Горячее сердце Дракона: Между Добром и Злом

Часть первая: О храбрых рыцарях и прекрасных принцессах

«У Добра преострые клыки и очень много яда.

Зло, оно как-то душевнее...»

Рокэ герцог Алва, Первый маршал Талига

ПРОЛОГ

В каждой душе тесно переплетены Добро и Зло. Они не враги, не соперники и не ведут меж собой войны. Они дополняют друг друга, усиливая слабое и укореняя сильное. Как два извечных спутника, они неразлучны и взаимосвязаны. Иногда так переплетены друг с другом, что невозможно понять, где заканчивается одно и начинается другое. Зачастую Зло кажется Добром, а Добро Злом.

Любой, кто пытается разделить этих сросшихся навечно сиамских близнецов неизбежно терпит крах. Любой, кто попытается понять, на чьей он стороне, окончательно проигрывает, так и не узнав, что есть Добро, а что - Зло. Они не имеют схожих черт, но всё равно, их невозможно отличить друг от друга. Причинённое кому-то Зло оборачивается Добром, а, взращенное самыми светлыми побуждениями, Добро на проверку оказывается Злом.

Их трудно спутать, но ещё сложнее разделить. И всякий, кто попытается отсечь одно от другого в конце-концов поймёт, что Добро - это Зло, а Зло - есть Добро. Они - могут быть спасением от всех земных проблем. Но любое лекарство, принятое сверх меры неизбежно становится ядом.

Глава 1: Времена не выбирают

Последнюю принцессу Дракон похитил так давно, что даже подзабыл, в каком году это было. Уже больше века прошло с того забавного приключения, а Грозный Ящер до сих пор чувствовал, как трепетали крылья на ветру, и замирала в когтистых лапах его последняя принцесса. Это было так давно, на сломе времён, когда всё вокруг становилось другим, и мир стремительно менялся.

-Да-а, времена нынче не те. Скучные пошли времена: принцессы перевелись, рыцари вымерли. Ни сразиться, ни поесть толком, - недовольно бурчал он по утрам, стараясь скрыть подступившую сентиментальность.

Наверное, так подкрадывается старость, хотя четыре-пять веков для драконов - не срок, и Грозный Ящер считался совсем ещё не старым по человеческим меркам. Но его часто охватывала ностальгия. Он забирался на самую высокую башню Замка и подолгу неподвижно смотрел вниз, на далёкую землю. Сварта Дракона не покидало ощущение, что всё лучшее в его жизни осталось позади, дальше лишь пустота и одиночнство.

"То ли дело раньше - всё было просто и стабильно: турниры по понедельникам, плененные принцессы, и рыцари, спешащие им на выручку" - грустно размышлял Дракон, глядя на тусклое пламя, мерцающее в очаге.

Ради спасения любимых дочерей, безутешные монархи объявляли войны, совершали набеги и Крестовые походы. И не счесть Царств и Королевств, розданных направо и налево, чтобы побудить отважных рыцарей вступить в бой с Драконом. И это не считая разного сорта авантюристов, с радостью рискующих жизнью, в надежде заполучить несметные богатства, хронившиеся в подземельях Замка Дракона.

Скучать не приходилось. Ящер был занят огромным количеством дел: трудился не покладая рук без выходных, отгулов и отпусков. Даже, как следует, дыхнуть огнем времени не было.

Последнюю принцессу Дракон похитил в восемнадцатом году двадцатого века. Это была Анастасия - дочь российского Императора. Сварт до сих пор помнит то долгое путешествие: как он устало летел над вечерним городом, расправив широкие, сильные крылья.

Принцесса читала книгу в тесном дворике, под надзором охранников-маргиналов. Дракон снова ощутил восторг, от того, как он ювелирно подхватил её прямо из кресла-качалки на глазах у застывших чурбанами церберов. Те пытались стрелять в них из своих револьверов. Но чего стоят эти человеческие игрушки против его бронированной кожи?

Дракон благополучно принес Анастасию в свой Замок. Нет, он её не съел: она стала его возлюбленной и компаньонкой. Сначала Грозный Ящер был бы только рад, уйди она со своим рыцарем "по любви и в согласии", как написано в Законе Кровью его Предка. Только всех рыцарей, готовых освобождать принцесс, истребили войны и революции. Остались только бомбисты, террористы, диверсанты, да революционеры еще. Шума от них было много, а толку никакого. Да принцесса и сама не горела желанием возвращаться назад. Говорила - там сейчас голод, разруха и стреляют, а её семью заперли в подвале дома Ипатьевых в Екатеринбурге.

Если бы дракон не забрал тогда её, то быть Анастасии, расстрелянной вместе со всей своей роднёй и прислугой в тесном подвале чужого дома. А так, принцесса прожила долгую, спокойную жизнь до глубокой старости. Говорят, историки до сих пор не знают, куда пропала принцесса Анастасия, и придумали массу легенд, хоть как-то объясняющих это исчезновение.

В девятостых годах прошлого века, когда его возлюбленная уже доживала свой недолгий век, Дракон собирался украсть ещё одну королевскую особу. Не то, чтобы ему была необходима новая принцесса, но Анастасии становилось грустно. В последние дни, ей был нужен тот, кто способер отвлечь от тяжёлых мыслей о неизбежном конце.

Выбор Ящера пал на Диану Спенсер: она была молода, хороша собой и несчастна в браке. Последнее не остановило Дракона. Его отец тоже украл замужнюю женщину, и это не помешало им прожить счастливо до самой её смерти и стать родителями двоих наследников. Они уже давно познакомились, и Ящеру казалось, что он видел симпатию в прекрасных глазах Дианы.

Дракон тщательно спланировал похищение, выверил все до мелочей. Операция должна была пройти без сучка и задоринки. Но всё пошло не по плану. Пьяный идиот-водитель не разобравшись что к чему, до смерти испугался и дал по газам. Машина врезалась в опору моста - все погибли.

Совесть до сих пор гложет Сварта за тот случай: он должен был это предусмотреть, но легкомысленно понадеялся на удачу и крепкие нервы профессионального шофёра. С тех пор Дракон зарёкся делать столь дальние вылазки.

Особенно сильно горевала Анастасия, хотя и её больше беспокоили переживания своего друга, чем смерть далёкой принцессы. Но делать нечего, пришлось старушке доживать свои последние дни лишь в компании рефлексирующего Дракона.

А что сейчас? Он остался один. Его никто не беспокоит, в него никто не верит. Его никто не любит. Все вокруг сделались прагматиками: смеются над сказками, поклоняются гаджетам и боятся только отключения света и обвала доллара. Люди самонадеянно заявили, что драконов не существует, признали их пережитком прошлого и выдумкой средневековых фантазеров.

Иногда, Дракону самому казалось, что он плод чьей-то странной фантазии. Кровожадный Ящер до того привык к размеренной, тихой жизни, что забыл когда, в последний раз, принимал своё грозное драконье обличье.

Да и зачем оно ему? Ведь огромные перепончатые лапы не помещаются в уютные тапки с собачьими мордами, а гигантский, чешуйчатый зад – в любимое кресло рядом с теплым камином. Дракон стал таким же скучным и ленивым, как и то время, в которое он вынужден жить, хотя жить ему уже и не хотелось. Но деваться некуда: к сожалению, он – бессмертен.

Ящер вздрогнул - у входа в гостинную что-то неистово загрохотало. Он медленно повернул голову и удивленно уставился на груду железа, которая скача и перекатываясь, двигалась по какой-то странной ломаной траектории. Через несколько минут до Дракона дошло: это – доспехи, а в них, судя по всему, должен быть рыцарь.

«Ну, хоть какое-то развлечение» – грустно подумал он и пошевелил золу в камине. Красные язычки, казалось бы погасшего пламени, снова весело заплясали, отражаясь в его глубоких чёрных глазах.

Тем временем, куча железа подпрыгнула, завертелась вокруг своей оси, согнулась пополам и грохнулась оземь. Дракон решил, что место сгиба является пятой точкой неизвестного храбреца, и именно ей он и присел на каменный пол Замка.

«Ну, хоть какая-то определенность» – лениво зевнул Сварт, прикрывая рот изящной ладонью.

Рыцарь с трудом нащупал забрало и открыл его, издавая ужасающий скрежет, от которого у Дракона оскоминой свело зубы.

- Дракона не видел? – пропищал гость, неожиданно, тонким голосом.

Хозяин замка пришёл в ужас! Перед ним, Драконом, Грозным Кровожадным Ящером, Грозой Десяти Морей и Двадцати Земель, на каменном полу в проржавевших доспехах и с затупившимся мечом сидела, пришедшая сражаться с ним, девчонка. Куда катится этот мир?

- А вы, собственно, кто? Рыцарь или Принцесса? – почти как в старом анекдоте, вопросом на вопрос ответил Дракон.

- Рыцарь…ка. – донеслось из глубины доспехов, - Ненавижу принцесс. Они все плаксы, – безапелляционно вылетело следом.

Дракон хмыкнул. Он не знал феминитивов и был далек от такого гендерного разделения. Как закоренелый консерватор, он признавал только девочек-принцесс и мальчиков-рыцарей. И этот неизведанный вид сказочного героя поставил его в тупик.

- Я - Дракон, приятно познакомиться. Что будем делать дальше? – галантно поклонившись, осведомилось чудовище.

- Как что? Конечно, драться! – решительно заявила неугомонная рыцарька и попыталась вскочить на ноги.

Но куча ржавого железа, по странному стечению обстоятельств именуемая доспехами, снова показала, кто главнее и потянула ее вниз, не дав сохранить равновесие

- Но что-то я устала. Вы не будете возражать против переноса поединка на завтра? - девушка с трудом стянула с головы шлем

Под шлемом оказалось усыпанное веснушками круглое, простоватое лицо с вздёрнутым носом и зелёными глазами. Картину довершали мокрые от пота, рыжие волосы, мелкими кудряшками, рассыпавшиеся по плечам.

- Конечно-конечно! – заверил её Дракон, - Куда нам спешить? Примите ванну, переоденьтесь, отдохните с дороги, да покушайте, наконец! А то завтра и меч-то поднять не сможете.

Глава 2: Поединок

Туман полностью спрятал вершину Драконьей скалы к самому началу поединка. Сварт задумчиво смотрел в окно: он был уверен в себе, своих силах и в исходе драки, но всё равно, что-то безысходное свербило глубоко внутри. Наверное, это было одиночество.

Дракон скучал по Анастасии, но не она была его главной любовью. Та, кому уже два века принадлежало его сердце - не его принцесса. Они не могли быть вместе. Неужели бессмертие ему дано лишь для того, чтобы вечно страдать?

Ранним утром рыцарька вышла из своих покоев в полной амуниции. Дракон невольно улыбнулся: в своих доспехах девушка была больше похожа на ржавое ведро на ножках, чем на средневекового рыцаря. Но… «Безумству храбрых поём мы песню!» Чтобы отвлечься от грустных мыслей, Дракон принялся напевать нечто, напоминающее «Марсельезу», предвкушая вкусный и сбалансированный обед, после быстрого поединка.

Перед боем, Ящер удовлетворенно посмотрелся в зеркало: всё-таки для своих пятиста лет он неплохо сохранился. Правда, немного заплыл жирком от неторопливой, осёдлой жизни, но это легко поправимо: пара полётов над лесом и он снова придёт в норму. Только вот кровожадный блеск в глазах потускнел, а грусть из них уже ничем не вытравишь. Но день обещал быть интересным, а настроение – приподнятым, и всё что касается глаз, сейчас исправит адреналин.

Сварт потряс головой, стряхивая с себя тягостные воспоминания. Пришла пора принимать драконье обличье, но делать этого не хотелось. Дракон отвык от больших размеров и огнедышащей пасти. Ему хотелось надеть халат, любимые тапочки и сесть с книгой у камина, а не драться под дождем с полоумной девчонкой. Но… К сожалению, таков Закон, Написанный Кровью Предка.

Драконьи прислужники проводили рыцарьку на Лобное место. Именно там по Закону должен состояться турнир. Было заметно, что девчонка очень боялась, хотя старалась не показывать вида. Дуэлянтка дрожала так, что доспехи слегка позвякивали даже тогда, когда она стояла без движения. Дракон забыл поинтересоваться, как её зовут. Но рыцарька подозревала, что у еды имя не спрашивают. Она смотрела на невысокую крепостную стену, окружавшую площадку для поединков, и понимала: скорее всего, это последнее, что она видит в своей жизни.

Заиграли невидимые трубы.

Начался поединок.

Дракон появился эффектно, впрочем, как всегда. Он взмыл высоко над скалами и красиво спикировал вниз. Хорошо, что соперница не догадалась: пике произошло не по его воле, а из-за недостатка полётных тренировок в последнее время. Девушка с открытым ртом наблюдала за его лётом и была в лёгком шоке от завораживающей красоты происходящего.

Еще бы! Ведь не каждый день видишь летящего дракона.

Сварт удачно приземлился на все лапы и встал в выжидающую позу, готовый к отражению атаки. Рыцарька, с трудом подняв тяжеленный меч, изо всех сил рванулась в нападение. Крупными зигзагами она подбежала к чудовищу и стала штурмовать.

Глупые люди! Неужели они думают, что Дракона можно победить этими зубочистками?! Хотя, его прадед Фафнир, кажется, пал именно от этого меча.

Ящер с досадой вздохнул, но немного не рассчитал силу своих лёгких. Задумавшись, он совсем забыл, что находится в личине дракона и нечаянно дыхнул огнем. Вздох получился не слишком мощным, но его хватило, чтобы отбросить соперницу на несколько метров, и слегка закоптить ей амуницию.

Сначала Дракон решил, что этого достаточно: сумасбродная девчонка навсегда отстанет от него со своими дуэлями, и можно будет спокойно пойти домой. Но упрямица и не думала сдаваться! Она поднялась и опять понеслась на таран.

Дракон легонько взмахнул лапой. Рыцарька завертелась волчком и снова упала, серьезно погнув доспехи. На этот раз, нанесенный ущерб был сильнее: правый рукав перестал сгибаться, а шлем разлетелся на запчасти.

Но девушка была цела, и к ужасу Дракона, не собиралась признавать поражение. Покачиваясь, она снова встала на ноги и подняла меч над головой.

Сварт начал тихо звереть. Ему порядком надоел весь это спектакль в слякотный, промозглый день. Его лапы уже заледенели на холодной брусчатке, а это грозило обострением синусита. Взмахом крыльев, он сбил девушку с ног, и выдыхая искры, наклонился над ней, явно намереваясь раз и навсегда покончить с этой неугомонной сумасбродкой.

Рыцарька замерла, как крошечный кролик перед огромным хищником. Прощаясь с жизнью, она понимала, что сама во всем виновата, потому что своими ногами добровольно пришла к дракону в логово. И на что только, идиотка, рассчитывала, когда собиралась с ним драться? Дракон уже открыл гигантскую пасть. Сейчас он огромными, острыми, как у крокодила, зубами растерзает её и сожрёт на обед.

Девушка пеньком сидела на земле, не в силах пошевелиться и, как зачарованная, смотрела на огромного ящера, изрыгающего пламя. Жаркое, зловонное дыхание опаляло ей лицо, доспехи накалилась, и жгли кожу. Жёлтые глаза рептилии кровожадно смотрели ей прямо в душу, заставляя всё сжиматься внутри.

Бежать бесполезно...

Поединок проигран...

Жизнь закончена...

Девушка смирилась с неизбежным. Она зажмурилась и приготовилась к неминуемой смерти: сейчас её сожрут, как глупого голубя, случайно залетевшего в собачий питомник. Но вместо острых клыков, вонзающихся в тело, она вдруг почувствовала, что… Дракон уходит! Его тяжелая, гулкая поступь с каждой секундой удалялась от нее, сотрясая древнюю брусчатку Лобного места.

***

Дракон курил на балконе одной из келий на втором этаже своего Замка. Когда-то здесь были покои Анастасии и до сих пор в этой уютной комнатке всё напоминало о ней. Он давно бросил курить и уже лет тридцать, как не поднимался сюда. Но сегодня почему-то потянуло...

Он не собирался убивать девчонку, хотел просто напугать её и прекратить поединок. Но, полёт в небе, дыхание огнем и смена обличья возимели совершенно неожиданный результат. Дракону это понравилось и в нем, так некстати, проснулась природная кровожадность, сотни лет подавляемая хорошими манерами и самоконтролем. Ящер сам испугался того, что едва не растерзал соперницу. Несмотря на то, что Древний Закон, Написанный Кровью Предка, строго-настрого запрещает убивать принцесс, ему с трудом удалось остановиться в последнюю минуту. На этот раз, он сдержал себя. Но что случиться, если ещё какому-нибудь злополучному герою тоже приспичит сразиться с Драконом?

Сварт тряхнул головой, отгоняя от себя дурные мысли. Остаётся надеяться, что никто больше не вспомнит о его существовании. Иначе насмарку пойдут все долгие годы духовных тренировок и работы над собой.

Дракон прилагал массу усилий, чтобы подавить в себе древние, жестокие инстинкты. Но кровавый зов предков всегда сильнее новоприобретенного благообразия. Анастасия говорила, что все мы – внутри дикие первобытные звери, даже рыцари и принцессы. Что уже говорить о драконах?

Как теперь поступить с рыцарькой он тоже не знал: убить её Дракон не мог, отпустить тоже. Осталось только поговорить с девчонкой. Может быть, она согласится стать его новой компаньонкой?

Рыцарька, чудом избежавшая клыков Дракона, с трудом стянула тяжелые доспехи и кольчугу. Встав обнаженной перед зеркалом, она внимательно осмотрела себя: все её тело покрывали синяки, но появились они не от драконьих выпадов. Древние латы, вместо того, чтобы защищать от ударов, сами не оставили на ней живого места.

Дракон победил.

Теперь ей не светят его несметные богатства. Да какие там богатства! Хорошо еще, что не съели! Но нужно уносить отсюда ноги. Она придумает какой-нибудь другой способ помочь Гертруде Петровне.

Глава 3: Гертруда Петровна

Гертруде Петровне давно перевалило за тридцать. Она носила очки, гульку на затылке и работала директором Краеведческого музея. Пылкая молодость осталась в прошлом, наступила рассудительная зрелость.

Годы шли, а счастья в личной жизни так и не было. Все её подруги и ровесницы давно уже вышли замуж, а некоторые и не один раз. Они няньчили детей и внуков, по выходным ездили с мужьями на дачу, вместе готовили там шашлыки и вместе же отходили от похмелья.

Сначала семейные подруги звали Гертруду Петровну с собой, но вскоре женщине надоело наблюдать их мещанское счастье, и она всё чаще стала отказываться от совместных вылазок на природу. Потом созвоны с подругами стали всё реже. А со временем общение с ними и вовсе свелось к обмену официальными пригласительными на свадьбы и юбилеи.

Нет, природа не обделила Гертруду Петровну ни внешностью, ни самооценкой. На праздники и корпоративы она распускала волосы, надевала платье по фигуре и запросто пленяла неокрепшие мужские сердца. Но всё было - не то. После разговоров о Гоголе, Гегеле, Бабеле и средневековой Европе, большая часть кавалеров галантно растворялись в плотных слоях атмосферы, и Гертруда Петровна снова оставалась одна. О чём ни капли не жалела, потому что лучше жить одной, чем иметь неотёсанное бревно на диване в гостиной, которое к тому же постоянно просит есть и хочет секса.

А до секса у Гертруды Петровны доходило совсем уж редко. И он тоже был не того качества, на которое она рассчитывала. Поэтому, после ночи любви она, как правило, отшивала совсем уж отчаянных, не испугавшихся интеллектуальной беседы.

Но, когда девушка совсем уже разочаровалась в мужчинах, как из ниоткуда, неожиданно появился он. Нет, не так! Появился Он!

Роберт Олегович представился археологом, искавшим на местах предполагаемых средневековых сражений сохранившиеся артефакты. Гертруда Петровна питала слабость к средневековой истории и к умным мужчинам. А Роберт, к тому же, был еще и чертовски красив: высокий, спортивный брюнет, с правильными чертами лица и смуглой кожей, выдававшей в нём испанское происхождение. В общем, девушка решила, что она выиграла джекпот по случайно купленному в переходе билету.

Секс с ним тоже был умопомрачительным. Долгое время Гертруда Петровна наивно полагала, что оргазм, как и таинственные миллиардеры-наследники – это выдумка сочинителей дамских романов, а в реальности его не существует. Но Роберт Олегович с легкостью доказал обратное. Руками, губами и языком он вдоль и поперек исследовал её тело и творил с ним такое, что все ночи напролёт они исступлённо занималась любовью и не могли насытиться друг другом.

После встречи с ним Гертруда Петровна преобразилась. Она чаще стала распускать волосы, надевать красивые платья и улыбаться. Коллеги с трудом узнавали ее, и завистливо шушукались за спиной. Подруги плакали от радости: « Наша Герка наконец-то мужика себе нашла». А у самой Гертруды за спиной выросли крылья: она порхала над землёй от счастья.

Со свадьбой влюбленные решили не спешить, но через две недели знакомства Роберт Олегович переехал к своей возлюбленной, и сексуальная жизнь Гертруды Петровны приобрела регулярный характер. Но больше всего ее радовало, что любимый неприхотлив в быту и, к тому же, проявляет живой интерес к её работе.

Уже десять лет, как она служила директором Краеведческого музея, в который по доброй воле никогда никто не приходил, не интересовался его экспонатами, а экскурсии заказывали только подневольные директора школ, садиков, да детского дома - не Третьяковка, поди, чтобы туда ломиться. Денег на содержание музея тоже почти не выделяли - что там содержать, кроме старого тряпья и деревяшек? И совершенно напрасно!

Под темными сводами музея, среди грозных фотографий передовиков производства и макетов тракторов, существовали поистине уникальные экспонаты: доспехи средневекового рыцаря; украшенный уникальной гравировкой и драгоценными камнями меч, по слухам принадлежавший самому Сигурду; и старинная карта с загадочными надписями на древнескандиавском языке. За меч и карту коллекционеры, в том числе местный главный меценат музея, олигарх Одинцов, обещали Гертруде Петровне тысячи долларов, но она была непреклонна в своём желании оставить раритеты собственностью государства, хотя официально подтверждать их уникальность не спешила. У самого музея на это не было средств, а государство тоже не спешило выделять гранты на благое для себя дело.

Роберт Олегович каждый день приходил в музей, читал письма фронтовиков, бережно вытирал пыль, скопившуюся на швейных машинках и полевых котелках, и ласково причёсывал чучела животных. Доспехи рыцаря жених директрисы начистил так, что они едва не сожгли подшивку журнала «Работница» за 1978-ой год, отразив лучи солнца от сияющей брони. Делал он это с неизменно счастливым видом. И всем окружающим без слов было ясно: этот человек предан своему делу почти так же, как и любимой Гертруде Петровне.

Два месяца Гертруда летала на крыльях счастья. В сентябре наступила кульминация их с Робертом отношений: он приготовил шикарный ужин и купил шампанского. Когда ужин был съеден, а шампанское выпито, археолог упал на колено и сделал возлюбленной предложение, надев на палец колечко с бриллиантом. Дальше была бурная ночь с многочисленными оргазмами. А наутро любимый исчез. Вместе с ним пропали меч и карта: к счастью, это были копии - оригиналы хранились в запасниках музея.

Гертруда Петровна долго не могла поверить, что ее возлюбленный причастен к краже экспонатов. Она пыталась вычислить настоящего вора по записям с камер видеонаблюдения, но в ту ночь они почему-то не работали. Несколько дней она безуспешно искала Роберта сама и, совершенно отчаявшись, обратилась за помощью в полицию.

То, что Гертруда там узнала о своем любимом, повергло в шок неокрепшую психику провинциальной интеллигентки. Оказывается, ее жених никакой не археолог с испанскими корнями, и даже не Роберт Олегович, а необразованный цыган Андрей Романов, дважды судимый за кражу и мошенничество.

Но Гертруда Петровна не поверила. Ее не убедила даже фотография Роберта в базе данных местного отделения полиции.

В голове у женщины выстроилась своя неоспоримая версия исчезновения возлюбленного: он пытался спасти меч и карту от воров, но бессердечные грабители похитили героя вместе с музейными экспонатами. Скорее всего, они замучили и убили Роберта Олеговича, а его красивое, бездыханное тело выкинули где-то в придорожной канаве.

Вскоре Гертруде Петровне пришли оповещения из банков, где говорилось об оформленных на её имя и под залог её квартиры кредитах, общей суммой десять миллионов рублей. Тогда-то ей и пришлось поверить во все, что рассказали о Роберте в полиции.

Гертруда стойко перенесла и эту новость. В конце концов, у неё есть дорогущее кольцо с огромным бриллиантом - оно то и покроет все долги. Но через пару дней кольцо стало оставлять зелёную полоску на пальце. С нехорошими предчувствиями женщина понесла его к оценщику. Он подтвердил, что драгоценность - простая бижутерия, а бриллиант такой же фальшивый, как их с Робертом отношения.

Гертруда Петровна впала в уныние. Ничего не привлекало её и не радовало. Пару раз она собиралась шагнуть за парапет моста по пути на работу. Женщина подходила к самому краю и, не мигая, всматривалась в тёмную воду. Казалось, стоит только сделать шаг, и все проблемы окажутся позади, а останется лишь покой и умиротворение. Гертруда уже заносила ногу над бездной, но каждый раз что-то останавливало её. Наверное, какие-то незаконченные дела ещё оставались на этом свете.

Через месяц у Гертруды пропал аппетит, и, взяв больничный, она перестала выходить из дома. Сутками лежала на кровати без еды и воды, не в силах пошевелиться. Всегда сияющая чистотой квартира сейчас была похожа на приют для бомжей, а когда-то любимые хозяйкой комнатные растения пожухли и пожелтели. Ещё немного, и наша героиня окончательно довела бы себя до голодной смерти или другого серьёзного диагноза. Но, когда казалось, что жизнь закончена и не видно проблеска света в конце тоннеля, в её захламлённую квартиру ворвалась Антошка, как пример того, что добрые дела не проходят бесследно.

Глава 4: Антошка

Судьба не любила Антонину.

Она наказала девочку ещё до рождения, когда по дороге в роддом её родители разбились на машине. В больнице врачи экстренно приняли роды у полумертвой матери, которая, прежде чем заснула навеки, успела только дать ей имя - Антонина.

Потом она немного жила в маленьком селе с бабушкой, звавшей ее Тонька. Бабушка спилась с горя и быстро сгорела, но перед тем успела спалить их крошечный домик.

Когда единственной родственницы не стало, и Антонина осталась совсем одна без жилья и родственников, в её жизни появилось "государство", и определило девочку в детский дом. Там, не привыкший к любви и ласке ребенок, не испытывал особых трудностей: сыта, одета, в тепле. Что ещё нужно для хорошей жизни? Только доставучие домовские дети переиначили ее красивое имя в «Тошка - Антошка - Курносая картошка». Со временем всё лишнее отпало, и осталась только одна кличка, которая намертво к ней прилипла.

***

Неделю назад Антошка выпустилась из детского дома. Она уже успела переночевать у всех своих знакомых, и сейчас просто шла по городу. Ей некуда было податься. "Государство" сказало, что квартира не положена, так как по документам за ней до сих пор числится обгоревший остов бабушкиного дома в далекой деревушке. А значит, какая-никакая, но жилплощадь имеется. Работы у неё не было, а небольшие деньги уже растаяли, не выдержав соблазнов городской жизни.

Девушка бесцельно шаталась по улицам, не зная, где переночевать на этот раз. Она уже начала присматриваться к ближайшим мостам, когда, вдруг, набрела на местный Краеведческий музей.

Ноги сами завели Антошку внутрь. Вначале она застыла от обрушившейся на неё красоты и величия, а после бездумно бродила по залам, словно под гипнозом. Музейные экспонаты - пыльные свидетели чужих, давно прожитых жизней притягивали её, как магнит железную стружку. Особенно Тоню заинтересовала старинная карта, с надписями на непонятном языке. Она тотчас пожалела, что всегда отлынивала от музейных экскурсий, которые регулярно устраивали воспитательницы.

Девушка до вечера бродила среди экспонатов. Когда настало время закрытия и смотрители начали запирать галереи, Антошка спряталась за пыльными занавесками в самом дальнем из залов. Ей так понравился в музее, что она решила остаться здесь навсегда.

Гертруда Петровна нашла, свернувшуюся в клубочек Антошку, на полу за бархатной гардиной. Она давно следила за этой странной девочкой по камерам видеонаблюдения и видела, как она обошла все залы и бесследно пропала в Скандинавском. Сейчас директриса смотрела, как незнакомка, которую она приняла за воровку, крепко спала, сладко посапывая веснушчатым носом. Гертруда умилилась, ей было жалко будить необычную посетительницу, но оставлять посторонних на ночь строго запрещалось правилами музея, да и спать, сидя в пыльном углу за, не очень-то удобно.

Гертруда Петровна с трудом растолкала сонную девчонку, отвела к себе в кабинет, напоила чаем с печеньем и отвела к себе домой. С этого дня об Антошке стали заботиться. И это была не государственная казённая забота, и не равнодушная - бабушкина, а тёплая - человеческая. Никогда не имевшая детей Гертруда Петровна, внезапно поняла, что такое материнские чувства. Она устроила девушку в музей экскурсоводом и выбила ей крохотную комнатку в общежитии.

Весь первый год самостоятельной жизни, Антошка провела в музее, изучая загадочную карту. Никто не знал, как она здесь появилась, и что на ней написано. Экспертиза у специалиста, который бы подтвердил её возраст и историческую ценность, стоила больших денег. А средств у музея не было. Летом Гертруда Петровна уговорила Антошку поступать в местный ВУЗ, и та выбрала факультет Скандинавских языков: ей очень хотелось самой разгадать надписи на таинственной карте и изучить историю меча, который, по слухам, принадлежал самому Сигурду.

Никогда не знавшая любви и тепла Антошка, отвечала Гертруде Петровне безмерной привязанностью. Она была готова молиться на неё и бежать по первому её зову, хоть на край света, хоть за край. Поэтому девушка, чуткая к переменам в жизни своей подруги, насторожилась, когда на её пути, как из ниоткуда, появился незапланированный ухажёр.

Антошка невзлюбила Роберта Олеговича еще в качестве анкеты на сайте знакомств. Сначала, она думала, что это ревность, но немного поразмыслив, поняла: претендент на сердце директрисы не вызывает у неё доверия. Про себя Тоня удивлялась, как умница Гертруда Петровна не замечает, какой это скользкий и неприятный тип? Вроде бы улыбается, шутит, комплименты приятные делает, а глазки так и бегают, шарят вокруг, как будто ищут, чего бы стянуть. Они в детдоме таких крыс быстро вычисляли, и сейчас ей пригодился этот навык.

Антошка пыталась образумить влюблённую подругу, советовала не терять бдительность и быть с женихом начеку. Но директриса только встряхивала легкомысленными кудрями и заливисто смеялась:

- Полно тебе, Антошенька, -отмахивалась она от девушки, как от надоедливой мухи, - У меня нечего воровать, поэтому такие как я не нужны мошенникам и брачным аферистам!

Жизнь в детдоме научила Антошку доверять интуиции, и она стала исподтишка следить за Гертрудиным "прекрасным принцем". Больше всего девушку настораживало, что этот скользкий тип не вылезает из Скандинавского зала, всё крутится вокруг доспехов, карты и меча, как будто ему там мёдом намазано.

Антошке в душу закралось нехорошее подозрение. Ей казалось, что Роберт Олегович прикидывает, как украсть ценные экспонаты. Влюбленная Гертруда Петровна лишь порхала, как бабочка, ничего не замечая вокруг.

Антошка решила, что нужно действовать. Первым делом, через знакомых с кафедры она заказала копии карты и меча, хотела ещё сделать и доспехи, но на них не хватило зарплаты. Потом, девушка всеми правдами и неправдами уговорила Гертруду Петровну заменить подлинные экспонаты на копии. Но самым сложным было убедить влюблённую директрису никому об этом не рассказывать. Даже под пытками и под гипнозом.

И как чуяло Антошкино сердце: стоило только им закончить эти манипуляции, и любовник Гертруды Петровны бесследно исчез, прихватив с собой меч и карту. Но и этого было мало - негодяй оформил на брошенную возлюбленную миллионные кредиты.

Директриса захандрила но стоически переносила страдания, а когда ей стало совсем худо, в её жизнь рыжим вихрем ворвалась Антошка. Теперь настала её очередь заботиться о подруге: кормить ту с ложечки, купать в ванной, вытирать махровым полотенцем, укутывать в теплый халат и сажать в любимое кресло, включив детективный сериал. Девушка до блеска выдраила квартиру, вновь навела там красоту и уют. Её старания не прошли даром: Гертруда Петровна пошла на поправку.

Но стоило женщине начать приходить в себя, как на нее свалились новые проблемы. Пока она несколько месяцев без сил валялась в депрессии, росла пеня по неоплаченным кредитам: из десяти тысяч они превратились в двадцать. И поскольку денег погасить долг, у проболевшей всю осень, Гертруды Петровны не было, банки обратились к коллекторам, а те грозились отобрать у неё квартиру.

Антошка задумалась над тем, как спасти подругу. Перебрав в уме все варианты помощи, девушка остановилась на одном, как ей казалось самом беспроигрышном.

Однажды утром, придя на работу, Гертруда Петровна вновь застала небольшой погром в Скандинавском зале: витрины, где хранились карта и меч, снова были пусты: экспонаты, как водится, пропали, а вместе с ними исчезли и доспехи. Но на этот раз, воры оставили записку, где Антошкиной рукой было написано, что она разгадала секрет карты, и скоро вернётся, раздобыв много денег. Экспонаты она тоже обязательно вернет целыми и невредимыми, когда найдет дракона и победит его.

Гертруда Петровна вздохнула и, повесив на осиротевшие витрины таблички: "отправлено на реставрацию", пошла стирать с камер наблюдения все, компрометирующие Антошку, записи.

«Вот, сумасшедшая. Куда она отправилась? За какими богатствами?» - ворчала про себя директриса, но, ни секунды не сомневалась в Антошке.

С её-то упорством девушка запросто отыщет и победит любого, пусть даже несуществующего, дракона.

Глава: 5 Дракон

Замок Дракона стоял на самой вершине отвесной скалы. Он был хорошо укрыт от посторонних глаз с земли и с неба. Чтобы найти его, нужно обладать отменным мужеством и отличной физической подготовкой, поэтому давно не находилось смельчаков, готовых рискнуть жизнью, взбираясь на Драконью скалу. Поэтому появление рыцарьки весьма удивило хозяина Замка.

Дракон шёл по пустым каменным галереям. Звук его шагов отдавался эхом под тяжёлыми потолками.

Он был один.

Он до сих пор помнил свою первую любовь.

Иногда Дракону казалось, что половина его сердце умерла в тот миг, расставания с любимой. Оно всё ещё бьётся, но никогда не будет таким как прежде. Никогда больше не сможет кого-то полюбить...

Когда отчаяние Дракона дошло до предела, он стал видеть наяву, то, чему положено являться только во сне. Но когда он медлено сходил с ума, появилась Анастасия. Рядом с ней Сварт забросил свои, и без того редкие, кровавые подвиги. Каждое утро, просыпаясь в её объятиях, он чувствовал, как оживает его окаменевшее сердце.

Вместе с Анастасией в Замке появились розы, герань в горшках, запах лаванды от свежевыстиранного белья, звонкий смех и долгие беседы на полу возле камина. Она разукрасила серый Замок и согрела его холодные комнаты.

Они были красивой парой. Нежная, как маргаритка, принцесса и загадочный Дракон - были созданы друг для друга. Их счастье могло быть тихим и безоблачным, словно ясный весенний день.

Если бы не мечта Сварта о ребёнке.

Долгое время он был уверен, что нужно лишь подождать. Их чувства смогут зародить жизнь хотя бы в одном из десятков яиц, которые ждут своего часа в тёмных подземельях Замка. Но время шло. Старания были тщетны.

Отчаявшись, Дракон решил - раз этого не случилось с Анастасией, то не произойдёт уже никогда. Годы шли. Его любимая принцесса состарилась. Ее чистая душа улетела на небеса, а бренное тело он похоронил во дворе замка, рядом со своей матерью.

После смерти Анастасии, Дракон почти не покидал Замок. Иногда он пытался забыться в объятиях других женщин. Но не испытывал от этого ни удовольствия, ни радости.

Сварт не мог стереть из памяти свою первую любовь и не хотел забывать последнюю, а все другие были лишь способом, хоть немного заглушить боль одиночества.

Дракон пообещал себе, что никогда больше не сможет зайти в комнату Анастасии. Но вот он снова курит на её балконе и вспоминает, как принцесса уговаривала его оставить это губительное пристрастие. Он не прикасался к табаку почти пятьдесят лет. А, вот, сегодня - потянуло.

Дракон не хотел возвращаться в настоящее, но этого требовали обстоятельства. Он тряхнул головой и затушил сигарету о каменный парапет. Он пока ещё молод и полон энергии, но настанет миг, когда силы, здоровье, а может быть, и разум покинут его. Тогда Сварту придётся уйти в Страну Предков. И единственное, чего бы он желал в свой последний час, чтобы род Драконов продолжился, и хотя бы ещё одно сердце осталось биться после него.

Дракон происходил из древнего рода - единственного, в этих местах, основательницей которого была великая Гуннхильд. Его прадедом был сын Гуннхильд - тот самый Фафнир, которого победил Сигурд. Это было ещё одно доказательство того, что людские представления о бессмертии драконов существенно расходятся с действительностью.

Фафнир был стар, он уже готовился тому, чтобы отправиться в Страну Предков, и Сигурд помог ему в этом. Перед решающей схваткой Фафнир передал все свои владения единственному сыну - кровожадному Грейдру. Матерью которого была мать Сигурда - Хьордис. А когда тот пришёл, чтобы забрать бездыханное тело отца, то узрел, как умирающий Фафнир собственной кровью писал на стене Замка Закон, по которому отныне будут жить все, рождённые здесь драконы.

Грейдр несколько сотен лет тоже достойно нёс бремя драконьей жизни: похищал принцесс, сражался с рыцарями, охранял и приумножал сокровища. В память об отце он соблюдал Закон, Написанный Кровью Предка, и приучил к этому своих потомков. Но и Грейдр был бессмертным, но не вечным: настал день, когда старость не только окончательно измучила его, но и лишила разума. Потеряв рассудок, он едва не растерзал собственного сына. Когда же наступило прозрение, старый Дракон понял: ему пора уходить.

На место Грейдра пришёл его сын - Эльдфёр. Он не был так кровожаден и жесток, как его предки. За всю жизнь он похитил одну-единственную женщину - королеву Бьянку. Она же стала его женой и матерью их детей: дочери - Грейхильд и сына - Сварта, который сейчас сидел на балконе своего Замка и не знал, что делать с внезапно свалившемся на его голову рыцарем, который оказался принцессой. Но близилось время обеда, и Дракон решил подумать об этом позже.

Глава 6: Западня

Сварт и рыцарька ужинали вместе, и Дракон в первый раз видел её без доспехов. Как большой ценитель женской красоты, он не мог не отметить привлекательность своей новой знакомой. Он незаметно изучал ее круглое, правильное лицо; аккуратный, вздёрнутый носик; копну рыжих волос; и широкоплечую, коренастую, но стройную фигуру. Как знаток женской психологии, Дракон понимал, что внешность девушки, скорее всего, была основным источником её комплексов, и догадывался, почему она не любит принцесс. Хотя совершенно зря: изумрудные глаза рыцарьки дадут фору любой из них.

- Где вы раздобыли сей раритет? – Дракон первым прервал молчание, кивком показывая на кучу железа, гордо именуемую доспехами.

- В Краеведческом музее, - покраснела рыцарка, - Ещё у меня есть карта с маршрутом к Замку и кратким жизнеописанием драконов.

- Де-евушка, - с лёгкой улыбкой протянул хозяин Замка, - Двадцать первый век на дворе, не надёжнее ли было приобрести автомат с запасными магазинами и надеть на себя бронежилет, а не совершенно бесполезные железяки?

- Я работаю в Краеведческом музее, и автоматов с бронежилетом у нас нет, - тихо ответила девушка и покраснела еще гуще, - Есть только пара ржавых ружей, но они не стреляют. Но зато, в нашем музее есть карта, меч и доспехи, которые когда-то принадлежали самому Сигурду, победившему Фафнира. Мы хотели отправить их на экспертизу, чтобы подтвердить подлинность, но не нашли на это денег. Кстати, Фафнир, случайно, не ваш родственник.

- Да, Фафнир Дракон - мой прадед - сын основательницы рода Драконов великой Гуннхильд. Моё имя - Сварт Дракон. И хочу вас успокоить: карта действительно подлинная. Иначе, вам бы не удалось меня найти.

- Очень приятно! А моё настоящие имя – Антонина; можно просто Тоня: но все зовут меня Антошка, - представилась рыцарька.

- Как много имён для одного человека! - отстранённо заметил Дракон, он задумчиво смотрел на огонь, и в его глазах отражался грустный танец пламени, - Что же привело вас сюда, Антонина?

- Мне срочно нужны деньги. А у вас, есть несметные богатства. Так написано на карте, - честно ответила девушка.

Она закончила жевать и во все глаза смотрела на Грозного Ящера. Сейчас. В человеческом виде он уже не казался ей таким страшным, как во время турнира. Наоборот, Дракон был вполне симпотичным мужчиной с тонкими чертами лица, аристократическим носом и грустными чёрными глазами.

- Да, - прервал Тонины размышления собеседник, - В моих подземельях есть несметные богатства. Но зачем они вам?

Тоня не ответила, но её глаза загорелись любопытством, которое Дракон принял за алчность. Он с сожалением вздохнул: все люди одинаковы, никаких сюрпризов. Но Анастасия была другой. Хотя, как можно сравнивать выросшую в роскоши и богатстве дочь Императора и девочку из Краеведческого музея?

- А можно посмотреть ваши сокровища?

Тоня с надеждой смотрела на Сварта, как будто он знает способ избавления от всех её проблем. Но Дракон, казалось, не замечал этого взгляда.

- Не сейчас, - уклончиво ответил он, - Всему свое время.

- Ну-у, тогда я пойду? - Тоня поднялась с места и направилась к выходу.

Девушка подошла туда, откуда накануне она вывалилась в гостиную и открыла тугую, двустворчатую дверь. За дверью был короткий коридор, который вывел её на, окружённую крепостной стеной, площадку у Замка. Не веря своим глазам, девушка потерянно озиралась вокруг и не могла понять, как такое получилось.

- Кхе-кхе, - деликатно прокашлял Дракон за спиной у Тони, - Хм, как вам сказать, не всё так просто. Согласно Закону, Написанному Кровью Предка, никто не может уйти из Замка тогда, когда ему вздумается.

- Даже вы? - глаза у Тони округлились: к ней только сейчас пришло осознание того, что она натворила.

- Даже я, - грустно проговорил Дракон, иногда его убивало осознание того, что он, одновременно, хозяин Замка и его пленник.

- А что же мне делать? Как помочь Гертруде Петровне?

Тоня растерялась. Из её глаз были готовы брызнуть слёзы отчаяния.

- Для начала, расскажите мне, кто такая Гертруда Петровна и почему ей нужна помощь?

Они вернулись в Замок. Сварт пересел в любимое кресло у камина и приготовился слушать.

Рассказ Антонины был длинным и обстоятельным. Она подробно изложила о своем рождении, детстве, детдоме и о Гертруде Петровне. Особенно красочным вышло описание последних событий, главным героем которых был Роберт Олегович и его попытка украсть редкие музейные экспонаты. Рассеянно витавший в облаках Дракон, на этом месте отчего-то насторожился:

- Украл карту и меч, говорите? А зачем они ему, не догадываетесь?

