Антонина Циль

Гортензия Грей: странники и изгои. Книга 3

Глава 1

Я говорила и говорила, попивая чай, который мне подливала миссис Хёрст. Обе подруги тётушки появились в Грей-лок на рассвете вместе с моим поверенным мистером Митчем. Было заметно, что дамы не рады видеть друг друга, но ради общего дела готовы сохранять вооружённый нейтралитет.

Обе попросили прощения за то, что морочили мне голову. Миссис Хёрст боялась, что меня завербовали какие-то третьи силы – уж больно странно я себя вела. Но мисс Лоуренс, наоборот, решила, что я пытаюсь передать ей тайное сообщение, и отдала мне «штерн». Я сослалась на контузию, все успокоились.

Чай был невкусен. Или сам по себе, или из-за того, что во рту у меня сохранялся привкус кислоты. Но за окном разливалось розовое зарево, а мисс Лоуренс принесла печеньки. И жизнь вроде как начала приобретать знакомые очертания.

«Вот выглянуло солнышко – и нам как будто нечего бояться», – вспомнила я цитату из известного советского фильма. Прямо в точку.

– Я помню мистера Гранта... сэра Коллахэма, – задумчиво проговорила миссис Хёрст, когда я сделала паузу в своём рассказе. – Он был милым, раздавал автографы, объяснял, что скоро напишет книгу.

Я кивнула. Разумеется, я не стала вываливать всё. Некоторые моменты обошла стороной. Здесь и так такими темпами скоро все будут знать, кто такие странники и что я одна из них. А может, они и знают. Я украдкой наблюдала за своими собеседниками. Общество Хранителей корней Изначального древа? Или может, Тайный Орден Защитников Корней.

Я задала этот вопрос мистеру Митчу.

– Мы просто стражи, – ответил тот без пафоса. – Первоначально никто и не собирался организовывать что-то... секретное. Нас шестнадцать. В Древних текстах эта цифра считается сакральной. Но опять же, никто ничего не планировал. Так получилось.

– Воля богов, – поддакнул викарий Коллет, перекрестившись. – Аминь.

– Ваш друг… – подал голос Милый Блай, на которого история с радиоприемником произвела самое сильное впечатление, – что же дальше?

– Буду его искать, – я отставила чашку из сервиза тёти Меган. Гортензия никогда его не любила за ручки на предметах, слишком низких для того, чтобы за них удобно ухватиться. – Прилипну к радиоприёмнику ночью и буду слушать.

– В три ноль-ноль, – подсказал мистер Ченнинг. – Ровно в три, в час призраков. В это время часто умирают. Я не хочу вас пугать или отговаривать, мисс Грей, но вы же понимаете... Мистер Корбетт может ошибаться. Люди после смерти не всегда осознают, что они мертвы. Ещё раз извините. Я понимаю, как вам больно.

– Я не тешу себя особыми надеждами, – соврала я. – Но не смирюсь, пока не выясню точно, что с Майклом. Я примерно знаю место: Север, его родные места. Чтобы с ним ни случилось, от чего он попал в нынешнюю ситуацию, но это произошло там. Он не успел бы переместиться достаточно далеко от паромной переправы в Уш-кейр.

– Можете всегда рассчитывать на нашу помощь, – заверил меня преподобный.

– Вы можете помочь уже сейчас, – сказала я. – Мистер Гилберт... он был недавно захоронен внутри церковной ограды. Что вы о нем знаете?

– Мистер Родри Гилберт, – кивнул викарий. – Это были тихие скромные похороны, несмотря на заслуги семьи Гилберт.

– Какие заслуги? – уточнила я. – Насколько я знаю, мистер Гилберт жил в Лонгдуне и был владельцем небольшого агентства.

– Да, – подтвердил Коллет, – однако его покойные родители, а также все предыдущие члены семьи внесли огромную лепту в благополучие и процветание Лайонсроуд. Гортензия, разве вы их не помните? Старые мистер и миссис Гилберт посещали все торжественные мероприятия в округе. Ах да, ваша контузия… Их сын родился здесь, в больнице Святого Ива. Желаемым местом для захоронения в его завещании было указано кладбище в Лайонсроуд, но мы пошли дальше и похоронили мистера Гилберта на освящённой земле, в память о его великом роде.

– Не очень-то ему помогла освящённая земля, – покачала головой я и рассказала, что видела по пути в Грей-лок.

Викарий заметно смутился, но попытался оправдаться:

– Люди восстают, если на земле их держит...

– ...да-да, незаконченная миссия и прочие якоря. Как вы думаете, могли ли его убить?

– Насколько я знаю, – вмешался мистер Митч, – Родри Гилберт умер от сердечного приступа. Довольно банальная причина, частая у людей, переживших войну, потерю близких и прочие невзгоды.

– Тогда почему он обвинял в своей смерти некую особу женского пола? – заинтересовалась миссис Лоуренс. – Ты ведь слышал Гортензию, Пол. Мистер Гилберт сказал «она».

– Кому достанется имущество мистера Гилберта? – по внезапному наитию спросила я. – Он ведь был богат?

– Был, – кивнул мистер Митч. – Но предпочитал не растрачивать семейный фонд. Собирался выйти на пенсию раньше обычного и купить домик где-нибудь на Средиземном море. Моим клиентом он не был. Поэтому сказать больше я не могу. О планах покойного знаю, потому что случайно подслушал коллег в пабе. Его дела вёл Эшли Тьюберт. Эшли тоже показалось странным, что мужчина в расцвете сил без особого медицинского анамнеза вдруг умер практически за рабочим столом. Ходили слухи, что его как будто что-то сильно напугало.

– А следов Вторжения не имелось? – история мне всё больше не нравилась.

– Этого я в разговоре не услышал. Полагаю, что нет, иначе тело не выдали бы родственникам без соответствующих ритуалов и… кремировали бы. Вы же понимаете, мисс Грей, даже если я что-нибудь узнаю, я не имею права разглашать подробности дел клиентов. А мистер Гилберт мне даже не клиент.

– Но если вы случайно, как бы между прочим, подробнее расспросите своего коллегу...– забросила удочку я.

– ...Тьюберта.

– Да

– Такое возможно, однако я уже упомянул...

– … тогда я передам вам Грей-Лок, – перебила я поверенного. – Без каких-либо условий. Можете устраивать здесь любые ритуалы и оргии.

Констебль Блайтон хихикнул, но под суровым взглядом миссис Хёрст посерьёзнел и вытянулся в струнку.

Мистер Митч явно заволновался. Коллеги-стражи смотрели на него с надеждой.

– Пол, ты мог бы помочь, – тихо сказала миссис Лоуренс.

– Я думаю, что мистер Гилберт не просто так обратился к мисс Грей. Конечно, она медиум, и они были знакомы до этого, но ведь он явственно высказал свою волю: помочь разобраться, – подтвердила миссис Хёрст.

Мистер Митч достал платок и вытер выступивший на лбу пот.

– Я... помогу.

– Но есть ещё одно условие, – сказала я. – Вы расскажете, что происходит здесь, в Грей-Лок. Почему сюда летят фантомы со всего Эльбона и Клиффов?

Сказав это, я испугалась, что амнезия всего не объяснит.

С другой стороны, в сорок третьем, когда Грей-Лок оккупировал отряд Фогеля, Гортензия работала в бригаде добровольцев, занимавшихся ремонтом противофантомного оборудования. А после сорок третьего изменилось очень многое. Хотя бы то, что Прорывы стали частью повседневности.

Так что мои вопросы были вполне логичными.

Мистер Митч кивнул и поднялся.

– Что ж, Гортензия. Думаю, нам проще будет поговорить там, внизу.

Я послушно кивнула. Кладовая? Где же ещё мог находиться тайный проход?

Но стражи меня удивили. Гарри Блайтон проворно очистил пол от паркетин. Получился неровный круг диаметром примерно в метр. Констебль понажимал на некоторые из камней в определенном порядке, который я даже успела вспомнить – здесь память Гортензии откликалась с некоторым трудом, и у меня возникло подозрение, что ее не слишком допускали к тайным уголкам дома.

Затем Блайтон поддел поднявшийся над полом люк и отодвинул его в сторону. В проеме была видна винтовая лестница. И к моему облегчению, под полом открывалось довольно широкое пространство, чтобы там поместились широкие и крепкие ступеньки с перилами.

Первым спустился Блайтон, придерживая меня за руку. За мной последовали мистер Митч, мистер Ченнинг и преподобный Коллет.

Миссис Хёрст и мисс Лоуренс остались наверху, занявшись уборкой. Теперь они с полным правом могли назвать Грей-лок своим. Пусть действительно организуют здесь клуб с кружками, любительским театром и хором. Чем больше народу, тем больше суеты. А за суетой легче скрыть любую странную деятельность.

Мне было страшно любопытно, как стражи объяснят жителям деревни повышенный интерес фантомов к дому. Придумают что-нибудь, а может, даже немного отпугнут призраков, распевая псалмы и украшая дом к праздникам Колеса.

Мы спустились по деревянным ступенькам сначала на уровень подвала, а потом ниже.

Ритуальный зал пятого века – так, кажется, говорил об этом месте Альфред Хаксли. Я сохраняла невозмутимую мину. Конечно, Гортензия Грей хоть разок, но бывала здесь. Даже если ей не разрешали – ребёнок или подросток всегда найдёт способ сунуть свой нос на запрещённую территорию.

