Городская ведьма

Глава 1. Мортиса Кератри.

Есть ли на свете те, кто не рад современным технологиям? Умные колонки, телефоны, интернет – разве это не чудо? Разве это не облегчает жизнь людей? Наверное, многим действительно с ними проще. Многим, но не всем.

Девушка неторопливо поднималась по лестнице. Приветливая пожилая соседка в очаровательном берете, чуть покосившимся на копне седых волос, радостно заулыбалась, будто увидела очень доброго старого знакомого.

— Милая, откуда ты так рано бежишь?

Девушка подняла круглые зеленые глаза, полные искренней радости и удивления. Весь ее облик, начиная от больших очков и заканчивая нарочно небрежным пучком черных густых волос говорил о ее чистоте, невинности и добродетели.

— Как обычно, бабушка Люба, — голосок девушки был тонким, под стать нежному виду, — посмотрите, принесла вам молоко свежее, только с рынка, и творог.

— Ой, Тиса, да что ты, не стоило, — ответила женщина, но с большой радостью подарок приняла.

Пенсии – никак очередная шутка дьявола – были не шибко большими и свежее молоко в загнивающем буржуазном мире достать было невозможно. Всё в паршивых пакетах, пастеризованное и храниться может лет десять.

— Да ладно вам, баба Люба, — разулыбалась Тиса, — я рада, что могу вас порадовать. А то знаете же, у меня совсем никого нет, а так приятно иметь близкого рядом.

— Понимаю, — грустно покачала бабушка Люба головой, — ты заходи в гости, я пирог испеку на днях. Да даже просто чай с конфетами попить, а то ты последнее время пропадаешь. Работа навалилась на тебя навалилась как погляжу?

Женщина с сочувствием сквозь громоздкое пальто нащупала тонкие девичьи плечики, как будто на них действительно могло быть что—то тяжелое. Тиса едва заметно поежилась от прикосновения.

— Худющая, — вздохнула баба Люба, наконец, — одни глазища, как у ведьмы зеленые сверкают. Не мори себя голодом, а то нынче мода пошла до истощений себя доводить.

— Не буду, — звонкий смех казался таким ласковым и искреннем, что вибрировал в грудной клетке у каждого, кто его слышал, — ну, я побежала, а то работа не ждет.

— Беги милая, — баба Люба проводила ее ласковым и грустным взглядом. Жалко ей было девочку, переехала в большой город, одинешенька совсем: ни друзей, ни семьи. Хотя такая добрая и светлая девочка, молодая, энергичная. Невольно женщина вспомнила свои молодые годы, ох уж как она играючи взбегала по лестнице, не шла, а летала, не то, что сейчас. Восьмой десяток уже пошел и спина начинала подводить. Не побегаешь уже.

Тиса, улыбаясь отперла толстую железную дверь тремя разными ключами. Два совершенно новых, блестящих, а вот один старый, ржавый, поросший мхом она воткнула в глубокую скважину и силой повернула. Заскрежетал тяжелый замок, будто открывается десятитонная металлическая дверь. Родная квартира обдала запахом ели и лаванды.

Пришла. Медленно бегаешь. Долго ждем.

Шипение пронеслось по квартире едва заметным шелестом, но Мортиса хорошо понимала язык змей.

— Сейчас договоритесь и я без еды оставлю, — грозно прорычала она, тут же теряя изнеженный облик.

Очки в тонкой черной оправе наподобие лисьих глаз были с неприязнью отброшены на полку, пучок распущен, улыбка и всякая невинность стерта с лица. От прежней Тисы, как ее называла бабушка Люба, остались лишь большие зеленые глаза в обрамлении угольно черных ресниц.

В коридоре горело несколько черных свечей, намека на люстру даже не было. Пройдя в зал, девушка оглядела обстановку, будто пришла впервые. Перед ней стоял огромный дубовый шкаф, весь в сколах и царапинах из—за того, что его бесчисленное количество раз передвигали и перевозили. Последний раз нерадивые грузчики, протаскивая его сквозь узкий проем двери, отломали ему ножку, за что тут же поплатились порчей. В конце концов, единственное, что оставалось с ней со дня ее рождения был только этот дубовый шкаф. Книги старые, некоторые ветхие и почти истлевшие. Другие – на самой высокой полке – почти новые, едва тронутые, то чтиво, которое было практически бесполезно, но тем не менее чем—то приглянулось. В правом углу ближе к окну расположился широкий деревянный стол, на котором царил легкий беспорядок. Чернильница, перья, исписанные и скомканные листы бумаги. На окне висели разнообразные травы, высушиваясь под лучами солнца, которые, казалось, вообще никак не проникал в комнату прилипая к стеклам. Напротив окна стояло несколько террариумов без крышек, а в левом ближнем углу невообразимым чудом, будто из бетона, рос мощный и ветвистый вяз, с которого словно лианы свисали упитанные змеи.