- Коллекционеры утверждают, что это очень дорогие вещи. Гертруде Петровне за них предлагали тысячи долларов, но она отказалась. Наверное, он хотел продать их по-дороже, - Антошка грустно шмыгнула хорошеньким носом.

Сварт задумался, снова отвлёкшись от рассказа собеседницы.

«Что за странная активность началась вокруг старых железяк и куска кожи с задницы дракона? Неужели снова объявился Сигурд и что-то замышляет? Ведь, искупавшись в крови Фафнира, рыцарь стал бессмертным, а значит, если ему никто не проткнул сердце и не оторвал голову, победитель дракона спокойно может быть жив до сих пор» - думал Дракон, сосредоточенно перебирая костяные чётки - подарок одной прекрасной девушки, имя которой он легкомысленно забыл. А вот чётки, даже спустя много лет, всё ещё помогают ему сосредоточиться.

- Теперь вы знаете, почему мне нужны ваши сокровища, - звонкий голос Тони вырвал Дракона из мира размышлений, и с головой окунул в реальность, - У Гертруды Петровны отберут квартиру, если я ей не помогу. Вы же сможете поделиться со мной богатством?

- Не могу, - Дракон с сожалением покачал головой, - Я не в праве раздавать богатства Замка. Я должен их беречь, приумножать и защищать. Золото, покинувшее Замок, без его на то дозволения, становится проклятым, и не принесёт счастья ни забравшему, ни тому с кем он захочет им поделиться. Да и уйти отсюда вы не сможете, как бы не старались.

- И что, из Замка вообще невозможно выбраться? Но ведь у Сигурда получилось. - Антонина смотрела взглядом полным надежды.

- Да, есть два способа покинуть Замок: первый - победить дракона. У вас это не получилось.

Дракон поежился от сырости и протянул руки к камину: дрова в нём уже прогорели и угли покрылись лёгкой дымкой остывающей золы. Да, определенно, поединок под дождём - не лучшее времяпрепровождение.

- А второй? - нетерпеливо спросила рыцарька.

- Второй, - Сварт задумчиво поднял бровь, - Если вас освободит рыцарь. У вас есть знакомый рыцарь, готовый прийти сюда и сразиться с Драконом?

- Нет, - с сожалением вздохнула Антонина, - Стойте, а как же музейные экспонаты? Я что, не смогу вернуть их на место? Тогда Гертруду Петровну еще и посадят!

Девушка всплеснула руками и горько заплакала. Она была так жива и непосредственна, что любое её слово, сразу же отзывалось в драконьей душе. Сварт отложил чётки и неумело гладил Тоню по голове.

- Ну-ну, не плачьте. С этим мы что-нибудь придумаем, - он попытался успокоить рыдающую Антошку.

«Принцессы... Что с них возьмёшь? Постоянно глаза на мокром месте» - подумал Дракон подзывая фантомов-прислужников, чтобы от проводили Тоню в отведённые ей покои.

Глава 7: Рыцарь

Игорь Савельев был юным и ещё неоперившимся опером. По причине своей беспросветной храбрости и инициативности, он нередко попадал в редкостные передряги, из которых ему, непостижимым образом всегда удавалось выбраться.

В этот понедельник ничего не предвещало неприятностей: он мирно раскладывал пасьянс на своем рабочем компьютере и никому не мешал, когда открылась дверь кабинета, и в его жизнь ворвалась Гертруда Петровна.

Если бы Игорь знал, что с этого дня его жизнь уже никогда не будет прежней, то он незамедлительно вытолкал бы странную посетительницу. Но молодой человек был сдержан и воспитан, особенно с нежданными визитёрами, потому что, как правило, ничего хорошего от них ждать не приходилось.

Опер поздоровался и попытался выяснить причину по которой его оторвали от стратегически важного уровня в игре. Женщина не могла произнести в ответ ничего вразумительного, а лишь стенала и заламывала руки.

Прислушавшись, юноша с трудом разобрал, что она требовала найти пропавшего жениха, наверняка, погибшего в неравном бою, спасая от грабителей экспонаты Краеведческого музея.

Игорёк слушал этот бред, приоткрыв рот, чтобы выровнять давление на барабанные перепонки. Иначе, вопли лишившейся жениха директрисы, грозили сделать его глухим на оба уха. Чтобы хоть как-то сбить напор, он протянул женщине стакан воды и попросил успокоиться, пообещав, что во всём разберётся. Гертруда Петровна пару раз икнула и оставила заявление.

Игорь не верил в героического археолога, поэтому сразу показал даме фотографии всех мошенников из базы данных. И не ошибся! Героем-женихом был не урождённый испанец Роберт Олегович, а местный цыган Андрей Романов по кличке Красавчик, недавно отсидевший срок за мошенничество.

Но Гертруда Петровна не поверила даже базе данных. Она ушла, глотая слёзы и обещая написать жалобу в вышестоящие инстанции. А Игорь... Игорь остался. Он уже успел узнать цену пустым угрозам обманутых женщин, поэтому спокойно посмотрел вслед разгневанной посетительнице и продолжил изучать фотографию Красавчика на экране компьютера.

"Хорош, зараза!" - подумал опер, глядя на черноглазого, волоокого брюнета, полностью оправдывавшего своё прозвище.

Глубоко вздохнув, он принялся составлять ориентировку.

В следующий раз Игорь увидел Гертруду Петровну несколько месяцев спустя. Она пришла потерянная, тихая, разговаривала медленно и отрешённо, то и дело, промокая платочком уголки глаз. Женщина, как будто постарела на десять лет. От прежней цветущей, энергичной красавицы не осталось и следа: она похудела, осунулась, подурнела. Растрёпанные волосы клочками выбивались из-под наспех завязанного шарфа. Одежда была неопрятной, заношенной, и пахло от директрисы чем-то старчески неприятным: лекарствами и затхлостью, как от лежачего больного.

Женщина тихо присела в уголке и рассказала, что помимо разбитого сердца, её несостоявшийся жених, но удачливый мошенник Красавчик, оставил несколько, оформленных на её имя и под залог её же квартиры, кредитов на немалую сумму. Кредиты были взяты в двух разных банках, но оба они принадлежали известному олигарху Сигурду Одинцову. Гертруда Петровна проболела всё это время и не внесла вовремя платежи. Теперь, по драконовским условиям договора, она рискует остаться без дома.

Игорь сочувственно кивал головой. Чем он мог помочь в такой ситуации? Все необходимые мероприятия проведены: дело о мошенничестве открыто, ориентировки разосланы, осведомители оповещены. Совесть у парня должна быть чиста, но что-то грызло его изнутри: по справедливости так быть не должно.

В третий раз о Гертруде Петровне Игорь вспомнил дней через десять после её последнего визита. Было морозное декабрьское утро, и снова ничего не предвещало тех событий, которые всё-таки произошли.

***

Пригород - это почти село: автобусы туда ходят плохо, редкий асфальт скрыт под слоем грязи, а игровая площадка, она же по совместительству мусорка, начинается прямо за огородами. Там еще остались мальчишки, сохранившие вольный деревенский дух. Зимой, в свободное от учебы время, они играют в хоккей на свежезамёрзшем прозрачном льду, а не сидят дома в телефонах или за компьютерами.

Так случилось и на этот раз. Ребята собрались на берегу замёрзшего озера, именуемого местными жителями канавой. Канава была неглубокой и грязной. До первого льда она не привлекала внимание местных ребятишек. Поэтому сюда никто не заходил, кроме нарушителей, привыкших сваливать мусор на её скользких от грязи берегах.

Мальчишки проверили лёд - он был довольно прочным - и собирались уже начать игру, но заметили странный предмет, похожий на железный крест, торчащий аккурат в середине озера. Приглядевшись, они догадались, что эта странная штука - рукоять меча, такая же, как в фильмах или компьютерных играх. Любопытные дети подошли ближе. Они собирались вытащить меч, чтобы лучше рассмотреть его. Но приблизившись, закричали от ужаса и с воплями бросились врассыпную: подо льдом лежал труп, из которого и торчал, заинтересовавший их, меч.

Игорь приехал на место сразу после сообщения о происшествии. Мертвец хорошо сохранился в холодной воде, и, когда с помощью топоров и лопат его наконец-то вырубили изо льда, опер узнал Красавчика, по которому так убивалась Гертруда Петровна. В памяти Игоря сразу всплыло её предположение об убитом и брошенном в канаву женихе.

"Хм, интересно, это простое совпадение, или всё-таки женщина причастна к убийству?" - подумал он и сразу же записал директрису первой и пока единственной в списке подозреваемых в убийстве Андрея Романова.

Ну а что? Женщина в приступе ревности вполне могла зарубить любовника антикварным мечом, избавиться от тела и мастерски разыграть спектакль со слезами и причитаниями, играя роль обманутой мошенником жертвы.

- Тоже мне "рыцарь", - прервал размышления Игоря его напарник, Михалыч.

Бывалому оперу было над чем иронизировать. Столь необычный способ убийства полицейскому встречался впервые. Любопытно, на каком рыцарском турнире геройски пал Красавчик?

Игорь вызвал Гертруду Петровну на опознание, где та вполне правдоподобно грохнулась в обморок, но всё же подтвердила, что это и есть Роберт Олегович, он же - Андрей Романов, он же - Красавчик, обещавший на ней жениться, но исчезнувший, прихватив её сердце и музейные экспонаты. Меч директриса тоже узнала, сказала, что он, как две капли воды похож на тот, который Красавчик унес с собой.

- А где оригинал? - строго спросил Игорь.

Гертруда Петровна пролепетала что-то невнятное про реконструкцию, профилактический осмотр и пообещала, что через пару дней экспонаты будут на месте. Полицейский согласился подождать.

Выпроводив плачущую директрису, Игорь приступил к честному исполнениию своей работы. Для начала он опросил жителей близлежащих домов, но там было без вариантов: никто ничего не знает, и ничего не слышал. Только один дед, страдавший бессонницей, заметил, как дней десять назад, глубокой ночью к канаве подъехала большая машина, по описанию похожая на внедорожник. Игорь восхитился дедовой памятью, зоркостью и остротой слуха. Старик ему ответил, что он в Афгане таких сопляков пачками на себе из боя выносил, а здесь вот, поди ты - не доглядел.

Потом Игорь переполошил всех местных цыган. И тоже - безрезультатно. Они стенали, причитали и заламывали руки, но ничего не рассказывали полицейскому. Только один вконец сторчавшийся стукач, в обмен на дозу травки и помятую пятихатку, поведал, что Красавчик, в последнее время, имел дела с каким-то богачом. Может быть, даже с самим олигархом Одинцовым. Но Игорь слабо верил этой информации: слишком уж она была похожа на наркотический бред. Что может связывать голозадого мошенника и всемогущего "владельца заводов, газет, пароходов"?

Теперь опер Игорь Савельев сидел за столом и думал, что бы ему ещё сделать, чтобы найти убийцу Красавчика. Но его раздумья снова прервала, некстати ворвавшаяся в кабинет, Гертруда Петровна. Она опять махала руками и кричала, что её Антошеньку похитил ни много, ни мало, а самый настоящий дракон, и она видила это собственными глазами.

Игорь, как мог, сдерживал себя, но в этот раз он молча, сполз по стене: только сумасшедшей ему ещё здесь не хватало!

Глава 8: Рокировка

Тоня и Дракон допоздна задержались в гостиной. Они сидели у камина и громко спорили над тем, как помочь Гертруде Петровне. Вернее, спорила девушка. Сварту же просто нравилось, что он разговаривает с кем-то, кроме своего внутреннего голоса. Тоня же была не на шутку увлечена беседой, но никаких толковых идей им не приходило.

За неимением лучшего, Дракон предложил вернуть на место музейные экспонаты. Тоня согласилась. Уже прошла две недели, как она их позаимствовала. В любое время могла нагрянуть какая-нибудь проверка из Министерства и обнаружить пропажу.

- Но как же мы вернём их? Ведь нам нельзя покидать Замок, - грустно сказала Антошка.

Девушка была искренне расстроена тем, что все её идеи разбивались о гранитную стену контраргументов хозяина Замка. Кто бы мог подумать, что могучие драконы слепо следуют правилам!

- Насовсем нельзя, - невозмутимо ответил Сварт, - Но часовую вылазку сделать можно.

- Какой час?! Я почти неделю добиралась до Замка! - Тоня удивленно уставилась на Ящера.

- Это пешком - неделя, а лётом мы быстро доберёмся! Долетим до музея, произведём рокировку и вернемся обратно. - успокоил её Дракон.

Отложив на потом все другие дела, они начали готовиться к полёту. Закусив губу от усердия, Тоня чертила подробную схему музея, с точным расположением комнаты охраны и щитка сигнализации. Сварт, как мог, ровнял собственноручно покалеченные доспехи, ремонтировал разбитый шлем и точил меч.

Особенно Дракона заинтересовал меч Сигурда. Все-таки чувствовалась в этой старой железяке какая-то волшебная сила. Может быть, оттого, что сам хозяин меча не сомневался в его магической начинке.

Отчего Сигурд не забрал его в свой последний приезд? Что могло ему помешать, кроме старого, дотошного лакея?

Сварт разглядывал клинок, словно завороженный. У самой рукояти чернела странная засохшая капля. Может быть, это кровь его предка?

Интересно, о чём думал Фафнир в свой последний час? Старый Дракон уже достиг возраста поздней зимы. Понимал ли он тогда, что скоро закончит свой век, или был уверен в том, что и на этот раз одолеет зарвавшегося рыцаря?

От меча пахло кровью и опасностью. Своим холодным безмолвием он кричал о том, что любое существо, даже дракон, рано, или поздно всё равно смертно. Так ради чего же мы рождаемся в муках, мучаясь живём эту жизнь и оставляем после себя мучиться потомство?

Дракон задумался и не заметил, как лезвие соскользнуло по ладони и тонко разрезало кожу. Из раны полилась кровь. Драконья кровь похожа на человеческую, но тёмно-голубого цвета. Её вид привёл Ящера в чувство, хотя мысли его были всё ещё блуждали в прошлом.

"Вот твой меч, Сигурд! Я знаю, что ты рядом, и мы скоро встретимся" - прошептал Сварт, отрешённо наблюдая за струйкой собственной крови, медленно стекающей на каменный пол.

Тоня приглушённо вскрикнула. Дракон вздрогнул от неожиданности. Он не заметил, как под ногами образовалась приличная лужица, имевшая зловещий для неподготовленного человека вид. Девушка прикрыла рот рукой. Она во все глаза смотрела на его порезанную руку, и кажется, была не столько напугана, сколько поражена необычным видом крови Дракона.

- Ваша кровь... Она голубая?!

- Да, - ответил Сварт, - Понимаю, что вас это удивляет, но такой уж я - исключительный экземпляр.

Словно из-под земли возник один из нелюдимых прислужников Замка с тазиком и кувшином для умывания. Тоня пыталась с ними разговаривать, но те лишь изредка кивают головой и смотрят на неё, как на полоумную.

Дракон здоровой рукой принялся смывать свою кровь с каменного пола. Тоне показалось странным, что хозяин Замка сам моет полы, когда рядом, вытянувшись, как новобранец на плацу, стоит его слуга. Но она решила не вмешиваться в многовековой уклад со своими замечаниями. В каждой избушке - свои погремушки, справедливо решила девушка, дожидаясь окончания уборки.

После того, как полы вновь обрели девственную чистоту, Сварт, с помощью всё того же туповатого прислужника промыл свою кровоточащую рану и стал сам себе делать перевязку.

- Давайте я вам помогу! - кинулась к нему простодушная Тоня, но Дракон мягко её отстранил.

- Постойте! - он мягко улыбался, но всё же был непреклонен, - Должен предупредить, что действие крови дракона на человеческий организм непредсказуемо, и лучше лишний раз к ней не прикасаться. Вот, завяжите мне марлю, чтобы повязка не размоталась.

Сварт протянул девушке криво перебинтованную ладонь. Тоня с готовностью принялась за дело: её лёгкие пальцы несколько раз вспорхнули над аристократичной кистью Дракона, и повязка была надёжно зафиксирована.

Но вместо того, чтобы отпустить перевязанную ладонь, Тоня продолжала держать Сварта руку. Он в ответ тоже почему-то не торопился высвободиться, а наоборот накрыл её миниатюрные ручки другой своей рукой, слегка сжав их изящными, но сильными пальцами.

Их глаза встретились.

Тоня замерла, как замирают люди на краю пропасти. Она смотрела в бездонные, словно чёрные омуты, глаза, и не могла оторваться.

Дракон тоже смотрел на девушку и в его слегка помутневшем сознании мелькнула отчётливая мысль - она совершенно не выглядит на свой возраст. Не скажи Антошка сколько ей лет, её легко можно было бы принять за школьницу.

"Что я творю? Она же совсем ребёнок!" - подумал Сварт разглядывая Тонины веснушки, мелким бисером рассыпавшиеся по взволнованному лицу.

- Но мы отвлеклись, нужно собираться в путь, - отрезал он, высвобождая руки, - Вам придётся надеть доспехи и взять в руки свёрток с моей одеждой. Иначе я не смогу всё унести.

Тоня всё ещё тяжело дышала. Сварт молча повернулся к окну. Девушка пыталась разглядеть в его невозмутимом лице отголоски того, что открылось ей в момент соприкосновения рук. Но лица Дракона не было видно, а его безучастный затылок выражал только безразличие ко всем мирским печалям и радостям.

Небо над башнями Замка поменяло цвет из ярко-голубого в свинцово-сизый, и начало стремительно темнеть. Приближалась густая зимняя ночь.

- Нам пора, - тихо сказал Сварт, и ушёл.

Нужно было унять дрожь, прежде чем он сменит обличье. Тело дракона не прощает неуверенности и сомнений.

Тоня же снова натянула уже опостылевшие ей доспехи. Громыхая, как оцинкованное ведро, она вышла на улицу и направилась к Лобному месту. Одной рукой девушка волокла за собой тяжёлый меч, другой держала факел. В Замке отсутствовало электричество, и освещение здесь было, как в средневековье. Никакого прогресса.

Дойдя до места, где её должен был ждать Дракон, Тоня оказалась в кромешной темноте. Но девушка почувствовала, как рядом кто-то сипло дышит. Поединка ей хватило, чтобы запомнить это пугающее дыхание. Она поняла: Сварт уже превратился в дракона.

Во время турнира Антошка была так напугана, что не смогла как следует разглядеть своего соперника. Поэтому, когда луна вынырнула из-за туч, она замерла от восхищения: дракон был великолепен! Не такой огромный, как ей вначале показалось от страха, но все-таки внушительных размеров. Его серо-зелёная кожа, переливалась серебром при лунном свете и, как броня, обтягивала крепкое мускулистое тело.

Дракон не мигая смотрел на Тоню, и она почувствовала грусть в его глубоких, как бездна, чёрных глазах. Даже после превращения, они остались прежними, и девушке почему-то стало жаль Грозного Ящера. Наверняка он пережил что-то, навсегда оставившее след в его душе... и глазах.

Юной Тоне было невдомёк, что это всё потери, которые неизбежно случаются у всех на протяжении жизни. И чем длиннее жизнь - тем больше близких ты теряешь на её пути.

Девушка погладила Дракона по массивному плечу и гибкой, почти змеиной шее. Он в ответ благодарно зажмурился и снова глубоко вздохнул.

Антошке хотелось бы и дальше так стоять и гладить Сварта по тёплой шершавой коже, но времени на дальнейшее знакомство с его новым обликом уже не было. Дракон когтистой лапой подвинул сверток с одеждой. Тоня надела скрипучую крагу и быстро схватила его. Не медля ни минуты, они пошли на взлёт.

Мощные перепончатые крылья отчаянными взмахами заставили вздрогнуть полный хрусталя ночной воздух. Поднятыми вихрями взметнуло вверх последние осенние листья, невесть откуда взявшиеся на вершине неприступной Драконьей скалы.

Глава 9: Знакомство

Тоне пришлось закрыть забрало. Это ограничивало обзор, что очень расстроило любопытную девушку. Ведь она мечтала посмотреть на землю с высоты птичьего полёта.

Дракон ловко подхватил её огромными лапами и понёс туда, где мерцали звёзды и струился холодный ночной воздух. Под ногами раскинулся лес. Деревья о чём-то взволновано шептались друг с другом. Тоне показалось, что они обсуждают их со Свартом полёт.

Дракон же не видел ничего необычного, или исключительного. Он просто радовался возможности снова размять крылья. Ящер давно не отлучался так далеко от Замка и успел соскучиться по пьянящей свободе. Это чувство приходило к нему только в полёте. И то не надолго.

Все свои последние вылазки Сварт совершал исключительно на автомобиле. Сегодня он решил использовать более привычный для драконов способ передвижения. Хотя полёт после долгого перерыва, да ещё и с грузом давался Ящеру не легко, он надеялся, что благополучно долететь до музея сил ему хватит.

Сварту, определённо, нравилась его беспокойная ноша, и дело было совсем не в любовном влечении - она же совсем ребёнок. Он восхищался её мужеством и решимостью. Ведь нужно обладать стальными нервами, чтобы гладить по шее едва не убившее тебя чудовище.

Прошло всего лишь полчаса, а они почти долетели. Внизу пестрел ни на минуту не замолкавший город. Любопытно, куда простые смертные могут спешить круглые сутки? Наверное, они за свою короткую жизнь хотят успеть всё на свете.

Дракон порадовался, что коммунальщики так и не облагородили старый город уличным освещением. В темноте у них получилось незаметно подлетели к самому музею. Сварт аккуратно опустил Тоню на землю, и сам неслышно приземлился рядом. Поставив узелок у его лап, девушка отвернулась, хотя ей и было любопытно, как же драконы выглядят совсем без одежды.

Не теряя времени, Дракон быстро оделся и стал помогать Антошке освободиться от доспехов. Но, как он не старался делать всё тихо, его спутница, по обыкновению, подняла такой грохот, что обязательно перебудила бы полгорода, если бы музей не находился рядом с лесом. В такое позднее время здесь почти не встречаются праздные прохожие.

Когда с доспехами было покончено, напарники подкрались к чёрному входу - он не закрывался ночью - и, словно воры, тихонько прошмыгнули мимо мирно похрапывавшего охранника. Девушка быстро отыскала нужный щиток и выключила сигнализацию. Осталось только вернуть экспонаты на место.

Тоня не хотела задерживаться. Она предложила кучкой сложить доспехи на полу и быстро удалиться. Но перфекционист-Сварт решил: нужно всё сделать правильно. Он принялся тщательно расставлять возвращённое по местам. Но скоро Дракон пожалел о своём пристрастии к порядку: неловкая Антошка сразу же уронила шлем, и он с грохотом покатился по пустой галерее.

Воистину! Благими намерениями вымощена дорога в ад. Авантюристы испуганно застыли, всей душой желая тоже превратиться в музейные экспонаты. Их внимание напряжённо сконцентрировалось в одной точке - на старичке-охраннике, сладко спящем в сторожке. Но тот лишь всхрапнул на тон выше и продолжил досматривать свой сон.

Тоня выдохнула, но её облегчение было преждевременным. Стоило только ей шагнуть в сторону шлема, как в гулких коридорах раздались чьи-то торопливые шаги. Девушка вздрогнула, но не поддалась панике. Она деловито приладила принесённый шлем, на место. В конце концов, чего им бояться? Они же не воруют, а наоборот, возвращают государственное имущество. Глядя на невозмутимую Тоню, Сварт тоже слегка успокоился, хотя это и давалось ему с трудом.

Между тем, шаги приближались. Вот, они уже совсем рядом. Цок... Цок... Чьи-то звонкие каблучки неумолимо отбивали такт по мраморному полу. Дракон почувствовал, как вспотели его ладони. Тоня тоже была близка к панике: вдруг сигнализация всё-таки сработала. Попробуй докажи теперь полицейским, что ты не злоумышленник, а, наоборот, причинитель добра. Когда девушка уже хотела бежать без оглядки, двери в зал отворились, и в проёме показалась... растрёпанная Гертруда Петровна.

- Антошенька! - удивленно всплеснула она руками, - Где же ты пропадала всё это время?

Прижав ладони к груди, директриса остановилась. Она не до конца доверяла собственным глазам, но была так рада видеть свою подопечную, что не обратила внимание ни на аккуратно расставленные доспехи, и ни на странного господина, притаившегося в тени у колонны.

Сварт же, забыв все правила приличия, не стесняясь, рассматривал женщину, стоявшую в полосе льющегося из коридора света. И Дракону очень нравилось то, что он наблюдал.

Так не вовремя появившаяся женщина была красива. Её густые каштановые волосы свободно струились по покатым плечам. Они искрились в электрическом свете, как море на закате. На кончиках ресниц незнакомки подрагивали непрошенные слезы. Она безуспешно пыталась обуздать эмоции, и от это казалась ещё нежнее и беззащитнее.

Дракон уже догадался, что это и была та самая, попавшая в беду Гертруда Петровна, поэтому решил пока не принимать на веру её невесомый образ. Он знал: директора муниципальных организаций обязаны иметь стальную волю и железную хватку. Стоявшая перед ним хрупкая женщина, несмотря на нежный лик и гибкий стан, наверняка, обладает всеми нужными бойцовскими качествами. Но, чёрт побери, как же она хороша!

Пока Сварт пытался анализировать то, что не хотело поддаваться анализу, Тоня уже подбежала к любимой подруге и обняла её. По тому, как вздрагивают плечи компаньонки, Ящер понял - девочка плачет.

- Гертрудочка Петровна, милая моя, я вернула меч и доспехи, видите? И карту тоже... - всхлипывала Тоня, - Я нашла дракона... Но денег он дать не может, и нам пора лететь...

- Антоша, - Гертруда слегка отстранилась и настороженно посмотрела подруге в глаза: её монолог не походил на слова нормального человека, - Что ты такое говоришь? У тебя бред? Ты выпила? Или?.. - директриса осеклась, предполагая наихудший, по её мнению, вариант, - Ты принимаешь наркотики?

- Гертруда Петровна, да посмотрите же сюда! - Антошка махнула рукой в сторону колонны, за которой притаился Дракон, - Это Сварт, и он - настоящий дракон с крыльями и с Замком. Наша карта не врёт! Драконы существуют!

Тоне было весело от того, что ей не верили, она трясла головой и звонко смеялась, чем вызывала у подруги новую волну беспокойства. Гертруда смотрела на неё, как на сумасшедшую. В рациональном мозге госслужащей не было места Тониным безумным фантазиям. Она пыталась осмыслить сказанное подругой, но система выдавала сбой. Поэтому Гертруда не сразу заметила в тени колонны брюнета с орлиным профилем и загадочными, тёмными глазами. Брюнет неотрывно смотрел на неё, и было в его взгляде нечто напрочь лишающее воли и сопротивления.

- Оч-чень приятно, Гертруда, - женщина протянула незнакомцу руку, чувствуя, что её сознание, словно лодка, томно покачиваясь, уплывало по волнам.

Дракон растерянно улыбнулся. Последние десять минут он не чувствовал, как течет время. Непостижимые глаза директрисы перенесли его в другую реальность, где нет Замка, рыцарей, сокровищ, а только маленький домик с уютной гостиной и красивая сероглазая женщина рядом. Дракон подумал, что если бы её глаза были морем, то был бы счастлив в нём утонуть.

Сварт смутился. Его молчание становилось не вежливым, но что он мог поделать против такого очарования? Приложив титанические усилия, Ящер наконец-то избавился от оцепенения, слегка поклонился и галантно поцеловал протянутую ручку

- Сварт Дракон. Приятно познакомиться, - произнёс он самым чарующим своим голосом.

В ту минуту, когда его губы коснулись подрагивающих пальцев Гертруды случилось странное. Дракон почувствовал, как нечто, похожее на электрическую волну, прошло через всё его тело от макушки до пяток. Когда-то давно на него было наложено смертельное заклятье, грозящее погибелью от одного прикосновения к любимой женщине. Его действие было очень похоже на то, что он испытывал сейчас. Сварт испугался, но прислушавшись к себе, понял - на этот раз всё совсем по-другому.

Близость, которую Дракон ощутил при их с Гертрудой рукопожатии, была ярче любого фейерверка. Он готов был поклясться, что в ту же секунду, среди мрачных подземелий Замка забилось горячее сердце маленького Дракона.

Глава 10: Прощание

Занятые друг другом Дракон и Гертруда совсем забыли о Тоне. Они стояли, словно зачарованные: не двигаясь, не говоря ни звука. Антошка же слегка удивлённо наблюдала за ними: девушку насторожило их долгое рукопожатие, и что-то неприятно колкое зашевелилось внутри. Она любила свою начальницу, как сестру, может быть даже, как мать, но Сварт не должен так на неё смотреть! Это не справедливо! Тем более, его принцесса - Тоня, а все взгляды и мысли Дракона должны принадлежать только своей принцессе.

Понаблюдав ещё немного, девушка решила, что нужно что-то делать, пока два этих взрослых несмышлёныша окончательно не влюбились друг в друга.

- Ну же! Нам нужно лететь! - Антошка стала дёргать Дракона за рукав, чтобы хоть как-то привести его в чувства.

- Да-да, конечно! - Сварт вздрогнул, словно ему дали пощёчину а не схватили за край рубашки.

Гертруда Петровна спешно высвободила свою руку из горячих ладоней Дракона, и слегка смутившись, отошла в сторону. Её сбивал с толку этот необычный мужчина. Рядом с ним, всё как-будто было не так, не по правилам, но, как ни старалась, женщина не могла уловить, что же её так настораживало.

Сварт тоже с трудом вернулся в реальность после неожиданной встречи. Стараясь стряхнуть с себя остатки оцепенения, он спешно покинул комнату. Ящеру был необходим глоток свежего воздуха, чтобы заблудшие мысли снова обрели логику и порядок.

Тоня быстро обняла подругу, пока та вновь не вспомнила о Сварте. Взявшись за руки, они осторожно прошли мимо всё так же безмятежно спящего охранника. Директриса позавидовала крепости нервной системы старичка: для неё сон был иезуитской пыткой. Женщина до утра не могла сомкнуть глаз, поэтому она часто оставалась ночевать в музее: здесь ей было уютнее.

По дороге Гертруда пыталась разузнать у Тони, где она пропадала и когда думает возвращаться. Но та сбивчиво отвечала на вопросы, и было совершенно не понятно, в какую передрягу она вляпалась.

Подруги долго прощались на улице. Тоне, несомненно, нравился тот загадочный флёр, который она сейчас обрела. Гертруда же так до конца и не поняла, что ей говорит Антошка, только согласно кивала головой, соображая, как теперь помочь этой глупышке?

Внезапно раздался странный звук, словно огромная птица, колыхая необъятными крыльями воздух, медленно набирала высоту. Гертруда Петровна пригляделась. Щурясь подслеповатыми глазами, женщина долго не могла разобрать, откуда раздаётся не понятный шум. Но, когда, наконец, разглядела, увиденное повергло её в шок.

Если бы однажды Гертруде рассказали такое, то она бы решила, что рассказчик либо сошёл с ума, либо решил над ней посмеяться. Прямо над её головой, сверкая чешуйчатой кожей, неслышно парил самый настоящий... дракон.

Дракон!

Гертруда Петровна тихо ойкнула и пошатнулась. Антошке пришлось схватить её за плечо, иначе директриса села бы прямо на асфальт. Когда подруга с трудом, но очнулась от оцепенения, Тоня, наконец, отпустила её.

Девушке нужно было улетать. Она ловко поймала узелок с драконьей одеждой, и замерла с поднятыми руками. Дракон аккуратно подцепил её за талию и они взлетели.

Гертруда поёжилась. Она не понимала, как из красивого и утончённого мужчины могло получиться такое уродливое чудовище?

- До сви-да-ния! - откуда-то сверху донёсся Тонин радостный голос.

Гертруда Петровна ничего не ответила. Совершенно обессиленная, она смотрела вслед большой серой птице, уносящей в когтях ее маленькую Антошку.

«Нужно что-то делать... Как-то её спасать!» - по кругу вращалось в голове у растерянной женщины.

Во власти пережитого потрясения, директриса не заметила ни азартного блеска глазах Тони, ни ее веселого голоса. Женщина видела только огромного дракона, и маленькую фигурку в его лапах, и у нее не было ни тени сомнения в том, что её девочка в беде.

Противный внутренний голос гнусавил Гертруде, что именно она - тому причина, и директриса решительно сжала кулаки. В её, начавшую проясняться голову, моментально пришло решение: нужно немедленно выручать Антошку!

Тем временем, пока Гертруда Петровна искала способы спасения подруги, Дракон набирал высоту. Такие полёты для него давно не в новинку. Ящер планировал вольно расправить крылья но почему-то на обратном пути, ноша казалась ему непомерно тяжёлой. Он попытался отвлечься от тревожных мыслей и сосредоточиться на полёте, ведь, всё прошло замечательно, если бы не ощущение, в лапах что у него не та принцесса.

Прекрасная Гертруда окончательно завладела мыслями Дракона и уже была на полпути к его сердцу. Сварт оглянулся, чтобы в последний раз увидеть женщину, которую он хотел бы видеть своей избранницей, но тут же пожалел об этом. Внезапно, всё вокруг залило слепящим светом, во всё стороны посыпались искры, как от праздничного фейерверка, а тело пронзило электрическим разрядом. Крыло Дракона задело линию электропередач, и это сразу же лишило его равновесия.

Сварт никогда не ладил с электричеством, а сегодня случился явный его перебор. Он начал экстренное снижение, одновременно стараясь выровнять корпус. Дракон чувствовал, что сознание покидает его, и держался из последних сил, стараясь как можно дольше оттянуть падение. Ведь с ним Тоня, и он отвечает за её жизнь. До Замка было еще далеко, скорее всего, остаток пути им придётся проделать пешком, если, конечно, они не разобьются о скалы.

В полной темноте, среди скал и леса, Дракону всё-таки удалось найти площадку, пригодную для приземления. С трудом долетев до нее, он осторожно опустил на землю Тоню, и без сил рухнул с ней рядом, от боли потеряв сознание.

Глава 11: Первая любовь

Летя высоко над землёй, Тоня силилась рассмотреть, что твориться внизу, под ногами. Но земля спряталась от её восхищённых глаз. Утомившись за день, она спала, накрывшись тьмой, будто пледом.

Девушка, не отрываясь, смотрела в чёрную бесконечность и представляла, что летит в бездну. Чтобы не упасть она тянула руку к звёздам, пытаясь ухватиться за их острые шипы, но холодный воздух наотмашь бил в лицо, и девушка окончательно захмелела от его ледяных пощёчин.

Дурманящая свобода, захватившая Тоню без остатка, разбудила сотни бабочек в животе. Столько лет они дремали, а теперь очнулись и стали весело толкаться своими крохотными крыльями у неё внутри. От этого перехватывало дыхание, и приятно щекотало в носу.

Где-то внизу, в самых сокровенных её местах, спелым облаком набухало чувственное тепло. Разрастаясь, пульсируя, оно превратилось в напряжённую тучу, и, не вместившись в хрупком девичьем чреве, взорвалось разноцветными молниями. Искря, как оголённые провода, молнии стали медленно взбираться по позвоночнику.

Тоню бросало то в жар, то в холод. Раньше она никогда не испытывала ничего подобного. Неожиданно нахлынувшее возбуждение немного пугало её. Нет, девушка не была совсем уж недотрогой - нечто похожее зрело внутри неё, когда случился почти забытый поцелуй с Максом на выпускном. Но тогда всё было совсем по-другому: не так ярко, не так сладко, не так захватывающе.

Внезапно, Тоня почувствовала, как Дракон содрогнулся, и следом разряд тока пронзил её с головы до пяток. Фейерверк искр взметнулся в небо, белым светом осветив их оцепеневшие фигуры.

В глазах у Тони потемнело, голова закружилась. Неизвестно откуда, вылетели сотни светляков. Они скакали в одуряюшем танце до тех пор, пока девушка не провалилась в вязкое забытье.

Тоня очнулась на стылой земле. Её тело сотрясала мелкая дрожь, а руки и ноги настолько заледенели, что она с трудом могла ими пошевелить. Зубы же ожесточённо колотились друг о друга, словно посылали сигнал о помощи. Нужно срочно что-нибудь сделать, чтобы хоть как-то согреться.

С трудом разомкнув, припаянные холодом веки, девушка не смогла ничего разобрать. Кромешная темнота поглотила всё вокруг, оставив только смутные очертания камней и деревьев. Сегодня должно быть полнолуние, но Луна пряталась за тучами, не желая дарить сияние, такой неприветливой Земле.

Тоня попыталась подняться, и ей это удалось. Хотя твёрдо вастать на ноги получилось не с первого раза. Девушка почти не чувствовала боли: значит ей повезло - кости, скорее всего, целы.

Антошка сделала шаг вперёд и... закричала. Она наткнулась на что-то живое и тёплое, и это до жути испугало её.

Приглядевшись, девешка поняла, что перед ней был Сварт. Он лежал на голых камнях: обнажённый и беззащитный. Тоня с облегчением вздохнула - Дракон рядом, значит всё обойдётся.

Тоня, как могла, попыталась привести его в чувства, но Грозный Ящер был неподвижен и почти не дышал. Девушка уже была близка к панике - а вдруг он разбился насмерть! Но вовремя вспомнив о том, что драконы бессмертны, она чуть-чуть успокоилась.

Тоня приложила ухо к его груди и услышала ровное биение сердца: Сварт, всё-таки жив, но без сознания. Нужно срочно что-нибудь сделать, чтобы привести его в чувства.

Антошка задумалась: она понятия не имела, какую помощь следует оказать, лежавшему в обмороке дракону. Внимательно осмотрев мужчину с ног до головы, девушка пришла к выводу: снаружи он - обычный человек. Но как расположены его внутренние органы? Вдруг печень у него слева, сердце справа, а лёгкие, вообще, в пятках.

Тоня стыдливо покраснела, когда взгляд упал на то, что у Дракона находилось ниже пояса. Но, как она ни пыталась отвернуться, глаза против воли снова возвращались туда, отчего девушка краснела и волновалась ещё больше.

Девушка была не опытна в любовных делах. Но накопленных знаний ей хватило, чтобы определить - ниже талии Дракон тоже мало чем отличается от других мужчин.

Налитая луна, наконец, выкатилась из-за туч и снизошла до людей ждущих её света. Он осветила Сварта, всё ещё лежащего без движения, и девушка закусила губу, чтобы не вскрикнуть от восхищения: Дракон был прекрасен! Его лицо, будто создано для чеканки на древних монетах, а телу обязательно бы позавидовали греческие боги, если бы спустились со своего Олимпа.

Это наваждение - решила Тоня - таких мужчин не существует!

У Тони закружилась голова, ещё немного и она бы тоже упала без чувств, если бы не вспомнила, что нужно дышать. Кончиками пальцев девушка легко коснулась лица Дракона: его век, носа, губ. Но руки - это всего лишь... руки. Они не смогут передать, переполняющих её чувств.

Внезапно к Тоне подкралась наивная мысль: вдруг, она сможет разбудить его поцелуем? Ведь это только в сказках принцы спасают принцесс от вечного сна. В жизни же всё наоборот, и принцессам приходится вызволять своих суженых из всяческих неприятностей.

Неторопливо, словно исследуя границы дозволенного, Тоня дотронулась до его посиневших губ своими губами. Сварт мягко ответил ей. Это работает! Он оживает!

Воодушевившись, девушка продолжила и дальше изучать его тело. Сначала, ей было немного совестно трогать мужчину, который лежит без сознания. Но любопытство, усиленное возбуждением, взяло верх над всеми остальными чувствами, заставив их спрятаться до лучших времён.

***

Сварт очнулся на летнем лугу и поморщился от, расколовшей череп, головной боли. Пахло цветами и свежей травой, щебетали птицы. Как он сюда попал? Последнее, что осталось у него в памяти - искры, разряд тока, и падение в зимний лес. А сейчас в разгаре лето, и солнце слепит даже через закрытые веки.

Неужели он столько времени пролежал без сознания?

Где Тоня?

Дракон попытался открыть глаза, но яркий свет вызвал новый приступ головной боли. Что-то шевельнулось рядом, словно тёплый ветерок осторожно коснулся лица. Кто-то тёплый, живой и нежный легко дотронулся до его губ. Дракон пока не видел лица, но запах!.. Цветочный, немного терпкий аромат, несомненно, принадлежал женщине.

После был поцелуй.

Сначала нежно, а потом всё сильнее и настойчивее она будто бы играла на его губах сумасшедшую по своей красоте мелодию. В ней была тоска, долгие годы одиночества и невозможная радость. Чтобы узнать, кто подарил ему это чудо, Сварту пришлось с усилием приподнять веки.

Перед ним склонилась та, о ком он грезил вот уже долгие сотни лет, кого безумно любил, и с кем не мог быть рядом - его первая и единственная любовь, его... Он хотел позвать любимую по имени, но новый поцелуй накрепко запечатал губы.

"Странно" - мелькнуло в голове - "Мы целуемся, а я всё ещё жив. Неужели заклятье ушло?"

Сварт не удивился и не стал просить объяснений. Он был так счастлив, что не хотел ни о чём думать и задавать вопросы. Он просто поддался. Он утонул в её руках, терпком запахе кожи и невесомых поцелуях.

Они снова были вместе. Только одни. Только вдвоём. Они растворялись друг в друге и возрождались снова.

В ветвях дурниной орали соловьи, но их тяжёлое дыхание и биение сердец заглушали птичий щебет.

Голова кружилась от счастья.

Неужели, он с ней.

Он снова обладает самой желанной женщиной на свете.

Долгие годы Сварт больше всего на свете любил её. Почти каждую ночь он думал о ней и в деталях представлял ту единственную близость, которая когда-то была между ними.

Неужели, его мечта сбылась.

Но вместо радости его душа стонала от горькой, саднящей боли. Дракон предельно ясно ощущал все звуки, запахи, прикосновения, но знал - это не может быть правдой. И даже несмотря на это, был не в силах сопротивляться наваждению. Слишком уж оно оказалось желанно.

Сварт резко поднялся, чтобы прижать её к себе, чтобы отныне и навсегда быть вместе. Он знал, что если отпустит её сейчас, то сразу же умрёт. Но закричал так, что напугал птиц, притаившихся. Пёстрой стайкой они взмыли вверх и, с осуждением галдели над, корчившимся на траве Драконом.

Боль...

Резкая боль сковала всё его тело. Он разжал руки, и любимая исчезла.

Сварт снова открыл глаза и с горечью понял - никакого луга нет. Была все та же холодная, зимняя ночь, ледяной ветер и... Тоня, которая сидела на нём верхом.

Девушка беспардонно держалась за самое сокровенное, и, кажется, была очень довольна происходящим.

Испугавшись того, что могло между ними произойти, Дракон быстро столкнул с себя девицу. Сгорая от стыда и стараясь не смотреть ей в глаза, мужчина принялся обшаривать мёрзлую землю в поисках одежды.

Глава 12: Крестовый поход

Гертруда Петровна снова почти не спала. После странных ночных приключений она сразу же ушла домой, растолкав, перед уходом, спящего охранника.

Дома женщине было тревожно: в каждом тёмном углу ей мерещился загадочный Сварт с чёрными, бездонными глазами. Он, не отрываясь, смотрел на Гертруду, но стоило ей шевельнуться - наваждение исчезало.

Под утро она слегка задремала и увидела странный сон: летний луг, лежащего на нём Сварта, и красивую женщину с ним рядом. Длинные иссиня-чёрные волосы незнакомки рассыпались по спине, не давая Гертруде рассмотреть подробности происходящего. На даже не заглядывая за эту завесу было ясно: Дракон и незнакомая красавица страстно целовались. Они были поглощены друг другом, и не обращали на директрису никакого внимания.

