Городские тени

ЧАСТЬ 1. ДЕЛО О ТАИНСТВЕННОМ ЛЮБОВНИКЕ. Глава 1

ЧАСТЬ 1. ДЕЛО О ТАИНСТВЕННОМ ЛЮБОВНИКЕ

«Вот же… рыба снулая! – думал директор женской школы Святой Хильдегарды. – Уставилась сквозь свои стеклышки – что за украшение для молодой дамы, право слово! – и хоть бы раз за все время глаза опустила или отвела! Как змея кролика зачаровывает!»

Хотя господин Тьер и колебался, к кому - водным или пресмыкающимся - отнести сидевшую напротив преподавательницу изящной словесности госпожу Рэйчел Б. Джонс, ее прямой пристальный взгляд тем не менее выбивал его из колеи. Заставлял излагать свое законное требование многословно и путанно, в виде осторожной просьбы. Даже после того, как он смолк, классная дама продолжала смотреть в упор, как бы ожидая продолжения или раздумывая над его словами. Наконец опустила взгляд и убрала несуществующую пушинку с рукава строгого коричневого платья.

Произнесла самым своим преподавательским голосом:

- Верно ли я поняла, господин директор, что мне сейчас… порекомендовали поставить высший балл Софи Марлоу, той, которая весь учебный год показывала себя как самая недисциплинированная и ленивая ученица школы?

Плохо дело, понял в свою очередь господин директор.

- Э-э-э, в общем и целом да… то есть, нет, но…

- Тем самым я должна показать остальным девочкам, что главное в нашей школе, школе святой Хильдегарды, покровительницы благочестивых ученых, не послушание и прилежание, а то, к кому в данном семестре благоволит директор?

- Ни в коем случае! – воскликнул Тьер, промокая лоб уже не свежим платком. – То есть я совершенно не благоволю… не выделяю… Всемогущий Бог, госпожа Джонс! (Тут у преподавательницы дернулись уголки губ – к Создателю и к ней самой директор воззвал с совершенно одинаковой интонацией), да вы же знаете, кто такой Марлоу!

- Как же не знать главу попечительского совета школы… Но хотелось бы, чтобы господин попечитель интересовался не только материальными проблемами нашего учебного заведения, но и духовными и познавательными достижениями своей племянницы! И не заставлял руководство школы творить недостойные вещи. Так что если возникнут вопросы в отношении учебного табеля Софи, смело присылайте его ко мне!

И поднявшись, величественно направилась к выходу.

- Прислать! К вам! Лаэрда Марлоу! – в отчаянье выкрикнул директор Тьер в ее безукоризненно прямую спину. – И как вы себе это представляете?!

Дама преподавательница обернулась на пороге.

- Коли для главного попечителя это будет неудобно, я могу нанести ему визит сама. С вашего позволения, господин директор… - И, не дожидаясь оного, молодая женщина исчезла за дверью.

И ведь нанесет, в панике подумал Тьер. Учительнице Джонс следовало бы использовать свое второе имя, Барбара, которое куда больше соответствует ее характеру[1]! А ведь бедный лаэрд Марлоу знать не знает о собственной «недостойной просьбе»! Это сам директор озаботился, чтобы главный попечитель остался доволен успехами племянницы…

***

Рэйчел закрыла дверь директорского кабинета с надлежащим почтением, то есть абсолютно бесшумно, хотя подмывало хлопнуть изо всех сил. Семейка Марлоу (Софи очно, ее почтенный дядюшка Эдвард заочно) за этот год выпила из нее немало крови, словно восставшие из гроба изголодавшиеся вампиры! На днях лишь последние крохи самообладания помогли сдержаться, не налупить юную нахалку линейкой по рукам и не отправить на сутки в карцер. Увы, школа святой Хильдегарды – современное прогрессивное учебное учреждение, где подобные методы воспитания не приветствуются. По большей части.

К сожалению.

И очень дорогое. Вот это главное, правда? Чем дороже и престижнее обучение в школе, тем больше заработок ее преподавателей. Главное – при следующей выходке очередной избалованной девицы голубых кровей вовремя об этом вспомнить!

Рэйчел шла по длинному темному коридору (в отсутствие попечителей и гостей-родителей директор нещадно экономит на газовом освещении) мимо благословенно пустых классов, зала для гимнастических упражнений, столовой, наслаждаясь тишиной, в которой тонуло здание. Сейчас в школе обитало лишь пара слуг да сироты, которых некому забрать на каникулы и коих не пригласили погостить сиятельные или просто состоятельные подруги. Девиц осталось числом трое, отметила для себя учительница, проходя мимо малой столовой, в которой обычно накрывают для директора и старших преподавателей.

С неприличной скоростью сбежавшая по ступеням высокого крыльца Рэйчел кивнула привратнику, открывшему перед ней калитку. Выйдя на улицу, тут же сдернула очки: те нужны были лишь, чтобы скрадывать неподобающе молодые, а не моложавые черты лица классной дамы. И неприлично яркие зеленые глаза.

Привратник проводил взглядом стройную фигуру и по-отечески сокрушенно покачал головой. Слов нет, учительница Джонс – дама приятная во всех отношениях, любезна и с господами и с прислугой, но слишком уж серьезна и сурова для своего возраста! Правильно говорят – женщину образование только портит!

Серьезная мисс Джонс меж тем степенно удалялась по улице, хотя ноги ее прямо-таки зудели от желания побежать или хотя бы изобразить несколько танцевальных па из неистовой ингварской джиги. Нельзя! Помни об учительском авторитете! «Ка-ни-ку-лы!» – стучало сердце. «Ка-ни-ку-лы!» – выстукивали наискромнейшие каблуки туфель. КАНИКУЛЫ! Как ни радовались вожделенному отдыху школьницы, их радость не сравнится с искренним, до слез, облегчением преподавателей!

Но даже скрывшись из вида привратника и строгих окон школы госпожа Джонс не кинулась очертя голову навстречу пьянящему ветру свободы. Неизменной тросточкой, в которой, по общему мнению, молодая учительница совершенно не нуждалась, но которая, по тому же мнению, была подражанием аристократической моде, девушка совершила круговой пасс, сосредоточенно вглядываясь во вделанный в набалдашник полированный горный хрусталь. В камне отразился свет газовых фонарей, провал темного неба, зеркало луж, оставшихся после недавнего дождя…

И – ничего из того, что она могла и опасалась увидеть.

Вот и славно!

И госпожа Рэйчел Б. Джонс отправилась прочь уже неприлично быстрой и легкой (если приглядеться – даже подпрыгивающей, как у энергичного малолетнего озорника) походкой.

Так каникулы же!

***

[1] Барбара – иностранка, варварка. Рэйчел – ягненок.

Глава 2

- Откуда, говорите, телефонировали?

Когда помощник повторил адресант, суперинтендант полиции Лаун-дона громко застонал, если даже не взвыл от досады и предчувствия близких неприятностей: самая известная в столице школа благородных девиц… мало того что благородных – так еще и богатых донельзя! И вдруг такой… конфуз!

- Кто-то из детективов там уже работает?

Второй ответ поверг суперинтенданта еще в большую фрустрацию: инспектор Алан Келли слишком уж знаменит своим несносным характером и несдержанным языком, как можно допустить его к столь деликатной, даже трепетной ситуации! Хотя… рыжий ингварец одновременно известен еще и тем, что никакая, даже самая незначительная деталь с места преступления не ускользнет от его внимания (пусть сегодня речь идет лишь о несчастном случае). Что ж, пусть пока, детектива можно в любой момент сменить на более учтивого, умеющего правильно общаться с высшим светом.

Алан Келли не выспался, не до конца протрезвел. А потому был до крайности раздражен, что его разбудили всего-навсего из-за того, что одна излишне экзальтированная девица решила свести счеты с жизнью среди ночи. Достаточно было коронера, который засвидетельствует смерть от удушения посредством повешения! Хотя, да, это же школа св.Хильдегарды, и ее директор слишком напуган грозящими последствиями, а потому затребовал обязательного присутствия инспектора…

Келли отсутствующе глядел на сидящего напротив и беспрестанно утирающегося платком господина Тьера, в ожидании уже понятного медицинского вердикта («самоубийство вследствие временного помрачения рассудка») мечтая лишь об оставленной постели и недопитой бутылке. Директор же под неотступным взглядом голубых глаз детектива стал подумывать, что именно его подозревают в убийстве Бетси Рэйн, и что девчонке в голову взбрело, право слово! И даже начал подыскивать аргументы в собственную защиту: в своих фантазиях он блистательно выступал перед судьей, обличая инспектора в лености и нерадивости, кои и привели к обвинению честного человека… когда наконец-то прибыла депеша от полицейского медика. Хозяин кабинета вытянул шею, наблюдая за неторопливо разворачивающим письмо детективом.

Инспектор окинул записку быстрым взглядом. Вчитался внимательней и, вздернув темно-рыжие брови, поверх бумаги непонятно посмотрел на господина Тьера. Прокомментировал громким и тоже невразумительным:

- Кхм! – И вновь опустил глаза на письмо.

- Что там? – привстал с кресла директор. Не то чтоб ожидалось нечто необычное, понятно же, что юная дурочка покончила с собой… ну, допустим, в приступе меланхолии, так ужасно подведя своим поступком школу святой Хильдегарды и директора Тьера лично…

Аккуратно свернув заключение, ингварец сунул его в карман сюртука. Произнес тягучим насмешливым голосом:

- Поздравляю, господин директор! У нас… то есть, конечно, у вас, уже не один труп, а целых два.

В помутившейся голове Тьера мелькнула ужасная мысль: неужели, пока ждали заключения посмертного медика, кто-то из школьниц еще?!. Он сухо каркнул:

- КАК?!

- Умершая благовоспитанная девица ожидала ребенка.

***

Вызов в школу пришел как раз тогда, когда накинувшая теплый шлафрок Рэйчел аккуратными глотками пила ароматный и жутко дорогой чай (должна же она иметь свои маленькие слабости!) и, глядя на стекающие по стеклу капли дождя, предвкушала длинный, размеренно-ленивый день со свежим романом под одним боком и свежими вкусностями из соседней пекарни - под другим.

- К чему такая срочность? – спросила она запыхавшегося посыльного.

Ума недалекого, но работящий и добросовестный паренек Флоренс выпалил, глядя на молодую учительницу с обожанием:

- Да там такое!.. Господин директор запретил мне лишку болтать… но жуть, что творится! И все собрались! И господа учителя, и главный попечитель… Только госпожи Джонс и не хватает, сказали! Вас, то есть!

Та-ак, поняла вышеупомянутая госпожа, лаэрд Марлоу все-таки остался недоволен годовыми оценками своей юной родственницы! Ну что ж, готовимся к бою!

В любое сражение следует идти хорошо вооруженным, и Рэйчел уделила много внимания собственной внешности – чтобы у зловредного попечителя не было ни малейшего шанса проникнуть за броню ее респектабельности, элегантности и хороших манер. Напоследок насадив на прямой нос очки в золотой оправе, блеснула сквозь стекла победительным взглядом на безупречное отражение в зеркале: мы еще посмотрим, кто кого!

***

«Ну и фифа!» - первым делом подумал Алан Келли, когда в кабинет директора вошло новое действующее лицо. Ну как вошло – вплыло, шурша слегка влажными от утреннего дождя юбками и выстукивая каблуками свойственный каждой особе женского пола собственный ритм. В данном случае – не кокетливый, но крайне самоуверенный.

- Доброе утро, господа! – твердо уведомила их пришедшая… девица? Дама? Первому впечатлению способствовал молодой облик, зато противоречили уверенные манеры и взыскательный взгляд глаз цвета из-за очков трудноопределимого.

Келли изобразил попытку вежливого вставания, но, еле оторвав зад от удобного кресла, тут же рухнул обратно. Мало того, что выспаться не дали, так еще и маринуют часами, пока всякие преподавательницы (это же классная дама Р.Б. Джонс, которую они ждали?) надежно затянут свои корсеты и напудрят задранные носы!

- И вам здравствуйте, - проворчал детектив.

Учительница взглянула на него с оценивающим недоумением и перевела глаза на поднявшегося при появлении классной дамы его «соседа по несчастью».

- Я бы не назвал это утро добрым, - произнес тот.

***

Против ожидания господина Тьера в кабинете не оказалось: предоставил светскому льву Марлоу полную свободу терзать упрямую педагогическую овечку? Но и овечки могут защищать до конца самое дорогое, что у них есть! В данном случае – собственные убеждения.

Директорское кресло занимал угрюмый рыжий субъект в плохо скроенном сюртуке. Даже от двери чувствовался запах низкопробного алкоголя и табака и наблюдались характерные мешки под сонно прищуренными глазами. Да и манеры явно оставляли желать лучшего: даже не потрудился подняться, когда вошла дама! Удивительно, что у директора привилегированной школы могут быть подобные посетители… Кто-то из опекунов девочек-сирот? Оставив на время вопрос его присутствия, Рэйчел перевела взгляд на второго мужчину: уж это точно сам Марлоу, стоило только взглянуть на светлые волнистые с золотистым оттенком волосы – точь-в-точь, как у племянницы.

Но в замешательство учительницу привело не присутствие главы попечительского совета (кто предупрежден – вооружен!), а его возмутительная молодость. Э.Б. Марлоу всегда представлялся Рэйчел мужчиной средних, а то и преклонных лет с въедливым характером и непререкаемо властной манерой разговора. Но сейчас ее самым учтивым образом приветствовал джентльмен не намного старше!

Рэйчел не поняла, что таращится буквально с открытым ртом, пока, устав ждать от нее дальнейших слов и действий, попечитель не окликнул прохладным голосом:

- Мисс Джонс?

Вышеупомянутая мисс моргнула и пришла в себя, отозвавшись в самой лучшей учительской манере:

- Господин Марлоу, я полагаю? Я ожидала вашего появления. Прошу садиться.

- Благодарю, - машинально ответил несколько растерявшийся лаэрд и опустился напротив ее стула с прямой жесткой спинкой и с такой же спиной учительницы изящной словесности. От директорского стола донеслось насмешливое «гм!», собеседники покосились, но рыжий нахал ни представляться, ни участвовать в разговоре не спешил. Лишь принял позу заинтересованного зрителя, повернувшись к ним всем корпусом и подперев щетинистый подбородок внушительным кулаком.

- Э-э-э, что значит, вы меня ожидали, госпожа Джонс? – пожелал узнать его лаэрдство.

- Вы ведь здесь по поводу успеваемости вашей племянницы Софи Марлоу? Вернее неуспеваемости, - подчеркнула Рэйчел.

- Я сегодня, собственно… - но Марлоу вынужден был умолкнуть, потому что его собеседница продолжила самым непререкаемым тоном:

- К моему прискорбию, вынуждена сообщить, что школа не справляется с избалован… со сложной натурой Софи, вашей племянницы, - вновь с нажимом произнесла классная дама, лаэрд пробормотал: «я еще помню, кто она такая, спасибо». – Мы не смогли привить ей правила дисциплины, чувство ответственности и прилежания, откуда и проистекает ее оценки в табеле. Однако, - Рэйчел повелительным жестом прервала вновь пытавшегося заговорить собеседника, тот покорно умолк, - однако в этом есть доля и вашей вины, господин Марлоу, и, боюсь, бо́льшая ее часть!

- Я тоже боюсь, - эхом отозвался распекаемый родственник нерадивой ученицы, однако было неясно, что (или кого) он имеет в виду.

В приливе обличительного красноречия госпожа Джонс вскочила, учтивый собеседник тоже вынужденно поднялся. Рэйчел оценила, насколько лаэрд возвышается-нависает над ней и принялась прохаживаться по кабинету, словно по классной комнате, неустанно перечисляя прегрешения, кои допустила сиятельная племянница в течение учебного года. Поворачивая голову, Марлоу следил за ней, и, как нашкодивший школьник, крутил в руках цилиндр.

Наслаждавшийся этой сценой Келли подумал: будь талантливая проказница из менее родовитой семьи, ей бы точно прямая дорога в кутузку! Слегка ошеломленный вываливаемыми на него неприглядными сведениями лаэрд несколько раз пытался остановить раскипятившуюся – видно, очень допекли! – учительницу, но та не давала и слова вставить, пока пошедший красными пятнами Марлоу наконец не вытянул длинную руку и не гаркнул:

- Довольно, госпожа Джонс!

Вздрогнувшая классная дама наконец-то заткнулась, но, судя по сузившимся глазам и поджатым губам – ненадолго. Келли уже предвкушал трепку, которую сейчас задаст эта женщина-терьер высокородному попечителю школы, как тот заявил:

- Всё это, конечно, исключительно интересно…. – Учительница начала возмущенно хватать ртом воздух, но лаэрд вовремя продолжил: - Ну так выпорите Софи на правах родителя, наденьте на нее «колпак тупицы»[1], оставьте без обеда и ужина, заприте в карцере, наконец! Меня совершенно не интересуют методы, коими школа справляется с этим дьяволенком, и уж тем более не волнуют баллы в табеле – раз они заслужены! Я прекрасно осведомлен, на что способна моя племянница, потому и отдал ее в вашу – самую лучшую по отзывам – школу города!

От этого неожиданного заявления госпожа Джонс даже сорвала очки и уставилась на собеседника круглыми от изумления глазами - словно у него внезапно выросло две головы.

- То есть вы… лаэрд, явились сюда не с требованием исправить оценки Софи?

- Разумеется, нет! - раздраженно отозвался тот. – Я уже несколько раз порывался вам объяснить, что сегодняшняя проблема куда серьезнее, чем… завихрения моей племянницы!

Рот классной дамы сложился в растерянное «о», но вместо положенных (и ожидаемых) извинений она выдала встречную претензию:

- Тогда я не понимаю, почему вы ввели меня в заблуждение, а не разубедили с самого начала?!

Келли чуть ей не зааплодировал. Под взглядом онемевшего от возмущения попечителя госпожа Джонс преспокойно вернулась на свой стул, вернула очки на их историческую родину, сложила на коленях руки и объявила с достоинством:

- Я вас слушаю!

***

[1] Колпак с надписью «Тупица» надевали на весь день на голову нерадивого ученика.

Глава 3

- Госпожа-а Джо-онс!..

Та безмолвно распахнула руки и в ее объятья с готовностью влетела одна девица, за ней другая. Школьницы дружно ревели в накрахмаленное учительское жабо, перемежая завывания и всхлипы бессвязным: «Смотрим – ее нет в дортуаре… пошли искать, а она… уже-е… а-а-а, мисс Джо-онс, это так ужасно-о-о…» Классная дама похлопывала их по спинам, гладила по головам; учитывая, что обе девицы были выше ее ростом, смотрелось это забавно.

Бы.

Келли страшно хотелось курить. Он почесал нос, вздохнул и покосился на попечителя: повернувшись к происходящему спиной, тот неотрывно глядел в окно. Приговаривая что-то невнятное, но, видимо, действующее утешительно (вон, девицы и всхлипывать стали пореже), учительница неприязненно блеснула очками:

- Обязательно ли говорить с ними прямо сейчас, детектив Келли? Вы видите, в каком бедняжки ужасном состоянии …

- Ну так дайте им нюхнуть соли, накапайте успокоительного или полчашки виски каждой! – порекомендовал тот. – Я и так столько времени потерял из-за этой юной… - Келли поискал определение поприличней, не нашел и под взглядом предупреждающе нахмурившейся классной дамы закончил назидательно: - …а преступный мир нашего Лаун-дона, знаете ли, не дремлет!

Другими словами этот рыжий наглец заявил, что ему совершенно плевать на бедную повесившуюся девочку! Рэйчел, к своему прискорбию, отчасти – но лишь отчасти! – разделяла его точку зрения на глупышку, сделавшую в жизни самый легкий и самый безнадежный выбор.

Трое мужчин - директор, инспектор и попечитель – решили, что беседовать на столь деликатную тему со школьницами лучше женщине. К сожалению, выписать в ближайшее время старших коллег учительницы Джонс, покинувших город на время каникул, не представлялось возможным, поэтому на роль дознавателя была заочно приговорена она. По мнению Келли, на мать исповедницу молодая классная дама никак не тянула, но может, близкий возраст как раз и заставит девиц разоткровенничаться?

Собственно, инспектору здесь нечего было делать: признаки насильственного преступления отсутствуют, причина самоубийства ясна; поиски так сказать, косвенного виновника – задача уже администрации школы (и он ей не завидует!). Но дурная привычка не успокаиваться, пока загадка не будет до конца решена, не давала с легкой душой подписать заключение-протокол и убраться досыпать.

- Думаю, нам с вами, господин инспектор, лучше на время покинуть кабинет, дабы госпоже Джонс было удобнее вести беседу. – Направившийся к двери Марлоу жестом предложил последовать его примеру.

- Еще чего! – возразил тот. – А вдруг она упустит что-то важное? Девочки, да вы просто представьте, что меня здесь нет! Видите, я уже практически уснул, всю же ночь не спал! – Откинувшись на спинку кресла, скрестил на груди руки и закрыл глаза. Даже посапывать начал демонстративно.

Занесенная скопом в категорию «девочек» мисс Джонс облила полицейского взглядом, полным ледяного презрения (разумеется, никакого эффекта!), и обернулась к прерывисто вздыхающим, но уже переставшим рыдать подопечным:

- Девушки, милые, у меня к вам крайне важный разговор, потому слушайте мои вопросы очень внимательно, не давайте ответа, пока все хорошенько не обдумаете и не вспомните!

Привычные учительские интонации и фразы подействовали лучше всяких утешений: школьницы вытерли слезы и уставились на классную даму с ожиданием. В течение следующих минут выяснилось, что Бетси Рэйн в последнее время выглядела подавленной, частенько плакала, но о причинах плохого настроения не рассказывала. Всё отнесли на счет печали, кою испытывают сироты перед каникулами или большими праздниками – счастливицы, имеющие семьи, разъезжаются по родным домам, а им приходится куковать в опустевшей школе в компании пары слуг и приходящей кухарки. Нет, никаких ссор с девочками или жестоких наказаний от преподавателей не случалось, ведь у Бетси такой ровный и кроткий нрав… был.

Учительница как могла аккуратно объяснила деликатное положение умершей подруги. Ответом было долгое молчание. Потом она из девиц вскричала: «Не может быть!», вторая: «Я так и знала!», и уставший притворяться спящим инспектор распахнул глаза. Оказывается, уже несколько месяцев Бетси выглядела «витающей в облаках» на уроках, то беспричинно улыбающейся, то беспричинно плачущей. Постоянно писала что-то в свой дневничок: говорила, сочиняет стихи, но показывать не спешила…

Полицейский требовательно наставил палец:

- Дневник!

Учительница Джонс по-простецки отмахнулась: сама знаю! Велела одной из подружек найти и принести дневник, и побыстрее, не заглядывая в него по дороге, ясно?!

А голосок-то у классной дамы вполне себе командирский, отметил Келли. Вон, девица аж подскочила и бросилась в дортуар бегом! Вторая – та, что «так и знала», нашептывала нечто в ушко учительницы, косясь на инспектора опасливым взглядом. Ничего, все одно добьемся, о чем они там приватно беседуют!

Отправленная с поручением школьница и впрямь вернулась быстро, но с пустыми руками. Дневник, который обязана вести всякая современная барышня, как сквозь землю провалился! Уже и горничную подключили к поискам, перерыли всю спальню: нет как нет!

- Иными словами, - подытожил инспектор, сцепив на животе руки, - девица либо уничтожила свой дневничок, либо спрятала в неизвестное тайное место, либо…

- …либо его выкрал, так сказать, сам виновник! - подхватила учительница. – Девушки, вы правда не знаете, в кого могла быть влюблена Бетси? И даже догадок никаких?

Школьницы подумали, попереглядывались, пожали плечами и удрученно качнули головами. Кажется, больше от них ничего сегодня не добиться. Госпожа Джонс тоже так решила, потому что отослала подопечных с противоречащими друг другу указаниями: ни о чем не думать, обязательно хорошенько выспаться, горячий поссет[1] ждет, и – как следует подумать-повспоминать еще.

Келли спросил лениво:

- Думаю, приказ директора не распространяться о сегодняшнем происшествии бесполезен?

Госпожа Джонс устало потерла глаза.

- Конечно. На днях как раз начинаются занятия, школа будет гудеть еще целый год! А когда об этом узнают родители… - Она пожала плечами, не договорив то, что и так понятно: репутации школы святой Хильдегарды нанесен непоправимый ущерб. – И все же, - учительница поднялась и, дойдя до директорского стола, требовательно уставилась на развалившегося в кресле инспектора, - хоть я нисколько не оправдываю эту юную дурочку, но ведь просто невозможно, чтобы виновник случившегося ушел от ответственности!

Слава всем богам, что разыскивать «виновника» будет не он сам!

- Что ж, - согласился Келли, поднимаясь на опухшие от ночного бдения ноги, - желаю вам успеха в поисках и в наказании! А моя работа в качестве инспектора здесь окончена.

Казалось, учительница разразится гневной речью, обличающей леность полиции, а также вопиющую безнравственность и преступную безответственность сильной половины человечества. Но оказалось, что темпераментная Р.Б. Джонс вполне в состоянии обуздывать свой вспыльчивый нрав. Лишь процедила с поджатыми губами:

- Ну разумеется, чего от вас еще ожидать! Прощайте, инспектор Келли. Удачи вам с укрощением преступного мира Лаун-дона! – и вышла, решительно вбивая в пол каблуками очередные бедные гвозди.

***

[1] Поссет – традиционный горячий напиток из молока, створоженного вином или элем, часто с пряностями.

Глава 4

Надолго распрощаться не получилось - следующим вечером проводилось упокоение Элизабет Рэйн. Так как ее единственная престарелая родственница проживает далеко в провинции и даже не помнит о существовании своей правнучки, лаэрд Марлоу принял решение похоронить школьницу за счет попечительской кассы. Разумеется, за пределами церковной ограды, но хоть не на окраинном кладбище Последней надежды, где обычно хоронят самоубийц и тех несчастных, кои остались неизвестными…

Но для начала следовало позаботиться о душе покойной. Служащий при полицейском морге священник отпевать школьницу не стал, лишь произнес краткую проповедь для немногих провожавших, главным смыслом которой было: любой самоубийца всегда попадает в ад, потому как в гордыне своей возомнил себя богом и отрекся от дарованной ему жизни…

- Конечно-конечно, - пробормотала себе под нос Рэйчел, - сама-дура виновата.