Темно—зеленое свечение из соседней комнаты придавало мрачные очертания всему скромному жилищу, но Мортисе свет был не нужен, она вовсе свет терпеть не могла, ни солнечный, ни электрический.

Еду неси.

— Приказывать мне собрался? – резко ответила Тиса, — неси еду. В двадцать первом веке, знаешь ли, свежих мышей раздобыть практически невозможно. Не могу же я их сама бегать ловить?

Опять снег. Опять мертвое.

— Не надо тут возмущаться. Они замерзали живыми. Наверное.

Девушка достала из сумки пакет замороженных мышей. Змеи сползли с дерева и обвились вокруг пакета. Стрекот из сумки заставил зашевелиться еще одного обитателя этого странного места. Ящера. Он хищно огляделся в поисках звуков и не спрашивая дозволения добрался до сверчков в коробке самостоятельно.

Тиса, глядя на этот кошмар, тяжело вздохнула. Перед ее глазами в очередной раз открывались минусы цивилизации. Ужасающе мешало жить не только это, но еще и тягомотная возня с документами каждые лет двадцать—тридцать. И чем быстрее прогрессирует общество, тем труднее задача становилась. Теперь даже без второго паспорта никуда уехать нельзя было. А раньше плюнул на угольный карандаш и поставил в бумаге цифру какую заблагорассудится. А еще раньше просто пошел босыми ногами в соседнюю деревню и назвал имя какое хочешь, возраст какой нравится.

Предавшись на какое—то мгновение грустным воспоминаниям, Тиса вспомнила, что у нее разряжается мобильник и прошла в спальню. Кровать выглядела под стать убранству, единственное, что было как бельмо на глазу – розетка, неуклюже выглядывающая белой рожицей с двумя чёрными точками - глазами из-под табурета, который служил прикроватной тумбочкой. Тиса каждый раз морщилась будто брала что-то противное, но стоит отдать должное: плоская сенсорная светяшка была крайне полезна в некоторых ситуациях. Но в глубине своего сердца, она по-прежнему скучала по скрижалям и совам.

Сев на ветхое кресло, стоявшее у шкафа, она подобрала старую книгу, в которую невпопад были воткнуты листы. Мортиса бережно прошлась по листам руками, пробежала по строчкам пальцами, вчитываясь в заученный наизусть текст. Казалось, что вот он ответ – буквально на следующей странице, но стоило только ей заполучить в свою коллекцию очередной исписанный лист – загадка вновь ускользала от нее. Будто бы автор специально закрутил сюжет своей писанины так, чтобы читатель добрался до ответов на вопросы только в самом конце. Мортиса резко захлопнула книгу и замахнулась, со всей силы, чтобы швырнуть ее куда подальше, но замерла, скрепя зубами. Все-таки, достать эту дряхлую книгу, исписанную рукой самого известного царя израильтян, было крайне трудно. Она поморщилась, вспоминая как ненароком связала свою жизнь с отпрыском ада и гневно швырнула книгу на стол, принявшись бродить по комнате, распугивая от полупустого пакета змей.

Гневишься на судьбу свою, проклятое дитя?

— Давно я супа из змеиных тушек не делала, — тут же отреагировала на почти беззвучный голос своего питомца Мортиса, — сегодня ты, как никогда ядовит, Шеша.

Змей не раскрывая своей пасти, уставился немигающим взглядом на свою хозяйку. Выпустил несколько раз тонкий раздвоенный язык и принялся завязываться в угрожающий узел.

Мортиса рассмеялась неживым, зловещим смехом и обратилась к своему второму питомцу:

— А ты чего молчишь, Васуки? Никак язык проглотил?

Второй толстый питон, закончив трапезу отполз обратно к дереву, не обратив на девушку никакого внимания. Мортиса и на это позволила себе ухмыльнуться, ощущая пустую и совершенно никчёмную победу. Наверное, такие маленькие почти семейные перебранки отчасти подбадривали ее перед непростой встречей. Перебравшись в самый большой и густонаселенный город, Мортиса и без того была обескуражена. Конечно, быть противной и злой ведьмой в больших городах, подобно Москве – попроще, чем пытаться колдовать в каком-нибудь захолустье в Сибири, или упаси Верделет, среди очень верующих в нечисть, бурят. Тут никто особо ни во что не верит, в грех погружаются отчаянно и с улыбкой, якшаются со всякой гадостью легче, чем отказываются от утреннего кофе. Гуляя по самым оживленным местам мегаполиса, грязь души подмечается у каждого встречного. А знаменитые «патриаршие пруды» — место обитание булгаковского Воланда – по истине ад, развернувшийся на земле. Мортиса, тем не менее, принялась запихивать в сумку нужные ей для встречи вещи. Начиная от сложных металлических амулетов и оберегов, заканчивая ручкой, исписанными бумагами и треклятой книгой.