Гертруда хотела уйти, или хотя бы отвернуться, чтобы не быть случайным свидетелем чужой любви, но её ноги будто бы приросли к земле, а шея окаменела и отказывалась починяться. Будучи не в силах пошевелиться, она, сгорая от стыда, ревности и желания наблюдала за разгорячёнными любовниками. Между тем, их ласки становились всё смелее и откровеннее, но когда Дракон страстно вскинулся к своей партнёрше, Гертруда услышала его душераздерающий крик, и проснулась.

Утро было нудным и пасмурным, после ночного яркого сна оно казалось особенно безнадёжным. Гертруда Петровна налила себе кофе и стала обдумывать ночной визит. После всех фантастических происшествий ей казалось, что она уже на грани помешательства. Но больше, чем дракон и возносящаяся в его лапах Антошка женщину поразила ревность, которую она испытала во сне к почти не знакомому мужчине. Гертруда глубоко вздохнула: ей нужно было срочно что-то делать, чтобы не лишиться разума окончательно.

Наскоро собравшись, директриса поспешила к единственному человеку, который, как она считала, был способен отыскать Тоню. Она отправилась к Игорю Савельеву, тому самому оперу, нашедшему её жениха Роберта Олеговича. Правда, в виде трупа. Но это уже детали.

Оперуполномоченный Игорь Савельев тоже плохо спал сегодня. Мама накормила на ночь пирожками, и его до утра мучила тяжесть в желудке. Парень делал вид, что внимательно слушает, молнией влетевшую к нему, Гертруду Петровну, а на самом деле думал лишь о том, где раздобыть пару таблеток Мезима.

Ничего не подозревающая Гертруда, наивно полагала, что нашла человека, поверившего ее рассказу. Но осторожный опер - когда ему наконец-то удалось вникнуть в этот бред - просто решил не спорить с полоумной. Когда же посетительница поведала ему об улетавшем драконе и о каком-то Антошке в его когтях, он медленно сполз по стене - дамочка была точно не в себе.

А Гертруда Петровна, тем временем, уже составила план спасения пресловутого Антошки и, как положено людям с широкой душой, щедро делилась им с Игорем. В том плане юноше отводилась центральная роль. По мнению обезумевшей работницы культуры, он должен был облачиться в какие-то доисторические доспехи, прихватить меч - в точности такой же каким убили Красавчика, только оригинальный. Затем, следуя какой-то карте, отправиться искать Замок Дракона. По плану директрисы, в финале он должен был сразиться с чудовищем и освободить принцессу, то бишь Антошку. Неожиданно, но она оказалась девушкой.

Игорь не был согласен с таким раскладом.

- Пишите заявление о пропаже человека. Правила вы уже знаете. Не в первой, как говорится, - парень протянул разгорячённой эмоциональным рассказом директрисе бумагу и ручку.

- Зачем мне заявление?! Заявлением Антошку не спасёшь. Я уже сказала вам, что нужно делать! - Гертруда Петровна была непоколебима в своём желании заставить его сразиться с Драконом.

- Как вы это себе представляете? - начал закипать Игорь.

- Очень хорошо представляю! Во всех подробностях! - безумная директриса явно не собиралась уступать.

Игорь устал слушать этот бред сумасшедшего. Он уже собирался применить силу и выставить неадекватную работницу культуры за дверь, как вдруг, она сделала предложение, от которого было сложно отказаться.

- Хотите раскрыть убийство? - женщина наклонилась вплотную к собеседнику.

Опешивший от неожиданного вопроса Игорь, увидел своё отражение в её очках. Но глаза за толстыми линзами не были безумными, и это успокоило юношу.

"Послушаем, что она там еще придумала" - решил опер.

Гертруда, тем временем, продолжала:

- Если мы через неделю не найдём дракона, я напишу чистосердечное признание в убийстве Роберта Олеговича, и подпишу его собственной кровью, если понадобится.

- Крови не нужно, - испуганно возразил Игорь, представив, как директриса вскрывает вены, чтобы написать признательные показания.

Он мысленно прикинул обстановку: неделя отпуска на это безумие... Но альтернатива - возиться с её заявлением о похищенной Антошки, драконах, музеях, а также прочая бумажная волокита и испорченная отчётность. Ладно, пусть будет по-тёткиному: он съездит, посмотрит на её "карту", несколько дней побродит по лесу для видимости, а потом заявит, что ничего не нашёл. А там - хоть в психушку, хоть под арест с чистосердечным признанием. Лишь бы отстала. Это всё равно быстрее, чем разгребать последствия её заявления.

Конечно, Игорь был уверен в том, что никакого дракона не существует, и сражаться ни с кем не придётся. Поэтому он уже мысленно потирал руки, предвкушая хорошую годовую премию за высокую раскрываемость. Парень копил на машину: старая отцовская "девятка" заводилась через раз, да и вообще разваливалась на ходу, и эти деньги были совсем не лишними.

Ударив по рукам, компаньоны решили завтра же начать Крестовый поход, против зарвавшегося Дракона, чтобы тому неповадно было воровать Антошек из музеев.

Глава 13: Ночной лес

Тем временем, сам Дракон, против которого затевалось всё это непотребство, хмуро одевался, подрагивая от холода и саднящей боли под правой лопаткой. Видимо, он прилично поджарился на проводах, раз кожа до сих пор не восстановилась.

Сварт старался не смотреть на несчастную Тоню - её сгорбленная фигурка вызывала в нём чувство вины и неловкости одновременно.

- Ты что такое удумала? - Сварт и сам не заметил, как от досады перешёл с ней "на ты", - Я тебе что, педофил какой-то?

- Причем здесь педофилия? - обиженно хлюпала носом Тоня, - Мне девятнадцать лет. Я уже не ребёнок. Не знаю, почему меня до сих пор считают маленькой девочкой.

- А мне сорок, если мерить человеческими мерками. Для меня ты - дитя. Ты мне в дочери годишься! - Дракон смягчился, но все ещё был зол, больше на себя, чем на виноватую Тоню.

- Но ведь я - твоя принцесса! - воскликнула она, размазывая кулаком слёзы по лицу.

- Я понимаю, что после произошедшего, ты, как честный человек просто обязана на мне жениться. Но я бы посоветовал не портить себе жизнь и подыскать более подходящую партию, - Дракон уже почти перестал сердиться, но неловкость всё ещё оставалась, и он решил развеять её шуткой.

- Почему? - Антошка не поняла тонкого драконьего юмора.

Обида и горечь жгли девушку изнутри из-за того, что Сварт так грубо отреагировал на её порыв. Это было первое её глубокое чувство, и оно неистово требовало взаимности. Тоня часто представляла свою первую встречу с будущим любимым человеком, но в мечтах у девушки всё было по-другому. Сражённый наповал мужчина падал к её ногам и сразу же делал предложение.

Тоня ещё раз с надеждой посмотрела на Дракона: вдруг, он прямо сейчас сменит гнев на милость и поймёт, что, оказывается, безумно влюблён в неё. Но тот лишь болезненно поморщился, надевая пальто - обгоревшая спина всё ещё давал о себе знать.

- Послушай, Антонина, - Сварт внимательно посмотрел на свою спутницу, он давно заметил, за ней странности, но надеялся, что это лишь лёгкая влюлённость, которая скоро пройдёт, - Я критично к себе отношусь и понимаю, что есть на свете люди, куда более достойные владеть сердцем и телом столь прекрасной девушки. Ты обязательно встретишь своего принца, нужно только подождать. Ну же, хватит дуться, пора идти домой! - он примирительно улыбнулся и протянул Тоне руку, - Только обещай больше не приставать.

Девушка вспыхнула. Она была задета за живое иронией Сварта и его менторским тоном. В конце концов, кто он вообще такой, чтобы так с ней обращаться?! Тоже мне, сказочный персонаж! И что может случиться, если она останется здесь и не пойдет в проклятый Замок с мужчиной, который в самый интимный момент грубо оттолкнул её и отчитал как школьницу?!

Антошка спрятала руки за спиной и упрямо выпятила подбородок:

- Никуда я с вами не пойду! Делайте что хотите, а я возвращаюсь обратно в город!

Девушка зло взглянула исподлобья, и Дракон понял - настаивать бесполезно.

- Ну, как хочешь. Ты же взрослая и сама принимаешь решения. А я пошёл в Замок, - неожиданно легко согласился он.

Тоня слегка опешила, она никак не ожидала, что Сварт так легко согласиться оставить её. Ночью. В лесу. Она рассчитывала, на долгие уговоры и слёзные мольбы одуматься. Но Дракон лишь молча развернулся и быстрой походкой направился в сторону Замка.

Антошка осталась одна, но от клокотавшей внутри злости и обиды, она совершенно не чувствовала страха. С трудом разглядев каменистую тропинку среди зарослей кустарника, девушка решительно отправилась в противоположную от Замка сторону.

Сначала идти было легко. Напевая для храбрости незатейливые песенки и даже иногда пританцовывая, Тоня без труда прошла пару километров. Впереди показалась развилка. Недолго думая, девушка свернула в сторону, противоположную той, где по её мнению, должен был находиться до оскомины надоевший ей Замок. Но идти дальше было уже не так просто, как вначале - тропинка пряталась в колючих зарослях. Кустарник здесь рос так плотно, что Тоня с трудом продиралась сквозь него. Шипастые ветки царапали лицо и рвали одежду. Вдобавок к болючим ссадинам, вокруг то и дело раздавались странные звуки. Антошка готова была поклясться, что женский голос вдалеке грустно пел колыбельную песню. Живое воображение девушки сразу же нарисовало русалку или кикимору со свежим утопленником на руках.

Дрожа от страха, но упрямо сжав зубы, Тоня продолжала свой путь. Острые ветви по-прежнему царапали ей руки, а пугающие лесные звуки то пропадали, то появлялись вновь, заставляя кровь леденеть в жилах. Где-то совсем рядом раздался жуткий, протяжный вой, не похожий ни на один из тех голосов, что девушке приходилось слышать раньше. Антошка похолодела. Страх железными цепями приковал её к месту. Но нужно было идти: впереди уже виднелся просвет. Тропинка закончилась. Собрав волю в кулак, девушка с трудом передвигала непослушные ноги. Она считала шаги, и с облегчением вздохнула, когда наконец-то выбралась из кустов наружу.

Но едва страшные заросли остались позади, как Тоня буквально уткнулась носом в скалу. Небо уже посветлело на востоке, а предрассветный, пахнущий морем, воздух застыл, как прозрачный хрусталь. Недалеко слышался плеск волн. Поблизости было море, и девушка решила обойти скалу, в надежде, что когда-нибудь она закончится.

Но, сделав пару десятков шагов, Антошка снова упёрлась в каменную стену. Развернувшись, она хотела вернуться к тропинке, но сзади тоже... Выросли камни. Тоня огляделась вокруг и обомлела от страха: она стояла на небольшом пятачке, со всех сторон окружённом отвесными скалами, и не понимала, где приведшая сюда тропинка, и откуда взялись, окружавшие её глыбы?

Девушка охнула. Живо представив свою голодную и холодную смерть в этом гранитном колодце, она принялась бегать по кругу, ощупывая руками неприступные каменные стены, в надежде найти, хоть какой-то просвет. Но всё было напрасно: камни лежали так плотно, что невозможно было нащупать даже малюсенькую щель между ними. Когда её паника была близка к истерике, за спиной раздался знакомый, уверенный голос.

- Ну как, далеко ушла? Погуляла и хватит, как говорится, пора домой возвращаться.

Словно из-под земли рядом с Тоней возник Дракон.

- Но как же мы вернемся? Отсюда невозможно выбраться! - девушка была так рада его видеть, что сразу же оставила все недавние обиды и разочарования.

Сварт лишь загадочно улыбался. Он молча вытащил из лацкана пальто булавку и проколол себе палец. Антошка, как заворожённая, следила за каплей голубой крови, моментально выступившей на бледной коже. Дракон выдавил ещё несколько капель и написал на скале необычный знак, похожий на латинскую "D". После он достал зажигалку и поджёг надпись.

Тоня охнула: кровавая буква моментально загорелась, как разлитое горючее. Но это было не самое удивительное: то, что случилось следом, до того поразило Тоню, что она на несколько минут даже забыла как дышать. И только, едва не упав в обморок, девушка вспомнила ю, что необходимо наполнить лёгкие.

Казалось, скала разделилась на тысячи небольших квадратиков, которые, как пазл начали, с лёгким скрипом, перемещаться и складываться в новый рисунок. Минута! И перед ними уже каменная лестница, по которой можно легко взобраться на гору.

- Пошли! - Сварт протянул девушке руку.

Тихонько всхлипнув то ли от страха, то ли от восторга, Антошка с благодарностью взяла Дракона за руку, и они вместе пошли вверх по поросшей мхом и плесенью каменной лестнице.

Часть вторая: Бойтесь своих желаний Глава 1: Ожившее яйцо

Дракон и Тоня вместе ужинали в огромной гостиной Замка, и стук их приборов звонким эхом отзывался под арочным сводом. Они так устали за ночь, что проспали весь день до вечера. Поэтому ужин был для них и завтраком, и обедом. Тоня с аппетитом уничтожала отбивную так, будто участвовала в соревновании по скоростному поеданию. Сварт с лёгкой завистью за ней наблюдал. Его собственный стейк, разрезанный на идеальные кусочки, казался ему чем-то неаппетитным.

Венценосная матушка, невыдираемыми железными гвоздями, вбила в голову Сварта правила этикета и хорошего тона. Он знал их лучше, чем Закон Фафнира и таблицу умножения. Но, чёрт побери, как же ему иногда хотелось, вот так жадно есть мясо рукам! Слизывать стекающий жир с кончиков пальцев, а после макать хрустящую хлебную корочку в оставшийся на тарелке соус и с аппетитом съедать пропитанный сливочной подливой ароматный хлеб. Но приходилось "держать лицо"... Блин...

- М-м, какое вкусное мясо! Это телятина? - Тоня прервала гастрономические фантазии Дракона.

Наевшись до отвала, она расслабленно откинулась на спинку кресла, чем снова нарушила почти все правила хорошего тона.

- Это побеждённые рыцари, - решил сострить Дракон, но увидев, как зеленеет лицо собеседницы, сразу же пожал об опрометчиво вылетевшей шутке.

Не дожидаясь, когда съеденный ужин снова попросится наружу, чтобы взглянуть на неудачного шутника, он протянул девушке стакан воды и слегка неуклюже попытался её успокоить.

- Да пошутил я! Это телятина! Честное драконье! Ты что, всегда веришь людям на слово?

- Людям - нет, тебе - верю, - Тоня доверчиво смотрела на него снизу вверх, и в ее по-детски наивных, изумрудных глазах не было ни тени сомнения.

Сварт нахмурился. Как опытный ловелас, он сотни раз видел такие глаза, и взгляд их зачастую был устремлён на него. О, Великие Предки, будь Тоня лет на десять старше, он был бы только рад их роману. Но сейчас Сварт не хотел, чтобы в её душе зародилась даже надежда на взаимность. Он не был готов стать причиной её первой боли и первого разочарования.

После ужина Антошка попыталась расшевелить Дракона игрой в шашки и разговорами, но тот был мрачен и молчалив. Он, насупившись, сидел в кресле и исподлобья бросал на неё странные взгляды. Промучившись, пока огонь в камине окончательно не погас, девушка так и не смогла понять, что же на нашло на её единственного собеседника и прогнать, овладевшую им меланхолию. Пошевелив остывающие угли, она ушла спать.

Оставшись один, Дракон закурил. В последние дни он снова вернулся к давно забытой, дурной привычке и сожалел об этом. Мужчине казалось, будто он тем самым предаёт память Анастасии. Он корил себя за вероломство, но не находил других способов сосредоточиться.

Сварт сделал затяжку, затем другую. Его точёный профиль утонул в рваных клубах серого дыма. Дракон усмехнулся: даже смертельно опасная вещь может быть чертовски красивой. Окутавшая его дымка была почти такого же цвета, как глаза Гертруды Петровны. Мужчина встряхнул головой, чтобы отогнать непрошенное сравнение. После вылазки в музей красавица-директриса всё чаще посещала его мысли и будоражила воображение.

Дракон прикрыл глаза и снова представил себя на сверкающем от росы, пропитанном травяном ароматом летнем луге рядом с прекрасной обнажённой женщиной. Он откидывал назад тёмно-русые волосы, но не мог разобрать её лица: черты расплывались, превращаясь в плоский, похожий на блин, круг. Сварт хотел увидеть её... Но... Он знал, что, на этот раз, перед ним Гертруда. Сварт чувствовал это, даже толком не видя её лица.

Дракон вздрогнул. Эта фантазия слишком реальна для того, чтобы быть химерой. Их с Гертрудой неожиданное знакомство аукается ему до сих пор. Нечто плотное и колючее поселилось под кадыком, и появляется при каждом воспоминании. Эта тяжёлая, шипастая штука давит ему на грудь и мешает дышать. Что это? Внезапно подкравшаяся старость, или строгая директриса и есть его избранница? Его... невеста... Сварт потушил сигарету и решительно поднялся с места: ему было нужно кое-что проверить.

Сварт редко спускался в свои подземелья. Сейчас он шёл по тесной, выдолбленной прямо в скале лестнице и думал о том, что неплохо было бы устроить здесь капитальный ремонт.

Замок, на вершине Драконьей скалы - лишь малая часть его владений. Или темницы? Дракон всё чаще чувствовал здесь себя пленником, а не хозяином. Под землёй было множество тайных ходов, темных келий, просторных галерей и шахт. Каждая из них имела своё назначение.

Чертыхаясь, Сварт отсчитывал ступеньки, освещая путь факелом, хотя здесь уместнее был бы электрический фонарик. Но электричество было строго запрещено негласными правилами Замка. Оно считалось смертельным для их рода. Ежесекундно спотыкаясь, Дракон уже четырежды проклял себя за приверженность традициям. Слишком много правил для него одного!

Наконец он дошел до самого важного из подземных помещений: это была просторная галерея - сухая и теплая, что уже странно в подземной плесневелой сырости. Каждый раз Дракон заходил сюда с трепетом и надеждой, и понуро плёлся назад, исполненный разочарования и грусти.

У строгих, каменных стен, стояли гранитные помосты, где и находилась причина его чёрной меланхолии: десятки больших, похожих на страусиные яиц, неподвижно лежали, каждое в своей выемке. Из них, если Предки и судьба будут благосклонны, должны появиться на свет маленькие драконы - наследники и продолжатели рода. Эти яйца отложила прапрабабка Сварта - великая Гуннхильд. Он сам тоже в первый раз увидел свет в этой комнате.

Но яйца обречены лежать, словно камни, до тех пор, пока Дракон не встретит ту, единственную, которая должна стать матерью его детей. Ради этого предки Сварта похищали принцесс, а он сбегал из Замка на свидания вслепую. Только когда возникнет телесная связь между драконом и его невестой, в единственном благословенном яйце проснётся жизнь и забьётся горячее сердце маленького Дракона.

Как только за Драконом захлопнулась дверь, он начал нетерпеливо осматривать яйца: не проклюнулась ли одно из них. Пусть их любовь с сероглазой Гертрудой - фантазия, и плод его абсурдного сознания. Но у них было рукопожатие, и если она - на самом деле - его судьба, в яйце обязана зародиться жизнь. Хотя бы самый крошечный её признак.

Переходя от одного овоида к другому, Сварт всё сильнее мрачнел - они были целехонькими, без малейшего признака пробуждения. Яйца мёртвыми камнями лежали вдоль стен, и тускло мерцали в неверном свете факела. Неужели, опять не она? Неужели, снова нет ни единого шанса?

Сварт был достаточно эгоистичен, чтобы не беспокоиться о том, что род Драконов прервется с его неизбежной, хотя и не скорой смертью. Его мало волновала судьба несметных богатств, награбленных предками. Но Ящер до умопомрачения хотел детей. Самой заветной его мечтой было видеть, как как маленькие ножки неуверенно шлёпают по каменному полу Замка, а нежные крылья в первый раз расправляются навстречу ветру. Он всем сердцем жаждал стать отцом, ведь только через детей каждая живая тварь обретает истинное бессмертие.

Влюбляясь снова и снова, Дракон с трепетом ждал, когда одно из яиц проснётся. Но каждый раз все надежды были напрасны, и сегодня, кажется, снова - не судьба.

Обуреваемый грустными мыслями, Сварт заканчивал свой бессмысленный ритуал. Он уже был близок к тому, чтобы снова впасть в уныние: верная компаньонка последних лет - меланхолия - неотступно шла рядом, удовлетворённо потирая руки. Но, когда надежда уже была почти утрачена, случилось невозможное: на гладкой скорлупе самого последнего яйца, Дракон нащупал крошечную шероховатость. Сердце Ящера, как гуттаперчевый цирковой акробат, радостно подпрыгнуло, сделало кульбит возле гортани и торжественно опустилось на место. Не может быть! Неужели это оно?!

Не веря себе от счастья, Дракон дрожащими руками осторожно поднёс яйцо к факелу и - о, чудо! - разглядел на его боку маленькую, похожую на куриную лапку, трещинку. Сделав судорожный вздох, мужчина поднес яйцо к уху и ясно услышал, внутри скорлупы тихий шум, почти шёпот. Нет, это еще не было четким биением маленького сердца. В глубине скорлупы раздавался звук, похожий на плеск прибоя тёплым, летним днём. Голос был неуверенный и тихий, но Сварт отчетливо его слышал.

Глава 2: Сокровища

Значит, всё-таки, Гертруда!? Неужели, спустя сотни лет поиска, безуспешных попыток и горьких разочарований, он наконец-то отыскал свою невесту? Или это она нашла его?

Вдруг, непрошеная мысль с размаху ударила ему в голову. Дракона бросило в жар, и от неожиданности он едва не выронил свою драгоценную ношу. В глубинах его подсознания зародилась пугающая догадка. Она неотвратимо поднималась в нём, разрастаясь и обретая ясные формы и очертания, пока не взорвалась в его голове одним-единственным вопросом: а вдруг это Тоня? Ведь, хоть и не по своей воле, но у них был поцелуй и даже немного больше. А что, если она - женщина, предначертанная ему судьбой?

Потрясённый Дракон опустился прямо на каменный пол. Его снова кидало то в жар, то в холод, а непослушные мысли роем кружились в ставшей тяжёлой голове. Нет, только не она, только не Тоня. Судьба не могла так глупо над ним пошутить. Это слишком жестоко. Даже мысль об отношениях с Тоней была для Ящера за пределами его представлений о чести и достоинстве. Но, что делать если она попала сюда не случайно, а чтобы стать матерью его детей?

Чтобы понять, так ли это на самом деле, Дракону необходимо переломить себя, перешагнуть через своё выпествованное мироощущение. Но что делать, если яйцо продолжит трескаться? Как создать семью с той, кого не хочет ни душа, ни разум. А если это - не она? Сможет ли он взвалить на свою совесть ответственность за разбитое сердце наивной девочки?

Воистину, бойтесь своих желаний, ибо они имеют особенность исполняться. Знал ли Дракон, что за свою мечту стать отцом ему, возможно, придётся делить постель с вчерашним ребёнком?

А может быть, просто забыть про яйцо, позволив не родившемуся малышу задохнуться под толстой скорлупой, и жить как раньше? Мужчина сам испугался этой шальной мысли. Нет! Только не так! Он не вынесет этого.

Сварт зло растёр лицо ладонями. Он рывком поднялся на ноги и решительно покинул инкубатор. Пришла пора принимать решение, каким бы сложным оно не было. Он не любил Тоню сейчас и вряд ли сможет полюбить позже, но ради будущих детей обязан попытаться построить с ней нечто похожее на брак. Иначе он никогда не простит себя.

Несколько дней Дракон был мрачен больше обычного. Он хмуро ходил по Замку, взвешивая все "за" и "против". Тоня? Или Гертруда? Что делать? Снова поцеловать Тоню? А если всё-таки окажется, что это не она? Неспокойные мысли, как оголодавшие звери грызли его изнутри. Когда напряжение достигло своего предела, Сварт решился на серьёзный разговор.

- Помнишь, ты забралась сюда ради сокровищ. Хочешь посмотреть подземелья Замка? - пряча глаза, спросил он за ужином.

- Конечно! - воспрянула духом Антошка.

Она уже совсем заскучала долгими осенними вечерами без телевизора и интернета. Единственным развлечением в Замке была библиотека. В ней, чаще всего и пропадала девушка, но книги были скучными собеседниками. Прогулка в сокровищницу же была для Тони весёлым приключением, на которое та радостно согласилась.

Дракон поднял факел и на негнущихся ногах пошёл в подземелье. Тоня весело бежала за ним. Они долго шли по узкой лестнице и бесконечным каменным коридорам. Девушка уже с трудом передвигала ноги, когда Дракон, наконец-то, подвёл её к какой-то массивной, обитой железом двери. Она даже не подозревала, что стараясь оттянуть важный разговор, Сварт кругами водил её по, выложенным в самом сердце Драконьей скалы, ходам, пока ноги сами не подошли к соседнему с инкубатором залу.

"Что же. Значит, сначала зайдём сюда. Мне нужно ещё немного времени..." - решил Дракон.

- Откройся - прошептал он и дверь отворилась.

Тоня зажмурилась и притихла. Она была уверена, что сварт привёл её в сокровищницу Замка и боялась открыть глаза, чтобы не ослепнуть от блеска драгоценностей. Но что-то было не так. Всё ещё не открывая глаз, девушка прислушалась и с удивлением услышала звуки летнего леса: пение птиц, шум деревьев и плеск воды. Что за розыгрыш? Птицы ведь не летают в тёмных подземельях.Куда она попала?

Тоня никогда не видела джунгли вживую, только в фильмах или на картинках. Но когда она открыла глаза, то поняла, что это они и есть. Холодной зимой в неподходящее время и в странном месте раскинулись самые настоящие тропики! Вокруг порхали стайки прекрасных, диковинных птиц, пробегали стада зверей. Тоня готова была поклясться, что заметила вдали несколько слонов и носорога, пасшихся у кристально чистого озера с водой настолько прозрачной, что можно было без труда рассмотреть всех его обитателей. Девушка застыла с открытым ртом: она боялась представить сколько места занимает, этот, раскинувшийся перед ней оазис!

- Вот часть моих несметных богатств! – не без гордости произнёс Дракон, - Это то, что я храню много сотен лет, а до меня хранил мой отец и отец моего отца, с момента зарождения рода. Драконы существуют для того, чтобы прятать этот оазис от людей и для людей! Когда придет страшный день, и человечество окончательно погубит все живое на своей планете, я открою эту дверь и дам ему ещё один шанс.

- Так вот какие богатства охраняют драконы! Я-то думала, что здесь сундуки с алмазами и изумрудами. А на самом деле, словно в рай попала! - Тоня восхищённо озиралась вокруг, не веря собственным глазам.

- Ну, я стерегу не только это. Есть еще обычное золото и драгоценности. Но разве оно сравнится с этим великолепием? - Сварт тоже с мальчишеским восторгом смотрел на подземную идиллию.

Когда становилось совсем одиноко, Дракон спускался сюда и, как зачарованный сидел у воды. Ему никогда не надоедало наблюдать за тем, как подземные джунгли живут своей неторопливой жизнью. Местные звери никогда не видели солнечного света, звёздного неба или первого снега промозглой осенью. Но, тем не менее, в идеальной экосистеме, созданной Замком, они прекрасно обходились без всего этого. Сварт часто думал, что возможно он обречён жить в одиночестве. И ему, как его подопечным нужно с этим смириться и не мечтать о невозможном.

Дракон встряхнул головой, стараясь отогнать от себя непрошеные мысли. Невозможное уже случилось, и нужно спешить, пока его малыш задохнулся в яичной скорлупе.

- Идём дальше, у меня для тебя есть ещё кое-что, - Сварт вывел остолбеневшую от восторга Тоню из этой галереи и подвёл к инкубатору с драконьими яйцами, ради которых и была устроена экскурсия.

Глава 3: Трещина

Игорь и Гертруда Петровна почти неделю бродили по лесам. В доспехах было холодно и неудобно, рюкзак с палаткой тоже не убавлял трудностей, поэтому Игорь вскоре начал сомневаться в целесообразности их кампании. Да и зимние ночёвки в лесу - не самое приятное времяпрепровождение. Но они находились на подступах к Драконьей скале, и поворачивать назад было уже поздно.

Гертруда Петровна на удивление стойко переносила все трудности походной жизни, что было весьма неожиданно для столь хрупкой, интеллигентной женщины. Вообще эта дама - кладезь сюрпризов: любовник убит мечом, подруга похищена драконом. Что за дела творятся в Краеведческом музее? Очень похоже на то, что в этом госучреждении открылся портал в средневековье.

Сначала непредсказуемая директриса настораживала Игоря: вдруг она не тихая сумасшедшая, а буйная и однажды ночью тоже зарубит его мечом. Но со временем он привык и ней даже проникся симпатией. Тем более, Гертруда Петровна была весьма любопытной собеседницей, знала много всего интересного и, кажется, могла рассказать историю каждого кустика в окрестных лесах.

К концу недели, проведённой вместе, Игорю уже не так сильно хотелось сажать Гертруду за убийство. Да и он сталь сильно сомневаться в её виновности. Для того чтобы вонзить меч в человека нужно обладать немалой силой, а директриса и чайник-то с трудом поднимает. Но, если подумать, не за спасибо же он шатается по лесам в дурацких доспехах.

Ровно на седьмой день своего похода кампаньоны подошли к месту, отмеченному на карте как Замок Дракона. Но никакого замка здесь и близко не было, только отвесная скала, одним боком нависшая над морем, другим - упёршаяся в заросший колючим кустарником лес. Почесав шлем железной перчаткой, Игорь стал осматривать местность, в надежде найти хоть какую-то тропу, ведущую наверх. Но всё напрасно - скала стояла почти вертикальным каменным монолитом с редкими выступами и проплешинами хилой растительности.

Игорь удовлетворённо хмыкнул: по всему выходило, что их "крестовый поход" окончен. Он же не идиот, чтобы лезть наверх только из-за того, чтобы сразиться с несуществующим драконом. Парень уже чувствовал, как карман приятно оттягивает годовая премия за стопроцентную раскрываемость: свою часть договора он выполнил, теперь очередь за кампаньонкой. Но, кажется, Гертруда Петровна была готова и к такому повороту. Пока Игорь мечтал о премии, она методично вытаскивала из своего рюкзака нехитрое альпинистское снаряжение.

- Лезем! - скомандовала директриса, подыскивая наиболее благоприятный для подъёма выступ.

***

Тем временем, Дракон провёл Тоню в следующую галерею. Девушку удивляло, как легко он открывает двери: не было ни ключей, ни ржавых запоров. Сварт просто говорил "откройся" или "закройся", и тяжёлые ворота подчинялись его тихому голосу. Тоня впервые своими глазами видела, как работает магия, хотя ещё недавно, она первая бы посмеялась над тем, кто заикнулся о реальности волшебства.

Зал, в который они зашли, был просторный, сухой и тёплый. Антошка благодарно окунулась в его тепло, ибо до костей продрогла от подземной сырости. Там, в кромешной темноте вдоль стен лежали странные овальные камни. Потрогав один из них, девушка удивлённо отпрянула. Её пальцы коснулись самого настоящего яйца! Вокруг лежали десятки или даже сотни яиц! Девушка поняла, что именно здесь появляются на свет маленькие драконы.

- Подойди, здесь есть кое-что интересное, - мужчина взял одно из них в руки, и Тоня послушно к нему пошла.

У Сварта всё сжалось внутри: в её глазах светилось безграничное, безоговорочное доверие. Он снова почувствовал себя подлецом, но решение принято, пути назад нет. Сейчас, или никогда - решил Дракон и, взяв маленькую Тонину ручку, приложил её к надтреснутому яичному боку.

- Смотри! Ты тоже это чувствуешь?

Тоня, не торопясь ощупала шершавую скорлупу. Её била крупная дрожь, но не от холода - здесь было тепло. На девушку так подействовала близость Сварта, его прикосновение, его мерцающие глаза. Собрав остатки воли в кулак, Тоне всё-таки удалось сосредоточиться и, сквозь шум в ушах, понять, чего он хочет. Неверными пальцами Тоня нащупала маленькую неровность. Внимательно присмотревшись, она заметила крошечную трещинку, невесть откуда взявшуюся на безупречной яичной поверхности.

- Здесь трещина! Что это значит? - для приличия спросила Тоня.

Наверное, она должна была удивиться, но ей были совершенно безразличны яйца и покрывавшие их трещины. Антошка молилась только об одном: чтобы Дракон и дальше стоял рядом, вот так же держал её за руку и, не отрываясь, смотрел в глаза, словно искал в них какие-то свои ответы.

- Это означает, что скоро из яйца вылупится маленький Дракон! - Сварт улыбнулся.

Он был рад поведать о скором своём отцовстве, но его почти идеально чистую радость омрачало маленькое облачко сомнений. Он всё ещё не решался переступить невидимую черту, обозначенную его совестью.

- Ты скоро станешь папой? Это же прекрасно! Поздравляю! - Тоня пыталась изобразить искреннюю радость, но ладонь Сварта накрывала её руку, и думать о чём-нибудь кроме этого было выше её сил.

- Мне нужно кое-что проверить, - Дракон осторожно взял её за подбородок, -Надеюсь, ты не будешь возражать?

Он наклонился и медленно её поцеловал.

У Тони подкосились ноги. Она едва не выронила яйцо, но к счастью Сварт подхватил его и положил на место. Он слегка замешкался, словно не зная, что предпринять: целоваться дальше или пуститься в объяснения, но Тоня закрыла ему рот рукой.

- Зачем столько слов, когда есть поцелуи?

Дракон вымученно улыбнулся, а она припала своим пересохшим ртом к его чувственным и влажным губам, как измученный жаждой путник припадает к воде в знойный день. Бабочки в её животе вновь закружились в безумном танце с такой силой, что Тоне показалось, будто она слышит, как их невесомые крылья.

- Стоп, стоп, стоп... - мягко отстранил её Дракон, - Сначала нам и нужно поговорить. Знаешь, как у драконов появляются дети?

Тоня отрицательно покачала головой. Она с досадой смотрела на странного мужчину, который то страстно её целует, то снова отталкивает и зачем-то расспрашивает про драконьих младенцев. При мерцающем свете факела, его глаза были похожи на космос с отблесками пролетающих звёзд.

- У драконов редко рождаются девочки, - начал издалека Сварт, - Когда же случается это событие, все члены рода возносят благодарность Великим Предкам за снизошедшую на них благодать. Ведь на женщинах-драконах лежит самая важная миссия: только они могут основать новый драконий род. Девочки растут в Замке в любви и безопасности, пока не достигну возраста, когда Поздняя Весна переходит в Раннее Лето, это, примерно, двадцать человеческих лет. В тот миг дракониха умирает для своего рода и должна покинуть отчий дом. Но перед этим ей находят мужа: человека или дракона - не важно. Они вместе строят свой Замок, откладывают яйца, и начинают новый род.

Все эти яйца отложила великая Гуннхильд - моя прапрабабка, их хватит для того, чтобы обеспечить потомством всю нашу династию. Но яйца мертвы, словно камни до тех пор, пока Дракон не встретит свою единственную и не... - Сварт слегка покраснел, - Пока он не обретёт с ней близость. Только тогда в одном из яиц зародится жизнь и начинает биться сердце маленького дракона. Яйцо покрывается трещинами, постепенно разрушаясь, чтобы малыш смог без труда появиться на свет. То яйцо, которое мы только что держали в руках, треснуло после...

- Нашего с тобой поцелуя? - Тоня не дала Дракону договорить, она уже догадалась, к чему тот клонит и с трудом дождалась финала его обстоятельного повествования.

- Да, возможно, - мужчина не стал вдаваться в подробности.

Сварту было невыносимо смотреть в эти чистые влюблённые глаза, отливающие сусальным золотом. Он - подлец. И ему придётся жить с этим.

Дракон сделал паузу в разговоре, чтобы перевести дыхание, перед самой основополагающей его частью. С одной стороны, он не хотел, чтобы всё выглядело, как игра чувствами невинной девушки, но с другой... Сварт понимал: у него вряд ли получится по-другому.

- Да, возможно, яйцо треснуло после того, как ты меня поцеловала. Есть еще кое-какие варианты, но этот - самый реальный. Хотя нам не стоит терять голову: нужно всё тщательно проверить, - Дракон, словно опытный крючкотвор, старался говорить расплывчатыми фразами, и за это презирал себя ещё больше.

- Ну, так чего же мы ждём? - решительную Антошку не нужно было просить два раза - она сразу же повисла на плечах у Сварта, закрыла глаза и совсем по-детски выпятила губы.

- Подожди, подожди, - Сварт слегка отстранился, - Я должен предупредить, что не испытываю к тебе романтических чувств. Скорее всего, я вообще влюблён в другую женщину. Поэтому ты должна знать, что отношения со мной...

Дракон хотел объяснить ещё что-то, но Тоня запечатала ему рот коротким, жарким поцелуем:

- Ты так много говоришь, но слова ничего не значат. Ведь скоро мы станем родителями маленького Дракона.

Девушка обвила Сварта за шею своими невесомыми ручками. Сварт медленно, как будто нехотя, поддавался её маленьким, но таким настойчивым губам. Но стоило мужчине закрыть глаза, как перед ним появлялась... Гертруда. Она смеялась и звала его за собой. Наверное от этого поцелуй получился не таким скромным, каким он должен был быть в его мыслях.

Тоня застонала, и откинула голову. Сварт хотел остановиться, но долгое воздержание уже почти отключило его мозг, заменив рассудок другими - низкими, но куда более приятными инстинктами.

К сожалению, или к счастью, но дальше поцелуев дело не зашло, когда они приблизились к границе дозволенного, раздался страшный вой. Казалось, что от, взявшегося из неоткуда, леденящего душу крика, сотрясаются стены яйцехранилища.

Антошка с перепугу едва не потеряла сознание. Побледнев, как полотно, она застыла, не в силах пошевелиться от ужаса.

- Вот чёрт! - Дракон тоже был ошарашен не меньше спутницы, - Она всё еще работает?

- Что это? - испуганная Тоня старалась перекричать дикий вой, бешеным эхом метавшийся по подземелью.

- Это старая ловушка для рыцарей - местный аналог охранной сигнализации, не знал, что она всё ещё работает, - Дракон пытался заткнуть уши, - Проклятье! Я забыл, как это выключается! Бежим отсюда! Сама она не скоро замолкнет.

Закрывая уши и стараясь не упасть на древних, сколотых ступенях, Сварт и Тоня выбрались из инкубатора и побежали вверх по лестнице.

Глава 4: Несчастный случай

Дракон с Тоней наконец-то смогли перевести дух, только когда выбрались из подземелья. Только в гостиной, не было слышно этих душераздирающих воплей, и они без сил попадали в кресла.

- А почему... наверху... так тихо? - сбивчиво спросила Тоня.

Она двумя руками держалась за правый бок и тяжело дышала.

- Здесь я отключил оповещение, когда перестал похищать принцесс. А, внизу - забыл.

Сварт тоже был не в лучшем виде. Он раздражённо думал о том, что скакать по ступенькам, как кенгуру - дело, не достойное потомка легендарного Фафнира. И ещё, что нужно оьязательно найти способ отключить с концами эту чёртову сигнализацию.

Не успели они отдышаться, как из коридора вновь раздались странные звуки. Но на этот раз то был не вой, а жестяной грохот, словно кто-то бил камнем по перевёрнутому ведру.

Прислушавшись, Дракон уловил в неумолимо приближавшейся какофонии знакомые лязгающие нотки: где-то он уже слышал это. Но только успел Сварт так подумать, как показался и сам виновник переполоха: из коридора кубарем выкатился ещё один рыцарь в старых, хорошо знакомых доспехах Сигурда.

- Ваш музей эти доспехи сдаёт на прокат всем желающим? - Дракон приподнял бровь, сдабривая голос порцией сарказма.

Тоня была так ошарашена происходящем, что, казалось, не расслышала вопроса.

Тем временем, переполошивший весь Замок рыцарь приземлился в самом центре гостиной. Шлем с грохотом отлетел в сторону, и перед хозяином Замка предстал кареглазый, темноволосый, симпатичный молодой человек, лет на пять старше Антошки. Он, как рыба, выброшенная на берег, хватал ртом воздух, безуспешно пытаясь что-то сказать. Сварт протянул стакан воды, и юноша жадно его выпил. Наконец, слегка отдышавшись, он просипел:

- Помогите!

Дракон и Тоня бросились к нему, чтобы понять, что же случилось с, буквально, свалившийся к ним на головы рыцарем. Но парень стал их отталкивать, продолжая что-то сбивчиво говорить:

- Стойте... Нет... Не мне... Ей помогите... Гертруда Петровна разбилась...

Сварт резко выпрямился, словно у него в позвоночнике выстрелила пружина. Лицом он стал похож на белоснежную скатерть, расстеленную на обеденном столе. Дракон понимал, что говорит этот чудной парень, но не хотел верить собственным ушам. Не видя ничего перед собой, он выбежал на смотровую площадку, находившуюся у крепостной стены.

Подойдя к самому её краю, Ящер до предела высунулся наружу. Держась руками за острые выступы скалы, он изо всех сил старался не сорваться вниз, ведь от увиденного, мужчине стало по-настоящему плохо. Стараясь ухватить ускользающее сознание, он покачнулся, но удержал равновесие.

Далеко внизу, у самого подножья утеса в неестественной, переломанной позе лежала Гертруда. С такой высоты не было понятно жива она или нет.

Около часа назад

- Лезем! - скомандовала Гертруда Петровна и поставила ногу на первый выступ.

- Нет... Нет. Нет! - Игорь попятился назад и больно ударился головой в шлеме о камень, - Никуда я не полезу! Нет здесь никакого замка! И дракона тоже нет! Так что пишите явку с повинной.

- Если не полезешь - не будет тебе никакой явки с повинной! - наступала на него директриса.

- Ну и не надо! - Игорь справедливо рассудил, что жизнь у него одна, и она дороже ежегодной премии, - Не нужно мне ваше признание. И вообще, я возвращаюсь домой! Оставайтесь здесь сами и лезьте, куда вам заблагорассудится!

- Хорошо! - неожиданно быстро согласилась Гертруда, - Но, когда я вернусь, то напишу заявление, о том, что ты обманом заманил меня в лес, избил, изнасиловал и бросил там, а надежде что волки съедят моё бездыханное тело!

Гертруда Петровна понимала, что эти её слова были наглой ложью и откровенной манипуляцией. В любое другое время, она бы ни за что на такое не решилась. Но сейчас у неё не было времени на моральные дилеммы, ведь где-то там, наверху в лапах жуткого монстра ждала спасения её ненаглядная Антошка.

Игорь содрогнулся: он не ожидал подобного коварства от этой, интеллигентной с виду, дамы. Наверное, она действительно сошла с сума. А если и вправду напишет? Может, придушить её здесь и дело с концом? Или мечом по голове огреть? Ведь никто ничего не узнает. Но это были только мысли. Игорь понимал, не сможет причинить вред этой и так обиженной судьбой женщине.

- Но зачем вам туда лезть? - взмолился парень, всё ещё надеясь образумить настырную директрису, - Ведь ясно же, что это просто утёс, и никакого замка здесь нет!

- Утёс, говоришь, и никакого замка нет? - передразнила его Гертруда, - А это, тогда, по-твоему что?

