Горшок дирхамов

Часть 1

Расскажи в двух словах о себе, Расскажи, о, цветок на ветру, Как в ночи танцевал при луне И зимою, и летом в саду, Как при солнце, лелея тепло Хоть недолгое, думал алеть. Холодало, теплело, цвело Всё вокруг, и тебе бы суметь… (Ольга Гусева)

– Олюшка, а наш Борис-то на маасквачке подженился, – заговорщически брякнула Татьяна Афанасьевна. – Дачу теперь продаёт. Вчера риэлторка с клиентами приезжала.

Подженился... На «маасквачке»... Ольга ожидала чего-то подобного, но эти слова бойкой соседки разом отмели все надежды, что ещё наивно продолжали теплиться в Ольгиной душе, и поставили жирную точку в её однолетнем дачном романе.

*

Весна в прошлом году выдалась ранняя. Снег сошёл ещё в конце марта и больше не выпал. И Ольга открыла дачный сезон уже в начале апреля. В то солнечное субботнее утро она вышла на открытую веранду, чтобы выпить на свежем воздухе традиционную чашку кофе, и собиралась усесться в одно из уже распелёнутых после зимней спячки мягких кресел, но вместо этого, снедаемая любопытством – прямо с чашкой, полной горячего напитка, –вплотную подошла к деревянному ограждению. По соседнему участку, который после ухода без малого девяностолетнего Палыча в мир иной пару лет сиротливо зарастал сорняками, уверенно, по-хозяйски ходил мужчина. Молодой, судя по его лёгкой упругой походке. Ольга некоторое время понаблюдала за новым хозяином(?) Палычевой дачи, благо прозрачные силуэты по-апрельски необлиственных плодовых деревьев тому не препятствовали, но, сообразив, что кофе стремительно остывает, опустилась в кресло и вытащила из кармана куртки телефон, чтобы просмотреть утренние новости.

Эдик написал, что приедет в воскресенье – на сегодня у них с Лидой есть семейные планы. Брат – по мере сил и возможности – помогал Ольге, делал на даче всю мужскую работу, но приезжал обычно один. Супруга Эдуарда «ковыряться в земле» не любила. Лидия – горожанка до мозга костей, родилась и всю жизнь провела на Центральном острове, где старые улицы называются «линиями». Она не выносила «антисанитарию» быта старой профессорской дачи и, к тому же, мучилась аллергией на пыльцу растений и укусы комаров. Наличие двоих детей дошкольного возраста, которых по выходным надо было возить по развивающим кружкам и спортивным секциям, являлось ещё одним препятствием к загородному «отдыху».

– Доброе утро, хозяйка.

Приятный бархатный баритон разорвал весеннюю тишину, слегка разбавляемую щебетанием то ли ещё не улетевших, то ли уже прилетевших птичек.

– Доброе.

Ольга подняла глаза на мужчину, нарушившего её уединение.

– Меня зовут Борис. Я ваш новый сосед.

– Ольга. Моё имя Ольга, – зачем-то она представилась дважды. – Присаживайтесь. – И Ольга показала на второе кресло, стоявшее у круглого стола, уже накрытого светлой саржевой скатертью. – Чашечку кофе?

– Спасибо, не откажусь, – не стал ломаться новый сосед.

Борис оказался внуком почившего в бозе долгожителя, но, получив в наследство дачу у Озера, добрался до неё только сейчас. Навскидку, новому знакомцу можно было дать тридцать с небольшим хвостиком. Он казался уверенным в себе, а выражение его карих глаз с искринкой, белозубая улыбка и модная лёгкая небритость выдавали явного любимца женщин. Но и себя, как подумалось Ольге, Борис тоже явно любил.

Ольга не была наивной простушкой, она прекрасно считывала этот тип мужчин и обычно их избегала. Однако уже после десяти минут ни к чему не обязывающей беседы поняла, что, вопреки своим принципам, уже «запала» на соседа-сердцееда. Возможно, тому способствовали не только приправленные мужским интересом взгляды, которые на неё бросал Борис, но и его адекватная и даже весьма разумная речь (а дураков Ольга избегала особенно тщательно).

Сосед, считавшийся успешным менеджером в одной из крупных сетевых компаний регионального уровня, привык проводить свободное время в фитнес-клубах и на модных мероприятиях, а отпуск – на морских курортах. Он приехал осмотреть доставшееся наследство и поначалу был уверен, что быстро продаст дедову дачу на Озере – вопрос только в цене. Но теперь вот раздумал(?).

Через четверть часа Борис спохватился:

– Извините, я своей болтовнёй отвлекаю вас от дел насущных. Если не боитесь беспорядка и разрухи в моём «родовом гнезде», приходите вечерком на чашку чая с мятой.

И откланялся.

Поначалу Ольга не собиралась откликаться на приглашение соседа (хотя чай с мятой был её слабостью), но чем ниже опускалось солнце, тем чаще ей вспоминались искринки в глазах Бориса, его белоснежная улыбка и бархатный баритон. Так что наступившие сумерки застали её в процессе обдумывания, что бы такое надеть, чтоб не выглядеть замухрышкой, но и не показаться разряженной неуместно статусу дачницы. В конце концов, Ольга натянула новый, собственноручно сшитый лучшей подругой флисовый костюм травянисто-зелёного цвета, который почему-то назывался спортивным, захватила пакет с бисквитным печеньем ванильного вкуса, закрыла дверь на щеколду и направилась к дому Бориса. Не напрямик через участки (прошлогодний сухостой и прогнивший деревянный мостик через канавку отвратили Ольгу от этого решения), а по так называемой Жасминовой улице (хотя никакой жасмин тут не рос, разве что чубушник).