От ее дома до метро, которое она любила и ненавидела одновременно, идти было всего пять минут неторопливо шагая. Нацепив на себя очаровательную маску московской студентки и для пущего убеждения, надев очки, она, особо не встречаясь взглядами с прохожими, спустилась в подземное царство.

Метро было по ее ощущениям холодным. Особенно близким к темному и злому и ко всему прочему, насквозь пропахшим смертью. Это такой морозный запах, смешанный с кровью и сырой землей. Проносясь в туннелях, Мортиса изредка слышала голоса заблудших душ, а если поезд и тормозил по какой-то причине, то чей-то неприкаянный, переродившийся дух, ненароком очутившийся по близости, тут же к ней приклеивался.

Как и сейчас, вагон заскрипел, начал замедляться и затормозил. Скрипучий голос машиниста вяло попросил не беспокоиться, а Мортиса – сидя на крайней месте в центре вагона и прикрыв глаза, притворяясь спящей, ощутила пробежавшие мурашки от кончиков пальцев до самых лопаток. Нехотя, медленно, будто действительно пробудилась ото сна – открыла глаза.

Почему появляются такие не упокоенные души? Почему они бродят по земле и ни единое создание не забирает этих покойников? Мортиса краем глаза заметила движение. Полупрозрачное тело, избитое, искореженное, с неестественно—вывернутыми конечностями, тянуло к ней своей поломанные пальцы. Глазницы – пустые дыры в черепе, клоки волос – напоминание о том, что оно было когда-то человеком. Но самое интересное, что в этом существе теплилась капля души. Осколок, остаток или он действительно был таким малодушным, но почему-то за этой крупицей никто не пришел. Мортиса поморщилась и тяжело вздохнула. Едва она зацепила существо взглядом, на сломанных ногах, отвратительно изгибаясь под неведомыми углами, оно поплыло в ее сторону, протягивая тонкие, безжизненные руки. Возведя глаза к потолку поезда – глупая человеческая привычка, прилипшая к ней от бабушки – Мортиса натянула шарф до самого носа и ее глаза загорелись темно-зеленым огнем. Блеснули, заискрились, но люди, занятые своими телефонами, подняли головы только в тот момент, когда в вагоне на миг, потух весь свет. Темные тонкие цепи окутывали духа, не давая ему дотянуться до Мортисы. Теперь она с вызовом посмотрела в блестящие искорки души на обезображенном лице и прошептала: изыди на суд по делам своим. С неприятным шелестом, почти визгом, закладывающим уши, душа испарилась, оставив после себя ауру нечестивого изгнания. Мортиса отмахнулась от дурного запаха и достала из сумки достаточно большой кварцевый камень, блекло-зеленого цвета. Сжав его в кулаке, девушка сосредочилась и вернула его в сумку лишь тогда, когда сердцевина камня заметно потемнела.

Молчаливо шагая по серой дождливой Москве, девушка наслаждалась видами и ощущениями. Этот большой, грешный город оказался куда приятнее, чем она думала, когда переезжала. Наверное, потому что здесь гораздо меньше солнечного света, чем в ее прошлых местах пребывания. Мортиса, задумавшись, ядовито усмехнулась, вспоминая один крайне страшный солнечный день. Прошло уже более восьми сотен лет, а она его помнила, будто он был вчера. Откинув лезущие не вовремя мысли, девушка подняла голову и нашла глазами знакомую вывеску: «магазин маленькой ведьмочки». Поморщилась, как и всегда, когда тут бывала. Пропустив двух парней, явно считавших себя колдунами с темной подводкой на глазах и в кожаных пальто, неприметно пошла за ними, поднимаясь на второй этаж с низкими, даже для ее роста, потолками. В магазине пахло травами, свечным воском и благовониями. Резкие запахи не понравились ведьме. Ведь сушеные травы редко так пахнут. Заставленные всякой атрибутикой полкой, делали и без того небольшое пространство совсем узким. Люди толпились, толкались локтями и с интересом рассматривала фигурки разных существ. Начиная от ангелов, заканчивая…

— Смотри какая смешная, — она встретила темные, почти черные глаза мужчины, сверкнувшие хитрецой.

Если бы тут был хотя бы один плохенький ведьмак, колдун или волхв, он бы волосы на голове начал рвать и кинулся бы прочь от гнетущей тяжелой энергии этого человека.

— По-моему, похож, — змеиным шепотом откликнулась девушка.

— Да? Тогда ты знаешь что-то, чего не ведаю я. А такого, старая карга, быть не может, — он лукаво, почти ласково улыбнулся.