Поэтому я с деланым равнодушием разглядывала высокие, обитые корой стены. Что-то похожее я видела, когда Майкл запихнул Фогеля в Духовой Шкаф в подвале Управления гражданской безопасностью в Лонгдуне. Там стены были обиты корой Дуба с острова Глан. Но там было еще и серебро. Вспомнила, что фантомы способны проникать сквозь рыхлую землю. Но кирпич или бетон, в отличие от тонких стёкол, их задерживали.

Здесь же стояла пресловутая серебряная клетка. Её прутья были гораздо тоньше и более частыми, чем на фотографии.

– Если взять частичку плоти, к которой привязан фантом, положить её сначала в Предмет, коробку из коры или сандаловую шкатулку, а потом открыть ёмкость внутри клетки, – пояснил викарий, – то фантом ослабнет и не сможет выбраться наружу. Мы иногда... допрашиваем фантомов. Но пока не добились ничего внятного. Поняли только, что призраки летят сюда, чтобы получить освобождение – упокоение и перерождение. Ведь никто не может предоставить им это на Клиффах. Наша теория: почти полторы тысячи лет назад, а скорее всего гораздо раньше, это место использовалось для упокоения особо сложных случаев.

– Древесина дуба, корни, – даже сейчас остатки Древа хранят те энергии, что работали здесь прежде, – подхватил Блайтон. – А вы представляете, какими они были мощными, когда Древо было живым?

– И не забудьте про благословение Сына Божьего, когда он был здесь, да-да, – поспешил добавить викарий.

Я кивнула, обдумывая услышанное.

Мы с Грантом изучали карту. Когда фантомы летят с Клиффов, подхватывая кладбища и прочие места неспокойных душ по пути, часть из них отвлекается на другие священные места: например, Лонгдунский дуб или Древо в Экорни, а также храмы, многие из которых построены из древесины того же Исполина. Поэтому общая картина получается смазанной. Но теория стражей всё бы объяснила.

– То есть никакого подземного мира с древней цивилизацией, демонами и входом в мир старых богов? – уточнила я со смешком.

Мистер Митч шутливо развел руками.

– Мы только знаем, что Исполин был довольно крепким, когда его начали рубить. По крайней мере, – нотариус с силой топнул по полу, – никаких признаков гниения. А ведь это часть пня.

А вот это опровергало всё, о чём мы говорили у сэра Коллахэма. По его сведениям, Изначальное Древо чуть ли не само рассыпалось в труху.

Я обошла вокруг зала, рассматривая узоры на полу. Никаких пентаграмм, только уже знакомые мне кельтские символы: осень, зима, весна, лето. Пять элементов: земля, вода, огонь, воздух и эфир. И ещё один знакомый символ, который, однако, определить я не смогла. Он был похож на пламя, но отличался от символа огня.

– Дух человеческий, – подсказал мистер Ченнинг.

Я никак не могла объяснить, что меня беспокоит. Будто перед моими глазами было что-то, что выходило за рамки обыденности. А потом я поняла – подвал без окон, наверху ещё одно помещение и дом. Откуда же через куполообразный потолок с витражом – с изображением Дуба, трёх богинь и дубовых листьев – внутрь проникает свет?

– Эта загадка, – снова развел руками мистер Митч. – Мы пытались понять. Дело в стёклах. Они испускают свет. Но если их снять, свечение исчезает. Возможно, следующее поколение учёных и теологов разберутся в данном феномене, но мы пока решили, что это просто обычное... чудо.

Поверенный помолчал и задал новый вопрос:

– А вы, мисс Грей, что чувствуете здесь, в этом зале?

Я прислушалась к себе. Тишина. Глубокая, всепоглощающая, почти осязаемая. Она не давила и не пугала – она словно обволакивала, приглашая раствориться в себе, забыть о тревогах и просто существовать.

– Здесь нет беспокойных мыслей, – сказала я. – Сосредоточенность, фокус, концентрация… вот что я ощущаю.

– Судя по тому, что мы видели наверху, вы очень сильный медиум, мисс Грей, – сказал мистер Митч, когда Ченнинг и Блайтон отошли к серебряной клетке и о чем-то заспорили, увлеченно жестикулируя.

– Пожалуй, – ответила я, пожав плечами. – Мне трудно судить самой.

– В детстве ты им не была, – раздался голос сзади. – Медиумом. Никогда не проявляла дар посредника между живыми и мертвыми.

Я обернулась. На винтовой лестнице, вцепившись побелевшими пальцами в перила, стояла мисс Лоуренс. Старушка боязливо озиралась по сторонам и щурилась.

– Силы уже не те, – виновато пояснила она, с трудом шагнув на следующую ступеньку. – Ноги болят, голова кружится. А ведь в былые годы мы с Урсулой носились здесь вверх-вниз по нескольку раз в день, – мисс Лоуренс перевела дух и, к моему удивлению, улыбнулась, тепло, почти мечтательно. – И наслаждались. Тем, что это было нам позволено. Грей-лок всегда давал нам силы. Но ты, Горти, никогда не проявляла таланта медиума.

– В детстве? – непринужденно улыбнулась я. – Нет, дар проснулся позже, после контузии. Почти умереть и остаться живой – такое многих меняет.

– Ну хватит её экзаменовать, – мягко пожурил старую деву мистер Митч. – Грей-лок принял её. Какие ещё нужны доказательства?

Мисс Лоуренс внимательно на меня посмотрела:

– А когда погибли твои родители, нам пришлось пропадать здесь целыми днями. Ты помнишь, Горти? Помнишь, почему?

«Ну же! – мысленно воззвала я к памяти прежней Гортензии. – Упомянуть, что я была слишком юна, когда это случилось? Нет, я уже всё понимала. Мне было десять».

Но память откликнулась, когда я уже была готова уклониться от прямого ответа.

– Конечно, – уверенно сказала я и подошла к стене. Провела пальцами по шершавой коре. – Кажется, это было здесь.

– Верно, – по-птичьи наклонила голову к плечу мисс Лоуренс.

– Часть коры отвалилась, – продолжила я. В воспоминаниях маленькой Гортензии этот момент был смазан. Горе от потери родителей затмило все другие тревоги. И всё-таки я кое-что помнила: – Вот здесь и здесь, – указала я пальцем. – Тётя ничего не рассказывала. Я сама увидела. Пошла за ней... Она плакала тут, внизу, так… отчаянно… и пыталась приклеить кору клеем. Но кусочки были слишком малы. У тёти не получалось, и она... Я ушла. Наверное, нужно было ее обнять, сказать что-то теплое… До сих пор не пойму, было ли это связано: кора и смерть мамы и папы в том сошедшем с рельсов поезде.

– Мэган считала, что это было связано. Дуб скорбел. Мэган была просто убита горем, – кивнула мисс Лоуренс, очевидно позабыв о допросе и тоже погружаясь в воспоминания. – Сразу после похорон она с кем-то списалась, и кору привезли. Большой такой кусок, ещё мягкий и влажный. Мэган очень переживала, сомневалась, что это дуб от сакрального Жёлудя. Продавцы утверждали, что дерево просто очень мало по меркам священных дубов. Но когда кора прижилась и приросла, твоя тётя успокоилась и переключилась на другие заботы. На тебя, на дом, на деньги. Мэган потратила целое состояние. Кора обошлась ей в тысячу за квадратный лаг, а купить пришлось почти одиннадцать квадратных лагов.

«Примерно один квадратный метр», – пересчитала я в уме. Лаг равнялся одному футу, и я долго привыкала к тому, что кто-то до сих пор использует длину ступни в качестве меры длины.

– Но другого выхода у нее не было – мы боялись, что древесина и так истончилась с годами, а отсутствие второго слоя защиты позволит фантомам проникать внутрь. Столько серебра мы бы не нашли. К тому же тогдашний мэр всё настаивал на том, чтобы сделать из Грей-лок музей Лайонсроуд.

– Где же она достала столько коры? – осторожно спросила я, не в силах оценить, могла ли эта информация быть доступной настоящей Гортензии.

– На чёрном рынке артефактов, конечно, – с видом знатока встрял в разговор Милый Блай. – В какой-нибудь лавке в Уэст-Хэме. В «Ржавом компасе» или в «Перьях и костях». Понятное дело, на прилавках у них ничего подобного не увидишь. Но, к примеру, старый Оуэн – не только хозяин «Компаса», но и перекупщик. Он скупает краденые жёлуди священных дубов и перепродаёт их в рощи, те самые, подпольные. Но если покупатель «свой», Оуэн может предложить и готовые саженцы, и даже большие куски коры. Его лавка – прикрытие для целой сети контрабандистов.

Я слушала, стараясь запомнить всё до мельчайших подробностей. Мэган была своим человеком в лавке контрабандистов – просто шок. Все-таки настоящая Гортензия знала о своей тете далеко не все. Возможно, именно ради этой информации я и пришла в Грей-лок в ночь Прорыва.

– Уж сколько раз ОБНА пытался поймать Оуэна на горячем, – сокрушался Блайтон. – Ребята из «Экспозитуры» землю носом рыли. И ничего. Никаких доказательств. Шутили даже, что у Оуэна есть магический артефакт, который определяет серебряков за несколько миль под любым прикрытием.

