедленной съемке. Сейчас, глядя на сцену словно со стороны, будто все это было лишь грамотной постановкой в каком-то дешевом фильме, Тецуко понимала, что, вероятно, своим решением тогда спасла им всем жизнь. Вряд ли та тварь — женщина, хромированная настолько, что походила на миниатюрного «одзэки» с человеческим лицом, настоящее воплощение современного слова армейской аугментики — пощадила бы их, скорее всего пристрелила бы, как только Марута покинул бы подвал. Может, даже он дал такой приказ, зная, что Таромай не отступит.

Но Тецуко вскинула руку с гранатой. Затем, зажмурилась и зажала уши.

И подвал залил ослепительный свет — и писк.

Она не могла сказать точно, что произошло следом. Вероятно, хромовое чудовище вытащило Маруту прочь из узкого подвала, отдав предпочтение спасению его жизни — наверняка понимала, что стоит ей помедлить, и его пристрелят. Хорошая ручная псина.

Кажется, когда в голове стало чуть получше, Таромай схватил ее за шкирку и толкнул в сторону выхода, а затем вышел из-подвала сам, держа на руках Мифунэ, медленно истекающую кровью.

— Меняем планы, как перчатки, — цокнул он. — Возвращаемся в клинику.

На предложение Точиро отправиться навстречу с Цукико и Рен Исаму ответил коротким, неожиданно громким и ярким:

— Ты что.

Затем нахмурился.

— Я не веду переговоры.

Абсолютная солидарность, в общем.

Подрубив камеру, спрятанную на одежде брата, Точиро, находясь на позиции на чуть более далекой крыше, мог прекрасно видеть и слышать все, что будет творится на встрече; он также был на связи, чтобы, если вдруг потребуется нечто подобное, Исаму мог получить от него должные инструкции. Тот явился на встречу все еще в его маскировке… что, в общем-то, было более логичным, чем приход просто Исаму; звонили-то ему.

Сидя на крыше со снайперской винтовкой, подобранной Таромаем с трупа какого-то важного парня из «Кэмпэйтай», Точиро пристально вглядывался в то, что мог видеть еще своими глазами (хотя экран на оптике выводил все с позиции Исаму); то, как брат неторопливо поднялся на крыши, принадлежавшие «Кодама-дан» и скрылся в одной из небольших построек, словно небольшом сарае. Там и будет встреча. Хорошо. Оставалось надеяться, что они смогут надавить на Рен и получат в руки довольно мощного союзника… А не что она попытается пришить брата, как предсказывал Таромай.

Точиро на секунду отвлекся от съемки и поднял глаза кверху. Все эти политические игрища были явно не для него. Таромай был прав, когда сказал, что их сюда заслали будто с целью устранить. Ну, что уж. Он будет играть по тем правилам, которые знает. Если Рен так голодно смотрит на него, то почему бы не услужить дамочке, верно? А им помощь в вероятном устранении Симадзу явно не помешает.

Он вновь подрубился к записи и присвистнул: там, внутри, на множестве подушек, вальяжно развалившись, раскинулась Рен; рядом с ней, в обнимку, забито ютилась Цукико. Однако, как и было обещано, были лишь они вдвоем. Даже тот пацан, что связывался с ним по связи, Вайра, не присутствовал, хотя Точиро готов был поклясться, что он снует где-то по крышам рядом, тоже наготове.

— Добро пожаловать, Тоширо, — Рен растянула губы в знакомой кривой улыбке, смотря на него исподлобья. — А мы тебя тут как раз заждались. Не правда ли, Цуки-тян?

Названная нервно закивала и дрогнула, когда чужая рука властно прижала ее к себе. Значит, ставка сработала. Ей и правда нравятся близнецы.

Исаму медленно кивнул.

— Ты хотел поговорить о нашей небольшой проблеме, верно?

— Да. О бомбе, — процедил Исаму.

— Ты такой интересный мальчик, Тоширо, — улыбка Рен не изменилась, осталась такой же угрожающей. — Так просто спрашиваешь меня подобные вещи. Ты никогда не думал, что я могу сложить два и два и понять, зачем ты ищешь бомбу, что дает мне сто-о-оль чудесный повод застрелить тебя прямо здесь и сейчас?

— Это так. Но наша часть договора выполнена. Я полагаю, этого должно хватить.

— Ты прав.

Она тихо рассмеялась, но затем уголки губ у нее опустились. Склонила голову набок.

— Сраный Камидзуми решил избавиться от меня, как от свидетеля своего маленького обсера с бомбой. И просто как от человека, который о ней знает. Что именно ты хочешь знать?

Хорошо, рассудил Точиро. Ставка вновь сыграла. Рен действительно была настроена против Симадзу и его подчиненных, а еще знает о бомбе гораздо больше, плюс она настроена на сотрудничество. Осталось только договориться.

— Что ты знаешь о добытом заряде?

— Я расскажу, — ее голос зазвучал звонко, с легким азартом. Рен постучала пальцем по губе. — Но взамен ты расскажешь, на кого на самом деле работаешь. Я думала, ты простой шиноби, но если ты знаешь о таком, о макгаффине нашего скромного города, то твои покровители гораздо страшнее «Кэмпэйтая»...

— Это интересное предложение, но…

Исаму неожиданно застопорился.

Это поначалу удивило Точиро, озадачило — с чего бы, но затем заставило напрячься. Брат не был спецом в переговорах, он был хорошей силой, но, господи, перед ним сидит женщина, готовая делиться чем угодно. Скажи ей «да», соври там, столько вариацией. Но то ли Исаму предполагал, что вранье в этом случае не сработает, либо у него попросту появился какой-то ступор, но он замолчал, резко, что несказанно удивило Рен.

Некоторое время она смотрела на него с легким любопытством, но потом ее терпение начало подходить к концу.

— Вижу, ты не очень настроен на сотрудничество, — цыкнула она, впрочем, не с таким явным раздражением, как опасался Точиро.

Сам он спешно строчил Исаму миллион сообщений о том, что сейчас сказать. Ну же! Если бы он туда сунулся, израненный, это бы им тоже на пользу не сыграло, а сейчас Рен видела, что даже после устранения ассасина он был полностью здоров.

«Чего ты там тупишь» было наиболее мягким, что он написал сегодня. Прости, брат, но… Бля!

Когда из рукава у нее появился небольшой пистолет, он уткнулся лицом в ладони. Ладно, Таромай, хрен с тобой, твоя ставка тоже сыграла. Господи, ну почему на этом острове все через жопу. Коммуны в Дзигоку по сравнению с этим просто райские оазисы, где пристрелить друг друга пытаются только полные придурки или солдаты на кордонах.

— Значит, кто-то слишком важный. Понятно.

Ну вот, она догадалась.

— Я считаю до трех, — дуло было направлено на грудь Исаму. — Раз. Два…

— Погоди, — неожиданно, ожил Исаму еще до того, как даже прочитал миллион гневных писем. Время их стирать? — В данный момент я не могу этим поделиться. Ты сама говорила. Сеть скомпрометирована. Я не могу дать гарантий, что мои импланты не взломали, и сейчас нас не слушают. Такой сговор скорее всего входит в рамки допустимого, но не имя моего нанимателя.

Неожиданно многословно. Точиро остановил конвейер по написанию сообщений и нахмурился. Хорошо. Что сделает Рен дальше? Сейчас она явно была на взводе. Что сыграет раньше? Его ставка или Таромая?

— И когда сможешь назвать?

— Когда все это завершится.

— С чего, — ощерилась Рен, — ты думаешь, что все завершится? С чего ты думаешь, что доживешь до этого момента? Какая мне польза помогать тебе до того, как я узнаю, кому на самом деле оказываю поддержку? Мне нужны гарантии.

— Гарантии, значит…

Судя по тону, по тем едва заметным ноткам, что слышал Точиро, Исаму начинал постепенно вскипать. Сообщения оставались непрочитанными. Ой-ой. Сейчас начнется самодеятельность. Он перекинул снайперскую винтовку за плечо и сиганул вперед, на крышу, планируя добраться до маленького убежища раньше, чем там начнется сцена аля спагетти-вестерн.

Все это время он продолжал наблюдать за происходящим.

— Мы, почему-то, не требовали гарантий, когда выполняли твой приказ. Но тебе нужно больше?

Голос Исаму звучал опасно, угрожающе. О, черт, он точно в бешенстве.

— Тогда я не стала убивать вас сразу, — отчеканила она с довольной улыбкой. — Вот моя гарантия.

— Господи, братан, скажи ей, что ты и дальше будешь на нее работать! — рыкнул Точиро по интеркому, уже не шибко беспокоясь о конспирации.

Видимо, блок пробило; то ли он намеренно игнорировал сообщения, то ли отключил себе что-то, но вот от голоса брата он вряд ли уйдет; и, дернувшись, он озвучил это Рен, деревянным тоном, словно подобное и от него ну никак не могло исходить. Ладно, хер с ним.

— Хочешь стать моей комнатной собачкой? — Рен довольно прищурила глаза. — И получить ошейник со взрывчаткой. Я могу это устроить.

Тем временем Цукико выглядела так, словно очень сильно хотела дать отсюда деру. Точиро отчасти ее понимал.

— Да ладно, — ее голос просел. — Я вижу, что ты не настроен делиться информацией. Зачем же ты тогда меня звал, если по итогу мы просто потратили время? Я ожидала от тебя гораздо большего, Тоширо.

Затем, похлопав Цукико по плечу, она неспешно поднялась. Отлично. То есть, дерьмово конечно, но они хотя бы не перестреляли друг друга, и это уже было замечательно — во всяком случае, у них останется контакт, и, если что, Точиро что-нибудь придумает, чтобы загладить вину и вновь затащить ее на свою сторону. Он резко затормозил, чувствуя, что сейчас нет смысла вторгаться в диалог, его явление только все усугубит, и нырнул за ближайший кондиционер.

— Но если ты так уперт, то некоторые сочные подробности о боеголовке так и останутся моим маленьким персональным секретом. Советую тебе быть осторожнее: в следующий раз, когда наши пути пересекутся, вряд ли мы будем товарищами.

Момент для драматичного «у-у-у, сука». Ладно. Спокойно. Ее все еще можно будет переубедить, Точиро это за милю чуял. Скорее всего сейчас она просто зла, но если он извинится и придумает что-то убедительное и не столь опасное, как «эй, детка, нас наняло правительство» (возможно, назовет имя какой-нибудь корпы, скажет, что их нанял Симадзу, но если бомба его, то он и их враг тоже), то она будет достаточно благоразумной, чтобы вновь с ними работать.

Глубокий вздох. Выдох. Да. Это… неплохой план.

Главное, что Исаму не взбесился и не начал пальбу.

Так подумал Точиро, а потом услышал выстрел.

Блять-блять-блять-блять!

Честно говоря, дальнейшее Точиро видел плохо: потому что несся прямиком туда, зная, что все. Пизда. Его грандиозные планы накрылись медным тазом, потому что он решил сыграть ставку… не самую выгодную, и она провалилась, будь ты, блять, проклят, нрав братана. Видимо, выстрел в затылок, пусть и столь болезненный, ничуть не остановил Рен, и они с Исаму сцепились на смерть. В какой-то момент даже перешли на танто, судя по скрежету. Но он был сильнее, рослее: а потому в неравной схватке именно он успел первым черкануть ей по глотке.

Господи. Господи боже. Бля.

Когда Точиро ворвался внутрь, картина была… Несколько пугающей. Да ладно, «несколько», пиздец, а не зрелище — кровавые ошметки на полу, труп с распотрошенной шеей, и залитый алым Исаму с танто в руке. Он стоял спиной к проходу, явно обращаясь к Цукико, и даже внезапное появление Точиро не отвлекло его.

Та же…

Сказать, что она была напугана — ничего не сказать. Зажавшись в угол, она с чистым ужасом смотрела на Исаму — лицо у нее побледнело, и все, что она бормотала — маленькую мантру, одну и ту же, раз за разом:

— Она пообещала помочь нам, она пообещала помочь нам, она…

Что ж, придется здорово поработать, чтобы убедить ее с ними сотрудничать. Но зачем?.. Пронеслось в голове. Это у Рен были огромные ресурсы и подчиненные, Цукико была из загнивающей группы, в которой почти никого не осталось. Если Таромай узнает, что они получили ее благословение, то лишь посмеется и потом пустит пулю сначала им в лоб, а следом и ей. И будет прав.

И все потому, что Точиро не прокинул ставку.

Честно говоря, теперь пуля в животе ощущалась скорее бременем, чем маленькой жертвой на пути к получению чужого доверия.

Когда он схватил брата за плечо, пытаясь развернуть его к себе, то чуть не дрогнул, когда тот обернулся. Имплант преображения переставал действовать, и сейчас в него впились два ледяных глаза. Ощерившись, Исаму прошипел:

— Я же говорил, что не занимаюсь переговорами.

Глава 11. Лисье божество счастья

Слухи, как известно, лучшее оружие, каким может воспользоваться любой хороший шпион. Слухи редко врут, но часто приукрашивают; но если местные шепчутся примерно об одном и том же, то, скорее всего, примерно так и случается. Это Хана уяснил еще в те далекие годы, когда работал на своего старого знакомого модника в Эдо — именно слухами он оперировал в бизнесе, и именно за их счет он мог почти в точности до дня предсказать, когда полиция совершит свой очередной налет, чтобы приготовить нужную сумму и услужить всем господам.

Хочешь жить — умей уподобляться таким людям. Мотайте на ус.

Особого желания вновь связываться с «Кэмпэйтаем» у Ханы не было, он не мог гарантировать, что Джо не сообщил никому (кроме, стопроцентно, Нобуцуны; а может, и нет, с учетом, что его убили) о маленьком предательстве. Все из-за того, что он бросился помогать Точиро в маскировке. Останься он стоять столбом, то, вероятно, Джо похвалил бы его за то, что тот выманил Рен в такую удобную область. В него самого был направлен только второй выстрел. Но, что уж там гадать о несбыточном. Прошлое должно остаться в прошлом.

На месте ночной трагедии уже работали люди; скорее всего, безымянные пешки «Кэмпэйтая». Для них Хана был просто зевакой, проходимцем. Он неторопливо прогулялся вперед и уже думал было слинять, однако, вдруг, замер, потому что в толпе увидел знакомое лицо: наемника в солнечных очках, того самого, со снимка с Комэем. Он напрягся. Скорее всего это был кто-то из семи камикадзе. Может быть, здесь он находился потому, что Комэй был мертв, и больше не было нужды следить за ним.

Опасный человек. Но он наверняка знал Джо, и, значит, через него вполне можно было выйти на Симадзу.

Внутри что-то неприятно заныло от мысли, что это очередной бесполезный риск. Зачем? Разве они не нашли, у кого бомба? Это их единственная обязанность, нет смысла лезть дальше в политику. Пусть Симадзу делает с ней что угодно, свою работу они выполнят. Но что-то подсказывало, что пусть даже так, по головке их явно не погладят, если вдруг Симадзу начнет угрожать ею Эдо.

Он остановился недалеко и отвернулся, тем временем сам настроив слуховой имплант так, чтобы тот уловил даже самый незначительный вздох этого типа. «Солнечные Очки» болтал с каким-то типом с прилизанными волосами, и, судя по тону, этот диалог был явно не самого радостного характера:

— Я же говорил, что мы в пизде, дорогой дружище, — пыхтел «Очки», закуривая. — Если босс узнает, что Джо откинул копыта следом за Камидзуми, то… Ну, выебет в сраку он нас знатно.

В ответ тому донеслось невнятное бормотание. Чтобы услышать получше, стоило подойти поближе, но это грозило раскрытием. С другой стороны, с отчаянием подумалось Хане, они и так были в огромной пизде, как и эти парни. Может ли быть еще хуже? Он надсадно вздохнул, и, кажется, это привлекло ненужное внимание, потому что «Очки» развернулся в его сторону и рыкнул:

— А ну упиздохал отсюда, зевака ебаный! Не видишь — расследование!

— Я не зевака! — уничтожив в себе испуг, просипел Хана. — Я… Меня нанял господин Джо, а потом, ну.

Он многозначительно кивнул в сторону крыши и неловко улыбнулся.

— По-моему, кое-кто погрел уши, — заметил «Прилизанный», но «Очки» шикнул на него:

— Ебучку закрой. Ну? — он кивнул Хане. — Продолжай-продолжай.

— Знаете, я его не слишком хорошо узнал, но вместе мы почти устранили Рен, или какого-то из ее двойников, — Хана здраво рассудил, что стоит гнуть линию партии до конца и припомнил все чудесное прикрытие Таромая. — Пока не появилась шрамированная девка. И… Ну…

— Он знает про Зенкьето, — эти двое обменялись многозначительными взглядами.

С каждой секундой у Ханы появлялось все больше сомнений, что в семь камикадзе, кроме Джо, брали компетентных людей. Может, в этом и был план? Что от них будет не столь жалко избавиться?

— Может, не обязательно говорить? Про его смерть?..

Когда «Очки» угрожающе нахмурился, явно скорее недовольный, «Прилизанный» вдруг щелкнул пальцами. Затем указал «пистолетиком» на Хану и монотонно, словно в этом не было ничего удивительного, заметил:

— Ты тот поц. О котором говорил Джо.

— Какой еще, бля, поц.

— Которого он завербовал. С большими амбициями, — «Прилизанный» закатил глаза. Затем протянул руку. — Натори.

— Э-э-э… Нахи.

Парня в очках, как выяснилось, звали Онивабан. Они и правда были из числа камикадзе, и, кажется, то ли уже закончили со своей работой, то ли плюнули на все из-за чрезвычайного положения в группировке. Ну, официально, конечно, отметил в голове Хана. Он-то помнил слова Таромая, что вряд ли место лидера будет вакантным слишком долго. Джо мертв, это здорово подпортило планы Симадзу, но он наверняка найдет кого-то нового на роль послушной марионетки. Может, даже кого-то из этих двоих.

Сам Хана рассказал им, что с Джо они познакомились в баре и наврал с три короба про перестрелку. Даже показал на пятна крови и перевернутую лавку. Рассказ явно вышел убедительным, либо эти двое решили схватиться за последнюю соломинку, потому что Хана признался в том, что он был мастаком притворяться другими людьми; может, без имплантов, как у братьев Казама, но с помощью макияжа и костюмов. Тоже отличное умение, вообще-то.

— Ну, если нацепить на тебя парик и чуть рожу подкрасить, и линзы всякие… — Онивабан с видом знатока обошел Хану. — То сойдет. За Джо, то есть. Ты весьма бабовидный, как и он… был, это плюс.

Пока Натори смотрел на него с большим сомнением, однако, не возражающий, явно из большого отчаяния, Онивабан наоборот — светился от счастья. Потерев руки, он ухмыльнулся во всю наглую морду и тряхнул Хану за руку так, что отдалось больное плечо. Но он не подал виду, лишь захихикав.

— Ты нас здорово выручишь. Надо немного подурить ему голову, а потом сделаем вид, что сыночка свалил куда-то в неизвестные дебри, и, — он обернулся к Натори, — все пройдет гладенько. Типа, мы и не при чем.

Как будто вы действительно при чем, мысленно закатил глаза Хана.

— Поссорься там с батей, а? Чтобы ему плевать было еще подольше.

— Если получится, — улыбнулся Хана.

— А-ху-енно! Жаль, кончено, что помер, да и хуй с ним, как говорится, меньше выебываться надо. Ну так! — он заигрывающе заглянул Хане в глаза. — Тебе одежку с трупа стащить, дружище?

Господи, почему он вообще в это ввязался, напомните?

С другой стороны, с отчаянием подумал Хана, смотря на то, как Онивабан стряхивает с куртки остатки… что это, мозги? — хотя бы его внедрение прошло успешно. У «Кэмпэйтай» сейчас явно проблемы с кадрами. Приятно знать, что серого вещества в этом городе мало не только у братьев Казама, но и этих двоих.

— Бля, кто бы только сказал, что нам теперь делать со сраным трупом без штанов?

А вот это уже не его проблемы.

Что ж, из невнятного рассказа Цукико, которую они кое-как уломали пойти с ними — Таромай им за такое точно голову отгрызет, в этом Точиро был уверен — стало ясно одно: Дунчжэнь оказалась засланным казачком (какая неожиданность) и что-то делала с Орихиме, убила одного из двух оставшихся телохранителей и свалила с сестрой в неизвестном направлении; померший дед ценой своей жизни сумел дать Цукико улизнуть, и теперь та скрывалась у Вайры… Ну, точнее, до того, как там произошла Сцена. Однако, что-то полезное она им все же дала — контакт второго телохранителя, шиноби, работавшую на отца близняшек.

Томоэ, так ее звали.

Конечно, здраво рассуждал Точиро, у них было другое дело. И они не были обязаны помогать семье Изанафу, потому что это не относилось к их миссии совершенно. Но в Дзигоку одно уясняешь быстро — семья — это очень важно — да и сам он не был бессердечным мудаком, как бы шиноби не клеймили за все хорошее. Он не мог сказать, что был особо рад продолжать работать на своего темного покровителя, потому что, пусть они с братом и были наемниками, это все равно требовало некоего рода излишней прагматичности и жестокости — а он был несколько… не столь мудилой, в общем. Поэтому, рассудив, что наверняка что-то сможет вытрясти если не из Орихиме, если она такая умная, то точно из Томоэ или Чжэнь, он уже собрался было сделать Тактический Обзвон (Исаму послал его нахер после произошедшего, сказав, что еще одни переговоры — и следующим трупом станет сам Точиро), но потом…

Он все же решил позвонить Таромаю. Для проформы. Интуиция говорила.

— Вы уже обосрались? — отозвался тот, таким тоном, словно чем-то был занят.

— Ага. А ты как поживаешь?

— Рад это слышать. А я вот узнал, что миссия была скомпрометирована с самого начала.

Время для немного драматичного «ой».

— И зачем мы тут, поясни, если понял?

— Вы — чтобы сдохли, — не стал скромничать Таромай. — А моя роль… Предполагаю, мне следовало не отсвечивать. Помнишь «Кагабико-кай»? С брифинга, с которыми я еще повязан? Их возглавляет сынок Симадзу. Второй. Тут все строилось на его сраных сыновьях.

Второе драматичного «ой-ой».

— Скажем, мы не сошлись во мнениях на бомбу. Он отправит за мной убийцу.

Точиро задумчиво потер подбородок. То есть, они мало того, что поговорили и разошлись живыми, так тот Марута еще и протизерил ему столь интересное… событие. Следом Таромай справедливо заметил, что им опасно приближаться к нему, это грозило… ну, многим.

— У меня есть план, но, скорее всего, он вас убьет. Поэтому я пойду выполнять его один. Тецуко тоже скомпрометирована. О большем не скажу.

— Секретничаешь в такой ситуации?

— Городская сеть отслеживается, дурень.

Затем они коротко обменялись полученными сведениями; информацией о том, что Рен слетела с катушек, но сто процентов не сдохла. Таромай даже не удивился, судя по голову. С другой стороны, с чего бы? После таких новостей. Это было скорее логично. Но разговор о Цукико, который, как он предполагал, закончится криком и обвинением в полной некомпетентности неожиданно зашел совсем с иного края:

— Предполагаю, что, если мы найдем девочку, за которой вы гоняетесь, мы решим очень много проблем. О ней говорил Марута. Она что-то знает.

Значит, почесался Точиро, его ставка все же сыграла. Как это называла Рен? Игра с ненулевой суммой. Проигрыш кого-то не всегда означает полный провал. Интуиция не соврала.

Слушавший всю передачу молча, Исаму неожиданно подал голос:

— Я иду искать горничную.

— Что, решил с ней переговорить?

Когда Точиро рассмеялся, то тут же словил банку энергетика в лицо. Точнее, почти — ручки у него были достаточно очумелые, и он ловко схватил ее в самый последний момент. Глядя на него с неожиданно ярко читающимся желанием свернуть шею, Исаму ласково — неожиданно — проговорил:

— Это предназначалось для твоей тупой башки. Пошел нахер.

И, как разумный человек, не бывший хорошей ищейкой, но хорошо загонявшей дичь, отправился донимать из несчастного нового друга — Ряккецу, который, кажется, уже окончательно смирился со своей судьбой обслуги и даже не особо сопротивлялся. Впрочем, цену за поиск он все равно заломил и даже не испугался угрозы оказаться со второй простреленной коленной чашечкой.

Итак, контакт Томоэ, который оставила им Цукико; видимо, та все еще занималась подработкой, если официально где-то числилась. Ну, он так подумал и решил уточнить у Ряккецу, но тот заржал в трубку:

— Она просто любит молодых мальчиков, приятель. Если ты пропускал с ней пару стаканчиков, то у тебя наверняка найдется ее телефончик.

Ах, вот оно как. Ну, критично оглядев себя и припомнив все взгляды Рен, Точиро здраво рассудил, что он еще тянул под критерии «симпатичного мальчика», и, откашлявшись, набрал нужный номер. С того конца по видеосвязи почти мгновенно отозвались — немолодая женщина с длинными волосами и лисьим взглядом. Сразу видно, что шиноби. Что-то во взгляде…

— Это человек, которому не безразлична судьба сестер Изанафу, — прокряхтел он, и Томоэ удивленно вскинула бровь.

— И как ты добыл мой номер, красавчик?

— Кто ищет, тот всегда найдет.

Он решил не терять времени даром и кратко обрисовал ситуацию, упомянув про предыдущий контакт и переданный чип Орихиме. Попутно, разумеется, отвесил ей пару комплиментов и пообещал обязательно познакомиться поближе, как будет время. Мотайте на ус. Томоэ слушала это без какого-либо удивления (но лесть ей явно понравилась), и, как предположил Точиро, вероятно именно она и научила ее этим трюкам. Что ж, это было полезно.

Из выясненного он понял, что отца девочек прибил мнимый глава «Кагабико-кай»; в ночь похищения была не ее смена, поэтому о случившемся она узнала поздно и большую часть дня рыскала по городу в поисках следов Чжэнь.

— Сначала я думала, что она шпион «Великого Гонконга», она ведь китаянка, — Томоэ намотала прядь на палец и рассерженно цокнула. — Но, выяснилось, что она подсасывает непосредственно «Кагабико-кай».

Что ж, это складывалось со словами Таромая. На закономерный вопрос о том, что она будет делать с китайской горничной, Томоэ ласково проговорила:

— Ну как «что» — я буду ее пытать, разве не ясно?

О-о-о, Окинава… Точиро тоскливо взглянул на дверь прочь, где скрылся Исаму. Ну, им явно повезет, если они втроем соберутся на месте: и если братец не успеет прикончить несчастную раньше. Впрочем, не то, что им это что-то даст — что-то подсказывало Точиро, что вряд ли такой неважной пешке, какой была Чжэнь, будет известно хоть что-то полезное, разве что какие-то наводки на местоположение Орихиме.

Все остальное уже получил Таромай.

Латать кому-то рану в машине, пусть и относительно чистой — такое себе удовольствие, в этом Таромай убедился на собственном опыте, и, честное слово, абсолютно точно не хотел бы повторять это еще раз. Отставив шутки про «если сдохнуть, то разумеется». Мифунэ выглядела… да хуево она выглядела, что уж там, пришлось сдернуть с нее всю верхнюю одежду чтобы хоть как-то там что-то починить, но, когда с делом было закончено, Таромай отстраненно отметил, что сиськи у нее, конечно, были побольше, чем у Ханы.

Господи, сколько проблем. Сраный Марута, ебись он конем.

— Я проследила по твоей просьбе, — слабо отозвалась она, пока они гнали на машине. Таромай многозначительно кивнул. — Бомба не у Зенкьето.

— А у кого?

— У Маруты.

— Значит он мне все-таки напиздел, сукин сын.

— Она просто… украла ее для него. У Симадзу. Запись… которую он передал тебе, это с той ночи.

Таромай едва не ударил по тормозам.

— Погоди. Так он работает не на Симадзу, а против?!

Ну, то есть, звучало логично — поэтому он такой еблан, и вся эта афера с бомбой теперь выглядела каким-то нелепым манифестом и попыткой показать папаше, что он тоже чего-то стоит. Но… господи, твою же мать, что за идиотизм.

— Эта психованная семейка всю Окинаву превратит в дымящиеся, мать его, развалины. Ладно. Мифунэ, у тебя есть схрон, где ты можешь спрятаться? — когда та затрясла головой, он цокнул. Ну да, наверное, Марута уже обо всем разнюхал. — Плохо. Все наши точки тоже раскрыты. Что ж, другой вопрос. Скорее риторический. Я собираюсь отправиться на верную смерть.

— И зачем?..

Вопрос Мифунэ звучал так искренне, что он даже замешкался.

— Мне нравится Окинава. А еще мне очень не нравится Марута…

— Я иду с тобой, — оборвала она его, явно осознав, к чему идет диалог, а Таромай фыркнул.

Отлично. Суицидальная миссия в компании милых дам. Он кивнул на бардачок, намекая, что оттуда она может достать себе пару запасных игрушек для их отчаянного дельца, кроме дробовика — тот, разумеется, был зарезервирован исключительно за ним. На закономерный вопрос о том, почему же она не пошевелилась раньше и не выстрелила первой, Мифунэ лишь криво улыбнулась.

— Его цепная собачка ждала, пока я дернусь. Хотя вид моего трупа определенно точно сократил бы ваши бессмысленные переговоры.

Не поспорить.

Путь их лежал на новенький остров, где сейчас руководствовали корпорации. Нейтральная территория, вряд ли Марута настолько ебень, чтобы атаковать прямо тут… Нет, погодите, поправка: именно настолько. О чем вообще речь, если, кажется, именно в новом районе Сюнтен и пришил Камидзуми, и ни одна собака не почесалась? А это все камеры засекли. Видимо, все это было частью большой игры Симадзу, и сейчас вся надежда была на Хану — выяснит ли тот хоть что-то у своего «босса».

Камер тут было хоть отбавляй. То, что и требовалось. Вокруг сновала куча яппи и прочих пиджаков, приехавших осваивать новые земли, тут так и воняло эдовским духом. Поганое местечко, в общем. Марута, конечно, неимоверная скотина, но руки убрать эту гадость так и чесались.

— Следите за обстановкой, — бросил он спутницам, когда вышел из машины. — Если что-то начнется, уезжайте. Дальше вы сами по себе.

— И что ты хочешь? — нахмурилась Тецуко.

В ответ Таромай лишь загадочно улыбнулся. Приложил палец к губам.

— Сейчас, милые дамы, я отправлюсь прямо в ад.

Затем, неторопливо, он подошел к одной из стен, на которой висела камера, медленно глядящая туда-сюда. Народу вокруг было полно, так что никто не удивился очередному зеваке; даже когда он встал прямо под ее объективом и заглянул в слепое око. Когда молчание затянулось, он просто склонил голову набок и сузил глаза, чтобы затем медленно, нарочито, бросить:

— Слышите меня, Окамура-сан?

Камера остановилась. Четко на нем.