И встретила взгляд Келли. Полицейский обладал исключительным слухом либо прочел сказанное по губам: скривил рот в усмешке. Или в неодобрительной гримасе? Опустил глаза на шляпу в своих руках. Не слушая более викария, Рэйчел оглядела пришедших проститься с усопшей. Лаэрд со снятым цилиндром, серьезный, как патологоанатом. Заметно похудевший за эти дни директор, нервно мнущий полы своего сюртука. Притулившиеся друг к другу, как два молодых деревца, всхлипывают одетые в темные платья подружки. Утирает глаза платком экономка, то и дело покашливает в кулаки переминающаяся у дверей пара школьных слуг. Что же за грех такой ты могла совершить, бедная девочка, раз провожает тебя так мало, к тому же чужого, народа?

Взгляд Рэйчел скользнул по низенькому невзрачному человеку в черной грубой одежде с маленькой плетеной корзинкой в черноперчаточных руках. Скользнул и вернулся: это тот, о ком она подумала?

Тем временем полицейский священник закончил проповедь и, закрывая молитвенник, обернулся к мужчине с корзиной.

- Дальше об этой грешной душе позаботится Свидетель Заблудших Душ. Прошу вас, брат, можете приступать.

Алану Келли уже не раз приходилось присутствовать при процедуре «отлова душ» самоубийц, умерших некрещеными младенцев, не раскаявшихся и не отпетых преступников. Так что сейчас, проглатывая одолевавшую его жестокую зевоту, инспектор рассеянно следил за бродящим вокруг скромного гроба Свидетелем и задавался ленивым вопросом: но почему всегда корзинка? Неужели такая бестелесная, невидимая человеческому глазу вещь, как душа, не сможет удрать сквозь неплотное плетение старой корзины? С тем же успехом могла быть и какая-нибудь клетка для птиц. Или крыс.

И да – сколько душ заберет с собой Свидетель? Одной только школьницы или еще и не родившегося младенца? Все эти вопросы, как Келли подозревал, не имеют конкретного ответа, поскольку относятся к области метафизического, а значит, недоступного уму обычного полицейского…

Но давно известная, простая и рутинная процедура сегодня закончилась неожиданно. Служитель, монотонно бубнивший неизвестные подавляющему большинству молитвы и гимны, долженствующие призвать, заманить (загнать?) грешную душу в ловчую корзинку, вдруг замолчал и остановился, уставившись на бескровное лицо покойницы - будто пытался оживить ее силой взгляда. Провожавшие покашливали, вздыхали, всхлипывали, скрипели доски под переминавшимися ногами, за незакрытыми ставнями зарешеченного окна подвывал поднявшийся ветер.

Свидетель Заблудших Душ с по-прежнему распахнутой корзиной подошел к викарию, шепнул что-то и – вышел в ночь. Неплотно притворенная за ним дверь открылась вновь с пугающим скрипом. Келли вопросительно поглядел на медлившего с округлившимися глазами старого священника - похоже, и ему сегодняшняя ситуация внове? - и, злобно взбодрившись, с размаху нахлобучил шляпу. Объявил зычно:

- Поздравляю, господа… и дамы, у нас новая проблема! Души Бетси Рэйн здесь нет!

***

Глава 5

Кинув многострадальную шляпу на стол в многострадальном же кабинете директора, Алан обвел взглядом собравшихся. Все те же: директор Тьер, глава попечительского совета и дамочка-учительница.

- Что это значит? – который раз вопросил директор сорванным голосом. Вот уж кому не позавидуешь: мало того, что в школе приключился такой конфуз, так еще и…

- Это значит, господин Тьер, что мы с вами расстанемся не скоро! Полиции теперь придется разыскивать виновника, то есть любовника вашей ученицы.

- Но его же все равно никоим образом нельзя привлечь по закону!

Келли машинально глянул на учительницу, на лице которой явственно читалось: ах, какая жалость!

- И вообще, это частное, я бы сказал, крайне деликатное, внутреннее дело нашей школы…

Инспектор нетерпеливо вздохнул:

- Нам придется искать того парня не для наказания - чтобы элементарно спасти его разум, а, возможно, даже жизнь!

- Простите, господин детектив, что вмешиваюсь в разговор, - вступил Марлоу. – Но пока никто не удосужился объяснить нам ситуацию… Как так – нет души? Куда она могла исчезнуть? Такое уже случалось в вашей практике? Я, конечно, не собираюсь забывать об этом ужасном происшествии, трагическом самоубийстве столь юной особы, и приложу все силы для его разъяснения, но… при чем тут потерянная душа и полиция?

Алан отметил: а вот дамочка, против всяких ожиданий, не закидывает его недоуменными и требовательными вопросами. Кажется, внезапно понимает больше своих озадаченных и озабоченных коллег.

…Что есть отсутствие души умершего неестественной смертью? Священнослужители самых разных конфессий, общающиеся с ду́хами спириты, даже рядовые констебли сразу понимают, что это сулит крайние неприятности. Душа по какой-то причине отказывается покидать этот мир вместе со смертным телом - горюя ли об оставленных близких, из желания ли отомстить виновнику своей гибели, или стремясь завершить нечто очень важное… В любом случае, судьба ускользнувшей от божьего суда души весьма неприглядна: она либо растворяется окончательно, безо всякой надежды на возрождение или Жизнь Вечную, либо становится злобным и беспощадным призраком, мстящим не только обидчику, но и всему живому в округе. С последним Келли столкнулся добрый десяток лет назад и до сих пор оставался под впечатлением: волна загадочных убийств и немыслимых разрушений едва не обезлюдила целую улицу…

Директор Тьер рухнул в кресло, вцепившись в свою и без того небогатую шевелюру, словно пытаясь расправиться с ее остатками, или таким образом привести измученные мозги в порядок. Простонал:

- Вы хотите сказать, душа Бетси скитается где-то рядом, чтобы отомстить тайному любовнику? В его доме? В школе? Может, даже в этом кабинете?!

Заразившись от него, детектив тоже взлохматил рыжеватую макушку.

- Знаете, это несколько похоже на признание…

- Да вы с ума сошли! – фальцетом вскричал Тьер. – Вы обвиняете меня – меня?!

- Вы и правда переходите всяческие границы, господин инспектор! - холодно констатировал Марлоу.

Да он к этим пресловутым границам еще даже не приближался… Алан с прищуром уставился на главного попечителя: в принципе, вот еще одна возможная кандидатура! Молод, богат, наделен властью, недурен собой. Лаэрд правильно интерпретировал его взгляд: брови приподнялись, губы плотно сжатого узкого рта дернулись. Марлоу, хмыкнув, качнул головой:

- Как я понимаю, я тоже под подозрением?

- Как и всякий достигший определенного возраста мужчина, посещающий, работающий, проживающий в этом учебном заведении! - проинформировал Келли.

Тут уже верноподданнически возмутился директор:

- Как вы осмеливаетесь оскорблять своими подозрениями лаэрда Марлоу?! Это просто… немыслимо! Это возмутительно! Я буду жаловаться вашему суперинтенданту!

- Работа у меня такая, всех подозревать, - развел ручищами Келли. – Но воля ваша, жалуйтесь, я с большим удовольствием спрыгну с подножки этого дилижанса! А сейчас – пока меня еще не отстранили от дела - нужно составить список мужчин…

- …кои посещают, работают и проживают в нашей школе, - закончила деловито учительница Джонс, инспектор кивнул ей с благодарностью:

- Именно. На сегодня разрешите откланяться!

И Алан тяжело вышел из кабинета, мечтая лишь о вожделенной постели.

Отдуваясь, директор снова рухнул в кресло, с которого вскочил в искреннем возмущении.

- Нам и впрямь следует потребовать заменить инспектора! Лаэрд Марлоу, в вашей власти переговорить с суперинтендантом, а то и с главным констеблем, чтобы этот непочтительный субъект…

- Не стоит, - прервал его попечитель. – У инспектора Келли нет никакого пиетета перед титулом и авторитетом, потому они и не будут мешать ему в расследовании…

Учительница Джонс кивнула ему благосклонно, как правильно ответившему школьнику:

- Господин попечитель прав. Мне детектив понравился. Он, конечно, груб, подозрителен и бесцеремонен, как все люди его профессии, но, похоже, дело свое знает! Господин директор, я немедленно подготовлю требуемый список вам на утверждение. Доброй ночи, лаэрд Марлоу, господин Тьер…

Попечитель поднялся при ее уходе, директор только устало отмахнулся.

- Какая удивительная девушка! - заметил Марлоу, глядя на закрывшуюся дверь. – Любая другая дама на ее месте упала бы в обморок или залила все здесь слезами…

- В некоторых отношениях учительница Джонс еще хуже, чем тот полицейский! – в сердцах признал господин Тьер.

***

Вышеупомянутая учительница сидела в классе, задумчиво покусывая перо и глядя в пространство - словно романтическая поэтесса в ожидании прибытия Музы или Пегаса. Или даже Музы на Пегасе. На самом деле Рэйчел перебирала в памяти особ мужского пола, кои могли стать причиной бедственного положения, и, в конечном счете, гибели бедняжки Бетси Рэйн. Некоторых отмела сразу: не польстится же столь юная романтичная девушка, увлекающаяся сонетами, поэмами и (из-под юбки, поскольку в школе они благонравно запрещены) нашумевшими любовными романами, на пожилого школьного привратника или недалекого умом замарашку Флоренса! И в отношении директора Тьера тоже очень большие сомнения: симпатии или даже уважения ученицы к нему не испытывают, обыкновенно называя занудой, подлизой и снобом.

Кто же остается? Учитель географии и естествознания; педантичный и сухой, как сама его наука, математик; молодой викарий, читающий праздничные и воскресные проповеди в школьной часовне (она и сама тайком любуется, как в пылу изречения священной Истины тот откидывает назад свои буйные каштановые кудри!). Это постоянные преподаватели. Но имеются еще и мужчины приходящие. Например, прехорошенький, как ангел, поставщик цветов. Солидный и видный врач, навещающий школу раз в неделю. М-да, и главный попечитель оказался достаточно молод и привлекателен для того чтобы нарушить душевный покой неопытной девицы, прав этот бесцеремонный инспектор!

Через некоторое время Рэйчел с унынием разглядывала список: вместо того чтобы, говоря словами романов о бесстрашных сыщиках, «сузить круг подозреваемых», она внесла сюда каждого, кто появляется в школе более-менее регулярно. А если приплюсовать не слишком старых братьев, кузенов и дядюшек, навещающих юных родственниц… Конечно, с разрешения директора и под присмотром учителей навещающих, но мы-то (в том числе и по себе) знаем, насколько шустрыми и изворотливыми могут быть молодые влюбленные… Список угрожает разрастись до размеров египетского свитка!

Вспомнился невежливый рыжий детектив: каким же образом полиция вообще находит преступников? Остается надеяться, не просто ткнув пальцем в первого встречного!

Рэйчел потерла уставшие глаза. Да-а уж, долгожданные каникулы закончились слишком быстро!

И слишком трагически.

***

Глава 6

Как она и предсказывала, школа святой Хильдегарды гудела еще долго. Восклицала, ахала, ужасалась, восторгалась… Наиболее чувствительные (или считающие себя таковыми) пускали слезу и, всхлипывая, сообщали всем желающим слушать, как же они любили бедняжку Бетси, какой у сиротки был кроткий безобидный нрав... и вообще, тревожило их перед каникулами некое туманное, но очень дурное предчувствие!

А уж кандидатура «виновника» обсуждались в каждой рекреации и классной комнате – шепотом или яростно споря. Тут Рэйчел сама прилежно прислушивалась. К тому же через невольных почти-свидетельниц гибели ученицы донесла до всей школы: если кто-то знает или догадывается о предмете тайной страсти Элизабет Рэйн, госпожа Джонс всегда готова выслушать. Или прочесть записку, ежели девушке захочется остаться неизвестной.

И все напрасно! Ученицы приходили группками - не столько рассказать, сколько узнать, не нашелся ли презренный негодяй, бросивший их подругу в такой беде. Или чтобы просто поделиться своими переживаниями по этому поводу. Рэйчел даже начала подозревать, что тайна личности «презренного» волнует девочек куда больше, чем гибель соседки по парте.

А уж эти их сообщения!..

- Опять ничего? – сочувственно вопросила учительница латынского и алеманского языков госпожа Браун. Приземистая брюнетка, обыкновенно одетая в оттенки цвета своей фамилии[1], наблюдала, как Рэйчел раздраженно отодвигает ворох очередных записок. Некоторые были нацарапаны на клочке бумаги, некоторые писались на дорогих цветных листах для писем, еще и упакованы затейливыми ленточками, даже надушены – словно школьницы репетировали будущие (будем надеяться, что не настоящие!) любовные послания, сердито подумала Рэйчел.

- Мусор! – охарактеризовала она просмотренные сообщения. – Все просто ябедничают или сплетничают. Еще и строят фантастические теории…

- Фантастические?

- Как вам это? – Рэйчел отыскала нужные записки. – Бетси вступила в тайный масонский Орден, по приказу коего и принесла себя в жертву, дабы нарушить христианские заповеди. Или что ее заманили на ведьмин шабаш, а когда несчастная поняла, что ее дитя от дьявола… Уф! Или вот имя… - она покрутила в пальцах обрывок бумаги – похоже, его пытались сжечь. – Алоис… Кто таков? Если подозреваемый, то как его фамилия, приметы? Я что, должна ходить с ним как со знаменем и опрашивать всю школу? А может, это попросту мусор и попал сюда случайно?

- А я сразу говорила, - прогудела преподавательница ритмической гимнастики долговязая плечистая госпожа О Донелл, напоминающая переодетого в женское платье мужчину, - что все эти писульки бесполезны! Думаете, наши безмозглые девицы сумеют удержать хоть один серьезный секрет за зубами?

- Тш-ш-ш, - замахала на нее руками учительница Браун, - тише, тише, госпожа О Донелл! Вдруг кто-нибудь из учениц услышит!

- И что? – подбоченилась та. – Думаете, откроет для себя нечто новое? Я на своих занятиях регулярно и прямо так это и заявляю!

- Но все же, преподавателям не подобает…

Не ввязываясь в привычную перепалку, Рэйчел размышляла. Можно поспорить с учительницей ритмики и калистеники[2]: девицы вполне успешно умудряются хранить мелкие тайны и кое-какие нарушения школьных правил («не от всех», - несколько самодовольно прокомментировала она собственные мысли), но такое серьезное… Если какая-то девочка знает виновника, но продолжает упорно молчать, это означает только одно: он ей близок, возможно, даже член семьи… Хм, придется-таки составлять еще один список, от которого господин Тьер точно впадет в священный ужас!

Директор как причастной сообщил ей, что первый список «уже отработан»: видимо, это означает, что рыжий детектив побеседовал с каждым из «пунктов» и виновника среди них не нашел. При этом господин Тьер очень старался выглядеть огорченным, но втихомолку радовался, что вины школы в недосмотре за преподавателями и работниками не найдено.

Со вторым, будущим, списком инспектору придется куда труднее: попробуй-ка заставь отвечать на вопросы отпрысков аристократических или нуворишских семей! Даже если у полицейского – Рэйчел вспомнила характеристику, данную детективу лаэрдом Марлоу - «нет пиетета перед титулом и авторитетом»! Что ж, свою часть работы она все равно добросовестно выполнит: проштудирует книгу посещений, где каждый, будь то родственник или приглашенный, обязан оставить свое имя и цель визита в школу…

Время отхода ко сну уже наступило, когда Рэйчел возвращалась из классной комнаты в маленькую спальню во флигеле; задержавшись допоздна, она обычно ночевала в школе. Пламя прикрываемой ладонью свечи все равно колебалось под действием сквозняков, привольно гуляющих по старому зданию, то отбрасывая, то наоборот притягивая щупальца темноты ближе. В тусклом неверном свете казалось, что идешь не по до каждой трещинки изученным школьным коридорам, а по каким-то катакомбам или древнему замку, прибежищу лишь нетопырей и призраков. Брр! Рэйчел передернула плечами и строго напомнила себе, что совершенно не боится привидений - хотя бы потому, что те не причинят ей никакого вреда. Опасны лишь определенные вещи, предметы и существа, коих в ее жизни или окрестностях пока нет, и не предвидится.

Но все же когда перед дверью в спальню свеча особенно сильно затрепетала и внезапно погасла, а шеи под строгим узлом волос коснулось ледяное дыхание то ли ночного ветра… а то ли потусторонней сущности, преподавательница Джонс позволила себе застыть на месте и негромко вопросить:

- Элизабет Рэйн, это вы? - Можно ли почувствовать присутствие чего-то невидимого, неслышного, неощущаемого? В данный момент Рэйчел была готова поклясться, что да. И потому, стыдясь самой себя, шепнула в темноту: - Если вы здесь, дайте какой-нибудь знак!

Долгая минута тянулась в молчании и неподвижности. То ли привидение озадачил ее простой вопрос (видит Бог, бедняжка Бетси при жизни была изрядной тугодумкой!), то ли рациональная часть натуры учительницы все-таки взяла верх: больше никаких необычных ощущений и открытий не случилось. Рэйчел решительной рукой отворила дверь, но укрылась за ней с большим облегчением, в котором не стыдилась себе признаться. Что ж, все пережитое в последнюю неделю - гибель ученицы, визиты полиции, «пропажа» души самоубийцы, бессонные ночи - не могли не сказаться и на ее хладнокровном характере.

Каковым его Рэйчел искренне считала.

По большей части.

Иногда.

***

[1] Браун – коричневый.

[2] Калистеника – викторианская гимнастика для девушек, в основном, для рук и плеч.

Глава 7

Четыре девицы уставились испуганными глазами на не вовремя заглянувшую в их дортуар учительницу. Как же так?! Ведь они очень старались, чтобы никто не увидел, не услышал! Не застукал. Вовремя отошли ко сну. Переждали контрольный визит надзирательницы. Постарались не задремать до полуночи. Совершенно бесшумно перенесли столик меж двумя кроватями и водрузили на него все необходимое. Зажгли минимум свечей и тщательно задернули плотные портьеры, дабы ни один лучик не был заметен с улицы. Передвигались исключительно на цыпочках и разговаривали шепотом.

Однако же с первым полуночным боем часов, который традиционно разносился с холла первого этажа по всему зданию, в дверях спальни возникла окаянная мисс Джонс! Словно уже вызванный кем-то дух взамен тому, кого они только собирались призвать.

Стеклышки очков учительницы, а то и сами глаза за стеклами сверкнули, когда она окинула цепким взглядом необычную обстановку и безмолвно застывших в ней школьниц.

- О, Доска Уиджа[1]! – произнесла мисс Джонс как ни в чем не бывало. – Давненько я ее не видела.

И, шагнув в спальню, аккуратно и плотно закрыла за собой дверь. Школьницы следили за ее приближением, словно кролики за удавом. Лишь когда учительница аккуратно переставила пустующий стул и с «вы позволите?» присела рядом с вышеупомянутой доской, самая младшая жалобно пискнула:

- Госпожа Джонс, мы…

- Вижу, Алисия, что это вы, - дружелюбно отозвалась та. – Итак, кого же мы будем сегодня вызывать?

«Мы»?! Девушки растерянно переглянулись.

- Мисс Джонс, то есть вы не против спиритического сеанса? – осмелев, уточнила чернокудрая Джульетта. – А то викарий в своих наставлениях говорит, что вопрошание духов суть общение с дьяволом…

Мисс Джонс пожала плечами.

- Надеюсь, вы не собирались вызвать самого Сатану? Нет? Тогда не вижу ничего страшного в том, что мы чуть-чуть поболтаем с потусторонним миром. Только договоримся сразу: я вас не выдам, если вы меня не выдадите!

Про себя добавив крамольное: а что приходской священник не узнает, то его не расстроит!

Школьницы вновь нерешительно переглянулись. Рэйчел прекрасно понимала их (присутствие учительницы не только сковывало, но и лишало саму затею сладко-запретного вкуса), но отступать не собиралась – такой удачный случай подвернулся! Как вовремя она сюда заглянула! Особенно с учетом того, что намедни повстречалась (если встречалась) с духом Бетси Рэйн… Девушка потерла руки, осведомившись оживленно:

- Итак, какие у нас кандидатуры?

Вызванный знаменитый философ на все вопросы отвечал очень философски – то есть крайне возвышенно и непонятно – и быстро всем надоел. Со следующим, романтическим поэтом начала века, дело пошло веселее, но и конфузливее, ибо литератор оказался отчаянным сквернословом. Когда, обругавши всех подряд, он добрался даже до мисс Джонс, смутившиеся школьницы поспешно с ним распрощались.

Отсмеявшись – особо смешливым пришлось уткнуться лицом в подушку, дабы заглушить предательский хохот, заговорщицы вернулись к Доске Уиджа. Учительница взглянула на пристегнутые к кармашку жакета часы.

- Что ж, время поджимает, а утром всем нам нужна ясность зрению и уму. Последний вызов – и по кроватям! Кто у вас запланирован еще?

Снова озабоченная переглядка: что такое? Нечто настолько неприличное, что не следует знать преподавателям? Рэйчел уже собралась подбодрить учениц, как Алисия выпалила:

- Бетси Рэйн!

- Что?

- Мы собирались вызвать Элизабет Рэйн, - подтвердила и Джульетта.

- Это вы собирались! – мрачно поправила ее Софи. – А я так сразу была против! Мисс Джонс, запретите же им!

Мисс Джонс помедлила. Реакция была неожиданной: ведь Марлоу только что вместе со всеми то картинно пугалась, то буйно веселилась; приходилось шикать на нее всей преступно полуночной компанией. Рэйчел начала осторожно:

- Я понимаю, что вы скучаете по подруге, ушедшей от нас так внезапно… - («Ха!», - саркастически прокомментировала отвернувшаяся Софи), - …да и самой Бетси было бы приятно увидеть ваши милые лица, вновь поговорить с вами… Так почему нет? Только не будем задерживать ее надолго, хорошо?

- Так делайте, что хотите, а я пойду спать! - Марлоу демонстративно улеглась на свою кровать, повернувшись ко всем спиной.

В этот раз обошлось без хихиканий, подталкивания друг друга под локоть и игривого пугания: еле касаясь провести ладонью по спине, по волосам соседки, внезапно дунуть или тихонько повыть на ухо… Четверка более-менее в унисон трижды произнесли: «Вызываем дух Элизабет Рэйн!», потом ведущая Луиза традиционно вопросила:

- Элизабет Рэйн, ты здесь?

Вызывающие на пару минут затаили дыхание, вслушиваясь и оглядываясь, как бы ожидая, что умершая возникнет перед ними если не в телесном, так в призрачном обличии. Софи громко и презрительно фыркнула со своей кровати:

- Да не придет она! Больно вы нужны ей были!

Между прочим, спина-то у нее очень выразительно напряженная, отметила Рэйчел – тоже ожидала духа Бетси? По учительской привычке поправила:

- Говорите правильно, Софи: не «больно-то вы ей нужны», а «не слишком в вас нуждается»! Что ж, в таком случае нам всем пора…

- ОЙ! – так громко, внезапно и экспрессивно воскликнула Луиза, что все (даже привставшая на локте Марлоу) разом взглянули на нее.

Планшетка-указатель в пальцах девушки дрогнула и двинулась по доске: «Д-А»…

- Да-а-а… - выдохнул кто-то - или все находящиеся в комнате.

Алисия внезапно взвизгнула и, в два больших прыжка достигнув своей кровати, зарылась головой под одеяло, оставив на виду задранный… кхм, тыл, обтянутый прехорошенькой ночной сорочкой. Настоящий австраловский страус, подумалось Рэйчел. Обычно медлительно-невозмутимая Луиза (за что ей и доверили буквенный указатель беседы с духами) рефлекторно отбросила планшетку, а Джульетта отпрянула от доски, ударившись о спинку кровати. Софи Марлоу немо таращилась на всех со своей постели.

Коль дезертировали все зачинщицы спиритического сеанса, пришлось взять контроль над ситуацией самой старшей – по возрасту и по должности. То есть, учительнице Р.Б. Джонс. Бестрепетной рукой вернув планшетку на гадательную доску, она вновь вопросила притихшую комнату:

- Элизабет Рэйн, ты здесь?

«Да».

- Девушки, так что вы хотели сказать или спросить у нашей Бетси? – осведомилась Рэйчел самым будничным тоном – словно десять раз на дню беседовала с умершими ученицами.

Эта интонация оказалась ободряюще действенной: двое придвинулись обратно к столу, а страус по имени Алисия приоткрыла уголок одеяла, показав испуганно-любопытный глаз.

- Как она там поживает… ой! - На Луизу внезапно напало нервное икание.

Не успела учительница указать на некоторую неуместность вопроса, как планшетка под ее руками задвигалась сама.

«Плохо».

- Еще бы было хорошо, - пробормотала себе под нос Рэйчел, а подбодрившаяся Джульетта светски осведомилась:

- Отчего же плохо?

- «Отчего»?! Она ведь умерла! – прошипела Луиза, подруга дернула плечом:

- Ну и что, нам же рассказывают, там ангелы, небесный хор, львы с овечками дружат… Что она говорит?

Трое склонились над доской. Над их головами сопела окончательно расхрабрившаяся Алисия.

- «Н-е м-о-г-у у-й-т-и», - прочла Луиза. Сочувственно подняла большие выпуклые («коровьи», так характеризовала их про себя Рэйчел) к потолку, обращаясь к витавшему незримому духу Бетси. – Ты так привязалась к нашей школе, да? Не хочется ее покидать?

«Да будь моя воля, - мгновенно подумала учительница, - я бы улетела из этой «нашей школы» со скоростью ветра!» Но, разумеется, педагогически смолчала.

Джульетта прошипела вместо нее:

- Это только такие как ты, «синие чулки», к школам привязаны! Она не хочет уходить из-за… ну того… понимаешь?

Севшая, обхватив колени, на кровать, Алисия пропищала:

- Из-за своего возлюбленного, да? Скучаешь по нему? Не можешь без него? – И вопросила так же в воздух: - Бетси, а кто он?

Учительница глянула на нее с невольным уважением: мало того что малютка Алисия так скоро расхрабрилась, так еще и назвала вещи своими именами, задала вопрос, ради которого наверняка и затевалась вся сегодняшняя беседа с духами! Рэйчел опустила глаза на планшетку: ее собственные пальцы подрагивали, но указатель елозил на месте, словно дух колебался – отвечать ли на вопрос.

