Городские легенды 3

Часть 1 Дрёма Глава 1

Лето близилось к концу. На тротуарах уже валялись сухие листья и в воздухе пахло наступающей осенью. Максим оставил машину во внутреннем дворе базы, осмотрел припаркованную Бентли, серую, с оранжевой полосой и кивнул Олегу:

— Здорово! Мирон у себя?

— Да, но у него гости. Не суйся пока, — бросил Олег, который мыл машину после выезда и указав на Бентли, приподнял брови.

Максим кивнул:

— Понял, подожду.

Затем вошёл в ангар и сел у стола, обдумывая, что говорить. О том, что закрылась группа «психологической поддержки», а на самом деле место встречи городских оборотней, Мирон наверное уже итак знает. Как и то, что исчез и Евгений, мнимый психолог, который предлагал людям обращение. Вместе с ним исчезли так же и все члены группы, связанные амулетами. Сбежали вскоре после того, как убили Афину. Куда делись — неизвестно, растворились в пространстве.

Максим хмурился, думая ещё и о том, что надо бы рассказать про их с Ведьмаком интересную беседу. Что Ведьмак подозревает Мирона в организации этой психологической группы и в создании армии оборотней. Смешно? Ну да. Кому нужна армия оборотней? Как её использовать? Странно... но ведь создал её кто-то!

Может быть безумный маньяк, или старый оборотень, которому хотелось компании? Бред...

Наверху хлопнула дверь, да так, что задрожала железная лестница, под которой Максим сидел. Затем в коридоре послышались раскаты незнакомого, злого голоса:

— Я сказал тебе — делай. Значит, сделаешь. Сейчас, а не потом, понял?! Или ты борзеть начал, Мирон?

Максим приготовился к такому же отпору, и тут голос Мирона робко произнёс:

— Да выслушай ты меня, а?! Это не…

— Я тебе не психиатр тебя слушать. И твои проблемы до сиреневой звезды! Сказано — делай. Или будут последствия!

Затем раздался топот ног и глухие восклицания Мирона, который бросился следом, уговаривая, почти умоляя. Максим, замерев на месте, следил, как по ступенькам стучат подошвы ботинок, затем появляется вся фигура незнакомого мужчины, одетого очень дорого.

Максим этим летом немало потолкался с мажоркой Леной по дорогим бутикам, успел поднабраться знаний что сколько стоит. И вот парень в одежде за бешенные тыщи сбежал вниз, вышел из ангара во двор, сел в Бентли с оранжевой полосой и укатил.

Мирон бежал за ним до двери, замер на пороге, дальше не пошел. Максим видел, как он всплеснув руками, вытирает лоб и качает головой с досадой. Затем Мирон повернулся и увидел Максима. А Максим, глядя на его лицо и многое понял. Например, что больше всего Мирон не хотел, чтобы кто-то всё это видел и слышал. Но уже поздно.

— Да что ты всюду лезешь?! Куда не глянь, везде ты, как... червяк в малине, как цветок в проруби! — выругался Мирон. — Ты следишь за мной, что ли?! Что ты под лестницей сел, а?!

Он размашисто прошел мимо, задрожали ступени под его грузными шагами, затем Мирон так же стремительно вернулся назад. Встал напротив Максима, который за всё это время не сказал ни слова, ткнул в него пальцем:

— Что у нас тут, богадельня?! Ты пришел когда? Уже давно. Короче, в этот раз идёшь за разлом с нами, ясно?!

Максим кивнул, ощутив как вдоль позвоночника пробежал холодок. Мирон посмотрел на него зло и кивнул:

— Нечего пялится. Все ходят и ты пойдёшь!

— Один? — уточнил Максим.

— Охренел, да?! По одному за разлом не ходят! Со мной и Сашей пойдёшь! — отрезал Мирон, добавил:

— Готовься!

И снова ушел наверх по лестнице.

Открылась дверь, с улицы, щурясь, зашел Олег. Присел к столу, подтащил бутылку лимонада, сделал глоток и потом посмотрел на Максима:

— Ты чего такой, будто мешком прихлопнули?

— Я за разлом иду, — чуть хрипловато проговорил Максим.

Олег хмыкнул, смерил его взглядом, потом отсалютовал бутылкой:

— Ну, поздравляю с почином, как говориться. Да ты не дрейфь, все ходили. Главное соблюдать технику безопасности и всё будет в ажуре…

Он отпил ещё глоток и встал:

— Ладно, у меня ещё дела. А ты приходи завтра, подберём тебе снарягу.

Встречать Дениса Максим поехал в семь вечера. Электричка Казань-Нижний выпускала народ на перроне. Дениса он заметил издали, это было легко, всё равно, что найти собственное отражение. Брат прибыл налегке, с небольшой сумкой на плече. Кивнув, пожал руку:

— Здорово! Спасибо, что встретил, но я б и сам добрался.

Сели в машину. Денис молчал, глядя вперед. Максим спросил чуть погодя:

— Ты как вообще? В смысле здоровье и… всё прочее?

Денис пожал плечами:

— Пойдёт.

Повернулся и посмотрел на него:

— А ты как? Живешь со всем этим?

Максим сказал:

— Я уже привык, думаю, что это та же служба, только вместо бандитов теперь нечисть всякая, а так никакой разницы.

Денис молчал и он добавил:

— И ты привыкнешь к этой мысли потом. Просто сейчас всё навалилось.

Денис кивнул и ничего не ответил, так, в молчании, добрались до улицы Левитана. Только поднимаясь в лифте Денис сказал:

— Странно, я тут уже был, знаю, но вообще не помню ничего. Как не в себе был, когда ты меня из Перми привёз.

— Это нормально, — заверил его Максим. — Стресс, слабость, вот и результат. Всё будет…

— Хорошо, — перебил Денис, входя в квартиру.

Обошёл её, разглядывая обстановку, сдержанно похвалил за старания. Максим отвернулся поставить чайник, а Денис тем временем уже скрылся в комнате, на стук ответил, что устал и будет спать. Максим кивнул:

— Ну ладно, чаёк тогда завтра.

Но от всего этого осталось нехорошее ощущение. Из них двоих Денис всегда был шустриком и заводилой, а теперь будто внутри выключили свет, одна тьма и безысходность. Как-то надо его встряхнуть...

Попивая чай перед телеком он подумал, что хорошо бы Дениса куда-нибудь вытащить. Надо показать ему Рождественную, сводить в своё любимое кафе, откуда видно Волгу, купить там эту калью, например. Чтобы он снова почувствовал вкус к жизни.

С этими мыслями и лёг спать.

А утром на базе Олег отвел его в помещение рядом со складом и там вытащил несколько комбезов, тех, в которых парни ходили за разлом.

— Значит так, вот размеры, не спеша мерь. Надень, потом походи, побегай, присядь, приляг, встань. Короче, испытай в действии, ясно?

Максим, который всю жизнь покупал себе одежду одного и того же размера, скептически пожал плечами — зачем всё это? Но спорить не стал. Олег, заметив его настрой, сказал:

— Дружище, я понимаю, ты скорее всего не привык шмотки мерить часами. Но тут другое. Вот например, ты купил неудобные ботинки, тебе в них ногу натерло. И ладно, пофиг, пластырем заклеишь, выкинешь, или разносишь. Но с этим костюмом иначе. Если он тебе натрет не знаю… колено, локоть, спину, бок, или будет передавливать, ты потеряешь скорость. А за разломом это — капец. Буквально, был парень Макар. Не любитель примерок, по характеру слишком шустрый, мы его звали Огонек. Так однажды ему костюм натер бочину. Макар перевесил ствол чуть ниже и не сумел во-время достать его. Задержался на пару секунд. Понимаешь? Всего пара секунд...

— И что? — спросил Максим потому, что Олег замолчал и отвинтив крышку, выпил пол бутылки воды разом.

— И то! Фух, утомился. Короче, помер Макар. Из-за натертого бока. Так что мерь и пробуй. Когда выберешь, подойдешь.

Он ушел, а Максим занялся примеркой. Надел комбез сорок восьмого размера, вытащив его из соответствующей коробки. В коробке осталось таких ещё штук десять, Мирон закупает всё оптом, видимо.

Как и советовал Олег походил, побегал, попрыгал. Всё было нормально. Он замер, прислушиваясь к ощущениям. Нет, правда нормально.

Ещё немного поприседал, потом махнул рукой — да пойдёт! И только взялся, а застёжки, как дверь открылась и внутрь заглянул Саша и с ним Слава, тот, с кем они работали по оборотню с Ведьмаком.

— Говорят, ты идёшь за разлом с нами? Реально? — спросил Саша.

Максим кивнул.

— Ну, тогда давай, поможем выбрать комбез.

Слава подошел, осмотрел его со всех сторон, задумчиво почесал лоб, потом спросил:

— Нормально тебе?

— Ну да, — кивнул Максим.

— Ну раз да, давай-ка устроим проверку, типа тест-драйв, — предложил Саша.

Покопавшись в ящиках, он вытащил перчатки, рулон малярки и принялся наматывать кругами скотч, как учил Мирон: сперва широким кругом, потом плотнее.

К ним заглянул Виталик:

— Собираете в первый поход?

— Угу, — кивнул Слава. — Ты принеси снарягу.

— Щас, это мы легко.

Вскоре Виталик вернулся таща ранцевый огнемет ТОС.

— Двадцать три кэгэ, заправленный! Давай, надевай, боец!

Саша застегнул Максиму поверх пояс и объяснил:

— Тут ствол специальный под серебряные пули. За разлом только их и используют, серебряные. Других там и не надо. Ты с ними поосторожнее, зря не шмаляй. Серебряные пули офигеть сколько стоят и как ты понимаешь, их в магазине не купишь.

Слава протянул ножи.

— Серебряный, железный…. Фонарик на грудь прицепите ему.

— Флягу ещё, — посоветовал от дверей Олег. — Я пока простой воды налил. Для примера, чтобы вес ощущался. А завтра там будет особый состав, сваренный из трав, чтобы не потерять ясность рассудка.

— А что может с рассудком произойти? — спросил Максим.

— За разломом воздух не такой, как тут. Он постепенно дурманит сознание и со временем на всё становится пофиг. Помнишь был советский фильм такой, там Марья искусница сидела: «что воля, что не воля, всё одно»? Так и с этого воздуха постепенно так же становится — всё одно и даже смерть не пугает.

Максим вдруг вспомнил Марцева. Тот пробыл за разломом без защиты всего две минуты и воли к жизни не потерял, зато умер от лучевой болезни.

— Там есть радиация? — уточнил Максим с сомнением оглядывая свой костюм.

— Нет там радиации, — заверил Саша. — Дозиметром проверяли и не раз, в разных областях и ни разу не зафиксировали. Но там другое. Как это объяснить? Бывало, человек в неплотно пригнанном респираторе через щелку получал дозу яда. А бывало, что дышал с минуту без защиты и ничего.

— Ты про Ведьмака расскажи, — проговорил Олег, который сел на табурет и закинул ногу на ногу. — Вот история закачаешься.

— А, да, Ведьмак, — кивнул Саша. — Легенда. Он однажды пробыл за разломом без противогаза и в порванном костюме более получаса. И ничего. До сих пор жив и здоров.

— Но это такой единичный случай, другим не удавалось, никому. Отравление наступает через минуту, — сказал Слава.

— Меньше, какая минута?! — искренне возмутился Виталик. — Пары вдохов хватало!

— Я не понял, что там с воздухом? Как можно то радиацию получить, то отравление, то вообще ничего? — спросил Максим.

Виталик пожал плечами:

— Никто не знает. Разлом — это аномалия. Может там воздушные потоки из разных областей приносят то яд, то ещё что, может там периоды, типа как тут смена времен года.

— А ещё говорят, что там на нас что-то смотрит, — проговорил Слава. — И оно решает, что тебе преподнести. Пожалеть тебя, или убить. Короче — аномалия и есть аномалия. Понял?

Он отступил в сторону, оглядел Максима:

— Вроде бы всё, ничего не забыли?

— Угу, — кивнул Саша. — А теперь давай, бегом, на второй этаж, потом вниз, два круга по двору и дальше посмотрим.

Максим, чувствуя себя как в армии, бросился вперед. Почти сразу же взмок под прорезиненным костюмом. По двору уже бежал тяжело дыша.

— Ещё противогаз будет на морде! — подбодрил его Саша. — Так что не мухлюй!

Спустя пол часа Максим снял с себя насквозь пропитанный потом костюм и признал — он немного маловат. Бока чуток натерло.

— Значит бери на пол размера больше, — кивнул Олег.

— Что бывает пол размера? — не поверил Максим.

— У нас всё бывает.

Слава предложил:

— А может за после тяжелого дня выпить за будущие победы?

Максим, которому по зарез было нужно влиться в коллектив с сожалением покачал головой:

— Никак. Я уже договорился о встрече.

— Ну тогда пока! — кивнул ему Слава. — В другой раз.

Максим поблагодарил всех за помощь:

— Я ценю и проставлюсь обязательно!

Но Саша отверг это предложение:

— Мы не проставляемся и за помощь ничего не нужно. Ты пойми, я не тебе помогал, а себе. Пойдём вместе, если вдруг ты по неопытности не собран нормально, пострадать могу я. Понял?