С безумными глазами, горящими на, перекршеном от злорадства и уверннности в собственной правоте, лице она исступлённо тыкала вверх пальцем. Посмотрев туда, Игорь ничего не увидел. Решив, что тётка точно обезумела, и нужно валить отсюда, пока не поздно, он развернулся и пошёл прочь от Драконьей скалы и тронутой директрисы с готовыми выпрыгнуть из орбит глазами.

Гертруда Петровна что-то кричала ему вслед, но опер не слышал. Он быстро удалялся туда, где по его рассчётам, проходила городская трасса.

Пройдя около сотни метров, Игорь остановился - ноги отказывались двигаться дальше. Совесть... Проклятая совесть взяла парня за горло и не давала вздохнуть полной грудью. С навязчивостью заевшей пластинки, в голове вертелись тревожные мысли. Вдруг Гертруде Петровне прямо сейчас нужна помощь? С обезумевшей женщиной в кишащим диким зверьём лесу может произойти всё, что угодно. А потом, попробуй докажи, что это не ты убил её у Драконьей скалы. Ведь обязательно найдутся те, кто видел вас вместе перед этим дурацким походом. Зачем он вообще сюда полез? Гори она огнём, эта годовая премия вместе с раскрываемостью и новой машиной!

Игорь оглянулся. В близи моря лес был намного реже, чем в других местах. Здесь чаще рос невысокий ивняк, да колючий кустарник, неизвестного происхождения. Поэтому между редких верхушек, он без труда разглядел столбики дыма, тихо парящие над, казалось бы неприступной и необитаемой скалой. Так вот куда показывала Гертруда Петровна, когда хотела его удивить. Что это? Как туда забрались туристы? Или кто-то всё-таки живёт на Драконьей скале?

Выходит, тётка на самом деле оказалось нормальной! Это слепошарый Игорь не смог ничего разобрать за своим забралом. А если она полезет туда одна и разобьётся? Простит ли он когда-нибудь себя, в этом случае?

Гертруда Петровна прошла уже около десятка метров вверх, когда кусты позади неё хрустнули, и из них, отчаянно чертыхаясь, вывалился Игорь - её дезиртировавший соратник. Видимо, попытка бегства оказалась неудачной, и он вернулся, чтобы снова присоединиться к их Крестовому походу.

- А! Это вы! Присоединяйтесь! - обрадованно закричала женщина.

Игорь окончательно сдался, грустно вздохнул и начал готовиться к подъёму. Доберёмся до вершины, убедимся в том, что дым - это какая-то ошибка, или коллективный глюк, и вернёмся обратно - решил он. Как и все молодые люди, этот юноша тоже наивно полагал, что бессмертен.

Пройдя метров пять по вертикальной поверхности, Игорю показалось, что гора будто бы накренилась. Склон стал более пологим и удобным для подъёма. Игорь старался смотреть только перед собой и вверх: так ему казалось, что он не лезет в гору, а ползёт по земле, находясь в полной безопасности. Но стоило парню сосредоточиться на подъёме, как сверху снова раздался голос директрисы. Она опять пыталась что-то ему показать вверху.

Игорь поднял голову, и то что он увидел, могло ввергнуть в ступор даже самого отъявленного нигилиста: на вершине скалы, там, где до этого ничего не возможно было разобрать, кроме серых камней, отчётливо проступали очертания замка с крепостной стеной, башнями и даже обитыми железом воротами. Из каменных труб замка витыми змейками и поднимался тот самый дымок. Парень не верил собственным глазам: неужели Замок Дракона существует на самом деле?

Пока Игорь застыл в прострации между небом и землей, Гертруда Петровна поторопилась, оступилась, не удержала равновесие и с криком раненной серны кубарем скатилась вниз. Парень попытался её поймать и сам чуть не сорвался следом. Не успел он отойти от увиденного, как на его голову свалилось новое потрясение. Дрожа всем телом, опер завис не в силах пошевелиться. Трясущимися руками он обхватил ближайший камень и испуганно посмотрел вниз: Гертруда Петровна лежала там, как выброшенная тряпичная кукла, и невозможно было разобрать жива она или нет.

Следующие несколько минут Игорь мучительно решал, что ему делать дальше: спуститься назад, на выручку директрисе или лезть вверх и искать помощь там? Поразмыслив, он решил, что подниматься будет легче, и раз трубы у замка дымятся, то по-близости обязательно должны быть люди. Они, наверняка, помогут ему и Гертруде Петровне. Поэтому, парень продолжил взбираться на Драконью скалу, от страха шепча, не только знакомые, но и даже не известные ему молитвы.

Конец восхождения был уже близок. Проделав три четверти пути к вершине, Игорь собрал в кулак всю оставшуюся силу воли, чтобы сделать последний рывок. Но сам не заметил как, провалился в какую-то непонятную дыру, возникшую прямо под ним, казалось бы, на абсолютно ровном месте. Эту яму совершенно не было видно до тех пор, пока он туда не попал. Такое ощущение, что она, как медвежья ловушка, неожиданно разверзлась под его ногами.

Пролетев несколько секунд по тёмному тоннелю, Игорь переполошил охранную сигнализацию и, отчаянно громыхая, ввалился в гостиную Замка. Прямо под ноги Сварта.

Глава 5: Настоящий дракон

Моросил мелкий, осенний дождь. Резкий ветер срывал последние чёрные листья с бесстыдно оголившихся деревьев. Промозглая слякоть забиралась прямо в лишённые света души, чтобы свить там себе гнёзда до весны. Грусть, безнадёжная тоска снова взяла в плен этот лес, Драконью скалу и свинцовое море, омывавшее её гранитные пятки.

Ничего не видящими глазами, Дракон смотрел вниз, пытаясь разглядеть у подножия скалы скомканную женскую фигурку. Это была та, кто, как он надеялся, сможет излечить его душу, вытравив из неё горечь потерь и расставаний. О ней он упрямо грезил ночами, стараясь заглушить память о той, с кем никогда не будет вместе. Да и его яйцо, с маленькой паутинкой трещин на скорлупе, может принадлежать Гертруде, а не Тоне.

Сейчас же, все надежды Великого Ящера разбивались, упав со скалы на кучу красного мха и подгнивших листьев.

Дракон рывком снял с себя рубашку. Кто-то шумно выдохнул сзади, и он только сейчас заметил смешного рыцаря, с грохотом вкатившегося в его гостиную. Они с Тоней стояли поодаль и, словно в трансе, смотрели на его обнажённый торс. Сварт смутился. Он знал, что по шкале человеческой привлекательности легко наберёт баллы выше среднего. Но сейчас не время для самолюбования: нужно спешить, а ошалелые лица присутствующих не давали сосредоточиться.

- Она там... - отрывисто сказал им Дракон, - Я спущусь, чтобы посмотреть, что с Гертрудой Петровной, и попробую ей помочь... Отвернитесь, мне нужно сменить обличье.

Он уже почти пришёл в себя и был готов действовать. Вслед за рубашкой полетели и насквозь промокшие брюки, а с ними и нижнее бельё. Тоня послушно отвернулась, хотя Ящеру некогда было смотреть за тем, как исполняется его просьба. Он встал на четвереньки и начал трансформацию.

Игорь знал много красивых людей: соседи, одноклассники, сослуживцы. Среди окружавших его людей были истинные образчики безупречной привлекательности. Но такую сверхъестественную красоту, как у стоявшего перед ним обнажённого мужчины, парень видел впервые.

"Он - не человек. Такое не может быть человеком" - парень не смог сдержать восхищённого вздоха.

Игорь всегда был прагматиком. С десяти лет он не верил в сказки. Со дня гибели отца - в бессмертие. Драконы, ведьмы и всякие эльфы были окончательно и бесповоротно не совместимы с его реальностью. Но, когда юноша увидел, как из позвоночника, у только что разговаривавшего с ним человека, вылезает гребень из острых шипов, как выворачиваются его кости, как сереет и покрывается чешуёй кожа, как увеличиваются конечности, взмывает в высь шея и вытягивается голова - то волосы зашевелились у него на затылке. Через минуту перед глазами опешившего полицейского во всём своём великолепии стоял самый настоящий дракон. Дождь ручейками стекал по его серой чешуе, острые, как бритва пластины, короной венчали голову. Огромные зубы торчали из хищной пасти. Но окончательно добили парня крылья. Они пробили кожу под лопатками, и парусами взметнулись в низкое осеннее небо.

Игорь перекрестился. Сначала по-православному - справа налево, а потом, на всякий случай, по-католически. Вдруг, чудовище католической веры и православное знамение на него не подействует. Потом парень рухнул на колени и стал отбивать земные поклоны, звякая погнутым шлемом, по вымощеному булыжником полу.

Дракон изумлённо смотрел на чудаковатого рыцаря и боролся с желанием дыхнуть на него огнём.

- Д-дракон... - тот воздел очумевшие очи горе, - Н-настоящий...

Сварт укоризненно вздохнул, подхватил лапой одежду и бесшумно спланировал со скалы. Рыцарь зачем-то кинулся за ним следом, и Тоня едва успела подхватить его за железный рукав, чтобы он не рухнул вниз головой.

Дракон тихо опустился рядом с неподвижной Гертрудой. Он склонил к ней голову и чутким звериным ухом уловил едва заметное дыхание. Женщина была жива! Пока ещё жива. Но нужно, как можно скорее доставить её в больницу. Но каким образом? Вдруг у Гертруды тяжелые переломы или повреждены внутренние органы? Ей необходима фиксация и бережная транспортировка, а не перелёт в грубых драконьих лапах. Что же делать?

Здесь недалеко живёт Баба Ядвига. Она - мастерица врачевать людские тела и души. Но после одного давнего случая Сварт ей не доверял.

Немного дальше стоит избушка Брунгильды. От одного её упоминания имени мелкая дрожь пробежала по шипастому драконьему хребту. Долгие годы Ящер старательно избегал встреч с безжалостно прекрасной валькирией, но сейчас у него не было выбора.

Нужно отнести директрису к Брунгильде. Она точно сможет помочь. Если захочет...

Под неотрывным взглядом непрошенного гостя, как радар ловившего каждое его движение, Дракон снова вернул себе человеческий облик, оделся в намокшую до нитки одежду, аккуратно поднял Гертруду Петровну на руки и уверенно отправился в лесную чащу.

- Куда он понёс Гертруду Петровну? - высоко на скале забеспокоился рыцарь.

- Без понятия, но уверена, Сварт не подведёт. Он знает, что делает, - успокоила его Тоня.

Она была на редкость хладнокровна для человека, который едва не потерял единственного близкого человека, будто её совсем не заботит судьба лучшей подруги.

- А вдруг он её съест? От такого чудища чего угодно можно ожидать!

- Не съест. Я здесь уже две недели. Пока что Дракон не сделал ни единой попытки мной поужинать. Давай знакомиться, что ли. Как тебя зовут? - спросила Тоня глуповатого рыцаря, но без особого интереса, только чтобы поддержать беседу.

- Игорь, Игорь Савельев. А тебя? - представился парень.

- Антошка, - просто ответила девушка и пошла к Замку.

Погода была скверной. Сварт вернётся не скоро. И Тоню совсем не прельщало напрасно мокнуть под дождём. На полпути её догнал неугомонный Игорь. Он громыхал, как майская гроза и всем видом показывал, что ещё не наговорился.

- Стой! - задыхался рыцарь в своих неудобных доспехах, - Так это тебя хотела спасти Гертруда Петровна? Она пыталась доказать, что тебя похитил дракон. А я.. Я, дурак, ей не верил. Но все... безумные рассказы оказались... Правдой! Блин! Это реальность! Драконы существуют! Что же теперь делать-то? Нужно бежать отсюда, пока хозяин не вернулся!

- Что за глупости? - пожала плечами Антошка, - Никто меня не похищал. Я своими ногами пришла в этот Замок. Только не надейся, что из него можно уйти, когда вздумается. Все, кто попадают сюда, становятся "частью корабля", пока не будут соблюдены необходимые ритуалы. Так что сними эти жестянки и отдохни. Все равно ты не сможешь ничего изменить.

- Ой! - Игорь больно ударил себя по голове, - Да что же такое? Как это? У меня только неделя отгулов. Что теперь делать?

- Не знаю! - девушка снова пожала плечами, - Я тоже институт прогуливаю.

Тоня решительно продолжила путь - дождь усилился и её платье грозило превратиться в мокрую тряпку. Только воспаления лёгких ей ещё не хватало!

Игорь печально гремел следом. Он и не подозревал о том, что за мысли, бешеными кошками раздирали Антошку изнутри. Она очень любила Гертруду Петровну и была безмерно благодарна той за помощь и поддержку. Даже сейчас, подруга пришла сюда, чтобы защитить Тоню, хотя та совершенно не нуждалась в защите. Но, с другой стороны, Антошке совсем не нравилось, как Сварт встрепенулся из-за Гертруды: как он смотрит на нее, как говорит о ней, как переживает за неё. Перед девушкой всё ещё стоял, бледный, как полотно Дракон. Но самым печальным было то, что он так встревожился не из-за Тони.

Холодная ревность чёрной змеёй заползла в самое её сердце. Ненасытной своей пастью она пожирала всё то хорошее, что теплилось у девушки внутри. Змея шипела, извивалась и наполняла всё её нутро ядом. Тоня могла бы схватить гадину под шею и сломать той хребет, пока чернота окончательно не захватила её. Но она не стала бороться с ревностью. Пусть лучше в сердце живёт ядовитая змея, чем звенящая пустота и одиночество.

Глава 6: Брунгильда

Следуя едва заметной тропе, Сварт с трудом продирался сквозь колючий кустарник и бурелом. Он вылетел из Замка без пальто, и теперь его рубаха окончательно промокла и совсем не грела. Даже бессмертное тело и горячая драконья кровь, не спасали от пронизывающего осеннего холода. Иногда Дракону казалось, что скоро силы покинут его. Тогда он смотрел на свою ношу и вспоминал, что не время думать о себе, если от тебя зависит жизнь другого.

Сварт боялся, что не донесет Гертруду. Он то и дело прислушивался к её дыханию и к тихому, но уверенному биению сердца. Можно сказать, что женщине повезло - фокус Драконьей скалы с наклоном и толстый мох у подножия спасли ей жизнь. Ничего страшнее синяков и ушибов у Гертруды не наблюдалось. Но она очень долго была без сознания, и Дракону это не нравилось.

Дорога казалось бесконечной. Сварт боялся, что каждая секунда может стать последней, пока добирался до мазаной хижины, где отшельницей жила Брунгильда. Валькирия специально забралась так далеко, чтобы никто её не тревожил. Что она сделает, когда увидит на пороге его, да еще и с Гертрудой? Ящер молился, чтобы она не заметила, как сильно трясутся его поджилки: то ли от холода, то ли от того, что скоро он встретит свою первую любовь. Снова. Через много лет.

Мужчина горько улыбнулся. Когда-то от одной мысли о ней, он готов был умереть, сейчас же не в силах унять дрожь в коленях. Он бы искренне хотел, чтобы Гертруда помогла ему окончательно очерстветь к их с валькирией общему прошлому.

На первый взгляд, избушка Брунгильды не представляла из себя ничего необычного. Она вполне могла бы сойти за домик лесника или охотника, если бы не, зловещего вида, забор, состоящий из прутьев с нанизанными на них черепами. Некоторые из выбеленных солнцем и ветром голов, подозрительно напоминали человеческие.

Уже у самых ворот, Дракон вспомнил о сомнительном гостеприимстве хозяйки дома. Поэтому он три раза ударил в дверную колотушку и сразу же отскочил в сторону. И стоило только ему отпрыгнуть, как совсем рядом раздался звон спружинившей тетивы. Аккурат в то место, где секунду назад находилась его левое плечо, вонзилась настоящая боевая стрела.

- Брунгильда, - устало проговорил Сварт, - Открывай скорее. У меня нет времени на игры в шпионов.

Тяжелые ворота со скрипом отворились, словно только и ждали, когда он заговорит. За воротами стояла высокая брюнетка средних лет, одетая в камуфляж и военные берцы. Она была красива той нечеловеческой красотой, какую все без исключения воины мечтают увидеть на пороге Вальгаллы. Единственный недостаток - заплывший бельмом левый глаз - совсем не портил девушку, а наоборот, выглядел своеобразным завершающим штрихом в её дерзком образе. Красавицу можно было легко принять за лесную нимфу, если бы не заряженное ружье, в прицел которого она смотрела на Сварта своим здоровым глазом.

- Здравствуй, Брун. Ты, как всегда, прекрасна!

Дракон растянул губы в улыбке, чувствуя, как кипяток вместо крови бежит по его венам. Вроде бы, столько времени прошло, а он, как и раньше, с трудом владел собой.

- Помоги, пожалуйста. Видишь, мне сейчас не до ролевых игр.

Брунгильда окинула его цепким взглядом, будто пыталась понять, помнит ли он ещё, или для него уже всё осталось в прошлом.

Мужчина был сосредоточен, его руки сводило от усталости, и он с трудом держался, чтобы не положить Гертруду прямо на землю.

- Здравствуй, Грозный Ящер, - низкий голос красавицы звучал угрожающе и одновременно маняще, - Угробил ещё одну принцессу своими сексуальными марафонами?

- Это когда у меня такое было? Да и вообще, сначала напои, накорми, а потом уж выспрашивай, - устало парировал Сварт.

Он уже сделал несколько шагов к дому, не дожидаясь приглашения. Хотя идти самому по двору валькирии было сродни прогулке по минному полю.

Заходя в хижину, Дракон уже собирал все последние силы. Их хватило ровно на то, чтобы донести Гертруду до лежанки у стены. Сам он сел прямо на пол и устало прислонился заледеневшей спиной к печи. Выдохнув, мужчина с облегчением вытянул ноги, носками сапог достававшие до середины тесной комнаты, и прикрыл глаза.

Жилище Брунгильды представляло собой странное зрелище: помесь хижины травника и оружейного магазина. На полках, скамьях и столе лежали ягоды, травы и коренья, вперемешку с разнообразным оружием, а также патронами и стрелами к ним.

- Ну, давай, рассказывай, что это за доходяга?

Дракон с трудом спрятал довольную улыбку - в вопросе Брунгильды были отчётливо слышны нотки ревности. Она поставила ружье у стены, села на стул, оседлав его вперёд спинкой, и закурила. Сварт жестом попросил у неё затянуться: после всего пережитого ему очень хотелось курить. Хозяйка протянула пачку, и он осторожно, чтобы ненароком не задеть её руку, вытащил крепкую папиросу.

Дракон с удовольствием закурил: тёплый дым пробрался в лёгкие, медленно согревая его изнутри. Сквозь, повисшее в воздухе сизое облако, они с Брунгильдой молча смотрели друг на друга. Позднее сомнение болезненно шевельнулось у Ящера внутри. Достаточно ли они сделали тогда, чтобы не потерять друг друга?

Когда папироса закончилась, они внезапно поняли, что молчание затянулось. Первым заговорил Сварт. Валькирия слушала и не перебивала. Иногда она отводила глаза, чтобы собеседник не смог разгадать того, что в них пряталось. Когда рассказ был закончен, Брунгильда сказала:

- Бедняге нужно больницу, а ты её ко мне приволок.

- Она без сознания, и, скорее всего, не дотянет до больницы, - Сварт потер лицо, пытаясь отогнать напавшую на него сонливость.

- Ты так сильно боишься её потерять? - Брунгильда внимательно посмотрела на Дракона.

Губы Валькирии тронула понимающая улыбка, но в уголках ресниц всё ещё скрывалась застарелая боль. Ей был слишком хорошо знаком тот взгляд, который Сварт украдкой бросал на Гертруду.

- А-а, - протянула она с лёгкой грустью, - Вижу сердечный интерес. Неужели наш Грозный Ящер снова влюбился?

- Брун, милая, давай отложим на потом психологический разбор моих поступков, - Сварт только сейчас почувствовал, как усталость гранитной плитой опускается на его плечи, - Просто помоги ей... Пожалуйста...

- Хорошо, - Брунгильда нахмурилась, и Дракон почувствовал, как трудно ей даётся это решение, - Оставь её здесь. Если доживёт до утра - решим что дальше делать.

Ящер нехотя поднялся. Ему было хорошо в этом тесном, неуютном домике с жарко натопленной печью и, напрочь въевшимся в деревянные стены, запахом табака и мяты. Возможно, он остался бы здесь навсегда, но Замок настойчиво требовал его возвращения - начинало ломить суставы и выворачивать сухожилия. Нужно было срочно выйти наружу, пока прямо здесь не началось его превращение.

На прощание, Дракон склонился над Гертрудой, прижал руку к её лбу и почувствовал, что у женщины сильный жар. Что-то бессвязно шепча пересохшими губами, раненная металась на подушке.

- Она вся горит! Сделай же что-нибудь! - в отчаянии закричал Сварт.

От его крика больная вздрогнула и открыла глаза. Мужчина напряжённо всматривался в её лицо: оно заострилось, под глазами пролегли тёмные круги, а губы уже успела обметать лихорадка. Болезнь моментально меняет человека до неузнаваемости. Сейчас Гертруда мало походила на ту красавицу из музея, но такой она нравилась Дракону ещё больше.

Увидев перед собой Сварта, она слабо улыбнулась и... обняла его.

- Вы... мне снова снитесь. Давно хотела попробовать... ваши губы на вкус... - произнесла она слабым голосом и неожиданно поцеловала оторопевшего мужчину.

Её поцелуй был мягким и сладким. Сварту показалось, что горячие от лихорадки губы, как раскалённые клейма оставляют на нём следы. И даже когда Гертруда, снова потеряла сознание, поцелуй продолжал гореть огнём на его губах. Дракон на прощание погладил её по горячей щеке и начал собираться в обратный путь.

- Теперь за тобой должок, не забывай об этом, - Брунгильда проводила Сварта за ворота, чтобы он не попал в её ловушки.

Она была почти равнодушна, только голос слегка дрожал. Только это и выдавало её напряжение.

- Запомню. Но, как я тебе отплачу? Золото и бриллианты - плохой вариант. Ты это знаешь, как они повлияли на... Сигурда.

Дракон тоже чувствовал, как связки отказывают ему. Вслед за связками взбунтовались глаза, они каждый раз возвращались к манящим губам валькирии. Ещё секунда, и их с таким трудом забытое прошлое грозило вырваться наружу.

- Ты мне будешь должен услугу. Когда-нибудь, я попрошу тебя об услуге, и ты мне не откажешь. По рукам? - хрипло пояснила валькирия, но руку протягивать не стала.

- По рукам, - устало улыбнулся Сварт.

Кто он такой, чтобы с ней торговаться?

Попрощавшись с Брунгильдой Дракон долго смотрел ей вслед, вспоминая тот миг, как когда-то она так же ушла от него. И больше не вернулась. Вымотанный и опустошенный, он поспешил в Замок, чтобы снова вернуться сюда следующим утром.

Глава 7: Забытьё

Вернувшись в Замок, Дракон сразу же спустился в подземелье. Трещины на яйце увеличились и стали хорошо заметны глазу. Они уже почти полностью покрывали его матовый бок. Это радовало, но ясности не вносило: Сварт по-прежнему не знал, кто из двух девушек - мать маленького дракона. Но сегодня он так устал, что уже не мог об этом думать. Ящер незаметно прошёл в свои покои, рухнул на кровать и забылся тяжёлым сном.

Наутро Дракон проснулся рано со свинцовой головой и чёрными полукружьями под глазами. Не выспавшийся и не отдохнувший. Хмуро поев в одиночестве, он снова отправился к Брунгильде, на этот раз прихватив свои тёплые вещи и походный рюкзак Гертруды. Ведь ему придётся позаботиться о том, чтобы доставить её в больницу. Сварт не хотел думать о том, что, возможно, нести в больницу уже некого.

Открывшая дверь Брунгильда была похожа на, закусившую удила, взмыленную лошадь. Смерив Дракона бешеным глазом, она жадно затянулась папиросой.

- Я продешевила вчера. Твоя подружка так вымотала меня за ночь, что и пожизненного абонемента на услуги будет мало, - валькирия зажмурившись, с удовольствием глотала табачный дым.

- Брун, ты же знаешь, я всегда к твоим услугам, только намекни. Как она? - Сварт наклонился над лежанкой, где спокойно спала Гертруда.

- Ну-у... Ночь была бурной. Хотя нам, валькириям, не привыкать сражаться, даже с самой смертью. У меня получилось её вытащить. Сейчас твоей принцессе лучше, но все-таки отнеси её к врачам. Не хочу, в случае чего, чувствовать себя виноватой.

- Она спит? С ней всё в порядке? - Сварт всё ещё был обеспокоен.

- Да, я напоила её сонными травами. Ещё пару часов она будет спать, так что поторопись!

Брунгильда затушила папиросу, выбросила окурок в печь и медленно повернулась.

- Я рада за тебя, - сказала она, почему-то не глядя Дракону в глаза, - Наверное, ты прав, что не боишься каждый раз начинать всё заново. Но, если ты так сильно любишь её, то почему не отнесёшь в свой в Замок?

Сварт пожал плечами, ему было стыдно признаться в том, что Грозный Ящер боялся похитить женщину только потому, что не был уверен в её чувствах. Или в своих? Хотя, оказалось, Брунгильде вовсе не нужен был его ответ.

- Мой тебе совет, Дракон: раз ты по-настоящему любишь женщину, то никого не слушай и ничего не бойся - хватай любимую в лапы и неси в Замок. Иначе, ты рискуешь потерять её навсегда.

Сварт криво усмехнулся. Если бы валькирия сказала это пару веков назад, он был бы самым счастливым существом на свете. А сейчас... Сейчас уже поздно. Жизнь сложилась так, что теперь ему нужно услышать те же слова, но уже от другой женщины.

- А как там твой бывший? Давно не показывался? - Сварт спросил это немного более колко, чем того требовали обстоятельства.

- Который из них? - валькирия на секунду сделала вид, что не понимает, о ком речь, но разглядев что-то острое в глазах Ящера решила не шутить дольше, - Ты про Сигурда? Он же давно пропал.

- Да. Он всех нас здорово подставил тогда. До сих пор расхлёбываем большой ложкой. Но он - жив. Я это чувствую, - Дракон массировал виски кончиками пальцев, стараясь унять ноющую головную боль, начавшуюся так некстати.

- Я давно не виделась с Сигурдом. Ты же знаешь - мы плохо расстались. Кольцо Андвари совсем развратило его и вконец испортило характер. С тех пор, я не хочу иметь с ним ничего общего.

Брунгильда снова закурила. Её рука, держащая папиросу мелко подрагивала. Дракон чувствовал воспоминания явно причиняли ей боль, но ничего не мог поделать. Если бы он смог ещё раз обнять её, то стал бы самым счастливым среди смертных и бессмертных.

На этом они решили прощаться, снова пообещав себе похоронить всё недосказанное и не забытое. Уже в который раз...

Дракон донес Гертруду до одной из остановок в пригороде. Добраться до места было непросто, ему пришлось нести свои вещи, скарб Гертруды и её саму несколько десятков километров. Хорошо, что Брунгильда помогла собираться в дорогу: она - мастерица из ничего создавать хитрые приспособления.

Прилетев на место, Сварт вызвал скорую и подождал, пока та приедет. Когда врачи и прохожие зеваки окружили Гертруду, он мысленно попрощался с ней и со спокойной совестью улетел - теперь его невеста в надёжных руках.

Невеста...

Так приятно называть так кого-то. Пусть даже мысленно.

Путь до Замка занял больше времени, чем обычно. Сварт плохо себя чувствовал и несколько раз приземлялся, чтобы отдохнуть. Видимо сказывалась вчерашняя усталость и переохлаждение. Наконец добравшись до дома, он с трудом принял человеческое обличье и отказавшись от ужина лёг спать.

Едва добравшись до кровати, Дракон упал на неё и провалился в забытьё. Всю ночь его бросало то в жар, то холод, тело тряслось, как под высоковольтным напряжением. Временами, сознание покидало его, но, возвращаясь, оно рисовало причудливые образы. Сварт видел то Гертруду, то молодую Анастасию. Они были близки и осязаемы. Он звал их - они приходили и оставались с ним. Их поцелуи были горячи, а ласки нежны и исцеляющи.

Последней пришла Брунгильда. Она нежно дотронулась до его лица и поцеловала. Дракон приготовился. Он знал, что сейчас умрёт, но даже не подумал прекратить этот такой желанный и безумно чувственный поцелуй. Он не понимал, как ему удавалось сдерживаться рядом с ней всё это время. Грустно, но страх смерти, всё-таки победил желание любить и быть любимым.

Но он не умер. Ничего страшного не случилось. В этом тревожном, обманчивом забытье Дракон был по-настоящему счастлив.

Глава 8: Табачок - врозь

Тоня не находила себе места. Вот уже больше суток Сварт почти не появлялся в Замке. Он где-то пропадал с Гертрудой и даже не думал о ней. Не пытался найти её, чтобы обмолвиться хотя бы словечком. С утра Дракон снова улетал, не пожелав ей доброго утра и не спросив, как дела. Связавшись с Гертрудой, он окончательно забыл про Тоню. Нужно с этим что-то делать. Пока на стало слишком поздно.

Внезапно Тоня поняла, что почти не беспокоится о Гертруде Петровне - лишь иногда шевельнётся тревога, и снова надолго замрёт. Она оправдывала это тем, что Дракон и без неё сделает всё возможное и не возможное, чтобы спасти жизнь Гертруды, и сейчас она в надёжных руках. Но, на самом деле, все Тонины мысли занимала дикая ревность к подруге, и безграничная любовь к Сварту. Поэтому ей не было дела ни до чего иного. И въедливая ревность всё чаще шептала ей: здесь что-то нечисто, не зря он побледнел, как медицинская марля, увидев Гертруду на камнях. А любовь вторила, что Дракон должен принадлежать только Тоне, даже если он сам, пока, этого не хочет.

«Нет! Дружба дружбой, а табачок - врозь. То есть парень - врозь. Я никому его не отдам! Даже Гертруде Петровне!» - решила девушка и принялась строить план того, как окончательно обольстить и влюбить в себя Ящера.

К Антошкиному счастью в Замке была огромная гардеробная, битком набитая одеждой, оставшейся от прошлых принцесс. Неизвестно почему, но Сварт не решался выкинуть это пыльное, пожелтевшее тряпьё и хранил его как память. Тоня же, за неимением другого развлечения, начала использовать давно вышедшие из моды шелка и кринолины для забавы. Она наряжалась в смешные, старомодные платья и представляла себя то светской дамой, то фрейлиной, а иногда даже самой королевой.

Внимательно осмотрев весь гардероб, Тоня выбрала немного посеревший, но всё же красивый шёлковый, кружевной пеньюар, хорошо сидевший на ее округлой, девичьей фигуре. Девушка не знала, кому он принадлежал: возможно, Анастасии - последней принцессе и любимице Дракона, а может быть, другой девушке. В конце концов, на это Тоне было всё равно: она была из тех, кто не ищет недостатков у временных союзников. Покрутившись перед зеркалом, Антошка ещё раз убедилась, что этот пеньюар - самый лучший выбор для задуманного предприятия, и пошла в наступление.

Дракон, как обычно, вернулся поздно: ни с кем не говорил и не ужинал. Он прямиком пошёл к себе в комнату и больше из неё не показывался. Девушка решила, что действовать нужно сегодня. В любовных делах, как на войне - промедление смерти подобно.

Когда минула полночь и все в Замке уснули, Тоня тихо пробралась в покои Сварта. Начитавшись любовных романов, где строптивые красавцы, сначала были холодны, как лёд, а после обязательно влюблялись в преданных им женщин, она решила этой ночью соблазнить Дракона. Бедная, наивная девочка планировала сначала станцевать призывный танец. Этим она рассчитывала вызвать бурю неконтролируемого желания у объекта своей страсти, а дальше, как карта ляжет.

Реальность же редко подчиняется планам простых смертных. Когда Тоня проникла в спальню там было тихо и темно. Покои хозяина Замка были обставлены по-спартански: ни тебе балдахинов с рюшами, ни шёлковых ковров с мягким ворсом, ни удобных диванов. Прямо на каменном полу стояла прямая, как доска, деревянная кровать, на ней, выпрямившись в струну и запрокинув голову на жёсткой подушке, лежал Сварт. Его кадык выпирал на вытянутой шее. Мужчина шумно дышал, что-то бормотал во сне и иногда надрывно кашлял.

Тоня пару раз позвала Дракона по имени, но он никак не отреагировал на её голос. Тогда она поняла: призывные танцы на сегодня отменяются. Объект её страсти не реагировал на звук.

Антошка смекнула: пришло время действовать нахрапом. Она улеглась рядом со Свартом на кровати - мужчина не шелохнулся. Сначала девушка решила, что он просто крепко спит, но приглядевшись, поняла: Ящер метался в лихорадке, его лоб покрылся испариной, а тело напоминало раскаленный металл. Тоня вспомнила, каким безжалостным и страшным Дракон был совсем недавно, во время поединка, и ужаснулась тому, какой беззащитный и уязвимый, он лежал перед ней сейчас.

Тоне стало жалко Ящера тем щемящим состраданием, каким жалеют больных детей и бродячих животных.

- Бедный, мой бедный, несчастный больной Дракон, - шептала она, целуя его потное горячее лицо и обтирая его рукавами.

Неожиданно мужчина откликнулся на её голос. Он неуклюже обнял девушку и ответил на её робкие поцелуи. Тоня даже ее поняла, как она оказалась внизу, под Свартом, во власти его властных рук и умелых губ. Теперь она тоже горела вместе с его воспалённым телом. Глупышка понимала - это всё не всерьёз, но была рада даже такой близости. Она боялась, что Дракон придёт в себя и снова оттолкнет её. Но он не очнулся.

Сварт называл Тоню то Гертрудой, то Анастасией. Она терпела, и каждый раз с ещё большей страстью, без остатка отдавалась ему в ответ. А потом появилась какая-то Брунгильда, и Дракон изменился - стал нежнее, тише. Тоня чувствовала, как он хочет её... Или ту, кого в лихорадочном бреду видит рядом собой. Но для неё это уже не имело значения.

- Ты поправишься. А потом, всё поймёшь и... выберешь меня, - бессвязно шептала она, взбираясь на него возбужденного и вздыбленного - Я ведь так тебя люблю! Моей любви хватит на нас обоих. И ты тоже меня полюбишь! Мы будем вместе...

Постепенно шёпот девушки перешёл в стоны. Жёсткая кровать мерно поскрипывала в такт её движениям. Дойдя до пика наслаждения, обессиленная Тоня, упала рядом с Драконом, и беззаботно заснула крепким сном здорового человека. А Сварт в своём горячечном бреду продолжал грезить о тех, кто не мог быть с ним рядом.

Глава 9: Реальность

Гертруда Петровна выписалась из больницы на следующий день. Чувствовала себя она сносно, да и финансовые дела были на грани катастрофы: пеня по неоплаченным кредитам достигла немыслимых размеров. Коллекторы звонили и грозились - если долг не будет погашен, то они сначала оторвут голову, а потом и ноги, чтобы не смогла пойти в полицию. Нужно было срочно что-то решать, и женщина решила написать расписку и уйти домой.

Гертруда Петровна не знала, как оказалась в больнице. Врачи скорой помощи рассказали, что нашли её на самой крайней остановке у леса. Скорую вызвал прохожий - случайно оказавшийся там иностранец со странным именем Сварт Дракон, но пока они доехали, его на месте не оказалось.

Последнее, что помнила директриса, было то, как она резко вскинула руку, чтобы показать Игорю замок, как из ниоткуда появившийся на вершине скалы, но не удержала равновесие и сорвалась. Гертруда не могла объяснить, почему с момента падения до её появления на остановке прошли ровно сутки. Скорее всего, она каким-то образом, всё-таки выбралась из леса, и только потом окончательно потеряла сознание.

А Игорь? Куда он пропал? Все вещи Гертруды были на месте, и она вот уже сотый раз безуспешно пыталась дозвониться до полицейского, но абонент был вне зоны действия сети. Исчезновение кампаньона очень беспокоило женщину. Но вскоре в её жизни произошли вещи, которые заставили директрису напрочь забыть обо всём, кроме собственного спасения.

Когда Гертруда подошла к дому, она не обратила внимания на чёрную машину с грязными номерами. А зря: потому что в ней сидела пара здоровых, наглых парней. Они прошли за ней в тёмный подъезд и, больно схватив за волосы, приставили нож к горлу.

- Ну, чё, курва, когда думаешь платить по кредитам? - спросил один из них, пережёвывая мощными челюстями жвачку.

У Гертруды Петровны всё похолодело внутри: бандиты даже не прятали лиц - до того были уверены в своей безнаказанности.

- Спасите! Пожар! - тоненько пискнула директриса, но сразу же получила удар под дых.

От внезапной пронизывающей боли в глазах у женщины потемнело.

- Я те дам "пожар", - просипел бугай, стоявший сзади.

Гертруде Петровне показалось, что у него хроническая ангина: мужик говорил хриплым, срывающимся голосом глубоко простуженного человека. Она попыталась рассмотреть его, но тип со жвачкой грубо схватил её за подбородок.

- Слушай сюда, мы тебя пока только предупреждаем, - челюсти у парня работали, как молотилки, - Если не заплатишь долг через три дня - голову оторвём на самом деле.

Бандит оскалился и погладил Гертруду по щеке закорузлыми пальцами. Женщина инстинктивно отпрянула и почувствовала, как сзади, в районе поясницы в неё упёрлась нечто твёрдое. Сиплый стал дышать еще громче и, отпустив волосы директрисы и свободной рукой начал шарить по её телу.

- Слышь, а она ничего такая, - с трудом выдавил он, - Может трахнем на прощание?

Гертруду Петровну замутило, содержимое желудка подступило к горлу, ещё секунда и она бы выплеснула его прямо в наглое лицо типа со жвачкой. Но тот, не зная о готовящемся фейерверке, оценивающе осмотрел её и изрёк:

- Да брось ты её на..! Какая-то она дохлая. Ещё подцепишь чего.

Сиплый убрал руку с ножом и, на прощанье пошарив у женщины под юбкой, с силой толкнул её вперед.

Бандиты вместе вышли из подъезда, оставив Гертруду Петровну одну, извергать скудный больничный завтрак прямо на бетонный пол подъезда.

В квартире было душно и пыльно, а еще слишком тихо. Часы тикали без остановки, отмеряя время, отведенное кредиторами. Гертруда Петровна долго плакала, прислонившись лбом к прохладному дверному косяку. Потом она несколько часов просидела в ванной, пытаясь смыть мерзкое ощущение, оставленное прикосновениями бандитов. Но всё это мало помогло. Пережитое унижение жгло её калёным железом, прожигая насквозь кожу, и оставляя на ней несмываемые следы. Женщина чувствовала себя униженной, растоптанной и как никогда беззащитной перед наступавшей на неё со всех сторон реальностью.

Гертруда долго ворочалась, не в силах заснуть и только под утро забылась тяжёлым сном. Ей снился всё тот же черноглазый, красивый незнакомец, тревожно склонившийся над ней. Она толком не знала его самого, и не запомнила имени, но почему-то рядом с ним чувствовала себя в безопасности. Как когда-то давно с папой на речке. Она обняла мужчину за шею, поцеловала его и... проснулась.

На календаре был первый день зимы, и зимнее слякотное утро - за окном: непрошенная оттепель снова мешала грязь со снегом на одиноких улицах города. По всем законам жанра, такое утро было создано для того, чтобы проводить его в депрессии и стенаниях, но Гертруде Петровне было некогда убиваться.

Поднявшись с кровати, директриса уже знала, что будет делать. У неё есть единственное спасение - местный олигарх Сигурд Одинцов. Знаменитый в городе "владелец заводов, газет, пароходов" являлся по совместительству собственником банков, в которых у женщины были кредиты. Сегодня она отправится к нему на приём и попробует лично договориться об отсрочке платежей.

С трудом справившись с противной дрожью в руках, Гертруда попыталась привести себя в порядок. Она вспомнила, что кроме потерянного в подъезде больничного завтрака уже несколько дней ничего не ела. Аппетита у женщины не было, но она всё-таки решила позавтракать, чтобы не потерять сознание в самый неподходящий момент.

Проглотив, наскоро приготовленную, нехитрую пищу Гертруда Петровна, первым делом, отправилась на работу. Помелькав там около получаса, женщина ускользнула в центр города, где в самом крутом и современном Бизнес-центре был офис олигарха Одинцова, в руках которого отныне находилась её жизнь.

Бизнес-центр встретил директрису мрамором и позолотой. Едва переступив его порог, посетитель понимал: здесь обитают хозяева жизни. Церберы-охранники торжественно восседали на своих местах, и простому смертному было невозможно просочиться мимо без высочайшего дозволения начальника охраны. К счастью, здесь, в одном из офисов у Гертруды работала хорошая знакомая. Она-то и помогла женщине пройти внутрь.

Поднявшись на нужный этаж, Гертруда увидела типичную секретаршу влиятельного человека. Как и все представительницы этого племени, она обладала ангельской внешностью и бульдожьей хваткой.

- Что вам угодно? - секретарша была равнодушно вежлива.

Одного её профессионально-оценивающего взгляда было достаточно, чтобы понять, чем дышит нежданный посетитель. Судя по субтильному виду, всклокоченным волосам и бледному цвету лица, эта - дышала на ладан.

- Мне нужно поговорить с господином Одинцовым. По личному вопросу, - подрагивающим от волнения голосом проговорила Гертруда.

- Вы записаны? - секретарша смерила директрису всё тем же своим коронным взглядом, - Он ведёт приём только по записи.

- Нет, - растерялась женщина, - Можно записаться на приём сегодня или завтра?

Секретарша пощелкала красивыми ноготками по клавиатуре компьютера.

- Нет. К сожалению, у него нет окон на эти дни. Ближайшее свободное время - только через месяц.

Директриса похолодела. Она была уверена, что через месяц бандиты-коллекторы её окончательно доканают. Заметно расстроившись, Гертруда подумала и приняла решение - не сдаваться.

- Он сегодня здесь?

- Пока нет. Шеф будет позже, - ответила секретарша и безучастно отвернулась.

Её уже не интересовала странная, неухоженная, пахнущая дешёвыми духами посетительница.

Но Гертруда Петровна, вопреки почти всегда безошибочному прогнозу секретарши, не пошла покорно к выходу, а уселась в удобное кресло и стала ждать Одинцова.

Глава 10: Трудное решение

Поздним промозглым утром Дракон пришёл в себя и наконец-то смог открыть воспалённые глаза. Лихорадка отступила, температура спала, но он всё равно чувствовал себя подавленным и разбитым.

Но разбудили его не тяжелые последствия болезни, а чьё-то мирное посапывание. Это было тем более странно, что мужчина засыпал в полном одиночестве. Рывком поднявшись в постели, Сварт с ужасом увидел рядом Тоню, сладко спящую, прислонившись к его боку. Девушка была обнажена, на полу валялся пеньюар его матушки, а следы на постельном белье говорили о том, что ночью между ними произошло всё, чего Дракон так боялся и всеми силами хотел избежать. Они с Тоней были близки в самом необратимом, постыдном смысле.

Закрыв лицо руками, Сварт сдавленно застонал. Да, ночью он был без сознания, но это не снимает с него вины за произошедшее. Ведь Тоне всего лишь девятнадцать, она - почти ребёнок, а он - взрослое существо, которое должно отвечать за свои поступки и предугадывать их последствия. Значит, он сам дал девице, находящейся под властью взбесившихся гормонов, повод думать, что такой поступок будет уместен.

Дракон сел поджав ноги и обнял колени, чтобы хоть как-то справиться со своей наготой и беззащитностью перед тем, чего он не в силах изменить. Ящер оправдывался тем, что это физиология, и ничего больше, но произошедшее всё равно не вызывало у него ничего, кроме неловкости и стыда. У мужчины не было сил даже подняться с постели, но он должен был найти выход из этой нелепой ситуации.

