Городские истории

ЧАСТЬ 1. ОГОНЬ, ГОРИ. ПРОЛОГ

– ОляВанна! ОляВанна! Ваша Софа опять кидается в меня косточками! – разгневанный мальчик бежал по садовой дорожке, пытаясь на ходу оттереть красные пятна с белоснежной футболки, все больше их размазывая.

Пыхтя от гнева, он залетел на кухню, где молодая полноватая женщина хлопотала около плиты, помешивая что–то вкусно пахнущее в большой кастрюле.

– Ох, ну что же мне с ней делать?! – всплеснула руками Ольга Ивановна и поспешила наружу, на ходу снимая фартук. – Софа! Ты же мне обещала, что будешь вести себя тихо и незаметно!

Мальчик поспешил следом за домработницей, чтобы успеть посмотреть, как зло будет наказано по всей справедливости. Ольга Ивановна быстро шагала по дорожке между деревьями и кустами, глазами ища свою девятилетнюю дочь. Она прошла через арку с розами и завернула за резную садовую беседку.

Мальчик хотел было последовать за ней, но краем глаза над кустом изгороди увидел торчащий рыжий пух, развеваемый теплым летним ветерком.

– А вот и ты, – злорадно улыбнулся мальчик и оглянулся, но Ольга Ивановна уже скрылась из вида. Недолго раздумывая, он решил напугать несносную Софу, резко появившись над ее рыжей макушкой.

– А вот и ты! – прокричал он и вскочил над кустом, подняв руки. – Аааааай!

София от испуга тоже вскочила и изо всех сил плюнула вишневой косточкой, попав прямо в глаз мальчику. Вряд ли это было больно, и даже совсем не травматично, но, видимо, очень обидно, потому что на нее с разгневанным видом, сжав кулаки, уставился двенадцатилетний сын Льва Григорьевича, Роман. По его щеке красной кляксой сползала косточка.

В этот момент из–за беседки появилась ее мать. Вид Ольги Ивановны не предвещал ничего хорошего, поэтому Софа сорвалась с места и бегом побежала в дом.

Позже, сидя в подсобном помещении около кухни с огромной миской вишни перед собой, которую в наказание дала ей мать, чтобы очистить от косточек, Софа могла бы выглядеть виноватой и расстроенной, после трёпки, которую ей устроили. Но перед ее глазами до сих пор стояло красное от гнева, как раз под цвет сползающей косточки, лицо Ромы–зазнайки.

Софа довольно улыбнулась и принялась чистить вишню.

ГЛАВА 1

Вот и настало это время. Последний курс университета подошел к концу, получен заслуженный диплом, не абы какой, а целого архитектора!

София, нагруженная вещами, накопленными за время жизни в общежитии, ехала в автобусе, заранее строя планы, как после проведенного летнего отдыха у матери в пригороде, она вернется в большой, вечно неспящий город и найдет ту самую работу мечты в каком–нибудь знаменитом архитектурном бюро.

С матерью они виделись довольно часто. На каникулах, в свободное от практики время Софа возвращалась в свой родной дом, но не задерживалась надолго, так как студенческая жизнь била ключом. Новые друзья, жажда развлечений в большом городе каждый раз тянули ее обратно, а жизнь в пригороде казалась размеренной и пресной.

Она пыталась уговорить мать переехать в большой город, но мама не особо хотела менять что–то в своей жизни. Ей нравилась спокойная жизнь вне бурлящего и кипящего страстями мегаполиса, нравилась ее работа на кухне в большом красивом летнем доме Льва Григорьевича, где в последнее время кроме него одного никто и не бывал.

Сын Льва Григорьевича давно покинул страну. Он отучился заграницей в каком–то из университетов Лиги Плюща и, похоже, не стремился возвращаться обратно, проводя время в путешествиях по миру.

Как рассказывала мать, Лев Григорьевич надеялся со временем передать весь свой огромный бизнес сыну, но у Романа, видимо, были немного другие планы.

София давно не видела Зазнайку, и даже о нем не думала, пока знакомые места не всколыхнули воспоминания из детства и о времени, проведенном в доме Льва Григорьевича, в те редкие моменты, когда мать брала ее с собой на работу. Роман тогда казался ей надменным и отстраненным, отчего ей хотелось постоянно доводить его до кипения, чтобы он вышел из себя и показал хоть какие–то эмоции.

Она понимала, что иногда перегибала палку, и, может, будь у Романа такая добрая и любящая мама, как у нее, он не был бы таким мало эмоциональным, похожим на своего отца. Но его мать, хоть и была жива, в отличии от отца Софии, жила где–то в Европе с новым мужем и о сыне не вспоминала.

Она оставила Льва Григорьевича с маленьким сыном на волне финансовых проблем в его компании и укатила с любовником в закат. Лев Григорьевич полностью окунулся в работу, а заботу о Романе посвятил постоянно меняющимся нянькам и гувернанткам.

Затем отправил его в частную гимназию заграницей. Но каникулы и праздники мальчик обязательно проводил вместе с отцом. Дела у Льва Григорьевича давно наладились, но о матери они старались не разговаривать и не упоминать о ней, словно по обоюдному негласному соглашению вычеркнув ее из своих жизней.

София так углубилась в свои мысли, что не сразу заметила, как автобус подъехал к нужной автостанции. Подхватив чемодан и рюкзак, она поторопилась к выходу.

Доехав до дома матери на попутке, Софа, выйдя из машины, с удовольствием втянула носом запах нагретой солнцем травы. Она толкнула калитку и, поставив вещи на землю, кинулась в теплые объятья мамы, которая уже встречала ее на пороге дома.

Позже, лёжа в своей комнате после ужина и долгих разговоров с матерью, Софа думала о том, что, конечно, жизнь в городе интересна, разнообразна и полна неожиданностей. Но здесь, в родном доме, время как будто замедляется.

Дом дарит покой и умиротворение, словно наполняя силой для новых свершений. И, конечно же, дело не только в стенах и крыше, а прежде всего в маме, ее заботе и любви. Это она своим присутствием делает родной дом таким особенным.

***

– София, поторопись, я опаздываю на работу, – Ольга Ивановна стояла в прихожей перед зеркалом, поправляя выбившуюся прядь из ее строгой прически.

Мама Софии была еще очень привлекательной женщиной, несмотря на морщинки, которые залегли под ее добрыми, василькового цвета, глазами.

Стройная, с мягкими округлыми формами и длинными русыми волосами, которые она всегда собирала в тугой пучок, к своим сорока восьми годам Ольга Ивановна могла похвастаться ровным, свежим цветом лица и отсутствием видимой седины. София невольно залюбовалась отражением матери в зеркале, но встретившись с ней взглядом опомнилась и начала быстро завязывать шнурки на кроссовках.

– Мам, а мне обязательно именно сегодня нужно… Как ты сказала? «Нанести визит вежливости Льву Григорьевичу»? Возможно, он меня даже не помнит и ему в принципе не до моего «визита вежливости». Я бы с удовольствием провалялась сегодня в постели с телефоном, полистала вакансии… Или может, хоть с Полиной встречусь. Она вроде обещала взять небольшой отпуск, если Антон согласится ее подменить, чтобы мы провели время вместе.

Софа мечтательно подняла глаза к потолку, представив, как они с подругой, совсем как раньше, в детстве, разлягутся на берегу озера на теплом песке и будут болтать обо всем на свете, хохоча и кидаясь друг в друга сухими травинками.

– Ну конечно он тебя помнит! Я же всегда только о тебе и говорила, и он часто интересовался твоими успехами в учебе, экзаменах и прочим. Поэтому, нужно хоть раз прийти, поздороваться. Пусть увидит, какая у меня стала взрослая и красивая дочь.

Ольга Ивановна гордо вскинула подбородок, как будто считала, что сам факт наличия взрослой дочери уже достоен всеобщего восхищения. Софа закатила глаза.

– Хорошо, только на пять минут. Больше мне там делать нечего, я уже не маленький ребенок, которого ты таскала с собой на работу, когда тетя Зина не могла за мной приглядывать.

София одернула просторную футболку с надписью «Утро доброе, я – нет», связала в узел непослушные рыжие волосы и вышла во двор вслед за матерью.

Софа была довольно высокого роста. Стройная и хорошо сложенная из–за увлечения спортом, которое развилось, как только София поняла, что диетическая газировка совершенно не нейтрализует жиры из бургеров и десертов. Благо в университете не было недостатка в разного рода активностях, поэтому Софа бегала марафоны, участвовала в различных университетских соревнованиях, отрабатывала удары на синем Германе в спортзале, подолгу стояла в планке и лазала на скалодроме.

К концу второго курса ее фигура стала практически идеальной, и София, яркая внешность которой и так привлекала много внимания со стороны мужского пола, совсем перестала испытывать трудности с самооценкой, полностью удовлетворившись полученным результатом.

Она так и не научилась правильно наносить макияж, как ее однокурсницы, которые каждое утро начинали с того, что рисовали себе новое лицо с помощью несметного количества баночек и палеток. Весь ее арсенал состоял из легкого крема, туши и блеска для губ. Она поняла, что скорее всего не осилит искусство макияжа тогда, когда однажды переборщила с хайлайтером, отчаянно пытаясь придать своей и так идеальной коже эффект блестящей, так называемой glow skin, до такой степени, что её саму чуть не утащили в гнездо сороки.

С тех пор она пользовалась необходимым минимумом, слегка подчеркивая тушью густые ресницы, создавая контраст с яркими волосами и зеленью ее глаз, и наносила бесцветный блеск на пухлые, доставшиеся от матери губы.

София к своим двадцати трём годам превратилась в яркую, как факел в ночи, женщину, свет которой манил к себе не только таинственных путников, но и всякий сброд, типа подвыпивших бездомных и хулиганов. Поэтому, когда София, гуляя по городу в одиночестве и забывая о времени, возвращалась в общежитие, не раз пользовалась навыками, обретенными в марафонах.

ГЛАВА 2

Летняя резиденция Льва Григорьевича, где много лет работала ее мать практически не изменилась. Только деревья казались ниже, или это она, София, сильно изменилась с тех пор.

Попасть во двор особняка, с зелеными живописными лужайками и клумбами, можно было через двустворчатые резные ворота, откуда открывался вид на всё строение. Софии хватило одного беглого взгляда, чтобы определить архитектурный стиль здания. Четкость и симметричность линий, изящество отделки – классицизм прослеживался во всем экстерьере.

Двухэтажный дом вызывал необычные ассоциации с миром со своей историей, законами и тайнами.

Главный вход находился в центре здания. Массивная деревянная дверь вела в просторный холл, светлый и воздушный. София последовала за матерью далее, попутно рассматривая внутреннее убранство, словно была здесь в первый раз.

Влияние классического стиля прослеживалось и здесь, но тем не менее, значительная часть интерьеров дома была оформлена в соответствии с веяниями модернизма. Высокие своды, изящные линии, дерево, стекло, металл – все смотрелось очень органично, не смотря на соседство стилей.

Повернув за угол, София с матерью вошли в просторный рабочий кабинет, выдержанный в коричневых тонах. Открытые деревянные шкафы с книгами, массивные кресла и большой рабочий стол, за которым сидел сухощавый, рано поседевший мужчина. Увидев Ольгу Ивановну и Софию, он встал, сняв очки.

Ольга Ивановна поздоровалась с хозяином дома и взглядом позвала Софию, которая остановилась позади нее.

– Доброе утро, Ольга Ивановна! – приветствовал в ответ Лев Григорьевич. – Как говорится, утро – важное время суток, потому что то, как вы проводите утро, часто может сказать вам, какой у вас будет день. А день, по всей видимости, у нас будет прекрасным, потому что вижу, что вы сегодня не одна.

Он улыбнулся открытой улыбкой, и Софии показалось, что он сразу стал гораздо моложе, чем казался при первом взгляде сейчас, спустя столько лет. Его приятное лицо обрамляла аккуратно подстриженная бородка. Темные мудрые глаза лучились добротой и теплом.

– Здравствуйте, Лев Григорьевич! – немного смущенно сказала София. Ей внезапно захотелось спрятаться за спину матери, как в далеком детстве. Но она тут же взяла себя в руки, вежливо улыбнулась и протянула руку хозяину дома. – София. Если помните. Скорее всего помните. Наверное, меня не так легко забыть, если учесть, сколько проблем я доставляла матери на работе. Ну не то, чтобы проблем, а так, беспокойств. И не то, чтобы матери, а скорее…

Лев Григорьевич искренне рассмеялся и пожал руку Софии. Тут мать решила перевести разговор в другое русло и переключилась в рабочий режим.

– Лев Григорьевич, через двадцать минут подам завтрак на веранду.

Она развернулась и снова показала взглядом Софии следовать за ней.

– София, не присоединитесь ли вы сегодня к нам за завтраком? Я был бы очень рад. Хотелось бы послушать о годах в университете ваших дальнейших планах. М?

Лев Григорьевич снова тепло улыбнулся, и София вопросительно взглянула на мать. Та с легкой улыбкой кивнула головой и поспешила на кухню.

София тем временем решила прогуляться по саду, где она провела довольно много времени в своих детских играх и проказах. Она вышла на просторную веранду и спустилась по лестнице.

Конечно, в детстве, все кажется больше, чем на самом деле. Раньше этот сад казался Софии сказочным лесом, в котором она была… нет, не прекрасной феей, а отважным Робином Гудом. Только она, в отличие от Робина, никого не грабила, но сражалась отчаянно, а пряталась очень искусно. Ну или ей так казалось.

И к тому же противников в то время было маловато для эпической битвы добра со злом – только один, и то, он в основном ябедничал на Софию ее матери, которая приходила и ставила жирную точку в сказочном спектакле, сценарий которого так красочно был расписан у Софы в голове.

Девушка шагала по садовой дорожке. Лучи солнца пронизывали кроны деревьев, и трепетно шелестели листья. Легкая утренняя прохлада, идущая от земли, овевала ее лодыжки. София распустила волосы и встряхнула ими, подставляясь легкому ветерку.

Цвет ее волос был не медно–рыжим и не золотым, а каким–то редким сплавом и того, и другого. Ветер играл её волосами, и со стороны это было похоже на колыхание открытого пламени. Она щурилась и подставляла лицо тёплым золотым лучикам.

Пройдя вглубь сада, Софа увидела резную беседку. Она была хорошо ей знакома, это было сердце сада. Решетки были выкрашены в белый цвет, а по ним лениво ползли завитки плюща.

В детстве София часто видела здесь зазнайку Романа, который, стремясь спрятаться от всех, прибегал сюда с любимой книгой, забирался на одну из широких скамеек и подолгу читал, пока не наставало время ужина, и Ольга Ивановна приходила сообщить ему, что отец ожидает его за столом. Если только София не нарушала его уединение очередной выходкой.

Ей было откровенно скучно в те дни, когда мать брала ее на работу. И каждый раз она выдумывала все новые и новые способы разозлить и выманить Романа из этой беседки. Она прекрасно знала, что играть с ней он все равно не станет, но это, тем не менее, ее не останавливало.

Сначала ей удавалось это сделать с помощью тонкой веточки, которую она просовывала сквозь решетку беседки. Она тыкала ей в читающего мальчика, а если тот ломал или отбирал веточку, Софа находила новую. Потом способы становились все изощрённее, всех уже и не вспомнишь, конечно.

В ход шли выкопанные из земли червяки, которых она бросала сверху, залезая с задней стороны беседки. Она запускала огромного жука–носорога, который начинал летать внутри беседки и страшно жужжать. Ну и вишневые косточки.

Это был последний день, когда она была в этом доме, потому что именно в тот день терпение ее матери лопнуло, и Софу на работу больше не брали никогда и ни при каких условиях. Да и вскоре она стала достаточно большой, чтобы оставаться дома одной, и необходимость в присмотре за ней отпала.

Софа усмехнулась своим мыслям. Сейчас, будучи взрослой, она понимала, что матери было с ней не просто. Она воспитывала Софию одна, отец скончался, когда ей было всего три года. Это от него она унаследовала рыжую копну волос и глаза цвета весенней травы.

Тогда матери пришлось устроиться на кухню к Льву Григорьевичу по рекомендации соседки тёти Зины, которая раз в неделю занималась уборкой его дома. С тех пор мама там и работала.

Лев Григорьевич бывал здесь наездами и постоянно проживал только летом. Он не был строгим хозяином, был неприхотлив в быту, платил довольно хорошо, даже в те месяцы, когда не приезжал в резиденцию совсем.

Также он был хорошим отцом. Он был внимателен к своему сыну, который рос спокойным мальчиком и персоналу не доставлял особых хлопот. Поэтому Ольга Ивановна никогда не думала менять место работы, вот только работать и растить дочь одной было не легко.

Софа провела рукой по решетке беседки, задевая листочки плюща, удивляясь, как ей в детстве удавалось забираться наверх, и, наконец, вошла внутрь.

ГЛАВА 3

Лучи солнца с трудом пробивались сквозь плотный полог плюща, которым была окутана беседка. Поэтому София немного задержалась на пороге, чтобы глаза привыкли к тусклому свету после ослепительного солнца.

Она вошла и резко остановилась. На широкой скамье, покрытой толстым пледом, закинув за голову руки, лежал молодой мужчина. Одна нога была закинута на спинку скамьи, а руки сцеплены на затылке. На его груди лежала книга, глаза были закрыты. По всей видимости он спал.

София невольно подалась вперед, чтобы рассмотреть незнакомца. Он был одет в легкие штаны и тонкую футболку, которая подчеркивала развитые мышцы торса. Поза, в которой он спал, открывала вид на сильные предплечья и шею, на которой билась жилка.

Дыхание его было ровным и глубоким, поэтому София, осмелев, решила поближе рассмотреть его лицо. Он был довольно смуглым, словно много времени проводил на солнце. Подбородок и высокие скулы были гладко выбриты. Его губы были полными и чувственными.

Прямой нос с небольшой горбинкой и густые брови придавали лицу мужественности. Тёмные длинные ресницы слегка подрагивали во сне. Лицо обрамляли волосы цвета темного шоколада мягкими волнами спадая на лоб.

Он был красив, и Софа немного устыдилась, что так долго и откровенно его разглядывала. Но природное любопытство и смелость толкнули ее ближе, и она опустила глаза на название книги. «Карта культурных различий. Как люди думают, руководят и добиваются целей в международной среде» прочитала София, еле слышно шевеля губами, и тут же скривилась, сморщив нос.

Почему–то она ожидала увидеть какой–нибудь знаменитый бестселлер, может, даже приключенческий роман или фантастику, но никак не книгу про предпринимательство, одно название которой навевало на Софию смертельную скуку.

Она подняла глаза с книги на лицо мужчины и наткнулась на его изучающий взгляд. София охнула, испугавшись, и отпрянула. Незнакомец лениво рассматривал ее из полуприкрытых глаз. Чайного цвета глаза были обрамлены густыми ресницами.

Софа увидела, как уголок его рта пополз вверх. Мужчина усмехнулся. София почувствовала, как ее лицо заливается краской. Искра узнавания вспыхнула в ее сознании, и до нее, наконец, дошло, кого она опять нашла в этой проклятой беседке.

– Софа, Софа, Софа, какая встреча, – Роман неспешно поднялся со скамьи, закрыв книгу. – А ты не сильно изменилась с детства. Все также любишь нарушать чужое личное пространство.

Он сделал пару шагов, медленно обходя ее по кругу. Софе почему–то стало жутко неловко. Она стояла как вкопанная, не произнося ни слова, и, кажется, вообще проглотив язык.

– Что ты здесь делаешь, Роман? – выдавила она, тут же внутренне укорив себя за этот глупый вопрос. – Вернее, я хотела сказать… Ты вернулся?

Она почувствовала, как Роман, остановившись у нее за плечом, поднял руку и накрутил на палец прядь ее волос. Софа развернулась и, дерзко подняв подбородок, посмотрела ему в глаза, наткнувшись на смеющийся взгляд.

– Да, я вернулся. И по всей видимости, теперь у меня есть причины задержаться, – он немного растягивал слова, отчего его речь казалась ленивой и текучей, как медленно сползающий с ложки мёд. – По работе, конечно, – добавил он опять усмехнувшись.

Похоже всё это веселило Романа, и София решила взять себя в руки и, наконец, вернуть контроль над ситуацией.

– Я пришла поздороваться с твоим отцом. И он пригласил меня на завтрак, который, наверное, уже начался, и, наверное, мне уже пора. Прости, что побеспокоила, я действительно не хотела вторгаться в твое пространство. Теперь. Уже не хочу. Хм… в общем, я пойду.

Софа развернулась, вышла из беседки и зашагала, не оборачиваясь по садовой дорожке в сторону дома, попутно коря себя за то, что наговорила всяких глупостей. Конечно, позже, она будет прокручивать этот диалог у себя в голове и придумывать все новые и новые колкие и остроумные ответы, какими она могла бы закидать Романа, не застань он ее врасплох.

И, конечно, у себя в голове она не стояла как колода и не блеяла, а Роман не ходил вокруг нее как хищник. В своем воображении Софа едко ему парировала, а Роман выглядел смущенным и пораженным уровнем ее интеллекта и красотой одновременно. Да, именно так и было бы.

Софа мотнула головой, отгоняя от себя рой дурацких мыслей, поднялась по лестнице на веранду и села за стол, присоединившись к завтракающему Льву Григорьевичу. Мать сидела напротив с чашечкой кофе и что–то записывала в небольшом блокноте, по всей видимости это был список продуктов.

Софа тут же ярко представила, что мать записывает в блокнотик различные жестокие способы убийства Романа, как отмщение за испытанный дочерью позор в беседке. На душе сразу стало намного веселее. Софа, пожелав Льву Григорьевичу приятного аппетита, отхлебнула из чашки ароматный кофе и укусила за бок пышную булку с вишней. Роман–зазнайка за завтраком так и не появился.

***

Софа бодро шла к воротам резиденции. Утро плавно переходило в день, воздух уже прогрелся и пространство вокруг наполнилось жужжанием пчел, стрекотанием кузнечиков, и всеми теми приятными звуками, которые обычно сопровождают прекрасный летний денёк.

Недалеко от ворот стоял автомобиль, на дверку которого опирался довольно молодой мужчина. Видимо, водитель Льва Григорьевича, верно подметила про себя Софа. Своей слишком аккуратно выбритой, как по линейке, бородкой он походил на какого–то не слишком популярного турецкого певца или мафиози из проходного боевичка.

Парень стоял, сложив руки на груди, и насвистывал какую–то веселую мелодию себе под нос. Увидев Софию, он приспустил солнцезащитные очки и подмигнул ей. Софа внутренне закатила глаза, вздернула подбородок и прошла мимо, покидая территорию резиденции.

Прогулявшись пешком пару километров, она зашла в местный магазинчик, расположенный недалеко от своего дома, купила к чаю сладостей, спустилась вниз по улице к дому тёти Зины и, толкнув калитку, постучалась в дверь. Ей открыла Полина, которая при виде Софии взвизгнула и бросилась ей на шею.

Сейчас Полина редко приезжала в дом своей тети, так как постоянно работала и жила в городе. Но ради Софии она могла вырваться с работы, чтобы провести с ней несколько летних дней за городом. После они могли месяцами не видеться, но почти каждый вечер созванивались или обменивались сообщениями, болтая о прошедшем дне и всяких пустяках.

Они выпили по чашке чая с тётей Зиной, поболтали о том о сём, и прихватив пару больших махровых пледов, пошли к озеру, попутно рассказывая друг другу накопившиеся за несколько дней новости, то и дело прыская от смеха и оживленно жестикулируя.

Озеро находилось не слишком далеко и было довольно популярным местом для местных жителей и особенно для молодежи. Окруженное деревьями и кустарниками, оно было не очень большим, но на его пологом песчаном берегу могло разместиться сразу несколько больших компаний и друг другу не мешать.

Сегодня днём на озере было безлюдно. Только где–то вдалеке, на другой стороне озера, у кромки воды сидела женщина с малышом в панамке. Озеро сверкало в лучах солнца, легкий ветерок создавал рябь на поверхности, и оно переливалось, отражая голубое небо.

Девушки разложили на песке пледы и, скинув обувь, растянулись на них во весь рост. Купаться они не планировали, хотелось погреться на солнышке и побродить босиком по берегу, зайдя в воду по щиколотку. Полина без умолку болтала, рассказывая о смешных и нелепых случаях в магазине одежды, в котором она работала весь прошедший год.

София хохотала и представляла как Полина и Антон умудрялись сохранять самообладание и бесстрастное выражение лица во всех этих комичных ситуациях. Потом, наговорившись, они лежали лицом к солнцу закрыв глаза, слушали звуки природы и думали каждая о своем.

Молчать друг с другом тоже было очень комфортно, они часто так лежали в детстве, в тишине, мечтая и фантазируя под плеск воды и жужжание насекомых.

Шуршание песка заставило Софу приоткрыть один глаз. Напротив них, закрывая солнце, кто–то стоял, и из–за свечения за его спиной Софии сначала никак не удавалось разглядеть, кто именно. Полина привстала на локтях, приложив руку козырьком к глазам:

– Соф, слушай, кажется, сам Аполлон Лучезарный сошел к нам с небес.

– Никакой это не Аполлон, Полин, не льсти ему. Это Романа прибило к берегу вместе с мусором и корягами.

Роман весело рассмеялся, отчего девушки тоже невольно заулыбались.

– Как–то невежливо, Софа, – он намеренно сделал ударение на ее имени. – Утром ты не была столь остроумной.

Полина вопросительно взглянула на Софу, но та сделала знак глазами, что потом все ей объяснит.

– Кстати, а ты что здесь делаешь? – Софа своим уничтожающим взглядом попыталась пробуравить дырку в черепе Романа, прямо в центре лба.

– Гуляю, как и положено отдыхающему. Осматриваю местные красоты, – на этой фразе он, как бы невзначай, кивнул в сторону Софии. – Можно? – он показал на свободный кусок пледа, и не дождавшись разрешения, уселся рядом с девушками. Девушки синхронно отодвинулись чуть дальше. Все молчали и смотрели на озеро. Пауза слишком затянулась. Полина решила развеять неловкость и заговорила первой:

– Роман, как там Пизанская башня? Не упала еще?

Роман вопросительно взглянул на Полину, и та поспешила добавить:

– Ты же вроде все это время жил и учился где–то в Италии?

– Нет, я учился и работал в Англии, в Лондоне.

– Тогда как там поживает английская Королева? Хотя… Хм… Ладно, забей, – Полина передумала вести непринужденный диалог и начала ковырять палочкой песок.

– Пожалуй, нам пора, – Софа встала и начала натягивать на ноги носки и кроссовки. Они поднялись, отряхнули и свернули пледы и втроем зашагали в сторону дороги.

Несколько минут они шли молча, любуясь кронами деревьев и наслаждаясь легким ветерком, который дарил ощущение прохлады. Изредка мимо проезжали машины, люди спешили по своим делам, где–то лаяла собака.

С ними поравнялся автомобиль, видимо, тот самый, который София видела во дворе у Льва Григорьевича. Водительское окно приспустилось, и Софа увидела того самого водителя–ловеласа, который в своей привычной манере спустил солнцезащитные очки на нос и обратился к Роману:

– Роман, тут к вам приехал посетитель. А так, как вас не было дома, она попросила меня проехаться вместе с ней до центра, вдруг вы будете… – он не успел договорить, как задняя дверь машины распахнулась, и оттуда выпорхнуло что–то красочно яркое, звенящее украшениями и стучащее каблучками.

– Рома! Как удачно, что я сразу тебя нашла, – девушка повисла у Романа на шее в долгом поцелуе. – Мои родители укатили отдыхать, а мне стало очень одиноко, и я решила присоединиться к тебе. Побыть на природе, в тишине, где мы будем с тобой уделять больше времени друг другу…

Софа не видела лицо Романа, так как он стоял к ней спиной, но по напряженной позе она поняла, что для него это было полной неожиданностью. И пока он не оправился от потрясения, и чтобы избежать формального обмена любезностями, она поспешила попрощаться.

– Мы пойдем, нам нужно спешить, много дел. Пока! – она развернулась и пошла дальше по дороге. Полина, махнув рукой на прощание обернувшемуся Роману, пошла следом.

– Пока, – рассеянно ответил Роман. Он открыл дверцу автомобиля, пропустил вперед девушку и сел следом. Машина тронулась с места, развернулась и уехала в обратном направлении.

ГЛАВА 4

Наступил последний месяц лета. Полина давно уехала в город и погрузилась в работу. София проводила дни в домашней рутине, в поисках работы в интернете или просто в прогулках по окрестностям.

Она старалась как можно больше помогать матери, так как та часто приходила уставшей, и Софа старалась взять всю работу по дому на себя. У нее не было особых навыков готовки, но соорудить что–то простое на ужин она была вполне способна.

Так проходил день за днем, и пришла пора возвращаться в город. София отметила для себя несколько вакансий, и после того, как разослала резюме в качестве стажёра и получила приглашение на собеседование, она решила уехать.

Жить она планировала у Полины в квартире, которая была довольно большая, имела неплохое расположение, и та снимала ее на двоих, вместе со своим коллегой Антоном. Антон был не против второй соседки, тем более что София планировала платить арендную плату наравне с ребятами.

Они тепло попрощались с матерью на автовокзале. София пообещала, что приедет в первые же выходные, как только освоится на работе. Мама расцеловала ее в обе щеки и, как обычно, дождалась, пока автобус начнет отъезжать, чтобы помахать дочери следом.

Город встретил Софию ярким солнцем, отражающимся в стеклах многоэтажных офисных зданий, шумом автострад и бесконечным потоком людей, спешащих по своим делам. София, немного постояла около выхода из автовокзала, привыкая к громким звукам города после тишины пригорода, и пошла дальше до входа в метро.

Она открыла дверь квартиры ключом, заботливо припрятанным Полиной в горшке с цветами, стоявшим на лестничном пролете между этажами. В квартире было уютно и тихо.

Софа разложила вещи, заварила чай и мысленно стала строить планы, наблюдая со своего места рядом с окном за уличными прохожими.

Вечером вернулись с работы Полина и Антон, они шумно ввалились в квартиру, перешучиваясь и обсуждая прошедший день. На работе Полина выглядела совсем по–другому. Ее прямое светлое каре было красиво уложено, ресницы накрашены черной тушью, от чего ее голубые глаза казались еще больше, а неизменная красная помада делала ее образ ярким и стильным.

Антон выглядел не менее ярко, они вообще на удивление были очень похожи. Его светлые волосы были тщательно уложены, карие глаза он слегка подчеркивал карандашом, чтобы, как он говорил, «взгляд его был томным и глубоким». Он был одет в светлые брюки и голубую рубашку, а на шее красивым узлом был завязан шейный платок.

– София, птичка моя, как я рад тебя видеть. Выглядишь просто великолепно! Это что на тебе? Блузка – «прощай молодость»?

– Антон, так называли советские сапоги, не неси чушь. – Полина легко стукнула по плечу своего друга. – Думаю, когда София выйдет на работу, она будет одеваться так, как того будет требовать дресс–код компании. А мы ей непременно поможем выглядеть ослепительно.

Она подмигнула и обняла Софию, и они все вместе завалились на кухню, смеясь, шумно разговаривая, доставая все имеющиеся запасы еды из холодильника для совместного ужина.

Всю следующую неделю София посвятила прохождению собеседований в различные архитекторские и проектные бюро. Она не надеялась, что вчерашнюю студентку без опыта работы сразу примут с распростертыми объятьями в любую из этих компаний.

Но она старательно отвечала на все заковыристые вопросы HR специалистов, изо всех сил показывала свою целеустремленность, коммуникабельность, стрессоустойчивость и всякие другие такие нужные в современное время навыки.

Итогом этой недели стали обещания обязательно ей перезвонить – три раза, мягкий отказ – один раз, и одна компания не понравилась ей самой, ответа оттуда она дожидаться не планировала.

Неделя выдалась довольно тяжелой, и поэтому, когда Полина с Антоном позвали ее на какое–то грандиозное модное событие в субботний вечер, где можно было весело провести время, Софа с радостью согласилась.

Полина с Антоном перетряхнули весь ее гардероб и, не удовлетворившись найденным, стали перебирать свои шкафы в поисках чего–то подходящего событию и самой Софии.

Антон был очень критичен к подбору одежды и аксессуаров, и постоянно сыпал всякими едкими эпитетами. К примеру, что этот зеленый цвет настолько не комплиментарен к цвету лица Софии, что кажется, как будто ее только что оживили после смерти и опять убили. Или, эти серьги похожи на люстры из Большого театра, и к концу вечера уши Софии отвиснут, как у слона.

В конце концов, итогом сборов стало короткое черное струящееся платье с открытой спиной, длинные сверкающие серьги и стильный жакет Антона, который он перехватил модным ремнем. Образ завершали атласный клатч и открытые босоножки на шпильке.

На лицо был наложен легкий макияж, а волосы были выпрямлены и стянуты в высокий хвост. Это заняло довольно много времени, потому что Полина и Антон воевали с ее непослушными рыжими кудрями в четыре руки, но итог того стоил. Длинный огненный хвост струился блестящей волной на плечо девушки, создавая тот самый яркий акцент в ее монохромном образе.

Взглянув в зеркало, София увидела красивую, сексуальную, уверенную в себе девушку, которая была невероятно притягательна и прекрасно это осознавала. Полина и Антон стояли плечом к плечу, как растроганные родители, провожающие свою дочь на выпускной. Не хватало только им обоим пустить слезу умиления, для полноты образа.

Спустя какое–то время, которое потребовалось для сборов, троица окунулась в ночные огни города и затерялась среди сверкающих витрин, рекламных билбордов и слепящих фар. Они вынырнули около модного заведения, где проходило главное событие фэшн–индустрии этого года и, предъявив приглашения, прошли внутрь.

Ритм музыки грохотал, отражаясь от пола, и проникал вглубь тела, заставляя сердце изменять свой ритм и вводя в транс.

После пары лёгких коктейлей Софа чувствовала себя свободной и раскрепощенной. Ее тело то и дело начинало непроизвольно двигаться, подстраиваясь под ровный бит.

Официальная часть мероприятия давно закончилась, и гости наслаждались напитками и закусками под модную клубную музыку. Друзья ненадолго оставили ее и разбрелись кто куда, увлекшись общением с молодыми дизайнерами, моделями и другими интересными людьми, связанными с модной индустрией.

София была немного далека от всего этого, поэтому, пообещав друзьям, что не будет сильно скучать, прошла к барной стойке, откуда открывался вид на танцпол. Прислонившись боком к прохладной поверхности, она потягивала из широкого бокала на тонкой ножке Маргариту и наблюдала за танцующими.

Ее бдительность уже немного притупилась, поэтому, она не сразу заметила, как мужчина, подойдя к ней со спины, накрутил на палец локон ее волос. Почувствовав, как теплое дыхание коснулось ее затылка, она отпрянула и резко обернулась.

– Прости, не хотел тебя напугать, – сказал Роман. Он был одет в черную рубашку и черные слаксы, которые сидели на его гибком стройном теле просто умопомрачительно. Его волнистые темные волосы были зачесаны назад. Когда он улыбнулся, то София увидела, что его нижняя губа была полнее чем верхняя, и это придавало его улыбке чувственности.

– Как не испугаться, когда к тебе так подкрадываются? – София тоже улыбнулась, потому что ей сейчас совсем не хотелось никому говорить колкости. Настроение было настолько приподнятым, а тело казалось легким и невесомым, что она подумала только о том, что сейчас было бы очень неплохо повести этого красивого мужчину на танцпол и, двигаясь в медленном тягучем ритме, забыть обо всем на свете, даже о том, что перед ней вдруг здесь оказался Роман, а не кто–то другой.

– Может, немного потанцуем? – словно угадав ее мысли, предложил он.

Вместо ответа, она взяла его за руку и, пройдя сквозь танцующих людей, оказалась на середине танцпола. Музыка громыхала где–то у нее в груди, она подняла руки и начала плавно двигаться ей в такт.

Роман невесомым движением провел рукой по ее обнаженной спине и положил ладони на талию. Они двигались под звуки музыки так свободно и легко, как будто танцевали вместе много лет и между ними не было никаких границ и условностей.

Спустя какое–то время музыка сменила ритм на более медленный. Воздух вокруг словно сгустился. Люди и предметы вокруг потеряли свои очертания и больше не имели для них значения, словно они были здесь, на вибрирующем от басов музыки танцполе одни.

Он повернул Софию к себе лицом, и его руки легкими движениями двигались вверх и вниз по ее спине. Она положила руки ему на шею, дотрагиваясь кончиками пальцев до его мягких волос.

Роман внимательно смотрел на нее, немного сдвинув темные брови над переносицей, словно пытаясь отыскать ответ на свой незаданный вопрос в ее зеленых глазах.

Ее ресницы дрогнули, а пухлые губы слегка приоткрылись, и он, словно получив нужный ответ, коснулся их своими губами, сначала легко и нежно. А затем его губы обожгли ее в страстном поцелуе, от которого у Софии перехватило дыхание.

Он был одновременно мягким и требовательным, имел вкус алкоголя и соблазна. Софе казалось, что она начинает плавиться в его руках, и, наверное, если бы он ее не держал так крепко, то она стекла бы к его ногам лужицей и впиталась в танцпол.

– Какого чёрта здесь происходит?! – внезапный вопль ввинтился в мозг Софы, и она от неожиданности вздрогнула и отпрянула. Рядом с ними стояла разъяренная девушка невысокого роста, несмотря на десятисантиметровые каблуки. Ее лицо исказилось от гнева, но она была определенно красива, со своими длинными темными волосами и яркими чертами лица. На ней было облегающее ее стройное тело платье сочного сливового цвета, который очень шел к ее смуглому оттенку кожи.

– Милана, давай обойдемся без сцен, пожалуйста, – Роман говорил спокойным приказным тоном, отчего девушка, казалось, еще больше разозлилась и приготовилась завопить. Но Роман взял ее под локоть и увел с танцпола, а затем и вовсе вывел из здания.

Софа проводила взглядом удаляющуюся пару и нетвердой походкой то ли от выпитого, то ли от пережитого, пошла в сторону уборной. Там она немного постояла, долго вглядываясь в свое отражение в зеркале, намочила ладони и прижала к пылающему лицу.

Какая же она идиотка. Как она могла потерять контроль и так увлечься этим засранцем. Ведь она знала, что он не свободен, но с тех пор прошло несколько месяцев. А это вполне себе срок для конца отношений у современной молодежи. Тем более, что это не она, Софа, нашла его здесь. И не она полезла к нему с поцелуями.

Софа могла и дальше стоять и ругать себя за непредусмотрительность, но тут в дверях появилась Полина:

– Соф, едем домой?

Софа молча пошла за ней, и они начали продвигаться к гардеробной.

– А где Антон? – спросила Софа, оглядываясь и ища среди людей со светлыми волосами лицо Антона.

– Он сегодня не придет. Вроде подцепил кого–то, – она махнула рукой в сторону выхода. — Из начинающих моделек. Сказал, что они встретились глазами, а затем – искра, страсть, безумие, и они уже целуются в туалете. Ну ты сама понимаешь, как это бывает.

– Ага. – Софа кивнула головой. – Понимаю.

Полина внимательно посмотрела на Софию, но та в этот момент споткнулась и едва удержалась, чтобы не упасть.

– Ну вот. Оставь тебя без присмотра на полчаса, и ты уже еле ходишь. Имей в виду, я тебя не смогу нести, хоть ты и не толстая вроде, но кость наверняка тяжелая, – Полина шла от выхода к такси и продолжала ворчать.

Софа брела следом за ней, стараясь не попасть каблуком в ямку. Она села вслед за Полиной в машину, хлопнув дверью так, что таксист сморщил лицо, словно Софа прихлопнула дверью какую–нибудь часть его тела.

Софа, может, и хотела бы кому–то что–то прихлопнуть, но это точно был бы не этот таксист. И не таксист вовсе. А сами знаете кто. Софа нахмурилась, завернулась плотнее в пиджак и отвернулась к окну.

Они ехали по ночному городу, яркие огни проносились мимо, сливаясь и распадаясь, словно в безумном калейдоскопе. Каждая думала о своем под тихую музыку, доносящуюся из колонок, в которой что–то пелось про город сказку и город мечту. Разговаривать особо не хотелось.

ГЛАВА 5

– Полина, проснись, Полин–а–а–а! Смотри! – Софа прыгала на кровати, в трусах и топике, время от времени тряся телефоном перед лицом сонной Полины.

– Да чтоб ты провалилась, окаянная. Сегодня мой официальный заслуженный выходной, дай поспать. – Полина накрыла голову подушкой, не желая больше ничего слышать и видеть.

– Полина! Меня приняли на работу! – вопила Софа, стаскивая с Полины одеяло. Полина в тот же миг вскочила и со всклоченными волосами начала прыгать в обнимку с Софой и смеяться.

– Боже, яке кончене… – в дверях, прислонившись к косяку, с чашкой кофе стоял Антон. – И что это сегодня за счастливые новости с утра? Отрицательный тест на беременность?

– Упф, Антон, опять ты со своими шутками. Меня взяли на работу! – София спрыгнула с кровати и запрыгала с телефоном вокруг Антона. – У меня теперь есть работа в архитектурном бюро! Завтра первый рабочий день!

– Мои соболезнования, Соф. Ты теперь подневольный человек, – Антон отпил из чашки. – Ты еще сама не понимаешь, во что ввязалась.

– Можешь говорить что угодно, я все равно знаю, что ты за меня рад, – София чмокнула Антона в щеку и вприпрыжку побежала в свою комнату.

Она позвонила матери и поделилась с ней новостью. Та искренне порадовалась за Софию, сказала, что очень горда, что дочь будет стажироваться в такой крупной компании, и посетовала, что теперь, наверное, они будут видеться намного реже. София пообещала ей, что будет приезжать как минимум раз в месяц, и что никакая работа не помеха, если дочь захочет увидеть маму.

После завтрака они с Полиной пробежались по магазинам в соседнем молле, чтобы купить Софии что–то соответствующее офисному дресс–коду, красивое, но удобное.

Следом за шопингом, они зашли за продуктами и счастливые понесли покупки домой.

На следующий день София встала по будильнику, приняла душ и долго сушила волосы феном. Затем она оделась, подкрасилась и долго вертелась перед зеркалом, чтобы понять, достаточно ли представительно она выглядит в своей новой белой блузке и брюках–палаццо тёмно–синего цвета.

На ноги она решила надеть удобные замшевые лодочки на среднем каблуке. София стянула волосы в низкий хвост, и наконец, удовлетворившись увиденным в зеркале результатом, взяла сумку, легкий плащ и вышла из дома.

Первый рабочий день прошел на удивление легко и без каких–либо неожиданностей. Персонал бюро оказался дружелюбным и терпеливым к новичку. Ей назначили куратора, который в первое время на испытательном сроке будет помогать в обучении.

София ловила и впитывала любую информацию, которую считала полезной, а ей казалось, что ей пригодится и будет полезной абсолютно любая информация, особенно если специалист готов ею делиться. Поэтому ее день прошел продуктивно, и она не заметила, как рабочее время подошло к концу.

Она зашла в уборную, немного подправила свой легкий дневной макияж, которому ее научила Полина, собрала вещи и вышла на улицу в вечернюю прохладу.

На дороге около здания стоял припаркованный тёмный полуспортивный автомобиль, на вид очень дорогой. Когда София появилась из выхода офисного здания, водительская дверь открылась и оттуда вышел Роман. Он был одет в джинсы и легкую куртку. София остановилась и подождала, пока парень подойдет к ней.

– Ты меня сталкеришь? Откуда ты знаешь, что я буду именно здесь? – София сунула руку в карман плаща и завертела в руке ключик от дома, чтобы как–то вернуть себе самообладание.

– Я слышал, как Ольга Ивановна разговаривала с тобой по телефону на нашей веранде. Я и не думал подслушивать, просто она так громко радовалась за тебя, когда ты рассказывала ей о новой работе в этой компании... Ну, а зная название компании, адрес офиса найти проще простого, – он нервно убрал со лба пряди волос. – Я тогда, в клубе, вернулся обратно через десять минут, а тебя уже не было. Я бы хотел все объяснить.

Роман виновато поднял на нее глаза. Ему очень шла эта куртка цвета молочного шоколада. Вечернее солнце бликами играло в его волнистых волосах. И Софа неожиданно для себя им залюбовалась. Но потом опомнилась и опять свела брови.

– У тебя есть девушка. И ты целовался со мной. А она нас застала. Что тут можно объяснять? Я не хочу участвовать в этом. Я была не трезва и то, что произошло между нами, было ошибкой, – она попыталась развернуться и уйти, но Роман успел поймать ее за руку. София остановилась и посмотрела ему в глаза.

– Одну чашку кофе, прошу тебя. И я уйду, если тебе не понравится то, что я скажу, – попросил он, и София сдалась. Они прошли по улице до соседней кофейни, зашли внутрь и сели за столик у окна с видом на пруд. По гладкой поверхности пруда лениво плавали утки.

София молча глядела в окно и думала о всякой ерунде, чтобы унять нервозность. Она думала, что как–то не очень справедливо все устроено у этих уток. Почему селезни имеют такой красивый окрас, их перья переливаются всеми цветами радуги, и поэтому они плавают такие важные и гордые. А утки какие–то серо–коричневые, невзрачные.

Может, если бы был на свете утиный салон красоты, то утки наверняка им сразу воспользовались и преобразились. Покрасили пёрышки в яркие цвета, например. Или может, селезни любят их вовсе не за красивые перья?

Ее раздумья прервала подошедшая молоденькая официантка в ярко красном фартуке и с цветными прядями в волосах.

– Здравствуйте, я могу принять заказ? – она, не отрываясь смотрела на Романа и улыбалась, будто он сидел один, а Софы за столом не было вовсе. Но Роман, даже не взглянув на девушку, жестом предложил Софии сделать заказ первой.

София попросила принести ей чашку американо и стакан воды, а Роман просто сухо сказал принести ему то же самое. Девушка, в чем–то разочаровавшись, крутанулась на каблуках и, напоследок еще раз посмотрев на парня, пошла к бару.

София внутренне закатила глаза и вопросительно взглянула на Романа:

– Так что ты хотел мне сказать?

– Мы с Миланой познакомились в Лондоне, в самом конце моей учебы, – начал Роман.

– Только не надо рассказывать мне вашу «лав стори», мне это не интересно.

— Это не лав стори. Послушай, пожалуйста, до конца, – сказал он, и София кивнула.

– Мы с Миланой никогда не были вместе, в официальном смысле. Я думал, что это всего лишь мимолетная связь, без обязательств. Мы виделись время от времени, это продолжалось несколько месяцев, а затем пришло время уезжать. Она знала, что я скоро должен буду уехать домой, и, кажется, это особо ее не волновало. Но затем я увидел ее на той дороге около озера, когда она вдруг приехала за город. Я даже не знал, что она покинула Великобританию, – он опустил взгляд на свои руки и рассеянно начал вертеть безель на своих дорогих часах.