Денис сперва не взял трубку, потом, на третий раз ответил вяло:

— Да.

— В ухе провода! Ты спишь что ли? Мы хотели сегодня посидеть в центре.

Денис вздохнул на том конце провода:

— Давай может завтра? Я чего-то не в форме.

Максим сперва подумал — ну ладно, устал человек и почти что согласился, а потом подумал — да какого чёрта?! Нет уж!

— Денич, давай, собирайся. Скоро осень, террасы закроют, всё, не увидишь красоту.

— Да и пофиг…

— Не пофиг. Я хочу с братом на террасе посидеть. Так что отковыряй задницу от дивана и давай, выходи. Жду в центре.

Денис приехал в потёртых джинсах, старой футболке. Они пешком поднялись на Рождественную и только тут Максим заметил, что все кафе забиты народом. Наступающая осень, что ли, заставляла горожан идти гулять? Они проходили мимо забитых народом кафе, слушали, как тут и там пели.

— Хреновый город, — вдруг проговорил Денис.

— Почему?! — удивлённый до глубины души, спросил Максим. Он искренне считал Нижний если не лучшим городом мира, то одним из лучших.

— Тут как в горах. Вечно надо ползти по склону, — пробурчал Денис.

— Зато красиво.

Они как раз подошли к любимому кафе Максима и встали, разглядывая очередь. Максим, который приходил сюда только утром, выпить чашку кофе и поглядеть на воду, даже не представлял, что по вечерам тут собираются такие толпы. Ни одного свободного места.

Метродотель покачала головой:

— Извините, у нас полная посадка! Если вы только хотите подождать…

Денис тут же отказался:

— Нет, ждать мы не будем. Не очень-то и хотелось.

Оттащил Максима за руку:

— Ну видишь, не судьба. Давай в другой раз.

Максим потоптался немного. Уходить не хотелось, но что делать? Внутри забиты все столики.

— Ладно, посидим в другом месте, — решил он.

Денис только собрался возразить, как они услышали:

— Максим?!

С террасы к ним спускалась девушка. Он узнал её сразу, девчонку которая чудом выжила в лапах Верёвочника:

— Таня! Ничего себе, отлично выглядишь!

— Эх, Максим! Так и не зашел потом ни разу! Ой!

Она замерла, посмотрела на него, на брата, засмеялась:

— Сперва показалось, что в глазах двоится!

— Это Денис, мой брат. А это Таня, — представил он их друг другу.

Таня видимо была в хорошем настроении потому, что снова засмеялась:

— Если б не сказал, что брат, я бы не догадалась, что вы родственники! Ни за что!

А Денис вдруг оживился и ответил ей:

— Ну да, мы не так что б сильно похожи!

Максим подумал — ну точно! Женское общество очень полезно депрессивным парням. Как он сам не допёр! И спросил:

— Таня, ты когда закончишь?

— Я уже! Иду переодеваться, — улыбнулась она сверкая глазами.

— Так пошли с нами! Посидим, поболтаем немного? Денис недавно приехал в город, я хотел ему показать как тут у нас здорово.

Она сразу же согласилась:

— С вами — хоть на край света!

— Вы встречаетесь? Может я третий лишний? — не теряя времени уточнил Денис и Таня помотала головой:

— Нет, ничего такого. Максим меня спас в начале лета, я ему очень благодарна! Реально, Максим, это так. А парня у меня нет.

Вскоре она вернулась в летних джинсах и маечке, вместе пошли вперед, по улице, причем как-то вышло, что Таня и Денис шли рядом и на пол шага впереди, о чём-то оживленно переговариваясь. Максим был только рад, тем более, что подходили к зданию эксперементального театра, где ещё недавно танцевала Афина.

Он окинул здание взглядом — афиша сверкала, двери нараспашку, внутрь валит народ. Да, для мира мы всего лишь песчинка. Грустно это осознавать, но так и есть. Давно ли тут все восхищались Афиной и её искусством танца и вот не прошло и недели, как она умерла, а уже забыта.

Максим подумал, что его куда-то тянет, в тоску. Может от Дениса заразился? И тут же обо всё забыл увидев под аркой Ведьмака. Если бы не слабый свет падающий от сияющей афиши, он бы его не заметил вовсе.

Чуть замедлив шаг, он с интересом разглядывал его собеседницу. Лица не видно, узкие плечи, спина, пучок на затылке. Чёрный узкий пиджак.

Ему вдруг пришло в голову слово: «ворона». Очень ей подходит. Не успели отойти далеко, как ворона попрощалась с Ведьмаком, по мужски пожала ему руку и развернувшись, вышла на свет.

Теперь он увидел её лицо. Красивое. Высокие, точеные скулы, черные глаза. Зализанные волосы. Её будто слепили из мрамора. Странно, не смотря на очень правильные, даже классические черты лица, его к ней вовсе не влекло и интереса, как девушка, она не вызвала, что было немного странно.

Между тем девушка, чеканя шаг, направилась в ту же сторону, что и они. Шла она довольно быстро не смотря на высокие каблуки и то, что набирала на экране какой-то текст. Максим поглядывал на неё украдкой. Почему-то эта девушка казалась ему странной, будто неуместной в толпе. Да, её будто не должно быть в городе, среди людей.

— А пойдёмте лучше в клуб! — вдруг предложила Таня громко и он вздрогнул, вынырнув из своих мыслей.

— Ну правда! Тут рядом открыли новый, шикарный клуб! И я там много кого знаю. Пошли! — предлагала Таня.

С сомнением оглядев Дениса и самого себя, Максим пожал плечами. А вот Денис вдруг сразу же согласился.

— Отлично! — обрадовалась Таня. — Клуб совсем рядом, доберемся пешком!

Она потащила их за собой, Максим всё вертел головой по сторонам, ворона исчезла, будто растворилась в воздухе.

Глава 2

Наутро, когда Максим проснулся, Дениса в квартире всё ещё не было, он проверил, заглянул в его комнату. Выпив кофе, отправил Денису сообщение. Тот ответил, что в порядке и приедет позже. Максим улыбнулся: ну братишка, шустрый! И поехал на базу.

В ангаре за столом собрались он, Саша, Мирон, Олег.

— Ну что ж, начнём, нашу планёрку, — сказал Мирон странно раздражённым тоном. — Мы с вами отправится за разлом. Все, кроме Олега, конечно…

Он вздохнул и посмотрел на Максима:

— Чего ты вертишься?

— Олег связной, получается? — спросил Максим.

— Олег — директор по хоз. части, ему нужно всё знать, чтобы нас собрать. Тебе ведь уже говорили. Ещё вопросы? — он обвёл всех взглядом и устало продолжил:

— Короче, идём в Сонный лес. Поговорить надо насчёт дрёмы. Для тех, кто с нами недавно, поясняю: дрёма это призрачное существо из-за разлома. Обычно проявляется в реальном мире в сумерки, крепнет, впитывая тьму. В темноте может заходить в дома и влиять на людей.

Он выпил воды и продолжил:

— Дрёма имеет два облика: либо это добрая милая старушка, либо злобная зубастая тварь. Чем показаться тебе, она сама решает. Дрёма может влиять на сон: либо дарить сладкие сны, либо кошмары. Кто-нибудь видел очень яркий сон, который надолго запомнился? Скорее всего в этот момент рядом была дрёма, пролетала по своим делам. Обычно они не замечают людей, им до нас нет дела, но бывает, что дрёма прицепляется к человеку. И это плохо.

— Она дарит постоянные кошмары? — спросил Максим.

— Нет, не в кошмарах дело. Дрёма это плохо и в случае кошмаров и в случае хороших снов. Если ты будешь постоянно видеть светлые, объёмные яркие сны, в которых будешь летать от счастья, это тоже не хорошо. Во-первых не будешь высыпаться, во-вторых если сон круче реала, это хреново, други мои. Что тогда реальная жизнь? Всего лишь серая реальность в которой скучно и только и хочется поскорее нырнуть в сладкий сон. Короче, дрёма, наша проблема, — подвёл он итог.

— Ничего не понял, — сказал Олег. — Мирон, прости меня, но на хрена из-за дрёмы идти за разлом? Нужно же искать кто привязал дрёму? И её саму отпугнуть, конечно.

— Не вариант, — Мирон покачал головой. — Дрёму уже отвязывали, приходят новые.

— В этом случае, Мирон, надо искать ведьму, а не за разломом шастать! Жертву пока что оградить солью, дать коньковый амулет и поить её отваром дубового листа, — проговорил Саша.

— Всё это не принесло результата, — отрезал Мирон.

— Чушь не пори! — воскликнул Саша. — Что ты там, за разломом, сделаешь с этой проблемой?!

Мирон сдвинул брови и хмуро оглядел всех: — Кто ещё думает, что я идиот? Говорю русским языком: нет других способов, так что ноги в руки, пацаны. Выдвигаемся вечером. Сегодня.

— Сегодня?! — вскинул голову Олег и Саша тоже настороженно посмотрел на Мирона:

— Совсем одурел? Мы не готовы!

— Что у тебя не готово? В костюм я тебе сам замотаю, огнеметы заправлены, — сморщился Мирон.

— Да в пень мне такую подготовку! Ещё и новенький с нами! Я думал, мы у края с ним сперва побродим, покажем что и как! Не, я так не договаривался!

Мирон хряпнул по столу кулаком так, что пошел гул. Наклонился:

— Охренели все?! Что за базар разводим?! Мне убеждать вас что ли? Может золотую звёздочку выдать и на коленках покачать?! Это к Ведьмаку, он любит беседы всякие!

Никто не ответил, Саша опустил взгляд вниз.

— В восемь вечера выезд. Кто ещё раз вякнет — пойдёт к Ведьмаку, я реально.

Снова все промолчали и Мирон произнёс спокойнее:

— Ладно, есть и хорошая новость: клиент доплачивает за срочность. Так что все будут богаты, да?

— Ага, — кивнул Олег.

— Кроме тебя! — проговорил Мирон и расхохотался. А отсмеявшись, сказал:

— Итак, план простой: заходим и идём спокойно, не бежим, держим нормальный темп. Обходим с севера капустные грядки, переходим чернильный ручей, заходим в Сонный лес. Я говорю с повелителем сна, потом уходим.

— Расчетное время пребывания? — спросил Олег.

— Полтора часа — максимально. Готовь отвар на девяносто минут. На этом все, товарищи. Проверьте костюмы, заправьте огнемёты. Все могут идти, выполнять.

Саша вскочил и умчался куда-то, Олег вздыхая встал:

— Полтора часа… ладно.

Кусая ногти, Мирон смотрел Саше вслед. Потом перевел взгляд на Максима:

— Чё стоишь? Иди, готовься!

Оставшееся часы Максим посвятил сборам. В перерывах выходил на улицу и думал, что сказать Денису. Наконец спросил у Саши, который бегал туда-сюда, как озверевший:

— Сань, на сколько мы уходим? По времени?

Тот остановился, вытер лоб:

— А?!

— Я говорю, за разломом мы сколько будем?

— Мирон сказал же — полтора часа, максимум. Ты не глухой, часом?! Мне там глухой напарник не нужен!

Он был злой и раздраженный, так и пылал. Мирон же наоборот будто притих. Никаких шуточек, острот. Максим подошел к Олегу. Вот кто спокоен, но впрочем ему и не идти никуда.

— Мы на полтора часа уходим, серьёзно?

Олег кивнул:

— Угу. Туда сгоняете, потом назад.

— Собираемся, будто на неделю…

— Так ведь главное — вернуться! — развёл тот руками.

— А где выход за разлом, около Волги из пещеры, да? — он помнил, где в прошлый раз они приоткрыли завесу.

— Не, в этот раз пойдете прямо из дома заказчика.

— Почему из дома?

Олег отодвинул фляги:

— Смотри короче, разлом это не точка на карте. Он типа в другом измерении, что ли. И он прямо под нами сейчас.

— Под городом?

— Типа. И получается, войти можно из любой точки, но мы давно научились выбирать место: например, если надо к озеру, идем из ванной, где видели водяную нечисть. Знаешь почему?

— Почему?

— Потому что тварь заразломная уже протоптала короткую дорожку от своего гнезда к месту. И получается что? Что надо просто пойти её путем, а не кружить по всему разлому.

Максим только хотел поблагодарить, мол понятно, но тут влетел Саша, замахал руками, потребовал на отвлекать Олега. Максим ушёл проверять свою снарягу по пути решив, что Денису он звонить не будет, если что, потом расскажет.

В восемь вечера они все были готовы. Мирон приказал грузить сумки в машины. В молчании выехали за город, потом ещё долго ехали по пригороду. Наконец встали возле большого дома, стоящего на холме, обособленно. Максим спросил:

— Это сюда приходит дрёма?

— Сюда, значит, — тихо ответил Саша.

Зашли в гараж у дома. Большой, на три машины, но сейчас почти пустой. Только у дальней стены замерла, поблескивая, знакомая Бентли. Серая, с оранжевой полоской. Это та самая, что он видел, когда приходил сердитый мужик и орал на Мирона, а тот покорно обтекал. Видимо он и есть заказчик. Но почему Мирон у него на побегушках?