*

В Ольгином дипломе о высшем образовании красовалась совершенно мужская специальность. К концу пятого курса она осталась единственной девушкой в группе. И в настоящее время на работе её окружали преимущественно мужчины. Симпатичная блондинка с изящной женственной фигурой, конечно, не страдала от полного отсутствия внимания со стороны противоположного пола. Но то ли контингент окружающих её мужчин был слишком специфичным, то ли виной тому была излишняя Ольгина строгость в общении с молодыми людьми, но в её жизни случился лишь один единственный роман, готовый завершиться замужеством.

С Анатолием Ольга познакомилась на последнем курсе университета в клубе акробатического рок-н-ролла. Сначала Ольга стала постоянной партнёршей привлекательного молодого инженера по автоматизации, а через полгода они решили стать супружеской парой. Казалось, что всё идёт замечательно, вот только Анатолий стал частенько уезжать в довольно длительные командировки на далёкий сибирский объект, где постоянно что-то внедрялось. И не горел желанием заводить ребёнка (впрочем, Ольгу это тогда не расстраивало, она планировала поступать в аспирантуру). Но потом вдруг выяснилось, что в холодном северном городе Анатолия ждут не только горячие цеха металлургических комбинатов, но и не менее горячая пассия, носящая популярное имя Настя.

Так, через три года совместной жизни семья распалась, и Анатолий уехал к Анастасии, которая к тому же ожидала ребёнка. А Ольга усвоила этот жизненный урок и стала относиться к мужчинам с предубеждением. Пара ни к чему не обязывающих курортных романов, и на этом всё. И вот теперь неожиданная встреча с Борисом.

*

Оба стали приезжать на дачу каждые выходные, точнее, вечером в пятницу. Естественно, там же провели все праздничные майские дни. К концу последнего месяца весны они перешли на «ты».

Борис нанял пару надёжных «специалистов» из центральноазиатской страны, которые навели относительный порядок на участке, а также подремонтировали старый дом, который теперь красовался «кирпичными» стенами, облицованными современным фасадным материалом, и новёхонькими пластиковыми окнами. О продаже дачи Ольгин сосед больше не помышлял.

В первую июньскую субботу Ольга приехала на дачу одна. У Эдуарда в эти выходные нашлись неотложные семейные дела – они с Лидией затеяли небольшой ремонт на кухне. И ближе к вечеру Ольга, не задумываясь, откликнулась на приглашение Бориса – жареная на решётке свежевыловленная рыба, купленная у местных рыбаков, бутылка хорошего белого вина. Оказалось, что у Бориса в четверг был день рождения, и теперь он хочет отметить его с очаровательной соседкой.

И вот уже рыба съедена, выпито не только вино, но и чай с шоколадно-вафельным тортиком из Ольгиной заначки. Беседа обо всём и ни о чём (особенно личным никто делиться не стремился) затянулась далеко за полночь. Наконец, Ольга, смущаясь под взглядами, которые Борис бросал в её сторону, поняла, что ей пора восвояси. Она встала и попрощалась. Борис заметно сник, но не сказал того, что хотел, и чего подспудно ожидала Ольга.

А Ольга, вернувшись к себе, не вошла в дом, а уселась в любимое мягкое кресло на веранде, зажгла большую антимоскитную свечу в круглой жестяной банке и стала впитывать в себя тёплую белую ночь. Она смотрела в бархатисто-голубое беззвёздное небо, вдыхала сладко-терпкий аромат безудержного раннелетнего цветения, слушала пение соловьёв в осинах за домом и хоровой крик лягушек у канавы за осинами. Окружающая Ольгу природа, пропитанная предвкушением любви, настроила её на романтический лад. Она закрыла глаза, а когда их открыла, то совсем не удивилась, увидев Бориса, стоящего на дорожке перед домом. И смотрела, как он подходит. И чувствовала, как берёт её за руку и вытягивает из кресла. А потом ощутила вкус его губ на своих губах и – сквозь два слоя хлопковой ткани – жар его распалённого желанием тела.

Уснули они, когда солнце стояло уже высоко. Голубые «блэкауты» на окнах Ольгиного дома позволили им спокойно поспать несколько часов. А потом они пошли купаться. Вода в Озере была холодной (впрочем, она никогда не бывает особенно комфортной для купания). Но ни Бориса, ни Ольгу это не смутило. Способ согреться был им хорошо известен.

*

Лето в тот год оказалось щедрым на ласковое непалящее солнце, короткие тёплые ливни и яркие двойные радуги, зависающие над Озером. Но только вот Ольга не знала, что двойная радуга – это знак великих перемен. Она тогда и не хотела этого знать – лишняя информация.

В городе Ольга с Борисом не пересекалась. Жизнь по будням была у каждого своя. Ольга возвращалась в свою комнату в «малонаселённой» коммуналке, доставшуюся ей по завещанию от бездетной старшей тётки по отцу. Где живёт Борис, Ольга понятия не имела, знала только район. Однако в выходные они встречались на даче, куда каждый приезжал на собственной машине – Ольга на купленной с рук старенькой «Калине», а Борис на куда более представительном европейском авто, приобретённом в кредит.