– Возможно, что дом моего отца не так уж и сложно найти, если знать, где искать, – продолжил он. – Я понятия не имею, откуда она узнала, что я нахожусь именно там. Я проявил вежливость, отвез ее в дом, как она хотела, мы поговорили, и я объяснил, что она всё не так поняла. Я сказал ей, что у наших отношений не было никакого определенного статуса и не было никакого будущего.

Роман сделал глоток кофе, который уже принесли, и медленно поставил чашку на стол, явно собираясь с мыслями.

– Мне казалось, что она все поняла. После, она звонила мне несколько раз, я игнорировал все ее попытки со мной связаться. А затем я увидел ее в том клубе… – он рассеянно запустил руку в свои волосы и нахмурился. – Я без лишних разговоров посадил ее в такси, и мы больше не виделись.

София молча слушала его рассказ. Все это выглядело немного странно, но она верила Роману, так как он казался искренним. Она выпила немного воды и сказала:

– Если всё действительно так… Как ты рассказываешь, и она действительно не твоя девушка, или невеста… Я даже не знаю… – Софа пожала плечами. – Пожалуй, мне нет смысла злиться на тебя. Но почему эта девушка, Милана, так упорно преследует тебя?

— Я не знаю. Это не похоже на искренние чувства. Не могу объяснить. Тут что–то другое, – он поднял на нее глаза. – Понимаешь, я не давал никакого повода думать, что у нас все серьезно. Да и она не стремилась к серьезным отношениям, иначе я бы не стал это продолжать, – говоря это он опустил взгляд и отряхнул невидимые пылинки со своего рукава.

– Вернее, мне это было не нужно на тот момент, – он внимательно посмотрел на Софию. – Знаешь, когда я впервые тебя увидел, тогда в беседке, всё как будто обрело смысл. Всё, что я видел ночами, на протяжении стольких лет… – он осёкся, как будто не хотел быть настолько откровенным сейчас и сказал лишнего.

София хотела было попросить его продолжить, но тут подошла официантка и начала собирать чашки, стоя близко к Роману и почти касаясь его бедром. Роман встал с кресла, с другой стороны стола и предложил Софии подвезти ее до дома. Софа согласилась, и они вышли в надвигающиеся сумерки.

ГЛАВА 6

Роман припарковал автомобиль возле подъезда, где жила София. Он обошел машину, и пока Софа копалась в сумке в поисках ключей, открыл дверцу с ее стороны.

София вышла и хотела было попрощаться с Романом, как тот в один шаг преодолел расстояние между ними и прижался своими тёплыми губами к ее губам. Этот внезапный поцелуй был полон страсти и скрытого сдержанного желания, и София, закинув руки Роману на плечи, беззастенчиво поддалась на этот порыв и ответила на него. Они стояли, прижавшись друг к другу, целуясь и не желая разрывать объятия.

София чувствовала, что всё, что они сейчас делают – правильно, и что она ждала все это время именно его, а он тосковал по ней. И что он ей нравится так сильно, что, наверное, если бы он сегодня не появился на пороге ее офиса, то она непременно начала бы искать встречи с ним.

София уже несколько раз пыталась завязать отношения в университете, и даже переспала из чистого любопытства с самым популярным парнем на курсе, но начинать серьезные отношения и отношения в принципе у нее ни разу не возникло желания.

Всё было не то, и не так. Она то и дело начинала испытывать скуку и безразличие, хотя парни очень старались понравиться и вились вокруг нее на протяжении всех четырех курсов, пытаясь всячески завладеть вниманием Софы.

Сейчас София хотела именно Романа. Хотела принадлежать ему и не думать больше ни о чем. Она разорвала поцелуй, взяла его за руку и повела за собой в подъезд. Они продолжили целоваться в лифте, затем, вывалившись из лифта на нужном этаже, они целовались около двери квартиры, где она жила. Роман прижал ее к стене и покрывал поцелуями ее скулы и шею.

Его поцелуи обжигали кожу Софии, ей хотелось прижаться к нему еще ближе, но она развернулась к двери и стала пытаться попасть ключом в замок.

Он обнял ее сзади, снял мягкую резинку с ее локонов. Они рассыпались золотой волной, длиной доходя почти до пояса. Он зарылся лицом и вдохнул аромат ее волос. София, наконец, справилась с дверным замком, и они прошли в квартиру, перешагнув через порог.

Дома никого не было, Полина и Антон возвращались намного позже, чем София. Поэтому в их с Романом распоряжении было достаточно времени. Они снимали друг с друга одежду и, переступив через обувь, продолжили свой путь в сторону спальни Софии.

К моменту, когда они подошли к кровати, на Софии остались только бюстгальтер и широкие брюки, которые уже были расстёгнуты, и она движением бедер скинула их на пол. На Романе были джинсы, футболка валялась где–то по пути к спальне. С его ремнём София справилась почти сразу, и джинсы последовали на пол к ее брюкам.

Они упали на постель, и Роман продолжил целовать Софию в шею, в ямку около ключицы. Опустился ниже к ложбинке ее груди. София обнимала его руками, запустив пальцы в его мягкие волосы на затылке. Она обхватила его торс ногами, скрестив их у него на спине.

Роман ненадолго отстранился и, поддерживая ее под спину, быстро снял с нее бюстгальтер, ловко расстегнув его одной рукой. София улыбнулась уголками губ и перекатилась, сев на него сверху.

Она смотрела на него сверху вниз. Тусклый свет из окна обрисовывал черты его лица, бросая тень на высокие скулы. Его глаза, обрамленные густыми длинными ресницами, казались бархатными. Его губы были чуть припухшими, и он обворожительно улыбнулся ей в ответ, приподняв только один уголок рта.

Она очертила пальцем небольшую горбинку на его красивом носу, легко прошлась по контуру губ, обрисовала скулы и, будто дальше рисуя свой узор, прочертила дорожку по шее и далее вниз по его груди.

Очертив пальчиком выпуклости на его прессе, она, словно изучая, проследовала к его животу, который резко напрягся в ответ на ее легкое прикосновение. София подцепила пальцем резинку на его боксерах и потянула их вниз.

Освободив его от нижнего белья, она, стоя на коленях, стянула свои трусики и, снова сев ему на бедра, наклонилась к его губам, чтобы поцеловать. Ее волосы рассыпались пологом вокруг них, и она перебросила свои локоны на одну сторону.

Он обхватил Софию руками за ягодицы, желая придвинуть ближе, и она, наконец, мягко опустившись на его мужское естество одним мучительно долгим движением, начала двигаться в медленном ритме.

Позже, насытившись друг другом и потеряв счет времени, они лежали в постели, сплетясь руками и ногами. Она зарылась пальцами в его темных волосах, а он свободной рукой накручивал на указательный палец ее огненную прядь.

Каждый молча переживал момент этой душевной близости, смотря друг другу в глаза. Они старались продлить это время, ни говоря ни слова, как будто, начав говорить, они могут разрушить это хрупкое чувство единения их душ.

София, оторвав свой взгляд от лица Романа, посмотрела на часы и, резко поднявшись, начала суетливо собирать свое белье и одежду, которые были разбросаны по комнате и, видимо, до самой входной двери.

– Чёрт, сейчас Полина и Антон вернутся с работы. Роман, одевайся! – она кинула ему первое, что попалось ей под руку, и он на лету поймал свои боксеры.

Похоже, что ее суета веселила его, и он неторопливо начал одеваться, наблюдая, как она пытается навести порядок, собирая их вещи и складывая на кровать.

Она натянула на себя блузку и откинула волосы с лица, выглядя при этом запыхавшейся и взволнованной. Он, медленно застегивая джинсы и ремень, смотрел на нее, любуясь румянцем на ее щеках, припухшими от поцелуев губами, лихорадочным блеском в глазах и рыжим облаком волос, которые торчали в разные стороны в полном беспорядке.

София, осознав комичность ситуации, прыснула от смеха и, запрыгнув ему на руки, обвила ногами его бедра. Роман, не удержавшись, повалился вместе с ней на кровать, и они, смеясь, начали целоваться.

Тут в дверь позвонили, и София, снова вскочив, торопливо пошла к двери, на ходу собирая волосы в пучок. Полина с Антоном, как обычно весело болтали друг с другом, но, увидев на пороге растрёпанную Софию, одновременно замолчали и переступили через порог.

Антон, подняв одну бровь, прошелся по Софии изучающим взглядом от макушки до пяток и обратно, заставив ее залиться румянцем. Затем понимающе улыбнулся и подмигнул. Полина только собиралась открыть рот, чтобы закидать Софу вопросами, но, обернувшись, увидела выходящего из спальни Романа.

– Всем привет, – Роман протянул руку Антону для рукопожатия. – Роман.

– Антон, – вальяжно произнес Антон и, пожав протянутую руку, начал беззастенчиво рассматривать незнакомца.

Полина поздоровалась, скромно помахав рукой Роману. Она развернулась, чтобы о чем–то спросить Софию, но та, опередив ее тихо сказала:

– Да, у меня роман с Романом.

Полина медленно подняла палец вверх и прищурила один глаз, изображая Терминатора, опускающегося в расплавленный металл в конце второй части. Затем развернулась и посеменила в свою комнату. Антон, проходя мимо Софии, наклонился к ее уху:

– Рыбка моя, а он красавчик, – заговорщицки прошептал он, особо не заботясь о том, что его могут услышать. И еще раз обернулся на Романа, многозначительно посмотрев на него, как бы заново оценивая.

Роман, засунув руки в передние карманы джинсов улыбнулся Софе и пожал плечами, имитируя смущение.

И они одновременно рассмеялись.

ГЛАВА 7

С этого дня они практические не расставались. За исключением того времени, когда Софии приходилось уезжать на работу в архитектурное бюро, а Роману – в офис к отцу, который активно посвящал сына в дела компании.

Сначала они встречались после работы в квартире Софии, проводя те короткие пару часов перед приходом Полины и Антона в постели, не успевая насытиться друг другом, считая обычные свидания в ресторанах и кинотеатрах напрасной тратой времени.

Роман часто оставался на ночь в комнате Софии и уходил рано утром, чтобы не мешать утреннему распорядку и дать возможность всем жителям квартиры собраться на работу. Он уезжал в городской дом отца, чтобы быстро привести себя в порядок перед рабочим днем.

Однажды, спустя месяц, в последний день рабочей недели, Роман, заранее предупредив Софию, чтобы та захватила с собой из дома немного вещей, встретил ее у выхода из офиса, продемонстрировав той связку ключей от его новой квартиры, которая располагалась, как оказалось, в самой модной и бурлящей жизнью части города.

На каждой живописной улочке этого района сверкали огнями десятки ресторанов и кафе, скверы манили своими яркими осенними деревьями, и повсюду неспешно прогуливались от заведения к заведению красиво одетые люди, приезжающие на дорогих автомобилях.

Полине показалось, что здесь должно быть всегда довольно шумно, но зато совсем нескучно. Тем более, что ей, молодой и полной энергии, совсем не хотелось проводить время в тишине и покое.

В этот же вечер, прихватив из ближайшего магазина пару бутылок хорошего вина и немного того, что принято запивать этим вином, София и Роман вошли в уютную квартиру, которая находилась на третьем этаже красивого дома.

Квартира оказалась полностью обустроенной для жизни. Она встретила их светом модных светильников, блеском хромированной техники, теплом натуральных деревянных поверхностей и мягкостью шикарных диванов.

Квартира, может, и не была уютным гнездышком, как обычно представляла себе свою будущую квартиру Полина, на которую ей еще только предстояло заработать. Она была именно в духе самого Романа, такая же, строгая, ультрасовременная, полная изящества, но одновременно теплая и комфортная.

Роман и София расположились на большом диване с двумя бокалами вина, поставив рядом с собой поднос, уставленный тарелочками с пряным сыром, виноградом, орехами и другими закусками.

Они долго болтали, рассказывая друг другу неизвестные подробности из своих жизней, смеялись, вспоминая детские шалости, и делились мечтами и планами.

Потом Софа и Роман лежали в обнимку, наслаждаясь тем, что можно больше не торопиться, и вечер целиком принадлежит им, а может, и вся ночь и даже последующие два выходных дня. Они неспешно целовались, отставив бокалы и поднос на журнальный столик.

Выпитое вино приятно кружило голову, а тусклый свет настенных бра создавал таинственную и расслабляющую атмосферу. Откуда–то доносилась тихая медленная музыка, и Софии казалось, что все это на самом деле ей снится, настолько ей было хорошо сейчас.

Она не сразу заметила, что они оба остались практически без одежды, и поцелуи и ласки перестали быть томными и медленными. Роман поднял Софию на руки, и она, обхватив его ногами за талию, обняла за плечи.

Они дошли до спальни, и Роман положил ее на огромную кровать, стоящую посреди комнаты. Белоснежные простыни приятно холодили разгоряченную кожу, и София потянула Романа на себя. Тот, не разрывая поцелуя, переместил ее на середину постели.

Он ласкал шею и грудь Софии, опускаясь все ниже и ниже к животу. Затем он стал целовать внутреннюю часть ее бедер и, закинув ее ногу себе на плечо, сделал языком то, от чего София выгнулась и закричала, сминая в своих руках простынь.

Почти доведя ее до безумия этими ласками, он поднялся и одним движением вошел в нее, заставив Софию снова вскрикнуть от удовольствия.

Они любили друг друга снова и снова, перемещаясь от кровати до ванной, от дивана до кровати, исследуя все грани удовольствия.

Они пили вино, кормили друг друга ягодами винограда, принимали вместе душ, обнимались, разговаривали или просто лежали. Он играл с прядями ее огненных волос, а она пальцем выводила узоры на его груди.

Потом, когда небо стало серым, они уснули в постели, сплетясь руками и ногами в ворохе одеял и подушек, расслабленные и уставшие.

– Огонь больше не обжигает меня… – запутавшись у Софии в волосах прошептал Роман прежде, чем окончательно провалиться в сон.

***

В последний выходной день Роману пришлось уехать на несколько часов, чтобы сопроводить отца на неофициальный обед с партнерами. После встречи они с Софией договорились поужинать в соседнем ресторанчике, прежде чем Роман отвезет ее к себе домой.

Начиналась новая рабочая неделя, и Софии нужно было привести себя и мысли в порядок после проведенных в квартире Романа выходных. Она лежала перед телевизором, который показывал какую–то слезливую мелодраму и рассеянно откусывала по кусочку от желейной конфеты в виде червяка.

Софии почему–то всегда нравилось сначала откусывать желейному червяку именно голову. Ей казалось, что начинать с хвоста, продлевая червяку агонию – жестоко. Лучше сразу откусить голову, так вроде как, намного гуманнее.

В ее расслабленный мозг, как штопор, ввинтился пронзительный звук дверного звонка. Она подошла к экрану домофона и, к своему удивлению, увидела там Милану. Вот, кому действительно захотелось откусить голову, и тут дело совсем не в гуманности.

– Я хочу поговорить, – услышала София через динамик голос Миланы, в котором уже слышались присущие ей истеричные нотки.

– Романа нет, – ответила София. Но Милана даже не стала делать вид, что удивлена женскому голосу в домофоне.

– С тобой, – закончила она фразу.

София несколько секунд колебалась, сомневаясь, стоит ли вообще разговаривать с Миланой без присутствия Романа, но природное любопытство пересилило, и она открыла замок. Однако впускать Милану в квартиру она не стала. Встретила ее на пороге, всем своим видом показывая, что говорить придется здесь, перед дверью.

Милану это нисколько не смутило. Поднявшись, она придала своей позе как можно более уверенный и самодовольный вид, настолько, насколько позволял это сделать перед высокой Софией ее рост полторашки.

Откинув прямые блестящие волосы, Милана без прелюдий перешла сразу к делу.

– Я беременна.

София несколько раз моргнула, прежде чем до нее дошел смысл этих слов. Она судорожно глотнула и выдала первое, что пришло ей в голову:

– Поздравляю. Но это не роддом, вы ошиблись зданием.

– Ты можешь сколько угодно сыпать шуточками, от этого ничего не изменится, и наш с Романом ребенок никуда не исчезнет, – вскинув подбородок сказала Милана.

Софии показалось, что земля под ногами медленно начала проваливаться, и чтобы не упасть в разверзнувшуюся пропасть, она схватилась рукой за косяк двери.

– А Роман в курсе? – глухо, как будто слыша себя со стороны, спросила София.

– Конечно. И я думаю, что теперь это ВСЕ изменит, особенно в наших с ним отношениях. Он никогда не оставит своего ребенка. Потому что он знает, КАКОВО ЭТО, когда тебя бросают.

София вздрогнула, как от пощечины. Она прекрасно понимала, о чем говорит Милана. Она говорила о матери Романа, бросившей его в детстве. Она помнила этого замкнутого одинокого мальчика, который искал утешения в книгах.

Помнила череду нянек и гувернанток и то, как он тянулся к настоящей, теплой доброте, к ее матери, Галине Ивановне, которая искренне любила и жалела мальчика.

София также понимала, каково это, расти без отца. Ее отец погиб в аварии, когда София была совсем малышкой. Помнила, как тяжело было матери растить ее одной, как им обеим не хватало того улыбчивого доброго рыжего великана, которым был ее отец.

София помнила его в основном по фотографиям и по рассказам матери, которая каждый раз смахивала слезу, вспоминая о нем, даже спустя много лет.

Все это София, конечно, не произнесла вслух, а только долго посмотрела на Милану, внутри себя принимая решение. Если у этого ребенка есть шанс на счастливое детство с двумя родителями, то она должна отойти в сторону.

– Я поняла тебя, – ответила София.

Она не стала продолжать диалог. Закрыв дверь, София прошлась по комнатам, складывая обратно в сумку те немногие вещи, которые были у нее с собой. Собравшись, она остановилась у зеркала и автоматически пригладила волосы, собранные в хвост. Затем вышла из квартиры, защелкнув дверь.

Она не помнила, как доехала до дома, погрузившись в свои мысли и бесконечно обвиняя в сложившейся ситуации всех вокруг: Романа, Милану, судьбу–злодейку, а также себя. Себя – в основном за то, что так легко окунулась с головой в роман с Романом, поверив, что счастье, вот так, запросто, ей досталось и будет длиться вечно.

Войдя в свою квартиру, София повесила плащ и убрала обувь. Затем в комнате разобрала сумку и начала рассеяно раскладывать вещи в шкаф. Потом зачем–то стала перебирать остальные вещи в шкафу, складывая и без того аккуратные стопки в новые.

Софии казалось, что прекрати она выполнять эти простые бытовые действия, натянутая струна внутри нее оборвется, и она растечется бесформенной лужей посреди комнаты, не имея возможности собрать себя заново во что–то целое.

Взяв некоторые вещи для стирки, она вышла из комнаты и закинула их в стиральную машину в ванной. Проходя мимо кухни, София увидела своих друзей, которые увлеченно что–то готовили под веселую музыку и даже не слышали, что Софа вернулась домой.

— Это что еще за лицо рыбы–капли у тебя, Софочка? – увидев ее спросил Антон, но сообразив, что дело – дрянь, прикусил язык и вопросительно посмотрел на Полину.

София прошла за стол, опустила голову на руки и под недоумевающими взглядами своих друзей, наконец, дала волю эмоциям и разрыдалась. Она рыдала как в детстве, в голос, хлюпая носом и размазывая слезы по лицу. А ее друзья уселись с двух сторон и просто обняли ее, не говоря ничего лишнего, пока Софа не успокоится и сама им все не расскажет.

Затем Полина достала из шкафа бутылку вина, разлила его по бокалам, и София, сделав несколько глотков, начала рассказывать, и о самой ситуации, и о детстве Романа и о своих переживаниях по поводу отсутствия отца в ее собственной жизни, и о своих чувствах к Роману.

Друзья, как могли ее поддерживали, но советовать, как быть и что делать, они не решались, так как оба не имели достаточно житейского опыта в таких сложных вопросах.

Спустя две бутылки вина и пачку мокрых салфеток, Софа, наконец, успокоилась. Ее боль немного притупилась. Хотя, возможно, у нее просто закончились слезы, а от выпитого вина и рыданий плохо соображалось и шумело в голове.

– Знаешь, а ведь я видела ее недавно, всё было очень странно, – задумчиво крутя бокал с вином в руке сказала Полина.

– Кого? Милану? – София подняла на нее опухшие от слез глаза.

– Да, рядом с нашим домом. Я не сразу поняла, что это именно она. А сейчас до меня дошло. И что самое удивительное, что водитель и машина тоже мне знакомы. У меня не очень хорошая память на лица, но этого смазливого паренька трудно не узнать. Помнишь, мы встретили его машину на дороге у озера? – спросила Полина.

София поняла о ком она говорила. О Руслане, водителе Льва Григорьевича, который тогда, летом, привез Милану к озеру в поисках Романа.

Но что они вдвоем делали около дома Софии? Неужели Роман ей врал, и они все это время поддерживали такие тесные отношения с Миланой, что та даже пользовалась услугами домашнего водителя? И откуда Милана знает, где живет София?

Рой вопросов кружил у Софы в голове, никак не желая оформляться во что–то понятное и логичное. Сосредоточиться не получалось. Вино и стресс давали о себе знать, и Софу начало клонить в сон.

В итоге она решила, что лучше подумать обо всем завтра, на свежую голову. Добредя до своей комнаты, Софа устало рухнула на постель и практически сразу отключилась.

ГЛАВА 8

Утром, проснувшись с тяжелой головой, София первым делом позвонила на работу и соврала, что заболела. Хотя, это была не совсем ложь. Она действительно ощущала себя жутко больной. И дело было не в гудящей голове.

Софе казалось, что у нее в груди образовалась дыра, пустоту которой ничем невозможно заполнить. Все тело болело, и было жутко холодно. Она накрылась одеялом с головой и взяла в руки телефон.

Лежа в постели, София отрешенно прокручивала список непринятых звонков и сообщений от Романа. Он был в курсе, почему она покинула квартиру, но очень хотел с ней поговорить. Он даже приезжал к ней домой вчера вечером, но Полина его не пустила, сказав, что Софа давно спит и ее нельзя беспокоить.

София была благодарна подруге, потому что не хотела ни встречаться, ни разговаривать с Романом. Поэтому было хорошо, что сегодня она не пошла на работу, куда тот мог заявиться.

Она боялась, что от встречи с ним ее решимость может дать трещину и привести к необдуманным действиям. А Софе было что обдумать. Она раз за разом прокручивала в голове все сказанное Полиной.

Ей хотелось получить ответы на свои вопросы, но, кроме Романа, ответить на них было некому, а ему–то она как раз и не доверяла.

Так в ее воспаленном мозгу постепенно возник план. Вернее, ПЛАН. Рабочий, как швейцарские часы. Хотя кого она обманывает? План был глупый и безрассудный.

София собиралась узнать у матери адрес городского дома Льва Григорьевича и после работы устроить слежку за Русланом, чтобы понять, действительно ли тот связан с Миланой только как водитель Романа и его отца.

Она поделилась своими намерениями в общем чате с Полиной и Антоном.

Антон:

Я конечно понимаю, что твой рассудок немного помутился

Но, скажи, мисс Марпл, как мы будем следить за его машиной?

На самокатах? На такси, как в боевиках?

Полина:

В любом случае я в деле!

София:

Каршеринг. И за рулем будешь ты, Антон

Из всех нас только у тебя есть права.

Полина:

Я в деле!

Антон:

За это, моя птичка, ты будешь готовить мне завтрак всю неделю

И чтобы он был вкусный

Например, я люблю оладьи

Полина:

Я в деле!

София:

Обожаю вас

Она улыбнулась, подумав, что все–таки подобное тянется к подобному. И ее друзья были такими же чуточку сумасшедшими, как и она сама.

Напиши им сейчас, что ей нужно срочно спрятать труп, они, скорее всего, тут же помогли бы ей его быстренько прикопать, даже не спросив, как его, труп, зовут, и кто его умертвил.

В итоге они договорились встретиться после работы в восемь около выхода метро, недалеко от магазина, где работали Полина и Антон. Узнать адрес дома Льва Григорьевича не составило труда.

Софа придумала для мамы целую историю с пробным проектом и необходимостью получить консультацию по нему у Льва Григорьевича. А мама, особо не вдаваясь в подробности, тут же сообщила Софии адрес дома и примерный распорядок дня хозяина и его водителя.

Так Софа узнала, что Руслан работает по ненормированному графику, но почти никогда не уезжает с работы раньше девяти вечера. Поэтому у Софии и ее компании вполне хватало времени, чтобы доехать до дома Льва Григорьевича.

Почасовой каршеринг Антон оформил заранее, найдя автомобиль недалеко от работы. Поэтому, встретившись, друзья поспешили на стоянку, где их ждал небольшой неприметный Рено. Неприметный, если не считать красочных наклеек каршеринговой компании по всему автомобилю.

Но София не посчитала это большой проблемой, так как таких автомобилей в городе было довольно много, и они как–нибудь найдут место потемнее, чтобы их не было видно издалека.

Антон водил машину довольно прилично, так как раньше у него был автомобиль, от которого в итоге, спустя несколько лет мучений, он избавился за ненадобностью, потому что в городе с вечными пробками было удобнее и быстрее передвигаться на метро.

Конечно, все немного нервничали из–за самой идеи слежки, так как раньше никогда таким не занимались. Но собравшись вместе и подпевая музыке по дороге, они быстро расслабились и развеселились. Слежка стала им казаться совместным приключением, которое приятно щекотало нервы.

Но на деле это оказалось довольно скучным занятием. Приехав, они припарковались в неприметном месте, с которого были хорошо видны ворота дома Льва Григорьевича, и около часа скучали, развлекая себя музыкой и тихими разговорами.

Они уже стали думать, что приехали слишком поздно, и Руслан давно уехал домой, именно в этот день решив уйти с работы вовремя. Но тут ворота дома раскрылись, и они увидели темный автомобиль, принадлежащий хозяину дома.

За рулем, как обычно, сидел Руслан, который с разрешения Льва Григорьевича и для общего удобства пользовался автомобилем круглосуточно.

Уже начало темнеть, и Руслан, наконец, снял свои солнцезащитные очки, которые уже казались неотъемлемой частью его лица. Но в очках, или без них, его можно было легко узнать по его неприятной слишком четко очерченной бородке.

Ребята дружно пригнулись, чтобы их не было видно. Но Руслан, медленно проезжая мимо них, не смотрел по сторонам, одной рукой набирая сообщение на телефоне. Затем он повернул, чтобы выехать на основную дорогу, и скрылся из вида.

– По машинам! – скомандовал Антон, изображая мем про героя фильма «Угнать за 60 секунд», и они, заведя мотор, поехали следом за Русланом.

Они чуть было не потеряли его, так как не имели особых навыков в слежке, но, Руслан, видимо, не сильно торопился и ехал довольно медленно.

Так что ехать за ним, не упуская из вида, оказалось не сложно. Они преследовали его около двадцати минут, пока Руслан не остановился на стоянке около модной кофейни.

Антон свернул на ту же стоянку и припарковался чуть дальше от Руслана, так, чтобы он и автомобиль были в пределах видимости. Было видно, как тот разговаривает по телефону. Потом несколько минут ничего не происходило, Руслан просто сидел в автомобиле и ждал.

– Посмотрим, что этот Таркан на минималках здесь делает, – сказал Антон. – Похоже, что он кого–то ждет.

– Похоже на то, – задумчиво произнесла София. А потом она увидела, как двери кофейни открылись, и оттуда выплыла Милана. Она поспешила к автомобилю Руслана, торопливо стуча каблучками по асфальту. Милана была одета в легкое светлое пальто, а волосы были уложены локонами и переброшены на одно плечо.

– Мисс Марпл, а ты знаешь, что и где нужно искать, – радостно потер руками Антон. Софа, не отрывая глаз, следила за передвижением девушки, пока та не поравнялась с автомобилем Руслана.

Руслан вышел из машины, и в этот момент София непроизвольно вскрикнула от неожиданности, потому что вдруг, вместо того чтобы сесть в автомобиль, Милана повисла на шее у Руслана, обхватив того двумя руками, и они слились в страстном поцелуе.

— Вот это да! – констатировала Полина. – Думаю, что нам просто необходимо это обсудить, – произнесла она, когда Милана уже села в автомобиль, и парочка тронулась с места, покидая стоянку.

Ребята решили, что видели достаточно, и нет смысла продолжать дальнейшую слежку. Тем более, им и так достаточно повезло, что они остались незамеченными.

Подождав немного, друзья решили зайти в эту же кофейню, так как шанс, что парочка вернется и застукает их там, был минимален.

Хотелось чего–то выпить, желательно покрепче, но в кофейне на крепкие напитки рассчитывать не приходилось. Поэтому они заказали кофе и принялись обсуждать то, что увидели.

– Получается, что Милана беременна не от Романа? Или вообще не беременна? Или она сама не знает, чей это ребенок? – эмоционально тараторила Полина. – Зачем ей Роман, если у нее есть Руслан? А Руслан знает, что у нее есть Роман? А ты не хочешь поговорить с Романом?

– Думаю, что это не очень хорошая идея. У нас слишком мало информации. Мы действительно не знаем, что на самом деле происходит, – задумчиво крутя чашку в руках, ответила София. – Хотелось бы узнать больше, но как это сделать, ума не приложу.

– Главное, что есть что прикладывать, Софочка, – поддел ее Антон. – Что ты вообще знаешь об этом Руслане и о самой Милане? Ровным счетом ничего. Мы только выяснили, что происходит лямур э труа и на этом всё, остальное можно только додумывать.

– А если поговорить с Русланом? – спросила Софа. – Сначала прощупать почву, начать издалека. Я могу написать ему сообщение, как будто по делу. А там уже как пойдет.

– Хочешь сунуть голову в пасть жаркому турецкому тигру? – подмигнул ей Антон. – Что ж, слабоумие и отвага конечно редко когда доводили до добра, но попробовать можно. Хотя я бы начал с разговора с Романом.

– Нет. Я пока не готова с ним разговаривать. По крайней мере до того, как я все выясню, – отрезала Софа.

– Ну от пары сообщений ничего страшного не случится, – кивнула Полина. – Завтра, прямо с утра и напиши Руслану. Ты же не идешь на работу?

– Нет, я взяла отгул на пару дней под видом болезни, – ответила София.

– Ну вот и славненько, – улыбнулась ей Полина.

***

Они вернулись домой довольно поздно, поэтому, если даже Роман и приходил, то никого не застал. Это одновременно и радовало, и расстраивало Софию, потому что в душе она тайно надеялась, что все–таки увидит Романа около двери.

Она злилась на него, страдала и одновременно скучала. И как ее угораздило так быстро в него влюбиться? Хотя, если подумать, то они были знакомы с раннего детства и практически выросли вместе. Но они долго не виделись, с тех пор как были детьми.

Может быть, встреться они чуть раньше… Хотя что об этом думать? Сейчас все так запуталось, и Софии хотелось размотать этот клубок, чтобы понять, как быть дальше.

Уставшие от событий и эмоций вечера, ребята зашли в квартиру и разошлись по своим комнатам.

Утром, когда София проснулась, Антон и Полина уже ушли на работу. Софа потянулась в кровати, отметив про себя, что так и не привыкла к рабочему графику, чтобы рано просыпаться без помощи будильника.

О работе думать сегодня совершенно не хотелось. Она еще раз глянула на часы и позвонила маме, чтобы та дала ей телефон водителя, якобы для того, чтобы узнать, где сегодня можно найти Льва Григорьевича для консультации по проекту. Получив номер, она вбила его в контакты и открыла мессенджер.

София:

Руслан, здравствуйте! Это София, дочь Ольги Ивановны

Руслан:

Да, София

Доброго утра

Чем могу помочь?

София:

Подскажите пожалуйста, где я сегодня могу найти Льва Григорьевича?

Мне нужно посоветоваться с ним по поводу своего проекта

Руслан:

Сегодня до обеда он будет в офисе

Потом я отвезу его на завод

Он пробудет там до вечера

София начала быстро соображать, как ей дальше развить беседу, или, может, как–нибудь сделать так, чтобы у нее было хотя бы несколько минут наедине с Русланом, чтобы она могла вывести разговор в нужное русло.

София:

Руслан, я не успею приехать в офис, но, может вы спросите у Льва Григорьевича, могу ли я приехать на завод сразу после обеда?

Руслан:

В это время Лев Григорьевич обычно свободен

Он пьет кофе в своем кабинете, прежде чем заняться делами на заводе

Поэтому, думаю, он не откажет

Но я на всякий случай у него узнаю

София мучительно закусила губу. Ей казалось, что вся эта переписка и ее намерения шиты белыми нитками, и она никак не могла придумать, за что зацепиться. И тут опять тренькнул телефон.

Руслан:

Лев Григорьевич будет вас ждать, Софочка

Быстро он. София поморщилась. Она мысленно представила, что, печатая это сообщение и называя ее Софочкой, Руслан опять приспустил свои очки и слащаво ей улыбнулся. И тут ее осенило.

София:

Руслан, а вы не могли бы меня встретить около проходной, чтобы проводить до кабинета

Мне кажется, что я заблужусь на этом большом заводе

Руслан:

Буду очень рад вас проводить

И он поставил несколько улыбающихся смайликов. Софа поморщилась. Ей все это не нравилось. Но отчаянные времена требуют отчаянных действий, поэтому собрав всю свою волю в кулак, Софа отправила Руслану в ответ один улыбающийся смайлик и встала с кровати, чтобы привести себя в порядок перед встречей.

Она написала сообщение, что будет на проходной ровно в два часа дня, а тот в ответ прислал локацию главного входа на завод. Приняв ванную и собравшись, она долго размышляла с чашкой кофе в руках и смотрела на оживленную улицу, настраивая себя на предстоящую встречу.

ГЛАВА 9

Руслан сам по себе был довольно неприятным и отталкивающим типом. Его внешность была слишком рафинированной, а поведение альфа–самца и напор не производили нужного впечатления, на которое, скорее всего, Руслан рассчитывал.

Как будто Руслан натянул этот образ на себя, пытаясь соответствовать каким–то своим представлениям о брутальности. Эдакий образ «йоу, детка, запрыгивай, ведь я такой секси», но выходило все довольно печально.

Или это только она так на него реагировала? София даже не знала почему у нее такая антипатия к нему, несмотря на то, что она даже не была с ним знакома и ничего о нем не знала.

Но в свете вчерашних событий Софа не очень представляла, как вести себя с Русланом, и куда заведет их разговор. Она не знала, как тот среагирует, если она упомянет Милану, или то, что Софа знает об их отношениях.

Софа надеялась, что на месте все как–то да разрешится, ведь нельзя все распланировать и придумать заранее. Раз так, значит, она будет импровизировать, и будь что будет.

Она доехала на метро на ближайшую к заводу станцию и оттуда решила взять такси. Выставив локацию главного входа, она вызвала такси и в течение минут двадцати ехала по незнакомой дороге: сначала по оживленной трассе, затем проехала лесополосу и пустыри, которые сменились разного рода зданиями, готовыми или только строящимися.

Таксист высадил ее около огромного длинного забора, в центре которого было строение, похожее на главный вход с турникетами. Возле входа стоял Руслан, а рядом был припаркован автомобиль Льва Григорьевича.

– Добрый день! – София по–деловому протянула руку Руслану, но тот, перехватив протянутую ладонь вдруг ее поцеловал, как в каком–то старинном романе.

София внутренне вся ощетинилась от этого жеста, но запихнув свои эмоции куда подальше, выдавила из себя сдержанную улыбку.

– Добрый день, София. Хорошо, что мы договорились встретиться здесь, потому что Лев Григорьевич припозднился с обедом и попросил привезти вас в ресторан, чтобы пообедать вместе и обсудить ваш проект, пока у него есть свободное время, – сказал Руслан, глядя на нее из–под очков.

Софе показалось это очень странным и ей не хотелось никуда с ним ехать. Одно дело, поговорить по дороге в кабинет Льва Григорьевича, и совсем другое, ехать с ним в автомобиле наедине.

Но, с другой стороны, это был хороший шанс на непринужденную беседу, и Софа, пройдя к автомобилю, хотела сесть на заднее сидение. Но, к ее удивлению, Руслан оказался быстрее и уже раскрывал переднюю дверцу рядом с водителем, то есть с собой.

Софе ничего не оставалось, как усесться спереди. В салоне было стерильно чисто и приятно пахло мужским парфюмом. Руслан завел автомобиль, и они тронулись.

– А где обедает Лев Григорьевич? – начала разговор София.

– Всегда по–разному, иногда не обедает вовсе. Но сегодня он ест в небольшом итальянском ресторанчике в пятнадцати минутах отсюда, – обтекаемо ответил Руслан.

– А вы обычно обедаете в то же время, что и он? – продолжила София. И подумала, что ее вопросы звучат немного нелепо. Но с чего–то все–таки надо было начинать.

Руслан, будто не замечая ее неловкости, спокойно ответил:

– Как получится. Иногда выполняю кое–какие поручения, пока шеф обедает. А потом уже освобождаюсь. Но сегодня у меня немного другие планы, – сказал он и, улыбнувшись Софии, продолжил смотреть на дорогу.

София заметила, что они ехали не тем путем, каким она приехала сюда на такси. Пустыри и бетонные постройки давно должны были смениться лесной растительностью, но, казалось, что всех этих строений стало больше, а место все более похожим на полузаброшенную промышленную зону.

– Мы вообще в ту сторону едем? – спросила София, окидывая взглядом унылые серые бетонные джунгли, которыми они были окружены.

– Я знаю эти дороги как свои пять пальцев, – хищно улыбнулся Руслан. – Вам не о чем беспокоиться, Софочка.

Но Софа начинала беспокоиться все сильнее и сильнее. Ей уже было совсем не до разговоров. Она судорожно вспоминала в каком направлении они вообще поехали и как далеко удалились от трассы в город.

Как глупо было садиться в машину, и вообще, зачем она все это затеяла? Хотя, может, она себя накрутила, и ничего такого не происходит? Софа постаралась выдохнуть и расслабиться, чтобы начать думать трезво.

Надо кому–то сообщить, пока Руслан не заметил ее волнения. Тот выглядел расслабленным и не проявлял никаких эмоций. София, сделав вид, что просто листает мессенджер, быстро открыла чат с друзьями и нажала на трансляцию своей геолокации.

Больше она ничего не успела написать, потому что автомобиль внезапно остановился, и, к сожалению, место, где он остановился, не было похоже на ресторан, да и вообще не было похоже, что где–то здесь обитают люди.

Перед ними возвышалось заброшенное здание, похожее то ли на склад, то ли на цех. Ржавые металлические конструкции поддерживали старую кирпичную кладку, а окна с разбитыми стеклами зияли пустотой.

– Зачем мы здесь? – резко спросила Руслана София, стараясь скрыть дрожь в голосе.

– Мы просто поговорим. Выходи, – ответил ей Руслан, и Софа увидела, как его доброжелательность исчезла, и в голосе прозвучали металлические нотки.

Софа решила, что безопаснее будет покинуть автомобиль и иметь хоть какую–то свободу для маневра. А что она, собственно говоря, может сделать? Пуститься бежать?

Скорее всего бесполезно, ведь мужчина все равно сможет ее догнать, тем более, что она не представляет, в каком направлении нужно двигаться. Отсюда не было слышно ни шума машин, ни звуков стройки.

Драться? Да, конечно, она будет драться, ведь она не была хрупкой девушкой, к тому же годы в университетском спортзале, где она лупила манекена Германа, не прошли даром. Но опять–таки, против мужчины…

Она, конечно, постарается задорого продать свою жизнь… Хотя, боже, что она несет? София внутренне себя одернула. Ну не убивать же он ее собрался. Хотя откуда она знает? Она вообще ничего о нем не знает!

Мысли истерично, как блохи, скакали в голове у Софии, пока она медленно выходила из машины, нарочно тянув время. Между тем, Руслан, не дожидаясь ее, прошел через большой проем, ранее служивший входом в цех, судя по пустым ржавым петлям по бокам.

– Ты знаешь, а ведь это всё должно было быть моим, – послышалось Софии из помещения. Пустое пространство усиливало звук, и София неосознанно сделала несколько шагов вперед, заглянув внутрь строения.

Руслан стоял, засунув руки в карманы брюк, и, подняв голову, осматривал верхние ярусы цеха. София стояла молча, не зная, как реагировать. Но водитель, судя по всему, и не ждал от нее никакой реакции. Он продолжил:

– Иногда, людям достается все просто так, без усилий. А другим приходится долго и упорно работать, чтобы получить хоть что–то в этой жизни. Когда мой отец разорился, я прекрасно помню это время, мне было лет десять, все пошло прахом. – видно было, как тяжело Руслану дается этот рассказ.

- Он очень тяжело переживал неудачу в бизнесе. Долги и обязательства росли, он тонул, но никто не подал ему руку помощи. Однажды он даже пришел к Льву Григорьевичу. Они были давними знакомыми, знали друг друга по работе. Ему было очень тяжело просить. – Руслан оскалился.

- Но он был вынужден. Он даже предложил ему долю от всего производства. Да, нужная сумма была огромна, без нее бизнес отца не выжил бы. Он и не выжил, как и мой отец. Через полгода случился инфаркт. И мы с матерью потеряли все.

Он опустил голову.

– Лев Григорьевич тогда отказал отцу. Он был слишком поглощен проблемами в семье, в бизнесе, был слишком занят своим сыном. Сын Роман… Золотой мальчик... Знаешь, это как «сын маминой подруги». – он криво усмехнулся.

– Он всегда будет лучше тебя. Умнее, успешней, красивее, и так далее, какими только эпитетами обычно мамаши награждают этих «идеальных», которые должны быть для тебя примером во всем. А тебе за ними никогда не угнаться. – он рубанул ладонью воздух.

- Они всегда будут впереди, как упрек твоей несостоятельности. Роман то, Роман сё… Роман знает пять языков, Роман играет на фортепьяно, Роман выиграл соревнования, Роман учится в Гарварде… Роман, Роман, Роман!

Руслан зло выплевывал ненавистное имя.

– Моя мать всегда ставила его в пример. Она даже не думала, что Роману всё это достается просто так. Просто потому, что у его отца есть деньги. У него было все, а у меня ничего. Я плохо учился в школе, из–за того, что мать слишком давила на меня. Она пыталась сделать из меня спортсмена, но я был слаб здоровьем. Она пыталась сделать из меня музыканта, но я не был достаточно старателен. Да из меня даже шахматиста не вышло! - он сделал паузу, прежде чем продолжить:

– Я не поступил в университет, потому что не дотянул до бюджета, а учиться на платном не было возможности. Я захлебывался от ненависти к себе. Даже подумывал наложить на себя руки. Помню, тогда мать с психиатром пичкали меня таблетками, от которых я тупел и пускал слюни. Но без таблеток было не лучше. Со временем я все–таки научился жить без них, и свою ненависть от себя я перевел на мать и остальных виновных. Мать не стала долго терпеть меня и вышвырнула как котенка во взрослую жизнь. – эти слова были произнесены с явной горечью.

- Я работал, где придется, потому что не было образования и не было никаких навыков. Принеси, подай, отвези – вот мой предел. Видимо, больше я ни на что не способен. Даже моя мать и то зарабатывала больше, чем я. Она быстро перестроилась и приспособилась к новым реалиям, потому что не на кого было рассчитывать, ведь мы были с ней вдвоем. Она работала как проклятая и сейчас вполне обеспечена. А я же… Гребаный неудачник!

Руслан пнул осколок кирпича на полу, и тот, перелетев через кучу мусора, с громким звуком упал на бетонный пол.

София в этот момент вздрогнула и вышла из оцепенения. Руслан резко развернулся к ней:

– Даже то, что я работаю водителем у Льва Григорьевича – это ее заслуга. Меня взяли сюда по ее просьбе. Она опять унизила нашу семью, обратившись к нему. Но я увидел в этом возможность. Возможность отомстить.

ГЛАВА 10

Он смотрел прямо на нее, и София в первый раз увидела его настоящего. Того самого злого мальчика, который хотел иметь всё, но оказался неспособен даже на какие–то достижения, чтобы заслужить гордость матери.

Может, мать, несмотря ни на что его любила, той слепой материнской любовью, но он все равно чувствовал свою ущербность. Софа увидела в его глазах годами ущемляемое самолюбие.

Увидела зависть, ту самую, черную и жгучую, которая выедает душу изнутри, оставляя вместо нее зияющую пустоту, которую со временем наполняет злоба и желание разрушать.

И видимо, Руслан горел желанием разрушить что–то прямо сейчас. И она, попав в его незамысловатую ловушку, станет инструментом его мести.

Но, Руслан, казалось, погасив свой вспыхнувший гнев и взяв себя в руки, решил продолжить свой монолог:

– Я ждал этой возможности. Я наблюдал, выжидал. Роман завёл эту дурочку, Милану, которая вдруг появилась на пороге в его доме. Он был для нее своего рода трофеем, тем самым лучшим парнем курса, за которым охотились все девчонки. Казалось, что она его завоевала, но он не придавал большого значения их отношениям. Так, мимолетная связь. – он хрипло засмеялся.

- И она даже делала вид, что тоже не сильно заинтересована, чтобы не оттолкнуть его. Но он уехал, и ей ничего не оставалось, как припереться вслед за ним. Просто потому, что она не добилась желаемого, чтобы он был у ее ног. Может, потом он бы стал ей не нужен. Но сам факт, что Роман так легко ускользнул из ее цепких лапок, очень злил Милану. Но, это ей не помешало упасть в мои объятия. Мне пришлось потрудиться, чтобы добиться желаемого, но я смог. Наконец я смог отобрать что–то у него. - Руслан усмехнулся.

– На Романа даже не особо подействовала беременность Миланы. Такая внезапная для нее и такая своевременная для меня. Он ей совсем не поверил. Да, это был мой ребенок. Мне показалось забавным, если Роман всю жизнь будет растить и воспитывать моего ублюдка. Но он не поверил ей. Хотя, я удачно ею манипулировал и заставил пойти к нему и даже к тебе. Благо, что я всегда обладал информацией о вашем местоположении. Это не трудно, когда ты семейный водитель. Помимо своих основных функций мне много чего поручали. Даже, что касалось обустройства вашего уютного гнездышка. Да, я бывал там. Помогал с доставкой мебели, выполнял поручения нанятого дизайнера. – хмыкнул он.

– Думаешь, такие небожители, как Роман занимаются такой бытовухой, как покупка мебели, или посуды, или штор? Это делаем мы, их слуги. Невидимые и покорные. Таким как Роман нет дела, откуда все берется. Они просто приходят и занимают свое место на вершине пищевой цепи. Но этим тоже можно воспользоваться. Я оставил в вашей квартирке одну маленькую деталь. Подарочек к новоселью.

Он хрипло рассмеялся.

– Нет, это не вещь для интерьера. Я оставил небольшой микрофончик, чтобы слышать. И знать. И теперь я был в курсе ваших передвижений и планов. Поэтому знал, когда и куда посылать Милану со своими новостями. Но все было зря. Как оказалось, она ему по–прежнему не нужна и ничего для него не значит. Но зато я кое–что понял. Я понял, что ты для него значишь гораздо больше, чем она. Гораздо больше. Он любит тебя. Это не трудно понять даже такому цинику как я. А Милана… Она теперь мне тоже не особо нужна, еще и с ребенком. Мне вообще не нужны дети. Я ей сказал об этом сегодня. - его лицо скривила неприятная ухмылка.