- Как его имя? - подлезла к ней под локоть вертлявая Джульетта, Луиза подхватила:

- Да-да, Бетси, скажи нам, как его зовут!

«Вот только не говори, что даже имени его не знаешь!» - мысленно сердито высказала умершей Рэйчел - перед тем как ее пальцы повлекло к написанным на доске буквам.

- С-с-с… - хором просвистели девушки и тут же кинулись наперегонки угадывать: - Саймон? Себастьян? Стивен? Сильвестр? Скотт?

Но планшетка уткнулась в следующую букву «о», и школьницы озадаченно замолчали, перебирая в памяти известные им мужские имена.

- Может, он иностранец? – предположила Луиза.

«Ф».

- Софокл? – нервно хихикнула Джульетта. – Ну и имечко для современного молодого человека!

«И». - Планшетка замерла.

- «Софи»?

- Почему Софи?

- Мисс Джонс, у вас, наверное, руки от усталости отяжелели? Давайте я вас сменю!

- Да при чем тут мои руки! Бетси, мы спрашиваем имя твоего возлюбленного, - педантично уточнила мисс Джонс. – Почему ты сказала «Софи»?

Планшетка дернулась и очень бойко, как никогда до того, составила следующее слово: «Марлоу». Под устремившимися на нее взглядами покрасневшая девушка соскочила с кровати и, уперев руки в бока, гневно заявила:

- Вот! Говорила же, не надо ее вызывать! Рэйн меня невзлюбила, вот и наговаривает! Безнаказанно, ведь до нее теперь не добраться... Или что? – Софи даже топнула ногой. – Кто-то из вас так зло шутит? – Уставилась на пальцы учительницы, все еще касавшиеся планшетки. Голос взвился: – Неужели вы, мисс Джонс?!

- Ну-ну, милая моя девочка, не стоит так сильно нервничать, - увещевающе отозвалась та. – Уже поздно, мы все устали и перевозбудились, так что заканчиваем сеанс… Элизабет Рэйн, мы благодарим тебя, прощаемся и отпускаем! Ну же, все вместе, девочки!

Прощание получилось вразнобой, к тому же мисс Джонс не сразу отпустила планшетку и та выписала прощальный зигзаг: «Спроси». Бетсины соседки вновь многозначительно переглянулись: сопоставь с ранее названным именем, получается что? «Спроси Софи Марлоу»!

Решительно заканчивая сеанс, Рэйчел перевернула Доску Уиджа. Придется. И спросить, и присмотреться.

Проследила, чтобы притихшие нарушительницы режима привели комнату в надлежащий вид, надежно спрятали Доску Дьявола и улеглись в постели. Уже взявшись за ручку двери, Рэйчел оглянулась на девушек, сказала негромко:

- Как я и говорила в самом начале, духи любят дурачиться и запутывать. Даже не уверена, точно ли к нам явилась сама Бетси Рэйн, а не кто-то из духов злокозненно решил ею притвориться. Поэтому не придавайте ответам особого значения. Спокойной ночи.

И под нестройное ответное пожелание выскользнула в коридор. Нисколько не сомневаясь, что завтра по всей школе разнесется рассказ, живописующий явление бедняжки Бетси в виде трагически стенающего призрака. А также ее странный ответ. Софи Марлоу некоторое время придется нелегко, но ничего, она девица бойкая, привыкла верховодить, справится и с пересудами.

***

[1] Доска Уиджа – «Доска Дьявола», доска, использовавшаяся для спиритического сеанса.

Глава 8

- Какая удача! Вы-то мне и нужны, господин инспектор!

Обернувшийся ингварец смерил окликнувшую его учительницу ничего не выражающим взглядом голубых глаз. Изрек:

- Я бы не сказал, что визит полиции к такой уж удаче! Добрый день, госпожа Джонс.

Та нетерпеливо отмахнулась:

- Добрый… Я к тому, что у меня есть, что вам сказать. Следуйте за мной!

Заинтригованный детектив послушно отправился за преподавательницей – с этаким командным голосом ей бы в офицеры полиции! Наверное, подобные интонации как раз и нарабатываются при воспитании благородных девиц.

Заведя его в класс, загороженный от нежданно жаркого солнца плотными портьерами, учительница указала на парту:

- Присаживайтесь, господин инспектор.

Уже не скрывая кривоватую усмешку, тот качнул головой.

- Пожалуй, я лучше постою. А то обстановка слишком уж напоминает славные школьные деньки, когда меня распекала мистрис Донован!

- Как вам будет угодно. По словам директора, полиция пока не добилась особого успеха в расследовании самоубийства Элизабет Рэйн?

Да они даже простого успеха не добились, что уж говорить об «особом»! Келли мог бы сослаться на тайну полицейского следствия, но вместо этого просто молча уставился на учительницу. Обычно его долгий тяжелый взгляд заставлял нервничать даже невиновных, но эта дамочка обладала железной выдержкой, или была прекрасно натренирована своими благопристойными воспитанницами - госпожа Джонс снисходительно продолжила:

- Мне кажется, я могу дать вам некоторую подсказку…

Не моргнув и глазом, инспектор выслушал рассказ о спиритическом сеансе, устроенном юными ученицами под прямым руководством преподавательницы: случалось ему слышать истории и подиковинней. Помолчав, уточнил:

- То есть, вы решили, дух покойной сообщил, что девица Марлоу выведет нас на виновника ее положения, и, в конечном счете, гибели?

- Отличная формулировка! – похвалила полицейского мисс Джонс – ну да, точь-в-точь его бывшая учительница!

- Благодарю, - кивнул Келли – видит Бог, он старается быть вежливым с женщинами, пусть даже те не всегда это замечают! – А вам известно, что и в школе тоже провели официальный обряд отлова… в смысле упокоения души умершей?

Учительница подтвердила и посетовала: мол, такая досада, не разрешили при этом присутствовать, когда еще подвернется такой случай!

- Лучше бы такой случай никогда в жизни не представлялся! Нашли, о чем жалеть! – прокомментировал инспектор. - Так вот, это давняя отработанная процедура, осечки случаются крайне редко, и то со старыми, закоснелыми в своем нежелании покидать наш тварный мир душами…

- Но, насколько я понимаю, в данном случае, - подхватила госпожа Джонс, - осечка, как вы это именуете, все-таки произошла?

- Да, - не стал отпираться инспектор. - Я к тому, что если уж не сработала обычная профессиональная процедура, с чего мне полагаться на какое-то любительское столоверчение? Щекочущее нервы развлечение для школьниц, экзальтированных дам и их скучающих кавалеров!

Он увидел, как у «экзальтированной дамы» сузились глаза за стеклышками очков, и приготовился к ледяной отповеди – похоже, мисс Джонс не из тех, кто терпит, когда ей противоречат. Однако учительница лишь медленно кивнула.

- Правильно ли я поняла, инспектор Келли, что полиции не нужна помощь… любителей? Раз вы не принимаете во внимание наше столоверчение, то мне нет смысла разговаривать и с Софи Марлоу?

- Что вы, ни в коем случае! – живо отозвался тот. – Что бы мы делали без помощи свидетелей и просто внимательных дотошных людей! И кто, кроме учителей, так хорошо знает своих учеников!

- Судя по печальной судьбе Бетси, знаем мы их крайне плохо, - сухо резюмировала мисс Джонс. – Вижу, господин инспектор, вы занимаете двойственную позицию: с одной стороны любители не должны путаться у вас под ногами со своими советами, с другой – просто обязаны выложить все добытые сведения, ничего не утаивая.

Келли взлохматил рыжий затылок и рассмеялся:

- Вот тут вы меня поймали, госпожа учительница!

- Не имела ни малейшего желания на ваш отлов, - холодно заявила та. – Что ж, господин инспектор, беседа окончена, разрешите с вами попрощаться!

И вышла вон, всей своей прямой спиной выражая оскорбленную в самых лучших намерениях.

- Можно подумать, не разреши я, меня бы послушались, - проворчал Келли в опустевшем кабинете. – Так я не понял, будет она беседовать с этой чертовой Марлоу или нет?!

***

Рэйчел побеседовала.

Если это можно назвать беседой. Девушка дулась и упрекала учительницу в том, что та верит всяким злокозненным духам («сами говорили, это вовсе даже не Рэйн!») или за что-то невзлюбившим ее соседкам. Рэйчел напомнила, что самолично в тот момент держала планшетку. Марлоу набросилась на нее с новым пылом: мисс Джонс точно весь год «имеет на нее зуб», постоянно придирается, обвиняет в том, чего не делала, и наказывает куда больше остальных. В конце концов Софи разрыдалась, продолжая выкрикивать бесконечные обвинения и бессвязные оправдания, при этом еще ногами топала и молотила ладонями по столу.

Рэйчел смотрела на девицу, испытывая сильнейшее желание воспользоваться дарованными дядюшкой Марлоу «правами родителя» и от души отхлестать по красным от гнева щекам. А напоследок еще и опрокинуть на голову полный графин воды.

Вместо этого она налила стакан и пододвинула ученице. Произнесла сухо:

- Софи, выпейте воды и приведите себя в порядок. На сегодня наш разговор закончен.

Подскочившая девушка с громкими рыданиями бросилась к двери.

Рэйчел задумчиво опустошила стакан сама, устремив невидящий взгляд на портрет святой Хильдегарды, висевший на стене напротив. Та отвечала настолько скептическим взглядом, что учительница даже согласно кивнула. Реакция Софи была чрезмерной: похоже, девица искусственно себя накручивала, дабы избежать расспросов. А если сопоставить с вчерашним нежеланием вызывать дух Бетси… Обычно Марлоу принимает самое непосредственное участие (если не возглавляет) во всех рискованных и, безусловно, запрещенных авантюрах, за которые любая другая (не родственница главного попечителя) была бы давно и моментально исключена из школы.

Все же кое-что Софи знает, логично заключила учительница. Как бы еще узнать – что именно?

***

Глава 9

Утро началось с переполоха: кухарка обнаружила, что все привезенное молоко скисло. Призванный к ответу молочник клялся, что как обычно доставил наисвежайшее, к чему ему терять настолько почетного и выгодного клиента, как школа святой Хильдегарды? Молочника пришлось простить, поскольку такое в самом деле случилось впервые, кухарке – замесить тесто на пироги, а школе остаться без традиционной утренней овсянки (чему большинство только порадовалось).

Дальше – больше. Когда старшие школьницы пришли на занятия, то просто застыли в дверях, обнаружив, что по учебной комнате словно маленький ураган прошелся: классная доска висит на одной петле, стулья опрокинуты, столы сдвинуты с мест и залиты чернилами, занавески и вовсе обуглены на концах, словно кто-то пытался устроить большой пожар. Возмущенные беспрецедентным вандализмом преподаватели и директор устроили допрос с пристрастием: кто настолько зол или ленив, что пытается сорвать занятия? Признаний не получили, но триумфально заявили, что злодей или злодейка своего не добьется - уроки продолжатся в любом случае, даже если придется вести их в дождь и ветер прямо на маленьком школьном стадионе!

Неведомый вредитель затаился – видимо, набирался сил и фантазии для новых проказ, зато ночью…

Как уверяли наутро взволнованные, испуганные или же наоборот неприлично воодушевленные девицы, всю ночь из коридоров доносились стенания, звуки шагов и скрип неведомо кем и где открываемых дверей, а так же зловещий шепот, в котором каждая находила свой смысл… А уж когда с опозданием к завтраку явилась «отважная четверка» (как про себя прозвала учительница Джонс соседок Бетси Рэйн) и с нервным смехом сообщила, что задержалась из-за неведомо кем привязанных к спинкам кровати волос (видите, Софи даже пришлось отрезать запутанную прядь?), пара младших девочек разрыдалась и запросилась домой.

Заверения взрослых, что, как обычно, завывал в дымоходах ветер, хлопали неукрепленные ставни и скрипели древние доски пола, что неудивительно в столь старом здании, а виновник остальных недобрых шуток обязательно будет изобличен и наказан, никого не успокоили. Девушки ходили по школе исключительно стайками, пугаясь собственной тени, шумно или шепотом строили многочисленные версии, которые к исходу дня неизбежно сплелись в одну: все это вытворяет неупокоенная душа Элизабет Рэйн! Немедленно вспомнилась слова вызванного духа, неявно – но теперь уж точно! – намекающие, что Марлоу известно о причине столь ужасного поступка, как самоубийство. Теперь эту популярную особу сторонились, осуждая, опасаясь (а то и надеясь), что вскоре с ней приключится нечто ужасное… Сама особа ходила с задранным к потолку носом в окружении нескольких самых преданных клевреток, гордо игнорируя шепотки и взгляды – как Рэйчел и предсказывала.

Даже не самые религиозные девочки заучивали псалмы, ограждающие от нечистых духов и привидений, через слуг тайком делали заказы на защитные амулеты мадам Зельды, держащей эзотерический салон неподалеку от школы. По зданию распространился навязчивый аромат лаванды, под ногами скрипела разбросанная у дверей дортуаров соль – обе, как известно, защищают от призраков. В служебных коридорах можно было наткнуться еще и на щедрые ломти хлеба и блюдечки со сливками - хотя школьный брауни[1] обычно не устраивал таких серьезных каверз (ну разве что иногда насыпал в солонки сахар да прятал носки), кухарка, экономка и слуги спешно выставляли ему угощение. Неизвестно, потчевался ли подношением проказливый дух, но школьные коты точно остались довольны…

В общем, директору пришлось принимать чрезвычайные меры. А именно - призвать на помощь уже не свой светский авторитет, а церковный: приходского священника Грегори Друммонда, читающего в школьной часовне воскресные проповеди. Молодой викарий произнес разгромную речь о недопустимости заигрывания или наоборот страха перед потусторонним миром, Господь всем нам защитой, и повелел регулярно, а главное – искренне - молиться. Для успокоения особо нервных юных особ священник вместе с директором и старшей преподавательницей прошел по всей школе с Библией, зажженной свечой и колокольчиком. Многих традиционное изгнание призраков успокоило, но учительница Джонс наблюдала за обрядом с известным скепсисом: может, на парочку безобидных привидений, по ее наблюдениям обитавших в библиотеке и в старом винном погребе, это и подействует, но молодой сильный дух удержит здесь большая обида. Если не гнев.

Оставалось только надеяться, что Софи Марлоу сдастся прежде чем ей причинят больший вред…

Надежда не сбылась.

***

- Вот видите, к чему приводит ваше молчание, Софи? Дух вас наказывает!

Девушка, морщась, дотронулась до внушительной повязки на щиколотке. Но ответила упрямо:

- Я просто споткнулась и упала, при чем тут проделки какого-то злого духа?

- Обо что?

- Что?

- Обо что именно вы споткнулись? – терпеливо уточнила Рэйчел. – В коридоре не было никаких предметов, о которые можно споткнуться.

- Значит, просто оступилась, - продолжала упорствовать девушка. – Вы сами, мисс Джонс, разве никогда не спотыкались на ровном месте? Вот видите!

- В этот раз все закончилось лишь растяжением, - продолжала учительница. – В следующий раз могут выдернуть из-под ног дорожку на лестнице, и только Всевышний знает, чем обернется такое падение!

Софи передернула плечиками.

- Если это проделки злобного духа, то дело Церкви, если школьного брауни – надо магика вызывать! Зачем меня-то запугивать, мисс Джонс?

Мисс Джонс отвечала вкрадчиво:

- Разве ж я запугиваю, милая девочка? Лишь предупреждаю, поскольку предвижу возможные последствия вашего упорного молчания…

- Всё это ваши выдумки-страшилки, лишь бы я оговорила себя или кого-то еще! – припечатала несгибаемая девица. Опустила ноги на пол, встала, и, охнув, вцепилась в спинку кушетки.

Учительница и не подумала ей помочь, хладнокровно наблюдая, как ойкающая при каждом шаге Марлоу, хватаясь за все предметы мебели на своем пути, ковыляет к выходу из лазарета. Поинтересовалась, когда та уже взялась за дверную ручку:

- Софи, а по какой причине вы перед летними каникулами поссорились с Бетси?

Девица замерла, отозвалась через паузу:

- Не было у нас никаких ссор, с чего вы это взяли, мисс Джонс?

- Утверждают, что Бетси Рэйн следовала за вами повсюду хвостиком, вы были очень дружны, даже приглашали ее к себе домой на весенние праздники… а потом между вами словно черная кошка пробежала.

По-прежнему не оборачиваясь, Софи дернула плечом.

- Да никогда мы не дружили, я просто ее пожалела, вот и позвала в гости разок!

- А потом?

- А потом она мне надоела! – сверкнула Софи через плечо вызывающим взглядом. – Рэйн была невыносимой прилипалой, нюней и подлизой! И что с того, что я перестала с ней общаться? Скажете, она из-за меня повесилась?

Чуть склонив голову набок, учительница спросила с легким любопытством:

- А это так, Софи?

Ноздри аристократического носа девицы возмущенно раздулись.

- Ах, мисс Джонс, не знала я, что вы такая! – Хлопанье двери – и школьницы как ни бывало.

В опустевшей комнате учительница произнесла задумчиво:

- Хорошо, что ты вообще не знаешь, какая я…

***

[1] Брауни – домашние духи наподобие домовых. Первоначальное название – от цвета покрывавшей их шерсти и одежды.

Глава 10

Дворецкий не хотел ее впускать.

В некоторой степени Рэйчел его понимала: в особняк, расположенный в Белгрейвии, одном из самых роскошных районов города, без приглашения и даже без визитки является неизвестная, скромно (хоть и элегантно, считала она) одетая особа и требует, чтобы лаэрд Марлоу ее незамедлительно принял. Но несмотря на справедливые резоны вышколенного служителя отступать была не намерена – вплоть до готовности занять диспозицию напротив крыльца и ожидать появления хозяина хоть до ночи… К сожалению, времени на это не было. И в прямом (через пару часов начинаются занятия), и в переносном смысле (гневный дух с каждым днем становится сильнее и злее, кто знает, что он вытворит в следующий раз).

Вновь повторив слова дворецкого «его лаэрдство не принимает», рослый лакей попытался закрыть дверь, но надоедливая молодая особа, явившаяся безо всякого сопровождения и экипажа, ловко сунула ногу в сужающуюся щель и довольно натурально вскрикнула:

- Ай, вы отдавили мне ногу! Ох, как больно!

Пришлось вновь приоткрыть дверь, чем и воспользовалась пронырливая утренняя визитерша, проскользнув змеей внутрь. Тут же вручив лакею перчатки и тросточку – тот от неожиданности принял – решительно объявила спине уже поднимавшегося по лестнице дворецкого:

- Но это вопрос жизни и смерти!

Закаленный слуга не дрогнул:

- Если это касается вопросов благотворительности, оставьте свое прошение секретарю лаэрда, о решении вас непременно известят…

- Нет, это касается Софи Марлоу, племянницы его лаэрдства!

Лицо дворецкого не изменилось, но он все-таки замедлил свое торжественно-медленное восхождение.

- Как, повторите, следует вас представить, мисс?..

- Мисс Рэйчел Барбара Джонс. Преподавательница школы святой Хильдегарды.

В этот раз дворецкий раздумывал недолго.

- Джеймс, проводи мисс Джонс в библиотеку. Думаю, в виде исключения его лаэрдство вас примет.

Таким образом упрямица Софи, сама того не зная и не желая, послужила пропуском в дом Марлоу, подытожила Рэйчел, опускаясь в удобное кожаное кресло. Оглядывалась одобрительно: плотные бархатные портьеры на стрельчатых окнах, высокие шкафы, плотно заполненные книгами, широкий письменный стол с аккуратной стопкой бумаги для писем и массивным мраморным чернильным прибором… Здесь она сама с удовольствием проводила бы вечера. Особенно за чтением – Рэйчел вытянула шею, приглядываясь – неужели на столе лежит свежеизданный роман госпожи Рэдклифф, королевы ужасов и романтической страсти?!

Девушка уже вертела в руках томик в изящном вишневом переплете с золотым тиснением (ах, какая жалость, страницы пока не разрезаны, не полистать!), когда дверь открылась, и в библиотеку стремительно вошел хозяин дома, на ходу одергивая обшлага сюртука.

- Госпожа Джонс, доброе утро, прошу прощения за задержку, но я никоим образом не ожидал вашего визита! И странно, что вас провели не в гостиную, а сюда, в библиотеку.

Странно, что вообще впустили… Подавив порыв отшвырнуть злополучный роман, словно обжигающе горячий каштан, Рэйчел аккуратно опустила книгу на стол. Чувствовала, будто ее застали за проглядыванием личной почты хозяина: ведь преподавательнице школы св.Хильдегарды не положено даже знать о существовании подобных бульварных романов, не то что интересоваться ими! Ох, кажется, покраснела! Остается надеяться, что лаэрд отнесет румянец к удовольствию от новой встречи с ним…

- Господин Марлоу, благодарю, что вы согласились принять меня без предварительной договоренности…

- Ну что вы, я всегда рад вас видеть!

Вроде не подметивший замешательства учительницы хозяин пригласил ее садиться – вслед за ним служанка внесла поднос и, разлив чай по чашкам севрского фарфора, удалилась. Отпив глоток, хозяин выжидательно уставился на раннюю гостью:

- Итак, что еще натворил этот чертенок?

Как раз справившаяся со своим замешательством Рэйчел вопросительно вскинула брови.

- Моя племянница, - уточнил лаэрд. – Ведь именно из-за нее вы хотели так срочно со мной увидеться?

- В том числе, - согласилась с его предположением учительница. – Нет, ничего экстраординарного ваша юная родственница не сотворила. Пока, – подчеркнула она и заметила смешливые морщинки, появившиеся вокруг внимательно глядящих на нее серых глаз лаэрда. - Но все-таки мой, без сомнения очень невежливый, визит в большей степени связан именно с Софи.

- Я крайне заинтригован.

- А я крайне встревожена! – объявила Рэйчел, пытаясь перевести беседу в серьезную плоскость – кажется, или школьный попечитель забавляется? – Надеюсь, вы помните, что рассказывал инспектор о мстительном духе?

- Разве такое забудешь?

- Так вот, он оказался совершенно прав!

Терпеливо, не перебивая экспрессивными возгласами и уточняющими вопросами, Марлоу выслушал рассказ о свежих происшествиях – в том числе и о внезапной травме племянницы. Помолчав, спросил:

- То есть, госпожа Джонс, вы советуете забрать Софи из школы? Считаете, здесь она будет в большей безопасности?

- Н-не… вполне возможно. Но я не о том.

- Продолжайте же.

Набрав воздуха побольше, Рэйчел изложила свою собственную теорию: самоубийца не то чтобы стремится наказать бывшую подругу, а хочет лишь заставить ее рассказать правду, поэтому не будет ли лаэрд Марлоу так любезен убедить свою племянницу…

На что лаэрд Марлоу лишь слабо взмахнул рукой, как бы перечеркивая ее предложение:

- Конечно, я могу попытаться, но говорю сразу: Софи вряд ли что мне поведает! Уже ребенком она выказывала поистине ослиное упрямство, с возрастом ничего не изменилось, разве что сейчас ведет себя похитрее… Не думаю, что вообще существует настолько авторитетный родственник или знакомый, который может заставить ее заговорить.

Рэйчел задумчиво нахмурилась.

- Что ж, очень жаль, но все же вы обязаны попытаться – для ее же блага!

- Непременно.

- И раз не получается с Софи, на что я очень надеялась, вы можете помочь мне в другом…

- Вам, мисс Джонс? Продолжайте.

- То есть, не мне лично, конечно, - поспешно поправилась мисс. - Я имею в виду - помочь разрешить всю эту ситуацию. Выяснилось, что в пасхальные праздники ваша племянница приглашала покойную Элизабет Рэйн к себе домой…

Марлоу нахмурился:

- Вот как? Не знал об этом.

- Вы не знаете, кто гостит в вашем доме?!

С легкой улыбкой лаэрд развел руками.

- Увы, нет! Я старательно избегаю семейных сборищ и при случае просто сбегаю как можно дальше. Старый холостяк, что вы хотите!

Рэйчел прикусила щеку, чтобы не улыбнуться иронично: как же, старый, что за мужское кокетство!

- В такой момент управление домом берет на себя моя старшая вдовая сестра, которая знает толк во всех этих светских мероприятиях и очень любит их устраивать.

- Какая жалость!

- Наоборот, для меня это большая удача.

- Да, конечно, для вас… - рассеянно согласилась визитерша. – Тогда могу я поговорить с вашей сестрой? Вы можете меня ей представить?

- О чем вы собираетесь… - Из сузившихся глаз Марлоу пропала улыбка. – Вы предполагаете, что именно в моем доме несчастная девушка встретила… м-м-м… виновника своей гибели?

- Да. Я просмотрела книгу посещений школы и поняла, что у вашей племянницы предостаточно кузенов ближних и дальних, которые могли бы увлечь и соблазнить Бетси.

- Но с какой стати вы назначили виновником именно нашу семью, мисс Джонс?

- Потому что девушка гостила именно и только в вашем доме, и лишь тут могла беспрепятственно закрутить роман!

- Вижу, вы не стесняетесь в выборе выражений, мисс Джонс, - заметил Марлоу, резко поднимаясь и отходя к окну.

- Прошу прощения, лаэрд, но таковы мои мысли…

Глядя в его прямую спину, Рэйчел осторожно перевела дух. Она очень сильно рискует: аристократ может (и вполне справедливо!) возмутиться оговору, прогнать ее, еще и директору нажаловаться. И тогда – прощай, школа святой Хильдегарды, прощай столичная жизнь, ибо подобное место работы без хороших рекомендаций она точно не найдет, а с поддельными второй раз может и не выгореть… Но с другой стороны, кто, кроме нее, разрешит проблему с неупокоенным духом и – что не менее важно – с установлением виновника смерти школьницы? Ведь тот же господин Тьер страшно рад, что скандал с самоубийством не получил большой огласки и, соответственно, неприятностей и убытков у школы не случится…

После долгой напряженной паузы (Рэйчел вспомнила, что Марлоу так же в раздумьях стоял у окна в директорском кабинете), лаэрд наконец вернулся к столу и неохотно произнес:

- Что ж, несмотря на то, что ваша теория меня крайне задевает, не могу не признать ее некоторую обоснованность. Моя сестра Тереза хоть и славится своими приемами и вечерами, слишком доверчива и во всем потакает молодежи!

- Это значит…

- Это значит, что в ближайшее время я выясню, кто именно бывал в моем доме в весенние праздники, - тут лаэрд взглянул довольно строго. – Надеюсь, вы не побежите тут же с этим списком в полицию, а для начала обсудите со мной?