Все ночи с пятницы на субботу и с субботы на воскресенье Ольга проводила в обновлённом дачном доме соседа. Борис был внимателен, нежен и буквально кипел страстью. Его сильное атлетически сложенное тело и неиссякаемые комплименты не только Ольгиной внешности, но и её, как он любил выражаться, «неженскому уму» постепенно сделали своё дело. Ольгино общее недоверие к «самцам Homo Sapiens» по отношению именно к этому конкретному мужчине изрядно подтаяло. Ольгу несколько смущало лишь то обстоятельство, что Борис до сих пор ни слова не сказал об их вероятном совместном будущем. Но она уверяла себя, что ещё не время.

Эдуард в то лето почти не появлялся на даче, а когда требовалась его помощь, и он всё же приезжал, личной жизни сестры старался не мешать. Хотя у Эдуарда и возникали некоторые мысли относительно Бориса, Ольгу он в них не посвящал. Зачем? Мало ли, какие у него предубеждения.

Портить отношения с Ольгой Эдуарду совсем не хотелось. Может, Эдуард ещё и оттого стал редко появляться на даче – не хотел смущать Оленьку. Младшую сестрёнку он любил. Даже в детстве никогда с ней не ссорился и старался во всех случаях быть настоящим старшим братом-защитником. Ольга, очевидно, была счастлива с Борисом. И это главное.

Родители Эдуарда и Ольги, оба довольно известные в узких научных кругах учёные, в прошлом году уехали за границу – отцу предложили читать лекции в одном весьма престижном университете. И профессорская дача на Озере осталась в полном распоряжении брата и сестры. А теперь, скорее, только Ольги.

У родителей Лидии, супруги Эдуарда, была своя дача на Заливе. Полностью благоустроенная, со всеми городскими удобствами вплоть до всяких примочек «умного дома». Лидия с детьми стремилась проводить выходные именно там, поэтому семья пятничными вечерами выезжала из города в северо-западном направлении.

*

Лето, а за ним и ещё относительно тёплое начало осени пролетели быстро. В последние выходные сентября Борис на даче не появился. Ольга расстроилась, но нашла целую кучу оправданий отсутствию своего дачного «мужа выходного дня». Звонить ему она не стала, написала сообщение в мессенджере. Борис ответил, что ездил в командировку и остался в столице на выходные. Немного суховатый тон слов Бориса Ольгу тогда не насторожил. Мало ли, человек устал, не в настроении.

Но в первый октябрьский уикенд Борис снова не приехал, и Ольга позвонила ему вечером в понедельник.

– Я был в Москве. У меня там возникли дела... Личные.

От последнего слова Бориса у Ольги всё внутри сжалось в тугой вязкий ком, а Борис тем временем продолжал:

– Давай встретимся в следующие выходные. Я в субботу приеду на дачу, там и поговорим. Не телефонный это разговор.

Голос Бориса вроде бы звучал виновато, он что-то ещё говорил, но Ольга его уже не слушала, вернее, не слышала.

– Хорошо. До субботы, – прервала она поток слов Бориса и ткнула в красненькую трубку на экране телефона.

*

Неделя прошла, как в тумане. Работа, магазин «у дома», ужины на скорую руку и длинные тоскливые вечера. Дождливым субботним утром Ольга завела свою красную «ягодку» и поехала на северо-восток.

Она и не ждала ничего хорошего от разговора с Борисом, но каждое его слово вбивало гвоздь в крышку гроба её надежд на простое женское счастье.

– Оля, ты мне очень нравишься. Но... как мы будем жить? У меня ни кола, ни двора, машина – и та кредитная. А у Варвары трёхкомнатная квартира в центре Москвы. Я не питаю к ней никаких нежных чувств. Она некрасивая, старше меня на два года, да и, говоря по-простому, дура. Но её папа – крупная фигура в федеральном правительстве. И Варвара хочет замуж. Она даже согласна выйти замуж за меня, хоть я без кола и без двора, с кредитной машиной. А её папа готов посодействовать моей карьере.

Борис сделал паузу и попытался встретиться с Ольгой взглядом. Но она сидела, опустив голову, сжав губы в тонкую ниточку. И молчала.

– Я не могу упустить этот шанс, понимаешь? Я не хочу тебя терять. Я могу иногда приезжать. Да вот хотя бы на эту дачу. Мы сможем иногда встречаться. Знаешь, я, на самом деле, тебя даже люблю. Но ты пойми меня...

Ольга не стала дальше слушать Бориса. Его голос звучал глухо, беспомощно... Он – не мужик. Дешёвка. Готов продать себя за «трёшку» в Москве и обещание «хлебного места». И как же её угораздило купиться на его улыбки и красивые слова?

И Ольга – всё так же молча – встала, вышла из дома Бориса, тщательно закрыла за собой дверь, прошла тридцать метров под холодным моросящим дождём, не застегнув куртку, лишь запахнув её на груди, села в машину и поехала в город.

*

Зима тянулась медленно и нудно. Ольга убеждала себя, что Борис – это прошлое, дверь в которое закрыта на замок, заложена кирпичами, замурована. После Нового года вернулись мысли завершить недописанную диссертацию. И Ольга принялась за сбор недостающих материалов. А ещё она купила абонемент в фитнес-центр, что находился в нескольких минутах интенсивной ходьбы от её дома – в тамошней танцевальной школе имелось направление некогда так любимого ею рок-н-ролла. И к несколько припозднившейся весне жизнь Ольги вошла в привычную колею. Она даже с нетерпением ожидала открытия дачного сезона.