Я немного запаниковала, с трудом успевая за быстрой речью Гарри. ОБНА? Серебряки? Хорошо, последнее, предположу, – прозвище полицейских. Недавно узнала, что местные копы-фараоны носят на поясе серебряные хлысты – примитивную защиту от фантомов. Призрака они не рассеят, но могут отогнать на пару метров. Иногда и нескольких секунд довольно, чтобы нырнуть в убежище. Как только вернусь в Лонгдун, обязательно восстановлюсь на курсах мистера Найза.

Но остальное… Пришлось попросить Блайтона изложить всё заново, когда в руках у меня будет блокнот. К тому же у меня тоже было что рассказать стражам, прежде чем мы пришли бы к полному взаимопониманию.

Я снова повернулась к стене. Стыков почти не было. За много лет кора дуба-донора полностью приросла к той, которая принадлежала Изначальному Древу и, очевидно, была снята с него ещё при жизни дерева. Заплатка немного отличалась по цвету и текстуре – была светлее и не такой высохшей.

– Твоя тётя многим пожертвовала, – тихо проговорила мисс Лоуренс, следя за моими движениями.

Отказ от Хеанны внезапно получил в моём сознании совсем другое переосмысление. Возможно, я была не права, и тётей Мэган руководил вовсе не страх потерять репутацию или вступить в мезальянс. Ведь ещё в юности она поняла: заботиться о ритуальном зале придётся ей одной.

Скорее всего, родители или более ранние стражи опытным путём определили, что иммунитет от вторжения фантомов имелся только у Мэган. Никто, кроме её отца и её самой, этим даром не обладал. И ребёнок с чудовищно сильной некромантической магией никак не вписывался в судьбу юной наследницы особняка, построенного на корнях Изначального Древа.

– Да, очень многим, – подтвердила я слова тётиной подруги. – И в связи с этим я хочу кое-что рассказать. Предупреждаю, это может поставить под угрозу наши договорённости. Но вы должны знать.

Глава 2

– Я нашла кофе! – радостно прокричала миссис Хёрст из кухни, когда мы поднялись. – С наших прошлых посиделок.

– Собрания, миссис Хёрст, собрания Стражей, – поморщился мистер Митч.

– Да какая разница! Главное, он пахнет кофе, а не мокрым веником!

Я с трудом сдержала смешок. Нервный смешок.

По дому разнёсся запах свежесваренного кофе. Мы снова уселись за стол, но ощущения были другие. Я одновременно обрела новую группу поддержки и… добавила пару тонн к грузу ответственности на своих плечах.

– Мэган не была старой девой, – сказала я, выкладывая на стол выцветшую фотографию младенца с тёмной меткой на руке. – У неё была дочь. Хеанна. Она родилась в восемьдесят шестом, после того, как тётя рассталась с Томасом Эверетом.

Стражи переглянулись. Мисс Лоуренс побледнела и опустилась на ближайший стул.

– Так это правда. У них родился ребёнок. Ах, Мэган, Мэган. Почему же ты не рассказала нам, своим подругам? Мы бы тебя поддержали.

– Возможно, у нее имелись причины не говорить никому. Даже отцу ребенка. Дитя не приняло ни одно божество, – продолжала я. – Слишком сильный дар, слишком тёмный. Хеанну отдали в приют при церкви Сына Божьего, а оттуда её удочерила семья из Алемана.

– Из Алемана, – эхом отозвался мистер Митч. – Боги милостивые...

– Она попала в самое пекло, – кивнула я. – Выросла там, где Некрорейх только набирал силу. И её дар... они не могли его не заметить. Не могли не использовать. Некромантия. Умение поднимать мертвых из могил, заклинать духов... Наверняка она стала полезной находкой для фантомайстеров.

– Известно, что с ней стало? – быстро поинтересовался Ченнинг, сразу поняв, что эта информация угрожает стражам полным провалом их миссии.

– Унгель, – вместо ответа я положила на стол вторую фотографию, где молодая Хеанна держала на руках младенца. – Ему сейчас за сорок. Он мог перебраться в Эльбон после войны. Под чужим именем, с фальшивыми документами. У него были на это и средства, и связи.

– Друв Шелли был прав, – убито проговорил мистер Митч. – Вы не единственная наследница.

– Боюсь, что так. Но всё не столь просто, – сказала я, принимая от миссис Хёрст ароматную чашку кофе. – Да, полагаю, до некоторого времени он подбирался к Грей-локу...

– Конечно, он же тоже нацистский выкормыш, – подал полный ненависти голос констебль Блайтон. – Ему нужна сила Дома, его корней.

– И Дом принадлежит ему по праву крови, как и мне, – согласилась я. – Пусть он незаконнорожденный и дальний родич, потребовать часть наследства он может.

– Или он мстит, – добавил викарий Коллет, нервно теребя рукав рясы. – За мать, которую бросили. За дар, который всех испугал. За всё сразу.

– И это тоже... Унгель не просто убийца, – продолжала я. – Он умён, терпелив и невероятно опасен. Он следил за мной и Майклом. Он знал, где мы будем, и подменил серебряный плащ. Он опережал нас на каждом шагу.

– Вы думаете, он знает о... нас? – тихо спросил мистер Митч.

– Я не думаю – я знаю, – ответила я, глядя ему прямо в глаза. – Унгель сумел завладеть прахом нескольких фантомайстеров, похороненных на пустыре. Тех самых, из отряда Фогеля. Заключил их души в сандаловые шкатулки и, полагаю, допросил с пристрастием.

По столовой прокатился сдавленный вздох.

– Они рассказали ему всё, – кивнула я. – Если смогли побывать в подвале, то и про него. Подвал – это же ствол наоборот, корой внутрь. Это гениально! Сила прежнего Древа сохранена, пусть и не в прежнем объеме. Даже не представляю, почему отряд Фогеля так ничего и не добился. Если они нашли вход, то должны были провести ритуал.

– Им что-то помешало, – покачал головой Коллет. – Мы не нашли никаких следов ритуала. И Шан Спаркл, ведьма, которую они взяли с собой, осталась жива. Толком даже испугаться не успела.

– С ней я тоже поговорю. К тому же есть еще мистер Гилберт – меня очень смущает его преждевременная кончина.

– Я все выясню, – подтвердил Митч.

Было слышно, как пробуждаются и радуются солнцу птицы. Почему после Прорывов часто бывают вот такие погожие деньки, когда хочется забыть обо всех невзгодах и просто наслаждаться жизнью?

– А пока никому не доверяйте, – продолжила я. – Даже тем, кого знаете много лет. Вы должны быть крайне осторожны. Унгель может внезапно заявиться в Грей-лок. Но я так не думаю.

– Почему? – встрепенулся викарий.

– Дело в том, что он не безумец. И каких-то отчаянных деяний ждать от него вряд ли стоит. До сих пор он был крайне последовательным. И, судя по его поступкам, нацелился он не на Грей-лок. Скорее, на наследство мистера Томаса Эверетта, его деда. Не думаю, что Грей-лок ему по зубам: есть стражи, и вас много. И есть Альфред Хаксли, которому мне придется все рассказать, чтобы он с присматривал за домом и за всеми вами. Мне это не очень по душе, но лучше пойти навстречу Особому Корпусу. Это секретное подразделение, которое после войны занимается поиском и ликвидацией бывших нацистских магов, коллаборационистов и преступников. Они также курируют расследования особо опасных магических преступлений. Если Унгель здесь появится и начнёт строить козни, его немедленно схватят.

Я покачала головой. Отпила глоток кофе. По телу прокатилось тепло.

– Нет. Сюда он не придёт. Или поменял планы, или с самого начала нацеливался на другое. Унгель потихоньку уничтожал тех, кто ему мешал. К примеру, мистера Экройда. Экройд, будучи акционером «Чанди Инкорпорейтед» и признанным родственником, мог претендовать на часть наследства, оспорить права незаконнорожденного Унгеля – если бы тот объявился – и просто мешаться, занимая место в совете директоров. Но дело, как мне кажется, не в наследстве... Не только в наследстве. Унгель унаследовал дар своей матери. Это очевидно. Иначе он не смог бы управлять фантомами. Возможно, он выбрал Экройда, чтобы провести ряд экспериментов. Он использовал браслет с фантомом внутри, управляемым секретной фразой. А затем, по-видимому, сам натравил призрака на условного родственника.

Пол Митч достал блокнот и записывал. Пусть. Все равно всем, тут присутствующим, придется дать клятву неразглашения.

– После была экономка Томаса Эверета. Возможно, она что-то узнала, возможно, её убили из-за сына. Но я склоняюсь к первой версии. Билли Фрайт... Билли работал в секретном проекте «Гармония» – там собирали людей с даром предсказания. У него были способности, которые он растерял после войны. Альфред Хаксли специально вложился в новое агентство Фрайта, чтобы сохранить его архив. Я пока не видела этих бумаг, но у них может быть что-то важное, опасное для Унгеля. Или же Билли не полностью утратил свой дар и что-то увидел.

– Или же, – задумчиво добавил констебль Блайтон, – Фрайт всё время вертелся возле вас. Все знали, что он бабник. А у вас возникли общие интересы с Альфредом Хаксли... Ну, вы знаете, кто Хаксли на самом деле.