Вытащили из багажника вещи, собрались довольно быстро, надвинула противогазы. Напоследок Олег навесил ему на плечо мини-рюкзачок.

— А это что?

— Это мясные бомбочки. Обычный фарш. Если там увидишь что-то подозрительное, лучше проверь — кинь котлетку!

Он захихикал.

— Серьезно? — не поверил Максим.

— Сейчас вообще не до шуток, — отрезал Мирон и повысил голос:

— Так, приготовились! По глотку настойки и вперед.

Максим так и не спросил, что это за настойка, но спорить не стал, надо — значит надо. Саша между тем чертил на гаражной стене знак чёрной смолой, в этот раз знак был другой, не тот, что чертили, когда отправляли назад Матрёшку.

Стена вдруг пошла рябью, качнулась. Будто сквозь пелену, а потом вполне чётко проступили очертания неизвестного мира.

Склоны, поросшие травкой, шевелящейся как попало, без всякого ветра, терялись во тьме.

— Вперед, — глухо, сквозь противогаз, сказал Мирон и первым шагнул с кафельного пола на чёрный камень.

Максим шагнул последним. Оглянулся — позади будто сквозь окно виднелась часть гаража. Олег помахал им рукой, затем картинка помутнела и пропала. И почти тут же вдруг резко стемнело.

— Твою же налево! — воскликнул Саша. — Мы попали в затмение, Мирон!

— Странно, — хмуро проговорил Мирон. — Откуда оно? Ничто не предвещало, как говориться…

— Айда назад, а? — проговорил Саша тревожно. — В затмение ходить…

— Некогда назад, — отрезал Мирон. — План прежний, курс на капустные грядки. Фонари включить.

— Стой! — крикнул Саша. — Давай без фонарей! С ними мы как на ладони!

— А без них ни хрена не видно! — отрезал Мирон и зажег свой. Узкий луч света осветил рябую поверхность и колышащиеся травинки. Он повернулся к Саше:

— Не вздумай наступить на эту дрянь!

— Это кровососка, травинки вроде, а острые, как бриты, порежут штаны как нехер делать. Попытаются крови попить. Обходи. И вообще, держись за нами, проверяй периметр.

Мирон, обойдя площадку, заросшую травинками, выбрался на гладкую поверхность, покрытую странными кругами, напоминавшими лунные кратеры.

Здесь набрали ровный темп и некоторое время шли вперед, пока где-то далеко впереди не раздался волчий вой. Мирон тут же погасил фонарь и встал на колено, сдернув с пояса пистолет. Саша достал бинокль, обводя пространство.

— Что там, они? — напряженно спросил Мирон.

— Чисто. Это сквозь слои доносится, — Саша убрал бинокль, выпрямился и включил фонарь. — Давайте-ка чуть прибавим скорость, я думаю, Мирон, что может неспроста бахнуло затмение, может слои перемешиваются, а?

Мирон ничего не ответил, только пошел вперед быстрее.

Спустя несколько минут Максим огляделся и увидел неясные силуэты на горизонте, прямоугольники, будто дома-хрущевки. Чем больше он вглядывался, тем лучше понимал — это не хаотичные природные формы, а самое настоящее свидетельство разумного труда.

— Там будто строения. Что это? — наконец спросил он.

Саша глянул в сторону и выругался:

— Вот зараза!

— Чего ты? — Мирон глянул туда же и замер. — Этого же не было.

— Именно, что не было! — как-то отчаянно проговорил Саша. — Этого, чёрт дери, не было! А я тебе говорил: надо мониторить перед тем как соваться сюда!

— Что происходит? — попробовал спросить Максим, но его оборвали:

— Бегом. Надо поспешать, парни! — напряженно проговорил Мирон и подмигнул ему: — Это, дружочек, самое хреновое, что здесь бывает: слои перемешиваются. Если не поторопимся, уйдём за слоями, как камень в воду — вглубь разлома, на нижние уровни и тогда всё, напрасно старушка ждёт сына домой!

Договаривал он уже на бегу, сразу взяв резвый, но ровный темп.

Спустя некоторое время картина снова переменилась. Чернота понемногу рассеялась, оранжевый свет, поднимающийся из-за горизонта осветил равнину. Заметно потеплело, кое-где теперь из расселин вырывался белесый пар.

Далеко впереди зазмеилась чернотой пропасть. Мирон встал, тяжело дыша, вытащил флягу, приподняв противогаз, сделал глоток. Саша повторил его действие. Максим удивленно смотрел на них. А как же — воздух здесь яд, как же мгновенное отравление?

— Выпей настойки, давай, быстрее. Только сделал глоток и опустил забрало. Мы не знаем почему, но тут так работает: пока пьешь почему-то не травишься.

Пока Максим пил, Мирон махнул рукой вперед:

— Места знакомые.

— Угу, — мрачно согласился Саша, — Только убей бог не пойму, как нас сюда вынесло?

— Чудеса, — согласился Мирон. — Ладно, пройдём мимо Лоскутника и дальше, на капустные грядки. И там уже близко.

Саша глянул на часы, покачал головой:

— Времени в обрез.

— Тем более повод поспешить.

Они спустились вниз, к чёрной трещине. Мирон предупредил:

— Боец, к краю не суйся.

Будто Максим собирался туда сунуться! Нет уж, дураков нет. Они шли теперь не слишком быстро, было жарковато, да ещё оранжевый свет превращал равнину в раскаленную сковороду с черными трещинами.

Почва вдруг коснулась под ногами, Мирон проворчал:

— Почуял, скотина!

Саша предупредил:

— Ты, главное, не беги. Он не гончая, понимаешь? Мчаться за нами не будет, так, некоторое время будет плестись следом, потом отстанет.

— Кто? — вертел головой Максим и вдруг увидел.

Из-за края черного разлома, в десятке шагов позади, вдруг поднялась голова. Головой он назвал это только потому, что на ней были глаза. Только глаз было не два, гораздо больше. Может пара десятков мигали как попало на бесформенном сгустке плоти. Они были разных цветов и форм, сидели вразнобой, будто натыкали их как попало.

Затем за край зацепились не менее четырех рук, потом подтянулись ещё и ещё руки, полезло наверх бесформенное тело, будто сшитое из кусков. Максим замер, не в состоянии отвести взгляда.

Саша подтолкнул:

— Не стой на месте!

Мирон сказал:

— Всё нормально, не бойся, это Лоскутник. Он не так чтоб опасен, до нас ему вообще пофигу, сейчас уползет назад.

Однако чудовище не уползло, оно следовало за ними вдоль склона, мигала пара десятков глаз, рассыпанная по телу.

— Не оглядывайся, если мы не побежим, он не побежит тоже, — посоветовал Саша, но Максим не оглядываться не мог.

Вскоре Мирон свернул от змеящейся пропасти наверх, Лоскутник совсем замедлился, затем уполз обратно, в пропасть.

— Он охраняет проход, на ту сторону никого не пускает. Пока не полезешь туда ему нет до тебя дела, — сказал Мирон.

— Ага. Тварь ленивая, но упорная, — поддакнул Саша.

— Что это за существо вообще? Его как будто… как будто… — Максим подыскивал слова. — Как будто из частей тел надёргали. Как будто взяли запчасти и клубок скатали, как получится, так и ладно!

Мирон оглянулся, хмыкнул:

— Смешно, да.

— Что смешно? — спросил Максим.

— Ну, ты прав. Он весь состоит из частей тел… людей, которых поймал. Если приглядеться, я там найду пару знакомых глаз, — задумчиво проговорил Мирон. — М-да…

Когда ушли от пропасти наверх, снова стемнело. Тут, наверху, почва была покрыта чем-то вроде гладкой кожи, пористой, черной. Бугорки пружинили под ногами, чавкая.

— Как меня бесит это место! — выругался Саша под нос.

А Максим увидел впереди самое настоящее капустное поле. Довольно широкое, теряющееся во мгле. Круглые капустные вилки торчали хаотично, некоторые прямо из земли, другие качались на высоких стеблях.

Мирон замер рядом, хмуро глядя на этот огород.

— Это и есть капустные грядки? — спросил Максим.

Мирон мрачно кивнул:

— Да. Только ещё неделю назад из было в десять раз меньше.

— Говорю же — слои перемешиваются, надо возвращаться и…

— Ладно, посмотрим.

Мирон снял с плеча огнемет и подпалив запал послал вперед широкую струю. То, что Максим принял за капусту вдруг издало мерзкий визг и кинулось в стороны, оставляя посередине широкую свободную полосу.

— Вот и славно, — кивнул Мирон и шагнул туда, где только что все пестрело круглыми кочанами, а теперь только дырки от них в земле остались. — Поторопимся, — сказал он напряженным голосом.

Саша, ругаясь тихонечко, следовал за ним, тыкая дулом в стороны. Максим заметил, что кочаны разбежались в стороны, но далеко не ушли, замерли и будто караулят, ждут.

— Сзади! — крикнул Саша и кинувшись к нему, пустил струю огня назад.

В пламени шипя исчезли и осыпались головешками несколько растений, другие издали угрожающий звук.

— Ты что не следишь, что у тебя за спиной делается?! — крикнул Саша зло. — Вот потому я и не хотел идти с новичком!

— Ну всё, не ори. Пришли! — крикнул Мирон и они выбрались наконец из капустного поля на гладкую поверхность. — Ещё немного и на месте.

— Дойдём ли назад… — проговорил Саша и пустился следом.

А вскоре и Максим понял, что они находятся в этом месте как-то уж слишком долго. Голова немного плыла, ощущение времени в вовсе пропало. Казалось они бродят тут уже несколько дней. А ведь ещё даже не половина пути, им потом назад топать столько же.

Но вот впереди, сквозь тьму показались колышащиеся в воздухе тени. Будто паутинная сеть колебалась они на слабом ветру.

— Пришли! — сказал Мирон почти радостно.

Саша кивнул:

— Ага. Давай, двигай вперед! Быстро.

Мирон бросился бежать, Максим видел, что там, впереди, что-то вроде леса из мультиков Гильермо дель Торо, лес без листьев, изломанные, кривые сучья, а над ними реет паутина, переливаясь в призрачном свете.

— Теперь слушай, боец, ради чего мы здесь, — проговорил Саша, скидывая рюкзак на землю. — Мы должны держать вход для Мирона. Вот от них, — и он указал вверх рукой.

Максим увидел, что то, что он принял за паутину, поднялись с веток и приближаются к ним со всех сторон.

— Это сонники, — объяснил Саша. — Они попытаются нас усыпить. Тогда сонный лес сомкнёт проход и Мирон сдохнет внутри, так и не найдя обратной дороги. А мы тоже останемся тут, видеть прекрасные сны пока не сдохнем.

И он ткнул вверх огнеметом. Тени немного отступили, раздвинулись, но затем снова потянулись к ним, будто туча над головой сгущалась. Они кружили неспешно, будто вороны над жертвой, выжидая.

— Ты следишь на сто восемьдесят и я слежу на сто восемьдесят. Не подпускай их к себе, и ко мне, главное! — посоветовал Саша.

Они встали спина к спине, следя за летающими прядями. Иногда он слышал, как Саша отгоняет особо настырных. Задрав голову, Максим следил, как пряди, похожие на паутину, грациозно движутся в небе. Будто танцуют. Даже красиво... в голове между тем вдруг поселился странный покой. Страх и опасения ушли, он будто бы примирился с этим местом.

И когда Саша воскликнул:

— Наконец-то! Идёт!

Даже не ощутил радости и облегчения. Он повернул голову и увидел, что из-за корявых стволов и правда появился Мирон. А Мирон вдруг закричал, вытягивая вперед руки, будто на что-то ему указывал.

Что он там увидел? Максим вдруг заметил: паутинные пряди, оказывается, опустились ниже и выбравшись из сплетения сучков, крадутся к ним. Саша их не видел, да и не мог, они двигались с той стороны, которую должен был контролировать он, Максим.

Мирон снова закричал. Видимо потому, что пряди были уже очень близко. Кажется, нужно что-то сделать... но странное оцепенение, которое заменило все чувства, помешало ему. Мирон был совсем уже близко, когда и Саша заметил откуда надвигается опасность и сделал шаг в сторону. Но было поздно, нити коснулись его руки.

Глава 3

Максим подумал, что нужно помочь, но эта мысль промелькнула, не задев сознания. Он стоял и смотрел, как паутинная тень коснулась руки Саши, задержалась, будто ощупывая, затем с невероятной скоростью нити оплели её и будто просочились внутрь, скрылись под перчаткой.

Саша охнул и осел на землю. А Максим так и стоял столбом и смотрел на это. Внутри царил покой — всё нормально, честное слово! Мирон что-то кричал ему, Максим с трудом понял смысл его слов, пришлось напрягать мозги, чтобы разобраться, что значит «выпей отвар идиот». А, вот что Мирон имел в виду! Но он совсем не хочет пить.

Мирон ударил его в живот коленом и боль немного вернула сознание.

— Выпей отвар, дебил! Иначе сдохнем! — проорал Мирон прямо в ухо и сунул фляжку ему в руки.

Максим сделал глоток потому, что этого от него требовали, но едва жидкость попала в горло крикнул:

— Мирон?! Какого хрена со мной случилось?!