Рэйчел отмахнулась:

- Наша доблестная полиция, похоже, пустила все на самотек: смерть какой-то глупой школьницы не представляет для них ни малейшего интереса!

После беседы с инспектором Келли, который наотрез отказался принимать ее версии и помощь, она искренне так считала.

- Что ж, не буду больше отнимать ваше время, лаэрд Марлоу! И благодарю вас.

- За что же?

- За то, что выслушали, не высмеяли меня и не оскорбились.

- О, я все-таки несколько оскорблен, - сухо признал лаэрд, - но надеюсь, это не делает меня предвзятым. Ведь мы с вами, мисс Джонс, преследуем одну цель: заботимся о благе школы святой Хильдегарды и ее ученицах. Всего доброго. Ждите в скором времени от меня известий.

Рэйчел гордо промаршировала мимо дворецкого и лакея, которые теперь обращались с ней куда учтивей, даже остановили для нее кэб. Усаживаясь в него, Рэйчел мимолетно взглянула на окна и заметила знакомый длинный силуэт в окне: Марлоу наблюдал за ее отъездом. В этот раз лаэрд показался ей куда приятней и человечней – в первую встречу он производил впечатление сухого педанта, не испытывавшего никакого сострадания.

Вечером Флоренс притащил в классную комнату завернутую в вощеный пакет посылку.

- От кого это? – осведомилась Рэйчел, повертев увесистый сверток – никакой надписи.

- Посыльный сказал, от лаэрда Марлоу, велено, значится, вам прямо в руки отдать!

- О, - только и прокомментировала Рэйчел: ну это явно не список…

- Что там, мисс Джонс? – спросил парнишка, с жадным интересом наблюдая за разворачиванием свертка. Сказал разочарованно: - А, книжки! – и ушел. Не был Флоренс в ладах с грамотой, а уж толстые книги и вовсе его пугали.

Учительница, державшая в руках пару новеньких томиков в переплете из вишневой кожи, почувствовала, как кровь вновь приливает к щекам. Еще и элегантная записка на цветной письменной бумаге с вензелями, вложенная в страницы, добавила изрядного смущения. «Я заметил, что вы заинтересовались книгами за авторством госпожи Рэдклифф, - писал каллиграфическим почерком Марлоу. – Сам я с творчеством писательницы пока не знаком, но известно, что многим дамам оно нравится. Посему примите от меня этот скромный дар. В благодарность можете позже поделиться со мной впечатлением от прочтения. Остаюсь ваш…»

Ох, зря она считала попечителя равнодушным, углубленным в себя педантом! Все-то он замечает.

Уже поздней ночью, когда Рэйчел жадно листала страницу за страницей, вдруг подумалось: а не окажется ли лаэрд Марлоу, как и с виду крайне благопристойный и приятный герой захватывающего романа, главным злодеем драмы, разыгравшейся во вверенной его попечительству школе?!

***

Глава 11

Через несколько дней они встретились вновь – теперь уже в выбранной самим Марлоу небольшой кондитерской. Он извинился, что выбрал не самую лучшую и не на самой фешенебельной улице города: «Ведь наше дело конфиденциального свойства… и я полагаю, наша встреча без сопровождающего вас лица могла бы иметь нежелательные последствия». Так как учительница взглянула с недоумением, пояснил слегка смущенно:

- Вы же понимаете, могут пойти слухи…

- Неужели я каким-то образом могу скомпрометировать лаэрда Марлоу? – удивилась Рэйчел.

- Вообще-то я сейчас имел в виду как раз вашу репутацию, - чопорно поправил лаэрд.

Засмеявшаяся учительница отмахнулась:

- Ах, боже мой, ведь всем известно, что столь достойный и порядочный человек просто неспособен разрушить ничью репутацию! Тем более репутацию такой взрослой, опытной и самостоятельной женщины, как я.

- Я бы не был в этом так уверен… - пробормотал Марлоу.

Захотелось уточнить, в чем именно лаэрд не уверен: в том, что он на такое неспособен? Или в том, что она взрослая и самостоятельная? Но Рэйчел одернула себя: и в самом деле, они же встречаются не ради какой-то пустой болтовни!

- Вы принесли?

- Что? А, список? Конечно. Может, для начала выберете себе что-нибудь к чаю?

Хотя нетерпение подгоняло поскорее перейти к делу, Рэйчел воспользовалась возможностью угоститься за чужой счет – никогда не упускай случая обзавестись денежкой и наесться досыта, ведь неизвестно, когда в следующий раз доведется, приговаривала ее старшая приютская подруга. Но, поднося к губам ложечку с воздушным кремом, девушка все же одновременно просматривала список.

- Это все персоны, посещавшие ваш дом в весенние праздники?

- Да. Хотя моя сестра весьма радушна, никогда не допустит на прием неприглашенных лиц. Я исключил мужчин преклонного возраста, а также женатых – не думаю, что они решились бы на адюльтер в присутствии собственной супруги…

Рэйчел еле сдержала улыбку: будто ей неизвестно, на что способны мужчины! Или Марлоу и впрямь чересчур добродетелен, или лицемер, каких свет ни видывал. Ну что ж, для начала доверимся его словам... А «Алоис» в этом списке не числится, какая жалость!

Трое из пасхальных посетителей оказались ближними и дальними кузенами Софи, а значит, племянниками самого лаэрда Марлоу. Возраст от семнадцати до двадцати пяти. Все свободны – в юридическом и в романтическом смысле, лишь один помолвлен… «И потому, конечно, тоже выше подозрений?» - иронически уточнила Рэйчел. Про себя. Вслух не стала: спасибо и на том, что аристократ не настолько возмущен, открыт суждениям простой учительницы и ее расследованию…

- Вы можете рассказать об этих молодых людях? Может, подозреваете кого-либо?

Узкий рот Марлоу слегка скривился. Он сделал неторопливый глоток чая.

- Я думал об этом, но, к сожалению, не могу поведать вам ничего конкретного. Как и обвинить кого-либо.

«Не можете – или не хотите?» – тут же подумалось Рэйчел.

- Можете описать характеры, внешность, поведение? Вдруг мы сумеем хотя бы предположить, кто же мог очаровать Бетси.

Она слушала, наблюдая, как палец собеседник – длинный, тонкий, с отполированным ногтем - перемещается от одного ничего не говорящего ей имени к другому. Как ничего не сказали и сухие описания лаэрда – похоже, он начисто лишен литературного слога и живости описания: сплошь перечисление сведений о семьях, образовании, поведении. Лишь на одной строчке Марлоу остановился.

- Что ж, изо всех этих молодых людей лишь Рафаэль Линдон может претендовать на звание повесы. Волочится за любым хорошеньким личиком. Известно, что имеет несколько любовни… кхм… открыто общается с дамами «полусвета».

Рэйчел сделала стойку, как охотничий пойнтер перед притаившейся птицей.

- Так-так! Вполне годится. Как думаете, мог бы ваш Рафаэль увлечь нашу неопытную дурочку?

Его лаэрдство поспешно вскинул ладони:

- Я не могу уверенно утверждать ничего подобного! Как и говорил ранее, не собираюсь обвинять никого безо всяких доказательств.

Ну да, ну да, хотите остаться благородно незапятнанным! Желательно бы еще с такими же незапятнанными родственниками. Это нам, несчастным, приходится хвататься за соломинку…

- А что насчет последнего имени?

Марлоу глянул в список. Неожиданно строгий его рот дрогнул в короткой улыбке:

- А. Еще одно дьявольское отродье!

- То есть?

-Бернард Марлоу - детский товарищ и кузен моей невыносимой племянницы. Вдвоем им и вовсе дорога в Бедлам[1], они непрестанно подбивают друг друга на самые опасные и скандальные поступки. Хорошо хоть сейчас эта парочка встречается лишь на каникулах, Бернард тоже учится - в университетском колледже Лаун-дона.

Наконец-то в голосе и лице лаэрда проявились эмоции: похоже, несмотря на все эпитеты, коими наградил племянника молодой дядюшка, Марлоу испытывает к «дьяволенку» симпатию.

Рэйчел задумчиво прикусила нижнюю губу: и что же в целом она узнала? На весенних праздниках Бетси общалась с несколькими молодыми аристократами, каждый из которых вполне мог стать предметом tendress[2] наивной школьницы. И то - это лишь одна, пусть и самая вероятная, теория…

- А вы не могли бы побеседовать с каждым из них? Расспросить или хотя бы намекнуть и понаблюдать за реакцией?

Лаэрд вскинул брови.

- Продолжаете втягивать меня в ваше расследование, мисс Джонс? Вы же только просили помочь мне с информацией, со списком гостей!

Мисс Джонс изобразила самую из сладчайших своих улыбок.

- Так я и продолжаю просить у вас исключительно информацию… Я ведь не могу поговорить с ними лично!

Марлоу поглядел на нее задумчиво и уставился в окно. Уже зная, что главный попечитель обычно отворачивается от собеседников, чтобы принять решение, Рэйчел вела себя тише воды ниже травы, бесшумно отпивая чай и аккуратно, маленькими кусочками поглощая пирожное. Тоже смотрела в окно, по стеклу которого стекали плотные струи сентябрьского дождя, безнадежно сильного для зонтиков прохожих и даже опущенных верхов проезжавших экипажей.

Наконец лаэрд вновь взглянул на нее. Произнес задумчиво:

- Отчего же не можете?..

***

[1] Бедлам, первоначальное название — госпиталь святой Марии Вифлеемской, психиатрическая больница в Лондоне.

[2] Tendress – нежность (фр.)

Глава 12

Так Рэйчел нежданно-негаданно вновь очутилась в доме главного попечителя – но теперь уже на вполне законных правах. Как приглашенная гостья.

Вернее, как надзирательница-компаньонка для племянницы хозяина дома и трех ее близких подруг: сплетни, конечно, сплетнями, подозрения – подозрениями, но погостить в особняке лаэрда Марлоу в Белгрейвии, не отказалась бы ни одна из учениц школы святой Хильдегарды. Сам лаэрд так объяснил все директору: племянница в глубоком шоке от смерти школьной подруги, надо как-то ее отвлечь, девочки приглашены составить ей компанию, а мисс Джонс - присмотреть за поведением и безопасностью. По выражению лица директора было ясно, что тот счастлив предложить для этих целей собственную кандидатуру, но, увы, пол у него крайне неподходящий. Посему молодая учительница была неохотно, что называется, «через губу», отпущена на выходные с многочисленными подробными инструкциями и повелением ни в коем случае не испортить репутацию учебного заведения. «Куда уж больше портить!», - подумала Рэйчел и, прижав руку к груди, торжественно поклялась свято исполнить все ценные указания господина директора. Тьер глядел на ее невинное лицо подозрительно: юмора он вообще не понимал, сарказм зачастую принимал за чистую монету, а потому при общении с учительницей Джонс всегда испытывал некоторое замешательство. Утешала мысль о том, что в любом случае ответственность берет на себя главный попечитель.

Преподаватели восприняли «компаньёнство» молодой коллеги по-разному: кто-то со скрытой или откровенной завистью, кто-то удивленно (отчего Марлоу не выбрал для этой цели более старшего и опытного?), госпожа О Доннел и вовсе сочувственно: «Уж и не знаю, как вы там сумеете уследить за этими вертихвостками!» Лишь учительница музыки, мисс Стейнбек, сама ненамного старше Рэйчел, пожелала отдохнуть хорошенько, поменьше надзирать за девчонками, а побольше флиртовать со всякими аристократическими кавалерами и держать глаза пошире, чтобы потом «рассказать нам всё-всё и во всех подробностях!»

- Постараюсь не подвести! – чопорно пообещала Рэйчел - сразу всем. И лишь насмешливый взгляд зеленых глаз подсказывал, что имелись в виду лишь наставления учительницы музыки.

Племянница Марлоу и ее соседки приняли нежданные короткие каникулы (и где еще!) восторженно. Недоумение и некоторую напряженность вызывало лишь сопровождение учительницы, пусть даже такой молодой. Софи так сразу во всеуслышание объявила, что за пределами школы намерена полностью игнорировать эту «шпионку и лицемерку». Когда Алисия робко возразила, что из всех преподавателей мисс Джонс самая понимающая, иногда даже прикрывающая их мелкие проступки, как брат говорит: «мировая тетка!» - фыркнувшая Марлоу сообщила, что все плохо эту «мировую» знают, она еще себя покажет! Благоговеющая перед авторитарной соседкой Алисия подавленно умолкла, а более самостоятельные приятельницы переглянулись и выразительно закатили глаза, понадеявшись, что удовольствие от пребывания в доме опекуна перевесит вспышки взбалмошного характера Софи.

Потому что лаэрд явно собирался развлечь юных гостий; даже, с помощью своей родственницы леди Терезы, известной устроительницы приемов и вечеров, организовал закрытый малый танцевальный вечер в своем доме с приглашенными молодыми людьми – кузенами и приятелями Софи! В карете по дороге в Белгрейвию девочки так громко и бесконечно обсуждали предстоящее веселье, что у Рэйчел даже голова разболелась. Наверное, это подкрадывающаяся старость, решила она, коли вместо предвкушения необычного отдыха в роскошном особняке в изысканной компании молодых аристократов думаешь лишь о том, как уследить за подопечными и изобличить таинственного любовника Бетси Рэйн!

Поселили их в гостевом крыле: трех школьных подружек в большой спальне вместе (к великому облегчению учительницы, готовившейся разрываться в пригляде за ученицами), саму Рэйчел рядом, в первой у лестницы комнате. «Ну да, никакой враг через меня не пройдет» - с мрачным юмором подумала мисс Джонс, прислушиваясь, как за стеной оживленно переговариваются собирающиеся спуститься к чаю воспитанницы.

Повертела в руках дневное платье в полоску, гадая, не сочтут ли муслин слишком легкомысленным для учительницы, но вспомнила, что кто не рискует - тот не ест пудинг. И вообще она приглашена в дом лаэрда Марлоу в первый и в последний раз, незачем заботиться о производимом впечатлении! Осталось только определиться с ролью: или она натурально скромная компаньонка, которая неслышно и незаметно сидит в сторонке, бдительно наблюдая за происходящим вокруг, или наоборот нужно привлечь к себе как можно больше внимания, втягивая в разговор гостей-подозреваемых? Интересно, что бы сказал об этой ее затее детектив Келли? Представилось, как тот устремляет на нее тяжелый взгляд светлых глаз и командует: «Хватит путаться под ногами у полиции, мисс Джонс!» Рэйчел даже фыркнула, заочно на инспектора обидевшись, и решительно взялась за муслиновое платье. С ролью определимся по обстоятельствам!

Однако выйти из привычной роли не так-то просто – во время чаепития она зорко наблюдала за поведением воспитанниц за столом, где председательствовала мистрис Тереза – вдовая сестра хозяина дома, дама полная, говорливая и радушная. Школьной преподавательнице манер было чем гордиться! Девушки сохраняли идеальную осанку, правильно держали чашки, делали крохотные бесшумные глотки, не набрасывались на сконы[1] и сладости, как голодные варвары, поддерживали необременительную беседу. Лишь Софи выбивалась из радующей глаз картины: громко и много болтала и смеялась, откровенно подшучивала над подругами, перебивала тетушку… Рэйчел то и дело напоминала себе, что не ей возвращать девицу в приличествующие рамки, а самим хозяевам дома. Ее официальная миссия – приглядывать за тремя остальными.

А тайная – и главная! – изобличить тайную страсть Бетси.

***

«Вот и каким образом это сделать?» – с некоторым унынием подумалось Рэйчел несколько часов спустя.

Приглашенные молодые люди прибыли дружно: похоже, окончание Сезона[2] и дождливая осенняя пора оставляли мало возможностей для развлечений, так что внезапный вечер – да еще с танцами, да еще в доме лаэрда Марлоу! – было настоящим призом. Наблюдая за веселящимися девушками и юношами, учительница внезапно ощутила себя старой и безнадежно провинциальной, хотя ее наряд выглядел не хуже (правда, куда строже) нарядов школьниц. Исключая, разумеется, Софи. По мнению Рэйчел, платье подопечной лаэрда было слишком открытым, а сама подопечная чрезмерно для маленького домашнего вечера увешана драгоценностями: настоящая ходячая вывеска своего состояния!

Уж не завидует ли она этой воплощенной «головной боли» преподавателей и, как выяснилось, еще и собственной семьи? Той, кем она сама никогда не станет? Хм, пожалуй, что и так – но не титулу и прилагающимся к нему благам, а, скорее, беззаботной юности, не знавшей и, возможно, никогда не узнающей трудностей и лишений…

Этому настроению-сплину способствовало и то, что полвечера она провела практически в одиночестве: мистрис Тереза хоть и встретила ее приветливо («Как я рада видеть учительницу нашей дорогой Софи!»), похоже, отвела ей уже примеренную в мыслях Рэйчел роль компаньонки, которую нет необходимости развлекать и вообще уделять какое-то внимание. Как и гости, молодые аристократы, поначалу поглядывающие на Рэйчел слегка озадаченно («а эта-то здесь еще зачем?»), а потом попросту забывшие о ее существовании.

- И как продвигается расследование?

- Ох! – Вздрогнувшая учительница оглянулась на внезапно раздавшийся над ее головой негромкий голос. На нее смотрели улыбавшиеся серые глаза лаэрда Марлоу. – Вы, господин попечитель?

- Так удивлены появлением хозяина дома, в котором творится это безобразие? – Он кивнул на молодых людей, сейчас шумно играющих в шарады.

- Насколько я помню, вы «обычно избегаете семейных сборищ»! – парировала Рэйчел.

- Обычно – да, - согласился лаэрд. – Вы позволите? – Марлоу опустился на стул рядом. – Ненавижу шум и многолюдье. Но сегодня у нас необычная ситуация, не так ли? Повторю свой вопрос: насколько же вы продвинулись в расследовании?

- Лучше спросите, насколько увязла! - мрачно ответствовала Рэйчел, тоже кивком указав на компанию молодых людей. – Ну как, скажите, я могу подозревать кого-нибудь из этих беззаботных щеночков?

Прежде чем ответить на этот в большей степени риторический вопрос, Марлоу вставил в глаз монокль (точно ли он в нем нуждается, или, как она сама с помощью очков, придает себе солидности?) и тщательно оглядел гостей. Итогом стало задумчивое:

- Но ведь и щенки вырастают… Иногда, увы, в слишком злобных или наоборот совершенно никудышных брехливых псов.

- Да, если хозяева вовремя не проведут отбор-выбраковку, - бездумно согласилась учительница.

Теперь монокль направили на нее.

- Предлагаете воспринимать наше с вами расследование как подобный отбор?

«Наше с вами»! А ведь совсем недавно он говорил: «ваше расследование». Хм, с одной стороны, ей не помешает любая помощь, тем более такого влиятельного человека. С другой - если лаэрд решит все контролировать, к тому же приготовился защищать юного родственника, буде тот окажется виновным… Всем известно, что аристократы частенько остаются безнаказанными за совершенные проступки – пусть даже то соблазнение невинной девушки. Рэйчел попыталась отшутиться:

- Никогда не примеряла на себя роль заводчика породистых собак!

Они обернулись на звонкий голос Софи:

- А сейчас – танцы!

Слуги спешно уносили скарб, понадобившийся для переодевания в шарадах, и расчищали от мебели пространство под танцы. Музыканты у дальней стены настраивали и согласовывали инструменты. Тут одна из школьниц внезапно вспомнила о существовании некоей учительницы: Алисия, поспешно раскланявшись с поднявшимся при ее приближении хозяином и опасливо косясь на него, склонилась к уху Рэйчел:

- Мисс Джонс, Софи говорит, в программе запланирован даже вальс! Мы ведь можем танцевать его?

Рэйчел перехватила устремленные на них взгляды двух подружек (Софи делала вид, что ее это совершенно не интересует) – так-так, подослали самую бесстрашную! Заколебалась: с одной стороны, это новый, и, по мнению многих, довольно неприличный танец. С другой – он быстро входит в моду, нельзя, чтобы в следующем сезоне выпускницы школы св.Хильдегарды сели в лужу на глазах всей столичной знати. Конец ее сомнениям положил главный попечитель (с него и спрос, да!), промолвивший:

- Не вижу ничего предосудительного в этом прекрасном танце, конечно же, я разрешаю племяннице танцевать его.

«Судя по поведению Софи, вы разрешаете племяннице слишком многое», - подумала Рэйчел. Вслух же с улыбкой сказала:

- Ну не зря же вы, девочки, столько времени потратили на его разучивание!

Восторженно взвизгнувшая Алисия даже подпрыгнула и звонко захлопала в ладоши:

- Ой, как хорошо! Спасибо вам, мисс Джонс!

После такой экспрессивной реакции уже не надо было ничего объяснять: троица девиц заулыбалась, зашушукалась, сблизив головы. Молодые люди, наконец заметившие появление лаэрда, подошли его поприветствовать. В глазах учительницы запестрило от ярких жилетов, бриджей, пышных воротников и жабо, блеска колец, цепочек от часов и шатленов[3] – «щеночкам» было далеко до первоклассной элегантности хозяина дома. Интересно, проходил ли тот в юности такой же… «щенячий» этап? Почему-то казалось, что лаэрд таковым попросту родился: еще в детском платьице, с ангельски белокурыми волосами, он уже был аристократически утонченным и воспитанно-сдержанным…

Рэйчел не опасалась за умения своих подопечных – школу посещала знаменитая мадам Мирэ с мужем, обучавшая девочек не только танцам Острова, но и модным зарубежным: менуэту, гавочу, мазурке, качуче и тарантелле. К тому же ни одна не останется не приглашенной, потому что…

- Кавалеров хватит на всех, - с удовлетворением закончила она мысль вслух, провожая взглядом проносящиеся мимо пары. И обнаружила, что, слегка склонив голову набок, Марлоу заглядывает ей в лицо.

- А как насчет вас?

Рэйчел недоумевающе вскинула брови.

- Я сейчас говорю о девочках…

- А я об их учительнице.

Поднявшийся лаэрд легонько потянул ее за руки, заставляя встать. С плеч растерянно повиновавшейся учительницы сползла кружевная шаль, он наклонился поднять ее, а, выпрямившись, одним шагом увлек Рэйчел в круг танцующих. Музыканты как раз заиграли вальс, и ноги, повинуясь знакомым тактам, а пуще – опытному партнеру, легко понесли ее по зале. Сначала Рэйчел держалась напряженно, остро чувствуя необычную близость мужчины, ладонь на своей спине, прохладную руку, придерживающую ее пальцы – и недоуменные, наверняка даже неодобрительные взгляды, провожающие неожиданную пару. Но, захваченная волшебными звуками музыки и ощущением, что она просто летит, легкая и изящная, в объятиях лаэрда, отдалась редкой радости танца…

- Вы прекрасно танцуете.

- Благодарю и возвращаю комплимент вам, - запыхавшаяся Рэйчел опустилась на место и начала обмахивать лицо, неприлично раскрасневшееся от танца и удовольствия.

- Нужно похвалить директора Тьера, - серьезно заметил Марлоу. – В его школе прекрасно обучают танцам не только школьниц, но и преподавателей!

- Ох, нет! – встревожилась Рэйчел. – Ни в коем случае! Он сочтет неподобающим, что я вальсировала с хозяином дома, пренебрегая своей прямой обязанностью – приглядывать за девочками!

Тем более что она брала уроки мадам Мирэ тайно и бесплатно – за оказанные той когда-то услуги, о которых тоже лучше не распространяться.

Хозяин дома сокрушенно покачал головой:

- Какая жалость, что вы воспринимаете танец со мной подобным образом!

- Ну что вы, я получила большое удовольствие! – искренне запротестовала Рэйчел, но разглядела в серых глазах непривычные улыбчивые искорки. Что это? Господин главный попечитель флиртует? Так заскучал на «детском» вечере, что счел годной для вальса и флирта даже учительницу собственной племянницы?

- Я тоже, - признался лаэрд. Чтобы разрушить его удивительно легкомысленное и безответственное настроение Рэйчел сурово поджала губы и чопорно заявила:

- Но столько времени потеряно на пустые развлечения, а мы нисколько не приблизились к цели!

- Кто знает, где найдешь, где потеряешь, - загадочно прокомментировал лаэрд. – Вот, например…

Он еле заметным кивком указал на приближавшегося к ним молодого человека. Тот поклонился:

- Сэр, вы позволите пригласить вашу даму?

- Разумеется, позволяю, Рафаэль, если мисс Джонс будет не против.

Мисс уловила еле заметное движение бровей и глаз лаэрда: мол, соглашайся! – и с улыбкой приняла руку… это ведь Рафаэль Линдон? Тот самый молодой повеса, на которого указал в своем списке Марлоу. Буйные темные кудри, огромные глаза, богатые ресницы, красиво очерченный рот… такую внешность и такие манера Рэйчел характеризовала как байронические[4]. Заговорил он не сразу, лишь загадочно улыбаясь, когда они встречались взглядами в степенных фигурах контрданса.

- Вы прекрасно танцуете, мисс Джонс.

- Благодарю вас.

- Когда вас представили, я глазам не поверил.

- Отчего же?

- Я полагал, что учительницы сплошь безобразные старухи.

- Это не так.

- Вижу. Вы молоды и красивы.

Комплимент сопровождался жарким взглядом опытного кружителя голов.

- Благодарю. Вы часто навещаете Софи?

- Всегда, когда получаю приглашения. Прекрасный дом, прекрасная Софи, прекрасное угощение…

- И подруги Софи тоже прекрасны? – подсказала Рэйчел.

Небрежный взгляд на школьниц.

- Они просто милы. Зато вы…

Надо же, какой напор! Хотя раньше Линдон даже не замечал ее. Рэйчел начала подозревать, что хозяин пригласил ее на танец не просто так, а с умыслом, дабы привлечь к ней внимание. Если это так, то лаэрд весьма коварен – подходящий партнер в расследовании!

- А вы не навещали Софи в школе? – Рэйчел округлила глаза. - Ах, что я говорю! Конечно, я бы вас запомнила!

Почувствовала многозначительное пожатие руки в следующем переходе – Линдон решил, что его тактика «утопи даму в водопаде комплиментов» сработала.

- Зачем мне школьницы? Глупенькие девчонки навевают на меня ужасную скуку. То ли дело – умные взрослые женщины!