Мимо проходившая девушка усмехнулась, бросив взгляд на Мортису. Хорошо, что люди такие не верующие, хотя и бродят по подобным местам, считая себя особенными. Ведьма нервно дернулась. За очками блеснул недобрый взгляд.

— Бес ты треклятый, лучше давай быстрее к делу, тут дышать нечем.

— Тихо, злюка, я редко бываю среди людей, мне хочется подольше насладиться этой, — он насмешливым взглядом обвел посетителей, — этой злачной атмосферой. По ним бы в твое золотое время все апостольские легаты плакали.

Мортиса прищурилась, внутренне стягивая свои мысли в клубок, переживая, что мужчина может добраться до потаенных страхов. Поставив нелепую статуэтку Бафомета за баснословные деньги, он, наконец, посмотрел на девушку серьезно.

— Ладно, Морти, давай к делу.

— Не называя меня так, Дима, — усмехнулась она, но, к ее сожалению, ничуть не задела мужчину.

— Дмитрий звучит представительней, конечно, — пожала плечами он и подмигнул ей, — но тем не менее, готов перейти к сути дела. Ты, конечно, наверняка слышала, что сейчас какое-то наводнение всякой нечести.

— Ты имеешь ввиду себя или...? – Мортиса не стала продолжать.

— Скорее тебя, чем себя, я не могу считаться «нечистью».

— От чего же? Ты разве не нечестивое создание? – девушка усмехнулась, наблюдая за тем, как выточенное прекрасное лицо собеседника скривилось.

— Если вам нужна свеча от всяких нежелательных существ, то могу предложить свечи со зверобоем или травы, если нужно окурить помещение, — вмешалась в разговор девушка-консультант.

Втиснувшись в узкое пространство между говорящими, она с интересом сверкнула глазами в сторону Дмитрия. Он притягивал взгляды. Конечно, не могло же такое великолепное и тщеславное создание выбрать себе менее привлекательную внешность. Темные, почти черные глаза, такие же чуть вьющие волосы. В меру грубоватые черты лица, мужественные и точеные. Легкая ухмылка и высокий рост. В общем все, на что обращают внимание большинство женщин.

— Да, спасибо, мы еще посмотрим, — закатила глаза Мортиса, разрывая их долгий зрительный контакт.

— Ревнуешь?

— Кого? Тебя? – Мортиса едва сдержалась, чтобы не расхохотаться в голос, — даже и не надейся. Сам знаешь, что любить такие как я не способны.

— Да, удивительно, но этим мы с тобой схожи, — Дмитрий вздохнул, — ладно, к нашим баранам. Тут у нас развелись новые любопытные бесы. Ты даже не представляешь какие.

— Сомневаюсь, что это что-то славянское, — покачала головой Мортиса, хватая для вида с полки черную толстую свечу.

— Ты права, это непривычная локация для данной нечисти, но, увы, сейчас такое время, что я уже ничему не удивляюсь. Слышала про кицуне?

— Кицуне? Здесь? В сердце России—матушки? Шутишь?

— Не шучу, — лицо Дмитрия стало строгим и непроницаем. Действительно как будто ему было не до шуток.

— Ладно, допустим, что от меня требуется? Как всегда?

— Да, полный спектр услуг, однако, в этот раз, думаю, что ты не обойдешься без помощи.

— Мне? Помощь? Ты явно болен. Я сама в состоянии справиться с чем бы то ни было, — девушка сердито впихнула свечу на полку и приняла угрожающий вид.

Аура, видимая только им двоим, подернулась. Дмитрий ощутил, как к нему потянулись коварные и ловкие щупальца ее силы, но он лишь усмехнулся. Пусть она среди своих – долгожитель, для него, учитывая возраст, она была словно малое дитя.

— Прекрати, Морти, — отмахнулся он, — я серьезно. Ее вряд ли получится выгнать с прокормленной территории. Нужно ее убрать. Конкретно убрать.

— Убить что ли? – Мортиса скрестила на груди руки, не обращая внимания на то, что своим возгласом она привлекла любопытные глаза и уши.

Дмитрий, мягко улыбаясь всем внимательным, потянул ее в сторону выхода, доставая из воздуха зонт.

— Да, Мортиса, ее придется убить, — наконец сказал он, когда они вышли из душного и тесного помещения. — По моим источникам, хвостов у нее не меньше восьми, а значит, что она лет так на 300—400 старше тебя, моя милая.

— А почему источники такие не точные?

— Потому что жили недостаточно долго.

— Помилуй Кали, она что, сожрала твоих подручных бесов? – Мортиса злобно прыснула, — а я-то все думаю, зачем ты меня заставляешь этой грязной работой заниматься. А тут оказывается вот оно что.

