Городские Легенды 4

Часть 1 Лёха Глава 1

Максим положил пельменей себе в тарелку и сел к столу. Внутри отступало странное, непонятное чувство тревоги, которое мучало его весь день. Откуда оно взялось? Всё ведь как обычно, ничего не произошло.

Он улыбнулся Роме:

— Ну как отдохнул? Как вообще? Рассказывай.

— Вроде в себя пришел. Хотя как в себя прийти после этого Верёвочника! Я ведь его глаза помню и эти нити, которые он выпускал из пуза, — Рому передёрнуло. — И девчонки эти, что они пережили! А мы и не знали кого искать. Ведь даже когда ты мне сказал про него я не поверил. Но хуже другое, надо теперь как-то жить с этим, делать вид, что всё так и должно быть устроено. Это сложно.

— Ничего, привыкнешь потихоньку, — сказал Максим. — Не сразу, но привыкнешь. Потом будет казаться, что всегда знал про это. Я только пару месяцев как встретил демона, но уже привык. Теперь уже кажется, что пол года прошло, или больше. Нормально.

Рома благодарно кивнул:

— Спасибо, дружище. Так и будет. Ну как ты тут? Девушка не появилась?

Максим покачал головой:

— Не, нет. Я тоже после дела с этим Верёвочником приходил в себя, думал что и как дальше… вот и всё, что было в сущности. Не до девушек.

— Скучно как-то без них.

— Скучно, да. А ещё у меня деньги кончаются, надо думать где искать работу. В органы мне никак, а куда ещё идти не знаю. В охрану неохота…

Рома сказал:

— Слушай, а ты не думал создать что-то типа агентства?

— Агентства?

Рома кивнул:

— Ну да. Получаешь лицензию детектива. Я тебе помогу всё оформить через нас — разрешение на деятельность и на оружие. И начинаешь работать.

— Частным детективом? Не получится у нас это, не в Америке живём. Следственная система у нас другая, вообще. У них дела сразу передаются в суд, а у нас если недоследованное дело передать, судья тебе голову снимет. А ещё правовая система другая. У них для чего следят за неверными супругами? Да потому что существует система брачных контрактов, которые прописывают адвокаты и могут написать что угодно, практически. А у нас твердая законодательная база, где закон един для всех и особо не покрутишь, так что не вижу больших перспектив для такого дела, — скептично проговорил Максим.

— Это же будет прикрытие, для налоговой, для отвода глаз! А основной деятельностью сделаешь совсем другое.

— Что именно? Ловлю призраков?

— Да! Таких вот Веревочников, демонов и прочего, о чем мало кто знает! И порой люди гибнут потому, что просто не в курсе, как бороться, что делать.

Максим тихонечко рассмеялся:

— Да я разорюсь в первый год. Кто про меня узнает, кто придёт? Городские сумасшедшие? Не, меня с таким бизнес-планом в дурдом положат…

— А я вот не уверен в этом! — заулыбался Рома. — Потому, что первого клиента я тебе нашёл.

Максим посмотрел на него:

— Псих какой-нибудь?

— Не-а. Вообще не псих. Он завтра в Нижний прилетает.

— Откуда?

— Из Сибири. Он прям настоящий сибиряк, как вот представляешь себе сибиряков, ну вот. Короче, сам увидишь.

— А ты его откуда знаешь?

— В санатории познакомились. Разговорились, то, сё… потом сошлись за распитием… чая. И он мне намекнул, что в потусторонее верит. А я ему про то, как в санатории оказался, про Верёвочника и про тебя. И он загорелся — познакомь, говорит с этим парнем! Я заплачу, лишь бы помог.

— Ага… — проговорил Максим.

— Ну и я подумал, если ты не занят, я вас с ним познакомлю. А ты как раз отказался от этой Елены с Зеленых Холмов. Так что завтра он прилетит и встретитесь.

Приятель Ромы позвонил рано утром, когда Максим ещё спал. Рома сам, вместо него назначил время и место — вечером, в кафе на Рождественой. И теперь Максим сидел за столиком и листал меню. Что взять? Кофе? Пива?

Он выбрал кофе и откинулся на спинку стула. Рома сказал ему: увидишь парня, офигеешь. Ну, ну, посмотрим... Максим открыл канал Мистический Нижний и погрузился в чтение. Последний пост был посвящен Колесовой Ирине, уже несколько лет покойной. Её дочь выходила замуж. Так и было написано: «Елена Колесова, дочь известной предпринимательницы, выходит замуж в ближайшую субботу.

Мистический Нижний собирается пристально следить за развитием событий потому что по мнению редактора семья Колесовых проклята. Сама Ирина умерла при странных обстоятельствах, многие считали, что всей правды мы так и не узнаем.

Сын Ирины Колесовой, известный мажор и гуляка нашел себе невесту неземной красоты через несколько лет после гибели матери. Однако свадьба так и не состоялась по причине смерти парня прямо в ночь перед церемонией. Официальная причина гибели — аллергическая реакция.

Ребят, при всем уважении к трагедии, ну что за бред? Аллергия. Лучше бы написали, что он упал с лестницы, ей богу…

Наши журналисты покопались в медкарте парня и да, как и ожидалось, там нет ни слова про аллергию! Сестра Никиты, Елена, после его гибели была не в себе и долго лечилась от тревожного расстройства. И это понятно, девушка потеряла всех — мать и брата, да ещё в таком молодом возрасте.

Но почему мы вдруг вспомнили о ней именно сейчас? А потому, что совсем недавно нам стало известно, что последний живой член семьи, Елена Колесова ищет телохранителей. Причем не обычных, а особенных, которые могут и от потусторонних сил защитить. К чему бы это? Будем следить за ситуацией…»

Максим успел подумать, что ещё вчера только общался с этой Еленой. Он нахмурился, пытаясь вспомнить, почему же отказал ей, но никак не мог. В голове осталось только что она вроде не ладит с отчимом и ещё какие-то разрозненные детали.

Может быть стоит позвонить и помочь ей? Едва он подумал про это, как резко разболелась голова, аж туман поплыл перед глазами. Максим зажмурился и перестал дышать на секунду от резкой боли, а когда она прошла, сквозь расплывающийся туман он увидел огромного парня, входящего в зал.

— Я Алексей Волков, но все зовут меня Лёхой, — незнакомец пожал руку Максиму, аккуратно сел на скрипнувший стул и замолчал.

Максим подумал, что габариты у парня реально впечатляют. Наверное из качалки не вылезает в плюс к природным данным. Максим и сам был не маленького роста, но Лёха выше примерно на целую голову и рука Максима буквально утонула в огромной ручище парня.

Он оценил, как аккуратно Лёха сжал его ладонь. Между тем парень молчал, мялся.

— Ладно. Как вам легче, самому рассказать, или давайте, я буду задавать вопросы?

Лёха поднял голову и осмотрел Максима с какой-то тоской. Вздохнул:

— Правда, что вы, как и Рома, в органах работали?

— Работал.

— А почему ушли?

— Потому, что встретил подселенца, — проговорил Максим, который догадался о причинах заминки — на самом деле он сам так же реагировал, когда уже знал про нечисть. Знал, но рассказать кому-то, это как сделать последний шаг, признаться вслух — я верю в это.

— Подселенца? — живо заинтересовался Лёха.

— Это демон низшего круга, — сказал Максим так, будто говорил о погоде. Если избегать стеснения и говорить уверенно, Лёхе будет проще.

— Ясно, — произнёс тот и снова замолк.

— Расскажите, кто вы и откуда, — проговорил Максим. — Начнем с этого.

Надо было как-то разговорить этого качка. К тому же было интересно узнать чем занимаются такие гиганты. Может он телохранитель, или тренер? Или спецназовец…

— Меня зовут Алексей Волков, как я сказал. Инженер-мехатроник, занимаюсь разработкой роботизированных механизмов, если в общих чертах…

— Инженер?! — вырвалось у Максима.

— Ну да. А вы думали, я качок, или военный, да?

— Да, — признался Максим.

— Хах, все так думают. А ещё всем кажется, что я тупой, тоже из-за габаритов. Но нет, у меня две вышки. А ещё я ни разу не ходил в качалку. Это я отвечаю сразу на все вопросы, чтобы уж сразу. Вообще, человек сложнее листка бумаги, его нельзя на схемы разложить. Многие пытались, тот же Ломброзо создал целую систему, но она оказалась не рабочей.

Максим восхищенно на него смотрел. То, что человек таких габаритов знает про теорию Ломброзо, внушало невольное уважение.

— Нас тому же учили в юридическом, но человек так устроен... — сказал он вслух. — Стереотипы, куда от них денешься.

— Я увлекаюсь пешим туризмом и рыбалкой. У нас в Сибири реки такие, огромные… в отпуске просто сажусь на лодку и в тайгу на неделю с парнями. А сам из деревни родом.

Максим подумал, что хоть в этом не ошибся.

— В деревне было пятьдесят домов, — между тем продолжал Лёха. — Моя бабка считалась местной ведьмой. Я в это никогда не верил, ведьмы, черти. Ещё может в драконов верить? Когда она умирала мне было примерно лет десять и тогда что-то стало происходить. Отец встретил на дороге волков, ели отбился. А было это не ночью в лесу, а прямо посреди дня, около деревни. Мама была очень испугана, как и отец. Мне запретили вдруг даже из дома выходить, чего я вообще не понимал — что волки в деревню придут что ли? Примерно так я думал и что родители сдурели. Но они были прям не в себе и чем дальше, тем хуже. А бабка вообще говорила родителям, чтобы они уезжали спасались, не дожидаясь ее смерти. Что это значит, я тогда вообще не понимал. Думал, мои предки коллективно с ума сошли.

Он вздохнул.

— А ещё как-то раз бабка меня позвала к себе и просила поклясться, что я никогда не подойду к лесу. Прямо требовала сказать ей, что никогда, ни за что к лесу даже не подойду! Что бы не случилось…

Он уставился в стену и нахмурился. Максим проговорил:

— Так, так. А дальше? Вы дали слово?

— Не захотел. Я как-то отговорился, но слова не дал. Очень любил лес и всё детство там провел. Вообще не понимал, как в лесу можно заблудиться, мне казалось, это бред какой-то! И никакого слова ей не дал, — угрюмо сказал Лёха. — Бабке становилось всё хуже. А потом вдруг в деревню волки пришли, ночью. В доме все были испуганы, такое чувство было, что родители уверены, будто волки за нами охотятся, чуть ли не в дом полезть. Хотя все знают, что волк к человеку полезет только в крайнем случае. Но родители всполошились, как не в себе. Давай собираться. Хотя вру, даже вещи не собрали. Только документы схватили, меня в машину и по газам. Понимаешь? В доме бабка ещё живая лежит, неупокоенная! А мы — драпаем. Не по-человечески!

— Угу… — проговорил Максим и замолк потому, что рядом возник официант.

Лёха сделал заказ и повернулся к нему:

— Короче, не успели мы выехать из деревни, завыли волки, да так близко, что у меня мороз по коже пошел. Я поверил, что они за нами идут, прям нутром почувствовал! Мать кричит: гони, гони! Отец итак давит на газ, несемся по кочкам, того гляди выбросит с дороги. Меня как камешек в банке болтало. Мать в окно смотрит и уже натурально от страха воет. Я смотрю тоже, а там тени. Бегут параллельно машине. Ну я в деревне рос, сразу понял кто это. И вдруг чуть башкой в лобовое не вылетел — отец затормозил так резко.

Максим отхлебнул чая, чувствуя, что его немного пробрало. Лёха был отличный рассказчик, даже в уютном зале городского кафе он чувствует весь ужас и безнадегу бегущих.

— И я вижу, на дороге сидит волк. Не волк, а волчище, огромный, невероятно! Просто гигант. Может со страху, но мне показалось, что у него башка выше машины. И мать кричит: езжай, чего ты стоишь?! А я смотрю, что по бокам ещё и они нас окружают, со всех сторон, и много их! Глаза так и светятся… и тут отец завёл машину и каким-то чудом обогнул того, что сидел на дороге. Он успел только зубами зеркало схватить. И мы как-то выбрались. На трассе они уже отстали, а я уснул.

Максим спросил:

— А потом ты родителей спросил, что это было?

— Конечно спросил! И что это было и почему мы драпнули. Но они сказали мне... хах! Что мне всё приснилось! И держались этой версии все последующие годы.

— Ясно… а не могло быть… ну, чисто теоретически, что они…

— Правы? Хах, ну может я двинутый, да. Но я же тоже усомнился, потом специально машину осматривал, там реально зеркало было выдрано с мясом, а на дверце следы, вмятины и рядом будто когтями металл прорезало. Отец конечно через пару дней эту дверцу убрал и машину починил, но я успел сфотать. Вот.

Через стол Максиму передали старое цветное фото. Он хмыкнул, взглянув на дверцу:

— М-да уж.

— Ага. Так что я не чокнутый, — тоскливо подтвердил Лёха. — Потом всё это как-то забылось. Устроились на новом месте, в городе. А ровно через полгода отец ушел в магазин и… только через два дня его нашли. Мёртвым.

— Мне очень жаль, — проговорил Максим.

— Жаль… — эхом отозвался Лёха. — Да уж, жаль. Особенно как всё это случилось. Его загрызли. Горло перекусили. Нам сказали, что собаки порвали, но мы-то с матерью поняли, что это были за собаки.

— Ага, — кивнул Максим.

— И даже после этого мать ничего мне не рассказала! И сама она успокоилась вдруг. Перестала нервничать, когда я из дома выхожу. Даже когда с друзьями поехал за грибами в лес ничего не сказала. Как будто так и надо. И много лет всё было нормально...

Официант принес поднос и не спеша выставил кружки на стол. Проводив его взглядом, Лёха продолжил:

— Но три года назад мама умерла…

— Не собаки? — перебил Максим.

— Нет, сердце больное было, никаких собак или чего-то такого. Это был конец осени. А весной я как всегда пошел на майский стольник. Это когда собираешься и чешешь через лес сто кэмэ. Мы так каждый год ходили, была своя компашка, знакомые тропы, проверенные стоянки. Но в этот раз только вошли в лес и тут отовсюду понесся вой. И всё ближе и ближе. Никто ничего не понимает, откуда тут волки, никогда не было! И не было предупреждений. К тому же мы не первые пошли по этому маршруту, до нас ушли несколько групп и всё нормально! В общем от греха подальше, мы вернулись назад. Написали во все группы, что у тропы волки. Потому, что весной, в мае, там полно кто ходит. Но никто, кто шёл после нас, что никаких волков не видел и не слышал.

— Ага, — произнёс Максим.

— Тогда я понял, что это из-за меня. Но не хотел об этом думать. Только когда меня друзья на сплав позвали, отказался. Впервые.

Он сделал глоток.

— Прошло с месяц, наверное, я как-то успокоился и подумал, что это всё не связано со мной, типа случайность. И как-то мы поехали на шашлыки за город. Всё было норм, но как только стемнело, я услышал их снова! Чтобы не провоцировать ситуацию, уехал. А недавно… — тут он замолк и тяжело вздохнул. — Недавно прямо в городе. Возвращался домой и вдруг… я не пьяный был и не употребляю ничего и никогда! Вошел в подъезд. Иду наверх по лестнице, лифт не работает. На третьем этаже вдруг услышал шумное дыхание, будто большая собака наверху. Через пару пролетов прям. Встал, думаю, что делать. А по лестнице застучали когти, идёт ко мне, слышу.

Он посмотрел на Максима, будто сомневался в том, что тот верит.

— Меня спасло то, что сосед вышел на четвёртом. Открыл дверь, вышел и стук когтей прекратился. Мы поздоровались и я бегом к себе, пока он на улицу не вышел. Сел, сижу, еле дышу. Подошёл к двери, смотрю в глазок… и я клянусь тебе! С той стороны собачье дыхание доносится. Слышал, как он дышал там, прямо за дверью! Я ту ночь пересидел, вышел с каким-то соседом. А сам подумал — если волк появился в подъезде, что помешает ему появится в квартире? Что если я ночью услышу скрежет когтей и увижу огоньки глаз? И я уехал в санаторий. Лечиться.

— Где и познакомился с Ромой, — подвёл черту Максим. — Ясно.

— Я хочу, — быстро добавил Лёха, — понять, что вообще происходит. Я сошёл с ума? В санатории вроде бы ничего такого не было. Так что я не понимаю.. в общем мне нужна помощь и главное понять, как мне спастись. Ромыч сказал, ты в этом шаришь. Сможешь помочь?

Максим проговорил:

— Ты понимаешь, я в Нижнем, а ситуация в Сибири. Где Сибирь и где Нижний. Чтобы понять, надо найти в чем корень проблемы. А я так понимаю, что она у тебя идёт по роду, аж с бабки, если не раньше. Значит, вообще надо ехать на твою малую Родину, копаться, искать. Короче, тебе проще кого-то там найти.