— У меня есть информация, которая Вам понравится. Встретимся в забегаловке на железнодорожной станции. Если Ваш человек будет там, я могу ею поделиться. Взамен, — щелкнул он пальцами, — я прошу полную безопасность. В конце концов, у нас общие враги.

Резиденция Симадзу напоминала те старые здания из центра Эдо, которые все еще хранили в себе хоть какую-то архитектурную ценность; честно говоря, она напоминала Хане здание радиостанции, палату Яманаши, только с добавлением каких-то традиционных деталей, вроде карпов наверху и покатых крыш. Четыре этажа ввысь, отметил он. Скорее всего, это не сколько жилое здание, а офис, где располагался кабинет Симадзу.

Стоя на входе позади Онивабана и Натори, в полном обмундировании — то есть, маскировке — он ощущал, как по спине катится пот. Господи, почему каждый раз именно ему достаются такие самоубийственные миссии? Лучше бы сюда направили братьев Казама, с их имплантом выглядело бы убедительней. Но, к сожалению, все дерьмо, связанное с «Кэмпэйтаем», было лишь его проблемой.

Почти сразу он активировал жучок, записывающий все окружение. Стоит быть наготове.

Он неторопливо вошел внутрь, игнорируя взгляды со стороны; кивал тем, кто здоровался, и следовал прямиком за своими неожиданными товарищами. Все же хорошо, что они подвернулись под руку, размышлял он. Те двое были правы — стоило просто побродить в округе, улыбаться секретаршам и, может, кого-то цапнуть за задницу. Вряд ли аж два человека стали бы утверждать ему заведомо ложную информацию. Плюс, если Джо был сынком Симадзу, ему, вероятно, прощались некоторые вольности.

Просто посветиться. И потом свалить…

Бля, нет, если он просто так уйдет, это будет тупо! Ему нужен был Симадзу. Господи. Ну, может, свезет, и он найдет какую-то болтливую секретаршу? Какая-нибудь наверняка захочет пофлиртовать, и из нее он вытянет все, что сумеет, а потом срочно вернется к остальным и забудет эту вылазку как страшный сон. Одно дело — лезть в логово корпорации, где тебя максимум встретят охранники и, может быть, шиноби; совершенно другое дело, когда ты стоишь на пороге логова дракона. Симадзу — не простой человек, это местный правитель. Заигрывать с ним на его же территории — все равно что плюнуть в лицо Накатоми Тамасабуро во время праздника ханами. Очень глупый и быстрый способ умереть.

Но выбора у него не было.

Даже несмотря на все то, что выяснилось.

— Ты безумный сукин сын, — слышал он по пути сюда от Таромая.

А еще то, что их поимели с самого начала — про них знали, и вся эта миссия была лишь удобным поводом утереть Эдо нос, показав, что агенты не способны ни на что, хотя, конечно, их притащили в мастерски расставленный капкан. Кто вообще отсюда выберется? Бомба изначально принадлежала Симадзу, да. И сейчас основная грызня шла между ним и Марутой.

Но вряд ли Симадзу знал, что бомба была у того.

— Используй эту информацию только в самом крайнем случае. Услышит — наверняка сорвется с цепи. Если тебя разоблачат, говори, что Джо был убит по приказу Маруты.

Логично.

Кабинет Симадзу располагался на четвертом этаже, но соваться туда было совершенно тупейшим решением, поэтому Хана сновал на первых трех. Побродил по первому, по холлу; затем заглянул на третий и второй. Лестницы и лифты тут расположились в несущих колоннах, удобно спрятанные, и он не смог не признать, что здание было довольно стильным, пусть и достаточно старомодным — такое строили в восьмидесятые года аж двадцатого века. Может, впрочем, Симадзу просто был большим фанатом ретро. Кто его знал?

Он так задумчиво рассматривал окружение на предмет каких-нибудь девчонок в юбках-карандашах, что улыбнулись бы ему, что проглядел, когда позади раздался тяжелый шаг, а следом над ухом (сильно выше) раздался голос: медленный (очень) и тягучий, очень низкой.

— Давно не виделись, Джо.

Совершенно незнакомый акцент и говор. Хана резко обернулся.

Перед ним предстал человек выше его на несколько голов, огромный и широкий, словно какой-нибудь монстр из воскресных токусацу-шоу. Захочет — разорвет его напополам голыми руками. Квадратная челюсть и кривая улыбка не добавляли ему очков очарования, а длинные волосы с такой же густой челкой, полностью закрывающей ему глаза, создавали неприятный диссонанс: даже стоя рядом, Хана не мог сказать, смотрел ли этот гигант на него или куда-то в сторону. Кто это был? Наемник?

Они так и уставились друг на друга; мимо пронеслась какая-то девчонка нервного вида, что поклонилась ему и коротко поприветствовала. Так тихо, что Хана едва услышал, что человека перед ним зовут Янву — странное чудное слово, явно не из их языка. Впрочем, они на Окинаве. Тут такое было скорее нормой.

Стушевавшись, Хана нервно улыбнулся.

— Как поживаешь, Джо? — на губах у Янву заиграла страшная улыбка. Голос, однако, звучал все еще довольно дружелюбно… для рокота, похожего на запуск турбины. — Злые языки говорили, что ты вчера откинул копыта. Но вот ты живой.

Затем, он рассмеялся низким утробным смехом.

Поведя плечом, Хана качнул головой.

— Ты прав. Что меня задели, — он припомнил манеру речи, с которой говорил Джо, и как тот странно выделял некоторые звуки. — Поменьше слушай эти сплетни.

— Языки говорят, что тебя пристре… — он замолчал, затем засмеявшись, словно это и правда было смешно. — Что тебя задела шрамированная сука.

Хана нахмурился и громко цокнул.

— Вот и доверяй потом тем, кто говорит, что женщины ни на что не способны, да?

— Но ты все еще жив, Джо.

— Можешь назвать меня счастливчиком.

Он уже хотел было развернуться и дать деру, сказав, что его ждут дела и, конечно же, месть — хорошее слово, тем более он и так посветился, выполнив просьбу двух оболтусов, но он не успел и слова пикнуть, как ему на плечо легла чужая рука — такая огромная, что он невольно вжал голову в плечи. Янву, однако, даже не поменялся в лице. Видимо, настоящий Джо тоже не особо наслаждался подобными контактами… Не удивительно.

— Джо. Тебя ждет босс.

— Я устал. Ночка была дикая.

— Ты не можешь просто так слинять, Джо.

Хана занервничал.

— Прямо сейчас?

— Ну еще бы, Джо. Он волновался.

Значит, сделал он логичный вывод, Янву знал о связи между Симадзу и Джо. Скорее всего он был близок к первому, может, телохранитель? Мало ли, каких фриков нанимают себе люди здесь. Главным им самим было обеспечить себе безопасность, а фонит ли от твоего щита или нет — вопрос десятый.

— Да ладно, у нас тут Камидзуми помер. У него наверняка есть дела поважнее, чем простая болтовня. Разве ты не можешь сообщить ему, что видел меня?

— Я понимаю, Джо. Так не делается.

Рука сжала плечо Ханы крепче. Что ж, сглотнул он, видимо, план меняется. Наверняка сам Симадзу знает гора-а-аздо больше, чем любая его секретарша.

— Босс ждет.

При личной встрече Томоэ оказалась высокой (выше, чем Точиро) женщиной в хорошей форме, несмотря на свой возраст. Шиноби старой закалки, да, менявшие себе в основном кости и мышцы. Орудовала она явно преимущественно холодным оружием, иначе не носила бы на поясе столь броскую катану. Бросив на него заинтересованный взгляд, она тут же поинтересовалась, куда же запропастилась искомая ими Чжэнь; затем, они выехали за Исаму.

Не было смысла ждать. Чем быстрее они разберутся, тем… Ну, быстрее спасут Орихиме; плюс достанут необходимую Таромаю информацию.

По горячим следам от Ряккецу тот довольно быстро обнаружил искомую в переулках Мегакладовки, где та попыталась дать Исаму бой — но безуспешно, никакой нож не сумел навредить человеку, способному к убийству за считанные секунды. К счастью, предыдущей неудачи с Рен ему хватило для того, чтобы просто переломать ей ноги и остаться дожидаться брата с подмогой; вместе они внимательно взглянули на виновницу происходящего, уже не улыбавшуюся столь очаровательно. Избитая, злая, она напоминала загнанную в угол крысу, и Точиро лишний раз с тоской отметил, что Таромай был прав в одном — в этом городе никому нельзя было верить.

Они не планировали долго церемониться с Чжэнь. Но… после сегодняшних утренних не самых удачных переговоров, честно говоря, Точиро не был уверен, что стоит сразу же стрелять в голову. Хотя в этот раз рвение Исаму в этот раз было обоснованным — это убийца, не человек, пришедший к ним с более-менее мирными намерениями.

— Итак, мальчики, — Томоэ ленно им улыбнулась. Обнаженный клинок в ее руках весьма многозначительно говорил о намерениях. — Прошу, задавайте ваши вопросы.

— Где Орихиме, госпожа предательница?

Точиро опустил взгляд на Чжэнь, и та оскалилась.

— «Предательница»? Что-то я не припомню, чтобы клялась ей в верности.

— Меня сейчас это мало заботит, — качнул головой Точиро. — Не тяни резину. Говори, где Орихиме, иначе чье-то красивое личико станет не таким уж и симпатичным.

— Сдохни, собака!

Многозначительный обмен взглядами с Исаму. Не став дожидаться команды от них, Томоэ замахнулась и вколола инжектор с сывороткой правды прямо той в вену. Удобно, когда мыслишь на одной волне. Долго разбираться с кем-то вроде нее… Честно говоря, терпения уже не хватало.

Когда ту начало корежить у них на глазах, отчего ее скрючило на земле, Точиро лишь слегка сузил глаза.

— Ну и? Каково это — работать на такого человека, как Марута?

— Такая собака, как ты, никогда его не поймет, — булькнула та, глаза у нее были больные, бешеные, зрачки болезненно сузились. — Он очистит это место от таких выродков, как ты.

— Где девочка? — оборвал ее Исаму.

Сыворотка начала действовать. Может, они вкололи слишком много, Точиро, на самом деле, плевать уже было: он лишь слегка поморщился, когда Чжэнь вновь затрясло. Она явно попыталась откусить себе язык, так, чтобы себя прикончить, но Томоэ резко схватила ее за голову и сунула палец в рот, не давая сомкнуть челюсть. Раздался визг, сдавленный, глаза у Чжэнь закатились.

О, она сопротивлялась.

Но сыворотка и пара сломанных пальцев — и вот, перед ними информация, что девчонка была доставлена «Хомусуби» — госпоже Вайнай, той, что работала на «Кагабико-кай» и занималась медициной и химозой. Ну да, логично. Если все дело с бомбой было аферой Маруты, то соучастие их старого коллеги было более чем разумным.

— Думаю, этого достаточно, мальчики.

Голос Томоэ зазвучал, словно сталь.

Терпение на исходе.

— Где именно ты ее передала? — тряхнул Чжэнь за плечо Точиро, и та ощерилась и плюнула ему в лицо сгустком крови.

— Сдохни, собака!

Надо что-то придумать. Она наверняка знает больше, плюс, было видно по взгляду, она явно страшилась смерти. А кто нет? Это нормально для человека, любого, даже если это крыса, пырнувшая тебя ножом в спину. Он медленно стер пятно с лица и уже хотел было предложить что-то еще, убедить, что кооперация сейчас спасет и ее шкуру, услужит им всем.

Увидел, как напряглась та. Как появилось лезвие у нее между пальцев, и как вскинула она руку, почти — чтобы атаковать, выколоть ему глаз.

Но не успел даже моргнуть.

В следующую же секунду Чжэнь захлебнулась кровью, и, затем, ее голова с глухим стуком рухнула на асфальт, прокатившись около метра. Точиро так и замер — не заметил, как Томоэ, стоя позади нее, взмахнула клинком. Вот это скорость. Хорошо, что они были на одной стороне, опасливо подумалось ему, он и так уже случайно нажил себе весьма опасного противника в лице Рен.

Брезгливо Томоэ стерла кровь с клинка и бросила на него слегка озадаченный взгляд.

— Не знала, что ты такой миролюбивый мальчик. Хотел переговорить с ней подольше?

— … бля.

Выпрямившись, Точиро взглянул на себя. Несколько пятен крови все же достигли его. Не так страшно, конечно, но все равно жутко неприятно.

— Слушай, я… пытался сделать это все не так… Как это назвать? Кроваво? Сегодня хватило, спасибо.

— Она — убийца, — Томоэ пожала плечами. Как благоразумный товарищ лишь по одному делу, она не стала задавать лишних вопросов о предыдущем неудавшемся диалоге. — Она бы зарезала тебя, пока ты не смотрел.

— Так что же ты не убила ее раньше?

— Не только ты плошаешь, — Томоэ криво улыбнулась и убрала лезвие обратно в ножны. — У меня были причины ее игнорировать. В основном потому, что она бездействовала, а группе были нужны способные бойцы. Несомненно, это все еще моя ошибка, но я с ней расквиталась.

Вдвоем они проследили за тем, как Исаму с молчаливой уверенностью оттащил труп в сторону заброшенного здания и свалил его в кучу мусора, голову же швырнув подальше. При должном времени он наверняка растащил бы ее тело на куски и закопал бы в другом месте, но сейчас было не до этого; плюс, это была Окинава, где сейчас вот-вот грозила начаться грызня группировок. Вряд ли кто-то удивится, обнаружив тело китаянки. Подумают, что кто-то решил дать знак «Великому Гонконгу» или что-то в этом роде.

Когда с этим было покончено, а имеющееся оружие Чжэнь они разделили между собой, как и ее телефон, где, впрочем, почти ничего не было, Томоэ неожиданно обронила:

— Ну а ты? Зачем ты хочешь помочь сестрам?

Точиро лишь криво улыбнулся.

— Назови меня добрым самаритянином — не ошибешься.

В кафешке около станции было шумно. Забавно — ее еще не успели построить до конца, но народу тут сновало так, словно поезда ходили довольно регулярно. Местным, впрочем, наверное, было плевать — вокзал занял первые несколько этажей небоскреба «Накатоми Дзайбацу», возвышавшегося уродливым монолитом над новым районом и городом в принципе. Как мерзкое грязное клеймо корпорации, не имевшей к городу никакого отношения.

Местечко было оформлено в духе начала двухтысячных: какие-то плакаты, Токийская телебашня, еще старая, все то, что ушло уже как сто лет назад. Сейчас такое называли «ретро». Сам Таромай сидел с краю, рядом с ним расположилась Мифунэ, как раненная, а напротив — Тецуко. Все держали пушки наготове. Окамура — это человек, играть с которым надо было осторожно. Они и так уже жиденько обосрались с Марутой, пока достаточно неудач.

Второй рукой он нервно барабанил по столу, отчего в стоящей рядом кружке с кофе шли волны.

Затем, зазвенел фурин. Тецуко сузила глаза и одними губами прошептала — «наш клиент».

Торопливые легкие шаги.

Когда Таромай позвал Окамуру, он был уверен, что тот не явится сам — так и случилось, логично. Ждал какого-нибудь бугая или человека настолько невзрачного, что ни за что не признаешь, что это один из банды противников корп с их громким слоганами, этой поехавшей шайки. В общем, типичного яппи или какого-то бродягу. Но когда фигура, вошедшая в кафе, остановилась рядом с их столиком, он, к своему удивлению, увидел…

Юноша. Молодой, с растрепанными белыми волосами. На вид ему было лет восемнадцать максимум, совсем сопляк, в растянутой белой майке. Совсем не выглядел опасным. Глаза у него были яркими насыщенными какого-то ультрамаринового цвета, ближе к зеленому, и заметив столь пристальное внимание, юноша улыбнулся — так очаровательно, словно это была просто болтовня, а не серьезный разговор.

Впрочем, стоило отметить, что со стороны Окамуры логично было вербовать молодняк… Но… Гм.

— Это Вы тот не самого большого разума человек, всполошивший весь город?

Экие обороты в речи.

— Смотря что ты под этим подразумеваешь.

— Я шучу, — юноша улыбнулся и опустился рядом с Тецуко. — Очень хитрый ход, господин Одзато.

Таромай кивнул официанту, и тот притащил фирменный сэндвич с беконом. Глаза юноши мгновенно опустились вниз, и быстрой змейкой его язык прошелся по губам. Чуть кивнув Таромаю, он пальцами вытащил оттуда мясо и вцепился в него зубами, неожиданно острыми.

Впрочем, что только сейчас молодежь с собой не делает. Пижоны.

— О чем Вы хотели поговорить, Одзато-сан?

— О том, что Окинаву скоро сравняют с землей.

Взгляд юноши не выглядел заинтересованным.

— Это нам и так известно.

— Вопрос в том, на какой Вы стороне.

Он отпил кофе и даже не дернулся, когда, прожевав, юноша заметил:

— Явно не на стороне агентов правительства.

— Бессмысленно отнекиваться. Сеть города под вашим контролем, верно?

— Вы абсолютно правы, Одзато-сан.

— Одного не могу понять, — Таромай бросил быстрый взгляд на Тецуко и сузил глаза. — Чего же вы все-таки хотите?

— Разве не очевидно? — юноша улыбнулся. — Мы стремимся к лучшему, к изменениям. Миру, где не надо будет бояться произнести имя Накатоми. И где, как не тут, лучше всего это опробовать?

Он задумался на мгновение и затем протянул руку. Рукопожатие у него было крепким, твердым. Жестким.

— Вы можете называть меня Инари.

Глава 12. Посылка Ромеро

Не было смысла расшаркиваться на бессмысленные представления и рассусоливания. Окинава скоро взлетит на воздух — факт. Только один человек знает, как все это предотвратить — второй, неоспоримый. Сам Таромай, разумеется. Стоило этому быть озвученным, как Инари снисходительно улыбнулся — так, словно говорил с кем-то берущим на себя слишком много — и склонил голову набок, следом заметив:

— Мне казалось, рядом с Вами еще сидит Ваша напарница.

Мифунэ, видимо, он вообще не ставил как внушительную силу — может, видел, что выглядела она дерьмово после прямого попадания пули прямо в живот. Хорошо, что выжила, и на том спасибо. Тецуко на заявленное отмахнулась, с видом, что за главного тут была не она, и Таромай пожал плечами — вполне себе прямо говоря, что кто затеял разговор, тот информацией и владеет.

Несколько секунд Инари неотрывно наблюдал за ним, не моргая. Затем, помедлив, обронил:

— Но почему мы должны сотрудничать с Вами, Одзато-сан?

— Во все происходящее вмешаны высшие эшелоны власти Окинавы.

— И Вы думаете, они не знают о происходящем?

— Наоборот, скорее всячески это поддерживают, — Таромай криво ухмыльнулся. — Моим долгом было найти того, кто является полной противоположностью этих эшелонов власти. Вряд ли Вас интересует кратер вместо города. Я могу предоставить информацию о нашей маленькой проблеме с обратным отчетом.

— Это не отвечает на мой вопрос, Одзато-сан.

Инари наклонил голову набок. Прежний интерес в его глазах потух.

— По-моему, все происходящее сейчас отличный повод вытворить что-то, что потом окажется вам всем на руку, разве не так?

В ответ Таромай получил вежливую улыбку.

— Вы, несомненно, правы. Но Вы ведь не позволите этому случится.

— Смотря кого ты подразумеваешь под «вы».

— Вашу агентурную сеть и Вас, несомненно.

Едва сдержав смешок, Таромай потянулся рукой в карман и вытащил оттуда электронную сигарету. Стоило ему закурить, как Инари мгновенно скривился, словно ему не нравился запах — но ничего не сказал. А прекращать просто так он не намеревался, они были не в настолько тесных отношениях, чтобы он следовал столь простым и заметным намекам.

— Ситуация изменилась, — заметил он, выдохнув в воздух кольцо дыма. — Пока что я действую вне сети. Можешь считать, что я из нее вышел.

Видимо, услышанное озадачило Инари, потому как привычная маска безразличия на мгновение распалась, обнажая явное удивление.

— То есть Вы хотите сказать, Одзато-сан, что Вы, бывший агент ОбщеБеза, прямо сейчас, на глазах у своей напарницы, предаете своего покровителя и озвучиваете желание сотрудничать с революционной ячейкой? Возможно, это шутка?

— У нас нет выбора. В ином случае нас убьют.

Простая истина.

Тецуко рядом многозначительно кивнула, поддерживая легенду. После новости о том, что все было подстроено, стало как-то… не до исполнения долга и прочих прелестей. Он пронаблюдал за тем, как официантка принесла стейк и сузил глаза, когда Инари сначала облил его медом, а затем подхватил его пальцами и вцепился зубами, словно дикое животное.

Заметил:

— Не то, что я симпатизирую вашим целям. Или хотел бы отдать Окинаву под вашу власть, если бы у меня была такая сила. Но из всех зол ваше оказалось самым меньшим.

— Но «зло» ли мы? — хмыкнул Инари, тщательно облизывая пальцы. — Наша группа никогда не планировала взрывать бомбу в столь драматичном и жестоком жесте правительству.

— А кого вообще им можно назвать?

— Человека, укравшего бомбу. Или, например… — его взгляд резко вперился в Таромая. Голос неожиданно сел. — «Накатоми Дзайбацу».

— Тогда нам нужно определить критерии зла, в которых мы оперируем. Я много чего тут повидал. И мой взгляд несколько замылился. Но, в любом случае, — он откинулся назад и скрестил на груди руки. — Я предлагаю прищучить пару людей, виновных в происходящем и обладающих здесь чрезмерно высоким статусом. Спасти Окинаву, проще говоря. Мягко провернем какую-нибудь замену.

Как подозревал Таромай, скорее всего, если сюда лез Окамура (и был недоволен происходящим с бомбой), то, вероятно, у него имелся тут человек, на которого он делал ставку. На роль послушной марионетки отлично подходил Сюнтен, молодой, с так и прущими отовсюду идеалами.

— Я знаю того, кто проворачивает этот план. Того, кто заказал сюда бомбу, и человека, у которого она была на руках в последний раз. Хотя первый и последний сейчас работают заодно.

— Заказчик сейчас не имеет смысла, — Инари медленно кивнул. — Вы знаете, у кого сейчас боеголовка?

— А какие гарантии, что мы останемся в живых? — парировал Таромай.

В ответ он получил солнечную улыбку. Несколько не подходящую последовавшим словам.

— Мне нет смысла убивать Вас здесь и сейчас, прямо, как и господину Окамуре. Он за мирное решение, а не то, что предлагает похититель.

— Значит, завуалированные угрозы.

— Это не угроза, — отчеканил Инари уже явно раздраженным тоном. — Если бы я Вам угрожал, Одзато-сан, Вы бы уже давно согласились на наши условия.

Таромай лишь многозначительно развел руки в стороны. Что тут о завуалированных угрозах? Он постучал пальцем по столу, косясь по сторонам. Вокруг сновали люди, и им явно не было дела до их странного квартета, слегка помятого и окровавленного. Все же, на Окинаве такой вид был скорее даже нормой.

— В таком случае, предлагаю обменяться информацией. Немножечко от меня, немножечко от вас. И вместе мы наконец сможем поработать. Я хочу знать, — Таромай выразительно взглянул на Инари, — какими силами вы располагаете, чтобы остановить это. Может быть, тут лишь вы. А может, у вас тут подпольная армия.

Некоторое время Инари молчал, явно размышляя.

Странный посланник. Совсем юный, может, его послали сюда, потому что не жалко? Вряд ли Окамура доверял решать подобные вопросы столь… не самым впечатляющим своим подчиненным. Честно говоря, особо надежным он не был, но это был единственный канал связи с Окамурой — значит, особо было не разгуляться.

— Мы планировали использовать одного человека, устроившую самую большую шумиху в городе. Его ресурсы, — как Таромай и предполагал, ставка была сделана на Сюнтена. — Но в связи со скоропостижной смертью господина Камидзуми и последовавшим хаосом этот план заморожен. У нас есть люди, немного, но достаточно, чтобы оказать Вам посильную поддержку. Думаю, с нашим чудесным нетраннером Вы уже познакомились.

Сюнтен был целью, пока не слетел с катушек. Насколько Таромай знал, он испытывал некоторого рода симпатию к Маруте, это могло им здорово аукнуться, если они что-то не сделают. Вполне вероятно, что от очередной идеи «мягкой революции» пришлось отказаться, потому что Сюнтен оказался сторонником более жестких мер. И, вероятно, тот факт, что он поддержал не только насилие, но и, возможно, кражу бомбы, шло вразрез с идеями Окамуры.

Насколько Таромай помнил, «Кэмпэйтай» и «Ренгоку» проворачивали свою аферу по покупке боеголовки без участия банков, подчиняющихся Сюнтену. Зато вот Марута взаимодействовал с корпорацией «Тацумури» именно через них. Вопрос, конечно, зачем, но это было сейчас не так уж и важно.

— Действительно, — хмыкнул он. — А в Эдо, значит, такое не сработало бы?

— В Эдо мы даже не пытались. Всем нужна разминка.

Какая улыбка, ну вы только взгляните.

— У господина Окамуры есть я. Этого Вам будет достаточно.

— Смотрю, кто-то в себе уверен.

Группа Окамуры, как выяснилось в дальнейшем диалоге, была прекрасно осведомлена о покупке бомбы группой Симадзу — потому что был уговор об этом… То есть, размышлял Таромай, они планировали использовать бомбу в качестве рычага давления, но вручить ее Сюнтену, который, по их логике, должен был оставаться послушной марионеткой с пальцем на ядерной кнопке. Никто бы не подумал на Симадзу, но тот остался бы у власти, де-факто. Революция бы произошла, без крови, но избавились бы они только от давления правительства. А в случае ответа от людей властвующих, Симадзу легко мог бы сказать, что он тут был не при делах.

Какая любопытная схема.

Либо же это была намеренная помощь, чтобы Симадзу распылился, и этим воспользовался банковский клан. Тогда власть ушла бы в руки Сюнтену. Столько вариантов. Но это был весьма важный факт — тот, что Окамура участвовал в закупке бомбы.

Вряд ли ему рассказали бы это просто так в других обстоятельствах, но сейчас, когда их намеренно послали сюда на убой — чтобы осуществить небольшую затею Симадзу — секретничать смысла не было. Видимо. По мнению Инари. Такая откровенность удивляла, но тот лишь пожал плечами.

— Мы же теперь товарищи. Когда начинаются секреты друг от друга, все идет наперекосяк. Лучше Вам быть готовыми.

Такой намек — не идти против Симадзу. Прямо как сейчас делал Хана.

Интересно, планировал ли Окамура, что его посыльный так разоткровенничается… С другой стороны, опять эти угрозы. Может, это проверка. И в штабе тоже сидит крыса, которая перехватит эту информацию, если Таромай ее сольет, и даст этому Инари знак избавиться от них.

— Спектаклем дирижирует Марута Яги.

— Как мы и предполагали.

Медленно, Инари кивнул. Затем моментально добавил:

— Мы поможем Вам. Я помогу. Но за это Вы окажете нам небольшую услугу.

На стол перед Таромаем легла небольшая флешка. Совсем крохотная. Положив на нее сверху палец, он неторопливо подвинул ее к Таромаю и откинулся назад на кресле, складывая руки на груди. Взгляд его был прикован к щепке, словно это было нечто… весьма важное.

— Когда вернетесь обратно в Эдо, отдайте ее своему руководителю.

— О содержимом спрашивать, так понимаю, бесполезно.

Таромай повертел щепку в руках, и Инари сузил глаза, угрожающе.

— Немного любопытной информации, которая обеспечит всем нам долгую и спокойную жизнь.

Кабинет Симадзу уже больше напоминал офисы Эдо; стеклянный, с каждым вылизанным уголком. Несмотря на ожидания Ханы, что здесь будет такая же фальшиво-богатая обстановка, как и в остальном городе, у Симадзу (какая неожиданность) оказался вкус — а потому мебели тут было немного, и она не дико контрастировала с окружением. Войдя внутрь, Хана на секунду замер на пороге, не решаясь, но шедший позади Янву весьма многозначительно подтолкнул его внутрь, намекая, что не стоит медлить.

Боже, лишь бы никто ничего не заметил… И он осторожно выведал бы информацию и свалил. Было бы просто замечательно.

Хозяина кабинета заметить было невозможно.

Сидя за столом, он читал что-то с планшета; судя по горящим голубым глазам, передача информации шла в прямом эфире, может, с кем-то списывался. Симадзу Хисамицу, так его звали, был мужчиной… неопределенного возраста, около шести десятков, с седыми короткими волосами и мрачным уверенным лицом. Взгляд у него был неприятный, очень цепкий, лисий, а когда он поднял взгляд на вошедших и улыбнулся, это мгновенно не понравилось Хане. Даже несмотря на то, что, очевидно, Джо должна была быть направлена самая доброжелательная из всех его улыбок — видимо, господин Симадзу был… не самым добродушным человеком, которого можно было вообразить.

Наличие такого подчиненного, стоящего позади Ханы каменной стеной, это лишь подтверждало. Чем дольше он тут находился, тем более дерьмовой казалась затея. Блин! Зачем они сюда вообще лезли?.. Может, вдруг, Таромай подаст сигнал к отступлению? Было бы неплохо…

Он опустился на стул напротив и выдавил из себя кривую улыбку, когда глаза Симадзу перестали мерцать, и его внимание полностью устремилось на мнимого приемного сына. Затем резко поднял взгляд на Янву, когда тот глухо рокочуще рассмеялся:

— Йо, Симадзу. Блудный сын вернулся.

Когда его вновь шлепнули по плечу, довольно болезненно (хорошо, что не по больному), Хана дернулся.

Некоторое время Симадзу рассматривал его с едва заметным неодобрением. Вероятно, он слышал про ночную перестрелку и, ровно как и остальные, полагал, что Джо мертв… Ну, то есть, верно полагал, просто Хана спутал ему все планы своим неожиданным появлением. Момент для драматичной музыки.

Стоически выдержав взгляд, он даже не сглотнул, и первым прекратил игру в гляделки именно Симадзу.

— Значит, ты не умер.

Голос у него был слегка с хрипотцой, спокойный. Как у удава.

— Я не слишком-то похож на мертвого, — криво улыбнулся Хана.

Последние крохи страха заглохли. Выбора не было. Ну все, Хана, играй до конца: так ты хотя бы обеспечишь себе выживание.

— Тебя это расстраивает?

Симадзу вновь уставился ему в глаза.

— Ты думаешь, что я махну на это рукой? Странно, — он нахмурился. — Мне казалось, мы это уже обсуждали. Не начинай очередное нытье про родную кровь. Это утомляет больше твоих бездумных выходок.

Хана лишь поджал губы, искренне делая вид, что именно это он и собирался. Боже. Это явно не та информация, за которой охотился Таромай, но… Вот оно, на записи… Ага?