Дмитрий резко толкнул ее в переулок, где практически не было людей и угрожающие навис. Прежде красивое лицо потрескалось, проступила темно—красная, как венозная кровь, кожа. Глаза заволокло серой дымкой, а темная сила облепила его со всех сторон так густо и плотно, что угадывались очертания его настоящего облика. По истине пугающего. Но Мортиса не позволила себе страха, лишь вызывающе оскалилась.

— Твое дело молчать и делать, ведьма.

— Делаю-делаю, — все же уступила девушка, — про молчать – в договоре, знаешь ли, не было. В следующий раз, лучше бумаги составляй.

Дмитрий оправил выбившуюся рубашку и принял прежний притягательный вид, откинув со лба упавшие пряди. Они зашагали по узкому переулку, продолжа свою прогулку.

— Лучше не выводи меня из себя, ведьмочка. Я только прикидываюсь добреньким, — Дмитрий бросил на нее загадочный взгляд, но Мортиса даже не повернулась в его сторону, — я знаю, где кицуне обитает, помогу тебе ее убрать. И кое-что нужно будет сделать еще.

— Так-так, — откликнулась девушка и скрестила руки на груди, замедлив шаг, — интересно, чем еще заставишь заниматься. Я требую предоплаты.

— Предоплаты? – Дмитрий обезоруживающе улыбнулся. Подняв согнутую руку между его указательным и средним пальцем, появился лист заветного дневника. Мортиса тут же потянулась к нему, но мужчина поднял листок повыше. Зонт завис в воздухе. Одним быстрым движением, мужчина разорвал лист на четыре части, чем вызвал на лице ведьмы бурю эмоций – начиная от гнева, заканчивая ужасом. И благородно отдал убогий кусочек.

— Кстати, Морти, бумага заколдована, так что между собой кусочки не склеятся.

— Ты, — выдохнула девушка с небывалой яростью, — будь ты проклят, косматое чудовище! Я тебе устрою такую жаркую жизнь, что по прежнему обиталищу скучать будешь!

Дмитрий, глядя на ее багровое перекошенное от гнева лицо, радостно, заливисто рассмеялся.

— Милая, я и так уже проклят, меня ничего не пугает.

— Что бы ты помер, скотина, — не унималась ведьма при этом нежно разглаживая драгоценный лист бумаги, — ты не представляешь, что натворил!

Дмитрий внезапно успокоился, будто вспомнил что-то печальное и тревожащее.

— Ладно, остальные три кусочка получишь, как только выполнишь задание.

— Не буду я его выполнять!

— Будешь-будешь, — покачал головой мужчина, — ты же договор не с банком подписывала, а с Адом, никуда от его исполнения тебе не деться. И еще долгое-долгое время. Страниц-то у меня много.

Мортиса бережно держала в ладонях кусочек, ощущая, как внутри все переворачивается и на место злости приходит грусть, тоска и боль. Холодные капли дождя коснулись щек и замерли на лице, будто ее слезы. Другого быть не могло. Ведьмы не способны плакать. Несколько раз глубоко вдохнув, девушка спрятала рваный клочок в сумке и собрав всю волю в кулак безропотно встала под зонт к мужчине.

— Так понимаю, разговор можем продолжить. Хвосты кицуне, как, впрочем, и ее мех, достаточно редкий магический ресурс, так что первое – заставить обратиться, второе – убить, а третье – ты сама догадаешься или сказать?

— Догадаюсь, — процедила сквозь зубы Мортиса, — только боюсь, что лисьей шкуры даже со всем хвостами на шубу тебе не хватит.

Дмитрий улыбнулся и покачал головой.

— Ты права, но мне нужны только варежки. Говорят, что в Москве зимы тоже бывают холодными. Вряд ли, конечно, такие как в Якутии, но все же.

Мортиса обхватила себя руками в успокаивающем жесте. Задание ей не нравилось, но у нее действительно выбора не было.

— Ладно, скажи только где искать.

— Тебе станет смешно, когда я расскажу.