*

Конец весны случился буйным и противоречивым – мокрый снег в первые майские праздники сменился почти летней жарой сразу после Дня Победы.

В середине месяца Лидия взяла детей и укатила в долгожданный отпуск к южному морю, где в небольшом, но уютном курортном посёлке проживала её старшая сестра с мужем и тремя сыновьями-погодками.

А Эдуард решил, что пришло время, наконец-то, пристроить кухню к дачному дому на Озере. И погожим субботним днём он вооружился крепкой штыковой лопатой, сделал разметку под будущий фундамент пристройки и начал копать. Штык лопаты несколько раз с глухим звоном натыкался на довольно крупные плоские камни, которые приходилось выковыривать из глины.

Примерно через час Ольга услышала громкий голос брата:

– Оля, Оля, иди сюда! Я, кажется, клад нашёл! Смотри!

И Ольга, которая в это время была занята подготовкой к посадке гороха на одной из трёх грядок, имеющихся на участке, бросила грабли и пошла, нет, побежала к брату. Клад же!

В неширокой траншее рядом с вывороченными камнями из земли торчал керамический горшок. Явно старый. Нет, очень старый. И, к сожалению, разбитый. Вероятно, Эдик повредил его лопатой. А между двумя черепками, отвалившимися от верхней части горшка, виднелись монеты. Похоже, что серебряные. И тоже очень старые. Эдуард аккуратно выудил из разворошённой влажной почвы одну монету, положил её на ладонь, и оба стали её рассматривать. Какая-то арабская вязь?

– Подожди, это подозрительно похоже на дирхамы.... Очень древние монеты арабского халифата. У нас же где-то тут проходили пути из варяг в арабы и из тех же варяг в греки... Не трогай ничего. Я звоню Георгию.

Ольга ничего не понимала в древних арабских монетах, но в этом вопросе полностью доверяла брату, специалисту по истории Руси так называемой эпохи викингов.

– А кто такой Георгий?

Но Эдик её не слышал, он был полностью поглощен разговором с неведомым Ольге Георгием, из которого она поняла, что обнаруженные монеты могут датироваться девятым или десятым веком.

– Георгий – это, в некотором роде, мой коллега, старший научный сотрудник института истории материальной культуры. Специалист по монетам эпохи викингов. Между прочим, один из самых авторитетных в Европе.

Оказывается, Эдик услышал вопрос сестры.

*

Георгий примчался в средине дня. Очевидно, бросил все свои дела. Всё-таки клад с арабскими дирхамами девятого или десятого века находят не каждый день.

А Ольга сначала даже и не поняла, что к ним на дачу прибыл старший научный сотрудник института истории материальной культуры академии наук, один из самых авторитетных в Европе специалистов по монетам эпохи викингов. Она ожидала увидеть дядечку предпенсионного возраста, этакого седовласого лысоватого «ботаника» в очках с большими диоптриями и всё такое. А старший научный сотрудник оказался старше её самой лет на пять от силы. Красавцем его назвать было сложно, но светящийся в глазах интеллект и харизму историка-нумизмата Ольга оценила сразу. И даже испытала некоторую неловкость за свой затрапезный дачный вид – испачканные глиной джинсы, вылинявшую футболку и смешную панамку некогда ярко-розового цвета.

Однако скоро Ольга поняла, что её внешний вид Георгия нисколько не интересует. Его интересуют исключительно дирхамы. Да ещё, возможно, керамический горшочек, в котором они столько веков хранились.

Часть 2

Довелось обрести вдалеке. Получилось ли? Шёл наугад. И в земле, во далекой стране Был до времени спрятан тот клад. (Ольга Гусева)

– Я устала тебя ждать. – Слова Вардис хлестнули Гейра, словно пощёчина.

Его бывшая невеста, а ныне жена кровного родича, стояла в дверях дома, положив руку на заметно округлившийся живот. Она не сказала больше на слова. А Гейр ничего ей не ответил. Развернулся и пошёл прочь.

Торфинн вызов на поединок принял спокойно. Знал, что Вардис, объявленная невестой Гейра, должна была три года ждать жениха из похода. Когда две зимы миновало, кто-то из людей Чёрного Хельги сказал, что Гейр сгинул в полуденных краях. А взгляды Вардис уж очень призывно манили Торфинна. И он посватался к дочери Чёрного Хельги.

Отец Вардис дал согласие не сразу. Однако ж Торфинн недавно вернулся из похода в закатные земли. Серебра и всякого добра добыл изрядно. А соратники говорили, что, мол, хорошая удача никогда не покидает Торфинна. И в конце лета стала Вардис дочь Чёрного Хельги женой кровного родича своего бывшего жениха.

И вот теперь Гейр вернулся. С сундуком, полным серебра, как того желала гордая красавица, и со славой великого путешественника. А завтра бывший жених и нынешний муж Вардис сойдутся в поединке с мечом в руке. И одному из них, возможно, суждено уйти в посмертие.

В посмертие ушёл Торфинн. Видно, чувство вины перед кровным родичем камнем висело на его руке, сжимающей оружие. А праведный гнев и сознание собственной правоты добавили стремительности и ловкости движениям Гейра. Поединок оказался скоротечным.