Точно, его имени не было в списках посетителей школы, а значит, увидеться с Бетси он мог только в этом доме. Достаточно ли трех дней, чтобы не только увлечь, но и соблазнить «глупенькую девчонку»? Вполне. Даже ее – взрослую и критически настроенную – профессиональные комплименты и отработанные взгляды не только смешили, но и приятно будоражили. Она давно не разговаривала и не танцевала с молодыми красавцами…

Но – дело прежде всего! И в следующем переходе Рэйчел спросила:

- Если вы не интересуетесь глупенькими школьницами, значит, не помните подругу Софи, гостившую в весенние каникулы?

Черные брови Линдона задумчиво сомкнулись.

- Ах да. Кажется, была какая-то… такая тихая мышка. Сегодня же ее, - он окинул взглядом ряд танцующих, - здесь нет? Впрочем, мы уже привыкли к тому, что в присутствии нашей Софи большинство особ женского пола блекнут.

Рэйчел невольно взглянула на раздавшийся неподалеку смех подопечной: даже в чинном контрдансе та громко перешучивалась со своим партнером, безошибочно угадываемым по золотистой шевелюре родственником, высоким худощавым юношей. Впрочем, и тот вел себя не менее раскованно.

- А партнер Софи сейчас?..

- Кузен Бернард Марлоу.

Хм, переговорить бы и с этим Бернардом, жаль, что дамы сами не могут приглашать кавалеров!

- А вы знаете, что та… «незаметная мышка» по имени Элизабет Рейн умерла? – Рэйчел пристрастно следила за лицом партнера, но оно отобразило лишь вежливое удивление.

- Вот как? Какая жалость. Скоротечная чахотка, должно быть? Благодарю за доставленное удовольствие, мисс Джонс.

Та машинально присела в реверансе, благодаря за танец, и позволила довести себя до места. Линдон послал ей очередную сияющую улыбку и отправился очаровывать «глупеньких».

- И как вам показался наш ловелас? – вполголоса поинтересовался хозяин дома.

- Ловела-ас… - вздохнула Рэйчел, провожая взглядом плотную фигуру Линдона. – К сожалению, ничего конкретного я от него не добилась.

- Даже несмотря на то, что болтали с ним беспрерывно весь танец?

- Я не болтала, а добывала информацию, - поправила Рэйчел, удивленно воззрившись на Марлоу: кажется, или лаэрд чем-то недоволен? Чем? Тем, что уже полдня потрачено ею напрасно?

- Так и?

- Он даже не моргнул при известии о смерти Бетси, - пожаловалась Рэйчел. – Казалось, это его совершенно не тронуло. Утверждает, что и вспомнил-то ее с трудом.

- Моя племянница могла уже всем поведать о самоубийстве.

- Даже наверняка… О, неужели? – пробормотала Рэйчел себе под нос: так она прокомментировала приближение бывшего партнера Софи.

Младшего Марлоу.

Узнаваемые черты лица, пока по-юношески мягкие, а не аскетичные как у лаэрда. Да и фамильные серые глаза поблескивают задорно, если даже не с вызовом. Энергичный поклон, приглашение по всем бальным канонам. С положенной благодарностью приняв его, Рэйчел мельком взглянула на Софи: та выглядела раздраженной. Досада, что кавалеры отвлеклись от ее драгоценной персоны? Или опасение, что сболтнут что-то лишнее?

Снова вальс: видимо, она обречена танцевать его исключительно с мужчинами рода Марлоу… Зато можно оценить разницу: лаэрд вел уверенно, легко и непринужденно, тогда как его племянник, хоть и явно бравший уроки, держал ее слишком напряженно и крепко. Хотелось бы думать, из-за юношеского смущения перед старшей партнершей, но непринужденно улыбавшееся лицо Бернарда противоречило этой мысли.

Заговорил он тоже первым.

- Учительница Джонс выполняет в нашем доме роль надзирательницы? Защищает невинных овечек от злых волков вроде меня?

Дерзко, но прямо. Ответим тем же.

- Директор школы дал разрешение на выход из школы только на таких условиях. Вероятно, вы уже знаете, что случилось после предыдущего посещения вашего дома?

Бернард даже не попытался притвориться, что не знает, о чем речь: Софи и впрямь откровенна со своими кузенами и приятелями!

- Вы про тогдашнюю чудну́ю подружку Софи? Которая ни с того ни с чего покончила с этой юдолью скорби?

Рэйчел сладенько улыбнулась.

- «Ни с того ни с сего»? Считаете, у нее не было на то веских причин?

- Я не силен в разрешении… подобных женских проблем, но думаю, она не первая и не последняя. Как-то же все обычно решается? Вот вы, госпожа преподавательница, уже в возрасте («преподавательница в возрасте» досадливо скрипнула зубами) и наверняка сталкивались с подобными случаями. Не все же выбирают такой путь?

- Вы считаете это исключительно женской проблемой? Не думаете, что вторая, то есть мужская сторона тоже должна взять на себя ответственность?

Четко очерченные брови партнера взлетели.

- Какую ответственность? Девушке должно блюсти себя до брака… если она совершила такую глупость, ей и отвечать!

В этот момент Рэйчел тоже очень захотелось сделать глупость – например, бросить партнера во время танца на глазах у изумленной, хоть и немногочисленной публики, опозорив его и себя.

А еще лучше - съездить по недоумевающей свежей юной физиономии – и не обычной дамской пощечиной, а вонзив в нее ногти.

Или и вовсе апперкотом.

Мечты, сладкие мечты… Вместо их осуществления пришлось вежливо благодарить за доставленное удовольствие.

- Судя по вашему лицу, этот тур оказался для вас не таким приятным, как предыдущий, - вполголоса заметил хозяин, когда Рэйчел раздраженно расправляла на плечах кружевную шаль. Не сумев сдержаться, учительница выпалила:

- Знаете, господин попечитель, мне теперь очень хочется назначить виновником именно этого вашего племянника!

Губы Марлоу сложились в удивленное «о».

- Вот как? Неожиданно. Что такого наговорил вам юный нахал?

Но Рэйчел уже взяла себя в руки. Ответила с небрежностью, остро жалея, что не прихватила веер – сейчас бы скрыла им и гневный румянец, и гневный же прищур глаз:

- Только то, что сказал бы любой на его месте: девушка сама виновата, коли допускает такое!

- Не любой, - ровно поправил Марлоу. – Некоторые мужчины вполне понимают и несут ответственность за собственные действия и действия своей семьи.

Рэйчел вынужденно сбавила пыл: лаэрд и впрямь показал себя порядочным человеком, решив разобраться, хотя запросто мог отрицать любое ее подозрение… Со вздохом взглянула в сторону молодых людей:

- Больше никто не желает пригласить «учительницу в возрасте»? Как жаль, что у нас отсутствует ингварский обычай, когда дама сама приглашает кавалера!

Мысли скользнули в сторону еще одного ингварца: как там поживает инспектор Келли? Наверняка и думать забыл о такой малости как самоубийство в школе св.Хильдегарды…

- Да, жаль, - Марлоу поднялся. – Придется порекомендовать пригласить вас - в знак уважения. Вряд ли молодежь посмеет отказать хозяину дома.

- Ну если только в знак уважения, - пробормотала Рэйчел ему вслед.

И ничего последующие туры не дали - в смысле выяснения истины. На лице одного, с виду вчерашнего школьника, явно читалась паника от танца с учительницей; только и мечтал о скорейшем окончании этой пытки, до беседы ли тут? Второй танцевал так, будто исполнял долг, на все вопросы отвечая «да, нет, не знаю»… Третий… Четвертый…

Рэйчел отчаялась: при упоминании о Бетси Рэйн ни один партнер не выказал ни страха, ни растерянности, ни вины… Плохой же из нее вышел сыщик! Когда она посетовала на это хозяину дома, тот преспокойно заявил, что ни на что особенно не рассчитывал. Придется беседовать с каждым лично ему. Рэйчел взглянула в невозмутимое лицо лаэрда с внезапным подозрением – а не для того ли «предоставили такую возможность», чтобы доказать тщетность, а то и нелепость ее догадок?

[1] Сконы - небольшие булочки, которые подают теплыми. Их принято ломать пополам и намазывать джемом, а сверху добавить топленые сливки.

[2] Сезон – период с Пасхи по август, когда дворяне съезжались из своих поместий в город, время приемов, балов, увеселений, приема дебютанток у королевы.

[3] Шатлен - цепочка для разного рода аксессуаров: часов, кошелька, швейных принадлежностей, ключей и т. д. Причем носили их как мужчины, так и женщины.

[4] Д.Г. Байрон – английский поэт-романтик начала 19 века.

Глава 13

Обычно балы заканчиваются к утру, но у домашних танцевальных вечеров свои законы – уже в полночь деликатно зевающая в веер мистрис Тереза объявила об окончании приема. Странно, что Софи не начала тут же оспаривать тетушкино решение: устала? Или опасалась, что кто-то из молодых аристократов сболтнет нечто лишнее для ушей «надзирательницы»?

Рэйчел рассеянно следила за лакеем, открывавшим двери уезжавшим гостям, когда ее внезапно озарило: слуги же! Какие они с лаэрдом наивные: надеялись (во всяком случае, она) изобличить, что называется «в лоб», виновника, который вовсе не собирался признаваться, и позабыли о самых явных свидетелях! Кто в курсе, вольно или невольно, любых событий дома, о которых еще (или никогда) неизвестно хозяевам? Кто исподтишка наблюдает за всем и сплетничает на кухне или в людской? Вот с кого следовало начинать!

Учительница огляделась, но хозяина уже не было видно: укрылся у себя в кабинете отдохнуть от нашествия молодых людей? Ответ дворецкого ничего не дал: господин недавно покинул дом. Рэйчел попросила передать, что желает по возвращении всенепременно поговорить с лаэрдом, на что получила холодный ответ: неизвестно, когда хозяин вернется, может, как оно часто бывает, уже к утру. Незадачливая сыщица поколебалась под ничего выражавшим взглядом Уиткэма - хотя тот ни разу не показал, что узнал в ней шокирующе незваную посетительницу, неодобрение остро чувствовалось. И вряд ли без указаний хозяина дома ей будет дозволено побеседовать со слугами. Разве что отлавливать их по одному…

Но для начала пришлось проводить троих подопечных до спальни и убедиться, что те, утомленные и восхищенные, точно улеглись в постели. Закрыв за собой дверь и слушая, как девушки обсуждают вечер все более приглушенными сонными голосам, Рэйчел пораздумывала, не замкнуть ли их для пущей надежности на ключ. Впрочем, сон у нее очень чуткий; даже если какой-нибудь изворотливый юноша исхитрился назначить школьнице тайное свидание, она непременно проснется при первом же шорохе. Отослав горничную – та ничего не знала, поскольку начала работать в доме только с лета – Рэйчел присела к туалетному столику, отстраненно разглядывая себя в зеркале при свете свечи. Каштановые волосы, от природы не нуждающиеся в папильотках, а наоборот требующие постоянного укрощения, вплоть до макассарового масла, довольно-таки треугольное лицо с упрямым подбородком и слегка вздернутым носом, слишком густые брови и слишком яркие глаза, не скрытые сейчас надежными стеклами очков… Словом, ничего особенного, притягивающего взгляд.

Что вполне ее устраивает.

Итак, планы на воскресенье: с утра получить разрешение у лаэрда на допрос прислуги. Проследить, чтобы с ученицами (в том числе, с окаянной Софи) ничего не случилось, и они в целости - сохранности были доставлены в школу. Рэйчел уже собиралась отправиться в кровать, как расслышала в ночной тишине шаги: кто-то поднимался (спускался) по лестнице. Вернулся Марлоу? Может, прямо сейчас и поговорить с ним?

Накинув шлафрок на ночную сорочку, она аккуратно (и совершенно бесшумно, готова поклясться!) приоткрыла дверь, но шаги все же стихли. На площадке горела лишь одна свеча в настенном канделябре, при ее свете можно было разглядеть крупную мужскую фигуру в ливрее. Зачем лакею бродить по спящему дому, да еще в гостевом крыле? Или положено обходить особняк с ночной проверкой? В любом случае можно узнать, не прибыл ли лаэрд…

- Эй, милейший! – прошипела учительница из дверей спальни. Это негромкое невинное обращение произвело весьма неожиданный эффект: лакей вздрогнул, начал поворачиваться в ее сторону… и вдруг бросился бежать! Большими прыжками вниз по лестнице. Рэйчел, не раздумывая, на одних инстинктах, словно кошка за мышью, кинулась за ним. Молча.

Достигнув холла первого этажа, остановилась, в нерешительности оглядываясь: закрытые двери в библиотеку, зал для приемов, столовую… Где же мог укрыться таинственный лакей? И почему он сбежал? А вдруг это вор, приникший в дом под покровом ночи, и пора уже поднимать тревогу?

Сквозь стеклянные фрамуги входных дверей пробивался тусклый свет фонарей подъездной аллеи. Напольные часы в холле громко и неспешно отмеряли время. В остальном было так тихо, будто человек с лестничной площадки растворился в темноте, словно призрак. Надо поинтересоваться утром, не прогуливается ли по особняку привидение – как и полагается во всяком уважаемом старинном доме? Правда, о призраке лакея ей слышать еще не приходилось…

Рэйчел наклонила голову. В подобных… необычных ситуациях слух ее настолько обострялся, что иногда казалось, она может услышать не только биение сердца человека в соседней комнате, но и мысли в его голове. Поэтому… Учительница двинулась вперед, машинально нашаривая какое-нибудь оружие: под руку попался подсвечник, оставленный на столике для перчаток, прекрасно! Мягкие домашние туфли не производили никакого шума, пока Рэйчел подкрадывалась к чулану под лестницей. В крайнем случае она просто закричит так, что проснется весь дом разом; уж в силе-то собственного голоса Рэйчел не сомневалась, неоднократно опробовано на непокорных ученицах!

Однако на полпути к опасной цели ее настигло иное явление: дверь библиотеки открылась, послышались шаги и тихий, почти шепотом, разговор как минимум двух человек. И они приближались! Рэйчел заметалась на месте: что делать? Вернуться на свой этаж? Затаиться в тени лестницы?

Но в чем, собственно, проблема? Можно просто, как ни в чем не бывало, выйти полуночникам навстречу: мол, не могу уснуть, вот и решила взять в библиотеке книгу для ночного бдения!

Рэйчел не заметила, что в своих размышлениях по-прежнему отступает к дверце чулана…

Которая ее спиной внезапно распахнулась, и ожившая тьма втянула ее внутрь.

***

Рэйчел не вскрикнула лишь потому, что ей тут же зажали рот. А не ударила похитителя подсвечником, поскольку из-за внезапности нападения уронила свое импровизированное оружие. Но уж вырываться-то после пары мгновений растерянности смогла. А еще цапнуть зубами ладонь на своих губах! Неизвестный резко выдохнул и, шепотом чертыхнувшись, ослабил хватку. Освободившаяся Рэйчел приготовилась издать свой коронный вопль, но… Тот замер внутри, не успев родиться.

Потому что напавший выдохнул ей в лицо:

- Молчите, мисс Джонс, ради бога, тихо!

И мисс Джонс его узнала. Даже не сам сдавленный голос, а присущую каждому человеку индивидуальную смесь запахов, эмоций, энергии, излучаемой телом и разумом. При тусклом свете, просачивавшемся через узкую щель неплотно притворенной двери, вгляделась в своего визави. Выпалила шепотом:

- Инспектор Келли?! Что вы здесь…

Похоже, тот вновь хотел зажать ей рот, но, помня о недавнем укусе, лишь скользнул жесткими пальцами по губам, грозно прошипев: «Тшш!» Впрочем, она и сама умолкла, заслышав шаги в холле. Двое приникли к двери, вслушиваясь в приближающееся бормотание. Один из собеседников повысил голос, и Рэйчел тут же опознала свою проблемную подопечную.

- Я же велела тебе, - негромко, но сердито воскликнула Софи, - не приходить сегодня!

Приглушенный смех – вне всякого сомнения, мужской.

- Прекрати свои шуточки! Все очень серьезно!

Новая неразборчивая фраза.

- Это зашло слишком далеко! Что? Ты обвиняешь меня?! - позабыв о ночной тишине, разошлась девица. Но неразличимый в темноте собеседник не забыл: утихомирил ее как недавно инспектор предостерегающим шипеньем. Несколько минут парочка препиралась шепотом, потом звуки начали отдаляться. Подслушивающие синхронно нажали на дверь чулана с намерением выйти – и синхронно же застряли, друг другу мешая. После недолгого отталкивания, сердитого пыхтения и сдавленных проклятий (причем с обеих сторон) учительница и инспектор наконец вывалились в холл.

И опоздали! Полуминутная заминка позволила Софи с ее спутником раствориться в темноте огромного дома. Впрочем, Келли все равно хотел пуститься вдогонку – пусть неведомо куда, сразу во всех направлениях. Но ему опять помешали: сердито посверкивая отражавшими свет уличных фонарей очками, учительница дернула его за борта камзола и прошипела:

- За мной!

Направилась к лестнице, нисколько не сомневаясь, что ее распоряжение выполнят беспрекословно. Тяжело вздохнув, Алан обвел последним взглядом темный холл и пошел следом: миссия все равно провалена. Учительница ожидала его в своей комнате; зажегши свечу, скрестив на груди руки, наблюдала, как полицейский перешагивает порог и осматривается. Скомандовала нетерпеливо:

- Закройте дверь!

Повиновавшийся Келли вполголоса поинтересовался:

- Уверены, что присутствие мужчины в вашей спальне не скажется на вашей репутации?

- Моя репутация настолько безупречна, что как-нибудь сумеет это пережить! – отрезала учительница. – А вот ваша, если вас опознают… Каким образом вы оказались в дома лаэрда ночью, да еще в этом карнавальном костюме?

- Почему же «карнавальном»? – пробурчал Келли. – Ливрея досталась мне, так сказать, по наследству. И нахожусь я в доме Марлоу на законных основаниях: подменяю приболевшего приятеля.

Мисс Джонс прищурилась:

- Вот как? Видимо, заработок инспектора Ярда невелик, раз ему приходится подрабатывать прислугой!

- Ну что вы, - живо возразил Келли, - должность лакея довольно-таки привилегированная! Это вам не какой-то мальчик при кухне или…

- Довольно, господин инспектор! – ледяным тоном скомандовала учительница. – Сядьте и немедленно прекратите морочить мне голову!

Келли покосился на разобранную постель. Он бы лучше лег, целый день на ногах, но, к сожалению, эту мысль пришлось оставить. Неизвестно же, чем в следующий раз запустит в него эта энергичная особа – в каморке под лестницей лишь чудом удалось избежать удара подсвечником. Энергичная мисс Джонс разрешила его сомнения, коротко указав на стул, а сама присела на банкетку напротив, деловито вопросив:

- Итак?

Часы в холле отбили три часа ночи: вскоре начнут подниматься первые слуги, Келли решил больше не тянуть время. Облокотился о колени, сцепил руки и произнес уже серьезно:

- Итак, госпожа Джонс, вы, конечно, поняли, что я здесь неслучайно. И неслучайно появился под личиной лакея: Джеймс заболел…

- Как вовремя, - пробормотала учительница.

- …а так как был запланирован прием с танцами, имелась нужда в дополнительной прислуге. Так что я здесь на вполне законных основаниях, а не проник в дом тайно под покровом ночи, как вы, видимо, решили.

- С этим разобрались. Но зачем?.. – Глаза ее расширились. – Или вы все-таки продолжаете…

- Продолжаю, - кивнул Алан. – Верите вы мне или нет, но я добросовестный полицейский и стараюсь доводить порученные дела до конца.

- Но почему в роли лакея? – не унималась учительница.

Инспектор глянул скептически:

- А как иначе я мог бы попасть в этот дом? Считаете, лаэрд Марлоу с готовностью распахнет двери полиции? Аристократ – для расследования аристократа?

Джонс подумала и неопределенно взмахнула рукой: то ли отрицая, то ли соглашаясь.

- И что же вы хотели…

- Полагаю, то же, что вы сами, мисс Джонс: понаблюдать, подслушать и подсмотреть! – Келли закончил угрюмо: - Но вы с лаэрдом спутали мне все карты!

- Это каким же образом?

- Говорили, хозяин обычно избегает всяческих приемов, балов и вечеринок в своем доме, но тут как назло решил присутствовать! Из-за риска быть узнанным я даже не мог пройтись по зале с подносом шампанского! Пришлось торчать на дверях в холле.

- Но я-то вряд ли накинулась на вас с приветствием и вопросом, что вы здесь делаете! – заметила Рэйчел. – Уж как-нибудь сообразила бы, что это ваше… ряженое появление неспроста!

- Возможно. Зато сейчас не дали увидеть, с кем так горячо беседует ночами ваша воспитанница!

- Не утащи вы меня так не вовремя в чулан, я бы увидела его собственными глазами! – запальчиво возразила учительница.

Крыть было нечем. Келли со вздохом взъерошил шевелюру, нехотя признавая справедливость ее слов.

- Но хоть что-то вам удалось услышать-обнаружить? Вы же целый день среди них болтались… э-э-э… находились!

Рэйчел поведала о беседах с молодыми джентльменами, особо подчеркнув, что один из них – известный дамский угодник, пусть и отрицающий интерес к школьницам, а второй слишком уж резко отозвался о судьбе несчастной самоубийцы. Хотя, возможно, Бернард лишь пытался защитить кузину от вероятных нападок и обвинений…

- А что насчет слуг? – в свою очередь поинтересовалась Рэйчел. – Вы же целый день среди них… болтались?

Келли отмахнулся с досадой:

- Никогда не встречал такой неразговорчивой прислуги! Или им очень хорошо платят, и они крепко держатся за место, или…

- …или им показался подозрительным ваш интерес?

Инспектор выпятил нижнюю губу.

- Знаете, мисс Джонс, мне вообще-то не впервой добывать информацию и показания свидетелей!

- На сей раз ваши сыщицкие навыки оказались бесполезны, но вы не расстраивайтесь, господин инспектор, - посочувствовала Рэйчел – Говорят, конь о четырех ногах, и тот спотыкается!

- Мне бы времени побольше! - с досадой отозвался Келли на это издевательское утешение. - Одна младшая горничная явно падкая на обаятельных лакеев, я бы точно уговорил ее ткнуть пальцем в молодчика, соблазнившего вашу ученицу!

Как высоконравственная преподавательница школы святой Хильдегарды мисс Джонс должна была укорить полицейского за столь низкие приемы добычи информации, либо дать понять, что его амурные делишки нисколько ее не интересуют. Но она искренне удивилась:

- Вы считает себя настолько обаятельным, инспектор Келли?

- А вы, мисс Джонс?

Рэйчел взглянула на мужчину как в первый раз. Сидит, подавшись к ней, сцепив крупные руки между колен. Смотрит исподлобья с обычной кривоватой усмешкой. Темно-рыжие волосы непослушными завитками по лбу и высокому воротнику синей с белым (цвета́ семьи Марлоу) ливреи… которая, кстати, идет Келли куда больше невыразительных сюртуков тусклого цвета, в которых его только и видела. Даже подумалось с улыбкой: уж не поклонница ли она сама бравых лакеев, как та младшая горничная? Вслух же, не меняя выражения лица, Рэйчел отрезала:

- Боюсь, на меня господин инспектор не потратил и капли своего пресловутого обаяния!

- О, неужели? Был не прав, виноват! Обязуюсь исправиться в будущем, раз вы так настаиваете.

Рэйчел пожала плечами:

- К чему напрягаться? Вам ведь не нужно никакой информации от меня...

- Отчего же не нужно? Например, почему вы не сообщили, что собираетесь встретиться с подозреваемыми лицами? И как вы это все умудрились провернуть?

- Мне показалось, вы охладели к расследованию, к тому же вас раздражает, когда добровольные помощники путаются под ногами.

- Это не так…

- И ничего я не «проворачивала»! – не дала перебить себя учительница. – Лаэрд самолично предоставил мне такую возможность. Так что вы очень ошибаетесь в его отношении!

- Сам? Тогда Марлоу – крайне редкий экземпляр. Но если вы думаете, что он с такой же готовностью распахнул бы двери полиции, то ошибаетесь сами, госпожа Джонс! Просто конкретно вы не представляете для него никакой опасности. Да-да, вас очень легко заставить замолчать!

Рэйчел открыла рот для возмущенных возражений, но вспомнила слова лаэрда: «надеюсь, вы не побежите сразу в полицию». Может, попечитель пошел на беспрецедентное частное расследование именно потому, что «сыщица» и впрямь для него не угроза: слово какой-то учительницы против слова самого лаэрда Марлоу!

- И, госпожа Джонс, мне бы очень хотелось, чтобы вы впредь сообщали мне о своих новых сногсшибательных идеях…

- Вы же с такой легкостью от них отмахиваетесь!

- …и планируемых вами действиях, - продолжил инспектор с раздражающим упорством, - поскольку вы не только не представляете, какой опасности можете подвергнуться, но и мешаете расследованию!

Рэйчел всплеснула руками:

- Это когда же я вам мешала?!

И оба одновременно вспомнили, как недавно помешали друг другу. Разговор замкнулся. Келли откашлялся и поднялся со стула.

- Что ж, надеюсь, мы поняли друг друга, госпожа Джонс!

- Что мы будем впредь обмениваться информацией друг с другом, господин инспектор? – ласково уточнила госпожа. Инспектор сверкнул глазами, но продолжать не стал: пора уходить, а то рано встававшие слуги и впрямь застанут его в спальне учительницы.

- До свидания, мисс Джонс.

Надеюсь, не до очень скорого, подумала мисс. Поднялась закрыть дверь за ночным гостем. На пороге Келли обернулся так неожиданно, что Рэйчел чуть на него не наткнулась.

- Кстати, говоря об опасности, - произнес протяжно. - Не рекомендую впредь принимать в собственной спальне посетителей мужского пола. Не все же столь благородны и выдержанны, как я! Кстати, у вас очень симпатичный… - взгляд поблескивающих глаз полицейского выразительно прошелся по ее шее, вырезу ночной сорочки в разошедшихся полах шлафрока, вернулся к лицу, - …чепчик!

Рука учительницы машинально взлетела к давно съехавшему набок – вероятно, еще в схватке под лестницей – ночному чепцу, и Рэйчел с досадой топнула вслед бесшумно растворившемуся в предутреннем сумраке Келли. Хоть здесь, но сумел уесть! Презабавно же она смотрелась в этом своем одеянии, допрашивая офицера полиции! Странно, что инспектор еще отвечал ей, а не просто хохотал во весь голос! Хотя наверняка потешался внутренне.