Мортиса зашла в квартиру и скинула с себя свой образ: распустила пучок, сняла очки, шарф и со злостью пнула очаровательные девичьи ботиночки. Змеи, ощущая не доброе расположения хозяйки, замерли на своих местах, предпочитая в такой час не попадаться ей под горячую руку. Громко протопав из коридора в свое логово, она с неприсущей нежностью достала книгу и разгладила побитый жизнью кусочек. Текст был почти не читаем. Неровный, дрожащий размашистый почерк. Странная смесь языков, капли дождя и размытые чернила – скорее всего, даже если она и получит остатки, то ей не удастся перевести эту страницу. Сев за свой стол, девушка склонилась, выводя на пергаменте тонким гусином пером знакомые буквы. И спустя некоторое время, ей поддалось лишь одно слово. Оно так больно завибрировало в ее мыслях, что едва не накатила тошнота. Нефеш. С иврита – душа. У евреев вообще с душами все сложно. Есть три вида, которые в неверном переводе могут обозначать одно и тоже, и тем не менее истинно различаться. Руах – дух, что остается после смерти, Нешама – что-то вроде сущности, то, что делает ее особенной. И, собственно, Нефеш – душа, которая может попасть в Шеол – царство мертвых. Разгладив обрывок рукой, девушка спрятала ее в дневник в месте с перечерканным листом и отправила на полку. Теперь ей предстояло разработать план для выполнения чертового задания. Зависнув с пером в руке над чистым листом, девушка нахмурилась. Интернет оказался весьма кстати, Мортисе даже удалось найти некоторые ответы на вопросы. Например, стало понятно откуда японским духам появиться в России. Спасибо влиянию культуры другой страны! В преддверии всяких мультяшных фестивалей, людские создания возымели чудную привычку переодеваться в разных персонажей. Некоторые настолько вдохновлялись заграничными сказками, небылицами и монстрами, что взывали к ним, молились, переодевались и всячески подражали. Мортиса хохотала на всю квартиру, когда читала про то, как люди мечтали стать кицуне, влюбиться в подобного оборотня или что-то в таком духе. Люди нынешнего времени вообще романтизируют все, что можно. Даже дьявола. Но вот настолько проникнуть в другую культуру, чтобы устраивать фестивали, которые привлекают духов из родного места – сюда? Это сильно. Мортиса встала из-за стола и прошла на кухню, где стоял черный, перепачканный в разных странных субстанциях котел. Поморщившись, девушка с крайне печальным выражением лица принялась отчищать его до блеска. Если бы не это треклятое задание, то она бы ни за что не стала подобного делать. Котел был настолько пропитан магией, тяжелой и слишком разной, что теперь приходилось опускаться до чистки руками. Потому что противостоять впитавшимся стихиям было так сложно, что на магическое очищение могло уйти слишком уж много сил. В общем, это было сродни борьбы со своим отражением, да еще могло и случайно расколоть котелок, если внезапно уничтожить не совсем ту магию, что прокралась в трещинки его барьера. Оттерев пот с лица, девушка стукнула котел, но потом, будто одумавшись тут же его погладила. Мол, она это не со зла. Просто задание бесит. Залила в него почти до краев чистой воды и выудила из сумки потемневший камень, который использовала в метро. На нем можно было бы проверить снадобье.

— И так, — потерла руки Мортиса, раскрывая шкаф с бесчисленным количеством скляночек и стопочек с травами, — посмотрим, что у нас тут есть.

Послушались активные шебуршания, от чего вся домашняя живность потянулась поближе к хлопочущей ведьме.

— Крапива, — задумчиво бормотала Мортиса, — не подойдет. Зверобой? Нет, не то. Может быть шалфей? Хм, тоже не то, я же с ней не дома ругаться буду.

Смотрите-ка — раздался не слышимый человеческим ухом шепот змеи Васуки – копается дитя, ищет травы. Демонов изгнать из себя хочешь?

— Ой, не лезь, — отмахнулась девушка, перебирая маленькие веники.

Возьми то, что растет на окне – прошипел Шеша.

— Не трогай. Это на Иван Купалу, — Мортиса задумалась, — хотя у меня где-то были заготовки Адамовой Головы. Где тут у нас? А, вот. Мордовник обыкновенный подойдет. Отложим. Но этого мало как-то. Надо еще что-то такое очищающее, но не слишком агрессивное.

Можжевельник бери, покуда облик собралась скидывать – подсказал Васуки.

— Кстати, хорошая идея. Не слишком агрессивно и не очень слабо, — кивнула Мортиса и извлекла засушенную веточку вместо с настойкой, — вот, чувствую сразу в таких ситуациях, что не зря кормлю.

Змеи свернулись клубками на тумбочке с интересом наблюдая за колдовством. Мортиса шептала и напевала слова, то грубым, то нежным голосом, приказывая и прося, наставляя и повелевая. За ней было любопытно наблюдать даже таким мудрейшим животным. Ведьма закончила и разлила остатки зелья по флаконам. Порылась в шкатулке с заговоренными украшениями и извлекла причудливое, антикварное зеркало в обрамлении на тонкой серебряной цепочке. Шепча свои магические песни, она осторожно, не касаясь жидкости руками окропила амулет. Остатки вылила на камень. Он неярко сверкнул, впитывая в себя жидкость, запузырился, покрываясь чернотой, что до этого клубилась внутри и посветлел, как прежде.

— Повезло, что сегодня новолуние, — вздохнула Мортиса, прибираясь, — а то черта с два все прошло бы гладко, а силы перед боем тратить не хочется.

Засунув в черную сумку все приготовленное, ведьма, наконец, отправилась спать. Конечно, в запасе для подготовки было еще несколько дней. Она это время точно не упустит и поднакопит сил, но было бы лучше, будь у нее неделя или даже две.