Некоторое время Симадзу листал планшет, затем, не поднимая взгляда, обронил:

— Кто атаковал тебя?

— Люди Маруты. И Гуи Рен. Я пытался убить ее, но не получилось.

— Плохо, — голос Симадзу звучал так, словно ему на самом деле плевать на это хотелось. — Ты видел, с ней кто-то был? Она была в коалиции с людьми Яги?

Ну да, «Яги»... Если Симадзу был отцом Маруты, вряд ли он стал бы назвать сына по фамилии. Но что насчет Джо? Была ли ошибка называть его так, или все можно было отнести на злость из-за неудавшегося покушения?

— Не уверен, но, видимо, да? Там был какой-то наемник.

— Один из тех, о которых говорил наш связной?

Симадзу говорил об этом так просто, словно это был простой деловой вопрос, а не часть огромной междоусобицы, грозящей перерасти в ядерный грибок в центре города. Или какой там. Бомба же мощная, да? Ну, ладно, хотя бы без радиации, вроде бы… господи, он понятия не имел, что этот сраный заряд делает.

Но, выходит, нехорошие подозрения подтвердились: Симадзу знал о них. Но кто был связным, о котором шла речь? В штабе или в отряде была крыса?

— Полагаю?

— Ты не уверен? — Симадзу нахмурился и поднял на него взгляд. Хана раздраженно цокнул.

— Там было темно. А еще он действовал быстро. Он был похож, силуэтом.

Видимо, его мастерство вранья действительно убедило Симадзу, потому как, подумав, тот кивнул. Боже. Он на ходу придумал эту безумную историю о коалиции Рен и Маруты, если бы Таромай его слышал — дал бы по роже за такую дурацкую ложь. Но, смотрите, сработало же?

Он нервно забарабанил пальцами по коленям. Симадзу продолжил листать планшет. Отлично. Видимо, вранье удается и паттерн речи Джо он подделывает достаточно убедительно. Осталось только выведать кое-какие сочные сведения, как компромат, и можно будет линять, а следом — помогать с боеголовкой. Чудесный миг, когда они свалят из этого проклятого города, так и манил Хану, но рано было расслабляться. Хотя так хотелось…

— Вот видишь, — вдруг улыбнулся Симадзу, недобро. — Ты переживаешь, что я не люблю тебя, но у тебя все еще есть чудесный старший брат, у которого дерьмо в голове вместо мозгов.

Да уж, папочкиной любовью так и прет.

— Как… твои дела?

А, вот оно, да? Более нормальное семейное взаимодействие?

— Ну, меня чуть не пристрелили, но кроме этого — вполне-вполне. Хотелось бы уже решить эту проблему, ну, знаешь, с братцем.

В ответ Симадзу жестко улыбнулся, словно его не слишком-то интересовало настоящее самочувствие, но последнее — желание поскорее расправиться — пришлось по душе. Он вновь поднял взгляд на Хану, тяжелый, но вместе с тем не слишком-то рассерженный.

— Как ты хочешь ее решить? Ты оплошал. «Посылка Ромеро» все еще не у нас.

Так-так-так?

Может, в разговоре с сыном он оговорится, пораскинул мозгами Хана. Тогда можно будет слить компромат. Осталось только дождаться удобного момента. Жучок все еще работал и записывал каждую секунду пребывания здесь, включая эту жуткую неловкую тишину.

— Ну, ее же украла Зенкьето, да? — причмокнул Хана.

Можно будет стравить Симадзу и Маруту. Они так и просятся.

— По наставлению Маруты, разумеется. В этом я уверен на все сто, как и то, что бомба скорее всего у него.

Судя по тому, как скривилось лицо Симадзу, на считанные секунды, предполагалось, что они будут назвать бомбу «посылкой Ромеро», но… Кто знает? Он ничего не сказал, не поправил даже. Вероятно, сослал это на усталость после недавней бойни.

— Это очень хорошая информация, Джо, — проговорил тот, неожиданно улыбаясь. Довольно тепло. — Я рад, что ты выяснил это и сообщил мне. Но вот только… — он сложил руки, откидываясь в кресле назад. Взгляд его сфокусировался на Хане, глаза в глаза. — Что-то я не припомню, чтобы мой приемный сын на самом деле оказывался дочерью.

Найти, где обитает Вайнай, было легко: Томоэ добродушно призналась, что иногда они выпивали вместе в «Камелии», и, потом, когда градус переваливал определенные значения, вместе отправлялись догоняться уже в ее лабораторию. Очень чудесно, подумалось Точиро. Он никогда в жизни не предполагал, что чужие алкогольные увлечения помогут ему найти человека, связанного с похищением бомбы (ну, не напрямую, лишь частично, но тем не менее).

Лаборатория Вайнай и ее группы находилась в Мегакладовке; видимо, тут, в старом районе, собралось все зло мира. С другой стороны, уныло подумал он, Окинава просто была супер мелкой по сравнению с Эдо, поэтому большие расстояния для местных были сущим мизером для него. Он поделился наблюдениями с Исаму, но тот лишь одарил его непритязательным взглядом, явно помечая, что его это не заботит вообще.

В итоге Томоэ притащила их в какой-то узкий переулок, где начала долбить кулаком в одну из невзрачных дверей. Серьезно? Точиро хмуро оглядел окружение. Он ни за что бы не сказал, что человек, варящий наркотики — очень прибыльное дело, не спрашивайте, откуда ему известно, одна из мудростей Дзигоку — обитал бы в таком… поганом местечке? Только если, конечно, внутри не окажутся хоромы. Могла ли Томоэ им врать?

Он оценивающе взглянул на нее.

Ну, конечно, никто не отрицал вероятности… Но она стояла весьма вальяжно, плюс ее вполне искренне интересовало спасение близняшек. Он готов был рискнуть и сыграть в доверие вновь. Хотя прошлая его игра с интуицией закончилась… Ну, они все еще вышли на контакт с Цукико, это главное. Про просранный союз с Рен он старался не думать, вот… ни секунды. И вовсе не жаль было собственных стараний и полученной раны, ни капельки!..

(ладно, кого он дурил)

— Какой план? Ворваться и начать палить во все стороны?

Сложно было сказать, шутил ли Исаму или нет.

— Давай повременим, — шикнул на него Точиро, потирая переносицу. Достаточно на сегодня насилия. — Эй! — он окликнул Томоэ. — Твоя подружка кроме наркоты еще чем-то занимается? Подлатать кого-нибудь там?

— Ну конечно? — Томоэ отвлеклась от насилия дверного замка и самой двери. — Она же медик. А что? Тебе вдруг понадобился врач? Страховка у нее не действует, сразу говорю.

Когда Точиро приподнял куртку, демонстрируя почти-продырявленный-торс, Томоэ залилась краской — совсем чуть-чуть, но он заметил — и прижала ладонь ко рту.

— Ой! Что это за легкая эротика?!

— Выстрел из снайперской винтовки, — сухо заметил он. — Спасибо, что в основном мимо. Повторять не советую.

— Ой, мальчики, вы бы знали, чем я в свое время баловалась!..

Томоэ захихикала, словно в ране от выстрела из снайперской винтовки было что-то веселое, а не пугающее до чертиков, и затем вновь обернулась к двери. В этот раз она от души ее пнула, так, что листы металла задрожали после такого мощного удара.

— Норико! Открывай эту сраную дверь! Заебала твоя комедия со шифрами!

И дверь распахнулась.

Сначала Точиро ослепил яркий свет, бьющий оттуда, и он подумал: ну вот она, медик, залечащий его раны, красавица-блондинка и просто спасительница, но, как выяснилось, натужный драматизм вызывал простой белый свет (коридоры внутри были похожи на настоящую больницу «Макаи-Мед», такие же вылизанные и чистые), а на пороге вместо Вайнай Норико стоял… кто-то другой. Чья лысина тоже сверкала от света из коридора, весьма прицельно ударяя по глазам.

Лысик обвел их всех суровым взглядом. Суровый мужчина в строгом костюме. Но эта лысина…

— Это что еще за бродяги?! — рыкнул он, словно игнорируя присутствие Томоэ.

Выйдя, подошел вплотную сначала к Исаму, и затем уже к Точиро. Лысик был значительно ниже, но гонора у него было явно чрезмерно для столь невысокого роста. На секунду они с Исаму вступили в схватку взглядов, и Точиро готов был поклясться, что слышал, как трещит воздух.

Однако, его самые страшные впечатления не оправдались: их хотя бы сразу не послали нахер, плюс этот лысик выглядел более… дружелюбно, чем люди «Кэмпэйтая». Во всяком случае весь этот гонор больше походил на пустые понты.

Затем, скривился так, словно проглотил лимон. Отошел на пару шагов назад.

— Томоэ-сан, что у тебя за новые подружки? Да это ж, мать его, самые настоящие головорезы из Пустошей, я мамой клянусь! Ты как на это вышла, опять ходила по барам?!

Видимо, рассудил Точиро, это был не первый раз, когда Томоэ притаскивала сюда своих кавалеров. Либо же он просто знал про ее несусветную любовь заглядываться на симпатичных мальчиков. В любом случае, лысик явно обладал хорошей чуйкой, раз мгновенно раскусил их с Исаму происхождение, хотя вряд ли он подразумевал под этим что-то серьезно — простая глупость оказалась правдой.

— Отвянь от мальчиков, Масадзо, — шикнула на него Томоэ снисходительным родительским тоном. — Они тут полечиться и поговорить.

Лысик бросил на них еще один подозрительный взгляд.

— Наркоту не продаем!

— Парень, я в этом городе дай бог день провел, но уже знаю, что ты пиздишь.

Лысик подумал еще.

— Приезжим не продаем!

— Да ради бога, только впусти внутрь, из меня кровь течет.

Загаженная кровью рубашка сработала словно золотой аргумент. Масадзо окинул его взглядом, сначала подозрительным, потом скорее сочувствующим, и вновь покосился на Томоэ. И тоном, за какой Точиро был готов дать этому хуюмнику по шее, бросил:

— Томоэ-сан, почему Вас постоянно тянет на жалких мужчин?

Гнев сместился на Исаму, когда тот сдавленно фыркнул.

В итоге, кое-как помявшись и вновь поглазев на Точиро с сожалением, словно на собаку, готовую к усыплению, лысик все же пустил их внутрь и наказал идти строго за Томоэ, иначе он это обязательно узнает и надает им пиздов. Для пущей убедительности он сверкнул спрятанными под рукавами ножами и с тихим «уо-о-о» добавил:

— Никому не говорите! Но на самом деле я ниндзя.

Ага, конечно, приятно познакомиться.

— Он не ниндзя, — заверила их Томоэ.

— Сюрикены! Прыжки с крыши на крышу! Ниндзюцу!

— Хороший атлетичный хакер и вор.

— Кийа-а-а!

— Ноль мозгов, — добавила Томоэ.

Точиро решил, что он совершенно не хочет знать, что не так с лысиком, а потому лишь милосердно кивнул ему, дескать, да-да, разумеется, а потом спешно поторопился за Томоэ. Исаму даже не отреагировал, когда ему в руку всунули визитную карточку, явно борясь с желанием гавкнуть. Ох, Точиро его понимал. Точиро его прекрасно понимал!

Вместе они проследовали куда-то вперед по чистым и стерильным коридорам. Будь они на шпионском задании по устранению вредных элементов, Точиро бы все тут заснял, но, к счастью, сегодня у него была другая цель, и на наркоту за стеклом ему было глубоко фиолетово. Исаму, судя по всему, разделял эти взгляды.

Поэтому до нужной им двери — по заверению Томоэ — они добрались без происшествий. Она лишь шикнула перед тем, как войти:

— Только без глупостей. Четко и по делу. У нее не особо большое терпение, если только вы — не я.

Легкомысленно рассмеялась и отворила дверь внутрь.

Внутри была типичная лаборатория, смежная с кабинетом: первым на глаза ему попался стол, заваленный бумагами (вот уж редкость), планшетами и с целой стеной мониторов, каждый из которых показывал что-то свое. Казалось, в основном это какие-то бумаги. Свет был голубым, слегка приглушенным, а в центре, за одним из лабораторных столов, стояла женщина с короткими осветленными волосами. Тонкая, вытянутая, она чем-то напоминала Томоэ, и Точиро мысленно отметил, что, наверное, в характере у них тоже были схожие черты.

На плечи Вайнай был накинут легкий халат. Когда процессия вошла внутрь, она обернулась и стянула с носа пластиковые целиковые очки.

— Прошу прощения?

— Он умирает, — единым хором голосов бросили Томоэ и Исаму и указали в сторону Точиро. Затем Томоэ сложила руки и подмигнула подруге: — Помоги, а? А то скоро молодой человек начнет пускать кровавые фонтанчики, а это так неудобно.

Вайнай вперилась в него взглядом. Очень пристально. Затем выдохнула и натянула резиновые перчатки.

— Пятьдесят тысяч. Семьдесят за внеплановый визит.

Как там говорил лысик? Может, сказать, что они нищие?

— Я тебя запомню, — милостиво улыбнулся брату Исаму и, не дожидаясь ответных воплей, скрылся в коридоре. Когда за последовавшей за ним Томоэ захлопнулась дверь, Точиро шумно сглотнул — потому что взгляд Вайнай говорил ему о том, что так просто (не раскошелившись) он отсюда не уйдет.

Но ему хотя бы залатают рану?.. Ура?..

Глава 13. Жизнь в двадцать три часа

Чужая рука крепко легла на плечи Ханы, но не более. Никаких больше действий, ни единого слова — Янву почти ласково удерживал его на месте, когда как Симадзу продолжал смотреть прямо в глаза. Действительно, неприятный взгляд. Видимо, отцовская привязанность (или что это было) сыграло свою роль: и он понял, что перед ним уже не родной сын. Ну что тут сказать… упс? По виску прокатилась холодная капелька пота.

Затем, взгляд Симадзу повеселел.

— Обыщи его, — кивнул он Янву, и затем опустил взгляд вниз. — Ты один из тех агентов, верно? — когда вместо ответа он получил лишь продолжительное молчание, он криво улыбнулся. — Не беспокойся. Я не стану убивать тебя раньше времени.

Он достал портсигар и затянулся. В воздухе повис яркий вишневый запах, не как от химозных сигарет Таромая — более натуральный. Янву достал какое-то мелкое устройство, и Хана мысленно чертыхнулся — сейчас его жучок обнаружат, и он ничего не сможет предпринять. А вот это очень и очень не вовремя.

Итак, что теперь?

Скорее всего, уныло рассудил Хана, его будут пытать. Но так как ничего нового он не скажет (информация о бомбе была настоящей; про работу на правительство Симадзу знал и так, а остальное не играло сейчас значительной роли), то следом его прикончат, довольно быстро. Оставалось надеяться, что безболезненно…

Черт, умирать как-то совершенно не хотелось. Он же знал, что это будет дерьмовая идея. Знал! И все равно сюда полез. Надо было слушать свою интуицию и отлеживаться в подвале, пока плечо не затянется хотя бы минимально. У них и так четыре шиноби в поле, можно было справиться и без него.

Но рука Янву даже не дошла до места, где лежал жучок; неожиданно, ему кто-то позвонил, едва слышно — Хана понял это лишь потому, что тот стоял вплотную. Когда он отошел, Симадзу, вероятно, воспринял это как знак, что можно продолжать диалог без прикрас.

Твою-то мать!..

— Что с Джо?

Смысла врать не было, и Хана просто пожал плечами.

— Убит.

— Вами?

О. Значит, он не уверен.

— Про людей Маруты — истина, — заверил его Хана чуть нервным голосом. — Не знаю, оставил ли Джо записи, но я был на одной стороне с ним, мы заключили мир: я помогаю ему устранить Гуи Рен, а за это он помогает мне… нам силой. Ведь наши цели совпадали. Найти бомбу. Которую… у Вас украли.

Момент истины. Поверит ли Симадзу, что он полностью чист, и с ним можно говорить без завуалирования? «Посылка Ромеро» была ясным термином, но ему требовались факты. Почти прямые слова Симадзу о том, что да — бомба принадлежала ему. Нужно было действовать осторожно, тонко. Играть на чужой неблагонадежности. Вряд ли Симадзу так уж спокоен. Его приемного сына только что убили, в его офисе сидел «крот», а бомба была в руках у психопата.

— Про бомбу тебе доложил Джо?

— Не совсем. Небольшая оговорка привела… к тому, что он заинтересовался, — врал Хана на ходу, моля богов, какие услышат, чтобы его не раскрыли. — Он понимал всю опасность. Плюс, это не выглядело подозрительно: даже в нашем штабе знают про местные каналы связи. Прошу прощения за сравнение, но, думаю, он просто решил сыграть доброго самаритянина.

Видимо, ответ удовлетворил Симадзу; или хотя бы убедил, что Хана ничего не скрывает и понимает, что он сидит на пороховой бочке. Забарабанив пальцами по столу, он бросил косой взгляд в сторону Янву, продолжавшего бормотать что-то кому-то в ответ, затем же вновь уставился на своего невольного гостя.

— Что ж, для агентов, которых кинули собственные же наниматели, вы весьма успешно пережили несколько покушений и срывов покровов. И ради чего это все? — Симадзу развел руки в стороны с кривой улыбкой. — Чтобы наша любимая Окинава продолжала существовать под «протекторатом» «Накатоми» и правительства, что ползает перед первой словно жалкие шавки?

— Для начала хотелось бы просто не дать бомбе рвануть. А остальное…

— Только это?

— Вы и сами видели наш отряд. Два силовика, два информатора и местный. Если бы в штабе хотели сделать что-то против Вас, то послали бы кого-то иного. Например, вооруженный до зубов отряд, который выкосил бы все банды. Плюс, — Хана многозначительно взглянул на Симадзу. — Разве Вам не сообщил об этом связной? О том, что мы лишь ищем бомбу, чтобы Марута не рванул ее в башне «Накатоми» в понедельник.

Симадзу не разозлился, как ожидалось, но ухмыльнулся.

— Хорошая девочка. Внимательно слушаешь. Но у связного есть свои ограничения.

— Неужели?

— Не все в этом мире пишется так просто. Даже на своих агентов влияния никогда нельзя положиться целиком. Как правительству — на вас. Ты сейчас рассказываешь мне сочные сведения, за сдачу которых тебя должны будут пришить. Не боишься?

— Пока что это самый мизер, особо много я и не знаю, — отчеканил Хана в ответ все с той же напряженной улыбкой. — Гораздо опаснее то, что говорите Вы. Если кто-то узнает… Но мы оба знаем, что это останется тайной.

Пока, не стал добавлять он. Но, опять же, это все обсуждаемо…

— Мне хочется жить, а Вам не нужен кортеж из «шинсенгуми».

— Хорошо, что ты это понимаешь. В этом конфликте… — Симадзу помедлил, явно подбирая слово. — Мы с тобой, со всеми вами на одной стороне. Так что давайте договоримся, госпожа… Кажется, Ханако, верно? Я не совсем уверен…

Прознал настоящее имя, отметил Хана. Опасно. Этот связной, который слил ему информацию, был хорошо осведомлен. Точно не кто-то из их отряда, скорее всего кто-то уровнем выше… Зорге? Или люди над ним? Как Таромай и говорил, это хорошо говорило о том, почему у них было такое нулевое спонсирование. Предполагалось, что они умрут, но вышло, что они дошли даже до Симадзу.

А тот явно любил складывать золотые яйца в одну корзинку.

Голос Симадзу звучал холодно. Спокойно.

Жучок записывал каждое слово.

— Мы забываем о том, что знакомы. Вы не раскрываете, кто был истинным заказчиком бомбы, возвращаете ее мне, а я прикрываю ваши следы, когда штаб спросит вас про заряд. Скажите, что Марута утопил его в океане в приступе отчаяния. Тут такое заражение воды, что они скорее застрелятся, чем станут лезть за ним. Бомба не взорвана, правительство довольно, доволен и я — а вы живы, потому что я лично потребую у ваших господ вознаграждения за столь отменно выполненную миссию. Голову моего чудесного блудного сына Маруты Яги, естественно, — Симадзу сузил глаза, угрожающе, — вы доставляете мне. И не получаете пулю в затылок каждый от моего телохранителя.

Позади громко хмыкнул Янву.

Может, это и звучало не так плохо, но Симадзу был политиканом до мозга костей. Скорее всего, если они сыграют по этому плану, то потом он убьет их или будет шантажировать, вынудив работать своими связными. Впрочем, вряд ли он опробует вариант с бомбой после такого провала… Так рассуждал Хана. Но быть чьей-то псиной на поводке его совершенно не устраивало, особенно если этот человек настолько готов на риск, что притаскивает в город бомбу. Настоящую.

Все или ничего… Риторика больных.

— Естественно, это в случае, если бомба не взорвется. Если Марута окажется настолько тупым, насколько мы предполагаем, и вы провалите вашу миссию, то за его голову я обеспечу вам полный протекторат, новые имена и айди. Естественно, я буду рад, если вы останетесь работать со мной.

— То есть, — нервно облизнул губы Хана, — Вам все равно? Взорвется бомба или нет?

Симадзу взглянул на него с улыбкой, не предвещавшей ничего хорошего.

— Я был готов к последствиям. И продумал многие шаги.

— Прошу прощения, но это жестоко.

— А что в нашем мире — нет? — он цокнул, склонив голову набок. — Может быть, ты считаешь меня злодеем, но на фоне недавнего скандала с «Накатоми» и проектом детей-солдат это такая мелочь. Иногда какой-то части людей необходимо умереть, чтобы остальные жили мирно. Смерть сотен… за жизнь миллионов.

Развивать демагогию не было смысла, и Хана тупо кивнул. Он доставит все полученное Таромаю, и уже там они решат. Предложение звучало хорошо, но только на словах. Симадзу знал, что сейчас Хана не может и слова пикнуть против, иначе голову ему превратят в кровавый фарш — он был уверен, что у парня позади были средства.

Но он все равно бросил, просто обозначая, что не особо рад — плюс лишнее возмущение уладит острые углы, не даст ощущения, что Хана согласился слишком быстро:

— Так почему же Вы сразу не отправили своего телохранителя убить Маруту?

— Зачем мне рисковать королем, когда есть пешки? — парировал Симадзу.

Ну конечно. Пешки. А вторым королем, стало быть, играл штаб.

— Понятно, — подытожил Хана не особо веселым тоном. — А если я сейчас Вам откажу, Вы меня убьете, — взгляд Симадзу был весьма красноречив. — Не особо у меня веселый выбор, скажу Вам! Умереть либо тут, либо пытаясь пристрелить Маруту.

— Ты себя недооцениваешь. Если ты присутствовала в передряге с Джо и людей Маруты и выжила, хотя он этого не сумел, то ты гораздо более способна, чем даже представляешь. Я более чем уверен, что вы все преуспеете. Поэтому я предлагаю вам эти варианты. Иначе бы твой труп по частям уже отослали твоим приятелям. Но? — он пожал плечами. — Как видишь, я делаю на вас ставку. И показываю свое доверие. Нам всем надо работать сообща, если мы хотим избавиться от одной большой ошибки.

— Вчера Вы потеряли одного сына, а сегодня предлагаете избавиться от второго?

Они уставились друг другу в глаза.

— У меня лишь один сын, был, — Симадзу криво ухмыльнулся. — И сейчас ты в его облике. Не испытывай мое терпение, юная госпожа Ханако.

Что ж, видимо, это конец диалога.

Хана медленно кивнул. Симадзу кивнул, словно давая ему отмашку, и, поднявшись, он уже задумался было, пошлют ли за ним следить Янву, как было это ранее в похожем диалоге с Камидзуми (и его опять завербовали, да что же это такое…), но не успел даже пикнуть — потому что осознал, кивал Симадзу не ему. Его руку грубо схватили и вывернули, и, стоило ему дернуться, к шее что-то прижалось. Инъектор!

Когда Янву выпустил его руку, Хана отшатнулся и потер место, куда был сделан укол. Зарычал:

— Что это?!

— Новомодная игрушка из Эдо, — приняв пустой инъектор из рук Янву, Симадзу с интересом повертел его в руках. — Просто залог гарантии для меня. Видишь ли, мы с тобой очень сильно пооткровенничали. Но я не люблю тех, кто может слинять с важной информацией. Так что это просто залог того, что ты исполнишь мой небольшой приказ.

О нановирусах Хана хорошо знал. Штаб иногда баловался таким: кто-то вживлял в затылок бомбы бывшим преступникам, а кто-то пользовался таким. Чуть промедлит с дозой антидота — и все, можно будет прощаться с жизнью.

— Значит, не так уж Вы мне и доверяете, — озлобленно бросил он, и Симадзу с видом, будто ничего особого и не произошло, пожал плечами:

— Просто небольшая страховка.

— И что? За день мне теперь надо совершить невозможное?

— Не драматизируй, — он нахмурился. — Разумеется, что это временная мера, чтобы ты не слиняла из города. Следующим вечером, если вы не закончите, ты придешь ко мне и получишь ампулу для того, чтобы прожить еще один чудесный день. Как только голова Маруты будет лежать тут, я прикажу удалить его.

— Предлагаете верить Вашему слову?

— А тебе остается что-то иное? — надменно парировал он.

На этом их диалог был закончен.

Уже достигнув дверей, он вновь ощутил позади себя неприятное страшное присутствие, в котором различил Янву. Тот открыл тяжелую дверь, выпуская Хану обратно в коридор, и вышел следом. Улыбнулся той же страшной широкой улыбкой и похлопал по плечу, здоровому. Медленно-медленно. Он все так делал. Но убивал, наверное, быстрее молнии.

— Классное представление, Ханако. Ты прямо настоящая актриса.

Хана смерил его взглядом.

— Не умирай. Ты мне и правда нравишься.

И рассмеялся низким утробным смехом, разнесшимся эхом по пустому коридору.

Когда над его раной перестали колдовать — теперь он чувствовал себя гораздо лучше, хотя живот противно болел — Вайнай пригласила Исаму и Томоэ обратно. То ли интуиция, то ли еще что-то явно намекнули ей, что просто так в такой компании ее дорогая подруга сюда бы не заявилась, и потому, стянув с руки перчатки и выкинув их в ведро, обронила:

— Зачем ты здесь, юноша?

Следом она закурила. Любопытное зрелище для медика в вылизанной до блеска лаборатории.

— Ну, чтобы не умереть? Или это тут такая интересная политика к пациентам?..

— Мы не работаем по клиентуре.

Томоэ сделала многозначительное «кхе». О-о-о, понятно, значит, ему повезло.

Ладно уж, поломали комедию и хватит. Точиро многозначительно откашлялся, поглядывая на брата, и затем вновь вернулся взглядом к Вайнай. Та не выглядела заинтересованной. Любопытно. Интересно, а когда к ней притащили Орихиме, она на нее точно так же смотрела? Что вообще двигало этими людьми, теми, кто был готов так просто…

Ладно, сейчас эта риторика не важна.

— Мы слышали, что Вы хороший врач…

— Ближе к делу.

Да что б ее, даже не начать нормально.

Пока Точиро кумекал, как бы помягче начать диалог, чтобы лысый не-ниндзя не вышвырнул их прочь (он явно был не единственной охраной тут), вперед выступил Исаму и с присущей ему прямолинейностью задал вопрос, абсолютно невозможный в эпоху мирных переговоров, где все решать должны были слова, а не пушки.

Проще говоря, он спросил прямо:

— Мы знаем, что Изанафу Орихиме здесь. Мы пришли за ней.

Видимо, именно такого Вайнай и ждала. Она чуть подумала и кивнула. Сигарета неспешно тлела у нее во рту.

— Она была здесь. Но уже нет.

— И где она сейчас? — начал напирать Исаму.

Когда Вайнай взглянула на них, сузив глаза, Точиро подумал — ну все, вот оно, презрение и типичный ушат говна за ворот, однако, потом все же осознал: это не пренебрежение было во взгляде Вайнай, скорее оценка. Она смотрела на них так, словно размышляла об их связи с девочкой и Томоэ. Исаму не отставал и вперился на нее в ответ.

Последовавший ответ озадачил Точиро.

— Сто тысяч. И информация ваша.

Вот так просто?..

С другой стороны, Томоэ говорила, что Вайнай не любит расшаркиваться. Говори по делу, да-да, вот это все. Видимо, ей было плевать на грызню между группировками, и она легко могла продать кого угодно, пока ей предлагали соответствующие деньги. Скорее всего, отметил он, этому поспособствовало и наличие Томоэ рядом, как подруги.

Но сто тысяч…

Не то, что это были большие деньги за информацию, иногда он слышал суммы куда более заоблачные, но у них сейчас таких не было! Он и так с трудом наскреб из своих запасов на лечение, а тут еще такое!

Он с тоской взглянул на Томоэ. Придал себе наиболее горестный вид, сложил руки и заглянул в глаза. Ну же, мысленно взмолился он, не только же нам нужна Орихиме! Помоги нищим братьям! Видимо, его заигрывания и томные подмигивания все же сыграли свою роль, Томоэ взглянула на него с оценкой, затем приложила палец к губам и причмокнула, весьма многозначительно.

Ну… Оставалось надеяться, что в этот раз выйдет, а не как с Рен.

— Деньги не проблема, — окликнула она Вайнай и щелкнула пальцами. У той зажглась оптика. — Итак, что там по моей маленькой Химе-тян?

Некоторое время Вайнай светила оптикой, явно подсчитывая доход, затем сухо заметила:

— Китаянка притащила старшую Изанафу и передала приказ от нашего общего босса: вшить ей в брюшную полость взрывчатку. Это небольшая бомба, не что-то ужасное, — добавила она, увидев, как перекосило лицо Точиро. — Если вы беспокоитесь, что это «посылка Ромеро», то это не она.

— Посылка?..

— Не та бомба, за которой носится весь город? — встрял Исаму, и Вайнай помотала головой.

Вот это да. Деньги делали свое дело — и она запросто продала им информацию на своего босса. Ну, хорошо, конечно, что не искомый заряд, он все же большой, но вот… Нет, не радовала его эта информация, вот ничуть.

— Почему не в голову? — тупо спросил он, и Вайнай пожала плечами.

— Откуда мне знать? Я просто исполнитель.

— И это приказал Марута, верно?

— Точнее не скажешь.

— А где она сейчас?

О нет, опять это движение пальчиками. Еще деньги?!

— Да ладно! — заскулил Точиро. — Мы и так отвалили сотню! Куда еще-то? Я тебе что, миллионер из трущоб?

— Это была моя гарантия. Каждая крупица чего-то стоит. Если босс узнает, что я сдала вам его план, он убьет меня. Риск большой — как и сумма.

Ага, но при этом она все равно раскрывала им сведения. Хм-м-м… Впрочем, Точиро было уже все равно. Он нахмурился, чувствуя, как медленно вскипает.

— Информация обесценивается с каждой секундой. Девчонка умрет — и не будет смысла платить тебе вообще.