– Хороший мальчик, умный, – обратилась я к мистеру Митчу. – Отпустите его на какое-то время со мной? Он мне очень пригодится в моём агентстве.

Из Дома мы ушли по подземному ходу. Можно было вполне выйти через парадную дверь, поскольку Прорыв закончился и солнце яростно светило с небес, как будто пыталось выжечь ночную скверну. Но Митч счёл своим долгом показать мне тайный тоннель. Мисс Лоуренс и миссис Хёрст, уже не опасаясь фантомов, предпочли воспользоваться наземным путём.

Стены внутри узкого хода – два человека с трудом пройдут плечом к плечу – были выложены камнем. Мистер Митч объяснил, что на укрепление прохода пошёл местный серый известняк.

Кое-где через кладку просачивались корни деревьев. На пол из таких же каменных плит, основательно вытертых за столетия ногами тысячей стражей и паломников, капала со сводов вода. За годы она пропитала известняк, сделав его твёрдым, как бетон.

Впереди с фонарём шагал констебль Блайтон. Время от времени парень бдительно оглядывался на меня, словно боялся, что я сбегу прямо здесь – просочусь через камень, наверное – и не исполню своё обещание.

За моё предложение помочь с поисками Унгеля Милый Блай ухватился двумя руками. Он бы и здесь продолжил уговаривать Митча отпустить его со мной, если бы глава стражей не отправил его вперёд.

– Мы сейчас огибаем пень Изначального! – крикнул из-за спины мистер Ченнинг. – Выйдем мы... вы помните, мисс Грей, где мы выйдем?

– Вообще-то, не помню, но могу догадаться,– уверенно крикнула я в ответ, обратившись к памяти Гортензии. – Тётя тщательно скрывала от меня тоннель. Я ведь приглашала домой одноклассниц! Все хотели узнать, есть ли в доме призраки, просто не все выдерживали ночь в Грей-лок. Если быть точной, не выдержал никто! Представляете, что было бы, если бы я знала о секретном ходе? Но я догадываюсь, куда он выходит. В руины храма Морриган, так ведь?

Мистер Ченнинг довольным тоном подтвердил мою догадку и добавил, что подземный ход был долгое время закрыт по инициативе тёти Мэган. Тётя боялась, что его отыщут пронырливые мальчишки или туристы. Но после войны, когда Прорывы усилились, стражам пришлось использовать тоннель для срочных случаев.

– Вы же понимаете, – вполголоса обратилась я к Митчу, когда Ченнинг и Коллет отвлеклись на воспоминания, – что отныне ваша миссия приобретает совсем другое значение. Ведь, как я уже сказала, мне придется сообщить о вас в Особый Корпус, мистеру Альфреду Хаксли.

Мистер Митч отвел растопыренный корень от моего лица и кивнул.

– Больше не будет как раньше, – сказала я. – Это место начнут исследовать. Вам придётся сотрудничать.

– Мы готовы, – сдержанно сообщил Митч. – К этому давно шло. Мы уже сами не понимаем, есть ли смысл в нашей миссии. Изначальный Дуб – источник силы. Даже его остатки сохраняют магические свойства. Если части Древа будут уничтожены или извлечены, это может привести к необратимым последствиям – вплоть до разрушения Дома и усиления Прорывов. Нашей миссией было сохранение того, что осталось от Древа. Раньше мы знали, что делаем. В этом новом мире после войны мы... растеряны. Многие стражи состарились, но уже не могут, как прежде, найти преемников. Мы не представляем, как выстраивать приоритеты, где главная угроза? Контрабандисты? Торговцы чёрными артефактами? Психопаты, лелеющие идею мировой власти? Раньше мы думали, что храним Грей-лок для будущих поколений историков и теологов до той минуты, пока наука не разберётся полностью в самой сути фантомов. Во время войны мы полагали, то всё зло сосредоточено там, в Некрорейхе, и считали своей миссией защитить Грей-лок от магии мёртвых. Но сейчас… Однако вы ведь так и не задали главный вопрос, мисс Грей.

Когда наша компания подошла к массивной деревянной двери, констебль Блайтон толкнул её от себя. Солнечный свет на несколько секунд ослепил до рези в глазах.

Мы оказались в полуразрушенной квадратной галерее храма Морриган на пустыре. Блайтон придержал дверь. Полуослепший Коллет сквозь зубы жаловался на холод, а мистер Ченнинг откровенно зевал. Все трое быстро попрощались и ушли, на прощание Блайтон жестами изобразил, что вращает телефонный диск. В ответ я кивнула. Созвонимся. Или, может быть, даже вместе поедем в Лонгдун.

В руинах остались только мы с нотариусом. Митч подал мне руку и провёл меня вдоль полуразрушенной стены.

– Здесь была Неметон, священная роща. Видите эти камни? Они образуют каменный круг – кромлех. Внутри стояли три статуи. Сейчас осталась только Бадб – остальные исчезли перед самой войной. Такие круги кельты возводили, чтобы обозначить границу между миром живых и миром духов. Сами камни – менгиры – не обработаны; считалось, что в них живёт сила богов и их нельзя обтёсывать. Этот храм был построен уже по римскому образцу – квадратным каменным зданием с внутренним святилищем и галереей для прихожан вокруг. Но строили его местные мастера, по своим правилам. Вот здесь, у северной стены, находился жертвенник для даров: зерна, молока, фигурок из дерева или металла. Их находят по сей день. А это, – Митч указал на пригорок рядом с косо вкопанным менгиром, – насыпь, которая огораживала Великий Дуб. За этой оградой – там, где сейчас растут молодые дубки – когда-то была теменос, священная территория. Только посвящённые могли переступить её границу. Нарушителей ждала смерть. Впрочем, – Митч усмехнулся, – сейчас границу охраняют не камни и не жрецы, а сама репутация этого места.

– Какой же вопрос я должна была задать? – напомнила я.

Митч поднял гладкий камушек и покатал его в пальцах:

– Вы должны были спросить, где находились стражи, когда в Грей-лок вторглись фантомайстеры.

– Где же вы находились? – спросила я, внезапно поняв, что действительно упустила этот момент из виду.

– Здесь, – Митч обвёл рукой руины. – Когда мы получили предупреждение, все шестнадцать стражей собрались возле двери в тоннель. Но храм не пустил нас внутрь. Мы не смогли открыть дверь… там как будто дерево слилось с камнем. Тогда самые молодые из нас бросились к особняку. Фантомайстеры начали отстреливаться, и мы отступили. Точно так же яростно обороняясь, они покинули дом и погрузились в автомобиль. Мисс Грей, неужели Дому нужно было, чтобы в него вошли враги?

– Я не знаю, – растерянно пробормотала я.

– Почему он впустил их? Ведь мы много раз становились свидетелями ситуации, когда Грей-лок не позволял чужакам проникнуть внутрь.

Я только покачала головой, признавая, что подробности проникновения отряда Фогеля в мой дом полностью выпали из моего внимания.

– Мы чего-то не знаем, – нотариус прикрыл глаза, подставив лицо ярким, но холодным солнечным лучам. – Или не понимаем. С тех пор многие из нас начали сомневаться. Да, нас выбрал Дом, но выполняем ли мы свою миссию? Вот что, мисс Грей, стражи согласны сотрудничать с Отделом. Но у нас есть условие. Мы должны остаться в том же составе и статусе. Дом не примет чужаков. Я напишу письмо этому вашему… Хаксли. В нём выскажу все наши условия и предложения. Поговорите с Хаксли, когда будете в Лонгдуне, мисс Грей, и передайте ему мою записку как непосредственный свидетель того, что видели сегодня.

– Обещаю. Но как вообще получилось, что никто не замечал пристальное внимание фантомов к Грей-лок? – я с некоторым умственным усилием вернулась к вопросу, который собиралась задать, прежде чем Митч рассказал мне о «саботаже» Дома.

– Не настолько уж оно и пристальное, – подтвердив мои предположения, заверил меня Митч. – На островах много всего сделанного из коры Изначального. Частичка Великого Древа есть и в Лонгдуне. В конце концов, Лонгдунский дуб сам выращен из жёлудя нашего Дуба. Фантомы рассеиваются. Не все Прорывы такие, как сегодня. Статистика не всегда точная наука.

Тут я полностью согласилась с нотариусом.

– Сэр Коллахэм, автор детективных романов, считал, что фантомов выталкивает из Клиффов какая-то сила. Также у него была версия, что ими кто-то управляет.

– Я так не думаю, – покачал головой мистер Митч. – Хотя чем чёрт не шутит. Зная, как активно Некрорейх занимался изучением мира мёртвых, я уже ничему не удивлюсь.

– Так был ли ритуал?

– Здесь я тоже больше склоняюсь к отрицательному ответу, – ответил Митч. – Сами мы не можем ни подтвердить, ни опровергнуть. Я уже объяснил почему.

– Я, конечно, поговорю с миссис Спаркл. Но может выясниться, что она ничего не видела.

– Когда её допрашивали, она сказала именно так. Дескать, её оставили наверху. А сначала вроде как собирались принести в жертву.

– Они могли обойтись и без жертвы, но провести ритуал.

– Могли. А что касается нашей секретности, того, что нас так долго не «замечали»... Что ж. Вы уже поняли, что Дом способен на многое.

– Да уж, – со вздохом согласилась я.