— Следи за периметром, они рядом!

Затем он отвернулся, непрестанно повторяя:

— Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Максим видел, как Мирон достает из нагрудного кармана шприц и прямо через комбез колет Сашу в руку, потом трясет его как тряпку. Но вот Саша немного пришел в себя и даже сел.

— Ты как? Можешь встать?! Время на исходе! — орал Мирон.

— Придется встать... — Саша сцепил зубы.

— Ходу теперь! Ходу назад! — крикнул Мирон, поднимая его. — Не спим, парни! Домой, быстро!

Саша не выдержал уже перед самым выходом, около островков острой травы. Упал и не смог подняться. Мирон молча отдал Максиму черную коробку и взвалил Сашу на плечи. В коробке что-то билось, у Максима не было времени посмотреть что там, а тем более спросить.

Обратная дорога далась тяжелее, ему одному пришлось контролировать пространство, а ещё он теперь боялся, что снова впадёт в оцепенение, когда внутри разливается ложный покой. Мимо лоскутника они тащили Сашу вдвоём, Мирон едва дышал, когда они миновали оранжевую площадку возле пропасти.

Саша всё бормотал: «Не надо было идти», повторял как считалку. Мирон пару раз посоветовал ему заткнуться, но не настаивал. Наконец они подошли к островкам кусачей травы и тут Саша рухнул.

— Во-время, — мрачно сказал Мирон, открывая проход.

Засветилась яркая точка, затем она расширилась, качаясь. Сквозь мутную тень появилась картина гаража. Мирон перекинул туда Сашу, затем шагнул сам. Максим буквально рухнул на бетонный пол и закашлялся, стянув противогаз.

Олег осмотрел их компанию и проговорил с досадой:

— Мирон, вас не было ровно час сорок пять. Вы чудом назад дотянули!

— Задержались. Было затмение и слои начали перемешиваться. Теперь с недельку за разлом лучше не соваться.

— Что с ним? — Олег, встав на колени, стаскивал с Саши капюшон и противогаз.

— Сонника поймал. Осторожно.

Сашу облили интексицидом, затем осторожно стащили комбинезон. Максим удивился, что Саша бледнее белых стен гаража. Олег влил ему в рот какую-то жидкость, поднялся:

— Давайте его унесём в машину.

— Он выживет? — спросил Максим.

Мирон сжав губы смотрел в сторону.

— Он выживет?! — повторил Максим.

— Надеюсь. И не ори. Езжай домой, отоспись. Деньги тебе скину.

— Ты главное скинь новости про Сашу, — сказал Максим и добавил: — Мне жаль. Я подвел вас… не выпил зелья во-время. Но Мирон, оно того стоило?

— Чего ты несёшь? Много ты понимаешь! Думаешь, за разлом ходить легкая прогулка?! Там всегда что-то идет не так, то затмение, то трясение, то оборзение! Нельзя легко сходить, нельзя — это разлом! Но идти надо!

Максим, сжав кулаки, собирался кое-что ещё сказать, когда рядом раздалось тихое покашливание. Повернувшись, он увидел того самого, хозяина серого, с полоской, Бентли. Смерив их взглядом, тот сказал:

— Мирон.

И повернувшись, направился прочь. А Мирон, подхватив коробку, ринулся следом. По его поспешности, по жесту, каким тот вытер вспотевший лоб, Максим понял — Мирон сидит на крючке у этого парня и очень крепко.

Он проводил его взглядом.

Олег вернулся и сказал:

— Я поеду, увезу Саню. Ты с нами?

Максим кивнул:

— Ага… слушай, а кто это чувак, у которого Мирон прыгает через кольцо?

Олег ответил уклончиво:

— Тут всё сложно, Макс. Ты пока не понимаешь… разберешься со временем.

Сашу отправили в больницу, к знакомым врачам. Олег уверил, что у них есть свои специалисты, которые в курсе, что делать в таких случаях.

Они расстались у больницы, договорившись, что если будут новости о Саше, Максиму сразу же сообщат. Олег уехал, а Саша сел на лавочку и понял, что подняться просто нет сил. Ещё пить хотелось невыносимо, а идти до магазина — ну никак.

Пискнул телефон. Он посмотрел — пришла довольно крупная сумма, даже сквозь усталость он удивился и впечатлился, даже проговорил:

— Что правда?

Правда, сумма была тут как тут.

Зазвонил телефон: Рома. Мама его звонит. Неужели что-то опять случилось?! Врач сказал эта неделя будет решающей. Максим взял трубку, вежливо начал:

— Здравствуйте, как…

Но его перебил весёлый смешок.

— Рома?!

— Ага. Очнулся. И как-то прям в норме.

— Отлично! — проговорил Максим сжимая трубку. — Просто отлично!

— Ты чего какой-то странный? — спросил Рома и Максим ответил:

— Да всё хорошо. У меня-то отлично. А как ты? Что врачи говорят?

— Говорят — жить буду. Пока что полежу тут, потом поеду на реабилитацию.

— Ты вообще как? Руки ноги двигаются?

Рома хохотнул:

— Да, двигаются. Только слабость.

— Хоть одна новость хорошая! — выговорил Максим.

— А какие плохие? Что там, с оборотнями в итоге?

Максим задумался: что говорить, о чем умолчать? Но Рома настаивал и пришлось выложить всё, как есть. Под конец Максим даже рад был тому, что есть кому выговориться. Рома спросил:

— Значит, этот Ведьмак так и сказал, что это всё Мирон устроил?

— Сказал, да. Но я не верю ему. Зачем тогда Мирону было убивать Афину? И зачем ему сорок оборотней? Нет, это чушь. Но…

— Что — но?

— Не понимаю я его до конца. Вроде он нормальный парень, вроде парни ему доверяют, мыслит правильно, но иногда его заносит. Типа той истории с Денисом… ну, я тебе рассказывал.

Тут Максим помрачнел и добавил:

— Я сам не лучше. Из-за моего решения умер старик…

— Который итак был при смерти, — вставил Рома задумчиво.

— Да, но…, но всё же. И ещё теперь ты. Не знаю, ты в курсе, что у тебя в машине нашли кругляш проклятого золота? Всё, что случилось из-за него. Моя вина…

Рома сказал:

— Может так, а может и нет. Я плохо себя увствовал, может быть ни ты, ни золото это не причем. Ладно, разберемся. А про Мирона, надо побольше узнать, кто он. Я пробью его личность, потом обсудим.

— Ты сперва из больницы выйди, — посоветовал Максим.

— Выйду. Теперь уж выйду!

Они попрощались и Максим сел на лавку в сквере и заказал себе кофе и бургер прямо сюда, на лавку в парк. Пока ждал немного отдохнул, растянувшись на деревянной поверхности, которая показалась вдруг невероятно удобной.

Поблагодарив парнишку, он принялся за еду. После короткого отдыха аппетит стал вообще зверским. Настроение тоже стало чуть лучше, мир заиграл красками. Ромка жив! Он подумал, что надо бы поесть чего-нибудь ещё, посерьёзнее. Интересно, дома есть еда? И набрал номер Дениса.

Брат ответил сразу, в трубке орала музыка. Он крикнул:

— Это ты? Погоди!

Затем грохот и биты стали стихать и вскоре Денис сказал:

— Ты где? Ты в порядке?

— Я да. Хотел с тобой обсудить планы на ужин, да ты с Таней гуляешь?

Денис согласился:

— Угу. Гуляем.

— Она одна, или с подружкой? — спросил Максим с надеждой.

Денис ответил немного растерянно:

— Не, не вариант… короче, пока. Я перезвоню.

И отключился. Круто. Максим удивлённо посмотрел на померкший экран.

Тут же пришло сообщение: «За мной следят. Девка в чёрном, похожа на ворону. Шла за мной весь вечер, машина черный китаец Лисянь, кажется, номера… Это не твоя беда, случайно?»

Максим тут же написал:

«Ты где? Это моя проблема»

Денис скинул локацию и название клуба и спросил:

«Нужна помощь?»

«Оставайся в клубе, будь на виду, я скоро», — ответил Максим и встал со скамейки. Что за дерьмо происходит?! Ясно одно — Ведьмак послал за ним соглядатая. Но зачем? Чего он хочет?

Преодолев желание позвонить и сказать ему пару слов, Максим вызвал такси. Сперва он поймает эту девку, прижмет ее. И спросит, что им с Ведьмаком от него надо.

Клуб сиял огнями. Максим сразу направился на стоянку, быстро нашел нужную машину. Лисян замер будто чёрный зверь, красивый и хищный.

— А ты подходишь своей хозяйке, — проговорил Максим и подумал, что уже с машинами разговаривает.

Осмотрев китайца со всех сторон, он пришёл к выводу, что сигнализация не работает, или намеренно выключена. Ловушка?

Отец в свое время много чему их научил, а потом служба добавила, но вскрыть машину на охраняемой стоянке ему не по силам, тут нужен особый скил. Максим задумался — как быть? Перебрав пару вариантов, наконец принял решение и направился ко входу.

Его пустили внутрь без проблем, нацепили браслет на руку. Максим огляделся. Всё как всегда — музыка орала, мелькали огни, дымные хвосты стелились по полу.

Дениса и Таню он заметил довольно быстро, умный Денис переместился в центр, чтобы быть на виду вообще у всех. А вот ворону пришлось поискать, но вскоре он и её увидел. Одетая, как и вчера, сплошь в черное, она сидела на высоком стуле у бара и почти не прячась, поглядывала на Дениса.

«Вставайте и не спеша уходите. Такси подъедет ко входу», — написал Максим, а сам вышел на улицу и направился на стоянку. Спрятался рядом с машиной. Вскоре послышался стук каблуков — это ворона спешит к своей тачке.

Вот пиликнула сигналка. Значит, она всё-таки есть. Максим ждал. Успеет, нет? И вскоре совсем рядом послышался голос Тани:

— Девушка, девушка, стойте! Вас там ищут! Стойте же!

Ворона остановилась, Максим пробрался к дверце, слушая, как Таня рассказывает про какого-то парня, который будто бы хотел познакомиться. Ворона отвечала скупо, мол не заинтересована, оставьте меня, но Таня была очень настойчива. Тем временем Максим подобрался к машине, приоткрыл дверцу и скользнул назад. Прикрыв дверь он поблагодарил китайских товарищей за почти бесшумный замок и притаился з спинкой переднего кресла.

Ну вот и она, идёт назад. Ворона села за руль, принялась возиться, настраивала что-то. По плану Денис и Таня должны быстренько уйти к такси, которое увезет их куда-нибудь на окраины и высадит так, чтобы они могли сбежать от преследования. После этого вороне придется бросить слежку и поехать по своим делам. А он, Максим узнает о ней чуть больше.

Если уж совсем повезет, она в пути поговорит по телефону с кем-нибудь, может быть с Ведьмаком. Хватит и намёка — чего им от него надо? Да и вообще любой информации...

Заурчал мотор, машина выехала со стоянки, на проспект. Максим видел, как за окном мелькают фонарные столбы, постепенно пейзаж менялся, они двигались к окраине. Вот машина съехала куда-то на проселок, попрыгала на кочках, затем они въехали в какой-то тоннель и встали.

Ворона вышла из машины и куда-то направилась. Максим осторожно приподнялся, посмотреть куда она. Может она встречается тут с кем-то что-то…

Чуть слышно щелкнула дверца, Максим повернул голову и увидел ворону: она стояла в проеме широко улыбаясь.

— Ну вот. Я тебя искала-искала, а ты сам нашелся!

Максим выпрямился, а потом расслабился. В конце-концов, что она сделает? Девчонка.

— Зачем следила за братом? — спросил он.

Ворона сказала:

— Искала к тебе ключи. Но вы меня вычислили. Какие молодцы.

Её тон Максиму не понравился. Он спросил:

— Ладно, что тебе от меня надо? Вернее вам. Тебя ведь Ведьмак нанял? Ну так скажи ему — я не буду сдавать Мирона. Пусть сам решает своим проблемы.

— А какие у Ведьмака проблемы? — спросила она.

Максим пожал плечами:

— Я не знаю и знать не хочу.

— А у тебя?

Она склонила голову на бок.

— У меня нет проблем, — отрезал он.

— Да нет, есть. У тебя их выше крыши и будет ещё больше, если не одумаешься.

— Интересно, что у меня за проблемы? — спросил он.

Ворона сверкнула глазами, влезла на сидение, села рядом и начала загибать пальцы:

— Ну, посмотрим. Ты прожил много лет в Кайбушке, чтобы понять, что случилось с твоей Таней, но так и не смог понять.

Это был удар ниже пояса. Он вздрогнул и уставился на неё: откуда знает?! А ворона продолжала:

— Ты не смог найти того, кто убил Таню, не смог найти того, кто убил твоего отца, а ведь из-за его смерти умерла и твоя мать, верно? Представляю, как тебе хотелось найти убийцу. Так что? Ты сдался, или тебе всё ещё интересно, кто виновен?

Максим прорычал:

— Кто тебе рассказал, а?!

Она только засмеялась. В следующий момент Максим рванул её, подтащил к себе, сжал плечи:

— Ты мне всё расскажешь! Ты мне всё расскажешь, или я тебя…

И тут же его отбросило, будто ураганом, ударило о передние сидения так, что они заскрипели, спина разломилась от боли.