— Но пока что она еще жива, — парировала Вайнай, — и, значит, информация стоит хоть пару иен. Впрочем, я тебя не ограничиваю. Если тебе достаточно сведений, то ты можешь отправляться ее искать. За лишний комфорт, как говорится, надо платить.

Нет, вот, прямо откровенно издевалась.

Ему даже не потребовалось смотреть на Томоэ, как Вайнай мгновенно получила сумму. Похлопав их двоих по плечам, на обвела их взглядом, намекая, что любительница мальчиком помладше так просто их обратно в Эдо не отпустит. Ну, это всего лишь одна ночь. Плюс она довольно симпатичная. Главное не говорить никому, что они продали свою задницу за… сотню с лишним, да. Исаму не дрогнул лицом, лишь цыкнул, явно намекая, где он видел весь этот торг. Его явно утомляла политика без стрельбы.

А когда Исаму устает, получается встреча с Рен.

Вайнай шумно втянула носом воздух, и потом потушила сигарету. Следом ему на деку пришел длинный номер, чередующийся с буквами на латинском. Э-э-э…

— Код слежения за бомбой. По сигналу можно найти, где она, — пояснила Вайнай. — Взрывчатка присоединена к сердцу, чуть перенапряжется — взрыв. Испугается — взрыв. Обрадуется… и так далее. Если хотите ее спасти, следите за пульсом. Видишь? Сигнал еще активен. Значит, она жива.

Зевнула:

— Не думаю, что вам есть смысл беспокоиться о «посылке Ромеро». Раз все подполье пронюхало про бомбу, скорее всего Марута использует какой-то другой туз в своем рукаве.

Ну, это лишь догадки. На месте Маруты было бы глупо избавляться от такого огромного рычага давления на всех, даже на Симадзу.

Некоторое время Точиро тупо смотрел на пол. Он не понимал смысла этой жестокости. Отвлечь? Таромай говорил, что Марута что-то наплел ему про то, что девочка знает что-то про бомбу. Но зачем тогда вшивать в нее? Или это такое развлечение: хочешь найти его, ищи либо в городе, пока за тобой гоняется охотник Маруты, или разминируй девочку, рискуя своей шкурой?

Затем вскинул голову.

— И все? Ты помогаешь нам только из-за денег? Никаких принципов и прочего дерьма?

— В наше время, — равнодушно заметила Вайнай, — все решают деньги. И Марута платит мне недостаточно за молчание. Вот и все.

Вот и все.

Гарантия, что Окинава останется под властью центра из Эдо; собственная жизнь и никакой слежки впоследствии, как и устранения. Вот они, основные тезисы, на которых сошлись Таромай с Инари в том диалоге. Тайные ниточки, за которые Окамура успешно манипулировал; дикий искин на поводке и тесные связи с Симадзу — все это против кого-то из правительства, решившего бросить их здесь на убой. Напоследок Инари бросил, что в честь залога для подтверждения его искренности «помог» Хане, не дав людям Симадзу обнаружить кое-что, за что бы его убили, и Таромай прикинул, что тут опять были игрища с тем странным искином.

В любом случае, у них была проблема куда более серьезная. Им которой — Кидзе.

На заметку о том, что Марута послал ее за их головами, Инари лишь безразлично заметил:

— Полагаю, это плохо.

— Мы можем заманить ее в ловушку. Мне нужно только две вещи, — Таромай показал ему два пальца и загнул следующий: — Твое содействие и противотанковое ружье. Ну, о втором я позабочусь, но, если у тебя есть способ его достать — будет просто замечательно.

— К сожалению, — проговорил Инари — оружия у меня нет. Предпочитаю драться голыми руками.

С такой манерой боя у него сто процентов возникнут проблемы при столкновении с Кидзе, которая больше напоминала ходячий танк, так прикинул Таромай. Ну, он все еще мог быть полезен. Лишние руки никогда не помешают, особенно если это кто-то, кто хотя бы более-менее представляет, против чего выходит. Он не мог сказать, что, например, сможет детально описать предстоящее кому-то в отряде. Поймут лишь общие черты. Тецуко — другое дело, но ему еще был нужен разумный человек, желательно живым.

Он потер руки, размышляя, после чего щелкнул пальцами:

— Я слышал, как в Эдо избавлялись от одной похожей наемницы. Не самый элегантный способ, но точно сработает. Уверен, даже такая, как Кидзе, не выстоит, — он вновь обратил свой взгляд на Инари. — Как хорошо ты умеешь рыться в Сети?

Инари многозначительно ему улыбнулся, ничего не отвечая. Ясно, подходит под условия. Он вновь прикинул, что делать дальше, и задумался: если корпорация «Тацумури» активно разворачивала тут строительство железнодорожной линии, то сколько раз они уже прогоняли поезда в тестовом режиме? И можно ли взломать его удаленно, или хотя бы найти человека, способного запустить подобную громадину?

Ту наемницу, кажется, звали Момидзи… Он не был уверен, что это ее убило, но слухи слухами. Иногда из них проблематично выбрать зерна лжи.

— Остается лишь одна проблема: как нам завести гребанный поезд.

— Вы хотите ее переехать? — Инари удивленно моргнул.

— Бинго. Способ надежный, как швейцарские часы. Осталось только понять, где найти техника или нетраннера, способного завести такую бандурину. Видишь ли, у меня нет специалистов, способных на такое, хотя, — Таромай легкомысленно пожал плечами, — не думаю, что там нужно много ума. Скорее всего нынешние составы автоматизированы, и все, что нужно — завести его на станции.

Некоторое время они размышляли, пока Инари не подал голос. Он взглянул в глаза Таромаю.

— Предоставь это мне.

Это что за помощник у Окамуры такой, что и молодой, и в Сети ощущает себя как рыба в воде, да еще и поезд способен завести? Впрочем, меньше знаешь, как говорится…

Таромай связался с ним и по внутренней сети показал на карте, где собирается провернуть свой план: местечко находилось не так далеко от края города, подальше от жилых домов. Линия тут расходилась на несколько путей, включая отходные. Он знал, что по ней уже гоняли медленные товарные составы, и точно был уверен, что пару раз в качестве теста здесь проходили и синкансены. Накладок возникнуть было не должно.

Оставалось только скомпрометировать свое местонахождение. Оставался человек, который будет прикрывать ему спину.

Обогнав Тецуко, Мифунэ прорычала:

— Я с тобой.

— Не зря я тебя спасал, да? — Таромай хмыкнул. Взглянул на Инари: — Когда я дам тебе сигнал, подкинь его Маруте. Чтобы он не искал нас слишком долго. Подпишем, так сказать, договор о сотрудничестве кровью Кидзе. Идет?

Когда он протянул руку Инари, тот озадачено уставился на нее, словно не слишком понимая, что это могло значить, но потом все же дернулся и аккуратно схватился за нее. Хватка у него была твердая, жесткая; слишком для человека такой комплекции.

— Хорошо, — Таромай поднялся следом. — Тогда, девочки, вперед. У нас очень много работы.

Когда они покинули кафе, и он вновь подключился к Сети, на него обрушился миллион сообщений от Ханы; судя по паническим настроениям, дело либо было провалено — хотя в таком случае он бы не писал, либо что-то случилось… Не дожидаясь, пока тот настрочит что-то еще, Таромай связался с ним, попутно ища взглядом оставленный ими автомобиль. На той стороне трубки не заставили себя ждать.

— Теперь мне осталось жить двадцать четыре… уже двадцать три часа. Вот такие вот дела.

Голос Ханы звучал довольно безрадостно.

— Кто теперь пришел за твоей жопой?

— Вестимо, Симадзу.

Ого, вот это солидно. В тоне Ханы заметно сквозила обида, что Таромая даже развеселило, хотя нужно было плакать.

— Он опять к тебе кого-то приставил? В прошлый раз особых проблем это не вызвало.

— Ага, если бы, — буркнул тот. — Он мне что-то вколол.

О-о-о, старый добрый нановирус. Осталось только понять, откуда такой у Симадзу, но это развлечение как-нибудь на другой день, явно не на сейчас. Конечно, это могло быть что-то другое… Способов убить кого-то за день было предостаточно, но Таромай привык предполагать самый худший вариант.

Когда Хана кратко пояснил свою цель — голову Маруты — Таромай лишь безрадостно фыркнул.

— Скорее всего ты умрешь. Рассчитывай из этого.

— В поддержке тебе явно не работать.

— Я не люблю давать пустые поводы для надежды, — он пожал плечами. Тем временем Тецуко вывела машину на дорогу, и они двинулись обратно к уютному подвалу. — Ладно. Так или иначе, с Марутой у нас счеты. Его голову мы достанем. Затем отправимся за Симадзу, как только вся эта свистопляска с бомбой закончится. Посмотрим, в любом случае. Если он не соврал, то мы оттянем тебе время смерти.

— А компромат?

Ах да. Волшебная палочка спасения Ханы.

— Он у тебя при себе? Скинь файл, — получив тот, он добавил: — Я знаю, как можно использовать это так, чтобы Симадзу пал.

— Планируй свои мутные схемы с учетом, что ему еще надо вколоть мне противоядие.

— На это я рассчитываю тоже. Но знай. Обманет тебя — долго на своем месте он не просидит.

Простая и элегантная смерть. Но все же хотелось, чтобы обошлось без лишних жертв и прочего сопутствующего дерьма. Все эти заговоры за спинами и бесконечные планы по обману друг друга начинали здорово утомлять. Надо было скорее разбираться со всем, что сейчас стояло перед лицом: в частности, с Марутой.

Он по-быстрому связался с братьями Казама: те выяснили, как отыскать одну из близнецов, наводку на местонахождение Маруты. Однако, к его (весьма очевидному) разочарованию выяснилось, что Марута все же был не настолько отбитым, и вшил ей просто взрывчатку, а не искомую. Ну, то есть, логично, но блин.

Допрашивать девчонку сейчас времени совсем не было.

— Тогда плевать на нее, — огласил он. — Что по Маруте? Нахера он это сделал?

— Ловушка? — предположил Исаму.

— Для кого? Для вас?! — Таромай начинал терять терпение. — Он уебок, который любит красивые жесты. Но даже за красивыми жестами стоит хоть какая-то выгода. Ладно. Плевать. Главное, что нам всем нужно добыть голову Маруты. Пока он жив — у нас большие проблемы. Сдохнет — будем думать, разбираться ли с Симадзу.

Была мысль поискать Маруту где-то в одном из его офисов, но с вероятностью в девяносто девять процентов он там даже и не появлялся — что было разумно. Скорее всего сейчас он где-то скрывался и выжидал, пока Таромая и коллег прикончит Кидзе.

— План такой: убьем его телохранителя. Это лишит его ощутимой мощи, плюс выведет из себя.

— А где гарантия, что, выйдя из себя, он не подорвет тут все нахер? — мрачно поинтересовался Исаму, и Таромай лишь пожал плечами.

— Гарантий нет. Захотел бы — сделал бы раньше. Но, думаю, тут что-то немного сложнее, чем просто взрыв. В любом случае. Кто-то из нас должен будет следить за каждым его действием: и если после вечернего представления что-то начнется, то вы должны будете это уловить и сообщить, или доделать то, что не успеет вторая группа.

— А что с девчонкой? — подал голос Точиро. Таромай моргнул.

— Что с ней?

— Она связана с Марутой. Ты реально думаешь, что он просто так все это сделал? Сам же сказал. Скорее всего он просто хотел поиграться с тобой, поводить за нос. Ну, знаешь, — Точиро выдохнул. — Думаю, он прекрасно понимает, что в конце концов ты его найдешь, поэтому оставил тебе наводку в таком извращенном виде.

Ну, это имело смысл… Но терять время…

— У нас есть наводка на нее от Вайнай.

— Ладно, — сердито цыкнул он. — Ищите девчонку. Вытряхните из нее все, что только можно, и потом сообщите мне. Если нужна информация попутно — спрашивайте у Ряккецу, начнет выкаблучиваться — вторая коленка у него еще цела. Дерзайте. Если нам повезет, то все мы выживем, Хана тоже, и Окинава устоит. Понятно?

Глава 14. В 3:10 на Окинаву

В итоге, разделились они следующим образом: Таромай с Мифунэ и способным действовать в полную силу Исаму отправлялись на импровизированное сафари на железнодорожных путях, а Тецуко с Точиро и Хана — за Изанафу. Сама Тецуко тоже считала все это мягко говоря простой тратой времени, но особого выбора у них не было: надеяться на одну лишь информацию от Ряккецу было бесполезно, он и так искал не только Маруту, но и выполнял и их мелкие просьбы, включая расшифровку кода слежения за бомбой.

В итоге сведения вывели их в новый район, к одному из недостроенных небоскребов. Стройка сейчас остановилась, был вечер — и это играло им троим на руку. Значит, рассудила в голове Тецуко, им нужно было не только найти девочку, но и разузнать у нее про Маруту, потому что она явно что-то знала (обязательный пункт), и, по возможности, вытащить у нее бомбу из кишок (желательно). Ее жизнь ее беспокоила не слишком-то сильно, больше всех об этом беспокоился Точиро по каким-то неясным причинам, но приказ есть приказ.

Сейчас это был самый быстрый способ добыть информацию. Излишне театральный жест Маруты в попытке показать средний палец Таромаю. Хотелось закатить глаза, если честно.

— Скорее всего она на этаже десятом или примерно там, — отчеканила она на подходе. — Выше недостроенные этажи, слишком заметно, ниже уже начинают ставить плиты и отделывать помещения. В любом случае, будьте настороже. Есть вероятность, что кто-то будет сидеть в другом здании и поджидать нас. Не попадите под возможный огонь.

На месте Маруты Тецуко именно так и сделала бы. Или заложила изначально сломанную бомбу, которая взорвется при любой попытке разминирования. Ему будет смешно, наверняка. Им — нет. Надо будет послать кого-то одного на это дело, подумывала она, поглядывая на скелет небоскреба над головой, чтобы, в случае чего, жертвы были минимальны. Таромаю потребуется поддержка в дальнейшем, Марута явно намерен соперничать исключительно с ним — а, значит, фокус своего внимания сместит на него.

Она связалась с Ряккецу и выяснила, что камер в башне еще не было — проводку сюда явно еще не провели. Очень удобно. Значит, если и будет идти борьба, то только между обычными людьми. Они уже и так нарушили указ Зорге не ввязываться в шумиху, так что лишняя пара трупов никого не напугает и погоды не сделает. Тем более, когда группировки уже сцепились — всегда можно сослаться на побочный урон.

Когда-то давно ей уже доводилось работать на миссиях по проникновению, и там были камеры и охрана — тут же никого. Пустота. Подозрительно. Вырезав дырку в сетчатом заборе, они тенью прошмыгнули внутрь на стройку и, перебегая от одной строительной машины к другой, добрались до первого этажа. Высокие своды и арки — это место явно планировало быть помпезным. Но вокруг все еще никого не было. Ловушка? Или недосмотр? Стал бы Марута распыляться и отправлять сюда людей, зная, что по его следам идет Таромай? Или, быть может, он сейчас не был в них заинтересован — другое дело, если бы с ними шел Таромай, но так…

Вероятно, так и было, рассудила Тецуко. Если снайпер и прятался где-то и наблюдал за их передвижениями, то явно намеревался первым выцелить Таромая. А раз его не было, то атаковать пока смысла не было. Значит, надо искать подвоха в бомбе.

Либо им повезло, и они пролезли незамеченными. Все могло быть!

Небоскреб был типовой застройки — уже на втором этаже Тецуко примерно поняла строения тех, что были выше. Лестница и лифтовая шахта были подобны стержню башни, а вокруг, подобно спирали, расположились заготовки под офисы. Стены были еще не все: видимо, установка плит была лишь в процессе. Оставалось надеяться, что необходимый им этаж не продувался всеми ветрами, если предположение о снайпере верно, то это будет неудобно. Но, если бомба все же рванет, то они смогут избежать большого урона. То есть, укрыться будет тяжело, естественно, но они избегут вероятности, что плиты рухнут им на голову и погребут живьем. Впрочем, это тоже было глупо. Сейчас небоскребы строились на совесть, чтобы выстоять удар условного боинга на полной скорости. Те, правда, уже сотню лет как не летали, но технологии остались.

История безопасности пишется кровью.

Будет ли Окинава вписана в эту хронику, или они преуспеют?

В какой-то момент Хана — на лестнице — вдруг резко остановился и сделал жест в сторону этажа. Там кто-то был, поняла Тецуко. Прислушавшись, она осознала: чужое дыхание, сбитое, тяжелое. Прерывистое. Подозрения закрались в ее душу, и она кивнула остальным. Пристроившись по обе стороны от прохода, они выждали несколько мгновений, прежде чем Тецуко осторожно выглянула.

Этаж был не достроен, несколько наружных стен отсутствовало. Все, что освещало его — яркие огни города, слепящие на такой высоте. Но не это привлекло внимание Тецуко, отнюдь. Даже в полумраке она выцепила фигуру, стоящую у каменного столба, привязанную к нему; обнаженную, женскую, на животе у которой яркой полосой выделялся свежий рубец.

Голова у девушки была низко опущена.

Скорее всего без сознания или на грани. Отлично, рассердилась Тецуко. Если бы она была в состоянии говорить, то они бы разузнали нужную информацию и свалили бы, в данной ситуации это было более здраво. Но теперь придется ее спасать… Они не «Макаи-Мед», черт возьми.

Быстрый осмотр показал, что растяжек на этаже тоже не наблюдалось. Интересно…

— Нашли Изанафу, — коротко отписался Точиро в чате, информируя остальных. — Сейчас будем решать проблему… Эм-м, алло, Цукико?

На него мгновенно уставились два разъяренных взгляда.

— Ты же не собрался рассказывать ее сестре, где мы сейчас? — прорычала Тецуко, и Точиро нахмурился.

— Ну конечно. Это ее сестра.

— Зачем?! — зашипел Хана. — Ты знаешь, что она может сделать?! Под впечатлением?!

— Ты еблан.

— Ну слушай…

— Тупица. Идиот.

Господи, именно об этом говорил Таромай, да? Последствия чьих-то деструктивных наклонностей, и теперь из-за того, что Точиро решил — на кой-то ляд — раскрыть Цукико местонахождение собственной сестры, которой явно было не до счастливого воссоединения родственничков, вся их миссия могла оказаться под угрозой. Потому что неизвестно, что могла сделать Цукико. Это был шанс на миллион, что она не раскроет их местоположение.

Это еще не учитывая, что, возможно, Цукико и Орихиме были на разных сторонах. Никогда нельзя быть ни в чем уверенным. Они уже видели, во что превратилась Окинава из-за семейных разборок, лишнее доказательство наблюдений… Ну, было бы лучше без него.

Значит, надо было действовать быстро.

— Я пойду первым, — проговорил Хана, все еще бросая злые взгляды в сторону Точиро. Затем виновато улыбнулся Тецуко. — Мне все равно терять нечего.

— Погоди, может, есть другой способ… — попытался было предостеречь Точиро, как Хана взорвался:

— Даже не лезь ко мне со своими тупыми советами! Ты понимаешь, в какой мы заднице из-за твоих сантиментов?! Позвать сестру!.. Надо же было додуматься!

— Я не об этом. Вас она не знает. Меня — да. Вайнай сказала нам, что бомба может среагировать на пульс. Ей будет спокойней, если подойдет кто-то знакомый.

Ну, в этом была хоть какая-то логика.

Вдвоем они с Ханой замерли в коридоре, пока Точиро осторожно, словно мышка, направился вперед. Никакой подозрительной активности с соседних башен видно не было, ни отблеска, ничего. Вероятно, они и правда смогли избежать чужого пристального внимания… И все было бы хорошо, если бы только кое-кто не позвал сюда Цукико. О чем только думал?..

Еще одной загадкой в жизни Тецуко больше.

Вокруг продолжала стоять тишина.

Мертвая.

Когда Точиро прижался спиной к колонне рядом с нужной, он шикнул:

— Эй! Орихиме!

Подобрался ближе.

Тецуко затаила дыхание.

Если Точиро сейчас оступится, они потеряют одного шиноби, источник информации, устроят тут огромный взрыв, и, теоретически, вызовут нервный срыв у одного подростка. На последнее было плевать, конечно, но как факт. Но Точиро часто поступал… не так, как следует человеку на таком задании. Разумеется, она все понимала. Быть хорошим человеком было тяжело. И те, кто следовал зову собственного сердца ценились — но не сейчас, когда на кону стояло слишком много.

Что жизнь какого-то ребенка против остальных жизней Окинавы?

Когда он попытался было ее разбудить, слегка похлопав по лицу, она закусила губу. Тихий писк, сопровождавший их все это время, едва слышимый, стал громче. Она шикнула:

— Надо ввести ей транквилизатор. Если все зависит от пульса, то нам нужно ее успокоить. Желательно, — она выразительно взглянула на Точиро, — сделать это осторожно.

Господи, подумалось ей, ну и зачем они тут копались? Да, убедились, что девчонка тут. Не в состоянии. Им надо было помочь Таромаю, если Марута психанет, то они намного проще найдут его — наверняка ведь оставит следы, или Ряккецу его обнаружит. Разбираться с ненужной бомбой сейчас было максимально идиотским занятием. Но нет, посмотрите.

Как настоящие саперы.

Если… Нет. Когда они вернутся обратно в штаб, она потребует огромной прибавки за весь этот цирк — если, уныло подумалось Тецуко, бомба будет в порядке и не разнесет уродливый небоскреб «Накатоми».

Она почти вздрогнула, когда позади раздались тихие шаги, и, следом, на лестнице появилась фигура. Так незаметно, поразилась она. Скорее всего шла по пятам. Может, поэтому Точиро ей звонил? Они сговорились? Но Цукико — естественно, что это была она — не обратила на нее никакого внимания, ее взгляд тут же вцепился в сестру, глаза расширились. Ну конечно. Как Хана и предполагал. Стрелой она очутилась за спиной у той и попыталась схватить, но Цукико была словно вода — выскользнув из ее рук, она бросилась к сестре.

Голос ее звучал жалобно, почти хнычаще:

— Химе! Химе! Боже, боже, боже… Нет-нет-нет…

— Стой! — рявкнула Тецуко, опасливо поглядывая на лестницу. Пришел ли следом хвост? — Иначе ты стриггеришь взрывчатку! Дура!

И Цукико замерла.

На месте.

В эту секунду Точиро издал тихое «ой», и, следом, неторопливо, словно в замедленной съемке, Орихиме открыла глаза. Вероятно, ей стоило это почти всех своих сил, потому как потом она долгое время смотрела в пол, и лишь набравшись хоть каких-то сил обвела их всех взглядом, дольше всего задержавшись на сестре и Точиро.

Особенно на первой.

Лицо Орихиме перекосило. Искренний ужас, вот, что это было.

Писк усилился. Ну конечно.

Патовая ситуация. Цукико так просто отсюда не уйдет — потому что это ее сестра, и какого только хрена Точиро ее сюда притащил. Орихиме, очевидно, была явно не рада видеть тут сестру, на них она смотрела более спокойно, вероятно, даже в таком состоянии подозревая, кто они, раз они пришли с Точиро (пользы от того тут сейчас было разве что как от рекламного лица). Успокоительных не было, имеющиеся наркотики учащали пульс, что им было не на руку… Но было одно средство… Черт, вот это импровизация. Если Таромай узнает, скажет, что это гениально. И должен будет бутылку хорошей местной выпивки.

— Так. Сначала оттащите девчонку. И ради бога, Точиро, ничего не произноси, иначе я тебя лично пристрелю, — тот в ответ лишь закатил глаза. — Хана. Цукико на тебе. Ну, — она мысленно вознесла молитвы богам, какие услышат, — понеслась.

Затея была проста: раз транквилизатора у них не было, а успокоить (желательно — усыпить) девчонку им как-то было нужно, то… ну, у нее были гранаты с Д-газом. Восхитительное средство, вырубает лучше, чем бита по башке. Пока Хана с ловкостью настоящего казановы схватил девчонку за руку и потащил за собой, бормоча какие-то невнятные угрозы, Точиро жестами продемонстрировал Орихиме, что они планируют, в ответ на что та лишь медленно кивнула. Ну вот хоть у кого-то в этой комнате думалка работает.

Поманив Точиро к себе, Тецуко одним движением прокатила ту в помещение и прижалась спиной к стене в коридоре. Внутри раздалось шипение…

— Не знал, — услышала она рядом голос Точиро, — что ты у нас такой спец по взрывчатке.

— Я во многом разбираюсь, — парировала она и хмуро на него уставилась. — А вот что ты умеешь — вопрос хороший. Сначала Рен, теперь это. Штаб нанял вас потому что?..

— Им очень нравится хватать людей за жопы и использовать.

Ну, в целом, похоже на них.

— Мы работали не в таких условиях. В Дзигоку несколько иные взгляды… на все.

— Хочешь сказать, люди там добрее?

Точиро смерил ее взглядом.

— Скорее, что доверять можно только родным.

— Смотри, Казама, — строго произнесла она и поднялась. Скорее всего сейчас можно было заходить в комнату и заниматься девочкой. Бросив на него многозначительный взгляд, Тецуко качнула головой. — Мы с тобой — не родня. Я сделаю тебе скидку на то, что своей небритой мордой ты кое-как ее успокоил, но в следующий раз ни я, ни Таромай не будем сдерживаться — и ты получишь пулю в затылок за саботаж. Без обид, как говорится.

Затем, спешно вошла внутрь.

Исаму стоял перед ним с камерой. Руки у него не дрожали. Отлично. То, что было нужно.

Сгорбившись на стуле, Таромай навис над воткнутым в пол танто и смотрел на него несколько секунд, прежде чем поднять взгляд на телефон. Не только Марута был готов на дерьмового рода манифесты. Он тоже умел. И ему нужно было привлечь чужое внимание, чтобы, наконец, поставить в этой истории жирную точку.

Куртки на нем не было. Выведенные в «Кагабико-кай» татуировки слабо светились в полумраке неоном.

Сидя под лампой, словно на сцене, пока вокруг гудела темнота, он заговорил:

— Ну что, жопа лисья. Думаешь, ты меня кинул — и я выйду из этого дела, ублюдок? Давай-ка решим все по красоте. Присылай свою стерву. Сразимся так, что весь город будет греметь. Все узнают, кто тут хозяин.

Он поднял планшет с картой, где ярко была выделена одна точка. Железнодорожная развязка.

— Вот здесь. В два ночи. Там-то мы и узнаем, у кого яйца больше.

Схватив танто, Таромай вонзил его в планшет, отчего тот заискрил, и, следом, Исаму выключил запись.

Свет потух.

Сначала Таромай навести знакомых торговцев оружием — естественно, чтобы закупиться всем необходимым для готовящейся миссии. Например, взрывными патронами для дробовика. В отличие от своего болтливого братца, Исаму молчаливой тенью следовал за ним по пятам, лишь изредка задавая какие-то вопросы и указывая на что-то, что могло бы его заинтересовать. В первый день ему думалось, что этот из братьев более… нестабильный, и, вероятно, инцидент с Рен был весомым доказательством (хотя он все равно играючи ее убил, что много говорило о его навыках — та была знатной гадюкой), но сейчас… Наверное, хорошо, что среди них были люди, более приспособленные к бойне, чем к переговорам. Дипломатия дипломатией, но с Кидзе такое не сработает.

На место боя они выдвинулись втроем, обвешанные броней и оружием и удолбанные всеми стимуляторами, какие только нашлись в его клинике и не вступали в конфликт друг с другом. Ряккецу лишь уныло пожелал удачи, явно не питая особо больших надежд. Но не время уповать на чужие сладкие речи. У них куча дел впереди. И одна огромная проблема, молчаливая и хромированная по самую жопу.

Кто бы ему сказал, что он будет выступать против Кидзе — посмеялся бы.

Напоследок он дал самый важный указ Исаму — использовать свой имплант, чтобы превратиться в него. Это должно будет запутать Кидзе; если они выступят не одновременно, а кто-то будет ждать, то она не поймет, как именно Таромаю удается так быстро перемещаться. Либо же она застрелит Исаму и отвлечется, что будет на руку. Впрочем, вряд ли этот прием будет долго работать. Он не питал особых надежд, честно говоря.

Все шло через одно место с самого, мать его, начала.

Дробовик со взрывными патронами он отдал Исаму; тот будет действовать ближе, сам Таромай планировал засесть со снайперской винтовкой. Да и кто вообще подойдет к Кидзе слишком близко? Боже упаси. Но из всей банды разбойников он был одним из немногих, кто сумел поучаствовать в нескольких заварушках и выйти оттуда без единой царапины.

Как бы многое говорит об умениях. И удаче. А последней тут явно не хватало.

Волосы он стянул в тугой хвост, на лицо натянул маску и очки. Все, сойдет для сельской местности. Все равно они не смогут водить Кидзе за нос слишком долго, у нее наверняка термоочки или другое дерьмо.

Напоследок он бросил Ряккецу:

— Включи камеры. Сегодня будет жарко. И скинь господину Маруте наше маленькое представление.

Уже на месте он засел со снайперской винтовкой на одном из соседних зданий, тщательно осматривая местность.

Он дал Исаму один четкий приказ — удерживать Кидзе на месте как можно дольше, на путях. Пока Инари взламывает один из поездов, им нужно было задержать ее. Да, миссия была самоубийственная. С вероятность в девяносто процентов Исаму не выберется живым, как и Мифунэ. Но это будет оправданная жертва. Она будет того стоить.

Местечко было безлюдным, в около индустриальном районе; несколько путей, один для товарняка (пара вагонов стояли поодаль), хлипкий нависающий мост над железной дорогой, еще недостроенный и ведущий к будущей станции местных линий. И куча мусора вокруг, сбоку от нужного им места. Если Кидзе не узнает, что Исаму это не Таромай, то она даже и не заподозрит, что где-то среди этих заброшенных зданий сидит он.

Некоторое время он наблюдал за ними через прицел. Мифунэ явно нервничала. Ничего. Скоро это закончится. Они разберутся с Марутой, и никакой больше беготни и бессмысленной игры в кошки-мышки не будет. Он хмыкнул, когда Исаму начал озираться, а затем криво ухмыльнулся. Хорошо выглядит, чертяка. Но еще, значит, их не застанут врасплох. Пропустить такого человека, как Кидзе, будет проблематично.

Так думал Таромай.

А потом раздался грохот.

Противотанковое ружье, опоздало осознал он.

Стрелявший — Кидзе, очевидно — прицелилась метко. Взрыв не убил, но отбросил Мифунэ и Исаму в разные стороны; вторую оглушило, и она тяжело рухнула на пути. Через прицел он видел, как хлынула у нее из носа кровь. Задело. Видимо, серьезно, если отрубило настолько. Плохо. Он не видел, что произошло с одним из братьев из-за поднявшейся пыли, но решил проверить:

— Выводи ее на пути, — шикнул он в интерком, и Исаму огрызнулся:

— Поговори мне тут!