– Бедняжка плакала. Сказала, что избавится от ребенка. Она вообще запуталась, как мне кажется, эта милая дурочка. Но, мне не до нее, пусть сама разбирается.

Руслан разочарованно сплюнул на землю. А затем посмотрел на Софию тяжелым взглядом.

– Ты сама подставилась со своим проектом. Внезапно. Заигрывала, флиртовала. Я даже не успел придумать, как использовать тебя против него, как ты сама приплыла ко мне в руки. Пришлось импровизировать на ходу. И вот мы здесь.

Он двинулся к Софии, и та машинально попятилась. Но водитель в два шага преодолел расстояние между ними и схватил ее за волосы, заставляя запрокинуть голову.

Она начала лупить руками по его груди и плечам, но он крепко держал за волосы, и каждое ее движение вызывало боль, как будто сейчас ее скальп останется у Руслана в кулаке.

– Я бы не советовал бежать.

К ее коже прикоснулось что–то холодное. София опустила глаза вниз, пытаясь разглядеть что это, но даже не видя, можно было догадаться, что Руслан прижал лезвие ножа к ее горлу.

Его взгляд стал безумным. София вся оцепенела, будто все тепло разом покинуло ее тело, и мелко задрожала. Руслан толкнул ее, и она приземлилась на невесть откуда взявшийся стул, которого она раньше не замечала.

Больно ударившись, она всхлипнула, а он, держа в одной руке небольшой охотничий нож, достал из кармана куртки тонкие пластиковые ленточки, какими обычно стягивают провода, и еще бог весть что. София не очень разбиралась в подобном.

Держа нож в пределах ее видимости, он обошел Софу и, дернув до боли за руки, свел их за ее спиной и быстро стянул этими штучками вместе. Затем он сделал то же самое с ногами, прикрепив каждую к ножкам стула.

София, давно потеряв от ужаса происходящего способность трезво мыслить, даже не пыталась сопротивляться. Наверное, это только в фильмах показывают, как жертвы отчаянно борются с маньяками, сопротивляясь, наносят им увечья и даже пытаются бежать.

А Софа, такая бойкая и бесстрашная в жизни, почему–то оцепенела перед Русланом, как перед удавом. Воображение рисовало ей самые страшные картины того, что дальше будет происходить и чем это все закончится.

Глядя в безумные глаза Руслана, она верила, что все эти сценарии могут легко воплотиться, и от этого еще больше дрожала от страха.

Но на задворках сознания у нее маячила мысль, что все–таки у ситуации есть шанс на благополучный исход, ведь она успела отправить локацию своим друзьям, и сильно надеялась, что те правильно все поймут и что–то сделают.

Она подумала про Романа, и ее кольнуло сожаление о том, что она так легко вычеркнула его из своей жизни, поверив Милане. Поговори она с ним, может быть, этого всего не произошло бы.

Хотя, зная теперь все то, что она знает, можно предположить, что Руслан все равно рано или поздно придумал бы какой–то способ им навредить. Может быть, он физически навредил бы Роману, а не ей.

А может, сделав что–то с ней, он все равно не остановится. По всей видимости, этот человек не совсем здоров и адекватен и может сделать что угодно и когда угодно.

Из этих гнусных мыслей ее выдернула резкая пощечина, которая обожгла ее лицо. Руслан приблизился так близко, что она могла разглядеть красные нити сосудов в его глазах.

– Думаешь, как ему будет больнее всего? – спросил Руслан, обдав своим теплым дыханием ее горящую щеку. Он разглядывал ее лицо, словно в раздумьях, с какого бока лучше откусить яблоко.

– Просто поиметь тебя и снять милое хоум видео? А вдруг тебе понравится, и ты втянешься, как эта дурочка? Хотя, мне это уже не интересно… А может, изуродовать твое лицо? – он провел тыльной стороной ножа по ее щеке и губам, опускаясь к подбородку.

– Хотя, он, наверное, будет любить тебя и такой… Мм… Дай подумать… – он потер переносицу, а затем его лицо озарилось, как будто он нашел ответ. – Я хочу видеть его эмоции вживую, как он страдает. Так будет интереснее, м? Так что мы возьмем и прямо сейчас позовем Романа на нашу с тобой вечеринку, – с неуместным весельем закончил он.

– А я уже пришел, – вдруг услышала София и увидела, как голова Руслана резко дернулась, и тот, даже не успев обернуться, упал на пол, как подкошенный. А за его спиной стоял Роман с тяжелым куском доски, которым, по всей видимости, он и вырубил Руслана.

Он поднял нож с земли и быстрыми движениями перерезал стяжки на руках и ногах Софии. Затем, опустившись перед ней на колени, он крепко ее обнял, спрятав лицо в ее растрепавшихся локонах.

– Ты в порядке? Он что–то тебе сделал? – он в тревоге начал ощупывать Софию, пока та нежно не остановила его, взяв за руки.

– Нет, нет, он ничего не сделал, я в порядке, – она опять обняла Романа, и тот, подняв ее со стула, поставил на ноги.

Оглянувшись на лежащего Руслана, Роман поднял с земли несколько оброненных пластиковых затяжек и стянул тому руки спереди.

Длины затяжки не хватало, чтобы стянуть вместе нижние конечности. Роман снял с себя галстук и воспользовался им, как веревкой, связав водителю ноги. Руслан глухо застонал, но так и не открыл глаза, как будто опять провалившись в небытие.

– Здорово ты ему… – сказала София. – Что теперь делать?

— Он уже не наши проблемы, – ответил Роман, и София услышала вой полицейских сирен.

Они вышли из здания, и им на встречу выехало три полицейских автомобиля с мигалками, откуда начали выскакивать здоровенные люди в черном и полицейские в форме.

Потом была долгая волокита с бюрократическими процедурами, в итоге которой очнувшегося и мычащего Руслана отвели в камеру для дальнейшего разбирательства и осмотра медиков. Рана на его голове вызывала некоторые опасения. А Софию и Романа из полицейского отделения, наконец, отпустили домой.

***

Они приехали к Софии в квартиру уже поздно вечером, где их встретили встревоженные Полина и Антон, которые все это время оставались с ними на связи и были в курсе событий.

– Когда ты прислала нам локацию, – нервно жуя печенье на кухне, объясняла Полина, – я увидела, что ты находишься на территории заброшенной промзоны. И подумала, что бы тебе там делать?

– Мы позвонили твоей маме, – продолжил Антон. – Не переживай, она ничего пока не знает. Мы просто спросили у нее телефон Романа. Он тоже не был в курсе, где ты, и мы прислали ему твою локацию, ну а дальше…

– А дальше, я поехал сразу туда, так как знал, что это за место. Это были заброшенные цеха, хозяин которых давно разорился. На всякий случай я оставил машину подальше и пошел пешком. Ну и увидел тебя и Руслана. Я быстро написал ребятам, что это похищение, и чтобы они вызвали полицию. Поднял с пола что потяжелее. Руслан был настолько увлечен, что даже не слышал, как я подошел сзади.

– Хороший удар, спортсмен. Хотел бы я это видеть, – Антон с улыбкой протянул Роману сжатый кулак, и тот ударил по нему своим в мужском товарищеском жесте.

– А что с ним дальше будет? – спросила Полина у Романа.

– Главное, чтобы его признали вменяемым. А там, думаю, лет пять ему дадут: похищение с оружием, угрозы. А дальше охранный ордер и так далее. Это только то, что можно сделать официально, а вообще, можно зайти еще дальше, – ответил Роман.

– А если его признают психом? – подняла глаза София. – Его будут держать в психушке или отпустят?

– Я сделаю так, чтобы он там оставался как можно дольше, – вздохнул Роман. – Я даже не думал, что кто–то настолько ненавидит нашу семью. В те времена, когда его отец разорился, кризис был у всех, понимаешь? Все выживали как могли. А отец Руслана просил слишком большую сумму, которую он не смог бы отдать обратно. – он пожал плечами.

- Но и она все равно не спасла бы его бизнес, а только отсрочила крах. У моего отца тоже были тяжелые времена, моя мать не выдержала трудностей и ушла. Мой отец старался как мог, чтобы я ни в чем не нуждался. Он не мог заменить мне мать, и я его ни в чем не виню. Он хороший отец, – Роман рассеянно вертел в руках обертку от конфеты, погрузившись в свои воспоминания.

Это был очень тяжелый и долгий день. Софии казалось, что ее нервная система на пределе, не смотря на противные успокоительные капли, которые ей впихнула Полина. От них сильно хотелось спать, но внутренняя дрожь и беспокойство все равно не унимались.

Ей очень хотелось согреться, поэтому, долго простояв под горячим душем, она надела уютную пижаму, легла в постель и, уткнувшись в грудь Роману, долго молчала, глядя на трепет листьев в лунном свете за прозрачной занавеской.

Она думала над тем, как рассказать матери о произошедшем. Переживала, как отреагировал Лев Григорьевич на предательство человека из ближнего круга.

Думала, что теперь будет с Миланой и ее ребенком, сделала ли та, что планировала. Она представляла Руслана в темной камере, и думала о том, раскаивается ли он или еще больше зол и планирует дальнейшую месть.

Роман тоже молчал, погрузившись в свои мысли, лишь только иногда прижимая ее к себе покрепче и целуя в макушку, как будто для того, чтобы лишний раз убедиться, что она рядом и что с ней все в порядке.

ЭПИЛОГ

Дорогой автомобиль сиреневого цвета припарковался на небольшой стоянке около многоэтажного дома в модном районе в центре города. Оттуда выпорхнула счастливая рыжеволосая девушка в красивом платье и, сверкая кольцом с внушительным прозрачным камнем на пальце, хлопнула дверкой машины.

С другой стороны вышел стройный парень в элегантных брюках и белой рубашке. Он взял девушку за руку и, притянув к себе для нежного поцелуя, заключил в объятия.

В обнимку они вошли в двери дома и поднялись в свою квартиру с видом на сверкающую витринами ресторанов и магазинов улицу, начинающую тонуть в ночной мгле.

Это был волнительный и счастливый день, когда он, в присутствии родных и близких им людей сделал ей предложение, а она ответила «да».

Вернее, ДАААААА!!! И не сказала, а прокричала и радостно запрыгала так, что ему пришлось ловить ее руку, чтобы надеть ей на палец кольцо от известного ювелирного дома.

На них сыпались лепестки роз, скрипка выводила нежную мелодию, а пришедшие на торжество люди хлопали в ладоши и обнимались, утирая слезы умиления.

В общем, все было очень романтично и, может, немного банально, но это был один из самых счастливых дней в их жизни.

Хотя, казалось, что счастливее того дня, когда они, сидя в обнимку в той самой, увитой плющом беседке в саду, признались друг другу в любви, быть не может.

Но именно тогда они поняли, что их судьбы были сплетены в далеком детстве. И не смотря на ее буйные хулиганские выходки, он, как оказалось, давно уже все знал.

– Ты мне снилась, – в тот тёплый день, неожиданно сказал Роман, обнимая Софию. – Снилась все эти годы, с самого детства. С тех пор, как я в первый раз увидел тебя. Но не сразу понял, что означают мои сны. Они были туманны и непонятны. Но они постоянно повторялись и повторялись, и постепенно начали обретать смысл, пока я взрослел. А где–то там взрослела и ты. Мне снилось яркое красное пламя. Оно играло со мной, то отдаляясь, то приближаясь. Струилось по моим ладоням, стоило мне протянуть руку. Очень долго оно обжигало меня, делая больно. Но со временем оно стало податливым, мягким, как шелк. Я трогал его и пропускал между своими пальцами, как пряди твоих волос. Постепенно, с годами, пламя обрело черты, силуэт. Оно стало молодой прекрасной женщиной с огненными волосами.

Роман остановился, чтобы поцеловать Софию.

– Все это время – это была ты. Ты была огнем в моих снах. Огнем, что грел меня, раскрашивая мою ночь яркими всполохами, как сейчас – ты осветила мою жизнь наяву. Когда я открыл глаза и увидел тебя в беседке, тем летом, я уже знал, что не смогу больше быть вдали от тебя. Я как мотылек буду всегда лететь на твое пламя, даже если однажды сгорю. И даже сгорая, я буду кричать, что люблю тебя.

ЧАСТЬ 2. ВТОРОЙ ШАНС. ПРОЛОГ

– Полина, ты когда–нибудь хотела исчезнуть? – спросил он между прочим, будто о каких–то повседневных незначительных мелочах. К примеру: «Полина, ты когда–нибудь хотела попробовать съесть мухомор? Нет? А что так?»

– В смысле исчезнуть? – спросила Полина вдруг осипшим голосом. Она посмотрела на его расслабленную вальяжную фигуру в дорогом костюме, на кожаном диване, и перевела взгляд на лицо.

Он смотрел прямо и открыто, без какого–либо намека на то, что шутит. А этот человек действительно шутил довольно редко. И слово «исчезнуть» в этой фразе могло значить только одно.

– Расслабься, Полина, у тебя такой вид, как будто ты уже попрощалась с жизнью, – мужчина усмехнулся. Полина судорожно выдохнула, а он продолжил:

– Я имею в виду, бросить все и исчезнуть, раствориться, стать новой личностью. Оставить всё и всех. Стать новым человеком в новой стране.

– А, ты про это… Не вижу причины этого делать. Меня моя жизнь вполне устраивает, есть много чего… – и она хотела начать перечислять то, что она никогда не хотела бы терять: родных, друзей, работу. Но он ее перебил:

– Полина, а ты хотела бы исчезнуть вместе со мной?

ГЛАВА 1

Жизнь Полины была похожа на День сурка. Один день сменял другой, и даже работа и общение с друзьями не приносили столько радости и драйва как раньше. И так стало с тех пор, как она съехала с квартиры, где она раньше проживала вместе с друзьями, к своему парню Стасу.

Она жила с ним уже около года. У него была небольшая квартира в тихом спальном районе, которая находилась довольно далеко от ее работы. Ей приходилось ехать до нее около сорока минут на метро, оставив машину на стоянке около станции.

Стас работал офисным планктоном в большой страховой компании. Он был на пару лет старше ее. А Полине было целых двадцать четыре, и она считала, что ей давно пора начать хоть какие–то более–менее серьезные отношения.

Стас для серьезных отношений подходил не очень. Но лучше так, чем ничего. Он не был плохим человеком, нет, даже очень хорошим. Таким милым маминым румяным пирожочком, который в жизни пороха не нюхал.

И может быть, они бы никогда не встретились, но однажды ей дали его контакт, и он помог ей быстро оформить новую страховку на автомобиль.

Завязалась переписка, потом было несколько свиданий, и Полина решила, что, этот кандидат может подойти для будущих серьезных отношений. Тем более, что он был довольно привлекательным внешне.

Среднего роста, с приятными чертами лица, русыми волосами и теплыми добрыми щенячьими глазами карего цвета. И Полине даже казалось, что она влюбилась.

Ну и пусть, что он не был целеустремленным карьеристом, а скорее плыл по течению и брал только то, что само шло в руки. Вот так и саму Полину в один прекрасный день прибило в эту тихую гавань, которая в итоге оказалась болотом, из которого уже было трудно выбраться.

Но это ведь то, чего она так долго хотела? Правда ведь?

Стас был заботливым, и вообще, очень хорошо относился к Полине. Он часто говорил, как ее любит и как ею дорожит. Но отчего–то Полине всегда казалось, что ему просто удобно с ней жить.

Он был из тех мужчин, который и в горящую избу закинет и на коня посадит, лишь бы самому не прилагать никаких усилий. Иногда, Полина чувствовала себя лишней в паре Стас–и–его–диван, на котором он возлегал с телефоном в руках все свое свободное от работы время.

Полина чувствовала, что пора бы ей эти отношения заканчивать, но отчего–то тянула. То ли из–за жалости к Стасу, то ли из–за надежд, что они все–таки смогут превратиться в настоящую семью. Стоит только потерпеть, пока Стас вырастет морально и все осознает. Лет десять.

Но если этого так и не случится, то Полина рискует стать никому не нужной одинокой взрослой женщиной, которая отдала свои лучшие годы этому человеку на диване.

Такие тягостные мысли одолевали Полину, пока она стояла на кухне в свой выходной день, с чашкой травяного чая в руке. Она наблюдала в окно за гуляющей стайкой мам с колясками.

Зазвонил мобильный, и Полина вздрогнула от неожиданности. Она взяла трубку:

– Здравствуйте! Вас беспокоит служба безопасности банка, – раздалось в трубке.

– Антон, ну твой номер же определился, – усмехнувшись ответила Полина.

– Знаю, птичка моя, я просто пытался быть креативным. Что делаешь? Хотя не говори. Думаю, ты прокрастинируешь с чашкой чая на кухне. Я прав? – поддел ее лучший друг, с которым они вместе работали в магазине одежды.

– Я настолько предсказуема?

– Нет, это твой оладушек Стас настолько предсказуем, и по всей видимости сейчас залипает в телефон перед телевизором, а ты не знаешь, чем себя занять.

– Ты что–то хотел? – Полина чересчур резко перевела разговор на другую тему.

– Да, я хотел попросить тебя подменить меня в твой следующий выходной. Это не на целый день, часов до трёх, а потом я вернусь, и ты можешь ехать домой. Мне очень нужно попасть к своему стоматологу, а другого времени у него в ближайшее время нет. За это я готов пожертвовать тебе весь свой следующий выходной. М?

– Заманчивое предложение. Хотя, я бы и так согласилась, но раз ты сам предложил…

– Обожаю тебя! Передавай привет будущему отцу твоих детей.

– Алло, вас плохо слышно, что–то со связью, – ответила Полина и, ухмыльнувшись, нажала на сброс.

Ее совсем не обижали подтрунивания Антона над ее унылой «семейной» жизнью. Она была даже рада пойти поработать в свой выходной. Потому что все, что угодно, даже работа, была веселее, чем время, проведенное дома.

***

Следующий выходной Полины выпал на субботу. Она встала по будильнику и, стараясь не будить спящего Стаса, прошла в ванную. У Стаса, в отличие от ее плавающего графика, были стабильные выходные в субботу и воскресенье.

Она приняла душ, уложила свой яркий блонд в строгое каре и оделась в соответствующую рабочему дресс–коду одежду. Выпив чашку кофе, накрасила губы неизменной красной помадой.

Полина всегда выглядела очень стильно и никогда вызывающе, пользуясь алой помадой даже в дневное время. Сочный цвет губ удачно контрастировал с ярким голубым цветом ее глаз.

Потом она задержалась и, передумав, взбила волосы, чтобы прическа не казалась такой строгой. Удовлетворившись увиденным в зеркале, она прошла в комнату, чтобы собрать сумочку. Стас, приоткрыв один глаз сонно спросил:

– Ты вроде говорила, что у тебя в субботу будет выходной.

– Да, должен был быть, но Антон попросил подменить его сегодня, – торопясь, ответила Полина.

– Понятно, – сказал Стас и, накрывшись поуютнее одеялом, отвернулся к стене, продолжив свой сон. Дальнейшие подробности его, по всей видимости, не особо интересовали.

Полина, накинув легкое пальто, вышла в прохладное весеннее утро и села в автомобиль, чтобы доехать до станции метро.

Половина дня пролетела незаметно, но время после обеда тянулось, как расплавленная на летнем асфальте жвачка. Полина без особого энтузиазма обслуживала в магазине женщину в возрасте, принося той на выбор кучу вешалок с одеждой.

Она наблюдала, как клиентка с ярким макияжем пыталась уложить свое унылое осеннее декольте в чересчур узкий в груди пиджак. Видимо, оказываясь признавать, что в свой прежний размер она уже никак не помещается.

Но тут в магазин влетел, как свежий ветер в душный день, Антон, сверкая белоснежной улыбкой.

– Мария Алексеевна! Вы сегодня просто Дива! Выглядите ослепительно! – он закружил вокруг тающей от его комплиментов клиентки.

– Только этот пиджак сильно маломерит. Давайте попробуем примерить на размер больше… – остальной поток его красноречия Полина уже не слышала. Кивнув головой подмигнувшему ей Антону, она удалилась вглубь магазина, чтобы закончить дела и собраться домой.

Она вышла на улицу, залитую дневным светом, отметив про себя, что очень непривычно уходить с работы в такое раннее время. Светило солнце, время от времени скрываясь за облаками. Природа просыпалась после долгой зимней спячки, и у Полины от ощущения внезапно нагрянувшей весны даже поднялось настроение.

Она прошлась до станции метро весело размахивая сумочкой и подпевая задорной песне, которую исполняли уличные музыканты около входа. В вагоне она стала с удовольствием рассматривать лица людей, отмечая про себя интересные детали одежды или необычные прически жителей мегаполиса.

Она слишком давно не обращала внимания на то, какие разные и интересные люди окружают ее в повседневной жизни. Обычно она ехала, уткнувшись в книгу или телефон, или просто бездумно смотря в окно вагона.

Ей сразу захотелось передать свое настроение Стасу и чем–нибудь его сегодня порадовать. Она завела автомобиль на стоянке и поехала в ближайшую пекарню, чтобы набрать домой всяких сладостей. А потом, немного подумав, прихватила из пиццерии большую сочную пиццу с морепродуктами.

Нагрузившись всем этим, она осторожно, чтобы не оступиться поднялась на свой этаж. Балансируя с коробками и пакетами, она вставила и бесшумно повернула ключ в двери.

Открыв коленкой дверь как можно шире, она буквально ввалилась в коридор с довольной улыбкой. Тут она и услышала встревоженные голоса из спальни, какую–то громкую возню, и звук упавшей, как ей показалось, прикроватной лампы.

Из спальни показался босой запыхавшийся Стас в домашних штанах, одетыми в спешке, потому что были вывернуты наизнанку.

– А ты чего так рано? – он попытался выровнять дыхание и неловко пригладил волосы на голове.

– Так Антон попросил подменить его всего на полдня, до трёх. Ну и я решила взять нам всяких вкусностей. Ты что, спал? – как–то поспешно ответила Полина, еще не до конца понимая, что происходит. – А с кем ты разговаривал?

Она автоматически подалась в сторону спальни, опустив пакеты и коробку на пол, но Стас поставил руку на косяк, пытаясь преградить ей путь. Полина как в полусне взяла его за предплечье и медленно потянула вниз, проходя вперед.

В их со Стасом спальне, на одной ноге, скакала растрепанная темноволосая девушка, пытаясь быстро натянуть брюки. Брюки никак не поддавались и отказывались самостоятельно вывернуться в нужную сторону.

Полина отпрянула назад, словно она, как маленькая девочка, заглянула в чужую замочную скважину и увидела то, что вообще не предназначалось для ее глаз. Она молча прошла мимо смущенного и красного как рак Стаса, неловко споткнулась, наступив на пиццу, оставленную на полу. И толкнув рукой входную дверь, вышла из квартиры.

Полина бездумно шла вниз по улице, по–прежнему была ранняя весна, но уже не видела красоты этого дня. Она, оцепенев и промерзнув изнутри, брела, и слёзы на ее лице смешивались с холодными каплями начавшегося дождя.

ГЛАВА 2

Полина, сама того не ожидая, дошла до входа в метро и, как на автопилоте, поехала на работу. Идти ей было особо некуда и не к кому. Мать жила за городом. Родственников в городе не было.

До Стаса Полина снимала квартиру с друзьями, Антоном и Софией, но теперь она не могла туда вернуться. София съехала еще до замужества к Роману, а у Антона была своя личная жизнь, которую он и обустроил в этой квартире, когда остался один, без своих соседок.

Конечно, Антон, как настоящий друг, не позволит ей остаться на улице. Его даже просить не надо. Но Полина не хотела беспокоить никого из друзей и навязываться, даже к Софии, несмотря на то, что они были все еще очень близкими подругами.

У всех своя жизнь. И Полина хотела свою жизнь так сильно, что закрыла глаза на все недостатки Стаса. Она убедила себя, что он достоин ее любви, и она обязательно будет с ним счастлива. Когда–нибудь.

Она ехала в метро, и мысли в ее голове ворочались как сонные мухи, а Полина невидящим взглядом смотрела в окно вагона. Она немного побудет на работе, может даже наврет Антону, что всего лишь слегка поругалась со Стасом.

Рассказывать всё своему другу ей сейчас совсем не хотелось. Потому что она знала, что ей очень долго придется выслушивать «А я тебя предупреждал…» и тому подобное.

Ей просто нужно собраться с мыслями, может, подыскать в интернете какой–нибудь хостел поблизости на пару дней, и в это время подыскать себе квартиру для жилья.

Глядя в размытое отражение в стекле, она попыталась вытереть остатки туши для ресниц. Тушь вся размазалась, и Полина наверняка была похожа на панду.

Но она только растерла кожу, отчего под глазами защипало и, по всей видимости, покраснело. Теперь, подумала Полина, она стала похожа на панду в долгом запое.

Она оставила попытки привести себя в порядок и опять уставилась в окно. Полина понимала, что давно устала от отношений со Стасом. А сегодняшние события должны были поставить жирную точку в их игре в семью.

Но почему–то, все равно, было безумно больно от его предательства. Ей хотелось вернуться, надавать ему пощечин, наговорить гадостей и сказать о том, как сильно она старалась ради них обоих.

Она прокручивала увиденную сцену много раз и ругала себя, что ушла просто так, не сказав ни слова. А так хотелось, чтобы Стас знал, как подло он поступил. Полина представляла, как однажды сама бы решилась на разрыв и бросила Стаса.

Знай она, заранее, чем все это закончится, она бы давно ушла, без сожалений. Она столько раз снова и снова убеждала себя, что все вот–вот изменится, и не желала ничего менять, плывя по течению вместе с диванным Стасом.

Вот если бы то, вот если бы это. Она задавалась вопросами, на которые у нее не было ответов, перебирала разные варианты развития событий, поступи она так, или эдак.

Но это были всего лишь мысли в голове, а всё случилось, так как случилось. И Полина ехала в метро без какой–либо четкой цели и плана.

Она даже не знала, где ей сегодня придется ночевать. В кармане у нее был только телефон, к которому, слава техническому прогрессу, были привязаны все карты.

Иначе все было бы совсем плохо, потому что сумку, а с ней и кошелек, и даже ключи от машины, она оставила там, в коридоре, вместе с расквашенной пиццей.

Полине стало нестерпимо душно и тесно в этом вагоне. Казалось, что стены сжимаются вокруг нее, а лица людей расплываются. Ей стало нечем дышать, и она в отчаянии рванула на шее воротник рубашки.

Затем она резко встала и выскочила на ближайшей станции. Выбежав на улицу, она полной грудью вдохнула прохладный вечерний воздух, и в голове немного прояснилось.

Она начала оглядываться, соображая в какую сторону ей лучше двигаться. До работы идти было еще далековато, но лучше было пройтись пешком и остынуть.

Полина шагала вниз по улице. Голова все еще немного кружилась, но Полина старалась сосредоточиться на своих размеренных шагах, чтобы просто идти вперед. Потому что ей казалось, если она остановится, то и эти узкие улицы тоже начнут сжиматься вокруг нее.

Она не заметила, как из арки наперерез ей выехал большой чёрный автомобиль. Видимо, водитель тоже не был внимателен, выезжая на улицу, и никак не ожидал, что Полина резко выскочит ему под колеса.

Скорость была небольшая, но автомобиль ударил тонкую фигурку Полины, от чего та упала ему под колеса и пропала из виду. Водитель резко затормозил. Еще немного и Полину могли запросто переехать, что повлекло бы за собой более страшные травмы или даже смерть.

Из автомобиля выскочили две огромные фигуры в черных костюмах. Они вытащили девушку из–под капота, убедившись, что вокруг практически не было свидетелей произошедшего.

Полину подняли, держа с двух сторон и, как сломанную куклу, запихнули на заднее сиденье черного джипа. Еще раз оглядевшись, мужчины сели в автомобиль и резко дали по газам, увозя пострадавшую в неизвестном направлении.

Полина глухо застонала. Все расплывалось перед ее глазами, и она никак не могла сфокусировать взгляд. Перед тем, как провалиться в темноту, она увидела, как над ней склонился мужчина, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

Она несколько раз выныривала из этой темноты, но все вращалось как в калейдоскопе. Ее куда–то несли, потом перекладывали на что–то твердое, катили, затем опять перекладывали.

Яркий свет сменялся тьмой, ее то тошнило, то она проваливалась. Иногда было холодно, иногда что–то гремело и стучало, прямо над головой. Ей светили в глаза, она вяло отмахивалась от рук, которые что–то с ней делали.

По прошествии какого–то времени, Полина точно не знала сколько часов прошло, она опять вынырнула и услышала звуки. Сначала Полина пыталась прислушиваться к ним, не в состоянии открыть глаза.

Тихие разговоры, шаги, открывающиеся и закрывающиеся двери. Где–то звонил телефон, кто–то давал указания. Она медленно открыла глаза. В комнате был полумрак. Рядом с ней тускло горела прикроватная лампа, немного разбавляя своим теплым светом сгущающуюся тьму.

Полина несколько раз моргнула, чтобы унять головокружение. Голова сильно гудела и Полину мутило. Она слегка повернула голову, приподняла руку и посмотрела на тянущуюся от сгиба локтя капельницу.

Потом Полина подняла глаза и увидела рядом с собой седого мужчину в медицинской униформе. Он по–доброму ей улыбнулся:

– Очнулась, девочка? Как ты себя чувствуешь?

– Вроде неплохо. Кто вы? Что случилось? Я в больнице? – хриплым голосом спросила Полина, с трудом выговаривая и складывая в предложения, слова.

– Меня зовут Аркадий Петрович. Я врач. Тебя привезли ко мне в клинику после аварии. Мы сделали некоторые инструментальные исследования, и убедившись, что твои травмы эээ… не угрожают жизни, я разрешил лечить тебя в домашних условиях, – он еще раз улыбнулся, видимо пытаясь выглядеть добродушно. – У тебя сотрясение мозга и ушиб мягких тканей.

– В каких еще домашних условиях? Где я? – свела брови Полина.

– Ты у меня дома, – из кресла в дальнем углу поднялся еще один мужской силуэт.

Мужчина подошел к кровати и вышел на свет. Он был высокого роста и широкоплечим. Коротко стриженные русые волосы были тщательно уложены. Он внимательно смотрел на Полину из–под нахмуренных бровей, будто оценивая и пытаясь заранее угадать ее реакцию.

Густая щетина покрывала его подбородок, но даже ее густота не могла скрыть некрасивого глубокого шрама, который пересекал его щеку и касался четко очерченных губ.

Полина внутренне вся сжалась. Понимание нахлынуло на нее так резко, что она задрожала и покрылась мурашками, как от холода.

Ее сбила машина. Всех подробностей она не помнила, в голове все перемешалось. Но, несмотря на спутанность, Полина с ужасом осознавала, что она, в непонятно каком состоянии, находится в чужом доме, с двумя мужчинами. Которые, по всей видимости, решили скрыть этот инцидент и, возможно, что они еще до конца не решили, что с ней дальше делать.

Может быть, этот доктор, который все–таки давал клятву Гиппократа, был обязан ее подлечить и не дать умереть. А затем, когда его не будет рядом, от нее спокойно избавятся, как от улики.

Потому, что этот второй мужчина выглядел так, как будто избавляться от улик, а может и людей – для него дело привычное. Кто он такой? Почему решил, что может распоряжаться ее здоровьем, телом, жизнью?

Она попыталась подняться. Но от резкого подъема ее замутило, и мир вокруг завертелся. Она автоматически подняла руки, чтобы обхватить голову, и шнур капельницы резко дернулся.

Доктор подался вперед, обхватив ее запястье, чтобы не дать Полине вырвать иглу из вены.

– Тссс, сейчас ты выдернешь капельницу, дорогая. Тебе нельзя вставать. Я буду здесь, пока не сделаю все необходимые лекарства. У нас с тобой еще одна капельница. А затем с тобой побудет моя медсестра. Она останется с тобой на всю ночь, – он, будто убаюкивая ее, тихо говорил себе под нос, а его руки хлопотали над столиком с медикаментами.

Он что–то вливал прямо в резинку капельницы, ловко проводя все манипуляции. Было ясно, что, несмотря на то, что он врач, руки еще не забыли, как проводить эти слишком простые для него процедуры, которые обычно выполняют медсестры.

Полина, услышав, что, по крайней мере, еще целую ночь она будет жить под присмотром медсестры, немного успокоилась. Не станут же от нее избавляться на глазах у медсестры?

Она опустила голову на подушку, не отрывая взгляда от хозяина дома. Тот, видя, что вызвал не совсем адекватную реакцию у больной, резко развернулся и вышел из комнаты, оставив ее на попечении медика.

Без его пугающего присутствия Полине стало легче дышать. Она начала обдумывать, какие вопросы задать врачу, чтобы хоть немного выяснить, какое будущее ее ждет.

– Когда я смогу уйти отсюда? – она с надеждой посмотрела на седовласого мужчину.

– Как решит Андрей Викторович. И не раньше, чем выздоровеешь, конечно, – поправился он.

– Зачем вы ему помогаете? – Полина подняла глаза на доктора, пытаясь считать с его лица правду.

– Андрей Викторович очень много сделал для моей клиники. И для моей семьи. А я ему помогаю. Когда это необходимо, – сказал он и начал напевать тихую мелодию, наводя порядок в медикаментах, явно дав понять, что не собирается продолжать разговор.

Полина хотела узнать больше, но на тело навалилась приятная тяжесть, она зевнула и прикрыла глаза. Мысли начали течь медленнее, а затем и вовсе утихли, а Полина погрузилась в приятную темноту.

ГЛАВА 3

Полина проснулась, когда наступило утро и в небольшую щель между темными шторами уже вовсю лился яркий солнечный свет. Хорошо, что шторы были задвинуты, потому что даже эта тонкая линия света доставляла Полине дискомфорт, отдаваясь болью в голове.

Вдобавок, на Полину вдруг навалилась вся тяжесть событий прошедшего дня. Страх вернулся новой волной, и она дернулась в попытке встать. Мир снова завертелся, и Полина в бессилии уронила голову обратно на подушку. В голове зашумело еще больше.

В это время в комнату вошла девушка в медицинской форме. Полина вспомнила, как доктор говорил про медсестру, которая будет за ней присматривать после его ухода.

– Доброе утро! – девушка с улыбкой поздоровалась с Полиной. – Меня зовут Ирина. Как вы себя чувствуете? Я всю ночь была рядом с вами. Надеюсь, долгий сон пошел на пользу, – она еще раз улыбнулась и Полине показалось, что улыбка вышла пластмассовой.

– Бывало лучше… – пробормотала Полина, по очереди шевеля руками и ногами, проверяя повреждения. Из конечностей болели только бедро и колено левой ноги. На них она, по всей видимости, упала. Головная боль никуда не исчезла, но уже не была такой интенсивной.

Полина решила, что это хороший знак, и скорее всего, через пару часов можно снова попробовать встать на ноги. На это медсестра поспешила возразить, что ей нельзя вставать как минимум в течение двух недель. Все это время нужно оставаться в постели, а то мало ли что.

От этого «мало ли что» Полине стало еще тревожнее, и она поняла, что ее отсюда точно не выпустят в ближайшее время, ну, или подождут, пока она сможет встать на ноги.

А там уже, ногами, под дулом пистолета, она дойдет до места своего окончательного упокоения. Которое будет где–то там, в лесу, в свежевыкопанной могилке. От этих мыслей тошнота снова вернулась и перед глазами все поплыло.

В это время в комнату вошла полноватая женщина средних лет, неся перед собой поднос. Медсестра забрала поднос, затем помогла Полине лечь чуть выше и подкатила к кровати небольшой столик.

Полина почувствовала запах бульона. Есть совсем не хотелось, хотя она не ела со вчерашнего обеда. Полина решила было отказаться от еды, но подумала, что ей следует как можно быстрей встать на ноги. А для этого нужно есть и набираться сил.

Поэтому Полина позволила медсестре скормить себе несколько ложек лёгкого бульона, после которого действительно чуточку полегчало. Затем она натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза.

Полине снова очень хотелось спать и было очень трудно думать, поэтому она решила не бороться со сном и позволила себе уснуть.

Когда она проснулась, наступило время обеда. За окном все еще было светло, а в дверях снова появилась женщина с подносом.

Полина опять выпила несколько ложек супа, а потом разрешила медсестре привести себя в порядок и переодеть в невесть откуда взявшуюся мягкую пижаму. После всех гигиенических процедур Полина наконец почувствовала себя человеком, и у нее даже приподнялось настроение.

Она пыталась разговорить медсестру, но та либо действительно ничего и никого не знала, либо очень удачно делала вид. Медсестра легко обходила неудобные вопросы заученными вежливыми фразами, и Полина, выдохнувшись, в итоге оставила ее в покое. Девушка молча делала все положенные медицинские процедуры и вежливо улыбалась.

Потом, до вечера, Полина откровенно скучала. Смотреть телевизор ей было нельзя, телефоном пользоваться тем более. Так сказала медсестра.

Поэтому хоть выключенный телевизор и висел на стене в зоне видимости, телефон ей даже не показали. Полина вообще не знала, где находится ее телефон. Возможно, он выпал на тротуаре, на котором ее сбили.

Полина смотрела в потолок и пыталась собрать по крупицам все события предыдущего дня. Мысли все еще путались. Но одна мысль не давала ей покоя.

Полину никто и ни разу не назвал по имени и даже не спрашивал, как ее зовут. Поэтому Полина сомневалась, что эти люди вообще знают кто она. Да и нужно ли им это знать? Возможно, через–неделю другую ее уже не будет, и никому не будет важно, как ее вообще звали.

Полине стало грустно, что ее могилка в лесу так и останется безымянной. И туда никто не придет, кроме любопытных белок и безмозглых насекомых, которым будет не важно, как ее звали.

От этих мыслей у Полины потекли слезы, и она всхлипнула. Медсестра, сидящая в кресле в дальнем углу, сделала вид, что ничего не слышала.

Вечером, после ужина, опять пришел доктор. Он дежурно справился о здоровье у Полины, и о выполненных предписаниях у медсестры. Долго осматривал и ощупывал всю Полину и, кажется, состояние больной его удовлетворило. Или, по крайней мере, не обеспокоило.

Затем он ушел, и медсестра сменилась на другую, почти такую же девушку, Наталью. Полина задумчиво рассматривала новую тюремщицу, как она их, медсестер, уже называла про себя.

Полина пришла к выводу, что эту тоже разговорить не получится. Они все были одинаковые, в этой своей безупречности, отглаженной униформе и одинаково собранными волосами. Прямо как «степфордские жёны», подумалось Полине. Такие же скрытные.

Она решила, что утро вечера мудренее и решила поспать. Следующие несколько дней прошли одинаково уныло, и ничего нового не произошло. Ее кормили, лечили, за ней ухаживали. Только хозяин дома, в комнате, где лежала Полина, больше не появлялся.

***

Где–то через три–четыре дня, Полина не могла сообразить, сколько точно она уже находится в этой комнате, доктор сообщил ей, что острый период ее сотрясения миновал.

Он сказал, что теперь главное – правильная реабилитация и покой. Для этого ей уже не нужен медицинский персонал. Со всем этим вполне справятся люди, находящиеся в доме, которым он оставит рекомендации по приему лекарств, распорядку дня и богатой витаминами диете.

Полина смотрела на него обреченным взглядом, потому что понимала, что с уходом доктора уходят и дни, отмеренные ей для жизни. Конечно, никакой реабилитации не будет. Подлатали для вида и хватит.

Зачем накачивать ее витаминами? Чтобы ее румяная, здоровая тушка смотрелась веселее в сырой земле? Полина всхлипнула. Доктор воспринял это по–своему:

– Ты обязательно поправишься, – он по–отечески потрепал ее за плечо. – Динамика твоего выздоровления показала, что с большой вероятностью от твоей травмы не останется никаких последствий. Все будет хорошо.

Он поднялся со стула, который стоял около ее кровати, вежливо попрощался и ушел. Полина начала отсчет до того момента, когда за ней придут люди в черном, чтобы прервать ее столь короткую и не слишком яркую жизнь.

Через полчаса она довела себя до такой степени, что при звуке открывшейся двери так закричала, что вошедший человек от неожиданности буквально превратился в ледяную статую.

Затем, видимо оттаяв, вошедший аккуратно приблизился к кровати Полины. Это был хозяин дома. Немного отодвинув стул и сев, мужчина принял нарочито расслабленную позу, сложив ногу на ногу и продемонстрировав Полине дорогие туфли цвета бургундского вина.

Полина, трясясь от страха, натянула до носа одеяло, как броню, и молча смотрела на мужчину со шрамом круглыми от страха глазами. Тот усмехнулся:

– Понимаю, что не слишком красив в глазах женщин, но, чтобы вызывать каждый раз настолько неподдельный ужас – такое у меня впервые.

По поводу «не слишком красив» он, конечно, лукавил. Даже Полина, трясясь перед ликом смерти, заметила магнетическую привлекательность этого мужчины. Несомненно, он был слишком красив для того, кто в итоге станет ее убийцей.

Его русые волосы были всё так же тщательно уложены. Волевой подбородок и скулы гладко выбриты. Полина перевела взгляд на его густые брови, которые были чуть темнее волос, затем на прямой нос, на красивые, изогнутые в усмешке губы.

В этом мужчине заметнее всего был не шрам, пересекающий половину лица, а его глаза. Они были цвета свежей весенней зелени. Даже в тускло освещенной комнате Полина видела, какого они насыщенного зеленого оттенка. А густые темные ресницы еще больше подчеркивали столь необычный цвет.

Полина как загипнотизированная смотрела в эти глаза и очнулась только тогда, когда мужчина сменил позу, подавшись чуть вперед.

– Полина, я не причиню вам вреда, – он смотрел на нее, сдвинув брови, и казался крайне серьезным. – Больше не причиню, – поправился он.

– Я вам не верю, – прошептала Полина. – Вы увезли меня с места аварии, держите тут как пленницу. А теперь, когда нет доктора, ничего не мешает вам избавиться от меня. И вообще, откуда вы знаете, как меня зовут?

– Если бы я хотел от вас избавиться, то сделал бы это сразу, когда вы были без сознания. И даже после никакой доктор не помешал бы мне сделать то, что потребовала бы ситуация, – сказал он так естественно, что теперь Полина точно ему поверила. Особенно последней фразе, про доктора.

Мужчина продолжил:

– При вас был телефон. Мои люди немного в нем покопались. Затем они уладили некоторые вопросы, чтобы вас не искали.

– Как предусмотрительно. Наверное, моим родным и друзьям сказали, что я умерла, и теперь меня действительно можно убрать. Как они отреагировали? Моя бедная мама этого не переживет, – причитала Полина. – А Антон хотя бы плакал? А где моё тело? Похороны уже были? – выдала она на одном дыхании.

Мужчина слушал, приподняв брови в удивлении. Уголки его губ подрагивали. Когда Полина закончила, он прикрыл глаза и потер переносицу, словно сильно устал.

– Вас отправили в срочную рабочую поездку, и в первые дни вы будете очень заняты, поэтому выйдете на связь, как только освободитесь. Именно так должна была сказать всем главная… кто у вас там в магазине главный?

– Директор, – задумчиво ответила Полина. Она думала о том, что возможно мама и поверила внезапной поездке, но Антон наверняка заподозрил неладное. Но что он может сделать? Объявит ее в розыск?

– Где я нахожусь? – Полина решила выяснить все до конца, пока мужчина напротив был готов отвечать на вопросы.

– У меня дома, – ответил он, хотя Полина рассчитывала получить немного другой ответ. Интересно, она хотя бы в своем городе?

– Вы сказали «мои люди», кого вы имели в виду? – решилась спросить она.

– Можете считать их моими помощниками, персоналом, подчиненными. Еще какие–то вопросы? – он снова ушел от ответа, но Полина все равно решилась задать свой главный вопрос:

– Когда я могу вернуться домой? – она, не мигая, смотрела на его лицо, пытаясь прочитать правду.

– Когда поправитесь, – отрезал он и встал, давая понять, что больше не намерен давать какой–либо информации. Он почти дошел до двери, как вдруг Полина крикнула ему вслед:

– Вы не сказали, как вас зовут!

– Андрей, – сказал он и хлопнул дверью, покидая комнату.

ГЛАВА 4

Все последующие дни, вместо медсестры, за Полиной ухаживала та самая полноватая женщина, которая обычно приносила еду. Ее звали Вера Павловна. Она работала здесь домохозяйкой, и у нее в подчинении была помощница по уборке и кухарка.

Полина встречалась только с женщиной, занимающейся уборкой, когда та приходила навести порядок в комнате. Женщина молча протирала пыль, пылесосила, затем прибиралась в ванной комнате и быстро уходила.

Вера Павловна была более разговорчивой, чем все остальные, и отличалась добродушием. Иногда она выдавала Полине крупицы информации, которые, к сожалению, не имели никакой практической пользы. Но это было лучше, чем ничего.

Полина теперь знала, что Андрей живет в доме один. Семьи у него нет, детей тоже. Он достаточно молод, но все беспрекословно его слушаются и даже боятся.

Почему, Вера Павловна не объяснила, но было видно, что в отличие от «всех» она относилась к Андрею с уважением и некой материнской теплотой, но без фамильярности.

Кто такой этот Андрей и чем занимается, Полине по–прежнему было неизвестно. Но судя по его внешности и выражениям лиц людей в черном – ничем хорошим.

Теперь, когда острый период миновал, Полине уже не требовался какой–то особенный уход. Ей по–прежнему нужно было лежать, но она могла самостоятельно ходить в туалет и недолго принимать душ.

Вера Павловна ей немного в этом помогала, потому что Полина была еще слаба, и у нее до сих пор болела и кружилась голова. Но, все равно, Полина чувствовала себя гораздо лучше. И у нее появился аппетит.

Домработница, помимо вкусной горячей еды и фруктов, всегда приносила немного сладостей. Она говорила, что, конечно, на сладкое сейчас налегать нежелательно, но бедная девочка и так настрадалась, а от пары конфеток еще никто не умирал.

Полина была за это ей очень благодарна, но чувствовала себя рождественской индейкой, которую откармливают на убой. Ей нечего было делать, кроме как недолго читать разные модные журналы, которые ей регулярно приносил человек в черном.

Также Вера Павловна тщательно следила за приёмом необходимых лекарств. Полина не слишком разбиралась в медикаментах, но по названиям на пачках и аннотациям, понимала, что ее не собираются травить.

Все лекарства и витамины были направлены на восстановление функций мозга и кровообращения и укрепление организма в целом. Поэтому она послушно глотала таблетки, которые домработница клала на тумбочку три раза в день.

У Полины всегда было чистое постельное белье, и на кровати раз в день появлялась свежая пижама. Ей даже принесли какое–то количество уходовой косметики, люксового сегмента, что немало удивило Полину. Как и тщательно подобранный, именно для нее, ассортимент средств для лица и тела.

Полина подумала, что очередной безымянный человек в черном не мог так хорошо разбираться в уходовых средствах. Наверняка их подбирала опытная женщина, ну или помогал профессиональный консультант.