Просто ужас!

***

Глава 14

В короткой беседе, состоявшейся после завтрака, Марлоу согласился, что опросить прислугу - действительно хорошая идея, но лучше поручить это дворецкому и экономке. При хозяине и тем более при посторонней особе нервничающие слуги умолчат, еще и солгут о том, за что их могут наказать. Пришлось нехотя признать это разумным и отправиться с девичьим выводком на воскресную проповедь, хотя куда с большим удовольствием Рэйчел поприсутствовала при «допросе». Было бы забавно увидеть столкнувшимися нос к носу лаэрда и инспектора полиции в лакейском облачении!

Перед входом в церковь Рэйчел, как всегда, помедлила, набирая воздуха, словно собираясь нырнуть в глубокий омут. Лаэрд, пропускающий в дверях многочисленную компанию своих спутниц, взглянул на нее с вежливым ожиданием, и болезненную гримасу пришлось спешно перекроить в легкую улыбку.

Намоленная благодать обрушилась с порога: давящей духотой, словно из помещения каким-то образом откачали воздух, заменив его густой патокой, сваренной из запахов воска, ладана, старого дерева, старых красок на изображениях святых, древнего камня. Еще и кожу начало покалывать – всю, от пяток до макушки, - хорошо хоть не чесаться! Но по сравнению с тем, что испытывают другие (кое-кто и вовсе не может переступить порог храма), - это просто легкое недомогание… Главное дышать неглубоко, согласно с другими мычать под нос гимны, вовремя вставать и отзываться «амен». Но все равно неприятно. Как жаль, что преподавательнице школы святой Хильдегарды, оплота благочестия и благопристойности, нельзя пропускать воскресные службы!

Во всяком случае, слишком часто и без основательных причин.

После церкви, переодевшись в выходные одежды и прихватив теплые плащи, хотя солнце сегодня взирало с небес благосклонно, компания направилась в Гайд-парк. Школьницы с мистрис Терезой ехали в карете, а Марлоу с Рэйчел – в фаэтоне, которым управлял сам лаэрд. Правда, всю поездку до парка он извинялся, что они в экипаже только вдвоем, он надеется, что мисс Джонс это не слишком напрягает. Мисс Джонс не то что «не слишком», это вообще не напрягало, а вот господина попечителя – очень и всерьез. Да рядом с лаэрдом Марлоу ее вообще никто не заметит и уж тем более не запомнит, да и фаэтон открытый, так что никаких приличий они не нарушают. Ха, что бы лаэрд подумал, если б узнал, что она принимала инспектора в своей спальне! В одиночку! Ночью! Практически раздетой! Наверняка школа тут же лишилась бы его племянницы, а, скорее всего - одной недостойной преподавательницы!

Фаэтон неторопливо ехал за тащившейся по парку каретой, из которой то и дело доносились взрывы смеха и голоса девочек – похоже, мистрис Тереза не слишком настаивала на сдержанно-благонравном поведении спутниц. Или ее попросту не слушались. Вот Софи высунулась из окна практически по пояс, энергично махая рукой и громко окликая:

- Берна-ард! Рафаэ-эль! Мы зде-есь!

Рэйчел досадливо прикусил губу и тяжело вздохнула:

- Вероятно, вы думаете, что в нашей школе совершенно не уделяют внимания привитию приличных манер…

- Конечно, я так не думаю! – возразил лаэрд. – Я прекрасно знаю, что представляет собой моя племянница, и каково вам с ней приходится! Мы с сестрой слишком уж ее избаловали.

- Не могу не согласиться.

- Видите ли, когда умерли мой брат с женой, я был слишком молод, считал, чтобы девочка не плакала и не чувствовала себя одинокой, лучше ей во всем потакать.

Не только лучше, но и легче!

- Хорошо, что вы сами это сознаете! – сурово заявила Рэйчел-учительница. – Софи из тех, кому обязательно нужна твердая рука. Как я слышала, она извела с десяток гувернанток?

Марлоу покосился на нее краем глаза, пробормотал негромко:

- К сожалению, у них не оказалось силы духа и характера нашей мисс Джонс!

- Вы мне льстите, - отозвалась мисс Джонс, хотя почувствовала, как ее щеки порозовели от похвалы. Между прочим, вполне заслуженной!

- Нисколько.

- Тогда это комплимент?

- Это констатация факта. Смотрите, вся наша «щенячья» свора собирается!

Со стороны Роттен-роу[1] и впрямь один за другим подъезжали всадники – поздороваться в первую очередь с лаэрдом (и заодно с учительницей), а уж потом с сознанием выполненного долга присоединиться к весьма энергично (все-таки придется сделать нарекание преподавательнице благородных манер!) приветствовавшим их школьницам.

- Сегодня ночью ваша племянница встречалась в библиотеке с неким молодым человеком! – наблюдая оживленную встречу, сообщила Рэйчел. От внезапности этого заявления лаэрд натянул поводья, запряженные гнедые возмущенно затанцевали на месте. Наскоро успокоив животных, Марлоу всем корпусом повернулся к учительнице.

- Что?! Где? С кем?

- С кем выяснить не получилось, - Рэйчел выдала урезанный вариант ночного расследования: от бессонницы отправилась в библиотеку за книгой, услышала голоса в холле, но, к сожалению, собеседники слишком быстро удалились, ничего расслышать и тем более увидеть не удалось…

- Но это просто неслыханно! – воскликнул Марлоу. - Ночью! Наедине с мужчиной!

- Может, это один из ее кузенов, - примирительно подсказала Рэйчел, которой подобная реакция показалась чрезмерной - особенно если вспомнить ее тет-а-тет с инспектором.

- А кузен разве не мужчина?!

- Если Софи воспринимает его просто как брата…

- Я должен немедленно переговорить с ней! - решительно заявил Марлоу, подстегивая лошадей, чтобы догнать карету, окруженную гарцующими всадниками.

- Для чего? – скептически поинтересовалась Рэйчел. – Вы же сами сказали, правды от вашей племянницы не добиться. Софи будет все гневно отрицать, а потом еще и устроит свою фирменную истерику. Вам нужен скандал посреди воскресного Гайд-парка? Давайте понаблюдаем со стороны, с кем она сегодня будет холодна, ведь ночью они явно ссорились. Не могу утверждать, что спор напрямую связан с нашим расследованием, но… О, вас кто-то собирается поприветствовать!

Хотя ноздри аристократически тонкого носа лаэрда еще гневно раздувались, а озабоченная морщина между ровных бровей не разгладилась, поздоровался он с пассажирами обогнавшего их ландо вполне учтиво, обменявшись банальными замечаниями. Так как знакомые Марлоу глядели на учительницу с любопытством, лаэрд представил ее, но без подробностей: «мисс Джонс».

Вскоре мисс Джонс поняла: мнение, что рядом с лаэрдом ее саму никто даже не заметит, было ошибочным. Казалось, все посетители парка – верхом, в различных экипажах, прогуливающиеся пешком - готовы были поприветствовать Марлоу.

- Как вы, оказывается, популярны! – выдохнула Рэйчел, глядя вслед двум всадникам. – Я уже устала улыбаться.

- Это всё ваша вина! – неожиданно весело отозвался лаэрд.

- Как? Я и тут виновата?

- До этого времени я катал на своих гнедых только сестру или племянницу. Конечно же, всем знакомым захотелось поглазеть на неизвестную женщину в моем экипаже.

- О Господи! Так это натуральные смотрины? – Рэйчел спешно поправила выбившиеся из-под шляпки локоны, саму шляпку, критически окинула взглядом свой скромный, хотя и элегантно пошитый наряд. – Остается лишь надеяться, что я вас никоим образом не опозорю.

- Что вы, мисс Джонс на такое просто не способна! – очень серьезно заявил Марлоу. Зардевшаяся мисс поблагодарила его польщенной улыбкой, в который раз подумав: знали бы вы…

Катание окончилось пикником возле озера Серпентайн. Расторопные слуги накрыли подсохшую на солнце, еще зеленую траву плотными покрывалами, расставили складные стульчики для дам, чтобы те со всеми удобствами могли перекусить, болтая с улегшимися у их ног кавалерами, и одновременно любоваться видами озера с плавающими лебедями и утками. Пригревшаяся мистрис Тереза задремала, лишь иногда раскрывая отяжелевшие веки, дабы издаваемыми неопределенными звуками поддержать болтовню молодежи: да уж, страж нравственности из нее и правда никудышный!

Впрочем, как и из них с лаэрдом, печально заключила учительница. Пара степенно прогуливалась вдоль озера, поглядывая на молодых людей, которые развлекались кормлением птиц и катанием на лодках. Рэйчел сетовала, что ночного визави Софи опознать не удалось, огорошить в лоб подозреваемых не получилось, больше никаких идей у нее нет, не будет ли лаэрд столь любезен предложить свежие свои... А лаэрд не хуже своей сестры лениво жмурился на солнышко, слушал, кивал, произносил вежливые дежурные фразы – и совершенно не собирался фонтанировать новыми разоблачительными планами. Наконец и до учительницы дошло, что в данный момент (а может, вообще?) сыщицкая миссия не очень-то Марлоу интересует. Когда Рэйчел не без сарказма поинтересовалась: верно ли она понимает, что расследование на этом окончено, собеседник только скупо улыбнулся.

- Вчера по дороге в клуб я побеседовал с Дорсетом.

- Дорсет? А, тот застенчивый до боли молодой человек?

- Да. Думаю, его можно вычеркнуть из подозреваемых.

- Н-ну… - с сомнением отозвалась Рэйчел. – Хотелось бы довериться вашей проницательности…

- А насчет свежих идей - лучше подождать результатов опроса слуг, мисс Джонс. Сей момент мы с вами ничего поделать не можем. Так что давайте наслаждаться прогулкой, хорошей погодой и приятной компанией. Как я сейчас и делаю.

- Вы считаете приятной компанией, - не без доли кокетства поинтересовалась мисс Джонс, - наших подопечных?

- Боже упаси, - с комичным ужасом ответил Марлоу, - никогда в жизни я так бездарно и утомительно не проводил свое время! Впредь никогда не буду собирать юнцов у себя дома!

- Не зарекайтесь, лаэрд, - зловеще предупредила Рэйчел, – вам еще племянницу замуж выдавать.

Лаэрда явственно и неподдельно передернуло.

- До окончания школы целый год, так что лучше пока об этом не думать!

- Никогда не рано задуматься о достойном кандидате в мужья Софи, – наставительно заявила учительница. – А то мало ли кто тайком пробрался в ее сердце?

- Пожалейте меня, мисс Джонс!

- Может, вам потихоньку провести семейное расследование? – уже серьезно предложила она.

- Как, еще одно?

- Вы же знаете о дневниках, что ведет практически каждая девушка? Ненароком загляните в него – сами или поручите это мистрис Терезе… кстати, вдруг там есть что-нибудь и о бедняжке Бетси Рэйн?

- Да, если б дневник Бетси нашелся сразу, нам не пришлось бы затевать это… смехотворное следствие!

Рэйчел едва удержалась, чтобы не вскинуть брови: так вот как лаэрд с самого начала относится к расследованию? Может, и предложил его лишь для того, чтобы некая упорная учительница поняла всю тщетность своих оскорбительных предположений и отступилась?

- Дневник Бетси Рэйн!

Марлоу с удивлением взглянул на собеседницу, издавшую это внезапное восторженное восклицание. Уточнил осторожно:

- Да, именно о нем мы и говорим в последние минуты…

Забыв об этикете, Рэйчел наставила на него указующий перст.

- И благодаря этому у меня возникла прекрасная идея!

- А именно?

Выслушав «прекрасную», лаэрд помолчал, раздумывая; привычная морщинка между его светлых, но четких бровей сделалась глубже.

- Но если наш искомый объект каким-то образом уже забрал дневник и прекрасно знает, что вы лжете?

Рэйчел задумалась, но ненадолго:

- Тогда создадим впечатление, что Бетси вела два дневника – второй очень откровенный, я догадалась, где его следует искать и собираюсь на днях это сделать! Может, он не очень поверит, но обязательно захочет проверить. Так что если на днях кто-то из наших подозреваемых, - она кивнула подбородком в сторону веселой компании, - заявится в школу под той или иной причиной…

- …то скорее всего, он им и окажется? – Марлоу качнул головой с сомнением. – Что ж, ваше предложение и предположение не хуже любых других. Но как вы собираетесь донести эту приманку до заинтересованных лиц?

- О, как обычно, - беспечно пожала плечами учительница, – все в той же глупой женской болтовне! Мужчины, как правило, редко к ней прислушиваются, но наш таинственный субъект просто обязан держать ушки на макушке. Надеюсь, ваша сестра не рассердится, что я ее потревожу…

И мисс Джонс немедленно начала действовать.

Решительно направившись к пикниковой поляне, ненароком задела дремавшую мистрис Терезу, извинилась, предложила выпить чаю, завела разговор о школьных успехах ее племянницы (изрядно приукрасив действительность, но снискав тем самым расположение пожилой дамы). Рассказав несколько забавных эпизодов из жизни школы святой Хильдегарды, призвала спутников вспомнить что-то подобное из своих «юных лет». На смех подтянулась и остальная компания. Вскоре над поляной разносились истории о гувернантках, преподавателях, проказах в школах и, довольно рискованные, – в Итоне, Оксфорде и прочих Кембриджах… Даже лаэрд тряхнул стариной, вспомнив пару баек из своей жизни студиозиса. Неким образом тема свернула (потом Марлоу был готов поклясться – как бы сама собой) на дневники. Тут и мистрис на память зачла любимое стихотворение из своего девичьего дневника тридцатилетней давности, в конце сентиментально прослезившись.

Лаэрд сполна насладился театральным талантом школьной учительницы: та на мгновение (но так, чтобы гарантированно все обратили внимание) замерла, прижав к щекам ладони и устремив перед собой остановившийся взор.

- Что такое, мисс Джонс? – первой отреагировала впечатлительная Алисия.

- Дневник, - задумчиво ответила мисс, - кажется, я знаю, где его искать…

- Что за дневник?

- Дневник бедняжки Бетси Рэйн, - внятно проинформировала Рэйчел. – Как же я сразу не догадалась! Наконец-то мы сможем открыть ее тайну!

- Но ведь его везде искали и не нашли…

Учительница воздела палец: казалось, она наслаждалась всеобщим вниманием, и, интригуя, ответила таинственно:

- Просто я вспомнила некую деталь! А когда сейчас вы («вы» - хмыкнула Рэйчел про себя) заговорили о дневниках… Думаю, в ближайшие дни мы наконец-то его прочтем! Нет-нет, ничего не спрашивайте, я вовсе не уверена, поэтому не готова отвечать...

Пытаясь из-под ресниц уследить одновременно за выражением лиц всех окружающих, Рэйчел заметила быстрый взгляд, который бросила Софи на одного из молодых джентльменов. Да-а, кажется, это очень не понравится лаэрду Марлоу…

***

[1] Роттен-роу – дорожка для всадников в Гайд-парке.

Глава 15

В понедельник преподавателям школы святой Хильдегарды было сложно привлечь внимание учениц к своим, без сомнения, необходимым всякой благовоспитанной девице предметам: музыке, священному писанию, декламации и арифметике. И не только из-за снижения усердия и внимания, неизменно следующего после воскресного отдыха. А оттого что каждая школьница желала узнать во всех подробностях, как же провели время счастливицы в гостях у лаэрда Марлоу: бесконечная болтовня, хихиканье, записочки, птичками летающие по классной комнате…

Не меньшее внимание досталось еще одной «счастливице» - мисс Джонс. Правда, куда более сдержанное, зато и более въедливое: в преподавательской пришлось вспомнить и подробно описать каждый цветок обоев, узор паркета, лепнину на потолке, кушанья и фарфор, на которых они подавались… Когда учительницы наконец отстали от нее, словно напившиеся крови пиявки, Рэйчел чувствовала себя соответствующе – просто обескровленной. Интересно, что бы сказали почтенные леди, поведай она все как есть: о подозрениях, беседах с подвохом, засаде в кладовке бок о бок с инспектором полиции, ночном разговоре с ним же в спальне? Впрочем, нет, ничуть не интересно! И так понятно.

Лишь учительнице музыки Рэйчел доложила, что, выполняя ее пожелания, танцевала не только с юными аристократами, но и с самим лаэрдом. В синем взгляде мисс Стейнбек вспыхнул огонек, напомнивший о том, что в ее предках имеются, о, ужас, франки! Она даже призналась задумчиво: «Всегда замечала, какая у нашего попечителя приятная внешность, но после того как вы с ним вальсировали… я буду смотреть на него другими глазами! А не организовать ли нам в школе танцевальный вечер? Девочкам необходима практика в паре с джентльменами, а не только друг с другом». – «Думаю, вы с лаэрдом Марлоу сумеете показать им высший класс!» - понятливо согласилась мисс Джонс. – «Правильно думаете».

Рэйчел вспомнила, как просто летала в вальсе с Марлоу, и ощутила неприятное чувство… назовем его досадой: неужели другая будет ощущать себя такой же легкой птицей в бережных и одновременно крепких объятьях лаэрда? И тут же старательно над собой посмеялась: и что с того? Что за дело, с кем и как он вальсирует? Тем более ей самой такой возможности больше не представится: вряд ли Марлоу когда-нибудь в будущем пригласит ее в свой дом. Единственное, что их объединяет – стремление найти тайную страсть бедняжки Бетси.

К сожалению, допрос слуг ничего не дал: что за изворотливый и хитрый противник им достался! Или прислуге запретили откровенничать под страхом увольнения… возможно, та же Софи! Правда, в начале недели должна вернуться старшая горничная, отпросившаяся навестить больную матушку… Но в то, что это принесет какие-то новые сведения, верилось уже с трудом. Как, впрочем, и в мистификацию с дневником, которая казалась просто гениальной! Одна надежда на инспектора Келли с его любительницей лакеев! Рэйчел потратила полночи, оформляя в девичьем стиле изящную записную книжку: тут атласная закладка, там засушенный цветочек (реквизированный на время из школьного гербария), несколько написанных убористым почерком баллад, короткие записи на нескольких страницах… Возможный искатель дневника не должен понять сразу, что перед ним пустышка.

Но уже закончился понедельник, а никакой охотник за мифическим дневником так и не объявился. Видимо, блеф не прошел!

Погрузившись в свои мысли, Рэйчел вместо того чтобы отпереть свою спальню ключом, машинально просто нажала на ручку. И так же машинально шагнула в легко подавшуюся дверь.

И замерла на пороге, ошеломленно обозревая хаос разбросанных вещей и книг. Неужели и ее посетил гневный дух Элизабет Рэйн?

Но посетитель оказался из этого мира.

Несколько мгновений Рэйчел смотрела на спину человека, склонившегося над выдвинутым ящиком комода и не заметившего ее появления, прежде чем спокойно осведомиться:

- Что вы здесь делаете?

***

Софи Марлоу – это была она – просто подпрыгнула от неожиданности. Метнулась туда-сюда по тесной комнате, натыкаясь на угол кровати и комод, и только потом повернулась к двери, где непреодолимой скалой стояла хозяйка. Пальцы, сжимавшие вытащенную из комода одежду, разжались – обе проследили, как ткань бесшумно оседает на пол, и вновь уставились друг на друга.

- Зашли примерить мои нижние юбки? – обыденно предположила учительница, прикрывая за собой дверь. Девица затравленно следила за ней, словно пойманный в капкан зверек, протянешь руку – оттяпает палец, вон, даже зубки невольно оскалила. Взгляд серых глаз метался по комнате, ища какой-нибудь выход (не окно же, в конце концов!) или объяснение своего появления в спальне преподавательницы. Никаких идей и выходов не нашлось, но Софи вызывающе выпрямилась, всем своим видом показывая, что всё ей нипочем.

- Я не обязана вам ничего объяснять!

Учительница сладенько улыбнулась.

- Похоже, вы искали вот это? – Неспешно, наслаждаясь эффектом, достала из сумочки на запястье маленький «дневник» и дразняще повертела над головой.

- Вы все-таки нашли его! – Софи впрямь как охотящийся зверь кинулась с протянутыми руками к дневнику, но учительница ловко уклонилась, и девица всем телом ударилась о дверь. Тут же развернулась, со слезами в широко распахнутых глазах уставилась на вожделенную книжечку. – Отдайте, мисс Джонс, он не ваш!

- Но и не ваш, - резонно возразила та, отступая ради безопасности за кровать: драться с собственной ученицей в ее планы как-то не входило. Школьница следила за ней напряженным взглядом. – Скажите, Софи, чего вы так боитесь? Что такого я могу в нем прочесть?

- Ничего я не боюсь! – возвысила голос Софи.

- Вы боитесь за себя или за?.. - Рэйчел намеренно сделала паузу, но девушка в нее не попалась – к сожалению, слишком быстро пришла в себя: то есть изобразила свой обычный высокомерный взгляд и сжала розовый рот в птичью гузку.

- Не прочтете вы в нем ничего кроме всяких глупостей и лжи! Так и знайте, мисс Джонс! – И, круто развернувшись, выскочила из комнаты.

- Софи Марлоу, вы обязательно будете наказаны за сегодняшнее! – известила Рэйчел ее стремительно удалявшуюся напряженную спину.

Девица дернула плечом.

- Как вам будет угодно, мисс Джонс!

Учительница мрачно смотрела вслед: и как же наказать нахалку? Отвести к директору? Лишь пожурят (господин Тьер отлично помнит, кто у нас главный попечитель!), к тому же к утру девчонка придумает какую-нибудь отличную историю, в которую охотно поверят. Лишить обеда и сладкого? Так у нее полшколы в адъютантах, мигом всяческих яств натащат. Не проведать ли завтра незаслуженно подзабытый карцер в подвале? Некоторое время Рэйчел с наслаждением представляла Софи в темном сыром карцере в компании пауков, мышей и могильного холода, и, слегка утешившись этим, увы, фантастическим видением, принялась собирать разбросанные вещи.

Что ж, западня с поддельным дневником Бетси все-таки сработала, пусть и самым неожиданным образом. Может, следующим за компрометирующими записями явится как раз тот, кого Софи так отчаянно пытается защитить?

***

Глава 16

Все-таки он?

Выжидающе улыбаясь, Рэйчел смотрела в лоснящееся румянцем, здоровьем и сознанием собственной неотразимости лицо.

Лицо Рафаэля Линдона.

Когда служанка объявила: «К вам молодой джентльмен, мисс Джонс», Рэйчел корпела над стихотворными эссе, написанными старшими девочками. Над некоторыми смеялась в голос, кое-какие строчки подчеркивала, оставляя на полях запись: «Позаимствовано у Байрона (Шелли), стыдитесь!», над очень редкими задумывалась, глядя в окно на фланирующие по воздуху осенние листья. Да, имеется в школе пара одаренных поэтически девочек, только какой в этом смысл? Строчить стихи в дружеские альбомы или придумывать рифмованные поздравления для подружек и членов семьи? И то пока молоды. Писать, а уж тем более издаваться под собственным именем для женщины практически невозможно (редчайшие исключения лишь подтверждают правило). Это очень, очень скандально!

- Вот как? – отсутствующе отреагировала Рэйчел на слова горничной. И внезапно вернулась из эфира стихотворных строк в мир материальный. – Проводи его сюда, Мэри. Интересно, кто же это?

Этот вопрос она повторяла мысленно, вставая из-за стола и поправляя прическу и рукава строгой белой блузки. Подумав, показательно выложила на угол стола поддельный дневник Бетси: теперь она носила его с собой повсюду - во избежание следующих внезапных ночных визитов.

- Прошу сюда, мисс Джонс вас ожидает, - услышала Рэйчел голос горничной и поморщилась: надо обучить слуг представлять посетителей как положено! Впрочем, энергично вошедший в класс гость с поклоном объявил себя сам:

- Рафаэль Линдон к услугам мисс Джонс!

- О… - Рэйчел почему-то слегка растерялась: неужели разгадка оказалась так проста, сбылись подозрения Марлоу?

Ее замешательство молодой человек, кажется, принял на свой счет: самодовольно усмехнувшись, протянул ей букетик осенних тагедесов; пряный бархатный аромат ярких цветов защекотал ноздри.

- Прекрасное для прекрасной дамы!

- Благодарю, но, право, не стоило… Присаживайтесь, господин Линдон.

- Не надо так официально, - широко улыбнулся Рафаэль. – Мы ведь с вами, можно сказать, хорошо знакомы.

- Вот как?

- Конечно! Вы же учительница Софи Марлоу, а Софи - моя давняя приятельница!

«Приятельница» - и только? Машинально перебиравшая принесенный букетик Рэйчел заметила, какие напряженные у нее пальцы, и приказала себе расслабиться: всего-то нужно подождать, когда прояснятся намерения внезапного гостя.

Однако Линдон переходить к конкретике не спешил: беззаботно болтал, вспоминая «вечеринку у Марлоу» и прогулку в парке. Язык, конечно, у него прекрасно подвешен, замечания остроумные, еще и артистические способности наличествуют: когда он мастерски изобразил клевавшую носом мистрис Терезу, Рэйчел, не выдержав, рассмеялась.

Снова этот бархатный взгляд темных глаз, окаймленных жгучими ресницами.

- От улыбки, мисс Джонс, вы просто светитесь и выглядите гораздо моложе! Умоляю, смейтесь почаще!

Мисс Джонс мгновенно укротила свой смех, поджала губы.

- Увы, только лишь выгляжу! К сожалению, в возраст Софи и других девочек мне уже не вернуться!

Линдон подался вперед, легко коснувшись ее пальцев, перебиравших связанные ленточкой стебли тагедесов. Выдохнул:

- Как я и говорил, мне куда больше по вкусу взрослые женщины, чем школьницы, только вчера вышедшие из детской!

Зачем мне знать его предпочтения, недоумевала Рэйчел. Или это отработанная техника охмурения романтических особ: утверждать, что ему интересна только ты? Именно ты? Бетси он тоже это твердил? С таким блеском в глазах, бархатом в голосе, патокой красивых слов… да у девочки просто не было никаких шансов устоять!

Рэйчел внезапно затошнило. Она выдернула руку из неприлично крепкого пожатия пальцев и, принужденно улыбнувшись, сказала:

- Я пока не очень уяснила цель вашего визита, господин Линдон, однако администрация нашей школы не приветствует подобные не обговоренные (да и не все обговоренные) посещения. Даже преподавателей. Разумеется, если визитеры не опекуны и не родственники девушек. Кроме того, у меня сегодня еще очень много работы, - Рэйчел выразительно указала на стопку эссе.

- Какая жалость! Моя цель – еще раз насладиться беседой с вами, и я набрался смелости пригласить вас на небольшую прогулку. На улице чудесная погода, такая редкость для нашей противной осени!

- Увы, - с искренним вздохом отозвалась Рэйчел: куда с большим удовольствием она бродила бы сейчас по парку, чем читала девичьи вирши. Даже с … этим, если на то пошло! И строго напомнила себе, что у Линдона, возможно, имеется другая, истинная цель, которую он сейчас старательно маскирует привычными ужимками записного ловеласа. Как же добиться, чтобы он наконец выдал себя?

- К тому же… - Она взяла «дневничок» и, покрутив в воздухе, положила перед собой и многозначительно похлопала по нему ладонью. – Я все-таки нашла ее дневник и мне предстоит его изучить!

- Какой дневник?

- Дневник Бетси Рэйн!

Рафаэль похлопал красивыми ресницами. Прилежно следившая за ним учительница прочла по шевельнувшимся губам беззвучное повторение: «Бетси… Рэйн…» Лицо визитера прояснилось:

- А! Я вспомнил! Вы говорите про ту несчастную серую мышку… то есть, умершую подругу Софи? А… и что? Зачем вам ее дневник?

- Там имеются очень интересные записи, - медленно произнесла Рэйчел, пристально разглядывая собеседника.

- Вероятно, - вежливо согласился Линдон. – Даже наверняка. У девушек обычно так много переживаний, просто постоянная буря чувств! Так когда я могу пригласить вас на прогулку, мисс Джонс?

Мисс Джонс сама едва не захлопала глазами: никакой ожидаемой реакции! Ни замешательства, ни настороженности, ни даже охотничьего блеска в глазах при виде долгожданной добычи… Если, конечно, считать добычей дневник, а не ее саму – тут-то сияния как раз хватит осветить всех педагогов школы святой Хильдегарды в полном составе!

Снова заметив заглядывающих в открытую дверь класса школьниц – похоже, те фланировали по коридору туда-сюда все возрастающими компаниями дабы полюбоваться ангельским ликом молодого джентльмена – Рэйчел решила, что на сегодня дозы этой красоты предостаточно для учениц и для нее самой. Сообщив, что, скорее всего, свободное время для (недолгих) прогулок у нее появится только в воскресенье, выпроводила явно огорченного визитера.

Оставшись одна, Рэйчел длинно, с облегчением, выдохнула и рассмеялась на всю классную комнату. Похоже, она ошибалась, и Линдон явился вовсе не за Бетсиным дневником, а вообразив, что молодая учительница выдала ему некие авансы! Впрочем, такому и авансов не требуется!

Усевшись за письмо Марлоу (главный попечитель все равно должен узнать о визите Линдона), развеселившаяся Рэйчел представила, как ее под тем или иным предлогом посещают все юные джентльмены с танцевального вечера.

Теперь, между прочим, очередь любимца лаэрда, поборника женской непорочности!

***

Глава 17

Однако порядок очередности был нарушен, и опять же самым неожиданным образом. Ближе к вечеру горничная объявила еще одного посетителя к мисс Джонс - не только с недоумевающим любопытством, но и с неким демонстративным осуждением; о визитах молодых джентльменов всё-о будет доложено директору! Рэйчел ожидала гостя уже с неким азартом: ну-ну, и кем же он окажется?

Удивилась.

Роберт Хэмбли был четвертым по счету… или пятым? ее партнером. И во время танца совершенно не стремился поддерживать беседу с Рэйчел. С одной стороны она его понимала: хозяин дома и правила вежливости навязали ему совершенно неинтересную даму, с другой - мог бы быть и полюбезней, а не отделываться сухим «да - нет - неужели». Тем более по сравнению с юным Дорсетом держался Хэмбли с деловитой уверенностью: порекомендовали ему пригласить учительницу Софи - он это поручение выполнил. Так же ровно Хэмбли воспринял известие о смерти Бетси, прокомментировав коротким: «Я знаю». Сухой как кость, охарактеризовала его про себя Рэйчел.

- Прошу извинить за визит без предупреждения, мисс Джонс, - произнес посетитель, с прямой спиной опускаясь на предложенный стул. – Я долго размышлял, прежде чем его предпринять.

«Да уж, очень долго, целую пару дней!», подумала Рэйчел, вежливо прокомментировав:

- Вот как?

- Не буду долго ходить вокруг да около, спрошу прямо. - Смотрел Хэмбли тоже прямо. – Вам удалось разыскать дневник Элизабет Рэйн?

Ух ты! Слегка приподняв брови, Рэйчел выразительно положила ладонь на так и не убранный со стола «дневник».

- Да, удалось, вот он. А почему вы интересуетесь?

Фамильно-серые глаза визитера остановились на ее руке. Через недолгую паузу он прокомментировал:

- Прекрасно. Видимо, вы еще не прочли его, иначе бы не задали мне такой вопрос.

Заготовленный ответ слетел с ее губ небрежно – и оттого прозвучал правдиво:

- К сожалению, Бетси использовала шифр, коим записывала некие, видимо, самые волнительные события. Девочки просто обожают таинственность! Или опасалась, что кто-то из любопытных подружек прочтет дневник, потому и запрятала его подальше. Впрочем, думаю, я с легкостью разгадаю шифр, мы сами в школе использовали подобные. Просто у меня пока, - Рэйчел с неподдельным вздохом обвела взглядом стол, заваленный домашними работами и эссе, которым, похоже, сегодня не суждено быть прочитанными, - совершенно нет на это времени.

- Тогда, - Хэмбли осторожно откашлялся, - не слишком ли я вас шокирую, если нижайше попрошу не читать этот дневник вовсе, а передать его мне?

Учительница ответила с явной до неприличия насмешкой:

- Поверьте, господин Хэмбли, меня мало что может шокировать! Однако не будете ли вы любезны объяснить столь неожиданную просьбу?

Визитер помолчал, задумчиво проводя большими пальцами по полям положенного на колени цилиндра. Наконец, решившись, начал:

- Хорошо. Но вы должны пообещать, что сохраните все сказанное в глубокой тайне!

Учительница демонстративно прижала к губам пальцы – крест-накрест.

- Я умею хранить секреты, спросите моих учениц! Итак?

Если молодой человек и заметил пляшущие в глазах собеседницы смешливые огоньки, то предпочел их игнорировать.

- У меня имеются опасения, что в этом дневнике находятся некие сведения, которые могут просто шокировать моего троюродного дядю…

- Вы говорите о лаэрде Марлоу? – уточнила Рэйчел.

Хэмбли кивнул.

- Именно. Мне бы хотелось оградить его от сильного потрясения, разочарования в племяннике, которому он всегда благоволил…

- То есть, в вас? – уточнила Рэйчел.

Теперь был шокирован уже ее собеседник: выпрямился, хотя, казалось, уж куда больше, пальцы вцепились в цилиндр, грозя повредить дорогой на вид головной убор. Хэмбли даже голос повысил:

- Госпожа учительница, при чем же здесь я?! Речь совсем о другой персоне!

- Тогда советую говорить яснее, без излишних экивоков, - порекомендовала учительница. – Кого именно из своих многочисленных кузенов вы сейчас имеете в виду?

- Разумеется, Бернарда Марлоу! - с какой-то даже претензией ответил Хэмбли.

- Мм… вот как? – задумчиво произнесла Рэйчел. Говорят, кто громче всех кричит: «Держи вора!», как раз и есть сам вор. Получается, Бернард, читающий проповеди о женской непорочности… - И что именно может быть написано о нем в этом дневнике?

Новое деликатное покашливание.

- Я случайно стал свидетелем одного разговора… Так как вы не вхожи в наш круг, простите, мисс Джонс, я имел в виду исключительно нашу семью, семью Марлоу…

«Ну-ну, - сказали заледеневшие глаза мисс, - знаю я, что вы сейчас имели в виду!»

- …потому не знаете, что Бернард и Софи с самого детства отличались избалованностью и необузданностью. Готовы в любой момент заключить самые дикие, самые опасные пари. Опасные не только для них самих, но и для окружающих. Я бы мог такого об этом порассказать, пожалею ваши уши!

Рэйчел глядела с внезапным любопытством. Похоже, Хэмбли испытывает к своему кузену отнюдь не лучшие чувства. Возмущение чопорного, сдержанного, добродетельного человека своей противоположностью? Ревность, что богатый могущественный дядюшка испытывает симпатию к «избалованному и необузданному»? Каким бы чувством это ни было, но оно заставило Хэмбли разговориться. Он даже слегка покраснел.

- Итак, вы услышал разговор Софи и Бернарда, - напомнила Рэйчел.

- Да. Кузина рассказывала о своей подруге Элизабет, своеобычно колко и язвительно…

«Софи он тоже недолюбливает».

- …что та слишком скромная и тихая как монашка, доверчивая и ужасно скучная, совершенно невозможно подбить ни на какие проделки, всё только книги, молитвы и стишки, юношами и вовсе не интересуется… - Сделав паузу, Хэмбли значительно заметил: - Я же наоборот считаю, все эти качества делают молодой девушке честь!

Рэйчел поощрительно кивнула: именно такого нрава и была Элизабет Рэйн. И как только она умудрилась так злополучно вляпаться?!

- Согласна, и что же? Продолжайте, мистер Хэмбли!

- Предупреждаю, - чопорно заявил тот, - дальнейший разговор может оскорбить вашу стыдливость, мисс Джонс!

«Кажется, мою стыдливость уже ничем невозможно оскорбить», - подумала мисс Джонс, вслух же нетерпеливо поторопила:

- Я как-нибудь выстою, так что продолжайте!

- Тогда скучающий бездельник… в смысле, кузен Бернард заявил, что влюбит и соблазнит эту невозможную скромницу в два счета! То есть за пасхальную неделю, которую она гостила в особняке Марлоу.

- О!

- Я же предупреждал, вы будете шокированы!

Рэйчел шокирована не была – она обдумывала новую информацию, сопоставляя факты и догадки, разговоры явные и тайные, в тиши спящего дома, внезапный обыск, предпринятый Софи в учительской спальне… Так девица всеми силами пыталась обезопасить от разоблачения своего спорщика-кузена и саму себя! Да, лаэрду все это точно не понравится!

- И Софи, конечно, согласилась на пари?

- Конечно! – поддакнул Хэмбли. Поначалу оловянно-невыразительные его глаза просто горели. – Я же говорю: эти двое настоящие безумцы!

- И что же вы сделали?

Хэмбли вдруг смешался – переспросил:

- Я? Сделал? Что? Что вы имеете в виду?

- Вы, вероятно, вышли из своего тайного убежища – где вы там подслушивали…

- Я не подслушивал! - негодующе возразил визитер. – Я случайно услышал…

- Да-да, конечно, совершенно случайно! Вы же хорошенько отчитали этих двоих, ведь так, мистер Хэмбли?

Собеседник недовольно поджал губы.

- Это было совершенно бесполезно: они лишь посмеялись бы надо мной и все равно осуществили свой дьявольский план! Я поступил по-иному.

- И как же?

- Открыл глаза мисс Рэйн на отвратительную суть ее так называемой подруги и кузена Бернарда.

- То есть рассказали о пари? И Бетси поверила?

- Далеко не сразу. Она и впрямь была настолько доверчива и невинна… просто как… как маленькая овечка.

Глупенькая безвольная овечка, безжалостно охарактеризовала про себя Рэйчел бывшую ученицу. И все равно это не повод использовать ее, а потом выбросить, словно ненужный хлам! Но как же тогда…

- Я старался оградить ее от притязаний кузена и подстрекательницы кузины. Старался не оставлять одну. Мы беседовали о религии, о поэзии. Мисс Рэйн была очень благодарной и чуткой слушательницей…

То есть попросту внимала, открыв рот. Вряд ли Бетси осмелилась бы высказать собственное мнение, даже приди ей в голову внезапно какая-нибудь глубокая и остроумная мысль.

- К сожалению, в конце недели я вынужденно отбыл домой. Видимо, тогда всё и… – деликатно закончил свою мысль Хэмбли. – Простить себе не могу, что оставил ее, не защитил, не уберег...

- Вы раскрываетесь мне с новой стороны, мистер Хэмбли, - откровенно заявила Рэйчел. – Когда на вечере в доме лаэрда я заговорила о Бетси, вы вели себя так холодно и отстраненно…

- Опасался выдать, что располагаю сведениями, которые могут скомпрометировать моих кузенов. Мы же одна семья, семья Марлоу, думаю, вы можете понять мои чувства…

Рэйчел холодно улыбнулась:

- Конечно, я понимаю. Что такое, Мэри?

На круглом лице служанки, заглянувшей в класс, читалось неодобрение: совсем меня сегодня загоняли!

- Простите, мисс, но вам письмо от главного попечителя. Лакей снаружи ждет ответ.

- О. Прошу меня извинить, мистер Хэмбли.

- Пожалуйста-пожалуйста.

Рэйчел отошла к двери, не забыв прихватить с собой «дневник Бетси» - ревнитель чести семьи Марлоу проводил его глазами. Как ни странно, почерк был незнакомым, но с первой же строки стало ясно, кто автор, поэтому Рэйчел ничуть не удивилась манере написания: «Мисс Джонс! Меня застукали с "любительницей лакеев", поэтому пишу сейчас из кабинета Марлоу, на его бумаге и его пером. Девчонка наконец разговорилась. Это…». О, вот как? Учительница задумчиво вздернула брови. Приписка внизу оставлена безупречным почерком лаэрда: «Истинная правда, вернувшаяся старшая горничная это подтверждает. Э.Б. Марлоу».

- Еще раз извините, мистер Хэмбли, - улыбнулась Рэйчел. – Нужно срочно ответить. Буквально несколько строк!

- Да-да, понимаю! – Но понимание явно давалось визитеру с трудом: он вздыхал и ерзал на стуле все то короткое время, пока Рэйчел писала ответ: и впрямь несколько строк. Вернее, два предложения.

Отдав записку Мэри и наказав доставить ее немедленно, Рэйчел вернулась к столу.

- О чем же вам писал лаэрд… то есть мой дядя Эдвард?

- Кое-что о Софи, - безмятежно ответствовала Рэйчел, – вы же понимаете, она наша общая головная боль, вы очень верно подметили ее избалованность и необузданность. Вы вообще весьма проницательный человек, мистер Хэмбли.

- Благодарю. Но вернемся к нашему вопросу. Надеюсь, теперь вы понимаете, почему я хочу забрать этот дневник?

- Очень хорошо понимаю, - заверила его учительница. – И я, конечно, отдам его вам…

«Оловянные», как охарактеризовала их Рэйчел, глаза визитера вспыхнули. Привстав со стула, он нетерпеливо протянул руку:

- Благодарю, мисс Джонс, вы поступаете очень разумно!

- …если вы ответите мне на несколько вопросов.

Хэмбли нахмурил брови. Голос его прозвучал куда резче и выше, чем до этого:

- Вопросы? Какие еще вопросы?

- Совершенно простые. Сколько раз после Пасхи вы встречались с Элизабет Рэйн?

- Около пяти… - не задумываясь, ответил Хэмбли. И осекся.

Учительница смотрела на него с прежней улыбкой. Посетитель осел на стул и продолжил с легкой запинкой:

- Я имею в виду… мы вновь увиделись у Софи…

- После Пасхи она ни разу не бывала в доме Марлоу, - с той же мягкой учтивостью уведомила его Рэйчел.

- Да? Я, верно, запамятовал, - взгляд Хэмбли, который сейчас никто бы не мог счесть металлическим, метался по столу, как бы ища подсказку в строках девичьих эссе. – В последнее время стал таким рассеянным… Тогда здесь, в школе, кузина же всегда приглашает нас на званые вечера и концерты!

- Ваше имя отсутствует в годовой книге посетителей, - сочувственно сообщила Рэйчел. – Получается, вы встречались с Элизабет тайно?

- Тайно?! С какой стати мне встречаться с мисс Рэйн тайно?

- Вот вы мне и скажите.

В классной комнате воцарилась тишина. Двое молча смотрели друг на друга. Лицо Хэмбли изменилось: казалось, он что-то сосредоточенно обдумывает. Наконец произнес прежним невыразительным голосом:

- Я не понимаю, к чему эти ваши вопросы, и по какому праву вы их вообще задаете!

- По праву учительницы Бетси Рэйн.

- Учительницы, которая допустила ее смерть? – Молодой человек заметил, что реплика попала в цель и язвительно усмехнулся. – Я так понимаю, вы не собираетесь отдавать дневник, мисс Джонс?

- Лишь после того, как сама его прочитаю, мистер Хэмбли, – твердо заявила она. – И когда решу, что мне с этими сведениями делать.

- Ну что ж… - Визитер неторопливо поднялся и направился к двери. Рэйчел вызывающе громко постукивала «дневником» по столу, соображая, что бы еще такого сказать-спросить вослед, дабы остановить Хэмбли.

Но джентльмен избавил ее от этого затруднения, когда повернул ключ в замке двери и повернулся к ней с совершенно спокойным лицом.

- Тогда, мисс Джонс, мне придется его у вас забрать.

***

Глава 18

В это самый момент прочитавший доставленное короткое сообщение инспектор выругался и вскочил с:

- Вот чертова училка! Говорил же ей ничего не предпринимать без моего ведома!

Подхватывая плащ, кивком указал удивленному хозяину на письмо «чертовой»: «Он как раз здесь. Попытаюсь разговорить».

Марлоу раздумывал не более двух секунд:

- Я с вами! В моем экипаже быстрее, чем в наемном кэбе!

После стремительной поездки по городу Алан взглянул на лаэрда куда с большим уважением: управляющий своими породистыми гнедыми Марлоу не задавил ни кошки, ни пешехода, и ювелирно, на долю дюйма, разъехался со всеми тележками, кэбами и прочими встречными и попутными экипажами. Кинув вожжи нерасторопному пожилому привратнику школы, мужчины оттеснили его в воротах, пронеслись плечо к плечу к крыльцу, добились от горничной, пораженной сегодняшней популярностью мисс Джонс у джентльменов, где именно та находится, и…

Очутились перед закрытой дверью.

- Роберт Хэмбли уже ушел? Мисс Джонс отсутствует? – спросил Марлоу у горничной, захваченной их стремительным продвижением внутрь школы. Та помотала головой: учительница и посетитель долго разговаривали, но уходящими она никого не видела. Прижавшийся ухом к двери классной комнаты инспектор нетерпеливым жестом велел всем замолчать.

- Вроде слышу голоса… Но почему заперто? – Сильным нажатием ладоней ощупал створки – дверь едва-едва подалась.

Марлоу вежливо постучал костяшками пальцев.

- Мисс Джонс, вы там?

Трое, обратившиеся в слух, расслышали невнятное бормотанье.

- Госпожа учительница! - гаркнул Келли так громко и неожиданно, что его спутники не то что вздрогнули, а буквально подскочили. – Откройте или хотя бы подайте голос!

- Роберт, вы там? – в свою очередь воззвал лаэрд. – Откройте, пожалуйста, мне надо с вами срочно переговорить. Это я, ваш дядя, Эдвард Марлоу!

- Лучше бы вам в родстве не признаваться! - не преминул посоветовать полицейский. – А то мало ли что он еще успел натворить за это время!

Кинув на инспектора затравленный взгляд, Марлоу принялся стучать активнее, выкликая по очереди то одну, то другого.

- Запасные ключи есть? – спросил инспектор у притихшей горничной.

- У экономки, но она за покупками отошла…

- Ну тогда, - Келли отошел, приглядываясь оценивающе, – придется ломать!

- Но послушайте, инспектор…

- Ой!

Не обращая внимания на протесты «подельников», инспектор разбежался и врезался плечом в дверь – та дрогнула. Без передышки повторил свой таран – затрещала. Когда разбежался третий раз, дверь неожиданно распахнулась, и Келли, по инерции промчавшись до середины классной комнаты, чуть не упал. Выпрямившись, огляделся и…

- Господь всемогущий! Что здесь такое случилось?

***

Хэмбли смотрел на нее с еле заметной улыбкой, и Рэйчел поняла, что время разговоров кончилось.

- Итак, либо вы отдаете мне дневник сейчас, либо я забираю его у вас силой. Ну? – Мужчина протянул руку.

- Я пожалуюсь лаэрду! - пригрозила Рэйчел, отступая за учительский стол. – Вы ведь боитесь, что он узнает о вашей интрижке?

Рот Хэмбли дернулся.

- Попробуйте. Мое слово – слово аристократа из семейства Марлоу – против слова какой-то учительницы! Как думаете, кому из нас поверят?

- Вы и Бетси то же самое говорили? – осведомилась Рэйчел, зорко наблюдая за приближавшимся мужчиной. – Когда она сказала, что ждет ребенка?

- Я предложил несколько вариантов решения ее проблемы…

- «Её»? – иронически повторила учительница.

- Ну не моей же! – начал терять терпение мужчина. Надо же, а при первой встрече казалось, что у него в жилах холодная рыбья кровь! - Избавиться от ребенка или вернуться на время к себе в деревню… я готов был оплатить переезд…

- Надо же, как благородно с вашей стороны!

- …а потом отдать его в приют.

- Не менее благородный поступок.

Бледное лицо Хэмбли пошло пятнами, ноздри раздулись.

- Держите свои саркастические замечания при себе, женщина! Немедленно отдайте мне этот чертов дневник и разойдемся по-хорошему! Нечего корчить из себя правдолюбку! Я знаю, для чего он вам нужен!

- И для чего же? – Если они так и будут перемещаться по кругу, получится добраться до двери с торчащим в замке ключом, ах, нет, Хэмбли разгадал ее маневр и заслонил дорогу.

- Хотите меня шантажировать!

- И сколько же это я могу выручить?

- Вот ты себя и показала, мерзкая вымогательница!

- Это же твоя идея… мерзкий соблазнитель! Не так быстро! – Засмеявшаяся учительница отскочила за ряд парт и потрясла дневником над головой, дразня Хэмбли, будто цепного пса.

- Ты играешь с огнем, тварь!

Рэйчел опять увернулась, с силой сдвинув стол перед собой: Хэмбли пошатнулся. Долго это, конечно, не продолжится, рано или поздно ее схватят, но… Она вновь мельком глянула за его спину – там, в большом зеркале, отражавшем их двоих, проступал некто третий. Белесый, почти прозрачный…

- Тебе совсем ее не жаль?

- С чего я должен ее жалеть? Она вот меня не пожалела!

- Ох, бедняжечка! Ты-то жив, здоров и процветаешь, а Бетси в гробу даже без отпевания!

И без души.

- Девчонка сама выбрала этот путь, никто ее не заставлял! Решила осложнить мне жизнь, все рассказать дяде! Лаэрд - натуральный святоша, не понимает, что у нормального мужчины могут быть мелкие грешки. Она даже пригрозила открыть глаза моей невесте!

Рэйчел изобразила аплодисменты:

- Браво, Бетси! Неужели у кроткой овечки наконец-то прорезались зубки?

И зазевалась – перегнувшийся через разделявший их стол Хэмбли выхватил записную книжку. Потрясая ею в воздухе, торжествующе усмехнулся:

- Ну вот и все! Что? Съела?!

Учительница присела на угол парты и беспечно качнула ногой. Улыбнулась ответно:

- Я еще даже не приступала к трапезе!

Удивленный ее спокойствием Хэмбли перевел недоверчивый взгляд на свою добычу. Тупицей он не был: поспешно пролистал страницы, выхватывая взглядом содержание там и сям (сплошные стишки, афоризмы, виньетки и рисунки), вскинул изумленные глаза.

- Никакого шифра, ничего о… Мерзавка, ты меня обманула! – и отшвырнул бесполезный дневник.

Рэйчел беспечно пожала плечами.

- Ты обманул Бетси, я обманула тебя. Здорово мы двое повеселились, да?

- Ах ты ж!.. - Хэмбли бросился на нее.

И с криком отпрянул, получив по предплечью тростью, неведомо откуда взявшейся в руках мисс Джонс - буйный визитер даже был готов поклясться, что та прилетела от учительского стола по щелчку ее пальцев.

- А! Ты сломала мне руку!

- Какие мы нежные! Думаешь, Бетси не было больно?

- Да плевать мне на нее! – заорал Хэмбли. – Главное – наконец утер нос этому щенку, любимчику лаэрда! Впервые в жизни выхватил желаемое из-под его носа!

- А девушка была просто разменной монетой? – спросила Рэйчел, наблюдая, как белая дымка, вытекающая из зеркала за его спиной, обретает очертания фигуры.

Женской фигуры.

Хэмбли раздраженно отмахнулся.

- Девчонка, конечно, аппетитно-невинная, но слишком уж привязчивая и навязчивая! Надоела мне практически сразу.

- Но вы все же продолжили встречаться?

- Зачем отказываться от того, что само идет в руки?

- Наверное, Бетси было больно узнать о вашей невесте?

- Рыдала, как садовая лейка! – подтвердил Хэмбли. Он полностью пришел в себя, даже начал натягивать перчатки и оглядываться в поисках уроненного цилиндра. Не сомневался, что учительница теперь не представляет для него никакой угрозы.

Рэйчел посмотрела за его спину – туда, где белая тень в воздухе сгустилась и стали различимы черты девушки, уставившейся на своего вероломного возлюбленного.

И сказала легко:

- Он твой.

***

Инспектор наклонился, заглядывая под стол. Некоторое время озадаченно рассматривал забившегося под него Хэмбли: тот хныкал, судорожно прикрывая голову руками, и всё повторял: «нет, нет, нет, ты же мертвая, ты умерла!». Келли потянул носом: кажется, парень даже обделался...

Выпрямившись, Алан спросил уважительно:

- Это вы его так приложили, мисс Джонс?

- О, если бы! – отозвалась учительница, слезая с парты и поправляя полы жакета. – Прошу прощения, милаэрд, но, по-моему, вашему племяннику прямая дорога в Бедлам. Зато душа Элизабет Рэйн наконец-то успокоилась.

Все – даже сама Рэйчел – машинально оглянулись, как бы ожидая увидеть рядом девичий призрак. Слегка отступив, Марлоу оглядел бессвязно причитающего под столом Хэмбли, потом, очень внимательно, - мисс Джонс. Оценив ее растрепавшуюся прическу, оборванную пуговицу на жакете, тросточку, до сих пор сжимаемую наперевес, спросил негромко:

- Вы-то сами в порядке, мисс Джонс?