Внезапно Сварта осенила идея: пока Тоня не проснулась, нужно посмотреть на яйцо. Вдруг всё не напрасно, и в этом есть сокровенный смысл? Если сама судьба избрала её для продолжения рода Драконов, то кто он такой, чтобы противиться высшим силам?

Полуодетый Сварт, собрав истрёпанные болезнью силы, по закоулкам организма, опрометью бросился в подземелье. Матушка с удовольствием бы отругала его за неопрятный внешний вид. Но Дракон уже давно сирота, а пеньюар горячо любимой родительницы ночью использовали для его соблазнения. Осознав этот нюанс, мужчина побежал ещё сильнее.

Наконец, он добрался до инкубатора и подошёл к своему яйцу. Оно лежало на прежнем месте и трещины на его боку ни на миллиметр не изменили расположение. Дракон замер, не понимая, как стоит на это реагировать: облегчённо вздохнуть или горько заплакать?

Сварт был честен с собой: он не любил Тоню, не испытывал к ней тяги и не вожделел её и не грезил о ней. Он сомневался, что эти чувства могли бы возникнуть в нём со временем. Их совместная жизнь неизбежно превратилась бы в ад с изменами, слезами и взаимными упрёками. Дракон был рад, что ему не придётся ломать жизнь девушки, и самому тратить десятки лет на мучительные отношения под девизом "только ради детей". Но как поступить с Тоней?

Дракон стоял босиком прямо на каменном полу яйцехранилища, но не чувствовал холода. Он целиком ушёл в раздумья и, казалось, взорвись над его головой пушечное ядро - не пошевелился бы. Взвесив все "за" и "против" мужчина принял не простое для себя решение. Нужно резать по живому, не дожидаясь, когда наступят необратимые осложнения. Это больно, но так лучше, чем жить во лжи и питать несбыточные надежды.

Мрачнее тучи Сварт вернулся в свои в покои, где всё также безмятежно спала Тоня. Свернувшись клубочком, она смешно сопела конопатым носом, и не знала о том, что решение уже принято.

Дракон осторожно присел на краешек кровати, и поразился тому, до чего же она жестка и неудобна. До этого момента, он словно не чувствовал этих особенностей своего ложа. Не стоит будить Тоню раньше времени - пусть хорошенько отдохнёт и выспится перед самым первым разочарованием в жизни. Душевные страдания - энергозатратная штука, которая потребует много жизненных сил.

***

Тоня сладко зевнула. Утро было прекрасным, и день обещал быть замечательным. Ночью случилось всё то, о чем она мечтала: они со Свартом наконец-то были вместе по-настоящему. И девушка ни капли не жалела о том, как это произошло. "Кто успел - тот и съел", как говорили они в детском доме. Разгоняя приятную усталость, она открыла непослушные веки. Дракон сидел рядом и, не отрываясь, смотрел на неё.

Тоня медленно поднялась в кровати и с наслаждением потянулась. Она совсем не стеснялась наготы и даже, наоборот, специально выставляла на показ все самые соблазнительные места на своём теле. Дракон отвернулся.

- Оденься, - сказал он ровным голосом, - Нужно поговорить.

Но Тоня лишь улыбнулась в ответ, казалось она не слышит равнодушия и отстранённости в голосе Ящера.

- Как это понимать?

На этот раз, резкий голос Сварта подействовал на девушку, как удар хлыста по обнажённой плоти. Она вздрогнула и до ушей натянула одеяло.

- Я повторяю! Как это понимать? Кто дал тебе право без спроса заходить сюда и ложиться со мной в постель?

Слова Дракона продолжал безжалостно хлестать Тоню. Она сжалась под колким одеялом в жалкий комочек с удивлённо распахнутыми глазами. Сварт отвернулся. Он был не в силах выдержать это по-детски беспомощный взгляд.

- Но как же?.. Ведь у нас... дракончик... - лепетала девушка в слабых попытках оправдаться.

- Нет у нас никакого дракончика! - голос Сварта дрогнул, но вид его был так же неумолим, - Его мать - не ты, а... другая женщина. Немедленно уходи! И никогда, слышишь, никогда больше так не делай!

Тоня вскочила, неловко накинув пресловутый пеньюар, теперь уже помятый и запачканный. Опрометью бросившись к двери, она выскочила в холодный коридор и, шлёпая босыми ногами, понеслась к себе в комнату.

Всё прошло не красиво, не правильно, и не свойственно его натуре, но лучше пусть отболит сразу. Тоня молодая и крепкая, она быстро оправиться.

Оставшись один, Дракон в ярости бил кулаком стены, высекая из равнодушного камня крошку и брызги голубой драконьей крови. Как он ненавидел себя в сейчас! В былые времена, он протыкал таких подлецов шпагой. Но драться с самим собой - бессмысленно. Осталось только крушить камень и кричать от боли.

Через полчаса, Сварт выдохся. Он всё ещё тихо ненавидел себя, но злость ушла. Чтобы Тоня быстрее забыла его и всё, что с ним связано, нужно отпустить её из Замка, и он знает, как сделать это, не нарушив правила.

Закон, Написанный Кровью Предка, разрешает принцессе уйти из Замка только с рыцарем, в бою победившим Дракона: "по любви и в согласии". У него есть принцесса, есть рыцарь, осталось дело за поединком. А как обеспечить "любовь и согласие", он как-нибудь придумает.

Глава 11: Уговор

Обед в замке прошёл молча и хмуро. Пасмурное небо за решетчатыми окнами было готово в любую минуту разродиться снегом, обещая занести двор Замка колючими сугробами. Холодный ветер, словно раненный зверь завывал в печных трубах, моментально выстужая и без того холодные комнаты.

Антошка сидела насупившись. Игорь сосредоточенно работал столовыми приборами. У Дракона не было аппетита, и он быстро закончил трапезу. Откинувшись на спинку стула, мужчина внимательно наблюдал за своими сотрапезниками и думал, с чего бы начать разговор. Наконец, он решился.

- Так, дети мои, - вкрадчиво произнёс Сварт, потягивая вино из серебряного кубка, - Вы хотите покинуть Замок?

Ящер медленно подошёл к окну, украдкой наблюдая за тем, как ведут себя в нём отражения молодых людей. Игорь закивал головой. Тоня смотрела исподлобья и молчала. Сварт не мог понять, что означает выражение её лица. Он решил сделать вид, что не замечает недовольства девушки, и бодро продолжал:

- У нас сложилась классическая ситуация: в замке томится прекрасная принцесса, и явился рыцарь, чтобы её освободить. Осталось только провести поединок, и вы оба - свободны!

- А как будет проходить этот поединок? - вполне резонно поинтересовался Игорь.

Ведь это ему предстояло сразиться с Драконом, который снова подошёл к столу и смотрел на него сверху вниз своим цепким, орлиным взглядом.

- Тоже классика: вы с мечом и в доспехах, я - в драконьем обличье. И мы бьёмся до... - здесь Дракон слегка задумался, - Пусть будет до первой крови.

- Я видел вас в деле, и очень много сомневаюсь, что смогу одолеть, - рыцарь был настроен весьма скептически: его не прельщала перспектива биться один на один с огнедышащим чудищем.

- Не переживайте, мой юный друг! - Сварт заговорщицки подмигнул понизил голос, - Одолеть меня вам вполне по силам, можете не сомневаться. Победил же когда-то простой смертный моего великого прадеда Фафнира. Но есть одно непреложное условие: после турнира нужно поцеловаться с принцессой. Иначе Замок не откроет ворота.

Игорь с Тоней переглянулись: на их, ещё не привыкших к лицемерию, лицах отразилась вся гамма чувств от гнева и отрицания до принятия ситуации.

- Ну что? Все согласны? - спросил он уже громче.

- Согласен! - слегка замявшись, ответил Игорь.

Он был рад покинуть этот странный Замок и скорее вернуться в цивилизацию. Но трансформация Сварта в дракона до сих пор снилась парню в кошмарных снах, и он не был готов сражаться с пятиметровой сказочной био-машиной.

Тоня молчала: в её глазах отражались отголоски внутренней борьбы. Несмотря на утреннее фиаско, она планировала и дальше сражаться за сердце Сварта. Но, честная интуиция твердила ей: всё бесполезно, сердце, за которое она объявила войну, для неё закрыто, или ещё хуже - безраздельно принадлежит другой.

- Согласна! - немного подумав, ответила Тоня.

Девушка упрямо вскинула подбородок, и что-то недоброе мелькнуло в её по-кошачьи зелёных глазах. Сварт внутренне содрогнулся. Никогда раньше он не замечал такого блеска у простодушной Антошки. Несмотря на не молодой возраст, Дракон видел в людях только хорошее. Поэтому скоро он уже забыл этот момент, списав его на ещё не зажившую Тонину обиду.

- Значит, договорились! - бодро продолжал Дракон, обращаясь к Игорю, - Драться будем завтра. Если все сложится хорошо, и я вас не сильно покалечу, то после обеда оба сможете уйти домой.

Игорь напрягся от этих слов. Он понимал, что Дракон иронизирует, но всё равно, крупные мурашки табунами скакали по его телу. Сварт может шутить, он будет драться с тем, у кого всегда с трудом выходил зачёт по физической и строевой подготовке. А Игорю предстоит с тупым мечом выйти против огнедышащего Грозного Ящера, и представив это, у него сразу же начинался мандраж.

- Сегодня ближе к вечеру я должен буду уйти, так как приглашён на благотворительный вечер. Кстати, вам же интересно для чего я храню золото, бриллианты и прочие богатства? Как раз вот, как раз для таких случаев. Скупердяй-Замок отдаёт их лишь на благотворительность. Твой детский дом, Тоня, до сих пор стоит благодаря нашим с Замком стараниям. А вы, Игорь, помните, как недавно в вашем отделении появились новые компьютеры? Они тоже прямиком из этих подземелий. Что скажете?

Игорь и Тоня снова переглянулись. Что можно было сказать на это, кроме того, что они поражены рассказам? Дракон-меценат, жертвующий сокровища на благотворительность, который спас от верной смерти директрису Краеведческого музея и благородно отпускает, попавших к нему, рыцаря и принцессу! Такого в старых сказках им точно не рассказывали.

Сварт, довольный произведённым эффектом, поднялся, поблагодарил прислужников - они, хоть и фантомы, но очень чувствительны к доброму обращению - и отправился к себе, готовиться к неизбежно-нудному, вечернему мероприятию.

Часть третья: Заклятый друг - верный враг

Глава 1: Сигурд

Гертруда Петровна весь день просидела в приёмной Одинцова. Никто не показывался рядом с кабинетом, кроме пары клерков, оставивших на краю стола тоненькие папки с документами. Секретарша тоже проявила чудеса стойкости и в течении рабочего дня ни на миллиметр не сдвинулась со своего места. Но, когда стрелки больших настенных часов стали клониться к шести, она забеспокоилась:

- Шеф предупредил, что сегодня не придёт. Не ждите напрасно.

- Ничего, я посижу до закрытия офиса, - Гертруда Петровна была непреклонна в своём желании во что бы то ни стало дождаться олигарха.

Секретарша занервничала ещё больше. Достаточно долго проработав у самого богатого человека в городе, она отвыкла от наглых нищебродов-посетителей. Девушка не знала, что делать с наглой тёткой, развалившейся в дорогом кожаном кресле и уже собиралась вызывать охрану, когда в приёмную зашёл невысокий, болезненно худой блондин в дорогом костюме.

Блондин благоухал запахом дорогого парфюма, власти и денег. Его алмазные запонки, начищенные туфли и старинное кольцо с гладким чёрным камнем одинаково сверкали в ярком свете люстры. Гертруда слегка оторопела от такого великолепия, а натасканная секретарша вместе с ней застыла, как солдат на плацу. Всем присутствующим без слов стало ясно: это и есть тот самый, знаменитый олигарх Сигурд Одинцов.

Директриса отреагировала мгновенно. С криком: «Стойте, мне нужно с вами поговорить!» - она бросилась наперерез олигарху и преградила ему вход в кабинет.

- Кто это? И что ей нужно? - недоуменно спросил Одинцов у секретарши, глядя поверх головы странной женщины.

- Не знаю, - пожала та округлым плечиком, - Эта сумасшедшая с утра здесь сидит, и ни в какую не хочет уходить.

- Вообще-то я сама могу за себя ответить. Не нужно вести себя так, словно перед вами пустое место, - встряла Гертруда Петровна.

Она была возмущена отсутствием воспитания у столь известного в городе человека. Олигарх не обратил на женщину никакого внимания. Он по-прежнему глядел сквозь неё, продолжая отчитывать пунцовую секретаршу.

- То есть вы даже не спросили имени человека, который ждет в приёмной больше десяти часов? Я не говорю уже о цели визита! - голубые глаза Одинцова сверкнули стальным блеском, - Мне кажется, я слишком много вам плачу. Пора урезать оклад офис-менеджера.

Красивые губки секретарши задрожали, она рухнула в своё кресло, как подкошенная, не сводя подведённых глаз с шефа-небожителя. Олигарх наконец-то переключил своё внимание на Гертруду Петровну. Он пригласил её в кабинет и галантно отодвинул стул для посетителей.

- Слушаю вас, - произнес он, усаживаясь на своё место.

Директриса невольно подняла голову: похожий на трон, резной стул Одинцова и массивный письменный стол находились слегка на возвышении, что делало человека выше и представительнее, чем он был на самом деле. Гертруда подумала, что даже у самых богатых людей есть не проработанные комплексы, связанные с размерами. Ну а вслух она рассказала о своих финансовых злоключениях.

Одинцов внимательно слушал, не перебивая и почти не двигаясь, только иногда он поглаживал своё кольцо, и Гертруде показалось странным, что олигарх так ласков со своим украшением. Иногда женщине казалось, что он своими блеклыми, уставшими глазами посылает ей кокетливые искорки. Но здраво оценив свой внешний вид и психическое состояние, решила, что у неё просто разыгралось воображение.

Когда рассказ был закончен, Одинцов откинулся на бархатную спинку стула и задумался, перебирая тонкими пальцами всё то же кольцо на мизинце левой руки, словно просил у него совета или разрешения. Гертруда разбиралась в антиквариате, и на глаз определила, что возраст вещицы никак не меньше десяти веков. В другое время, профессиональный интерес непременно одержал бы верх над остальными задачами, и заставил бы её заняться столь ценным раритетом. Но сейчас директрису беспокоили только собственные проблемы.

Ожидая вердикта олигарха, женщина боялась пошевелиться: у неё внутри всё заледенело, как на Северное полюсе. Казалось, ещё немного, и даже дыхание директрисы превратиться в иней. Хотя Гертруда почти не дышала, пока Одинцов решал её судьбу.

- Я могу вам помочь. Но у меня есть одна небольшая проблема: вечером состоится скучное благотворительное мероприятие, и мне не хочется идти туда одному. Составите компанию?

Олигарх, как ребёнок, чисто и невинна смотрел на посетительницу, и в его глазах не было ни капельки фальши.

- Вам нужна компания только на время благотворительного вечера?

- Не буду кривить душой, - Сигурд слегка улыбнулся, обнажив жемчужные зубы, - Возможен более приватный вариант продолжения знакомства. Здесь уж, как карта ляжет. Что скажете?

- То есть вам нужен эскорт? - Гертруда слегка оторопела: за свои тридцать пять лет ей в первые поступило такое предложение, - Но у меня нет необходимого опыта в этой сфере. Не лучше ли будет нанять девушку-профессионалку?

- Ой, умоляю, ради всего святого! Только не они! - Одинцов залился раскатистым смехом, - Скажу вам по секрету: все эти девочки такие скучные! С ними мне придётся зевать весь вечер, что будет не очень красиво.

Гертруда Петровна тоже улыбнулась шутке. Ей пришлось согласиться, что мероприятие точно не украсят постоянные зевки одного из самых известных гостей. Но был ещё один нюанс: директриса совершенно не была подготовлена к своему предстоящему грехопадению. Она вышла из дома в первой попавшейся под руку одежде, и сейчас никак не походила на спутницу олигарха.

- Если вы согласны - мы это решим, - Одинцов смотрел всё тем же щенячьим взглядом, - Вы же согласны? Соглашайтесь! Заодно и обсудим, как поступить с вашими кредитами.

Это было решающим аргументом. Гертруда Петровна нехотя кивнула. Она вовсе не хотела наступать на горло своим жизненным принципам, но всесильный Сигурд загнал её в тупик, удачно прикрывшись иллюзией выбора.

Директриса была честна с собой: такие встречи не заканчиваются дружескими посиделками за чашкой кофе. Олигарх зовёт её с собой не для того, чтобы весь вечер любоваться её красивыми - без сомнения - глазами. Женщина уже поняла, что за каждую копейку, займов, повешенных на её шею любовником, придётся с лихвой расплачиваться в постели Одинцова. Но другого выхода у неё не было.

Пока Гертруда мысленно оправдовала себя и свой выбор, олигарх уверенной походкой подошёл к двери и позвал в кабинет всё ещё перепуганную секретаршу. Он велел ей подобрать для Гертруды Петровны платье и обувь, а также сделать причёску и макияж. Секретарша лишь кивала головой и споро записывала в блокнотике приказы шефа.

- Чувствую, что здесь я даже сэкономлю. Вся ваша амуниция обойдётся мне дешевле двух часов работы профессионалки, - Одинцов довольно потирал руки, и его притягательное кольцо сияло и переливалось в электрическом свете.

Если бы Гертруда верила в чудеса и магию, то она бы решила, что это кольцо обладает сверхъестественной силой. Оно, словно, гипнотизировало её приковывая к себе взгляд из любой точки кабинета, и заставляло во всём соглашаться с хозяином. Хотя у Гертруды и не было альтернативы, но она готова была поклясться, что не сдалась бы так быстро, если бы не странное украшение.

Как только женщина пыталась сосредоточиться на словах Одинцова, кольцо возвращало её внимание к себе, переливаясь и мерцая гранями. Оно дружески подмигивало ей и обещало, что всё будет хорошо. Только с трудом согнав с себя наваждение, Гертруда окончательно поняла, что согласилась быть эскортницей с возможным интимным продолжением и, при этом, ни разу не произнесла: "да".

Через минуту они уже стояли с Вероникой - так звали симпотичную секретаршу - в магазине одежды и выбирали платье. Гертруда Петровна выбрала строгое и чёрное, которое идеально подчеркивало её исхудавшую от переживаний, но всё же красивую, фигуру. Но Вероника настояла на ярко красном с убойным декольте и открытой спиной. Оно тоже сидело, как влитое, но, по мнению директрисы, выглядело слишком вульгарно. Туфли тоже купили те, на которые указала Вероника: красные, в тон платью, на высоченных каблуках, сплошь усыпанных стразами.

Прическу и макияж Гертруде тоже сделали по указанию Вероники. Через полтора часа непривычно наряженная и причёсанная женщина удивлённо рассматривала себя в зеркале. Вероника оказалась богиней хорошего вкуса - образ получился сногсшибательным. Но сама гуру стиля, окинув преображённую Гертруду Петровну критическим взглядом, испуганно всплеснула руками.

- Вам нужны линзы! У вас ужасные очки! Они безнадёжно портят весь образ, - вынесла она вердикт, и сразу же поволокла женщину к окулисту.

Следующие полчаса были потрачены на поиск и подбор линз. Только после посещения магазина оптики, Вероника, наконец, удовлетворённо взглянула на творение своих рук.

- Ну, теперь, хоть на человека похожа, - резюмировала она.

Гертруда Петровна была наслышана о романах шефов со своими секретаршами, и чтобы не иметь недомолвок спросила, не в обиде ли Вероника на то, что на благотворительный вечер господин Одинцов решил идти не с ней? Красавица-секретарша, лишь от души рассмеялась, чем ещё больше напугала и без того встревоженную директрису.

Преображённую Гертруду Петровну Вероника повела на суд олигарха. Одинцов по-прежнему сидел на своём троне, но увидев вошедшую директрису, поднялся и подошёл к ней вплотную. Отправляя женщину по магазинам, Сигурд явно не ожидал такого результата. Внимательно оглядев, покрасневшую, как майский пион, даму с головы до ног он восхищённо присвистнул. Не проронив больше ни звука, олигарх подставил пунцовой директрисе локоток, и она схватилась за него, как утопающий за соломинку. Но в мыслях Сигурд был куда более красноречив.

«Хороша! У Красавчика, определенно, был вкус на женщин» - удовлетворённо ухмыляясь, подумал Одинцов, и они вместе направились к выходу.

Глава 2: Благотворительный вечер

В это время, Дракон тоже собирался на благотворительный вечер. Приученный матушкой всегда следить за внешним видом, он тщательно обдумывал наряд. Покойная родительница была уверена: хорошо подобранный костюм - гарантия успеха в любом обществе, кроме первобытного. Поэтому, его рубашка сияла белизной, а смокинг, словно вторая кожа, как влитой сидел на его подтянутом теле.

Придирчиво оглядев себя в зеркале, Сварт удовлетворённо хмыкнул: он был красив и знал это. Благотворительный вечер, как дешёвый бульварный роман, обещал быть скучным и затянутым, но есть то, ради чего стоило это терпеть.

С руководителями благотворительных фондов и прочих меценатских организаций у Сварта была полная любовь и взаимопонимание. Отдавая им миллиарды на нужды страждущих, он иногда просил перевести один-два миллиона обратно на вполне его современный счёт в банке с прикреплённой к нему пластиковой картой. Ему никогда не отказывали.

Дракон догадывался, что эти манипуляции не совсем законны. Но что поделаешь? Сварт любил красивых женщин, хорошее вино и вкусную еду. Замок же был скуп и не выделял средства, достаточные для его скромных развлечений. Приходилось как-то исхитряться.

Пришла пора выезжать. Сварт вышел на задний двор Замка. Он давно здесь не был и открывшаяся картина неприятно поразила его: двор имел весьма неопрятный вид. Брусчатка была местами расколота, а кое-где отсутствовала вовсе. По углам образовались завалы мусора, занесённого сюда ветром. Теперь эти кучи прели под осенними дождями, распространяя дикое зловоние. Недовольно оглядевшись вокруг, Дракон пообещал себе устроить разнос прислужникам. Они, хоть и фантомы, но частенько нуждаются в коррекции задач со стороны руководства.

Время поджимало. Не задерживаясь больше, Сварт прошёл к дальнему строению, имевшему отдельный вход и большие двустворчатые ворота. Внутри находился вместительный гараж, заставленный разнообразными средствами передвижения: от карет до внедорожников и байкерских мотоциклов. Сегодня он мог не лететь и не тратить время на переодевания. Замок расщедрился до такой степени, что разрешил ему с комфортом доехать на автомобиле.

Дракон не сразу определился, какому из многочисленных авто отдать предпочтение на этот раз. Немного подумав, он выбрал Мерседес. Строгие линии, неброский оттенок и превосходное качество, созданное производителями Дойчеланда, идеально соответствовало его настроению.

Дракон сел за руль, неспеша завёл мотор. Крепостные ворота отворились, а за ними открылась широкая и совершенно ровная, как обеденный стол, дорога, плавно спускавшаяся, к подножию скалы. Замок не нуждался в подсказках, как всегда, он знал, что нужно делать.

***

Гертруда Петровна чувствовала себя неуютно в обитом кожей салоне дорогого авто олигарха. Сигурд Одинцов сидел рядом и всю дорогу, не стесняясь, разглядывал её декольте, от чего женщине становилось еще хуже. Ближе к концу пути, он, как-бы случайно, погладил Гертруду по голой спине. Внутри она сжалась в комок и хотела на ходу выскочить из машины, наплевав на договорённости и сиплого коллектора, но сдержала себя. К счастью, они уже остановились перед самым дорогим отелем в городе, хозяином которого был, естественно, Сигурд Одинцов.

Услужливый швейцар открыл им дверцу машины и помог выбраться. Фойе отеля, сияло великолепием: кричащая позолота, вульгарная лепнина, искусственные цветы в горшках, аляпистые картины и прочие атрибуты кричащей роскоши. У Гертруды Петровны заболели глаза от всего этого великолепия.

Сигурд же цепким хозяйским взглядом осматривал, следовавшие одну за другой комнаты, и удовлетворённо кивал. Одной рукой он придерживал за талию директрису, неуверенно семенившую рядом. Лакей в переливающейся ливрее открыл им дверь и, сияя, словно спелая слива, громогласно оповестил:

- Господин Сигурд Одинцов со спутницей!

Глава 3: Приём

Дракон едва ли не первым добрался до отеля. Напыщенный лакей в блестящем халате объявил его пустому залу. Он вошёл и сел за свой столик.

Добрых полчаса Сварт, скучая потягивал шампанское, и думал о покойной маменьке и привитых ею правилах. Чёртова пунктуальность! Из раза в раз ему приходилось ждать в полупустых залах, когда соберутся остальные, менее натасканные родителями, гости. Совсем скоро Сварту начало надоедать это цыганское великолепие: позолота и хрусталь так сияли и переливались, что был шанс ослепнуть, если дольше обычного задержать взгляд в одной точке.

Время шло. Зал постепенно заполнялся мужчинами в смокингах и дамами в вечерних платьях. Благоухая дорогим парфюмом, они здоровались друг с другом и натянуто улыбались. Со многими из них Дракон был знаком, приходилось кивать в ответ и также искусственно растягивать губы. К счастью, у него появилось развлечение: он украдкой оценивал глубокие декольте приглашённых леди и их ножки в высоких вырезах.

Вечер стал немного веселее, но всё равно, больше всего на свете Сварт ждал, когда этот скучный приём закончится и наконец-то можно будет уйти домой, чтобы побыть там в тишине и размышлениях. Мужчину уже начало клонить в сон под голоса, жужжащих, как пчелиный улей, гостей, когда лакей объявил новых посетителей.

- Господин Сигурд Одинцов со спутницей! - прокричал он на тон громче обычного.

Дракон встрепенулся. Он резко выпрямился на стуле, стараясь среди толпы гостей найти глазами вновь прибывших. Сигурд! Одинцов!

Сварт много раз слышал эту фамилию. Пару лет назад он, как из ниоткуда, появился в городе, скупил здесь почти всё и выжил местных предпринимателей, не брезгуя криминальными методами. Сейчас он стал крупным воротилой и серым кардиналом города - "владельцем заводов, газет, пароходов".

И вот теперь, после того, как Сварт узнал полное имя олигарха, пазл в его голове сложился. СИГУРД ОДИНцов. Сигурд потомок Одина - заклятый враг драконьего рода. Убив прадеда Сварта - Фафнира и искупавшись в его крови, Сигурд тоже стал бессмертным. Но бессмертие и похищенные из Замка сокровища не принесли ему счастья. В древних сагах говорится, что он погиб от рук своей возлюбленной - Брунгильды, после того, как предал её. Но саги лгут. Брунгильда слишком порядочна, чтобы сделать так, как сочинили потомки. Она подстроила его смерть и Сигурд до сих пор жив, здоров и неплохо выглядит.

Когда-то давно Сигурд и Дракон уже имели несчастье пересечься, и та встреча не оставила ничего, кроме горечи и кровоточащей раны на душе. Сейчас Сигурд снова возник по-близости. Беспокойным звериным чутьём Сварт чуял: это не сулит ничего хорошего. Драконоборец никогда не появляется один, он всегда несёт с собой погибель и разбитые судьбы.

Все мужчины вокруг были в смокингах, но Сигурд всегда плевал на правила и условности. Бывший Сигмундсон заявился на приём в офисном костюме, абсолютно равнодушный к тому, какое впечатление он производит на окружающих. Стремящийся втиснуться в рамки этикета, Сварт слегка позавидовал этому. А женщина рядом с Сигурдом была прекрасна. Они вместе выглядели, как красавица и чудовище из диснеевской сказки.

Дракон слишком увлёкся разглядывая бесцветное лицо недруга и едва не прожёг того взглядом. Новоявленный олигарх заметил это, весело улыбнулся и отдал честь, приложив руку к виску. Стало быть Сигурд тоже узнал его, а значит не забыл, что за ним должок двухсотлетней выдержки. Их противостояние обещало быть... интересным.

Дракон с улыбкой кивнул Сигурду в ответ, и начал изучать его спутницу, которой вначале не предал особого значения. Обычная девочка из эскорта или вышедшая в тираж светская львица. Но по неведомым ему самому причинам взгляд Дракона стал всё чаще возвращаться к ней. Было во внешности длинноногой красотки что-то смутно знакомое. Когда же Дракону удалось разглядеть её лицо, он вздрогнул. До этого Ящер не подозревал, что ревность может отзываться физической болью. Сейчас же она, как клинок противника, с размаху вонзилась в его плоть. Вместе с Сигурдом была Гертруда. Его невеста. Но что она делает с этим проходимцем и как оказалась в его лапах?

Сварт не помнил, сколько он просидел без движения. Гертруда, её смех, лучистый взгляд и, что немаловажно, превосходное декольте, парализовали его волю. Он смотрел на директрису и не верил своим глазам: неужели все повторяется вспять?

Мужчину вывел из оцепенения ведущий мероприятия. Он резко выкрикнул имя: "Сварт Дракон", и под бурные аплодисменты вызвал его для объявления какой-то номинации звания. Сварт, давно потерявший связь с реальностью, даже не был в курсе происходящего на сцене. Но он... нет не увидел, а почувствовал каждой клеточкой тела, как вздрогнула Гертруда, услышав его имя; как она вскинулась, тревожно всматриваясь в пространство и глазами ища того, кому оно принадлежит. Дракон с трудом отвлёкся от, тянущей к себе, как магнит, женщины и нехотя пошёл к микрофону.

***

Гертруду Петровну подбросило на стуле. Она испуганно огляделась - не заметил ли кто её странной реакции на имя, произнесённое со сцены. Сварт Дракон - этот лощёный мужчина - тот самый иностранец, вызвавший ей скорую помощь. Что он делал на глухой остановке у самой кромки леса, где вероятность встретить живую душу критически стремиться к нулю?

Директриса не отрываясь смотрела на сцену, в надежде найти там хоть какие-то ответы на мучившие её вопросы. Мужчина у микрофона лишь лучезарно улыбался. Очень знакомо улыбался, пряча милую ямочку в мужественных складках на правой щеке. И Гертруда вспомнила...

Наверное, она снова вздрогнула, или охнула и безвольно опустилась на спинку стула - шум в ушах и пелена перед глазами мешали женщине адекватно оценивать свою реакцию.

Гертруда из последних сил старалась выглядеть бесстрастно, но от Сигурда не укрылось её предкоматозное состояние. Бесцветными глазами он, то в неё, то в Дракона, пускал колючие молнии, словно надеялся сразить их обоих. Но сейчас женщине было безразлично недовольство олигарха. Её внимание сконцентрировалось на красавце-брюнете, награждающем кого-то на сцене. Она узнала его!

Наконец-то, Тонин необычный знакомый и загадочный красавец из её странных снов, соединились в одном человеке. Как застывшие кадры старого диафильма, в сознании Гертруды всплывали утраченные обрывки памяти: этот мужчина несёт её на руках; странная избушка в чаще леса; незнакомая женщина заливает ей в рот горькие настойки, жжёт травы и без остановки курит; всё тот же мужчина озабоченно склоняется над ней, а она обнимает его и... целует в губы... полёт над лесом... старая остановка...

- Сварт Дракон, - как заворожённая повторяла она за ведущим церемонии.

- Знакомый? - голос Сигурда сделался таким же ершистым, как и его взгляд.

Стараясь побороть, накатившую неуверенность и невыносимое жжение от, раскалённого до бела, ободка кольца, он наполнил бокал шампанским и залпом выпил его. А за ним ещё и ещё...

Жадно двигая кадыком, олигарх осушал бокалы с газированным алкоголем и не чувствовал ничего, кроме сухого нёба и нестерпимой жажды, заставляющей его снова тянуться к неиссякаемому сосуду с игристым. Услужливые официанты проворно заменяли бутылки на хозяйском столике, но небожитель не замечал ничего вокруг. Ничего, кроме говорящих взглядов его врага и его... женщины. Неужели всё повторяется? Что эта музейная чертовка делает с ним?

Олигарх пьяно усмехнулся и вальяжно положил ладонь на колено спутницы, от чего та снова вздрогнула и с отвращением сбросила его руку. "Хозяин жизни" заметно перебрал с выпивкой, и женщине это претило.

Почувствовав, как комок отвращения снова подступает к горлу, Гертруда встала и, извинившись, направилась в сторону уборной. Ей нужно было привести в порядок мысли... и чувства.

Глава 4: Поцелуй

Гертруда долго стояла перед зеркалом в уборной. Стараясь не испортить макияж, она аккуратно касалась лица, смоченными в холодной воде ладонями. Отвратительная тошнота никак не хотела отступать. Вязким сгустком она стояла на подступах к гортани, напоминая о миллионных долгах, жестоких коллекторах и уходившей с молотка квартире. Последние мысли вызвали острую слабость: тело женщины покрылось липким потом, а колени мелко задрожали. Пошатнувшись, она едва не рухнула прямо на кафельный пол, но сильная мужская рука бережно подхватила её за талию.

Дракон видел, как Гертруда быстро вышла из зала. С дежурной улыбкой, он торопливо вручил незнакомому мальчишке конверт с деньгами и вихрем слетел со сцены. Не мешкая ни минуты, Ящер отправился следом за ней: по рассеянному взгляду и побледневшему лицу он понял - женщине нужна помощь. Позади на сцене уже надрывалась какая-то популярная молодёжная группа. Они тоже были одеты в соответствии с дресс-кодом, но взятые на прокат смокинги делали юнцов похожими на пингвинов.

Проходя мимо Сигурда, Дракон широко улыбнулся и заметил, как помрачнел взгляд олигарха. Сварт не удержался от лёгкого торжества, чем заставил своего заклятого "друга" ещё раз скрипнуть зубами. Начиналась дуэль, и ни один из них не знал точно, кому суждено на ней выжить.

Ящер спросил у взмыленного официанта, куда только что направилась красивая женщина в красном платье. Тот молча указал налево и исчез в банкетном зале. Сварт прошёл по узкому коридору и замер у двери с изображёнными на ней треугольниками. Туалет в здании был общим, и Дракон мог беспрепятственно в него зайти. Но что он скажет Гертруде? Здравствуйте, у нас, кажется, будет ребёнок... Или, помните, вы поцеловали меня в бреду...

Дракон нерешительно топтался у двери. Витое бра с претензией на барокко тревожно моргало лампочкой. Громкая музыка бритвой резала слух: в зале играли что-то ритмичное. Свет снова дёрнулся и окончательно погас. Коридор погрузился в полумрак. Мужчина сглотнул и решительно взялся за дверную ручку. Сейчас просто нужно войти, а дальнейшее подскажут обстоятельства.

Сварт набрался смелости открыть дверь именно в тот момент, когда обмякшая Гертруда оседала на заляпанный пол уборной. После бесплатной выпивки, приглашённые не отличались меткостью и чистоплотством. Дракон в последнюю минуту подхватил её и вывел на свежий воздух.

Они сидели на скамейке в небольшом скверике. Женщина мелко дрожала в открытом платье. Дракон накинул ей на плечи свой смокинг и пытался согреть руками. Гертруда сначала протестовала, но вскоре сдалась и благодарно прижалась к своему спасителю. Почему-то близость этого почти незнакомого мужчины была ей совсем не противна. Его запах, словно мягкое облако, обволакивал её с головы до ног.

- Такое чувство, что мы знакомы всю жизнь, а я даже толком не знаю вашего имени, - произнесла Гертруда, как только слегка отошла от обморока.

Падал первый декабрьский снег. Он лёгкими хлопьями спускался на мёрзлую землю, путался в волосах и таял на губах и ресницах. Дракон ловил снежинки ладонью. Они замирали на тонких пальцах, а через миг превращались в капли воды. Он думал о том, что все близкие в его жизни, словно снежинки, задерживаются на секунду и тают, оставляя кровоточащую рану в душе. Дракону предстоит пережить почти всех, кто ему дорог. Ведь, к несчастью, он - бессмертен.

- Просто вы... ты предначертана мне судьбой.

Сварт слегка запнулся от своего внезапного перехода "на ты". Но вскоре окончательно осмелел и решился поцеловать Гертруду в щёку, рядом с маленьким нежным ушком, мочку которого оттягивала громоздкая серьга.

Гертруда удивлённо посмотрела на него и, вдруг, обняла за шею, совсем как в той пропахшей лесом избушке. У Сварта сбилось дыхание. Заснеженные деревья, тусклые фонари и звёздное небо закружились в бешеном вальсе, потом и вовсе перестали существовать. Всё исчезло, перемешалось и растворилось в сияющих глазах... его невесты.

Дракон боялся даже думать о возможной любви к Гертруде. Слишком много потерь... Слишком много шрамов на сердце...

Он устал хоронить своих принцесс.

Он устал расставаться с любимыми.

Он устал всё начинать заново.

Он устал...

Сварт не знал, как давно их губы нашли друг друга. Он не отдавал себе отчёта в том как долго они парили над землёй оторвавшись от опостылевшей реальности. На холодную скамейку в заснеженном парке влюбленных вернул громкий звонок телефона:

- Куда ты провалилась? - раздался в трубке пьяный голос Сигурда.

Гертруда с трудом вспомнила, что пришла сюда с другим мужчиной и не может нарушить данное ему слово.

- Мне стало нехорошо. Я вернусь через минуту, - скупо бросила она в трубку и с мольбой посмотрела на Сварта.

- У меня кредиты... - женщина поникла под тяжестью снова навалившихся на плечи проблем, - Еще проценты и пеня... - сбивчиво продолжила она, - Бывший парень оформил их на меня, а сам погиб. Теперь только Сигурд может мне помочь.

Дракон понимал, что время уходит впустую, и нужно решаться. Сейчас, или никогда!

- Полетели со мной! - он накрыл её замёрзшую ладошку своей горячей рукой, - Мы будем жить в Замке на неприступной Драконьей скале. Там до нас не доберутся твои проблемы.

Гертруда замерла - слишком заманчиво было прозвучавшее предложение. Но, доставшаяся по наследству квартира, наполненная тенями прошлого и памятью, была якорем привязана к её ногам.

- Нет. Я не могу всё вот так бросить. Извини...

Гертруда встрепенулась встревоженной птицей, испуганно оттолкнула Сварта и, сбросив с плеч его смокинг, побежала прочь к сияющему входу в отель.

Дракон медленно побрёл к машине. Вечер для него был закончен. Гертруда отказала ему. Нужно было рассказать ей про яйцо. Объяснить, что лишь она предназначена ему судьбой.

Как всё это глупо. Судьба сделал сальто и вновь приземлилось на прежнем месте. Они с Сигурдом снова на разных полюсах, и снова из-за женщины. Это могло бы быть смешным, если бы не было так грустно.

Какие у них отношения? Насколько они близки? Как давно вместе? Ящер так и не успел задать эти вопросы.

Сварт завёл машину и поехал по ночному городу без цели, без направления, просто, чтобы не стоять на месте. Несколько раз свернув наугад, он увидел светящуюся вывеску какого-то позднего бара и зашёл туда. Чтобы молча посидеть с бокалом вина. И подумать...

Сварт любил Бордо, но взял бутылку Портвейна и занял за самый дальний столик. Больше всего на свете сейчас он хотел напиться. Жаль, что драконы не пьянеют до потери памяти. Он бы был не против забыть половину своей жизни.

Когда бутылка почти опустела, к Дракону подсела красивая девушка. Она давно выбрала его. Он это понял по тому, как влажно блестели её глаза и призывно покачивались бёдра. Сварт всегда был честен с женщинами. Если бы они встретились немного раньше, он бы с удовольствием остался с рыжеволосой красавицей. Но сейчас Дракон лишь скупо попрощался и пошел прочь от этого влекущего тепла и доступности. Его ждал Замок.

Глава 5: Кольцо Андвари

Спешно поправив макияж и причёску, Гертруда Петровна вернулась в банкетный зал. Ее спутник, после выпитого, уже должен был бы свалиться под стол, но он оказался на месте. Одинцов неподвижно сидел за столиком, его покрасневшие глаза были кристально трезвы. Только алкогольное амбре, перебивающее аромат дорогого парфюма, говорило о том, что Сигурд мертвецки пьян.

Гертруда не стала оправдываться. Женщина не чувствовала никаких угрызений совести перед человеком, нагло пользовавшимся её бедственным положением. Молча опустившись за столик, она попросила официанта принести воды. Одинцов не пошевелился и не заметил её появления. Он по прежнему смотрел в пустоту мёртвыми, воспалёнными глазами. Женщине стало не по себе. Каких призраков видел олигарх среди веселившейся публики?

Сигурд был пьян. Он радовался наступлению блаженного забытья, тёплой шалью окутавшей его сознание. Вещи вокруг расплылись, а лица потеряли очертания. Ещё секунда, и он бы погрузился в счастливый мир снов, но вместо забытья к олигарху явился уродец.

Комната наполнилась сизым туманом, и Сигурд увидел, как прямо под потолком парит мерзкое существо, одновременно похожее на рыбу и на гоблина.

- Андвари! - попытался выдавить из себя испуганный Одинцов, но пересохшие губы отказались ему подчиняться и выдали лишь цепочку бессвязных звуков.

Существо довольно улыбнулось своей соминой пастью и гортанно забулькало:

- Узнал меня? Узна-ал! Носишь моё кольцо? Но-осишь!

От страха Сигурд снова не проронил ни слова. Но чудовищу и не нужен был его ответ. Мерзкий фантом вплотную приблизил к олигарху свою шишковатую голову, открыл огромный, склизкий рот и гаркнул прямо в лицо:

- Недолго тебе осталось!

Сигурд отшатнулся так, что едва не опрокинулся вместе со столом и стулом. Довольный карлик захохотал и, распространяя жуткое зловоние, исчез вместе с туманом, оставив после себя лишь тошнотворный рыбный запах.

Олигарх ошалело смотрел по сторонам. Официанты разносили жареную форель. В приморском глухом городке это блюдо было лучшим лакомством местных гурманов. Но вместо прилива аппетита, Сигурд ощутил липкую, как кожа Андвари, тошноту.

Чтобы окончательно прогнать наваждение, он растёр лицо, чувствуя, как под подрагивающими ладонями льётся ледяной пот. Нестерпимая вонь всё ещё заполняла зал, не давая вдохнуть полной грудью. Что это было? Видение? Галлюцинация? Сумасшествие? Сегодня он слишком много выпил, чтобы понять.

Кольцо! Олигарх судорожно схватился за левый мизинец, но нащупав тёплый металл слегка успокоился.

Он неловко поднялся с места, покачнулся и едва не упал на Гертруду. Женщина помогла ему устоять на ногах. Она смотрела на Одинцова со странной смесью ужаса, жалости и отвращения.

Не замечая людей вокруг, олигарх, шатаясь, направился к выходу.

- Мы уходим! - резко бросил он спутнице.

Та безропотно поднялась за ним.

Музыка и смех продолжали звучать им вслед, когда Одинцов, спотыкаясь, нашёл свой автомобиль на парковке. Задремавший водитель, подскочил, как ошпаренный и принялся услужливо распахивать дверцу. Олигарх медлил, запах гнилой рыбы всё еще преследовал его, и мужчине хотелось отдышаться, прежде чем нырнуть в душную тесноту салона.