Лёха покачал головой:

— Не проще. Я не знаю никого из… таких как ты, во-первых. Да и не верю, что местные смогут что-то сделать.

— Почему?

Лёха сказал:

— Я ведь объяснил, бабка была знахаркой, ведьмой. Но проблему решить не смогла. Даже не смогла оградить сына, моего отца. Понимаешь? Так что давай ты.

Максим проговорил:

— Дорога, отель, еда и транспорт на месте — всё придется оплатить тебе. Оно тебе точно надо? Не проще уехать? Уехать далеко?

— Я кое-кого встретил, — проговорил Лёха нехотя. — Девушку. И я её как бы полюбил.

— Прекрасно, — кивнул Максим, не понимая, к чему он клонит.

— И она беременна. Я узнал уже в санатории про это. Она мне рассказала по видеосвязи и когда мы разговаривали, я слышал волчий вой с её стороны. Понимаешь? Это намёк мне был.

— Да ладно?… — проговорил Максим.

— Так что теперь надо решать проблему вообще любой ценой. Если б я был один, так не парился бы. А теперь надо решать. Потому, что по себе понял — разойтись не вариант. И если меня убьют, получается, примутся за ребенка.

— Тогда готовь деньги, — со вздохом сказал Максим и Лёха кивнул:

— Об этом не волнуйся. Приготовил.

Они вышли из кафе и остановились, чтобы согласовать последние детали. Вдоль железной цепи, которая отделяла пешеходную часть от проезжей ехала машина. Невольно Максим обратил внимание: Феррари, мечта детства. Девушка за рулём была тоже невероятно хороша.

Машина имела складной верх и ему не пришлось рассматривать через стекло её пепельные волосы, корсетный топ, едва прикрывающий грудь, всё было итак хорошо видно.

Девушка тоже посмотрела на него, но только на миг, сразу отвернулась, а в голове вдруг кольнуло будто здоровенной иглой, он аж скорчился от боли. Тут же отпустило и он услышал, как рядом подростки тихо проговорили:

— С кем-то же такие встречаются, — имея в виду красотку на Феррари.

— Прикинь, если с кем-нибудь типа вот тех.

Максим заметил, что мелкие указывают на них с Лёхой. А парни, заметив его взгляд быстро ушли. Максим подумал — что он, так плохо выглядит что ли? Обидно даже. Но конечно, такая девушка на него не посмотрит. И пофиг.

Глава 2

До этого Максим никогда не был в Сибири. Красивый, суровый край. И малолюдный. За Уралом, с их стороны, европейской, куда не поедешь, всюду люди, деревни. Тут же они ехали по трассе уже несколько часов не встретив ни одного съезда, или указателя. И с обеих сторон — глухая стена деревьев. Не весело-зеленых, а суровых, мрачных.

Наконец, к вечеру, свернули на лесной проселок и принялись петлять меж стволов деревьев, которые иногда подступали к самой дороге. Лёха, который вел машину, заметно нервничал и непрерывно поглядывал в окно, будто чего-то ждал. Оно и понятно, в глухом лесу находились. Наконец деревья расступились, выпрыгнули первые домики и Лёха облегчённо выдохнул. Максим спросил:

— Ну, всё нормально? Волков не слышал?

— Нет. Не слышал, всё тихо было. Вообще ни разу не слышал их с тех пор, как я Нижнем побывал.

— Может они тебя потеряли? Может нужно подальше уехать и всё? — предположил Максим.

— Может и потеряли. Но вдруг потом найдут? Так что мы лучше разберёмся.

Дом Лёхи был забит досками, крыша просела, двор зарос.

— Странно, — сказал он, подёргав доску. — Не помню, чтобы мы забивали… а, ну да! Мы же уехали, когда бабка ещё была жива и она в доме оставалась! Выходит, её кто-то доглядел, похоронил и дом закрыл. Соседи, наверное. Или родня у нас была? Ничего не помню про это, представляешь?

Максим тем временем осматривал двор, заросший чертополохом. Что-то странное было в этом. Во-первых, чертополох вообще редко растет вот так во дворах, самосевом, во-вторых, во-вторых…

Пока Лёха, кое-как вскрыв дверь сарайчика скрылся в его глубине, он всё оглядывался, отступал и вытягивал шею, а потом по приставной лесенке залез на ветхую крышу и присел, аккуратно, на краешке.

Лёха, который вылез наружу с гвоздодером оглядел двор.

— Я тут, — сообщил Максим сверху.

— Ты там что, загораешь? — сострил Лёха.

— Можешь подняться, если хочешь увидеть, что я… — начал было Максим, но оглядев габариты парня покачал головой:

— Не, не надо. Жди там.

Поднявшись на цыпочки он сфоткал двор и удивленное лицо Лёхи, а потом спустился вниз:

— На, смотри.

— Чего это?

— Не видишь, что ли?

Лёха хмурил брови, пытаясь понять:

— Ну, лавка, грязь… про что ты говоришь?

Максим на миг сам усомнился в собственной правоте:

— Показалось что ли?

Потом посмотрел внимательнее:

— Нет, не показалось. Ты видишь, как чертополох растет?

— Ну.

— Всё равно не замечаешь? Посмотри повнимательнее!

— Не понимаю, — спустя целую минуту проговорил Лёха.

— Да вот же полоска прямо идёт, а тут ее круг пересекает! И стрелка. Видишь?

Лёха протяжно вздохнул:

— Эммм… ну, если приглядеться, то… не, я не вижу. А чего это?

Максим оглядел двор ещё раз:

— Нет, мне не показалось. Это охранная руна. Знак защиты. Чертополох гоняет нечисть. И его ещё кто-то рассадил в форме знака. Понимаешь?

Лёха снова покачал головой:

— Не замечаю я никаких полосок и рун! Вот смотрю и не вижу ничего такого. Нет, я не спорю, но сказать прям уверенно, что это чей-то замысел... не могу.

Максим улыбнулся:

— А я тебе скажу вот что: после того, как вы уехали и вашу бабушку похоронили, кто-то закрыл ваш дом и посадил во дворе охранную руну чертополохом.

— Ну… спасибо, да? — растерянно проговорил Лёха.

— Спасибо-то да, но нам надо найти кто это сделал, — сказал Максим.

— Чтобы поблагодарить, или чё?

— Да Лёх, ты же инженер-мехатроник! Ты что, не понял, тот, кто поставил знак защиты в курсе и про нечисть и про ваши проблемы семейные! Надо у него спросить. Главное найти этого человека.

— А ведь точно! — согласился Лёха. — Да уж, что-то я не подумал.

Взяв гвоздодер поудобнее, он примерился к двери:

— И как ты этот знак заметил, да ещё и с пола, не пойму!

С грохотом вылетела дужка, дверь со скрипом отворилась. Затхлый воздух, сырость ударили в нос.

— Ну вот, открыто… — проговорил Лёха как-то растерянно. — Надо же! Я ведь думал, что никогда сюда не вернусь…

И повторил опять:

— Да-а…

Максим понимал его эмоции, когда-то сам он так же стоял у дверей, не решаясь войти в собственный дом после учёбы и похорон матери. Едва только он подумал об этом, как в голове вспышкой мелькнуло воспоминание: дверь, за ней прихожая, часть комнаты, а сам он стоит на пороге, так же, как и Лёха сейчас и не решается войти. Рядом с ним кто-то был. Кто?! Это не сосед, не случайный прохожий! Кто-то близкий…

И тут же резко заболело в голове, будто кольнуло острой иглой. Боль была такой силы, что Максим повалился на колени, тяжело дыша и воя, как пёс.

Сквозь красные пятна, что замелькали перед глазами появилось лицо Лёхи. Он кричал:

— Эй! Эй, ты меня слышишь?!

Боль ушла так же, как и пришла — резко. А тело охватила страшная слабость. Лёха вытащил его из проема, довел до лавки.

— Скорую вызвать?! Блин, а есть ли тут скорая вообще…

— Не надо, — прохрипел Максим. — Я в порядке…

Лёха ушел к машине и вернулся с бутылкой воды:

— Вот, держи, выпей.

Спустя несколько минут стало легче. Максим смог выровнять дыхание и выпрямился. Мир вокруг обретал краски.

— Чего это сейчас было? — спросил Лёха. — Ты припадочный?

Максим пожал плечами:

— Не знаю…

— В смысле — не знаю? Не в первый раз же такое с тобой?

Максим задумался: в первый, или нет? И не смог вспомнить.

— Не знаю.

— Ну ты вообще. А что врачи говорят?

А ходил ли он к врачам? Хмм…

— Я не помню.

— Офигеть! — поразился Лёха. — Может тебя в город отвести, а?

— Не, туда ехать всю ночь, не надо. Пошли, посмотрим дом, — Максим встал.

Вошли в сени. Тут полно старого барахла, углы завалены вещами, единственное окошко за плотной занавеской. Лёха занялся дверью в комнаты, а Максим прислушался. Кажется, крысы шуршат. Наконец замок поддался, тяжеленная, обитая многослойными утеплителями дверь открылась.

Внутри было сумрачно, но чисто. Лёха вошел первым, Максим за ним. На выкрашенном полу половички и дорожки, двери и окна украшены аккуратными занавесочками. Прямо в середине круглый столик на резных ножках, покрыт тканой скатертью, на которой белел свёрнутый лист бумаги.

— Это наверное от того, кто убрался и всё закрыл, — сказал Максим.

— Угу… — Лёха взял его, развернул, удивленно крякнул и прочитал вслух: — Лёха, ты идиот, зачем приехал? Беги отсюда. Выйди и сядь в машину и уезжай быстрее если время до обеда. Если больше полудня, беги ко мне. Тётя Зина, третий дом от магазина.

Он повернулся к Максиму:

— Это чего?

— Это предупреждение, чего не понятно? Пошли в третий дом.

— Зачем?

— Затем, что уже к вечеру время и я очень надеюсь, что она знает, как тебя спасти.

С третьем доме от магазина во дворе копалась молодая женщина. В коляске около нее спал ребенок и когда они вошли, скрипнув калиткой, женщина повернулась и приложила к губам палец. А потом удивленно округлила глаза, разглядывая их.

Лёха кивнул, мол здравствуйте. Максим кивнул тоже. Немая сцена продолжилась.

Женщина подошла тихо, как ниндзя, как-то так открыла калитку, что она бесшумно открылась и вышла с ними на улицу:

— Здрасьте! Вы кто? Я вас не видела раньше.

— Мы ваши соседи. Бывшие, — Лёха представился.

— Аа, — протянул она.

— А тётя Зина дома? — спросил Максим.

Женщина оживилась:

— А, тётя Зина! Ну нет, её нету.

— А где она? — спросил Максим.

Тут так же бесшумно открылась калитка и на улицу вышел мужчина. Оглядел их недобро, из-под насупленных бровей:

— Это кто, Свет?

— Это соседи, — сказала она.

— Какие ещё соседи, Света? Иди в дом! Я всех соседей знаю!

Максим в очередной раз удивился, тому, как бесшумно открылась калитка. Нет, они реально какие-то ниндзя!

— Ты не волнуйся, мы с добром и не к твоей жене. Ревновать не надо, — проговорил Лёха и мужик цыкнул на него:

— Тихо ты! Ребенок спит! Чего вам надо?

Лёха объяснил, что он сосед и что ему надо тётю Зину.

— Тётя Зина — это моя мать. Она уехала в соседнее село, на свадьбу. Прибудет дня через три. Тогда и приходите.

— Не, мне прям срочно надо, — возразил Лёха.

— Дело жизни и смерти, — подтвердил Максим.

— Болеет кто-то? Вы так и говорите — приехали из города, что врать-то, что соседи? — пробурчал мужик. — И всё равно ничем не помогу. Приедет, тогда и говорите.

— А тётя Зина, знахарка, выходит? — начал кое-что понимать Максим.

— Выходит. А вы типа не в курсе?

— Я тебе скажу, что мы вообще про неё ничего не знали ещё час назад. Покажи ему, — Максим дёрнул Лёху за руку и тот достал свёрнутую записку.

Мужчина прищурился, хмыкнул, развернул её и посерел лицом.

— Све-ета! — рявкнул он и во дворе залился плачем ребенок.

— Да чтоб тебя, чего орешь?! — молодая женщина вылетела наружу, калитка хлопнула так, что звон пошел. — Сам укладывай, сил моих нет! Одурел совсем?!

— Света, ключи от машины неси, — тихо проговорил мужчина. — Это вот Лёха.

— Волков?! — совсем другим тоном проговорила она и глянула на небо:

— Дело к вечеру, Миш.

— Вот и говорю — неси быстрее. Я пока ворота открою.

Света вынесла ключи через десять минут. На плече у неё висело ружье, на другом ревел малыш, не больше года. В руке сумка.

Сумку она бросила на заднее сидение, мужу передала ружья и ключи. Поцеловала его и проговорила:

— Давай, не стой. Поезжайте быстрее!

Максим видел, что она безостановочно крестила их, стоя посреди улицы, пока не свернули за поворот.

Тогда он повернулся и спросил:

— К тёте Зине едем?

— К матери, да.

— А ты в курсе, что происходит?

Миша проговорил:

— Моя семья всем обязана Лёхиной бабке, мы должники Волковых и добро помним. Чем можем — поможем. Но не о

бещаю, что все кончится хорошо.

Максим подумал, что Лёха сейчас сам его расспросит, что да как, но тот молчал, хмуро глядя на дорогу. Растерян? Испуган? Ладно…

За окном слились в одно хмурые великаны. Кажется, они тут доставали до неба.

— Далеко ехать? — спросил Максим.

— Должны до полуночи добраться, — напряженно проговорил Миша. — на наше счастье я залили бензина полный бак. Завтра хотели в город… вот тебе и город.

Максиму кое-что не понравилось в его словах, он уточнил:

— А если до полуночи не доберемся, тогда что?

Миша хмыкнул:

— Тогда, считай, всё.

Больше узнать не удалось. Миша гнал машину как мог по лесной дороге, двигатель стареньких Жигулей ревел, как зверь. Лёха молчал, о чём-то думал и поглядывал на хмурые лесные заросли.

Но вот въехали в деревеньку и Жигули помчались, пугая запоздалых прохожих прямо туда, где орала музыка.

Участок у одного из домов был освещен гирляндами и лампочками.

— Тут свадьбу играют, там и маманька моя. Пошли.

И почти побежал, расталкивая гостей. Максим сразу же потерял его из вида и они с Лёхой остановились, оглядываясь по сторонам — куда теперь?

— Какой ты медведь! — восхитилась Лёхиной комплекцией одна из девушек. — Давай знакомиться!

Но тут её оттолкнул Миша, схватил Лёху за руку:

— Ну чего тупишь-то?! — И уволок за собой.

Женщина, лет шестидесяти, обмахивалась листком бумаги у стола. К ней-то Миша и подвел Лёху:

— Ну вот он, мама.

Та окинула Лёху взглядом, скорее недовольным, чем приветливым:

— Ну и чего ты припёрся? Увезли тебя родители, ну и сидел бы там, в городе! Чего тут потерял, да ещё и ночью?!

Лёха немного растерялся, а Максим сказал:

— Это я ему посоветовал поехать. Здравствуйте, кстати. Так вот, я говорю — я и посоветовал поехать, разобраться потому, что…

— Советчик нашелся! — перебила женщина недобро. — Ему нельзя сюда соваться! Ох, горе! Ладно, идите за мной!

И пошла прочь.

Переглянувшись, они последовали тоже.

Женщина прошла сквозь толпу танцующих, по тропкам между грядок, дальше, за участок. Открыла заднюю калитку. За ней плескалось небольшое круглое озерцо, а скорее всего это был пруд, вокруг которого располагались на невысоких сваях баньки. К одной из них и подошли.

— Забирайтесь внутрь и чтобы до утра ни шагу оттуда, кто бы вас не звал! — она указала на дверь и потом кивнула сыну: — Мишаня, останешься? Посторожить бы, чтоб не вышли, если вдруг позовут.

— Ладно, мам. Только дома Света волнуется. Она в курсе, куда и с кем я поехал….

— Ничего, успокою. Я сейчас попрощаюсь с хозяином, да поеду к ней, не волнуйся, — проговорила женщина.

Максим понял, что она и правда собралась уходить и спросил:

— Уважаемые, можем поговорить? Хотелось бы понять в целом от кого скрываемся и вообще, что происходит.

— У друга своего спроси, он хорошо знает от кого! — сердито проговорила она и добавила, уже глядя только на Лёху: — Ума у тебя нет, что ли? Чего тебе не сиделось, знаешь ведь, что тебе сюда нельзя!