– И сделаться незаметным тоже. И выбирать… людей, которых он готов видеть рядом и одарять. Мне было двадцать, когда меня приняли в круг. В деревне всегда знали, что внутри Грей-лок что-то происходит, и время от времени тот или иной житель Лайонсроуд оказывается посвящённым в тайну, которую он не мог рассказать. Я учился на юриста в Лонгдуне и часто приезжал к бабушке. Однажды я потерял её из виду. Она болела, и я переживал, что ей стало плохо по дороге из храма. Оббежал весь Лайонсроуд, расспросил друзей и соседей. Бабушку видели возле Грей-лок. Когда я подошёл к дому, дверь была приоткрыта. Я просто вошёл. Увидел лестницу в подвал и спустился вниз, ожидая, что бабушка помогает мисс Грей, с которой они были в приятельских отношениях. Но лестница привела меня гораздо глубже. Шестнадцать человек стояли, взявшись за руки. Увидев меня, бабушка, которая была одной из них, улыбнулась и вышла из круга. А я почему-то оказался на её месте.

– Что происходит, когда вы становитесь в круг? – с жадным любопытством спросила я.

– Я не знаю, как это описать. Вы вот говорили о тишине. Представьте себе полную тишину, молчание космоса. Транс… нет, это не транс, скорее медитация, в которой ты не покидаешь тело, но знаешь. Сливаешься с чем-то настолько непостижимым, что ощущаешь эти минуты как благословение, к которым шел долгие жизни. Простите, мисс Грей, я юрист, а не поэт. Я не был рожден с этим, как вы. Настоящим стражем я стал, вернувшись в деревню после учёбы. Сколько ни пытался найти работу в другом месте, построить карьеру получше и забыть о своём предназначении, Лайонсроуд звал домой. И я ни о чём не жалею. Я стал уважаемым человеком и при этом защищаю древнюю реликвию. Изначальное Древо щедро к нам, стражам. И, разумеется, я всегда готов встать на его защиту. Мисс Грей, я уже сказал, что выясню детали завещания мистера Гилберта. А вас я попрошу систематизировать всё, что вы знаете о возможных опасностях, грозящих Дому и нам.

– Хорошо, мистер Митч, – сказала я. – Но завтра мне придется уехать. Мы с моими подр… сотрудницами проведем совещание в моем агентстве и сообщим вам о выводах. Будет лучше, если вы сами нас там навестите.

– Договорились, – кивнул нотариус.

Глава 3

По дороге домой я зашла на автостанцию и на всякий случай переписала в блокнотик расписание автобусов. В Лонгдун было два рейса: утром и днём. Если разговор с Шан Спаркл пройдёт быстро, лучше сяду на автобус, чтобы не ждать вечернего поезда.

В киоске уже продавалась свежая пресса: «Лонгдунский глашатай» и «Вестник». Я купила оба выпуска. Интуиция меня не подвела: в «Лондонском глашатае» на внутреннем развороте было опубликовано интервью с Томасом Эверетом.

Пресса узнала об исчезновении Майкла. Я была к этому готова, но всё равно тревожилась. Тот, кто покушался на Майкла, мог выяснить, что Корбетт до сих пор жив, или, наоборот, убедиться, что у Майкла всё плохо.

Я жадно пробежала строки глазами, а потом, с облегчением выдохнув, перечитала статью ещё два раза.

Сэр Томас Эверет комментирует исчезновение внука

Вчера в своём лонгдунском особняке Оук-Хаус сэр Томас Эверет, глава «Чанди Инкорпорейтед», принял корреспондента «Лонгдунского Глашатая». Поводом для встречи послужили тревожные новости, которые уже несколько дней будоражат как научные круги, так и широкую общественность: бесследно исчез внук сэра Томаса, известный некромант и археолог Майкл Корбетт.

Напомним, мистер Корбетт — один из ведущих специалистов Эльбона по работе с неупокоенными душами, недавно получил грант на изучение захоронения эпохи Тёмной Резни. Однако на прошлой неделе Корбетт не вышел на связь с руководством проекта, после чего профессор Домли обратился к его родственникам. Однако выяснилось, что мистер Эверет сам разыскивает внука.

Сэр Томас, выглядевший уставшим, но сдержанным, согласился ответить на вопросы «Глашатая».

— Сэр Томас, что вам известно о местонахождении вашего внука?

— Майкл — взрослый человек и опытный профессионал. Он не раз уезжал в длительные экспедиции, порой в самые глухие уголки северного Эльбона. Я не сомневаюсь, что у него есть веские причины не выходить на связь.

— Но руководство проекта утверждает, что мистер Корбетт пропустил несколько обязательных встреч. Беспокоитесь ли вы?

— Разумеется, я беспокоюсь, как любой на моём месте. Однако я привык доверять компетенции внука. Майкл — один из лучших некромантов страны, и если он принял решение временно уйти в тень, значит, на то были профессиональные причины. Быть может, того требует ход расследования или безопасность его самого и его коллег.

— Появились ли у полиции какие-либо зацепки?

— Этот вопрос следует адресовать не мне, а сотрудникам Корпуса констеблей. Мне известно лишь то, что они делают всё возможное. Я же, со своей стороны, оказываю любое содействие, какое только могу.

— Но ведь ходят слухи, что мистера Корбетта видели в Высокогорье...

Сэр Томас лишь устало улыбнулся и развёл руками:

— Я не привык комментировать слухи. Эльбон — большая страна, и люди имеют право свободно передвигаться по ней. Если мой внук действительно отправился на север, у него были на то свои причины. И, поверьте, они не имеют никакого отношения к желанию скрыться или избежать ответственности. Майкл Корбетт всегда был и остаётся человеком слова.

На этом сэр Томас, сославшись на неотложные дела, завершил беседу.

Напомним, что в Корпусе констеблей, куда наш корреспондент обратился за комментарием, от каких-либо заявлений пока воздерживаются, ссылаясь на тайну следствия.

«Лонгдунский Глашатай» будет следить за развитием событий.

И как они только узнали, что Майкл отправился на север? С другой стороны, север большой. Что ж, или репортёры поленились собрать больше информации, или – в это я верила больше – сэр Томас убедил их не распространяться о возможном местонахождении внука.

По дороге к дому тёти я перебирала вопросы, которые накопились у меня к частным детективам и моим подругам. Наверное, я как влюблённая женщина должна была бросить всё и отправиться спасать Майкла. Я же послала по его следу детективов, причём профессионалов в области розыска людей. Сама же я продолжала идти по следу убийцы. Ведь если не нейтрализовать его сейчас, пострадать может не только Майкл. Под ударом Джеймс-Грант, он же сэр Коллахэм. Ведь не просто так его позвали на аукцион, где он смог купить шкатулку с Гюставом Хорном. На что рассчитывал предполагаемый Унгель? Не могу точно сказать. Но у меня есть подозрения.

Опасность также угрожает мистеру Эверету, стражам (хотя я и постаралась их успокоить, но сама не особо была уверена, что убийца не явится в Грейлок). И, разумеется, я сама была под прицелом.

Странно, что мой дальний родственник до сих пор меня не убил. А ведь было бы это очень просто. Пусть на меня не действуют фантомы, но обычной пуле противостоять я не в силах. Злодей подменил лишь одну кольчугу, уверенный, что Майкл возьмёт вторую, с перчатками. Значит, он знал образ мышления Корбетта. Тот никогда бы не позволил мне выполнять грубую работу во время прорыва — ту, для которой нужна сила и свободные руки.

Одним словом, в последние дни я ощущала себя разделённой на две части. Одна часть умирала от тревоги за Майкла, постоянно прокручивая в памяти наш разговор по радио, вторая ела, спала и пила кофе, общаясь с людьми и собирая информацию по крохам. Но наступал момент истины. Я знала, что мне делать дальше, вне зависимости от того, жив Майкл или нет.

Когда я вошла в дом, в гостиной звонил телефон. Взять трубку я не успевала, хотя влетела в комнату и попыталась дотянуться до трубки, с разбегу упав на диван. Вещий лосось! Теперь придётся звонить на телефонную станцию и узнавать номер звонившего. Как же я скучаю по мобильным телефонам! Сейчас бы уже перезванивала тому, кто пытался со мной связаться.

Но к счастью, телефон зазвонил вновь. Это была Линда. Ранним утром в агентство поступил звонок от нанятого мной детектива по фамилии Добсон. Тон миссис Фоссет был несколько напряжённым, и я попросила её ничего от меня не скрывать.

— Всё в порядке, Горти, — быстро проговорила Линда. — Ну, насколько всё может быть в порядке.

— Прошу, не тяни, — хрипло сказала я, чувствуя, что силы вот-вот меня покинут. Нужно продержаться ещё немножко. По крайней мере, выслушать подругу.

— Майкла видели в районе селения Торпент. Но не радуйся раньше времени. Деревенька брошена. Рядом несколько храмов: богини Ану и Триединой. В храмах полно фантомов. С ними никто не борется, местные воспринимают их как нечто само собой разумеющееся. Детектив Добсон попытался поговорить с местными друвами, убедить их сопровождать его во время поисков. Горти, — Линда помялась, — они сказали, что на всё воля богов. Если человеку нужно посетить святыню, заражённую призраками, значит, мешать ему не стоит. Там... странные обычаи. Никто не согласился показать Добсону деревню и храмы. Ему посоветовали найти рыбаков, раньше живших в Торпенте, но... Добсон уехал. Сказал, что на этом его поиски заканчиваются. Что Корбетт всё равно мёртв и Добсон не намерен рисковать своей жизнью. Я не знала, как его убедить. Послала ему чек за услугу. Всё-таки кое-какую информацию он собрал.