Гертруда Петровна молча стояла рядом. Она решила, что на сегодня ей достаточно высшего общества, и собиралась ехать домой на такси. Но, внезапно вспомнивший о спутнице Одинцов резко схватил её за руку и едва ли не силой затолкал в машину. Молчаливый водитель услужливо отвернулся, когда тот заблокировал двери и закрыл перегородку из оргстекла. Гертруда насторожилась. Превратившись в напряжённый комок нервов, он ждала, что будет дальше. Женщина не знала, как выбраться из ловушки, и кто страшнее: похожие на бандитов коллекторы, или пьяный олигарх с пунцовыми глазами.

Сигурд и не думал строить из себя джентльмена. Он грубо навалился на испуганную директрису, дыша ей в лицо перегаром. Гертруда не успела даже пикнуть, как он обслюнявил ей шею и забрался под юбку. Её снова замутило. Собравшись в пружину, женщина резко оттолкнула олигарха, и тот влетел в угол сидения, глухо стукнувшись затылком.

- Вот ты какая!? - держась за голову, Сигурд безуспешно пытался подняться.

- Мы ещё не договорились, - твёрдо сказала Гертруда, - Сначала обсудим, как поступить с моими долгами.

Звук собственного голоса помог директрисе собраться, заставил отступить накатившую тошноту, и даже осадил пыл олигарха.

По бесцветному лицу Одинцова было не понять злится он на свою спутницу или восхищается ей. Выдрессированный шофёр, обеспокоенно поглядывая на шефа, остановил машину, но Сигурд жестом велел ему двигаться дальше.

Гертруда молчала. Она собиралась с силами для дальнейшей обороны, но отвергнутый олигарх отчего-то не торопился переходить в наступление.

- Я сейчас слишком много выпил, чтобы вести деловые разговоры, особенно, с красивыми женщинами, - всё ещё потирая набитую шишку, мужчина плотоядно усмехнулся.

Эта гримаса могла кого угодно привести в трепет, но директриса чувствовала: опасность миновала.

- Встретимся завтра и, как следует, обговорим все условия. А сейчас иди домой. Мы приехали.

Расторопный водитель открыл дверь, и Гертруда, не прощаясь, ушла, даже не спросив, откуда Одинцов узнал её адрес.

Несмотря на красноречивые взгляды шофёра, Сигурд долго не давал приказа продолжать поездку. Он всё смотрел на обшарпанный подъезд, словно надеялся ещё раз увидеть женщину, только что скрывшуюся за его серой дверью. Воистину, жизнь любит шутить над теми, кто слишком долго пользуется её услугами. Но последние шутки давней знакомой не вызывали даже тени улыбки пресытившегося олигарха.

Гертуда Петровна, наконец-то вернулась домой. Оставшись одна, женщина закричала, как раненный зверь, вместе со слезами глотая новую порцию унижений. Она била себя по щекам, пытаясь внешней болью заглушить внутреннюю, и почти с кожей стирала макияж и снимала платье.

Выплакавшись, Гертруда немного успокоилась и даже смогла уснуть. Ей снился Сварт. Они сидели на летнем лугу и целовались, как безумные. Между ними лежало что-то белое, овальное, похожее на камень или яйцо. Гертруда не понимала, зачем оно здесь и что обозначает. А Сварт зачем-то прикладывал его к уху и радостно смеялся.

Гертруда безмятежно улыбалась во сне.

Глава 6: Ночная вылазка

Когда Дракон вернулся домой, часы на главной башне Замка уже давно пробили полночь. Едва переступив порог, он сразу же спустился в подземелье. Увиденное не разочаровало его: все яйцо покрылось мелкими трещинами. Теперь Сварт точно знал: его избранница - Гертруда. Он приложил ухо к яйцу и радостно улыбнулся: шум в нём стал отчётливее и уже походил на стук сердца.

Гертруда отказалась лететь с ним в Замок. Но несмотря на отказ, Дракон надеялся: очень скоро они будут вместе. Сейчас он не хотел думать о том, что человеческая жизнь - всего лишь миг по драконьим меркам, и все его переживания, трепет и чувства к смертной женщине снова упокоятся вместе с ней под тяжёлым могильным камнем.

Сварт убеждал себя, что на этот раз всё будет иначе. Своды Замка не опустеют, а бессмертное тело не превратиться в тюрьму для его тоскующей души. Родится малыш. Он растопит лёд одиночества и раскрасит пустоту и чопорность этих стен новыми, весёлыми красками.

Дракон заснул счастливым и умиротворённым, но всю ночь его мучили кошмары. Он видел Гертруду. Что-то бесформенно-черное накрыло её с головой. Он слышал крики и мольбы о помощи, пытался догнать и освободит, но не мог пошевелиться.

Проснувшись в холодном поту, Сварт долго не мог понять, что означает его ночной кошмар. Он иногда видел вещие сны, но старался не предавать им значения. Дракон не был фаталистом, хотя и склонялся к тому, что никому не под силу изменить предначертанное. Но это сновидение, его обеспокоило. Весь остаток ночи он не смог сомкнуть глаз, перебирал в уме сотни способов помочь Гертруде и один за другим отметал их. Ей нужны деньги, которые были у Дракона. Но он не знал, как доставить их по назначению, не вызвав подозрений у Замка. Беспокойно ворочаясь с боку на бок на жесткой, как камень - маменька была убеждена, что закаляя тело, укрепляешь дух - постели, Сварт решил: будь что будет, он должен рискнуть.

Ещё до рассвета Дракон вышел на заброшенный дворик позади гаражей. Сюда уже давно никто не заглядывал, кроме прислужников, выносящих очередную порцию отходов. Если задний двор, хотя бы иногда, приводили в порядок, то этот закуток до такой степени зарос мусором, что ноги Дракона едва ли не по колено погрузились в нечистоты. Его чуткие ноздри почти перестали дышать, потому как вонь здесь стояла тоже нечеловеческая.

В углу захламлённого участка был старый, заброшенный колодец, высохший и наполовину заполненный всё тем же хламом. Дракон открыл щербатую крышку и поднял из зловонных глубин старое, растрескавшееся ведро. Здесь хранились его "мелочь" на карманные расходы. Мелочью, по драконьим меркам, был десяток увесистых пачек крупными купюрами, туго перетянутых почтовой бечёвкой.

Дракон сам не понимал, как ему столько времени удавалась скрывать свою заначку, ведь Замок - это не просто вереница холодных комнат, а его драконья сущность, с которой он был единым целым. Но видимо даже его альтер-эго ни за что бы не сунулось в столь отвратное место.

Выбираясь из этого смрадного чистилища, Дракон носком сапога задел небольшой, круглый предмет. Тот весело запрыгал по камням, разразившись адским дребезжанием. Дракону показался знакомым этот звук. Догнав металлический шарик, он с удивлением увидел свою серебряную погремушку, которой маменька в детстве развлекала их с сестрой. Сколько же веков здесь не убирали?

Дракон глупо улыбнулся. Воспоминания, словно пёстрые бабочки, готовы были вырваться из затерянных уголков его памяти. Но времени на лирику не было. Решив, что погремушка - хорший знак, Ящер сунул ее в карман и быстрым шагом направился к Лобному месту.

В тесном дворике Замка было лишь одно место, способное уместить взлетающего дракона. Добравшись туда, Сварт побросал деньги в, приготовленную здесь спортивную сумку, туда же сложил одежду и с опаской начал превращение в дракона. В первый раз за всю жизнь он решился совершить вылазку, не спрашивая на то разрешения, и не представлял, чем это может кончится. На одной из пачек с купюрами развязалась верёвка. Второпях, Сварт россыпью бросил деньги в сумку и закрыл молнию.

Вершину Драконьей горы всё ещё скрывал густой предрассветный мрак. Дракон обладал отменным зрением дикого зверя, но даже он не заметил, как несколько купюр выпали из сумки и, подхваченные порывом ветра, резво поскакали над брусчаткой. Пролетев несколько метров, они дотронулись до земли и исчезли, как будто и не существовали.

Когда Дракон поднялся над лесом, на востоке уже забрезжила малиновая полоска зари. День обещает быть ветреным, и нужно торопиться. На утро назначен турнир с тем несуразным рыцарем, что явился сюда вместе с Гертрудой. С Игорем. Кажется, его так зовут.

Светало. Лиловый рассвет укорачивал тени и вычерчивал предметы. Дракон не знал, где живёт его избранница, поэтому, прямиком направился к Краеведческому музею, чтобы дождаться её там.

К счастью, музей находился у самого леса, и Дракону удалось подлететь к нему почти вплотную. Приземлившись на небольшой полянке, он постарался вернуть себе человеческий облик. Но ничего не вышло. Сварт впервые покидал Замок без его на то дозволения, и не знал, что за сюрпризы ждут его впереди. И вот первый из них не заставил себя долго ждать: без связи со своим ментором Ящер не мог сменить обличье. Как бы ни пытался он сконцентрироваться и не напрягал мышцы, всё равно оставался драконом.

Промучившись около получаса, Сварт оставил безуспешные попытки снова стать человеком. С досады он сломал пару деревьев и хотел дыхнуть огнём, но сдержался: пожар в лесу был бы сейчас некстати. Но что делать с Гертрудой? Как передать ей деньги?

Дракон наблюдал за входом в музей из укрытия, надеясь остаться незамеченным. Небо неумолимо светлело. Гертруда Петровна в легкой шубке уже давно прошла мимо него на работу. Сварт готов был плакать от бессилия, но, к сожалению, у драконов нет слёз, поэтому оставалось только молча скрипеть зубами.

Уже совсем рассвело. Пора лететь. После он придумает, что делать и обязательно сможет помочь Гертруде, но сейчас нужно возвращаться в Замок. Осталось лишь надеяться, что в ясном зимнем небе никто не заметит парящего дракона, с большой чёрной сумкой в лапах.

Оглядев на прощание серое, пасмурное здание, заснеженные клумбы у крыльца и, замурованные в асфальт лесные деревья, Сварт грустно покачал головой. Он вспомнил это место. У левого торца музея, когда-то рос неохватный вековой дуб, у которого он тщетно ждал сатисфакции, надеясь погибнуть на той дуэли. Теперь от дуба остался только пень, который новые хозяева за сотни лет так и не смогли выкорчевать.

У пасмурной стены музея, прячась от грустного, зимнего солнца, промелькнула чья-то тень. Дракон пригляделся. Одинокий призрак медленно скользил между подрагивающих на ветру деревьев. Он грустно оглядывал то, что когда-то было его домом, то что он, словно преданный пёс, оберегал до последнего вздоха. Старый лакей ещё немного постоял, понуро опустив плечи, и растаял вместе с последними ночными тенями, не заметив, притаившегося дракона.

Зная крутой нрав своего строптивого жилища, Дракон решил не нести деньги обратно на Драконью скалу. Он зарыл сумку в лесу у корней дерева, надвое разбитого грозой. Оно раздвоилось почти до самой земли, но все равно жило, пускало соки и пестрело листьями.

Драконьи лапы не были приспособлены для рытья ям. К тому же Дракон старался не повредить корневище этого жадного до жизни растения. Спустя сорок тысяч проклятий на драконьем и столько же на человеческом языке, он всё-таки смог сделать походящее углубление и сбросить в него сумку вместе с деньгами и его собственной одеждой, которую не получилось вынуть. Закопав тайник и завалив его сверху камнями, Сварт поспешил в Замок. Скоро должен состояться турнир, и неплохо было бы хоть немного отдышаться к его началу.

Глава 7: Турнир

Завтрак в чопрной гостиной Замка прошёл на редкость весело и оживлённо. Дракон жестами пытался объяснить Игорю, что сам даст знак, когда, а, главное, куда бить его мечом, и умолял его быть осторожным, чтобы самому не пораниться раньше времени. Ведь по обоюдному соглашению турнир идёт до первой крови. Чья кровь прольется - тот и проиграл. Если победит дракон, то судьба у рыцаря незавидная. В прежние времена проигравшего без зазрения совести убивали, сейчас же он навсегда останется в Замке. И Сварт понятия не имел, что ему делать с пленником, разве только в шахматы вечерами играть.

Дракон заметил, что Тоня за всё это время не проронила ни слова. Она вообще очень сильно изменилась: стала тихой, замкнутой и как-будто злой. Сварт, конечно, понимал причину столь резких перемен, и они его очень настораживали. Чутьё дикого зверя твердило, что люди в таком состоянии крайне опасны. Ящер хотел узнать у Антошки адрес Гертруды Петровны, или даже передать через неё деньги, но взглянув ещё раз на её лицо - передумал.

Турнир начался ровно в десять. Игорь взволнованно бряцал амуницией, прохаживаясь по Лобному месту. Он уже успел отвыкнуть от рыцарских доспехов и чувствовал себя в них неуютно. Что за дурацкое правило - драться в этих ржавых железяках? Меч он, на всякий пожарный, отложил в сторону: а то мало ли...

Дракона не было.

Он появился неожиданно и красиво: серебрянной птицей паря в хрустальном, голубом небе. Игорь засмотрелся на то, как металлом на солнце отсвечивает бронированная доаконья кожа. Тоня против воли тоже любовалась Свартом - им было невозможно не любоваться. Что-то колючее предательски сжало её горло, и слезы едва не брызнули из глаз, когда торжественно заиграли фанфары. Проклятая сентиментальность! Тоня не собирается скучать по неуютной, холодной развалине с кучей комнат, нагромождённых без всякой логики и здравого смысла. И тем более, по её грубому хозяину.

Бедная, наивная девочка!

Если бы сердцем можно было так легко управлять!

Тем временем Дракон уже сделал над противником круг почёта. Игорь с опаской смотрел ему вслед: вдруг, невзначай, зашибёт. Но Грозный Ящер ювелирно приземлился рядом, не задев у него ничего жизненно важного.

Игорь облегчённо вздохнул. Но нужно было имитировать бой, поэтому он не придумал ничего лучше, как выставить перед собой меч и пойти на дракона в атаку. Сварт собирался предупредить его: "Дурак, не поранься!", но забыл о драконьем обличье и нечаянно выдохнул пламя. Струя огня обдала парня с ног до головы и, сквозь открытое забрало, опалило тому ресницы и брови. К счастью, доспехи уберегли Игоря от более сильных повреждений. Но от неожиданности и испуга он с грохотом опустился на землю.

Грозный Ящер виновато переминался с ноги на ногу - ему было совестно за незапланированное огненное шоу. Всему виной долгое воздержание от поединков. Прожив последнюю сотню лет человеком, он совсем забыл, каково это - быть драконом.

Но рыцарь оказался не робкого десятка. Он быстро пришёл в себя и клацая железными суставами, стал подниматься с места. Каждое движение давалось парню с трудом. Отсутствие опоры ещё больше усложняло ситуацию. Чтобы быстрее принять вертикальное положение, он не нашёл иного способа, как воткнть меч в щель между брусчаткой и опереться на него. Это было ошибкой. Меч не оправдал оказанного ему доверия, а Игорь снова грохнулся оземь, производя неимоверный грохот.

Сварт недовольно поморщился, отчего, его и так малоприятная физиономия, стала ещё страшнее. Игорь подумал, что дракон всерьёз решил всерьёз им полакомиться, и в ту секунду он был не далёк от истины. На мгновение Ящер задумался о том, что этого малохольного недотёпу легче сожрать,чем попытаться ему помочь. Но он сразу же поборол это постыдное искушение, ибо убивать блаженных - грех. Чудакам и юродивым нужно помогать, иногда даже во вред себе. Но нужно было срочно что-то делать, иначе этот идиот в доспехах, ещё убьется, чего доброго.

Дракон ещё раз облетел вокруг Игоря, незаметно помогая тому подняться. После приземления, он сразу упал на спину и исступлённо захлопал крыльями. Крылья - самый чувствительный орган на бронированном теле дракона. Ударяя ими о камень, Ящер испытывал невыносимую боль. Но единственное на чём он был сосредоточен в тот момент - это помошь Игорю.

Дракон вытянул вперёд ногу, всем своим видом пытаясь показать, куда нужно бить мечом. До рыцаря, наконец, дошло, что хочет от него противник. Недолго думая, он снова поднял клинок и сразмаху воткнул его прямо в блестящую драконью ляжку. В ответ раздался крик, полный боли и отчаяния. Парня слегка удивило, что железо вошло в плоть огромной рептилии почти без сопротивления. Откуда ему было знать, что внутренняя сторона бедра у драконов покрыта тонкой, лишённой брони кожей. Там проходят жизненно важные артерии, и Сварт всерьёз рисковал жизнью, позволяя Игорю туда бить.

Рыцарь удивлённо уставился на дракона. Тот лежал на спине прикрыв глаза, и всё ещё содрогаясь от боли, пронзающей его гигантское тело. Игорь решил, что меч нужно вытущить и не мешкая приступил к осуществлению поставленной задачи. Через минуту клинок был освобождён, о чём сам рыцарь сразу же пожалел: из открытой раны, словно лава из гейзера вулкана, брызнула голубая драконья кровь. Через открытое забрало Игорю заливало лицо и шею.

Дракон, тем временем, стал очень правдоподобно имитировать конвульсии, придавая кровавой струе абсолютно непредсказуемую траекторию. Скоро, в крови оказалась вся брусчатка, ближайшая стена замка и сам Игорь, спешно снявший заклинившие доспехи. Он сорвал с себя рубаху и стал затыкать рану, стараясь унять кровавый поток. Наконец ему это удалось, и пахнущий железом, фонтан иссяк.

Игорь устало вытер пот со лба, оставляя на забрыганном лице новые полосы. Весь измазанный голубой жидкостью он, в этот момент, больше походил на гуманоида, чем на средневекового рыцаря.

- Уф! Ну и кровищи было! - проговорил парень, устало прислонившись к лежащему дракону.

В ответ Ящер издал неопределённый звук, но по интонации Игорь понял: тот с ним согласен.

Глава 8: Пора домой

Турнир завершился.

Молчаливые прислужники повели рыцаря отмываться. Хромающий Дракон уединился, чтобы вернуться в тело человека. Он всё ещё истекал кровью, но нужно было выпроваживать домой загостившуюся парочку.

Морщась от боли, Дракон сам себе туго перевяывзал бедро. Оно кровоточило, и два преслужника опасливо жались в сторонке, не решаясь подойти к открытой ране. Неплохо бы наложить швы, но у бессмертных травмы заживают быстро, если они не отравлены драконьей ягодой. Как-нибудь пройдёт само.

Дракон посмотрел в окно, за сотни лет ни разу не видавшее ни воды, ни тряпки. Оно было таким пыльным, что почти не пропускало солнечный свет. За его посеревшими стёклами невозможно было ничего разобрать. Но Дракон увидел. Или нет... не увидел. Он почувствовал, как у самой крепостной стены, ёжась под порывами ледяного ветра, стоит маленькая, трогательная фигурка и с тревогой смотрит на его окно.

С глухим стоном Сварт прислонился к окну, и горячим лбом ощутил его холод. Воздух в комнате вдруг стал невыносимо тяжёлым. Он камнем опустился ему на потную грудь. Отчего-то стало трудно двшать, и мужчина расслабил завязки на вороте рубахи. Отчаянно заныло раненное бедро, волнами разгоняя боль по всему телу.

Или это болит сердце?

В том месте, где у него так и не зажило одиночество.

Дракон судорожно сжал кулаки. Несмотря на тяжесть в груди и ноющую боль трепетное тепло расплылось под ложечкой. Кто-то всё-таки тревожится о нём. Это так приятно...

Сварт видел, как побелела Тоня, когда Игорь ранил его мечом.

Чёрт побери! Может быть он делает ошибку, вместо нежной, неискушённой синицы, выбирая умудрённого жизнью журавля?

От одной мысли об этом Сварта бросило в пот. Он резко выпрямился. Тяжесть в груди прошла. К боли он почти привык. Пришла пора прощаться.

Отбывающие снова собрались на Лобном месте. Когда они сюда попали, погода была на порядок теплее, и сейчас, чтобы не заморозить незваных гостей, Дракон постарался найти им тёплую одежду. Тоня хорошо смотрелась в пёстрой шубке Анастасии, в вот Игорю было великовато пальто хозяина Замка. Но деваться некуда, и подворачивая длинные рукова, он спросил:

- И что, мы просто так уйдём? Неужели не нужно никаких специальных ритуалов?

Он всё ещё не мог поверить, что его пребывание в Замке подошло к концу, и пришла пора возвращаться к маминым пирожкам и самодуру-начальнику, по которому он тоже соскучился.

- Не нужно, - твёрдо ответил Сварт, - Основной ритуал - это турнир, мы его уже провели. Сейчас Замок должен открыть ворота.

Но ворота не открывались. Они слегка поскрипывали под резкими порывами ветра, никогда не стихавшего на вершине Драконьей скалы. Что-то было не так. Какой-то нюанс Дракон явно упустил, запамятов о нём за давностью лет.

Наконец Сварта осенило. С досадой хлопнув себя по лбу, он радостно произнёс:

- Как же я забыл?! Целуйтесь! Рыцарь должен поцеловать принцессу!

Тоне его радость показалась слегка наигранной. Она недовольно посмотрела на Игоря он точно так же уставился на неё в ответ. По перекошенным лицам парочки было ясно: целоваться они не хотят. Но, не оставаться же в Замке из-за такой мелочи!

Тоня пришла в себя первой. Она решительно схватила Игоря за плечи и, зажмурившись, прилипла к его губам. Юноша тоже не стал строить из себя недотрогу, и через долю секунды они уже вовсю целовались, старательно показывая Замку, кто здесь - настоящая влюблённая пара.

Сварт отвернулся.

У него снова заболела нога. И опять стало трудно дышать, будто кто-то ударил под дых профессиональным хуком слева.

К счастью, терпеть пришлось недолго.

Скоро рыцарь и принцесса вдоволь нацеловались. Обитые железом ворота Замка со скрипом отворились. Перед удивлёнными взорами отбывающих, предстала ровная пешая тропа, плавно уходившая вниз.

Игорь и Тоня ошарашенно переглянулись. Они не понимали, как такое может быть? Они же на вершине скалы, которая со всех сторон отвесна и неприступна! Но парочка ещё не была знакома со всеми фокусами Замка. Он и не на такое способен!

- Ну что, друзья мои, вперёд! На экскурсию по родному краю! - бодрым голосом приказал Дракон и, хромая, направился к воротам.

Тоня с Игорем двинулись следом.

Дракон вёл их прочь от Замка узкими тропами. Деревья в этой скалистой местности почти не росли. Те, которым удавалось пробиться сквозь песок и камни были неказистыми и чахлыми. Зато кустарник произростал в огромном количестве. Несмотря на ранние морозы, он был усыпан мелкими красными ягодами. Игорь хотел попробовать их, но Дракон поспешно перехватил его руку.

- Юноша, - сказал он с лёгкой улыбкой, - Я понимаю, что вы так полюбили Драконью скалу, что хотите остаться здесь навсегда. Но не стоит делать это столь неэстетичным способом. Поверьте, лучше объесться мышьяком, чем этими безобидными, на вид, ягодками. Ваша смерть будет ужасна, а мы не успеем вам помочь.

Игорь испуганно отпрянул, вытирая ладонь о полу дорогого кашемирового пальто. А Дракон, как ни в чём не бывало, продолжал:

- Это драконья ягода - она крайне ядовита. Даже насекомые предпочитают обходить её стороной. Заметьте, по-близости нет ни одного муровейника. Вам я тоже не советую это есть. Если, конечно, хотите вернуться домой.

Весь дальнейший путь, Игорь больше не пытался попробовать неизведанные дары леса.

Пройдя несколько километров, они остановились у большого валуна. Дракон задумался. Он словно хотел начать разговор по душам, но не знал, как к нему подступиться.

- Друзья мои! Думаю, мы провели вместе достаточно времени, чтобы я мог вас так называть. Я должен вас кое о чём попросить, - наконец, произнёс Сварт, когда они немного отдышались.

Гости насторожились: что за игру с ними ведёт Грозный Ящер? К чему эти душевные беседы в зарослях ядовитого кустарника?

- В городе появился мой давний недруг - Сигурд, - продолжал Дракон, - Эти вещи, - он показал на доспехи, меч и карту, - Принадлежат ему. Меч и доспехи, на самом деле, не имеют никакой волшебной силы. Они важны для Сигурда, как талисман. А, вот, карта - важный магический артефакт, и может навлечь большие неприятности. Ведь только следуя ей можно отыскать мой Замок.

Дракон выдохнул. Монолог ещё не был закончен. Впереди самая главная его часть, и нужно сдегка перевести дух перед решающим выпадом.

- Поэтому, в знак нашей дружбы и доверия. Я попрошу, спрятать эти вещи здесь и никому о них не рассказывать. Насколько я понял, в музее экспонаты официально не имеют большой ценности. Их можно запросто списать или заменить копиями. Поэтому, для всех будет лучше избавиться от них, пока не поздно.

Дракон отодвинул валун: за ним оказалась небольшая пещера. Игорь и Тоня хотели возразить, но Ящер смотрел на них, какими-то странными золотистыми глазами. Юноша готов поклясться, что в то время у него были продольные, длинные зрачки, как у змеи или ящерицы. Они оба слегка обмякли и потеряли волю к сопротивлению. Никто больше не стал спорить с Драконом. Как крысы при звуках дудочки, они послушно вошли внутрь и аккуратно разложили доспехи по, заранее приготовленным мешкам, а карту аккуратно упаковали в полиэтилен и тоже положили вместе с ними.

Дракону было немного стыдно за не совсем честную партию, которую он блестяще провёл секунду назад, но на то были свои причины.

Ящер давно был в курсе того, что Сигурд - опасный противник. Решающая схватка неизбежна, и он не собирался упрощать задачу своему врагу.

Дракон знал: Сигурд приложит все усилия, чтобы найти свои талисманы, поэтому их нужно надёжно спрятать. Оставлять в Замке нельзя: по Закону, Написанному Кровью Предка присвоить можно только вещи, собственноручно добытые в бою. Отобрать их во время поединка Дракон не догадался и сейчас слегка жалел об этом. Можно было бы уничтожить экспонаты, но Сварт хотел использовать их в своих интересах. Когда придёт время.

Вскоре все древние артефакты были разложены по местам, и Сварт снова закрыл вход камнем. Потом он проколол руку булавкой, кровью написал всё тот же странный знак, похожий на латинскую букву "D" и поджёг его. Камень слился со скалой в единое целое, как будто не было здесь никакой пещеры и никогда не будет.

Игорь замер, открыв рот, то ли от страха, то ли от восхищения. Он в первый раз собственными глазами наблюдал, как совершается магия. До этого парню казалось, что колдовать могут только древние бородавчатые старухи, живущие в покосившихся лесных избушках. Да о чём он, вообще? Когда, две недели назад, Гертруда Петровна рассказала ему о драконе - он рассмеялся ей в лицо. А полчаса назад он сам дрался с ним на турнире.

Дракон с улыбкой смотрел на Игоря: бедный парень ещё не знал, что магия для него ещё не закончилось.

Завершив все обязательные ритуалы, Сварт отвёл опера в сторонку и подарил тому... свисток. Простой чёрный, давно снятый с производства, милицейский свисток. Игорь удивленно уставился на странный предмет и с потерянной улыбкой слушал объяснения Дракона:

- Возможно, придёт время, и вам понадобится моя помощь. Свистните. Я услышу и приду. Это не простой свисток, а заколдованная волшебная флейта. Её звук я услышу из любой части света. И явлюсь к вам. Но не используйте по пустякам, свисток сработает только один раз. Да, ещё, - немного подумав, продолжил Ящер, - Не оставляйте Гертруду Петровну одну. Я чувствую - она в беде, ей нужна помощь, но не могу самовольно покинуть Замок. Теперь мы связаны кровью, и я прошу вас позаботиться о ней. Обещаете?

- Обещаю, - промямлил Игорь, чтобы быстрее отвязаться..

Какой свисток? Какая кровь? Какая Гертруда Петровна? Сейчас он хотел лишь одного: выйти, наконец, из этого треклятого леса и вернуться домой. Парень даже не заметил, что Сварт, стоя перед ним, к чему-то напряжённо принюхивается, как охотничий пёс рядом с близкой добычей.

- Подождите немного. Я сейчас, - бросил он растерявшемуся Игорю, и юркнул в ближайшие кусты.

Простояв пару минут, юноша, с вопросом: "что за клад он там нашёл?", последовал за Свартом и сразу же раскаялся в своём непомерном любопытстве. Его взору открылось весьма неприятное зрелище. За редкими, но до ужаса колючими кустами, под чахлым деревцем лежала растерзанная лосиха. Судя по степени разложения, бедняжка пролежала здесь больше месяца, может - два. Мороз сковал останки ледяной коркой и уничтожил паразитов, поэтому запах почти не чувствовался. По крайней мере, человеческими ноздрями.

Но что за зверь её задрал? Это была взрослая, здоровая самка под два метра в холке и около пяти центнеров веса. Огромными зубами ей начисто выдрали глотку. Или то были когти? Без специального оборудования трудно разобраться. Но самым страшным было не это. Тушу буквально разодрали.

Вдоль.

На две половины.

Какой зверь на такое способен?

Игорь замер. Пот холодной струйкой побежал по его спине. Он не верил в плохие предчувствия. Но в драконов он тоже когда-то не верил, а они существуют.

- Это волки? - спросил он первое, что пришло на ум, лишь бы только не молчать.

- Волки здесь тоже были, - спокойно ответил Дракон, его глаза снова светились янтарным светом, - Они потоптались вон там, - он показал рукой на север, - Но ближе подходить не стали. Побоялись... А лосиху загрыз оборотень. Он всегда появляется вместе с Сигурдом. В прошлый раз тоже так было...

Игорь позеленел. Теперь ещё и оборотень! Весь этот сказочный мир вызывал у него приступ тошноты и головной боли. Не отворачиваясь, он вывернул на всеобщее обозрение, весь свой недопереваренный внутренний мир.

Глядя на сотрясающегося в рвотных конвульсиях Игоря, Дракон прикрыл чуткий нос и грустно улыбнулся. Дежавю. Когда-то он уже наблюдал подобное.

Пока Сварт и Игорь были заняты разговором, а потом и вовсе удалились в кусты, Тоня нацарапала метки, на том месте, где должен был находиться вход в пещеру с доспехами, и повязала носовой платочек на кустик неподалёку.

Когда мужчины вернулись, девушка постаралась встать так, чтобы им не были видны её знаки. Тоня пока сама не знала, зачем она так делает, но не сомневалась: всё это ей обязательно пригодится.

Глава 9: После бала

Гертруда проснулась разбитой и обессиленной. За окном ещё чернела непроглядная тьма, хотя наступающий день обещал быть солнечным. Всё, что случилось вчера вечером, было далёким и нереальным. В её памяти, словно стёклышки калейдоскопа, мелькали и перекладывались бессвязные события: кабинет Одинцова, покупка платья, благотворительный вечер, обморок в туалете и пьяный олигарх с стеклянными глазами. Воспоминания цветастой вереницей проходили мимо и совсем не волновали Гертруду, словно она была только наблюдателем этого пёстрого кошмара. Поцелуй со Свартом казался прекрасной сказкой: волшебной и нереальной.

Гертруда была вымотана до крайности. Чтобы хоть как-то собрать воедино, расползавшиеся мысли и чувства, она приняла душ. Голова слегка прояснилась.

Лишь только с утренними процедурами было покончено, в дверь требовательно позвонили. Женщина тревожно посмотрела в глазок. Она ожидала увидеть там бандитов-коллекторов, но вместо них за дверью стоял курьер с огромным букетом роз. Гертруда не любила розы, они казались ей пошлыми и банальными, но приняла букет - желание узнать, кто прислал цветы, оказалось сильнее осторожности.

«Привет. Я не могу тебя забыть» - говорилось в записке. Гертруда надеялась, что внизу будет стоять подпись Сварта, но букет прислал тот, о ком ей меньше всего хотелось бы вспоминать. Это был подарок Сигурда.

Сколько цветов нужно, чтобы побороть омерзение? Олигарх считает, что достаточно одного букета.

Женщина как никогда остро почувствовала свою беспомощность: она рассчитывала на содействие, но попала в западню к самому влиятельному человеку в городе. Он знает все её слабые стороны, и сможет без зазрения совести их использовать.

Гертруда в отчаянии сжала кулаки. Ей хотелось и дальше жалеть себя на старомодной, уютной кухне, но настенные часы неумолимо отсчитывали секунды. Начинался новый день, и нужно было спешить на работу. Должность директора музея требовала от неё новых свершений на поприще культуры.

"Раз уж секса с Одинцовым не избежать, то нужно постараться получить от этого максимум выгоды и удовольствия!" - решила директриса, врываясь в морозное утро. Переполненный автобус встретил её хмурым молчанием заспанных попутчиков. Обычный понедельник, обычное сонное утро. Обычная серая жизнь, в сравнении с которой пёстрый благотворительный вечер и напористый Одинцов уже не казались Гертруде такими же кошмарными и безнравственными, как пять минут назад.

В музее всё шло, как своим чередом: неторопливо и обыденно. За рутинной работой и неспешными разговорами наступил обед, а затем и вечер. Время до конца рабочего дня пролетело незаметно.

Ранние зимние вечера не сулили ничего хорошего. Каждый раз как по расписанию, невесёлые мысли накатывали на Гертруду Петровну и накрывали её с головой. Она снова думала о Тоне, об Игоре, и не было ни дня, чтобы её не ела совесть. Женщина винила себя в исчезновении молодых людей. Она, хоть сейчас готова была кинуться к ним на помощь, но не знала, как отыскать Замок Дракона. Карта осталась у Игоря, а без неё Драконью скалу не найти. Телефоны у молодых людей по-прежнему молчали. Живы ли они, или сгинули навсегда - Гертруда не знала. Поразмыслив, она решила ждать ещё сутки. Если по-прежнему не будет никаких вестей, она опять пойдёт в полицию с заявлением. Пусть подозрение снова падёт на неё - будь, что будет!

Директриса провела оставшийся клочок рабочего дня в мрачных раздумьях. Предстоящий ужин с Одинцовом в её воображении не сулил ничего хорошего. Эх! Нужно было соглашаться и лететь с Свартом в его Замок. Жила бы на самой вершине Драконьей скалы вдали от Сигурда, музея и мрачных раздумий. Где же сейчас её красавец-дракон? Неужели обиделся из-за отказа и решил больше не возвращаться? Жаль. Он был единственным, к кому потянулось её сердце после уродливой истории с Красавчиком. Женщина горько усмехнулась. Она сама не заметила, как стала называть бывшего любовника его криминальной кличкой.

Гертруда Петровна встряхнулась. Ежевечерние раздумья увлекли настолько, что она не заметила, как закончился рабочий день. Сложных, обязательных к выполнению задач на сегодня не было, и коллеги уже собирались домой, нетерпеливо поглядывая на, стоявшие в фойе, большие антикварные часы. До шести оставалась ровно десять минут и весь музей, казалось, замер в напряжённом ожидании. Но вместо привычного боя часов, в фойе началось непонятное оживление. Все сотрудники спешно выбежали из кабинетов и, как по команде, стали ахать и причитать.

Гертруда тоже пулей вылетела следом, но не успела сделать и пары шагов, как колом застыла посреди коридора. Перед ней стояла... её Тоня! Живая и здоровая!

Не помня себя от радости, директриса кинулась обнимать подругу. Она была так рада возвращению Тони, что не сразу заметила, как та изменилась за последнее время: не было прежней беззаботной и открытой девочки. Вместо нее стояла слегка надменная, уверенная в себе женщина, и она даже не думала скрывать своё новое лицо.

Гертруда завела девушку к себе и напоила её чаем, и расспросила обо всех последних событиях. Но Тоня была холодна и немногословна, она не спешила откровенничать о том, что же приключилось с ней в Замке на Драконьей скале. Она сухо отвечала на предсказуемые вопросы и внимательно следила за лицом подруги. Тоню неприятно зацепило то, как Гертруда прячет за ресницами маслянистые глазки, когда речь заходит о Сварте. Значит всё хуже, чем она думала - чувства Грозного Ящера взаимны. Она - лишняя в этом любовном многоугольнике.

Гертруда Петровна не удивилась тому, что Дракон - не просто фамилия, а истинная сущность загадочного Сварта. Директриса уже начала привыкать к сказочным явлениям в её наполненной бюрократией и канцеляризмами жизни. Женщина была счастлива, что с её молодыми друзьями всё в порядке, но очень расстроилась из-за потери музейных экспонатов. Гертруда даже стала слегка распекать Тоню за то, что не доглядела за столь важными вещами. Меч и карта - это единственное из-за чего люди, хоть иногда приходили в Краеведческий музей. И вот они попали.

Вскоре Тоню стали подбешивать стенания директрисы, и она напомнила, что та сама отдала их Игорю, когда собралась в дурацкий крестовый поход. Гертруде было нечем крыть столь веское возражение, и она затихла. Попытка сделать добро снова обернулась для неё проблемами. Женщина успокаивала себя, что потерянные экспонаты - такая мелочь по сравнению с тем, что Игорь и Тоня наконец-то вернулись домой.

Дракон проводил молодых людей до тропы, ведущей к оживлённой трассе, где они быстро поймали попутку и уже через час благополучно добрались до города. Они облегчённо вздохнули, когда мобильники, наконец, заработали, и им удалось вызвать такси, чтобы с комфортом проделать оставшийся путь.

- Может быть, как-нибудь увидимся? - спросил Игорь, когда они, на всякий случай, обменялись номерами телефонов.

- Может быть... Когда-нибудь... - неопределённо улыбнулась Тоня, усаживаясь в потрёпанную "Мазду" с жёлтыми шашечками на крыше.

Игорь пригорошней снега до красноты растёр, без того пылающее лицо. В городе было теплее, чем на вершине Драконьей скалы, но всё равно морозно. Почему-то щёки юноши пылали пожаром, хотя холодный ветер пробирал его до костей. Особенно, когда он украдкой смотрел на Тоню.

Чай уже остыл, за окном стояла непроглядная тьма. Рабочий день давно закончился, и темы для разговора тоже. Подруги сидели по разные стороны стола чужие и отстранённые. Гертруда узнавала и не узнавала Антошку: что-то незнакомое и странное затаилось в её зелёных с позолотой глазах. Ох уж эти наивные маленькие девочки! Вечно они себе что-нибудь напридумывают. Со временем пройдёт, - решила Гертруда Петровна. Отвлёкшись на спасённую из драконьего плена подругу, она почти забыла об Одинцове, кредитах, коллекторах и прочих неприятностях. Но реальность напомнила о себе настойчивым телефонным звонком.

Глава 10: Поседевший мальчик

Автомобиль Сигурда давно уже подъехал к Краеведческому музею. Олигарх собирался позвонить Гертруде, но вместо этого рассеянно крутил телефон нервными пальцами, задумчиво уставившись вдаль.

Его детство прошло здесь.

Когда-то, очень давно, вместо нескладного серого уродца с претензией на ампир, здесь стоял его родовой замок. Это был самый прекрасный замок на свете! После долгих скитаний, он каждый раз возвращался в него, ремонтировал покосившийся от старости дом и заново отстраивал поместье. Лишь в последний раз он не успел.

После ада революций и войн красная чума надолго обосновалась в городе. Сигурду пришлось скрываться, забившись в щель, словно мерзкое насекомое. Драконоборцу удалось держать в тайне своё происхождение, меняя адреса и фамилии. Когда времена изменились, и он снова разбогател, но вернувшись в родные края с болью увидел - от родового поместья не осталось камня на камне. Только пень, вместо спиленного варварами старого дуба напоминал о том, что когда-то здесь был его дом.

Одинцов смотрел на безвкусно слепленное, мышиного цвета здание и не видел его. Перед его глазами в прозрачное зимнее небо взмывали стройные башни, увенчанные золотыми шпилями. Из высоких печных труб тянулся сизый дым, а из открытого кухонного окна клубами валил пар с аппетитным запахом жареного мяса - кухарка Астрид готовила ужин. Когда мимо окна проходил кучер - долговязый, рыжеволосый Вилли, она заливисто смеялась, и её богатая грудь плавно колыхалась в вырезе припорошенного мукой платья.

По гладко вытоптанному двору с криками и грохотом носились одетые вразнобой ребятишки: на некоторых из них из них были лисьи или беличьи тулупчики, но большинство бегали, завернувшись, в не по возрасту болтавшееся на их худеньких телах тряпьё. Это совсем не мешало детям, вооружившись деревянными мечами и палками, с упоением играть в благородных рыцарей и драконов.

Среди этого пёстрого мальчишечьего сонма в белой заячьей шубке бегал маленький Сигурд. Его молодая, красивая, самая прекрасная мама на свете - Хьордис с грустной улыбкой смотрела на их неуклюжую битву. Её темноволосый малыш был, как две капли воды похож на покойного Сегизмунда, так и не увидевшего своего сына.

В самый разгар игры тревожная, чёрная тень спрятала солнце, окутав испуганных детей вязким, как липкая патока, мраком. Мальчишки прыснули врассыпную, оставив Сигурда в одиночку стоять посреди двора. Последний осенний листок, медленно упал с молодого дубка и застыл у самой земли. Время замерло, словно в лихорадочном полусне. Поднятые тяжёлыми взмахами крыльев воздушные вихри шевелили непослушные кудри мальчика - грубая вязанная шапка куда-то слетела во время игры. Страх сковал Сигурда. Не в силах пошевелиться, он смотрел, как огромная крылатая туша медленно опускается над ними.

Хьордис бросилась к замершему от ужаса сыну, стараясь закрыть его от огнедышащего монстра. Последнее, что помнил испуганный Сигурд - кричащую от ужаса маму, бьющуюся в когтях огромного крылатого чудища.

Дракон улетел, и стало так тихо, что даже дворовые псы замолчали за своими щербатыми заборами. Когда первый страх прошёл, и люди осторожно выбрались из укрытий - они закричали от ужаса. Первое, что увидели испуганные слуги - стоящего посреди пустого двора седого мальчика с деревянным мечом в побелевшей руке.

- Я найду маму... Я убью дракона... - шептал он бескровными губами.

***

Сигурд до хруста сжал телефон. Корпус жалобно треснул под сведёнными судорогой пальцами. Резкий звук вывел олигарха из ступора. Прошлое шло за ним следом, иногда нагоняло и наступало на пятки. В последнее время его слишком часто тревожили полузабытые тени давно ушедших в вечность людей. Как там сказал Андвари? Недолго ему осталось?

- Выходи быстрее. Жду тебя на улице, - деловито буркнул Сигурд в трубку и оборвал звонок.

***

- Кто это? - спросила Тоня.

Ей было любопытно узнать, что за мужчины названивают возлюбленной Дракона.

- Я потом тебе всё расскажу, Антошенька. Это очень грустная история.

Гертруда Петровна печально улыбнулась, надела свою шубку и пошла к, стоявшей на парковке, машине Одинцова. Наблюдая за тем, как расторопный водитель открывает подруге дверь, Тоня удивленно присвистнула.

- Вот ведь ведьма! - проговорила она со смесью зависти и восхищения, - Там по ней сохнет Сварт, а здесь появился еще один воздыхатель, на крутой машине и с личным шофером. Везёт же зануде!

***

Гертруда вжалась в дальний угол кожаного сиденья и с вызовом смотрела на олигарха. Она готовилась к тому, что ей снова придётся отбиваться от наглеца, но пока что тот вёл себя вполне пристойно.

- Ты чего не принарядилась? - сказал он, бесцеремонно рассматривая напряжённую директрису, - В хороший ресторан же идём.

- Вы меня неправильно поняли, - Гертруда постаралась придать голосу надлежащую твёрдость, - Я не собираюсь продолжать карьеру эскортницы. Должность директора Краеведческого музея меня вполне устраивает. Надеюсь, наш предстоящий ужин будет носить чисто деловой характер, где вы, как и обещали, предложите мне выход из финансовой пропасти, в которую я по неосторожности попала.

Одинцов с лёгкой улыбкой пожал плечами, мол, как хочешь, и молча отвернулся к окну.

Часть четвёртая: Непредсказуемая обыденность Глава 1: Соглашение

Вскоре Сигурд и Гертруда уже были на месте, и выйдя из машины, женщина оторопела. Олигарх привез её не в какой-то там привокзальный кабак, а самый известный в городе, до предела элитный и фешенебельный ресторан. Принадлежал он, естественно, стоявшему рядом с ней, владельцу города Одинцову. Тот взял Гертруду под локоть и по-хозяйски провел по мраморным залам, пестрящими вензелями и позолотой, к самому лучшему столику у, спрятавшегося за цветами, окна. У женщины зарябило в глазах от этого аляповатого великолепия. В искусственной шубке, грубых очках, видимо, доставшихся ей от участника последнего состава Политбюро ЦК КПСС, и простом брючном костюме, Гертруда чувствовала себя Золушкой, не успевшей вовремя сбежать с бала. Стол под белоснежной хлопковой скатертью хотя и ломился от обилия еды, но с возможностями Одинцова, меню могло бы быть более изысканным.

Сигурд сразу же приступил к трапезе. Он с аппетитом впился зубами в куриную ногу и слизывал сливочный соус прямо с пальцев, ни капли не смущаясь людей за соседними столиками. Гертруда тоже решила, что мучить себя голодом за столом полным еды - глупо, и наложила полную тарелку. Она чувствовала, что увязает в какой-то трясине, с каждым движением всё больше проваливаясь в её зыбкие, зловонные воды. Но это не повод, отказываться от вкусного и, что немаловажно, бесплатного обеда.

- Ну, вот, теперь, можно и о деле поговорить.

Одинцов уже разделался с ужином. Теперь он сыто откинулся на резную спинку стула и начал изучать сидевшую перед ним женщину.

- Я посмотрел твою кредитную историю. Там долга уже на тридцать миллионов. Заплатить, ты, конечно, не сможешь.

Гертруда Петровна молча кивнула. Она пыталась выглядеть уверенно и хладнокровно, хотя внутри неё бурлила огненная лава. Её сердце готово было оборваться, а колени мелко дрожали. Хорошо, что она сидела, иначе давно бы рухнула на пол от волнения. Но внешне директриса оставалась олицетворением спокойствия. Она тонкой ложечкой подцепила кусочек десерта и, отправив его в рот, мило улыбнулась.

- Конечно, я не смогу выплатить ваши драконовские проценты. И, вообще, у меня большой вопрос к банкам: как они умудрились одобрить кредит с моими мизерными доходами? Это попахивает мошеннической схемой.

"А она кусается!" - подумал Сигурд.

Он с любопытством воззрился на собеседницу, словно увидел её в первые.

- Верное наблюдение. Хотя речь сейчас не об этом. Тридцать миллионов - немалая сумма, даже для меня, - Одинцов сыто ухмыльнулся, обнажив идеально ровные зубы, - Допустим, я прощу их, но тогда возникает другой вопрос: что ты можешь предложить взамен? Не спорю, мне приятно твоё общество, но оно явно не стоит тридцати миллионов.

Гертруда снова улыбнулась. Первая волна напряжения схлынула, и женщина почувствовала, как уверенность медленно возвращается к ней. В конце концов, чем она рискует, кроме своей девичьей чести и потери какого-нибудь из пыльных музейных фолиантов?

- А что вы хотите взамен? - Гертруда так и не смогла начать обращаться к Одинцову "на ты".

- Вот! Правильный вопрос! - обрадовано воскликнул олигарх, - Наконец-то начинается настоящий деловой разговор! Предположим... я хочу... тебя!

Сигурд приподнял белёсую бровь, с интересом наблюдая за реакцией собеседницы - та, вроде бы, не удивилась. Женщина продолжала есть десерт, запивая его ароматным цветочным чаем. Она медлила с ответом.

Одинцов её не торопил. Он получал удовольствие, наблюдая за этой немного странной, но безумно притягательной женщиной. Пьянящее возбуждение, горячей волной накрывало олигарха с головой. Мозг ещё работал, но тело уже отказывалось подчиняться его глупым приказам.

За свою безумно долгую жизнь, Сигурд до того пресытился женскими ласками, что сменив сотни, или даже тысячи любовниц, уже не надеялся, что кто-либо ещё сможет заинтересовать его всерьёз, а не как способ сбросить половое напряжение. Сейчас он смотрел на Гертруду и понимал: рядом с ним никогда не было такой женщины. Разве, что Брунгильда, но она не в счёт. Первая любовь навсегда останется в его высушенном грехами сердце. Она - вне времени и вне сравнения.

Сигурд привык видеть перед собой безвольных жертв, сломленных и покорных, или алчных барыжниц, беззастенчиво предлагавших ему свои ласки и поцелуи. Все они избегали смотреть в глаза: первые - боялись его; а вторые - разглядывали его кошель, прикидывая, хватит ли там монет, чтобы оплатить их любовь.

Гертруда была другой. Она сидела перед Одинцовым гордо выпрямив спину и высоко подняв голову. Будучи загнанной в угол, она умудрилась сохранить достоинство и смотрела на него без тени страха.

Конечно, Сигурд мог бы запросто сломить эту дерзкую женщину. Всего пара бликов кольца Андвари, и она превратится в покорную рабу, послушно исполняющую любую его прихоть. Но он хотел Гертруду только такую, как сейчас.

Сигурд желал её безумно каждой клеточкой воспалённого мозга. Единственное, о чем он мог думать, это то, как сдержаться и не овладеть ей немедленно. В воображении олигарха уродливые очки Гертруды уже валялись на полу, а шелковистые волосы, вырвавшись из тесной гульки, струились по её обнажённой мраморной коже.

Гертруда Петровна тоже внимательно наблюдала за Сигурдом и видела, что тот не врёт. Её тело превратилось в капитал, который можно выгодно обменять на свободу от долгов.

- Не больше трёх свиданий! - отрезала она.

Становиться любовницей олигарха на постоянной основе женщина не собиралась. Пока не собиралась... Три встречи - вполне достаточно, чтобы удовлетворить его похоть и не испортить собственный желудок регулярными рвотными позывами.

- Отлично! - Одинцов довольно потёр руки, - Но этого слегка маловато для трёх лямов, не находишь? Вместе с твоей временной благосклонностью, мне нужны меч, доспехи и карта из музейных закромов. Устроишь?

- Этого сделать не могу. Хотите верьте, хотите - нет, но экспонаты забрали на реставрацию, а после они куда-то исчезли. Говорят, что ищут, но пока - безрезультатно, - не моргнув глазом соврала Гертруда.

Всё-таки близость с Красавчиком возымела свои плоды.

Сигурд слегка задумался. Ему пришлось сделать вид, что поверил в эту ахинею. Он даже не подозревал, что способен на такое за счастье видеть музейную нимфу в своей постели.

- Хорошо. Я подумаю, какую ещё услугу у тебя попросить. Пока остановимся на трёх свиданиях. Говорят, здесь рядом есть неплохой отель. Можем проверить!

Гертруду Петровну растили в донельзя приличной семье крайне приличные мама и бабушка, которые внушали ей с молодых ногтей, что приличные девушки не спят с мужчинами до свадьбы, и не продают любовь за деньги. Они влюбляются бескорыстно и навек.

Наверное, поэтому Гертрудин неприличный папа - невежда и нищеброд, по бабушкиной версии - убежал из их образцовой семьи в Финляндию и женился там на стриптизёрше. Сейчас уже трудно судить были ли мама с бабушкой правы, или всё-таки ошибались. Их давно нет в живых, а Гертруде предстоит нарушить сразу оба, привитых в детстве, правила.

- Отлично! - женщина не отводила взгляд от олигарха, и ей доставляло удовольствие наблюдать его мимикой, - Только мне нужны гарантии!

- Вот это я понимаю! - глаза Одинцова, как кадры диафильма, раз десять за минуту сменили выражение: от похоти - к иронии, от иронии - к восхищению - И какие же я должен дать гарантии? Может быть, заключим сделку у нотариуса?

- Думаю, со сделкой мы пока повременим, - Гертруда уже окончательно освоилась в своей новой ипостаси, - Сначала вы официально обнулите мои долги, а потом уже будут свидания. Если не согласны, то расходимся прямо сейчас. Нет гарантий - нет секса.

- Согласен! - теперь во взгляде Одинцова промелькнула лукавая искорка, казалось, его забавляла эта ситуация, - Договорились! И ещё... Раз уж мои доспехи ты прошляпила, то, у меня есть один знакомый парнишка - учёный-историк. Ему нужна практика. Поможешь с работой.

Гертруда Петровна и олигарх Сигурд Одинцов пожали друг другу руки и закрепили сделку бокалом шампанского. Он вновь подвёз её домой и всю дорогу вёл себя крайне прилично: не хамил и не распускал руки. Только в самом конце их свидания, когда Гертруда уже была готова выпорхнуть в приоткрытую дверцу, Сигурд нежно остановил её за руку, а затем чувственно и глубоко поцеловал на прощание. Странно, но на этот раз Гертруде не хотелось убежать от постылого олигарха. Наоборот, она с удовольствием ответила ему. Бесспорно, Одинцов вызывал у неё отвращение и провоцировал рвотный рефлекс, но этот поцелуй, неожиданно, был лёгок и приятен, и волнующе отзывался внутри.

Глава 2: Ночное дежурство

Добравшись до города, Игорь сразу же отправился на работу. Там он выслушал непременную нотацию от начальства, с угрозами выгнать его взашей к чёртовой матери, и приступил к уже привычной рабочей рутине. Из кабинета он позвонил маме, на ходу сочинив байку про затянувшуюся командировку и сломанный телефон. Мама всю жизнь проработала учителем биологии и ни за что бы не поверила в подвижную скалу, лесного оборотня, а особенно, в дракона-трансформера. Игорь горько усмехнулся. В его случае ложь была больше похожа на правду.

В наказание за прогулы оперу поставили ночное дежурство. Покорившись судьбе, он съездил домой, чтобы обняться с мамой и переодеться. Когда стрелки на казённых часах подползали к полуночи, парень заварил крепкий чай и поудобнее устроился на стуле. Он надеялся скорее заснуть, и не свалиться со своего неуютного ложа, причинив урон себе, или окружающим предметам. Повертев в руках подаренный Драконом свисток, Игорь с сомнением покачал головой, но снова положил его в нагрудный карман куртки - когда-нибудь пригодится. Полицейский сомневался в чудодейственной силе списанной милицейской фикалки, но за последние время, он увидел много такого, во что ни за что бы не поверил всего пару недель назад. Поэтому, пусть пока полежит в кармане. На всякий случай.

Дежурство проходило на редкость спокойно. Время уже близилась к трём часам ночи, а до сих пор не было ни одного вызова: никто из отчаянных городских хулиганов даже окно или витрину не разбил.

Игорь мирно спал, прислонившись щекой к, сложенной вчетверо, тёплой куртке, когда пронзительно зазвонил городской телефон. Он вздрогнул всем телом, так и не досмотрев цветной, как галлюцинация психа, сон. С мрачными предчувствиями, юноша поднял трубку. Обычно звонки в такое время не предвещают ничего хорошего.

Предчувствие не подвело. С набережной звонили патрульные. Приливом на берег выбросило тело девушки: есть подозрение на убийство.

На ходу надевая куртку, Игорь бегом спустился на первый этаж. Его там уже ждали коллеги: два эксперта с оборудованием и дежурный следователь. Дружной невыспавшейся компанией они сели в патрульную машину и уехали в ночь.

Город, в котором родился и жил Игорь, вплотную примыкал к морю, отчего считался курортным, несмотря на холод и вечную промозглую сырость. В эту ночь было чертовски холодно, крупными хлопьями падал красивый декабрьский снег, напоминая о приближавшихся праздниках. Вечно живое море шумно дышало, перекатываясь холодными, свинцовыми волнами. Только что схлынул прилив и прибрежные камни ещё были мокрыми. Они скользили под замёршими подошвами, норовя опрокинуть зазевавшегося прохожего. Игорь подумал, что где-то недалеко отсюда должна быть Драконья скала, но без карты её бесполезно искать. Скала умела прятаться от любопытных людских взглядов.

На заснеженной набережной уже собралась толпа из полиции и зевак, неизвестно откуда взявшихся в столь позднее время. Вообще, зеваки возникают всегда, везде и сразу, как только случится событие, способное их привлечь. На труп они слетаются моментально, как стервятники на падаль - даже если его обнаружат на необитаемом острове за сотню километров от берега.

Убитая лежала у воды в какой-то совсем уж неестественной даже для трупа позе. Присмотревшись, Игорь заметил, что она связана по рукам и ногам, а рот заклеен скотчем. Над жертвой долго издевались, скорее всего, неоднократно насиловали: оставшаяся на трупе, одежда была разодрана в клочья. Но страшнее всего был способ убийства. Игорь недавно работал в полиции, хотя и он успел уже многое повидать, но этого зрелища пришли в ужас даже бывалые эксперты: раны на теле девушки говорили о том, что её насмерть загрызло огромное животное. Кто это мог быть: волк, медведь, или какой-нибудь другой хищный зверь, предстоит узнать при более тщательном исследовании. Вроде бы всё просто и объяснимо, но у Игоря в голове, словно ослик, привязанный к жерновам, ходил по кругу один и тот же вопрос: каким образом животное смогло связать свою жертву?

Места здесь глухие и дикие: вплотную к морю подходит, кишащий зверьём, лес и неприступные скалы. Город со всех сторон окружён первобытными стихиями. Поэтому туристы сюда не рвутся, несмотря на красивую природу и доступные цены. Да и местные жители, в основном хмурые и нелюдимые, веками привыкшие жить в, отрезанном от цивилизации, камерном и тесном мирке. В силу географического расположения и этнических особенностей, скандинавские саги здесь тесно переплелись с угоро-финским эпосом и славянскими сказками. Поэтому горожане безоговорочно верят в драконов, колдуньей, оборотней и прочую нечисть.

Игорь до недавнего времени с иронией относился к подобной белиберде, но после личного знакомства с настоящим драконом, его скептицизм заметно пошатнулся. Поэтому, когда парень склонился утопленницей и увидел раны, оставленные убийцей на её теле, его слегка замутило. Перед глазами возникла растерзанная лосиха под убогим деревцем, проросшем сквозь булыжники и обломки гранита.

"Это сделал оборотень!" - уверенно прозвучало у Игоря в голове, и он вздрогнул, пытаясь стряхнуть с себя наваждение. Втянув в лёгкие солёный прибрежный воздух, юноша постарался прогнать тошноту, снова подступившую к гортани. Он спешно придумывал более рациональную версию преступления: несчастную загрызли собаки, а их хозяин, опасаясь проблем, выбросил тело в море. Но зачем её связали? Чтобы не вырвалась? Бедняжка была ещё жива, когда её утопили? Вечные вопросы без ответа, и ещё один вероятный "глухарь" в самом конце года.

Луна скрылась за тучами, и вокруг стояла такая непроглядная темень, что даже пара мощных прожекторов, установленных экспертами, не смогли до конца её разогнать. Игорь постарался внимательно рассмотреть верёвку, связывавшую жертву. Верёвка, как верёвка, но, возможно, на ней тоже сохранились какие-нибудь следы. Нужно будет подробнее расспросить об этом у экспертов - решил юноша и устало побрёл к машине.

Ночное дежурство закончилось к обеду. Игорь приехал домой, поцеловал маму, наелся свежих пирожков, и быстро уснул как человек с крепкими нервами и спокойной совестью.

Но выспаться как следует оперу не удалось. С наступлением темноты, к нему пришла убитая девушка. Она сидела напротив, на фоне голубых обоев в белый цветочек, и смотрела на парня пустыми глазницами на распухшем, изуродованном лице. Морская вода стекала с неё с громким звуком. Воды было так много, что под ней должна была бы образоваться большая лужа, но пол оставался абсолютно сухим. От ужаса юноша с криком подскакивал на кровати. Видение исчезало, но возвращалось снова, стоило только Игорю сомкнуть веки.

Парень понимал - это просто затянувшийся кошмар. После всех приключений с драконами, рыцарями и Замками нервы стали ни к чёрту. Но сон был настолько осязаем, что под конец он, не выдержал и со всей силы заорал:

- Что тебе от меня нужно?!

Конечно, кричать было глупо, ведь утопленница сразу же пропала. Зато мама услышала и немедленно прибежала к сыну в комнату.

- Всё в порядке, мама. Просто кошмар приснился, - пытался успокоить её Игорь.

Он нервно улыбнулся, и мама, вроде бы, ему поверила. Только как поверить самому себе, когда парень нутром чувствовал: всё совсем не в порядке. Что-то в его жизни незримо, но существенно изменилось. И ему, теперь, с этим жить.

Глава 3: Драконья кровь

Тревожную ночь сменило серое утро. Игорь отправился на работу по привычному маршруту. После недосыпа и ночных кошмаров голова гудела, как церковный колокол. Чтобы избавиться от навязчивого гула, ему захотелось пройтись пешком и подышать свежим морозным воздухом, прежде чем засесть в пыльных недрах тесного кабинета. До отделения было пять автобусных остановок. Но через гаражи и пустырь можно было значительно сократить расстояние.

Завернув за угол соседнего дома, такого же мрачного, как сегодняшнее утро и весь этот город, Игорь нырнул между гаражей и скрылся в их захламлённых лабиринтах.

Пройдя пару сотен метров между однотипными железными коробками, он догнал девушку, шедшую той же дорогой. Юноша слегка расстроился. Сегодня у него не было настроения развлекать попутчиков, несмотря на то, что девчонка была симпатичной, хотя и странно одетой: совсем не к месту и времени суток.

Игорь присмотрелся к невесть откуда взявшейся даме. Юбка мини, сетчатые колготки, короткая шубка и яркий макияж - эта необычная для местной зимы одежда говорила о том, что девица собралась, либо среди белого дня танцевать в ночном клубе, либо искать клиентов на трассе. Но ночных клубов по-близости не было, да и подходящих трасс тоже. Что же она делает здесь одна? В такое время? Среди гаражей? Может быть, возвращается от, продержавшего до самого утра, клиента?

Игорь до почечных коликов не хотел ни с кем разговаривать, но ещё меньше ему хотелось, чтобы его испугались, или приняли за какого-нибудь маньяка. Поэтому, поровнявшись со странной девицей, он всё-таки спросил:

- Далеко собралась?

Девушка обернулась: её миловидное лицо не выражало ни единой эмоции, оно было спокойно и безмятежно. Осмотрев парня с головы до ног, она взорвала огромный пузырь из жевачки и беззаботно произнесла:

- Тебя жду.

Игорь не удивился: пока ничего необычного не происходило. За время службы полиции он часто имел дело с подобным контингентом. Иногда люди из преступной или околопреступной среды сами находили его, чтобы за деньги или дозу донести на ближнего. Он снова присмотрелся к девушке: лицо странной попутчицы было ему смутно знакомо, хотя Игорь готов был поклясться что никогда не встречал её раньше.

- Ну, вот он - я. Зачем искала? - парень натянуто улыбнулся.

Он торопился на работу, и вообще был сегодня не в духе, поэтому разговоры по душам со случайными попутчицами в его планы не входили.

- Да, поторопить хочу. Шевелись давай: меня скоро вскрывать начнут, - девица ловко перекатила жевачку из одной щеки за другую и снова выдула пузырь.

Игорь встал, как вкопанный. Его неповоротливые извилины с трудом переваривали слова разукрашенной, как вождь краснокожих, путаны. Но, когда, наконец, до парня дошёл весь их смысл, он коротко охнул и попятился назад.

Утром должны были вскрывать вчерашнюю утопленницу.

Игорь напряжённым спинным мозгом почувствовал, что это - она и есть. Так вот, откуда он знает эту девицу! В глазах у юноши потемнело, словно весь мир отгородился от него грязной полиэтилленовой плёнкой. Уткнувшись спиной в ржавый гараж, парень с тонким криком осел по нему прямо на мёрзлую землю.

- А-а! - кричал он, выставив вперёд руки, одновременно пытаясь отвернуться и закрыть глаза.

Но шея задеревенела, а веки, вопреки его желанию, раскрывались еще шире, до тех пор, пока глаза юноши едва не выпрыгнули из орбит.

Девица невозмутимо стояла напротив.

- Ну что? Наорался? - спросила она, когда Игорь затих, вжавшись в твёрдую, холодную стену, тщетно пытаясь слиться с ней воедино, - Да не бойся ты, я - мирная. Даже специально показываю тебе своё нормальное лицо, а не то, с каким меня нашли. Чтобы не пугать лишний раз.

Низкое декабрьское солнце выпустило блеклый луч из тяжёлой тучи. Заискрившийся невзрачным снегом горажный закуток, вмиг наполнился тенями и бликами, но, к ужасу замершего Игоря под ногами настырной нежити тени не было. Парень судорожно сглотнул: дракон, оборотень, а теперь ещё и призрак - всё это было уже слишком для него одного.

- Ч-что тебе от-т меня н-нужно? – заикаясь, спросил он, когда снова обрёл дар речи.

- Ну, а ты сам как думаешь? - призрачную собеседницу уже начинал раздражать этот медлительный опер, - Чтобы ты нашёл моего убийцу, естественно. Поднимайся скорее, а то на работу опоздаешь.

Новая знакомая протянула Игорю руку, и тот по инерции схватился за нее. Он ожидал, что пальцы проскользнут сквозь ладонь девушки: ведь, как и положено призракам, она должна была быть бестелесной. Но, вопреки ожиданиям, её рука оказалась твёрдой и прохладной - почти человеческой.

Игорь расхохотался. Внезапная догадка осенила его! На мгновенье парню показалось, что он нашёл объяснение, творящимся с ним, сверхъестественным глупостям. Ну конечно же, это розыгрыш! А он, дурак, повёлся. Кто-то из знакомых решил подшутить над наивным простачком и подослал к нему ряженую деваху.

- А-а, я раскусил тебя! Где здесь скрытая камера? Кто меня разыгрывает? Эй! Выходите! Я всё понял! Прятаться уже бесполезно! - не отпуская руку девушки, Игорь вертел головой из стороны в сторону, стараясь разглядеть, за каким из гаражей прячутся его хохмачи-товарищи.

- Больной что ли? Какой розыгрыш? - привидение смотрело на него, как на сумасшедшего, - Не веришь мне? Ну ладно, сам напросился.

На глазах у изумлённого полицейского, девица начала раздуваться и покрываться трупными пятнами. Её глаза ввалились, обнажив, так пугавшие Игоря ночью, пустые глазницы. Почти отгрызенная голова завалилась на бок. Сгнившие губы отвалились, обнажив покрытые тиной зубы. Обдав парня зловонным дыханием, чудовище зарычало замогильным голосом:

- Убедился?! Или ещё показать?!

Игорь снова отпрянул назад. Он закрыл лицо ладонями, стараясь спрятаться за ними от монстра.

- Хватит, хватит. Я верю тебе, только не пугай! - снова перешёл на фальцет опер.

Снова зажурчала вода. Только почему-то на этот раз, она текла по ногам у парня, до нитки намочив его джинсы. Игорь был не робкого десятка, но сейчас он с ужасом понял, что натурально обмочился от страха.

- То-то же! - девица снова обрела прежний вид.

- Почему я? За что? - юноша почувствовал, как слёзы подступают к его всё ещё широко раскрытым глазам.

В носу предательски защипало, как в детстве после сильной обиды. Парень судорожно сглотнул - после всех унижений не хватало только кататься по земле в истерике.

- Ну, так не надо было купаться в крови дракона. Драконья кровь - непредсказуемая субстанция, она наделяет людей разными сверхчеловеческими способностями. И здесь уж, как повезёт. Ты, например, стал видеть призраков, - девица вновь подняла обмякшего парня, отряхивая его от снега и прилипшего к мокрым штанам мусора, - Ну все, давай, пока свой нефритовый жезл не застудил, иди переодеваться. И бегом на работу! Мой убийца сам себя не найдёт.

Помахав рукой, она растворилась в подрагивающем морозном воздухе совсем, как настоящее привидение. Какое-то время Игорь безвольно, словно сомнамбула, смотрел во всё ещё пугавшую его пустоту. Вскоре он ощутил, как холод до костей пробрал всё тело ниже пояса, и, наконец, очнулся. Дрожа и оглядываясь, он быстро пошёл обратно к дому, чтобы не замерзнуть здесь окончательно.

Глава 4: Замок

Снежные вихри без устали завывали свои жуткие песни на вершине Драконьей скалы. Этой зимой было тускло и безрадостно, особенно, в дни, когда серые тучи плыли над Замком, почти касаясь его башен своими рыхлыми животами.

Почерневшая от времени балконная дверь, круглый год была заперта на медные с синюшным налётом шпингалеты. С трудом отворив её, Дракон выбрался наружу за очередной порцией никотина. Каждый вечер он обещал себе бросить курить, а наутро снова вылезал на балкон, чтобы затянуться спасительной отравой. Сигарета давала ему иллюзию тепла, свободы и уединения, а ещё слегка приглушала боль от засевшего в душе одиночества.

Замёрзшие руки легли на каменные перила: Сварт вздрогнул. Пересохшим ртом он хватал шипастый морозный воздух, пытаясь наполнить им грудь до отказа. Но каждый вдох, врываясь грудную клетку, царапал лёгкие и болью отдавался внутри. Дракон развязал тесёмки на тонкой рубахе, подставив обнажённый торс острым, как опасные бритвы снежинкам, и устало прикрыл глаза. Так он проводил каждое своё утро. Этот странный ритуал пока ещё помогал чувствовать себя живым существом, а не холодным камнем, доживавшим свой век в кладке покрытой мхом старой крепости.

Без сомнения, Дракон был самым могущественным в окрестных лесах существом. Его боялись, ему уступали, перед ним заискивали. Но, как бы не старался Грозный Ящер, ему было не по силам вырваться из стен собственного Замка.

Этот тысячелетний каменный мешок стал настоящим тираном. Будучи уверенным, что так оберегает своего хозяина, он лишал его свободы за малейшую провинность. В тюрьме можно чувствовать себя безопасно, но она всё равно остаётся тюрьмой. Дракон пытался обрести свободу, но каменный опекун словно хотел сгноить его заживо в своих безликих лабиринтах.

Говорят, камни не имеют ни воли, ни памяти, но только не на этот раз. Древняя, замшелая крепость, помнила всё обиды, нанесённые ей неблагодарным обитателем. Самым уязвимом местом этой неуступчивой цитадели были, набитые тяжёлыми сундуками, подземелья.

Но, не золото было главным для ревностного стража традиций. Главнее всего был Закон, Написанный Кровью Предка: дракон должен приумножать сокровища Замка и беречь их пуще зеницы ока.

Молодой Сварт слишком вольно обращался с ценностями, которые Замок скорпулёзно выделял для помощи страждущим, и не считался с принципами предков. Теперь древний хранитель больше не верил, что тот чтит священные заветы великого Фафнира, давно ушедшего в Страну Предков.

Никто из обитателей Замка точно не знал, где у него мозг, где сердце, и есть ли душа у его каменной плоти. Но они не сомневались, что от его всевидящих глаз, спрятанных в безучастных стенах ничего нельзя утаить.

Дракон знал, где-то далеко, за полосой заснеженного леса есть женщина, которой сейчас нужна помощь. Его женщина.

Сварт почти не вспоминал Брунгильду и Анастасию. Когда ночь окутывала серую крепость сонным одеялом, к нему приходила Гертруда. Ступая тихими шагами, она подходила совсем близко и молча смотрела из-под длинных ресниц. Её волосы струились по бледным плечам, а глаза мерцали тихим светом, отражая загадочную луну. Иногда, Гертруда позволяла дотронуться до себя, обдать шею горячим дыханием и покрыть безвольное тело поцелуями.

Сварт знал, что это всего лишь сон, или рождённая в бреду галлюцинация. Но всё равно был счастлив испытать одновременно боль и радость обладания самой желанной женщиной на свете.

Но чаще всего, Гертруда растворялась во мраке, стоило только пошевелиться.

Иногда безумие подбиралось совсем близко, и Дракон чувствовал, как стоит на едва различимой черте. Один неверный шаг - он окончательно потеряет почву под ногами, лишившись воли и разума. Дракон вновь вспоминал о Гертруде и безумие отступало. На смену ему приходило отчаяние.

Сварт кидался на бесстрастные стены, разбиваясь о них в кровь. Он плакал и молил о пощаде и прощении. Он вынимал клинки из ножен и вонзал их себе в грудь, надеясь проткнуть ими сердце.

Но всё было тщетно.

Замок ему больше не верил.

Исполненные порицанием гулкие своды безмолвно нависли у Сварта над головой. Замок не собирался отпускать его на волю.

Когда становилось совсем тяжко, Дракон спускался в подземелье, подходил к заветной двери, которая со скрипом подчинялась его голосу и заходил в яйцехранилище.

Он часами сидел на каменном полу и смотрел на своё благословенное яйцо, любуясь его совершенными трещинками. Только здесь, рядом с будущим малышом, он ощущал покой и умиротворение.

Дракон почти забыл своих родителей. Он редко вспоминал об отце, который всегда был холоден и отстранён. Сварт не чувствовал отцовской любви, его растили в строгости и подчинении.

Все его предки по мужской линии неизбежно становились божествами в драконьей религиозной иерархии. Эльдфёр тоже жил с осознанием своей высшей миссии. Он при жизни был готов к тому, что после смерти ему станут поклоняться, как идолу. Это лишало его образ теплоты и человечности, которые были так нужны маленькому сыну.

Сварт завидовал сестре. Мальчику казалось, что рядом с ней отец был другим - не таким молчаливым и строгим. И ещё, когда Грейхильд достигла возраста поздней весны, она улетела прочь из этого нелюдимого Замка, к которому Сварт был накрепко привязан.

Эльдфёр был большим и грозным. Крыльями он мог обхватить Драконью скалу, и, стоя у её подножья, головой доставал до вершины. Но, когда маменька хмурила соболиные брови, Грозный Дракон казался меньше подвальной кошки. Он безумно любил свою жену и знал, что однажды её потеряет.

Сварт был не таким каноничным, как его родитель. В своём драконьем обличье он едва ли достигал пяти метров. Его восхищение родителем не имело пределов. Мальчик мечтал, что однажды, станет таким же сильным, непобедимым и наконец-то заслужит отцовскую любовь.

Но время шло, отец старался, годами приближаясь к возрасту поздней зимы, а лёд между ними не таял. После смерти матери, Королевы Бьянки, Старый Дракон отгородился от всего мира. Их с Свартом взаимный холод превратился в непробиваемую ледяную стену.

Только собравшись в свой последний полёт, отправляясь в Страну Предков, отец оглянулся на Сварта. Молодой Дракон чувствовал - Эльдфёр прощается с ним. Он подошёл к отцу и прижался к его золотистому боку. В ответ старик печально опустил ему свою тяжёлую голову ему на плечо

Солнце уже занырнуло в тёплое, как парное молоко, море, а Сварт всё ещё стоял на краю обрыва и смотрел, на отца, медленно исчезающего в закате. Вот он превратился в едва заметную кляксу, а вскоре пропал навсегда.

Дракон понимал - уже ничего не исправить: за сотни лет они так и не успели стать любящими отцом и сыном.

Ящер часами просиживал рядом со своим, ещё не рождённым малышом, который постепенно оживал внутри толстой скорлупы драконьего яйца. Он многое думал с тех пор, как увидел первые трещинки на его шершавом боку. Сварт не знал, каким будет отцом, но в одном был уверен твёрдо. Он ни за что не совершит отцовской ошибки. Он не будет тянуть до последней минуты для того, чтобы показать ребёнку свою любовь.

Глава 5: Кроличья шубка

Богатый любовник снова ждал Гертруду Петровну после работы. На этот раз, он вышел из машины и, задрав голову, присматривался к музейным окнам. Тоня видела, как подруга легко впорхнула на парковку а через секунду пропала из вида, забравшись в светонепроницаемый внедорожник олигарха.

Под завистливыми взглядами коллег он сам открыл дверцу зардевшейся директрисе. Тоня мысленно пожелала, чтобы внутри автомобиля лежал букет, ненавистных ей, роз. Девушке стало немного жалко, преданного своей любви, бесконечно одинокого Сварта. Но вскоре она решила, что так ему и надо, потому что ещё больше жалела себя. Ведь, это её чувства отвергли из-за легкомысленной вертихвостки, меняющей мужиков чаще, чем нижнее бельё.

Музейные дамы ещё долго перешёптывались в интимных уголках кабинетов: мол, директриса-то самого Одинцова охомутала. Тоня присвистнула: так вот, кто оказался новым поклонником Гертруды Петровны! Высоко же она взлетела после афериста Красавчика!

Тоня отвернулась от окна. Ей была безразлична судьба бывшей подруги, но неразделённая любовь и поедом ела её изнутри. Почему так всегда: кому-то достаётся всё, а ей только одиночество и страдания?

Рабочий день походил к концу, и Тоня засобиралась домой. Но перед уходом её посетила навязчивая мысль, которая никак не хотела покидать и без того гудящую голову. Внезапно, девушка поняла, что она никогда не слышала имени этого пресловутого олигарха, потерявшего голову от канцеляризмов Гертрудочки - она же с людьми разговаривает, каждый раз, словно отчёт зачитывает.

При Тоне таинственного буржуя всегда называли по фамилии, и это её ни капли не трогало. Но именно сейчас, девушке не медля ни секунды захотелось узнать что скрывается за его инициалами.

С этим вопросом Тоня и обратилась к секретарше Оленьке, которая вместе с ней в гардеробе искала свою кроличью шубку. Выражение лица у неё, при этом было, как у самой настоящей герцогини. Наверное, секретарша тоже думала о несправедливости этого мира, сетуя на то, что кому-то достаются богатые любовники, а кому-то - кроличьи шубки. Но у хорошенькой Оленьки всё ещё было впереди, в отличии от Тони, которая успела разувериться в людях и высшей справедливости.

Прежде чем ответить на вопрос, Оленька загадочно сверкнула васильковыми линзами и сморщила носик. Тоне показалось, что она старается всеми мускулами своего намакияженного лица активизировать мозговую деятельность.

- Си-и... Ой, сейчас, - она запнулась, пытаясь что-то выудить из не слишком далёких закоулков памяти, - Си-и-гурд, вроде бы, - произнесла она нараспев, - Какое-то странное имя. Но он до ужаса богат! Владеет практически всем городом. И к тому же холост! Так что у Гертруды есть все шансы стать хозяйкой нашей затерянной в лесах географической погрешности.

Антошка невольно приподняла бровь, совсем как это делал Сварт, когда бывал крайне удивлён. Уж от кого она не ожидала услышать такие сложные словесные конструкции, так это от простоватой Оленьки. А эта девица явно не так проста, какой кажется на первый взгляд!

Оленька, грациозно покачивая бедрами, уже скрылась в темноте зимней улицы, а Тоня ещё стояла у гардероба с одной рукой в продетой в рукав пуховика, и с вязанной синей шапочкой в другой. Она боялась шевельнуться, чтобы не спугнуть идею, искрой промелькнувшую в её голове. Так и застыла, что сама стала походить на безмолвный музейный экспонат, забытый кем-то в раздевалке. Девушке казалось, что именно сейчас она сделает какое-то чертовски важное открытие.

Ещё секунда, и ее пронзит молния озарения.

Ещё миг, и жизнь уже никогда не будет прежней.

Но миг и секунда прошли, а она так и осталась стоять с полуодетым пуховиком и зажатой в кулаке шапкой, ни на дюйм не продвинувшись в своём озарении.

«Сигурд Одинцов» - мысленно повторяла девушка так, как-будто от этой фразы зависела вся её жизнь.

Она понуро пошла к выходу. К гулу в голове, прибавилась давящая на виски боль. Только мигрени ей ещё не хватало! Нужно, наплевав на всё, поменьше страдать и думать. Но если бы это было так легко!

Всю ночь у Тони раскалывалась голова. Глухая, ноющая боль не давала ей сомкнуть глаз. В те моменты, когда несчастной всё-таки удавалось забыться лихорадочным сном, её мучили странные сны.

Над кроватью стоял Сварт, он протягивал Тоне яйцо и шептал, не раскрывая рта:

- Позаботься о нём! Теперь это твой ребёнок...

Потом появилась Гертруда. Резко взмахнув рукой, она столкнула яйцо на пол. Оно раскололось на две половинки и залило пол кровью. Кровавые брызги мелкими точками покрыли белоснежную кроличью шубку. Сварт превратился в Оленьку. Она, наоборот, широко открывала рот, но оттуда не вылетало ни звука.

- Си-и-гурд Одинцов, - протяжно прогудело у Тони в голове, и она проснулась.

Утро было пасмурным и темным. Сосед за стенкой выразительно храпел после тяжёлой смены. Каждый раз, его храп менял тональность. Сегодня он был похож на соловьиные трели.

Стараясь отогнать от себя мысли о дурацком сне, Тоня умылась и включила чайник. Голова уже почти успокоилась, только свинцовая тяжесть всё ещё заполняла её. Но девушка знала, что скоро тяжесть тоже исчезнет.

В субботу было дежурство, и Тоня вернулась в гулкие музейные залы. Сегодня здесь не будет никого, кроме неё и того самого старичка-охранника, когда-то проспавшего их с Свартом визит. Сняв пуховик, она направилась к себе в кабинет, но дойдя до пустой витрины, остановилась. Здесь когда-то находились, оставшиеся у Дракона железяки: меч и доспехи. И именно на этом месте, Тоню снова настигло ощущение неизбежного открытия: словно догадка беззвучно парила в воздухе, а она никак не могла за неё ухватиться.

Невидящими глазами Тоня скользнула по сиротливо пылившемуся стеклу. Красивая табличка в углу поясняла посетителям, что, хранившийся здесь меч, возможно, принадлежит ни много ни мало самому Сигурду - победителю дракона Фафнира и герою скандинавских саг.

Девушка оторопела. Вот же оно! Наконец-то всё встало на свои места! Сигурд Одинцов - СИГУРД ОДИНцов - Сигурд, потомок Одина, одолевший дракона, возлюбленный валькирии Брунгильды и герой Тониных любимых скандинавских мифов. Как же она не могла догадаться сразу, что Сигурд - хозяин карты, меча, доспехов и вечный антогонист Сварта, и есть тот самый загадочный местный олигарх, любовник Гертруды Петровны.

Тоня закрылась у себя в кабинете, но и там долго не могла успокоиться. От этого открытия её распирало изнутри, и бросало то в жар, то в холод. Девушка пока ещё не знала, как использует свою догадку, но уже думала над этим: не торопясь и обстоятельно.

Глава 6: Обязательства по контракту

Пока Тоня справлялась со свалившимся на неё озарением, Гертруда Петровна снова сидела в комфортном авто Одинцова. Женщина думала, что уже начала привыкать к их встречам, и даже, иногда, немного мечтала о них.

- Куда мы едем? - спросила она, силясь что-нибудь разглядеть в тонированном окне внедорожника.

- Конечно же в отель! Куда же еще? - Одинцов, как всегда, был весел и слегка развязан.

Ровно настолько, чтобы поддерживать, прикипевший к нему, имидж обаятельного мерзавца.

- Сначала покажи...те бумаги о том, что кредиты погашены! Только после этого хоть в отель, хоть на Луну в ракете, - парировала Гертруда Петровна

Она не собиралась прятать своё возмущение под маской вежливости.

Сигурд довольно улыбнулся. Казалось, его забавляла сама возможность поспорить с директрисой. Что может быть прекраснее остроумной словесной перепалки с ироничной собеседницей, когда все остальные только и делают, что стараются предугадать любое твоё желание!

- Моя драгоценность, какие могут быть бумаги? Мы живём в двадцать первом веке! Посмотри в приложении банка. Там есть всё.

Последовав совету Одинцова, Гертруда Петровна достала телефон и провела рейд по всем уголкам интернета, куда могла зайти с собственным логином и паролем. Карманная шайтан-машина уверила директрису, что та снова чиста и невинна. В плане финансов, конечно же.

- Теперь очередь за тобой! - зрачки Одинцова, а вместе с ними и его кольцо, недобро блеснули, - Если не выполнишь свою часть обязательств, все твои долги появятся здесь снова. Только уже в двукратном размере.

- Выполню. Не волнуйся. Сделаю всё, что в моих силах, чтобы удовлетворить твоё неприхотливое либидо, - Гертруда кокетливо улыбнулась Сигурду, одновременно простреливая его насквозь проницательными серыми глазами.

Ей тоже нравилась эта игра. Интеллектуальный спарринг с Одинцовым приятно будоражил, заскучавшую от долгого воздержания женщину.

Гертруда Петровна не горела желанием оказаться в постели с олигархом. Более того, её, как приличную девушку, охватывало омерзение от одной мысли о том, что придётся спать с ним за прощённые кредиты. Но когда Сигурд ощупывал её своим наглым, слегка насмешливым взглядом, вся её чопорность куда-то испарялась. Вместо неё появлялись такие пошлые и непристойные фантазии, что директриса сама приходила от них в ужас. Она даже не подозревала, что способна на такое мысленное распутство.

Сегодня олигарх был без цветов. Гертруда даже обрадовалась этому: лучше уж так, чем его неизменные пошлые розы. В прошлую встречу, по дороге домой, Одинцову всё-таки удалось всучить ей ещё один колючий, приторно пахнущий веник, и директриса не постеснялась ему это сообщить. Наверное, олигарх обиделся на столь вопиющую неблагодарность и больше не станет дарить цветы.

Сигурд словно прочёл её мысли.

- Здесь останови! - закричал он водителю, когда они проезжали мимо цветочного магазина.

Едва ли не, выпрыгнув из машины на ходу, он вскоре вернулся, но уже с шикарным букетом, в котором не было ни одной розы. Гертруда радостно рассмеялась: Одинцов, несмотря на все его недостатки, умел делать приятные сюрпризы.

В отеле их ждал специальный номер, романтические свечи и кровать укрытая покрывалом из нераскрывшихся тюльпанов. В ведёрке со льдом потело шампанское, а экзотические фрукты в высокой вазе пахли так, словно они, вместо переделанной советской гостиницы, попали в тропики.

Гертруда удивлённо оглядела рухнувшее на неё великолепие.

- Зачем столько романтики, если нам предстоит всего лишь секс по обязательствам? - спросила она, старательно добавляя холодок в предательски охрипший голос.

Женщине вовсе не хотелось показывать, что ей приятно от того, как Одинцов позаботился о мелочах, не входивших в договорённость.

Сигурд тоже пристально наблюдал за спутницей. Он не испытывал недостатка в женском внимании. Благодаря мощному обаянию и приличному счёту в банке, всегда находились дамы, мечтающие запрыгнуть к нему в постель, а после забраться в его кошелёк.

Гертруда же чем-то отличалась от всех других. Хотя, казалось бы - обычная женщина, какие могут быть неожиданности? Но было в ней что-то, чего Одинцов долго искал, но никогда не находил. Может быть, прямая спина, открытый взгляд, острый, как бритва, язычок или всё это вместе?

Сигурд горько улыбнулся. Он понял, чем эта музейная леди так запала в душу его заклятому врагу - Дракону. Да и ему тоже, чего греха таить...

Глядя на Гертруду, они видели ту, которую когда-то оба любили больше жизни, и с кем им обоим не суждено быть вместе.

Брунгильда.

Дерзкая валькирия превратила свою мазаную избушку в неприступный бастион и пообещала убить Сигурда несмотря на всё его бессмертие, если он сунется к ней в ещё раз.

Он сунулся.

И получил пулю в шею от заросшего щетиной мужика в ватном комбинезоне.