Она уже развернулась, чтобы уйти, когда Лёха раскатисто пробурчал:

— Да не знаю я ничего!

Она удивленно приподняла брови:

— В смысле не знаешь? Отец не рассказывал? И про долг не знаешь?

— Какой долг?

Женщина тяжело вздохнула и покачала головой:

— Ох-хох… почему же тебе мать с отцом не рассказали ничего? Дурдом, честное слово… Мать ладно, но отец ведь знал! Да и Ирку последние события должны были убедить, что это не шутки!

— Отец умер. Его загрызли собаки. Якобы собаки, — проговорил Лёха и даже в темноте было видно, что женщина побледнела.

Она развернулась и подошла ближе:

— Вон как… значит и там достали.

Перекрестилась:

— Земля пухом… храни боже душу раба твоего... Ну... раз такие дела, поговорим.

В бане было очень темно, тесно. Засветили фонарь, кое-как расселись по узким лавкам.

— А почему не поговорить в другом месте? Зачем мы вообще в бане сидим? — спросил Максим.

— Да где я вас ещё-то спрячу?! — искренне удивилась она. — Только в бане! Здесь банник хозяин, его территория, другие не проберутся.

Потом она спросила у Лёхи:

— Ну, значит, ты ничего не знаешь? Прям вообще ничего?

— Я помню, как волки в деревню приходили, помню, как бабушка велела нам уезжать. Помню, что оставили её, как уезжали ночью... как дорогу нам перегородил огромный волк. Но потом, в городе, мама сказала, что мне это приснилось.

— Ох, Ирина… — вздохнула старушка. — Ну как же можно очевидное отрицать?

— Может, она хотела его защитить просто? — спросил Миша. — Думала, что всё позади, вот и сказала, что это был сон.

— Нет хуже, чем такая защита… — вздохнула тётя Зина. — Ладно, придётся мне самой рассказать, как есть. Кстати, я тётя Зина, потомственная знахарка. Не ведьма, ворожить и колдовать не умею, сразу говорю. Значит дела у тебя, Лёша такие. Когда тебя ещё не было, очень давно, неизвестно в каком поколении и кто это был... короче, твой предок задолжал лешему.

— Лешему… в смысле настоящему, из леса? — спросил Лёха.

— В смысле из леса, — подтвердила она. — И не советую тебе ёрничать, как Ирина ёрничала да посмеивалась.

— Я как раз очень серьёзен, — сказал Лёха. — А если лешему, почему волки за нами ходят?

— Волки, они, как и все звери, подручные лешего. Они его волю исполняют. Хотя я никогда не слышала, чтобы волки могли в городах орудовать, да ещё за столько километров от леса… да и за столько километров от того самого леса, где дело случилось. Это ж какая должна быть у лешего силища...

Она задумалась на миг, хмуря лоб, потом продолжила:

— Так вот, кто-то из твоих задолжал лешему. А беда в том, что неизвестно — чего задолжал и как это отдать. Попалась в роду какая-то личность, что пожелала скрыть от потомков, а может погибла скоропостижно и не успела передать этого. Итог один — за вами долг, а вы и не знаете, какой.

— И причем тут волки? — спросил Максим.

— При том, что лешак ждет оплату, оплаты нет, ну и он высылает своих подручных — спросить долг. Очевидно, отдавать нечем было твоему отцу, вот и они его жизнь за долг забрали. Ты лучше скажи, к тебе они уже приходили? Приходили уж наверное, не зря же ты сюда кинулся.

— Приходили, — кивнул Лёха. — Сперва слышал в лесу, потом за городом, потом…

Он рассказал, как услышал скрип когтей по бетону и шумное дыхание зверя прямо в подъезде. И добавил:

— И знаю, что однажды услышу их прямо в квартире, за спиной. Потому и примчался сюда, как не нормальный.

— Прямо в подъезде, говоришь? — задумчиво произнесла она.

Максим видел, её это всё и смущает и удивляет.

— Что мне делать? Есть какие-то варианты? Договориться и вообще?

Тётя Зина пожала плечами:

— Ну… да. Вариант есть, но может быть тебе он не понравится. Можно договориться с лешим. Надо сходить к нему, повиниться. Кто сам к нему лес пойдет, того никто не тронет. Вот, значит надо взять хлеба буханку и идти, перед лешим поклониться и просить его. Пусть пояснит, в чем твой долг и как отдать, да пускай даст отстрочку. Ну вот.

Она пожевала губами, считая что-то про себя и шепча загибая пальцы:

— Один, два…

Лёха вздохнул:

— Так… идти, значит. А как идти? Куда, то есть?

— Ну, значит тебе… — начала тётя Зина и тут за окном раздался протяжный волчий вой. Он донесся издалека, из-за озера, из-за леса, но все в бане вздрогнули. Столько было в нем тоски и угрозы, что невольно сжималось сердце.

— Быстро они, — обхватив свои плечи руками проговорила тётя Зина. — Не успел приехать, они уж тут. Значит, сильно он сердит, леший. Ладно…

Она посмотрела на Лёху:

— Ладно, я сама схожу. Только давай так: ты потом меня не подведи.

— Заплачу сколько скажете, не волнуйтесь!

Начал было Лёха, но она отмахнулась.

— Мне твои деньги не нужны! Себе оставь. Мне нужно, чтобы ты выполнил условие лешего. Много лет назад, когда ты был дитё, я по просьбе отца твоего уже ходила… спрашивала. Бабка твоя просила меня. Но отец твой не послушал... и не пошёл и делать ничего не стал.

— Почему?! — воскликнул Лёха.

— Не верил он, — проговорила тётка Зина. — И он не верил и твоя мамка не верила тоже. Вот они и решили, что не будут ничего делать. Хоть и напрасное это было решение. А бабка твоя, жалея сына, как могла, амулетами и наговорами отгоняла волков от деревни, пока могла. Это ей не просто давалось, м-да... заболела, не могла больше держать, а волки сразу как с ума сошли, кружить начали рядом и на улицы лезть. Тут вас и отправили в город. И думала я, что все у вас хорошо, а леший там не достанет…

Она встала и посмотрела снова на окошко, за которым чернел пруд и на том берегу лес из деревьев-великанов.

— Схожу я к лешему, отнесу подарки, спрошу. А ты, Лёха, сиди пока в бане. Завтра днём, не раньше девяти часов можешь выйти, когда солнце уже высоко будет. Тогда садитесь в машину и поезжайте назад. Там, дома, в своей бане отсидишься.

Лёха кивнул:

— Понятно.

— Ну, тогда увидимся! Кстати, запомни, пока не приеду, позже трех часов дня чтобы на улицу ни-ни! Ни в огород, ни в туалет! Понял?

— Да ведь в три часа еще светло, — проговорил её сын возмущенно.

— Мать учить будешь? — разозлилась она. — Светло-то светло, да сумерки близко, а волк не нечисть какая. Так что после трёх не выходить. Понял?

— Нужно за тобой смотреть? — спросил Миша, глянув на дверь. Понятно было, как ему не хочется оставаться, как хочется домой, к Свете и сыну. Максим сказал:

— Я сам прослежу за ним. Езжайте.

— Спасибо! — Миша пожал ему руку, тётя Зина вышла, Миша следом. На прощанье сказал, что или сам завтра их отвезет, или попросит кого-то из соседей.

Максим запер за ними дверь. В надвигающейся тьме над озером снова поплыл волчий вой.

Глава 3

Когда все ушли в бане воцарилось молчание. Ни Максиму, ни Лёхе не хотелось разговаривать и оба замолкли кое-как устроившись на узких лавках. Максим подсунул под голову пластиковый тазик, повозился, пристроился. Рядом с ним тяжко вздыхал Лёха. Максим понимал его — сам так же не мог уснуть совсем недавно, когда произошла вся эта история с подселенцем.

Постепенно уставшее тело расслаблялось, глаза закрывались сами собой. Он уснул, а проснулся из-за боли в спине — на деревянном ложе не очень-то и расслабишься.

Максим потянулся, тело сразу же отозвалось болью. Потирая спину, он принял полу сидячее положение, когда в дверь постучали.

— Кто ещё? — спросил он сонно.

— Это я, Лёха. Пусти меня, друг! — раздалось с той стороны.

Максим подскочил: Лёха?! С ума сошел что ли?! Ясно же сказали — не выходить ночью! И поскорее поднялся спеша к двери:

— Что ты творишь, а?! Тебе же говорили, не выходить! Потерпеть не мог что ли?!

И замер, как вкопанный: если Лёха вышел из бани, то кто запер за ним дверь, если они тут вдвоём?! Получается, некому?!

Обернулся, глянул через плечо. Так и есть — Лёха вон он, спит на лавке. Максим снова повернулся к двери. Вышел в предбанник. Дверь, что ведёт на улицу немного рассохлась, сквозь щели видно, что с той стороны кто-то стоит. Его тень слабо шевелится снаружи.

— Ну, открой мне дверь, а? Тебе что, жалко? — жалобно попросил Лёхин голос.

Максим затаил дыхание. Мороз прошёл по всему телу.

— Кто это? Что за шутки? — проговорил вслух и удивился, какой слабый у него голос.

Тот, кто был снаружи, поскребся в створку:

— Ты мне открой, друг! Открой, а? Холодно.

Максим подошел совсем близко к двери, пытаясь рассмотреть силуэт через щель. Он видел только тень, слабо освещенную светом луны. Кто-то переступал по доскам крыльца и они чуть слышно скрипели.

— Уходи… — одними губами проговорил он, но его услышали.

С той стороны уже не скрываясь рявкнули:

— Открой мне!

И дверь вдруг дёрнули так, что она должна была вылететь. Но хлипкую конструкцию будто что-то изнутри держало. Максим отскочил, перевернув по пути какие-то вещи, из предбанника вылетел в помывочную, где спал Лёха и упал на пол, больно ударившись пятой точкой.

В кромешной тьме он всё ещё видел дверь, которая вела на улицу. С той стороны раздался раздосадованный вздох:

— Я запомнил тебя. Я запомнил…

Силуэт качнулся, в щель меж досок теперь заглянул ярко-зеленый, светящийся глаз. Максим понял, он смотрит прямо на него. И подполз, ногой закрыл дверь, ведущую в предбанник.

Раздался скрип, доски на крыльце качнулись, кто-то спускался вниз по ступеням. Потом снаружи по окошку мелькнула тень, будто кто-то на миг закрыл его. Максим медленно встал, подкрался, выглянул наружу, за окно. Там, на траве в свете луны играли волки. Их было не меньше десятка и все — невероятно рослые, здоровенные. Чёрные и с ярко сверкающими глазами.

Будто в них отражался серебряный лунный свет. Повизгивая, как щенки, волки валялись по траве, грызлись, подставляли под лунный свет свои животы.

Максим отодвинулся от окна, сел на лавку и привалился к стене. До утра он так и сидел, то впадая в дрёму, то выныривая обратно. Волки резвились до самого утра, ушли только когда небо посерело. Тогда Максим развалился на лавке и уснул, вернее впал в какое-то забытье и видел сон, что к нему крадется через болота какая-то нечисть.

Лёха разбудил его утром, когда за ними зашел хозяин дома. Время уже двигалось к одиннадцати, в небе сияло солнце.

— Поехали, нас отвезут. Говорят, тётя Зина просила.

Максим кивнул:

— Ладно.

Собирать было нечего, встал на ноги и уже готов. Он взглянул на дверь с опаской и выходя на улицу невольно оглядывался, настороженно ища ночных волков. Но их конечно же не было.

Мужчина, который вёз их назад, поглядывал на Лёху с интересом. Задал пару вопросов, как в городе устроился, чем занимается. Лёха на все вопросы отвечал скупо, односложно. Он с самого утра был будто бы не в себе. Максим знал, что ночью Лёха всё слышал. Не мог он не проснуться, когда Максим с грохотом ввалился в баню, а значит слышал голос и вой за окном, хотя вида и не подал. Может в шоке был. Такое кого угодно с ума сведёт, да уж.

Да и вообще с момента приезда Лёха будто не в себе. Как бы психика не поплыла. Максим нахмурился, потом подумал, что ничего с этим не может сделать и спросил у мужчины, который их вёз:

— Дядя Паша, а как вообще тут живётся? Места глухие.

— Ну и хорошо, что глухие. Воздух чистый, рыбалка у нас, охота. Грибочки собираем, рыба опять же. Не, я в городе жил, мне не понравилось. Тут лучше.

— Ну да. Это так. А как же вот звери? Не донимают? — спросил он, думая про волков. Вдруг для этого места типично, что стая подходит близко к деревне?

— Не донимают! Как же! Зайцы зимой все яблони объедают, что ты! — усмехнулся тот.

— А волки?

— Волки умные, они далеко в лесу. Дикий зверь к человеку не полезет, ученый...

— Понятно, — проговорил Максим.

Значит, волки не подходят к деревне. Вчерашние это только по их душу…

— Зверьё, оно если подумать не так уж и страшно. Без ружья у нас никто не ходит в лес, это само собой. А чаще всего и с собакой. Так что зверье нет, не донимает, — продолжал рассуждения мужчина и Максим в пол уха его слушал.

— И люди все свои, каждого чужака видно, всё на виду. Преступлений не бывает! Так, подрались, вот и все преступления…, но у нас тут другое случается. Лес это вам не город. Хотя и в городе случаи аналогичные были. Сосед, Гришаня, говорил, что лес, что город, и там и там пропасть можно. Понимаешь?

— Ага, — вынырнул Максим из своих размышлений, — А что, люди пропадают?

— Не часто. Но случается. Дети вот… им говоришь, они не слушают! У вас в селе в том году ушла девочка и пропала. Машей звали. Сунулась в лес, заблудилась. А до того такая же история была лет сорок назад. Жалко конечно… — он вздохнул. — Но лес, он такой — ошибок не прощает.

— Значит, не часто дети пропадают? — насторожился Максим.

— Не часто. Но разве надо чтобы часто, чтобы сердце кровью обливалось? — спросил водитель. — Это такое горе, что…

Максим внимательно на него посмотрел — не с его ли двора ушла эта девочка? Спрашивать не стал, а вскоре они и приехали.

Лёха поселился в собственной бане, благо она была большая. Максим принёс ему из дома пахнущие дачей вещи, чайник, чашки, другие вещи.

Когда они приехали в дом, было уже почти три часа и памятуя заветы соседки, тёти Зины, из бани не выходили. Но на другой день Лёха вдруг тоже отказался выйти. Пробурчал что-то вроде: «Мне не хочется», и перевернулся на другой бок.

Максим вышел один, погулял по деревне, полюбовался красотами, окружавшими их со всех сторон. Сходил в магазин. На обратном пути присел у колодца, достал бутылочку лимонада и откупорив её, с наслаждением сделал глоток.

Солнце сияло с неба, синевой отдавали стволы деревьев.

Поднявшись, направился назад, к своему двору. Время двигалось к двум часам, пора уже прятаться. Со вздохом он закрыл калитку. Как же скучно и тоскливо весь день сидеть в старой бане! Поодаль, во тьме сараев раздался шорох.

— Лёха, выбрался, увалень? — обрадовался он. — Молодец!

Из тени сараев навстречу ему выбрался волк. Встал, глядя на него исподлобья.

— Сейчас не ваше время, — прошептал Максим.

Низко наклонив голову, волк зарычал.

— Пошел прочь! — Максим пятился к воротам, ища в кармане нож.

Волк развернулся и прыжком скрылся снова в темноте сараев. Миг и исчез. Максим метнулся к бане. Какого же хрена?! Времени еле-еле два часа!

С грохотом захлопнул за собой дверь. Надо же, а сумку не выбросил, так и держит в руке, крепко сжимая!

Лёха проговорил из мрака:

— Это был не волк, это соседская собака, Бублик.

— Бублик?! — проговорил придушенно Максим.

— Реально, Бублик. Он час назад пришел, болтался по двору. Я вышел, дал ему колбасы.

Максим поставил сумку на лавку:

— А какого хрена этот Бублик чистый волк на вид?

Лёха усмехнулся:

— Да ты оглядись! Вокруг тайга. Тут собаки все похожи на волков. Они все волкам родственники, если что. И очень близкие. Связи возникают часто…

— Ясно, — сказал Максим и вдруг похолодел: — Лёха, какого чёрта ты к нему вышел?!

— А что?

— Сам же говоришь — местные собаки с волками помешаны, вдруг бы…

Лёха махнул рукой:

— Да, не подумал. Ну пронесло и ладно. Бублик оказался не продажный.

Максим поглядел на него: приходит в себя? Шутит немного вроде. Лучше так, чем молча сидеть как до этого.

Пошёл ещё день и ещё ночь. Оба плохо спали. Максим пару раз просыпался, всё чудились шорохи за дверью. Но с той, первой ночёвки волки не пришли. Максим всё вспоминал тот момент, прикидывал так и эдак. Кто это стоял на крыльце и говорил с ним человеческим голосом?

Глаз отсвечивал зеленью, ещё он видел серую шкуру. Но может это была старая шуба?... Но зачем летом надевать такое? Нет, не шуба это. Шерсть, черная, густая. Максим подумал, что не заснет и надо бы тихонько попить чего-то. Сел и вздрогнул — у окна примостилась фигура.

— Тоже не спишь? — спросил он.

Лёха кивнул, вздохнул протяжно:

— Не спится что-то. Как будто что-то давит...

Он указал пальцем на грудь и со вздохом посмотрел на Максима. Потом вздохнул ещё раз:

— Если жалеешь, что связался со всем этим, уезжай. Я так чувствую, хорошим это не кончится.

— Это всё ночная тоска, — сказал Максим. — Всё будет нормально.

Тётя Зина пришла на другой день. Она выглядела усталой, даже измученной. Вошла, перекрестилась, села на лавку:

— Ох, сил никаких нет! Не в том возрасте уже, чтобы по лесу бегать…

— Чаю, может? — предложил Максим.

Лёха молчал, даже слова не сказал, только напрягся весь.

— Воды, — проговорила она и Максим протянул ей стакан:

— Сходили? Получилось?

Она махнула рукой:

— Не торопи, дай отдышаться!.. сходила. Говорила.

— Прямо с лешим?

— С лешим, — кивнула она. — Прям как с вами. Отдала дары. Попросила за тебя, Лёха.

— И что он сказал? Чего он хочет?! — выдавил Лёха.

Тётя Зина со вздохом произнесла:

— Просьба странная, скажу сразу. Но если откажешься выполнять, я тебе больше помогать не стану, вот что.

— Что за просьба? — спросил Лёха напряженно.

— Он хочет... короче, леший хочет, чтобы ты сходил в лес и нашёл ему голубую шапочку.

Лёха наклонил голову, будто прислушивался, хмыкнул:

— Чего, чего? Чтобы я пошел прямо в лес?

Старушка поджала губы:

— Прямо в лес. Прямо пошел вот! А ты как хотел?! Чтобы он тебе этот… эквалайзер прислал, а ты бы карточкой оплатил?

— Терминал, — машинально поправил Максим. — А как же волки?

— Отзовёт их, сказал.

Лёха только издал странный звук.

— А если обманет? — спросил Максим. — Если обманет, что делать?

— Это тебе не цыганка на вокзале! — вдруг разозлилась тётя Зина. — Не телефонный мошенник! Это хозяин леса, ты что! Совсем в своих городах ополоумели! Он сказал — волков уберет, всё, значит уберет.

Лёха с Максимом переглянулись.

— Значит, в лес мы безопасно пройдём.

— Пройдёте. Он даёт время, неделю, чтобы ему нашли голубую шапочку. Пока будете искать, вас ни один зверь не тронет. Но неделя уже пошла. С того момента, как я с ним говорила. Значит, шесть дней остаётся.

— Ясно, — кивнул Лёха. — Схожу. А что такое эта голубая шапочка?

Соседка покачала головой:

— Этого не знаю.

— Леший не намекнул? — улыбнулся Максим. — Это место какое-то? Озеро, или что? Может растение? Бывает же Венерин башмачок? Может и голубая шапочка что-то такое?

— Сейчас погуглим… — проговорил Лёха, а соседка, тётя Зина покачала головой:

— Вот тут я вам не помощница. Признаюсь честно — сколько лет тут живу, никогда о голубой шапочке не слышала. Ни разу.

— А что тогда нам искать? — спросил Лёха.

Она пожала плечами:

— Голубую шапочку, что-что. Других слов не было сказано.

— Может быть это ягода? Может так голубику какую-нибудь здесь называют, а? Есть какие-то местные приколы? — спросил Максим.

Соседка покачала головой:

— Всю дорогу, пока назад шла, голову ломала над этим: что за шапочка такая? Всё перебрала, но нет, ничего такого я не помню. До чего довспоминалась, что аж вспомнила, как лет пятьдесят назад моя подружка в голубенькой шапочке гуляла. Ей отец из города привез. Только та шапочка уже сгнила давно, пятьдесят лет прошло. Так что вряд ли про неё речь. Извиняйте, парни.

— Да, иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что… — вздохнул Максим. — Может знаете хоть в какую сторону идти?

Она покачала головой снова, расстроенно на них глядя:

— Не знаю…

— Может это типа как коан у буддистов? — предположил Лёха.

— Типа загадка, над которой надо думать? — спросил Максим.

— Ясно дело, что это загадка! — всплеснула руками тётя Зина. — Это вам дали ниточку, ориентир. Надо идти по ней, искать…

— Куда только идти? — проговорил Лёха.

— Это вы на месте разберитесь, — сказала женщина и встала: — Ну ладно, что решил, Алёшка? Пойдёшь?

— Пойду. У меня собственно и нет другого выбора.

— Ну и хорошо. А я за вас буду молиться, — она перекрестила их и ушла.

Вышли на другой день, рано, с утра. Закрыв за собой калитку Лёха вздохнул:

— Ладно, пошли направо, мы так в детстве за грибами ходили — направо и по тропе. Я подумал, если нет разницы, в какую сторону идти, то пойдём так…

Пошли направо. По дороге проехала машина, посигналила им. Потом два велосипеда. На каждом женщины лет за шестьдесят. Они тоже помахали рукой.

За деревней почти сразу же начинался лес. Оглядывая синеющую даль, Лёха начал:

— Ты можешь не ходить. Итак я тебя втянул по самое… Понимаю, никакие деньги подобных рисков не стоят.

Максим только махнул рукой:

— Не, я за дело взялся, так что теперь пока не освободишься, не отстану. Пошли!

Шли долго. На обед встали на живописной полянке, перекусили бутербродами, которых было с собой накрошено на день и еще на следующее утро. Выпили чая.

— А красиво здесь, — сказал Максим, заканчивая трапезу. — И как-то не страшно совсем.

— Ага, — кивнул Лёха. — Я леса никогда не боялся, мне всегда было в лесу хорошо, даже лучше, чем в городе.

После еды снова пошли вперед по тропе, пока не вышли на круглую, небольшую поляну, заросшую травой. Лёха остановился, что-то разглядывая внизу. Максим подошёл к нему и увидел цветочек ярко-синего цвета.

— Думаешь, это нам подсказка? — задумчиво проговорил Максим.

— Какая подсказка, это синюха обыкновенная! — усмехнулся Лёха.

— Синюха, в смысле? Почему синюха?

— Название такое. У нас все его так называли. Синюха и синюха так его называли всегда. Таких много у нас.

— Может нам надо поискать еще такой и идти, как по следам?

— Давай поищем в ельнике, да? Думаешь, цветочки растут под деревьями, Макс? — усмехнулся Лёха.

Снова пошли вперед, пока не стало опустились сумерки. Выбрали место посуше, принялись обустраиваться на ночь. Максим думал, что может быть они идут вовсе не в ту сторону. Но как это проверить?!

И вдруг они не поймут что такое эта самая шапочка? Что тогда? Шесть дней побродят по лесу и потом... потом их найдут волки?!

— М-да, к ночи жутковато как-то стало… — сказал Лёха, усмехаясь. — Нервы это. Раньше я пол лета вот так в лесу… Ходил с группой, ходил один, да в такие дебри! Таганай облазил вдоль и поперек…

Впереди раздался слабый чавкающий звук и они оба замерли.

— Что это там? — проговорил Максим вглядываясь вперед.

— Глянем? — с сомнением спросил Лёха. Никуда идти ему не хотелось, это точно.

— Я схожу, — Максим проверил нож — на месте и медленно пошел вперёд, раздвигая еловые ветки, свисающие до земли. За ними обнаружилось небольшое болотце, затянутое ряской.

— Не помню этого болота, — проговорил Лёха, который оказался рядом.

— Может, недавно появилось? Почва просела там… — предположил Максим.

Из тьмы над болотцем раздался слабый всплеск.

— Лягушки, или рыба? — спросил Максим.

— Скорее бобры, — сказал Лёха. — А знаешь что? Давай устроимся на ночь вот тут, под ёлкой? Сухое место, всё видно и если дождь, нас ветки прикроют.

Максим кивнул, оглядывая берега, потом вернулся, принёс свой рюкзак, кивнул на сухую старую ель, которую видимо уронило бурей: — Тут вот полно дров, хороший костерок будет.

Быстро поужинали. Костерок, сложенный Лёхой, горел не ярко, но хорошо разгонял сырость.

— Часа на три хватит, — сказал Лёха и предложил, допивая последние капли чая: — Давай ты три часика спишь, потом я лягу.

— Хорошо, — согласился Максим и раскатал пенку под навесом еловых ветвей.

Палатку они с собой не брали, надеясь на теплую погоду и спальники.

Только разлегся, расправляя усталые мышцы, как в болоте снова плеснуло. Лягушки, наверное. Следующий всплеск был гораздо громче. Будто здоровый сом хвостом махнул. Потом и вовсе Максим явственно услышал, что кто-то плывет в их сторону.

Со вздохом встал, усталые мышцы ныли.

Лёха стоял у костра, оглядывая пространство, тонущее в темноте.

— Слышал, да? — спросил он.

Максим надел ботинки и подошел ближе:

— Эй, ко там? — спросил он, не надеясь на ответ.

Но вдруг там, во тьме раздались смешки. Будто дети хихикали.

— Ничего себе… — проговорил Лёха, судорожно вытаскивая нож.

А Максим подошел ещё ближе, всматриваясь в темноту до рези в глазах.

Сперва ничего не увидел, а потом разглядел крошечные тени. Их было много. Из ряски и глянцевитой воды торчали небольшие сероватые головы. Круглые глаза отражали свет их фонариков.

Глава 4

Совсем недавно он видел что-то похожее… кого-то похожего… где, когда?! И вдруг Максим вспомнил:

— Кикиморы! — он шагнул к самой кромке. — Ничего себе, Лёх! Это же кикиморы, я такую видел недавно! В Нижнем, в канализации! Они говорящие, не бойся!

В воде раздался шепоток и писк, потом тени будто сговорившись поплыли ближе.

— Да ну их на фиг! — отступая проговорил Лёха. — Кто это такие вообще? Не подходи лучше!

На берег между тем, робко перебирая лапками, ступило создание, похожее на большого сурка. Лысая серая мордочка, вытянутая вперед, нюхала воздух. Уши-трубочки шевелились, круглые глаза настороженно смотрели на них, будто спрашивали: обидит, не обидит?

— Вы говорящие, или только в городе кикиморы разговаривают? — спросил Максим, с любопытством разглядывая их.

— Кха! Кха, кха, кха, — забулькал в горле у кикиморы возмущенный клекот. — Мы, может, и получше говорим!

— Городские только задаются, а сами измельчали там, на канализационной воде!

— Только мы и есть настоящие! — доносилось из болота.

Максим заметил что эти существа и правда больше, чем та малютка, которую он видел в канализации Нижнего, когда искал там Верёвочника.

— Это кикиморы, Лёх. Они не опасные, — повторил Максим и поинтересовался:

— А вы всегда здесь живете?

— Это наше болото, — сообщила важно ещё одна кикимора, вылезая вслед за первой. С ее шубки на землю стекала вода и она отжала полы.

— У неё… у неё, что?… шуба?! — пролепетал Лёха.

— Из отличного бобриного меха, — с достоинством проговорила кикимора.

— Макс, они бобров жрут… может и людей… того? — тихо спросил Лёха.

Кикиморы возмущенно проговорили:

— Мы едим жуков и других насекомых! А бобры сами напали на нашу хатку, за что и поплатились!

Максим присел на корточки и сложил руки на коленях. Хотелось протянуть руку и погладить серую шерстку, но примут ли такую снисходительность разумные существа? Кстати! Вдруг они знают что-то про голубую шапочку?! Стоит спросить. Но сперва... он заметил, что они жмутся и поглядывают в сторону костра. Пришли ведь не просто так. Чего-то им надо?

— Может быть вас... чаем угостить? — догадался Максим. — Или кушать хотите? Есть лапша, ещё кашу можно по быстрому организовать.

— А пряники можно?… — сложив перед собой лапки и мечтательно закатывая круглые глазки проговорила та, что выбралась первой. — Мы чувствуем, у вас есть пряники.

Максим усмехнулся: пряники и правда были. Лёха перед самым выходом купил в местном магазине почти три килограмма. Сладкоежка, что поделать. А пряники и правда вкусно пахли, свежие.

— Можно пряников, — улыбнулся Максим и кивнул Лёхе: — Тащи сюда пакет!

Тот глянул на Максима вопросительно, будто сомневался, потом пожал плечами и ушёл. А вскоре вернулся с большим пакетом, который передал Максиму.

— Угощайтесь, подходите! — Максим вытащил первый пряник и протянул его первой кикиморе. — Ну чего встали-то?

Кикиморки мялись, им явно хотелось пряников, вон как блестели глазки! Однако и страшно им было. Конечно, кикиморы малыши, едва до колена достают, для кикимор люди просто гиганты.

Но первая, видимо, была посмелее прочих, решившись, почти бегом подбежала и выхватила пряник, затем отскочила в сторону. Держа двумя лапками поднесла ко рту и погрузила длинные, острые зубы в пряничный бок.

Тут уже подтянулись и остальные. Выстроились в очередь, немного толкались, тянули лапы. В какой-то момент Максим подумал, что пряников маловато, но хватило. Каждой по две, а кто-то, схитрив, утянул и три штуки, спрятав под шубку.

На некоторое время воцарилось молчание, прерываемое только чавканьем.

— Спасибо, — наконец произнесла одна из кикимор. Максим уже не понимал кто из них вылез первой, кто потом. Так они все были похожи. — Может и мы вам можем помочь? Что ищите?

Только тут Лёха всё понял. До того только тяжело вздыхал, глядя, как исчезает запас пряников, а тут издал звук типа «а-ааа!»

— Мы ищем голубую шапочку. Не знаете, как такую найти? — спросил Максим и заметил, что кикиморы переглянулись и им не понравился его вопрос. И добавил быстро: — Это вопрос жизни и смерти! Нам очень надо!

— Смерть не отгонишь… Она давно пришла… — загадочно проговорила одна из кикимор.

— Так вы знаете, где шапочка? — Максим не стал пытаться разгадывать коаны. — Конкретное место где?

— Там же, где рваный сапожок и розовый велосипед, — мрачно сказала кикимора. — Но лучше туда не ходить!

— Нам очень надо. Очень, — произнёс Максим.

Кикиморы молчали.

— Так что, дорогу укажете?!

Им очень не нравился его вопрос. Парочка кикимор незаметно оглядевшись, сиганула в воду.

— Болото обогнёте слева. Потом идите прямо, через ельник, не сворачивая, до Ильинского ручья. В распадке, за ручьем остановитесь.

— В распадок придём, потом что делать? — подвинулся на пол шага Максим.

— В распадке всё и узнаете. Где она есть. Там уже рядом будет, рукой подать.

— Так где она там, шапочка эта? — настаивал Максим, ожидая какого-то намёка, подсказки, что же такое эта шапочка? Растение, вещь?

Но вместо этого кикимора скупо сказала:

— Лежит на пенечке.

Максим и Лёха переглянулись.

— Кто лежит на пенечке? — спросил Максим.

— Шапочка. Голубая. Которую ищите.

Значит вот как. Максим уточнил:

— Точно уверены? Может не о той шапочке речь?

— Тут не магазин, уважаемый, — насупилась кикимора. — Других шапочек вовсе нету. Поблизости. Только меховая валяется на дне ручья третий год. Её охотник потерял, когда от медведя убегал. Так от той шапки уже ничего не осталось, из неё шерсть вылезла вся, а в подкладке раки икру откладывают.

— Ну да, — согласился Максим. — Не магазин. А чья это шапочка?

Кикимора покачала головой:

— Не тот вопрос задаешь. Не важно уже, чья она. Важно другое.

— Что?

— Топор с собой есть у вас? Вот что важно, — сказала кикимора важно.

— Есть… — растерялся Максим.

— Ну и хорошо. Топор поближе держите, при себе. И всё будет хорошо. А мы пошли. Ещё пряника не дадите?

Максим пожал плечами:

— Берите все. Прямо с пакетом.

— С пакетом? Вот спасибо. А пакет можно себе оставить?

Максим кивнул:

— Конечно. А зачем вам пакет?

— Надуем, детям поиграться. Ну, спасибо.

Сразу три кикиморы подошли и взяв пакет за углы, потащили куда-то в темноту.

— Там где шапочка лежит, опасно? — вслед им крикнул Максим.

— Опасно. Очень опасно. Может вы назад и не вернетесь оттуда. Особенно если нет топора, — сообщила кикимора и прыжком сиганула в воду.

Остальные попрыгали за ней.

Лёха проговорил:

— М-да…

— Ага. Ну теперь хоть знаем, куда идти, — проговорил Максим.

— А ещё теперь у нас нет пряников, — расстроенно сказал Лёха.

— Что пряники эти… — вздохнул Максим и пошел под навес.

— Если вернемся, купишь мне пряников, — вслед ему проворчал Лёха. — Щедрый какой, все до последнего раздал! Зачем все было раздавать? Им же итак по два досталось! Эххх!

Утром Лёха вдруг стал весел. Сыпал шутками не переставая, смеялся над всякой ерундой. Максим спросил о причинах такого веселья и Лёха ответил:

— Походу я с ума сошел. Вчера видел этих кикимор, как тебя! Тащили пряники мимо нас, человеческими голосами разговаривали. Капец, ну вот подумай, если кому-то это рассказать, что скажут?

— Смотря кому, — проговорил Максим топая следом.

Ночная стоянка осталась позади, болотце скрылось под покатым склоном.

— Доктору, — мрачно пояснил Лёха.

— И я тебе мерещусь? — усмехнулся Максим.

— Ты может мой врач, который за мной наблюдает. Как в том фильме, помнишь? Как его… там они по острову бродили…

— Остров проклятых, с Лео, — проговорил Максим. Ему было интересно, что Лёха проходит те же стадии, что и он. Весной его самого кидало от удивления до уверенности, что чокнулся. Ничего, прозреет рано или поздно!

— Точно, Остров проклятых! — кивнул Лёха и добавил: — Вот даже тут. Посмотри по сторонам, что мы видим? Лес? Но это не тот лес, который около моей деревни! Откуда взялось это болото? Его вовсе не было! А эти увалы и сопки?

Максим оглядел синеющие на солнце склоны, поросшие ельником. Поблескивали каменистые осыпи, сурово темнела хвойная зелень.

— Никогда тут ничего такого не было, — ворчал Лёха.

— Ну, может болото появилось? — проговорил с сомнением Максим.

— Болото-то ладно, появилось! А этот холм?! Откуда он, а?!

Максим переспросил задумчиво:

— То есть, хочешь сказать, этого пригорка раньше не было?

— Ну! Вообще не было! Ни сопок, ни болота! Ещё вчера, когда эти тварюшки мелкие сказали про распадок, я понял — фигня. Потому, что в том направлении была плоскость на десятки кэмэ!

— Хммм… — проговорил Максим и остановившись, достал компас. Нахмурился: стрелка прыгала, как заведенная.

— Хммм… — проговорил он второй раз. Покрутил компас так и эдак.

— Чего там? — спросил Лёха. — Что-то не так?

Максим вынужденно согласился и кивнул, оглядывая верхушки деревьев, что качались ниже них по склону. Зеленый ковер непролазного леса расстилался насколько хватало глаз, болото исчезло, уже не разглядеть отсюда.

— Стрелка скачет. Тут рядом нет залежей какой-нибудь руды? — проговорил Максим.

Лёха покачал головой:

— Никогда ничего такого не было. Но что стрелка скачет, как-то не удивительно, тут вообще всё… странно.

Максим проговорил:

— Ладно, пошли дальше. Разберёмся.

А внутри билась некая мысль, которую он никак не мог осознать. Что-то такое он знал… что-то подозревал. Ну да.

Мельком повернувшись, Лёха снова остановился:

— Эй, что с тобой? У тебя лицо как будто тебя сейчас кондрашка хватит…

Максим вытер лоб, который почему-то покрылся потом и проговорил:

— Я что-то… вспомнил…

— Что ты вспомнил?

— Кажется я знаю где мы, — Максим сбросил рюкзак и сел на него потому, что ноги подгибались и ёлочные ветки принялись танцевать перед глазами.

— И где? — Лёха медленно спускался к нему.

— Мы… мы не дома… мы в другом месте… это называется…

— Эй! — Лёха подхватил его под руку. — Ты чего?

— Нас вынесло сюда как-то. Вынесло через… через разлом! Мы за разломом! — выговорил он и сжал голову двумя руками.

Всё исчезло — мир, ёлки, небо и Лёха. Осталась только оглушительная боль, которая раздирала череп изнутри. Максим готов был заплакать, как ребенок.

Всё кончилось резко, в одну минуту. Сквозь отступающую дурноту он увидел лицо Лёхи. Тот что-то говорил, губы шевелились. Спустя некоторое время вернулся слух и он разобрал:

— У тебя приступ что ли? Нужны таблетки? Что нужно?!

— Я… пусти… — Максим выдохнул, покачал головой. Реальность медленно возвращалась.

— Что это было? — спросил Лёха, сунув ему бутылку с водой. — Ты что, болен?

Максим покачал головой и сделал большой глоток:

— Нет. Я не болен. Я не знаю, что это. Просто внутри вдруг появилась странная картинка.

— Картинка? Какая ещё картинка?

— Не знаю. Мелькнула и… пропала.

Он вернул воду:

— Всё хорошо. Честно.

— Тебя бы надо вести назад. Ты не в себе же! — сокрушался Лёха.

— Да я в норме! — с досадой проговорил Максим. — В норме.

— Что с тобой было?!

— Я не знаю, сказал же! Как будто внутри что-то сдвинулось. Картинка открылась… потом закрылась. Всё.

— Что тебе открылось?

— Не знаю. Как будто я уже был... не знаю, в такой же ситуации... как будто что-то такое уже было. И я понял, мы не у себя сейчас, вот что. Это другой мир. И попали мы сюда через разлом. Видимо то, что ищем находится здесь, шапочка эта. Не зря нас сюда вынесло.

Лёха подумал, пожал плечами:

— Дела всё чудесатее и чудесатее. У тебя видения, что ли? Хотя чему я удивляюсь… ладно, идти можешь?

Максим вскинул на плечи рюкзак:

— Легко! Потопали!

Лёха только вздохнул:

— Дела… куда идём-то, не открылась тебе картинка? Может указатель видел, а?

— Идти до распадка, как кикиморы и советовали, там найти голубую шапочку, потом вернуться назад, — бодро сказал Максим, но Лёха его уверенности не разделял:

— Как же нам вернуться, если ты прав и мы где-то в другом мире?

Максим сказал:

— Откуда я знаю? Давай решать проблемы по мере поступления — сперва шапочка, потом возвращение.

Поднялись на вершину и сделали короткий привал. Отсюда, сверху, открылся вид на долину, которая лежала внизу. Каменистый склон, заросший редким лесом спускался далеко вниз, где-то там слабо журчал ручей. Отдохнув принялись спускаться вниз, к ручью, что гремел, перекатываясь на камнях.

— Так, — сказал Лёха. — Они говорили? В распадке, за Ильинским ручьем?

— Угу, — кивнул Максим. — Осталось понять то ручей, или нет…

Русло хорошо просматривалось в обе стороны. Повыше росли деревца, у самой воды только гладкие камни.

— Макс! — Лёха вдруг схватил его за рукав. — Видишь, там?!

Максим кивнул, он тоже её заметил, не заметить было нельзя. На камешке, обхватив себя руками за колени, сидела девочка лет шести. Вид у нее был потерянный, несчастный. Её яркая курточка пятном выделялась на фоне сероватой почвы, покрытой ковром сухих иголок.

— Это призрак что ли… или нет? Эй, девочка! Ты живая? Что тут делаешь? — позвал Лёха и она подняла голову и уставилась на них непонимающим взглядом.

Потом поднялась, так же, как и они, удивлённо на них посмотрела и сунула палец в рот.

— Девочка, всё хорошо, не бойся! — сказал Максим.

А она вдруг сделала несколько шагов назад.

— Не убегай, ладно? — попросил Лёха и проговорил ему, тихо: — Ты давай, её уговаривай сам, я здоровый слишком, пугаю людей.

— Малышка, ты потерялась? — улыбнулся Максим, сделав к ней шажок.

Девочка внимательно на него смотрела. Личико у нее было грязное, несчастное. Одежда вся в пыли и ветках.

— Мы тебе поможем!

Она несмело улыбнулась.

— Всё будет хорошо! — проговорил Максим и сделал ещё осторожный шаг.

— Шапочка! Я потеряла шапочку, — жалобно сказала девочка.

— Ничего, мы…

— Холодно. Холодно без шапочки.

— Мы тебе дадим свою, — пообещал Максим, но она помотала головой:

— Мама будет ругать. Шапочку найти надо.

И вдруг развернувшись, бросилась бежать.

— Да маму ж вашу! — разозлился Лёха. — Дитё неразумное! Давай за ней!

Оба бросились бежать, скинув рюкзаки наземь.

Девчонка так и летела, будто от смерти спасалась. Что случилось, что она боится так сильно?

— Девочка стой! — крикнул он. — Куда ты?! Мы тебя не обидим!

Она оглянулась через плечо, на бегу и вдруг скрылась, исчезли среди тонких деревьев.

Лёха остановился:

— Да что за фигня? Сквозь землю провалилась, что ли?!

— Надо её найти. Наверное потерялась, — тяжело дыша, Максим оглядывался во все стороны и тут Лёха рядом крикнул:

— Вон она!

И правда, девочка появилась поодаль, мелькнула среди стволов знакомая курточка. Какая шустрая девочка! Максим крикнул:

— Лёха! Стой! Стой!

Тот резко остановился:

— Что?!

— Фигня какая-то. Это не правильная девочка.

— Хах! Неправильная? Что ты имеешь в виду?

Максим оглядел редколесье, раскинувшееся на каменистых склонах.

— Куда она припустила от нас? Зачем?

— Да бог знает, что она тут пережила. Ребенок же и вообще… — Лёха вдруг уставился на что-то прямо за спиной Максим, тот оглянулся.

Девочка возникла снова, уже совсем в другой стороне. Стояла метрах в пятидесяти, смотрела на них. Лёха вдруг оттолкнул Максима и кинулся в ту сторону.

— Эй, ты куда?! — Максим рванулся за ним.

Лёха кричал, обращаясь явно не к нему:

— Стой! Стой, я иду! Не уходи, пожалуйста!

Девочка снова исчезла, по крайней мере Максим не видел никого, впереди качались только редкие стволы, но Лёха мчался вперед, будто видел цель и Максим прибавил шагу, едва поспевая за другом. Откуда только у того такое упорство и... и вдруг он всё понял и закричал во все горло:

— Стой! Стой, тебе говорю!

Лёха не слышал. Лёха рвался вперед, как молодой лось, ничего перед собой не видя. Максим из последних сил кинулся вперед, прыгнул и схватил его за плечи, пытаясь остановить.

Тот почти что не заметил его усилий, он рвался вперед и Максим из последних сил пнул его под колени и дернул на себя.

На всей скорости они свалились, покатились назад, Максим пискнул, когда Лёха и каменная почва сжали его тело с двух сторон. Потом движение остановилось и они замерли, едва дыша.

Максим попробовал подняться. В голове плыло, во время падения его здорово помяло. Рядом Лёха, кашляя, поднимался на ноги.

— Только не беги больше за ней! — проговорил Максим едва дыша.

Лёха смотрел в другую сторону. Он указал рукой:

— Ничего себе, а? Ещё бы пара шагов и…

Прямо перед ними зияла неширокая пропасть с отвесным краем. Наверное Максим прыгнул на спину Лёхе у самого края. Вот теперь ему стало страшно.

— Она нас туда заманивала. Блин! Ты зачем за ней мчался? — спросил Максим.

Лёха передёрнул плечами:

— Я? Я вдруг увидел…

— Кого ты увидел?

— Да жену!

— Жену?! — воскликнул зло Максим. — Вот тут, сейчас?!

— Ну… мне показалось, что она тут. Понимаешь? Я прям видел её! Что это такое, а? Это ведь уже не леший, Макс! Это какая-то фигня вообще! Это что, чудовище какое-то? Оборотень? Химера какая-то?

— Не знаю. Знаю только, оно хотело нас убить. И нам надо смотреть в оба, — подвёл итог Максим, оглядываясь по сторонам.

Глава 5

Максим отряхнул колени, огляделся.

— Ты цел? — озаботился Лёха его состоянием.

— Ты меня чуть не придавил. А так нормально.

— Извини. Я вообще как не в себе был… увидел её и офигел — что она тут делает, опасно же. Ну и помчался.

Максим огляделся:

— На то и расчёт у этой твари. Напугать и заманить... это ведь не жена твоя была, ты же понял?

— Понял. А где девчонка? — спросил Лёха.

— И девчонки не было, вот что я думаю.

— А что было?

— Это какая-то тварь, а что за тварь, я не знаю. Но у меня появилась одна догадка… — проговорил Максим, сжимая нож. — из-за этой твари нас сюда и отправили.

— Кикиморы отправили? — нахмурился Лёха.

— Нет, леший. Думаю, это он через кикимор нас сюда навел. А зачем… думаю, тварь здорово мешает ему.

Лёха почесал голову:

— И чего делать?

— Думаю, надо ее найти.

— Зачем? Убить?

— Ну. И, наверное это и есть твой выкуп от лешего.

Лёха покачал головой:

— А шапочка тогда причем?!

— Я откуда знаю! — воскликнул Максим и потянул из рюкзака обрез, заряженный особыми пулями. И обрез и пули им дал Миша, сын тёти Зины.

— Ладно, разберёмся, — согласился Лёха. — Ну, готов?

Максим кивнул и они не спеша двинулись вперед, оглядывая окрестности: не мелькнёт ли где-то рядом знакомая курточка?

— И если ты снова увидишь кого-то, папу, маму свою, да хоть кого, не беги сломя голову, ладно? — с досадой посоветовал Максим.

— Уже понял, — кивнул Лёха.

Двигаясь по гребню холма они снова забрались наверх. Отсюда хорошо просматривался распадок.

— Пошли вниз, — предложил Максим.

Спустились по диагонали, вышли к ручью. Так обошли весь склон до того места, где распадок поворачивал вправо. Начинало темнеть. У Максима уже давно бурчал желудок, Лёха вздыхал, вспоминая пряники.

— Устроим привал, — предложил Максим и Лёха сбросил рюкзак, будто только того и ждал.

Он разложил костерок за пять минут, поставили кипятиться воду. Ещё оставались бутерброды, которые они взяли в дорогу. Их согрели в котелке. Не вкусно, но с голодухи пойдёт.

Между тем темнело и склоны уже спрятались в угольно-черной мгле.

— В эту ночь надо быть начеку, — сказал Максим.

— Ясное дело! — согласился Лёха.

Доели, убрали остатки. Медленно попивая чай, слушали бормотание ручья, когда Лёха странным голосом сказал:

— А луны-то здесь и нет. Посмотри!

— Да? — Максим взглянул на небо. Точно, ни звезд ни луны.

— Странное место…

— Ага…

Они уже собирались бросить жребий кому ложиться первым, когда вдруг Лёха напрягся и сказал тихо:

— Пришёл. Вот он. Смотри, Макс!

Максим медленно поднял голову. Чуть выше, на границе света и тьмы стоял человек. Он был черный, высокий, с узкими плечами, весь какой-то неуклюжий. Видно было, что он изо всех сил пытается быть похожим на человека, но ему это не удаётся.

Он сделал шаг к ним и свет осветил его ярче. Максим увидел, что лицо у него не подходит к телу. Это было лицо маленькой девочки, натянутое будто маска.

Лёха вскинул ружье и не спрашивая ничего выстрелил. Пуля прошла насквозь, как через резину и улетела дальше, а дыра затянулась снова. Существо чуть покачнулось, пошло рябью, но в целом будто и не заметило выстрела и медленно сделало ещё шаг в их сторону.

Лёха сделал еще выстрел, снова с тем же успехом.

— Шапочку надо найти. Мама будет ругать, — сказало оно странным, мертвенным голосом.

— Стреляй, Лёха! — холодея от звуков заорал Максим.

— Шапочку надо. Найти, — оно смотрело прямо на Максима и он понял, что это вовсе не чудовище, а что-то иное, какой-то сгусток тьмы, который меняется на глазах.

Из глубины всплыло другое лицо, черты изменились, старушечий голос проговорил:

— Милок. Не убивай, я старая.

Лёха проговорил:

— Это моя соседка. В лесу пропала когда я был ребёнком… что происходит?

Максим не ответил. Он не мог отвести взгляда, хотя чувствовал как в голову медленно и неотвратимо лезет что-то чуждое. Заглядывает через окошки глаз. И вот снова черты меняются и лицо существа преображается, принимая очень знакомые черты. Девушка с очень большими глазами теперь смотрела на него. Он даже вспомнил имя — Афина!

— Тебе понравился спектакль? — оно наклонило голову на бок и вниз стекла капля черной жидкости из которой оно всё состояло. Лицо Афины поплыло, исказилось, рот изрёк искаженное: — Спектакль!

Максим ощутил, как в голове снова взрываются фейерверки. Ноги подкосились, он упал на колени и разорвал зрительный контакт. Успел выкрикнуть:

— Топор! Лёха, кикиморы говорили, нужен топор!

Хлюпая и чавкая будто канистра с грязью, существо приближалось.

— Топор… — простонал Максим, пытаясь удержаться на ногах, но это было невозможно. Мир расплылся и последним, что он увидел, была черная тень, метнувшаяся прямо на него.

Он пришел в себя и повернул голову. Трещал костерок, возле него сидел Лёха и цедил чай из кружки.

— Оклемался? — спросил он, заметив шевеление.

Максим медленно кивнул и сел. В голове взорвалось от боли, но эта боль была другая, физическая.

— Чёрт! — он поднял руку и ощупал затылок. Мокро.

— Ты башкой об камень треснулся, — сказал Лёха деловито. — Упал и прям того. Бах! Я думал всё…

Максим огляделся:

— А этот… он где?

— Ты, кстати, меня спас. И себя тоже. Когда про топор вспомнил.

— Да?

— Я прям офонарел, когда он на нас пошёл. Думать перестал, стоял и шмалял в него. А ему пофигу! И тут ты — топор, Лёха! Топор. И я понял, чего делать.

— Хорошо, — проговорил Максим и встал. Ковыляя, подошел к костру и сморщился — воняло как в помойке.

— Я его порубил на куски, — деловито сказал Лёха. — Как резиновую игрушку рубить, ей богу! Аж топор застревал, — он вздохнул шумно:

— Короче, дела такие, эта тварь снова собирается. Я его час рубил. Отрубишь башку, а она ползет назад. И короче, я решил их пожечь.

— И чайку попить по такому случаю? — усмехнулся Максим.

— Война войной, обед по распорядку, — отмахнулся Лёха. — Ты смотри, вон его остатки, горят тяжело, но горят всё-таки. Плохо другое. Пока жжешь одну часть, другие собираются, как капли, блин! Терминатор какой-то! И пока ты валялся, а я жёг нижнюю часть, остальное уползло.

— Куда? — спросил Максим.

— Вон, в ту сторону, — махнул рукой Лёха наверх. — Думаю надо найти, добить, да пожечь остальное. Жалко только не взяли бензина.

— Или огнемет, — проговорил Максим и прижал руку к голове и ойкнул.

— Что у тебя такое? Приступы эти твои? — спросил Лёха.

— Я не знаю, говорил же! — ответил Максим и налил себе воды. Проморгался. Вроде нормально.

— Ну а чего врачи говорят? Ты сказал, типа не знаешь? Неужели не обращался ни разу? Или скрываешь?

Максим задумался: был ли он у врачей? Покачал головой:

— Честно... я не знаю.

— Ты ходил в больницу с этим? А давно это у тебя вообще?

Максим снова задумался.

— Что молчишь? — настаивал Лёха.

— Я… не знаю.

— В смысле — не знаю? В детстве было?

— Эммм… не помню.

— А год назад, например? Было?

Максим думал, молчал.

— Ну?! — подогнал его Лёха.

— Не-еее… не помню.

— Чего не помнишь, приступов не помнишь, или вообще ничего не помнишь?

Максим, который вдруг понял, что всё его прошлое это не цельная картина, а какое-то лоскутное одеяло, пожал плечами.

— Ты вообще понимаешь кто ты, откуда?

— Да. Я из Кайбушка. Родители умерли… Таня… моя девушка, пропала в лесу. Я работал участковым, потом встретил демона и уехал в Нижний, пока живу у Ромы.

— Ладно, а когда ты был в Кайбушке этом, были у тебя приступы?

Максим покачал головой:

— Я не помню! — он вдруг разозлился: — Сейчас не время копаться в этом, надо найти остатки резинового.

— Ладно, ясно всё с тобой! — вздохнул Лёха и отставил кружку с недопитым чаем, поднял топор. — Посмотрим, где там логово этой твари.

Направляясь за Лёхой, Максим всё думал — как же так вышло, что он не помнит половину? Что с ним случилось? Когда? Надо бы съездить в Кайбушек, оглядеться. Может дома найдутся детали, или кто-то расскажет…

Тяжело вскарабкались на гребень и Лёха огляделся.

— Не знаю, куда он подевался. Темно, не видно ничего. Может он под кустом совсем рядом лежит!

— Он гладкий, отсвечивает. Если увидишь отблеск… — начал Максим и замолк.

— Ты видишь, да? — приглушенным голосом спросил Лёха.

Поодаль, за зарослью кустов влажно поблескивало огромное пространство. Будто болото, покрытое пленкой, из которой торчали вверх разные предметы. Ни дать ни взять — свалка.

— Поглядим, — мрачно проговорил Лёха и полез сквозь заросли, светя фонариком перед собой.

— Не нравится мне это, — тихо проговорил Максим.

Преодолев с десяток метров, они остановились, оглядывая странную свалку. Вещи покрытые липкой, чёрной субстанцией лежали перед ними. Множество вещей, старых и новых, сломанных, рваных и почти целых лежали слабо шевелились, издавая чавкающие звуки. Совсем рядом раздался всплеск: повернув луч фонаря в ту сторону, успели увидеть, как в жижу плюхнулась недостающая часть чудовище, которое оно разрубили.

Жижа плеснула, расступаясь и оно провалилось, исчезло в пучине.

— Что это такое вообще? — с отвращением спросил Лёха.

Максим, который испытывал похожее чувство омерзения и ужаса, только пожал плечами.

Ещё недолго они постояли, оглядывая огромное пространство. Там, внутри что-то происходило, что-то мерно шевелилось, будто дышало. Затем, совсем рядом, над поверхностью поднялись язычки слизи, будто ушки зверька и настороженно завертелись.

— Оно нас слышит, — проговорил Лёха и попятился — на звук его голоса по поверхности пошла волна и шлепнулась о берег, чуть не достав ботинок.

— Уходим, — сказал Максим.

Светя фонарём, они почти бегом кинулись прочь. Миновали полосу кустарника и тут Лёха крикнул:

— Стой, Макс, смотри…

Прямо перед ними висела голубая шапочка, зацепившаяся за ветку. Уже испорченная дождями и солнцем, но всё ещё видно было, что она когда-то была голубой.

Лёха протянул руку и осторожно коснулся её пальцем. Внутри, на подкладке было вышито: «Маша».

— Помнишь, мужик, который нас вёз из соседней деревни говорил, что пропала девочка? Так вот, я думаю, это она и была. И ещё… теперь понятно, куда она делась. И зачем нас сюда отправил лешак.

Максим ничего не ответил, только скрипнул зубами.

— Что это вообще такое, там? — проговорил Лёха, когда они отошли довольно далеко.

— Это… логово? Источник его существования, портал? Я не знаю… — прошептал Максим, ошеломленный увиденным.

— И что нам делать?

Максим проговорил:

— Оно ментально воздействует на людей. Помнишь, оно представилось нам девочкой в начале? И говорило её голосом: «Мне нужно найти шапочку»? Получается, он поймал её. Заманил. Она переживала из-за шапочки, может боялась, что дома будут ругать… может быть он вообще нашел её около деревни, а? Украл шапочку и так заманил сюда. А потом…

— Потом он ее сожрал, — подвел итог Лёха хмуро. — И это не первая жертва. Их явно было много.

— Выходит, он поймал так много людей?! — ошеломлённо проговорил Максим.

— Выходит так. Он и нас ведь хотел поймать, заманивал!

— Надо всё это сжечь, как можно быстрее, — проговорил Максим.

— Пока оно не восстановилось. Я думаю, это всё какой-то огромный организм.

Остаток ночи они провели на гребне холма, собирая сухие ветки и дрова в кучи. Сухой мох, годный на растопку, укладывали отдельно. Максиму было сомнительно, что из этого что-то получится, слишком уж велико было это чёрное пятно.

По уму вылить бы цистерну бензина, а лучше две…

— Главное, разжечь костры, а потом уж как-нибудь, — проговорил Лёха. — Прогреем с краёв, там посмотрим, как пойдёт.

На рассвете, наконец огонь запалили. Языки пламени побежали вверх. Костры они сложили максимально близко к жиже и как только язычки пламени коснулись её, из-под толщи раздался визг и в середине что-то зашевелилось, будто какой-то гигант лез наверх. Предметы, что качались на поверхности зашевелились, разошлись, по всей поверхности прошла слабая рябь, затем волны стали выше.

Костры зашипели, огонь и до того не особо яркий, гас и захлебывался. Утробный рык взлетел до небес и Лёха проговорил:

— Что-то не так вообще. Подбросим полешек.

Максим был согласен — что-то шло очень даже не так, но помогут ли поленья? Пока они несли ещё по охапке, костры погасли полностью, поверхность теперь вся волновалась, будто начался шторм. Колыхались в слизи вещи, вязли, плыли к берегу. Подойти ближе было невозможно.

— Надо уходить, — проговорил Максим.

На поверхности появился огромный пузырь. Набряк и лопнул, источая вонь. Затем еще и ещё.

— Оно поднимается. Уходим, — Максим дёрнул за рукав Лёху, который застыл и они помчались вниз. Только перед тем, как уйти совсем, Максим поднял голубую шапочку и сунул её в карман...

Внизу, на своей стоянке у ручья, они остановились тяжело дыша. Над склоном, где они только что были, повисло зеленоватое зарево.

— Хреново дело, — поглядывая туда, сказал Лёха.

— Мы не сможет его уничтожить. Нужно понять, что это такое и что нам делать. Уходим!

Подхватив рюкзаки, они направились прочь, в ту сторону, откуда пришли. Взобрались наверх, направились дальше. За спиной всё сильнее слышался вой и свечение поднималось до небес.

— Как думаешь, — на ходу проговорил Лёха, — оно далеко достаёт?

— Чёрт его знает, что это вообще такое и достаёт ли оно вообще куда-то! Может ему надо каждый раз высылать кого-то, вроде той твари, что мы видели, — воскликнул Максим.

— Нужно придумать, как сюда доставить бензина, — проговорил Лёха. — Думаю цистерна решит нашу проблему!

К обеду они уже ушли довольно далеко, зеленоватое свечение исчезло, осталось позади. Звук и гомон стихли. Не сговариваясь не стали останавливаться на обед, упорно шли вперед — не до еды, обоим хотелось поскорее выбраться.

Когда опустились сумерки, Максим наконец сказал:

— Кажется, мы заблудились. Сюда мы пришли гораздо быстрее.

— Вот и я думаю… — пробормотал Лёха и устало остановился: — Это оно нас кругами водит? Не отпустит, думаешь?

— Я не знаю, — пожал плечами Максим и огляделся.

Темнело, особенно быстро сумерки спускались в лесу, под деревьями. Включили фонарики.

— А может и не заблудились, — предположил Максим. — Где-то рядом болото, чувствуешь, как тянет сыростью?

Лёха кивнул и взялся за флягу: — Погоди… воды глотну.

Но не успели они и глоточка сделать, как где-то рядом раздался шорох.

— Да вашу ж маму… что там ещё?! — проговорил Максим, оглядываясь.

— Это зверь какой, или… оно?

— Не знаю, — успел сказать Максим, когда вокруг раздалось рычание и волчий вой.

— Леший, — настороженно сказал Лёха. — А шапочку мы и не взяли... Как думаешь, надо было просто найти, или ему отдать?

— Я захватил, на всякий, — Максим показал бесформенный кусок голубой, грязной ткани, испачканный слизью.

— Молорик… — прошептал Лёха и вытащил обрез потому, что волки устроили вокруг них хоровод, выли, грызлись, играя. Близко не подходили, но голоса раздавались со всех сторон.

— Пугают? — предположил Максим.

— Да хрен знает, что им надо… сказано же было — неделя! Слушай! Вот оно! — Лёха указал рукой на заросли, но Максим и сам уже слышал лёгкие шаги, которые к ним оттуда приближались.

В голове снова заныло, привычно вкрутился шуруп, но он сделал над собой усилие, отогнал это. Не сейчас, только не сейчас.

— Как думаешь, леший, да? — спросил Лёха шепотом.

Оба замерли, глядя на заросли, шум приближался, вот закачались ветви и к ним оттуда шагнула девушка.

Максим и Лёха переглянулись.

— Такой леший бывает?! Вроде нет, — прошептал Лёха.

— Не бывает. Походу это оно нас настигло. Новая форма. Где топор? — глянув на Лёху воскликнул Максим, а тот вдруг развел руками:

— Блин, я его оставил там!

Между тем вокруг раздались ещё шорохи и огромные волки выскочили, окружая их. Двое самых больших разлеглись у ног девушки. Черные шкуры поблескивали, глаза отливали зеленью. Именно их Максим видел за дверью в ту ночь, когда они прятались в бане.

— Да похоже топор и не поможет, — проговорил Лёха и прибавил голос:

— Эй, ты! Лешачка. У тебя ко мне одному дело, этот парень не при чем. Пусть уходит!

Максим с удивлением на него взглянул, вот так рык издает Лёхина глотка!

— Шапочку принесли? — спросила девушка таким голосом, что им обоим показалось, будто легкий ветерок пролетел в вышине.

— Вот, — Максим шагнул вперед, протягивая комок. — Только мы несли не тебе. Лешему несли.

— Лешие все мои дети. Они говорят моими устами и моей волей творят свои дела.

— А кто ты сама такая? — рявкнул Лёха.

— Я — Тара. Лес весь мой, — проговорила девушка.

Максим вдруг кое-что вспомнил. Голова отозвалась болью, внутри, будто тьму разрезала молния и на секунду он увидел комнату, себя, маму, кого-то ещё рядом. Он попытался повернуться и посмотреть, кто там, но шуруп винтился прямо в мозг и он отвернулся, сосредоточился на том, что было перед ним. У мамы на коленях лежит книжка. Старые славянские легенды. Там картинка, красивая, красочная. На картинке девушка, стройная, тонкая. У нее на голове венец из веток и листьев, как у этой, что перед ними, а у ног замерли два огромных волка. Лежат, будто преданные псы.

— Это… это она, Тара, — проговорил Максим вслух. — У её ног всегда изображают зверей, медведей, или волков.

Девушка посмотрела на него будто с интересом:

— Откуда знаешь про меня?

— Мама рассказывала, — буркнул он.

— Спасибо твоей матери за то, что вложила в голову своего дитя заветы предков. Что ж, к тебе у меня вопросов нет, а вот с тобой разговор будет.

Лёха кивнул, мол слушаю.

— Шапочку нашел?

— Да.

— Место видел, где она лежит?

— Да.

— Понял ли, что за место и как туда вещица попала?

— Понял. Вроде. Что это такое там? Кто это?

Она кивнула:

— Это гнездо пожирателя. Пожиратель не существо, он — это тьма и мрак, ужас и горе. Он яма, собирающая в себе всё это. С каждым днём, с каждым горем, он растёт и становится больше. Чтобы собирать дань из ужаса и боли, высылает безликих. Вы видели одного. Безликие приносят ему новые и новые жертвы. С каждой жертвой пожиратель растёт.

Максим припомнил размер площадки, заваленной грудами барахла и мороз прошел у него по коже.

— Таков пожиратель. И суть его такова.

— Кто он вообще? Его можно убить? — тихо спросил Максим. — Мы пытались, но…

— Гнездо пожирателя здесь, а его корни в вашем мире. Они растут из боли и гнева. Там завелся демон, тут — оборотень, в другом месте призрак. Все они — детища пожирателя, рожденные им из мрака и боли. Все их жертвы для него.

Теперь она посмотрела на Лёху:

— Много много лет назад, когда земля была еще молода, люди были молоды. Они жили совсем иначе, понимали мир по другому. Но потом людей стало больше и они начали кроить мир под себя, вырубая леса, осушая реки. Это изменило мир, изменило его природа. Но порой люди бездумно кроили земные богатства. Начали появляться трещины, проплешины. Начали они гнить, истончаться. Появились разломы, а в разломах угнездились пожиратели.

Максим приложил к голове руку — кольнуло.

— Хотел мой отец изничтожить людей, чтобы они не сломали мира совсем, но я вступилась за вас, обещала привести мир к ладу и согласию. Избрала из числа людей некоторых, кто мог противостоять злу. И они обещались мне за себя и потомков, пока в мире есть беда и тьма сражаться с ней.

Лёха пискнул тихо:

— Так я…

— А потом забыли свой обет! — грозно сверкнули ее глаза зеленью. — Но слова данного назад не забрать. Когда старый охотник умирает, новый должен встать на его место. Или умереть, чтобы дать место следующему.

— То есть мои предки дали слово, что будут обрубать корни, то есть убивать всякую нечисть, да?! Но забыли, — сказал Лёха.

— Верно, — кивнула она. — Это особая клятва, нарушить её нельзя. Единственная возможность отказаться от обещания — не оставить наследника. Тогда род прервётся и обещание будет прощено.

— Но если я не хочу… прерывать род. Что делать?

— Исполни слово, — сказала она. — Иди в мир и руби корни пожирателю.

— Как же я это сделаю?! — воскликнул Лёха.

— Он знает, — узкая рука указала на Максима. Девушка развернулась, чтобы уйти. Зеленоватые волосы, с серебряной искрой взлетели облаком.

— Подожди! — крикнул Лёха. — Постой! Выходит, ты приходила за нами? Ты натравила волков на моих родителей, на деда?! За то, что отказались?

Она повернула голову и глаза сверкнули волчьей зеленью. Злится!

— Я спасти их хотела. Их убили не мои волки, а тёмные оборотни. Они тоже знают о вас и хотят извести. И они придут и за тобой тоже. Так что решай, что делать будешь.

И пропала.

По одному исчезли и волки, как не было. Тьма окутала их, от порыва ветра качнулись деревья, будто бы гроза приближалась.

Утром, на рассвете, они нашли знакомое болото, кикиморки выбрались на берег и махали им руками. Радовались, что они возвращаются живые-здоровые. Трое аж подбежали к ногам, маша лапками от восторга.

— Ещё приходите!

— Приходите!

— Пряников! Пряников приносите!

За спиной, в болоте, при слове пряники раздался всеобщий вой, полный радости.

— Может, печенья со сгущенкой хотите? — спросил Лёха и сбросив рюкзак вытащил пакет.

— Ого, у тебя там и печенье было, — усмехнулся Максим.

— А то, — раздавая прямоугольнички сказал Лёха.

Кикиморки уже не боясь их стояли прямо под ногами, грызли печенье, закатывая глазки от восторга.

— Сахарные наркоманы какие-то, — усмехнулся Лёха и положил наземь всё, что осталось: — Пакет тоже вам оставляю! Пользуйтесь.

— Ну, пока, — помахал рукой Максим.

Вскинули рюкзаки и уже хотели направиться в путь, когда одна из кикимор сказала:

— Не туда. Вон, под ёлку сверните.

— Прямо под ветки лезьте, — посоветовала вторая.

— Туда, где корни торчат. Мы сами там всегда ходим. За пряниками, — напутствовала третья.

Максим с сомнением глянул на обыкновенную ель, стоящую на пригорке. Сказал:

— Ну ладно.

И шагнул туда, раздвигая ветки. В глаза ударило яркое солнце. И запах бензина. Перед ним расстилалась трасса.

— Ничего себе… ну, спасибо! — проговорил он.

Вскоре выбрался и Лёха. Огляделся:

— Где это мы?

— Чёрт его знает… мобильник! Тут должен ловить мобильник! — сообразил Максим и вытащил то, что два последних дня было пластиковым кирпичом. Нажал кнопку — сработало.

Оба склонились, ища гео точку.

— Ну вот. До твоей деревни километра три. Потопали, — Максим сунул телефон в карман.

Направились вперед, вдоль трассы с ощущением будто выбрались из лап смерти, не меньше. Шагалось легко, весело. Вскоре впереди показался съезд, проселок шёл прямо в лес. Миновали его и тут снизу, от кустов кто-то проговорил:

— Сынок... помогай, сынок.

Максим резко остановился: кто ещё? После пережитого всё казалось подозрительным. Но это была всего лишь старушка. Лёха ухмыльнулся, он тоже вздрогнул, услышав её голос:

— Заблудились, мамаш? Тут село рядом совсем.

И полез вниз, а Максим следом.

— Домой хочу. Сынок, — странным голосом сказала старушка и Максим вдруг всё понял.

— Лёха, стой! — крикнул он.

— Корзиночку мою… — старушка подобралась, руки скорчились в когти, рот свернуло на бок. Шипя:

— Домой хочу…. Сынок, — она пошла на них. А топор… остался за разломом.

— Макс, нож есть? — пятясь проговорил Лёха.

— Есть лопатка же! — обрадовался Максим и скинув рюкзак, вытащил её.

— Давай! — Лёха протянул руку.

Чудовище уже почти догнало его. Рот расширялся, обнажая тёмный провал. Безликий, вот кто это. И лицо его только маска.

— Корзиночку… сынок! — она кинулась на них.

Лёха ударил лопаткой прямо в лицо. Она прошла насквозь, и застряла. Руки безликого резко обхватили черенок, вместо того, чтобы вытащить наружу, напротив потянули внутрь себя. Максим огляделся, схватил ветку и сунул в бок безликому. Тот повернулся, отпустил черенок, перехватил новую угрозу. Лёха между тем, едва-едва вытащил лезвие, всё заляпанное чёрной, вонючей слизью. Разрез быстро зарастал. Искривленные губы, превратившиеся в жвала, раскрылись, исторгнув:

— Корзиночку!

— Бей в шею! — крикнул Максим.

Следующим ударом Лёха уложил чудовище наземь. Разметались седые космы, руки с когтями скребли по земле.

— Чё творите, парни?!

Они и не услышали, что наверху, у дороги остановился КАМАЗ. Максим представил, как всё это выглядит с его стороны. Вот распростертое тело которое они тычут лопаткой. Нет, этого в двух словах не объяснить.

— Друг, дай бензина чуток! Сжечь эту тварь! — крикнул Лёха, который ничего не понял.

— Уроды, блин! — завопил водитель, дверца хлопнула и машина, гудя, помчалась прочь.

— Заканчиваем поскорее, — сказал он. — Водила сейчас полицию вызовет.

— И что?! — не сразу понял Лёха, а потом до него дошло: — Да блин!

— Именно-то! Он-то думает, что мы старуху прибили и хотели сжечь!

Разрубая склизкое тело на куски Лёха хмыкнул:

— А может быть, что мы с тобой оба того…?

— Это вряд ли, — сказал Максим, разводя огонь.

В деревню они вернулись уже к вечеру. Тётя Зина и её сын ждали их в доме. Лёха молча вытащил шапочку и передал ей.

— Господи… — проговорила она и села, закрыв лицо руками.

— Машка. Вот же блин… так и не нашли ведь ей тогда, — Миша горестно покачал головой.

— И рассказать нельзя будет, — всхлипнула тётя Зина. Подняла голову: — Нельзя ведь, да?

— Нельзя, — кивнул Лёха. Подошёл, обнял женщину, Мише пожал руку. — Нам уезжать надо. Срочно.

— С лешим-то договорились?! — спросила она.

— Договорились, договорились…

Сели в машину, тётя Зина и её сын вышли проводить их. Женщина украдкой вытерла глаза.

— Я дом закрою. Присмотрю!

Лёха поблагодарил ещё раз:

— Спасибо вам за всё!

Выехали на дорогу. Максим старался не гнать, но спешил, как мог. Мало ли, вдруг сейчас их ловят по всем трассам полицейские? Впрочем, это маловероятно, ведь они сожгли всё, что притворялось старухой, включая космы, которые в огне распались на слизистые полоски.

А нет тела, нет дела. Но если у водителя был регистратор и что-то удалось заснять…

— Значит, прощай мехатроника. Буду обрубать корни, — проговорил рядом Лёха, глядя вперед задумчиво.

— Придётся, — кивнул Максим. — М-да, интересный у тебя контракт.

— Угу. А много их, таких тварей?

Максим пожал плечами:

— Точно не знаю. Я уже встретил нескольких: демона-подселенца, души погибших людей и Веревочника. А ещё… — он вдруг вспомнил «имя им легион». Кто-то уже говорил с ним об этом. Кто? И когда? Стоило попробовать разобраться в этом, жутко заболела голова.

Машина вильнула и Лёха вскрикнул:

— Э, э! Стой!

Максим тряхнул головой:

— Всё нормально. Я в порядке.

— С такими приступами вообще можно водить? И вообще, надо бы разобраться, что это такое!

Максим пожал плечами:

— Я так понимаю, приступы приходят, когда я пытаюсь что-то вспомнить. Или когда вижу что-то, что мне напоминает… о чем-то.

— Не, фигня. Слишком много тебе о чем-то напоминает, — покачал головой Лёха. — Тут скорее у тебя какие-то…. Видения. Типа я так это вижу.

Помолчав немного, он сказал:

— Сейчас тебе деньги переведу. Как договаривались. Без тебя я бы не выбрался, честное слово.

— Не надо денег, — сказал Максим. — Вместе отдувались, ты меня вытащил и вообще. Короче, не надо.

— Ты сильно богатый, что ли? — нахмурился Лёха.

— Нет, тут другое. Короче, не надо денег.

Лёха вздохнул:

— Слушай. Я тут решил, буду в Нижний перебираться.

— В Нижний?

— Да, переезжаю. Жена оттуда родом, база есть. Что хочу спросить, ты, вроде как обрубаешь корни эти. Демоны там и другое. Может, возьмешь меня в компанию? Я не дурак и вообще. Не трусливый.

Максим искренне рассмеялся:

— Я сам еле начал, пытаюсь понять, как оно все работает и вообще. Доходов нет, а у тебя ребёнок на подходе. Может поищешь другие варианты?

— Другие не хочу. Предлагаю вместе разбираться, — подвёл черту Лёха. — А деньги, которые я тебе должен, пустим на дело. Ну там, какую-нибудь базу надо, офис, телефоны, комп. Бензина канистру и прочее ещё.

Максим улыбнулся:

— Замётано!

Часть 2 Рамиль Глава 6

Денег у Лёхи было не так, чтобы много, у Максима и того меньше — за месяц в Нижнем он растратил скудные сбережения, сделанные из скромной зарплаты участкового. Слава богу, хоть крыша над головой была потому, что Рома предложил Максиму пожить у него пока не раскрутят бизнес.

— Ты понимаешь, что это вообще может не раскрутиться? — спросил Максим, и Рома ответил:

— Не парься, комната пустая всё равно. Живи!

С первого же дня они принялись подыскивать подходящее помещение, раздумывая, как будут строить бизнес. К несчастью, ни у того, ни у другого не было в Нижнем знакомых и спустя три дня они так ничего и не нашли. Но на четвёртый день, с утра, Лёха вдруг позвонил и сказал, что нашёл на сайте объявление и уже договорился с риэлтором о встрече.

— Пустой цех на Московском шоссе, бывшее промышленное помещение. Один минус — высокие потолки, но это переживём, да? В остальном вроде подходит и цена нормальная!

— Давай посмотрим, — согласился Максим и выдвинулся из дома.

Лето вступало в свои права. На улице стояла жуткая жара, асфальт плавился, лип к подошвам. Нужный адрес находился недалеко от метро Пролетарской, где была Ромина квартира и Максим решил пройтись пешком. Не смотря на это, когда он подошёл к нужному зданию, Лёхи ещё не было и он присел на заборчик, листая ленту на Мистическом Нижнем. Что там нового, интересно? С того дня, как уехали в деревню, помогать Лёхе, он так и заходил туда.

Первой же записью неизвестный автор сообщал, что Елена Колесова погибла при странных обстоятельствах. Прочитав её имя, Максим ощутил, как липкий пот потёк по спине. Колесова... именно с ней они сидели в ресторане, в день возвращения Ромы. И он отказал ей в помощи.

«Девушку нашли в доме покойной матери, в её детской спальне. Елена скончалась в пятницу, ночью, накануне собственной свадьбы. Напоминаю — родной брат Елены, Никита, умер точно так же, накануне свадьбы, больше года назад.

Официальная причина смерти Елены — аллергия. Напоминаем, что у её брата, умершего год назад была названа та же причина, причем врачи сообщали, якобы парень применил некое экзотическое лекарство для потенции. В случае с Еленой вообще неизвестно, что именно вызвало реакцию.

Возможно, это аллергия на свадьбы? Простите, друзья, понимаю, что шутка неуместна, но это смех сквозь слезы. Нам очень жалко молодую девушку, которой меньше месяца назад исполнилось двадцать пять лет!»

Максим опустил телефон. На душе стало как-то пакостно. Умерла. Возможно, от аллергии, но... Он попытался вспомнить почему вообще ей отказал. Непонятно. Помнится, говорил, что считает дело сложным, а себя неопытным. Но разве это нормальная причина? Он же даже не разобрался, не огляделся на месте.

И вот теперь она умерла… Он снова ощутил, что внутри нарастает головная боль. Волнами накатывает, захватывая сознание.

Попытался не обращать внимания, отгородился и сосредоточился на воспоминаниях. Почему же он отказал? Странно, тот вечер он вроде бы хорошо помнил, но в тоже время оказалось, что нет. Воспоминания об одном и том же дне будто отстояли друг от друга далеко по времени. Вот он входит в ресторан... это было будто пол года назад по ощущениям. Потом подошла Елена, всплыло её лицо, как она отреагировала, увидев его впервые. Потом был разговор и почему-то казалось, что всё это было не только что, а чуть ли не несколько месяцев назад. Зато момент, когда он отказал ей в помощи был довольно свежим.

Будто лоскутное одеяло в голове. Этот кусок яркий и понятный, этот мутный и серый… Затем он понял, что хорошо помнит только кусок разговора в самом конце, когда он, собственно и отказывал. Но едва так подумав, сообразил, что тут вообще какие-то дебри.

Вместо ясной нити воспоминаний, всё было перемешано и часть провалилась куда-то из сознания. Голова болела всё сильнее и игнорировать это становилось очень сложно.

Значит, он ей сказал, что отказывается… почему?! На этот вопрос нет ответа, все тогдашние мысли провалились из памяти. Ладно, а что потом? Что потом-то было?! Кажется, был приступ, такой же, как накатывает сейчас. Он почти потерял сознание сидя на стуле рядом с Еленой. Кажется как раз после этого он ей и отказал. Или приступ был после? Это выветрилось из памяти, как и весь дальнейший вечер, даже как Рома вернулся забылось.

Он будто крутился внутри самого себя и видел только размытые пятна. Поганое ощущение. Внутри резко щелкнуло, потемнело в глазах. Нет и правда надо к доктору! Пусть посмотрят, что с ним такое.

Может эпилепсия, или что…

— Что с вами? Молодой человек, вы как? — сквозь сознание с трудом пробился мелодичный женский голос.

— Всё хорошо… — пробормотал Максим.

— Это из-за жары. Выпейте воды! — в руку ему ткнулась бутылка и он сделал глоток.

Потом посмотрел на девушку. Красивая. И грустная… Он проговорил:

— Спасибо.

— Да вы на ногах не стоите! — проговорила она. — Давайте я вызову скорую?

— Нет, я правда в норме. У меня такое бывает, — сказал он, разглядывая её бежевый топ, который оставлял мало пространства для воображения. — Что вы делаете тут?

Она посмотрела на него:

— В каком смысле?

— Вам этот район не подходит. Вы так выглядите… — он провёл рукой в воздухе. Девушка и правда была очень хороша. Золотистая блондинка в дорогой одежде, которая подчёркивает стройную фигуру.

— Простите, я наверное перегрелся, вот и болтаю всякую чушь.

Она улыбнулась:

— Ничего. Это же комплимент. А по поводу вопроса, мне часто приходится бывать в дебрях, я же риэлтор.

— Аа, — проговорил он. — А я как раз приехал на встречу с риэлтором.

— Надо же, — улыбнулась она. — И я — на встречу с клиентом.

— Вы случайно не цех показываете? Который под офис можно переделать?

— Именно его! Здравствуйте! — и она протянула руку.

Немного поулыбались, потом девушка представилась:

— Я — Елена.

— Максим, — ответил он и нахмурился.

— Что такое? Вы не любите имя Лена?

— У меня есть... была знакомая по имени Елена, — проговорил он. — И я вот буквально сейчас узнал, что она… погибла.

Девушка посмотрела на него с интересом:

— Правда?

— Да, вот прочитал в Мистическом Нижнем пару минут назад. Перед тем, как меня накрыло.

— В Мистическом Нижнем? — нахмурилась она. — Про Елену?

— Да. Очень жалко девушку. Она была красивая и молодая. И умерла накануне…

— Собственной свадьбы, — закончила она и присела рядом на заборчик прямо в своей узкой юбке так, что из продольного разреза показалась длинная, загорелая нога. После этого Максим поднял голову и заметил, что новая знакомая прикрыла лицо ладонью.

— Вы в порядке? — спросил он.

Елена помотала головой:

— Не совсем… Я её подруга. И не могу понять, что случилось… мы же общались с Леной. Она боялась чего-то, но не говорила чего именно. Я предлагала ей помощь, но Лена сказала, что тут никто не поможет… и вот!

Она повернулась голову и внимательно на него посмотрела. Потом нахмурилась:

— А вы кто? Я вас не помню. Вы ее откуда знаете? И давай на ты?

— Давай на ты. Не странно, что ты меня не знаешь, мы с Еленой только один раз общались. Она хотела… не важно, чего она хотела. Это уже в прошлом.

В голове снова стрельнуло и он приложил руку к затылку. Елена мельком на него посмотрела. Потом проговорила:

— Ты не похож на тех, с кем Лена общалась. Ты не её круга, уж прости.

— Я вообще не вашего с ней круга, прощаю, — улыбнулся он.

— Тогда она тебя для чего-то нанимала… хм… На свадебного декоратора ты не похож, да и всей подготовкой занимался её отчим, Андрей. А ты… кто ты?

Максим только загадочно улыбнулся.

— Ты не работяга… и не офисный работник… скорее военный. Охрана? — проговорила она и Максим подумал: что у неё, рентген в голове?

— Я много общаюсь. Риэлтор, — объяснила она. — Так что, скажешь кто ты?

— Нет.

Она закусила губу и задумчиво посмотрела вдаль. Несколько секунд длилось молчание, потом рядом затормозила машина Лёхи.

Елена окинула его взглядом, потом снова посмотрела на Максима. Хмыкнула и сказала:

— Максим, я владею агентством недвижимости Гора Эверест, это в центре. Одно из лучших агентств в городе. У нас...

Максим внимательно слушая её заметил, как она закинула ногу на ногу. Стройную ногу обутую в босоножку из чёрных, тонких ремешков, так красиво подчёркивающих загорелую кожу. Взглядом проследовал от узкой щиколотки выше... у неё ровный загар, вдруг понял он. Никаких полосок от купальника, а бельё кружевное... он вдруг вспомнил ощущение в пальцах, которое возникает, когда прикасаешься к тонким трусикам... и бархатистой коже под кружевом. Голова взорвалась болью, мир исчез. Последнее, что он увидел, это Лёху, который бежал к ним. Наверное хотел подхватить, но не успел.

Максим очнулся на заднем сидении машины. Рядом слышались голоса.

Лёха трубил:

— Я не повезу его ни к какому Кустову. И вообще никуда не повезу! Я же говорю — это не наркотики!

— Человек сознание потерял и…

— Он придёт в себя. С ним такое случается.

— Что это за приступ?! Он болен?

— Это видения, — отрезал Лёха. — И давайте на этом закончим, Елена.

Максим сел и потёр виски.

— Ну вот, я же говорил — он в норме! — обрадовался Лёха и спросил уже у него: — Ты как?

— Как всегда — будто ничего и не было.

Елена пристально смотрела на них, сузив глаза. Потом вдруг сказала странную фразу:

— Вот как? Да, я не ошиблась.

И улыбнулась широко:

— Вы — шаман! И не говорите, что нет, я уже всё поняла.

Максим сглотнул густую слюну. Очень хотелось пить. Шаман? Хмм…

— Я поняла, что с вами. Это транс, так? У вас неконролируемые видения, да? Недавно открылись способности?

Лёха сказал:

— Шаман? Хммм… — и посмотрел на него.

— Скажите честно, зачем вам офис? Чем собираетесь заниматься? — Елена теперь резко повернулась к Лёхе. — Впрочем, я поняла суть дела, мне интересно другое: вы будете практиковать транс и видения, или займетесь чем-то вроде охоты на полуночных тварей?

Максим спросил, глядя мимо неё:

— Елена, у вас бельё кружевное? Не сочтите за хамство, но оно у вас такое черное, с отливом и что-то вроде бахромы по краям торчит немного?

Девушка изумлённо к нему обернулась:

— Как… как узнали?! Вы же не могли увидеть!

Максим прикрыл глаза и не ответил. Хотел бы он сам знать, откуда!

Лёха проговорил:

— Предположим, мы собираемся заняться чем-то вроде охоты. А что?

Елена наконец отвела взгляд и перестала сверлись Максима глазами. Улыбнулась:

— Тогда у меня есть для вас невероятное предложение! Поехали!

Максим смотрел, как она идёт к своему роскошному внедорожнику:

— Знаешь, когда она уходит, мне становится легче. Рядом с ней как будто постоянно током бьёт внутри.

— Ты чего, она ж красотка! — проговорил Лёха.

— Ну да.

— Откажемся, или посмотрим, что предлагает, а?

— Да поехали. Посмотрим, может что-то путное предложит, — проговорил Максим.

Ленин внедорожник остановился около старого дома на Откосной, за кривым забором. Во дворе густые заросли кустов, крошечный пятачок старого асфальта. В здании два этажа, оба пустые. Верхний сплошь из стекла в облезлых деревянных рамах.

— Это старый фонд, — сказала она, вылезая из машины. — Дом пустует, но он вполне жилой, так, легкий ремонтик нужен. Посмотрим?

Максим восхищенно кивнул.

— С другой стороны дом выглядит так же — остекление второго этажа панорамное, чудесный вид на закат. В доме при Советском Союзе были мастерские художников. Потом это всё некому стало ремонтировать, никто уже не поддерживал фонд в нужном состоянии. А потом протекла крыша и здание законсервировали.

— То есть, там нельзя жить, вернее, устроить офис? — уточнил Лёха.

— Здание выкупили мои знакомые, крышу починили. Офис устроить можно, хотя есть проблемы, — сказала она. — Но давайте посмотрим.

— Сходи сам с ней. Я не могу, — прошептал Максим Лёхе и откинулся на сидение.

Елена улыбнулась:

— Слабость после транса? Отдыхайте. Такие таланты не даются даром.

Лёха, проводив её взглядом, шепнул:

— Стоит ли вообще смотреть? Представляешь, во сколько встанет аренда в таком районе? Это же центр, набережная! Да ещё и ремонт придётся делать.

— Вот и спроси, — сказал Максим.

Как только оба скрылись в здании, вышел из машины и быстрым шагом направился вниз по склону потому, что чувствовал, как только она вернётся, его накроет новый приступ. Жалко потому, что девушка была невероятно красивой, смотреть на такую одно удовольствие. И явно она к нему расположена, улыбается, глазки закатывает... но вот внутри всё дребезжит в её присутствии, как будто вот-вот сломается. И тревога нарастает.

Он так и сидел на заборчике, поодаль, следя за дорогой, когда, спустя пол часа они вышли. Лёха подошел к машине, огляделся. Лена тоже покрутила головой, что-то спросила. Лёха пожал плечами.

Потом они долго прощались, жали друг другу руку. Видно о чём-то договорились? Видимо так.

Но вот Лена уехала и он вышел из своего укрытия. Лёха покачал головой, увидев его:

— Пугаешь меня, Макс, пугаешь! Ладно приступы, но от девчонок бегать это уже перебор.

Максим вяло отмахнулся:

— Ладно, чего вы там, договорились?

— Прикинь! Пошли, покажу. Ключики уже вот! — и Лёха потряс связкой перед его носом.

— Может стоило сначала обсудить? — спросил Максим. — Всё-таки…

— Ты знаешь, сколько они просят за аренду?!

— Сто пятьсот тыщ?

— Коммуналку и чисто номинально, сумму налога.

— Да ладно? — удивился Максим. — С чего бы такая щедрость?

— Это здание её знакомых, купили, но планы поменялись. И площади пока не нужны.

— А зачем сдавать задаром вообще? — спросил Максим, входя вслед за Лёхой в пустой вестибюль. Лестница с резными перилами полукругом уходила вверх.

— Смотри, вот тут можно рецепшн сделать, — сказал Лёха.

— Вот именно. Чисто и не бомжатник вовсе. Откуда такая цена? — согласился Максим.

— У хозяев условие: чтобы тут была какая-то организация, но не сильно многолюдная, чтобы не было много посетителей, но чтобы здание не пустовало и не превращалось в отстойник.

— Ясно, — проговорил Максим, поднимаясь наверх по скрипучей лестнице. Перила у неё были чудо как хороши! Резные.

— Ну вот, представь, это всё наше, — Лёха замер на верхней площадке и перед ними открылось большое пространство, залитое дневным светом. Невероятно красиво. — Можно тут поставить перегородку, будет кабинет и…

— Погоди! — прервал его Максим. — А что она за это хочет? За посреднечество и вообще — от нас? Есть же какое-то условие?

Лёха замялся:

— Ну да… я так понял, у неё есть некая проблема с потусторонним миром, но она не говорит — какая. Она хочет всё это обсудить с тобой. Короче, ей нужна твоя помощь.

— А если я не смогу помочь? И вообще, мне с ней совсем не хочется общаться, — сказал Максим.

— Ну и что, что не хочешь? Как-нибудь пересилишь. Ты понимаешь, что это халява? Такой офис вышел даром, дешевле, чем на Московском? Потерпишь ради таких дел. И вообще… — Лёха вытащил тонкую папочку. — Договор уже подписан. На год.

— Ага… — кивнул Максим.

— Мы ничего не теряем в любом случае. Она даже не попросила оплатить свои услуги. Не говоря уж про цену, которой считай нет. Ну, только покрасить стены... чуток переделать...

— Не с того начинаешь, — отодвинув нехорошие чувства по поводу Лены, сказал Максим. — Я бы проверил водопровод и отопление сначала.

— Не работает ни то, ни другое, она сразу сказала! Трубы полетели ещё весной и всё, воду на фиг вырубили. Нужен сантехник нормальный. Ты знаешь тут кого-нибудь?

— Я в городе месяц, — Максим покачал головой.

— Ну понятно. Найдем на какой-нибудь доске объявлений.

Сантехник нашелся на другой день. Максим увидел объявление, наклеенное на столбе около дома. Не долго думая позвонил и договорился. Парень согласился прийти на другой же день и утром Максим уже ждал его, сидя над блокнотом и размышляя над стратегией бизнеса.

Нужно как-то привлечь клиентов, а как? Дать объявление, типа гоняем нечисть? Хорошо бы, но только нужно сделать это как-то завуалированно, чтобы в мошенничестве не обвинили. И чтобы не прибежали ненормальные...

И ещё нужно бы секретаря завести в будущем, думал он, придумывая и такой и сякой текст. Внизу стукнула дверь, раздался шум шагов, заскрипели перила. Сантехник. Максим поднял голову и увидел парня примерно ровесника, черноволосого, кареглазого.

— День добрый. Это вы сантехника вызвали?

— Мы, — согласился Максим и протянул руку: — Я Максим.

— Рамиль. Ну, показывайте, что сломалось.

Максиму Рамиль вообще не понравился — въедливый и косит под простака, такие без мыла везде влезут. Сразу перешел на ты. Но это ладно, ровесники, но потом Рамиль полез с ненужными расспросами. Максим отвечал уклончиво, делал вид, что занят, а сам присматривал за парнем.

Тот обошел помещение, постучал по батареям, покрутил трубы так и сяк, спросил как пройти в подвал, попутно, не стесняясь, вообще, глянул в его записи. Максим демонстративно прикрыл их рукой, а Рамиль спросил:

— Чего там у тебя? Тайна? — и засмеялся.

Осмотрели фронт работ и Рамиль, оставив здоровый список необходимых деталей, поехал закупаться. Максим попросил Лёху поехать с ним — всё-таки деньги, мало ли…, а сам довёл до ума текст объявления. Открыл предложку Мистического Нижнего, собираясь спросить, нельзя ли заказать у них рекламу, как на лестнице зашумело, загрохотало, раздались голоса.

Максим пошел помогать — парни привезли пакеты, тубы, инструмент.

— Я, наверное, сегодня вам воду подключу в одну точку, на времянке, а нормально разводку уже постепенно соберу, — говорил Рамиль.

Свалив всё на пол, он ушел в подвал.

— Хороший парень, — сообщил Лёха.

— Да? — удивился Максим. — Ну ладно.

Лёха ходил по помещению, что-то измеряя рулеткой. Потом спросил:

— Ты как считаешь, если стол сюда поставим, нормально?

— Ага… — пробурчал Максим.

— Я имею в виду — твой стол. Ты как считаешь, нормально, если солнце в спину?

Максим отложил блокнот и подошел ближе. Пожал плечами:

— А кто его знает… никогда не думал о таких вещах.

— Ну вот сейчас встань тут. Как лучше, если солнце в спину, или в бочину? — засмеялся Лёха.

— Ну… — Максим глянул на окно и увидел, что из входной двери на улицу вышел Рамиль и куда-то направился прямо в рабочем комбинезоне. — Куда это он?

— Не знаю. Может что-то нужно? — пожал плечами Лёха.

Рамиль вернулся через пол часа примерно, поднялся наверх с пакетами в руках, встал на пороге, глядя, как Лёха с помощью мелка и рулетки размечает на полу контуры будущей обстановки.

Максим сидел на оставленных кем-то кОзлах. Рамиль подошёл, ткнул его в бок:

— Давай, подвинься.

Максим совершенно растерявшись, сдвинулся в сторону. Рамиль тут же расстелил на козлах пакет, вытащил три шаурмы и большую бутылку газировки:

— Поесть нужно. У вас стаканы где? Несите.

— У нас стаканов нету., — проговорил Лёха, поднимаясь с пола. — Кстати, Макс, запиши, надо еще будет купить стаканы, чайник.

— Я так и подумал — ничего у них нет, ни стаканов, ни чайника! — сообщил Рамиль. — Вот, свои принёс.

И он достал пачку мятых пластиковых стаканчиков.

Лёха, потирая руки, улыбнулся:

— Это что, еда?! Спасибо, Рамиль! Шкардосно.

— Угощайтесь. Мне одному кушать скучно, взял на вас тоже.

— Спасибо, — скупо сказал Максим, не зная, как реагировать на этого парня. Он вел себя так, будто знал их лет десять. Это настораживало.

Прежде, чем взять шаурму, он открыл блокнот и добавил в список стаканы и чайник.

— А это что у тебя? Пол станицы текста? — Рамиль беспардонно ткнул пальцем в черновой текст объявления. — Книгу пишешь?

— Нет. Это так… — поморщился Максим.

— А вообще чем планируете заниматься тут? Что за контора?

— Такая вот секретная контора, — отрезал Максим. — А ты воду когда подключишь?

— Уже подключил. Там надо было трубу наварить и поставить кран. Сейчас поедим и покажу. А дай почитать, чего ты там пишешь?

Максим беспомощно посмотрел на Лёху. Ну вот как реагировать на это?

— Мы тут типа не совсем обычным делом будем заниматься. Макс поэтому нервничает, — проговорил Лёха.

— Наркотики продавать что ли? — спросил Рамиль и Лёха заржал:

— Наркотики! Хах, приколист!

— Ну а чего еще стесняться? А, у вас тут проститутошная будет, да?

Лёха снова залился смехом, едва не подавился при этом:

— Проститутошная! Хах! Вообще!

Максим, которому это уже надоело, сказал:

— Ты смотрел Охотников на приведений? Ну вот, мы типа того будем, понял?

— Типа вы охотитесь на призраков? Ничего себе. Это типа квест у вас будет? Круто, — одобрил Рамиль и подтянул к себе всё-таки блокнот и прочитал вслух:

— Та-ак… если у вас не типичные проблемы… если вы столкнулись с паранормальной активностью или вас преследуют духи… — Он поднял голову и оглядел их: — Да вы чё? Реально?

— Реально, — подтвердил Лёха.

— Ничего себе!

Рамиль откусил большой кусок и покачал головой:

— Жгёте, конечно. Думаете, пойдет народ на такое?

— А ты думаешь, нет? — спросил Лёха.

— Год назад я бы сказал, что вам лечиться надо. А сейчас я уже так не думаю. Но если интересно, моё мнение... нельзя только на этом заработать. Попрутся ненормальные, вот реально попрутся! Надо открыть типа как детективное агентство, а это всё как бы отдельное направление сделать. И для властей шито-крыто и дополнительный доход, если с паранормальщиной не пойдёт.

Лёха спросил:

— А почему ты мнение поменял? Год назад думал по другому, а теперь что?

Рамиль только тяжело вздохнул:

— Пойду, запущу воду. Вон там в кухне у вас кран, открывайте.

Максим посмотрел ему вслед.

— Что думаешь? — спросил Лёха.

— Ну, тут могут быть варианты… хотя я не исключаю, что он реально столкнулся с чем-то таким.

— Может спросить ещё раз?

— Ты воду проверь лучше, — вздохнул Максим.

Вода пошла сразу. Кран зашипел, выплюнул ржавчину, затем потекла струйка воды.

— Шикарно! — восхитился Лёха.

Дверь открылась.

— Ну чего, бежит вода? Ладно, я тогда пойду, — сказал Рамиль скромно и попятился.

Максим покачал головой:

— Нет уж. Давай садись и рассказывай, что было.

— Чего рассказывать, так, ерунда была.

— Ничего не знаю. Ты мне в блокнот залез, как к себе домой. Так что садись, говори, — потребовал Максим. — А мы послушаем.