А на следующее утро Гейр собрал своих людей и объявил, что собирается в новый поход, хоть лето уже на исходе. Кто хочет, пусть присоединяется к нему. Зимовать будут на берегу Эйстрасальта[1]. А в начале лета, как сойдёт лёд, отправятся дальше. Соберут в тамошних краях как можно больше драгоценной мягкой рухляди. Силой оружия иль серебра, неважно. А путь к богатым полуденным торжищам ему известен. И желающие пойти с Гейром в новый поход сыскались быстро.

*

В путь отправились, когда дни стали уже короче ночей. Зимовать остались в свейском гарде на берегу вика в дальнем конце Длинного Фьорда[2]. Там богатого гостя[3] с его людьми приняли приветливо. А вождю местного племени пришлось согласиться с тем, что дани пришлым роотси[4] в эту зиму придётся платить больше.

Гейр остановился в доме Харальда по прозвищу Гнилой Зуб, самого уважаемого в гарде свея. Поначалу Гейр не обращал внимания на Асню, старшую Харальдову дочь. В его сердце ещё не отгорел гнев на «берёз запястий»[5]. Но время шло, и душевная рана Гейра, нанесённая Вардис, постепенно затянулась.

Одним зимним вечером после йоля он сидел рядом с очагом и точил свой сакс. И не замечал внимательных взглядов, что бросала на него Асню.

Асню знала, что имя гостя – Гейр. И что этот мужчина — важный человек у пришельцев, хоть и молод ещё, тридцати зим не прожил. Волосы у Гейра светлые. Отблески пламени подсвечивали их золотом. Но сами волосы не золотистые, скорее, русые с оттенком древесной золы. Длинные, падают на плечи. Вот Гейр заправил передние пряди за уши, чтоб не мешали. Лоб высокий, гладкий. Под прямыми кустистыми бровями — глубоко посаженные глаза. Асню известно, что они чистого голубого цвета, хоть сейчас это и не разглядеть. Усы и борода Гейра чуть темнее волос и бровей. Руки сильные, пальцы длинные. Не сказать, что гость особенно красив, но почему-то Асню от него глаз отвести не может.

Вдруг чужак оторвал взгляд от своего сакса и посмотрел на Асню. Хорошо, что в доме темно. Не увидел Гейр, как вспыхнуло в смущении девичье лицо.

Однажды зимним утром пошла Асню по заснеженной тропе к незамерзающему ручью за водой – родник бил из земли за частоколом у подножия невысокого склона. Асню привычно набрала воды и зашагала обратно по своим же следам. И вдруг послышался ей скрип снега позади. Обернулась дева и видит, что её догоняет пришлый гость. За плечами у него лук, а в руке – добытая белая куропатка. Он подходит к Асню и делает шаг в сторону, чуть проваливаясь в рыхлый снег. Не идёт дальше. Свободной рукой хватает Асню за локоть – ведь никто не видит. И вот они стоят рядом. И Асню не смеет поднять голову, чтобы посмотреть гостю в глаза. А он говорит, что его имя – Гейр. Асню это давно знает. Слышала, как отец с братьями о нём говорили. А теперь Гейр хочет знать, как её зовут.

– Асню. Отец нарёк меня Асню.

Голос девы звучит тихо, но Гейр услышал.

Наконец, мужчина опускает руку. Они идут рядом. Асню — по едва заметной тропинке. Чужак — по рыхлому снегу. Так они подходят к дому. Гейр открывает дверь. Заходит первым. Но не уходит. Асню закрывает за собой дверь. Ставит деревянное ведро на пол. Гейр кладёт рядом с ведром добытую им дикую птицу и внезапно прижимает Асню к стене. Его губы властно обхватывают её рот. Асню вздрагивает, но не отталкивает пришлого гостя. Её сковывает страх. Или не страх. А если страх, то не за себя – за него. А вдруг люди увидят. Асню не понимает, что с ней происходит. Прижимается к Гейру. Им не хватает воздуха. Тогда Гейр отстраняется он неё. А Асню подбирает белую птицу, берёт ведро и уходит.

А Гейр ещё некоторое время смотрит ей вослед. И вдруг понимает, что неверная Вардис забыта. Его мысли теперь занимает только эта свейская дева. Асню.

*

В тот же вечер Гейр с несколькими верными товарищами сидел за длинным столом вместе с отцом и братьями Асню. Дева приносила им еду и пиво. Она слышала, о чём пришельцы говорят с её родичами. Гейр хочет на ней жениться. И этот разговор – сватовство. «Дружеский дар» будет заплачен серебром. Немедленно. О помолвке объявят завтра. А свадьба состоится, когда Гейр вернётся из полуденных земель.

Асню собиралась идти в кладовку за вяленым мясом дикого вепря, когда её остановил голос отца:

– Асню, этот достойный мужчина желает, чтобы ты стала хозяйкой в его доме и матерью его детей. Я не вижу к тому препятствия. А ты что скажешь на это? Согласна?

Асню на мгновенье вновь ощутила вкус губ пришлого гостя на своих губах, жар его ладного сильного тела. И ответила:

– Отец, пусть будет так, как ты решишь. Но я согласна.

Гейр окинул Асню довольным хозяйским взглядом. Встал из-за стола, подошёл к деве, снял с запястья серебряный браслет, обвитый золочёной проволокой, и надел его на руку Асню, да концы его сжал так, чтобы невеста символ обручения ненароком не потеряла.

На следующий день было объявлено о помолвке между Гейром сыном Торда и Асню дочерью Харальда Гнилой Зуб. Гейр уже вручил отцу невесты «дружеский дар» благородным звонким серебром. А свадьба состоится, когда Гейр сотоварищи вернутся из полуденных земель.

*

Наступило утро, когда лёд совсем ушёл, и Гейру можно было отправляться в поход. Тюки с мягкой рухлядью уже погрузили на палубу. Парус подняли. И корабль, подгоняемый попутным ветром совокупно со слаженными усилиями гребцов, полетел, словно птица, к устью широкой реки – водному пути к большому торговому поселению. Там товар предстояло перегрузить на небольшие юркие ладьи с нарощенными бортами.

А накануне случилось то, что, по разумению Гейра, давно должно было случиться. В конце концов, Асню – его наречённая невеста, обручение давно огласили, серебро Харальд получил сполна.

В тот уже светлый вечер Гейр пришел на берег небольшой бухты, глубоко вдающейся в поросшую лесом низину – здесь он привык купаться в уже слегка прогретой солнцем воде. Оказалось, что это место облюбовал не он один. На песке Гейр увидел аккуратно сложенную льняную рубаху, рядом с ней башмачки, сшитые из одного куска кожи, а в воде – свою невесту. Недолго думая, Гейр сбросил одежду и обувь, вошёл в воду и поплыл навстречу Асню.

На берег они вышли вместе. И Гейру очень сильно захотелось согреть деву теплом своего тела. А та и не противилась. И вскоре им стало не просто тепло, в глубине их тел начал зарождаться лихорадочный внутренний жар страсти. Травяная постель приняла их в свои объятия. Тела и души обоих горели в пламени, которое называют любовью. И в сполохах этого неистового, мучительно сладкого пламени познали Гейр и Асню друг друга.

*

Прошло не так много времени после того, как Гейр ушёл в поход, и Асню поняла, что следующим летом она будет ждать наречённого мужа не одна, а с сыном или дочерью.

А Гейр не зря носил прозвище Счастливчик. Хорошая удача в торговых делах и на сей раз ему не изменила. Он выгодно продал мягкую рухлядь и много добра вёз обратно в полуночные земли – шелка, драгоценную посуду, пряности и целый сундучок серебряных монет. А ещё платье, расшитое драгоценными каменьями. Для Асню. Чтобы надела она этот наряд в день их свадьбы.

Один дневной переход оставался до свейского гарда, где ждала Гейра наречённая жена. Уставшие походники решили переночевать на лесистом берегу. И вот уже киль корабля завяз в песке, перемешанном с мелкой галькой. А неподалёку обнаружилось низкое квадратное строение, срубленное из сосновых брёвен. Видать, заимка людей из местного племени, что приходили сюда на лов рыбы, а зимой – на охоту.

Пламя костра плясало в густо-синих сумерках. В котле кипела похлёбка. Кто-то смеялся. Кто-то пел. Кто-то мечтал о будущем. А Гейра целиком захватило предвкушение счастья. Завтра вечером он обнимет Асню и будет нежно-нежно целовать её. Сначала в светловолосую макушку, потом в виски, чуть-чуть в шею, потом станет пить мёд с её губ, а после...

Но ни сам Гейр, ни его товарищи не ведали, что в лесной чаще за шершавыми стволами вековых сосен прячутся люди с чёрными замыслами. Углядел их вожак, что к берегу подходит корабль, и решил, что тут найдётся чем поживиться.

Лиходеи застали Гейра и его людей врасплох – уснули даже те, кому спать было не должно. И многие из походников ушли в мир иной, даже не успев толком проснуться. Другие схватились за оружие и стойко сражались с разбойниками. Они отчаянно рубили мечами и топорами налево и направо, не обращая внимания на многочисленные раны и текущую из них кровь. Но силы уже были не равны. А в сумраке ночи полыхал разграбленный татями корабль.

Гейр, раненый в ногу и грудь, изо всех оставшихся сил всадил топор в наседавшего на него разбойника, и кода тот, хрипящий от булькающей в горле крови, упал на землю, ухватил сундучок с серебряными монетами и пополз в охотничью хижину. Гейр чувствовал, что не жилец уже в этом мире. Но меньше всего он хотел, чтобы серебро досталось грабителям. Надо его закопать.

Около очага нашёлся небольшой глиняный горшок, оставленный хозяевами заимки. Гейр высыпал в него монеты и крепким саксом стал рыть яму в углу сруба. Устал. Понял, что надёжно спрятать не успеет. Но горшок с серебром встал вровень с земляным полом. Тогда Гейр нагрёб на него сырой глинистой земли и придавил сверху камнями, которыми был обложен очаг.

На этом силы его покинули. Веки Гейра опустились. Последнее, что он увидел с закрытыми глазами, было лицо Асню, ждущей его на расстоянии одного дневного перехода.

Но не ждала Гейра его наречённая жена. Когда пришло время, Асню разродилась крепким крикливым сынишкой. Однако же потеряла слишком много сил и крови. И через несколько ночей угасла.