Затем неведомая сила подхватила его и приподняла. Только тут он понял, что это ворона тянет его вверх своими тоненькими ручками-палочками. Развернув его, теперь уже она припечатала Максима спиной к сидению. Он вытаращил глаза — ничего себе!

— Попробуй, заставь меня что-то рассказать! Ну, давай! — Ворона тряхнула его. — Давай, заставь! Ну?!

— Кто ты такая? — прошептал он оторопело.

Кривая усмешка исказила её лицо:

— Кто я? Не твоё дело!

Максим заметил, что из выреза у неё выскочил амулет на цепочке — серебряная, раскрытая ладонь. Заметив, куда он смотрит, ворона заправила цепочку обратно. Ослабила хватку. Он рванулся, проверяя её силу, теперь уже не делая скидок, что она женщина.

Не тут то было, ворона снова припечатала его к сидению. Руки сомкнулись у горла:

— Сиди спокойно!

И Максим кивнул. Расслабился, перестал сопротивляться. В пылу битвы она прижала его своим весом и теперь оказалась у него на коленях. Максим хмыкнул.

— Я сотру это самодовольство с твоего лица! — пообещала она.

Максим медленно поднял руки и закинул их за голову.

— Выходит, мы в затруднительном положении.

— Правда? — улыбнулась она.

— Правда. Убивать друг друга никто из нас не хочет. А я не буду с тобой общаться. Что остаётся?

— Тогда я сейчас выкину тебя на улицу и уеду. Не так уж ты мне нужен, — пообещала она.

— Очень страшно! — сказал Максим. — Мы же на окраине Нижнего, вдруг я не смогу добраться до дома, да?!

Она внимательно всматривалась в его лицо:

— Делаешь вид, что тебе всё равно до моих слов? Что тебе нет дела до того, что случилось с твоими близкими?

Он отвёл взгляд и ворона это заметила. Усилила нажим:

— Если ты согласишься помочь, то уже сегодня узнаешь, что с ней случилось. Я расскажу, обещаю.

Максим сказал:

— Что ты мне расскажешь только?! Придумаешь, что её убил какой-нибудь водитель Вася из Хабаровска, который мимо проезжал и увидел девчонку на трассе?! Да ты хоть что-то вообще знаешь про ту ночь?!

— Да, знаю. Знаю, что в ту ночь она пришла к тебе и говорила о своей обиде. Ты тоже злился на неё, а затем она убежала в сторону леса. Ты видел как она бежит туда, но не пошел за ней и не остановил потому, что злился. Больше её никто не видел.

— Вот именно, что никто. Так что откуда тебе знать, что с ней случилось?

Ворона сказала:

— Небольшое уточнение: её больше никто не видел, кроме того, кто её убил.

Слышать, что Таню убили было неприятно и Максим нахмурился. И сказал:

— Нет, я не верю, что ты что-то знаешь. Будешь манипулировать мной? Ну нет.

— Тогда откуда я знаю все эти детали? — спросила она.

Максим пожал плечами:

— Могла узнать, это есть в материалах дела. Могла поднять архив, для этого не нужно особых связей даже. Так что не аргумент.

Она усмехнулась:

— Хочешь узнать ещё детали?

— Хочу, — проговорил он и вдруг понял, что у него на коленях девушка, которой он говорит «хочу» и это звучит очень… двусмысленно. Она, видимо, поняла о чем он думает и отодвинулась немного, что нисколько не помогло в узком пространстве машины.

— Ты просто идиот, — с презрением сказала она. — От твоей несговорчивости пострадаешь в первую очередь сам!

— Это как-то не похоже на детали, которых нет в деле! И кажется мне, что ни хрена ты не знаешь, — усмехнулся он он.

Ворона сказала:

— Погибнут люди, если ты не поможешь! Много людей.

Он выпрямился так, что их лица оказались слишком близко и отодвинуться ей было некуда:

— Если тебя это заботит, скажи кто ты и чего хочешь! Начнем отсюда, а не с шантажа!

— Тебе надо знать кто я?! А Мирона ты не спросил, кто он, прежде, чем начинать работать на него?! Может быть узнал бы...

— Не твоё дело! — отрезал он.

Теперь оба замерли в полутьме, друг против друга. Не смотря на всю злость, что витала меж ними, Максим ощущал что внутри знакомо поднимает голову желание. Всё-таки когда красивая девушка вертится на коленях начинаешь думать на определенный лад.

Она тяжело дыша глядела на него. Неужели она думает о том же?!

И тут у неё пиликнул телефон. Ворона рыбкой нырнула за ним между сидений, выгнувшись назад прямо с его колен. Слабый свет осветил её тонкие черты, когда она взяла телефон в руки. Нахмурив брови, закусила губу.

— Что-то случилось? — спросил Максим.

Она выключила экран и проговорила:

— Выметайся.

— Может быть сначала слезешь с моих колен?

Она соскользнула быстро, как змейка.

— Катись!

— Может быть скажешь хотя бы кто ты?

Ворона покачала головой:

— Не твое дело, говорила уже.

— Имя у тебя есть?

— Нет.

— Очень приятно, Нет!

— Убирайся, — отрезала она.

Максим пожал плечами и открыл дверцу:

— Насильно мил не будешь. Знаешь, в чем твоя беда?

— А?! — изумилась она. — Моя беда?!

— Именно это я и сказал. Вы, девушки, во всё приносите что-то личное. А так дела не делаются, понимаешь? Поменьше истерики, нервов и всё сразу пойдёт совсем иначе.

Она протянула ногу и распахнула дверцу пошире:

— Вали, или я тебя вышвырну сама!

— Зачем так нервничать, — пробормотал он, вылезая.

Ворона вышла тоже, открыла водительскую дверцу и проговорила:

— Пока будешь ждать такси, прочитай, что пишет сегодня канал Мистический Нижний. Это ваша вина и такое будет только шириться. Когда всё поймёшь, найди меня и может быть, я помогу!

Максим воскликнул:

— Мистический Нижний? Погоди, ты что, знаешь автора канала? Он из наших, да? Кто это?

Дверь захлопнулась перед носом, ворона села за руль. Рявкнул мотор и машина, пятясь, выехала из заброшенного перехода. Обдав его запахом бензина, умчалась прочь.

Максим выбрался следом, огляделся. Они были совсем недалеко от города, на территории заброшенных складов. Поодаль лаяли собаки, кругом ни огонька, ни живого человека. В отдалении переливался вечерними огнями город.

— Ну и как отсюда выбираться?! — вслух сказал он и добавил, глядя на огни: — Красиво!

От Дениса пришло сообщение:

«Ты в порядке?»

Максим сразу же ответил:

«Всё норм! Скоро буду дома».

«Ночую у Тани» — пришел почти сразу ответ.

— Ну и хорошо, — пробормотал Максим и опустившись на придорожный камень, нашёл нужный канал. Несколько минут назад на Мистическом вышел новый пост, да не просто пост, а с видео. Он сперва прочитал довольно длинный пост:

«Некоторое время назад в клинику Кустова попал известный в городе предприниматель. По городу ходили слухи, что этот человек лечится от некой, свойственной богатым парням зависимости, но вскоре всплыли иные подробности! Оказывается этот мужчина уже долгое время страдает от невозможности уснуть, а если и спит, то видит постоянные кошмары! И вот сегодня несколько минут назад, он скончался.

Медсестра, которая дежурила в его палате, говорит, что видела как из вентиляции прямо в палату спустилась бесформенная черная тень! Она медленно приблизилась к больному и проникла под веки. Через несколько секунд он начал громко кричать и метаться. Медсестра пыталась разбудить его, но не смогла. Она позвала на помощь врачей, но больного разбудить не удалось и он скончался так и не проснувшись и громко крича. Это ужасно — то, что происходит порой в нашем городе! За такое кто-то должен ответить! Иначе каждый из нас в опасности! Будем следить за ситуацией. А пока можем предоставить вам старое видео, которое раскроет то, что у убитого были враги».

Видео было мутное, снимали тайком, со спины и половину экрана закрывал чей-то палец. Человек метался на постели, видно было, что он болен, или не в себе. Максим разобрал сквозь жалостливые всхлипы:

— Это он... Это он! Он сказал, я умру! Но я выживу! И отомщу. Я отберу у него всё, не только бизнес! Не оставлю ему даже дома, не успокоюсь, пока у него есть крыша над головой. Он продаст всё, даже свою драгоценную Бентли, всё, всё-о продаст! Только мне нужно сначала выспаться…»

Часть 2 Леший. Глава 4

— Бентли… Бентли-шментли… — пробормотал Максим, почему-то уверенный, что знает о какой Бентли идёт речь. Тот самый мажор, который заставил Мирона помчаться за разлом, рискуя жизнью, наверняка о нём.

Он вздохнул, вспоминая, что сегодня они принесли из-за разлома коробку в которой что-то было. Что-то живое из леса, где летали твари, слишком уж похожие на тех, что описала неведомая медсестра каналу Мистический Нижний!

Максим тяжко вздохнул. Будто мало банды пропавших оборотней, ещё теперь и это. А что, если Ведьмак прав? Если прав, то об оборотнях и вовсе не стоит говорить с Мироном. Нет, во всём этом деле нужно разобраться. Если из руками убили кого-то, он, Максим, на такое не подписывался! Только вот как разобраться?

От Мирона пришло вдруг сообщение: «У тебя неделя выходных. Много чего сегодня было. Хорошего отдыха». Мелькнула вялая мысль — вот время, чтобы подумать, оглядеться, но от неё почему-то не было никакой радости.

Максим добрался до дома на рассвете. Сперва решил пройтись до обитаемых мест, а потом что-то вдруг поймал ритм и топал с десяток километров. Прогулка помогла очистить голову и во двор он входил совершенно с другим настроем - всё получится, это точно!

Всходило солнце, золотя крыши и асфальт на дороге. Вокруг царила тишина — в такое раннее утро все ещё спят. Максим искал ключи от дома по карманам, когда во двор въехало такси.

Ещё один ночной гуляка. Такси остановилось возле подъезда и оттуда выбрался Денис. Оба с усмешкой посмотрели друг на друга.

— Ну как, разобрался с вороной? — спросил Денис, выбравшись на асфальт.

— Более-менее. А ты что в такое время приехал? Сказал же, что у Тани останешься? — удивился Максим.

— Таня чем-то недовольна. Что-то ей не так.

— А что не так?

— Говорит, всё слишком быстро, вроде надо подумать, повременить, — Денис вздохнул. — Да кто их разберет, чего им надо.

— Угу, — согласился Максим.

— Слушай, я тут подумал, можешь взять у себя там пару выходных? — спросил Денис.

— Зачем?

— Помнишь, мы хотели съездить в Кайбушек? Навестить могилы родителей. Да и вообще, надо бы разобраться с имуществом. Квартира стоит просто так. Надо или продать, или квартирантов пустить. Я за продажу.

Максим кивнул. Ему эта квартира навевала только дурные воспоминания. Туда они перебрались, когда заболела мама и все плохое случилось там: весть о смерти Тани, потом отца, потом мамина смерть.

— Согласен, надо продать, — кивнул Максим.

— Только дом давай оставим, — сказал Денис и добавил мрачно: — Есть у меня такая мысль, к старости, когда набегаюсь, вернуться в этот дом и буду доживать там последние годы.

— Дом продавать нельзя. Его ещё прадед строил, — согласился Максим и добавил: — У меня как раз выходные, давай поедем, хоть сегодня. Только мне надо немного поспать.

— И мне. Не спал всю ночь, — кивнул Денис, заходя в лифт.

Часть 2

Леший.

Кайбушек поразил Максима непривычными тишиной и неспешностью. Обилием зелени, небольшими домиками. В памяти всё было более... оживлённо. Но может быть тогда он просто не жил ещё в большом городе?

Вот улица Кирова, почти что центр. По улице идёт трамвай, соединяя торговый колледж с речным портом. Ему казалось раньше, что это широкая, большая улица, а теперь он видит что за заборчиками стоят небольшие домишки с резными наличниками, торчат целые заросли сирени (весной вся Кирова благоухает сиренью) и выглядит эта улица как типичный посёлок.

Старый Дом Быта в два этажа выделяется среди других домишек как великан, возле него парковка для машин, а внутри теперь торговый центр.

За стеклянными окнами, в кафе, сидит народ. Максим знал, тут все друг с другом знакомы и помахал рукой, проезжая мимо. Наверняка там кто-то из знакомых.

Дальше был съезд к реке Сливянке и новому ЖК Сливянка с модными домами. Именно тут и жила недавно Ветрова Анна…

Он проехал дальше. Наконец у заброшенного завода, от которого осталась пара работающих корпусов, потянулись родные улицы. Едва они въехали во двор собственного дома, как зазвонил телефон.

— Николай Семёнович! — объявил Максим глянув на экран и покачал головой.

— Работает сарафанное радио! — засмеялся Денис.

Максим ответил:

— Да... да, мы приехали, да, оба, уже в городе. Не позвонили потому, что ещё только во двор въезжаем.

Ворчливый голос произнёс:

— Забыл добавить, что вы сегодня оба у нас в гостях вечером и никаких отказов!