Глядя в темный, покрытый мхом потолок, девушка ворочалась, думая даже принять отвар из сон-травы. Не давало ей покоя вся эта ситуация уже который год. Удивительно даже, как она смогла встрять в такую серьезную проблем, как контракт. Глупость, конечно – убеждала себя она. Что ей оставалось? Выхода не было. Но от этого легче не становилось совсем.

Это было в 1996 году. Мортиса шагала с слишком уж с легкой ношей для такого далекого путешествия. Укутанная, пряча лицо и темно-зеленые искрящиеся глаза от солнца, она сверилась с обветшалой картой.

— Так-так, — прошептала она, — вот тут восток. Тут Холм. Значит река Кидрон там.

Мортиса поморщилась, глядя на побитую временем крепостную стену Иерусалима. Обогнув ее и протиснувшись сквозь развалины, девушка сжала черный крупный амулет на шее и принялась ему что—то нашептывать. Благодаря этому окружающие люди не обращали на нее совершенно никакого внимания, таращась изредка будто сквозь. Добравшись до восточной части, девушка снова развернула карту и поторопилась по неизведанным тропам дальше. Туда путь никто не знал, кроме нее и карты. Раньше еще владелец карты знал, но теперь владельцем была она, а другой человек мигом позабыл, что владел чем—то таким когда—то.

И почил царь Соломон с отцами своими и погребен был в городе Давида, отца своего… — так гласила одиннадцатая глава третьей книги Царств.

Расплывчато, конечно. Повезло найти карту, иначе бы место обитания Соломона так и осталось бы тайной, погребенной под толстым слоем земли. Но уж таким созданием была Мортиса, если что—то ведьме нужно было добыть, она это сделает, чего бы не стоило. Правда, тогда, она не могла даже предположить какой ценой обойдется ей это путешествие.

Открыв для себя проход в его место упокоения, ведьма ощутила невероятное давление, какого не испытывала, пожалуй, никогда. Угрожающая мощь струилась из каждой щели, пуще надоедливого солнца, что тянуло свои лучи к земле. Сопротивляться этой гнетущей энергии, было тяжело. Держать проход открытым, чтобы не завалило обратно, еще и опасаться захвата тела иной силой – ее просто не хватит на все и сразу. Тяжело ступая по грязной плитке, девушка, сжимая зубы и кулаки, быстро изучала все, что мог охватить ее затуманенный от боли и усталости взгляд. Колбочки, скляночки, истлевшая бумага. Взгляд привлекла единственная толстая книга, которая, не смотря на время, хорошо сохранилась. Мортиса потянула к ней руки. Силы покидали ее суть с каждой секундой, в голову пробирались громкие злые голоса, которые ругали ее на иврите. Она многие языки знала, в том числе и этот. Перед глазами потемнело. Едва шевеля губами, она потянула руки к заготовленной крови. Верила, что с этим точно справится. Даже люди, которые не обладают сильными чарами способны вызывать темные силы. Она справится.

Темные круги перед глазами начали расступаться. Камни с грохотом, засыпавшие проход, не тронули ее. Девушка хотела перевести дух, но замерла, так и не решившись выдохнуть. Тяжелая аура исчезла, будто ее и не было, был ли тому виной гость или ведьмовские силы настолько истощились, что она на некоторое время стала нечувствительна?

— Какой неграненый алмаз попал в мои руки, — высокий красивый мужчина рассмеялся и от его бархатистого голоса по спине Мортисы пробежались мурашки, — куда же ты полезла, маленькая ведьмочка? Столько лет прожила под лучами солнца и решила, наконец, сотворить что-то совсем уж дикое.

— Назови свое имя, демон, — прошептала девушка, силясь встать.

— Тихо, дорогая, — рассмеялся он вновь, — посмотри на себя. Круга нет, как и сил. Признаться, едва поспел, чтобы камень твою головку прекрасную не раскроил.

— Поспел же, — прошептала она, — назовись.

— Ты сейчас не в том положении, чтобы мне приказывать, — мужчина огляделся, — столько воспоминаний это место навевает. Честное слово, как мы ждали того дня, когда наконец, эта свистопляска закончится. А он возьми, представь себе, ведьмочка, возьми и как попади в Рай. Мы несколько лет готовили особенные испытания этому человеку, а он ускользнул из наших ручек. Жалость-то какая.

— Решил поплакаться?

— Какой же скверный у тебя характер, — закатил глаза мужчина, — Мортиса Кератри, правильно понимаю? Та самая, очаровательная, первородная ведьма.

— У меня нет фамилии, — девушка все-таки встала, но выпрямиться пока не могла, — фамилии во Франции появились лет так через триста после моего рождения.

— И все же, ты долгое время так везде и представлялась, — мужчина принялся ходить вокруг нее, — можешь называть меня так, как велит тебе душа, — помедлив, он коварно улыбнулся, сильно согнулся чтобы заглянуть в ее перепачканное бледное лицо, — ты уж прости, совсем забыл, что души у тебя нет. Ладно. Представлюсь, так уж и быть. Я Великий князь ада, повелитель восьмого чина демонов и имя мое – Астарот.

Мортиса выдохнула резко и нервно. Не думала, что ей, бездушной, заинтересуется адский князь. Адский князь, который был одним из сильнейших серафимов Солнца.

— Не могу сказать, что знакомство приятное, — прошептала девушка.

— Ой, зря ты так, — беспечно махнул он рукой, — мы, между прочим, любим таких созданий, как ты. Все—таки первородная. Редкость в наше скучное время. Повезло, что август, как раз мой месяц. Ты, кстати, из катарок, верно?

— Я из Лангедока, там в основном были катары, конечно. Весь юг Франции в то время был ими усеян, — Мортиса неласково посмотрела на Астарота, — ты и сам должен хорошо все обо мне знать.

— Конечно-конечно, — тут же встрепенулся мужчина, — я-то все знаю, но так любопытно тебя послушать. Все-таки, одиннадцатый век! Давненько было. Тебе уже за восемь сотен перевалило. Хорошо свое детство помнишь или память у тебя не такая долговечная?

Мортиса поморщилась, будто бы ей сделали очень больно. Сжала зубы, скривилась, но промолчала. Угрожать демону расправой в ее положении было глупо и неоправданно рискованно. Действуя впопыхах, она действительно, даже не оградилась от него солью. Хотя что этому дьявольскому великому отродью соль? Это так, примочка от бесов и младших.

— Мда, — он вдруг стал трогательно-грустным, — наступил на больную болячку? Вспомнился альбигойский крестовый поход? Инквизиция, Папа Римский – кошмарное было время, наверное.

Мортиса, наконец, смогла прийти в себя и принять прежний непроницаемый вид. Скрестив руки на груди, она пронзала демона едким, злым взглядом, надеясь, что это остановит бурный поток слов.

— Ладно, ведьмочка, давай перейдем к сути, — наконец сдался демон, — ты мне задолжала. Как минимум за вызов. Потом – спасение и, наконец, — демон обернулся, глядя на заваленный выход, — тебе еще надо как-то выбраться, правильно?

— А что, вызов платный? – усмехнулась она, — я думала, что это за счет заведения оформляется.

— Нет, милочка, книжки другие надо было читать, — развел руками демон, — за все нужно платить, так или иначе. Даже за звонок другу. Я бы может и простил тебе пару мелочей, но взять с тебя особо ценного нечего. Кроме жалких осколочков души, что ты мне можешь еще предложить?

Мортиса поджала губы. Был у нее один козырь, припрятанный в рукаве, но использовать его сейчас с возможными рисками для себя сильно не хотелось.

— Так-так, — демон, повторяя за собеседницей сцепил на груди руки и вновь принялся расхаживать из стороны в сторону, — что-то у тебя все-таки есть значит. Или ты думаешь, что меня интересует дневник моего старого друга?

— Ты имел ввиду хозяина? – тут же уколола его ведьма, о чем мгновенно пожалела.

Истинный облик демонов всегда пугал. Видишь ты его первый или сто первый раз – не важно. Тем более все они выглядели по-разному. Высших же в основном объединяло одно: темно-красная кожа. Мортиса вспомнила, что в одной из книг ведуньи, она прочла любопытную теорию, мол, ангельская кровь кипит в их жилах каждый миг после изгнания, от того кожа, будто налитая кровью или сожженная, такая красная. Их истинный ангельский дух противится аду. Мысль за мыслью скользили друг за другом, будто на ее шее не сжималась крупная мужская рука. Наверное, у ведьмы действительно не было души, потому что страшно ей не было. Знала, что Астарот не убьет ее, даже если захочет. А значит, что все-таки она могла бы стать ему полезной. Демон и правда отпустил ее, приглаживая растрепавшиеся темные волосы.

— Ладно, это ты хорошо уколола, вызов бесплатно. Платить за все остальное чем будешь?

— Я хочу заключить с тобой контракт, — наконец выдавила девушка осипшим голосом.

— А вот это уже интересно, — его взгляд полыхнул алым, — давай попробуем обсудить условия.

Мортиса стерла холодный пот со лба. Сон, навеянный беспокойством, растворился в рассвете.

— Надеюсь, что сегодня не будет никакого солнца, — просипела Мортиса и с испугом схватилась за горло.

Наверно, от долго молчания голос хрипел. Душил же ее Астарот в 96, а не сегодня ночью. Или она на это просто надеялась.