Харальд Гнилой Зуб нарёк мальчика Асгейром. А когда торговые люди принесли в свейский гард печальную весть о разграбленном и сожжённом корабле, понял отец Асню, что сын его дочери осиротел. Тогда дал Харальд обет Фрейру, Ньёрду и всемогущему асу, что воспитает внука как родного сына. И всю жизнь носил Харальдов внук, ставший великим путешественником и славным воином, имя Асгейр Дедов Сын.

[1] Эйстрасальт – Балтийское море

[2] Длинный Фьорд – здесь имеются в виду Нева и Ладожское озеро

[3] Гость – здесь торговый человек, купец, коммерсант

[4] Роотси (rootsi) – «гребцы», так западные угро-финны в эпоху викингов называли скандинавов

[5] Берёза запястий (скальдический кеннинг) – женщина

Часть 3

В танце можно забыться легко, Танец жизни неистов и смел. Танец памяти вдруг занесло В проявление новое дел. (Ольга Гусева)

– Да, Оль, чуть самое главное не забыл. Во вторник на следующей неделе Георгий делает доклад по нашему кладу. В 16:00. Сможешь присутствовать?

– Ой, Эдик, как интересно. Постараюсь.

*

Доклад Георгия о монетах из клада, обнаруженного на их дачном участке, оказался чисто научным, и Ольга поняла из него не так много, как ей бы хотелось. Она уяснила, что всего в горшке содержалось шестьдесят семь серебряных монет. В основном это дирхамы амиров из среднеазиатской династии Саманидов (название династии Ольга записала). Причем в кладе идентифицированы эмиссии нескольких законных правителей, но по большей части Ах­мада ибн Асада (это имя Ольга тоже записала), правившего в середине девятого века. Монеты были отчеканены в Бухаре. Каждая из них весит примерно три грамма и содержит более 90% чистого серебра. Сохранность монет обеспечило их помещение в керамический сосуд, а также тот факт, что этот сосуд был закопан во влажную глину. Кроме того, недалеко от места обнаружения клада было найдено сильно повреждённое металлическое оружие типа большого толстого ножа (он называется сакс).

Затем Георгий пояснил, что земельный участок, где по счастливой случайности был найден клад, расположен на территории, по которой в эпоху викингов проходил Волжский или Волго-Балтийский торговый путь, также называемый путём «из варяг в арабы». Это исторический торговый речной путь, который в девятом-одиннадцатом веках связывал Европу с Арабским халифатом.

Остальная часть отчёта о проведённом изыскании и анализе находок показалась Ольге несущественной, и она не столько слушала выступление Георгия, сколько рассматривала самого докладчика. Её снова удивил довольно молодой возраст авторитетного кандидата исторических наук – он навряд ли старше тридцати пяти. И чем больше Ольга смотрела на Георгия, тем сильнее он ей нравился.

Но вот доклад подошёл к концу. Ольга уже собиралась тихонько встать и покинуть душноватое помещение, как вдруг услышала:

– А теперь я хочу представить вам людей, которым мы обязаны возможностью изучить эту интересную находку – владельцев земельного участка, где был обнаружен клад. Это мой коллега-историк Эдуард и его сестра Ольга.

При этих словах брат с сестрой встали. Под жидкие аплодисменты зала они подошли к Георгию. Учёный пожал руку Эдуарду и поприветствовал Ольгу. В этот момент на его лице промелькнуло удивление. Очевидно, он толком не запомнил хозяйку участка в свой первый приезд, а после этого с ней не встречался – формальностями, связанными с оформлением клада, занимался Эдуард.

Впрочем, Георгий быстро справился с временным замешательством. И вся троица проследовала на свои места в первом ряду зала. А когда на кафедру взобрался следующий докладчик, Георгий, сидевший рядом с Ольгой, внезапно ошарашил её своим вопросом:

– Ольга, а вы, случаем, не голодны? Ужасно хочу есть. Завтракал в восемь утра. А пообедать было некогда.

– Если честно, я тоже не обедала, – просто ответила Ольга, и на лице её появилась несколько неуместная улыбка.

– Давайте сбежим отсюда? Я знаю тут неподалёку неплохой грузинский ресторанчик. Думаю, Эдик на нас не обидится. Он-то как раз умудрился днем перекусить.

Если это предложение и застало Ольгу врасплох, то ненадолго, и она заговорщическим тоном прошептала:

– Давайте.

Еда в ресторанчике действительно оказалась замечательной. Пара горячих ещё хачапури и приличные порции ароматного чахохбили не только утолили голод Георгия и Ольги, но и настроили их на благодушный лад. За столом потекла теплая беседа, которую правильнее всего было бы назвать дружеской. Правда, взгляды Георгия, которые он иногда бросал на сидевшую напротив Ольгу, навряд ли характеризовались исключительно словом «дружеские».

Георгий удивлялся, почему при первой встрече не рассмотрел сдержанную неброскую красоту и светившийся в глазах интеллект Ольги. Тогда его занимала лишь неожиданная ценная находка. Зато теперь Георгий все больше и больше поддавался очарованию сидевшей напротив молодой женщины. Однако отчаянно пытался это скрыть. Тем же самым занималась и Ольга, старавшаяся говорить только на темы, которые ни малейшим образом не могли коснуться личной жизни её визави.

Взгляд Ольги остановился на значке, приколотом к лацкану пиджака Георгия. Что-то знакомое... У неё дома такой же есть... А, точно. Такой значок она привезла из Финляндии, с открытого чемпионата Хельсинки по акробатическому рок-н-роллу. Туда они в своё время ездили ещё с Анатолием. Призового места не заняли, но тусовка была памятная. Значит, Георгий тоже танцевал (танцует?) рок-н-ролл?