Дом Николая Семеновича стоял на окраине, на одной улице с их собственным. Разделяли их всего-то пятнадцать домов. У Николая Семеновича просторный двор, высокая крыша. На крыльце их встречали хозяева. Елена Олеговна вышла прямо в фартуке:

— Ну здравствуйте, двое из ларца, одинаковых с лица!

И почти тут же ушла, извинившись:

— Варенье довариваю, на стол сейчас соберу. Пока отдохните!

Про варенье можно было не говорить, густой аромат наливной китайки влез в окна автомобиля ещё на повороте. Такие яблоки росли только в доме у Николая Семеновича и больше ни у кого, а его жена каждый год варила какое-то невероятное количество варенья, прозрачного, солнечно-жёлтого. Всем знакомым доставалось по баночке.

Пока ждали хозяйку, сели на веранде с которой открывался вид на длинный огород, ограниченный прозрачным забором. Дальше был только луг, спускающийся к озеру. Ветерок носил паутину над желтеющими травами, за два участка от них пели.

— Суббота, люди развлекаются, — сказал Николай Семенович.

Выпили по рюмке домашней настойки, посмаковали. Денис ушел в дом, а они остались сидеть вдвоём, подставляя лица заходящему солнцу.

— Максим… тут одно дело есть... разобраться бы.

Максим открыл глаза:

— Вы на пенсию вышли, говорят?

— Пенсия пенсией, но народ начал пропадать. Местные пропадают, пропали несколько туристов. Ушли в лес и не вышли. Их искали, ничего не нашли. Полиция и егеря, и эти, волонтёры тоже. Ни тел, ни людей.

— И что вы думаете?

Он вздохнул:

— Думал я и так и сяк, кажется мне, что это дело сходное с тем… что весной случилось. Нечистое дело.

— Ясно, — кивнул Максим. — А что вообще? Какие версии?

— Говорят разное. Что забрели, а болото, что отравились ягодами, что их поймал маньяк…

— А вы думаете?

Николай Семенович снова вздохнул:

— Что я думаю… теперь я тебе скажу откровенно. Я думаю, у нас в лесу не чисто. Есть там что-то. Бабки наши говорили, что в лесу живёт леший. Правда, или нет, я не знаю. Но туристы пропадают не просто так. И не только в этом году они пропадают, раньше тоже исчезали, просто не так много их пропало.

— Раньше это когда? — нахмурился Максим.

— Например, твоя Таня, — бросил Николай Семенович и Максим нахмурился, слушая дальше.

— Ты никогда не думал, как странно с ней случилось?

Максим пожал плечами:

— Не повезло ей. Пошла к лесу, в сторону трассы, встретила кого-то плохого, вот и вся странность. Короче, оказалась не в то время, не в том месте…

— Да кого она могла тут встретить?! — возмутился вдруг Николай Семенович. — Сам подумай, не в Нижнем ведь дело было! Это Кайбушек! Тут в три ночи девочки одни до магазина ходят и ничего. Дети гуляют одни. Все у всех на виду. И потом, где эта трасса-то? Нет, Таня пошла не к трассе, а к лесу! И следы туда вели. И кого она могла в лесу встретить?! Лешего?!

Максим молчал.

— Это Кайбушек, — повторил Николай Семёнович, — в Кайбушке ничего не происходит, так, пьяные драки.

— Была версия, что волки, или…

— Чушь! Какие волки. Скорее тогда зайцы её нашли, — перебил Николай Семёнович, хмурясь. — Ну ладно, волки, а где кровь тогда? Где следы, останки, кости? Охотников вызывали ведь, с собаками лес прочесали. Следы Тани ровно у поворота к ручью оборвались. Дальше ни следочка. Так что ни в волков, ни в то, что она уехала я не верю. Ты лучше послушай вот что: люди в нашем лесу давно пропадали. Только в этом году их целых трое, а раньше по одному за два-три года, вот и не бросалось в глаза. Но если подумать, то ясно уже давно, что творятся тут странные дела.

— Очень странные дела, — машинально проговорил Максим, думая об услышанном. Он искал Таню пять лет. Тогда проверял разные версии, от того, что она заблудилась в лесу и утонула а Дальнем болоте, до того, что неведомым образом прошла ночью семь километров через бурелом, вышла к трассе и там села в машину к какому-то уроду. Но если посмотреть на дело вот с этой точки зрения?

— Когда я только начал службу, — между тем заговорил снова Николай Семёнович, — мой первый начальник рассказывал о своём подозрении. У него была целая папка по этому делу. И список пропавших. Знаешь, когда первый случай бесследного исчезновения зафиксирован? Это был ещё 1897 года. Грибник пропал тогда. Вернее, художник приехал на этюды, ушёл в лес по грибы и всё. И с тех пор каждые год-два по человеку. Как часы.

Максим заметил:

— Люди везде пропадают.

— Везде-то везде, но у нас — бесследно. Был человек и исчез, как корова языком слизнула.

Он вздохнул:

— Мне начальник рассказал, что люди пропадают, а я был молодой, горячий, сказал — убийц поймаю, а он мне: этого убийцу не поймать. Он не человек. И давай задвигать за мистику. Ну я не верил ни в бога, ни в черта… подумал, что он рехнулся и больше мы об этом не говорили. Но со временем я начал понимать, что он был прав. Особенно теперь.

Он замолчал прислушиваясь, из гостиной, за спиной, донеслись звуки: это супруга Николая Семеновича гремела посудой, накрывая на стол. Денис, судя по всему, помогал ей.

— Заканчиваю. Скоро за садится будем, — произнёс Николай Семенович. — Ты главное, восприми всё спокойно. Я думаю, что ваш отец умер не просто так. Ваша мама болела, помнишь? Долго болела, тяжело. Потому вам и дали квартиру в городе и вы переехали. Я знаю, отец твой искал средство чтобы ей помочь. И вдруг, в какой-то момент мама ваша поправилась. Вы обратно, в дом вернулись. Вы маленькие были чтобы понимать, но все говорили — это чудо, что она на ноги встала. И многие тогда считали, что это отец ваш нашёл какой-то способ, как-то её спас.

Максим, раскрыв широко глаза спросил:

— Вы уверены? Мама… да, она болела, да, квартиру получили… потом она вдруг… поправилась. Но мы думали, она сама как-то.

Николай Семёнович покачал головой:

— Сама как-то… ей врачи уже срок назначили. Сказали — годик, не больше. Она не вставала уж почти.

Перед лицом Максима будто в тумане промелькнул образ спальни пропитанной запахом лекарств, постель, на постели бледное лицо матери.

— Как же я всё забыл?! — искренне изумился он.

— Вы дети были. Дети всё легко воспринимают… вот если б она умерла, вы бы запомнили, а так что, полежала-полежала и встала. Так вот, утверждать не буду, но я думаю и тогда думал, это ваш отец её спас. Потом вы сюда, в старый дом вернулись, вы подросли. Всё было хорошо пока не пропала Таня твоя. И как-то раз твой отец проговорился мне, мол в лесу нечто странное происходит. Я тогда его послушал, потому что уж и сам взрослый был и много чего повидать успел. Я спросил, чем помочь, может? А отец ваш сказал, что сам пока. И вот, за неделю до смерти он сказал мне, что нашел кое-что. А сам радостный был, мол ну вот, все скоро закончится, больше никто в лесу не исчезнет. Мол ему только надо кое-с-кем поговорить. И вот через неделю после этого его и убили.

— И вы молчали?! — воскликнул Максим.

— Тише, Максим. Не кричи. А что мне было делать? В рамках расследования я сделал всё, что мог, ты и сам знаешь. Перевернули всю область. А вне рамок… ну что я мог, когда и сам ничего не знал, кроме пары намеков!

— Могли бы мне рассказать! Когда я на службу вышел.

— А что было рассказывать? Нечего, в том-то и суть. Нельзя подойти к парню и заявить: в лесу нечисто, народ больше века пропадает. Это людей не впечатляет. Сам такой был, до седых волос думал, что начальник мой был не в себе.

Он вздохнул:

— По началу у меня ещё была надежда, думал, может что-то в дневнике у вашего отца найду. Был у него дневник. Да только он пропал бесследно, мы ничего не нашли. И мать ваша о нём не знала…

Он повернулся в кресле:

— Слушай, Максим, а может ты его найдёшь? Черный такой, кожаный ежедневник? Его отцу твоему подарили на двадцать лет службы?

— Поищу… — проговорил Максим.

— Поищи. А пока ищешь, можешь кое с кем поговорить?

— С кем? И о чём говорить?

— Лет тридцать назад у нас в лесу пропали двое мальчишек, мы учились вместе с ними, Алёша Дымов и Гриша Рыжов. Ушли за грибами и всё, бесследно. Но через неделю Дымов вышел из леса, сам. Вот с ним и поговори.

— Хорошо, — кивнул Максим. — Дымов, говорите?

— Он в желтом доме лежит, — сказал Николай Семенович и Максим посмотрел на него удивленно. В Кайбушке желтым домом называли психоневрологический диспансер.

— Очень давно лежит. Как из леса вышел, так туда и попал. А Рыжова так и не нашли, ни живого, ни тела. Были разные версии: болото, звери. Ещё подозревали Дымова, может он убил товарища, закопал в лесу и чокнулся на этой почве. Но от Дымова так ничего и не узнали.

— Понятно. Получается, он единственный живой свидетель, — кивнул Максим и повернув голову, улыбнулся: в окно постучала Елена Олеговна, она уже сняла фартук и пригладила волосы.

Николай Семенович встал на ноги:

— Идём, идём, Ленок!

И тихо проговорил, обращаясь к Максиму:

— Не единственный. Этим летом, когда ты уехал в Нижний, был ещё случай. Через лес, на мотоцикле поехали два парня и пропали. Но один вышел потом. Зовут Андрей Плетнев.

— Этого я знаю, — кивнул Максим. — Он живет возле автовокзала.

— Да, он. Но у вокзала уже не живёт. Он теперь тоже в желтом доме. Когда его нашли, всё твердил: «Только один. Раз в седьмицу». Дымов тоже что-то странное говорил, я уж не помню что именно. Только когда Дымов вернулся всё на нём и закончилось, а теперь с Плетнёва только началось. Пошла волна исчезновений. Ещё трое и это только за лето. Потому и прошу — помоги разобраться! Чувствую, кроме тебя никто не сможет.

На другой день с утра они с Денисом принялись за разбор вещей в квартире. Максим искал отцовский дневник. Если найдётся, то это сильно облегчит дело.

Довольно быстро они закопались в вещах, которых накоплено было не мало. Ему-то казалось, что квартира почти пуста, но как только начали снимать с полок и вынимать из шкафов, так вскоре весь пол в просторной комнате оказался занят грудами вещей.

Максим сказал, что займётся сервантом и бумагами, а Денису велел заниматься шкафом и вещами. Выкидывать решили только старое, а все более-менее хорошее отвезти в какой-нибудь фонд.

Взялись с энтузиазмом за дело, но вскоре оба устали. Да и ещё тоска напала, будто ворошили собственную жизнь.

— Давай по чаю, — предложил Денис и Максим облегченно согласился. Он как раз нашел в шкафу коробку с отцовскими вещами. Мама сложила всякие мелочи, что мелькали у отца в руках — перьевую ручку, зажигалку, запонки, прибор, которым вроде бумаги прижимали к столу. Зачем их прижимать?...

Выбросить это невозможно, хранить тяжело.

— Увезём некоторые вещи в дом, ладно? — громко спросил он, роясь в вещах.

Денис из кухни крикнул:

— Само собой!

А Максим разочарованно вздохнул — дневника в папке не было. И кажется вообще его в квартире не было. Может быть только на антресолях? Он с тоской поднял голову: антресоли… это же с головой закопаться!

Следующие полтора дня они провели в квартире как два затворника. Перебирали вещи, раскладывали по разным стопкам, порой от воспоминаний сердце сжималось. Как-то раз он увидел, как Денис держит в руках свою старую коробку, в которой хранил крышки и фантики, а лицо у него странное. Максим отвернулся и сделал вид, что ничего не заметил.

Наконец они немного рассортировали кучи. Теперь уже ясно было, что дневника в квартире нет. Складывая остатки разгрома Максим подумал, что они с Денисом молчат целыми днями, хотя раньше, в детстве, болтали без умолку. Всю жизнь они были лучшими друзьями. А теперь?

Что-то случилось, или они просто стали разными? Денис постоянно угрюмый, да и он уже не тот веселый подросток, как был когда-то.

— Я тут подумал, раньше мы болтали постоянно, вообще не затыкались! А теперь молчим, — вдруг сказал Денис. — Помнишь, о чем мы болтали?

— Нет, не помню. Обо всем сразу как-то… — проговорил Максим.

— Мы с тобой думали, что к двадцати годам уже всего добьемся. Весь мир перед нами. Так казалось. Думали, будем ездить на шикарных тачках, жить в столице, в роскошных квартирах. И все девчонки наши, — закончил он с усмешкой.

— Точно… — повторил Максим. — Только я собирался ездить на мотоцикле.