Отлично. Если возмущается, то жив и в сознании. От Мифунэ он не добился ответа — значит, она была в отключке. Нехорошо. Они лишились человека, который мог попробовать остановить Кидзе и был готов рискнуть жизнью. Оставалось надеяться, что она скоро очухается.

Затем связался с Инари:

— Что с поездом?

— Последние приготовления.

— Сколько?!

— Пять минут.

— Слишком много, — выругался он следом. — Даю две.

Надо понять, откуда стреляла Кидзе. Сможет вычислить — будет проще разобраться. Пока что она явно думала, что на путях был именно он, а не подделка, что облегчало ему работу. Исаму пусть побегает. Он живучий — сумеет. Поводив глазами из стороны в сторону, прикидывая траекторию выстрела и дымовой след, он вскоре обнаружил ее — высокую страшную фигуру на фоне ночного неба. Стоя на одной из крыш, Кидзе перезаряжалась, держа в руках угрожающе огромное ружье. Да уж. Прямо сцена из какого-нибудь дерьмового фильма. Жаль, что им приходится в нем участвовать.

Кидзе с глухим тяжелым скрежетом — даже издали он услышал, в ночной тишине — спрыгнула вниз, под ней поднялось облако пыли. И направилась в сторону Исаму и Мифунэ. Все в ее действиях выдавало уверенность, но что он мог тут сказать? Она была сраным монстром. Еще бы ей не быть уверенной. Если бы ей повезло чуть лучше, то сейчас и Исаму валялся бы рядом с Мифунэ, умирая, и все, что ей потребовалось бы — просто достать снайперскую винтовку и прикончить их.

Быстро и элегантно.

Он отбросил уже свою винтовку и достал уже противотанковое. Слишком быстро — торопливость и стала его фатальной ошибкой; Кидзе уклонилась от взрыва, как сраный персонаж боевика, и повернула голову в его сторону. Бля, прощай прекрасный план. Может, она и не поняла, что он и есть настоящий Таромай, но точно узнала, что их трое, а не двое.

Самым логичным сейчас было упасть на пол.

Что Таромай и сделал.

Прямо над ним что-то прогремело, оглушая — в голове засвистело, а спину обдало жаром и бетонной крошкой. Но хотя бы не попала. Сколько раз она выстрелила, два? Сколько у нее еще патронов? Он пополз вперед, попутно хватая снайперку, предпочитая не оставаться на месте — она сто процентов выстрелит еще раз, а потом проверит, остался ли тут кто-то.

Бля, бля, бля!

— Инари, запускай эту штуку! Прямо сейчас!

— Уже, — сухо бросил он.

— Твою мать! — сверху на голову упал крошечный кусочек гипсокартона. Таромай пополз быстрее. — Ты на ней сейчас едешь или как?!

— Я что, по Вашему мнению, дурак?

Голос Инари звучит скептически.

— Решил пропустить все представление?!

— Я на пути. К Вам.

— Ну тоже неплохо, — он выгнулся и присел на корточки, озираясь по сторонам. — У нее бандурина противотанковая, смотри, чтобы она не размазала тебя по стенке.

Затем вскочил на ноги, уже за стеной, и поспешил на второй этаж. Скорее всего предполагалось, что это здание будет диспетчерским центром или чем-то вроде этого, сложно было сказать — особенно после такого выстрела. Да уж, «Тацумури» затрахаются тут все восстанавливать. Он перехватил снайперскую винтовку поудобнее и забрался на подоконник, моля богов, чтобы в этот раз оказался быстрее. Прицелился. Кидзе шла прямо к нему.

Не успеет вскинуть руку.

— Удирайте оттуда, — рыкнул он в интерком Исаму и Мифунэ. — Стреляйте ей в спину и сваливайте. Через две минуты здесь пройдет поезд.

И выстрелил.

Но он целился не в Кидзе. Очевидно, что это было бесполезно. Проще было бы продолжить лежать на земле и дожидаться. Но его целью было ружье — самая опасная из имевшихся у нее игрушек, и он оказался намного быстрее — хотя Кидзе явно увидела его перемещение и вскинула руку для очередного выстрела. Одну. Что уже говорило о ее силе.

В следующую секунду дуло разорвало, и Кидзе отбросило назад; она не издала ни звука, словно немая живая машина. Так, пора вновь менять позицию — у нее сто процентов еще полно игрушек в запасе, и Таромаю абсолютно не хотелось знать, что же у нее там имеется. Он ловко спрыгнул вниз, перебираясь на другую крышу. Щелкнул затвором. Остановился, резко, и прицелился вновь, из-за стены — пока Кидзе искала его взглядом, водя визором из стороны в сторону.

Выстрел. Попадание в ногу.

Насквозь. Обычный человек бы заорал и заскулил от боли, но по лицу Кидзе не прошло даже судороги — она резко повернулась в ту сторону, откуда он и стрелял. Вместо крови из пробитой ноги повалила голубая жидкость, той, что пользовались борги для охлаждения, какие-то детали… Ну, не убило, но резво бегать она теперь явно не сможет.

Это облегчит ему работу. Так подумал Таромай, и даже улыбнулся; перестал, когда со спины она сдернула один из чехлов, под которым скрывался ручной пулемет. Лягушкой прыгнул на пол — очередь изрешетила стену, за которой он прятался, насквозь. Ему явно повезло — пробитая нога сбила ей центр равновесия, он был готов поклясться, что окажись он менее метким, то сейчас получил бы не слишком-то оздоровительную дозу свинца прямо в грудь.

Раздался глухой взрыв. Скорее всего, Исаму. Но не попал — по звуку, выстрел ушел куда-то в сторону.

Жалко, жалко.

С улицы вновь донеслась стрельба — не такая оглушительная, скорее всего, палила из револьвера. Модифицированного; стены прошивал насквозь. Прицеливается, понял Таромай и пополз вперед. Надо было избежать ее внимания вновь, добраться до места, где она его не достанет. Например, тот самый мост над дорогой. Отличное место для стрельбы, она, конечно, прошьет его пулеметом насквозь, но пусть постарается.

Выстрел. Еще. Еще.

Оставалось совсем немного. Он сиганул вниз, ловко, и уже оттуда по обломкам черепицы добрался до лестницы наверх — пожарной, забрался внутрь недостроенного моста…

Сверкнуло.

Машинально он обернулся.

Боль в груди.

И в следующую секунду сознание померкло.

На секунду, кажется? Он не был уверен. Когда Таромай распахнул глаза, над головой был грязный разрушенный потолок, с улицы доносилась стрельба — видимо, Исаму отвлек Кидзе на себя. Голова трещала просто адски — но не так сильно, как болела грудь. Ну, не так уж и смертельно, шикнул он и похлопал себя по броне. Но болеть будет знатно. Хорошо, что он был в бронежилете — хотя бы без крови, отделался сломанными ребрами. С трудом перевернувшись на локти, он тяжело поднялся на ноги и закашлялся, чувствуя на ладони кровь. Ладно, это совсем не проблема — главное сейчас добить Кидзе, а там уж они как-нибудь справятся.

Справятся. Точно.

Где-то вдали что-то гудело… Едва слышно.

Поезд, осознал он. Ну конечно. Значит, он отключился совсем ненадолго, если тот еще не прибыл. Он бросил быстрый взгляд на рельсы внизу и сильно пожалел об этом в ту секунду, как рядом по стене чиркнула пуля. Судя по тому, что с Кидзе был полный порядок, стрелял Исаму крайне херово, но вот убегал от нее — только так. Ну, тоже сработает… Наверное. Господи, насрать, лишь бы работал.

Но то ли жестянка его заметила, то ли изначально не особо старалась попасть по Исаму, но сейчас он четко увидел, что она направляется к лестнице наверх, то есть, собирается добить его. Прямо тут. Ой-ой-ой-ой, как-то не очень хорошо… В тусклом свете фонарей сверкнул револьвер. Она медленно возвела руку, целясь туда, где он сидел, продолжая направляться к лестнице. Сошла с путей, черт, нет!

Таромай затаил дыхание и отпрянул.

Поезд гудел все ближе и ближе…

И в эту секунду сверху, на нее, пикировало что-то белое.

Набросившись, неясный силуэт вцепился на нее, отчего Кидзе отшатнулась назад. Попыталась его скинуть, но существо на ней — Таромай никак не мог разглядеть конкретно из-за полумрака — сидело крепко, вынуждая идти назад, обратно на пути.

Затем, с той же грацией отпрыгнуло в сторону.

В эту секунду прямо под ним с оглушающим визгом колес по путям пронесся синкансен.

Это не полная его скорость. Он понимал это. Но такое не сравнить даже с самым быстрым мотоциклом, ни одним из тех, что доставлял ему Марута. На огромной скорости поезд пронесся по путям, и впереди, буквально на секунду, что-то заскрежетало: словно врезалось во что-то маленькое и состоящее из стали. Отдышавшись, он выглянул.

И увиденное ему не понравилось.

Первой на глаза попалась Мифунэ — точнее, то, что от нее осталось. Исаму так ее и не забрал; оставшись умирать на путях, ее нижнюю половину размазало на кровавые ошметки по всем путям. Мертва, с неприязнью подтвердил он. Рядом, в таком же хаотичном порядке, валялись детали, части хрома: то, что осталось уже от Кидзе. План сработал. Рядом с путями на коленях сидел Исаму, медленно возвращавшийся обратно в прежний облик, и кое-кто другой. Инари. Видимо, это он и сиганул на Кидзе, вынудив ее вернуться на пути. Не зассал и рискнул жизнью. Поразительное дело, да что с ним не так — всего на секунду пронеслось в его голове.

Облегченно выдохнув, он тихо застонал и провел рукой по лицу. Убили Кидзе, но чего им это стоило! Полное фиаско.

Синкансен уже скрылся вдали, видимо, начав тормозить перед прибытием на центральный вокзал под небоскребом. Вот местные сейчас удивятся. Впрочем, похер. Он тяжело поднялся и побрел вниз, туда, где были остальные. Без особого удовольствия взглянул на Мифунэ, и затем — на Исаму.

Тот тяжело дышал и утирал с лица пот. Проигнорировав Инари, странно смотревшего на искалеченный труп на железнодорожных путях, Таромай тяжелым шагом подошел к товарищу и, вырвав дробовик, холодно заметил:

— В следующий раз целься лучше. Не позорь мое лицо.

Взгляд его скользнул в сторону трупа Мифунэ, что не укрылось от Исаму.

— Миссия важнее, — прорычал тот, и в следующую же секунду получил кулаком в лицо. Отшатнулся, но выражения не поменял, и, потирая ушибленный кулак, Таромай зло сплюнул на землю. Полезно. Для проформы.

Затем ухмыльнулся, криво.

— Впрочем, я к тебе немного несправедлив. Ты хотя бы выдержал первый выстрел.

Кидзе была мертва. Осталось лишь дождаться реакции от Маруты — теперь тот должен был сделать что-то глупое. Впрочем, они могли продолжить обмениваться бессмысленными и тупыми сообщениями, кажется, Маруте это явно заходило. Поэтому по-быстрому он порылся в карманах Мифунэ и нашел телефон, следом отыскал в куче останков Кидзе голову — уцелевшую (относительно), чудом, и схватил за волосы. Выглядело, конечно, просто супер отвратительно — из ошметка шеи торчали куски хромированного позвоночника. Вновь швырнул телефон Исаму, и тот понял его намек без слов.

Таромай прижался щекой к башке и ослепительно улыбнулся в камеру, вместе с явной демонстрацией среднего пальца. О, Марута точно изойдет на говно, он готов был поклясться.

Стоило щелчку раздаться, как он мгновенно потемнел лицом и отбросил голову в сторону. За всем этим со стороны наблюдал Инари, осуждающе. Но не было времени на мораль и прочие прелести: поэтому он спешно сбросил фотографию Маруте с уродливым мультяшным стикером «папочкина радость».

— Не кривись, — вздохнул он, выкидывая телефон на рельсы. — Мне тоже не нравится так поступать.

— Значит, это и называется дружбой, да?

Инари скосил горький взгляд в сторону Мифунэ.

— Она не была моим другом. Никто из моих коллег, — он многозначительно взглянул на Исаму, — не мой друг.

— Но она умерла за Вашу идею. Разве Вам не жалко?

Они уставились друг другу в глаза. Инари поджал губы.

— Жалко. Но нет смысла лить слезы. Она знала, на что шла. В конце концов, если бы не я, она умерла бы сегодня гораздо раньше.

— Вот значит как? — Таромай нахмурился, когда Инари медленно покачал головой. — Никогда не пойму людей.

— А ты сам-то кто? — бросил он.

Но в ответ получил лишь вежливую улыбку.

Чинубье, фыркнул Таромай. Нет, право слово, у Окамуры был очень странный кадр на службе. Взломать систему навигации поездами и говорить сейчас громкими речами о человечестве? Что может быть нелепей? Впрочем, плевать. Контакт с Окамурой установлен. Если что, они еще свяжутся.

Осталось только отпилить одну голову.

Так подумал Таромай.

Но в следующую секунду ему поступил звонок. Не надо было даже гадать, от кого. Он кивнул Исаму, призывая того идти в машину, а сам остановился, оглядываясь назад; сейчас они находились на том самом железнодорожном мосту, собирая оброненные им по пути пушки. Всучив последнюю Исаму и наказав тому дожидаться в авто, он принял звонок и тяжелым взглядом посмотрел вперед, в ту сторону, куда Инари пригнал первый синкансен.

Губы его слегка дрогнули, когда на том конце провода раздался дрожащий от ярости голос:

— Ну здравствуй, дружище. Как твои дела?

Голос Маруты так и сочился ядом. Таромай ухмыльнулся.

— Ребра побаливают, а так? Сойдет.

— Плохо! — пожаловался тот. — Такая собака, как ты, должна валяться в грязи и медленно и мучительно помирать, но тебе повезло.

— Мне не повезло. Я просто знал, что делаю.

— Ты абсолютно нихера не знаешь, что ты делаешь, — осклабился тот, судя по голосу, но вместе с этим в тоне его сияло торжество. — Ты так кичился тем, что взбесил меня, что сумел придумать план по убийству моей ненаглядной Кидзе, что упустил одну огромную деталь, о которой тебе спизданул твой сраный нетраннер. Ты мог все предотвратить, Таромай, но ты предпочел оставаться слепым.

— Просвяти уж.

Он сузил глаза, чувствуя что-то неприятное внутри.

— Увидишь, дорогой друг. Всего минута — и ты лицезришь результат собственных ошибок. Ты, — он глухо хохотнул, — здорово спутал мне все планы. Я, вообще-то, собирался прикончить кучу сраных эдовских яппи, прибывших сюда ради постройки своей очаровательной корпоративной империи. В понедельник, когда они все будут торчать в небоскребе своей кормилицы «Накатоми». Но пришлось срочно менять сроки! Это, вообще-то, жутко бесит.

Раздались хлопки.

— Поздравляю тебя, Таромай! Ты действительно вывел меня из себя!

— И чем ты отличаешься от своего папаши?

Марута лающе рассмеялся.

— О не-е-ет, нет-нет-нет. Знаешь, я не дурак. И знаю, как мы похожи. И меня это чертовски бесит, — тяжелый вздох. — Но мы одной крови. Тяжело с этим бороться.

— Мне казалось, ты его ненавидишь.

— Я действительно его ненавижу. Ты прав, — тон сменился на ледяной. — Но, знаешь, как говорят? Знай друзей хорошо, а врагов — еще лучше. В конце концов, даже у папаши бывают хорошие идеи.

— Понимаю. Поднимать объедки за Симадзу — весьма прибыльное занятие. Хотя я думал, у тебя есть гордость или еще что. Ты мог сделать что-то сам, но… Видимо, не можешь.

— Ты реально хорош в этом, — продолжил давиться смехом Марута, явно на грани истерики. Он продолжил хихикать, глупо, после чего со стоном выдохнул, явно пытаясь себя успокоить. — Выводишь меня из себя просто только так. Жаль, правда, что я не люблю слушать болтающие трупы.

Следующая его фраза прозвучала торжественно, зловеще.

— Ну что ж, дружище, советую найти тебе место повыше, наблюдать и наслаждаться! Есть последствия удовлетворения твоих деструктивных импульсов. Наслаждайся своим неистовым неблагоразумием.

И отключился.

Таромай ощутил, как внутри что-то неприятно сжалось. Он обернулся — и вздрогнул, увидев рядом Исаму. Тот все еще не вернулся к старому облику окончательно, выглядел почти идентично, исключая цвет волос — но, видимо, пришел за ним, опасаясь долгого ожидания.

Вдали раздался гул поезда. Новый. Ну точно. Транзакция между «Кагабико-кай» и «Тацумури».

Смотря на него, свое отражение, он одними губами произнес то, что так не хотел.

— Мы просрали миссию.

Раздался гул. Уже ближе. Затем — прямо под ними.

Самый страшный звук, который он когда-либо слышал в своей жизни.

Синкансен пронесся под ними, оставляя яркий радужный след. Новенький поезд, как говорили ему, на ядерном двигателе. И сейчас, на всей скорости, эта дрянь летела прямиком к вокзалу под башней «Накатоми», где стоял второй такой же, с аналогичным движком, и внутри него медленно, секунда за секундой, тикала бомба. Ждала, когда ей будет подан сигнал.

Радужный след скрылся вдали.

Прошла секунда. Две.

Несколько.

А затем, их ослепила вспышка — в основании небоскреба, следом за которой, опоздав, послышался ужасающий взрыв.

И небо Окинавы посветлело.

Через несколько минут на интерком пришло сообщение от Зорге. Голосовое, пусть и не прямой звонок. Видимо, своих дел по горло. Даже не хотелось думать, что сейчас творилось в штабе.

— Что ж, братишка, мы знатно проебались, — голос его звучал сухо. — Но это не конец. Нам поступило новое задание. Цель — убейте Маруту Яги. Любой ценой.

Глава 15. Ярче тысячи солнц

Сначала был слышен лишь громкий гул.

В тишине ночного города он казался оглушающим. Молчание, словно прислушались все — и обернулись в сторону радужной стрелы, пронзившей город насквозь.

Все знали, что для синкансэнов новой эпохи использовали новый вид ядерного топлива. Чудо, случившееся на АЭС «Хамаока» где-то после войны: говорили, что там вышли из строя реакторы, и в активной зоне родилось черти что, что потом использовали умелые люди. Кто знал, что намутили там ядерщики: но «Тацумури» быстро воспользовались возможность и запатентовали проект, а после — создали топливо, на котором гоняли свои поезда. Правительство долго пыталось вынудить их поделиться, но все пошло прахом: «Тацумури» уперлись рогом и объявили, что для этого им придется раскрыть секрет собственных поездов, которые могли использовать подобное топливо без вреда для людей внутри. По итогу все свелось к очередному боданию с «Номурой», и, кажется, так ни к чему этот конфликт и не пришел.

Это топливо опасно — для кого угодно, кроме пассажиров внутри.

Внутри городов синкансены шли на электроэнергии, и только в тот момент, когда пересекали границу пустошей, за ними проявлялся радужный след. Постэффект ядерного синтеза, как цветные разводы на лужах из-за бензина — но вместо этого сияние. Его часто видели местные скавы, о нем же говорили кочевники.

И сейчас этот радужный свет пересекал Окинаву.

Момент, когда синкансен достиг небоскреб Накатоми, разделял всего секунды от того, когда на станции его увидел Таромай. А следом — оглушительный взрыв. Пламя настолько сильное, что окрашивается в почти лиловый. Башня содрогнулась.

На мгновение Окинава погрузилась в тишину.

Следом взвыли сирены. Чьи-то голоса, крики.

И Окинава погрузилась в хаос.

Город замолчал, и единственным громким звуком был оглушительный визг сирен. Пожарные, полиция — что-то пытались сделать, но даже все понимали, что безуспешно. Будь у кого-то на руках счетчик Гейгера, казалось — ничего хорошего там не увидеть.

Земля вокруг вспыхнувшей башни была выложена бумагами и битым стеклом, словно ковром.

Она — везде, словно после праздников с листовками.

Наверху, в воздухе, даже в полутьме видно парящие листы. Сначала думалось — вновь бумажки из разрушенных офисов, но вскоре стало ясно, что это выбитые стекла. Много-много, словно конфетти.

Спуски были перекрыты. Первые этажи, где расположился вокзал, напоминали огненный ад. Единственный шанс выбраться — спрыгнуть из окна. Те, кто на нижних этажах, так и делали, ломали ноги, бежали, словно крысы. Дым и жар от огня поднимался все выше и выше… Было слышно голоса пожарных о заклинивших дверях. Электроника давала сбой от контакта с радиацией.

Но городу повезло. Сейчас ночь, выходной. Не так уж и много людей оставалось в центральном районе и в самой башне. Кто знал, сколько жертв было бы, взорви Марута бомбу в понедельник с утра, как и планировал.

— Настоящий ад, — слышно шепот где-то.

В какой-то момент кто-то поднял взгляд наверх и увидел человека. Он махал кому-то полотенцем, словно флагом, высунулся из окна далеко-далеко.

В какой-то момент не удержался и…

Бумаги внизу начинают окропляться кровью.

Глава 16. Враг в Хоннодзи

Когда Таромай вернулся обратно в подвал, все внимание присутствующих было приковано к экранам, на которые Ряккецу вывел изображения с материковых камер. Новый район пылал — не целиком, к счастью, в основном пострадали лишь районы вокруг башни «Накатоми», но это уже был огромный проеб с их стороны, не стоило даже говорить. По пути он по-быстрому залатал себя и Исаму, и, оставив того с остальными — в полном молчании, мертвом — направился внутрь комнаты, другой, где сейчас, по логике, должна была находиться спасенная девчонка.

Казама просрали контакт с Рен, которая явно была настроена против Симадзу и любого, кто имел к нему отношение. Наверняка и против Маруты. Камидзуми был мертв. Оставался… кто, Симадзу? Но он будет наблюдать со стороны, наверняка. Ему нет смысла посылать на смерть своих оперативников. Кто еще оставался? Зенкьето? Поехавшая подчиненная Маруты, точащая на него нож? Томоэ еще, да.

И девчонка.

Теперь она была бесполезна. Вероятно. Впрочем, из нее всегда можно было вытрясти хоть каплю чего-то, что может им сейчас пригодиться. Марута просто так ничего не делает — факт. Плюс она связалась с Точиро и всучила ему свой номер, зная, что тот хоть что-то может. Если поразмыслить логически, то, вероятно, в отличие от своей сестрицы она хоть что-то да готовила к предстоящей грызне, и, раз уж она была приятельницей «Кодама-дан» (если ее сестра была с ними на крышах Мегакладовки), то наверняка обладала хоть какими-то полезными сведениями, вероятно, выкупленными у тех, либо добытыми совместно.

Он вошел в полутемную комнату и сузил глаза. Первой на глаза ему попалась Цукико, смирно сидящая на стуле рядом с сестрой. Глаза у нее были стеклянными, она смотрела в пол и что-то постоянно бормотала, о своей вине, прочей чуши. Его это не заботило. У Таромая была цель, и лишние сопли только отвлекали. Впрочем, сейчас им не было смысла торопиться. Любые передвижения с Окинавы отслеживались людьми куда более важными, ну, теперь, так что Марута сто процентов осядет пока в городе — а тут они его вычислят на раз-два. Ряккецу, Вайра и тот придурок в солнечных очках. Уже три раннера на подтанцовке, жаждущие помочь. Они могли что угодно говорить о том, что не сделают это просто так, но Ряккецу хорошо показал, что стоит надавить (выстрелить) куда нужно, и любая уверенность сломается.

На кровати лежала вторая сестра, спасенная. Под легкой простыней. Бомбу, как сказала Тецуко, они обезвредили (хоть им и пришлось вскрыть девочку), кое-как ее стабилизировали, и теперь та спала; бледная с липкой от пота кожей. Без сознания, значит. В полумраке его татуировки светились красным от злости, и это придавало окружению причудливый облик.

— Отойди, — коротко бросил он Цукико.

Та вскинула на него разъяренный взгляд, но ничего не сказала — и встала, отойдя прочь. Какая послушная девочка. Ну еще бы. Наверное, хватает мозгов понять, что будет выпендриваться, пинком отправится на улицу, а там ее либо кто-нибудь убьет, либо сама судьба потянет к пылающему небоскребу, где всегда есть вероятность получить чем-то по голове. Например, мрачно ухмыльнулся Таромай, джампером.

Теперь ему надо было прооперировать девчонку.

Это не заняло много времени.

Испачканную кровью и слизью бомбу он всучил Тецуко — та в ответ одарила его не самым приятным взглядом, и затем коротко бросил:

— Забери вторую девчонку.

— Я никуда не пойду, — прорычала та.

О нет, все же начала сопротивляться. Таромай перевел на нее уставший взгляд. Краем глаза он видел свое отражение в одном из зеркал — в крови, уставший, с полопавшимися в глазах капиллярами. То еще зрелище.

— Один раз я уже ушла. Нет, хватит.

— Будь благодарна, что вас с сестрой вообще сюда притащили, — сухо заметил он. — У меня нет никакого резона продолжать игру в ваше спасение. Это чистая благотворительность. Поэтому будь добра, выйди. Если только у тебя нет ничего полезного для меня.

Цукико зло поджала губы; вероятно, она намеревалась сказать что-то еще, но Тецуко легонько подхватила ее под локоток свободной рукой и потянула за собой, бросив следом на Таромая многозначительный взгляд. Дверь за ними плотно закрылась.

Затем, он развернулся к Орихиме.

Несколько наркотиков, легкий шлепок по лицу — и вот, та уже распахнула глаза. Сначала она водила взглядом по комнате, явно пытаясь припомнить, что произошло, но следом ее взгляд наткнулся на Таромая. Реакция была заторможенной. Плохо. Ну, хотя бы в сознании и реагирует. Будь тут овощ, он бы плюнул на все и тут же ее пристрелил — чтобы не переводила ресурсы и дальше.

Не было смысла тратить время на бесполезные рассусоливания.

— Марута, — выдохнул он. — Что он хотел?

Видимо, какие-либо разговоры были ей в тягость, но она не стала капризничать и с трудом проговорила:

— Поезд… взорвать.

— Он уже это сделал. Где он?

— С-с-станция.

— Зачем ты ему понадобилась?

— Отвлечь… тебя? Он узнал… что я шпионила. С Вайрой.

Ну, как и предполагал.

— Кто с ним? Кто еще на него работает?

— Друг… Сюнтена.

— Ясно. Тебя может кто-нибудь забрать отсюда?

Она потрясла головой. Может, надо попытать счастья с Вайрой, если этот поганец еще не свалил. Кивнув, он поднялся; проверил катетеры, вколол снотворного. Махнув рукой, дав понять, что пусть отдыхает, он вернулся в большую комнату, где все продолжали наблюдать за происходящим на камерах, но уже перешептываясь. В основном это были недобрые разговоры. Единственной, обратившей внимание на его возвращение была ее сестра.

С вздохом стянув перчатки в крови с рук и выкинув их, он заметил:

— Вам потребуется клиника подороже, чем эта. Эта услуга тоже была не просто так, разумеется.

— У нас есть деньги, — хмуро бросила та.

— За экстренную операцию посреди ночи?

— Не так много денег…

Ну, он хотя бы выяснил, где сейчас Марута. Ну да, станция запуска, центральный офис «Тацумури», еще не завершенный до конца — и вместе с этим второй вокзал. Скорее всего сейчас там тот упивался содеянным. Пора было собираться. Он кивнул Тецуко, понявшей его без слов, затем подошел к Точиро и вырвал у того из зубов сигарету. Потушил и выбросил, после чего занес кулак; Исаму, ранее получивший такой же подарочек, лишь криво хмыкнул.

— Я помогу, — сорвалась с места Цукико, но Таромай вынудил ее остановиться одним лишь взглядом.

— Нет, спасибо.

— Но…

— Тебе сколько? Пятнадцать? Шестнадцать?

— Не важно! — вспылила она, и он фыркнул.

— Если бы ты могла помочь, то помогла бы себе и своей сестре. Я мог бы дать тебе дробовик, да, но где гарантии, что ты хотя б стрелять умеешь? Я бы предпочел, чтобы ты просто не отвлекала моих людей.

Достаточно разборок с малолетними наследницами на сегодня. Одна хотя бы оказалась достаточно полезной и краткой; стоила своего спасения. Разбираться со второй у Таромая не было ни сил, ни желания.

— У меня есть телохранитель. Я могу с ней связаться.

О. А вот это была хорошая помощь. Таромай припомнил Томоэ — красотку неопределенного старшего возраста с тягой к алкоголю и умением резво махать мечом. Чем больше народу — тем лучше. Тем более, Томоэ же, кажется, слушалась Цукико? Вот и отлично. Он быстро поинтересовался у братьев Казама, как им работа с той, и когда те оба показали, что, в общем-то, нормально, он криво улыбнулся.

— Все гадал, не пропила ли она остатки своих мозгов. Отлично. Она все еще лучше, чем вы.

Затем он бросил мелкой, чтобы та связалась с Вайрой, для того, чтобы тот забрал их отсюда с сестрой — подвальчик скорее всего был раскрыт, и если они будут тормозить, то сюда нагрянут люди Маруты. Ряккецу пойдет на дно с ними, если они обосрутся. Тот это явно понимал, читалось по взгляду, но он, к удивлению, не сказал ничего. Лишь цокнул.

Поэтому Таромай всучил пистолет Цукико (та взяла его, как человек, никогда не державший в руках оружие) и указал на нетраннера:

— Если что — стреляй в любую часть тела.

Ой, сразу оживился, радость-то какая.

— Билет на большую землю зарабатывается трудом, Ряккецу. Не волнуйся. Выживем — никогда больше не встретимся.

В ответ тот лишь криво улыбнулся.

Итак, осталось только прочесать контакты, связаться с Зенкьето и дождаться ответочки от Томоэ… Был еще Инари, конечно. Инари, работавший на Окамуру. Слишком подозрительный кадр. Никто не мог гарантировать, что по итогу он бы просто не убил всех их там, после чего отчитался бы своему боссу об успехе миссии. Так что, стоило обойтись без него. И можно будет выступать. Людей у них было не так уж и много, но Таромай сомневался, что на вокзал Марута сгонит всю орду «Кагабико-кай» и Сюнтена. Скорее всего он и не подумает, что они туда нагрянут.

Страшно хотелось курить.

Станция, на которой должна была быть поставлена жирная точка во всей этой истории, находилась всего в получасе езды на машине. Она была лишь в процессе постройки — стены возвели, но особой мебели и отделки тут еще не было. Пустые коридоры с хорошим эхо. Плохо. Разумеется, припарковались они далеко — и так, чтобы их тяжелее было выследить, хотя Таромай подозревал, что Марута его уже ждет. Но это не столь уж и важно — он лишился главной своей силы, Кидзе, и сейчас это здорово играло им на руку.