Размышления Ольги прервал подошедший официант. Ресторан скоро закрывается. Ого, как незаметно пролетело время.

Ольга и Георгий вышли из заведения, поблагодарили друг друга за компанию и разошлись – Ольга сказала, что живёт совсем рядом, дойдёт до дома пешком, и провожать её не надо. («И зачем я это ляпнула?», – молнией пронеслось в Ольгиной голове, но было уже «поздно ручонками махать».)

Оба совсем не хотели расставаться друг с другом. Но то ли из-за стеснительности, то ли по какой-то другой причине они вот так и разошлись, даже не обменявшись телефонами.

Георгий потом несколько раз сталкивался с Эдуардом на профессиональных мероприятиях и порывался спросить у него номер телефона сестры, но это казалось ему «неудобным», он ведь ничего не знал об Ольгиной личной жизни. И просто задавал Эдуарду ни к чему не обязывающий вопрос типа "как дела у хозяйки участка?"

Но Эдуард видел, что Георгий не забыл его сестру, и что глаза коллеги загораются искренним интересом, когда он как будто проявляет всего лишь формальную вежливость. Заметил Эдуард и то, что такой же интерес появляется в глазах сестры, когда он в разговоре упоминает Георгия. И в голове Эдуарда созрел план.

*

– Оль, я тут надумал день рождения по-человечески отметить. В среду соберёмся у нас, чисто по-семейному, а в субботу идём в ресторан, детей Лида отвезёт к своим родителям.

– У тебя же не круглая дата. С чего бы?

– Да вот подумал, что уже давно не отмечал днюху по-настоящему. Чтоб было, что вспомнить. Нам же выплатили половину стоимости клада, так что могу себе позволить, – Эдик улыбнулся. – Я уже арендовал банкетный зал. Поможешь меню составить? А то Лида всё время занята с детьми.

– Конечно.

*

Ольга не ожидала, что празднование совсем не круглой даты Эдика выльется в такой замечательный вечер.

Уже с утра её не покидало приподнятое настроение (возможно потому, что Эдик обмолвился – среди приглашённых коллег будет Георгий).

– С женой? – задала вопрос Ольга, хотя – по какой-то причине – сильно сомневалась в наличии у Георгия этой самой жены.

– Георгий не женат. Говорит, что времени на поиски подходящей кандидатуры не хватает.

Ольга слегка улыбнулась одними глазами и чуть заметно кивнула. И, конечно же, это не укрылось от внимательного взгляда брата. Значит, всё идёт по плану.

*

Никто из гостей не опоздал. Друзья и коллеги пришли с подарками и улыбками на лице. Еда оказалась выше всяческих похвал. Звучала ненавязчивая фоновая музыка. Тамада толкал короткие остроумные речи, в адрес именинника звучали тёплые поздравления и тосты, при этом гости, можно сказать, пили чисто символически, аптечными дозами. В небольшом уютном зале царила по-настоящему праздничная атмосфера.

Позже на небольшой сцене появилась группа музыкантов. Голосистая певица стала исполнять хиты прошлых лет. Гости потянулись танцевать. А когда зазвучал знаменитый шлягер в ритме рок-н-ролла, некогда принёсший известность одной весьма экстравагантной вокалистке, Ольга не выдержала – усидеть за столом она просто не могла. Эх, ей явно не хватало пары. Но вот же Георгий – его движения однозначно выдают, что в рок-н-ролле он не «чайник». И Ольга невольно протянула мужчине руку.

Несколько тактов они приспосабливались друг к другу, а затем... Круг танцующих расступился – Ольга и Георгий выдали настоящее шоу. Некоторые гости не выдержали – начали хлопать и притоптывать в такт музыке. А когда песня стихла, в зале раздались аплодисменты солировавшей на паркете паре.

Немного запыхавшиеся Ольга и Георгий вышли в фойе ресторана, где было прохладнее. Остановились у гардероба. Ольга сделала шаг к зеркалу, чтобы поправить причёску, когда услышала:

– Оля, давай убежим...

– Давай.

Слово опять вылетело раньше, чем Ольга успела подумать. Оба заговорщически посмотрели друг на друга, и Георгий направился в гардероб.

*

На улице чуть подморозило. Крупные снежинки падали с неба, выписывая в воздухе ленивые пируэты, и плавно ложились на влажный асфальт проезжей части, на серую плитку вычищенного дворниками тротуара. Ольга и Георгий шли по одной из центральных улиц города, взявшись за руки. Их обходили не очень многочисленные в это время суток, но куда-то спешащие пешеходы. Новогоднюю иллюминацию, если ещё не демонтировали, то уже выключили. Улица освещалась только фонарями тёплого белого цвета.

Они шли молча. Слова казались им лишними. Спонтанно, обоим захотелось перейти на другую сторону улицы. Оба посмотрели налево. Позвякивая, к ним подъезжал трамвай. Наверное, один из последних. Трамвай остановился, двери открылись. Георгий и Ольга вместе шагнули в тёплое нутро вагона.

Других пассажиров в трамвае не было. Уставшая за смену кондуктор преклонных лет, сидящая лицом к задней площадке, с лёгкой улыбкой смотрела на целующуюся пару и вспоминала свою молодость.