Полина страдала от одиночества и неопределенности ее будущего, но не могла не отметить, что о ней действительно хорошо заботятся и даже слишком. В больнице она бы не получила такой уход. Но если бы не эти люди, Полина и не оказалась бы в больнице и в уходе не нуждалась.

А раз она здесь, то, что делать, нужно просто набраться терпения и выздоравливать. Будущее ее пугало, как и этот дом, и его хозяин, и весь персонал. Кроме Веры Павловны. Но Полина не сильно рассчитывала на ее поддержку, если что–то пойдет не так. Все–таки она для этой женщины по–прежнему никто.

С этими мыслями Полина смотрела в потолок и по очереди поднимала то одну, то другую ногу, а также пыталась крутить ногами «велосипед», чтобы хоть немного размяться.

Иначе, когда придет момент, и понадобится, к примеру, бежать – Полина стечет на пол, как растаявший жирный холодец. Потому, что слишком долго лежала в этой постели и только ела и спала, спала и ела.

В этот момент, в приоткрытую дверь вошел Андрей. Полина застыла с поднятыми в воздух ногами и уставилась на вошедшего.

– Готовитесь к марафону, Полина? – усмехнулся он.

– К прыжкам в ширину, – ответила Полина. – Кстати, я на втором этаже, если не ошибаюсь? Мне не очень видно из–за зелени.

– Да, на втором. А вы собираетесь спрыгнуть? – он поднял брови.

– Ну, как пойдет. Можно попробовать, – Полина говорила не всерьёз, потому что прекрасно понимала, что этот прыжок в добавок к больной голове принесет еще и сломанные ноги, и тогда она пролежит в этой кровати еще полгода. Это если очень сильно повезет.

– Я бы не советовал, потому что внизу ров с крокодилами. Они не ели с прошлой недели.

– О, так это милые домашние питомцы по сравнению с «вашими людьми», – фыркнула Полина, и Андрей искренне рассмеялся.

Как молодо он выглядит, когда смеется, подумала Полина и нечаянно им залюбовалась. Потом вспомнила все обстоятельства ее пребывания здесь и одернула себя. Она вновь свела вместе брови и насупилась.

– Когда меня отпустят? Меня вообще выпустят отсюда? Когда мне вернут телефон? Я могу поговорить с кем–то из родных, чтобы они не волновались? – она опять выдала за раз все волнующие ее вопросы.

Андрей стоял, держа руки в карманах темных отглаженных брюк. Рубашка на его груди была расслабленно расстегнута на пару пуговиц, а рукава закатаны, открывая сильные предплечья.

– Ваше настроение переменчиво, как весенняя погода за окном, Полина, – довольно благодушно ответил он. Но Полина подозревала, что за его благодушностью скрывается тот самый крокодил из рва. Может не настолько голодный, но точно беспощадный.

– Я просто хочу знать, что меня ждет. Я волнуюсь за маму, за друзей, – она опустила глаза. Ей не хотелось плакать при нем, но эта неизвестность пугала ее и не давала покоя.

– За родных не волнуйтесь. Им регулярно пишут и даже присылают фото достопримечательностей. Пока им этого хватает, – ответил он.

Полина от возмущения надулась, как рыба–шар, и хотела было высказать все свое негодование по поводу того, как спокойно этот человек распоряжается ее жизнью и личным пространством, но Андрей ее опередил и добавил:

– Полина, вы хотите немного прогуляться?

Полина опешила от этого внезапного предложения и начала судорожно соображать, что это может означать. Было ли это заботой, и он действительно решил ее вывести подышать свежим воздухом? Или все–таки багажник–лес–лопата–могила?

Андрей, видимо, прекрасно читал лица и заметил замешательство Полины, поспешив ее успокоить:

– Всего лишь прогулка. Вернее, мы просто посидим на воздухе и поговорим. Вам ведь нельзя ходить. Так, что, хотите? – он вопросительно смотрел на Полину, и той ничего не оставалось, как молча кивнуть головой.

Она действительно засиделась в этой комнате, вернее даже залежалась. Ей очень хотелось вдохнуть вечернего воздуха, просто выйти, вырваться из этих стен.

Ну и плюс ко всему, это была прекрасная возможность оглядеться. Увидеть, что находится за стенами комнаты. Может, получиться понять в какой части города она вообще находится, и в городе ли она.

Поэтому Полина поднялась с постели и попыталась встать на ноги. Но Андрей сделал несколько шагов по направлению к ней и неожиданно поднял ее на руки. Полина была так шокирована этим, что не знала, как себя вести и за что держаться.

Ей ничего не оставалось, как положить руки ему на плечи и обхватить за шею. Иначе все выглядело бы совсем нелепо, скрести она руки у себя на груди, или держа ровно, как парализованный человек, которого несет медбрат.

Полина зажмурилась от неловкости и дурацких мыслей, которые наполняли ее нездоровую голову и просто расслабилась, позволив нести себя вниз по лестнице.

От Андрея пахло каким–то умопомрачительным парфюмом, одновременно мужественным и свежим. Полина неосознанно втянула носом этот аромат и открыла глаза, поймав на лице Андрея легкую улыбку, как будто он мог читать ее мысли.

Ей стало совсем неловко, и она подумала, что очень вовремя сегодня приняла душ и тщательно помыла голову. От нее наверняка тоже пахнет свежестью, ведь вдобавок на ней чистая пижама. Боже, она ведь в пижаме!

Она в тонкой трикотажной пижаме в горошек, которая хоть и скрывает очертания ее тела, но совершенно не скрывает то, что она вечером не стала надевать ни бюстгальтер, ни топ под майку, потому что в них обычно очень неудобно спать. А выходить она точно не планировала и даже не надеялась на это.

Полине показалось, что она стала пунцовой от макушки до пяток, и сейчас температура ее тела достигла температуры поверхности солнца. Но в это время человек в черном открыл перед ними дверь, и Полина оказалась во внутреннем дворе дома.

На открытой веранде стояла строгая садовая мебель, которая окружала небольшой прямоугольный стол, уставленный приборами для чаепития. Андрей опустил девушку в одно из кресел.

К ним подошел кто–то из людей в черном. Он опустил перед Полиной мягкие домашние тапочки и накрыл большим пушистым пледом. На улице вечерело, но воздух еще не был слишком прохладным.

Но даже если бы на улице был мороз или ливень, Полина все равно не отказалась побыть снаружи и просто дышать. Но, к счастью, температура на улице была комфортной.

Они сидели на возвышающейся над садом веранде. Все вокруг было засажено плодовыми деревьями, необычными кустарниками и засеяно газоном.

Полина с удивлением обнаружила, что за время, пока она лежала, деревья успели зацвести, и воздух наполнился цветочным ароматом, тонким и ненавязчивым.

Может быть, будь она «на воле», она бы не уловила этот запах, но, видимо, от долгого пребывания в закрытом пространстве все ее чувства обострились, и ей казалось, что она слышит и различает запах каждого растения в этом саду.

Это было непередаваемое удовольствие. И Полина так увлеклась этими внутренними ощущениями, что не заметила, как подали чай и какие–то небольшие закуски на тарелках. Она повернулась, чтобы посмотреть на Андрея и наткнулась на его задумчивый взгляд.

Он сидел напротив, поставив руку на подлокотник кресла и опираясь на нее подбородком, наблюдал за Полиной. Девушка не понимала, что означает этот взгляд и о чем думает в данный момент Андрей, когда так на нее смотрит.

Но почему–то ее тело среагировало по–своему, Полина поёжилась, как от озноба, и плотнее завернулась в плед. Андрей, сдвинув брови, опустил глаза и подался вперед, чтобы взять чайник, и налил им обоим горячий чай, от которого шел пар и травяной аромат.

Некоторое время они сидели и молча пили чай. Полина рассеянно жевала вкусное шоколадное печенье, видимо, домашнего приготовления. Андрей смотрел вдаль на кроны деревьев в свете уходящего дня, словно что–то обдумывая.

Затем, он прервал тишину и обратился к девушке:

– Полина, пришло время поговорить обо всем, что произошло, и я решу, как с вами поступить.

Полина посмотрела на него и закашлялась, подавившись печеньем.

ГЛАВА 5

Полина одним махом опрокинула в себя оставшийся в чашке чай. В ее горле вдруг стало сухо, как в пустыне Арракиса. Руки начали трястись, и она поняла, что теперь, от любого неверно сказанного ею слова, может зависеть ее жизнь.

Она посмотрела на Андрея обреченно, будто на своего будущего палача. Тот выглядел на удивление расслабленным и просто ждал, мирно отпивая из чашки, когда девушка наконец придет в себя.

– Может быть, стоило сказать это раньше… Мне очень жаль, что мой водитель вас сбил, Полина, – искренне признался он. – Я приношу свои глубочайшие извинения за вред, причиненный вашему здоровью. И рад, что вы поправляетесь.

Он постарался улыбнуться. Но потом вновь стал серьезным.

– Мне нелегко далось решение приказать погрузить вас в машину, не вызывая скорую помощь. Я даже не мог отвезти вас в больницу. Потому что эта ситуация могла привлечь лишнее внимание со стороны… мм… некоторых людей и ведомств. А мне сейчас не нужно ничье внимание.

Его щека дернулась, словно в презрении к кому–то.

– Поэтому, я принял решение отвезти вас в частную клинику, которой владеет мой старый знакомый. Без лишнего шума и документов вам оказали всю необходимую помощь, сделали МРТ и анализы.

Он, видимо, не был в курсе всех тех мероприятий, которые проводили с ее тушкой в бессознательном состоянии, подумалось Полине. Тем временем, Андрей продолжил:

– Доктор убедился в том, что вам не грозят осложнения, и сделал все что требовалось на дому. А затем за вами ухаживал персонал из этой же клиники. Они не задают лишних вопросов, если этого требует ситуация, – сказал он так обыденно, как будто сейчас шла речь вовсе не о сидящей напротив Полине и ее здоровье.

Интересно, а если бы Полине грозили какие–то осложнения? Оставили бы ее в этой клинике? Повезли бы в большую государственную больницу, возникни такая необходимость, приняв в итоге все неудобные последствия?

Неужели для него – стандартная ситуация, сбивать людей, как кегли, а потом тащить их тела домой, чтобы там по–тихому подлечить? Полина резко отвернулась, чтобы скрыть бурю эмоций. Но, видимо, Андрей понял ее реакцию.

– Обычно я так не поступаю. Вернее, я вообще не сбиваю людей. И у меня дома не лазарет. Но в тот момент я решил поступить именно так. По многим причинам, – он замолчал, обдумывая дальнейшие слова и пауза затянулась.

– Что со мной будет дальше? – в который раз спросила Полина.

– Я должен убедиться, что вы не доставите проблем, ни мне, ни себе. Поэтому, я хочу заключить с вами сделку, – он посмотрел на Полину.

Та решила не повторять свой вопрос и, не зная, к чему ведет разговор, просто молчала. И мужчина продолжил:

– Я вижу, что вы не из тех людей, что будут стараться получить максимум пользы для себя из неприятных ситуаций. Поэтому, может быть, мое предложение вас обидит, – произнес он.

Правда, при этом виноватым Андрей совсем не выглядел, как отметила про себя Полина. Поэтому заранее приготовилась обидеться.

– Ваше отсутствие уже вызывает некоторые вопросы у близких вам людей. Сейчас я не вижу способа успокоить их без применения... мм… радикальных мер. – продолжил он. – Не то, чтобы я хотел… Но ваш… мм… близкий друг становится настойчивым. Директор магазина пока его сдерживает рассказами о деловой поездке, но он ей не верит, и собирается искать вас с помощью полиции и СМИ. Я бы не хотел ему навредить, и вы бы тоже не хотели, чтобы я это сделал.

Он посмотрел на Полину, которая прекрасно понимала о ком он говорит. Она совсем не хотела, чтобы Антону что–то сделали из–за нее. Он был одним из самых дорогих ей людей, и ради его защиты она бы пошла на многое.

– Но вы еще нездоровы для того, чтобы вернуться к своей обычной жизни. А для выздоровления нужно немного времени. Поэтому я решил предложить вам остаться у меня дома в качестве моей спутницы.

Андрей он на несколько секунд замолчал, давая Полине время осознать сказанное. Полина готова была услышать что угодно, но только не это. Он вообще соображает, о чем говорит? Она здесь застряла не по своей воле, еще и должна стать чьей–то подстилкой просто потому, что он так захотел? И должна считать, что это награда для нее?

Она задохнулась от возмущения и набрала побольше воздуха, чтобы выплеснуть на него все свое негодование, но он опередил ее, подняв руку в предупредительном жесте.

– Не спешите. Это ни к чему вас не принуждает. Вы будете жить тут некоторое время, выздоравливая. Я верну вам телефон, чтобы вы сообщили своим близким, что встретили кое–кого и живете вместе.

Он сделал глоток из чашки.

– Можете даже оставить телефон у себя и общаться, будто все нормально. Потом появитесь пару раз со мной на громких мероприятиях. Мне нужно показать, что я занят личной жизнью. А затем мы расстанемся, и вы вернетесь в свой привычный мир. С приличным вознаграждением, – его слова звучали так просто, словно он рассказывал о событиях в очередной серии бюджетного сериала.

– Зачем вам это? – спросила Полина в лоб.

– Считайте это муками совести. Я хочу, чтобы вы полностью выздоровели. А кормить ваших близких рассказами о командировках больше не представляется возможным.

– Вы думаете, что я заявлю на вас из–за наезда? Или меня убедят заявить на вас кто–то из моих родных? – осмелев, спросила она.

– Если разобраться, на вас наехал не я. За рулем был водитель. И он уже свое наказание получил. Но, повторюсь, мне не нужно лишнее внимание, даже к моим людям. Поэтому, вы правы, и это тоже, – он кивнул головой.

– А зачем вы хотите продемонстрировать наши отношения? – недоумевала она.

– Мне нужно отвлечь своих врагов. Вы для этого подходите, – последовал странный ответ, от которого у Полины в голове появился рой дополнительных вопросов.

Она было открыла рот, чтобы как обычно задать их все разом, но тут на веранде появился очередной человек в черном и что–то сказал Андрею, наклонившись к его уху.

– Вас проводят наверх, – отрезал Андрей дальнейшие попытки разговора.

Он поднялся с места и вошел в дом. Этот же парень в черном подхватил Полину вместе с пледом на руки и понес вверх по лестнице обратно в ее комнату.

Полина, разглядывая его лицо по пути отметила, что ничего пугающего в этих «людях в черном» нет. Обычные молодые ребята с обычными лицами. Только в хорошей физической форме, и скорее всего с какими–то полезными для своей работы навыками.

О том, что этим ребятам приходится делать на этой своей работе, Полине думать не хотелось. Для себя она решила считать их просто охранниками. Хоть они и производили пугающее впечатление своей черной, почти одинаковой одеждой. Особенно в первое время.

Полина даже стала различать лица этих ребят. Один, с веснушками, приносил ей журналы, двоих других, постарше, она видела сегодня по пути на веранду. И теперь еще один, с темными волосами, нес ее в комнату. Их имена пока оставались для нее неизвестными.

Оставшись одна, Полина долго размышляла, прокручивая в голове все сказанное Андреем. Она пришла к выводу, что в любом случае у нее сейчас нет сил возвращаться к своей жизни. Она все еще нездорова и просто не в состоянии выйти за пределы комнаты самостоятельно.

Ей вообще сейчас некуда возвращаться. У нее нет больше дома, и она не успела найти себе какое–либо жилье. А навязываться кому–то в беспомощном состоянии, чтобы за ней пришлось еще и ухаживать, ей совсем не хотелось.

Полина не собиралась идти в полицию или предпринимать какие–то либо действия против этих людей. Ей просто хотелось встать на ноги, и чтобы это все закончилось.

Бороться за справедливость против людей, связанных с криминалом, а Андрей однозначно был из них, ей казалось самоубийством. Даже с помощью полиции. Да и зачем? Ей обеспечили максимальный уход, ее лечили и даже как будто заботились.

Поэтому Андрей зря опасался такого развития событий. И мама, и Антон не стали бы настаивать на разбирательствах в правовом поле, они тоже последовали бы доводам рассудка.

К тому же он предложил ей компенсацию. Полине даже не приходило в голову требовать компенсацию. Не то, чтобы ей сейчас не пригодились бы лишние деньги, но она действительно не из тех людей, которые бы требовали денег за моральный ущерб. Обычно деньги нужны на восстановление здоровья. Но ей они и на это оказались не нужны. Андрей сделал все, что требовалось.

Полина в ходе долгих и мучительных размышлений решила согласится пожить здесь немного, ничего не объясняя Андрею о своем, и без всякого давления, категорическом нежелании обращаться в полицию.

Скоро у нее будет телефон и возможность подыскать себе жилье. И когда Андрей в итоге ее отпустит, после «расставания» ей уже будет куда идти. Только он не объяснил, как же быть с ее работой? Про «компенсацию» она решила вообще не думать и на нее не рассчитывать

Но получается, что, став его «спутницей», она автоматически станет его содержанкой в глазах Антона и матери? Завела себе «богатого парня» и сразу уволилась?

Не то, что Полина страдала излишней эмансипацией. Но ей не хотелось терять эту работу. Ей было хорошо работать с Антоном, который из коллеги очень быстро превратился в лучшего друга.

Ей нравился большой коллектив магазина, все остальные ребята. У нее был хороший директор – понимающая и справедливая женщина, которая сделала себя сама и была в этом бизнесе уже много лет.

Может, Полине повезет, и спустя все это время ее возьмут обратно на работу в магазин? Только нужно придумать веские причины, почему ей пришлось бросить эту работу. Еще и так внезапно.

Она помнила, что Андрей упоминал о том, что директор якобы отправила ее в поездку. Как он это сделал? Надавил своими «радикальными» методами на женщину, чтобы она так сказала? Заплатил ей?

Нужно было обязательно при случае спросить об этом Андрея. Полине не хотелось участвовать в чем–то направленном на причинение вреда людям, которые были с ней всегда добры.

Поэтому ей хотелось думать, что ее директору не сделали ничего плохого. А, возможно, как–то все правильно объяснили. Хотя, глупо было так думать, конечно.

Полине не спалось до поздней ночи. Она поужинала и долго смотрела в выключенный экран телевизора, думая, думая, думая.

Ей уже давно разрешили смотреть телевизор, если это не приносит дискомфорта глазам и не провоцирует головную боль. Но сегодня ей даже не хотелось его включать.

ГЛАВА 6

Прошел еще день, за который Полина, получив в распоряжение ручку и блокнот, смогла подготовиться к разговору с Андреем. Она послала охранника за хозяином, с просьбой зайти к ней, как только появится такая возможность.

Ждать пришлось почти до вечера. Она нервно расхаживала по комнате, несколько раз возвращаясь к своим записям и что–то дописывая. Потом, совсем издёрганная, она легла обратно в постель и долго прислушивалась к разным звукам за дверью.

Наконец, Андрей, постучавшись, вошел в комнату. Полина, поднявшись с постели, пригласила его за чайный столик, который служил ей и обеденным, и письменным столом за неимением другой мебели в комнате.

Мужчина сел в кресло, и Полина достала свой блокнот, первые листочки которого были с верху до низу исписаны мелким почерком. Что–то она перечеркнула, что–то выделила, подчеркнув несколько раз, но сразу было видно, что Полина решила серьезно подойти к предстоящему разговору.

Андрей похоже веселился. У него было хорошее настроение, видимо его день прошел более удачно и продуктивно, чем у Полины. Он с улыбкой наблюдал, как девушка переворачивает листочки и, беззвучно шевеля губами, перечитывает записи, как перед собеседованием.

Хотя Андрей догадывался, что собеседование будет проходить именно он, как бы странно это ни звучало. Только на какую именно должность – покажет время. Он молча ждал, не желая сбивать Полину с боевого настроя.

Девушка, наконец, подняла глаза:

– Я обдумала ваше предложение, – дрожащим от волнения голосом начала она. – Но прежде, чем я соглашусь… Хотя вы не оставили мне особого выбора… Я бы хотела задать несколько вопросов, относительно… мм... условий моего нахождения здесь.

Андрей молча кивнул, видимо, не считая нужным давать лишних обещаний отвечать на все ее вопросы. Он махнул рукой в приглашающем жесте, чтобы девушка начала свой допрос.

– Сколько я должна находиться в этом доме и рядом с вами? – задала она свой первый вопрос. Голос ее все еще дрожал. Но она смело посмотрела на Андрея, ожидая прямого ответа.

– Мне нужно четыре месяца, – ответил он, хотя Полина даже не рассчитывала, что он назовет настолько конкретный срок. Она кивнула, соглашаясь. Ее действительно устраивал такой конкретный срок.

Этого вполне хватит, чтобы окончательно прийти в себя и найти жилье. Работу за такой длительный срок она безусловно потеряет, но все же она надеялась, что сможет вернуться обратно.

– Отсчет пойдет с сегодняшнего дня, – добавил Андрей, и Полина опять кивнула ему, соглашаясь.

– Когда мне вернут телефон? – задала она свой следующий вопрос.

– Сегодня. Только вы должны иметь в виду, что не будете давать никакой лишней информации. Никому, даже самым близким, – отрезал он. – Постарайтесь заранее подумать о том, что вы им скажете. Можете придумать что угодно о нашем с вами знакомстве и своей деловой поездке. Мне, в принципе, не важно, что вы скажете.

Он махнул рукой.

– Только ни слова об аварии и о происходящем в стенах этого дома. Также я жду от вас благоразумия относительно того, что вы будете говорить обо мне, – он внимательно посмотрел на Полину и та поняла, что теперь нужно будет говорить со всеми, ничего не говоря. Как–то так.

Она опять кивнула и продолжила:

– Я смогу покидать этот дом? – она с надеждой посмотрела на мужчину.

– Да, с сопровождением. Но я бы не хотел, чтобы вы выходили без лишней необходимости, – сказал он.

Полина удовлетворилась этим ответом. Она не пленница. Вернее, не совсем пленница, учитывая, что с ней всегда будет сопровождение. Но, это лучше, чем ничего.

– Мне нужно забрать кое–какие вещи из моего бывшего дома.

Полина нервно сглотнула, так как это означало встретиться со Стасом и пережить заново все воспоминания о его предательстве, которые в течение этого времени временно отошли на второй план.

Вернуться туда будет тяжело. И она бы с удовольствием туда не возвращалась, но ей совсем нечего носить. У нее нет вещей. Ни домашних, ни тех, в которых можно было бы выйти на улицу. А расхаживать круглыми сутками в пижаме по дому, полному посторонних людей, было не совсем неприлично.

– Там есть что–то незаменимое или важное? – спросил Андрей.

Полина задумалась и поняла, что ничего такого в той квартире нет. Даже каких–то счастливых воспоминаний. Все оставшееся там теперь казалось ненужным и неважным. Она грустно вздохнула и покачала головой.

– Тогда напишите список всего того, что вам нужно на первое время. Завтра все привезут. А когда вы сможете вставать без головокружений и свободно передвигаться – купите остальное сами. По поводу этого не беспокойтесь, – Андрей говорил спокойным и уверенным голосом, и Полина от его слов почувствовала облегчение.

Ей действительно не хотелось контактировать со Стасом и, тем более, лично с ним встречаться. Теперь можно задать свой основной вопрос, который не давал ей покоя больше остальных.

– Где я должна спать? – произнеся это, она поспешила объясниться: – Вы сказали, что я всего лишь буду исполнять роль вашей спутницы. Это же не означает, что я должна играть эту роль до конца и спать в вашей постели?

Она опять почувствовала жар и догадалась, что ее лицо предательски пылает.

– Вы окажетесь в моей постели, только если сами этого захотите. Может, вам даже придется просить об этом, – ухмыльнулся Андрей.

Он откровенно подтрунивал над Полиной, видя, как она смущена. Затем он вновь стал серьезным.

– Я не привык ни к чему принуждать женщин. Поэтому вы будете спать в своей кровати, но в другой комнате, а не в гостевой. Эта комната маловата и не слишком удобна. Сегодня вас проводят туда, – закончил он и, видимо, потеряв терпение, поднялся.

– Как я понимаю, основные вопросы мы уже обсудили. Запишите мой номер. Когда вам вернут ваш телефон, можете мне звонить или писать и задавать остальные вопросы из вашего огромного списка, – закончив, Андрей направился к выходу.

У двери обернулся.

– Подготовьте список вещей, я скажу Глебу, чтобы он зашел за ним через полчаса.

Так Полина узнала, что у людей в черном все–таки есть нормальные человеческие имена. И одного из них зовут Глеб.

***

Полина быстро набросала список необходимых вещей. В основном домашних. Остальное она решила купить сама, позже. Девушка долго думала, нужно ли включить в список нижнее белье, или это будет непосильная задача для охранника. Но, вспомнив, как удачно была подобрана уходовая косметика, она все–таки вписала парочку нужных вещей, указав на всякий случай свои размеры.

В этот же день, чуть позже, ей сообщили, что она может переселиться в другую комнату. За ней пришла Вера Павловна и проводила ее в другой конец дома, где в конце коридора друг напротив друга располагались две большие спальни.

Дверь в одну из них была приоткрыта, и Полина краем глаза увидела интерьер мастер–спальни в темных шоколадных и бежевых тонах, с обилием деревянных поверхностей. Видимо, принадлежащей хозяину дома.

Соседняя комната тоже была спальней, на первый взгляд не меньше размерами, чем мужская. Она была сделана в более светлых нейтральных тонах. Видно было, что этой спальней пользовались довольно редко, если вообще пользовались.

Все казалось абсолютно новым и необжитым. Полина мельком увидела вход в гардеробную и ванную комнату. В этой комнате, в отличие от гостевой, мебели было гораздо больше.

Там был угол с мягким диваном и креслами, журнальный столик, что–то похожее на трюмо с большим зеркалом. В центре стояла огромная кровать, которая словно парила над пушистым бежевым ковром.

Полине понравилась комната. Несмотря на отсутствие следов бытования, она была уютной и функциональной. Когда Вера Павловна оставила Полину одну, девушка еще раз прошлась по всем уголкам своего нового жилья.

Она немного посидела в мягком, словно облако, кресле, прошлась рукой по стеклянным и деревянным поверхностям пустой гардеробной, а затем легла на заправленную белоснежным бельем кровать. Голова слегка кружилась, и Полина, решив, что немного полежит с закрытыми глазами, неожиданно уснула.

На следующее утро она обнаружила около своей двери несколько больших бумажных пакетов. Полина очень удивилась столь ранней находке, хотя на часах было только начало десятого.

От отсутствия каких–либо положительных событий в своей жизни и будучи, как–никак, женщиной, Полина очень обрадовалась покупкам. Она с радостной улыбкой начала вываливать содержимое пакетов на кровать.

Полина с удивлением обнаружила, что вещей было намного больше, чем она заказывала. Помимо домашних спортивных костюмов, там было несколько струящихся элегантных комплектов, которые состояли из топов и брюк, видимо, которые тоже можно было носить дома.

Также, помимо обычных пижам, она обнаружила комплекты для сна, из невесомых тканей с мягким кружевом, длинные и короткие халаты, ночные сорочки и обилие нижнего белья разных цветов и фактур.

Помимо этого, было несколько пар балеток и мюлей из мягкой замши, для дома и прогулок. Пара уютных кашемировых кардиганов, несколько нейтральных блузок и мягких брюк на резинке, скорее всего, чтобы не прогадать с шириной пояса.

Все было настолько уютным и красивым, что Полина, приложив дорогой кашемир к лицу, зажмурилась и мысленно поблагодарила человека, который все это для нее подбирал.

Затем она разобрала еще один пакет с очередным великолепным набором косметических средств, где, помимо уходовой, было немного декоративной косметики нейтральных оттенков. Также там лежало несколько коробок дорогих парфюмов.

В последнем пакете лежало все для ухода за волосами. Фен и стайлер, расчески разного калибра. А еще Полина обнаружила там коробку с новым телефоном последней модели и свой старый телефон с треснувшим стеклом.

Полина тут же потеряла интерес ко всему остальному и дрожащими руками включила свой мобильный. Несмотря на повреждения, он все еще работал и тут же завибрировал, принимая десятки пропущенных сообщений.

Она открыла мессенджер и увидела свои переписки с Антоном, с Софой, с мамой, с коллегами и еще бог знает с кем. Но за нее, как ее предупреждал Андрей, все это время писал кто–то другой.

Этот, кто–то, слал сухие приветствия, смайлы, короткие общие фразы и фото с «поездки» – стандартные фотки достопримечательностей Италии, как поняла Полина из «её» переписок.

Так вот куда отправила ее директор. Полина быстро пробежалась по чатам и отложила телефон. Ей нужно подумать, взять паузу. У нее сейчас нет готовой истории для своих близких о поездке, о встрече с Андреем и о новом жилье.

Нужно будет давать всем как можно меньше подробностей, чтобы ее никто не поймал на вранье. Потому, что, ясное дело, вся эта история дурно пахнет. А самый чувствительный нос, как обычно, у Антона. Который и так уже предпринимал какие–то действия для того, чтобы найти внезапно «уехавшую» Полину.

Но также она с отвращением обнаружила, что все это время больше всех писал и звонил Стас. И, что самое неприятное – «она» ему отвечала. Теми же общими фразами, что и всем остальным.

Конечно, об обнаруженной измене никто не мог знать, и Полина даже не успела никому об этом рассказать. И, конечно, об этом не был в курсе и тот человек, который вел за нее переписки. Поэтому он и отвечал Стасу.

В то время как настоящая Полина даже думать о нем не хотела, и скорее всего, полностью бы его игнорировала. Расстроившись, она не стала дочитать переписку со Стасом. Полина отложила телефон, но затем, словно передумав, взяла его в руки и вообще удалила все чаты с этим засранцем. Предварительно везде заблокировав.

Удовлетворившись этим, она прошла в ванную, искупалась и долго приводила себя и свои мысли в порядок, открывая то одну, то другую ароматную баночку. В итоге она стала выглядеть довольно сносно, по своему мнению.

Ее лицо уже не было таким бледным, а гнездо из волос на голове сменилось аккуратно уложенной прической. Она одела один из брючных комплектов цвета топленого молока, сунула ноги в мягкие мюли и, набросив на плечи пушистый кардиган, спустилась к завтраку, на который ее уже звала Вера Павловна.

Она прошлась по коридору и знакомой лестнице на первый этаж, где в столовой за накрытым столом обнаружила Андрея, заканчивающего свой завтрак, держа в одной руке телефон.

Андрей поднял глаза от телефона на Полину, и та остановилась, смущенная его пристальным вниманием.

ГЛАВА 7

– Как вам спалось на новом месте? – спросил Андрей, не отрывая взгляда от Полины. Ему явно нравилось, как сегодня выглядит девушка. С тех пор, как он увидел ее в первый раз, ее самочувствие намного улучшилось, и внешний вид претерпел поразительные изменения.

Она выглядела свежей, отдохнувшей и ошеломительно красивой в этой, слишком простой для ее яркой внешности одежде. Поэтому Андрей не мог отвести от нее взгляда, хоть и чувствовал, что девушка смущена и не знает, как себя вести в его присутствии.

Полина прошла за стол, уставленный различного рода закусками к завтраку, выпечкой и нарезанными фруктами. Перед ней поставили тарелку с пышным омлетом и чашку кофе.

– Спасибо, мне очень понравилась комната. Я чудесно выспалась. И, еще, спасибо за покупки, – обратилась она к Андрею, – Не знаю, кто из ваших ребят все выбирал, но у него отменный вкус. Может быть, я сама для себя не подобрала бы все так хорошо, – искренне призналась Полина.

– Я обратился к кое–кому, кто хорошо вас знает, – ответил он, отпивая из чашки. Полина удивленно посмотрела на него, а Андрей не стал держать интригу и сразу объяснил:

– Мне помогла ваш директор. Знаете, она очень тепло о вас отзывается. Мы с ней были немного знакомы до… мм… инцидента с вами. И, когда к ней обратились с просьбой о сокрытии данного инцидента, первое, в чем она захотела убедиться – это то, что с вами все в порядке и о вас должным образом заботятся.

Андрей улыбнулся.

– Очень храбрая женщина. Она требовала подтверждений, что вы в безопасности. Так что можете быть уверены, что вокруг вас много людей, которым вы не безразличны и кто за вас переживает, – продолжил он. – Когда я лично заверил ее, что позабочусь о вас, она успокоилась и согласилась прикрыть ваше отсутствие. А также она любезно согласилась помочь мне с нужными вам мелочами. Мои люди, несмотря на все их профессиональные качества, вряд ли справились бы со всеми этими женскими штучками, – он ухмыльнулся.

Полина была очень тронута заботой этой женщины, которая, как оказалось, относилась к ней с гораздо большим теплом, чем показывала на работе. К тому же, по рассказу Андрея, Полина поняла, что к Светлане Сергеевне не применялось грубой силы и давления, как она, Полина, боялась ранее.

Полина провела рукой по мягкому материалу кардигана и была рада ощутить хоть какую–то связь со своей прошлой жизнью, пусть и через эту неожиданную заботу своего руководителя. Она с тоской подумала об Антоне и о том, что ей возможно уже сегодня придется выйти на связь с близкими и ответить на все неудобные вопросы.

А вернее, ей придется врать своему лучшему другу и маме, чего Полина никогда не делала, да и не особо это умела. Поэтому нужно было основательно подготовиться к разговору и все как следует продумать.

Эти мысли роились у нее в голове, и она не сразу заметила, что Андрей, прикурив сигарету и сложив ногу на ногу, опять внимательно на нее смотрит.

Если вообразить, что они находятся в саванне, то это выглядело бы, как будто сытый лев лениво наблюдает за зазевавшейся антилопой, которая вдруг появилась в поле его зрения. И этот лев никак не может решить, стоит ли тратить силы на охоту, когда он еще не проголодался.

Но, видимо, Андрей, решив оставить антилопу спокойно завтракать, поднялся и, пожелав Полине приятного аппетита, покинул столовую.

Девушка не спеша доедала завтрак, когда в дверях появилась Вера Павловна и сообщила ей, что, скорее всего, Андрея не будет до вечера.

Поэтому Полина весь день будет предоставлена сама себе. И добавила, что несмотря на то, что та прекрасно сегодня выглядит, не стоит забывать, что она все еще не здорова, и отдыхом пренебрегать нельзя.

Полина покорно кивнула этой доброй тетушке и решила немного осмотреться. Она вышла на знакомую веранду, которая была залита ярким утренним светом. Сочная зелень сада манила своей прохладой, но девушка решила, что сад она осмотрит позже, и вернулась в дом.

Она почти не знала, как выглядит дом снаружи, но внутри обстановка была довольно сдержанной, хоть и современной. Этот дом мог принадлежать какой–нибудь небольшой семье, которая любит уютный и не перегруженный визуальным шумом интерьер.

Он не был похож на стандартную холостяцкую берлогу. Цвета в интерьере были теплыми и спокойными. Преобладали бежевые и коричневые тона, без ярких цветовых акцентов.

Было использовано много дерева и текстиля различных фактур, поэтому все выглядело уютным, но немного необжитым. Видимо, хозяин мало находился в некоторых помещениях дома или вообще туда не заходил.

На первом этаже, помимо кухни и всяких подсобных помещений, находился рабочий кабинет. Настоящий, мужской, с обилием темного дерева и кожи. Боясь нарушить границы дозволенного, Полина не решилась войти внутрь, а прошла дальше и наткнулась на комнату охраны.

В этой комнате сидело двое мужчин, один из которых поглядывал на большой экран с множеством окошек камер видеонаблюдения, а второй, вытянув ноги, сидел с кружкой кофе в руках. Заметив ее, они оба подобрались и сухо поздоровались.

Полина, смутившись, что забрела не туда, поспешила вернуться в жилую часть дома. Она прошла через гостиную и решила пойти на второй этаж, продолжая осмотр.

Наверху не было ничего интересного, кроме нескольких спален, в том числе гостевых, в одной из которых она находилась до этого дня. Полина не удержалась и зашла в мастер–спальню, дверь в которую опять была приоткрыта, и будто сама предлагала любопытной девушке заглянуть внутрь.

Эта спальня по обстановке была зеркальным отражением ее комнаты. Только в интерьере преобладали гораздо более темные цвета и, в отличие от ее комнаты, здесь действительно жили.

Запах дорогого мужского парфюма смешивался с запахом дерева и кожи, которыми были обшиты кресла и диван. На немногочисленных поверхностях лежали некоторые личные вещи, книги и документы.

Только это не выглядело как беспорядок, а показывало, что хозяин проводит здесь довольно много времени, словно это его самая любимая комната во всем доме.

Полина прошла в гардеробную, где на многочисленных вешалках висело большое количество разной одежды, начиная от классических костюмов, отглаженных рубашек, клубных пиджаков, до уютных свитеров разных фактур, толстовок, мягких футболок, джинсов разных оттенков и спортивной одежды.

Полина, работая в магазине одежды, уже знала, что гардероб может многое рассказать о своем хозяине. Этот гардероб говорил, что Андрей ведет разнообразную жизнь, четко отделяя работу от отдыха.

Он любит комфорт и развлечения, спорт и отдых на природе, но на работе всегда выглядит солидно и строго. Полина не совсем понимала, в чем заключается его «работа» и чем он занимается. И пока не хотела этого знать.

Она прошлась вдоль островка, под стеклом которого лежали галстуки, часы и всякие мужские мелочи и украшения. Она не представляла, сколько стоят хотя бы одни часы из этой коллекции, но судя по знакомым ей названиям брендов – ценой в целый автомобиль.

Полина вышла из гардеробной, решив, что слишком задержалась, и любопытство могут неправильно понять, если кто–то ее увидит. Она вернулась в свою комнату и некоторое время занималась переносом всех данных со старого телефона на новый.

Затем, первым делом она набрала номер мамы. Та в это время была на работе, поэтому долго разговаривать не пришлось. Полина общими фразами рассказала об удачной «поездке» в Рим и поделилась, что решила уйти от Стаса. Она не стала сразу вываливать всю информацию о причине разрыва, чтобы та не переживала.

Мама не испытывала особой привязанности к Стасу, поэтому не расстроилась от новости про расставание. Дочь была достаточно взрослой, чтобы решать с кем ей жить, а с кем нет.

Пообещав, что позже позвонит еще, Полина попрощалась и с облегчением выдохнула. С мамой все оказалось не так уж и сложно. Она решила говорить полуправду, без явного вранья, чтобы потом не пришлось корить себя за сказанное и не попасться на мелочах.

С Антоном будет гораздо сложнее. Поэтому Полина решила сразу покончить с этим вопросом, пока у нее не пропал боевой настрой. Она набрала номер Антона, и тот тут же поднял трубку.

– Скажи, что ты жива–здорова и у тебя все в порядке, – начал он без приветствия.

– Я в порядке, все хорошо, – поспешила заверить его Полина, – Я вернулась из Рима…

– Можешь не рассказывать мне эту историю, я в курсе всего, – перебил ее Антон. – Неужели ты думаешь, что я бы поверил в эту чушь? Нашей Светланочке Сергеевне пришлось мне все рассказать. Иначе я бы давно искал тебя с собаками по всему городу.

– А разве ты меня не искал? Я слышала, что ты хотел пойти в полицию…

– Я? Нет. Вернее, это был не я. Светланочка Сергеевна и я с самого начала были в курсе аварии, нам регулярно говорили о твоем состоянии, и что ты под присмотром врачей. И, конечно, я в курсе, в ЧЬЕМ доме ты находишься. Скажи честно, тебя там не обижают? С тобой хорошо обращаются?

– Да–да, папочка, все хорошо, не переживай. Андрей создает впечатление неплохого человека, обо мне тут хорошо заботятся, – Полина старалась казаться веселой.

– Вы уже с ним на «ты»? Ах ты маленькая шалунья… – Антон пытался разрядить обстановку, но Полина чувствовала, как он нервничает.

– Нет, не на «ты». Просто мне придется побыть здесь некоторое время, в его доме.

– Обещай мне постоянно звонить. Твой Андрей... Сергеевич, если мне не изменяет память, он… мм… опасный человек, Полин. Я удивлен, что ты не слышала про него. Будь аккуратна и сваливай оттуда, как только сможешь, – Антон говорил, понизив голос.

– Хорошо, я поняла. Нам нужно встретиться, когда будет возможность. Я попробую как–то выйти отсюда, хотя, думаю, меня не выпустят без охраны, – она перешла на шепот.

– Божэ, во что ты вляпалась, птичка моя, – Антон пытался шутить, но это плохо у него выходило.

– Все будет хорошо, Антош, – Полина попыталась успокоить его, и прежде всего себя.

Они попрощались. У Полины было двоякое чувство после этого разговора. С одной стороны, она была рада, что близкий друг оказался в курсе всей ситуации, а с другой стороны, от сказанного Антоном, ей стало не по себе.

Неужели Андрей действительно опасен? Кто он вообще такой? Не может же человек, который так хорошо о ней заботится и обещает не навредить, причинить ей какое–то зло? Или всё–таки может?

ГЛАВА 8

Самочувствие Полины с каждым днем становилось все лучше и лучше. Ее практически ничего не беспокоило, а энергии накопилось очень много. Поэтому, она старалась каждое утро выходить в сад и разминаться, делая всякие незатейливые упражнения.

Она уже привыкла, что дом и территория вокруг дома утыканы камерами видеонаблюдения, и не особо беспокоилась, что за ее гимнастикой наблюдает лишняя пара глаз, а может и две пары.

В доме был небольшой спортзал с несколькими тренажерами, но Полина решила, что ей еще рано делать силовые тренировки, и занималась только с помощью веса своего тела.

После упражнений она выпивала витаминный коктейль, который ей готовила Нина Павловна. Женщина не принимала никаких возражений, и Полина одним махом, как лекарство, старалась выпить зеленую жижу, сделанную, видимо, на основе шпината.

Затем она завтракала с Андреем, стараясь поддерживать легкую беседу, постепенно привыкая к этому загадочному и непонятному, для нее человеку. Полина часто чувствовала себя неловко под его взглядом и не всегда могла понять, что он, этот взгляд, означает.

Вообще, Андрей вел себя довольно сдержанно, разговаривал мало, словно давал Полине время привыкнуть к своему обществу. И действительно, Полина почти перестала нервничать в его присутствии, и нахождение в этом доме стало для нее гораздо комфортнее.

Он редко появлялся днем. В основном только к ужину, а иногда и вовсе задерживался допоздна. Полина подолгу была одна, изредка перебрасываясь вежливыми фразами с Верой Павловной, когда встречала ее в доме.

Ей уже не казалось правильным что–то выведывать у персонала про Андрея. Поэтому с Верой Павловной она старалась разговаривать о чем–то несущественном, будь то погода или рецепт пирога.

Полина часто переписывалась с Антоном, и тот, чтобы развеселить девушку, присылал ей смешные картинки или фотографии с работы, когда исподтишка фоткал коллег или клиентов.

Или просто рассказывал о событиях прошедшего дня. Софа скучала по работе, поэтому с радостью слушала о каждой произошедшей без нее мелочи.

Следующий разговор с мамой случился через пару дней и прошел для Полины гораздо проще. Девушка подумала, что вот так люди и учатся врать. И с каждым разом делать это становится все легче и легче, постепенно теряя возможность испытывать угрызения совести.

Она также пару раз звонила Софии, но та была так счастлива в своем браке, что Полине даже не пришлось много ей врать. Софа бесконечно болтала о своем Романе–великолепном. Полине оставалось только поддакивать и хихикать в ответ на ее рассказы.

Так прошло несколько дней, и однажды за завтраком Андрей сказал ей, что послезавтра состоится небольшое закрытое мероприятие в ночном клубе, куда он хотел бы отправиться вместе с Полиной. Вернее, то, что Полина пойдет туда с ним – не подлежало обсуждению.

Полина много раз ходила в ночные клубы, но все равно, что–то ей подсказывало, что ее ждет не обычная молодежная тусовка. Наверняка там будет публика определенного круга и возраста. Круга Андрея.

И зачем, интересно, ему нужно демонстрировать свои отношения с кем бы то ни было именно этим людям? Вообще, кому какое дело, с кем он живет и встречается?

Вопросы опять хороводом закружились в голове у Полины, но в этот раз она не осмелилась ни о чем спрашивать Андрея. Решила, что в итоге все само собой станет ясно, когда она попадет на мероприятие.

Андрей все это время вел себя наедине с Полиной обходительно и прилично. Поэтому Полина не думала, что при совместном выходе может что–то измениться. Бояться нечего. К тому же она так давно никуда не выходила, что ей казалось, это было в прошлой жизни.

Полина мысленно себя успокоила этими аргументами и в итоге была почти рада возможности выйти хоть куда–то. К тому же Андрей сказал, что сегодня он сопроводит ее за покупками.

– Подберите что–то, соответствующее мероприятию, – непринуждённо сказал он. – По своему вкусу. Мне нет необходимости давать вам советы по поводу внешнего вида. Кажется, что вы будете великолепны в чем угодно.

Он улыбнулся.

Полина успела привыкнуть к его комплиментам и даже перестала краснеть. Ей это стало нравится, как, собственно говоря, и сам Андрей, который оказался на удивление легким в общении, несмотря на флёр суровости.

По крайней мере, ему было легко с ней. Поэтому она не стала отказываться от его общества в поездке за покупками. Хочется, пусть едет.

Еще ни один мужчина не доживал до окончания женского шопинга, уползая куда–то в сторону скамейки, стоянки или ближайшей кофейни. Полина видела это десятки раз.

Она улыбнулась, представляя измученный вид Андрея, спустя пару часов похождений. А тот, видя улыбку, принял ее за обычную радость женщины перед шопингом. И решил эту радость усугубить:

– Не ограничивайте себя в тратах. Можете заодно купить что–то на будущее, раз вы уже выздоровели и способны выходить.

«Часов пять, не меньше», – злорадно подумала Полина и еще больше заулыбалась.

***

Спустя пару часов они ехали на заднем сидении большого дорогого автомобиля. На переднем и за рулем сидели все те же, уже ставшие привычными Полине, охранники.

Полина заранее поинтересовалась, не этот ли автомобиль участвовал в «инциденте», на что получила отрицательный ответ. Андрей сказал, что от того автомобиля давно избавились.

Полина была рада ответу, потому что находилась в таком хорошем настроении, что совсем не хотела ловить жуткие флешбеки внутри автомобиля, который чуть не отправил ее на тот свет.

Она подумала, что было бы здорово и сегодня никого не сбить, но удержалась и промолчала, не став ехидничать. В итоге они благополучно доехали до места, где находились многочисленные бутики люксового сегмента.

Полина была удивлена и не удивлена одновременно. Удивлена, потому что не рассчитывала настолько не ограничивать себя в тратах. А не удивлена, потому что, в принципе, другого от Андрея не ждала, судя по тому, что он ей уже покупал.

Полина с ранней молодости старалась зарабатывать самостоятельно. Мама получала не много, а отец давно ушел из семьи и не участвовал в их жизни.

Полине всегда хватало заработанного собственными силами на необходимый минимум, без излишков. Автомобиль она купила в кредит и довольно долго за него рассчитывалась, работая в магазине.

Стас не особо баловал ее подарками, в основном это были какие–то приятные мелочи, приуроченные к праздникам. Но Полина не страдала от этого, поскольку другого обращения и не знала.

У нее, благодаря ее яркой внешности, было несколько поклонников, приобретенных в основном на работе. Но она никогда не позволяла себе брать какие–то дорогие подарки от посторонних мужчин.

А потом, когда начались отношения со Стасом, она и вовсе отрезала от себя любое мужское внимание. Так как относилась к этим отношениям со всей серьезностью.

Но сейчас, хоть и испытывая неловкость, она позволяла Андрею делать для себя все, что ему хотелось. По всей видимости, восприняв это как часть «сделки».

Причем, это не обязывало ее принимать все эти вещи в дар. Полина думала, что может в любой момент оставить все купленное им в этом доме, в этой комнате, и уйти жить своей прежней, привычной жизнью.

Так что она покорно шла из бутика в бутик, следуя желанию Андрея. Она примеряла десятки платьев, костюмов, блузок и брюк. Охрана уносила в машину огромные пакеты с вешалками, коробками с обувью и сумками.

Андрей стойко все это выносил, не подгоняя Полину и не контролируя количество купленного, лишь иногда интересуясь, хорошо ли она себя чувствует и не устала ли она.

Вокруг нее кружили консультанты, как это делала, буквально недавно, она сама, работая с клиентами. Поэтому Полина старалась быть для них тем самым идеальным, ненапрягающим покупателем, чтобы не усложнять никому жизнь.

Правда, сидящий в кресле Андрей и стоящая у дверей охрана не создавали атмосферы легкости, а скорее давили на персонал, даже с учетом прибыли от их присутствия.

В каждом магазине Андрею старательно приносили кофе, чай или воду, и к концу третьего часа Полина подумала, что пора остановится, иначе он просто лопнет от такого количества жидкости. Да и у нее уже совсем кончились силы и сильно хотелось есть.

Видимо, Андрей тоже исчерпал энергетический запас, несмотря на лошадиную дозу кофеина. Он приказал водителю ехать прямиком в ресторан, предварительно поинтересовавшись у Полины, что она хотела бы поесть.

Полина хотела всё и побольше, но предоставила выбор Андрею. Они подъехали к небольшому красивому ресторану с привычной для нее русской кухней, так что ей не пришлось ломать голову, что съесть на обед.

Андрей, как оказалось, любил простые и понятные блюда, максимально приближенные к домашним. И практически не пил спиртное, если к тому не вынуждала ситуация. Например, когда в определенной компании невозможно отказаться от выпивки.

Но и тогда он предпочитал немного виски со льдом. Об этом он рассказал Полине за обедом, а также поделился, что его родителей давно нет в живых, а его с подросткового возраста воспитывал дядя. Поэтому он рос самостоятельным и рано повзрослел.

Полине стало немного печально за человека, в столь юном возрасте оставшегося сиротой. Андрей не слишком охотно делился личной информацией, видимо, по какой–то причине привыкнув никому не доверять.

Ей впервые захотелось узнать о нем чуть больше. Не о виде деятельности или окружении, а, к примеру, о личном. О том, как мальчиком он пережил смерть родителей, какие они были, и какие у него отношения с дядей…

Но она считала, что не имеет права задавать настолько личные вопросы, так как они друг другу чужие. Никто. Она сделает все, как он просит, и их дороги разойдутся. Возможно, они больше никогда не встретятся в этом огромном городе.

Поэтому она доедала свой обед, разговаривая о всяких пустяках. Одновременно обо всем и ни о чем.

На обратном пути, когда они возвращались домой, Полину сморило. Как она ни пыталась бороться со сном, глаза предательски закрывались. Сказывалась усталость. Хотя она и чувствовала себя хорошо, но по всей видимости, после травмы ее тело отвыкло от длительных прогулок.

Она проснулась, вздрогнув от легкого прикосновения к своему лицу. Полина, еще плохо соображая, что происходит, открыла глаза. И тогда осознала, что самым наглым образом развалилась на груди у Андрея.

Под ее щекой была мягкая замша его тонкой куртки, а его рука лежала на ее спине, слегка приобнимая. Полина отпрянула от него, пробормотав извинения.

– Ты положила голову ко мне на плечо и мило захрапела. Я всего лишь попытался устроить тебя поудобнее, прости, – улыбнулся ей Андрей и поднял обе руки вверх, показывая, что больше не собирается к ней прикасаться.

– Я не храплю, – хмуро ответила, не оценив шутки, Полина. Она чувствовала себя жутко неловко, как будто бесстыдно домогалась взрослого мужчины, хотя и не осознавала того.

ГЛАВА 9

На следующий день, Андрей уехал, но за завтраком предупредил Полину, что часов в семь заедет переодеться, и к девяти вечера они поедут в клуб.

Весь день Полина испытывала легкую нервозность и, пытаясь чем–то себя занять сидя в комнате, бесконечно приводила в порядок себя, свой новый гардероб и свои мысли.

Она отказалась от помощи с разбором купленных вещей, которую ей настойчиво предлагала Вера Павловна. Именно она обычно следила за порядком в гардеробной Андрея.

Полина посчитала, что вполне способна справиться самостоятельно, как справлялась до этих пор. Вернее, с того времени, как стала подростком, и мама перестала гладить ей юбки и блузки.

Она долго думала по поводу того, что будет уместно надеть вечером в клуб, и решила, что универсальное маленькое черное платье будет самым беспроигрышным вариантом. Как и элегантные черные лодочки на высоком тонком каблуке.

За время болезни она прилично похудела, но потом заботами Нины Павловны вернула свой вес и сейчас выглядела стройной, но с приятными округлостями в нужных местах.

Полина никогда не парилась по поводу веса или фигуры. Она считала, что главное – выглядеть здоровой и подтянутой. Мода на почти анорексичную худобу ее не волновала, а даже немного пугала.

Полина также считала, что нет ничего, что невозможно было бы поправить спортом. Съел булку – побольше приседай и не мучайся угрызениями совести.

Ближе к семи часам она сделала легкий макияж, не став наносить любимую красную помаду. Ей казалось, что в ее наряде и так было достаточно вызова. К тому же, она не знала, как Андрей воспримет ее образ в таком коротком и открытом платье, когда увидит ее перед выходом.

Она надела платье и долго крутилась у зеркала, несколько раз перебрасывая волосы и меняя пробор то так, то сяк. Затем нанесла немного духов в стратегически важные зоны. Потом снова долго крутилась у зеркала.

В итоге Полина решила спуститься вниз, так как от нервов уже не могла спокойно сидеть и ждать. Время все тянулось и тянулось, и Полине совсем нечем было заняться.

Она решила подождать Андрея в гостиной. Сев в кресло, она нервно постукивала пальцами о подлокотник. Но не прошло и нескольких минут, как она увидела, что Андрей тоже спустился с лестницы.

На нем был умопомрачительный черный пиджак и брюки, но не классического кроя, а ультрасовременная модель с приталенным силуэтом. Стильные туфли на его ногах, будто были созданы в дополнение к этому костюму.

Он не особо старался, укладывая волосы, а на лице оставалась легкая щетина.

Полина подумала, что старое выражение «Шрамы украшают мужчину» – чистая правда.

Ей было интересно, где он получил этот шрам. Но она, опять–таки, никогда бы не решилась задать столь личный вопрос.

Был ли этот шрам единственным? Или там, на теле, есть еще несколько? И наверняка каждый со своей историей.

Она посмотрела на его рубашку, представляя Андрея без нее. Судя по телосложению, он не пренебрегал спортом.

Он имел развитый торс, даже в пиджаке были заметны мышцы на его руках. А брюки не скрывали мощных бедер. Наверняка он не пропускал день ног в тренажерном зале, подумалось Полине.

Она поймала себя на том, что смотрит на Андрея почти в упор, и быстро перевела взгляд на лицо, делая вид, будто сейчас не она так беззастенчиво его разглядывала.

Однако Андрей, увидев Полину, не стал скрывать своего интереса и откровенно поедал глазами ее открытые плечи и длинные ноги в элегантных лодочках. Потом он перевел взгляд на лицо и остановился на ее чувственных пухлых губах.

Полина, как обычно, смутилась и покраснела, и Андрей, заметив это, теперь старался смотреть только в ее глаза.

– Полина, вы сегодня прекрасно выглядите. И я рад, что вы согласились быть моей спутницей, – с улыбкой сказал он девушке, предлагая ей свой локоть. Полина хотела ответить ему, что он тоже прекрасно выглядит, но, закусив губу, удержалась.

Они прошли к выходу, и Андрей набросил ей на плечи легкую меховую накидку. У крыльца их уже ждал автомобиль с двумя охранниками.

Полина, сев на заднее сиденье, поежилась от прикосновения прохладной обивки к ее коже. Она вся покрылась мурашками то ли от холода, то ли от зашкаливающей нервозности.

Большой автомобиль рванул с места и повез их в ночь, в сторону сияющего огнями центра большого города.

***

Они припарковались около неприметной двери, где стояли секьюрити – несколько здоровенных парней в строгой одежде и с такими же строгими лицами.

Они, поздоровавшись, открыли перед Андреем и Полиной дверь, не задавая ни единого вопроса, видимо, зная приглашенных на закрытое мероприятие в лицо. Или, зная в лицо именно Андрея.

Внутри их встретил приглушенный свет, но не полумрак, как обычно в ночных клубах в такое время. Музыка, хоть и была достаточно громкой, но не грохотала как обычно. Солидные люди в окружении немногочисленных женщин в преимущественно блестящих нарядах сидели и стояли на двух уровнях клуба.

Андрей здоровался с некоторыми из них за руку, с кем–то обнимался и перешучивался или просто снисходительно кивал издалека. Полина шла немного позади.

Он словно превратился в другого человека – жесткого и властного. Изменилось выражение лица, его тон, даже походка. Полина смотрела на него, как на незнакомца. Она не понимала, играл он роль сейчас или все время до?

Может, это он и есть – тот, о ком предупреждал ее Антон? Тот самый опасный человек? И как опасный человек мог уживаться в одном теле с заботливым и веселым Андреем, которого она видела дома? Кто же он такой?

Ее представили кому–то, но всего пару раз, чему она была рада, потому что энергетика в помещении была давящей и напрягающей от обилия денежных и властных людей. Полине хотелось сделаться совсем маленькой и незаметной.

Но это не слишком выходило, потому что на нее то и дело бросали заинтересованные взгляды. И Полина, не принимая внимание на свой счет, думала, что на нее так смотрят только из–за того, что она пришла с Андреем.

Их пару явно заметили, и Полине ничего не оставалось, как, подняв подбородок, продолжать идти на невозможно высоких каблуках, стараясь не отставать от Андрея.

Несколько раз они останавливались, и Полина подолгу стояла, пока Андрей говорил с очередным знакомым. Их лица для нее сливались в одно пятно. Но Полина старалась по–прежнему улыбаться, если на нее смотрели, отвечать, если ее спрашивали, о чем–то незначительном, и молчать, если того требовала ситуация.

В конце этого долгого пути они, наконец, сели за столик, где уже присутствовали двое мужчин со спутницами. Полина не знала, кто эти женщины. Были они женами, или любовницами, или никем, как она.

Но она играла свою роль и не пыталась отстраниться, если Андрей брал ее за руку или приобнимал. Будто они действительно пара и очень близки.

Постепенно интерес мужчин к друг другу немного поостыл, и они, перестав разговаривать, обратили внимание на импровизированную сцену, где проходила официальная часть мероприятия, и кто–то кого–то с чем–то поздравлял.

Элитное спиртное, льющееся рекой, давало о себе знать, и постепенно разговоры и смех в зале стали звучать громче. Андрей, до этого не особо обращая внимания на свою спутницу, видимо, заметил, что Полина чувствует себя не в своей тарелке.

Он придвинулся ближе и стал вполголоса рассказывать кто и что в этой тусовке из себя представляет. Он старался говорить в общих чертах, скорее всего, опуская не нужные Полине подробности.

Полина улавливала некоторые громкие имена людей и названия компаний и должностей. А также имена тех, кто представлял теневой бизнес и не любил публичность и узнаваемость.

Андрей добавлял небольшие смешные комментарии, относительно каждой персоны, на которую указывал Полине. Она, стараясь громко не смеяться, тихо хихикала и, наконец, расслабилась.

Ей еще нельзя было пить спиртное, поэтому она потягивала из красивого бокала безалкогольный коктейль. Андрей уже час цедил виски, сильно разбавленный льдом.

Близость Андрея сильно волновала Полину. Его горячее дыхание на ее шее, когда он наклонялся что–то сказать. Ткань его брюк, которая прикасалась к ее оголенному бедру.

Его рука, которая, приобнимая, касалась ее спины. От него шел тонкий аромат парфюма. Этот аромат, смешиваясь с запахом алкоголя, сводил Полину с ума.

Наверное, сказывалось долгое отсутствие личной жизни. Так подумала Полина. Иначе, эти обостренные, словно оголенные провода, чувства, объяснить нельзя.

Когда клуб погрузился в полутьму, и музыка стала громче, на танцпол потянулись красивые женщины. Они вытаскивали танцевать мужчин – тех, что помоложе. Некоторые столики уже пустовали, а за некоторыми продолжали сидеть люди и лениво наблюдали за движущимися в танце фигурами.

Андрей наклонился к Полине и сказал, что теперь, когда официальная часть закончена, они могут, наконец, уйти. Видимо, дальнейшие развлечения его не интересовали, а все цели его пребывания на этом мероприятии были достигнуты.

Полина, стараясь не показывать искреннюю радость, встала, и они начали продвигаться к выходу. Андрей слегка обнимал ее за талию. Полина чувствовала его теплую ладонь через тонкую ткань платья.

Сзади шел невесть откуда появившийся охранник Андрея. Второй уже подогнал автомобиль ко входу, и Полина села на заднее сидение, заняв место рядом с Андреем.

Некоторое время они ехали молча. Затем, будто ответив на незаданный вопрос Полины, Андрей заговорил:

– Я с удовольствием пропустил бы этот вечер. Но мне нужно сейчас быть на виду. Нужно, чтобы они видели, что все по–прежнему. Что я в деле. Я должен успокоить их бдительность, понимаешь?

Он впервые обратился к Полине на «ты».

Она, конечно, ничего не понимала, но не решалась задавать вопросы. Есть вещи, которые лучше не знать. Судя по всему, Андрей вел двойную жизнь.

Или хотел другой жизни. Но пока был не в силах что–то изменить. Это было представлением, где он играл определенную роль, которая порядком ему надоела.

Полина, понимая, что слова и какие–то советы, тем более от нее, здесь излишни, просто взяла и положила ладонь на руку Андрея и сжала в ободряющем жесте. Андрей, как будто очнувшись от своих мыслей, посмотрел на нее и сжал в ответ ее пальцы.

Он отвернулся к окну, позволив тишине окутать их, чтобы не разрушить хрупкий момент внезапного взаимопонимания двух посторонних друг–другу людей.

Отвернувшись друг от друга, каждый думал о своем. Будто два незнакомца, случайно соприкоснувшиеся руками, жизнями, судьбами.

ГЛАВА 10

Через пару дней Полина решила съездить на свою работу, чтобы подписать все необходимые документы об увольнении. Ей рано или поздно пришлось бы это сделать.

Все сроки, которые покрывал больничный лист, уже вышли, а на работу, понятное дело, она уже давно не ходила. Поднимать со своим директором тему о дальнейшем ее трудоустройстве, пока не было смысла.

Поэтому Полина заранее предупредила Андрея, что ей нужно по своим делам, и тот в нужное время предоставил ей автомобиль и охрану.

Полина попросила высадить ее около входа в здание, и один охранник, вопреки ее просьбам, все–таки вышел из автомобиля вместе с ней. Но, к ее великому облегчению, он, хотя бы остался стоять около входа в бутик. Только после того, как Полина заверила его, что там уж точно ей нечего опасаться.

Полина в первый раз была одна в окружении охранников, и это ее очень смущало. Она чувствовала себя какой–то выскочкой из мира шоу бизнеса, которая окружила себя телохранителями, хотя ею даже особо никто не интересовался.

Что–то типа Неуловимого Джека, который неуловим, потому что никому не нужен. Но такова была договоренность с Андреем, поэтому Полина смиренно терпела эти «неудобства».

Полину очень тепло встретили девушки, которые все эти года работали вместе с ней. Они завалили ее кучей вопросов, но Полина, отделавшись какими–то общими фразами, поспешила в сторону офиса, пообещав, что на обратном пути выпьет с ними кофе и все расскажет.

Директора в это время не было в магазине, и Полина решила, что в следующий раз нужно обязательно с ней увидеться. Полине хотелось поблагодарить Светлану Сергеевну за помощь и за то, что та за нее все это время переживала.

Антона тоже не оказалось на работе и, как выяснилось, его сегодня вообще быть не должно. Полина пожалела, что не созвонилась с ним. Она ориентировалась по их прошлым графикам, не предусмотрев, что с ее уходом эти графики могут кардинально измениться.

Сегодня у Антона был выходной. А раз так, она не задержится здесь надолго. Подпишет документы, выпьет чашечку кофе, немного поболтает с девочками и уедет.

В офисе она пробыла не слишком долго, так как документы уже давно были готовы, и оставалось только поставить на них свою подпись. Забрав свой файл и попрощавшись с сотрудниками офиса, Полина прошла обратно в магазин.

Стайка консультантов, воспользовавшись тем, что в такое ранее время покупателей почти не было, увлекла ее к небольшому бару в углу помещения, чтобы за чашкой кофе Полина рассказала им все подробности своего внезапного увольнения.

Они мало что знали. Антон им почти ничего не сказал, кроме того, что, Полина съездила в Италию, а затем встретила мужчину, с которым у нее завязались отношения.

И тот, якобы, настоял, что Полина больше не должна работать. Стандартная история Золушки. Или содержанки, подумалось Полине. Но она не стала никого разубеждать, потому что больше, чем они сами себе додумали, она все равно рассказать не смогла бы.

Поэтому Полина добавила некоторых мелких подробностей, в виде того, как она влюблена и счастлива, и о том, как красива оказалась Италия. Хоть ей и мало что удалось увидеть, из–за множества порученных директором дел.

В общем, Полина врала им как могла. Больше ей ничего не оставалось делать, и она надеялась, что если когда–нибудь правда вскроется, то девочки поймут и простят ее за этот обман.

Полина не знала, сколько прошло времени. В магазине появились клиенты клиенты, девочки начали расходиться по своим делам.

Полина решила, что ей уже пора, и по–доброму со всеми попрощалась, обнявшись. Она прошла к выходу, где неожиданно нос к носу, столкнулась со Стасом.

– Полина! – бывший в два шага преодолел расстояние между ними. Полина не успела среагировать, как Стас зажал ее в объятиях и начал сопеть и всхлипывать, куда–то ей в шею.

– Отпусти меня! Что ты творишь! – она со злостью оттолкнула его.

В это же мгновение, за спиной Стаса оказался ее охранник, который одним движением повалил Стаса на пол. И прижал коленом, не давая подняться

Стас, не успев ничего понять, пыхтел и бешено вращал головой, пытаясь рассмотреть, что или кто удерживает его на полу. Полина кинулась к ним, поднимая с пола своего бывшего и делая знак охраннику, чтобы тот его отпустил.

Стас, чертыхаясь, поднялся и обернулся посмотреть в глаза обидчику. Тем временем Полина зачем–то стала машинально отряхивать своего бывшего. Охранник, сделав шаг назад, остался стоять, ни одним мускулом лица не выдавая реакцию на взгляд Стаса и поведение Полины.

Полина, обернувшись, поняла, что на шум уже спешат сотрудники магазина. Она помахала им рукой, крикнув, что все в порядке. Взяв за рукав Стаса, Полина потащила его прочь из здания. Охранник шел за ними, не отставая ни на шаг.

Стас постоянно на него оглядывался.

– Так это твой новый любовник? – Стас неприятно улыбнулся.

— Это охранник, остолоп ты эдакий, – она дотащила его до угла здания и остановилась, с раздражением вскинув на бывшего глаза.

– Что ты вообще здесь делаешь?! – еле сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, прошипела она.

– Ты теперь у нас ходишь с охраной? – произнес Стас издевательским тоном. Он театрально выпучил глаза, но быстро снова принял обиженный вид, – Я пришел, чтобы поговорить с тобой, – сказал полушёпотом и обернулся, опять посмотрев на охранника.

Тот молча стоял, делая вид, что не прислушивается к разговору, но, готовый мгновенно среагировать.

– Откуда ты вообще знал, что я буду здесь? Я никому не говорила, что приеду именно сегодня, – продолжила свой допрос Полина.

– Ну, ты внезапно пропала. Как провалилась. И я не знал, где тебя искать. Я приходил сюда бесконечное количество раз, но мне скармливали какие–то сказки про командировку. Этот твой Антон и его директриса. Они заодно. Они явно знали, где ты, и договорились мне ничего не рассказывать, – зло выплюнул Стас. Затем продолжил:

– Я попросил твою Катю, эту, тёмненькую. Ну ты помнишь, как она пыталась клеиться ко мне на вашем корпоративе, – он усмехнулся. – Я пришел и сказал ей, что мы с тобой поссорились. И что мне всего лишь нужно вернуть твои вещи. И попросил, чтобы она сразу позвонила, когда ты сюда заявишься. А я знал, что ты рано или поздно сюда придешь. Вот она и позвонила.

– Ты отвратителен, – разочарованно сказала Полина.

Не то, чтобы она не разочаровалась в нем уже тогда, когда он изменил ей, в их же постели. Но, правильно все–таки говорят, что не узнаешь человека до конца, пока с ним не разойдешься.

Сейчас она и открывала для себя новые грани личности своего, теперь бывшего парня, который оказался подлым и скользким типом. Видимо, Стас прочел это в ее глазах.

– Не надо на меня так смотреть. Я ведь искал тебя. Я даже угрожал им пойти в полицию. И пошел бы, если бы они мне не сказали, что ты уже с кем–то живешь. Как быстро ты запрыгнула на другого мужика, Полин, – он чуть не сорвался на визг. – Кстати, я звонил тебе тысячу раз. Ты не берешь трубку, не отвечаешь на сообщения!

– Стас, ты вообще соображаешь, что несешь?! – Полине хотелось наброситься на него с кулаками из–за его обвинений, – Ты не забыл, что я застала тебя дома с какой–то… – от злости она забыла все приличные и неприличные слова.

Стас перебил ее:

– У нас с ней больше ничего нет! Это была случайность. Ошибся, с кем не бывает, – он пожал плечами, будто говорил, о какой–то досадной мелочи.

– Да мне без разницы, есть у тебя с ней что–то или нет! – закричала Полина, – МНЕ ВООБЩЕ БОЛЬШЕ НЕ ИНТЕРЕСНО НИЧЕГО ПРО ТЕБЯ ЗНАТЬ, как ты не понимаешь!

Ее трясло от его наглости. Ей было так противно, что захотелось помыться.

– После всего того, что у нас было? – Стас сделал обиженное лицо, пытаясь неуклюже манипулировать Полиной.

Полина закрыла глаза, выдохнула и досчитала до десяти, чтобы хоть как–то успокоиться и взять себя в руки. Ей вообще не хотелось здесь быть.

Не хотелось разговаривать с этим подлецом. Ей больше не хотелось тратить даже каплю времени из своей жизни на этого человека.

– Прощай Стас, – выдохнула Полина.

Она попятилась, развернулась и хотела было уйти, но Стас неожиданно схватил ее за руку. Охранник мгновенно дернулся в их сторону. Стас с мерзкой ухмылкой, тут же выпустил рукав Полины, подняв обе руки вверх в извинительном жесте.

– Разговор еще не закончен, Полина, – пообещал он. Полина, молча, даже не обернувшись на эти слова, зашагала в сторону, где уже припарковался ее автомобиль.

А Стас, засунув обе руки в карманы брюк, наблюдал, как охранник, открыв перед Полиной заднюю дверь, пропустил ее внутрь. Перед тем, как сесть на переднее сидение, охранник обернулся и долго посмотрел на Стаса.

Стас, поймав его взгляд, зло сплюнул на землю и зашагал в другую сторону.

***

Полина всю дорогу злилась. Она злилась на себя, на Стаса, на эту подлую Катю. Понятно, почему она злилась на Стаса. Потому что тот считал, что в праве требовать от нее каких–то ответов и, обвиняя, ни капельки не чувствовал себя виноватым.

На себя – за то, что не наговорила ему кучу гадостей, как он того заслуживает, и не расцарапала лицо. Хотя, конечно, это было бы глупо так эмоционально реагировать и показывать ему, что он может выводить ее на эмоции.

А Катя… Катя просто дура. Вот и всё.

За этими мыслями Полина не заметила, как автомобиль подъехал к дому, и охранник открыл перед ней дверь. Она выскочила и зло зашагала через весь дом, прямиком в свою комнату.

Там она долго ходила, как тигр в клетке, из стороны в сторону, пытаясь успокоиться. Затем, видимо, так этого и не добившись, она разделась и долго сидела в душевой под горячими струями воды.

Вода постепенно смыла всю ее нервозность, оставив только моральную усталость и опустошенность. Полина завернулась в мягкий халат и легла на кровать.

Она изо всех сил старалась мысленно не возвращаться к утренним событиям. Полина бездумно листала соцсети, смотрела смешные ролики, а затем включила телевизор, пытаясь вникнуть в происходящее на экране.

Она подумала, что, может быть, ей стоит поесть. Наверняка вкусная еда сможет сделать этот день чуточку лучше. Высушив волосы, Полина оделась и спустилась вниз, чтобы пообедать.

Там, в одиночестве за столом, она долго гоняла по тарелке овощи и ковыряла вилкой отбивную, которую подала ей Нина Павловна. Но, к сожалению, даже эта прекрасная отбивная была не в силах ничего исправить в гнусном настроении Полины.

ГЛАВА 11

Конечно, Андрей бы в курсе произошедшего, когда вошел в дом этим вечером. Но к удивлению Полины, он не стал заставлять ее пересказывать подробности из прошлой личной жизни. Наверняка, суть произошедшего ему уже рассказал один из охранников.

– Я спрошу только один раз, – Андрей выглядел вполне спокойно, но в глубине его глаз плескалась плохо скрываемая ярость, – Этот человек доставляет тебе беспокойство?

– Нет, он уже давно в прошлом и, скорее всего, больше не появится. Просто все это было очень неожиданно. Думаю, теперь он понимает, что все закончилось, и больше не станет искать встречи, – сказала Полина, стараясь придать своему голосу больше уверенности.

– Хорошо, – Андрей кивнул. – Этот человек с самого начала был слишком настойчив и создавал много шума. Если бы я тогда знал, что он для тебя более, чем никто…

– Даже в этом случае, я бы не хотела, чтобы ему навредили, – слишком поспешно ответила Полина.

Андрей криво усмехнулся и отошел к окну. Полина понимала, что он не станет спрашивать ее разрешения, если Стас попытается еще раз выкинуть что–то подобное.

Поэтому она искренне надеялась, что тот будет благоразумен и больше не будет пытаться с ней встретиться. По крайней мере, пока она живет здесь.

А ее дальнейшая жизнь, спустя оставшиеся три месяца, уже будет вне интересов Андрея. Да и Стас вряд ли отважится так долго преследовать. Если уже не забыл про ее существование, получив отпор.

– Полина, послезавтра состоится большое благотворительное мероприятие. Я бы хотел, чтобы ты меня опять сопровождала, – то ли попросил, то ли приказал Андрей. – Кстати, это будет настоящий бал.

Он улыбнулся.

– В смысле – бал? – искренне засмеялась Полина, – С кадрилью и кринолинами?

Ее живое воображение тут же представило Андрея с гусарскими усами и саблей, от чего ей стало еще смешнее.

— Это было бы интересно, но нет, – смеясь, ответил он, – Современные балы мало похожи на балы из прошлого. Просто нужно надеть что–то торжественное. Конечно, если ты захочешь сплясать кадриль, то не буду тебя сдерживать, – он подмигнул Полине, и та снова искренне рассмеялась.

На этот раз Полине действительно хотелось идти вместе с Андреем. Хоть она и понимала, что это будет сборище толстосумов и разодетых в пух и прах сопровождающих их кукол в огромном помпезном помещении.

Но само слово «бал» будоражило ее воображение, словно маленькую девочку. Она представляла льющееся рекой шампанское, музыку и обязательно танцы.

Интересно, а какая музыка сейчас на балах? Андрей танцует? Захочет ли он потанцевать с ней хотя бы раз? И вообще, что такому человеку, как Андрей, делать на балу?

Полина, не выдержав, достала телефон и начала искать информацию в интернете о прошлых балах. Так она узнала, что на балах, как и раньше, играет оркестр, на них по–прежнему больше танцуют, чем едят, и даже все еще существуют дебютанты.

Но еще на современных балах, помимо благотворительных сборов, происходят неформальные бизнес–встречи. Все, как и раньше, но в новой обёртке.

На следующий день она, зайдя в комнату, обнаружила у себя на кровати огромную черную коробку. Откинув крышку, Полина увидела нечто, выглядевшее, словно расплавленное золото.

Потянув за корсет, Полина достала умопомрачительное платье, которое струилось и переливалось, сверкая как сокровище Скифов. Девушка, не выдержав, понеслась в обнимку с платьем к зеркалу и приложила к себе.

Затем она скинула все, что было на ней надето, и, шагнув в это пышное великолепие, натянула на себя расшитый корсет. Она немного повертелась, чтобы застегнуть скрытые молнии и крючки на спине.

Повернувшись к зеркалу, Полина задохнулась от восторга. Она видела много красивых и дорогих вещей, работая в модной индустрии. Но это платье было настолько шикарным и так подходило к белому золоту ее волос, что Полина почувствовала себя в нем королевой.

***

Автомобили представительского класса и лимузины подъезжали один за другим к огромному зданию с белыми колоннами, вокруг которого сверкали огни прожекторов. Красиво одетые люди поднимались по широкой лестнице, чтобы окунуться в красочную и торжественную атмосферу сезонного благотворительного бала.

Этого события трепетно ждали юные дебютанты и их родители. А также те тусовщики, кто посещает такие мероприятия, как говорится, чтобы на людей посмотреть и себя показать.

Но было и много таких людей, которые приходили на подобные мероприятия, чтобы в неформальной расслабленной атмосфере решать деловые вопросы, заключать контракты и начинать совместные проекты.

Полина шла по лестнице в своем прекрасном платье под руку с одетым в смокинг Андреем. Сзади, уже привычно для нее, шли двое охранников в черном.

Огромный зал был украшен цветами, и вокруг огромного танцевального пространства стояли накрытые белыми скатертями столы. В конце зала находилась сцена с оркестром.

Играла приятная музыка, которая удивительным образом пробивалась сквозь гомон многочисленных голосов гостей мероприятия. Андрея с Полиной проводили к одному из столов, за которым уже сидели двое солидных мужчин в обществе красивых женщин.

Полина старалась не вертеть головой, боясь, что ее собранные наверх короткие волосы могут выбиться из прически.

Андрей надел черный смокинг, который сидел на нем просто идеально, и Полина несколько раз одёргивала себя, чтобы откровенно не пялиться на этого мужчину. Однако, Андрей, опять–таки, не отказывал себе в удовольствии смотреть на нее, останавливая взгляд на декольте или изгибе шеи.

Полина уже не смущалась под его заинтересованным взглядом, зная, что с ней, он не выйдет за границы приличия. По крайней мере еще ни разу этого не делал.

Бал шел своим чередом и Полина восторженно смотрела на действо, разворачивающееся в зале. Церемония открытия закончилась, и гости наблюдали за танцем дебютантов, отдавая должное изысканным блюдам, которые по очереди подносили официанты.

Программа бала была расписана до поздней ночи, но Полина по скучающему виду Андрея понимала, что они тут долго не задержатся. Люди подходили и уходили, мужчины общались между собой, и Полина практически не прислушивалась к разговорам.

Мероприятие было специфическим, и, как оказалось, чтобы танцевать на этом балу требовались какие–то минимальные навыки бальных танцев, которые Полина совсем не имела.

Андрей не проявлял желания пригласить Полину, да и сама Полина не представляла их вальсирующими или исполняющими фокстрот. А судя по вышедшим парам, необходимо было знать движения этих танцев.

Полина вздохнула, поняв, что так и просидит весь бал в качестве зрителя. Она опрокинула в себя фужер шампанского, которое показалось ей божественным.

Она давно не пила шампанское и вообще какое–либо спиртное. Ей уже вполне можно было немного выпить, и она решила, что настало время сделать это.

Немного поразмыслив, Полина выпила еще один фужер. Тот стоял нетронутым рядом с Андреем. Андрей вопросительно посмотрел на Полину и уголки его губ дрогнули в усмешке. Он подал знак официанту, чтобы им заново наполнили фужеры.

На этот раз Полина не стала так отчаянно пить залпом, а выпила искристый напиток лишь наполовину. И, как оказалось, два с половиной фужера было достаточно, чтобы ее зрение немного затуманилось, и все вокруг поплыло.

Полина поняла, что ей больше не скучно, и отчаянно хочется веселиться и танцевать. Особенно танцевать. И плевать, какую музыку сейчас играет оркестр.

Станцевать вальс – проще простого. Учили же их вальсу к выпускному, раз–два–три и так далее. Ничего сложного. Главное, чтобы Андрей успевал.

Она с широкой улыбкой повернулась к своему спутнику и выпалила:

– Андрей, пригласи меня на танец!

Тот, вскинув брови в удивлении, посмотрел сначала на танцпол, затем опять на Полину и, усмехнувшись, поднялся. Он слегка наклонил голову и протянул Полине свою руку в пригласительном жесте, как в старые времена.

Полина поднялась и, как настоящая дама, вложила свою руку в его ладонь. Он не стал продираться сквозь танцующих, а остался с краю пространства для танцев и положил левую руку Полины себе на плечо, а правую сжал в своей.

И повел ее в некотором подобии вальса, но без выписывания квадратов. То ли он сам не владел навыками вальсирования, как и большинство обычных людей, то ли не стал выставлять Полину в неприглядном свете. По крайней мере, их танец выглядел вполне достойно, хоть и не профессионально.

Его рука опустилась ниже и легла на поясницу Полины. Он притянул ее ближе, и она почувствовала, как его щека прижалась к ее виску. Полина задохнулась, почувствовав его горячее дыхание на своей шее.

Музыка как будто сделалась тягучей, или, возможно, так показалось только Полине. Они медленно кружили в танце, и чувства девушки обострились до предела.

Ей хотелось прижаться как можно ближе к Андрею, как будто вокруг них не существовало никого и ничего. Он, наклонив голову, скользнул теплыми губами по ее шее и слегка коснулся скулы.

Затем, отстранившись, посмотрел ей в глаза, будто считывая ее реакцию. Щеки Полины раскраснелись, и она глубоко дышала. Он улыбнулся ей уголками губ. Его глаза были полуприкрыты.

Полине подумалось, что для льва охота закончена, и антилопа затихла в его лапах, ожидая смерти. Только вот Полина сейчас вполне готова быть съеденной. И плевать на все. Но тут тишину разорвал голос распорядителя бала, объявляя очередное выступление.

Андрей выпустил ее из объятий и положил ее руку на свой локоть. Он наклонился к нее уху и сказал, что они могут уже ехать домой, если Полина не возражает.

Полина не возражала. Она была немного дезориентирована, но не благодаря спиртному. Ее будоражили чувства, которым она пока не могла дать объяснения. Полина кивнула, и они последовали к выходу.

Вокруг столиков и людей кружили фотографы. Тут находились и представители СМИ с камерами, которые освещали это событие и ловили знаменитостей, чтобы получить небольшое интервью и фото.

Полине показалось, что их несколько раз сфотографировали, но почему–то издалека. Она не была точно уверена, что фотографировали именно их, а не идущих спереди или сзади.

У выхода их ждал автомобиль, и Андрей, посадив Полину, обошел машину и опустился на заднее сиденье с другой стороны. Полина провожала глазами сверкающее всеми огнями здание.

Конечно, она ожидала от этого мероприятия немного другого. Но, несмотря на все, ей в первый раз в жизни удалось потанцевать на настоящем балу.

ГЛАВА 12

Автомобиль выехал на трассу и плавно заскользил в бесконечном потоке городского транспорта. В его большом салоне был полумрак. Дорожное освещение почти не пробивалось сквозь тонированные стекла длинного внедорожника.

Полина расслабленно откинула голову на спинку просторного сидения. Некоторое время они ехали молча, наслаждаясь мерным покачиванием автомобиля.

Она повернулась и посмотрела на Андрея. В этом полумраке ей было видно его позу и очертания правильного профиля.

Он сидел, вытянув одну ногу, его плечи были расслаблены, и, казалось, что он задремал. Но, видимо, почувствовав взгляд Полины, он повернул голову в ее сторону.

– Как тебе бал? – тихо спросил он, видимо, не желая нарушать создавшуюся атмосферу спокойствия.

— Это было хм… необычно, – так же тихо ответила Полина, затем, поразмыслив, добавила, – Скука смертная, если честно, – она смущенно улыбнулась.

– Если тебе хочется потанцевать, мы можем сходить куда–нибудь, где будет веселее и лучше музыка, – предложил он.

– Главное, чтобы там не было оркестра, – ответила Полина. – Хотя, ты неплохо танцуешь, как оказалось. Не дал мне ударить в грязь лицом, – она рассмеялась.

Андрей тоже засмеялся.

– У меня есть кое–какие навыки, о которых ты не подозреваешь, – сказал он с улыбкой, и Полина почувствовала, как он легко коснулся ее локтя и проскользил рукой вверх до плеча.

Может быть, в другое время Полина среагировала бы по–другому. Она бы задохнулась от негодования и, наверное, гневно откинула его руку. Но сейчас то ли шампанское до сих пор будоражило ее кровь, то ли она давно чего–то хотела, но боялась себе признаться.

Полина сама не ожидала, как в ответ на эту внезапную ласку слегка подалась в сторону Андрея, словно давая ему разрешение продолжать то, что он собирался сделать.

Мужчина придвинулся, и его рука продолжила свой путь по ее ключице, затем вверх по шее, слегка коснувшись ее скул. Полина наклонила голову в сторону его ладони и потерлась об нее щекой.

Он, не став медлить, завел руку ей за спину и притянул к себе. Их губы встретились. Поцелуй был глубоким и тягучим, как будто они оба хотели прочувствовать этот момент, замедлившись.

Будто им уже некуда торопиться. Будто лев, не спеша, лениво, наслаждался своей добычей, которая давно затихла в его когтях.

От прикосновения мягких губ и языка мужчины, Полину пробил разряд тока, скрутившись где–то внизу живота.

Она неожиданно для себя издала стон, и, видимо, этот звук стал для Андрея спусковым крючком. Он с силой прижал ее к себе и углубил поцелуй, одновременно второй рукой по–хозяйски скользя вверх по ее бедру.

Полина, руками обняв Андрея за шею, запустила пальцы в его волосы на затылке. Его рука, запутавшись в мягкой ткани платья, нашла боковой разрез на юбке и продолжила свое движение вверх, коснувшись кружева трусиков на ее ягодицах.

Полина, слегка повернув голову, кинула взгляд на охранников, сидящих на передних сидениях. За большими креслами автомобиля были видны их плечи и профиль того, кто был за рулем. Водитель смотрел вперед, на дорогу.

Оба охранника не оборачивались, делая вид, что ничего не слышат. Или, может, действительно ничего не слышали из–за гула двигателя автомобиля и музыки, которая вдруг стала звучать громче.

Андрей вернул внимание Полины, ближе подтянув ее к себе и сжав рукой ягодицу. Его губы начали ласкать ее скулы и шею. Полина, горя, будто в огне, выгнулась и откинула голову.

Он, придерживая девушку второй рукой за поясницу, опустился, целуя кожу над вырезом ее лифа. Затем, выпутавшись из ее платья, он погладил грудь Полины сквозь ткань корсета и, потянув его немного вниз, продолжил дорожку из поцелуев.

Неизвестно, как далеко они могли зайти, но они почувствовали, что автомобиль замедлился и остановился. Андрей, все еще придерживая Полину, свободной рукой подтянул лиф платья на место и, улыбнувшись, еще раз быстро поцеловал в губы.

Полина, приняв вертикальное положение, пригладила волосы, в то время как Андрей одергивал на себе рубашку и поправлял брюки, внезапно ставшие неудобными.

Охранник, который уже вылез из автомобиля, раскрыл заднюю дверь, давая возможность Полине выйти из машины.

Щеки девушки горели, и она, не смотря телохранителю в лицо, слишком поспешно выбралась из автомобиля. Не дожидаясь Андрея, она пошла вверх по ступенькам, ко входу в дом.

Зайдя в холл, Полина, быстро скинула каблуки и, подхватив подол платья, пробежала босыми ногами в сторону уборной. Закрывшись, она выдохнула и, облокотившись на раковину, посмотрела в зеркало.

Из зеркала на нее смотрела девушка с яркими горящими глазами и пунцовыми щеками. От помады не осталось и следа, а губы выглядели припухшими. Ее прическа оставляла желать лучшего, и Полина стала пытаться поправить выбившиеся пряди.

Не добившись успеха, она намочила руки в ледяной воде и прижала к горящим щекам. Немного так постояв и остыв, она промокнула лицо салфеткой. Затем подтянула лиф платья, разгладила складки на юбке и, еще раз взглянув в зеркало, вышла.

В холле никого не было, а из глубины дома доносилась тихая музыка. Полина, не став обуваться, пошла на этот звук в сторону гостиной. Там, у окна, засунув руки в карманы брюк, стоял Андрей.

На нем уже не было пиджака, ворот рубашки был расстегнут, а рукава закатаны, открывая предплечья. Его волосы были в беспорядке и несколько прядей упало на лоб.

Заметив Полину, Андрей повернул голову и улыбнулся.

– Как–то неловко вышло, там, в машине, – первая начала Полина.

– А мне показалось, что тебе понравилось, – он усмехнулся, допив одним глотком воду из широкого стакана.

– Но мы были не одни. А что если они слышали нас? – она посмотрела на Андрея. Тот криво улыбнулся.

– Они умеют становиться глухими и слепыми, когда это необходимо. Можешь не переживать по этому поводу. Но я бы хотел продолжить то, что мы начали, – он посмотрел в ее сторону, став серьезным.

Полина шла неспешно, не зная, как себя вести. Здесь, при свете ламп, ее смелость внезапно куда–то испарилась. Но мужчина не делал попыток сгладить неловкость момента и спокойно ждал, пока она сама к нему подойдет.

Несмотря на внешнее спокойствие, Полина видела, что в нем бурлит дикое желание. Которое он пока сдерживал, оставляя за ней право передумать, если она того захочет.

Остановись она сейчас и уйди, он бы не стал препятствовать. Но Полина хотела этого так же, как и он. Поэтому она продолжала идти.

Когда Полина остановилась возле него, Андрей, обойдя ее сзади, расстегнул на ней платье. Она почувствовала, как он опустил голову и стал медленно покрывать поцелуями ее шею и плечи, одновременно расстегивая замок на спине.

Затем он спустил платье с ее плеч, дав ему упасть к ногам Полины. Она, оставшись в одних трусиках, неосознанно закрыла грудь руками, смущаясь своей наготы.

Но мужчина убрал ее руки и повернул Полину к себе лицом. Он, будто любуясь, не спеша рассматривал каждый изгиб ее тела, начав ласкать своими руками ее кожу.

Андрей наклонился и, прокладывая дорожку поцелуев по ее животу, спустил вниз последний оставшийся на ней кусочек ткани. Когда он поднялся, Полина потянулась к пуговицам его рубашки, спеша ее расстегнуть.

Но он, не дожидаясь, обнял ее за талию и, притянув к себе, легко поднял девушку на руки. Она обхватила мужчину ногами за бедра и, обняв за шею, со страстью впилась в его губы.

Он прислонил ее к стене, сжимая руками ее бедра и ягодицы. Полина почувствовала сквозь ткань брюк всю силу его желания.

Андрей, оттолкнувшись одной рукой от стены и придерживая девушку, понес ее вверх по лестнице. Чтобы не упасть, он разорвал поцелуй, но все–таки поднялся на второй этаж, дойдя до своей комнаты.

На пороге Андрей толкнул дверь ногой и, попав внутрь, опустил Полину на огромную кровать. Она перебралась на середину и, опираясь на локтях, стала наблюдать, как он избавляется от своей одежды.

В комнате был полумрак, но, благодаря свету уличных фонарей, проникающему в комнату, было хорошо видно очертания предметов вокруг. Постельное белье приятно холодило ее разгоряченную кожу. Она, не отрываясь, смотрела на мужчину перед собой. И ей определенно нравилось то, что она видела.

Он был отлично сложен. Его тело было спортивным, но не перекаченным. Он, скорее, уделял много времени единоборствам, а не тренажерам. В каждом движении его мышц чувствовалась сила и неиссякаемая энергия.

Полностью раздевшись, мужчина опустился на кровать, встав на колени. Полина видела, как сильно он ее хочет. И Андрей, не став больше медлить, взял Полину за лодыжки и подтянул ближе к себе, раздвинув ей ноги.

Он, глядя на нее сверху, из–под опущенных ресниц, провел ладонью от шеи девушки вниз, вдоль ее изгибов, останавливаясь на груди и сжимая ее рукой. Он наклонился и втянул губами ее сосок, заставляя Полину выгнуться в его руках.

Он целовал ее кожу, спускаясь ниже и ниже, к животу. А затем, перестав сдерживаться, взял ее за бедра и с силой вошел. Полина, захлебнувшись от удовольствия, обхватила его ногами и, притянув к себе, снова впилась в его губы.

Этот мужчина не старался ей понравиться, не хотел произвести на нее впечатление своими умелыми ласками. Он просто брал, то что хотел. Как будто она уже давно ему принадлежала, сама того не понимая. И она, повинуясь его желаниям, отдала ему всю себя.

***

Полина внезапно проснулась. Сквозь шторы светило яркое весеннее солнце. Она сонно потянулась и повернулась в сторону спящего мужчины.

Он лежал на спине, повернув голову в сторону. Полина придвинулась ближе и поднялась на локте. Андрей мирно спал и его ресницы слегка подрагивали.

Полине со своей стороны не было видно шрама на его лице. Его скулы покрывала легкая щетина. Кончики ресниц были светлыми, поэтому раньше Полина не замечала, насколько они длинные.

Его темно–русые волосы на солнце отливали медью. С этого ракурса он казался ей особенно молодым и красивым.

Полина опустила глаза на его грудь и увидела то, что ночью не заметила. На его груди, ниже к животу, был некрасивый глубокий шрам.

Он не был рваным или длинным. Как будто что–то, не слишком широкое, проткнуло кожу и плоть, при чем очень глубоко.

Как он выжил после такого ранения? Полина точно не знала расположение органов в этой части тела. Но даже если ничего не было задето, рана все равно казалась довольно серьезной. И как будто достаточно свежей.

Опять–таки, Полине не с чем было сравнивать, чтобы делать какие–то выводы о сроках давности ранений. Но этот шрам явно не был старым.

Ей стало не по себе от того, сколько боли, о которой она не знает, пережил этот человек. Она вообще так мало о нем знает. Раньше, ей ничего не хотелось знать, это казалось неважным.

А теперь… А что теперь?

Изменит ли эта ночь что–то в их отношениях? В их договоренности? Была ли эта ночь для него такой же особенной, какой она была для нее?

Она была уверена только в том, что теперь ей хотелось знать про него всё. Полина не выдержала и, придвинувшись еще ближе, поцеловала его в уголок губ.

ГЛАВА 13

Полина тихо встала, чтобы не разбудить Андрея и, накинув на себя его рубашку, прошла в свою комнату. В ванной она долго смотрела на себя в зеркало.

Хорошо, что Андрей не увидел ее с утра, потому что тушь на ресницах размазалась, а волосы, ранее уложенные в прическу, торчали в разные стороны.

Хотя наверняка она выглядела так уже после их первого раза, а после второго и третьего все стало еще хуже.

Не то, чтобы это был ужас ужасный, но ей бы не хотелось опять предстать перед ним в таком виде. Даже с учетом того, что всё это – последствия проведенной с ним бурной ночи.

Она подумала о всём том, что они делали почти до рассвета, и внизу ее живота вновь начал затягиваться узел. Она было хотела вернуться обратно в его комнату и плевать на внешний вид, но, передумав, все же включила горячую воду и зашла в душевую кабину.

Простояв под душем около десяти минут, она долго укладывала волосы и одевалась. Когда она, наконец, вышла из гардеробной, Полина заметила на двери в комнату прилепленный на видном месте цветной стикер:

ЖДУ ТЕБЯ В МАШИНЕ

ПОТОРОПИСЬ

Я ГОЛОДЕН

Полина усмехнулась. Текст был неоднозначный. Для чего он ждет ее в машине? И, кто вообще в наше время общается записками?

Но потом вспомнила, что понятия не имеет, где ее телефон. А Андрей, видимо, по какой–то причине решил не вламываться к ней в ванную и оставил эту записку.

Она быстро спустилась вниз и пошла к выходу. Полина порадовалась, что на ее пути не встретился персонал. Она чувствовала себя неловко, будто они могли знать о том, что произошло между ней и их шефом.

Ей казалось, что они будут ее осуждать или посмеиваться между собой. Хотя, скорее всего, им нет никакого дела до нее, и все эти глупые предрассудки – только у нее в голове.

Выйдя во двор дома, она увидела красивый спортивный автомобиль, в котором ее ждал Андрей. Он сидел за рулем. Один, без охраны.

Полине подумалось, что любой рано или поздно устанет от людей вокруг себя. Наверняка ему иногда хочется побыть обычным человеком, без всего этого антуража.

Дверь с ее стороны приоткрылась, и Полина, забравшись внутрь, утонула в глубоком кожаном кресле. Андрей, в отличие от нее, выглядел свежим и бодрым, будто эта ночь не была бессонной, а, наоборот, дала ему мощный заряд энергии.

Он взял девушку за подбородок и мягко поцеловал в губы.

— Это свидание? – спросила она улыбаясь.

— Это завтрак, детка, – сказал он весело, – А ты что подумала?

Он откровенно над ней подшучивал, но Полина сама сильно проголодалась. И если бы он предложил ей что–то другое, вместо еды, она, наверное, сильно огорчилась.

Двигатель автомобиля низко заурчал, и они тронулись с места.

– Ты сегодня без своей свиты? – спросила у него Полина.

– Да, я просто хотел побыть с тобой, – честно ответил Андрей.

– Не переживай, если что, я смогу тебя защитить, – засмеялась Полина.

Андрей грустно улыбнулся. Он некоторое время молчал, а потом, видимо, решил все–таки ответить:

– В прошлом году на меня было покушение, – его лицо стало безэмоциональным, – На меня напали на стоянке. Их было двое. Чтобы не шуметь, они использовали ножи. Я старался отбиться и даже вырубил одного, но второй успел воткнуть лезвие и скрылся, – он посмотрел на Полину.

Полина уже знала, куда точно воткнули нож, но она промолчала.

– Я успел позвонить кое–кому, и меня забрали. Если бы не Аркадий, который меня оперировал и буквально вытащил с того света, меня бы уже не было. У него талант штопать таких как я, – он криво усмехнулся, но Полине все равно было не по себе от этих подробностей.

– Кто были эти люди? – спросила она тихим голосом.

– Их прислали те, кому я давно мешаю, – ответил он и замолчал. Полина поняла, что больше он ничего ей не расскажет.

– Тогда давай вернемся, – предложила она, – Пусть охрана поедет с нами.

– Думаю, что сегодняшний завтрак я как–нибудь переживу, – решил пошутить он, но в машине после этих слов настала гнетущая тишина.

Полина не знала, что на это ответить, поэтому она без слов протянула свою руку и погладила его по щеке. А он, повернув голову, поцеловал ее ладонь.

***

Они приехали в небольшой загородный ресторан. Он был уютным и красивым. Андрея, видимо, здесь хорошо знали. Их сразу проводили в небольшую кабинку, куда в скором времени начали приносить аппетитные закуски и несколько видов горячих блюд на завтрак.

Полина, зажмурившись от удовольствия, пила из большой чашки ароматный кофе. Она с аппетитом съела понемногу из каждой тарелки и теперь ей отчаянно хотелось спать. Поэтому кофе был как нельзя кстати.

Андрей, положив под спину несколько декоративных подушек и, закинув ногу на ногу, разлегся на софе, на которой они сидели, и молча наблюдал за девушкой.

Полина теперь понимала, как он получил и этот глубокий шрам, пересекающий щеку. Но она не видела в этом шраме какого–то уродства. Она лишь думала о том, какую боль испытывал молодой мужчина, когда его лицо и тело так жестоко резали.

Андрей, казалось, ни о чем таком не думал. Он, утолив голод, похоже, теперь испытывал голод другого рода, когда смотрел на Полину из–под полуприкрытых глаз, обрамленных бархатными ресницами.

Зеленые глаза казались темными, и Полина вновь ощутила тепло внизу живота только от одной мысли, что этот взгляд означает. Единственное, чего она опасалась, чтобы ничего не произошло прямо сейчас, в этом ресторане и в этой кабинке.

Персонал ресторана вряд ли внезапно сделается слепым и глухим, а для нее этот поступок был бы слишком смелым и бездумным. Видимо, это было слишком и для Андрея, потому что он поднялся с дивана и сказал, что им пора уходить.

Они сели в автомобиль и тот, взревев, полетел по сельской местности, унося все дальше и дальше.

Рука Андрея постепенно переместилась на ногу Полине и медленно поползла вверх. Полина была в легких свободных брюках, поэтому, встретив препятствие на своем пути, его рука так и осталась лежать у нее на бедре.

Неожиданно для Полины, Андрей съехал с трассы и направил автомобиль внутрь небольшой лесополосы. Дорога была плохой и размытой, и автомобиль несколько раз задевал что–то своим днищем, издавая очень неприятные звуки.

Но, похоже, Андрея это мало волновало, потому что он заехал еще дальше, припарковав автомобиль в местности, где, на первый взгляд, не было признаков присутствия какой–либо цивилизации.

Вокруг росли деревья и стелились возделанные поля. Они остановились, и Андрей, отодвинув как можно дальше кресло, перетащил Полину себе на колени.

Она совсем не сопротивлялась, потому что тоже не могла думать ни о чем другом. Они начали страстно целоваться, и руки Андрея уже расстегивали бюстгальтер под ее блузкой и жадно сминали ее грудь.

В автомобиле было очень тесно, и бок Полины неудобно упирался в руль, а спина в дверь. У нее не было никакой возможности повернуться или поменять положение тела.

Поэтому они кое–как выбрались из автомобиля, и Андрей, потянув Полину за собой, опустил ее спиной на невысокий капот. Металл был теплым и жестким. Но Полине до какого–то момента было все равно.

Андрей, сняв с нее обувь и стянув брюки, продолжил страстно целовать ее губы, одной рукой сражаясь с поясом своих джинсов. Металл автомобиля пружинил под их весом и Полина, жалея красивый автомобиль и свои лопатки, начала медленно сползать с капота.

Мужчина, сообразив, повернул ее к себе спиной и, надавив рукой на поясницу, заставил девушку прогнуться и лечь грудью на теплый металл. Затем коленом раздвинув ее ноги и, приспустив джинсы, сделал ей настолько хорошо, что ее страстные крики услышали даже в городе.

Через какое–то время, выдохнувшись, они сидели в машине, опустив спинки сидений и открыв двери. Полина лениво, одной рукой, перебирала мягкие пряди его волос, а Андрей дремал, прикрыв глаза. Вокруг шелестели деревья, пели птицы, а с дороги доносился шум проезжающих автомобилей.

Полина пошевелилась, и Андрей, слегка открыв глаза, спросил:

– Умеешь водить?

Полина кивнула в ответ, и он вышел из машины, уступая ей место за рулем. Конечно, она никогда не водила такие роскошные автомобили. Но раз мужчина не побоялся отдать руль ей, не о чем и переживать.

Она села в кресло и настроила его под себя, также отрегулировав зеркала и включив навигатор. Педали были небольшие, но для ее маленьких ступней подходили идеально.

Она несколько раз нажала на газ, заставив машину рычать, и улыбнулась. Переключив передачу, Полина медленно тронулась и осторожно, объезжая препятствия, начала продвигаться в сторону трассы.

Выехав на главную дорогу, она сильнее надавила на педаль газа, и автомобиль на большой скорости заскользил по гладкой дороге, вызвав у Полины давно забытое чувство риска и куража.

Но Андрей, в отличие от нее, не испытывал похожих эмоций. Он вообще не испытывал никаких эмоций, потому что, как только Полина выехала на дорогу, моментально уснул.

Несколько раз по дороге домой Полина встречала патрули. К счастью, ее никто не останавливал. Она слишком поздно сообразила, что у нее нет при себе никаких документов.

Паспорта, права и другие бумаги, все это время лежали в бардачке ее автомобиля, который она бросила около дома. Вернее, ее бывшего дома, ее бывшего парня. А ключи от автомобиля она оставила там, в тот злополучный день, когда бросила на пол свою сумку.

В общем, вернуть документы было очень сложно. Для этого пришлось бы пройти настоящий квест, как в случае со смертью Кощея, которая находилась в игле, игла – в яйце, яйцо – в утке и так далее.

Чтобы забрать документы из машины, нужны ключи, которые в сумке, которая в коридоре, который в квартире, в которой Стас. Все упирается в то, что ей нужно будет звонить этому паршивцу и узнавать, когда он будет дома.

Заявляться без предупреждения ей не хотелось. После того дня, когда она вот так, неожиданно, вернулась и застала его, Полина вообще перестала любить какие–либо сюрпризы. Хватит с нее.

Сегодня же она позвонит бывшему и решит этот вопрос, чтобы не было времени передумать. В конце концов, рано или поздно ей придется это сделать.

С этими мыслями она все–таки благополучно доехала до дома. Въехав ворота, припарковала автомобиль у входа. Андрей, передав ключи от машины встретившему их охраннику, собственнически обнял Полину за плечи, и они зашли в дом.

ГЛАВА 14

С этого дня, а вернее, ночи, жизнь Полины кардинально поменялась. Пусть, она и не была уверена, что Андрей испытывает к ней какие–то глубокие чувства, но именно он сделал ее по–настоящему счастливой.

Они проводили все его свободное время вместе. Иногда по полдня не покидая спальню. Они занимались сексом, ели прямо в постели и смотрели дурацкие комедии.

Полина поняла, что до него понятия не имела о хорошем сексе, которого ей, как оказалось, давно не хватало.

Тем более, когда твой партнер для тебя так магнетически притягателен, что не хотелось отрывать от него взгляда. Когда он заставляет почувствовать себя самой красивой и желанной женщиной в мире.

Как будто ты до этого многого о себе не знала, а сейчас в тебе проснулась настоящая женщина, чувственная и раскрепощенная. Без комплексов и предрассудков, с четким осознанием своей красоты и силы.

Когда вам настолько интересно друг с другом, мир вокруг вас сужается, и в зоне вашего внимания остается только один человек. И больше никто не нужен. И пусть вы из разных миров, но произошло идеальное, почти кармическое, совпадение.

Полина не знала, сколько это будет продолжаться. Она уже не считала дни до конца их договора. Но она наслаждалась отведенным ей временем, с головой погрузившись в эти новые отношения.

Она уже не думала о будущем, не думала об Андрее, как об отце своих детей и муже. Как и о том, что, возможно, все это ненадолго.

Она купалась в счастье и дарила это счастье Андрею. Они часто проводили время вдвоем, без охраны, совершая необдуманные поступки, как сбежавшие из–под опеки взрослых подростки.

Полину немного пугали эти перемены в Андрее, его некая беспечность. Но она понимала, что невозможно постоянно жить напряжении и ожидании, что за тобой придут.

Поэтому, пусть сама и испытывала тревожность, старалась откидывать эти мысли в сторону, хотя бы ненадолго погружаясь в эту беспечность.

Но на мероприятиях, где Андрею приходилось присутствовать, их, как и раньше, сопровождала охрана. Полина все еще не знала причину, по которой было совершено покушение на Андрея, но подозревала, что эти люди по–прежнему не так уж далеко от него.

Теперь, когда их фейковые отношения стали настоящими, им не хотелось быть у всех на виду и показывать свои эмоции и чувства. Все запуталось и пошло не по плану. И Полина пока не знала, что с этим делать.

***

Через пару недель она все–таки решилась написать Стасу. Ей было необходимо узнать, когда она может забрать свои вещи из квартиры. Хотя Полина могла не забирать ничего, кроме сумки. Но ей было неприятно думать, что Стас, может сделать с ее одеждой, если она ее не заберет.

Хорошо, если он ее просто выбросит, и в ее блузках и брюках будут щеголять все бомжи и алкаши района. А вдруг какая–нибудь очередная «случайность» будет ходить по дому в ее халатике или типа того… Это было гораздо, гораздо неприятнее.

Поэтому Полина решила вывезти всё, а потом уже, если будет нужно, избавится от лишнего. Она не посвящала в свои планы Андрея, считая, что бывший — это ее личные проблемы. Их просто надо решить, и как можно быстрее.

Андрей не контролировал ее передвижения, давая полную свободу. Главное условие – не выходить одной. Полина была не против, но этот случай являлся исключением. Она твердо решила, что не станет провоцировать истерику Стаса. А истерика непременно случится, если Полина появится на пороге с телохранителем.

Поэтому, она коротко спросила у Стаса в мессенджере, может ли она приехать к нему сегодня после того, как он вернется с работы. Бывший был немногословен, и без приветствия написал только «Приезжай сейчас».

Полина удивилась, что тот не на работе в будний день, но не стала сильно заморачиваться по этому поводу. Сейчас так сейчас. Значит, она успеет сделать все до прихода Андрея, и они спокойно проведут вечер вместе.

Она позвонила охране из своей комнаты и предупредила, что ей нужно съездить в свой бывший дом и кое–что забрать. Одевшись, она спустилась и села в поданный к крыльцу автомобиль.

Подъехав к своему дому, она первым делом прошла к стоянке и убедилась, что ее машина по–прежнему стоит на месте. Затем она строго настрого запретила охране подниматься в квартиру вместе с ней.

Те хоть и недвусмысленно друг с другом переглянулись, но все–таки согласились подняться только тогда, когда Полина соберет вещи в пакеты, чтобы погрузить их в автомобиль.

Девушка поднялась и позвонила в дверь. Ей долго никто не открывал, и Полина, уже отчаявшись, хотела вернуться в машину. Но, наконец, услышала шум открывающегося замка.

На пороге стоял Стас. Вернее, кто–то на него похожий. Этот «новый» Стас выглядел довольно потрепанным жизнью. Он был сильно обросшим и, похоже, давно не мылся.

У него были красные глаза и одутловатое лицо. Одежда на нем была несвежей, и от него сильно пахло перегаром. Этот запах резко ударил Полине в ноздри, и она поморщилась.

– Добро пожаловать, Принцесса, в мою скромную обитель, – кривляясь и неловко делая поклон, произнес Стас.

– Перестань паясничать, – резко ответила Полина, – Дай мне пройти.

Она вошла в дом и удивилась, насколько изменилась «их» квартира. Повсюду был жуткий бардак, будто кто–то специально разбрасывал вещи, которые лежали на всевозможных поверхностях.

Повсюду стояла грязная посуда, использованные контейнеры из–под полуфабрикатов и готовой еды, разный мусор и куча пустых бутылок. Бутылки были повсюду, и Полина отметила, что ёмкости из–под элитного алкоголя соседствовали с разным дешевым пойлом.

Видимо, Стасу было все равно, что пить. Или же у него закончились деньги на хорошее спиртное, и он покупал что попало. Полина не понимала, как это могло произойти с обычным парнем, еще и за такое короткое время.

Даже испытывая отвращение к этому человеку, она, все равно, ощутила укол сочувствия. И, повернувшись к прислонившемуся к стене Стасу, спросила:

– Что с тобой происходит?

В этот момент в нем будто включили рубильник. Стас резко дернулся и, оскалившись, двинулся в ее сторону:

– Что случилось?! Ты еще спрашиваешь, что случилось?! – он почти вплотную подошел к Полине, и ее замутило от кислого запаха, исходившего от него.

– Ты вообще понимаешь, что ТЫ натворила с моей жизнью?! – он почти визжал. – Твой любовник, этот... как там в новостях было написано... «Наследник известного криминального авторитета», не помню их бандитских кличек... Ваши фотки облетели все желтушные новости. Принц теневого бизнеса и его новая пассия. Я не сразу тебя узнал. Но теперь я понимаю, что такому только пальцем щелкнуть, и кого угодно выкинут на свалку. Как и меня выкинули с работы!

Стас то и дело срывался на визг, и мысли его сильно путались, не давая связно говорить.

Полина не очень поняла, что он хотел сказать.

– Тебя уволили с работы? Причем здесь я?

– Меня уволили без объяснения причин! Но слухи… Я слышал, что у моего начальника… ему не дали выбора. Ему приказали меня убрать! – он хрипел от злости. — Это случилось сразу после того, как мы с тобой виделись! Сначала ушла ты, потом не стало работы! ТЫ спустила мою жизнь в унитаз!

Он зло ткнул пальцем в грудь Полине.

– «Виделись», – она усмехнулась. – Ты подкараулил меня на работе. Это ТЫ зачем–то меня пытался искать, – Полина тоже начала злиться. – Может, тебя уволили, потому что ты пропускал работу, пока меня выслеживал?!

Стас хрипло рассмеялся.

– Строишь из себя праведницу. Жертву. А сама – подстилка бандита. Это сейчас их называют «криминальными авторитетами». Как были бандюками, так и остались! – он буквально выплюнул эти слова в лицо Полине.

Та, поняв, что больше не имеет смысла тратить время на разговоры, попятилась от Стаса и, оглядываясь, начала искать глазами свою сумку. Ей уже не были важны остальные вещи. Забрать сумку и быстрее уйти.

– Что?! Что ты ищешь? Тебе здесь больше ничего не принадлежит! Вали откуда пришла! – завопил он, окончательно выходя из себя.

– Я заберу только свою сумку. Мне нужны ключи от машины и мои документы, – она пыталась говорить спокойно, чтобы дальше не провоцировать Стаса, находящегося в алкогольном угаре, на агрессию.

Полина могла бы позвонить охране или крикнуть из окна. Но она все еще надеялась, что сможет спокойно уйти отсюда, не навредив и так дошедшему до дна бывшему. Она увидела свою сумку в том же месте, где ее и оставила вечность назад.

Нагнувшись, Полина схватила ее за ручку, но подняться так и не успела. Разъяренный Стас опрокинул ее одним толчком на пол и, сев на нее сверху, начал душить.

– Шлюха! Подстилка! Всю жизнь мне испортила! – хрипел он.

Полина, отчаянно колотя руками и ногами, пыталась вырваться из его хватки. Она смотрела в его красное от гнева лицо. Вены на его лбу вспухли, губы скривились от ярости.

Возможно, он даже не осознавал, что творит, находясь в состоянии аффекта или алкогольного психоза. И Полина поняла, что прямо сейчас она умрет. От нехватки кислорода и борьбы, голова начала сильно кружиться, и сознание постепенно уплывало.

Вдруг Стас резко дернулся и отпустил Полину.

Она перекатилась на бок и начала сипло кашлять. В этот момент теплые руки обняли ее, и она машинально начала было отбиваться, но знакомый голос вырвал ее из тумана:

– Т–с–с–с, моя родная, все хорошо, все закончилось, – Андрей шептал ей успокаивающие слова, поднимая ее с пола. Он взял ее на руки и, прижав к себе, понес вниз по лестнице.

Положив девушку на заднее сидение, он сел рядом, и автомобиль резко дал по газам, увозя пострадавшую. Снова.

Полина увидела, как над ней склонился мужчина, но в этот раз она и не думала терять сознание. Она протянула руку и погладила любимое лицо. А он, повернув голову, как обычно, поцеловал ее ладонь.

Дома ее обследовал знакомый доктор. Он осмотрел синяки на шее, проверил все ее рефлексы, а Полина уверила его, что никаких повреждений, кроме внешних, на шее у нее нет.

Физически она чувствовала себя довольно хорошо. Но, что касается душевного состояния – ей было очень плохо. От пережитого ее трясло крупной дрожью. Несмотря на присутствие Андрея, ее чувства были в полном раздрае.

В дополнение ко всему случившемуся, она боялась, что Андрей злится на нее. Она так глупо себя повела, оставив охрану внизу, вопреки его просьбе.

Да, сейчас это действительно казалось глупым поступком. Но она не подозревала, что застанет Стаса в таком состоянии. И что он настолько озверел от злости, что будет покушаться на ее жизнь.

Доктор посоветовал Полине принять большую дозу успокоительного и поспать. Девушка послушно выпила лекарство и через некоторое время, обняв Андрея, уснула.

Тот, убедившись, что Полина спит, аккуратно, стараясь не разбудить, высвободился из ее объятий. Он поправил на девушке одеяло и вышел из комнаты. Спустившись на первый этаж, Андрей прошел к себе в кабинет и открыл дверь.

На полу, в ногах у двоих ребят в черном, лежал связанный по рукам и ногам человек с кляпом во рту. Он что–то мычал, бешено вращая красными глазами.

В кабинете отвратительно пахло. Андрей опустился в кресло и, наблюдая за скорчившимся внизу человеком, закурил.

ГЛАВА 15

Полина проснулась, полностью отдохнувшей. Она с улыбкой потянулась, а потом, вспомнив все вчерашние события, нахмурилась.

Она взглянула на часы, на которых было всего шесть утра. Полина, повернувшись, посмотрела на спящего рядом с собой Андрея. Между его бровями залегла морщинка, будто даже во сне его беспокоили тягостные мысли.

Полина провела по этой морщинке пальцем, чтобы ее разгладить. Андрей, приоткрыв глаза, притянул Полину к себе и, обняв за талию, уткнулся лицом в ложбинку около ее шеи.

Не прошло и нескольких секунд, как его дыхание выровнялось, и он снова уснул. Полина вдохнула аромат мужского парфюма, смешавшийся с запахом табака, исходивший от его волос.

Андрей курил очень редко, в основном, если не мог справиться с нервным напряжением. Полина видела его с сигаретой всего один раз, когда Андрей, несколько дней назад, пришел взвинченный до предела.

Она не спрашивала его о причинах, а он ей так и не рассказал. В тот вечер они сидели на веранде, наслаждаясь вечерней прохладой. Андрей, прикурив сигарету, молча смотрел вдаль.

Полина до сих пор не позволяла себе задавать Андрею какие–то личные вопросы. Обычно он рассказывал ей только то, что ей полагалось знать. А она не настаивала на большем по принципу – меньше знаешь, крепче спишь.

Она помнила, что вчера ему тоже пришлось понервничать. Но на этот раз причина была в ней. И это только ее вина.

Полине опять стало невыносимо стыдно за свою глупую выходку, и она зажмурилась, чтобы прогнать это чувство.

Полина до сих пор ощущала противный запах, исходивший от бывшего, когда он ее душил. Видела его перекошенное от злобы лицо. Заново переживала беспокойство Андрея, когда он шептал ей, что теперь все будет в порядке.

Можно было всего этого избежать, но она оказалась слишком самонадеянной и безрассудной. Девушка повернулась на другой бок, высвободившись из теплых объятий спящего мужчины.

Эти гнусные мысли не давали ей покоя. Она прокручивала в голове все, что произошло вчера, каждую гребаную минуту, и беспокойно вертелась с боку на бок. На нее волнами накатывала непонятная дурнота, не дающая покоя.

Видимо, все произошедшее сильно повлияло на ее нервную систему. После аварии прошло не так много времени, а тут ее еще и почти придушили.

Полину начало мутить. Девушка поднялась и почти бегом понеслась в туалет, где ее моментально вырвало. Она немного посидела на прохладном кафельном полу, приходя в себя.

Ей полегчало. Она умылась прохладной водой, почистила зубы и легла обратно в постель. Было совсем не удивительно, что после всего пережитого ее мутит. На нее навалилась усталость, и она, прикрыв глаза, снова уснула.

Когда Полина проснулась, Андрея уже не было рядом, а на часах было одиннадцать. Девушка не ожидала, что проспит еще несколько часов. Наверняка это влияние снотворного, которое дал ей Аркадий Петрович.

Почти обед. Она быстро привела себя в порядок и спустилась вниз. Андрей, как ни странно, был дома и сидел в своем кабинете. О чем ей и сообщила домработница.

Полина, взяв у Веры Павловны уже ставший привычным витаминный смузи, пошла прямиком в кабинет. Андрей сидел на диване в углу комнаты и, повернув голову, задумчиво смотрел в открытое окно.

Полина, остановившись на пороге, позволила себе немного понаблюдать за мужчиной, воспользовавшись тем, что он, погрузившись в мысли, не заметил ее прихода.

Сегодня он, как обычно, надел костюм, который прекрасно гармонировал с его ультрамодными туфлями. Полине было всегда интересно, как он так удачно подбирает себе одежду и аксессуары.

Делает ли он это сам, или ему помогает нанятый стилист? Может, у него припрятана какая–то «методичка», по которой он так безукоризненно одевается каждый день?

Полине всегда казалось, что мужчине довольно трудно справиться с правильным сочетанием цветов и фактур. Однако, ей, как бывшему модному консультанту, всегда доставляло удовольствие видеть столь безупречный вкус в одежде.

Андрей, заметив ее, улыбнулся. Но, улыбка не коснулась его глаз, и не разгладила тревожную морщинку между бровей. Полина прошла в кабинет и забралась мужчине на колени, положив голову на плечо.

– Как спалось? – спросил он, играясь кончиками ее светлых волос.

Полина повернула голову и, потянувшись к нему, поцеловала его в шею.

– Кажется, я превращаюсь в ленивца, который может проспать весь день, – прошептала она.

– Кстати, ленивцы долго не спят. Так что ты – скорее коала. Вот они могут проспать почти весь день, – он улыбнулся и поцеловал ее в лоб, – Попроси Веру принести кофе, пожалуйста, я сегодня мало спал.

Девушка поднялась и прошла на кухню. Она сама легко управлялась с кофемашиной, поэтому не стала никого беспокоить.

Полина вернулась с подносом, на котором стояли две чашки с ароматным напитком, из которых шел пар. Она села в кресло напротив Андрея.

Тот залпом выпил половину крепкого черного кофе и, расстегнув пуговицу на вороте, устало откинулся на спинку дивана.

Некоторое время они молчали. Андрей наблюдал за Полиной, которая медленно, небольшими глотками, пила свой кофе. Она не знала, что означает его взгляд.

Он смотрел на нее, будто стараясь отпечатать в памяти каждую деталь ее лица и каждый изгиб ее тела.

Затем, будто что–то для себя решив, он с напускной легкостью заговорил:

– Полина, ты когда–нибудь хотела исчезнуть? – спросил он между прочим, будто о каких–то повседневных незначительных мелочах. К примеру: «Полина, ты когда–нибудь хотела попробовать съесть мухомор? Нет? А что так?»

– В смысле, исчезнуть? – спросила Полина вдруг осипшим голосом. Она посмотрела на его расслабленную вальяжную фигуру в дорогом костюме и перевела взгляд на лицо.

Он смотрел прямо и открыто, без какого–либо намека на то, что шутит. А этот человек действительно шутил довольно редко. И слово «исчезнуть» в этой фразе могло значить только одно.

– Расслабься, Полина, у тебя такой вид, как будто ты уже попрощалась с жизнью, – мужчина усмехнулся. Полина судорожно выдохнула, а он продолжил:

– Я имею в виду, бросить все и исчезнуть, раствориться, стать новой личностью. Оставить всё и всех. Стать новым человеком в новой стране.

– А, ты про это… Не вижу причины этого делать. Меня моя жизнь вполне устраивает, есть много чего… – и она хотела начать перечислять то, что она никогда не хотела бы терять: родных, друзей, работу. Но он ее перебил:

– Полина, а ты хотела бы исчезнуть вместе со мной?

Полина слишком резко отхлебнула свой кофе и, подавившись, закашлялась. Она вопросительно посмотрела на Андрея.

– Почему ты хочешь исчезнуть? – спросила она тихим голосом.

– Потому, что я больше не хочу жить не своей жизнью, – честно ответил он, опустив голову, – Меня растили, чтобы я, когда придет время, занял место своего дяди. И я его занял. Мне пришлось.

Полина слушала, не задавая никаких вопросов. Потому, что такую личную информацию Андрей выдавал очень редко, или проще сказать – никогда.

– Дядя всегда был очень суров по отношению ко мне. Я с детства знал, кем мне нужно стать, чтобы заслужить его расположение. Он воспитывал меня как бойца. И он всегда повторял, что если меня не закалить с детства, то я умру также, как и мои родители, став разменной монетой в борьбе за деньги и власть, – продолжил он. – И я больше не хочу бороться за то, что мне не нужно. Я плаваю в пруду с крокодилами, которые только и ждут, когда я потеряю контроль, чтобы откусить мне голову.

Андрей усмехнулся.

– Я не хочу власти, я не хочу заниматься этим бизнесом, который рано или поздно приведет меня или в тюрьму, или в могилу. Это не трусость. Просто я не смог и никогда не смогу стать хладнокровной и безэмоциональной рептилией, как они.

Он наклонился вперед, словно хотел, чтобы Полина лучше его видела.

– У меня достаточно денег, чтобы бросить всё прямо сейчас. У меня будет второй шанс прожить жизнь, как я хочу. Пусть крокодилы раздерут мой бизнес на части, откусывая друг другу конечности. Я дам им эту возможность. А пока они будут заняты своей добычей, я воспользуюсь этим моментом и исчезну с их поля зрения.

Он поднялся с дивана и снял с себя пиджак, словно хотел отбросить с себя давно ставшей ненужной вторую кожу.

– Я знаю, что сейчас наступил момент. Я не просто это чувствую, а знаю точно. Или я выпущу из рук то, что мне принадлежит, или меня уберут. Поэтому я заберу то, что заработал, и оставлю им всё остальное.

Андрей обошел кресло Полины сзади и наклонился к девушке.

– Я давно планировал это. Я успокоил их бдительность, не делая никаких резких движений, даже завел себе девушку. Как будто расслабился и потерял бдительность. Пару дней назад я узнал, что они попытаются убрать меня еще раз.

Его слова падали тяжело и горько.

– Полина, что ты выберешь? Я могу выполнить все то, что обещал, когда мы заключали с тобой договор, и ты вернешься к своей жизни. Или ты можешь поехать со мной, и мы начнем все заново. Вместе.

Он произнес последнее слово четко, чтобы между ними не возникло никакого недопонимания.

– Мы можем выбрать любую страну. Не думаю, что нас будут искать, когда я отдам им то, что они хотят. Им не нужны мои деньги, им нужен тот кусок пирога, который мой дядя прибрал к своим рукам, пролив немало чужой крови.

Андрей выпрямился у нее за спиной и запустил руку в свои волосы.

– И мне тоже придется пролить немало их крови, чтобы его удержать, – продолжил он свою исповедь, – Я не хочу вступать на этот путь. Это не моя война. Я хочу другую жизнь, рядом с тобой.

Полина не ожидала от него такой откровенности. Девушка смотрела перед собой немигающим взглядом, понимая, что Андрей не дает ей времени на раздумье, потому что у него самого этого времени не осталось.

И ей нужно решить прямо сейчас.

Она повернулась к нему и, внимательно глядя в его глаза, ответила:

— Это второй шанс и для меня тоже. Я хочу быть рядом с тобой, где бы ты не был.

Андрей опустил голову и прижался лбом к ее макушке, словно испытав громадное облегчение.

Примерно такое же облегчение испытал Стас, стоя этой ночью на краю ямы, которая должна была быть его могилой. Андрей, спустя несколько мучительных секунд, тоже сделал свой выбор и оставил его в живых, так и не выстрелив ему в голову.

ГЛАВА 16

На следующее утро Полину снова вырвало. Только на этот раз это не принесло облегчения, а наоборот, лишило ее всех сил. Она еле доплелась до кровати и упала на нее ничком, раскинув руки.

– Что–то мне не хорошо, – пробормотала она в подушку. Андрей, который еще не успел проснуться, потянулся за своим телефоном.

– Поговори с Аркадием. Я сейчас его наберу, – сказал он и, найдя номер, передал трубку Полине.

Доктор внимательно выслушал жалобы девушки. Он попросил привезти ее в клинику, чтобы провести обследование и сдать некоторые анализы.

Полина, быстро приведя себя в порядок, увидела, что Андрей тоже, молниеносно приняв душ, натягивает на себя джинсы.

– Я справлюсь. Тебе не обязательно ехать туда вместе со мной. Я поеду с ребятами, и они будут со мной даже в туалете, обещаю, – сказала Полина, пытаясь собрать в хвостик отросшие волосы.

– Нет уж, на этот раз не тебе решать, с кем тебе ехать, – усмехнулся Андрей, чем вызвал у Полины какую–то необъяснимую вспышку раздражения. Она, сжав кулаки, быстро ее погасила, не дав выплеснуться наружу.

Действительно, чего злиться после всего того, что случилось по ее беспечности. Тем более, теперь не известно, как это отразилось на ее здоровье. Сейчас не время для слабости, ведь нужно как можно быстрее начать готовиться к отъезду.

Ей казалось, что она полностью восстановилась после аварии, а тут опять какая–то напасть. Наверняка, это все из–за нападения Стаса.

Она кивнула Андрею, соглашаясь с ним, и они спустились. Как обычно, во дворе дома их ждал автомобиль с двумя телохранителями. По пути в клинику Полина задремала. Она проснулась, когда Андрей, поцеловав ее в нос, сообщил, что они на месте.

Аркадий Петрович встретил их в просторном холле своей клиники. Он проводил Полину в процедурный кабинет, где у нее выкачали, на всевозможные анализы, всю кровь до остатка. Ну, или Полине так показалось, судя по головокружению.

Некоторое время они ждали результата в кабинете у Аркадия. Тот устроил Полине целый допрос, записывая все собранные у нее данные в блокнот.

– Мне казалось, что его будет интересовать то, что происходит внутри моей головы, а не методы нашей контрацепции, – возмущенно прошептала Андрею Полина, когда доктор ненадолго вышел.

Андрей пожал плечами и тихо ответил девушке, что ее голова – предмет темный и исследованию не подлежит. Полина прыснула от смеха и хотела ответить, но их прервал вошедший Аркадий Петрович.

– Я бы хотел сделать Полине УЗИ, – сказал он, многозначительно посмотрев на Андрея.

Они пошли следом за доктором. Тот привел их в просторный кабинет, разделенный на две части полупрозрачными стеклянными перегородками.

На встречу им вышла приятная женщина в медицинской форме. Сев за аппарат, она попросила Полину поднять блузку и немного приспустить брюки. Полина, окончательно перепугавшись, что исследовать собираются вовсе не голову, легла на кушетку и задрала рубашку.

Андрей, хотел было остаться за перегородкой, но Аркадий протолкнул его внутрь. Доктор тоже остался в кабинете, сосредоточив все свое внимание на мониторе.

Врач УЗИ долго водила по низу живота Полины датчиком, снова и снова щелкая кнопочками аппарата, проводя измерения. Затем, она, улыбнувшись, повернулась к девушке:

– Срок беременности восемь акушерских недель. Что соответствует уровню ваших гормонов в анализе крови. Сердцебиение прослушивается. Никаких патологий на данном этапе скрининга не обнаружено.

Полина совсем не ожидала подобного «диагноза». Не то, чтобы она была неграмотной и малообразованной, чтобы не знать откуда берутся дети. Конечно, спустя какое–то время, девушка и сама заподозрила бы у себя беременность.

Но, видимо, она, расслабившись, совсем потеряла бдительность. Тем более, что за последнее время столько всего произошло, что девушка могла списать свое плохое самочувствие на что угодно, только не на это.

Полина молча взяла протянутые доктором салфетки. Вытерев живот и застегнув брюки, она быстро встала. Не в состоянии больше сдерживать слезы, она бросилась в приоткрытую дверь прочь из кабинета.

Полина шла, не разбирая дороги. Следом за ней вышел Андрей и, поймав в конце коридора, сжал Полину в объятиях.

Некоторое время они стояли так, не проронив ни слова. Затем, сквозь всхлипы, Полина смогла наконец сказать ему то, чего она так сильно испугалась:

– Почему это произошло именно сейчас? – рыдала девушка. – Мы не можем… Я не могу сейчас оставить этого ребенка, когда нам нужно сосредоточиться на отъезде. Как я могу завести ребенка, когда мы даже не знаем, где будем жить?

Она громко всхлипывала, уткнувшись в грудь Андрею.

– Сейчас совсем не время думать о детях! Мы же почти всегда предохранялись, – Полина в отчаянии комкала в кулачках его майку.

Тот стоял молча, позволяя Полине выплеснуть все свои страхи и сомнения. Затем он отвел ее к мягкому дивану и, усадив к себе на колени, обнял. Он, словно баюкая ее, как можно мягче начал шептать:

– С чего ты взяла, что сейчас не время? Может, наоборот, это знак, что у нас начинается новая жизнь. Что мы вместе, и что мне теперь есть ради чего всё изменить, – он гладил ее по голове, и Полина, перестав всхлипывать, притихла, внимательно его слушая.

– Мы сделаем все, как и планировали. Уедем в другую страну. Сегодня же мы решим, куда именно, и отдадим документы на визы. Хочешь, полетим во Францию? Мм? Там мы купим дом, где будет запланирована детская, а может, и не одна. Потом мы родим в хорошей клинике у лучших врачей. Можем даже попросить Веру, чтобы она поехала с нами, – тихо говорил он Полине на ухо.

– Разве она согласится? – Полина подняла на него заплаканные глаза.

– Почему нет? У нее никого здесь не осталось, – он пожал плечами, – Она знает меня с детства, и думаю, что будет очень рада продолжать работать у нас, хоть и в другой стране.

– А вокруг нашего дома будут виноградники? – тихо спросила Полина.

– Конечно будут. И мы будем делать вино. Будем вечно молодыми и вечно пьяными, – улыбнулся ей Андрей и поцеловал Полину в распухший нос.

***

Несколько дней они занимались тем, что спешно делали документы и собирали все самое необходимое.

Андрей оформил на своего адвоката доверенности, чтобы тот в его отсутствие занимался продажей недвижимости и обширного автопарка. Как он и предполагал, Вера Павловна согласилась поехать с ними.

А после того, как она узнала, что в будущем, в связи с пополнением семейства, работы прибавится, женщина внезапно всплакнула. И Полина надеялась, что это всё же были слезы счастья.

Андрей продолжал вести дела так, как будто ничего не происходит. Он подолгу отсутствовал дома, внешне ничего не меняя в своем образе жизни.

Но часто упоминал окружающим его людям, что давно не летал куда–нибудь на острова. «Было бы неплохо покатать на яхте свою новую девушку и тому подобное».

Он усилил охрану своего дома и офиса на время сборов, чтобы никакие неожиданности не нарушили его планы. Автомобили постоянно проверялись на наличие взрывных устройств, а он сам старался избегать больших мероприятий и сомнительных встреч, ссылаясь на занятость.

Каждый вечер приходил Аркадий, чтобы проверять состояние Полины и капать ей необходимые для облегчения токсикоза лекарства. Благодаря этому ее больше не мучила изматывающая тошнота.

Она спокойно занималась делами и даже съездила к своей матери, чтобы попрощаться. С друзьями пришлось объясняться по телефону, так как на встречи уже не было ни времени, ни сил. На то они и друзья, чтобы не обижаться и понять все без лишних слов.

Через неделю, в день отлёта, Полина и Андрей стояли на пороге опустевшего дома. Андрей отдавал последние распоряжения юристу, который много лет был доверенным лицом его дяди и решал сложные вопросы.

Полина вертелась перед зеркалом в холле. Она натягивала футболку на еще совсем плоский живот, проверяя, не появилась ли та самая долгожданная выпуклость.

Девушка сильно нервничала, то и дело проверяя сумочку, не забыла ли она положить туда все необходимые ей в полете вещи.

Несколько охранников занимались погрузкой чемоданов в автомобили. Андрей уже распустил домашний персонал, оставив только самых необходимых людей.

В аэропорту их ждал частный джет, арендованный для перелета троих пассажиров. Безопасность в полете, по прилету и трансфер из аэропорта предоставляла нанятая им частная охранная компания.

Поэтому Андрей был спокоен и собран. Он старался предусмотреть все, чтобы в пути не случилось никаких неприятных неожиданностей.

Но все же, стоя на пороге своего дома, он, благодаря этой собранности, что–то почувствовал. То ли это была нервозность одного из охранников, который отчитывался о проверке автомобилей. То ли лишняя мера предосторожности. Может, это было какое–то шестое чувство, которое трудно объяснить.

В последний момент Андрей внезапно дал команду заменить тот автомобиль, в котором они с Полиной должны были ехать в аэропорт. Из гаража спешно выкатили еще один тонированный внедорожник, быстро переложив в него чемоданы.

Полина не понимала, что происходит, но старалась не задавать лишних вопросов. Она послушно забрала свою сумочку и села в другую машину.

Андрей некоторое время разговаривал с кем–то по телефону. Он сел рядом с Полиной и велел водителю гнать в аэропорт. Сзади к ним присоединился еще один автомобиль, в котором сидела Вера Павловна и ехал остальной багаж.

Посадка в самолет не заняла много времени. Когда их самолет, наконец, взлетел и набрал высоту, Андрей посмотрел на усталую, но счастливую Полину и сжал ее руку.

Он мысленно поблагодарил бога, жизненный опыт и свое природное чутье, за то, что им с Полиной все–таки был дарован шанс жить дальше.

Он так никогда и не признался ей, что после того, как они уехали в аэропорт, на место прибыл начальник охранной службы. И, несмотря на предоставленный его подчиненными отчет о проверке всех автомобилей, он все–таки нашел то, чего так опасался Андрей.

В днище оставленного у дома автомобиля было обнаружено небольшое взрывное устройство на дистанционном управлении.

Прибывшие на место саперы успешно и без лишнего шума его обезвредили. По всей видимости, его должны были подорвать по дороге в аэропорт.

В охранном агентстве была проведена экстренная внутренняя проверка, в ходе которой вычислили охранника, заложившего бомбу. Но, как его ни старались найти, он бесследно исчез. Как в воду канул. И больше никто и никогда его не видел.

ЭПИЛОГ

Они все–таки купили дом с виноградником и настоящим винным погребом. Не сразу, так как пришлось поискать именно тот, который пришелся бы по душе им обоим.

Окруженный виноградными полями, он представлял собой двухэтажный особняк в прованском стиле. Постройка была довольно старая, поэтому они потратили много времени на его переделку.

Их дом стал удивительным сочетанием деревенского шарма и современного дизайна. Конечно, дизайнеру пришлось попотеть, чтобы воплотить такие разные по своему характеру желания клиентов.

Андрей больше заботился о функциональности и безопасности. А Полина хотела оставить нетронутыми как можно больше старинных деталей.

Итоговый результат удовлетворил обоих. Это дом стал домом мечты, огромного счастья и радости.

Они переехали в него не сразу, еще некоторое время проживая в большой комфортной квартире в центре города. Город любви представлялся Полине немного по–другому.

Шумный, местами грязный, с толпами беженцев – все это создавало не слишком приятное впечатление. Но Полина знала, что впереди их ждет тихая жизнь в пригороде.

Они могли поехать в любом направлении, но решили все же попробовать осесть именно здесь. А дальше – как получится.

Используя свободное до рождения ребенка время, они изучили весь город и его окрестности. В связи с растущим аппетитом Полины, узнали все самые вкусные рестораны и кафе, отдавая должное новой непривычной кухне.

Они подолгу гуляли или путешествовали по окрестностям на автомобиле, ходили в музеи и выставки, пока Полина не стала сильно уставать.

Она родила здорового мальчика в одной из лучших частных клиник Парижа. Андрей сильно перенервничал, не имея возможности контролировать события. Но все прошло благополучно.

Они были рады, что когда–то Андрею пришла идея взять с собой Веру Павловну. Она быстро разобралась со всеми бытовыми делами.

Благодаря ее помощи, Полина не испытывала особых трудностей на поприще материнства. Она спокойно могла заниматься обустройством дома и дальнейшим переездом.

Вера Павловна была категорически против того, чтобы взять няню для младенца. Поэтому было решено нанять людей для уборки и готовки.

И пока Полина занималась делами, заботы о ребенке полностью взяла на себя эта добрая женщина, уже ставшая для них членом семьи.

Так повелось и после переезда.

Однажды, прогуливаясь по окрестностям, Андрей и Полина остановились около зарослей виноградника, который садовники еще не успели привести в порядок.

Андрей, обняв Полину, сказал ей то, о чем мечтала бы любая любящая мужчину, женщина:

– До того, как я встретил тебя, мне постоянно приходилось надевать маску и играть свою роль. Внутренне я постоянно боролся с растущем чувством, что я живу не своей жизнью, – тихо произнес он, уткнувшись ей в шею. – А потом появилась ты. И ты пробудила во мне все лучшее, что может быть в мужчине. Мне захотелось отбросить все, ненужное и плохое. Стать лучшей версией себя, чтобы быть достойным твоей любви. День, когда ты оказалась под колесами моего автомобиля, стал поворотным. Без тебя я бы не решился на то, чтобы все изменить. Наш договор – был, скорее, предлогом, чтобы удержать тебя рядом с собой.

После этих слов, Андрей достал из кармана брюк элегантное кольцо с большим сверкающим камнем.

– Я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой, – сказал он, глядя в глаза Полины.

Девушка не стала заставлять его ждать и, поцеловав его, с улыбкой ответила:

– Да. Я говорю тебе да.

Их свадьба больше походила на домашний прием, без размаха и помпы. На ней присутствовали друзья Полины, мама и пара соседей.

Двор украсили цветами, официанты подавали вкусную еду, играл диджей и гремел салют. Вера Павловна и мама Полины ушли с ужина пораньше, чтобы заняться малышом.

Остальные веселились до самого утра. Потом, в течение целой недели, они проводили время в развлечениях и экскурсиях, выезжая в город.

Когда гости улетели домой, Андрей и Полина, уставшие, но счастливые, проводили закат, сидя недалеко от дома. Полина вспомнила, как когда–то, в первый раз увидев Андрея, она готовилась быть похороненной в безымянной могиле где–то в лесу.

Она никогда бы не подумала, что этот человек так гармонично впишется в тихую деревенскую жизнь, которую они вели. Он был спокоен и расслаблен, стал чаще смеяться и радоваться простым мелочам.

Благодаря выгодному вложению своих денег, он мог не думать о делах десятилетиями. Но Полина знала, что этот мужчина не сможет долго сидеть на месте. Но пока у них есть возможность замедлиться и насладиться друг другом.

Полина, протянув руку, запустила пальцы в его отросшие волосы. Он больше не заботился о своем образе, и на его голове часто присутствовал «творческий» беспорядок.

Андрей, как обычно, взял ее за руку и поцеловал ладонь. Затем, он проложил дорожку из поцелуев вверх по предплечью и, закинув ее руку себе на шею, уложил Полину прямо на траву.

Она, смеясь, начала нетерпеливо снимать с него майку. А он задрал на ней легкое летнее платье, моментально став готовым любить ее до тех пор, пока она, раскрасневшись, не закричит так, что ее голос разнесется по всем ближайшим виноградным полям.

ЧАСТЬ 3. ДВЕСТИ ФУНТОВ СЧАСТЬЯ. ПРОЛОГ

Таисия бежала за ним от кофейни до входа в метро. Как этот надменный подлец мог ее так оскорбить?

Девушка запыхалась и раскраснелась. Подол ее платья в жутких розочках мешал бежать. Она преодолела это расстояние, подгоняемая чистой злостью, которую надеялась немедленно выплеснуть на парня.

Но он шел легкой походкой, большими шагами, не подозревая, что его преследуют. Сил у Таисии почти не осталось.

Поэтому она остановилась и, вдохнув побольше воздуха своими горящими легкими, закричала:

– СТАААЯТЬ Я СКАЗАЛА!

С деревьев от испуга вспорхнули птицы и разлетелись в разные стороны, как от эпицентра взрыва. Парень, резко остановившись, медленно обернулся.

Его красивые губы скривились в усмешке. Он молча наблюдал, как на него несется ураган по имени Тася – громко и неотвратимо.

– Ты! Какое ты имеешь право меня обзывать?! – прошипела она ему в лицо, больно ткнув пальцем в грудь.

– Я всего лишь сказал, что ты в этом своем сарафане, как клумба на две сотки, – он развел руками, показывая масштабы этой самой клумбы, – И это после того, как ТЫ, разворачиваясь, выбила из моих рук кофе!

Таисия опустила глаза на огромное коричневое пятно, расползшееся на его идеально сидящих светлых брюках.

– Нечего было стоять у меня на пути! – выкрикнула Таисия первое, что пришло в голову, сразу растеряв весь пыл.

Парень, видимо, не желая ввязываться в полемику, развернулся, напоследок сунув девушке карточку с названием модного магазина.

– Приходи, попробуем что–то с этим сделать, – вместо извинений сказал он и пошел в сторону метро.

Девушка осталась стоять посреди улицы. Она с силой сжала в руке кусочек картона и швырнула его вслед парню.

Через минуту она все–таки вернулась и, подобрав с тротуара мятую карточку, пошла вниз по улице.

ГЛАВА 1. АНТОН

День не задался с самого утра. Все началось с того, что у Антона на телефоне не прозвонил будильник. Он безбожно проспал.

Антон всегда любил начинать день неспешно. Медленно приходя в себя, он подолгу стоял под душем, настраиваясь на нужную волну.

Затем, после просмотра соцсетей за чашкой кофе, Антон шел к шкафу. Он стоял перед ним несколько минут, осматривая свой гардероб, пока в голове не сложится его сегодняшний неотразимый образ.

Антон считал, что фразу про «мужчин, чуть красивее обезьяны» придумали мужчины, которые похожи на этих самых обезьян. Для утешения.

А себя он считал красивым, как бог. Или, на худой конец, полубог. Свою природную красоту он умел подчеркивать стильными lookами. Иногда чересчур стильными, даже для городского метросексуала.

Антон не был сигмой, как говорят зумеры, или классическим тестостероновым мачо. И никогда к этому не стремился. Ему нравилась его аристократичная бледность и утонченность.

Он был стройным высоким блондином с тонкими чертами лица и чувственными губами. Как с обложки модного журнала.

Когда–то он пытался начать модельную карьеру, но, к сожалению, или к счастью, не сложилось. В этом бизнесе были свои нюансы, с которыми Антон не захотел мириться.

Но он не стал окончательно рвать связи с модной индустрией. На одном из показов Антон познакомился с приятной женщиной – директором сети магазинов одежды.

И когда однажды она позвонила и предложила поработать для рекламного каталога, он согласился. В итоге Светлана предложила ему постоянную работу в качестве консультанта в одном из своих больших бутиков.

Квартира сама себя не оплатит, поэтому, за неимением лучших предложений, Антон решил попробовать там поработать.

О, это была его стихия. Обладая безупречным вкусом и чувством стиля, он быстро освоился, с радостью окунувшись в мир блесток и гламура.

Он обожал помогать подбирать одежду и составлять модные луки. Антон легко угадывал дамские предпочтения и умел убеждать клиенток магазина в своей неотразимости.

Отчасти из–за этого его обожали женщины, особенно взрослые. Антон вообще умел общаться с противоположным полом. Он довольно часто заводил интрижки.

Имея веселый нрав и привлекательную внешность, он легко сходился с женщинами. Но также быстро расходился. Как ни странно, оставляя после себя положительное впечатление, без какого–либо негатива.

Эдакое приятное послевкусие, как после красивого курортного романа. С ним было очень легко, особенно, когда девушка для него ничего не значила и не западала в душу и сердце.

Женщин он бесспорно любил, но по–своему и не всех. Антон был эстетом. Поэтому в девушке все должно было быть красиво. А лучше – идеально.

Будь ей восемнадцать или сорок, она должна была быть стильной и ухоженной. Относиться с любовью к себе и своему телу.

Он любил энергетику женственности, уверенности в себе и самодостаточности. Запросы у парня конечно еще те. Но такой уж он был и меняться не собирался.

Антону везло на особенных женщин. Правда, ничем серьезным ни одни отношения еще не закончились, но ему это и не было нужно.

Он знал, что когда–нибудь встретит ту самую, которую полюбит с первого взгляда. И ее появление будет как гром среди ясного неба.

Прибежав на работу, Антон с храбростью выдержал тяжелый взгляд Светланы, который любого превращал в солевой столб. Послав ей воздушный поцелуй, он быстро закинул сумку в кабинет и поспешил в зал магазина.

После увольнения и внезапного отъезда Полины, его лучшей подруги, работать в магазине стало намного скучнее. Никто не понимал его с полуслова так, как понимала Полина.

Антон очень любил время, когда их смены совпадали. Такие дни проходили весело и легко. Они подшучивали друг над другом, смеялись, вместе обедали и пили кофе.

Сегодняшний был не из легких, и Антон в очередной раз пожалел, что Полины нет рядом. Неизвестно, был ли это ретроградный Меркурий, или магнитные бури, но все люди как будто разом выпили озверин.

К вечеру обстановка в магазине совсем накалилась. Клиенты попадались сплошь усталые и раздраженные. Весь персонал магазина, едва сдерживая эмоции, сжимали зубы и натягивали на лица приветливые улыбки.

Это эмоционально выматывало. Антон был выжат как лимон. Он мечтал лишь о том, как выйдет из здания, возьмет стаканчик кофе и немного прогуляется.

С этими мыслями он закончил работу и, уже немного повеселев, вошел в уютную кофейню за углом. Там он взял капучино и, сняв крышку и зажмурившись от удовольствия, отхлебнул из одноразового стакана.

Но, видимо, ему не суждено было закончить этот день на счастливой ноте. Перед ним оказалась девушка, довольно внушительных размеров в обхвате.

Она неуклюже развернулась и от испуга взмахнула руками, наткнувшись на Антона, застывшего позади нее. Стакан кофе, совершив кульбит, выплеснул все свое содержимое на брюки Антона цвета экрю.

Эти брюки чудесным образом сохранились до конца дня, почти не помявшись и не потускнев от пыли и летающих в воздухе магазина ворсинок.

Но, к сожалению, они не пережили встречу с этой… Антон закрыл глаза, тщетно пытаясь досчитать до десяти. Волна горячего гнева поднималась откуда–то снизу.

Или, может это просто жёг промежность пролитый на брюки кофе. Антон мысленно поблагодарил бариста, что кофе был недостаточно обжигающим.

Иначе ему бы пришлось устроить стриптиз прямо здесь, при всем честном народе. Он почти досчитал до семи, как вдруг виновница инцидента, наклонившись и зажав в руке комок влажных салфеток, начала суетливо тереть ими ткань брюк Антона.

Ее движения были такими неловкими и резкими, что еще пара точных взмахов, и она повредила бы Антону самое ценное, что есть у мужчины.

Он отскочил от нее как ошпаренный… Хотя, почему как? Она его ошпарила, а теперь хочет еще и покалечить.

– Христарадио, вы можете убрать от меня руки? Или просто вся убраться от меня?! – прошипел он, окатив девушку самым своим годами отрепетированным надменным взглядом.

Девушка резко поднялась, и ее светлые кудряшки подпрыгнули, словно пружинки. Она вся покраснела, то ли от стыда, то ли от усилий, прилагаемых при трении салфетками.

– Простите меня, пожалуйста, – быстро лепетала девушка, хлопая большими глазами. – Я вас не заметила.

– А вот вас – клумбу на две сотки, трудно не заметить! – раздраженно сказал Андрей и тут же пожалел, что не сдержался. Он резко развернулся, злясь уже на себя, и вылетел из кофейни.

Девушка смущенно разгладила руками цветастый сарафан, постепенно приходя в себя. Когда она подняла голову, ее брови были гневно сдвинуты на переносице.

Надув губы, она пыхтела, все больше осознавая, как ее обидели. Сжав кулаки, она, громко топая, вышла вслед за парнем.

***

Мирное покачивание вагона метро успокаивало. На злость уже не оставалось никаких моральных сил. Он невидящим взглядом смотрел в темное окно.

Положив сумку на колени, он прикрыл большую часть испорченных брюк, чтобы непонятные коричневые пятна не вызывали вопросов у остальных пассажиров.

Хотя, ему уже было все равно, что о нем подумают. Вот вам и антидот против перфекционизма и мнительности. Весь день работайте на износ, а в конце добавьте немного кофе, желательно на штаны. И вуаля, вам уже плевать на всеобщее мнение.

Антон усмехнулся своим дурацким умозаключениям. Материал штанов давно остыл и теперь неприятно холодил промежность. Это слегка раздражало. Он опять подумал про ту девушку.

Зря он, конечно, так с ней. Он мог бы попытаться как–то сгладить свою резкость, если бы она пришла в магазин. Но, девушка, комкая карточку, даже не взглянула на название.

Поэтому вряд ли они увидятся еще раз. Что ж, значит, не судьба. Он был бы не прочь помочь девушке измениться в лучшую сторону. Даже самую неудачную фигуру можно скрыть за правильно подобранной одеждой.

Вспомнив ее платье с цветочным принтом, он мысленно закатил глаза. И почему молодая девушка выглядит, как взрослая баба на чайнике? А как же любимый всеми пышками оверсайз?

Она показалась довольно симпатичной, но вся ее красота была скрыта под большим количеством… как бы выразиться… холестерина.

Антон сам по себе не был упоротым фэтшеймером. Но он искренне недоумевал, как люди доводят себя до точки невозврата.

Ведь столько всего придумано, чтобы помочь в борьбе с лишним весом! Начиная с сахарозаменителей, заканчивая специальными тренажерами, на которых и двигаться особо не надо.

Джанк фуд, жирная и опасная еда – бич всех мегаполисов. Все подсаживаются на нее с самого детства. Быстрые сахара, бургеры, сладости и выпечка только разгоняют аппетит. Потом из этих детей вырастают люди, которых хлебом не корми, хлебом корми.

Антон вынырнул из своих мыслей, когда объявили его станцию. Поднявшись, он поспешил к выходу.

Медленно и грустно шагая в сторону своего дома, он ощутил тяжелые капли начавшегося дождя. Буквально через несколько мгновений начался ливень.

Антон чувствовал, как намокли и повисли пряди тщательно уложенных волос. А смываемый дождем кофе со штанов стекал коричневыми потоками в его элегантные туфли.

Ну или ему так казалось. Зонта у Антона не было, так как утром в спешке он даже не взглянул на прогноз погоды.

«Сгорел сарай, гори и хата» – подумал Антон, остановившись и подняв лицо к небу, дал потокам воды смыть с себя весь этот день.

ГЛАВА 2. ТАИСИЯ

Таисия стояла перед зеркалом в спальне и придирчиво разглядывала свое отражение.

Никакая она не клумба. Ну, любит платья в цветочек, что в этом такого? Такой принт кажется ей жизнерадостным и нескучным. В конце концов, когда носить яркие сарафаны, если не в двадцать лет?

Она покрутилась, заставив цветастую юбку колоколом подняться вокруг ее ног. Красота же!

Девушка взбила кудряшки на голове и пританцовывая пошла на кухню. Тася жила вместе с родителями. Она училась на третьем курсе педагогического университета, изучая английский язык.

Ее отец и мать были преподавателями, поэтому у Таисии не было особого выбора, когда встал вопрос о будущей профессии. Ей предстояло продолжить семейную династию.

Так ей говорили с детства. Сама Таисия, в принципе, не была сильно против. Но ее жизнерадостный и неусидчивый характер немного противоречил выбранной профессии. Поэтому Тасе учеба давалась довольно тяжело.

Но, стараясь не провалить возложенную на нее миссию и не посрамить династию, Таисия выкладывалась на все двести процентов и была лучшей ученицей курса.

Мама с папой завтракали, погрузившись в некое подобие транса – состояние, которое возникает у давно женатых пар. Это когда уже не о чем разговаривать, и каждый думает о своем, не испытывая при этом дискомфорта от обоюдного молчания.

Первым из астрала вынырнул отец, подняв глаза на Таисию:

– О, доброе утро! Ты в универ? – задал он вопрос, который задавал последние три года почти каждое утро.

– Да, пап, – как всегда весело ответила Тася и, подойдя к столу, чмокнула его и маму в щеку.

– Садись, – сказала мама, наливая чай.

Девушка подвинула к себе тарелку с магазинными булками, разрезала выпечку пополам и, намазав ее джемом, с удовольствием откусила.

Тася с чуть ли не с рождения была сладкоежкой. Она обожала все, что было сладким на вкус, часто совмещая несовместимое. В детстве всем казалось забавным, когда девочка могла макнуть банан в сахар или есть колбасу со сладкой булкой.

Но в подростковом возрасте это стало проблемой, так как попа Таисии не слиплась, как предрекали взрослые, а выросла до довольно внушительных размеров.

Таисия на этот счет всегда отшучивалась, что не видит своей толстой попы, потому что она находится сзади. Девушка вообще искренне считала, что ее формы почти идеальны.

У всяких Кардашьянов попы не меньше. Это не мешает им быть красивыми и знаменитыми. Ну и что, что талии тоньше. Это все корсеты, от которых эти самые Кардашьяны еле дышат.

В общем, Тася была великолепна, и пусть только кто–то попробует сказать обратное. И мать ее во всем поддерживала. Мама, может, и видела, что дочь полнеет ни по дням, а по часам, но, как истинный педагог, владеющий основами подростковой психологии, старалась не наносить дочери травм и не взращивать в ней комплексы. Само, как–нибудь, рассосется, со временем.

Через полчаса Таисия, сидя в вагоне метро, полезла в сумку, чтобы достать свой любимый юмористический сборник Марка Твена «Банкнота с миллион фунтов и другие рассказы».

Этот сборник был неким пособием для изучающих английский. Поэтому, Тася совмещала приятное с полезным, убивая время по пути в универ.

На дне сумки она обнаружила скомканную карточку. Тася развернула кусочек картона и прочитала название известной сети модных магазинов.

Девушка нахмурилась, вспомнив того надменного блондина. Прямо как из сказки про отмороженного мальчика и Снежную королеву. Холодный и грубый.

Она перевернула карточку и посмотрела адрес. Видимо, он работает недалеко от той самой кофейни, куда Тася часто заходила после учебы.

Ей стало любопытно, что же такого хотел предложить этот парень, дав ей визитку. Может, после универа заскочить и посмотреть, что это за магазин такой?

У Таисии не было проблем с деньгами, так как она имела стабильный доход, подрабатывая репетитором по английскому для школьников. Родители эти деньги брать отказывались, поэтому у Таисии собралась довольно приличная сумма.

Она не часто тратилась на шоппинг, втайне от всех надеясь накопить на поездку в Лондон. Тот самый Лондон, который is the capital of Great Britain.

Не зря же она столько лет учит английский язык. Где его практиковать, как не в Великобритании?

Она, конечно, может купить себе в этом магазине очередное платье. Но, только если только оно ну очень сильно понравится.

Таисия раскрыла книгу, положив карточку между страниц, как закладку, и углубилась в чтение.

После универа она легко нашла нужный адрес и оказалась перед большим бутиком с красиво украшенными витринами. Из–за стекол на нее равнодушно взирали неживыми взглядами ярко одетые и вычурно изогнутые манекены.

Таисия, гладя в отражение стекол, стала копировать их странноватые позы, изгибаясь в разные стороны. Получалось не очень красиво, но зато смешно.

Она не заметила, как за витриной, прислонившись к проему окна, за ней наблюдал тот самый ледяной парень. Девушка показалась ему знакомой, но он никак не мог вспомнить, где ее видел.

В центре оживленного города всегда очень много странных и неадекватных людей. На них обычно уже не обращают внимания, погрузившись в свои мысли и проблемы.

Но, глядя на эту девушку, Антон искренне веселился. Ее, почти детская непосредственность, казалась ему забавной и необычной.

Таисия, наконец заметив, что за ней наблюдают, не засмущалась, как обычно делают люди, застигнутые врасплох. Она, сделав для него еще пару нелепых поз, искренне рассмеялась.

Теперь уже Антон почувствовал себя неловко от того, что подсматривал за девушкой. Натянув маску безразличия, он быстро отошел от витрины.

Не успев пройти несколько шагов вглубь зала, Антон услышал у себя за спиной звонкий женский голос:

– Привееет! Помнишь меня?

ГЛАВА 3

Таисия зашла в магазин. Парень, что наблюдал за ней через витрину, не пошел встречать ее к выходу, а наоборот, как будто убегал прочь.

Девушка была уверена, что он узнал ее. Она уже успела забыть про неприятные обстоятельства их первой встречи.

– Привееет! Помнишь меня? – весело прокричала она, помахав пятерней.

Парень обернулся.

Выражение его лица было не слишком приветливым, но он все–таки смог выдавить улыбку:

– Привет. Как можно забыть нашу «горячую» встречу? – поморщился он, не спеша подойдя к ней. – Антон. А ты...

– Я Таисия. Для своих Тася. Но для тебя Таисия. Хм, ты же не свой. Пока, – она немного растерялась и, смущенно улыбнувшись, замолчала.

Антон, понимая, что сам пригласил эту девушку в магазин, попытался замять неловкость:

– Прошу прощения, что был груб с тобой, тогда в кофейне. Плохой день, – он выглядел раскаявшимся.

– Забей, – махнула рукой Тася. – Я сожалею, что испортила тот день окончательно, – сказала она и прошла мимо Антона, осматриваясь, — Значит, ты тут работаешь?

Антон пошел вслед за девушкой.

– Да. А ты чем занимаешься? – он мягко направил Таисию в другую сторону, когда та повернула в направлении мужского отдела.

– Я учусь в педагогическом, на третьем курсе. На факультете иностранных языков, – ответила Таисия, разглядывая одежду на вешалках.

– Какой язык? – спросил Антон для поддержания разговора.

– Английский. А у вас тут довольно мило, – улыбнулась Тася. – Так что ты имел в виду, когда предложил прийти?

Антон ответил не сразу. Он некоторое время шел молча, поправляя то тут, то там неровно весящие вещи.

– Тася, а ты всегда была такой «большой» фанаткой цветов? – спросил парень, многозначительно выделив слово «большой» и показал глазами на ее сегодняшний наряд.

– Да, обожаю яркие, летящие… стой… опять грубишь?! – она стукнула кулаком по его плечу.

На что Антон, потирая ушибленное плечо, рассмеялся.

– Прости, не смог удержаться. Ну, так, с чего ты взяла, что они тебе идут?

– А по–твоему, нет? – не обидевшись, спросила она.

– По–моему, нет, – честно ответил парень, – Хуже могли быть только леопардовые лосины. Кстати, у тебя есть леопардовые лосины?

– Боже, нет, – сморщила нос Тася и рассмеялась. – Я что, на «Модном приговоре»?

– Почти, – он улыбнулся и заговорщицки ей подмигнул, – Хочешь стать лучшей версией себя?

– А то, – подмигнула ему в ответ Тася и улыбнулась.

– Тогда пошли, – сказал парень и повел ее вглубь магазина, – У тебя какой размер? Пять XL?

– Очень остроумно. Пятьдесят второй. Был когда–то, – она, немного смутившись, разгладила юбку.

– Разберемся, – он быстро окинул ее взглядом и начал снимать со стоек вешалки с одеждой.

Через несколько минут у него в руках была целая гора вещей, которые он понёс в примерочную.

Таисия посмотрела на все эти приглушенных благородных оттенков вещи. Скучно. Очень скучно. Но хоть цвета не совсем темные.

– Я думала, что ты будешь упаковывать меня в сплошной черный, – сказала девушка.

– Знаешь ли, – Антон усмехнулся, – черный стройнит только до сорок восьмого размера. Дальше он бессилен.

Тася, задохнувшись от возмущения, хотела было выпалить что–то в ответ, но дверь перед ней резко закрылась. Она осталась в примерочной в полном одиночестве.

Перед ней висели вещи, собранные в готовые образы. Тася тяжело вздохнула и принялась стягивать с себя цветастое платье.

Начав примерку, она, пыхтя, сражалась с мелкими молниями и застежками, которые находились в самых неудобных местах. И до которых почти невозможно было дотянуться.

Она застегнула брюки, но блузка все никак не поддавалась. Вспотев и окончательно выдохнувшись, девушка совсем отчаялась.

– Таисия, ты что, там уснула? – спросил у нее Антон, но в ответ услышал только сдавленный стон. Дверь перед ним открылась, и он увидел раскрасневшуюся Таисию, на грани нервного срыва.

– Для кого сделаны эти застежки? – возмутилась она, а Антон, развернув ее спиной к себе, начал быстро застегивать молнию и крючки.

– Ловкая, как картошка, – сказал он себе под нос.

– Что ты там бормочешь? – спросила Тася, но ответа так и не услышала.

Парень снова развернул ее к большому зеркалу.

– Ну вот, совсем другое дело, – почти радостно произнес он.

Таисия посмотрела на свое отражение. Вся она, будто уменьшилась вдвое. Откуда–то появилось подобие талии, а ноги стали казаться стройнее и длиннее. Грудь не казалась такой большой, да и живот не так сильно выпирал, как обычно.

Не то, чтобы это было проблемой для девушки, она всегда себе нравилась. Но сейчас Таисия действительно хорошо выглядела.

Она несколько минут вертелась перед зеркалом, придирчиво осматривая одежду в непривычном для нее стиле.

Они примерили еще несколько комплектов. Что–то не понравилось самому Антону. Что–то отбраковала Тася, понимая, что не станет это носить ни при каких условиях.

В итоге у нее осталось четыре универсальных комплекта одежды, вещи из которых хорошо комбинировались друг с другом. Таисия понимала, что за это все ей придется выложить довольно крупную сумму.

В уме она уже прикидывала, сколько ей предстоит работать, может даже внеурочно, чтобы покрыть все расходы. Но ей на самом деле понравилось то, как она смотрелась в новых образах.

Она сама никогда не смогла бы так подобрать цвета и фактуры. А главное, правильные фасоны, которые так удачно маскировали все выпуклости, подчеркивая другие ее преимущества.

Тася не считала себя отсталой и несовременной. Она часто ходила по магазинам, листала модные подборки и вообще была немного в курсе тенденций.

Но она действительно застряла в одном образе, считая, что давно нашла свой индивидуальный стиль. А все остальное казалось уделом жертв маркетинга масс–маркета.

Натягивая обратно свое платье, она с удивлением обнаружила, какую на самом деле большую роль играет то, что надевает на себя человек.

Платье уже не казалось таким прекрасным. Оно будто сразу прибавило ей десяток лет и стало неуместным.

Тася вздохнула и, собрав новые вещи в охапку, вышла из примерочной.

– Антон, сколько это все будет стоить? – шёпотом спросила она парня. Тот загадочно на нее посмотрел:

– Сейчас узнаем, – сказал он и повел ее в сторону кассы. Антон переглянулся с девушкой за стойкой, и та стала упаковывать одежду, снимая бирки с ценами и кликая по ним датчиком.

Потом, написав сумму на стикере, она передала бумажку Антону и с улыбкой сообщила Таисии:

– Вы очень удачно сегодня зашли, потому что застали последний день сезонной распродажи. Все, что вы выбрали, продается со скидкой 80%. Итого, – она показала Тасе сумму на мониторе.

Таисия удивленно вскинула брови, так как сумма оказалась вполне себе подъемной. Она достала из сумки карточку и рассчиталась.

– Не знала, что у вас бывают такие распродажи, – сказала она, растерявшись и прикидывая в уме, сколько все стоило изначально, до скидки. И поняла, что дорого. Очень дорого.

– Хорошего дня! – пропела девушка на кассе, и Таисия, взяв в руки картонные пакеты пошла к выходу. Антон вышел вслед за ней.

– Ты больше не сердишься на меня? – спросил парень с улыбкой.

Тася подняла на него глаза и в первый раз внимательно рассмотрела на его лицо. Он уже не казался ей таким ледяным, как раньше.

Его глаза были теплого карего цвета, обрамленные темными ресницами. Его волосы были светлыми, холодного пепельного оттенка. Как у айдолов из k–pop групп.

Высокие острые скулы и ровный нос, красивой формы брови, полные, изогнутые в улыбке губы – все в его лице было просто идеально. Тася очнулась. Она поняла, что пауза затянулась, когда Антон вопросительно поднял брови.

Таисия откашлялась.

– Нет, я давно на тебя не сержусь. Я не умею долго сердиться, – честно, с улыбкой, ответила девушка.

– Ну так, значит, пока? – спросил парень.

– Спасибо тебе, Антон. Я действительно очень тебе благодарна, – ответила Тася, и неожиданно для парня, встала на цыпочки и, положив свободную руку ему на плечо, прижалась к его щеке, нежно поцеловав.

Этот порыв был неожиданным и для самой Таисии, но она всегда делала то, что велит ей сердце. Хоть мозг за ним часто и не поспевал.

Она отстранилась и, чтобы избежать неловкости, быстро пошла вниз по улице, весело размахивая пакетами.

Антон усмехнулся. Он некоторое время смотрел ей вслед, засунув руки в карманы брюк. Затем вошел обратно в магазин.

– Ну и зачем ты это сделал? – к нему подошла девушка с кассы. – Ты заплатил из своего кармана за ее покупки восемьдесят процентов. У нас и скидок–то таких больших никогда не было, сколько я здесь работаю. Даже в черную пятницу.

Антон пожал плечами.

– Просто захотелось сделать приятное. Я ее обидел, – ответил он. – От нее пахнет булочками и карамелью, ты заметила?

Он повернулся и пошел вглубь помещения. Девушка посмотрела ему вслед и, театрально закатив глаза, вернулась к своему рабочему месту.

В конце рабочего дня Антон вышел и с удовольствием вдохнул вечерний воздух. Он медленно прогулялся вдоль сверкающих витрин и столиков кофеен, которые с приходом тепла уже начали выставлять на улицу.

Он рассматривал прохожих и посетителей кафешек, когда поймал себя на мысли, что в людском потоке ищет глазами светлые кудряшки. И почему он продолжает думать о ней?

Может, дело в ее энергии, которая похожа на внезапно налетающий весенний ветер? Или в запахе карамели, который теперь чудится повсюду?

Антон не находил объяснения своим мыслям и чувствам. Наверное, у него давно не было никаких отношений, поэтому всякое лезет в голову.

Ему нужно развеяться. Он давно не был в клубе, а завтра как раз выходной. Он позвонит парочке подруг, и они как следуют повеселятся. А потом, как пойдет.

Да, именно так он и сделает. Антон расправил плечи и зашагал энергичнее.

***

Таисия, придя домой, еще раз перемерила все обновки. Какое везение! Она накупила гору одежды, и это не оставило ее с пустым кошельком на ближайшие несколько месяцев.

Она подозревала, что Антон мог сделать скидку чуть больше, чем на самом деле. Наверное, у него есть полномочия для каких–то постоянных клиентов.

В любом случае, ей повезло. Она открыла шкаф и, сдвинув в сторону вешалки с надоевшими платьями, развесила новый гардероб.

Затем, поддавшись внезапной тяге к переменам, она села у зеркала и стала разглядывать свое отражение. Нужно что–то в себе изменить.

Может, новый цвет волос или стрижку? Научиться делать правильный макияж? Купить бижутерию?

Она мысленно представляла себя в новом образе, собирая волосы, ярче подкрашивая губы и примеряя то немногое из украшений, что имелось в ее шкатулке.

Зря она не посоветовалась с Антоном по поводу своей внешности. Он бы честно ей ответил, что ей идет или не идет.

Он несколько раз отпускал шуточки по поводу ее веса. Конечно, она не обиделась на него. Ну, может, только чуточку. Ему–то неизвестны проблемы женщин с пышными формами.

Он выглядит как модель, и вся одежда на нем сидит идеально. А ей бывает трудно подобрать даже нижнее белье. В жару ляжки больно трутся друг о друга и это тоже большая проблема.

Ей стало трудно быстро передвигаться, особенно неудобно в переполненном транспорте…

Она вспомнила, как не смогла застегнуть на спине молнию. Она просто не достала до нее руками. Ни с какой стороны.

Может, в шутках Антона есть доля правды? Девушка еще раз внимательно посмотрела на себя в зеркало.

Как бы она выглядела, будь у нее не 54 размер, а, к примеру 44? Стала бы она красивее, привлекательнее для таких парней, как Антон?

Тася первый раз в жизни погрузилась в пучину сомнений по поводу того, как она выглядит. Она словно заново видела свое отражение и все больше хмурилась.

Утром, собираясь в университет, она, сев за стол, впервые отодвинула от себя выпечку, ограничившись кофе и кусочком сыра. Родители подумали, что Тася заболела, и стали уговаривать ее остаться дома.

Резкие перемены в ее образе, отсутствие привычных ярких цветов и юбок, насторожили их еще больше. Они молча переглядывались друг с другом, не зная, что происходит с дочерью.

Дочь сама не слишком понимала, что с ней происходит, и почему вдруг ей стало так важно мнение парня, с которым они едва знакомы.

ГЛАВА 4

Утреннее солнце нещадно светило в глаза сквозь распахнутые шторы. Было неприятно двигать даже зрачками.

В голове до сих пор отдавался тупой болью ритм клубной музыки. Хотел веселья? Теперь расплачивайся.

Антон пошарил по кровати рукой в поисках телефона, но наткнулся на чью–то ногу. Сдвинув руку чуть выше, он нащупал гладкую женскую ягодицу.

Память возвращалась медленно. Повернувшись, он слегка приподнял одеяло, чтобы рассмотреть цвет волос девушки, с которой вчера уехал из клуба.

Слишком резко встав с кровати, он качнулся. На пару секунд мир закружился и померк перед его глазами. Восстановив равновесие, Антон прошлепал на кухню и выпил стакан воды.

Стало чуточку лучше. Антон заварил себе кофе и начал бессмысленно листать ленту в соцсети. Зайдя в уведомления, обнаружил, что каждая его фотография отмечена лайком от одного и того же аккаунта.

Лайки стояли даже на тех фото, что были выставлены несколько лет назад. Под некоторыми также красовались бессмысленные комментарии, в виде огоньков или цветочков.

Антон зашел посмотреть на своего нового поклонника и обнаружил, что аккаунт не содержит никакой информации о своем владельце.

Ни фоток, ни имен. Ну и ладно. Антон, потеряв интерес, отложил телефон в сторону и стал заваривать кофе. Телефон издал пару коротких звуков, оповещающих о новых сообщениях.

Да ты король вечеринок! Как вчера оторвался?

Антон поморщился. Он попытался вспомнить, кто из его знакомых вчера тоже был в клубе и в курсе того, что там происходило.

А ты классно танцуешь

Он открыл свой профиль и увидел несколько записанных им сторис, по всей видимости, уже в невменяемом состоянии. Вот он танцует с подругами, тут они что–то кричат и смеются в камеру телефона.

А тут он уже с новой знакомой блондинкой, недвусмысленно обнимается, и она на камеру облизывает его скулу. Она, по всей видимости, и спит сейчас в его постели.

Не слишком ли много девушек за один вечер?

Ну вот, все и прояснилось со вчерашним вечером. Антон быстро удалил весь компромат из своего аккаунта, оставив только рафинированные выглаженные фотографии с давних фотошутов.

Быстро ты всё потёр. Но интернет всё помнит!

Антону стал надоедать этот наглый аноним.

anton.style01 Ты кто?

Девушка твоей мечты

Парень не стал отвечать на это сообщение. Голова плохо соображала, а флиртовать с виртуальной неизвестной сейчас и вовсе не было настроения.

Он выпил обезболивающее и принял душ. Через какое–то время ему окончательно полегчало. Поэтому Антон вернулся в спальню, где его ждала вполне реальная девушка, близкое знакомство с которой он с удовольствием бы продолжил.

***

Таисия уже месяц старательно избегала вредной еды. Она пыталась ограничивать себя, сильно уменьшив порции и добавляя к каждому приему пищи побольше свежих овощей.

Есть хотелось жутко. По вечерам она была готова наброситься на все, что находилось в холодильнике, включая горчицу и укроп. Но Тася терпела.

Закрывалась в комнате с бутылкой воды и старалась отвлечься, чтобы не думать об ужине. Иногда с остервенением грызла морковку.

Было очень трудно засыпать на голодный желудок, поэтому она закрывала глаза и считала овец. Овечки представлялись ей жирненькими и аппетитными.

Они кружили не на зеленом лугу, а на вертеле и покрывались румяной корочкой, капая соком на огонь.

Но когда на весах появился первый результат в виде пяти потерянных килограммов, Таисия воспряла и поняла, что все страдания были не зря.

Она стала много ходить пешком, почти перестав пользоваться наземным транспортом и даже лифтом. Правда, от метро отказаться не получилось, так как до дома идти было слишком далеко.

Тася возвращалась с учебы и замертво падала в постель. Считать овец уже не было необходимости. Она уставала настолько сильно, что засыпала, даже когда ноги, не привыкшие к таким нагрузкам, нещадно ныли.

Родители, не зная, как реагировать на изменения, которые происходили с их дочерью, просто затаились и молча наблюдали со стороны.

А Таисия хотела перемен. Теперь ей было недостаточно того, что она перестала задыхаться, когда совершала простые действия, в виде завязывания шнурков.

Недостаточно, что, поднявшись на свой этаж, она больше не обливалась потом. Недостаточно, что теперь нет нужды расстегивать пуговку на брюках после еды.

Она хотела преобразиться полностью. Да, она все еще была пышкой. У нее все еще была большая грудь, попа и два подбородка. Но зато ее фигура перестала походить на круглое яблоко.

У нее появились кое–какие изгибы, и теперь можно было подчеркивать эти изгибы красивым ремнем. Но Тася хотела большего.

Родители в этом отношении оказались бесполезны. Таисия была им благодарна, что вместо комплексов они привили ей любовь к себе и своей внешности. Это помогло избежать многих подростковых переживаний.

Но обратись она к ним сейчас, они по–прежнему не станут говорить ей всей правды. Для них она, как и всегда, была и будет самой красивой девушкой на свете.

За правдой нужно было идти к Антону. Таисия знала, что несмотря на то, что он подшучивал над ее весом, он все–таки не зря появился в ее жизни и еще не раз пригодится.

Она решила зайти к нему прямо завтра. Тасе не хотелось отвлекать его на работе, так как она собиралась прийти туда не в качестве покупателя, а по личному вопросу.

Таисия, вспомнив, в какое время она встретила Антона в кофейне, решила попробовать поймать его, когда он будет выходить из магазина в конце рабочего дня. Будто она опять встретила его невзначай.

Ведь она на самом деле учится недалеко от места, где работает Антон. Просто нужно, как и тогда, немного задержаться на учебе.

Тася появилась недалеко от магазина за несколько минут до закрытия. Но Антон, к ее разочарованию, и не думал появляться.

Поэтому, ей пришлось пройти мимо, еще и еще. И так раз десять, делая вид, что она спешит по своим очень важным делам.

Когда девушка уже отчаялась, он, наконец, вышел из здания, держа в руках пластиковый стаканчик с кофе, по всей видимости, из автомата.

Таисии, чтобы попасться ему на глаза, пришлось припуститься бегом вниз по улице, так как она уже успела уйти достаточно далеко от нужного места.

Поэтому, когда она окликнула парня, то ее приветствие прозвучало, скорее, как крик умирающего животного. Антон вздрогнул неожиданности и оглянулся.

– Я. Тут. Проходила. Мимо. Опять, – выдавила из себя Тася, подходя ближе и задыхаясь от вынужденной пробежки. – Как. Дела?

Парень, глядя с сочувствием на страдания Таси, молча протянул ей свой стаканчик. Та, отчаянно хлебнула из него противный теплый американо и закашлялась.

– Выглядишь так, будто не шла мимо, а бежала стометровку. Тут, что, где–то раздают бесплатные булки? – улыбаясь, ответил Антон, вместо приветствия.

– Я больше не ем булки, – обиженно пробурчала Тася и хотела было что–то добавить, но из ближайшего припаркованного такси донесся капризный голосок:

– Антооон, ты чего там застрял? – блондинка приспустила окно автомобиля и, надув губки, уставилась на мгновенно ставшую пунцовой Таисию.

Антон, подмигнув на прощание остолбеневшей Тасе, обошел машину и сел рядом со своей спутницей на заднее сидение. Такси тронулось и поехало прочь, унося все романтические надежды и чаяния Таисии, в которых она боялась признаться даже самой себе.

Тася медленно шла по улице, коря себя за наивность. Конечно, такой парень, как Антон, никогда не будет одинок. И он, наверняка, даже не посмотрел бы в ее сторону, не пролей она кофе в тот злополучный вечер.

Ведь была же она счастлива до встречи с ним, в своем любимом цветочном сарафане и с пакетиком с пышным круассаном, который она съела по дороге домой. Не испытывая, как сейчас, угрызений совести.

К чему были все эти мучения? Для кого она так отчаянно старалась похудеть?

Все равно, рано или поздно, найдется человек, который будет любить ее такой, какая она есть. И, как и ее родители, не видеть в ней никаких недостатков.

Антон же постоянно на них указывает. Таисии пора признаться себе, что она, как говорится, баба не его масштаба. Тогда и жить станет легче.

Но сердцу не прикажешь. А Таисия почувствовала, что, когда она увидела Антона, ее сердце забилось быстрее.

И это была не тахикардия от пробежки, а именно то самое чувство, от которого она бы с удовольствием избавилась, будь у нее такая возможность.

Это все весна. Она бередит чувства и отключает мозги. Долой ограничения и страдания, скажем диете – не сегодня!

Таисия дошла до любимой кофейни и, зайдя туда, купила самый большой стакан с ванильным рафом. Затем, подумав несколько секунд, попросила положить ей две улитки с изюмом и орехами.

Одну она съела по дороге к метро, а вторая грела ей душу, лёжа в ее сумке, рядом со ставшими ненужными фитнес батончиками.

***

Звук нового сообщения выдернул Антона из дрёмы, в которую его вогнал длинный монолог его спутницы. Она говорила долго и монотонно, и парень впал в некое подобие транса, давно потеряв нить повествования.

Отгадай загадку: что такое «искусственный интеллект»?

Антон давно забыл про эту странную переписку с незнакомкой. Но в этот раз он решил ответить:

anton.style01 Может, компьютер?

Не. Это перекрашенная блондинка

Парень покосился на сидящую рядом девушку, которая продолжала болтать без умолку. И в чем аноним не прав?

Поужинав в симпатичном ресторанчике с девушкой, Антон, неожиданно для себя отказался от продолжения вечера. Голова буквально раскалывалась, и хотелось немного тишины.

Он отправил недовольную девушку домой, уже наперед зная, что больше они не увидятся. Ему вообще много что опостылило в последнее время.

То ли это было окончательное взросление, то ли весенний авитаминоз. Но ему отчаянно хотелось перемен и новизны. Ему надоело одиночество, а когда он был не одинок, Антон отчаянно скучал.

Прежние развлечения уже не приносили такого удовольствия как раньше. В общем у Антона был явный душевный кризис, и он пока не знал, что с этим делать.

Дома он завалился на кровать и начал листать ленту новостей. Потом подумал секунду и открыл мессенджер.

anton.style01 Опиши себя

Натуральная блондинка среднего роста)

anton.style01 Понятно. А глаза?

Есть.

anton.style01 Оба?

Да

anton.style01 Хорошо. Не люблю одноглазых

ms.nancydrew Хочешь сказать, что медсестра из Убить Билла не секси?

anton.style01 Этой я бы простил отсутствие глаза

ms.nancydrew За другие «выдающиеся» особенности?

anton.style01 Типа того)

Антону, как ни странно, нравилась эта ничего не значащая легкая болтовня. Незнакомка оказалась не такой колючей, как казалось ранее. Он переписывался с ней еще около часа, пока не сморил сон.

Во сне одноглазая из «Убить Билла», кружила вокруг Антона в цветастом платье, шепча: «Я – девушка твоей мечты, можешь называть меня Тася».

ГЛАВА 5

anton.style01 Давай встретимся

Не очень хорошая идея

anton.style01 Почему?

Тогда не будет никакой интриги, так неинтересно

anton.style01 Мы переписываемся много дней. Давай, соглашайся

Я подумаю

anton.style01 Сегодня в 20.00. Я вышлю локацию кофейни

anton.style01 Соглашайся

anton.style01 Буду ждать тебя с большим стаканом фраппучино

ms.nancydrew Хочешь заманить меня на свидание с помощью кофе?

anton.style01 С карамельной крошкой

ms.nancydrew Уговорил)

Антон обрадовался. Он действительно был так заинтригован, что ему безумно хотелось встретиться. Незнакомка все больше и больше нравилась парню.

Он переписывался с ней целыми днями напролёт. Они обсуждали всё на свете, и, на удивление, она оказалась интересной собеседницей. Это немного отвлекло его от меланхолии, в которой он тонул последние три недели.

Антон не представлял, как незнакомая девушка может выглядеть. Фантазия подкидывала самые неожиданные варианты, но он был готов к сюрпризам. В этом весь смысл.

Он выслал локацию своей любимой кофейни рядом с работой. Это был центр города, поэтому Нэнси Дрю не составит труда туда добраться и найти нужное место.

Остаток дня Антон проработал в приподнятом настроении, предвкушая предстоящую встречу. Он вышел на несколько минут раньше, чтобы успеть заказать самый большой карамельный фрап для девушки.

Перед этим он открыл чат, чтобы убедиться, верно ли указана локация. Смотря в экран телефона, он шагнул на тротуар.

Неожиданно на него налетел тяжелый самокат. Его сильно ударило в бок и швырнуло на асфальт. Его нога хрустнула, и всю левую половину тела залило жгучей болью.

Телефон, отлетев в сторону, с треском приземлился в нескольких метрах от Антона. Парень, который ехал на самокате, припарковал его в стороне и подбежал к пострадавшему.

В этот момент, к Антону как метеор подлетела, снова оказавшаяся неподалеку, Таисия. Отпихнув виновника аварии одним взмахом руки, она опустилась на колени рядом с Антоном, легкими движениями ощупывая его на наличие крови и повреждений.

Повернувшись к опешившему виновнику, она крикнула:

– Что встал как памятник? Быстро звони в скорую!

Антон непонимающе хлопал глазами, от боли и шока не в силах вымолвить ни слова.

– Антошечка, не переживай, все будет хорошо. Сейчас приедут врачи и тебе помогут. Ты главное не шевелись, – шептала Тася лежащему на земле Антону, засовывая тому под голову свою свернутую куртку.

По ее щекам беззвучно катились слезы, руки тряслись, но она изо всех сил пыталась сохранять самообладание, сжимая зубы и гладя парня по голове.

Скорая приехала быстро. Стонущего раненого положили на носилки и погрузили в автомобиль. Таисия села вместе с Антоном, не выпуская из своей ладони его руку.

По приезду парня осмотрело несколько врачей, его просветили со всех сторон на предмет наличия повреждений. У него было множество ушибов мягких тканей, не представляющих угрозы для жизни.

А вот перелом ноги оказался сложным. Антону предстояла операция и долгая реабилитация.

Таисия провела в больнице с Антоном почти сутки, пока проходили обследования, затем подготовка к операции и сама, собственно, операция.

Она позвонила маме и предупредила, что не придет домой, так как ее друг, которого они не знают, попал в больницу. Мама пыталась выведать подробности, но Таисия оборвала ее, сказав, что не может разговаривать.

Все это время она старалась находиться неподалеку от Антона, несмотря на то, что врачи категорически запрещали ей находиться в отделении.

Она ушла домой только после того, как спящего после наркоза парня перевели в палату под круглосуточное наблюдение медперсонала. Молодая медсестра уверила ее, что ближайшие несколько часов никаких изменений не произойдет, и Тася может спокойно ехать домой.

Таисия планировала привести себя в порядок, переодеться, перекусить и вместе с необходимыми в больнице мелочами для Антона сразу вернуться обратно.

Голова Таси, плохо соображая, звенела от нервов и бессонной ночи. Поэтому, прибежав домой, Таисия приняла душ и прилегла на пару часов поспать, чтобы окончательно не выбиться из сил.

С трудом проснувшись от звона будильника, она обследовала домашний холодильник. Перекусывая чем попало на ходу, Тася налила в банку немного супа, который приготовила на ужин мама.

Крикнув родителям на прощание, что она снова едет в больницу, Таисия побежала в магазин. Она купила Антону всякие гигиенические принадлежности, которые, как ей казалось, понадобятся в ближайшее время.

Когда Антон открыл глаза, он увидел рядом с собой на стуле Тасю, скорчившуюся в неудобной позе. Она мирно спала.

Антону было приятно увидеть знакомое лицо после пережитого за последние сутки. Он не понимал, как девушка оказалась рядом с ним, но сейчас это было не важно.

Главное, что она с момента, как его сбили, находилась рядом, поддерживая и успокаивая.

Конечно, Антон был взрослым и легко мог обойтись без ее помощи. Но, как и все мужчины, он опасался врачей, больниц и всего того, что с этим связано. Поэтому присутствие девушки оказалось, как нельзя кстати.

Она не была для него близким человеком, как и он для нее. Поэтому, как он был уверен, ей не пришлось о нем переживать. Ее спокойствие и собранность подействовали на Антона положительно.

Была бы здесь оказалась его мать, то не обошлось бы без слёз и причитаний. Ему не хотелось, чтобы мама нервничала, поэтому Антон был рад, что та не в курсе произошедшего с ним.

Он дотянулся до руки девушки и легко дернул за рукав ее блузки. Таисия не реагировала, крепко уснув.

Антон потянулся дальше и, ухватив девушку за кудрявый локон, слегка его дернул. Тася проснулась и, повернувшись, сонно посмотрела на Антона, красными от недосыпа глазами.

– Ты проснулся, – то ли спросила, то ли констатировала факт Таисия с облегчением в голосе. – Как ты?

– Терпимо, – с улыбкой ответил парень. Он выглядел бледным, но эта бледность придавала чертам его лица какой–то трагичной красоты.

– А я принесла тебе суп. Хочешь, сбегаю разогрею? – она резко встала со стула, но Антон, потянув ее за тот же рукав, остановил.

– Подожди, давай попозже. Долго я спал? – спросил он.

– Всю ночь. Сейчас еще рано, – ответила она, глядя на телефон, – Мне разрешили остаться здесь на ночь. Конечно, это против правил… Но я была настойчива.

Тася улыбнулась.

– Таисия, спасибо, – искренне сказал Антон. От этих простых слов сердце девушки пропустило удар, и ее лицо стало пунцовым.

– Да брось, – махнула рукой Тася, – На моем месте так поступил бы каждый.

– Вряд ли. Кстати, как ты там оказалась? – спросил парень.

Таисия покраснела еще больше и стала походить на спелый помидор. Она отвела глаза.

– Да так, мимо проходила. Я же учусь рядом, хожу в кофейню недалеко от твоей работы, – ответила Тася и перевела тему. – У тебя сейчас что–нибудь болит?

– Нога и бок ноет немного, видимо, кончается действие обезболивающих, – Антон попытался пошевелить ногой и скривил лицо.

– Давай я позову врача и скажу, что ты проснулся. А заодно и супа принесу, – она поднялась и, неловко повертевшись на месте, вышла в больничный коридор.

С тех пор Таисия навещала больного каждый день, в одно и то же вечернее время. Она таскала ему разные вкусности, бывало, приготовленные собственноручно.

Тася постоянно развлекала его разговорами, какими–то веселыми историями, которые с ней происходили буквально каждый день. Она так смешно об этом рассказывала, иногда в лицах, что Антон, корчась от боли, смеялся без остановки.

Также она помогала парню приводить себя в порядок. Больничная обстановка не располагала к комфорту, а учитывая плохую мобильность Антона, это и вовсе казалось невыполнимым квестом.

Антон, так привыкший следить за собой, очень тяготился вынужденным постельным режимом и беспомощностью. Тася, зная это, старалась, как могла, облегчить его страдания по этому, важному для него, поводу.

Как–то раз, девушка помогала ему улечься обратно после импровизированной помывки. Взяв мягкую щетку, она аккуратными движениями начала расчесывать Антону еще влажные волосы.

– Ты ухаживаешь за мной, как за ребенком. Расчесаться я и сам могу, – ухмыльнулся тот.

– Я надеюсь, что ты сделал бы то же самое для меня, – с улыбкой ответила Тася, отложив расческу в сторону.

– Я говорил тебе, что ты чудо? – он внимательно, не отрываясь, смотрел ей в глаза. Таисия замерла, как загипнотизированная, кажется даже перестав дышать.

Затем она, последовав какому–то внутреннему импульсу, внезапно наклонилась и чмокнула Антона в уголок губ. Они уставились друг на друга, замерев и не зная, что делать дальше.

Но Антон, первым придя в себя, запустил руку в волосы Таисии и, притянув к себе, нежно поцеловал ее губы. Их дыхание соединилось и девушка, положив руки ему на плечи, прижалась к нему еще сильнее.

Когда они разорвали поцелуй, Таисия почувствовала, что теперь горит не только ее лицо. Ей казалось, будто все тело стало пылать в огне.

Сделалось невыносимо жарко. Сердце выпрыгивало из груди, гулко стуча. Не выдержав, она вскочила и, прихватив висящую на стуле сумку, выбежала прочь из палаты.

Она неслась по больничным коридорам, не разбирая дороги. Тася не понимала, что ее так испугало, и был ли это испуг.

Одно было ясно, что ей было жутко неловко от ситуации, от захлестнувших ее чувств, от реакции собственного тела. Она не знала, как себя вести, хоть втайне мечтала о чем–то подобном.

В итоге, единственным ее решением, пусть и неправильным, было спасение бегством. Она подозревала, что с каждой пройденной минутой вернуться обратно будет все сложнее.

Выбежав на улицу, в вечернюю прохладу, она приложила ладони к пылающим щекам. Какая же она все–таки трусиха.

Таисия, коря себя за неадекватное поведение, встряхнула кудряшками и начала топать ногами, как ребенок, чтобы выпустить эмоции.

Немного успокоившись и прогулявшись вдоль здания, она приняла непростое решение вернуться и объясниться перед Антоном за свое ребячество.

Тася поднялась на нужный этаж и осторожно зашла, сев на стул рядом с кроватью.

– Я настолько плохо целуюсь? – спросил он с улыбкой.

Тася смущенно улыбнулась в ответ:

– Сама не ожидала, что так отреагирую, – честно ответила она. – Ты отлично целуешься.

– Тогда, может, повторим? – парень потянул ее за руку, и Тася села на край больничной кровати.

– А это не будет значить, что я воспользовалась твоей беспомощностью? – засмеялась девушка.

– Надеюсь, меня не прибегут спасать в ближайшие полчаса, – сказал Антон и, обняв Таисию, поцеловал ее.

ГЛАВА 6

Конечно, им пришлось ограничиться только страстными поцелуями, так как дело происходило в больничной палате, да и Антон ввиду своей травмы не смог бы сделать большего.

Таисия отчасти была этому рада, так как совсем не представилось повода признаться парню, что у нее еще никогда никого не было. В том самом смысле.

Да и каких–то более–менее долгосрочных отношений у нее тоже не случилось. Она боялась, что покажется Антону старомодной и неопытной.

Она несколько раз целовалась в школе и в университете, но дальше никогда не заходила. Не то, чтобы она так берегла свою невинность, совсем нет.

Просто она все еще не встретила подходящего человека, с кем бы ей захотелось переспать в первый раз. А лучше ни с кем, чем с кем попало.

Поэтому Тасю устраивало, что Антон ни на что не намекал и ни о чем не просил. Ей нравилось проводить с ним время за поцелуйчиками и разговорами обо всем на свете.

А когда возникнет такая необходимость, то она обязательно ему признается.

Наступил день выписки, и Антона, наконец, отправили домой. Передвигался он довольно сносно с помощью современных легких костылей.

Они выглядели прилично, не то что раньше. Как и легкий пластиковый гипс. Это существенно облегчало жизнь Антону. Но Таисия все равно вызвалась помогать ему добраться до дома.

Доехав на такси, они поднялись на лифте до квартиры, которую снимал Антон. За время его отсутствия все заросло пылью, и в холодильнике испортились некоторые продукты.

Таисия первым делом сбегала за чем–то съестным, чтобы позже вместе поужинать. Антон больше не разрешал ей тратить личные деньги, постоянно переводя ей какое–то количество на ежедневный расход.

Притащив пакеты домой, Тася принялась за влажную уборку. Она не старалась строить из себя хозяюшку, делая что–то напоказ.

Ей действительно хотелось навести порядок, иначе она не могла. Так ее воспитала мама. Поэтому, засучив рукава, она взяла в руки тряпку и приступила к уборке.

Тем временем «больной» лежал в окружении подушек на диване и жевал чипсы, наблюдая за бурной деятельностью девушки. Он пару раз пытался помочь, скача на одной ноге, за что Тася выдворила его обратно.

Антону, наконец, удалось нормально искупаться, хоть и в странной позе, чтобы не намочить гипс. После больницы такие простые удовольствия приносили большую радость.

После того, как Тася привела квартиру в порядок, они сидели за столом, уплетая что бог послал, запивая все это красным вином.

Антон, наконец, почувствовал, как прекрасно находиться дома. Без Таисии он был бы обречен на жалкое существование в голоде, холоде и грязи.

Конечно, он, наверняка сообразил бы вызвать клининг, заказать доставку еды. Но это было бы не так душевно и тепло, как в компании этой девушки.

Антон посмотрел на раскрасневшуюся от вина Таисию и спросил:

– Я уже говорил тебе, что ты чудо?

– Говорил, – ответила она с улыбкой. – Но ты можешь повторить это еще пару сотен раз, не страшно.

После ужина они переместились вместе с вином на диван и стали смотреть какую–то трагическую драму, в конце которой Таисия начала хлюпать носом.

Антон обнял ее одной рукой, а она положила голову ему на грудь. Спустя какое–то время она совсем расслабилась и уснула.

Через полчаса его рука сильно затекла, и он попытался выползти из–под Таисии, стараясь не опираться на загипсованную ногу.

Не желая будить уставшую Тасю, он взял подушку, чтобы подложить ее под голову девушки. Приложив максимум своих усилий, Антону почти удалось приподнять спящую Таисию.

– Тяжелые времена настали, – пыхтя, проговорил он себе под нос, укладывая верхнюю половину Таси на подушку.

Он еще некоторое время смотрел телевизор. В отличие от Таси, он был бодр и полон сил. Девушка лежала на диване в неудобной позе, и он, сжалившись, решил разбудить ее, чтобы переложить на кровать.

Таисия мгновенно поднялась, все еще не осознавая, где она и какой сейчас год.

– Мне нужно домой, – посмотрев на часы, начала суетиться она, еще плохо соображая.

– Может, ты скажешь родителям, что останешься у «подруги»? Сейчас очень поздно, я бы не хотел, чтобы ты возвращалась одна. Ты могла бы остаться здесь, – предложил Антон.

Тася хлопала глазами, обдумывая его слова. Затем, набрав родителей, она, не желая бессовестно их обманывать, придумала некую, удобную для них, полуправду.

Родители сделали вид, что поверили, и не стали задавать лишних вопросов своей взрослой, по современным меркам, дочери.

Антон выдал Тасе свободную мягкую майку и полотенце. Девушка долго отмокала под душем, смывая с себя всю дневную усталость.

Выходя из ванной, она уже чувствовала себя намного бодрее. Спать совсем расхотелось. Она на носочках прошла в спальню парня.

Ее волосы, влажные после душа завились в мелкие кудри и весело торчали.

Нырнув под одеяло рядом с Антоном, Тася растерялась, не зная, как себя вести. Вновь вернулась неловкость, которой не было, когда они, вроде бы точно также, лежали на диване.

Антон, похоже, не испытывал подобных чувств или хорошо их скрывал. Он наблюдал за Тасей, пока та не повернулась к нему лицом. Девушка посмотрела ему в глаза, сквозь царящий в комнате полумрак.

Антон потянулся рукой к ее лицу и заправил непослушный локон ей за ухо. Затем, подвинувшись ближе, он нежно прикоснулся своими губами к ее щеке.

– Спасибо за всё, Тася, – еле слышно произнес он.

От него пахло морской свежестью и чистотой. Задержавшись, немного, у ее щеки, он опустился к ее губам, мягко поцеловав. Поцелуй вышел томным и медленным.

Тася, неожиданно для себя, издала тихий стон. Она, положив руку ему на плечо, сжала в кулачке его майку. По ее телу прошла волна тепла, которая опустилась вниз живота.

Антон, в ответ, углубил поцелуй, положив руку на спину Таси и сильнее прижал её к себе. Его губы стали настойчивее, рука скользнула под майку.

Он гладил ее спину, касаясь ладонью границы ее трусиков, постепенно, сдвигая ткань ниже. Затем, его рука переместилась на её грудь, и Тася, поняв, что все заходит слишком далеко, напряглась всем телом, и замерла.

Антон, почувствовав это, остановился.

– Я что–то не так сделал? – тихо спросил он. Тася мотнула головой, но, сообразив, что он мог этого не разглядеть в полумраке комнаты, выдавила из себя:

– Нет.

– Тогда в чем дело? – его тон стал обеспокоенным. Тася, помолчав несколько секунд, призналась:

– У меня это будет в первый раз.

Антон замер. Не то, чтобы это было для него проблемой. Хотя, да, это было огромной проблемой. Он размышлял, как с этим быть, и чего от него ждет Таисия.

Он не привык брать на себя ответственность в любовных делах. Слишком долго он избегал серьезных отношений, чтобы вот так, напороться на девственницу.

Такое должно быть по любви, и с нужным человеком, а он ей совсем не подходил. В Таисии слишком много доброты и чистоты, чтобы он просто воспользовался ею.

Да, он очень ее хочет. Они стали близки и проводят много времени вместе. А у него давно никого не было. Но он совсем не ожидал, что у нее ВООБЩЕ никого и никогда не было.

Он откинулся на подушку, глядя в потолок. Пауза затянулась. Тася хлопала глазами в темноте, силясь понять, что происходит с Антоном.

К ней подкрадывалось неприятное чувство, будто ею пренебрегли. Скорее всего, он рассчитывал, что проведет веселую ночь с опытной девушкой.

А ему досталась какая–то пуританка–неумёха. На глазах выступили предательские слезы. Хорошо, что он их не видит.

Тем временем Антон первый вышел из ступора:

– Прости. Мне стоило догадаться. Или спросить напрямую.

– А что это меняет? – сдавленным голосом спросила Тася.

– Такой как я, не должен быть у тебя первым, – ответил он, – Я этого не достоин.

– Знаешь ли, это не тебе решать, – сказала Тася и повернулась на спину, по–детски, обиженно скрестив на груди руки, – Если я здесь, значит меня все устраивает. Может, ТЕБЯ не устраиваю именно Я?

– С чего ты взяла? Ты же почувствовала, как я тебя хочу, – честно признался он.

— Ну, значит, мы оба хотим одного и того же. Так в чем дело? Или ты решил, что тебе придется на мне жениться после этого? – она усмехнулась.

– Эээ… – Антон, чуть ли не впервые в жизни не нашелся, что на это ответить.

– Может, все из–за того, что я недостаточно опытная? – высказала она свои опасения.

— Это не имеет значения, – отрезал Антон.

Таисия решила взять быка за рога:

– Ну, значит мы все выяснили. Ты меня хочешь, а я не против. Так, что отставим драму. Начинай.

– Я так не могу! – вспылил Антон, – Всё как–то неправильно.

– Начинай. Я. Сказала.

Она взяла одну руку Антона и положила себе на грудь.

Тася сама от себя не ожидала, что будет настаивать, еще и таким тоном, на том, чтобы парень занялся с ней сексом. Но, в минуты душевного раздрая, когда все идет наперекосяк, такие неадекватные выходки у нее случались.

Антон, растерявший боевой запал, пытался быстро настроиться на нужную волну, чтобы больше не злить Таисию. Благо, стоило ему только ее снова поцеловать, все наладилось и начало функционировать как надо.

Вся неловкость и сомнения улетучились, уступая место жгучему желанию и страсти. Стараясь действовать с двойной осторожностью, он, словно давал Таисии привыкнуть к своим ласкам, медленно разжигая ее желание.

Антон не торопился избавлять девушку от одежды, чтобы она не чувствовала себя незащищенной.

Он гладил ее живот и ягодицы, целовал ее шею и плечи, пока она окончательно не расслабилась. Он целовал ее грудь, приподняв майку, пока она не стала стонать.

Он ласкал ее сквозь ткань трусиков, пока она не стала под ним извиваться. Только потом, избавив ее от одежды полностью, он опустил голову между ее ног и довел ее до высшей точки наслаждения.

Когда Таисия в изнеможении откинула голову на подушки, он, одним плавным движением вошел, погасив ее крик, прижавшись в поцелуе, к ее мягким губам.

Позже, они лежали, совершенно довольные и расслабленные. Антон, перебирал рукой ее светлые локоны, а она, прижалась, и положила голову ему на плечо.

Таисия была удивлена, что ее первый раз, вопреки россказням, был настолько чудесным. А Антон, наконец, перестал морально терзаться, и просто наслаждался ее присутствием в своей дурацкой жизни.

Утром, проснувшись, Антон поцеловал спящую Таисию в лоб, и взял свой мобильный. Он неожиданно вспомнил, что так и увиделся с незнакомкой в день, когда его сбил самокат.

Она больше не написала ни единого сообщения. А он, так и не сказал, почему не явился на встречу. Конечно, сейчас ему уже не нужны другие девушки, но, не хотелось заканчивать такое продолжительное общение на неприятной ноте.

anton.style01 Привет! Ты, наверное, подумала, что я намеренно не пришел на встречу

Он отправил текст, и начал набирать следующий. На тумбочке рядом с Таисией звякнул телефон, оповещая о новом сообщении в мессенджере.

anton.style01 Звучит нелепо, но меня сбил самокат

Телефон Таси звякнул снова. Антон, слегка нахмурившись, отправил еще одно.

anton.style01 Я был в больнице

И снова сигнал у Таси.

Некоторое время спустя, Таисия, открыла глаза и улыбнулась сидящему рядом Антону, погладив его по щеке. Он, очень странно на нее посмотрев, сказал:

– Ну привет, Нэнси Дрю.

ГЛАВА 7

Таисия хлопала глазами, приходя в себя, и до нее постепенно доходило, что ее обман вылез в самый неподходящий момент. Как обычно.

– Антон…

– Тася, ты понимаешь, что заигралась? – сказал он, и его взгляд показался Таисии разочарованным. Разочарованным в ней.

– Я хотела с тобой общаться, – она начала отчаянно оправдываться.

– Выдавая себя за другого человека? – он посмотрел на нее снова, и Тася почувствовала, как краска залила ее лицо.

– Ты не был заинтересован в общении со мной настоящей, – пролепетала Тася.

– А что, по–твоему, ты тогда здесь делаешь? – Антон раздраженно откинул отросшие волосы со лба и встал. – Не знаю, что тебе сказать. Вроде, воспитывать поздно, ты взрослая. Но ведешь себя, как ребенок.

Он повернулся, взял костыль и пошел в сторону ванной. Послышалось, как включился душ.

Тася сидела красная, как помидор. Ей было жутко стыдно перед Антоном. Она не ожидала от него такой реакции.

Хотя, она вообще не думала о том, как он среагирует, когда узнает. Наверное, надеялась, что эта шалость никогда не выплывет наружу.

С другой стороны, если бы Нэнси Дрю не назначила свидание, то, может быть, Антон не попал бы под тот злосчастный самокат.

Тася закрыла лицо руками. Он выглядел таким разочарованным. И это после того, как она почувствовала себя абсолютно счастливой с ним.

А теперь…

Тася приняла единственное верное, как ей казалось, решение. Она поступила именно так, как и сказал Антон, совершенно по–детски.

Быстро одевшись, она прихватила сумку и сбежала. Она неслась вниз по лестнице, подгоняемая стыдом. Она все время чувствовала на себе разочарованный взгляд Антона.

Тася не знала, как оправдаться. И нужны ли ему эти самые оправдания. Что бы она ни сказала, все будет выглядеть глупо. Лучше сбежать, а потом она что–нибудь придумает.

Она добежала до остановки и села в первый попавшийся автобус. Через несколько минут зазвонил телефон. Тася увидела номер Антона и сбросила звонок.

Он позвонил еще раз, и она снова нажала отмену. Больше он не перезванивал. Она думала, что, может Антон напишет ей сообщение, но он не стал этого делать.

Таисия, где–то на краю своего сознания, понимала, что делает ошибку. Но вся ее смелость и изобретательность куда–то улетучились.

Осталось только непреодолимое желание зарыться в свою норку и закрыться от всех проблем. Она, добравшись к себе, обрадовалась, что родителей не оказалось дома.

Сейчас ей совсем не нужны лишние вопросы. Тася надела самую любимую мягкую пижаму и легла в постель, накрывшись с головой.

Промучившись некоторое время от тягостных мыслей и самобичевания, она уснула. Ей приснилось, как она возвращается в квартиру Антона и застает его в объятиях настоящей Нэнси Дрю.

Той самой умной и ловкой сыщицы из Ривер Хайтс. Нэнси повернулась к вошедшей Тасе и, указав на нее пальцем, сказала: «Я вижу тебя насквозь».

Тася резко проснулась. Приснится же всякая бредятина! Она потерла глаза и пошла на звуки, доносившиеся с кухни. Родители вернулись, и мама хлопотала у плиты, готовя ужин.

– Привет, мам, – сказала Тася сонным голосом.

– Привет, пирожочек, – ответила мама. – Как провела время у подруги?

– Нормально, – не стала вдаваться в подробности Таисия. Она взяла со стола чищенную морковь и откусила.

Мама посмотрела на дочь. Ее опытный взгляд педагога всегда улавливал малейшие изменения в настроении Таисии. Но, не нарушая чужие границы, она, как и прежде, ничего не стала произносить в слух.

Тася села на стул. Ее мучили угрызения совести и стыд, и ей как никогда нужен был верный совет.

– Мам, а что если кое–кто соврал человеку, который очень нравится, чтобы только быть ближе к нему? – спросила Тася.

Мама несколько секунд молчала, продолжая готовить и обдумывая сумбурный вопрос дочери.

– А этот человек обнаружил обман? – задала она наводящий вопрос.

– Да, и, кажется, очень обиделся, – призналась Таисия.

– Ну, тогда кое–кому следует взять на себя ответственность и смело объяснить причины, по которым он врал. А не убегать, как трусишка, как обычно, – мама оглянулась и посмотрела на Тасю.

Она знала свою дочь как никто другой. И знала обо всех ее недостатках. Тася съежилась под взглядом матери.

Она как никогда была права. Тася, несмотря на показную браваду в некоторых случаях, по своему характеру была жуткой трусихой. С самого раннего детства.

Она старалась побороть это, зажмуривая глаза и делая что–то, переступая через себя, но ее внутреннее Я всегда шептало: беги и будь что будет.

И она бежала. И только потом, остановившись, включала мозги и думала, как теперь все исправить.

Сейчас наступил момент, когда нужно исправлять то, что она наделала. Для этого нужно набраться смелости, вернуться к Антону и попытаться все объяснить. Слова, которые она лепетала утром, совсем не годятся.

Тася решительно встала. Поцеловав маму в щечку, она пошла в свою комнату и, взяв ручку и бумагу, набросала пламенную речь для Антона.

Она много раз что–то перечеркивала и дописывала и все равно осталась не слишком довольна результатом. Но не стала исправлять дальше, так как посчитала, что сказанное от сердца и без особой подготовки будет выглядеть искреннее.

Она быстро переоделась и, положив бумагу в карман, вышла из дома таким шагом, будто собиралась покорить весь мир.

По дороге к Антону Таисия, наверное, раз десять перечитала свою речь. Она смотрела в окно автобуса, который вез ее от метро и думала о том, как Антон отреагирует на ее слова.

Ей хотелось доказать ему, что она способна на взрослые ответственные поступки. Она больше не станет позорно убегать, что бы ни случилось.

Дойдя до дома, Тася поднялась на лифте на нужный этаж и решительно позвонила в дверь. Она не рассчитывала, что Антон сразу откроет дверь, так как ему приходится перемещаться на костылях.

Неожиданно дверь практически сразу же открылась, и Тася набрала воздуха, чтобы с порога выпалить все, что она подготовила. Но, подняв глаза, она увидела в проеме красивую девушку с длинными ярко рыжими волосами, словно огненное облако.

Таисия смотрела на нее, замерев, и не могла выдавить из себя ни слова. Девушка, мило улыбнулась:

– Здравствуйте! Вы к кому?

– З–д–р–а–с–т–е, – вдруг начала заикаться Тася. – Я ошиблась адресом, простите, – сказала она и развернувшись побежала вниз.

– Кто пришел? – услышала она голос Антона из квартиры.

– Вроде ошиблись адресом, – ответила ему девушка и закрыла дверь.

Мир погрузился в туман. Тася продиралась сквозь него, но ноги не слушались, став ватными.

Она дошла до остановки. Было тяжело дышать, словно грудная клетка Таси изнутри покрылась толстым слоем льда.

Сев на скамью, она отрешенно глядела на проезжающие один за другим автобусы.

Антон так легко, буквально за несколько часов, вычеркнул ее из своей жизни. Будто ее и не было вовсе.

А может, ее действительно не было? Может, она все себе напридумывала? Всю теплоту, близость между ними.

Для него это была всего лишь мимолетная интрижка. Он легко заменил ее другой, стоило Тасе переступить порог.

Другая того стоила, определенно. Такая подходила Антону. Красивая и, скорее всего, без тараканов в голове, как у Таисии.

И наверняка ест на полведра меньше, чем Тася. От того она такая стройная и элегантная. Яркая, как пламя.

Тася еще долго перебирала положительные черты девушки, которую видела всего лишь в течение пары секунд. Внутри себя она была уверена, что по всем параметрам вчистую проиграла незнакомке.

Она сама, конечно, виновата. Антон отказался проводить с ней ночь, и ей буквально пришлось его заставлять.

Тася сама навязала ему свою заботу. Да что говорить? Она заварила эту кашу с перепиской и заманила его на свидание. Конечно, не она впоследствии сбила Антона самокатом, но он оказался там из–за нее. Он, возможно, вообще направился бы в другую сторону или взял такси.

Антон шел на встречу к Нэнси Дрю. Тася обманула его, и это привело ко всем этим дурацким последствиям. Она заслужила такое отношение. Заигралась в детские, глупые игры. И чтобы, наконец, Тася повзрослела, судьба преподала ей урок.

Таисия вздохнула и, достав телефон, посмотрела на движущийся в приложении городской транспорт. Пора ехать домой, скоро начнет темнеть.

Она села в автобус и надела наушники. Теперь вместе с ней грустила от несчастной любви прекрасная Ланочка Дель Рей.

И Тася, роняя слезы в свое пышное декольте, хоть на несколько минут перестала чувствовать себя жутко одиноко.

***

Прошло пару недель, и в городе, наконец, наступила весна. Не пришедшая ранее, календарная, пахнущая сыростью и талым снегом, а самая настоящая, тёплая, которая срывает с людей куртки и распахивает настежь окна.

Люди ловили ветер перемен, поднимая хмурые, опущенные к земле лица. Просыпалось желание действовать и творить.

Одинокие сердца чувствовали потребность влюбиться, а те, кто уже был влюблен, ощущали прилив нежности и страсти.

Это не обошло стороной и Таисию. В предвкушении своего дня рождения, который должен был случиться через два дня, ее душа наполнилась необъяснимой, но мощной надеждой.

Надеждой на то, что в ее жизни вот–вот произойдет нечто прекрасное. Она настолько устала тосковать и грустить, что уцепилась за это странное чувство.

Тася любила свой день рождения. С самого раннего детства ее родители старались как могли, чтобы сделать этот день особенным.

Просыпаясь, она всегда обнаруживала большой букет цветов, который отец проносил тайком в ее комнату ранним утром. Мама всегда пекла любимый шоколадный торт дочери, который, в сравнение с покупными, казался Таисии божественным.

Сценарий дня рождения, в соответствии с возрастом и интересами Таси, из года в год менялся, но букет и торт оставались неизменными.

В этом году девушке захотелось провести праздник в городе, позвав с собой пару однокурсниц для компании. Они планировали поход в кино и прогулку в парке. А к вечеру, вернувшись домой, собирались закончить день чаепитием с маминым тортом.

Девушки не были закадычными друзьями. Но Тася, благодаря веселому нраву, всегда притягивала к себе людей, легко с ними сходясь и заводя дружеские отношения.

Вот и сейчас, долго не раздумывая, она пригласила двоих девочек, с которыми она училась с первого курса, и те с радостью согласились.

Родители не могли нарадоваться, видя, как в предвкушении праздника воспряла их дочь. Последние пару недель Таисия была необъяснимо грустной и замкнутой.

Поэтому, они с двойным энтузиазмом поддержали ее планы, заранее подарив ей кругленькую сумму денег, чтобы дочь от души повеселилась в свой день рождения.

ГЛАВА 8

Тася выпорхнула на улицу в прекрасном настроении и поспешила на встречу с подругами. На улице светило яркое теплое солнце.

Погода была по–настоящему весенней. В воздухе летали запахи зеленой травы, свежей выпечки и выхлопных газов, что было присуще просыпающемуся от долгой спячки городу.

Тася уложила волосы в высокую прическу и нанесла легкий макияж. Она надела новую блузку и летящие брюки. Девушка выглядела свежо и привлекательно. Она чувствовала себя по–настоящему красивой.

Таисия уже получила букет от отца, что положило начало чудесному и интересному дню. По крайней мере, ее не оставляло предчувствие, что сегодняшний день будет для нее как никогда особенным.

Они встретились у большого торгового центра. Татьяна и Ирина уже ждали именинницу у входа. Вручив небольшие подарки в бумажных пакетах, девушки расцеловали Тасю и наговорили кучу комплиментов о том, как она сегодня чудесно выглядит.

Таисия расцвела еще больше, и они все вместе, громко и радостно разговаривая, поднялись в кинотеатр.

Для заряда положительных эмоций они выбрали уморительную комедию и прохохотали весь сеанс.

С большим удовольствием компания пообедала в итальянской пиццерии и до тошноты накружилась на аттракционах в парке. Просто чудом пицца осталась на месте. Уже ближе к вечеру, доехав на метро, девушки отправились к Тасе домой пить чай.

Шумно ввалившись в квартиру, они уселись за стол, где их ждал мамин шоколадный торт и бутылка ледяного просекко. После такого жаркого во всех отношениях денька это было как нельзя кстати.

Тася включила музыку, и дом наполнился зажигательными ритмами, веселыми разговорами и смехом.

Когда они успели распить по второму бокальчику игристого, неожиданно в дверь позвонили. Мама, находясь поблизости, ответила по домофону.

– Тасенька, это к тебе, – она, загадочно улыбнувшись, открыла дверь. Через минуту в проеме комнаты, где чаевничали девушки, появился огромный букет. На ножках.

Ноги, как ни странно, на вид были мужскими, в брюках и носках в тон. Таисия заглянула за цветочное великолепие и обнаружила там Антона.

Он смущенно улыбнулся и, вручив Тасе ворох розовых пионов и небольшую коробочку, нежно поцеловал ее в щеку.

Таисия, несмотря ни на что, безумно по нему скучала. Она смотрела широко раскрытыми глазами на его красивое лицо, которое вспоминала бесчисленное количество раз, и не могла оторвать от него взгляд.

Первая очнулась мама. Она спохватилась и, отодвинув стул, пригласила гостя присоединиться к чаепитию. Девушки, сидевшие за столом, замерли, глядя на парня. Они так и не успев донести до рта вилки с тортом.

Тася прекрасно понимала их реакцию, так как сама не могла не перестать любоваться Антоном, который выглядел, как обычно обворожительно и безупречно.

Его светлые волосы отросли еще сильнее и придавали ему романтичный вид, как у принцев из сказки. Он слегка поправился, оттого его скулы уже не были такими острыми и резко очерченными.

И, главное – он был без гипса. Его нога, по всей видимости, благополучно зажила.

У Таси кольнуло в груди, что все это время ему приходилось справляться со всем самостоятельно, без ее помощи, передвигаясь на костылях.

Но потом она одернула себя, вспомнив рыжую девушку, которую встретила у него дома. Вряд ли он бедствовал и прозябал в одиночестве. Такой, как Антон, никогда не будет один.

Брови Таси сошлись на переносице. Для Антона это был не очень хороший знак.

– Очень неожиданно видеть тебя, Антон, – сказала она, строго глядя на парня.

– И тебе привет, Таисия. Вот, нашел веский повод прийти к тебе после твоего бегства, – честно признался он.

– Поговорим? – спросила Тася и, взяв Антона за руку, как провинившегося ребенка, повела в свою комнату. Подальше от посторонних ушей. А их было, ни больше ни меньше, четыре пары, потому что даже отец Таисии высунулся из спальни, чтобы посмотреть на пришедшего гостя.

Тася, войдя в свою комнату, сложила руки на груди. Прислонившись к столу, она молча посмотрела на Антона.

Тот немного нервничал. Оглядев комнату девушки, он подошел к книжному шкафу и взял в руки фигурку из киндера, которую, повертев немного, поставил обратно.

– Почему ты сбежала? – спросил он без прелюдий.

Тася, немного помедлив, ответила:

– У меня есть такая дурацкая черта. В любой неожиданной ситуации я сбегаю. А потом уже думаю. И, как правило, всегда возвращаюсь обратно.

Это признание далось ей нелегко, но она решила быть честной.

– Но не в этот раз, верно? – Антон посмотрел ей в глаза.

– И в этот раз тоже, – ответила Таисия.

На лице Антона появилось недоумение. Он не понимал, о чем говорит девушка. Тася не стала тянуть:

– Я вернулась этим же вечером. Но, как оказалось, ты уже нашел мне замену. Очень быстро, – голос Таисии дрогнул.

– Какую еще замену? – не понял Антон.

– Антон, не строй из себя святошу. Я все видела. У тебя дома была девушка с рыжими волосами. Она открыла мне дверь. И я сделала вид, что ошиблась дверью. Не хотела унижения, – глаза Таси наполнились слезами.

Она отчаянно заморгала, пытаясь загнать их обратно. Но они предательски потекли и капнули на ее нарядную блузку, оставив мокрые пятна.

Антон попытался приблизиться, чтобы ее утешить, но Тася взмахом руки остановила его.

– Ты сильно ошибаешься, – сказал он, а Тася горько усмехнулась.

– Только не начинай, это ваше обычное: «Мы всего лишь друзья и между нами ничего не было», – сказала она и отвернулась к окну, чтобы Антон не увидел, как дрожат ее губы.

– Мы всего лишь друзья, и между нами, никогда ничего не было, – повторил за ней Антон с улыбкой.

– Находишь это смешным? – разозлилась Тася, резко повернувшись.

– Нет, просто теперь всё стало понятно, – ответил парень. – Рыжую девушку зовут Софа. Она моя давняя подруга. И бывшая соседка. Мы раньше снимали квартиру на троих. Еще была третья, Полина.

– Как удачно, такой цветник – зло усмехнулась Тася.

– Мы действительно всего лишь хорошие друзья. Полина теперь живет в другой стране, а Софа, узнав, что я вышел из больницы, пришла меня навестить. Если бы ты не сбежала, то могла бы с ней познакомиться, – честно ответил Антон.

– Зачем ты меня обманываешь? Это очень жестоко! – воскликнула Тася. Антон, приблизившись, взял ее за руку.

— Это чистая правда. Софа и Полина замужем. Хочешь, могу показать фото, – он достал из кармана свой телефон и, немного полистав галерею в мессенджере, показал фото.

Оно было сделано, по всей видимости, на свадьбе. Красивая блондинка стояла в обнимку со странного вида мужчиной, а рыженькую обнимал симпатичный брюнет.

Антон тоже был на снимке, вместе с другими людьми, которые не представляли особого интереса для Таисии. Она подняла глаза на Антона.

Тот мягко улыбнулся девушке, и Тася, поняв, что столько времени зря страдала, от неловкости уткнулась лицом в грудь Антону.

Она некоторое время молчала, собираясь с мыслями.

– Прости, что я тебя обманула, – пробубнила она еле слышно ему в рубашку, размазывая слезы по гладкому материалу.

– Ты про Нэнси Дрю? – он усмехнулся. – Конечно, было неприятно, но не смертельно. Я почти сразу тебя простил.

Он поцеловал ее в макушку.

Тася, обняв Антона за шею, положила голову ему плечо, ну или где–то рядом, куда достала. А он уткнулся лицом в ее волосы и вдохнул аромат цветочного шампуня.

Так они простояли несколько минут, ничего не говоря друг другу. Но дома были гости, и нужно было вернуться за стол.

– Хочешь торт? – спросила Тася.

– Было бы славно, – ответил ей Антон.

– Питер Паркер? – она подняла на него смеющиеся глаза.

– Он самый, – сказал Антон и чмокнул ее в губы.

***

Дальше все было немного неловко, но весело. Неловко – от того, что все не переставали пялиться на Антона.

Татьяна, не удержавшись, пнула под столом Тасю и громогласным шёпотом, который было слышно абсолютно всем за столом, прошипела ей в ухо:

– У него случайно нет брата–близнеца?

Таисия засмеялась. Другая девушка – Ирина, томно глядя в глаза Антону, медленно облизнула шоколад с вилки. Вышло странновато.

Затем Тася принялась рассматривать подарки. Девушки подарили кучу разной косметики, чему Таисия была несказанно рада. С недавних пор она активно осваивала мастерство макияжа, в чем довольно преуспела.

Антон подарил Таисии прекрасную подвеску на цепочке из белого золота с небольшим драгоценным камнем под цвет ее глаз. Тася еще никогда не получала в подарок от парней украшения, поэтому, немного засмущавшись, скромно его поблагодарила.

Но в душе она была безумно рада такой изысканной вещице, которую сразу же надела на шею и прижала сверкающую голубую каплю ладонью к коже.

Мама, которую развезло с фужера просекко, растеклась по стулу, как кусок сливочного масла. Подперев голову ладонью, она с блаженной улыбкой переводила взгляд с Антона на Тасю и обратно.

По ее взгляду можно было догадаться, что выбор дочери она одобряла. Понятно, что он был первым, кого родители видели рядом с Таисией. Раньше они даже не слышали, чтобы дочь была кем–то увлечена или заинтересована. Но глядя, как покрываются румянцем щеки Таси рядом с этим парнем, маме было понятно, что ее девочка влюбилась.

Обаяние Антона не подействовало только на одного человека за столом – отца Таисии. Он, нахмурившись, наблюдал за парнем, как за опасным хищником, который вот–вот утащит в чащу леса его любимый «цветочек».

Антон под его взглядом потел и покрывался мурашками, но старался не подавать вида, что нервничает, стойко просидев до самого конца вечеринки.

Первыми попрощались девушки. День оказался насыщенным, и все немного устали. Антон ушел немного позже, когда мама уже начала клевать носом, а папа отвлекся на телевизор и ослабил бдительность.

Тася, стоя с Антоном на пороге и повиснув у него на шее, пока никто не видит, дала ему себя поцеловать.

– Ты пойдешь со мной на свидание, завтра вечером? – тихо спросил Антон.

– Не поздновато ли для приглашения? – усмехнулась Тася. – Наше первое свидание, наверное, было в больнице.

– Поэтому теперь хочу всё сделать правильно, – ответил парень, еще раз поцеловав Тасю в кончик носа. – Так что? Давай соглашайся.

– Я подумаю, – ушла от ответа Таисия.

– Соглашайся. Буду ждать тебя с большим стаканом фраппучино, – пообещал он.

– Хочешь заманить меня на свидание с помощью кофе? – спросила с улыбкой Тася.

– С карамельной крошкой.

– Уговорил, – она еще раз его поцеловала.

ЭПИЛОГ

Прошел целый год. Наступило лето. Таисия ехала на метро с университета. Она успешно сдала итоговую работу, и ей предстояло долгожданное вручение диплома.

Она предвкушала, как сообщит родителям, что их дочь теперь настоящий преподаватель. Династия не посрамлена. Правда, она еще не решила, где будет работать.

У нее уже была небольшая практика во время учебы, но разослать свое резюме по школам пока не хватало смелости.

Вика немного устала. Она преступала с ноги на ногу. Новые туфельки сильно надавили ноги, но вагон был переполнен, и сесть не представилось возможности.

Нужно немного сбросить вес, чтобы туфли перестали так давить. Ремень пришлось ослабить, так как Тасе казалось, что ей нечем дышать.

От стресса перед дипломной работой она все время переедала и, как итог, поправилась на пару килограммов.

Антон, которому она посвящала все свободное от учебы время, постоянно потакал ее желаниям, закармливая мороженым и выпечкой. Он говорил, что без сладкого мозг совсем перестанет работать, а безмозглая Тася будет просто невыносима.

И так она часто плакала и, вообще, была крайне эмоциональна. Этот университет ее чуть не добил. Хорошо, что все закончилось, и теперь можно расслабиться и отдохнуть.

Таисия удовлетворенно вздохнула. Она еще раз огляделась в поисках свободного места.

– Позвольте уступить, – услышала Тася. Она посмотрела на старичка в очках, который встал со своего сидения.

– Что вы, сидите, сидите, – поспешила ответить ему Таисия.

– Я, вообще–то, несмотря на дряхлость, все еще мужчина, – с улыбкой ответил ей дядечка. – А вы в положении и сильно устали. Так что, садитесь.

Тася искренне рассмеялась глупостям, который нес странноватый дедушка.

– Да что вы! Я просто толстая, а не в положении! – ответила она. Ситуация хоть и получилась неловкой, но смешной, поэтому она ни капельки не обиделась.

Старичок, прищурившись, внимательно на нее посмотрел.

– Вы в положении. Но, видимо, еще об этом не знаете, хотя срок у вас уже приличный, – он улыбнулся и поправил очки узловатым пальцем. – Уж поверьте моему опыту, я проработал акушером больше сорока лет.

Таисия медленно села на его место. Она ошарашенно смотрела в одну точку, осмысливая слова старичка, который уже пропал из виду.

Этого просто не может быть! Не может быть и все. Ведь должны появиться хоть какие–то признаки. Невозможно взять и пропустить беременность.

Да, может, они с Антоном не были достаточно аккуратны в некоторых ситуациях, но Таисия не особо заморачивалась. У нее–то и месячные не были регулярными, а она все никак не могла дойти до гинеколога или эндокринолога, чтобы нормализовать свой цикл. Думала, что все наладится, стоит ей только сбросить вес.

Антону нравилось, как она выглядит, несмотря на шуточки, которые он отпускал раньше. Единственное, за что он переживал, так это за ее здоровье.

А жесткие диеты — это точно не про здоровье. Поэтому он говорил, что когда придет время и Тася сама захочет немного похудеть, то нужно будет делать это с умом и постепенно.

Поэтому Тася особо не торопилась, погрузившись с головой в учебу и отложив все остальное на потом. Вот и результат.

С Антоном у них был период сплошной романтики. Они не съезжались, нарочно продлевая конфетно–букетный период как можно дольше, хотя в последнее время Антон все чаще и чаще намекал, что пора бы жить вместе.

Как он отреагирует на неожиданную новость? Но прежде всего, самой Таисии следует убедиться в верности слов старого доктора.

Выйдя на нужной станции, она первым делом зашла в аптеку и купила тесты. Много и разных. Придя домой, Тася поспешила в уборную.

Выйдя оттуда на ватных ногах, она прошла в свою комнату и упала навзничь на кровать. Две полоски. Две. Полоски.

Она положила руки себе на живот. Он действительно стал более выпуклым. Как она могла не заметить, что это уже не жир, а ребенок?

И как скоро он родится? Это будет мальчик или девочка? Что она будет делать с ребенком, если она ничего не умеет? Захочет ли его Антон? А что скажут родители? Так много вопросов и так мало ответов. Голова шла кругом.

Что делать? Она закрыла лицо руками, как будто от всех проблем можно спрятаться, если ничего не видеть.

Пролежав так полчаса, она все обдумала и приняла решение. Ополоснув лицо прохладной водой, она взяла сумку и вышла из дома.

Тася стояла на привычном месте на тротуаре, как когда–то тут стояла Нэнси Дрю, ожидая пока выйдет из здания парень, который занимал все ее мысли.

Вокруг мельтешили люди, спешащие по своим делам. Но Таисия никого не видела, кроме высокого блондина, который, увидев ее, расплылся в улыбке.

– Конфетка моя, ты что здесь делаешь? – он подошел к Тасе и, обняв ее, чмокнул в губы, – Что–то случилось?

Его лицо стало обеспокоенным, но Таисия, выдавив из себя искреннюю улыбку, сказала:

– Нет, все хорошо. Я просто проголодалась.

– Я тоже голоден, – сказал Антон, незаметно для посторонних погладив Тасю по груди.

– Я о еде, – засмеялась она, убрав его руку. – Перекусим?

Они зашли в их любимую кофейню, которая уже разрослась в полноценное большое кафе с обширным меню, и заняли столик у окна.

Заказав пару горячих блюд и салат, они с удовольствием поужинали, делясь друг с другом новостями и событиями, которые произошли за время, пока они не виделись.

Тася рассказала про сдачу дипломной работы, и Антон, искренне за нее порадовавшись, заметил, что наконец, вечерами Таисия будет свободной, и они смогу чаще встречаться у него дома.

Когда принесли счет, Таисия решилась на главную новость.

– У меня в духовке печется булочка, – сказала она, серьезно глядя в глаза Антону.

Он, ничего не поняв, на всякий случай переспросил:

– Ты, помимо диплома, еще и испечь сегодня успела?

– Булочка печется уже целых четыре месяца, – сказала она и положила перед Антоном снимок УЗИ.

Ей показалось, что Антон побледнел, и ему слегка поплохело. Он нервно сглотнул и, схватившись за стакан, залпом выпил воду.

Таисия, не понимая его реакции, от страха вообразила себе, что все плохо, и прямо сейчас разрушается ее с Антоном будущее. Она поднялась со стула, собравшись бежать прочь.

Бежать, пока хватит сил. Все равно куда. Подальше от него и того, что он сейчас скажет.

Но мысленно досчитав до пяти, она насильно усадила себя обратно. Не в этот раз. Она примет все, что он скажет. Выслушает смело и спокойно. По–взрослому. Что бы он ни решил, она больше не станет убегать.

Тася смотрела в глаза Антону. Тот, немного успокоившись, взял себя в руки и посмотрел на нее.

– Я хотел, чтобы всё было по–другому. Давно планировал, думал, как лучше сказать тебе об этом. Видимо, придется немного изменить планы.

Сердце Таси на миг оборвалось и, кажется, перестало биться. Все плохие сценарии в ее голове рвались воплотиться в реальность. Она начала глубоко дышать.

Антон, ничего не подозревая о буре, которая происходит в душе Таисии, порылся у себя в сумке и вытащил небольшую коробочку, обитую бархатом.

– Я не идеален. Может быть, не о таком, как я, мечтала ты и твои родители. Но знаю одно: я готов сделать что угодно, чтобы быть с тобой. Конфетка моя, я люблю тебя и прошу стать моей женой, – он раскрыл коробочку, и Тася увидела сверкающее в своем великолепии кольцо с голубым камнем, украшенное россыпью брильянтов.

– Несмотря на новость, что у нас будет булочка, я давно хотел, чтобы ты стала моей. Но теперь я хочу, чтобы это случилось немного раньше, чем прозвенит таймер на твоей духовке, – он смущенно улыбнулся. – Выйдешь за меня?

Тася только сейчас поняла, что окончательно и бесповоротно повзрослела, сумев преодолеть свои страхи. Она не испортила этот прекрасный момент своим бегством, и была вознаграждена.

Оставалось только сказать ему.

– Да!