— Ты правильно сделала. Добсона можно понять, — сказала я. — Дождемся сообщения от детектива Ли, может, у него что-нибудь есть. Ли должен был побывать в Олте и опросить там всех родственников Майкла. Что-то ещё?

— Да. Не знаю, насколько это будет полезно. Рядом с деревней – капище Ану и кладбище. Но с кладбища ползут фантомы, местные болтают что-то о проклятии. На капище до сих пор лежит вывернутый штормом Дуб.

— Я помню, — взволнованно перебила я Линду. — Майкл об этом упоминал. О Дубе и о проклятии. Это не случайность. Как далеко Торпент от Олты? Майкл родился в Олте.

— Подожди, нужна карта, — сказала Линда.

Я услышала, как она зовёт Фиби, а через какое-то время — стук каблучков и шуршание бумаги.

— Привет, Горти, — крикнула Фиби в трубку. — Ты в порядке?

— Да, дорогая, — ответила я.

— Держись, всё будет хорошо. Мы целый день на телефоне. Твой Корбетт не так прост. Я уверена, что он выкарабкается.

— Спасибо, Фиби, — поблагодарила я подругу.

Фиби вернула трубку Линде.

— Так, — сказала та. — По карте двенадцать миль, но это если напрямую.

— Дело в том... — я кашлянула, — что я не исключаю вероятности...

— Что Майкл находился на грани помутнения рассудка и вместо того чтобы двигаться домой, забрёл в деревушку с вывернутым Дубом? Нет, Гортензия, – твердо сказала Линда. – Я ведь не договорила. На пароме Майкл болтал с паромщиком и его сыном. Шутил, рассказывал анекдоты. Несколько раз повторил, что он везунчик.

— Везунчик? — эхом повторила я за подругой.

— Да. Тем более если бы он начал сходить с ума, то это было бы заметно. Вряд ли бы он смог купить билет. А он его купил. До Уш-крей, а не до Дункельд-Брея, от которого до Олты четыре мили. Дело в том, что паром обходит мыс, на котором расположена та самая деревенька с капищем. Нет, Горти, Майкл попал туда целенаправленно. Он где-то там. Что он ещё тебе рассказывал?

— Легенду о короле Гоноуре и эльфе Дракиене. Король Гоноур отказал эльфу, который просил руки его дочери, отправил его в подземелье и приказал фантомам охранять темницу, но эльф Дракиен как-то сумел упокоить призраков. «Гоноур» на староэльбонском означает «честь, гордость», «дракиен» –  слуга дракона. Майкл писал, – я схватила со столика графин налила себе воды и выпила её залпом, — что, подобно эльфу, будет бороться и не позволит фантомам забрать его жизнь. Мистер Грант сказал тогда, что хорошо знает легенды Севера, но такой не помнит.

— Он не звонил?

— Пока нет.

— Я тоже такой легенды не помню, — неуверенно сказала Линда. — А я читала детям очень много сказок. Должно быть, в его словах что-то зашифровано.

— Я пришла к такому же выводу, — отозвалась я.— У Майкла был договор с баньши, то есть с Бадб. Значит, с помощью выдуманной легенды он попытался что-то мне объяснить. Но я пока не понимаю что.

– Я, впрочем, не очень уверена, что сказка выдумана, – задумчиво протянула подруга. – Фиби, а ты не помнишь…?

Линда отстранила трубку ото рта, и я слышала, как она пересказывает Фиби легенду о Дракиене. Фиби что-то отвечала в своей обычной манере: быстрой и уверенной.

– У нас, кажется, есть зацепка, – деловито отчеканила Линда, вернувшись к разговору. –Фиби вспомнила один вечер… поездку?

– Экскурсию! – выкрикнула Фиби.

– Мы все выясним. Главное, не нервничай, – строго велела мне Линда.

– Постараюсь, – с невольной улыбкой сказала я.

Глава 3.1

Шан Спаркл была грузноватой женщиной с лицом простой сельской жительницы, не чурающейся солнца и ветра. Она встретила меня у забора, как будто ожидала, что я приду.

– Ведьмы и должны знать такое, не так ли? – пробормотала я, завидев фигуру у забора.

На женщине была старая военная куртка защитного цвета. Здесь их носили многие – из экономии и в память о войне.

– Гортензия Грей, – представилась я, подойдя.

Миссис Спаркл кивнула и потянула на себя скрипучую калитку:

– Входите. Мужа нет дома, нам никто не помешает. Он уехал со старшим сыном на рыбалку. Говорят, дождевой фронт ушёл на север. А по мне, поскорей бы выпал настоящий снег. Зимой призраки не так лютуют. Да только климат на Островах не тот, что раньше. Зимы теплее, а от того люди больше болеют, а фантомы чаще нападают. Идите за мной. Кухня с той стороны. Чайник, должно быть, уже закипел. Выпьем чаю.

Мы обошли вокруг небольшого типичного для Лайонсроуд домика с мезонином и верандой на заднем дворе.

Сад был убран к зиме. Из трубы теплицы шёл дым.

– Топим, – кивнула в сторону теплицы хозяйка дома. – У нас всегда в холода есть к столу свежая зелень. Ну и мои травки, разумеется.

Травами пахло в старом саду. Их запах впитался в дерево веранды, а в кухне смешался с ароматом кушаний и цветущей на окне хойи.

– Я знала, что вы придёте, – сказала миссис Спаркл, спеша к засвистевшему чайнику. – Духи мне рассказали о вас, мисс Грей. Я вас ждала.

Ну разумеется. Духи. Какая же уважающая себя ведьма или гадалка не превратит встречу гостей в целое шоу? Не подчеркнёт свою дружбу с потусторонним. Впрочем, у каждого свой хлеб. Я раздавала визитки «Психеи», убеждая потенциальных пациентов, что проблемы с психикой есть у любого, просто нужно увидеть их и признаться самому себе.

– Духи сказали вам, зачем я пришла? – доброжелательным тоном поинтересовалась я.

Миссис Спаркл выдержала мой пытливый взгляд.

– Да. Но вы сами вряд ли осознаёте, что именно вас сюда привело, мисс Грей.

– Вполне... осознаю.

Ещё один приёмчик, чтобы напустить побольше тумана таинственности. Впрочем, об эльбонских ведьмах я знала мало. Скорее принесла с собой земные стереотипы и нахваталась местных. На островах к ведьмам относились с недоверием. Чем-то они его заслужили, в отличие от магов, некромантов и медиумов, которых уважали. И колдунов колониальных земель, которых боялись.

– Хочу узнать, что произошло в Грей-холле в конце ноября сорок третьего, когда вас забрал с собой отряд оберштурмфюрера Фогеля.

– Я уже много раз рассказывала эту историю. И тогда, и после. И скажу ещё раз, – вздохнула миссис Спаркл. – Ничего там не произошло. Фашисты ушли из дома несолоно хлебавши. А на обратном пути, к берегу, тогда ещё оккупированному, их перестреляли. А ведь я их предупреждала. Ведьмам нужно верить.

– Я очень мало знаю о ведьмах, – призналась я.

– Странно, учитывая, что вы говорите с духами, – миссис Спаркл вызывающе скрестила руки на груди. – Сомневаетесь в моих словах?

– Ну скажем... слегка вам не доверяю.

– Поняла, – хмыкнула ведьма. – Вам наговорили обо мне... всякого. Они такие... люди в маленьких городках и деревеньках. В лицо говорят одно, а за спиной – другое. Каждый раз я забавляюсь, когда они приходят ко мне и просят об услуге. Такие... милые, угодливые. А стоит отвернуться – и сладкие уста плюются ядом.

– Вы сказали, что ждали меня, – пожала плечами я. – Но вас могли предупредить мои соседи. Просто позвонить по телефону. А телефон у вас есть, я проверяла в справочнике. Вы назвали меня медиумом, говорящей с духами. Но люди в деревне ещё при жизни моей бабушки считали Греев... особенными. Не нужно пытаться произвести на меня впечатление, миссис Спаркл. Я просто хочу узнать, что случилось тогда в моём доме.

– Хорошо, – Шан Спаркл отвернулась к плите. – Я вам всё расскажу, но боюсь, вы будете разочарованы.

Ведьма достала из шкафчика большой пузатый заварочный чайник. В него отправилась смесь чёрного чая и каких-то трав.

– Ромашка, тимьян и липовый цвет, – не оборачиваясь, сказала миссис Спаркл через плечо. – Никакой ведьминской магии. Ведь вы же в неё не верите. Только не верить не означает, что этого не существует.

Миссис Спаркл водрузила чайник на стол, дышащим паром носиком в мою сторону. Аромат трав смешался с запахом хорошего чая. Стало легче дышать.

– Вам не помешает успокоиться, – сказала ведьма. – А ещё лучше поспать.

– Это так заметно? Что я не высыпаюсь.