Та небрежно отмахнулась. Поскольку она сделала это тростью, мужчины синхронно отклонились. Ответила столь же небрежно:

- Разумеется, у меня все хорошо, спасибо, что спросили. Я ведь не умерла и не сошла с ума. Думаю, джентльмены, вы тут сами разберетесь, а я, с вашего позволения…

Она вышла из классной комнаты – неторопливо, прямо держа спину. Мужчины проводили ее глазами, и Келли выдал свое резюме:

- Вот чертова училка!

С восхищением.

***

Глава 19

- Мы с племянниками наконец-то поговорили откровенно.

- Вы имеете в виду…

- Да, с Бернардом и Софи.

Двое вновь сидели в «конспиративной» кондитерской, спрятанной на тихой маленькой улочке приличного, хоть и не самого фешенебельного района.

- Мне крайне неловко, но юные негодяи действительно заключали это позорное пари. Уверяют, что теперь им очень стыдно, и я склонен этому верить…

Ну еще бы! Эту свою реакцию Рэйчел не озвучила, но кажется, Марлоу понял по ее взгляду. Пробормотал:

- Конечно, очень хочется в это верить…

- Получается, Хэмбли перехватил инициативу у Бернарда?

- Да. Прежде всего, потому что все пасхальные каникулы Берни был беспробудно пьян. - Лаэрд поморщился. – Воспользовался моим отсутствием и мягкостью моей сестры: перепробовал все, что есть в винном погребе. В общем, этому идиоту было тогда не до соблазнения невинных девиц.

- Но Софи все равно считала?..

- Думала, что он… м-м-м… выиграл пари. Бернард, конечно, отрицал, но сам начал сомневаться; говорю же, пил он беспрерывно, мало ли что мог сотворить в алкогольном угаре и попросту забыть!

- Потому-то Софи так враждебно реагировала на мои вопросы и пыталась выкрасть дневник – хотела выгородить кузена?

- Да. И, конечно, саму себя, - с тяжелым вздохом Марлоу уставился в окно. Выглядел он до неприличия откровенно расстроенным и даже несчастным – впору пожалеть и успокоить. - Мне очень стыдно, - повторил, не отрывая взгляда от улицы. – Стыдно за проступки моих племянников, стыдно за самого себя…

- Вы-то здесь при чем?

- Я очень скверно воспитал Софи. И плохо приглядывал за племянниками.

Пожав плечами, Рэйчел отпила чая.

- Ну, как минимум Хэмбли совершеннолетний. И в состоянии отличить добро от зла и отвечать за свои поступки. Кстати, что там с ним?

- Пока его лечат частным образом в небольшой клинике для джентльменов с нервическими заболеваниями. Когда… если моему племяннику станет лучше, ему предстоит отбыть в Индостан на неопределенный, скорее всего, очень долгий срок. Возможно, до конца жизни. Нам нужны управляющие чайными плантациями.

- И это всё наказание?

- Оно гораздо тяжелее, чем вам видится.

- Но хотя бы о выгодной женитьбе речь не идет? – подсказала Рэйчел.

- Разумеется. Помолвка уже расторгнута. В связи с состоянием здоровья жениха.

Учительница изобразила легкие аплодисменты.

- Прекрасно!

- Не вижу в этом ничего прекрасного.

- Вероятно, потому что не ожидали такого шокирующего результата? – уточнила Рэйчел. – Вы согласились на расследование в надежде, что оно застопорится, укажет на кого-то другого… а если даже на вашего родственника, вы сумеете его защитить?

На лицо лаэрда вернулась прежняя маска: перед Рэйчел вновь сидел чопорный невозмутимый аристократ. От стальных глаз веяло холодом.

- Вы очень проницательны, мисс Джонс. И очень откровенны.

- Слишком откровенна, хотели вы сказать? – иронически поправила мисс. - Имеется за мной такой грех, директор Тьер может подтвердить!

- Странно, что я никогда раньше не замечал вас в школе.

И мы оба прекрасно без нашего знакомства обошлись бы, подумала Рэйчел, но дальше откровенничать не стала – ни к чему ссориться с главным попечителем, ее вполне устраивает положение, работа и жалованье. И проживание в Лаун-доне, вдали от лесов, а главное – холмов - родины. Улыбнулась:

- Вероятно, оттого что у меня такая непримечательная внешность.

- Я бы так не сказал, - учтиво отозвался Марлоу.

Допивали чай молча. Рэйчел взглянула на извлеченные из кармана часики и вполне естественно удивилась:

- О боже, уже столько времени? Милаэрд, очень жаль, но мне пора возвращаться в школу.

- Конечно-конечно, - мужчина поднялся первым. – Долг зовет, не так ли?

Уловив саркастические ноты в голосе, Рэйчел пригляделась: неужели Марлоу задели ее слова о расследовании? Вероятно, она попала в точку. Больную.

Лаэрд подал руку, усаживая ее в наемный кэб. Рэйчел мило улыбнулась:

- Мне было очень приятно общаться с вами во время нашего недолгого сотрудничества, милаэрд!

- И мне.

- Так как вряд ли нам теперь придется видеться, от всей души желаю вам… - продолжила учтивое прощание Рэйчел, но Марлоу неожиданно (и невежливо) перебил:

- Вы очень ошибаетесь, мисс Джонс!

Мисс Джонс расширила глаза, не зная, как расценить эту реплику. После заметной паузы (во время которой учительница успела построить кучу самых фантастических предположений), лаэрд продолжил:

- Ведь моя племянница продолжает учиться в вашей школе! Так что - до встречи, мисс Джонс.

***

- Что ж, госпожа Джонс, вынужден признать, вы нам очень помогли! Примите мою благодарность.

Инспектор протянул для пожатия руку. Рэйчел с сомнением поглядела на нее, крупную, грубую, но главное, - мужскую, и без перчатки! И на ней тоже нет перчаток. Впрочем, она уже и без того пренебрегла множеством правил, еще одно нарушение этикета ничего не меняет. Рэйчел с улыбкой вложила руку в широкую ладонь Келли.

- Всегда рада помочь нашей доблестной полиции в борьбе с преступным миром Лаун-дона!

Как ни странно, прикосновение инспектора не было раздражающим или неприятным: теплая шершавая кожа, твердые пальцы с аккуратно подстриженными ногтями. Хотя пожатие оказалось неслабым (похоже, таким образом Келли выражал свое недовольство ее вмешательством), Рэйчел все же умудрилась сохранить доброжелательное выражение лица.

- Всего вам доброго, господин инспектор. - Взяв ридикюль, учительница помедлила. – А как думаете, куда исчез настоящий дневник Элизабет Рейн?

Келли пожал плечами.

- Понятия не имею! Да и какое это имеет значение, ведь виновник самоубийства найден!

- Действительно, какое это имеет значение! - Мисс Джонс направилась к выходу, но в дверях оглянулась, присовокупив с приятной улыбкой: - Как и было ли это на самом деле самоубийством, так?

И вышла, унося с собой как презент на память выражение лица детектива Келли.

***

Впервые за очень долгое время кристалл на трости полыхнул ярким зеленым светом…

ЧАСТЬ 2. ДЕЛО О МЕРТВЫХ ПРОСТИТУТКАХ И НЕМОЙ ДЕВУШКЕ. Глава 20

ЧАСТЬ 2. ДЕЛО О МЕРТВЫХ ПРОСТИТУТКАХ И НЕМОЙ ДЕВУШКЕ

- Ну и холодища!

Ежившийся констебль Смит брел по узкому переулку, подсвечивая дорогу фонарем, хотя это мало спасало – все одно ногу ставить некуда, всё завалено мусором и экскрементами. Еще и тухлятиной пованивает. Впрочем, за двадцать лет в полиции Лаун-дона Смит ко всему привык, давно не ощущая ни зловония вокруг, ни особого рвения к службе внутри. Вот и сейчас его поддерживало только предвкушение доброго горячего завтрака и традиционного виски после окончания ночной смены. А всяческое мелкое ворье и уличные грабители давно почивают в своих постельках, вот где справедливость?!

Хотя некоторые умудряются уснуть прямо на улице. Вот как эта. Констебль перешагнул через лежащую поперек дороги женщину, буркнув:

- Разлеглась тут! Вставай, а то к утру сдохнешь!

Остановился на выходе из переулка, почесав дубинкой лоб под козырьком шлема. А ведь и впрямь сдохнет! То есть умрет от переохлаждения – сентябрь в этом году холодный, у нее, поди, уже волосы к земле примерзли! Эх-х, придется делать доброе дело, хотя никто за него не похвалит, не наградит! Вернувшись, констебль аккуратно потыкал спящую носком ботинка: навидался он этих пьянчуг, мало, отругает во все корки, так еще и драться кинется! Вон, проститутка Косая Бет вообще инспектора хлороформом усыпила, еще и часы сперла[1]!

- Эй, ты! Вставай, в ночлежку иди! Или в паб, где ты там промышляешь.

Понятно, из каковских бабенка, порядочные-то давно по домам… Даже не шевелится. Или мертвецки пьяная, или уже померла? Смит наклонился над спящей ниже, поднес фонарь поближе…

И понял, что за двадцать лет службы в полиции повидал далеко не всё.

***

Традиционно разбуженный на исходе ночи, и оттого злой и не выспавшийся (и что преступникам не спится, крадут у него самые сладкие предутренние часы?!) инспектор Алан Келли слушал доклад констебля, при ночном обходе своего участка обнаружившего труп женщины. Судя по крепкому аромату, опытному полицейскому пришлось принять надежное и привычное успокоительное. Инспектор его хорошо понимал и даже завидовал – ему самому такое лекарство по должности не положено.

Потому что труп был буквально выпотрошен.

Медик полицейского морга, слегка зеленоватый – от того же недостатка сна или от зрелища, - доложил: горло порвано, брюшная полость разорвана, не хватает матки, влагалища и мочевого пузыря. Коренные лаун-донцы, тем более полиция, насмотрелись всякого, но такое…

- Удалось установить, кто эта женщина?

Констебль почесал лоб дубинкой.

- Лица-то у нее, считай, нет, порезано, как и горло, так что не опознал я. Похоже, из тех, у кого нет собственной комнатёнки, обслуживает клиентов на улице… Так что опрошу ближайшие пабы и с ее товарками потолкую – может, знают, кто из них пропал.

- Что потом?

Диковато косясь на тело, лежащее на обитом металлом столе морга, «бобби» привычно изложил, что будет делать дальше. Келли рассеянно похлопал его по плечу:

- Что ж, полагаюсь на вас, констебль Смит. Жду следующего отчета.

И сунув руки в карманы, завис над останками.

- Это… - негромко сказали за его спиной, Алан оглянулся: Смит вертел в руках шлем.

- Вы еще здесь, констебль?

- Уж какая она ни была распропащая пьяница и шлюха, никто не имеет права сотворить с ней такое, - констебль ткнул в сторону тела шлемом и, отдав честь, тяжело вышел. Келли перевел взгляд на останки. Произнес задумчиво:

- Вы абсолютно правы, констебль.

- Что, уже не первая такая? – понимающе спросил медик.

- Угу.

Первой жертвой тоже была проститутка. И расправились с ней похожим образом – разве что органы были вырезаны (вырваны?) другие. Словно какой-то рехнувшийся тип решил собрать себе страшную коллекцию человеческих внутренностей…

- И почему, скажите, всегда будят исключительно меня? – тоскливо вопросил Келли. Прекрасно понимая, что вопрос сугубо риторический, медик лишь сочувствующе хмыкнул, накрывая труп полотном, прежде чем увезти на ледник.

А Алану неожиданно вспомнилось, как пару месяцев назад его разбудили таким же хмурым дождливым недоутром из-за одной юной самоубийцы…

Интересно, как там поживает ее учительница с яркими зелеными глазами и ядовитым язычком?

***

[1] Реальный случай.

Глава 21

Учительница поживала… неспокойно.

Нет, в школе Святой Хильдегарды все шло своим чередом: ученицы усердствовали или ленились, соблюдали правила или пытались их обойти, сплетничали, скучали по дому, толпами влюблялись в миловидного юного продавца из чулочного магазинчика или чьего-то симпатичного кузена-посетителя… Словом, все как обычно. Даже Софи Марлоу на время притихла и при встрече с Рэйчел выглядела пай-девочкой с тихим голоском и глазками долу. Учительница нисколько не сомневалась, что такое примерное поведение ненадолго, натура свое возьмет, но хотелось верить, что девица хотя бы испытывает угрызения совести. Блажен, кто верует, конечно, скорее всего, лишь неловкость - оттого, что мисс Джонс знает о ее проступке.

Тревогу Рэйчел вызывало иное.

После той яркой сильной вспышки кристалл еще несколько раз слабо мерцал зеленоватым свечением, видным практически только в темноте – словно угасающий уголек в камине. Что должно было успокоить, но не успокаивало.

Столько времени потратила она, путая следы, меняя имена и биографию (и географию), пока не осела в Лаун-доне! Казалось бы, попробуй найди ее в таком огромном городе!

Но вот некто попробовал. И, судя по сиянию кристалла, прошел очень близко, опасно близко, чуть ли не по соседней улице…

Перестав слепо вглядываться в темноту бессонной ночи, Рэйчел плотнее задернула портьеры и сказала себе строго: а ну-ка прекрати! Может, искали вовсе кого-то другого. Или вообще посетили столь нелюбимый человеческий муравейник по своим таинственным делам.

К тому же она давно выросла и ее… родственники не имеют над ней власти.

Наверняка.

Скорее всего.

Остается на это надеяться…

***

Рэйчел завтракала, упорно не сводя глаз со страниц книги, хотя видела, как Джейн сновала туда-сюда мимо стола, нарочито громко топая, душераздирающе вздыхая и бесконечно бормоча: «и что же это деется, Господи, страсти-то какие!» Приходящая прислуга – единая в одном лице горничная, кухарка и служанка – была неистощимым источником сведений, сплетен, справочником цен на рынке и в соседней лавке, и всей этой информацией щедро делилась с неразговорчивой хозяйкой, нуждалась та в этом или нет. Поэтому Рэйчел обычно запрещала Джейн болтать до тех пор, пока сама не позавтракает: а то еще несварение случится.

Сделав последний глоток чая, хозяйка сжалилась:

- Что там такого стряслось? Рассказывай.

Джейн тут же забыла о кипящем на печи супе и, бросив на стол полотенце, оперлась об него шелушащимися руками.

- Ой, мисс! Вы, поди, и не слыхали ничего, да?!

- Вот как раз сейчас услышу, - меланхолично заметила Рэйчел.

- Мне сказала хозяйка бакалейной лавки, ну, той, на углу, у нее кузина живет как раз в том квартале, ой, сколько может эдакого порассказать, ложиться спать бояться будете… так вот, у той кузины как раз приятель в полиции работает, и не абы где, а в самом Ярде…

Закатив глаза, Рэйчел вздохнула, прося у неба терпения: пока Джейн не перечислит все семейные, любовные и дружеские связи рассказчика, его возраст, факты биографии, к сути не перейдет, а перебивать и торопить бесполезно – уже проверено на опыте. Наверняка всего лишь подрались две «ночные жрицы», наставив друг другу синяков да побив посуду в трактире…

Рэйчел встрепенулась:

- Как ты сказала?!

Служанка с удовольствием, не скупясь на подробности, которые сочиняла или преувеличивала тут же на ходу, рассказала об ужасном ночном убийстве женщины, ну понятно, какой женщины, может, это за грехи наказание, как думаете? Нетерпеливо отмахнувшись от такой трактовки вселенской справедливости, хозяйка зачем-то уточнила:

- Ты сказала: вырезаны внутренности?

Теперь закатила глаза служанка – но лишь с целью подстегнуть память.

- Как же тот сыщик говорил-то? Как-то умно… деликатно даже… а, вот! Извлечены! – и Джейн значительно покивала, наслаждаясь невиданным вниманием хозяйки – обычно только отмахивается или вообще велит замолчать, а тут прямо вскинулась! – Ужас же ужасный, правда? Чего желаете на вечер, мисс? Может, пирог с потрохами?

Рэйчел передернуло от неприятной ассоциации.

- Нет, лучше уж грибной!

Дневные школьные заботы смазали, размыли впечатление от «ужас-ужасной» истории, в учительской и в классах обсуждают совсем другие события. Да и было ли страшное убийство на самом деле, не приукрашено ли фантазией Джейн рядовое происшествие, с которым регулярно сталкивается полиция в квартале публичных домов?

Однако о «происшествии» напомнили снова, причем самым неожиданным образом, когда Рэйчел уже направлялась домой.

- Добрый вечер, мисс Джонс.

- Добрый вечер, господин попечитель. - Рэйчел собиралась отвесить вежливый поклон и проскользнуть мимо сопровождаемого директором Марлоу, но лаэрд неожиданно вытянул длинную руку, преграждая ей путь.

- Прошу уделить мне буквально минуту вашего времени. - И – директору: - Мне нужно перемолвиться с госпожой учительницей парой слов о моей племяннице, вы же извините нас, господин Тьер?

Тот замялся. В последние месяцы главный попечитель слишком уж часто, на взгляд директора, посещал вверенную его заботам школу, что директора изрядно напрягало. Не хотелось бы оставлять лаэрда без присмотра: мало ли какие нарушения (мелкие!) тот обнаружит или какие (явно несправедливые!) жалобы от учениц-учителей получит?

- Тогда я подожду, а позже провожу вас…

- Не стоит так бездарно тратить ваше драгоценное время, - любезно-непререкаемым тоном отказал Марлоу, - вот госпожа Джонс как раз и проводит меня до экипажа, ведь так?

Госпожа Джонс оскалилась в улыбке:

- Разумеется, господин попечитель.

А куда деваться?

Двое шли по коридорам, на ходу заглядывая в открытые классы и залы; встречные школьницы делали поспешные книксены и неслись дальше по своим важным девичьим делам.

- Что касается Софи… - начала Рэйчел, но Марлоу неожиданно отрезал:

-Забудьте, мисс Джонс, Софи – лишь предлог, поговорить я собирался совершенно о другом! И в приватной обстановке.

Рэйчел снизу взглянула на острый профиль мужчины. И где же он намеревается найти приватный уголок, в школе-то? Разве что выгнать директора из его же кабинета… Марлоу разрешил ее сомнения, предложив сесть в ожидавшую у ворот карету.

Рэйчел насмешливо покачала головой:

- Мужчина и женщина, не являющиеся родственниками и не помолвленные - в закрытом экипаже! А как же ваша вечная забота о приличиях?

Между ровных бровей лаэрда появилась озабоченная морщинка.

- Вижу, мисс Джонс, вы как раз собирались домой, поэтому и предложил вас подвезти за нашей беседой. Но если считаете это неприемлемым…

- Не считаю! – быстро отреклась Рэйчел. Когда ее еще прокатят в карете с фамильным гербом! Угнездившись на мягком сиденье, она с удовольствием огляделась: лиловый бархат, шторки на окнах, фонари в бронзовой оплетке… Взглянула на сидевшего напротив Марлоу.

- О чем же вы хотели со мной поговорить, если не о вашей племяннице?

Мужчина задумчиво переплел тонкие пальцы: фонарь освещал его длинное худое лицо, и было понятно, что Марлоу крайне озабочен.

- Возможно, вы сочтете мой совет, вернее, просьбу, несколько неделикатной или даже… оскорбительной, но я обязан это сказать.

Рэйчел вздернула брови. За все время их знакомства лаэрд не произнес и не сделал ничего, что нарушило бы правила хорошего тона. И приличия, да. Тем интереснее!

- Неужели? Я вас внимательно слушаю, господин Марлоу.

Губы попечителя шевельнулись, но не издали ни звука.

- Говорите же! – Рэйчел хотела произнести это подбадривающе, но вышло повелительно.

Зато сработало - Марлоу выпалил на едином дыхании:

- Мисс Джонс, вы не могли бы… хоть на время… перестать посещать бордели?

***

Девушка вытаращила глаза.

Ее спутник отвел взгляд и уставился в окно – словно никогда не видел ничего занимательнее картин вечернего города, по которому неспешно двигалась карета. Подавив спонтанное (и совершенно возмутительное) желание выпалить «только после вас!», Рэйчел вопросила:

- Как… в каком смысле… что такое вы сейчас произнесли, милаэрд?!

- Понимаю вашу реакцию, но я все же должен был это сказать, мисс Джонс.

- Заявляете, что я посещаю бордели?! Да как вы смеете! Сейчас же остановите карету, я выйду!

Так как лаэрд и не подумал исполнить эту команду, Рэйчел схватила трость, еще не решив – постучать ли по стенке, веля кучеру остановиться, или настучать самому хозяину кареты.

- Вы слышите меня?!

Марлоу наконец взглянул на нее, и лицо его изменилось.

- О, мой Бог… Простите меня, мисс Джонс, я только сейчас понял, как это прозвучало! Прошу прощения, я ни в коем случае не желал вас оскорбить! Совсем наоборот… - Лаэрд даже вжался в подушки сиденья – от неловкости или подальше от дышащей огнем учительницы и ее трости.

Не сводившая с него гневного взгляда девушка произнесла ледяным голосом:

- У вас есть минута для объяснения, господин Марлоу!

- Уложусь, - поспешно заверил тот. – Название «Ассоциация помощи женщинам, уставшим от греха» вам о чем-нибудь говорит? – И с облегчением увидел, как стиснувшие трость пальцы девушки расслабились.

- О, - в свою очередь выдохнула она. – Так вот что вы имели в виду!

- Да! – пылко заверил Марлоу. – Именно и только это! Я знаю, что вы состоите в организации, оказывающей помощь падшим женщинам, и…

Рэйчел нахмурилась:

- Но откуда? Я стараюсь держать это в секрете, ибо такую деятельность не одобрит ни директор, ни попечительский совет школы!

- Ну, видите ли, - лаэрд откашлялся слегка смущенно, - я оказываю этой Ассоциации регулярную финансовую помощь, и некоторое время назад мне попались на глаза списки ее членов...

- Поделом мне, - воздохнула Рэйчел, - следовало указать фальшивое имя или потребовать сохранения инкогнито.

- Отчего же? Я считаю, участие в такой ассоциации только делает вам честь!

Рэйчел усмехнулась:

- То, что позволено благородному лаэрду, не дозволено обычной учительнице! Думаете, родители девочек одобрят подобное занятие? «А вдруг она принесет из этих кварталов какую-нибудь инфекцию, или того хуже – миазмы греха?» Лицемеры! Словно никто из благопристойных отцов семейства или членов совета никогда не посещал дома терпимости!

- Гм. - Марлоу осторожно откашлялся. – Ну, кое-кто все же не посещает…

И вновь отвернулся к окну. Рэйчел поглядела на покрасневшие кончики его ушей. Как ни забавно было бы подразнить главного попечителя дальше – ему с явным трудом давалась такая тема – прежде требовалось прояснить…

- Тогда почему вы предложили мне эту деятельность прекратить?

- Потому что это небезопасно. - Марлоу взмахом руки отмел ее возражения. – Знаю-знаю, Ассоциации уже приходилось сталкиваться с агрессией владельцев борделей и самих… гм… девушек, но теперь опасность возросла многократно. Вы слышали о сегодняшнем ночном убийстве?

- Вы о проститутке с извлеченными внутренностями? – деловито уточнила Рэйчел. Марлоу слегка поморщился от ее бестактной прямоты, потерпите, лаэрд, сами завели этот разговор! – Да, служанка утром рассказала. Но, насколько я понимаю, смерти этих несчастных женщин – от болезней, условий жизни или скверного окружения – случаются довольно часто?

- Но не такие вопиющие. К тому же убийство такого рода уже не первое.

- То есть, вы полагаете, некто открыл сезон охоты на проституток?

Лаэрд наконец взмолился:

- Мисс Джонс, вы не могли бы воздержаться от употребления… подобных слов?!

- Могу, хотя не понимаю, что вас так раздражает… То есть, убийца нацелился именно на уличных девушек?

- Наш общий знакомый полицейский инспектор так предполагает.

- О, вы встречались с инспектором Келли?

- Телефонировал ему сегодня утром.

- И он даже вам ответил?

- Пришлось, пусть неохотно и кратко. Инспектор мне должен, ведь я не пожаловался суперинтенданту на его незаконное, под видом лакея, проникновение в мой дом.

- А я вот не разговаривала и не виделась с Келли с того времени! – посетовала девушка.

На взгляд лаэрда, этому следовало только радоваться, но учительница считала иначе. Ей не хватало того напряжения мысли и воли, которые она испытала в поисках тайного любовника Бетси Рэйн. Привычные будни преподавательницы школы, которые так раньше ценились, казались теперь слишком пресными и скучными. Словно затяжные осенние дожди.

- Да, но каким образом эти убийства могут повлиять на мою безопасность…то есть безопасность членов Ассоциации? Мы общаемся с девушками не в одиночку, тем более нас обычно сопровождают крепкие лакеи…

Марлоу глубоко вздохнул и почти улыбнулся:

- Сейчас я произнесу фразу, которая опять может вас оскорбить, но очень прошу не торопиться наносить мне увечья своей тростью!

- Я вас внимательно слушаю, - заинтригованно прищурилась Рэйчел.

- Вас могут спутать с этими девушками! – выпалил Марлоу и предусмотрительно подался назад.

- Меня? – Опустив голову, учительница оглядела свое строгое платье, теплый плащ, элегантный ридикюль, аристократическую тросточку. Не оскорбилась – искренне удивилась: - Нас что, так легко спутать?

- Мисс Джонс, - счастливо избежавший нового взрыва негодования лаэрд вновь подался к ней, - вы же знаете, что случается с благородными вдовами, брошенными женами и дочерями, оставшимися без опекунов и денег? Чтобы не умереть с голоду, им приходится идти в работный дом или на бульвар. А иногда их даже похищают в элитные бордели для любителей дворянок.

Про похищение – ей ли не знать! Именно поэтому она когда-то и вступила в эту Ассоциацию…

- О. Я не подумала.

- Так подумайте сейчас, - серьезно посоветовал попечитель.

Мисс Джонс уставилась в окно. Марлоу, смущенный поднятой им щепетильной темой, тоже помалкивал. Оставалось надеяться, что присущий этой особе здравый смысл возобладает.

Зря он надеялся.

Учительница повернулась к нему и спросила оживленно:

- А мы не могли бы сейчас заехать к инспектору Келли?

***