На месте их уже ждали Зенкьето с Томоэ, и люди первой. Шиноби выглядела как всегда, слегка лениво, она по-быстрому кивнула им, задержав свой взгляд на Точиро и Исаму. Зенкьето же… Это была молодая женщина с длинным узким шрамом на лице и следами заметной аугментики. Выражение у нее было загадочным, слегка блаженным, себе на уме — но, когда она заметила Таромая во главе группы, она слегка поклонилась ему и сложила руки у груди, словно в молитве. Затем медленным чрезмерно спокойным голосом произнесла:

— Мои боги поведали мне о том, что вы боретесь за правое дело. Я с радостью предоставлю тебе руку помощи.

Ну конечно. Тот искин. Они же тоже не прочь устранить Маруту.

А своих цифровых богов Зенкьето слушаться будет.

За спиной у нее висела снайперская винтовка. Скорее всего будет прикрывать со стороны, ее люди же — пойдут с ними.

— Значит, решила присоединиться к нашему крестовому походу против своего босса? Неожиданно, неожиданно, — Таромай, словно хищник, обошел ее кругом, продолжая усмехаться. — А я думал, ты его верная правая рука или вроде того.

— Таромай, умоляю. Если бы я захотела подчиняться человеку, который приносит исключительно только хаос, я бы пошла работать в «Накатоми».

— Туше, туше.

Их взгляды пересеклись.

— Ты знаешь? О том, что он хотел тебя подставить?

— Именно поэтому я все еще жива, — по-змеиному улыбнулась ему в ответ Зенкьето и легким движением откинула волосы в сторону. — Иначе тебе бы пришлось гораздо хуже… Хотя, с учетом, что с тобой такие люди, как Томоэ…

Та задорно болтала с братьями Казама и даже ухом не повела.

— Я думал, тебе подсказали твои боги о подставе.

— Мои боги молчали на этот счет.

Они вновь уставились друг другу в глаза. Таромай склонил голову набок.

— Ты вообще в них веришь? В богов?

— Я верю в них, Таромай. Мои боги наблюдают за мной. Смотрят ли твои — за тобою? Но не они наслали на Окинаву угрозу оказаться очередным мертвым городом, — она медленно покачала головой. — Это был человек, у которого была власть. Нет смысла цепляться за невидимые образы, когда ты четко знаешь, где находится твой враг. И наш, — Зенкьето обернулась и указала рукой вперед, туда, где расположился недостроенный вокзал, — там.

— С такими словами много лет назад убили Нобунагу.

— Дотягивает ли Марута до его величия?

Ответ, на который они оба прекрасно знали ответ.

Позади нее то и дело маячил ее ручной цепной пес, наемник на подтанцовке — безымянный (во всяком случае, он не знал его настоящего имени, но слухи упорно звали его Цукумогами) боец в закрывающей лицо маске. Полностью, как в шлеме. Общался он исключительно жестами и эмодзи, то и дело всплывающими на экране его маски, и сейчас, судя по вороху довольных рожец, был только рад размять косточки. Он приветливо помахал остальным, явно радуясь близившемуся, и Таромай лишь в очередной раз поразился, где ей только удалось найти такого фрика.

Третьей же в списке прибывших ее верных подчиненных была…

— Я по твоей роже противной вижу, что ты обо мне гадости думаешь.

Чистильщик из людей Зенкьето, с которой он когда-то давно работал. Не самая способная, но хотя бы умеет стрелять. Молодая девица, он пару раз видел ее в клинике Вайнай, когда закупался у нее всяким уже для себя. Совсем не боевая, но, видимо, у самой Зенкьето тоже были проблемы с кадрами. На фоне одетых для боя агентов, голодных псов Зенкьето и Цукумогами и лощеной Томоэ она выглядела… весьма потешно в своей растянутой майке поверх бронежилета и с растрепанными волосами. Словно завалилась на пижамную вечеринку, только вот ошиблась дверью.

— Серьезно, Таромай, завязывай. Я сегодня не в настроении.

Отличная милая Мидорикава Мидори, не помри тут.

— Что дальше? — оборвала потом его мыслей Тецуко, и Таромай покривил ртом.

— Остается только штурм. Попробуем по-тихому, конечно, но я сомневаюсь, что мы продержимся долго, — он многозначительно взглянул в сторону братьев Казама. — Видишь ли, есть проблема…

— Хватит на нас зыркать, — оборвал его Точиро жутко недовольным тоном. Затем развел руки в стороны. — Мы первостепенно занимались зачисткой, а не шпионажем. Есть претензии — вали к Зорге. Но раз уж мы тут, то нам с Исаму проще отвлечь огонь на себя.

— Марута дурак, но не настолько. Он мгновенно поймет, что есть вторая группа.

— Это лишь сам Марута, — Зенкьето многозначительно стрельнула глазками. — Его люди набраны из местных бойцов, они далеко не самые одаренные. Не сравнивай местных с Эдо. Здесь жить гораздо проще, если ты умеешь лизать ноги.

— Прямо как люди Симадзу, да?

Зенкьето подмигнула. Ну да, славный «Кэмпэйтай». Что б его.

— Хорошо. Тогда воспользуемся этим планом. Смотрите мне, вы двое, — он ткнул пальцем в каждого из братьев, — я устал следить за тем, какие вы хуевые работники. Но если вы и правда умеете шуметь, у вас есть шанс разнести это место к чертовой матери и всех поубивать. Но оставьте главарей. Без них дальнейшая работа будет тяжелее.

— Считай задание выполненным, — отчеканил Точиро и шуточно козырнул.

Таромай взглянул на свой отряд еще раз. Сузил глаза.

Безнадежно.

На станцию было несколько входов, включая железнодорожные пути, два этажа. Отправив Зенкьето на ближайшую крышу напротив путей, отстреливать вероятные подходящие отряды и тех, кого она видела со своего места — то есть на перроне, куда подъезжали поезда, Таромай дал команду разделиться. Три отряда: втихую в одно из окон на первом этаже лезли Тецуко и Хана; шумно в другой вход, через рельсы, шли братья Казама и Цукумогами. С ним же — Томоэ и Мидори.

Болтать дальше не имело смысла. Девять человек против вооруженных до зубов наемников двух криминальных семей. Просто, блять, замечательно. Но был ли у них выбор?

Он слышал по интеркому, как начала читать свою бессмысленную молитву Зенкьето, и сузил глаза, когда монотонным уставшим голосом она проговорила:

— Касатки известны тем, что пожирают друг друга, отрывая куски от плоти и поедая трупы полностью. Сегодня мы станем касатками и устроим охоту на собственный вид. Бойцы группировок — ничто против вас, солдат невидимой длани.

И Таромай нырнул внутрь.

Остальные две команды последовали:

— Мы пошли, — подал сигнал Хана.

— Внутри, — бросил Точиро.

Первое помещение на их пути — зал ожидания с кучей еще пустых автоматов для покупки билетов и лавками. Тут бродило несколько человек. Они еще не успели заметить неожиданных вторженцев, что сыграло им на руку: ураганом Мидори и Томоэ ворвались внутрь. Первая выстрелила в одного из парней, Томоэ же, словно вихрь, отрубила двум ближестоящим руки. Главный тут, парень в очках — подчиненный Сюнтена, кажется, его секретарь — обернулся и рявкнул что-то по интеркому, явно обозначая вторжение, и тут же схлопотал выстрел прямо в грудь, Таромай целился на совесть. Единственное, что его спасло — бронежилет, однако его отбросило к стене, прилично, и припечатало головой о ближайшую стену. Засев на пороге, у лестницы, он целился из снайперской винтовки, готовясь пристрелить следующего, кто начнет рыпаться.

В это же время послышалась ответная стрельба; Томоэ со свойственной ей грациозностью уклонилась, однако бедной милой лучшей Мидори не повезло — та взвизгнула и упала на пол, попутно отстреливаясь. Пока она гордо уползала за автоматы, оставляя после себя кровавые пятна, Таромай застрелил еще одного умника, кого Томоэ не успела зарезать — парня из людей Маруты, пару раз его обыгравшего, и затем вступил внутрь.

Дело минуты.

У них не было времени рассусоливаться на болтовню с врагом и придумывание грандиозных планов. Простой штурм — самая удобная тактика. Люди Сюнтена и Маруты могли быть сколько угодно хороши, но они не были ровней профессионалам своего дела и шиноби. И… э-э-э… кем бы там не был Цукумогами. Их было всего девять против целой толпы, но, как и сказала Зенкьето, навыки у тех были на уровне простой уличной стрельбы кроме нескольких.

В эту же секунду где-то отдаленно послышались выстрелы, а затем пришло сообщение от Тецуко: та прислала фотографию самого большого зала станции, с перроном, где было четко видно еще одну группу людей, во главе которых стоял Сюнтен.

— Его — берем живым, — дал он команду.

— А он нас не застрелит?

— Сделайте так, чтобы нет. Да ладно тебе, Хана, не ты ли два раза был раскрыт «Кэмпэйтаем» и выжил? Как будто богатенького мальчика не обдуришь. Не трать мое время на комплименты тебе, ты и так знаешь, в чем хорош.

Железный аргумент. По связи Хана лишь крякнул что-то нечленораздельное, но, видимо, согласился, потому как отключился.

В эту минуту с другой стороны вокзала в дверь ворвались Исаму и Точиро.

Они действовали просто: шли напролом. Хорошая тактика, отметил Исаму. Никаких лишних слов: пинком сломали входную дверь, бросили туда дымовые гранаты и выхватили термоклинки, притащенные еще из города и доставшиеся им во время бойни с какими-то из местных. Отлично резало броню и сталь. Словно две тени, они нырнули в облако дыма, откуда выскочили и быстрыми движениями, подобно танцу смерти, зарезали стоявших в проходе и ошеломленных столь неожиданным вторжением противников. Конечно, в них попытались стрелять, но одному из тех, кто сделал это, Исаму вонзил клинок прямо в раскрытый в крике рот и прибил к стене, чувствуя, как по стали начинает течь кровь.

Внутри все забурлило. Наконец-то закончились эти глупые игры с притворством и обольстительными разговорами. Их послали сюда на убой, как тех, на кого ляжет вина за случившееся, но они выберутся. Никакой город не сможет отобрать у них свободу и навязать свой гнев — за то, что заранее было известно. Неважно, кто был виноват в этом, Зорге или нет — они избавятся ото всех. Впрочем, подумалось Исаму, когда он рывком вырвал меч из стены и пальцами в толстых перчатках убрал кровь, не стоит особо увлекаться. Хана говорил, что если Симадзу устроит результат их резни, то он сможет их отмазать. Не хотелось больше доверять кому-то в этом поганом местечке, но особого выбора им не предоставили.

С Точиро они прижались к стене по обе стороны от прохода.

Позади, из дыма, по врагам дальше по коридору стрелял Цукумогами. Отличный напарник. Молчаливый и знающий свое дело. Брату стоило у него поучиться, потому что его длинный язык иногда обеспечивал им ворох проблем. Как и преимуществ, раздраженно отметил Исаму, не отрицая своей частичной вины в фиаско с Гуи Рен. Но уже поздно об этом думать.

В следующем мелком зале оказалось всего двое: какой-то парень, которому Исаму сначала отсек кисть с пистолетом, а затем оброненным же им оружием пристрелил в лоб; и второй, тип в очках, который начал палить по ним — но не попал, и которому Исаму пророчил недолгую жизнь… До тех пор, пока с его губ не слетело что-то что заставило Точиро остановиться и не стрелять тому в лоб, просто в плечо. Может, осечка? С чего бы Точиро так остановился.

— Что ты там вякнул?..

Исаму с раздражением огляделся. В комнату через проломанные двери уже пробирался Цукумогами и с любопытством глянул в сторону тряхнувшего за здоровое плечо парня Точиро; он тут же скосил взгляд — не надо было даже видеть его глаз — в сторону Исаму и многозначительно качнул головой, мол, что-то случилось? Исаму лишь сузил глаза.

— Что ты застыл?

— Погоди, — рявкнул на него Точиро, и Исаму ощерился.

— Там впереди куча вооруженных людей. Будешь тратить время?

— Ну так пойди и разберись! Исаму, — он многозначительно взглянул на брата. — Просто… иди, окей? Я сейчас присоединюсь. Этот тип что-то знает.

Вздохнув, Исаму хрустнул шеей, и затем кивнул Цукумогами. Открыл дверь и швырнул туда дымовую гранату. Как на записи. Включить. Отмотка. Повторить.

— Подманите их к краю перрона, — протянула монотонным тоном Зенкьето, — и я разберусь с частью. Главное, повяжите Сюнтена.

Какой легкий план… Жаль, что на деле не такой!

Хана мысленно взмолился, чтобы все это поскорее закончилось, а сам он подал в отставку или куда там еще. В отпуск. О да, отпуск бы тоже сошел.

Проникновение в маленькое окошко в какой-то непонятный офис вокзала прошло успешно и элегантно: они даже смогли через другое окно увидеть, что творится в тупиках. Сюнтен и его люди, словно голодные волки, бродили туда-сюда, поглядывая из стороны в сторону. Затем, когда началась пальба с двух сторон, заозирались: но Сюнтен словно не сомневался в успехе команды в зале, куда проник Таромай, поэтому послал часть людей навстречу Исаму и Точиро.

Рядом с ним осталось пятеро. Не так уж и много… Но достаточно неприятно для них с Тецуко.

Сгруппировавшись около окошка, они спешно обсудили план действий и, помолившись за успех всем, кто только услышит, швырнули в зал дымовые гранаты. Затем Хана с грацией настоящего вора, пролезающего через вентиляции куда угодно, выскочил в зал и начал пальбу в сторону людей Сюнтена, намеренно не целясь — побежал в сторону конца перронов. Зенкьето же была наготове, да?! Он слышал позади себя топот, стрельбу, и занырнул за одну из крупных колонн — тут, конечно, дым уже кончался, но здесь открывался вид на крыши, на которых предположительно засела их напарница со снайперской винтовкой. Он вжался всем телом в холодный бетон и затаил дыхание — и, в момент, когда три человека выскочили из дымовой завесы прямо рядом с ним, одну тут же разнесло голову четким снайперским выстрелом. Хана не стал уповать лишь на милость Зенкьето и выстрелил во второго; третий попытался наброситься на него и уже прицелился, но тут же получил мощным пинком в челюсть — так просто, как было с «Кэмпэйтай», Хана даваться не собирался.

Следом раздался еще выстрел, и ему на лицо брызнула кровь.

И еще что-то…

— Бля! Можно было аккуратней!

— Что-то я не припомню таких инструкций от Таромая, — монотонно заметила та.

— Если мне в рот что-то попало.. Боже, надеюсь, ничего не попало, — Хана вдруг осекся. — Я возвращаюсь к Тецуко. Продолжай следить за тылом.

И ринулся обратно.

Дым к тому моменту начал рассеиваться; и около одного из тупиков Хана углядел два тела, безжизненно лежащие на земле, и Тецуко, заламывавшую руку Сюнтену каким-то жутким приемом… чего бы там не было, он все же не специалист. Присвистнув, он на всякий случай нацелился на того и пинком отбросил выроненный тем пистолет в сторону. Так, чтобы, разумеется, его нельзя было подобрать. Опасно оставлять такие игрушки, но еще опасней не вооружаться по пути всем, что только попадется.

Так сказать, мотайте на ус.

— И что дальше? — впопыхах поинтересовался Хана, опасливо смотря на Сюнтена. Тот был слишком занят сдерживанием гнева и ора, поэтому особо внятных реплик от него ждать не имело смысла. — Нам сказали его не убивать.

— Смотри, сейчас будет магия.

Тецуко многозначительно улыбнулась Хане и занесла пистолет над Сюнтеном. Затем, одним ловким ударом прикладом в висок заставила того отключиться: глаза у богатого мальчика закатились, а сам он дернулся и обмяк. Смотря на его распластавшееся тело, Хана нервно икнул: класс, конечно, они добыли один из источников информации, но теперь куда им девать этого молодца? Он вопросительно взглянул на Тецуко; та поднялась на ноги, все еще приходя в себя после перестрелки, и затем задумчиво произнесла:

— Думаю, нам нужна веревка или скотч.

На стройке? Да тут такого навалом!

— Я сейчас принесу, — нервно заулыбался Хана и кивнул.

Глава 17. Полет валькирий

Вероятно, думал Таромай, когда в комнате стало тихо, у Томоэ был какой-то имплант на ускорение рефлексов и скорости передвижения. Она двигалась очень ловко, умело, и то, что ни разу за все время в нее никто не попал… Для много употребляющей алкоголь женщины — это просто поразительный результат, честно говоря. У нее наверняка была заменена печень. Она вообще пьянела? Сейчас Томоэ стояла у дверей в большой зал, на перрон, с мечом наготове. Напряженная, словно тетива. Но то ли их перестрелка оказалась совершенно незначительной на фоне того, что там происходило у Исаму и Точиро, то ли Сюнтен с ребятками оказался отвлечен чем-то (Ханой?), но к ним пока никто не шел.

И хорошо.

Раздавались далекие выстрелы. Тяжелые.

Зенкьето.

Мидори сидела, прижавшись спиной к одному из автоматов и тяжело дышала. Крепко сцепив зубы, она спешно мотала рану первым, что было у нее под рукой, и Таромай лишь краем глаза пробежался по ней, не желая тратить времени на помощь. Люди Зенкьето — просто камикадзе, не было смысла заботиться о них. Даже спаси он сейчас Мидори, что она сумеет? Останется тут.

Он уже направился было к секретарю Сюнтена, намереваясь вытряхнуть из того информацию и прибить, но не успел и шагу сделать, как по внутреннему каналу с ним связался Точиро по видеосвязи. Вид у него был слегка озадаченный, лицо вымазано в крови, но он выглядел достаточно здоровым — во всяком случае, не булькал кровью, как Мидори.

— Ну?

— Баранку гну, — огрызнулся Точиро. — Тут один парень назвал твое имя.

— Тут половина моих бывших коллег. Естественно, что…

— «Значит, у Таромая получилось», — перебили его.

Названный замер.

— Ну-ка повтори? — затем, помедлил. — Ты его убил?

— Нет.

И вывел видеосвязь.

Заметив знакомое лицо в очках — приятеля Мифунэ, следовавшего за ней по пятам — Таромай нахмурился. Тот был едва в сознании, потный и бледный. На плече — кровавое пятно. Значит, и он здесь. Сюгоро Сатому… Он критично осмотрел секретаря Сюнтена, продолжавшего валяться в отключке. Еще есть время. Скорее всего Сатому был контактом Мифунэ еще глубже в группе, вряд ли Марута особо знал про их странные приятельские отношения. Он не самый глупый парень, но ссыкливый. Вероятно, побоялся пойти против Маруты, но обрадовался, что миссия его напарницы оказалась выполнена — Кидзе уничтожена. Это легко можно было понять хотя бы по тому, что та не вернулась, а группа Таромая сейчас наносила удар.

Будет жалко, если он тоже тупо сдохнет.

Подойдя к секретарю, он направил на него пистолет, тем временем дав команду Точиро:

— Не добивай его. Убедись, что он не сможет действовать, но не убивай. Отбой.

Затем пинком ударил свою жертву для допроса под бок.

Секретарь Сюнтена, немолодой мужчина с зализанными назад светлыми волосами, был известен ему под именем Киты. Не самый приятный парень, на самом деле. От него проще было добиться только ора, чем какого-либо внятного ответа, и это Таромай знал лишь по слухам. А те просто так не распространяются. Когда тот с трудом распахнул глаза и дернулся, увидев над собой Таромая, тот медленно покачал пальцем и зацокал, продолжая целиться из пистолета.

Затем почти ласково проговорил:

— Что, сменил хозяина и стал работать на Маруту?

У того аж очки съехали от того, как перекосило его лицо:

— Что за долбоебский вопрос?! Мы работаем вместе!

«Вместе» для Маруты означало «подо мной». То есть, Сюнтен, судя по всему, после взрыва бомбы не нашел ничего лучше, чем пойти к своему старому приятелю и стать его верной пешкой. Ну просто замечательно. И никто из его подчиненных не был против?

Кита не выглядел придурком, но сейчас именно как он и говорил. Выходит, рассудил Таромай, скорее всего Сюнтен даже сейчас не потерял всей своей харизмы и убедил подчиненных, что Марута — их последний шанс. Ну, наверное. Или что-то типа того. Господи, у этих двоих язык был так подвешен, что не угадаешь, что сработает.

— Даже после того, как он рванул бомбу?!

— Я просто следую приказам, — отрезал Кита, тяжело дыша и волчьим взглядом смотря на наставленную на него пушку.

— И тебе все равно?

— Приказ есть приказ. Разве ты сам тому не следуешь?

Таромай громко цокнул.

— Ну, допустим. Ладно, дружище, где Марута?

— На втором этаже, скорее всего. Выжидает.

— Круто. Умереть хочешь?

— А кто хочет?

— Назови причину, по которой ты будешь еще жив.

— Ты действительно думаешь, что я отвечу как-то особенно? Даже логически подумав я тебе ничего конкретно не скажу.

Как восхитительно, почти растрогался он. Зато искренне.

— Сюнтен сам на это согласился? Почему не с Марутой?

— Идеалы в жопе заиграли.

Потерянный человек.

— Ладно, дру-у-ужище, давай-ка ты скажешь, чтобы все мирно сложили оружие, пока мои девочки не пришили твоего господина Сюнтена. Я знаю, ты сейчас начнешь задвигать мне телегу, что они не захотят, но мы-то знаем, что при должных уговорах они все смогут. Идет?

Кита замешкался. Но упирающийся ему в голову пистолет, вместе со звуками стрельбы из большого зала сделали свое дело. Сглотнув, он врубил оптику — та засияла голубым, когда он быстро и четко дал приказ покинуть платформу и не действовать без лишних на то приказов. Отлично. Таромай улыбнулся ему.

Затем, даже не дрогнул, когда одним ударом в висок отключил его. Стоило бы убить, по-хорошему. Никому нельзя доверять, особенно сейчас. Не факт, что и союз с Зенкьето обернется чем-то хорошим. Но хотя бы части проблем — людей Сюнтена — они лишились, и это было славно, весьма славно. Обернулся к Томоэ, которая уже просто стояла в проходе, выглядывая туда. На закономерный немой вопрос какого хрена она вообще позабыла о безопасности, та лишь криво ухмыльнулась и одними губами произнесла:

— Зацени.

Когда Таромай высунулся, то увидел несколько трупов, остатки дыма и девчонок из их отряда, мило паковавших Сюнтена с расшибленной головой. О, значит, хоть кто-то выполнил приказ, хоть какие-то радости в этой жизни. Он нахмурился, когда позади него раздался возмущенный возглас Мидори, и закатил глаза. Потом взглянул на Томоэ.

— Займись ею. Или добей. У меня впереди еще ворох дел. Как освободишься — за мной.

Надо было поболтать с Сюгоро.

Точиро наконец перестал играть из себя любителя допросов; веревкой связав парня в очках, о котором они трепались с Таромаем, он присоединился к ним с Цукумогами в следующем зале; вместе они зачистили комнату и направились к следующей двери. Но что-то — словно чутье, та незримая доселе интуиция, которой руководствовался его брат — словно заставило его помедлить прежде чем двинуться дальше; может, это заметил и Цукумогами, затормозивший следом, но точно не Точиро. Тот подошел к широким тяжелым дверям и оглянулся, насмешливо, после чего легкомысленно бросил:

— Ну и что застрял? Теперь моя очередь спрашивать.

За дверью донесся щелчок, и Исаму распахнул глаза.

Но не успел.

В следующую секунду его оглушило звуком, который он никогда не хотел бы услышать в жизни. Тот, что вызывал дрожь в спине, заставляя вернуться воспоминаниями во времена жизни в Дзигоку: кордоны корпораций, люди «Ишиды», одичавшие скавы, бросавшиеся на ограды. И этот звук — старого пулемета, медленно раскручивающегося. Все это стремительно пронеслось в его воспоминаниях, молнией, сверкнуло — и в этот же миг Точиро вместе с дверью снесло короткой оглушительной очередью. Цукумогами схватил Исаму за шкирку и оттащил в сторону, и оба они замерли, в ужасе смотря на то, как на полу остался четкий кровавый след, а брата отбросило в сторону.

Несколько раз Точиро дернулся в конвульсии, хватая ртом воздух, но потом уронил голову на пол.

Крови под ним становилось все больше.

Он мертв, осознал Исаму. Видел это тысячи раз, в городе и Дзигоку. Привычное зрелище. Но никогда — с родными. Там они смотрели друг за другом, даже когда прибыли в город, даже когда их взяли на прицел люди из правительства. Выбирались живыми, неважно из каких передряг. Но он видел, как ускользнула, словно вода сквозь пальцы, жизнь брата, как замерла его грудь, и в эту секунду в голове что-то щелкнуло.

Один маленький щелчок.

По ту сторону арки стоял крохотный — старой модели, еще ручной — пулемет, за которым сидел человек из доклада Зорге. Се Хаси. Он выглядел почти довольным своим результатом, как и люди позади него, несколько. Но это лишь краем коснулось сознания Исаму. Совсем немного, потому что в эту секунду все в его мире и зрении сузилось до одной единственной цели — до Се Хаси, человека, посмевшего сотворить такое.

Обычно он предпочитал действовать вне влияния эмоций. Те обыкновенно мешали. Бессмысленные и глупые, они отвлекали от главной цели. Но сейчас ему стало плевать на все: на Маруту, на Таромая, на их цель. На бомбу, рванувшую в центре города. Все это было так малозначительно, так бессмысленно.

Цукумогами словно почуял; и отпустил руку.

И Исаму стрелой бросился вперед.

Он выскочил до того, как Се Хаси успел перезарядиться; как успел завести новую очередь. Вонзив раскаленный клинок в дуло, он ощутил, как треснуло лезвие, и дернул назад — то раскололось, но ему было достаточно и обломка. Со всей силы он запустил меч в одного из людей Се Хаси, пробивая ему грудь, выстрелил во второго — попытался, во всяком случае, вынуждая отвлечься — и приземлился на ноги прямо перед виновником. На лице его он увидел замешательство, панику, и схватил за грудки — после чего ударил лбом прямо в нос.

Но слишком увлекся — и едва не успел проворонить момент, как в него выстрелили.

Пуля пробила бок, несильно, но он выпустил Се Хаси и рухнул на пол, на секунду ослепленный болью. Шаря рукой, стараясь найти добытый пистолет, он низко зарычал и замер, когда на него направили пушку, но не успел даже всерьез забеспокоиться, как позади стрелявших тенью вырос Цукумогами. Два выстрела и один удар ножом, обоюдная пальба — все пронеслось так ярко и быстро, что он не успел даже моргнуть — и вокруг было уже больше трупов, чем до этого.

За протянутую ему руку он без промедления схватился и зашипел, ощутив острую боль в боку. Надо было добраться до Таромая — у того должны были остаться медпакеты. Сам Цукумогами тоже выглядел неважно, и что-то подсказывало Исаму, что часть крови тут принадлежала не только Се Хаси.

— Точиро мертв, — сообщил он всем по интеркому. — И нам не помешала бы помощь.

На новость о смерти Точиро Таромай не отреагировал, лишь нахмурился. Минус один боец. Еще раз. Он сомневался, что Мидори сейчас вернется, было логично оставить ее сторожить Киту — если Томоэ не глупая, то догадается ей об этом намекнуть. Сам он выбрался из зала на перрон, где кивнул Тецуо и Хане, затем, спрыгивая вниз, на пути, направился в сторону противоположного входа, туда, где должен был находиться связанный Сюгоро. Не то, что им правда было о чем поговорить, но кое-что обсудить стоило.

Но сначала Исаму. Хотя бы выживший в той мясорубке.

Между делом дав указание Томоэ проследить за Сюгоро и привести его в чувства, он прошел вперед, в зал, где его уже поджидали. Исаму стоял недалеко от трупа Точиро, бледный и потный — отделали его знатно, и, судя по месиву позади, он обеспечил себе безопасность на ближайшие несколько минут уж точно. Осматривать тело смысла не было, но Таромай быстро отметил, что с теми игрушками, что были у Вайнай, еще можно было что-то предпринять — сейчас и не такое откачивали, тем более башка была жива. Главное поторопиться и не растерзать его тушку и дальше. Впрочем, люди Маруты вряд ли стали бы стрелять по трупу. Даже для них это глупо.

Кстати об этом.

Он взглянул на шатающегося Цукумогами.

— У меня к тебе указ, — он кивнул в сторону трупа Точиро, пока латал Исаму, и скинул ему контакты сестер Изанафу. — Хватай тело, воруй тачку и свяжись с ними. Пусть дотащат труп до реанимации Вайнай. Понял меня?

В ответ ему показали два больших пальца.

— Нам надо идти дальше, — прохрипел Исаму, и Таромай связался с Томоэ:

— Как он?

— Проснулась, Аврора. Будет жить долго и болезненно.

Он поспешил обратно, попутно оглядываясь назад. Слышался шум, там впереди, в зоне вокзала, до которой они еще не добрались, явно кто-то был; и, вероятно, девчонки направились именно туда. Пусть пока развлекутся. Сам он по-быстрому вылетел в зал, где сидел Сюгоро, и дал тому по лицу — отчего тот слепо заморгал глазами, после чего уставился на него, в шоке.

— Одзато?

— Он самый, — присев перед ним на корточки, Таромай ослепительно улыбнулся. — Скажи, Сатому. Ты хочешь умереть?

Когда того перекосило, он едва не рассмеялся.

— Что за глупый вопрос? Конечно же нет!

— И ты здесь, потому что?..

— Я ждал Мифунэ.

Ожидаемо.

— Мифунэ попыталась предать Маруту. Ты в курсе?

— Да… Я знаю, Одзато.

— Она мертва.

Лицо Сюгоро не дрогнуло, но Таромай заметил, как на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то темное, паническое. Ну наверняка же по ней сох. И ничего не сказал. Мог бы помочь, и, может быть, она бы не померла так тупо. Но, как говорится, сделанного не воротишь.

Вовремя сказанные слова могут изменить очень много.

— Марута знает, что ты им недоволен?

— Вряд ли… Но нельзя исключать, — он нервно сглотнул. — Но он не пристрелил меня все еще. Хотя? Он любит держать… полезных людей близко к себе. Складывать золотые яйца в одну корзинку.

Хорошо.

Улыбнувшись, Таромай поднял оброненный Сюгоро ранее пистолет, измазанный в крови. Повертел его в руках и наставил на того, отчего глаза у приятеля Мифунэ широко распахнулись. И мягко, почти ласково, заговорил:

— Тогда иди к нему, скажи, что все пропало. И, когда настанет момент… — он перевернут пушку и вложил ее в руку Сюгоро. — Стреляй в самого опасного в той комнате.

Никому верить нельзя.

Но, все же, иногда приходится. Чью же сторону примет Сюгоро?

Таромай проводил его взглядом, затем — поднялся.

Сначала они с Тецуко привязали Сюнтена к одному из столбов, закрепив все дело найденной изолентой (целой кучей изоленты), затем обчистили его карманы, но ничего особенного, кроме телефона и пистолета, не нашли. Честно говоря, торчать тут, на перроне, казалось лучшим, что сейчас можно было предпринять — интуиция и логика подсказывали, что чем ближе они подойдут к Маруте, тем больше проблем найдут себе на голову, но надо было действовать, поэтому, с горестным вздохом Хана отправился покорять ближайшие коридоры. Просто осматривать, как сказала ему Тецуко. Вдвоем они туда не полезут — надо было дождаться еще кого-то, и если на перроне их страховала Зенкьето, то внутри здания…

Нужен кто-то еще.

Осторожно, словно мышка, Хана подошел к двери и медленно приоткрыл ручку — и рухнул с остатками двери на пол, забрызгивая плитку кровью. Что-то сбило его ног, все заболело, словно вспышка — но он определенно точно был все еще жив. Хорошо, что на нем все еще был бронежилет — задело не так сильно, как могло бы, да и основной урон пришелся из-за взорвавшейся в лицо двери.

С трудом подняв голову, он в ужасе уставился на человека перед собой — с тяжелым ружьем наперевес. Молодой мужчина с длинными волосами и аккуратным красивым лицом. Почти женственным. Смотря на него без какого-либо интереса, он коснулся наушника и монотонно отчеканил:

— Да, господин Окамура. Начинаю зачистку. Нитта, отбой.

Затем, нацелился на него.

Это увидела Тецуко и стрелой рванула туда, выхватывая пистолет. Она начала палить наугад, аккуратно, стараясь не задеть Хану — и, судя по топоту и чертыханью из-за двери, у нее получилось заставить его хотя бы отступить подальше из зоны поражения. Затормозив рядом с товарищем, она схватила его за шкирку — к счастью, он был легким, почти невесомым на фоне других коллег, с которыми ей когда-то приходилось работать — и потащила его назад, все еще целясь в сторону прохода. Стащив Хану с перрона вниз, на железные пути, где их было не достать, она хмуро взглянула на его рану.

Да уж, это вам не вскрывать живот девочке, чтобы обезвредить бомбу.

Когда в проходе вновь раздался шум, она предварительно выстрелила туда. Замерла, когда позади раздались шаги — но, к ее счастью, это был Таромай вместе с Томоэ и Исаму. Он спрыгнул к ней, держа оружие наготове, и затем наклонился к Хане, слегка хлопая того по щекам:

— Кто там был?

— Патлатый… Нитта, да.

Тецуко это имя ничего не дало, но Таромай вдруг щелкнул пальцами. Пока он поднимался, Томоэ кратко пояснила:

— Один из людей Сюнтена.

— Разве им не дали приказ отступить?

— Ну, кто знает, на чьей стороне на самом деле он? — криво ухмыльнулась она.

Все это время Тецуко размышляла, почему они просто не накинутся толпой на этого типа. Да, кого-то могут ранить. Но даже если они оставят тут Хану, то просто заборят его количеством. Плюс, он сидел со снайперской винтовкой. Даже, предположительно, если он захочет выстрелить, у них будет «окно» для атаки.

Таромай же вступил в долгие переговоры.

— Ты же Нитта, да? Сюнтен у меня на прицеле! Дернешься — вышибу ему мозги!

— Вышибай на здоровье! — гаркнул в ответ тот.

— Ты на кого работаешь?!

— Это вообще роли не играет, поверь мне!

— Я, блин, не про это! Мы можем продолжать стоять, как в ковбойской перестрелке, а можем разойтись! И не стрелять друг в друга! Мы уже договорились с Китой.

На секунду со стороны двери была тишина. Затем раздалось достаточно громкое «хм».

— Послушай, — донеслось до них. — Мне насрать на Киту. Но… Это ты тот парень с афро, да? О котором говорил один раздражающий блондинистый подросток, — Инари, мгновенно поняла Тецуко. — Давай я скажу тебе так. Мне будет супер выгодно, если ты сейчас пристрелишь этого придурка.

— Подросток? — насторожился Исаму. — Погоди-ка.

Тецуко видела, как прислушался Таромай. Как слегка выпрямился, словно был готов броситься вперед, но он стоял на месте, и она поняла — он ждет ее реакции, ответа на вопрос Исаму, потому что только они втроем, с Мифунэ, знали про короткий договор с людьми Окамуры. Но Исаму тоже видел Инари. Знал ли что-то еще? Видимо, нет? Это была проверка? Или что-то в этом роде… Поэтому, нервно облизнув губы, она коротко бросила:

— Мы договорились с группой раннеров. Он оттуда.

Плечи Таромая чуть опустились, а Исаму цокнул.

— Ну да. Точно.

Он встречал пацана из «Кодама-дан», так что, вероятно, подумал на их шайку.

— Погоди, — вдруг остановился Таромай. — Допустим, ты убиваешь Сюнтена, потому что он просрал все планы. Хрен с ним. Но на кой ляд ты набросился на моего товарища? Разве мы не на одной стороне? Вы же тоже хотите убить Маруту.

Некоторое время с той стороны стены доносились так называемые Звуки Размышления, в основном состоящие из «хм-м-м» и «блин».

— Ты прав, — наконец, произнес Нитта. — Однако, тот подросток сказал, что ты так и не вышел с ним на связь, но начал действовать. Мы сделали свой вывод.

Видимо, рассудила Тецуко, из-за того, что Таромай так и не связался с Инари, Окамура и его люди рассудили, что сейчас они достанут Сюнтена и выбьют из него все дерьмо вместе с компроматом на самого Окамуру и Симадзу. И послали своего человека, ранее работавшего на его группу — раз Томоэ знала об этом — заняться чисткой. И попутно, если выдастся возможность, устранить и их. То есть, всех в этом маленьком местечке.

Она не видела лица Таромая, но, казалось, он был очень зол. Однако, голос его был совершенно спокоен:

— Вы лживые сукины дети. Я так и знал.

— Ты здорово помог и нам, Одзато-сан. Но ты все еще тот, кем ты явля… Бля, я не могу в эти грандиозные речи. Можно я просто скажу, что мне приказали по возможности вас устранить?.. Ты не подумай. Лично против тебя у меня ничего нет. Я тоже считаю, что это тупо. Но приказ есть приказ.

Скорее всего он займется убийством тех, кто выжил и не успел уйти. Подчистит хвосты, чтобы подозрение так и осталось лишь на Маруте. Например, человека Сюнтена, которого Таромай вынудил приказать своим людям отступить. Если он был все еще тут, разумеется.

— Значит, ничего личного.

— Да. Вот именно. Поэтому… — Нитта на той стороне осекся. — Слушай. Я сказал свое слово. Ты можешь дать знак нашему общему знакомому, и, тогда, возможно, все уляжется… Или мы продолжим. Но сейчас у меня тут кое-какие проблемы, так что, полагаю, до встречи. Но надеюсь, в следующий раз мы не увидимся.

— Просто отлично, — буркнул Таромай уже себе. Затем связался с Зенкьето: — Увидишь патлатого ублюдка из людей Сюнтена, убивай без промедления. На него мировая не действует.

Внезапно, он развернулся к ним всем и одарил их очень странным взглядом. Затем направился к Хане, бросив Томоэ и Исаму напоследок, чтобы они стерегли периметр. Тецуко помогала ему с обработкой ранения, и, за размышлениями о том, что они будут делать дальше — и стоит ли им беспокоиться об этом Нитте, который, видимо, работал на Окамуру и дал им знак, что не стоит шутить — едва не проворонила момент, как ей в личные сообщения на деку пришло письмо от Таромая с доступом на закрытый сервер.

Довольно короткое.

> Здесь компромат на Окамуру и Симадзу, который достал Хана. Если я не выберусь, доставь его в штаб. Скорее всего они нас поимеют. Конкретно нас двоих, кто с ними договаривался.

В ответ она лишь коротко кивнула.

Когда мучения Ханы закончились, и тот даже смог встать — хотя, откровенно говоря, держался прямо он так себе, Таромай поднялся следом и выбросил перчатки. Он с сомнением взглянул на Тецуко, поддерживающую их товарища, и затем хмуро, явно не слишком довольный ситуацией, заметил:

— Ты сейчас для нас будешь опасней, чем для врагов. Держись сзади. А потом, — почти угрожающе, — уезжай из Окинавы и никогда больше не покидай Эдо.

Затем, они через пути направились к другому входу. Там, где заходили Точиро и Исаму; там, где сейчас точно не сидел сраный Нитта в засаде. Хотя, размышляла Тецуко, если захочет, он успеет туда перебраться. Другой вопрос, станет ли, зная, что теперь за ним — при его некоторой раскрывшейся связи с Окамурой — к ним соваться, но никогда нельзя было быть точным. Она оглянулась назад, на связанного Сюнтена, и потемнела лицом: была вероятность, что стоит им отсюда уйти, как Нитта зачистит следы связи Окамуры… Оставалось только ждать.

Выходы позади команды она минировала, не намереваясь дать кому-то и шагу ступить им в тыл без проблем.

Первым шел Исаму, явно все еще взбешенный гибелью брата. Опасно, думала Тецуко, украдкой наблюдая за ним. Кто знал, что могло за этим последовать. Сейчас он был слишком на нервах, слишком подвержен эмоциям. С другой стороны, конечно, он выжил в той перестрелке и даже из нее относительно сухим — словно полученные раны его и вовсе не беспокоили. Она слабо помнила досье на напарников, выданное ей перед отправкой в Окинаву, но, кажется, там значилось, что место его рождения — территория явно неподконтрольная кому-либо вообще.

Может, это тоже играет роль.

Спустя несколько напряженных минут в тишине и беготне от стенки к стенке они добрались до прохода в центральную часть вокзала, где, по логике, должна была быть лестница наверх. К Маруте. Таромай с каждым шагом становился все мрачнее и мрачнее; он кивнул остальным, затем — Исаму, и указал пальцами на еще целую дверь. Ненадолго — в следующую секунду он отворил ее пинком и влетел внутрь, быстро, словно ураган. Следом в помещение нырнули Таромай с Томоэ.

Тецуко прижалась к стене крепче, вслушиваясь: внутри раздалась стрельба, и, когда она выглянула в следующий момент, то на полу было несколько трупов: пара с колотыми ранами и несколько — очевидно, жертв Таромая. Те двое явно не собирались останавливаться на этом, тщательно и жестоко уничтожая любого, кто встанет у них на пути.

Это было правильно.

Бандиты — не ровня наемникам, съевшим на этом собаку.

Пока мальчики разбирались с оставшимися наемниками Маруты, Хана, тем временем, явно был занят в Сети — глаза у него горели ярким наносно-синим, и сам он что-то бормотал себе под нос, иногда ругаясь на камеры. Затем моргнул — сияние спало — и повернулся к Тецуко. Целую секунду они молча тупо смотрели друг на друга, и затем он, явно подключаясь к общему голосовому чату, заметил:

— Там дальше есть офисные коридоры, в которых находится пульт управления отправлениями и прочая техника. Там сейчас какая-то женщина.

— Пробей по базам данных.

Глаза Ханы вновь сверкнули.

И, вдруг, всего на секунду, но Тецуко смогла увидеть недобрую ухмылку у него под маской.

— Шима Хидеко. Тебе понравится, кто это.

— Ну и? — нетерпеливо отозвался Таромай, пока на фоне что-то грохотало.

— Сотрудница «Тацумури».

— Та самая, — Тецуко обменялась многозначительными взглядами с Ханой.

— Отлично, девочки. Тогда вы втроем — валите к ней и берите ее в заложники. Желательно живой. А у нас… на прицеле рыбка покрупнее.

С ними еще и Томоэ. Отлично.

Хана расшарил трансляцию, и Тецуко увидела ее — блондинку с короткой стрижкой, что сейчас спешно что-то печатала на терминале. Из ее головы к тому шло несколько проводов, она выглядела нервной. Вестимо, понимала, что так просто она отсюда не уйдет — благодаря сотрудничеству с Марутой. Позади нее сновал один охранник, но что может он, единственный, против них троих? Нитты на горизонте видно не было.

Что ж, хмыкнула Тецуко и хрустнула шеей.

С этим они легко разберутся.

Когда они закончили с зачисткой нижних помещений, Таромай в последний раз пробежался по камерам внизу — тем, что сумел взломать Хана. Как он и ожидал, люди Сюнтена ушли; Киту он больше не видел и предположил, что тот очухался и слинял следом. Или, быть может, его труп утащил тот патлатый ублюдок из людей Окамуры — как знать? Однако, все это его интересовало ужасающе мало. Единственное, что кое-как смогло заставить его нахмуриться, было тело Сюнтена с простреленной головой, все еще привязанное к столбу. Следы были зачищены. Девочки добирались до другого свидетеля, того, что выведет их на Маруту — но никак не на Окамуру. Штаб будет недоволен тем, что они мало того, что упустили старика сквозь пальцы, так еще и позволили ему сокрыть свою причастность к произошедшим тут событиям.

Впрочем, все это начинало уже порядком сильно утомлять, поэтому он решил не морочить голову себе этим хотя бы сейчас — у него были проблемы посерьезней. Ну, хмыкнул он, как «проблемы». Скорее легкое недоразумение, потому что сейчас Марута остался в одиночестве и без охраны. Он ничего им не противопоставит. Дело будет выполнено, штаб и Симадзу — удовлетворены, а сам он свалит подальше от этого цирка, туда, где его уже вряд ли отыщут.

Неторопливо он вместе с Исаму поднялся по лестнице. В предбаннике перед самым выходом на крышу он увидел согнувшуюся фигуру, сидевшую на ступенях; рука сама потянулась к пистолету, невольно, но Таромай заставил себя остановиться — потому что это был Сюгоро. Крепко держа в руках собственную пушку, он, низко опустив голову, даже не двинулся, когда они к нему подошли. Лишь покачал головой, словно оповещая о своей неудавшейся попытке сделать хоть что-то.

— Марута там? — сухо поинтересовался Таромай.

Когда Сюгоро кивнул, он обернулся к Исаму.

— Не иди прямо за мной, стой в проходе. Дальше я разберусь сам.

— Болтовня напоследок? — цыкнул тот, и Таромай легкомысленно отмахнулся.

— Если он начнет ебланить и палить по нам, то, разумеется, ты знаешь, что делать.

— Принято.

После этого Таромай резко поднялся и направился вперед. Толкнул лестницу.

Электричество в районе после взрыва сбоило; часть районов Мегакладовки погасло, и сейчас звезды на небе было видно как никогда лучше. Поразительное красивое зрелище — в Эдо такого не увидеть. Глубокое, с яркими звездами. И тишина — мертвая, лишь вдали гудели сирены. Может быть, подумалось ему, все было бы намного красивей, не полыхай прямо сейчас в центре огромный небоскреб; уродливым огненным столбом он озарял все вокруг. Ужасающее зрелище, напоминающее всем им об их ошибках: о доверии тем, кому не стоило; о промедлении. О глупости.

Таромай сделал шаг.

Прямо перед ним на одном из пластиковых стульев расположилась фигура; он сразу узнал, кто это был — по дешевой синтетической шубе, в полумраке кажущейся почти ослепительно белой. Марута сидел к нему спиной и явно не собирался разворачиваться. Виделась тонкая струйка дыма; он курил. Еще шаг, второй; словно услышав его наконец, тот запрокинул голову назад и одарил его поистине не впечатленным взглядом.

— Ну и как? — блекло поинтересовался Таромай. — Доволен?

— Честно?

Лицо Маруты исказила кривая ухмылка, и он отвернулся обратно.

Некоторое время он молчал, продолжая наблюдать за творившимся в центре адом, и Таромай сделал к нему еще несколько шагов, внимательно присматриваясь. Но руки у того были пусты; он словно и не пытался сопротивляться, наверное, понимая, что после смерти Кидзе у него не осталось и шанса против обученных наемников. Да, им удалось убить одного, но чего это стоило?

Все это время он продолжал целиться в него из дробовика, но и не делал этого в открытую. В конце концов, все это закончилось. История подошла к своему логическому финалу, и настал момент, когда они должны были поставить в ней точку.

Наконец-то.

— Да, — наконец, произнес Марута. Слегка хриплым голосом, тут же провел языком по высохшим губам. — Это того стоило.

— И в чем был твой план? Просто насолить папашке?

В ответ ему пожали плечами с кривой ухмылкой.

— Не всегда что-то делается из-за грандиозного плана, Таромай. Иногда это просто воля эмоций, желание разрушить что-то или уничтожить. Порой импульсы берут над тобой контроль, и ты полностью отдаешься им, даже прекрасно осознавая, что ждет тебя в конце. А это? — он обвел рукой горящий небоскреб вдали. — Манифест.

— Постоянно забываю, что ты из этих, творцов.

Марута крепко затянулся.

Некоторое время Таромай продолжил наблюдать за зрелищем впереди. Небоскреб «Накатоми» все еще держался. Вряд ли это продолжится надолго; скорее всего, скоро опоры не выдержат температуры и радиации в самом центре взрыва и согнутся под тяжестью бетонного монолита. Разрушений будет много. Его город… Его Окинаву так изуродовали из-за какого-то нелепого желания выразиться, и сейчас он стоял рядом с виновником и ничего не делал.

Просто поразительно.

Невольно он свел брови на переносице, чувствуя, как хмурится еще сильнее.

— Мы могли бы сразиться, — вдруг, заговорил Марута рядом. — Как в старых дерьмовых фильмах про Дикий Запад. Стояли бы друг напротив друга, сверкали глазами, как два ебланавта, и потом кто-то бы выстрелил первым. И про это велось бы множество споров, но никто бы так и не пришел к истине. Но я ненавижу клише. Нет ничего хуже собачьей драки из отчаяния. Я — не боец. А ты и так уничтожил мою милую Кидзе.

Таромай лишь вздохнул.

— Сбил ее на сраном синкансене. Кто бы мог подумать.

— Красивая смерть.

— Да, — осклабился Марута. — Хороша.

Они помолчали еще немного.

— Ты пришел только с одним пацаном? Где девчонки?

— Девочки разбираются с девочками.

— Ну конечно, — ухмыльнулся он.

— Скоро твою «Тацумури» схлопнут. Отдадут на растерзание «Номуре» или типа того.

— Назвать ее «моей» — это, конечно, громко сказано, — услышанное явно развеселило Маруту, и он указал сигаретой на Таромая. — Я всего лишь закорешился с девчонкой из местного новенького подразделения. Что там проворачивают пиджаки на своих высоких уровнях от меня далеко, как луна.

Он вновь отвернулся к столбу пламени вдалеке и перестал улыбаться. Смотрел, некоторое время остекленевшим взглядом, и Таромай размышлял: что сейчас у того на уме? Он ведь не был доволен результатом, ничуть. Но все равно продолжил дожимать свое, словно глупый и упрямый придурок. Хотя, черт. Почему «словно».

— Красиво, да? — хриплым голосом пробормотал Марута. — Когда ты еще увидишь настолько великолепное зрелище, как горящий небоскреб «Накатоми Дзайбацу»?

Он смял сигарету и бросил ее под ноги.

— Ну, что встал? Говори уже, давай. Что-нибудь веселое, клишированное. Давай! Ты наверняка такое дерьмо заготовил.

Их взгляды пересеклись.

Таромай сузил глаза.

— Мы можем начать с того, что ты был моим другом, но я ни на секунду тебе не верил. Ты был ублюдком, который… Ну, я думаю, ты и сам знаешь, каким ты был ублюдком. Но знаешь? Это было как-то даже интересно. С тобой было весело говорить. Весело пить, весело играть в маджонг. Это же и делают друзья, да? Проводят время вместе.

— Я бы сказал тебе: «тогда отпусти меня», но ты ведь этого не сделаешь. Ты же верная правительственная псина.

Таромай с вызовом на него взглянул.

— Почему ты не взял меня в долю?

В него мгновенно вперился чужой взгляд, но это его не остановило:

— Может быть тогда, когда я сказал тебе про бомбу, ты бы смог меня переубедить. Или ты тоже мне не верил? — его губ коснулась кривая улыбка. — Если бы я знал чуть больше, все могло быть по-другому, Марута.

Он еще раз взглянул на небоскреб вдали.

— Нас кинули все. Нас кинуло правительство, кинул связной, и, в итоге, ты проворачивал все это у меня за спиной и сказал об этом только в самый последний момент.

— Я не думал, что ты согласишься.

Хоть что-то сказанное им, что прозвучало искренне.

Рука сжала дробовик крепче.

— Вот так, — вздохнул Таромай. — Именно так недоверие и разрушает связи.

— Тебе стоит поучиться красивым речам, а не этим шаблонным фразочкам.

Голос Маруты прозвучал тускло, надломлено, словно он прекрасно знал, что за этим последует. В последний раз Таромай одарил его улыбкой, и затем мягко, насколько возможно, произнес одно-единственное:

— Больше не скажу.

И выстрелил ему в грудь.

Затем, Таромай поднял взгляд выше, сначала к башне «Накатоми», затем — к темному небу. В его непроглядной темноте он видел свое будущее — мрачное, неизвестное и опустошенное. Оно, подобно непрозрачному стеклу, не показывало ничего — только мрак. Все произошедшее было театром абсурда, в котором их вынудили исполнять главные роли. Но они выжили. Добыли компромата, обманули судьбу.

Зорге, решивший продать их Симадзу, еще попляшет.

Отвернувшись, он бросил на Исаму быстрый взгляд и твердым голосом бросил:

— Отруби ему голову. Пора с этим заканчивать.

Глава 18. Ниже нуля

Стоящий рядом плотный непроницаемый ящик сильно нервировал Ханако, но она стоически молчала; в конце концов, их договор с Симадзу был исполнен. Значит, по логике, он должен был заняться подстилкой соломы за… произошедшее, тем более, что он работал в сговоре с Зорге. Может, его предложение «сотрудничать» шло именно от их сраного куратора. Но Ханако не задавала лишних вопросов — ее абсолютно устраивало то, что ее молча пропустили внутрь, а сейчас выводили сраный вирус из крови.

Позади все той же пугающей скалой возвышался Янву. Симадзу, за столом, наблюдал за ней с мягкой неприятной улыбкой. Словно его ничего не беспокоило — ни взрыв в центре города, ни целый ворох трупов, что сейчас продолжал лежать на улицах в центре. Впрочем, конечно. У него был виновный, чья голова сейчас покоилась в черном ящике рядом. Сейчас вся ситуация была под их полным контролем.

Абсолютно.

Вот это и значит — просчитать все пути отхода.

Почти.

— Ты хорошо выполнила свое дело, юная госпожа Ханако. Многим моим агентам стоило бы у тебя поучиться, — он развел руки, ухмыляясь. — Всего за полдня после нашей встречи ты с коллегами устранила Маруту. Пусть бомба и оказалась взорвана, но вы донесли его голову, и это — самое главное. На самом деле, я бы хотел предложить тебе поработать на себя. Я ценю умелых людей, а сейчас таких тут будет явно не хватать.

— Знаете, собеседования в Эдо мне нравились больше: мне хотя бы не угрожали смертью, если я не выполню тестовое задание.

Симадзу явно повеселел.

— Но, тем не менее, ты все еще здесь и все еще жива. По-моему, в таких случаях даже самые занудные эйчары дают шанс.

Ханако критично осмотрела себя: конечно, она успела переодеться в чистое и перебинтовать раны, нормально, спасибо Таромаю, но все тело еще жутко болело, плюс ходить она могла чисто на целом коктейле различного рода наркотиков и стимуляторов. Да, жива, но чего это стоило? С другой стороны, подумалось ей, она хотя бы не была на месте Точиро: она слышала, что та женщина из подполья смогла его откачать, но теперь он лежал в коме.

Ну, хотя бы не мертв.

— Сомневаюсь, что мне захочется тут оставаться. К тому же это, — она кивнула в сторону коробки, — не моя заслуга.

— Это не имеет значения, — Симадзу качнул головой. — Ты умело воспользовалась имеющимися ресурсами и коллегами, чтобы добиться нужного тебе результата. Это тоже весьма незаменимое умение. Как и удача, благодаря которой ты выжила, а Марута — нет.

Он потянулся к портсигару и затянулся: в воздухе повис запах дорого табака. Все это время Ханако неотрывно наблюдала за ним, чувствуя на собственном затылке глаза Янву. Она могла бы убить Симадзу — легко, если бы не человек у нее за спиной. Хозяин Окинавы хорошо это знал, и потому позволял себе подобную вольность. Но именно оно — ощущение власти — его и сгубит. Если бы он только проверил ее лучше, если бы только нашел жучок…

Ханако сузила глаза. Но промолчала.

— Подумай над моим предложением, когда отдохнешь. Я не разбрасываюсь такими словами просто так.

— И что Вы хотите?

— Ну, — усмехнулся он, — мне никогда не помешает такой чудесный шпион.

Еще один быстрый взгляд на коробку рядом. Ханако знала, что Симадзу сейчас довольно серьезен — чувствовалось по тому, как он говорит, но вместе с этим она помнила, что днем ранее он приказал убить собственного сына, даже не задумавшись. Даже пока не была взорвана бомба. Если родная кровь его не волновала в моменты, когда важнее была его собственная выгода…

Вежливо Ханако улыбнулась и склонила голову.

— Благодарю Вас, господин Симадзу, однако, вынуждена дать отказ.

Все равно Вы тут надолго не задержитесь, не озвучила она.

Когда Таромай вернулся обратно, на месте он обнаружил Ряккецу.

Величайший шок вечера — после всего произошедшего, пока его никто не сторожил, он никуда не уполз и продолжал сидеть на месте, словно послушная ручная псина. Вот уж что с людьми простреленное колено делало, чудеса, не иначе.

Одарив его кривой улыбкой, Таромай скрылся в подсобке; переоделся, вышвырнул окровавленную одежду в мешок и завязал его, крепко, намереваясь сжечь. Затем по-быстрому собрал в сумку все необходимое и вышел обратно в комнату, направляясь к сейфу. Все это — молча, под внимательным взглядом Ряккецу. Тот пристально смотрел за ним, ничего не говоря, и лишь странно фыркнул, когда из сейфа Таромай достал две айди-карты — из целого вороха, что сейчас лежал там.

Это все тоже надо было уничтожить.

Он швырнул одну в руки Ряккецу. Тот неловко поймал ее и несколько секунд рассматривал, после чего негромко огласил:

— А что будешь делать со всей информацией, что вы накопали на Симадзу?

Хороший вопрос.

Таромай поднял на него равнодушный взгляд.

— Тебе действительно интересно, или жизнь еще дорога?

В ответ тот вскинул руки, сдаваясь. Учился на своих ошибках он быстро. Это вызвало у Таромая невольную ухмылку, и он поднялся, чувствуя, как болит все тело. Безумная ночка. Жаль. Жаль, что придется уехать. Но в этот город хлынут псины из центра, а ему совсем не улыбалось стать козлом отпущения, которого из него, предполагалось, сделает Зорге.

— Просто поедем с тобой в Эдо. Там разойдемся.

Флеш-карта, которую ему дал Инари, все еще приятно грела карман.

Никаких жучков или иных следящих устройств на ней не было — он проверил, тщательно. Он возьмет ее с собой, разумеется; отдаст не руководству, но «Накатоми», их отряду разведки, и вместе с ней сольет все данные, какие только можно. От маленького царства Симадзу не останется ни кирпичика. Как цена, уплаченная им за то, что он сделал с этим городом — он и его кровь.

Напарницу из «Тацумури» он передал Сяо Лю и его людям. Пусть продадут «Накатоми» и наладят связи, или что-нибудь. Ему с ней делать было нечего.

Что будет с этим местом дальше… Таромая уже абсолютно не волновало.

Таромай с ними не попрощался; сказал лишь сваливать как можно дальше и при любых обстоятельствах запретил с ним связываться — ведь это будет опасно для всех. Никакой благодарности; ни единого слова о том, что они оплошали. Что ж, ему еще хватало вежливости молчать об этом, хотя истинное отношение было на виду.

Ну конечно, подумалось тогда Тецуко. Именно он был самой яркой фигурой в их трио, когда шли переговоры с людьми Окамуры. Скорее всего, именно на его след нападут раньше, чем на ее. Все прекрасно понимали, кто стоял во главе группы агентов и кто отдавал приказы, не было знания более очевидного.

Однако, ей было жаль, что пришлось расстаться на такой ноте.

Тецуко без особого интереса читала последние новости: башня «Накатоми Дзайбацу», под которой взорвался поезд, рухнула, похоронив часть центра города под тонной стальных балок, пыли и радиации, разнесшейся по новому району от этого удара. Это место точно станет обитаемым еще очень нескоро — как и ближайшие к нему районы. Но Окинава будет жить — очевидно. Не все могли позволить себе уехать в Эдо. Да и чего им бояться, детям и потомкам тех, кто пережил две ядерные бомбы и ужас биологической угрозы в двадцать первом веке?

Множество умников в лабораторных халатах наперебой вещали по телевизору о том, что радиация спадет через несколько лет, ядерные двигатели «Тацумури» были не столь опасны; для окружающих — да, но саму корпорацию это потрясло. Ходили слухи о том, что скоро ее выкупит «Номура». Сейчас же «Тацумури» доживала свои последние дни. Лебединая песнь.

Что-то оставалось стабильно. Корпорации вновь отжимали себе лакомый кусочек.

После возвращения обратно, Тецуко взяла небольшой отпуск: руководство, конечно, долго и нудно ворчало из-за взрыва, но что-то ей подсказывало, что о подобной возможности избавиться от человека, вроде Симадзу, они только мечтать могли. Ну а жизни?.. Что им эти жизни. Марута поторопился и взорвал бомбу ночью, жертв было намного меньше, чем если бы в понедельник с утра, когда в небоскребе был полный аншлаг.

Следующее дело грозило ей еще нескоро, и она отдыхала. В общем-то, неплохо проводила время и даже нашла наконец минутку, чтобы связаться с любимым младшим братом. Ее маленьким сокровищем, которое только и делало, что лезло не пойми куда. Конечно же Хейске сразу же с ней связался, как только узнал, что она вернулась.

Ну еще бы, с гордостью подумала Тецуко. Ее любимый брат был весьма пунктуальным! Пусть ветер в голове у него все еще гулял.

Они были не особо похожи внешне, конечно; сама Тецуко ни за что бы не догадалась, что под внешностью практически айдола скрывался еще один агент штаба. Которому в свое время очень не повезло быть пойманным на одном криминальном дельце, за что теперь его (и ее) гоняли по разным заданиям. Впрочем, хотя бы делом занимался, а не тратил деньги на девчонок и пачинко.

— Тецуко-тя-я-я-ян! — раздалось на той стороне трубки задорным тоном.

— Рада тебя слышать, — улыбнулась она, и на той стороне экрана названный расплылся в широкой улыбке.

— Ты теперь звезда новостей, да? По телевизору только об этом и говорят!

В ответ Тецуко скрипнула зубами. Ну да, ну да.

— Блин, вот зря я не поехал… Такое ощущение, что у вас там какой-то прямо боевик был! Или, нет, стой. Шпионский триллер, да! Надо будет записать все и продать кому-нибудь! — Хейске замахал руками, словно изображая приемы карате. — Назовем фильм… э-э-э… «Атомная шатенка» или что-то такое!

Да уж. За все время серого вещества у него точно не прибавилось. Но как Тецуко могла его ругать? Хейске был таким очаровашкой.

— Наоборот, хорошо, что тебя там не было, — фыркнула она. — Там был настоящий треш, а не триллер. И вообще, лучше бы подыскал себе уже новое место работы!

В ответ Хейске шутливо ударил себя кулаком по лбу и высунул язык.

— Раньше ты обо мне заботилась, теперь пришла моя очередь! Так что похвастаюсь сначала тебе. Меня, — его глаза игриво засверкали, — тут назначили на новое дельце. Су-у-упер секретное! Говорят, тут в Тодае, токийском универе, затесались кроты, которые связаны с этой мелкой группой… Как их, погоди… Точно!

Он щелкнул пальцами и ухмыльнулся.

— «Какурэ Нинген». По запросу наших любимых СОЦБ, как консультант.

— Я уже думала, ты обрадуешь меня тем, что поступил в Тодай.

— Ну Тецуко-тян!...

Нет, серьезно. Когда он перестанет валять дурака?

Произошедшее казалось Ханако одним страшным сном.

Но с контрактом было покончено. Конечно, правительство все еще держало руку на пульсе (и ее — за задницу), но, в целом, ей была дана свобода делать что угодно под присмотром Большого Брата в пределах города, как бы сильно ей не хотелось свалить из Эдо. Конечно, у нее все еще были контакты Симадзу, но… Она предпочитала доверять Таромаю.

Уж в Окинаве он явно знал, что делать.

Ну а если совсем наскучит, то всегда останется Янву; страшный телохранитель хозяина Окинавы явно нашел в ней что-то… как в наемнике, а не как в женщине, и своим типичным медленным голосом предложил поработать еще. Ханако не знала, стоило ли ей пока принимать это предложение, тем более, с учетом того, что грозило. Плюс, Янву явно любил работать в Пустошах. А ей пока туда была заказана дорога.

— Нет никого лучше тех, кто так отменно дурит всем головы, — произнес он напоследок, чем вызвал у нее смешок.

В Эдо она избавилась от раздражающей маскировки и оделась приличней.

Столице было плевать на Окинаву — это место продолжило жужжать, пытаясь выжить только сегодня. Удивительное место. Вернувшись сюда, случившееся в Окинаве начало казаться ей страшным сном, нереальным, но шрамы помнили — как и редкие кошмары, в которых небоскреб «Накатоми» переламывался пополам, словно спичка, будучи при этом огромным монолитом из бетона.

Пока она шла по улице, размышляя, чем бы заняться, вокруг нее вертелся Фузоку в своей безвкусной цветастой рубашке. Старый прохвост мгновенно пронюхал, когда она вернулась, и тут же начал приставать со своими типичным предложениями поработать. Знала она, что он там хотел на самом деле!

— Да ладно, крошка! Дай мне второй шанс! Я там все так переделал, не работа будет, а сказка!

Ханако проигнорировала его тупой галдеж.

— Погоди! Там будут настоящие взрывные вечеринки! — в следующую секунду он спохватился, явно припомнив, откуда именно вернулась Ханако. — Ну, то есть, не такие, как у вас там, но…

— Фузоку.

Когда она резко остановилась, он чуть не врезался в нее.

— Знаешь, что мне там довелось делать? — она пристально вгляделась в его бесстыжие глаза. — Таких извращений даже у тебя не бывает.

— Правда? — оживился он. — Покажешь?

Мысленно Ханако припомнила, чему ее учили в штабе. И места, где можно было спрятать один безмозглый труп.

Подработки в Окинаве Исаму брал тут и там; денег требовалось много, пусть часть ему и выплатил штаб, как награду за задание (но не целиком из-за упущенной бомбы, хотя что-то в голосе Исаму так и кричало о том, что это было одним из самых ожидаемых ими исходов, если даже не желанных), их все равно не хватало на полное возмещение денег что Вайнай за возвращение брата с того света, как и Томоэ за некоторые услуги ранее.

Точиро был все еще в коме. Вайнай говорила, что скоро он очнется, требуется всего лишь месяц — абсолютно незначительный срок на фоне вечного забытия, но Исаму изнывал от желания поскорее увидеться с братом и высказать тому пару ласковых за то, что так тупо лез вперед. Впрочем, Точиро — это Точиро, что-то в нем не менялось еще с детства. Главное, что он был жив. И точка.

Попутно он работал на близнецов Изанафу, которые тоже платили неплохо.

Но долг — все еще долг.

И ладно бы Вайнай, но Томоэ…

У нее… был фетиш. Да, так это называется. На мужчин младше нее. Она была готова простит пару сотен тысяч иен (видимо, деньги позволяли), но за это требовала провести с ней одну ночь. Конечно, Исаму не мог себе позволить просто так взять и отказаться, хотя, в целом, его не шибко интересовали подобные… женщины. И подобное времяпрепровождение.

Но долг есть долг.

Когда он вошел в нужную комнату в одной из опустевших гостиниц, туда, куда и сказала ему направляться Томоэ, в комнате царил полумрак. Когда дверь за ним закрылась, ему потребовалось время, чтобы зрение привыкло к темноте вокруг. Лишь пара свечей тут и там, но он видел силуэт женщины на кровати, обнаженной, что поманила его пальцем. Томоэ времени зря не теряла, рассеянно отметил Исаму и шагнул вперед.

Он стянул с себя куртку и майку и швырнул их на пол. Затем, забрался на кровать.

Кожа на ощупь была приятной, гладкой. Без явных следов аугментики. Некоторое время он водил вокруг груди, поражаясь, что даже в таком возрасте Томоэ выглядит лучше, чем некоторые женщины из Эдо, затем наклонился вперед, когда его потянули ради ожидаемого поцелуя. Чужие губы жадно впились в его, Томоэ явно намеревалась взять вверх в этом маленьком состязании доминации, и Исаму почти расслабился.

Но вдруг ощутил, что по спине ползет неприятный холодок.

Потому что даже в полумраке разглядел лицо напротив — так близко даже в плохом освещении он осознал, что это не Томоэ. Волосы — светлые, длинные. Чуть вьющиеся. Сердце в груди пропустило удар, и он понял, что перед ним сидела Рен — и, судя по тому, как жевала она его губу, она намеревалась цапнуть его, вероятно, ядовитыми клыками.

Одним резким движением он отбросил ее в сторону, и, когда Рен вскочила, выхватил из-за пояса пистолет и выстрел ей прямо в лоб. Тяжело задышал, когда грохот выстрела развеял тишину, а тело Рен — одно из многих — медленно сползло вниз, оставляя на стене позади длинный кровавый след.

Смотря на нее несколько секунд, Исаму ощутил, как внутри него колотится злость. Он крепко сжал рукоятку пистолета и убрал его в кобуру, затем хрустнув шеей. Хорошо. Хорошо. Он уберет труп, но, если после такого фокуса Томоэ потребует с него хоть еще что-то, он убьет ее следом.

Твою мать!.. Сколько еще раз ему потребуется убивать эту бешеную суку?

Далеко отсюда, в далекой вылизанной до блеска лаборатории фигура открыла глаза. Несколько секунд она лежала в кресле, пытаясь собраться с мыслями, пока отдача не ударила ее в мозг — так сильно, что фигура выгнулась дугой и свалилась на пол. Некоторое время она корчилась на белоснежной плитке, пока другие вокруг — ее полные копии, такие же, с длинными светлыми волосами — не ходили туда-сюда, заранее ослабив отдачу себе. Если уж и ощущать боль от простреленной головы, то только одной.

Три! Три сраных тела за такой короткий срок. Воистину, Япония была адским местечком.

— Твою ма-а-ать! — выругалась Рен. — Как я это ненавижу! Почему все они целятся в голову!

Ответ ей, впрочем, был очевиден, но это была бессильная злоба, направленная скорее на невидимого собеседника. По большей части это было бесполезно: вокруг были лишь ее полные копии, клоны, и все они в режиме полной синхронизации обрабатывали одни и те же мысли, изредка переключаясь на режим многозадачности. В основном это было не нужно, потому что пока действовало одно тело, остальные занимались чем-то мелким, вроде анализа данных.

Симультанные клоны. Вот, что это такое.

Один разум на множество тел.

Поднявшись на ноги, Рен некоторое время повертелась на месте, и затем взглянула на свои копии. Обычно, они не говорили, но иногда позволяли себе сделать вид, что их не одна, а много. Ее копии продолжали собирать технику в ровные пластиковые ящики, пока одна, чуть подальше, готовила лодку. Придется постараться, чтобы все успеть и не оставить следов.

— Ладно, девочки, — хлопнула Рен в ладоши, и ее копии подняли на нее взгляд. — Собираемся быстрее. Нам надо столько всего успеть: кинуть наше замечательное руководство и свалить раньше, чем сюда прибудут шинсенгуми и начнут копать. Если обо всем прознают «Накатоми», нам крышка.

Молчание было ей ответом, но все присутствующие прекрасно поняли — оказаться на лабораторном столе никто сейчас не хочет.

Сборка техники продолжилась.

Работа на близнецов Изанафу. Да.

Исаму занимался этим, и, зная, что скоро Точиро наконец-то очнется, предполагал, что примерно на этом моменте они и разойдутся. Скорее всего, они с братом вернутся в Дзигоку: в Эдо им была заказана дорога, вряд ли после всего произошедшего им стоило туда соваться. Он знал, что Тецуко и Исао спокойно вернулись туда, но они были людьми города, когда как они с братом — отнюдь.

Никаких планов на дальнейшее существование у него не было. В общем-то, сейчас было не до размышлений о далеком: скоро долга у Вайнай не останется, и он будет волен отправляться куда угодно. Можно, конечно, было бы остаться тут, но… Честно говоря, когда на отдельном островке продолжали дымиться руины твоей (и твоих товарищей) ошибки, было как-то не слишком приятно находиться рядом.

Но младшая, та, вторая, Цукико, решила иначе.

В один из дней она позвала его на крышу, ту, где состоялась их — конкретно их с ней — первая встреча, нормальная, где он убил одно из тел Рен. Мегакладовка почти опустела; он не видел даже раздражающую банду малолетних хакеров, что тут постоянно ошивалась. Может, часть уехала следом за Ряккецу, кто знал?

Цукико он нашел в кресле на краю крыши. Сидя в нем, низко опустив голову, она отнюдь не напоминала ту себя, какую он видел в первый день их встречи: ни на пляже, ни тут. Мрачное бледное лицо с залегшими под глазами тенями, никакой улыбки. Жалкие несколько дней могут серьезно изменить тебя, стоит произойти правильным (и неправильным тоже) вещам.

Исаму лишь хмуро кивнул в качестве приветствия. Цукико не стала дожидаться каких-либо продолжений банальных прелюдий и тут же перешла к делу:

— Я хочу нанять тебя. Вас с братом, когда он оправится.

— Зачем?

— Хочу мести.

Месть — хорошее слово, иногда правильное, но Исаму лишь нахмурился. Мстить кому? Марута был мертв; Вайнай, если только? Но она все время была рядом, да и сама Цукико не выглядела так, словно была заинтересована конкретно в ней. Сейчас, наблюдая за ней, он видел, как взгляд ее блуждал где-то далеко, и все никак не мог ухватить мысль, что она пыталась донести.

Словно понимая, что ее ответ слишком туманен, она резко добавила:

— Тому, кто стоит за всем этим. Из-за кого все это началось.

— Симадзу? — Исаму помедлил.

— Да. Он виноват… Виноват…

Ее кулаки крепко сжались. Закусив губу, Цукико уставилась в пол и тяжело вдохнула, словно одно лишь упоминание их имен жутко ее злило. Но, затем, очередной вздох, и она откинулась назад, на спинку кресла.

Обвела губы языком.

— Их было бы хорошо убить. Очень хорошо…

Некоторое время она молчала, словно подбирая слова. Следующая ее реплика звучала хрипло, глухо: будто ей самой было странно произносить это. Но в последнее время вокруг постоянно творилась какая-то чушь, и Исаму уже устал удивляться. Лишь наклонил голову набок, слушая.

Цукико продолжила:

— Со мной связалась… Огияка-тян. Сестра Сюнтэна Эйсо. Сказала, что знает, как я злюсь… Что хочет помочь.

— И ты ей поверила.

— Она что-то знает, про всю эту ситуацию, намного больше, чем кто-либо тут. Потому что, она рассказала мне все, — глаза у Цукико заблестели больным лихорадочным блеском. — Все, что творилось тут на самом деле. И раскрыла мне, кто на самом деле стоит за всем, что случилось. Истинного виновника. Врага.

Рука ее медленно поднялась, словно она все еще была не уверена, и, затем, указала куда-то вперед.

Поначалу Исаму не понял, о чем она, и несколько секунд блуждал взглядом по соседней крыше и вдали, но затем осознал: цель была гораздо ближе. Рука Цукико указывала на огромный рекламный постер, висящий на стене прямо перед ними. Новый, эстетичный, как и любая другая дрянь, притащенная сраными корпоратами из Эдо, долго он не прожил. Уже исписанный граффити, он демонстрировал одно имя. Окамура.

Голос Цукико задрожал, словно от крика ее останавливало разве что собственное слабое желание.

— Враг в Эдо.

Примерно через несколько дней после взрыва, «Накатоми Дзайбацу» совместно с отрядом шинсенгуми прибыли в город. Их первый отряд, посланный скорее на разведку, возглавлял отставной командир военной полиции, вернувшийся обратно к делам по запросу руководства: в конце концов, все знали, что нет никого лучше в поиске улик, чем Фусикиан Кэнсин — за все время своей службы на его счету было множество уничтоженных подпольных группировок и шиноби. Если уж кто и мог почуять подвох, так это он.

Когда нога Фусикиана ступила на землю Окинавы, он медленно огляделся, презрительно осматривая окрестности. Дыра, резюмировал он про себя. Еще бы тут завелась всякая дрянь. Однако, он умел держать слова за зубами, а потому наградил встретивших его шестерок лишь презрительным взглядом, обозначая, что он думает о всей системе безопасности города. Упустить опасного для города придурка еще было приемлемо, но с бомбой… С бомбой, что все же взорвалась.

Впрочем, его не интересовало это. Заботы были иными.

Прибыв в город, он был мгновенно встречен Сюнтен Огиякой, единственной оставшейся из своего клана; ярая фанатка «Накатоми», она коротко и по делу расписала, что именно тут случилось, касаясь лишь самых основных тезисов. Приятная девушка, подумалось Фусикиану, когда он видел ее горящий взгляд. Если потребуется, стоит взять ее под свое крыло — местным явно не хватало железной руки кого-то из центра.

В резиденции, где была назначена встреча, его встретил Симадзу. Старый коллега; они пожали друг другу руки и криво улыбнулись, обозначая, что не слишком-то рады друг друга видеть. Но, раз тут такое дело. Кто такой Фусикиан вообще, чтобы отказывать старому товарищу?

— Я рад, что ты прибыл, — проговорил Симадзу, и пусть он улыбался, взгляд его был холоден. — Возникли некоторые проблемы. Мне не помешает помощь Эдо, чтобы разобраться с оставшимися тараканами.

— Ну конечно, — фыркнул тот.

В голове то и дело вертелись данные, присланные в корпорацию таинственным анонимом, в которых Симадзу говорил о том, что бомбу в город привез он. Впрочем, он еще успеет с этим разобраться. Фусикиан был терпеливым; а для охотника, ищущего крыс, это было наилучшим качеством.

Он криво улыбнулся Симадзу и последовал за ним внутрь.

— Думаю, — раздался где-то далеко низкий мужской голос, а следом смешок, — после провала операции в Окинаве нам стоит пересмотреть некоторые идеи. Господин Симадзу потерпел фиаско, однако он все еще оставил нам неоценимую помощь, включая материальную. Остается лишь поблагодарить Зорге за содействие.

Щелкнула зажигалка, освещая лицо. То, что видели агенты в самый первый день с пометкой — «убить». Окамура Тенсай. Он тяжело затянулся и качнул головой, затем, раскрывая глаза.

— Разузнайте, что сейчас происходит с принцессой. Думаю, пора вернуться к изначальному долгосрочному плану.

Глава 19. Рог дикой охоты

Правительству доверять было нельзя. Всюду царила коррупция.

Такие люди, как Зорге и Окамура, были повсюду. Он верно поступил, когда слил имеющийся компромат на всех отделу разведки «Накатоми» — они вычистят Окинаву с огнем, избавятся ото всех, кто только посмел задуматься даже о предательстве кормящей руки. В переданных файлах были данные на всех: на тех, кто был замешан в этом деле и теоретически мог участвовать во всей грандиозной афере с покупкой бомбы. На всех, кроме пятерых агентов, что были послушными марионетками в чужом уродливом театре. Пусть они и были не профессиональны в чем-то, однако, хотя бы честны перед собой и другими.

Но не только «Накатоми» получили данные о произошедшем; вместе с ними всю найденную информацию и компромат на «Тацумури», включая нахождение предательницы Шимы Хидеко, попали на стол к их злейшему конкуренту, что сейчас медленно и уверенно захватывал рынок железных дорог. «Номура Холдингз». Да уж, еще одни гиены обрадуются полученной добыче. Но Таромаю было плевать. Абсолютно.

Следующие месяцы были самыми занятыми в его жизни: потребовалось обратиться к знакомому рипперу и сменить лицо, полностью. Избавиться от татуировок, «убить» Таромая Одзато и превратиться в человека совершенно другого, не связанного с теми двумя дикими днями, что происходили на Окинаве. Он купил билеты на Хоккайдо и начал там новую жизнь, совершенно невзрачную по сравнению с тем, что происходило на юге страны.

Жаль было прощаться с прошлым. Но выбора не было. Сейчас доверие кому-то казалось глупостью, чем-то неразумным. После всего произошедшего, когда каждая собака, которой он доверял — Зорге, Марута — оказались сраными крысами, вонзившими ему в спину нож и сделавшими все, чтобы он облажался, он не видел смысла в дальнейшем сотрудничестве хоть с кем-то. Конечно, он не был полностью асоциальным. Это было бы подозрительно. Но подпускать кого-то слишком близко он не намеревался.

Никто так и не узнал, куда он исчез.

Но прошлое, как известно, очень любит находить и мстить.

Честно говоря, чего-то такого он и ожидал.

Спустя несколько месяцев после начала его «новой» жизни, ночью. Здесь, на Хоккайдо, темнело довольно быстро — как и холодало, а потому сейчас, когда близился декабрь, снег уже заполнил улицы города. В свете фонарей он крупными хлопьями опадал вниз, тихо, и в мертвой тишине это казалось пугающе красивым — как в ту самую ночь в Окинаве, только тогда вместо снежинок на землю падал пепел.

— Одзато-сан.

Чужой голос, знакомый, прорезал тишину снежной ночи.

Когда позади него раздались шаги, он остановился; тому, кто шел за ним, не было видно, как Таромай потянулся за танто, скрытом в подкладке пальто. Неторопливо он опустил голову, в полуобороте, чтобы увидеть, кто именно окликнул его старым именем — и сузил глаза, узнав человека перед собой.

Молодое узкое лицо с белыми неряшливыми волосами. Расстегнутая куртка, накинутая на голое тело. Тот мальчишка, Инари. Помогший убить ему Кидзе. И тот, чьего покровителя подставил Таромай, слив все найденные данные нужным людям.

Он во все глаза смотрел на него, зрачки были узко сужены. Даже отсюда он видел, как тяжело тот дышал, и как густым облаком пар валил у него изо рта.

— Мне потребовалось время, чтобы найти Вас, — проговорил он неожиданно спокойным тоном, но голос его звенел от неозвученной ярости. — Вы хорошо спрятались.

Таромай тяжело выдохнул.

— Удивлен, что ты справился.

— У меня хороший нюх на таких людей, как Вы.

Несколько секунд они простояли в молчании. Таромай криво ухмыльнулся.

— И что будем делать?

— По-моему, Одзато-сан, ответ вполне очевиден. Вы мне понравились… Кто бы мог подумать, что Вы окажитесь точно такой же сволочью.

Под конец его голос опустился до низкого рыка, и Таромай насмешливо фыркнул.

— Если бы я знал чуть больше, все могло бы быть совершенно по-другому.

— Все вы, люди, совершенно одинаковы.

— В нашем мире выживает тот, кто может приспособиться. И найти себе место рядом с человеком, чья власть неоспорима.

Инари угрожающе сузил глаза.

— Вы выбрали не ту сторону, Одзато-сан.

— Очевидно, — фыркнул он, — что да.

— Жаль. Очень и очень жаль.

В это мгновение он хрустнул фальшивым зубом; аугментика активировалась, и ему в кровь хлынул дикий коктейль из различных стимуляторов, в обычное время сделавших бы его неубиваемым монстром. Скорость, сила, там было все. Но хватит ли этого, чтобы одолеть человека перед ним? Человека… Нет, нечто гораздо страшнее.

Он рывком сорвал в себя куртку, оборачиваясь полностью.

В эту секунду Инари склонился вперед, словно готовясь к атаке. Спина его выгнулась дугой, следом за чем по ней пошли заметные волны, подобно возникающим буграм. В блеклом освещении фонарей его силуэт начал искажаться, меняя форму.

Затем, в одну секунду, оба ринулись вперед.

Где-то в глубине серверов «Накатоми Дзайбацу», на одном из мониторов, ярко светилась одинокая надпись.

На ней значилось одно короткое:

> УДЗУМЭ-1.024108: загрузка завершена

- - - - - - - - - -

отправитель: СЮНТЭН Огияка

тема: Отчет о произошедшем на Окинаве с 14 по 16 сентября 2103

В следующем отчете предоставляю информацию о происходившем на Окинаве, в частности подробный разбор последних нескольких дней перед взрывом синкансэна под основанием небоскреба «Накатоми Дзайбацу».

Данные получены от неизвестного адресата и скомпонованы в единый краткий файл. Также тут присутствует информация, основанная на городских слухах и допросах местных.

В неизвестный момент времени Симадзу Хисамицу заручился поддержкой Окамуры Тэнсая, вместе с которым они разработали план: с помощью Гуи Рэн, также известной под кодовым именем «Лэнгли», они добыли старую боеголовку огромной мощности (ее действие Вы могли видеть и сами, когда был разрушен небоскреб), которой Симадзу собирался угрожать центру. С ее помощью он планировал отделить острова Окинавы из-под контроля Японской империи и основать собственное королевство Рюкю без пролития единой капли крови. Для Окамуры Тэнсая это была тестовая площадка для пробы свержения контроля «Накатоми Дзайбацу» безболезненным путем. Однако никто из них не планировал делать это в открытую, и для эксперимента был выбран молодой идеалист и противник политики Эдо — Сюнтэн Эйсо, мой родной брат. В случае провала угроз и ответа центра всех собак должны были спустить на него, не тронув Симадзу, как якобы непричастного.

Однако о плане узнал родной сын Симадзу Хисамицу — Симадзу Яги, известный нам под фамилией «Марута». С помощью своей подчиненной Зенкьето и сотрудницы «Тацумури Стил Констракшнс» Шимы Хидэко, чье подразделение отвечало за строительство дороги в Окинаве, он выкрал боеголовку, однако не только он планировал пойти против своего покровителя. Зная, что Зенкьето легко может его предать, он начал готовить план, чтобы сослаться на нее, как на главного инициатора, если кто-то выйдет на него.

Симадзу Хисамицу предполагал подобный исход: его вторым вариантом, в случае утраты боеголовки, было обращение к людям в столице с целью зачистки вредителей в своих рядах, отвод подозрений от себя тем, что именно он и навел людей на проблему, не став ее скрывать. Его устраивала любая ситуация: он либо получал королевство Рюкю в свои руки, либо благословение центра за счет полного подчинения; Окамура Тэнсай рассматривал Окинаву исключительно как проект и ничего не терял, т.к. у него тоже оставались пути отступления, а основные расходы ложились на Симадзу.

В это же время Окамура Тэнсай дал команду своему человеку в рядах Полиции Общественной Безопасности, известному под кодовым именем «Зорге», чтобы тот слил информацию о наличии боеголовки в центр. Выбранные люди, с основном бывшие шиноби, так или иначе завербованные на работу на центр, совершенно не подходили под критерии, необходимые для поиска, но «Зорге» отбирал их лично для провала операции и намеренной демонстрации бессилия служб Эдо. Марута заявил отцу, что если тот не сдастся, то он взорвет бомбу под небоскребом «Накатоми Дзайбацу» в понедельник в десять утра. Если бы у него забрали бомбу, он использовал бы свой запасной план с участием синкансена на атомном топливе, доступ к которому раздобыл с помощью Шимы Хидэко, хотя по расчету аналитиков взрыв вышел бы меньшей силы, и небоскреб бы устоял. Возможно, нежелание Маруты следовать плану по подставе Сюнтэн Эйсая было связано с тем, что они были близкими товарищами. Эта информация мне неизвестна. В некотором роде Сюнтэн питал братскую любовь к Маруте, и они тесно сотрудничали.

Марута мог позволить себе импровизировать. Все думали, что глава «Кагабико-кай» — Се Хаси, когда как на деле тот был лишь простым исполнителем, устранившим глав «ЮйТу» и «Вако».

Все шло по плану Симадзу Хисамицу ровно до момента, как агент центра, Одзато Таромай, упомянул о поиске бомбы Маруте Яги. Тот не ожидал такого быстрого реагирования и начал торопиться, из-за чего планы всех сторон пошли под откос.

Также стоит упомянуть следующие события, происходившие на фоне, которые могли остаться без внимания, т.к. имели слишком малое влияние на происходившие события:

Намного ранее Симадзу Хисамицу дал указание Камидзуми Нобуцуне, своему прямому подчиненному, для начала тренировки семи бойцов, чья подготовка велась в тайне: их целью было устранение каждого из глав оставшихся в городе иных группировок, теоретически способных помешать плану. Данные бойцы должны были исполнить свою цель, либо же умереть, не сдав заказчика, потому каждый имел в зубе скрытую капсулу с цианидом.

Первый из них, Райкей [настоящее имя неизвестно] атаковал свою целю — Като Юки, де-факто главу группы «Вако», и ее полугодовалую дочь Като Кирико в ночь прибытия группы из центра, однако покушение прошло неудачно, и он, чтобы не сдать Симадзу, проглотил капсулу с ядом.

Второй, Симадзу Джо, начал подозревать прибывшую Ханако [настоящее имя неизвестно] в работе на Маруту Яги и попытался ее «завербовать», т.к. группа Камидзуми обладала информацией о прибытии агентов по плану Окамуры и Симадзу. Весь допрос был поставленным представлением. По его рекомендации Камидзуми «нанял» Ханако для устранения Гуи Рен, чтобы замести следы истинного похитителя бомбы руками самих агентов без дальнейшего ее допроса и раскрытия информации о покупке бомбы через нее.

Информацию о наличии камикадзе из «Кэмпэйтая» достал Сэндзи Ряккецу, которую он же и слил в даркнет.

Сюнтэн Комэй, младший брат Сюнтэн Эйсо, был недоволен политикой старшего брата, а потому разработал с Сяо Лю план, по которому Эйсо должны были устранить, а он сам, после становления главой группировки, сдал бы ее Сяо Лю, сам занявшись исключительно банковским делом. Однако и к нему был послан убийца Камидзуми, Онивабан [настоящее имя неизвестно], чей план с отравлением обернулся успехом. Для отравления использовался цветочный яд и аллерген, отчего обнаружить отраву удалось не сразу, а когда получилось — было слишком поздно.

Гуи Рэн заподозрила в прибывших братья Казаму убийц от Камидзуми посланных для устранения сестер Изанафу, и, питая к ним теплые чувства по невыясненным мною причинам, попыталась разузнать, что два неизвестных человека пытались выяснить рядом с сестрами. Однако, осознав, что они прибыли из Эдо, она предположила, что они — люди центра, и решила завербовать их на свою сторону, предполагая, что Камидзуми и Симадзу лично отдадут приказ на ее устранение.

Она не прогадала, однако при невыясненных обстоятельствах она сумела заменить себя двойником. Информация по данному вопросу уточняется. Обнаружить ее останки не удалось, однако следы крови продемонстрировали, что ДНК совпадало на все сто процентов. Данная ситуация уточняется у специалистов.

Марута Яги начал в спешке менять свой план, понимая, что в понедельник его скорее всего схватят, и тогда он не сможет осуществить угрозу. Он отдал приказ своему шпиону в группе «ЮйТу» — Чжэнь, которой приказал следить за людьми Таромая, что та и сделала, выведывая у них информацию на пляже. Однако из-за неожиданности приказа она не успела подготовить сыворотку правды, потому допрос прошел в целом мирно.

Вместе с этим он раскрыл Сюнтэн Эйсаю информацию о бомбе и подставе через него, что тот уже не смог принят спокойно из-за нервного напряжения после гибели отца и свалившихся на него следом проблем в бизнесе.

Изанафу Орихиме, несмотря на юный возраст, предполагала, что за ней с сестрой может начать охоту Марута, и, понимая свою беспомощность и имея подозрения против Чжэнь, запросила помощи у близнецов Казама.

Предположения Таромая о причастности неизвестного искина, работающего на Окамуру Тэнсая, к перемене сердца Зенкьето оправдалось, однако сюда вмешалось и ее личное желание разрушить планы бывшего нанимателя. До этого она следовала четко каждому его слову, и лишь убеждение искина сумело убедить ее перейти на сторону врага. К сожалению, в данный момент Зенкьето покинула город, ее допрос невозможен в силу указанных причин.

На второй день инцидента не выдержавший, Сюнтэн Эйсо наконец-то сломался и застрелил сначала камикадзе, посланного за своей головой, среди своих людей, а потом и самого Камидзуми Нобукацу, виновного, как он предполагал, в краже бомбы. Инцидент произошел у всех на виду в центре нового района, что повлекло за собой столкновения группировок. Отсутствие возможности использовать Сюнтэна Эйсо в качестве «чистого» идола подставило план Окамуры Тэнсая под угрозу, и все дальнейшее он воспринимал исключительно через призму заметания следов, чем как попытку что-то исправить.

В данный момент ведется расследование всего, что произошло в городе. Виновные установлены, одну из них — Шиму Хидэко — передала группа «Великий Гонконг» и господин Сяо Лю, оказывающий непосильную помощь. Данные о последствиях расследования указаны в следующем отчете. К сожалению, практически все причастные либо уже мертвы, либо обладают недостаточными знаниями для составления полной картины.

На этом я заканчиваю свой отчет.

С уважением,

Сюнтэн Огияка, следователь отряда «Дзе-Ситай» военной полиции шинсенгуми