– Я вижу не глазами. Так вот. Те фашисты нашли вход в подвал. Меня они с собой не взяли, оставили наверху под присмотром двух солдат. Я знала, что они увидят внутри. Частичку Изначального Древа. Конечно, мне хотелось самой его увидеть. Но эти двое наверху... Они смеялись надо мной. Связали руки и ноги и смотрели, как я корчусь, тогда всё моё тело затекло. И я их просто... выключила.

– Выключили?

– Заколдовала, – миссис Спаркл достала из серванта две чайных пары.

И снова свомпширский фарфоровый завод. Нужно купить пару чайных наборов. Пригодятся в нашем офисе в Лонгдуне. Будем поить из них чаем клиентов, если они появятся, конечно.

– Вы их заколдовали? И что вы сделали?

– Немного поворожила с их головами. Простые у них были головы… пустые, ничего особенного – забитые всякой всячиной, глупыми мечтами и надеждами, которые им внушил… этот их… даже имени его называть не стану. Мне было не трудно внушить им парочку хороших идей. Они даже не поняли ничего. Я могла бы их убить – заставить сделать что-нибудь эдакое. Да только я знала, что они скоро сами помрут. Сначала один из них меня развязал... Курт, кажется. А потом оба заснули на первом этаже у камина. А я спустилась в подвал и слышала, что говорили ловцы душ.

Я вся подалась вперёд.

– Они ссорились, – коротко бросила миссис Спаркл и замолчала.

– И всё?

– Я говорила, что вы будете разочарованы.

– Вы понимали, о чём они говорили?

– Нет. Я не знаю алеманского. Но когда люди так орут друг на друга, это означает, что они разгневаны и спорят. Я предупреждала, мисс Грей, ничего интересного.

– Орали, – задумчиво проговорила я. – Опишите, кто на кого орал.

Миссис Спаркл описала Фогеля и Гюстава Хорна. Фогель топал ногами и тыкал пальцем в пол. Второй, наш невольный союзник Хорн, всё больше и больше повышал голос, стараясь убедить в чём-то своего командира. А затем снаружи раздались выстрелы. Подоспели солдаты из моторизованного взвода, человек десять. Фашисты смогли пробиться, но их настигли возле Грейзфилда.

– Эти люди были мертвы до того, как погибли. Бабб приговорила их. Она же сделала так, чтобы похоронили их на её пустыре. Она держала их души, чтобы они не причинили вреда людям.

– И тем не менее, – вырвалось у меня, – трое из них вели весьма активное посмертное существование. Сам Фогель, человек, который с ним спорил, и третий – Хайнц Штоф. Вы случайно не получали от них... весточки уже когда они были мертвы? Они стали духами, фантомами. Фогель и Штоф убили двух людей, будучи призраками.

Чашка в руках миссис Спаркл задрожала.

– Я ничего об этом не знаю, – сказала она, побледнев.

– Странно. Ведь вы же ведьма, – повторила я ее же слова. – Вы об этом никому не скажете. Ни одной живой душе. И ни одной мёртвой. Просто знайте: если проболтаетесь, у вас будут проблемы.

– Я никому не скажу. Слово ведьмы.

Из памяти Гортензии пришло понимание: миссис Спаркл дала клятву. И она не менее серьёзна, чем те, что подписываются кровью в присутствии магов. Слово ведьмы значит многое.

– Я посчитала, что вы должны знать. Фогель и второй, Хорн, уже не причинят вреда живым. А про Штофа мы практически ничего не знаем, – предупредила я. – Возможно, он тоже нейтрализован и находится в надёжных руках. Но я ничего не могу гарантировать. Вы – свидетель. Возможно, вы были правы. Я пришла не только расспросить вас о моём доме, но и предупредить.

– Я поспрашиваю у духов, – медленно проговорила Шан Спаркл. – Они должны знать. Могу сделать это прямо сейчас. Но вы не можете присутствовать при моем разговоре с потусторонними силами.

– Почему?

– Духи. Я говорю о духах, не о фантомах. Есть люди, которые не ушли на Ту Сторону, но и не стали полноценными призраками. Они еще помнят себя. И у них, если так можно выразиться, разветвленная сеть передачи информации.

– Не те ли, которых используют колдуны в ритуалах?

– Да, но те духи злые. Я не веду с такими никаких дел.

– И чем вы с ними расплачиваетесь?

Шан Спаркл усмехнулась:

– Хороший вопрос. Тем же, чем и другие: маги, некроманты… Я даю им покой. Даже если их тел уже не существует. Почему бы вам не подремать в доме, мисс Грей, пока я буду говорить с ушедшими. Комната младшего сына свободна, он уехал учиться. Вас там никто не побеспокоит. Муж со старшим приедут поздно вечером.

– Вы серьёзно? – спросила я удивленно. – Я не собираюсь спать в вашем присутствии. Вы что-то добавили в чай?

Я подавила зевок. Спать хотелось всё больше и больше, как если бы я несколько суток оставалась на ногах. В принципе, так и было. Просто тепло от печи, просто душистые травы…

– Пойдёмте, – миссис Спаркл помогла мне подняться, придерживая за плечи. – Не бойтесь. Я не причиню вам вреда. Слово ведьмы...

Слово ведьмы... слово ведьмы...

Я спала и даже во сне ощущала мягкость перины, на которую уложила меня миссис Спаркл. Тоже мне детектив и медиум. Я подчинилась колдовству деревенской ведьмы. Но сны были хороши.

Мне снился Майкл. Мы сидели на цветущем лугу, среди ромашек и одуванчиков. Корбетт полулежал, опираясь на локоть, лениво жевал длинную травинку, а его неизменная шляпа съехала на затылок. Я устроилась на его пиджаке, поджав под себя ноги. Он рассказывал страшные, но при этом смешные истории – о том, как в юности проспал появление призрака восставшего лорда-самоубийцы, потому что уснул в его пустом гробу. Я смеялась, запрокидывая голову, ветер путал мои волосы. Я знала, что это сон, но не хотела просыпаться.

Однако резко пробудилась, обнаружив, что за окном наступают сумерки. Меня разули – у кровати стояли комнатные тапочки. Я чувствовала себя помятой и слегка разбитой. Зато спать больше не хотелось, и голова заработала яснее.

Шан Спаркл сидела там же – на кухне. На стуле рядом с ней висел мой жакет. Перед ведьмой на столе лежали две фотографии. Одну из них я вырезала из газеты вместе с заметкой. Майкл Корбетт улыбался фотографу у своего автомобиля. На второй фотографии была Хеанна на руках у своей матери.

– Вы обыскали мой пиджак, – раздраженно констатировала я. – Взяли их без спроса.

– Они звали, – тихо откликнулась ведьма, указав глазами на вырезку и снимок.

Она сидела, сложив руки на коленях. И её уставший взгляд был обращён в сторону раскрытой двери. Печь потухла. Кухня выстудилась и наполнилась вечерней сыростью.

– Простите, – встрепенулась миссис Спаркл. – Это был тяжёлый разговор.

– С духами? Или с ними? – вызывающе спросила я, всё ещё злясь на саму себя, на свою слабость. Но сердце пропустило удар. Что если сейчас ведьма скажет, что Майкл мертв? Поверю ли я?

– Нет, эти двое живы.

Ноги подкосились, и я упала на стул. Жив.

– Тогда как вы с ними говорили?

– Не с ними, а с духами, которые их знают.

– И что они вам сказали?

– Что вам грозит опасность, – сказала ведьма, поднявшись, закрыв дверь и начав выгребать золу из дровяной печи.

– Она всегда мне грозит, – нетерпеливо отозвалась я. – Что-нибудь конкретное?

– Да. Избегайте лысого человека с кривыми зубами. Он постарается вас убить.

– Миссис Спаркл... – раздражённо начала я.

– Но это будет не скоро, – перебила меня ведьма. – Вы ещё успеете подготовиться. А вот они... – она указала на стол. – С ними всё сложнее.

– Удивите меня, – после сна мне было зябко. Зато сонливости как не бывало. Я надела жакет и села на стул, с нетерпением ожидая, когда хозяйка дома разведёт огонь в печи.

– Ваш... возлюбленный, – с лёгкой заминкой произнесла миссис Спаркл. – Вы должны отправиться к нему.

– Вы имеете в виду... Вы знаете, где он?

– Нет, но вы – знаете. Пусть примерно, но сердце приведет вас в точное место.

И вот опять. Я была готова ухватиться за любую ниточку надежды. Ещё пять минут назад почти ненавидела Шан Спаркл. А теперь была в нетерпении услышать, что еще рассказали ей духи.

– Про него я больше ничего не скажу. Хотя… нет. Предупрежу: будет тяжело, а остальное зависит от вас, – ведьма выпрямилась и подошла к столу. Упёрлась руками в столешницу, словно нуждалась в опоре, и глядела на фото Хеанны... ёжась, но не от холода. – А вот она… о ней мы поговорим.

Глава 4

– Но Майкл... – начала я.

– С ним я вам ничем не могу помочь, – резко оборвала меня ведьма. – О своем мужчине говори с Ней.

– С кем? – озадаченно переспросила я. – Ах, вы имеете в виду...?

– Я не могу называть Её по имени, – тряхнула головой миссис Спаркл. – А вы, мисс Грей, можете. Даже позвать. Только будьте осторожны. Она всё про вас знает, Её не обмануть человеческим словом. Но вы должны это отработать – долг, что-то для Нее сделать. Однажды Она придет и спросит его с вас.