— Да, помню. А теперь нам под тридцать, ни хрена мы не добились и не добьемся уже. Я так точно уже всё, а ты хоть поднял золота, прикупил хату. Может ещё чего сделаешь… — он замолк и угрюмо добавил — И отца с мамой уже нет. Детство кончилось, короче.

Он проговорил тихо:

— Как так получилось? У меня же были планы. Я ведь зачем в первый раз на вахту поехал? Поработать сезон, чтобы денег поднять на свои задумки. И что? И всё, видимо на вахте и сдохну.

С тех пор он замолк, да и Максиму как-то расхотелось разговаривать.

Коробки с отобранными вещами увезли в родительский дом. Пришлось ездить дважды, зато ничего ценного не оставили. Максим нанял женщину — убраться в квартире. Оставил ей ключи.

Они с Денисом быстро перекинули вещи, которые заняли половину родительской спальни. Затем Денис ушёл в магазин, а Максим, оставшись один, вышел на огород, оглядеться.

Сперва он увидел беседку. Она осела, наклонилась. Когда жили тут, отец каждый год её красил яркой краской, а мама рисовала на стенах узоры. Машинки, медведей. Она вообще хорошо рисовала.

За беседкой лежало заросшее травой поле. Когда-то тут были картофельные грядки. Трава уже высохла, пожелтела, но если приглядеться, сквозь нее до сих пор ещё видны горки и бороздки. Максим вспомнил, как они натягивали веревочку и по веревке копали лунки.

Он пошел вдоль рядка, приминая траву ногами. Осенью, примерно в это время, они копали картошку. Отец копал, они с Денисом отряхивали кусты от земли, обрывали ботву, складывали в вёдра. Мама ссыпала картошку в тачку, увозила к сараю, на просушку. Потом, когда темнело, они разводили костер и пекли в земле только что выкопанную картошку. Ничего вкуснее он не ел в жизни.

Вон там, у забора они садились на бревнышки вокруг костра. Ели, рассказывали всякие истории. Вернее, рассказывал папа, обычно всякие ужасы про вурдалаков. А мамины истории были смешными. От этих воспоминаний его вдруг накрыло волной тепла и горечи — этого уже никогда не будет!

А ведь мечтал же он когда-то жениться на Тане и сидеть вот так же, но уже с Таней, со своими детьми, слушать истории отца и печь картошку. Он всё смотрел туда и вдруг увидел отблески. Будто бы и правда костер догорал на старом месте.

Ничего не понимая, Максим подошёл ближе, чувствуя, как появилось ощущение тепла, яркая точка так и замелькала перед глазами. Он остановился и увидел в траве рассохшиеся бревна. Круг, сложенный из камней, когда-то гладких, теперь позеленевших, вросших в землю.

Между ними почва так и отдавала красноватыми отблесками, будто горел костерок. Но никакого огня же не было! Максим наклонился, коснулся земли, чтобы проверить — теплая, или нет?

И как только пальцы коснулись почвы, его будто молнией ударило. Максим упал на колени. Будто могучий поток пронесся прямо через него и отступил. Он так и не понял, что это было, но теперь точно знал, там, под кострищем что-то есть.

Притащив из сарая немного ржавую лопату, копнул землю. Слежавшаяся почва поддавалась трудно, трещали корни. На глубине в два штыка лопата ударила о железо и вскоре он вытащил старую железную коробку. На крышке ещё можно разобрать: Ландринъ. Коробка тщательно обернута в несколько слоёв полиэтилена.

Он бросил лопату, нетерпеливо сорвал пленку. Под крышкой, внутри, лежал отцовский ежедневник. Тот самый, чёрный, подаренный на двадцать лет службы.

Максим убрал его в коробку и унес в сарай. Пока Дениса не было, прочитал первую страницу. Там шли рецепты с довольно странными ингредиентами типа волчьего глаза и могильной пыли. Кажется отец искал чудо-рецепт для мамы. Он перевернул сразу в самый конец. Последней записью было:

«Встреча около тропы к лосиной кормушке. Через три поворота, после земляничной поляны». И дата. Накануне его гибели. Скрипнула калитка — Денис вернулся.

Максим убрал ежедневник, спрятал под дрова. Почему спрятал он и сам не знал. Денис улыбнулся:

— Что, ревизию владений проводишь?

— Да, осматриваю наследство, — кивнул Максим.

— Пошли жрать. Макс, я вчера что-то не то наговорил. Столько всего свалилось просто — эти призраки и демоны, еще сам чуть не сдох. Не обращай внимания, ладно? Всё в порядке на самом деле.

Максим кивнул:

— Ну да, понимаю.

Заперев тщательно дверь в сарай он вошёл в дом следом за братом.

Глава 5

Максим первый раз за многие годы спал в родительском доме. Не спалось почему-то, в голову лезли мысли, казалось, под окнами кто-то бродит. Он встал, выглянул в окно.

На огороде темно по-осеннему. За кустами смородины, что растут почти что возле дома ничего не видно, но ему показалось, там мелькнула тень. Максим тихонечко вышел во двор, постоял у крыльца. Вокруг спал пригородный посёлок, за спиной сияли огни Кайбушка, впереди, до самого леса ни жилья, ничего. Тьма и мрак.

Утром позвонил Николай Семенович:

— Как дела? Говорят, вы два дня из квартиру не выходили, а сегодня в родительский дом перебрались? — спросил он.

— Всё про нас знаете! — усмехнулся Максим и поздоровался тоже.

— Ну так что ты хотел, Кайбушек! — Николай Семёнович добавил чуть тише:

— Денис рядом?

Максим сказал:

— Он на кухне. А что?

— Ты в желтый дом так и не съездил ведь? А зря. Ночью Дымов скончался.

— Убили? — уточнил Максим.

Николай Семенович ответил:

— Почему убили? Сам умер, сердце. Возраст не молодой.

— Ясно.

— Пока Плетнёв жив, ты бы сходил к нему? Мало ли... Я могу завтра глав врачу позвонить, попросить пустить тебя. Да ты и сам его знаешь, наверное.

Максим поблагодарил и сказал, что до завтра ждать не будет, сходит сегодня.

К десяти утра он уже подъезжал к знакомому зданию, обнесенному забором. Когда-то, теперь кажется это было сто лет назад, он выкрал отсюда детей. И помогала ему Анна Ветрова, врач, которая здесь работала. Хорошая девушка. Была...

Максим вышел из машины и сразу же направился к корпус, к глав врачу. Дорогу он знал, ещё по старой работе, в полиции.

Главврач когда-то был знаком с их отцом, да и их помнил с детства, потому встретил его как родного. Он вытащил из шкафчика графинчик:

— Это домашняя настойка, не крепче газировки. На работе нельзя пить, но помянуть надо. И родителей твоих и Анну. Земля им пухом! Хорошие были люди...

Выпили, не чокаясь.

Убрав всё в шкаф, глав врач сказал:

— До сих пор жалею, что ты ушел со службы. Такие, как ты нужны в системе. Ты горел этим, видно было. Как и твой отец, светлая ему память.

Максим не стал говорить, что может быть потому отец и умер. Что горел на работе и влез во что-то такое, что до сих пор хвостом тянется.

Вместо этого перешёл к делу:

— Я к вам не просто так, дядя Миш. Поговорить бы мне с одним пациентом.

— Да, знаю. Коля звонил, просил уже. Говорит, парень может знать, куда люди пропадают в лесу, — глав врач сузил глаза. — А ты что, не бросил розыск? В частные детективы подался, что ли?

— Ну… вроде того, — согласился Максим.

— Ладно, давай провожу тебя до палаты. Только ты там осторожней, не нервируй его сильно.

Максим вошел в палату и сперва не узнал человека, которого увидел. А ведь вместе катались на великах, на рыбалку ходили! Теперь перед ним на постели сидел скрюченный человечек с бегающим взглядом. Ничто в нём не напоминало весёлого парня, каким он когда-то был. Раньше Андрей много улыбался, носил голову высоко поднятой, шутил постоянно, иногда — слишком жёстко. Максим замер на пороге, не зная с чего начать. И тут Андрей увидел его и худое лицо осветила улыбка:

— Денис? Не, Денис на вахте постоянно, Макс! Здорово! Хорошо, что пришёл! Садись! Какими судьбами забрёл?

Максим, который готовился к разговору с безумцем, удивился и протянув руку, присел на стул, напротив.

— Чё, как? — завел светскую беседу Андрей. Потом пригнулся и прошептал:

— Сигарет нет?

Максим покачал головой:

— Не, не курю же…

— Я тоже. Но ими можно меняться. На пачку можно выменять шоколадку! — расстроился Андрей и тут же сказал: — В следующий раз принеси, ладно?

— Я тебе сок принёс и шоколадный батончик, — Максим выложил на стол свою гостинцы и Андрей обрадованно сгрёб их:

— От души, брат! Спасибо! Ну, что там, в Кайбушке? Как наши? Денис на вахте? А Ленка как?

Несколько минут они обсуждали своих старых друзей и одноклассников. Едва Максим собрался начать осторожные расспросы о том, как они исчезли в лесу, как вдруг Андрей сказал:

— Ясно-понятно. Ну, про Таню не спрашиваю, у неё всё в ажуре.

— У Тани? — удивился Максим.

Андрей вдруг засмеялся, будто шутку вспомнил:

— Помнишь, она типа умерла, да? Все ей поверили. А оказывается она всех разыграла! Хах-ха! Ха-хха!

Смех у него был странный.

— Кто разыграл? Кого? — уточнил Максим.

— Танька твоя, ну! Чё делаешь вид, что не знал? Она тебя не курсанула? Она ж тебе всё рассказывала, не гони!

И он ткнул Максима в плечо, засмеялся ещё громче и вдруг оборвал смех и посмотрел в окно. Лицо его стало другим, он будто вылетел из пространства и проговорил совершенно иным, пустым голосом:

— Только один. Больше нельзя. Только один. Раз в седьмицу. В седьмицу. В седьмицу. Пока что так... пока. Пока так! Пока в седьмицу...

— Андюх? — позвал его Максим.

— А?! — тот будто выбрался из-под воды.

— Ты когда Таню видел?

— Кого? — переспросил он и наморщил лоб.

— Таню, Таню, мою девушку.

— А, её! Таньку… — он нахмурился и Максиму показалось, что перед ним сидит мальчишка лет восьми, который вот вот заплачет.

— Чего она вообще? Ты ей скажи, а?! — пожаловался он.

— Скажу. А ты мне скажи, что Таня сделала? И когда?

Андрей сделал странное движение всем телом, изогнул плечи, локти, голова покатилась с плеча на плечо, при этом он запрокинул её назад. Максим ждал, удивленно глядя на эти телодвижения.

— Ну мы едем, короче… по лесу. Поворот к Земляничному ручью проехали. Добрались до лосиной кормушки и тут Таня выходит. Ну, мы остановились. Я говорю — Танька, ты что ли? Ты же умерла. А она смеется. И потом… потом….

Максим ждал, но Андрей ничего не стал говорить больше, только скорчился, руки суетливо двигались вдоль тела, по кровати, потом он всхлипнул.

Максим хотел дать ему водички, но Андрей завел свое:

— Раз в седьмицу. Только один. Только один. В седьмицу. Пока еще он держит. Пока держит. Земляничный ручей. Держит. Держит. Держит.

Он вдруг повернулся к Максиму, глаза у Андрея были огромные, испуганные. Замогильным голосом он спросил:

— Надо рассказать. Понимаешь? Надо, чтобы узнали. Только один. Раз в седьмицу. Но это пока. Пока! Земляничный ручей… потом он уже всё…

И повалился на кровать, лицом вверх. Застывший взгляд уперся в потолок. Максим подавил желание сказать: «Андрюх, хорош придуриваться! Говори нормально!». Вместо этого спросил, будто у ребенка:

— Андрюша, скажи мне кто всё это тебе рассказал, про седьмицу, про ручей? Таня?

Андрей выдавил сквозь зубы:

— Леший. Леший, леший, леший.

И вдруг заорал прямо в лицо Максиму:

— Один в седьмицу! Один!

Максим отпрянул, вскочил. А в дверях уже появились санитары. Его выгнали из палаты и Максим не сопротивлялся, понятно, что общаться дальше не было никакого смысла.

По дороге домой он вспомнил, что у отца в дневнике тоже речь шла о встрече у тропы к лосиной кормушке. Просто совпадение? Место там, как говориться, нахоженное, идёт тропа на Серово, тут же поворот к егерям, а земляничная поляна так вообще излюбленное место сельчан.

Когда-то совхоз распахал лесную поляну и засадил её сортовой земляникой. Совхоза лет тридцать нет, а земляника всё растёт и потому поляна называется земляничной. За поляной, если идти на север, будет старая дубрава.

Старики в Кайбушке говорили, что это особое место, мол там нельзя ни жечь костров, ни шуметь. Этим деревьям лет по шестьсот. То есть видели времена Ивана Грозного, с ума сойти. Это место считалось заповедным и охранялось егерями.

Максим подъехал к дому, думая, что надо сходить в лес, посмотреть, что да как у старой дубравы, у Земляничного ручья. Но сначала конечно получше изучить дневник отца. Он задумался, показывать ли Денису дневник? А почему бы нет? Это и его касается.

Запарковавшись у дома сразу направился к сараю. Но ещё на подходе почуял что-то и остановился. Было светло, едва перевалило за полдень, ранняя осень. Небо чистое, вокруг никого, а внутри всё замерло от предчувствия беды.

Волоски на руках встали дыбом. Максим распахнул дверь и заглянул внутрь. Никого там не было, только в воздухе витают следы странно знакомого аромата. Он вдруг понял, где уже слышал его. Танины духи так пахли. «Цветок яблони», вот как они назывались. Таня других не признавала, ездила за ними аж в Москву.

И вот теперь в воздухе сарая повис отголосок этого запаха.

— Таня? — глупо спросил он и вдруг увидел на полу, в пыли следы. Небольшие следы женских ног. Максима будто холодной водой облили. Он повторил глухо: — Таня?

И присев на корточки коснулся руками земли. Совсем свежие… и вот ещё, возле оконца. Кто-то стоял тут и смотрел сквозь мутное стекло на входную дверь их дома. Кто-то вчера ночью был прямо тут и теперь в сарае ещё слабо пахло «Цветком яблони». От этого у него даже закружилась голова.

Потом встал на ноги, пробормотал:

— Ну ладно… — и сунул руку под бревно, куда накануне спрятал дневник И тут же вскрикнул: — Вот же чёрт!

Дневника не было.

Денис был в гостиной, сидел у старенького телевизора, резался в Сегу, в Микки Мауса, который спасал Минни из башни колдуна. Выглядел он вполне довольным.

— Привет. Ты сегодня выходил куда-нибудь? — сразу спросил Максим.

— Неа…

— А к нам никто не заходил?

— Не, не заходил… я там картошку сварил и есть колбаска! Подожди, только пройду сладкое королевство! Я на пирожных плаваю! Не помнишь, чего потом было?

— Вроде потом подвал с рыцарями, — сказал Максим и сел, не зная, что и думать.

Он следил, как Микки взлетает с пирожных и приземляется задницей дракону на голову. Кажется надо три раза прыгнуть и дракону капец. Что-что, а задница у Микки из железа.

— Вот блин! — расстроенно крикнул Денис, глядя, как Микки тонет в молоке вместе с пирожным, на котором плавал. В этот раз победил дракон.

— Раньше я этот уровень с первого раза проходил, а теперь руки всё забыли, прикинь?! Ладно, пошли есть, а потом поиграем вместе.

Но поиграть им не удалось. Не успели доесть, позвонил Николай Семенович. Максим взял трубку и услышал:

— Вы дома? Тут у нас новое исчезновение. Пропали две девчонки, ушли вместе в Славино, дома думали они там у подруги ночуют, но они оказывается, вовсе туда не дошли. Сейчас собираем группу на поиски. Вы пойдете?

Максим спросил:

— Известно, откуда они пошли в лес? С какой стороны?

— Как с какой? Света Павлова, ты ее наверное не знаешь, ей восемнадцать, учится в Нижнем, приехала на каникулы. Живет на Комарова и оттуда и пошла. То есть с протоки они заходили, я думаю.

— Их кто-то видел, продавщица может? Может они чего-то купили на дорогу, сока, печенья там? Спросить бы откуда зашли.

— Продавщицу не опрашивали пока, — ответил Николай Семенович. — Потом. А пока будут по горячим следам прочесывать лес. Приезжайте.

Максим застыл в телефоном в руке. Денис спросил:

— Девушки в лесу заблудились?

— Угу. Ушли в лес вчера и не вышли.

— Ничего себе, — проговорил Денис. — Что, людей на поиски собирают?

— Угу.

— Ну так пошли. Чего сидим? — Денис встал и полез в шкаф:

— Вроде мы привезли костюмы…

— Ты езжай, — сказал Максим. — Там у фермы народ собирается.

— А ты? — вылез из шкафа Денис.

Максим сказал:

— Да я… кое-что гляну. Есть одна идея.

— Ну, вместе тогда глянем, — сказал Денис и снова забрался в шкаф.

Максим не стал спорить.

В машину погрузили старое ружье отца, которое было прикопано в подвале. Когда переезжали в квартиру, отец решил, что оставит оружие в доме. Он говорил, что «в городе», как он называл район, в котором им дали квартиру, оно и не нужно.

Так ружьё и лежало в потайном схроне, смазанное, завёрнутое в ветошь. Оба оделись в старые костюмы, которые были куплены для рыбалки. Когда-то они с отцом уходили на лодке в залив на целый день. Собрали рюкзаки.

Максим повел машину к нужному месту. Денис сразу понял куда собрались:

— Хочешь к лосиной кормушке пойти? Логично, если они шли от протоки, могли как-раз в сторону Земляничного ручья пойти. Только как там заблудиться, лес светлый, всюду тропы.

Максим сказал:

— Да кто же знает...

Надев небольшие рюкзаки с водой, медикаментами и запасом еды на два дня, направились к лесу. Как только миновали первую полосу деревьев, их окружила особая тишина, нарушаемая только лесными звуками.

Каждый раз лес встречает по-разному и показывает разные картины. Природа, в отличии от города, не статична. Сколько раз сходил в лес, столько раз увидел что-то новое.

Максим помнил лес светло-зеленым, весенним, пронизанным солнечными лучами. Земляничная поляна пестрела белыми цветами, а зеленые дубы весело помахивали листвой. В тот день они с Таней пришли на поляну не сговариваясь и он поцеловал её там, впервые.

Потом был другой день, когда они дошли до озера. Максим помнил блеск воды, синеватые цветочки по берегам, пышущий жаром воздух, как Таня села на постеленное им покрывало и сказала спокойно: «Помоги мне расстегнуть платье на спине».

Был ещё день, уже не такой хороший. Так же, как сейчас холодком тянуло из низин, цветов уже не было. Они пошли в лес погулять после сильного дождя. Земля ещё не просохла, с травы падали капли. Лес был насквозь мокрым и Максим подумал, что лучше повернуть обратно, пока не поздно.

Он даже предложил Тане пойти в кино. Денег у него не было, но он решил, что как-нибудь выпросит у отца. Он вообще на всё был готов, чтобы увести её из этого леса и от этого разговора. Но она покачала головой и сказала, что не хочет в кино и вообще ничего не хочет. Только поговорить. Правда, что он отправил документы в Нижегородский юридический? А как же она?

Они всё же дошли до озера, но в тот день оно всё было затянуть серым туманом, сквозь который вверх, как острые пики, торчали стебли рогоза. С дубовых ветвей стекали капли, листья казались серыми и Максим молчал потому, что знал, она не поймет его ответа.

Это в голове всё так удачно складывалось: он закончит юридический, вернётся, будет работать в отделе с отцом. Они с Таней обязательно поженятся и будут жить у него. Осенью все вместе копать картошку и печь на костре. И рассказывать истории.

Она не могла его понять, твердила как заведенная: «Зачем тебе учиться в Нижнем? У нас, в Кайбушке, есть юридический колледж. После него возьмут в полицию, вон дядя Рома так и служит»

Его аргументы, что после колледжа он выше старшего сержанта не поднимется, ею категорически не принимались. Сержант и сержант, какая разница? Он отчасти ее понимал — Таня, как и он, с первой встречи почувствовала, что они должны быть вместе. И теперь ей казалось, что он ее бросает.

Так всё и началось и шло ровно до того самого дня, когда она вырвалась и убежала в сторону леса. А он не стал её догонять потому что устал от её постоянных слез и всего этого.

— Осень. Лес вообще другой какой-то, — вырвал его из раздумий Денис.

Максим согласился, да, осень…

— Что-то давно я тут не был. Всё забыл, — проговорил Денис. — Раньше мне казалось, поворот к поляне почти у опушки. Проходишь между осин и вот он. Однако идём уже сколько, а его нет.

Максим посмотрел и кивнул:

— Да. За столько лет тут всё изменилось. Я вообще не помню этих вон деревьев, — сказал Максим.

Денис остановился и насупился:

— И я их ни хрена не помню потому, что их и не было, вот что!

Максим сделал отметку на стволе мелом и направился вперед. Денис следом. Шли, пока не забрались в непроходимые заросли орешника, затем повернули назад.

Отметили направление и снова направились, уже на север.

— Стой! — Денис, который шел впереди, поднял руку.

— Что? — подошел Максим ближе.

Стрелка компаса крутилась, как ненормальная.

— Может тут где-то залежи магнитной руды? — предположил Максим.

— Ага, появились! Из космоса свалились.

Вернулись к отмеченному дереву снова пошли, уже на запад. Дорога резко пошла вверх, они переглянулись и направились туда, понимая, что никаких склонов в их лесу никогда не было. Вскоре лес начал редеть, между стволов появились просветы и наконец они застыли на косогоре, над крутым берегом. Внизу текла неведомая, огромная река.

— Волга? — с сомнением проговорил Денис.

— Хренолга! Я таких мест у нас не помню! — с досадой произнёс Максим, оглядывая каменистые берега, теряющиеся в тумане.

— Слушай, это всё хрень какая-то… Давай спустимся к воде, пойдем по течению и выйдем… куда-нибудь. Всё лучше, чем бродить по лесу, а? — предложил Денис.

Максим согласился, но там, где они стояли, берег круто обрывался, лезть по скале вниз — они не альпинисты всё же. Решили пройти по верху подальше, поискать спуск. В итоге влезли в ельник, а когда выбрались, уже ни реки, ничего не было. Вернулись назад, но так и не нашли того места.

— Где дерево, которое мы отметили, в какой стороне? — с тоской спросил Денис.

Максим пожал плечами:

— Исчезло, — и сел на пенек:

— Отдохнём.

Денис сел рядом, проговорил со вздохом:

— Да, дерьмо.

— Согласен, — кивнул Максим.

Оба молчали, думая, что дальше делать.

— Давай положим хлеба на пенек какой-нибудь? — вдруг предложил Денис.

— Зачем?

— Затем, что нас «водит», вот зачем. Помнишь, когда мы ещё… классе в третьем учились? Пропал сосед, муж тёти Оли? Его два дня искали, а потом он вышел? Он тогда сказал, что его водил леший.

— Леший? — переспросил Макисм.

— Ну да, а что? Леший тут давно живет, если верить бабкам. Они всегда, если по грибы ходили, брали для лешего угощение. И я вот думаю, может быть нам его угостить? Вдруг поможет?

Максим проговорил:

— Не знаю. Попробовать можно, но…

— Что но? Говори!

— Мне кажется, мы попали в одно место такое… я тебе рассказывал про разломы? Короче, мне кажется, тут, около леса, какой-то разлом. Может быть он открывается раз в году. Раньше так открывался. А теперь чаще. И вот, нас туда и затянуло.

— И чего делать?

Максим пожал плечами:

— Если б была черная краска, я бы нарисовал знак… может сработало бы.

— Но краски у нас нет... ни чёрной, ни белой, — вздохнул Денис. — Короче, давай положим угощение и попросим лешего отпустить.

Так и сделали. Денис положил пол буханки хлеба на пенек, наломал мелко. Рядом поставил обрезанную бутылку, щедро плеснул сладкого чая. Максим услышал, как он говорит:

— Дедушка леший, отпусти, а?

И Максиму:

— И ты попроси!

Чувствуя себя глупо, Максим проделал требуемое, затем, медленно они отошли. И через пол часа поняли, что вообще не понимают, где находятся.

— Может мы уже в Подмосковье, — пошутил Денис.

— Главное, чтобы на Марс не попали, — ответил Максим.

Денис сказал:

— Знаешь, что я думаю про твое новое занятие? Честно?

— Давай, слушаю.

— Я думаю, что никогда не надо лезть в мир, который для человека закрытый. Закрыто, значит так надо. Не просто так от нас всё это за семью печатями, в виде легенд и мифов, понимаешь? Вдруг вы лезете, лезете и из-за вас эти разломы ширятся и растут? А потом и вовсе сломаете замки и тут появится сюда всякая дрянь? И кирдык человечеству.

Максим пожал плечами:

— В своё время говорили: человек не птица, летать не может. В итоге летаем и мир не рухнул.

— Тут другое, — покачал головой Денис. — Исследовать реальность — одно, но вы-то лезете туда, где нам вообще не место!

Он помолчал:

— Нет, надо мне как-нибудь с тобой за разлом за этот заглянуть! Так сказать — своими глазами.

Максим хмыкнул:

— Логично, чё… не надо лезть, но глянуть хочется, — и добавил нерадостно: — Мне так кажется, мы сейчас прямо там, за разломом. Так что гляди сколько влезет...

Денис цыкнул:

— Вот блин! Так... ты говорил, что знаешь какой-то знак, да? Только нужна черная краска? Пошли, будем искать сосняк, соберём смолу. Жухлой травой разведем, на солнце подержим. Или не травой, тухлого ежика добавим. Для предания черноты. Вставай!

И вдруг, не успел Максим встать, из глубины леса раздался плачь и всхлипывания.

Оба застыли на месте.

— Слышишь? — спросил Максим.

— Слышу. Что-то мне это не нравится.

— И мне не особо, — согласился Максим.

— Не откликайся. Мало ли кто там, — настороженно проговорил Денис.

— И что, так просто уйдем? — спросил Максим.

Денис покачал головой:

— Не, пошли туда, глянем, кто там плачет…