Сигурд потрогал шрам. Пуля не причинила вреда его неуязвимому телу, но навсегда оставила след в душе.

Гертруда напомнила Одинцову его первую любовь. Она тоже не отводила взгляд, не сутулила плечи и не сдавалась, даже тогда, когда её загоняли в угол.

Обычно женщины в его руках были податливы, словно глина. Они раздевались, раньше, чем он успевал расслабить галстук. Но облик директрисы выделялся из безликого множества одинаковых лиц, и, неожиданно, Сигурд осознал, что глядя на неё, испытывает нечто, похожее на восхищение.

- Ты готов? - раздалось за его спиной.

Мужчина вздрогнул. Он углубился в размышления и не заметил, как спутница вышла из душа. Она стояла позади и ждала от него действий, но олигарх медлил. Наконец, он неспеша повернулся, сощурил глаза и... счастливо улыбнулся.

Гертруда стояла в махровом халате на голое тело, её влажные волосы падали на плечи, а в глубине серых глаз плясали жаркие огоньки. Сигурд чувствовал, что она пыталась их погасить, но от этого дьявольское пламя только вспыхивало ещё сильнее. Мужчина медлил. Казалось, этот яростный, колдовской огонь уже обжигает его. Он боялся, что сгорит без остатка, стоит только ему приблизиться.

Чувствуя дрожь во всём теле, Сигурд медленно шагнул вперёд, к застывшей в ожидании Гертруде. Он не мог дольше терпеть. Он уже полыхал, словно смоляной факел.

Женщина обняла его. Горячее дыхание опалило шею и грудь. Во рту моментально пересохло, а одежда моментально стала лишней. Казалось, строгий галстук передавил ему горло, и Сигурд, срывающимися руками схватился за тугой узел. Мужчина слышал, как гулко ухает сердце и не мог понять в чьей груди оно бьётся: в его, или в её. Через секунду он уже не чувствовал ничего, кроме её тела и своего желания.

Когда всё закончилось, они, обессиленные, наконец, выпустили друг друга из объятий и тяжело откинулись на останки смятых тюльпанов. Эти благородные цветы безнадёжно испортили белоснежные отельные простыни, но любовникам не было до них дела. Довольно улыбаясь, они потягивали тёплое шампанское, скучавшее в наполненном водой ведёрке.

Сигурд, не таясь, любовался Гертрудой: обнажённая на искалеченных цветах - она была прекрасна. Женщина лежала прикрыв глаза. Вспомнив об огне, который бушует под её скромно опущенными ресницами, Одинцов почувствовал, как тело снова покрывается горячей испариной. Ещё миг, и сдерживать себя станет невозможно. Пока он не потерял способность размышлять головой, а не чреслами, нужно поговорить о деле.

- Завтра к тебе придет мой человечек по имени Вова. Это и есть тот учёный-историк. Устроишь на работу, как и обещала? - как бы невзначай, бросил он.

- Легко! - засмеялась немного опьяневшая Гертруда, - Люди сейчас не горят желанием работать за копейки из бюджета, и в нашем заведении всегда найдутся вакантные места. А что, твой протеже совсем плох, раз не нашёл работу в другом месте?

Теперь засмеялся Сигурд. Свой человек в музее был ему нужен для одного очень важного дела, но делиться этим с директором учреждения он, пока, не собирался.

- Он не совсем безнадёжен. Просто романтик-мазохист: всей душой любит бескорыстный научный труд.

- Очень хорошо! Романтики, а уж тем более мазохисты - моя тайная страсть.

Гертруда повернулась к Одинцову, и её глаза... Ох уж эти глаза! Из-за них олигарх сразу же забыл обо всех деловых разговорах. Бедные тюльпаны сново испытали на себе изощрённое насилие. Вскоре они и вовсе превратились в сплошное месиво, в отместку покрывая тела, бесчувственных к их страданиям любовников, своими последними соками.

Сигурд дал себе слово никогда не стелить цветы на кроватях там, где он снова встретится с такой страстной женщиной. Когда любовникам, наконец, удалось отмыться от этой зелёной дряни, он спросил:

- По домам? Или здесь заночуем?

Впервые за долгие века Одинцов спрашивал о таком у девушки, с которой провёл всего одну ночь. После Брунгильды он не сближался с партнёршами настолько, чтобы думать об их желаниях.

- По домам. Завтра на работу, - отрезала Гертруда.

Она снова превращалась в строгую директрису с неизменной гулькой на затылке.

- По домам, - повторил Одинцов с нескрываемым сожалением.

Он сам довёз её до нужного подъезда и нежно поцеловал на прощание.

«А он не такой страшным, каким хочет казаться» - подумала Гертруда, поднимаясь на свой этаж.

«Я не отдам её Дракону! Ни за что на свете!» - решил Сигурд, наблюдая за тоненькой женской фигуркой удаляющейся от него в тусклом свете одинокого фонаря.

Глава 7: Вовчик

Тоня сидела в своей тесной каморке за, пережившим уже немало экскурсоводов, письменным столом и наблюдала за кабинетом своей бывшей подруги. Экскурсии в Краеведческом музее были редкостью, а свободного времени - хоть отбавляй, поэтому она могла спокойно обдумывать изощрённый план мести Сварту, Гертруде и, пожалуй, всему миру сразу.

Антошку никогда по-настоящему не любили. Но в жизни всё уравновешено, поэтому, и она тоже ни к кому не была привязана. Пожалуй, кроме двух своих домовских подружек, но и их дорожки разошлись, сразу после выпуска. Потом была Гертруда Петровна, которую, казалось, она тоже искренне полюбила. Но всё равно, девочка даже не подозревала о том, какой глубины могут достигать её чувства, пока не встретила Сварта.

Это не была любовь с первого взгляда. Сначала она боялась Дракона, особенно после турнира. Он казался девушке злым и жестоким. Но коротая время за долгими разговорами у камина, они незаметно сблизились и подружились.

Однажды Тоня увидела Сварта на балконе. Он грустно курил - потерянный и одинокий. Что-то горько заныло внутри в этот миг, и, внезапно, Антошка почувствовала, где находится её душа. Трепетная, словно маленькая, испуганная птичка.

Зародившееся чувство не было похоже на всё, что девушка испытывала до этого. И бедняжка решила: это и есть настоящая любовь. Молодая и страстная Тоня, с головой бросилась в омут, новых, неизведанных ощущений. Она и предположить не могла, что её чувства могут оказаться не взаимны.

Когда Сварт накричал на Тоню, выставив её за порог - он грязными охотничьими сапогами растоптал её душу. С трудом собрав своё разбитое вдребезги сердце, она затаила обиду и стала ждать. Несчастная любовь не прошла бесследно: из открытой, весёлой девчушки Антошка превратившись в мегеру. Но самым обидным было то, что никто не заметил в ней перемен. Все были так увлечены собой, что плевать хотели на её чувства и страдания. Даже самые близкие люди.

Дракон сразу же поспешил избавиться от некстати влюбившейся в него принцессы.

Гертруда, как легкомысленная школьница: то без устали болтала о Сварте, то бегала на свидания с Сигурдом.

Надежда на счастливый финал, дававшая Тоне силы в самые трудные времена, куда-то исчезла и единственным, что теперь согревало её душу - было желание отомстить. И она уже поняла, как будет вершить своё собственное правосудие.

Волочащийся за Гертрудой легендарный Сигурд, с каждым разом всё сильнее нравился Антошке. Ведь благодаря ему у Сварта уже должны были вырасти ветвистые рога, и в природе появился новый вид драконов - рогатые. Наверное, олигарх дорого бы дал за ещё одну возможность насолить своему давнему неприятелю. Поэтому сейчас она зорко наблюдала за дверью начальницы, чтобы, уличив момент, подсмотреть номер победителя Фафнира у неё в телефоне. А пока, Гертруда, как приклеенная, сидела в своём кабинете, Тоня строила план своих дальнейших действий.

Ровно в десять часов утра в Краеведческий музей зашёл невысокий, худощавый, мужчина лет двадцати семи. Он был в сером пальто и вычищенных до блеска кожаных ботинках. Гладко зачёсанные назад, белёсые волосы визитёра скрывали небольшую, но уже заметную проплешину на макушке. Маленькие, глубоко посаженные глазки, острый нос и то, как незнакомец настороженно принюхивался в фойе музея придавало его облику схожесть с грызуном. И, вообще, во всех его повадках было что-то крысиное.

Посетитель прямиком направился к кабинету Гертруды Петровны и пропал в нём на полчаса. О чём они беседовали с директрисой, никто из любопытствующих так и не расслышал. Вопреки своим правилам, она плотно прикрыла кабинетную дверь.

Когда собеседование закончилась, Гертруда вместе с - пока ещё неизвестным для остального коллектива - молодым человеком вышла из кабинета. Женщина повела его вглубь музея, по пути проводя ознакомительную экскурсию.

Это был Вовчик Миллер - помощник и доверенное лицо самого хозяина этого затерянного городишки. Он уже давно привык выполнять все самые странные поручения хозяина, поэтому ни капли не удивился, когда тот приказал ему устроиться на работу в, никому не интересный, местный Краеведческий музей. Ровно в назначенное время Вовчик стоял у дверей учреждения и планировал, как сделать так, чтобы его служебные обязанности включали в себя возможность длительного пребывания в подвале.

Пока Гертруда Петровна увлечённо знакомила нового сотрудника со своими владениями, Тоня незаметно прошмыгнула к ней кабинет - дверь в который она никогда не закрывала. Наконец-то девушке улыбнулась удача: на массивном письменном столе директрисы лежал её простенький телефон. Тоне без труда удалось забраться в книгу вызовов и найти контакт Одинцова - пароли её подруга тоже не признавала. Тоня сохранила номер себе, положила телефон на место и также осторожно выбралась наружу.

Только снова оказавшись за своим столом, девушка почувствовала, как дрожат её колени. Кажется, Тоня забыла, как дышать, пока находилась в кабинете у начальницы. Она не привыкла по-крысиному рыться в чужих вещах, и едва не потеряла сознание, пока добежала до своей каморки.

С трудом отдышавшись, Антошка пришла в себя. Теперь оставалось самое сложное - добраться до всесильного олигарха. Набрав несколько раз его номер, Тоня убедилась, что Сигурд не отвечает на неизвестные звонки. Девушка решила пойти другим путём и написать ему в мессенджер.

«Здравствуйте, я работаю в Краеведческом....»

Она быстро напечатала сообщение, но сразу же его стёрла.

Нет. Не так. Занятой человек не будет долго читать пространные разъяснения от незнакомцев, а просто удалит переписку. Нужно сразу переходить к сути.

«Здравствуйте. Я знаю, где находятся ваши доспехи, меч и карта. Жду вашего ответа»

Вот! Это то, что нужно!

Под бешеный стук сердца, Тоня нажала на значок самолётика и сообщение улетело к Сигурду. Первый шаг сделан. Отступать поздно.

Тем временем Гертруда Петровна обстоятельно разъясняла новому работнику его полномочия и должностные обязанности. С сегодняшнего дня он будет хранителем фондов музея. Место пустовало с тех пор, как тихонькоя, словно мышка, Зинаида Степановна год назад вышла на пенсию. После неё никому не хотелось днями сидеть в пыльном подвале.

Директриса опасалась, что аккуратно, с иголочки одетый парень встанет в позу и не захочет лезть в эти рассадники плесени и паутины. Но к её удивлению Владимир проявил живой интерес к запасникам и другому содержимому фондов музея. Он с горящими глазами и перекошенным от азарта лицом копался в пыльных ящиках и покосившихся шкафах, отчего ещё больше становился похожим на большую крысу. Гертруда Петровна решила, что это хороший знак. У всех подвальных хранителей, наверняка, должно быть нечто общее с грызунами. Она оставила новичка самостоятельно разбираться дальше и ушла наверх: к свету и свежему воздуху.

Рабочий день в Краеведческом музее закончился весело и оживлённо. Новенький проставлялся в первый рабочий день, и весь коллектив дружно пил чай с тортом и другими вкусностями. Сам виновник торжества сидел в центре стола, сверкая глазами-бусинками и белоснежными зубами. Дамы желали единственному, кроме охранника дяди Пети, мужчине в музее плодотворной работы и полного взаимопонимания с коллегами. Он благодарил и всё время ёрзал, как на иголках, словно ровно по окончании рабочего времени его машина должна превратиться в тыкву.

Только что пришедшая из института, Тоня фыркнула, довольная своим наблюдением, и снова уткнулась в телефон. Одинцов до сих пор не прочёл её сообщение. Напротив обворожительно улыбалась Оленька. Глядя на неё Тоня невольно вздрогнула: в памяти снова всплыл чёрный, разинутый рот и окровавленная шубка.

Глава 8: Рекс

Гертруда Петровна то и дело сверялась с часами - сегодня вторая встреча с Сигурдом, а она не успевала принарядиться. В этот раз ей хотелось собраться, как на настоящее свидание. Ровно в шесть она ускользнула, оставив коллег и дальше наслаждаться чаем с конфетами.

Добравшись до дома, Гертруда уложила волосы, надела красное платье, купленное Сигурдом в их первую встречу, лёгкое пальто и выбежала к ожидавшей её у подъезда машине олигарха. Сидевший внутри Одинцов был, наоборот, одет в добротный пуховик и меховую шапку-ушанку. Придирчиво оглядев наряд спутницы, он пробурчал что-то вроде: "Замёрзнешь ведь". Женщина слегка насторожилась. Она не представляла, где её собирались морозить.

- Ты устроил свидание на Северном Полюсе? Извини, я не очень люблю вечную мерзлоту. Есть в ней что-то леденящее.

- Ну, мы - люди простые, "фобиев" не имеем. Поэтому придётся поморозиться. В случае чего, отыщем тебе фуфайку и ватные штаны.

Пока не успевшие наскучить друг другу любовники, пикировались словами и томными взглядами, невозмутимый водитель уже выруливал на загородное шоссе. Зловонный город, тоскливо серевший вдоль дороги, постепенно превращался в пушистый, запорошенный снегом лес. Вскоре редкие деревья сменились непроходимыми зарослями, и они оказались в настоящей чаще, где едва заметная дорога с трудом пробиралась между сугробами и вековыми соснами. Гертруда искренне восхищалась живописной природой, хотя, на первый взгляд, это было не то свидание, на которое она рассчитывала.

- Пока мне всё нравиться, но неплохо бы заранее предупреждать о предстоящей экскурсии, - проворчала она, рассматривая, как тьма расползается по лесу, поглощая всё вокруг своим гигантским ненасытным чревом.

Одинцов по-прежнему не вызывал у нее доверия и ехать с ним в столь дикие места по доброй воле, она бы не рискнула.

- Что поделаешь, я - человек спонтанный! - олигарх улыбнулся во все свои 32 фарфоровых зуба, - Но в следующий раз обязательно предупрежу.

Гертруда Петровна зарделась, хотя всеми силами старалась не показать спутнику свою внезапную слабость. Конечно, впереди у них есть ещё одно свидание, предусмотренное договором. Но в левом нижнем подреберье предательски теплилась надежда, что их встречи на этом не закончатся.

Женщина часто думала, кому бы она отдала предпочтение, если бы сейчас перед ней стоял этот выбор: харизматичному Сигурду или обходительному, пропавшему без следа после их единственной, случайной встречи? Олигарх в этом мысленном соревновании выходил безусловным победителем: он старается удивить её, ловит каждое слово и угадывает желания. Любая женщина растает от такого, как снежинка под солнцем.

А, Сварт... Он, конечно, красив, и в этом даст фору Сигурду, да и любому другому мужчине. Но эти постоянные исчезновения, совершенно, не делают ему чести. Ты, хоть, и дракон, но всё равно обязан ухаживать за женщиной. Конфетно-букетный период ещё никто не отменял.

- Сигурд Сигмундович, приехали, - подал голос водитель.

Директриса вздрогнула. Задумавшись, она не заметила, как машина уже остановилась где-то в самом непроходимом лесном уголке.

Гертруда в первый раз слышала отчество олигарха и слегка удивилась. Уже в который раз она подумала, что его звучное имя совсем не вяжется с простоватой фамилией. "Сигурд Сигмундович" - будто бы взято из скандинавских преданий, а "Одинцов" - из списка победителей соцсоревнования. Любопытно, кто из родственников придумал удружить ребёнку таким "шикарным" сочетанием?

- Отлично! Выходим! - прервал олигарх её размышления и выпрыгнул в глухую, похожую на чёрную вату, темноту.

Гертруда Петровна тоже выбралась из машины через, услужливо открытую шофёром, дверцу. Было чертовски холодно. Мороз вмиг просочился сквозь тоненькое осеннее пальто и пробрал её до костей так, что зубы непроизвольно выбивали чечётку.

Наверное, женщина могла бы до обморока испугаться темноты и мрачного леса, если бы не дрожала от холода, как осиновый лист. Чтобы хоть как-то согреться, она попыталась попрыгать, но сапоги на шпильках были совсем не приспособлены для таких упражнений. Они соскользнули и Гертруда, несомненно, упала бы, если бы Сигурд вовремя не схватил её за талию. Женщина благодарно прижалась к его плечу, а он почувствовал, как она дрожит от холода.

- Говорил же - замёрзнешь! - проворчал мужчина, снимая с себя толстую куртку и протягивая её посиневшей спутнице, - На, вот, надень!

Директриса пыталась возражать, но олигарх, не обращая внимания на слабое сопротивление, решительно надел на неё пуховик. Немного отогревшись, Гертруда смогла оглядеться вокруг.

Со всех сторон их обступили огромные, кряжистые деревья, навеки породнившиеся переплетёнными кронами. Вплотную к лесу примыкал высокий, добротный забор из нетёсанного бруса. Этот первобытный пейзаж вызвал у директрисы неприятную дрожь в поджилках. Вместе с ней возникло мерзкое ощущение, что за ближайшим стволом притаился злобный вурдалак, мечтающий сожрать их на ужин.

Раздался зловещий скрип. Гертруда подскочила от неожиданности. Оказалось, что это отворилась калитка в, казалось бы, глухом заборе. Женщина с облегчением вздохнула. На этот раз, ничего ужасного не случилось.

Но, когда, в открывшемся проёме появилась огромное, заросшее шерстью существо, её ноги стали ватными, а сердце ударилось прямо об мёрзлую землю. Несмотря на охвативший её ужас, Гертруда была намерена биться до последнего. Она уже собиралась криком испугать чудовище, когда за спиной раздался спокойный голос Одинцова.

- О, Рекс, рад тебя видеть! Как дела в моих лесных владениях? - приветливо воскликнул он, направляя на зверя луч фонарика.

Крик застыл у Гертруды в горле.

Чудовищем оказался высокий, заросший бородой парень в овчинном полушубке и огромной меховой шапке. Полушубок был до такой степени старым, что шерсть торчала из прорех клочьями. Директриса подумала, что корее всего, он согревал ещё современников Емельяна Пугачёва.

- Рекс? Какое странное имя! - прошептала женщина, но внимательный Сигурд её услышал.

- Как мама с папой назвали, такое и имя. Тебя саму тоже не Машей и не Катей зовут. Проходи, давай, а то задубеем здесь совсем. Кстати, а с чего тебя Гертрудой назвали? Папа был родом из Германии? - хохотнул Одинцов, поторапливая спутницу.

- Дед был Героем труда, - косо посмотрела на него Гертруда.

Подобные шутки давно не казались ей смешными.

"Какая ирония" - подумала она - "Я мысленно посмеялась над его именем, а он вслух - над моим".

Гертруда поёжилась, толи от холода, толи от, ещё не отпустившего, ужаса, и послушно пошла за олигархом, стараясь не отставать и держаться подальше от, до икоты испугавшего её, Рекса.

Глава 9: Михалыч

Пока Игорь добирался до дома, его штаны уже успели заледенеть. Стараясь не стучать громко зубами, он проскользнул в ванную и наскоро привёл себя в порядок. Парень уже опаздывал, и не хотел, чтобы начальник снова спустил на него всех собак.

Обеспокоенная мама выбежала к нему с расспросами.

- Ничего страшного, мам, просто, в грязь упал, - уклончиво ответил Игорь.

Переодевшись, он кинул испорченную одежду в стирку и опять вышел из дома. На этот раз, парень решил не повторять утренней ошибки и поехал на такси. Неизвестно кто, или, главное, что поджидает его за гаражами?

Всё это время он повторял про себя, как мантру:

- У меня галлюцинации от переутомления. У меня галлюцинации...

Хотя какое может быть переутомление, когда он четыре дня отдыхал у Дракона в Замке?

Дракон...

Игорь подскочил, едва не ударившись головой о потолок старой "десятки". Если существуют драконы, то почему бы не быть привидениям?

Нет!

Он бредит!

Такое невозможно!

Выходит, у него началась шизофрения? Или всё-таки, на самом деле, появилась способность видеть призраков?

Только, оказавшись на рабочем месте, Игорь слегка успокоился. Привычная рутина захватила его мысли, и в голове не осталось места для всякой мистической ерунды. Михалыч усердно кряхтел над клавиатурой: за долгие годы работы в отделе он так и не освоился с компьютером.

- А ты чего опоздал? Хорошо, что начальство не заметило, а то Авдеев и так на тебя зуб точит, - пробасил он, устав бороться с годовым отчётом.

- Случайно в грязь упал. Ходил переодеваться, - коротко ответил Игорь, молясь, чтобы напарник не стал выспрашивать подробности.

Но Михалыч лишь повторил:

-В гря-язь упал, говоришь? - удивленно покосившись на замёрзшее окно, - Ты давай там осторожнее с "грязью", а то так и без работы останешься, - продолжил он после небольшой паузы.

Парень имел потрёпанный вид, и наивный добряк решил, что в свой законный отсыпной он напился до беспамятства.

«Что же! Лучше прослыть пьяницей, чем сумасшедшим» - решил Игорь и снова постарался больше не думать об утреннем происшествии.

Но, постучав ещё немного по клавиатуре, он завис, уставившись на погрузившегося в работу соседа. Юноша ощущал жгучую потребность поделиться, тем, что творится с ним в последнее время, но он не знал с чего начать разговор.

- Слушай, Михалыч, - наконец, решился он, - А ты в призраков веришь?

Игорь прямо задал животрепещущий вопрос, и молился, чтобы его не приняли за сумасшедшего. В ответ Михалыч подозрительно хмыкнул и внимательно посмотрел на напарника поверх очков.

Игорь содрогнулся. Наверняка, бывалый опер сейчас догадается о его странных видениях. Юноша сглотнул и приготовился отвечать на каверзные расспросы. Но Михалыч лишь почесал затылок.

- Ну как тебе сказать? Лицом к лицу я с привидениями я не сталкивался, и в такое - он покрутил в воздухе пальцем, словно собрался запустить воздушный вихрь, - не верю. Но был со мной один случай, который до сих пор не могу забыть. Нет у меня ему объяснений.

Михалыч, а в то время ещё молодой опер Алексей Курочкин, отбывал постылое дежурство в свой последний перед отпуском день. Под утро тревожно зазвонил телефон. Такие звонки, обычно, не предвещают ничего хорошего. Так было и на этот раз: на шоссе случилась автомобильная авария со смертельным исходом. Мужчина заснул за рулем и на полном ходу врезался в столб. Машина сложилась в гармошку, в труху искромсав все свои внутренности вместе с водителем. Наверное, человек даже не понял, что с ним случилось.

Приехали на место. Пока провели все необходимые процедуры, то, да сё время уже близилось к обеду. Мужика отвезли в морг, машину - на стоянку. Сообщить печальную новость вдове, в качестве отступного перед отпуском, поручили молодому оперу Курочкину.

Неприятное поручение, конечно, но что поделаешь? Кому-то нужно его выполнять. Благо паспорт и другие документы с адресом у водителя были при себе.

Михалыч, как сейчас помнил, погибшего звали Кирилл Галиев и жил он совсем рядом с местом аварии. Немного не дотянул мужик до дома.

Лето в тот год выдалось жарким и ветреным. Стрелки часов ещё не добрались до двенадцати, а уже палило так, что хоть в Африку уезжай, чтобы охладиться. Галиевы жили в частном секторе, и чтобы до них добраться, нужно было часок поплутать по пригородным лабиринтом. Пешком. Машины тогда у Михалыча не было.

С трудом отыскав нужный закоулок, Алексей ещё немного постоял у калитки. Ему нужно было собраться с мыслями и настроиться на нужный лад, перед тем, как донести до родных эту ужасную новость. Сказать встревоженным домочадцам о том, что их родственника больше нет - не так-то просто.

Ему открыла бледная, как мел жена Галиева. Она очень переживала: муж должен был вернуться рано утром, но до сих пор не приехал. Алексей рассказал о случившемся. Он старался смягчить удар, хотя как можно облегчить весть о гибели любимого человека?

Женщина не поверила ему. Опер не удивился: психика выставила защитный блок. Отрицание очевидное - обычная реакция на травмирующее известие. Но вдова была уверена: муж звонил ей полчаса назад, успокаивал, говорил, что задерживается, но скоро будет дома.

Алексей снова не почувствовал ничего необычного. Первая его мыслью было, что машину украли вместе со всеми документами. Погиб угонщик, а настоящий Кирилл Галиев жив и скоро будет дома. Но на столе в прихожей стояла фотография, на которой улыбался тот самый мужик, которого Михалыч только что собственноручно выковырял из искорёженной машины.

Хозяйка подтвердила - это и есть её муж, Кирилл Галиев, но на все попытки до неё достучаться твердила одно: этого не может быть, он только что звонил, он скоро приедет.

Алексей сдался. Несмотря на весь свой скептицизм и неверие в потусторонние силы, он решил заглянуть в список входящих на её старенькой "Нокиа". Разблокировав мобильник, опер не поверил своим глазам. Среди вызовов последним был звонок от абонента "Любимый муж". И было это ровно сорок минут назад.

После отпуска, чисто любопытства ради он пробил звонивший номер. Да, это был тот самый телефон, который нашли рядом с трупом. В то время, когда был совершён звонок, он спокойно лежал в пакетике для улик, в таком состоянии, что позвонить с него никто бы не смог, даже при очень большом желании.

- Жена Галиева мне так и не поверила. На следующий день я ушёл в отпуск и так никому и не рассказал об этом странном случае. Мало ли, еще кто подумает, что Михалыч совсем ку-ку - головой тронулся. Говорили, что на опознании она не плакала, только всё время повторяла: «Как же так, ведь он обещал, что скоро вернётся?»

Когда Михалыч закончил рассказ, в его затуманившихся глазах читалось явное облегчение.

Игорь сидел молча. А его напарник всё ещё был в том жарком, летнем дне. Встревоженная женщиной твердила ему, что разговаривала со своим мужем по телефону, и не знала о том, что он уже несколько часов, как погиб.

Эта история настолько поразила молодого опера, что даже теперь, спустя годы он не мог равнодушно вспоминать её. Он растерянно глядел в пустоту, словно спрашивая у вечности: "Как же так? Ведь он обещал, что вернётся..."

Глава 10: Экспертиза

Наверное, Михалыч так устал держать этот случай в себе, что только и ждал подходящего момента, чтобы кому-нибудь всё рассказать. Игорь чувствовал необъяснимую близость с этим немолодым, уставшим человеком: он как никто другой должен понять, каково ему сейчас.

Парню до зуда в дёснах захотелось поведать напарнику тяготившую его последний день, историю. Немного помявшись, он уже открыл, было, рот, но в ту же секунду, как по закону подлости, настойчиво и громко заверещал телефон. Звонили эксперты, они начинали вскрытие вчерашней утопленницы.

Напарники спустились в морг. Обстановка здесь и так была не слишком жизнеутверждающей. Перспектива новой встречи с до смерти напугавшей его девицей тоже не прибавляла веселья. Без того мрачный Игорь, ещё больше посерел, предвкушая все прелести предстоящей процедуры.

Облегчивший душу, Михалыч, наоборот, был весел и многословен. Он раскатисто смеялся, рассказывал экспертам байки и травил с ними анекдоты, совершенно не смущаясь, лежавших рядом трупов. Игорь надеялся, что когда-нибудь он тоже сможет так же очерстветь, как и его розовощёкий товарищ.

Вскрытие - процедура не из приятных. На первых порах, Игоря до кишок выворачивало в процессе копания в подгнивающих мертвецах. Один раз он даже умудрился потерять сознание, и его самого уложили на металлический стол, только что освобождённый от свежевскрытого покойника. Наверное, не нашли другого места, чтобы дать парню отлежаться и прийти в себя. Или не захотели искать. После такого, Игорь старался дотянуть до кабинета, как бы плохо ему не было.

Со временем он как-будто бы свыкся с тем, что это - часть его работы. Постепенно пришёл опыт, а с ним и привычность к подобным вещам. Но сегодня юноша снова чувствовал себя не в своей тарелке.

Прожжённые патологоанатомы деловито принялись за работу. Привычными руками они ловко вспарывали искалеченное тело, еще недавно бывшее живой, красивой девушкой.

- Убили её где-то месяц назад, - подал голос старший из экспертов, - Скорее всего, руки жертве связали, когда она ещё была жива, и рот заклеили тоже.

По предварительному заключению незадолго до смерти у девушки был извращённый половой контакт. Ей методично наносили удары чем-то вроде хлыста или плётки. На том, что от неё осталось, не было ни единого живого места. Если убитая и правда была проституткой, то с последним клиентом ей явно не повезло. Видимо попался любитель "взрослых" развлечений.

Но не это её убило. После всех издевательств, бедолагу заживо растерзало какой-то огромный, кровожадный зверь. Была полностью съедена печень и селезёнка, а прочие внутренности разодраны в лоскуты. Судя по следам зубов и когтей, монстр не был похож ни на одного из известных науке хищников. По всем признакам, это мог быть только непознанный зоологией мутант-переросток непонятного происхождения.

- Да-а, - грустно протянул эксперт, стягивая с себя заляпанный кровью фартук, - Что за зверьё здесь покуражилось? Воды в лёгких у жертвы нет. Да и самих лёгких - тоже. По всем признакам, в море её выбросили уже после убийства.

- Может, медведь? - с надеждой спросил Михалыч.

- Может, и медведь... Но я не знаю таких медведей. Судя по по строению зубов - это, скорее, рептилия. О-очень большая рептилия...

Вскрытие подошло к концу, и Игорь уже собирался облегчённо выдохнуть - призрак девушки так и не не появился. Может быть, это и впрямь был чей-то дурацкий розыгрыш?

Опер сосредоточенно наблюдал за младшим экспертом, методично завершавшим работу. Когда тот насвистывая "Марсельезу" аккуратно зашивал расползавшиеся от любого прикосновения останки, неясное движение привлекло внимание Игоря. Боковым зрением он заметил расплывчатое пятно, напоминающее человеческую фигуру. Сознание юноши всё ещё переваривало недавние кровавые подробности. И на первых порах его не насторожило присутствие в комнате ещё одного человека. Но, бросив туда рассеянный взгляд, Игорь оцепенел. В дальнем углу зала стоял убитый при неизвестных обстоятельствах Андрей Романов по кличке Красавчик, он же Роберт Олегович - бывший возлюбленный Гертруды Петровны.

Игорь застыл с открытым ртом. Неприятный холодок пробежал по спине, хотя прежнего потрясения уже не было. Парень сам удивился своему хладнокровию - видимо, уже начал привыкать к галлюцинациям. Тем временем, Красавчик же подошёл к ближайшему покойнику, поднял край, накрывавшей его, простыни и скривил недовольную физиономию.

- Как будто ты сам лучше выглядел когда неделю в тухлой воде пролежал, - недовольно прошипел Игорь, покоробленный неуважение Романова к своим собратьям.

Он сказал это шёпотом, почти про себя, но призрак услышал. Подмигнув полицейскому, он приветливо помахал тому рукой и улыбнулся.

"Ишь ты! Счастливый какой! Как будто и не помер вовсе" - подумал опер, наблюдая за довольным привидением.

- Ты с кем там разговариваешь? - подал голос Михалыч, - В углу никого нет.

Игорю показалось, или сосед по кабинету на самом деле насторожился?

Парень понимал, что выглядит весьма странно, уставившись в пустой угол и беззвучно шевеля губами. Он вздрогнул от громкого голоса напарника, но не стал ничего объяснять. Чтобы хоть как-то отвлечь от себя внимание, юноша поинтересовался у эксперта:

- А что, Романов ещё здесь? Его не забрали?

- Не забрали, - протянул тот, собирая инструменты, - Никто из родственников так и не объявился. Хоть в программу "Жди меня" пиши?

Эксперт расхохотался, довольный своей остротой, но юноше было не до смеха.

- За мной теперь, что, все покойники будут ходить? - пробурчал он себе под нос.

Но слуху покойного Красавчика могли бы позавидовать даже самые именитые музыканты. Он не просто всё прекрасно расслышал, но и решил ответить на вопрос.

- Не-ет, - откровенно ехидничало привидение, пользуясь тем, что никто, кроме Игоря его не видит, - Только те, кто от тебя зависит. Ты же дело моё должен был раскрыть, а не раскрыл. Убийцу не нашёл. Вот и буду теперь везде ходить следом, словно твоя неспокойная совесть.

Призрак нагло уселся на свободный стол и принялся жонглировать аккуратно подготовленными для работы инструментами.

- Быстро положи на место! Поломаешь! - шикнул на него Игорь, совсем забыв, что всё, только что увиденное им - насмешка его воспалённого сознания.

- Эй, Игорь, обедать пошли, - Михалыч подошёл сзади и хлопнул его по плечу, - Что-то ты странный какой-то после падения. Головой не ударился, случайно? Может, к врачу тебе сходить?

От резкого толчка напарника, парень наконец-то вышел из ступора и часто заморгал. Наглый Красавчик растворился в воздухе, на прощанье, приподняв рукой несуществующую шляпу. Хирургические инструменты остались лежать на прежних местах.

За обедом Михалыч, как соль из прохудившейся солонки, сыпал на Игоря вопросами, а тот в ответ лишь глупо улыбался. А что он мог ответить? Не правду же рассказывать, в самом деле! После таких признаний хорошо, если просто с работы выгонят, а то запросто могут и в дурку закрыть. А ему нельзя отлёживаться в больничке: Красавчик и неизвестная девушка не оставят его в покое и там, пока не будут найдены их убийцы.

Глава 11: Призраки

После обеда Михалыч отправился по своим оперативным делам, а Игорь остался один в кабинете. Он пробивал по базам данные неизвестной утопленницы и играл в гляделки с двумя призраками, вольготно устроившимися напротив. Парень уже почти не боялся парочки фантомов, неотступно следовавших за ним.

"Глюки или призраки - не важно, пусть помогают, раз уж прицепились" - решил Игорь и начал дознание с девушки:

- Ты хоть скажи, своё имя, а то я замучился тебя искать. Такое чувство, будто ты и при жизни была привидением?

- Нам запрещено называть имена и прямо отвечать на вопросы, - ответила она, сосредоточенно пиля себе ногти.

Ничего необычного. Просто призрак решил сделать себе маникюр. Смерть - не повод забывать о собственной привлекательности.

- Почему? - удивился парень.

- Потому что мы - продукт твоего больного воображения. Ты сходишь с ума, Игорь! - девица отвлеклась от ногтей и, не мигая, уставилась на полицейского.

Опер сглотнул. Он и впрямь безумец, раз всерьёз разговаривает с убитой проституткой.

- Чего завис? Шучу я. Проверь отпечатки пальцев. Должно помочь, - наглая девчонка от души хохотала над его замешательством.

Красавчик тоже довольно скалился рядом, но в разговор не влезал.

Игорь до красноты растёр лицо потными ладонями, хотя уже надеялся, что после этого парочка покойников пропадет. Глупая попытка не помогла - призраки стали ещё реалистичнее.

Совет девицы тоже был бесполезен. Он уже давно загрузил отпечатки в базу и ждал, когда неторопливый интернет соизволит показать есть ли совпадения.

Промаявшись полчаса, парень пришёл к выводу, что толку от призраков нет, или они, на самом деле, всего лишь озвучивают его мысли.

- Тогда, может быть, опишешь того, кто тебя убил? - Игорь понимал, что он сейчас похож на настоящего безумца, но ничего не мог с собой поделать.

Глюки выглядели слишком реально, чтобы не обращать на них внимания.

- Я не видела убийцу, - грустно ответила девушка.

Казалось, сейчас она была искренне растроена тем, что ничем не может помочь симпатичному полицейскому.

Опер отвлёкся на экран компьютера и обрадовано вскрикнул: данные из базы наконец-то загрузились, и перед ним возникла информация об убиенной девице.

- Та-ак, - протянул он, рассматривая буквы в дробных ячейках, - Зовут тебя Альбина Желток. Двадцать лет от роду. Проживаешь в пригороде. Как я и предполагал - занима... лась проституцией. Сирота. Выросла в детском доме. Не замужем. Детей нет.

Альбина согласно закивала головой.

- Заявления о пропаже тоже нет, - задумчиво произнёс опер, - Совсем некому за тебя переживать?

- Некому, - грустно вздохнула девушка.

Внезапно она подскочила на стуле:

- Слушай, а сколько времени прошло, как меня... того? Месяц?

Альбина побледнела, как полотно. Игорь слегка удивился. Он никогда бы не подумал, что призраки могут бледнеть.

- У меня дома кот один остался. Помоги, а!.. Забери его, а то подохнет ведь.

Игорь отхлебнул остывший чай и сделал вид, что не расслышал просьбу. Он не хотел идти на поводу у галлюцинаций. И вообще, на вечер у него другие планы. Да и всё равно забрать животину домой парень не мог: у мамы аллергия на кошек.

Вместо ответа, он переключился на скромно сидящего в уголке Романова:

- А ты в курсе, кто тебя убил?

- Знаю, но сказать не могу, - сверкнул тот золотой фиксой.

- Но почему? - простонал Игорь.

Не то, чтобы он верил россказням галлюцинаций, но если призраки всё-таки существуют, то почему бы им не помочь.

- А чтобы тебе не было слишком просто. Но, если серьёзно, то ты должен сам всё увидеть. Рассказывать мы не можем, можем только показать, - объяснял Красавчик.

- Но как? Как я посмотрю сам? - юноша от отчаяния схватился за голову.

Где ему взять видео о последних минутах жизни призраков?

- Не знаю, - цыган сверкнул своими угольными глазами и закинул ногу на ногу, - Это ты нас видешь, значит сам должен знать.

Игорь начал закипать: эти два глюка, в загадки с ним играть вздумали?! Он стукнул кулаком по столу, собираясь уже наорать на зазнавшееся привидение, но вдруг услышал жалобные всхлипы и оборвался на полужесте.

Альбина плакала навзрыд, вздрагивая всем телом, или как оно у неё называется. Выходит люди могут плакать даже после смерти? Хотя, при жизни этот кот был её единственным родным существом. Девушка переживала из-за него, но ничего сделать уже не могла.

- Ай-яй-яй. Нехорошо женщин до слёз доводить, - пристыдил Игоря Красавчик.

- Чья бы корова мычала! - зло глянул на него опер.

Он припомнил забывчивому аферисту, что тот сотворил с доверчивой Гертрудой Петровной.

- То-то же, а то после смерти,все святыми становитесь.

- Ладно, не реви. Я подумаю, что можно сделать, - сказал он заплаканной Альбине, и записал её домашний адрес.

Девушка благодарно заулыбалась. Она хотела что-то ещё сказать, но заверещал телефон. Призраки переглянулись и растаяли в воздухе.

- Слушаю! - ответил парень.

- Ало, Игорь, срочно беги вниз! - плавил трубку взволнованный голос Михалыча.

Игорю показалось, что напарник сейчас тоже научился дышать огнём - так жарко ему стало от услышанного. Он кубарем скатился по лестнице, на ходу пристёгивая кобуру и натягивая куртку.

В ушах у Игоря всё ещё гудел голос напарника: перестрелка в кафе через две улицы. Есть жертвы.

Когда они подъехали, стрельба уже закончилась. Разбитые витрины. Перевёрнутые столики. Неестественно изломанные люди на полу. Чёрная кровь на белом кафеле. Тишина...

Это уютное кафе держал узбек из Самарканда. Назвал он его именем родного города. Говорил, что в далёкие холодные края он привёз частичку своей солнечной родины.

Местные полицейские часто забегали сюда, и за превосходную самсу закрывали глаза на мелкие противоречия санитарным нормам. Приветливый хозяин кормил их вкусным и дешёвым пловом, накладывая огромные порции в видавшие виды тарелки.

Работали в кафе хозяева сами: улыбчивый Фаррух и его спокойная жена Дильноза, а старший сын - Азиз помогал им после школы. Сейчас муж с женой лежали за стойкой, напополам прошитые автоматной очередью. Парнишки нигде не было.

Крупных жалоб на это кафе никогда не поступало, кроме редких пьяных драк - это бич всех мелких забегаловок. Сначала Фаррух алкоголем не торговал, говорил, что религия запрещает. Но со временем бизнесмен одержал верх над правоверным мусульманином, и на стойке появился кег с разливным пивом.

Работал Фаррух честно и ответственно. Но на любого работягу всегда найдётся ушлый негодяй, вставляющий ему палки в колёса.

Предводитель местной шпаны, с идиотской кличкой Череп, повадился ежедневно собирать с узбека дань халявным пивом и деньгами. Тот терпеливо платил. Постоянные посетители из полиции предлагали Фарруху свою помощь, но тот отказывался, мол, сам разберусь.

Вот и разобрался...

Первым в кафе зашёл спецназ. Он и положил трёх братков с автоматами, азартно выгребающих выручку и бьющих дешёвую посуду. Оглядевшись, спецы уверили, что всё чисто и запустили внутрь оперов и экспертов.

Перешагивая через кровавые лужи, Игорь медленно вошёл внутрь. Он думал, что такие глупые разборки остались далеко в девяностых. Но, видимо, и на его век хватит идиотов с зудящими пальцами на спусковых крючках автоматов.

Оказавшись в кафе, шестым своим чувством парень почувствовал - сзади что-то есть. Так же осторожно, чтобы не поскользнуться на кафельном полу и не растянуться рядышком со свежими трупами, он обернулся. Позади него стоял Фаррух. Как и в любой другой день, он улыбался, и рукой показывал на подсобку.

Игорь до того привык к потусторонним явлениям, что даже не удивился. Он решил посмотреть, не прячется ли там Азиз, и шагнул за лёгкую, покрашенную белой краской дверь.

Холодильники. Мойка. Маленькая кухня.

Всюду чистота и порядок. Как хозяева только всё успевали?

Игорь шёл дальше, но не слышал собственных шагов. Вместо них бешеный такт отбивало его сердце.

Крови не было - это хорошо.

Значит тот, кто здесь прячется - жив.

- Азиз! - позвал Игорь, чувствуя, как предательски срывается голос.

А вдруг там не Азиз, а ошалелый от страха браток с автоматом?

- Азиз! Ты здесь? Выходи! Всё закончилось, парень...

Приготовив оружие, опер открыл дверь на небольшой склад. Холод от рукоятки табельного слегка успокоил, бьющее по рёбрам сердце. Внутри было темно. Игорь шагнул вперёд и покачнулся. Что-то острыми зубами вгрызлось прямо в солнечное сплетение.

Дикая боль...

Гаснущий свет...

Тишина...

Мой дорогой читатель, прошу не бросай Сварта Дракона, Игоря и других героев книги на этом месте. Я писала "Дракона" 9 месяцев, урывая крупицы свободного времени, которого, поверь, и так не много.

Мне безумно жаль, что ты считаешь 99 рублей слишком большой суммой за этот труд. Но, написав в личные сообщения на этом сайте, ты можешь получить промкод на бесплатное чтение прямо сейчас.

Я рада, что тебе понравилась книга и, уверена, самые интересные приключения героев ещё впереди.