– Что спросит? Какой долг?

– У всех есть какой-нибудь долг... – миссис Спаркл посмотрела в окно. – У кого-то он тянется из прошлых жизней. И отрабатывать его приходится тоже жизнями, одной за другой.

– Хорошо, – согласилась я. – Я поняла. Долг. Прошлые жизни. Расскажите мне о Хеанне. Об этой девочке на фото.

– Расскажу, – кивнула ведьма. – Но у вас есть ещё и другие фотографии. В вашей сумке.

– Они тоже звали вас? – теперь это был просто вопрос, без тени сарказма.

– Да. Но в сумке лежит ваше оружие. Мне нельзя касаться оружия, оно слишком много помнит.

Мне оставалось только покачать головой. Похоже, обычные воспитанность и тактичность игнорировались, когда миссис Спаркл чересчур увлекалась. Она успела везде заглянуть. Однако я поверила, что ее действительно «позвали».

В моей сумке действительно лежал «штерн». Я демонстративно выложила пистолет на стол. Ведьма слегка отодвинулась на стуле и заморгала.

– Что? – спросила я.

– Любое оружие – это отнятые жизни, – пробормотала миссис Спаркл. – Я их вижу. Потом не могу спать. Когда сотрудничала с Подразделением сразу после войны, заработала проблемы с сердцем.

– С Подразделением по расследованию военных преступлений? – удивилась я.

– Да, их интересовало личное оружие, в основном оккупантов. Они обращались ко мне. Я поэтому переехала в Лайонсроуд из Грейзфилда. Устала. Простите, не могла бы ты убрать ваш пистолет обратно в сумку? Не против, чтобы на «ты»? Зови меня Шан.

Я кивнула и спрятала «штерн», вместо него вынув ещё две фотографии: взрослой Хеанны и Унгеля, а также тёти Мэган и Эверета.

– Я его знаю, – миссис Спаркл кивнула на снимок с сэром Томасом. – Эльбон ему многим обязан. Посмотрим, – ведьма разложила снимки на столе по одному только ей известному принципу: сначала мать и сын, затем мать и дочь и внизу – моя тётя с возлюбленным. – Вот значит как…

– Вы можете что-то сказать? Ты можешь? – поинтересовалась я.

Я уже приняла ситуацию. Не успела на автобус, проспала полдня, попала под чары деревенской колдуньи. Но в душе уже не было ни тревоги, ни нетерпения. Пусть всё идёт как идёт. Если я решила полностью доверять интуиции, не стоит дёргаться. Наоборот. Нужно наслаждаться ситуацией. Я выспалась, чувствую себя неплохо, Майкл жив.

Правда, на улице похолодало. Осень в этом году выпала нервной. Природа никак не определится.

Я подошла к окну. Она стояла там, у яблони, – рыжая девушка в длинном платье и сером плаще. Ворон сорвался с её плеча и пролетел мимо окна. Миссис Спаркл вздрогнула, но продолжила рассматривать фото, не поднимая головы.

– Она с тобой говорила? – спросила она.

– Бадб? Нет.

– Это хорошо. Разговор с Ней – это последнее, что обычно переживает человек перед смертью.

– Она со мной не говорила. Только показывала.

– Хорошо, – задумчиво повторила миссис Спаркл.

– Но в какой-то момент я испугалась, что она заговорит или закричит.

– Банши – это всего лишь одна из форм. Она не убивает, а только предупреждает. Если ты позволишь, я бы хотела узнать, что Она для тебя сделала. Я чувствую Её интерес к тебе. Но таким, как я, Она мало что открывает. Я подчиняюсь другим силам. Они не плохие и не хорошие, просто иные.

– Она указала на убийцу. Только указала, – медленно проговорила я, вспоминая, как вышла из гостиницы в Экорни и последовала за девушкой в сером плаще и зелёном платье.

Я обнаружила, что дверь архива при церкви Сына Божьего отперта. Тяжёлый замок выпал из петель и валялся в снегу.

Она была внутри. Прошла вдоль шкафов с пронумерованными ящиками и скользнула тонкими белыми пальцами по одному из них. Посмотрела на меня и убедилась, что я вижу и понимаю. Внезапно очутилась совсем близко, так что сердце ушло в пятки, и указала на карман моей накидки. И исчезла, зайдя мне за спину. Только потом, заполучив дело Хеанны, я обнаружила в кармане листок бумаги, исписанный рукой сэра Томаса. Видимо, машинально положила ее в плащ вдень отъезда. Мистер Эверет – по моей просьбе – письменно изложил всё, что знал о миссис Марайе Воган и Джереми Экройде, жертвах убийцы-медиума. Мы бы никогда не связали Унгеля и наше основное расследование, если бы не эта подсказка.

– Эта девочка... Хеанна... – продолжила Шан. – Она ещё жива. Стара, больна, но сильна. Много тёмного: тени, смерти, призраки. Она держала их в руках, нити жизни, словно парка. Ей это нравилось. Сейчас затаилась, боится наказания. Знает, что будет предъявлен счёт.

Я снова посмотрела в окно. Никого. Только кот крадётся мимо садового фонаря да срываются редкие снежинки.

– Как это случилось? – вырвалось у меня. – Почему душа Хеанны пришла к моей тёте? За что? Мэган хранила дом, многим пожертвовала, не роптала...

– Ты ничего не знаешь о том, что жило в душе твоей тётушки, – перебила меня миссис Спаркл. – И никогда не узнаешь. Об этом в дневниках не пишут. К тому же существуют карма. Она даже для меня закрыта. Иногда я чётко вижу, что они есть, тёмные пятна из прошлых жизней, но я ничего не могу сделать. Человек должен сам отработать. Одно скажу точно: духи приходили к ней перед смертью. Возможно, души тех, кого погубила её дочь.

– И где сейчас Хеанна?

– Где-то... – пожала плечами Шан. – Я тебе не говорящая карта. Она жива. И внучка, дочь её сына, тоже жива.

– У Унгеля есть дочь? – встрепенулась я.

– Да, юная, но с тёмной душой. Этот ребёнок – следствие большой страсти, которая затем превратилась в ненависть. Он сильный маг... – Шан закрыла глаза, глазные яблоки бегали под веками. – Некромант. Человек большой силы. Он унаследовал дар матери.

– Фантомы его не трогают?

– Он говорит с ними, но не так хорошо, как ты. И да: на его руках потоки крови. Ты знаешь, что если убить человека, то можно стать им одержимым? Вокруг Унгеля много душ, требующих справедливости. В твоей сумке... там есть фото людей, которых он убил.

В моей сумке, в небольшой папке с делом, действительно лежали фотографии миссис Воган, её сына Джейка, Джереми Экройда и Билли Фрайта. Эти снимки я, помешкав, тоже выложила, несмотря на условную секретность задания. Теперь я доверяла ведьме из Грейзфилда.

– Это они, – кивнула миссис Спаркл, – его жертвы. До и после.

Впервые за несколько недель я выдохнула с облегчением. Мы точно шли по правильному пути: я, Майкл и Джеймс Грант. Унгель и злодей из нашего с Майклом общего расследования – одно и то же лицо. Честно говоря, до сих пор меня грыз червячок сомнения. У меня имелось только два довода в пользу этой версии: интерес убийцы лично ко мне и помощь банши-Бадб в тот день, когда она отвела меня в архив, отперев все замки в Экорни.

Было кое-что ещё, разные мелочи. Кто-то оплатил учёбу Линды Фоссет на курсах. Она клянётся, что не догадывается, кто это мог быть. А мне почему-то показалось, что о ней узнал тот человек, который забрал прах Фогеля, Хорна и Шольца из захоронения у старого храма Морриган. Что если на Линду охотились? Возможно, это было одно из условий пойманных Унгелем фантомов, которое он решил выполнить взамен на какую-нибудь услугу. Как Джеймс Грант и Гюстав. Фогель мечтал бы убить Линду, которая поспособствовала гибели его отряда. Только вышло не по его планам.

Майкл наверное сказал бы, что мои доводы высосаны из пальца. Но моя интуиция просто кричала о том, что это не случайное совпадение.

– Хеанна, обретённая, – пробормотала вдруг Шан Спаркл. Она перевернула фотографию с Унгелем и прочитала на обороте: – Кровь вернётся.

– Что это может значить?

– Что кто-то мстит. Но никто не виноват в том, что девочка стала сиротой. Сначала её не приняло Древо в твоём доме, затем отвергла Шестёрка богов. От того и знак на ее руке. И на руке ее внучки.

– Поэтому она её отдала, – кивнула я, больно прикусив губу от волнения, – моя тётя. Она уже знала. Священник пытался её отговорить. Но Мэган настояла на своём. Ей уже было понятно, что лучше она сделать всё равно не сможет. Скажи, по поводу Унгеля... ты не сказала, что он жив, – вдруг сообразила я. – И что значит «до и после»? До и после чего?

– До и после его смерти, – медленно кивнула Шан. – Он мёртв. Тот, кого вы ищете, одержим духом Унгеля. Этот человек убил сына Хеанны, и теперь его дух в нем.

Я растерянно опустилась на стул. Вот так поворот. Значит, больше нет причин исключать некоторых лиц из расследования. Не имеют значения ни происхождение, ни возраст. Убийцей может быть кто угодно.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге