Города в поднебесье

Глава 1

В которой рассказывается о том, как глупо я жил, как глупо умер и как глупо получилось потом – хотя я надеялся, что все глупости моей жизни уже закончились.

Помню, когда я был маленьким, то считал, что живу нормально. Как и все остальные дети. Я потом ещё долгие годы пытался снова поймать ощущение «нормальности жизни». Это ведь просто внутреннее ощущение, но оно помогает смириться с тем, что всё идёт через одно место. Честное слово, вот когда ты об этом не знаешь, то и не переживаешь из-за странных ситуаций, ещё более странных происшествий – и всего такого прочего…

В первый раз с тем, что я какой-то не такой, как все – и не со знаком «плюс», а со знаком «минус»! – я столкнулся в первом классе школы. Когда пять раз подряд опоздал, потому что застревал в лифте. В школу тогда, в первом классе, меня водила бабушка, и она всегда отправляла меня в кабинет одного: не считала нужным общаться с моей учительницей. Я как сейчас помню момент, как вхожу в пятницу, опоздав на первый урок, а наша Анна Валентиновна (на всю жизнь запомнил её имя-отчество) смотрит на меня эдак насмешливо и говорит:

- Что, Малышев, опять застрял в лифте?

И весь класс хохочет, а кто поглупее – и пальцем на тебя показывает. А ведь ты и в самом деле застрял… В пятый раз. В одном и том же стареньком лифте…

- А что же ты, Малышев, по лестнице не ходишь?

Ну маленький я ещё был, чтобы объяснять, что по лестнице бабушка не может!.. Даже с третьего этажа ей тяжело спуститься.

- Садись, фантазёр!

Фантазёр – проклятое прозвище, намертво закрепившееся за мной с тех самых пор. Кто-то скажет – хорошее прозвище, красивое. Но вы просто не знаете, как его произносили те, кто меня тогда знал. Ведь одно и то же слово в русском языке можно произнести совершенно по-разному. Важны и интонация, и выражение лица, и мимика, и тон голоса… Всё важно…

А ведь случались в моей жизни глупости и раньше. Ещё в саду, я помню, были у нас старые качели – на четырёх детишек. И всем на них качаться запрещали, но не всегда воспитатели могли уследить. Три года на них все качались, стоило только отвернуться. А я не качался – не хотел злить воспитателей.

И стоило мне в первый раз на них залезть, как они обрушились вместе с четырьмя детьми. Все расплакались, хотя отделались лишь ссадинами и ушибами, а я сижу и молчу… Оказалось – трещина в правой руке. Правда, это выяснилось уже потом, а остаток дня меня просили не выдумывать и вести себя нормально. Я ходил и терпел. Скандала не случилось, потому что это был последний день в том садике. Моя семья как раз переехала в другой район…

В новом садике нам поставили новые шкафчики, и только мой постоянно ломался. Мои любимые игрушки постоянно пропадали и терялись, мои любимые вещи рвались, а если в моей жизни что-то случалось – то обязательно так, что нарочно не придумаешь… Это было с детства, если верить рассказам папы и мамы. С детства… Что я невезучий, я понял ещё в первом классе – и вот это знание мне точно не было нужно…

Я вылетел из школы в девятом классе, потому что меня подставили одноклассники. Они-то просто хотели свалить вину за своё хулиганство, но в итоге дело дошло до отчисления и детской комнаты милиции. Нет, потом всё раскрылось, и меня оправдали – но всё равно отчислили… Чисто на всякий случай… Я был тем неудачником, кому не досталось места в ПТУ поблизости от дома – пришлось мотаться на другой конец города. Но даже в ПТУ я не задержался надолго: вылетел с треском – хотя дураком не был, отнюдь...

Я ждал армии, но меня не взяли. Я влюблялся в девушку только для того, чтобы прийти на первое свидание, попасть в глупейшую ситуацию – и больше никогда с ней не разговаривать. Я устраивался на работу лишь для того, чтобы с треском вылететь или прийти к закрытым дверям фирмы-банкрота.

Я привык и научился жить с этим к своим огромным двадцати годам…

Я даже работал уже почти год на складе грузчиком…

И я умер самым глупейшим образом. Нелепейшим образом!.. Я даже не знаю до сих пор, что было в этом проклятом ящике! Какой-то механизм, который зачем-то запустился (хотя и не должен был), разворотил ящик (хотя вроде бы не мог) и загнал мне совершенно тупую трубку в бедренную артерию… Трубку! В бедренную артерию! И ведь даже больно не было – наступил болевой шок.

- Да ладно! – сказал я, оседая на пол и пытаясь остановить хлещущую кровь.

Ах, да, я ещё подёргался, когда в этом агрегате замкнуло электронику, и меня приложило током… А когда я пришёл в себя, спасать меня было уже поздно. Прибежавший на шум охранник склада вызвал скорую, но я её так и не дождался – отрубился.

Из-под потолка я смотрел, как бригада реаниматоров пытается вернуть моё тело к жизни. И ждал, когда же, наконец, откроется туннель, про который все рассказывают. А потом меня в него засосёт, и я снова встречусь с умершей бабушкой и погибшими в отпуске родителями.

Когда я умирал там, на складе, мне было очень жалко так никчёмно окончившейся жизни. А ещё я самого себя очень жалел – ведь только жизнь начала налаживаться! А когда уже висел под потолком, хотелось засмеяться: хорошист, спортивный парень, устроился грузчиком работать – это налаживается, да? Как я ещё рассудок-то сохранил со всеми этими странностями…

- Не старайтесь, ребята! Вы и сами можете пострадать, возясь со мной! – попытался докричаться я до реаниматоров.

Понятное дело, они меня не услышали. А я стал размышлять над вопросом: что же там, впереди? Больше не было жалко тело, что валялось на медицинском столе, не было жалко неудавшейся жизни, и вовсе не было страшно – просто очень любопытно.

Вдруг я почувствовал, как меня куда-то тянет, и радостно позволил потоку меня подхватить (не хватало ещё посмертие провести призраком, как в старом фильме про доброе привидение!..). Я радовался классическому тёмному туннелю и свету в конце…

Вот ровно до того, как то ли увидел, то ли услышал сообщение:

Системная ошибка!.. Маршрут переноса изменён!.. Обратитесь за разъяснением к Хранителю Миров!.. Внимание!.. Маршрут переноса изменён!.. Конечная точка неизвестна!.. Вы перенаправлены!.. Критическая ошибка!..

- Стой! Стой! Куда, твою мать?! – беззвучно заорал я, когда меня затянуло в сторону из столь желанного коридора. Куда-то туда, где света в конце явно не просматривалось. – Верни меня на мой путь!

Это твой путь!.. С возвращением!..

Я снова ощутил своё тело… И очень твёрдую землю под собой, на которой разлёгся носом вниз…

А потом рядом вспыхнули яркие неоновые огни и принялись неистово мерцать.

- Нет!.. Верните меня! – жалобно попросил я, поднимаясь на ноги.

«И ведь даже сраное посмертие не задалось, Фант! Что с тобой не так?!».

Да, с годами я принял своё прозвище. Фантазёр, Фант… Оно заменило мне имя. Я и сам стал себя так называть. Почему-то это помогало мне заякориться в реальности…

- Вместо классики с апостолами и Богом я попал… в РПГ?!

Ну, наверно, в РПГ. Потому что в реальной жизни на периферии зрения не болтается какой-то шарик, на самом донышке заполненный чем-то золотистым – а ещё логи не выскакивают, и новорожденных никто не приветствует сообщением…

Добро пожаловать на Терру – землю счастья и радости! Здесь каждый обретёт то, что хотел обрести, но не мог. К сожалению, в данный момент все смотрители заняты и не могут начислить вам жизненной силы, но на первое время вам должно хватить трёх сотен единиц.

Постарайтесь не тратить их понапрасну и не рисковать собственной жизнью. Ведь возрождение в круге обойдётся вам в сто единиц. И не забудьте взять комплект одежды для новичка на складе!

Запрос на связь поставлен в очередь под номером 1 043 435 342 956 452

- И даже РПГ мне досталась сломанная! – возмутился я, прочитав сообщение. – Квадрильон сообщений? Серьёзно, да?!

Я осмотрелся и понял, что стою на вершине лысого каменного холма, посреди руин какого-то древнего строения. Вокруг холма, куда ни кинь взгляд, простирается лес – густой, тёмный и наверняка непролазный. И я, конечно же, голый, а склада поблизости не наблюдается. Кто ещё мог попасть в такую историю, кроме Фанта? Да никто не мог!..

Итак, я живой, голый, посреди леса, в сломанной РПГ, наблюдаю за закатом огромного багрового светила, а надо мною сразу три луны видны – кто-то скажет, что хреново быть мной. А я скажу, что это ещё были хорошие новости… И они закончились. И вот теперь я жду плохих новостей. Если бы рядом оказался кто-нибудь азартный, я бы сейчас выиграл спор. Вообще мне по жизни только в спорах на своё невезение и везёт…

Рык какого-то зверя в лесу спугнул сотни птиц, заставив их подняться над деревьями. Вот это и были они – плохие новости. Я стоял и, ёжась, смотрел на лес, пытаясь придумать, что мне теперь делать. Мне уже хотелось есть, пить, а впереди была ночь. И ещё неизвестно, сколько здесь продлится ночь.

А ещё я был уверен, что если бы все после смерти попадали в РПГ, то у всех были бы классические характеристики, классические навыки – и строгая система, которая за всем следит. Но в моей РПГ всё будет совсем не так… Здесь вообще ни хрена не будет!.. И пока так оно и есть. У меня есть лишь какой-то полупрозрачный шарик, в котором на самом дне что-то болтается. Подозреваю, что это энергия жизни, но нигде не подписано…

Просто умру ещё три раза, и теперь уже нормально! Ведь должно мне не повезти – и наверняка не повезёт. Точно говорю! Надеюсь, смерть будет быстрой!..

Я заплакал, когда хищная тварь добралась до моей правой ноги. Не то чтобы мне не было левую жалко, но, когда подъедали её, я просто ещё мог терпеть боль – сыграл своё болевой шок и привычка стойко переносить неприятности… А вот потом, когда я лишался правой ноги, стало по-настоящему неприятно и страшно. Вы, конечно, можете сколько угодно рассказывать о моём будущем возрождении… Однако я оставлю себе законное право сомневаться в подобном исходе – даже с учётом того, что один раз уже умер и снова возродился.

Шевелиться я уже особо не мог – любое движение причиняло израненному телу почти невыносимые страдания. Правый бок и живот были располосованы до такой степени, что можно было видеть собственные внутренние органы. Руки в попытке прикрыть горло (зачем? ну зачем?!) почти оторвались – как у сломанной куклы, попавшей в пасть игривого щенка. В результате, вот уже минут двадцать как я валялся на земле и стонал, когда тварь пыталась оторвать от моей ноги очередной кусок и мотала, как акула, головой.

Я боролся с накатывающим безумием, страдал… И думал, что умереть от когтей твари изначально было плохой идеей. Первого нападения пришлось ждать очень долго. Солнце здесь закатывалось за горизонт медленно-медленно – совсем не так, как в средней полосе России, и уж тем более на юге. Наверно, будь я художником, успел бы неспеша закат с натуры рисовать, не говоря уже об эскизах. А когда на землю опустилась тьма, из леса вышли они – странные и невероятные твари.

А я всё стоял и ждал, когда меня, наконец, убьют. И вот теперь самая сильная зверюга жрала меня тёпленьким, а я всё никак не помирал от боли и кровопотери… Хотя слабость накатила такая, что даже невыносимая боль отступала на второй план. А потом я, наконец, потерял сознание…

Вы умерли!

Функция отсрочки возрождения недоступна!

Функция выбора точки возрождения недоступна!

Приготовьтесь к возрождению!

И вот я снова лежу в круге сверкающих камней, а неподалёку кто-то урчит… Я приподнял голову и с ужасом увидел самого себя – своё тело, практически обглоданное, с вырванными внутренностями, с перекушенной шеей… И всё тех же тварей, большая часть из которых, облизываясь, кружила рядом, а одна, самая крупная – с аппетитом лакомилась мной.

Вот тогда я и понял, что заново умирать совсем не хочу. Я не был уверен, что и с одной-то смертью справлюсь, не повредившись в уме. И ведь по закону подлости, который в моём случае работает безотказно и без промаха, умирать опять придётся долго! И я снова окажусь в круге, когда твари будут ещё здесь…

Пожалуй, это и была наиболее здравая моя идея с момента появления в игре. Или не игре, а в странном мире – да и неважно… Важно, что идея была здравая – и надо было сделать так, чтобы в третий раз меня никто не сожрал. Чтобы, когда я снова окажусь в круге, все твари находились подальше от него. А для этого надо было дать себе фору! И ещё надо было увести тварей хотя бы ценой второй своей жизни – ведь не просто так они напряглись, глядя на мерцающий круг из камней. Поди привыкли, что раз мерцает – значит, вкусный ужин подан.

Вскочив на ноги, я бросился в ту сторону, где тварей было поменьше. Бежал я со всех ног, готовясь на ходу уворачиваться. И даже увернулся – от самой прыткой зверюги, успевшей среагировать и броситься наперерез. В тот момент, когда тварь прыгнула на меня, я прокатился по земле, не обращая внимания на больно впивающиеся в голую спину и плечи камешки – и рванул дальше в сторону леса, в надежде выиграть время между деревьями.

И вот это была глупая идея!.. Потому что жуткие твари жили в лесу, и он был их родной стихией. Если на ровной местности я ещё удерживал отрыв от ближайшего преследователя, то в лесу сразу начал спотыкаться, натыкаться на ветки, стволы – и был пойман в считанные секунды. Спина вспыхнула болью, когда когтистая лапа оставила на ней свой кровавый след. Я кубарем покатился вперёд, больно ударяясь обо всё, что попадалось на пути…

Вскочив, я попытался спастись на дереве. Подпрыгнул и ухватился за ветку, подтягиваясь повыше… Ухватился за следующую, снова подтянулся... Я приготовился лезть дальше, но вдруг понял, что меня больше не преследуют. Твари кружили внизу, рычали, шипели, брызгали слюной, но не лезли за мной – видимо, просто не умели. Некоторые из них даже пытались подпрыгивать, чтобы дотянуться до столь желанного куска аппетитного мяса, но никак не могли достать.

Сердце колотилось в груди так, что казалось, сейчас выскочит, сломав рёбра. Спина болела, воздуха всё ещё не хватало, и грудь ходила ходуном, но главное – я спасся. Я залез чуть повыше и сел, разглядывая своих преследователей, бесновавшихся внизу.

Кого там только не было… Более фантасмагорических созданий и вообразить было бы сложно. Когда я дожидался вечера, то видел нескольких животных, выходивших из леса – каких-то травоядных. И вот они как раз выглядели вполне нормально. А эти… От одного вида некоторых из них тошнить начинало… И это с учётом того, что в темноте никак все подробности не разглядишь.

Дерево покачнулось, и я ещё внимательнее вгляделся в то, что происходило внизу. Раздвинув листья, я с ужасом смотрел, как две твари принялись драть ствол когтями, разбрасывая в стороны щепки и куски коры.

- Да что же вы умные-то такие!.. – возмутился я, лихорадочно обдумывая дальнейший план действий.

По всему выходило, что дерево вскоре придётся менять – вот только как? Я ведь не обезьяна, чтобы прыгать с ветки на ветку. И даже если перепрыгну и уцеплюсь, ещё надо будет добраться до удобного места, где я смогу подтянуться и залезть. И вот как можно быть уверенным в том, что на всё это мне силёнок хватит? Я же не гимнаст из цирка и не спецназовец какой-то (уберегли высшие силы спецназ от моего везения!) – пусть даже и неплохо физически развит.

Пока я размышлял о своей горькой судьбе, к своим товаркам присоединилась та крупная тварь, которая съела моё предыдущее тело. Видимо, за добавкой пришла… Пришлось срочно лезть ещё выше – почти до того места, где ветки и ствол становились слишком тонкими, чтобы нормально выдержать мой вес. С интересом посмотрев на меня, самая крупная тварь поднялась на задние лапы и начала скрести по стволу передними, влёгкую срывая нижние ряды веток. Ствол закачался ещё сильнее, и мне стало понятно, что пора решаться хоть на что-нибудь…

В этот самый момент ствол, наконец, не выдержал и стал с треском заваливаться в сторону. То ли моё обычное невезение взяло сегодня выходной, решив, что на эти сутки с меня достаточно, то ли оно, невезение, в том и заключалось – но дерево, на котором я сидел, плавно и почти без толчков легло стволом на крону соседнего исполина. И вот у него ствол в основании был таким широким, что и три человека не обхватили бы, а высота вообще достигала, наверно, метров тридцати.

Не веря своему счастью, я перескочил на широкую ветвь и, вспоминая слова молитвы, почти пробежал до ствола – после чего вцепился в него и полез ещё выше. Я решил, что если мне и суждено умереть, когда свалят это дерево, то умру я от падения с высоты, а не медленно пожираемый хищными тварями. Дальше, почти у самой вершины, ствол разделялся на три части, образовывая небольшую площадку, на которой я и устроился в ожидании скорой смерти, свернувшись калачиком.

Дерево сотрясалось от ударов ещё часа три. Точнее сложно было определить без часов, когда свои, биологические, не особо работают. Если честно, я устал от ожидания и ещё больше устал от страха – и начал подумывать, а не броситься ли самому вниз? И в этот самый момент сверху в глаза ударил яркий свет, а с тёмных небес спустилась верёвка, болтаясь прямо перед моим лицом. Я так опешил, что даже не сразу шевелиться начал…

- Наэ! А ун катта? Наэ! – раздался сверху голос.

И – удивительно! – но я понял, что мне говорят! Прямо у меня в голове неизвестные слова самопроизвольно сложились во фразу: «Хватайся! Чего уставился? Хватайся!» – как будто в моём сознании был встроенный переводчик. Я несмело поднял взгляд, но яркий источник света не позволял рассмотреть, откуда именно мне кричат.

- Парень, у меня нет времени всю ночь здесь торчать! Хватайся и лезь, если хочешь жить! – требовательно проорали сверху.

- Сейчас! Сейчас!.. – завопил я в ответ на родном русском языке, не сразу сообразив, что меня здесь могут не понять, но другого-то я не знал.

А затем решительно поднялся, схватился за канат и полез вверх, решив, что ещё успею умереть. Возможно, чуть менее отвратительным способом…

- Ну вот сразу бы так! – сверху явно одобрили мои действия.

Канат начали вытягивать вместе со мной, хотя я и сам поднимался достаточно быстро. А ещё мы начали медленно сдвигаться: я, канат и ещё что-то, куда я по нему забирался и что пока не мог рассмотреть. Земля медленно удалялась, а вместе с ней – и опасные ночные твари, так жаждавшие откусить от меня лакомый кусочек.

Меньше чем через минуту я уцепился руками за край какого-то люка, через который и был пропущен канат. Две крепких руки помогли мне залезть и накинули на плечи колючее одеяло.

- Добро пожаловать на борт «Пап-ти»! – произнёс по-русски чей-то голос. – Меня зовут Лара, а ты откуда? Как тебя зовут?

- Меня… – я задумался на секунду, а потом решительно ответил. – Называйте меня Фант!

- Говоришь по-русски, а имя странное… – заметила Лара, щёлкая рычажком на прожекторе и выключая свет. После чего девушка слегка отстранила меня от люка и принялась закрывать крышку.

- Это прозвище, – пояснил я. – Толку-то здесь от моего имени, да?

- Верно! – кивнул здоровый мужик, появляясь в поле моего зрения (этот явно говорил на другом языке, но мне всё было понятно). – Фант – так Фант… Получается, ты из двадцать третьих яслей, как Лара?

- Наверно… Не знаю…

- Это нормально, – кивнула девушка. – Разберёшься, не переживай! И вообще чудо, что кэп увидел огни круга возрождения, и мы успели. Тебе здорово повезло!

- Не уверен… – пробормотал я, вызвав улыбки у здоровяка и Лары.

Глава 2

В которой я знакомлюсь с «Пап-ти» и узнаю немного больше про мир, в котором оказался.

Когда глаза привыкли к полумраку, я смог разглядеть то помещение, в котором очутился. Это был небольшой склад, выйти из которого можно было, поднявшись по лестнице. Стены, потолок – всё было сделано из дерева. Свет давал прямоугольный фонарь, подвешенный под потолком. Кстати, когда мы выходили, то фонарь забрали с собой.

- Пойдём, подыщем тебе одежду!.. – заметил здоровяк, хлопнув меня по плечу.

Сам он был одет в плотную куртку с меховым воротником и капюшоном. Её полы заканчивались чуть выше колен. На ногах были странные сапоги с очень гибкой подошвой, доходившие до колена и крепившиеся несколькими завязками. И какие-то штаны, которые я толком не разглядел – да и не особо разглядывал. На руках у могучего здоровяка были обрезанные перчатки – как у мотоциклиста, только очень плотные и серые. Девушка тоже была одета во что-то похожее.

И, кстати, я был бы весьма не против заиметь такую же одёжку, как у них. Стены хоть и не имели видимых щелей, но от них уже начинало ощутимо поддувать. И сквозняк был очень и очень неприятным. Я уж молчу про то, что в помещении вообще было холоднее, чем снаружи. Ночью там, где я появился в этом мире, было весьма и весьма тепло – хоть я и был голым, но не мёрз. А здесь не спасало от озноба даже одеяло, укрывавшее меня почти целиком.

- Почему так холодно? – спросил я.

- Ну знаешь… На высоте всегда холоднее! – объяснил мне со всей серьёзностью здоровяк.

- Пибо, он в курсе! – укоризненно заметила Лара. – Он же мой земляк.

- Ну знаешь… С ваших яслей вообще все такие странные в последние лет тридцать приходят… – ответил дядька, которого звали Пибо. – Уже и не знаешь, что надо объяснять, а что не надо.

- Мы в летающей лодке, Фант, и поднимаемся всё выше, – заботливо пояснила мне Лара. – Ты разве не увидел?

- Нет, вообще меня свет слепил… – признался я.

- Наша малышка «Пап-ти» сейчас ползёт ввысь… Наверно, уже забралась сотни на две пассов! – пояснил Пибо. – И это ещё не холодно! Вот что будет здесь, в трюме, когда мы до первого мильпасса дойдём!.. Вот тут только держись! Так что пошли скорее!

Сам он уже активно карабкался по лестнице, а Лара подтолкнула меня за ним, добавив:

- Пасс – это полтора метра, а мильпасс – тысяча пассов. Это, кстати, римская система мер длины. Не удивляйся: наша песочница немало привнесла сюда…

За лестницей обнаружился полутёмный коридор со множеством дверных проёмов, который заканчивался очередным подъёмом и люком. Этаж был таким низким, что я чуть потолок головой не задевал. А тот же Пибо так и вообще шёл, пригнувшись.

- Пошли… – Пибо махнул рукой в сторону следующей лестницы. – Чем быстрее поднимемся выше машинного отделения – тем лучше. Там Огненный Логос! Там тепло! Найдём тебе одёжку из запасов, да и каюту выделим.

- Спасибо! – поблагодарил я, видимо, сразу за всё обещанное вместе.

Над этим коридором находился ещё один такой же. А потом ещё один – и всё это был трюм. А вот потом мы попали в большой зал, в центре которого я увидел такое, после чего вообще перестал понимать что-либо вокруг... Там, заключённый в золотистую сеть, ревел огненный шар диаметром, наверно, метра три. Рядом с шаром стояли какие-то котлы и ящики, а прямо над ним располагался раструб, куда рвался тёплый воздух.

- Это «средний огненный логос», – пояснила мне Лара. Правда, понятнее мне не стало, но, видимо, девушка была в курсе. – Пока что не заморачивайся! Потом поймёшь. Это, если коротко, сразу и двигатель, и топливо нашего «Пап-ти». Этот огонь надувает аэростат над нами и питает винты, которые дают дополнительную подъёмную силу.

- Так мы на воздушном шаре? – догадался я.

- Скорее, на дирижабле, – кивнула девушка.

Ларе на вид было чуть больше, чем мне: молодая, темноволосая, сероглазая и, на мой взгляд, довольно симпатичная. Когда она улыбалась, на её щеках появлялись довольно милые ямочки. А Пибо был темноволосым, загорелым, кареглазым – ни дать ни взять настоящий араб. Сходство усиливала ещё и густая борода. Возраст определить было сложно, но я бы не дал ему и тридцати пяти – хотя бы потому, что не заметил в неверном свете фонаря ни одного седого волоса.

- От него у нас всё, – добавил Пибо. – Тепло в жилой части гондолы, ход, подъём, вода… Так что ты сейчас огненный логос увидел один раз – и больше не увидишь! Сюда доступ есть только у меня и моего помощника, но так будет быстрее добраться от трюма до жилой части.

Здоровяк махнул рукой в сторону паренька, суетившегося у одного из ящиков.

- Тандо, я сейчас подойду! – крикнул Пибо помощнику. – Только выдам одежду новенькому!

Помощник не стал даже оборачиваться. Просто махнул рукой, показывая, что всё слышал, и продолжил свою работу.

- Опять барахлит второй винт? – сочувственно спросила Лара.

- Да, что-то там совсем вразнос в системе пошло… – угрюмо кивнул Пибо. – Придётся кэпа просить встать на ремонт на ближайшей верфи. Главное – чтобы второй не полетел, а то мы даже на мильпасс не поднимемся… Перегруз! Сферы Пустоты не вытянут!

- Как невовремя… – вздохнула девушка.

- И не говори!.. – кивнул Пибо.

Пройдя вдоль стены технического зала с огненным шаром, мы поднялись по деревянной лестнице до очередного люка и выбрались в небольшое помещение. Лестница далась мне нелегко, потому что сложно одновременно удерживать одеяло и хвататься за ступеньки. А отпустить его и дать одеялу раскрыться я, конечно же, не хотел – чтобы не светить наготой перед Ларой.

Из помещения вело два прохода. Один заканчивался металлической дверью, а другой – приоткрытой створкой, за которой я увидел огромные панорамные окна. Из любопытства я задержался всего на миг.

- Рубка, – сказал Пибо, махнув в ту сторону. – Но туда, да и в этот предбанник, только по приглашению. А нам – вот туда, в жилую часть.

И он указал на массивные ворота. Однако Лара его удержала.

- Пибо, да не беги ты так! – попросила она. – Дай человеку осмотреться. Он ведь впервые в наших кораблях!..

- Я не могу не спешить!.. – хмуро заметил Пибо. – Это тебе сегодня делать нечего. А у меня самая жара… Видишь, что там впереди?!

Он снова махнул на рубку, и я сразу понял, о чём он говорит. Из окна виднелось белое море облаков под тёмным звездным небом, летящих куда-то вдаль – но дальше, у самого горизонта, в небо вздымались клубящиеся чёрные тучи, полыхая разрывами молний. Огромный грозовой фронт, каких я в прошлой своей жизни и не видел никогда… Или, может, я просто никогда не смотрел на них на такой высоте? И да, Пибо этот грозовой фронт явно не нравился.

- Простите! – сказал я, решительно разворачиваясь. – Просто загляделся…

Удовлетворённо кивнув, Пибо подошёл к металлическим створкам, потянул за какой-то рычаг – и те начали расходиться.

- Пошли-пошли! – сказал он, махнув рукой мне и Ларе, а потом указал направо. – Это один из двух наших абордажников – Сварг. Сварг, у нас здесь «подобрыш»… Зовут Фант.

Я проскользнул между дверей и посмотрел, куда указывал здоровяк Пибо. После чего понял, что больше не назову его здоровяком даже в своих мыслях. Сварг – вот он был здоровяк!.. Плотно сбитый, с металлическим нагрудником поверх куртки с меховым подбоем… Снизу вверх по нагруднику шли три полосы с какими-то символами, и, что меня особенно впечатлило, они едва-едва – почти незаметно! – мерцали внутренним светом. Хотя на вид все эти полосы были сделаны из той же самой стали.

Сам Сварг зарос густой чёрной бородой, из которой выглядывал только нос-картошка и сверкали внимательные глубоко посаженные глаза. Заметив внимание к своей персоне, он кивнул мне и махнул рукой. А Пибо уже тащил нас дальше, указывая по сторонам и, видимо, рассчитывая, что я всё запомню.

- Офицерская кают-компания, офицерская столовая, камбуз, каюта капитана, моя, старпома рулевых, карго… Это, кстати, каюта Лары, а вот эта – абордажников… А вот тут, напротив лестницы, гальюн.

Я только кивал, не успевая удивляться, как быстро получаю перевод его слов на знакомые морские термины. Не слишком хорошо знакомые, но в общем и целом – я хотя бы имел представление, о чём речь. А ещё я радовался теплу. Конечно, не такому, как на земле, под облаками, но вполне комфортному, если и дальше ходить в одеяле.

- Сначала давай в моё хозяйство! – сообщила Лара и ободряюще подмигнула мне. – Это на этаж выше.

Новая палуба и новый коридор. Здесь размещался склад с припасами, медицинскими принадлежностями и такелажем, камбуз и столовая для матросов, общая кают-компания и каюта судового врача с примыкающим к ней лазаретом. Только вот в каюте сейчас никто не жил, поскольку предыдущий врач сошёл «на скалу» с концами, а нового ещё не нашли. Пока что его обязанности выполнял старпом.

- Кстати, ты не врач? Не знаком с медициной? Из ваших яслей получаются неплохие лекари! – спросил Пибо. – Если врач, то ты скажи. Кэп тебя подучит и оставит служить.

- Нет, – с сожалением ответил я, хотя больше всего мне хотелось соврать. – Жаль, но я не врач…

- Ну ничего! – подбодрил меня Пибо. – Может, кто из матросов решит завязать с полётами, и тогда тебя могут взять на его место. А так и «на скале» устроишься… Какая там у нас ближайшая, Лара?

- Тероник, – девушка поморщилась. – Та ещё дыра…

Мы остановились у двери склада. Лара достала ключи и открыла дверь.

- Пошли, подыщем тебе шмотки. Какой у тебя был размер?

- Пятидесятый – плечи, сорок восьмой – бёдра. Рост…

- Рост я и сама вижу, – кивнула Лара. – А нога?

- Сорок четвёртый…

- Ничего себе у тебя ласты! – девушка засмеялась и, кстати, совсем не зло. Впрочем, я и не обиделся на «ласты» и тоже улыбнулся. – Так… Исподнее, один комплект. Дальше… Матросские штаны, рубаха и тёплый жилет. Куртка! Извини, выдаю простую, с лёгким подбоём. Нормальную все сами себе покупают. И ещё – вот тебе кожаные маска и перчатки! Так… Сапоги – хорошо, есть твой размер… И два комплекта тёплых носков.

- Хватай всё в охапку! – распорядился Пибо. – В каюте тебя оденем.

Я хотел уточнить, что не хотел бы оголяться перед девушкой, но Лара правильно истолковала моё смущение.

- Не боись! Пока одеваешься, тебе Пибо поможет, а я за дверью подожду.

Собственно, каюту мне выделили такую, что впору плакать. Всё, что там умещалось – это откидная лежанка, откидной же маленький столик и вешалка на стене. У матросов каюты были просторнее, но, как объяснил мне Пибо, ни одна пока не пустовала. Поэтому меня заселили в «гостевую», куда обычно и попадали «подобрыши» вроде меня.

Одежда напомнила мне архивные иллюстрации из XIX века... Трусы были явно больше похожи на шорты и крепились на завязках. К ним в комплект шла майка-алкоголичка – впрочем, довольно плотная. Рубаха была с обычными пуговицами, с той лишь разницей, что здесь их делали из дерева. А вот штаны, как и трусы, удерживались с помощью завязок и ширинки на всё тех же пуговицах. Ну, спасибо, хоть есть эта ширинка… Я боялся, что и носки окажутся на каких-нибудь подвязках, но нет – они были просто шерстяными и надевались только на ступню.

На ноги натягивались сапоги из какой-то мягкой кожи. Для стопы и лодыжки имелась меховая подкладка. Застёжки на голенище не было – только завязки на пуговицах, которые надо было распустить, чтобы просунуть внутрь ногу. После застёгивания на нужные пуговицы, голенище плотно обхватывало ногу и штаны, тем самым обеспечивая утепление. В итоге выглядело всё как ботинки вкупе с обмоткой ноги у солдат в гражданскую. Или как военные ботинки с натягивающейся на них штаниной – как на иллюстрациях с иностранными солдатами (если честно, я и не помню, из какой страны).

Завершали моё преображение шерстяной жилет, прикрывавший тело вместе с плечами, и мягкая куртка с капюшоном. Куртка очень напоминала пуховики и ватники, вот только внешняя ткань была плотной. Наполнитель был похож на вату – но что там на самом деле, я не знал. Мехом моя куртка подбита не была, как у Пибо или Лары, но я и за такой наряд был очень благодарен.

- Маска и перчатки – для выхода на палубу, – Пибо кивнул на оставленные на кровати принадлежности из коричневой мягкой кожи. – Защищают от ветра. Но я бы не рекомендовал тебе соваться на палубу без очков – ослепнуть можно. Всё… Лара!

Девушка приоткрыла дверь и заглянула в каюту.

- Раз у тебя выходной, то он твой, Лара. А я побегу!

- Беги, – кивнула девушка, а когда техник спешно ушёл, оценивающе осмотрела меня. – М-да, жмотит кэп… Принцессы из тебя, Золушка, конечно, не получилось… Когда кэп меня подобрал, сразу выдал нормальные комплекты. С другой стороны, я вообще-то сходу стала карго… Зря, кстати, сказал, что не знаешь медицины. Тут много знаний обычно и не требуется.

- Я ведь не знал, – пожал плечами я. – А врать не хотелось…

- Не соврёшь – не повысят! – философски заметила Лара. – Если тут не объявлять громогласно, что ты молодец и вообще очень крут, то никто на тебя внимания и не обратит. И вот тебе мой первый совет: не стесняйся здесь привирать.

Я кивнул, хотя совет мне и не слишком понравился.

- Ты голоден? – спросила Лара. – До завтрака ещё нескоро, но можем перехватить пару бутербродов.

- Голоден, – кивнул я.

- Тогда пошли в столовую для матросов. Сейчас там всё равно пусто. Кто на смене, кто спит…

Вместе с Ларой мы снова спустились вниз, заняли один из пустых столов и повесили над ним на специальный крючок фонарь – всё тот же, с которым меня забирали.

- Утром здесь откроют ставни, – кивнула Лара. – И фонарь будет не нужен. А пока так… Я поищу на складе: может, и найду тебе старенький фонарик – будешь пользоваться до высадки. Кэп экономит в последнее время, просто жуть… Неудачные выдались последние поездки.

Я хотел было сказать, что зря тогда они меня подобрали: я и сам невезучий, и вдруг своё невезение распространю на них… Но вовремя прикусил язык, представив, как на меня сразу и навесят всё, что только можно. Лара тем временем – пока я искал внутри себя рассудительность и предусмотрительность – погромыхала чем-то на камбузе и вернулась, притащив кувшин, краюху хлеба, кусок сыра и несколько полосок сухого мяса. Рядом с кувшином встали две деревянные кружки, в которые девушка налила какой-то напиток.

- Раньше у нас всегда была дежурная снедь, – сказала она. – А теперь вот чем питаемся… Надеюсь, хоть в этот раз повезёт выгодно сбыть товар. Так, в кружке – молос, местный аналог молодого вина. Делают из каких-то ягод, а когда пьют, разбавляют водой. Точнее, добавляют его в воду. Гадость страшная, но нормальные вина здесь стоят столько, что желание пить вообще пропадает…

- Почему?

- Ты пей и ешь! – строго сказала девушка. – А не вопросы задавай. Если я на все вопросы буду отвечать, то за ночь не успею всё рассказать. А мне надо тебе вводный инструктаж дать, да и поспать бы надо ещё. И не оглядывайся в поисках ножа – ешь прямо так! Сыр, хлеб, мясо – всё вприкуску, а то сейчас некогда. Что не доешь – завернёшь в тряпицу и заберёшь с собой в каюту. Считай, это мой подарок. В остальное время все едят по расписанию, и без меня еды никак не получить. Пайка у тебя будет скудная, потому что ты пока не работаешь… Так что подпитывайся этим запасом!..

Я молча кивнул и вгрызся в хлеб, едва не застонав от счастья. А вот молос был кислятиной и попахивал нестиранными носками – но, в общем и целом, если не нюхать, то пить можно. Может, ещё и привыкну…

- Ты успел хоть раз слиться? – с очень серьёзным лицом спросила Лара.

- Слиться?..

- В смысле, погибнуть! – пояснила девушка и удивлённо вскинула брови. – Что, на Земле в игры не играл? Я думала, таких людей и не осталось…

- Играл, немного… – признался я. – Просто особо некогда было.

- Охренеть!.. – ошарашенно кивнула девушка, а потом взяла себя в руки и вернулась к ключевому вопросу. – Так ты успел слиться? Пневма ещё осталась?

- Я… А что такое пневма? – не удержался я от вопроса. – А слился я один раз...

- Ага. Значит, пневмы у тебя ещё двести единиц! – обрадовалась Лара. – Это хорошо! Считай, тебе крупно повезло! Обычно подобрыши либо с нулевым запасом, либо всего с сотней бывают. Мало кто сумел аж двести вынести с Терры…

Я хотел спросить, почему она говорит «с Терры» – ведь мы ещё на ней, просто в воздухе, но вовремя вспомнил о просьбе Лары. И решил сейчас не злить её: люди вокруг незнакомые, а я пока что от них завишу целиком и полностью.

- Как я понимаю, ты появился где-то под вечер… – сказала девушка, посмотрев на меня. – Огни круга мы заметили уже затухающими, в темноте. Что ты всё это время делал? Твари в лесу уже должны были выйти на охоту…

- Я просто ждал, когда меня убьют, – честно признался я.

- Убьют? Зачем?!

- Ну я ведь умер. И мне написали «ошибка»…

- Вот умора!.. – девушка звонко рассмеялась, сделав классический фейспалм. – Ты ешь, ешь… Так ты решил, что раз умер – и ошибка, то надо ещё разок умереть? Нет, это так не работает. Да и умер ты… Не умер ты!.. Все, кто умирает в яслях, переносятся в Эдем или что там ещё за мир… Но иногда людей ошибочно кидает на Терру. Вот и с тобой такое произошло. Однако это вовсе не повод ещё раз умирать. Умрёшь на Терре – в Эдем не попадёшь. Просто исчезнешь. А вот этого допускать нельзя. Потому что вообще-то здесь впереди у тебя целая жизнь…

- Мне вообще в той жизни не слишком везло, – вздохнул я. – Вот я и решил не пробовать… Да и тут просто игра какая-то…

- А в этой – повезёт! – уверенно заявила девушка и добавила чуть менее уверенным тоном. – Наверняка… В общем, про то, что ты думал, что умер и всё такое… Оно всё не совсем так. Понимаешь, я не слишком вникала в местные представления о мире. Поняла главное – всё это самый настоящий мир. А игра – это, наоборот, как бы наши ясли, из которых мы с тобой пришли. Заметил знакомые названия?

Я кивнул.

- Местные это всё по-другому называют, но наших здесь много, вот и надавали знакомых названий. Этот мир… он как бы настоящий, если по отношению к нашей Земле. А там у нас были ясли – что-то вроде подготовки к нормальной жизни… Здесь, в этом мире, рождаются дети, живут люди – тут всё настоящее, понимаешь? Это не игра.

Я неуверенно кивнул, но всё ещё не мог сказать, что полностью понимаю её. И даже подозрительно скосил глаза на шарик с золотистой жидкостью.

- То, на что ты сейчас смотрел, здесь называют пневмой, – сказала девушка. – Энергией жизни, праной – кто во что горазд. Она как бы пронизывает все миры: Терру, рай, ад и даже ясли. Однако в яслях мы ещё не можем управлять пневмой, а тут – запросто. Это универсальная местная энергия и материя. Кирпичик, из которого всё здесь строится.

- Сразу и материя, и энергия? – удивился я.

- Да, но ты потом разберёшься. Это очень похоже на наше волшебство или на ману в играх. С помощью пневмы можно разжечь огонь, разогнать ветер или материализовать золотой слиток. Ну или даже готовый стул…

- Так просто? – удивился я. – А почему, если у вас проблемы с деньгами, золотой слиток себе не сделать?

- И ничего не просто! Ты смешной такой… – возразила Лара и покачала головой. – Просто здесь вообще ничего не бывает. Вот у каких-то изначальных, по местным поверьям, у тех всё было просто… В давние времена они создали миры – все, включая наши ясли. А потом куда-то ушли. Может, новые миры создавать… А Терра, или Гея, как её ещё здесь называют, оказалась слишком близко к Аду, и попёрли оттуда чудовища всякие и нелюди. В общем, сам потом разберёшься…

- А что с пневмой-то? – уточнил я. – Почему «непросто»?

- А, ну да!.. – вспомнила девушка. – Непросто всё потому, что чтобы пневмой управлять, надо знать нужный логос. Знак, символ, звук, рисунок, изделие… Они разные бывают. Видел, на нагруднике Сварга вязь есть?

- Ага!

- Вот это и есть логосы. Вообще их куча всяких разных… А вот выучить их сложно, потому что каждый логос подходит одним людям и совсем не подходит другим. Здесь целая наука занимается поиском общедоступных логосов. Я всё ещё только несколько штук знаю, хотя здесь уже несколько лет. И не удивляйся, что выгляжу молодо – здесь стареют медленнее. В общем, с логосами тут целая беда – подобрать подходящий совсем не просто. А без них – пневму можно только копить или закачивать в чешуйки.

- Чешуйки?

Девушка молча достала мешочек из кармана куртки и вытащила оттуда небольшую, размером с ноготь, пластинку. После чего решительно подвинула её ко мне.

- Когда-то здесь рассказывали сказки про мирового змея, вот и прижилось название «чешуйки». Хотя я видела и целые кристаллы. Это на самом деле кристалл. И в нём можно хранить пневму. Это местные деньги. Вот на этой чешуйке – одна единица. Видишь, там даже нацарапана единичка… Кристаллы с большим количеством единиц обычно не царапают. Делают им оправу и пишут, сколько там денег. Хотя, если ты просто возьмёшь чешуйку и приглядишься, то узнаешь, сколько в ней пневмы. Попробуй!..

Я взял кристалл, поднёс его к глазам и очень внимательно на него уставился. Все эти действия оказались лишними – как потом выяснилось, можно было легче сделать: просто прикоснуться и посмотреть. Зато сейчас я был очень горд собой, потому что у меня всё быстро получилось:

Кристалл жизненной энергии

Наполненность – 1 единица.

- Понял, как это работает? – спросила Лара, отбирая у меня деньги.

- Понял. А так только кристалл можно «рассмотреть?» – уточнил я.

- Нет, не только… – девушка убрала свой кошелёк в карман. – Можно и другие вещи рассматривать. Но чтобы получить ответ – нужно особое свойство. А свойства, они… Знаешь, их получить ещё сложнее бывает, чем логос. Но если получил – не жалей вливать в него пневму. Высокий уровень позволит очень хорошо зарабатывать. Но с этим всем ты сам разберёшься потом! А теперь слушай дальше… И ешь! Ещё не хватало, чтобы кто-нибудь увидел, как ты еду в каюту уносишь – не поймут.

- Так, может, оставить…

- И не думай даже!.. – нахмурилась девушка. – С голодухи помрёшь. Итак, у тебя есть две сотни пневмы. Много ли это? У меня оклад – три в день. Тот же Пибо получает семь. А матрос – всего одну. Вот и считай, много ли у тебя или нет. Вообще сумма хорошая – поможет тебе немного обустроиться в Теронике… Да, там тебе придётся сойти на скалу. Извини, но капитан сейчас никого не наймёт. Только лекаря, а этот шанс ты уже упустил… Что ты умеешь делать? Кем работал? Есть годная профессия?

- Учился я на инженера-электрика, но не доучился, – признался я. – Работал грузчиком, продавцом…

- У-у-у-у, как всё запущено… – Лара кивнула. – Неудивительно, что ты говоришь, будто там тебе не особо везло. Здесь тебе разве что навык грузчика поможет. Электричества тут боятся и не любят – ну ты сам тучу видел. Знаешь, не представляю, что ты будешь делать на скале… Первое время – как-нибудь протянешь, а потом – крутись. Вот единственный мой совет…

И я только кивнул. Это всё привычно укладывалось в схему моего невезения.

- Ладно… Слушай, люди тут живут на скалах, – продолжила Лара, отбросив неприятную тему. – Здесь своеобразный мир, понимаешь? Есть горы, есть леса, есть моря и степи, пустыни – но всё это захвачено чудовищами. И только на скалах, которые есть то тут, то там – ещё можно выжить. Туда обычно всякие твари и нелюди не добираются. Есть скалы, пригодные для жизни, а есть почти голый камень. Если нашёл хорошую скалу – считай, повезло. Впрочем, и голые камни здесь используют – там ставят перевалочные базы для кораблей. К сожалению, тут ни одной нет поблизости, так что бурю нам не переждать…

- Неужели никто не спускается вниз? – удивился я.

- Почему? Спускаются, но с чёткими целями, – ответила Лара. – Исследуют древние руины, собирают ресурсы… Ты ведь и сам понимаешь, что на скалах много не соберёшь. Ну вот и приходится вниз спускаться. Только это дело опасное, знаешь ли… Умереть можно запросто. А перерождение стоит сто единиц пневмы. Кстати, в каждом городе делают круг возрождения, так что ты обязательно, как попадёшь, привяжись к нему.

- Привязаться?

- Да, платишь денежку и пользуешься. Сама привязка стоит около десятка единиц, но зато – навсегда. И всегда сможешь выбрать возрождение в том городе, где ты один раз привязался. Всё просто.

- А если нет пневмы, что будет? – спросил я.

- Смерть – окончательная и бесповоротная! – жёстко ответила Лара. – Так что всегда имей сотню в запасе. Поверь, лучше не поесть, чем исчезнуть навсегда! Ладно, у нас ещё будет время пообщаться… А сейчас у меня глаза слипаются, спать хочу... Бери платок, заворачивай, что осталось, и топай в каюту. И да, тебе бы тоже поспать. Кэп наверняка захочет с тобой пообщаться, как пройдём бурю. Блин, только бы в неё не влететь – это такая жесть!..

Лара отправилась на нижние палубы в свою каюту, а я засел в своём закутке. Под лежанкой обнаружился маленький ящик с ключиком – для личных вещей. И я скинул туда всю свою снедь. Остатки сыра и мясо. Хлеб я доел. Молосом напился загодя – и даже, пока рядом была девушка с фонарём, успел посетить местный гальюн. Боялся увидеть дырку в облака, но нет – там была нормальная труба, в которую всё и сливалось. Так закончился мой первый день в этом мире и на корабле «Пап-ти»…

Я разложил свою лежанку, укрылся тем самым одеялом, в котором поднимался из трюма, закрыл глаза – и мгновенно уснул, хотя и не верил, что смогу. Видно, слишком сильно устал, и слишком много странной информации на меня свалилось…

Глава 3

В которой я отвечаю на звонок в своей каюте, узнаю на палубе неприятные новости и наблюдаю за экстренной швартовкой перед тем, как сойти «на скалу»

Я проснулся от зычных ударов то ли гонга, то ли чего-то ещё, что выполняло здесь его функции. Жизнерадостное «донг» гулко разносилось по коридорам жилой части. Я лежал в тёмной каюте и жутко трусил выходить. Ну вроде бы, что стоит подняться, одеться и идти в уже знакомую столовую?

Ну да, скорее всего, в темноте, на ощупь – но ведь доберусь, в конце концов. Так бы сейчас сказали все те, кого я знал на Земле. Но это им легко! Пришли, перезнакомились со всеми… Или застенчиво посветили мордой, а потом перезнакомились – и всё: ешь и общайся.

Однако человек с моим грандиозным талантом в невезении не может ничего просто так сделать. Вот смотрите, сколько всего меня подстерегает по пути: неверно одеться (в темноте-то немудрено!), споткнуться на лестнице (что тоже несложно!), но если я и дойду, то меня могут просто выгнать, сказав, что впервые видят – и еды мне не положено.

И даже если меня не выгонят, вот тут-то и обнаружится, что я неправильно оделся – и в итоге надо мной весь завтрак будут потешаться матросы. А ещё они могут потешаться над размером моей порции, над ошалевшим видом – и даже над тем, что я шёл без фонаря… Вы даже не представляете, сколько глупостей можно совершить по пути от каюты до лестницы и от лестницы до столовой!..

В свете всего этого я слегка, как говорится, стремался… Я ведь страшно невезучий – и с этим живу всю свою сознательную жизнь. И вот сейчас я прямо пятой точкой чувствую, что глупая ситуация близка, что вот чуть не доглядишь – и сразу выставишь себя полным простофилей. В коридоре вовсю хлопали двери, мелькал свет фонарей, а я всё ещё собирался с силами, чтобы одеться и выйти.

В результате я покидал каюту в полной тишине и темноте. И да, вчера я был слишком шокирован всем произошедшим, но сейчас, когда не работало зрение, я улавливал звуки воздушного судна – скрип дерева, какие-то шорохи и едва различимые завывания ветра, будто плеск воды за стеной большого корабля. Казалось, что корабль живой, что он дышит и движется, что я брожу в его огромном чреве, пока он ищет свой путь в неведомую даль. И всё это немного завораживало и слегка пугало…

В столовой было светло от подвешенных под потолком фонарей. Громыхали деревянные тарелки, раздавались голоса, но я банально не мог разобрать, что говорят внутри. И только один голос прозвучал отчётливо – и даже заставил меня поторопиться:

- А что за порция половинчатая? Это что? Кому?

- Может, «подобрышу» вчерашнему?

- И где его носит?

- Что, вчера подобрали кого-то?

- Это, видимо, очень сытый «подобрыш»!

Конечно, именно на этих выкриках я и вошёл в столовую, где немедленно установилась тишина. И только пузатый седоусый матрос, который всё это время наяривал из тарелки, поднял взгляд и буркнул:

- Ты чего без фонаря, паря?

- Да как-то не нашлось… – пожал я плечами.

- А чего тогда со всеми не пошёл? – спросил всё тот же матрос.

«Ну во-о-от!..» – подумал я с тоской.

- В комнате темно. Одевался долго, – соврал я.

Усатый усмехнулся, покачал головой и махнул рукой в сторону камбуза:

- Давай, бери свою порцию и садись сюда! – его рука вернулась к скамейке и хлопнула по ней.

Я получил свою тарелку, на которой сиротливо лежал плюх чего-то пюреобразного и кусок сушёного мяса, а потом вернулся и сел на предложенное место рядом с седоусым. Тот неодобрительно глянул в мою тарелку, вздохнул, вытащил нож – и отрезал ломоть от краюхи хлеба, лежавшей рядом с его блюдом, в котором еды было раза в три больше, чем у меня.

- Гляжу, совсем кэп зажиматься стал… – он передал мне кусок.

- Спасибо! – не стал отказываться я. Всё равно не получится, поскольку я обычно тушуюсь перед напором таких людей.

- Вот, правильно! – похвалил седоусый. – Видишь, мы все тут дрянь всякую лопаем, да будет к нам милостива пневма… Совсем запасы у нас худые. Но на твоей порции долго не проживёшь, конечно… Я – Унго. А тебя как зовут?

- Фант, – представился я.

- И с каких ты яслей сюда попал? – спросил он.

- Я… С двадцать третьих, кажется, – ответил я и пояснил. – Если честно, я не запомнил номер… Но если что, я с тех же, откуда и Лара.

- А! Безумные ясли! – радостно хохотнул другой матрос (тоже седой, но худой как жердь). – Ты, надеюсь, не будешь предлагать построить эту… Что там твой знакомый про электричество говорил, Туор?

- Станция! – крикнул тот. – Это как на рудниках такая площадка для вагонеток!

- Точно!

- Нет-нет, – улыбнулся я, слегка засмущавшись, потому что я как раз электрик, хоть и несостоявшийся. – Не буду, конечно…

– Правильно! – кивнул Унго. – Лишнее это всё… Так тебе не выдали фонарь?

- Лара сказала, что не нашла на складе, но обещала ещё поискать, – признался я.

- Значит, поищет! – кивнул старый матрос. – Лара – девонька ответственная. Ну что, освоился у нас хоть чуть-чуть?

- Не успел. Меня ночью подобрали, – признался я. – А я так ошалел от всего происходящего…

На пороге столовой появилась Лара. Лицо у неё было одновременно и грустное, и радостное.

- Ага! – обрадовалась она, увидев меня. – Вот ты-то мне и нужен!.. Ребята, привет! Ну-ка, смотри, что нашла...

Она села рядом со мной и поставила на стол фонарик. Поменьше тех, что были у неё и матросов, но вполне рабочий. Девушка щёлкнула рычажком, и внутри фонаря вспыхнул огонёк.

- Стекло треснуло, запотеет! – заметил второй седой матрос, ткнув крючковатым пальцем в мой фонарик, что вызвало у меня острое желание немедленно сграбастать приобретение и спрятать его куда подальше.

- Я смолинкой замазала. В общем, должно быть герметично! – возмутилась девушка, что не помешало ей спокойно глянуть на меня и пояснить. – Смолинка – смола такая прозрачна, как клей… И!..

Девушка жестом фокусника вытащила что-то ещё из-за воротника куртки и протянула мне. Я взял вещь, внимательно её рассмотрел и удивлённо поднял глаза на Лару. Больше всего эта штука напоминала очки для плавания. Знаете, такие, годов восьмидесятых – круглые и большие. А ещё, кажется, такие надевали лётчики…

- Очки! – разъяснила Лара. – Чтобы на палубу можно было выйти. А то представляю, как ты себя чувствуешь, запертый в деревянном ящике…

Откровенно говоря, чувствовал я себя весьма неплохо, но и на палубу выйти было крайне любопытно.

- Тоже треснутые! – кивнул Унго. – Совсем склад пуст, что ли? Неужели самое необходимое нельзя закупить?

- Унго, миленький, а чего ты от меня-то хочешь? – устало спросила Лара. – Я на каждой швартовке список подаю, и он только растёт…

- Ни мяса свежего, ни супчика! – буркнул худой седовласый матрос. – Жрём чуть ли не сухари…

- Помолчи, Густо!.. – попросил его вполголоса Унго и покосился на более молодых матросов. – Не в первый раз в сложном положении. Прорвёмся…

- Да-да… Ты прав.

- У нас тут не всегда так! – пояснил мне Унго. – Вот сейчас тяжёлое время… Что-то нам слишком часто не везло... Лара, а что там кэп надумал?

Старик думал, что я не замечу его взгляд. Но я, как человек, который старается контролировать все триста шестьдесят градусов вокруг себя (на предмет обнаружения возможного невезения), конечно же, увидел, на кого он покосился…

На меня.

- Нет, – девушка плотно сжала губы. – За завтраком сегодня общалась.

- Нехорошо! – Унго покачал головой и с явственным осуждением пробормотал. – Нельзя так… Всё-таки традиции, чревато это…

- Да как я только к нему не подступалась… – вздохнула Лара и уже куда бодрее сказала мне. – Давай, Фант, доедай, и пошли на палубу!

Я кивнул и как можно быстрее запихал в себя остатки еды, больше особо не прислушиваясь к тому, что говорят вокруг. Лара вместе со мной вышла из столовой и махнула рукой в сторону лестницы. Мы поднялись в коридор с каютами и подошли к моей каморке, когда, разрывая тишину, оттуда раздалось странное дребезжание, похожее на звонок будильника. Я спешно толкнул дверь и застыл в немом изумлении.

Прямо посреди моей каюты висел шар золотистого света. И именно из него раздавался надоедливый продолжительный звон. Звеня, шар начинал трястись и выплёскивать в воздух золотистые крупицы, которые немедленно растворялись, едва отлетев от него на десяток сантиметров.

- Тебе звонят, – заметила Лара. – Может, ответишь?

- Это не мне… – растерянно ответил я. – У меня такого не было.

«Дзи-и-и-и-инь!»

- Конечно, не было. Это ведь шар, – пожала плечами девушка, но на губах у неё застыла плохо скрываемая улыбка. – Сам появился, и сам звонит.

- Почему ты решила, что он звонит мне? – удивился я в ответ, не горя желанием отвечать на неизвестный звонок.

«Дзи-и-и-и-инь!»

- А как иначе? Это сейчас твоя каюта. Раз шар появился здесь – значит, звонят тебе! – снова ничего не объяснила Лара. – Отвечай, а я подожду снаружи!

Она легонько подтолкнула меня внутрь каюты, а затем сразу начала закрывать дверь. «Дзи-и-и-и-инь!» – снова прозвенел шар. Я придержал Лару за плечо и в лёгкой панике спросил:

- А как на него отвечать?

- Все разобрались – и ты разберёшься! – усмехнулась девушка. – А можешь и не отвечать: он скоро перестанет звонить…

Дверь она всё-таки закрыла, а я повернулся к шару и застыл, как ошарашенный кролик перед удавом.

«Дзи-и-и-и-инь!» – требовательно сообщил шар.

Я протянул руку, дотронувшись до него… И в ту же секунду у меня в ушах раздался далёкий голос, как будто в старом телефоне:

- Алло! Фант? Привет, это я.

- Привет… А кто ты?

- Фант, тебе надо остаться в Экори. Слышишь меня? – сообщил голос, треща помехами.

- Слышу, да! – ответил я. – А кто ты?

- Ну всё, пока! – отозвался невидимый собеседник, и в ухе осталось только шипение, которое становилось всё тише, тише и, наконец, совсем сошло на нет.

А у меня перед глазами появилось сообщение.

Прямо как те, что я видел, только попав в этот мир:

Останься в Экори.

Дверь открылась, и в комнату заглянула Лара. Она посмотрела прямо в моё ошарашенное лицо и засмеялась.

- Ну вот видишь. Шар всё-таки звонил именно тебе! – сказала она.

- Но… – я указал на то место, где раньше был шар, но его там уже не было, и свет давал только зажатый в моей руке фонарь. – А кто это был?

- А я почём знаю? – девушка пожала плечами. – Кто-то…

Какое-то время она ещё сохраняла невозмутимый вид, а потом начала бессовестно хохотать.

- Ой, не могу! У тебя сейчас такое лицо! – она смеялась и смеялась, и всё никак не могла успокоиться. – Ладно… Прости… Правда, было смешно! Не парься – это просто шар. Они здесь часто появляются. Золотые бывают редко. Чаще синие, зелёные, красные… Разных цветов бывают. Отвечаешь на звонок, тебе оттуда что-то говорят – и всё.

- А ещё мне надписью продублировали, – задумчиво ответил я.

- Ну да, именно так это и происходит… – кивнула Лара. – Бери маску с перчатками и пошли! Палуба будет пустой ещё минут двадцать, а потом наверху уже не погуляешь…

Захватив перчатки и маску, я вышел вслед за девушкой.

- Лара! А что мне делать с тем, что сказал мне шар? – спросил я.

- Да что хочешь! – ответила девушка. – Если сделаешь, что тебе сказали, то напишут, что задание выполнено. А не сделаешь – напишут, что провалено.

- И? – спросил я, осознав, что девушка больше ничего не собирается объяснять.

- И ничего!.. – она остановилась и посмотрела на меня с лёгким раздражением. – Ничего… Просто напишут, и всё!.. Ничего тебе не будет за выполнение, и ничего не сделают за игнорирование. Я просто игнорю эти шары, и всё…

Девушка снова устремилась к лестнице, а я пошёл за ней, больше ничего не спрашивая. Она явно больше не хотела обсуждать шары, а мне не улыбалось и дальше портить ей настроение. В молчании мы поднялись ещё на палубу выше, а потом ещё выше – и оказались перед массивной деревянной дверью с металлической ручкой посередине.

- Крути против часовой! – кивнула девушка, и я с натугой начал поворачивать рукоять.

После первого оборота из-за двери начало ощутимо поддувать, а на втором – дверь открылась. В щель ворвался морозный воздух, ветер и ослепительно яркий солнечный свет. Девушка надела маску, очки, перчатки, накинула капюшон, а я старался всё за ней повторять. Лара открыла дверь настежь, вышла и поманила меня за собой.

Шаг из темноты к яростно-яркому солнечному свету был немного страшным – совсем чуть-чуть. В первую же секунду меня чуть не сбило с ног ветром, налетевшим откуда-то справа. Кто-то схватил мою руку, потянул вперёд и заставил схватиться за натянутый канат.

Как только глаза адаптировались, я осмотрелся. Мы с Ларой стояли на деревянном настиле. Позади нас была пристройка с дверью, ведущей на лестницу. А впереди площадка заканчивалась невысоким бортиком, за которым во всём своём великолепии застыла пугающая голубая пустота. А сверху нависала темнота ткани аэростата, скрывая всё, что было выше.

- Закрой дверь! – услышал я крик девушки. – Выстудим жилые помещения, и нам так всыпят – всю жизнь будем помнить!..

Я поспешно повернулся, закрыл дверь и повернул ручку на два оборота.

- Здесь слишком шумно и ветрено! – крикнула Лара. – Есть место потише! Пойдём, заодно посмотришь за борт…

Канат, за который я, да и Лара тоже, цепко держался, тянулся от пристройки к бортику, где был привязан к ещё одному канату. Как я понял – это было что-то вроде страховки, чтобы при сильном ветре не улететь вниз с палубы. Проходя мимо бортика, я бросил взгляд вниз и обомлел. Под нами, как волны, скользили бесконечные облака. Много-много облаков – белых, тяжёлых, с серыми тенями. Были облака и выше, но их просто невозможно было разглядеть, потому что ослепительно яркое солнце не позволяло поднять взгляд даже в очках. А ещё выше обзор закрывала ткань аэростата.

Оказывается, мы находились на самой корме корабля. А Лара тянула меня куда-то в центр, где аэростат соединялся трубой с палубой. К гондоле он крепился не только трубой, но и многочисленными канатами – толщиной с мою руку, наверно. Прикрывая глаза свободной ладонью, я попытался оценить размеры аэростата, но так и не смог.

Заметив мои старания, Лара засмеялась и крикнула:

- Не старайся, не получится! Там высота почти пятьдесят метров! Шар у нас большой!..

Мы прошли по палубе к той самой трубе, к которой стремилась девушка – и вот там обнаружился довольно уютный навес, дающий возможность смотреть по сторонам через узкие окошки. Ветер здесь дул не так сильно, и казалось, что даже воздух был теплее. Хотя вообще так оно и было. Стоило приблизиться к трубе, как становилось понятно, почему её окружили бортиком за полтора метра от чёрной металлической поверхности – жар от неё шёл просто нестерпимый.

Лара спустила маску и указала на одно из окон.

- Смотри, всё та же буря! – сказала она.

Я посмотрел в указанном направлении и поёжился. Тёмные тяжёлые тучи всё так же кружились в медленном вихре, угрожающе поблёскивая разрядами молний. И вихрь этот был настолько огромным, что с трудом подмечалась даже кривизна его линии.

- Было бы исправное оборудование, и мы бы просто перемахнули через бурю, – призналась Лара. – А так вынуждены лететь в обход…

- Это плохо? – спросил я.

- Для нас привычно… – девушка поджала губы. – А вот тебе – наверно, не очень хорошо. Я боялась, что тебя высадят на Теронике, но всё ещё хуже. Капитан не хочет делать из тебя помощника матроса и не хочет кормить лишний день. Мы будем пытаться проскочить между двумя вихрями – и вот там есть один маленький городок… В общем, завтра тебя там и высадят.

- Почему там плохо? – спросил я.

- Потому что там делать нечего, понимаешь? – Лара покачала головой. – Я сегодня просила капитана доставить тебя до Мариссы – это две недели пути отсюда. Крупная скала, большое поселение… А он ни в какую – мол, самим есть нечего… Я объяснила, что у тебя осталась пневма, а он зарядил цену в сотню единиц.

- Это считается много? – поинтересовался я.

- Это очень много! День полёта пассажира стоит всего полторы единицы. А на таком корыте, как у нас – и одной много… – девушка шмыгнула носом, собираясь то ли заболеть, то ли зареветь.

- Ведь я могу оттуда улететь сам, купив билет? – уточнил я.

- Не сможешь! – ответила девушка. – Я не удивлюсь, если мы вообще будем первым кораблём, пришвартовавшимся там за год. Нечего там делать кораблям… Это сраная дыра! С тем, что у тебя есть – ты не дождёшься попутного транспорта, Фант… Прости…

- Ты не виновата. К тому же, у меня всё ещё есть выбор, – я пожал плечами.

- Нет, кэп просто хочет ограбить тебя внаглую! – совсем расстроившись, девушка даже топнула ногой. – Нажиться на том, что ты тут ничего не знаешь!..

- Ну я что так в незавидном положении, что эдак! Деваться всё равно некуда… – я тоже стянул маску и глотнул морозный воздух.

- Нет, наверно… – девушка подошла поближе к трубе. – В общем, этот посёлок, Экори – край света… Рядом есть пара скал с шахтами и фермы с шарками – это такие зверушки, типа быков. Ни шахты, ни шарки особо никому здесь не нужны…

Останься в Экори.

- Знаешь, а я всё-таки рискну и останусь! – неожиданно сказал я. – Попробую там побарахтаться, а потом свалю…

- Как знаешь, – неожиданно легко согласилась Лара. – Тогда дам тебе совет: сразу ищи работу! Сначала никто тебя взять не согласится. Но ты не отчаивайся! Рано или поздно место должно найтись…

- Хорошо, спасибо!

- И вот ещё: сразу начинай учиться чувствовать пневму! Местные жители пневму стараются не в себе накапливать, а в монетах. Понял? – Лара дождалась моего кивка и только тогда продолжила. – И ещё, Фант… Ты, правда, прости…

- Почему ты извиняешься? – удивился я. – Вы же не должны мне помогать!

- Должны, – ответила Лара. – Есть старая традиция, и мы её нарушили… А это нехорошо.

- Всего лишь традиция… – пожал я плечами. – Не вижу ничего страшного в этом.

- Ты просто не понимаешь! – девушка отвернулась, но всё-таки пояснила. – Тут всё не так, как там, в наших яслях… Совсем не так. Ладно… Хочешь, покажу кое-что?

- Давай, – кивнул я, удивлённый сменой темы.

Лара снова вытащила меня на палубу и потянула к борту, обращённому к буре. Подойдя к самому краю, она указала пальцем на бурлящие облака:

- Смотри! Это мэлоннели! Сегодня заметила их.

Сквозь облака вырвался полупрозрачный шар, мерцающий золотистыми искрами. Он полетел прямо к стене бури, не боясь ни ударов молний, ни страшного ветра, что бушевал там. Подхваченный потоками воздуха, он закружился, рассыпая вокруг золотые искры, весь засиял – и внезапно исчез в пелене облаков. А неподалёку от нас вынырнули ещё сразу три таких же шара – и вслед за собратом устремились к буре.

- Красиво, да? – Лара смотрела на шары. – Жаль, что капитан не принял тебя в команду… Я вижу, как тебе нравится здесь, на высоте.

- Нравится, – кивнул я. – Может, я тоже когда-нибудь буду летать…

Ещё один шар вынырнул из туч и помчался к буре. Я проводил его взглядом и взглянул на Лару. Девушка всё смотрела и смотрела на странное создание, а потом глянула на меня и махнула рукой в сторону кормы.

- Пойдём! Вон уже первые матросы появились! Не будем им мешать…

Я видел, что она хочет ещё что-то сказать, но просто не находит сил решиться. И ещё я понял, что даже если спрошу – Лара всё равно не ответит. И не потому что она такой человек, нет – просто ей что-то мешает это сделать.

Весь день я просидел в каюте и выходил только поесть, когда дежурный начинал бить по обрезку бронзовой трубки – да, это была она, а вовсе не гонг. А вечером гондола начала трястись. Как объяснили за ужином матросы – мы идём между двух бурь, и это нам ещё повезло. Сразу после ужина я вернулся в каюту и уснул, а разбудил меня уже Унго.

- Вставай, паря! Сейчас будем швартоваться! – сказал он, стараясь удержаться на ногах.

Нас так немилосердно трясло, что ходить и вправду становилось тяжело. Даже для такого опытного воздухоплавателя, как Унго.

- Держись за стены! – посоветовал седой матрос. – Трясёт страшно! Придётся нам переждать денёк в этом сраном Экори!

Мы поднялись на палубу, где грозно ревел и завывал ветер. Стена бури придвинулась совсем близко, всё продолжая смещаться, но теперь мы были чуть ниже – практически в облаках. Впрочем, теперь облака были и сверху, и снизу – вообще везде. Неподалёку я заметил ту самую скалу, про которую мне говорили – большущий каменный утёс. Именно туда сейчас и стремился несчастный «Пап-ти», стеная и кряхтя под ударами ветра.

Сквозь струи дождя сложно было разглядеть хоть какие-то подробности… Лишь одинокие огоньки намекали на то, что на скале находится какое-то поселение.

- Сейчас держись за канат! Тряхнёт сильно! – посоветовал Унго.

Несколько матросов суетились на палубе, к чему-то готовясь. А я всё никак не мог понять, что же там происходит. Откуда-то снизу бил красный луч света – по всей видимости, из рубки. Похоже, капитан, которого мне так и не довелось увидеть, подавал сигнал на скалу. Матросы запалили несколько фонарей с красными стёклами. Двое полезли по канатам, а двое встали рядом. Ещё трое застыли поодаль. Вдалеке раздался какой-то скрип, хлопок – и тишина… И только ветер продолжал зловеще завывать вокруг.

А потом из темноты на палубу прилетело огромное копьё – или даже гарпун. Метров шести длиной, толстое, с зубчатым наконечником, заточенным до блеска – а с другой его стороны тянулся толстый канат. Гарпун ударил в палубу, вбивая зубья в доски, канат ощутимо натянулся, и нас сильно тряхнуло. Матросы принялись привязывать к гарпуну канаты «Пап-ти», а тот страшно трещал и скрипел, постепенно освобождаясь из плена древесины. Прежде чем его вырвало и унесло, к кольцам на древке успели прицепить два десятка швартовых канатов – и через минуту «Пап-ти» снова тряхнуло, потянув в сторону скалы.

- Ну вот и всё! – Унго хлопнул меня по плечу. – Рад был познакомиться с тобой, паря! И удаче тебе на скале, особенно на этой! Пойдём, сейчас спустят трап. А нам тут ещё настил чинить…

Унго оказался прав. Корабль причалил очень быстро, и по трапу я сошёл на деревянный помост. Оттуда меня какой-то мужчина проводил вниз по лестнице и завёл в небольшое здание, которое оказалось гостиницей. В ней мне выделили крохотную каморку – как сказали, на неделю – а ещё выдали кусок хлеба и сыра и отправили спать.

А я всё никак не мог уснуть… Мне вспоминались валы облаков и бесстрашные мэлоннели, летящие в бурю в ореоле золотистых искр. Зря, наверно, вспоминались. С моим невезением, если верить рассказанному Ларой, я ещё нескоро смогу их увидеть. Уже там, в гостинице на скале, на меня накатила обида, чувство бессилия, злость… Захотелось вернуться на «Пап-ти» и попросить взять меня с собой. И я даже почти решился, но под утро крепко уснул. А когда проснулся, корабля уже не было – он улетел…

Глава 4

В которой каким-то чудом умещается сразу много месяцев – и ещё один день, когда и началась моя необыкновенная история.

Это – Экори. Местные называют это место Туманной Жопой Мира. Даже те, кто тут родился и прожил всю жизнь… То есть, даже у самых-пресамых местных жителей никакого патриотизма нет. Скала, на которой расположен посёлок – из новоосвоенных. Да, к тому же, ещё и крошечная.

Всё, чем она приглянулась поселенцам – это наличие своего источника питьевой воды, высокие альпийские луга на уровне туч, где растёт много-много молосы, а ещё тем, что неподалёку есть пара скал с небогатыми залежами железной руды. Если бы не всё это, то граница освоенных человечеством земель пролегала бы значительно дальше отсюда – и ближе к цивилизации.

Я уже сто раз пожалел, что послушался голоса из шара и остался здесь... Начать надо бы с того, что я очень долго искал работу. Казалось бы, дело-то плёвое – начать и закончить. К тому же, у местных ещё и вечный дефицит толковых работников.

Вот только беда в том, что я, подобрыш с двадцать третьих яслей, у местных толковым не считаюсь. Бесполезный, криворукий, глупый, тугодум – это всё я, в их представлении. Чудо, что за один местный месяц я работу всё-таки нашёл. Грузчиком.

Ирония из ироний, честное слово… Я снова был грузчиком!.. Я до смерти работал грузчиком – и после работаю грузчиком. Фант, ты неисправим!..

Экори – и в самом деле дыра. Всё, что здесь есть интересного – так это архив, где каким-то чудом собралась более или менее нормальная библиотека, в которую я иногда за малую мзду захаживаю. Здесь даже нашёлся учитель по управлению пневмой, и всего-то у него недостатков – запойный пьяница и алкаш. И прогуливает два занятия из трёх.

Есть и совершенно бесполезный рынок, где каждый торговец продаёт всё то же самое, что и его сосед. Хотя вообще-то торгашей здесь много – видимо, имеется у людей какая-никакая деловая жилка.

Есть в Экори и отделение банка, который хранит заработанные деньги и даже выдаёт кредиты (благо цивилизации, которого я лишён – нет доверия). Есть Торговая Палата (куда меня и на порог не пустят), и есть контора, которая нанимает персонал для шахт (увы, меня не наняли – поржали только).

Ах да, есть ещё порт воздушных судов с двумя причальными мачтами и огромной конструкцией аварийного приёма швартовых. И есть арх – местная администрация и по совместительству форт.

И на этом всё.

Хотя нет, вру: есть в Экори ещё и храм Пневмы. Вот там-то мне алкаша-наставника и подогнали.

Если говорить о достопримечательностях, то на этом список и заканчивается. Спроси любого местного, что здесь интересного – и получишь ещё три десятка наименований питейно-игорных заведений и три борделя. И в довесок один грустный наркоманский притон, приютившийся на западном склоне нижнего плато (в прямом смысле – на склоне). Он практически прибит к скале – и мне, откровенно говоря, страшно заходить в такие заведения. Они прямо-таки буквально держатся на соплях.

Вершина скалы состоит из трёх плато. Нижнего, где располагается новый Экори. Старого, где разместился центр города и старый Экори. И верхнего – это такая сильно удалённая ввысь поверхность, забравшаяся за облака, где от вершины скалы и почти до края плато лежит ледник.

Так вот, между краем плато и краем ледника на севере растёт молоса, а на юге пасутся шарки. Нижнее и старое плато соединяет лестница и грузовой подъём, где ездят телеги. У них разница по высоте не слишком велика. На верхнее плато можно попасть на подъёмнике из старых районов на севере города. А дальше… Ну, конечно, можно ещё дойти до ледника, но это вроде так себе развлечение…

Ну а теперь представьте себе всё это – и попытайтесь понять, как можно в таком аду прожить несколько месяцев. Я смог, чем сейчас невероятно горд. И вообще, моя жизнь в Экори превратилась в нескончаемую череду испытаний, борьбы и трудностей…

Испытывают тут моё терпение. Борьба у меня, в основном, с моим начальником по имени Тацы. Ну а трудности у меня – понятное дело, с деньгами.

И ещё я часто вспоминаю «Пап-ти» и его экипаж… Всё-таки люди были, как ни крути, душевные. Хоть и изрядно накосячили с местной точки зрения. И первый их косяк заключался в том, что они на мне сурово экономили – выдали самую дешёвую одежду, не дали подъёмных и высадили в какой-то дыре.

Тут ведь как получилось? Уже многие тысячи лет здешние города живут изолированно друг от друга. Если верить местной религии, тут какая-то буча случилась: вырвались страшные чудища на поверхность Терры, пожрали всё, до чего дотянулись – и спастись удалось только высоко на скалах, куда они не залезли. А сюда, на скалы, даже летающие зверюги не попадают – у них потолок всего-то в несколько сотен пассов.

Веками и тысячелетиями люди, спасшиеся от чудищ, ютились на своих скалах, постепенно вырождаясь. И, как я подозреваю, всё теми же веками и тысячелетиями такие «ошибочные», как я, оказывались внизу и бесследно сжирались. Но один как-то всё-таки выжил… Пятьсот лет назад. По легенде, парень происходил из сорок восьмых яслей. Он даже взял и завалил какую-то крупную тварь, после чего выделал её кожу, связал из неё воздушный шар, организовал печурку, которая создаст подъёмную силу – и отправился в первое в этом мире путешествие по воздуху.

И так удачно случилось, что он сразу нашёл нормальный посёлок на скале, где его накормили, напоили, местные девушки его изнаси… разбавили себе генофонд. Устроился, в общем, парень нормально – и стал, в глазах местных, не только героем, завалившим большую тварь, но и первым небесным путешественником.

И с тех самых пор пошла традиция, что каждый подобрыш либо становится воздухоплавателем, либо получает от капитана целых триста подъёмных единиц пневмы. В общем, команда «Пап-ти» киданула меня так, что теперь им век удачи не видать, как тут считают. И местные могли бы им в этом помочь – удачи не видать – но в такой дыре, как Экори всем глубоко наплевать на традиции. Капитан сунул местному мэру сотню чешуек, сэкономив на мне двести, и теперь я кручусь, как могу…

Зато Лара дала мне хорошие советы. Я нашёл работу и стал зарабатывать целых пятнадцать единиц в месяц. Из них пять я отдаю за комнату на чердаке в старых трущобах, ещё две за обучение управлению пневмой, одну кидаю в копилочку – а четыре-пять трачу на еду, ни в чём себе не отказывая.

«Эй-эй-эй! – закричал бы тот, кто умеет быстро считать в уме. – А куда ещё три делись?». А эти три я сразу несу в контору и отдаю в качестве рабочего налога. А как же!.. Надо же сказать спасибо городу за то, что разрешил мне здесь работать...

Зато теперь у меня в хранилище пневмы – двести единиц, и ещё девять в копилке! Я почти богатый человек! Тьфу… Отвратительно, в общем, я тут живу… Потому что цены здесь, ребята, немаленькие – несмотря на то, что вроде как посёлок и окраина. И доставка в эту глухомань автоматически повышает стоимость любого товара. Вот такие дела…

В первый же месяц мне четыре раза били морду! Четыре!.. И то лишь потому, что один раз бил я. Вот только из-за последней драки меня заставили отрабатывать свой грех перед обществом – целых пять выходных. А тех, кто пытался побить мне морду, всего лишь пожурили – мол, ну нельзя так…

Народ здесь шебутной и весьма агрессивный – особенно, как молоса налижется и все деньги в кости спустит, из-за чего на жрицу любви уже не хватает. Особенно в этом преуспели жители новых трущоб, где часто отдыхают старатели с шахт. Так что я теперь по городу лишний раз не хожу вечером. От работы до дому, от дома до работы, а по выходным – в архив, за новой порцией книг.

Друзей у меня в Экори всё ещё нет, а глупые ситуации сыпятся, как из рога изобилия. Так что единственная отрада – книги. Они мои друзья и весь мой досуг. Из книг я узнал, что год здесь длится целых шестьсот дней. По сто пятьдесят дней на каждый сезон.

Месяцев здесь не знают, а у местных есть только трети. К примеру, я прибыл в Экори почти ясным двадцать третьим днём второй трети лета. А оставшиеся двадцать семь дней второй трети лета (и всю последнюю летнюю треть) мог любоваться видами поверхности Терры с обрыва. Ну а осенью всё затянуло тучами – и, как мне сказали, теперь до первой трети следующего лета не прояснится.

Из книг я узнал и историю воздухоплавания, и как там дальше всё развивалось (плохо всё развивалось!), и как основывались новые посёлки, и как устанавливалась единая власть. И как всё это благополучно застопорилось… На юге была Великая Пустыня без единой скалы на месяц пути. На севере и западе – Великий океан, и тоже без скал. А вот на востоке – Великие (а как же!) горы, через которые и корабль не перелетит, и экспедиция не перейдёт. Всё!.. Тупик развития и белый пушной зверь всем планам жителей Терры на будущее...

Освоенных земель, правда, было немало. Да и свободных скал пока ещё хватало. Однако всё уже не то… В общем, не манит горизонт унылых придурков, которыми я в какой-то момент и начал считать местных жителей. Что, конечно, вообще-то не очень правильно… Ничего особо плохого они мне не сделали…

А самый главный придурок из всех – мой начальник Тацы! И вовсе не потому что все начальники – придурки, совсем нет! Он – просто главный придурок в Экори. Если собрать легион придурков, то он бы стал их Цезарем! Тацызарем!..

Начальник мой – владелец склада, который снимает Торговая Палата. Работников у него три, а я – самый плохой из них. Потому что Тацы меня нанял, чтобы валить на меня косяки двух оставшихся грузчиков. И это притом, что я-то как раз почти и не ошибаюсь. А платит он мне не тридцать единиц, как остальным, а только пятнадцать за месяц, в смысле за треть. Удерживает, так сказать, в страховой фонд, ага…

Что бы я ни сделал – он недоволен. Когда бы я ни пришёл – всегда невовремя. И ухожу я – всегда слишком рано. Руки у меня кривые, глаза у меня дурные – и только и ищут, где бы что стибрить у него на складе. Вот такой я отвратительный персонаж… Да ладно, он меня уже дважды ловил на выпивке, чтобы «удержать» всё те же пятнадцать единиц из зарплаты – хотя у меня не то что на выпивку, на еду еле денег хватает!..

Отвратительный тип… Но, к сожалению, приходится испытывать к нему определённую благодарность. Ведь он единственный в Экори, кто вообще согласился иметь со мной дело. Так что в лицо я ему своего недовольства, конечно, не высказываю… И даже не выскажу в конце весны, когда сюда прибудет дирижабль и унесёт меня далеко-далеко. А именно, на скалы исторического ядра, где я и попытаюсь начать новую счастливую жизнь.

Вот такой у меня план.

И пока он полностью разбивается о моё неумение управлять пневмой, из-за чего я не могу закатать на чешуйки всё то, что хранит моё внутреннее семечко пневмы. Это я тоже, кстати, узнал из книг – вечно нетрезвый наставник по управлению пневмой мало что объяснял…

- Фант!!! Фант, почему эти ящики стоят не по порядку?! – вот и мой начальник, ибо конец рабочего дня близок.

- Эти ящики стоят по порядку, Тацы! – ответил я, предварительно проверив.

- Ну как это по порядку, бестолочь? – Тацы, пузатый и лысоватый придурок (кажется, это я уже упоминал?), ткнул пальцем в надписи на ящиках. – Вот же пятый и шестой перепутаны!

- Разве? – я посмотрел ещё раз и попытался понять, почему я, попав сюда несколько месяцев назад, уже выучил местный счёт, а владелец склада всё ещё путается. – Это пятый снизу, а это – шестой…

- Что? – Тацы посмотрел на номера, как на личных врагов, но цифрам было на него наплевать. – Нет, вот шестой! А это пятый! Или ты хочешь сказать, что я цифры путаю?

- Да не, шеф! Это вроде всё-таки пятый, а это – шестой! – присоединился к перепалке Варра, пожалуй, самый адекватный здесь человек. После меня, конечно.

- Надо свериться! – гордо предложил Тацы, у которого в кабинете на стене висел плакатик с цифрами и нужным количеством жирных точек.

- Лень, шеф!.. Давайте по молосе накатим, а послезавтра проверим, – отозвался Варра.

- Я не могу! Это груз ткани для нового аэростата в шахты! – Тацы даже ногой притопнул.

- Ну так он здесь ещё долго будет лежать! – примиряюще подмигнул Варра.

- Ладно, – Тацы отмахнулся от подчинённого и ткнул в меня толстой сарделькой пальца с золотым перстнем. – Выучи цифры, Фант, мне за тебя стыдно! Позорище…

Вот так у них всегда… Ничего они проверять не будут. Они за выходной забудут обо всём – ну или, наоборот, вспомнят цифры. Зато мне ещё долго будут припоминать, что я якобы цифры перепутал. Ну как я могу их перепутать, если Тацы использует счёт от одного до двадцати в маркировке, а я уже давно знаю числа до миллиона? Они здесь похожи на арабские – и даже ноль имеется. Хорошая, правильная десятеричная система…

- Слышь, пацан! – это уже старик Пантун. Почти такой же придурок, как Тацы, только ласковый. – Давай-ка, закати бухты канатов на телеги. Осталось всего три!.. Давай-давай!

Так всегда происходит в четвертак вечером. Четвертак – это день такой. Четвёртый в неделе и предпоследний. Последний – это выходной, пятка. Потом идёт понедельник, вторняк, серёда (или среда), потом четвертак – и снова пятка. Ничего не напоминает? По-моему, очень напоминает ту, оставшуюся в прошлой жизни, неделю. Только обрезанную на два дня. И все здесь в последний рабочий день вечером квасят – почти традиция. И в пятку тоже квасят – просто начинают пораньше, чтобы успеть проспаться.

Вот и пошли все квасить в кабинете Тацы. А на меня свалили работу по загрузке. Канаты были на тяжёлых бобинах – у нас на такие кабель наматывали на Земле. И вот три таких огромных дуры надо ещё на телеги затолкать. Две Пантун закатил сам, но делал это долго, как и всегда. И оставшиеся три извозчика, дожидавшиеся груза, были уже на взводе.

Я честно постарался сделать всё побыстрее. Первую бобину закатил нормально. Вторую – тоже удачно. А последняя бобина криво встала: заклинилась между бортами телеги и ни туда ни сюда. Я её попытался откатить или повернуть – вообще бесполезно.

- Да чтоб тебя, парень! – не выдержал возница. – Тоже будешь возиться, как старый пердун?

Возница – если честно, существо такое же бесправное, как и я. Да к тому же, и не мой начальник. Так что долго я терпеть его понукания не стал.

- Слышь, я сейчас её так оставлю – и скажу, что нормально стоит! – пригрозил я. – Расселся там, а у самого нормального сходня нет!..

- Это у меня нормального сходня нет?! – возмутился возница.

- А ты что, считаешь, что если он у тебя зазор в треть фута оставляет – это нормально?! – заорал я в ответ. – Вот потому и соскочила катушка и заклинилась!

- Чтоб меня изначальный раком поставил… – выругался возница и перелез в кузов, осматривая место происшествия. – А как думаешь, она сама не расклинится по пути?

- А ты куда это везёшь-то? – уже более миролюбиво спросил я.

- Во второй подпортовый, – ответил он.

- И как ты это себе представляешь? – спросил я. – Едешь ты, значит, по подъёму, и тут эта дура срывается…

- Все шлюхи мира, да за что мне это?! – горестно вздохнул возница. – Туда ещё ехать, а парни там уже скоро по кабакам разбегутся.

- Давай, помоги. Вдвоём сдвинем, – предложил я.

- А твои чего? – возница покосился на здание склада.

- А мои уже разбежались!.. – ответил ему я. – И уже накатили.

Вот зачем он артачился, спрашивается? Мы за две минуты всё поправили, а я закрепил канат, вбил стопоры – и уехал счастливый возница в последний свой сегодняшний рейс, весело подгоняя меланхоличного шарка.

Кстати, о шарках… Вот я об этих животных вроде бы презрительно отзываюсь, а ведь они реально классные. Размеры большие – крупнее быков, но рогов нет. Только костяная шишка на лбу. Шерсть светлая, длинная, как у яков, и нежная, как у кашмирских коз. Ладно, вру – скорее, ближе к мохеру по мягкости. А вот подшёрсток – тот да, круче кашемира…

И ведь это ещё не все достоинства! Самки шарков дают молоко, жирное и плотное. Пить можно лишь самые лёгкие фракции, зато сыр, масло и всё прочее – пальчики оближешь. Жаль, я только сыр могу купить. И ведь мясо их тоже можно есть! Оно, правда, жёсткое: как ни готовь, почти как резина – зато дешёвое! Если нарезать тонким-тонким слоем, то есть его вполне можно. Нет, конечно, можно настаивать на сливках – тогда оно помягче будет. Жаль, что сливки – это слишком дорого…

Я посмотрел вслед вознице и закрыл ворота склада. Судя по стрелкам на часах башни арха, до конца рабочего дня оставалось десять минут. Не хочу больше ничего делать!

Но стоило мне отойти на десяток шагов, как в ворота настойчиво заколотили. Прямо как в большой барабан. Понимая, что извозчики так самозабвенно барабанить не станут, я кинулся открывать.

Если честно, настолько представительную делегацию на пороге нашего убогого склада я видел впервые… Один из трёх старших жрецов храма (между прочим, маг, то есть пневматик). А ещё секретарь главы Торговой Палаты (первый после пяти замов, ага). И даже младший страж Гронги. Кстати, стражей на весь посёлок – всего десять человек, и все они меня не любят. Впрочем, как раз они почти никого не любят – работа у них такая.

- Гра Этцо, – учтиво кивнул я секретарю, а потом жрецу и стражу. – Гра Велиа, гра Гронги…

- Парень, некогда! – оборвал меня Этцо. – Заказ-наряд!

Он протянул мне бумагу, зажатую в толстых пальцах-сардельках, полностью уверенный в том, что обычный грузчик умеет читать. Нет, вообще я умел! Хотя я, наверно, один-единственный такой грузчик на весь Экори… Я развернул бумагу и уставился на спецификацию. Ящик Торговой Палаты №3498-хруп-цен. Удивительное дело – только сегодня мимо него проходил и запомнил. Он металлический, тяжёлый…

- Я знаю, где это, вот только…

- Раз знаешь, то тащи скорей! – взвизгнул Этцо.

- Надо заверить бумагу у начальника склада! – ответил я, представляя, что они сейчас устроят Тацы, который в кабинете бухает.

На такой случай его надо было предупредить громкими разговорами. И да, я всерьёз раздумывал, а стоит ли…. Но благодарность придурку всё-таки взяла верх. Переведя взгляд на застывших передо мной гостей, я добавил (ну очень громко):

- Гра Этцо, надо заверить! Гра Тацы в кабинете на втором!!!

- Да что ты орёшь?! – возопил Этцо.

- Простите, гра! Голос под конец дня садится! Только так и могу! Сейчас с возницей ругался – могу только сипеть и орать!!!

Бог мой… Ещё никогда в жизни я себя сам, добровольно, не загонял в такое дурацкое положение. Будто одного моего невезения недостаточно…

- Прекрати орать! Тащи ящик! А я сейчас! – оборвал меня Этцо.

И я поспешил к стеллажу с искомым грузом, прихватив по пути телегу с рессорами – специально на такой случай. Интересно, кто потащит эту телегу? Неужели Гронги?

Из кабинета управляющего складом донеслись громкие голоса. Это Этцо обнаружил нетрезвую компанию и теперь разносил моё начальство. Но я сделал всё, что мог – и не моя вина, что Тацы не просто придурок, а глухой придурок.

- Я тебе руки оторву в следующий раз! – долетел до меня голос Этцо.

На самом деле ничего он Тацы не оторвёт: чай не чужие – троюродные братья. Собственно, как ещё Торговая палата могла доверить хоть что-то ценное такому придурку, как мой шеф? А к понедельнику все об этой пьянке забудут и больше не вспомнят. Я аккуратно снял контейнер и поставил его на тележку, которую и покатил к выходу. Удивительно, но Этцо ещё не закончил разговор, и младший страж со жрецом продолжали мяться у входа.

Я осторожно поднялся и заглянул в кабинет. В углу, сливаясь со стенами, сжались мои коллеги, за столом съёжился мой шеф – смешным таким колобком с блестящей лысинкой – а над ним тучей нависал Этцо, тоже лысиной блестя.

- Простите, гра… Тацы, рассчитай меня, пожалуйста. Мне домой пора…

- Потом, парень! Не видишь, я занят?! – возопил шеф, обретая былую самоуверенность.

- Рассчитай его! Сейчас же! – приказал Этцо. – И заверь бумагу!

- Бумагу заверю, а он пусть ждёт! – буркнул Тацы.

- Он повезёт ящик с запасными частями в храм! – рявкнул Этцо. – И ты доплатишь ему ещё единицу за эту работу! А теперь – живо!

- Да за что ему единицу!? – возмутился Тацы.

- За то, что сделал всё, чтобы ты, пень глухой, припрятал бутылку! – зарычал Этцы на родственника. – Живей давай!.. Или ты думаешь, гра Гронги хочется чинить Логос Огня из арха весь вечер?! Логос уже давно доставили в храм, и в полночь он должен быть возвращён!

Со страданием на лице мой шеф отсчитал положенные шестнадцать чешуек и махнул мне рукой – проваливай, мол. Вот спасибо, разрешил! А то я сам бы не догадался… Спустившись вниз, я взялся за ручки тележки и приготовился катить её к храму. Зато теперь понятно, зачем такая срочность! Малый Логос Огня! Не шутки, между прочим! Он тут один на весь посёлок – и всегда расположен в архе, обогревая всё каменное строение.

Накинув капюшон, надев перчатки и маску, я приготовился выйти в холодный Экори. Конец зимы не радовал теплом. Сейчас-то снег почти сошёл, но ещё ожидались весенние снегопады – и только потом подует ветер с юга и окончательно растопит все белые заносы. Только простенькая матросская одежда и спасала меня от простуд.

Одежда… Я всё ещё ходил в той же одежде, что выдали мне на корабле. Всё, на что я решился – так это подбить рукава и воротник мехом. На большее денег не хватило. Когда одежда пачкалась, я её стирал с мылом в большой лохани холодной воды, а затем полоскал и развешивал вдоль каменной трубы в своей комнатушке.

У моей комнатушки было два огромных плюса: она недорого стоила и принадлежала хозяйке, которая была очень теплолюбива, потому как перебралась сюда с юга (а мы на севере, если что). Она топила печь даже летом, и горячий воздух поднимался по трубе, которая занимала почти треть стены в моей комнате! Так что мне приходилось летом держать окно открытым. Но зато с осени по весну я круто экономил на отоплении! Свою печку я использовал только чтобы приготовить поесть. Выстиранная одежда быстро высыхала, и утром я уже шёл в чистой.

Этцо спустился из кабинета шефа, махнул заказом-нарядом – и я кивнул, налегая на тележку. Это был, наверно, самый удобный транспорт, что имелся у Тацы. С большими колёсами, которые легко вращались на осях – просто мечта. Но её разрешали брать только для перевозки грузов с пометкой «хруп». Так что воспользоваться ей можно было нечасто...

До храма добрались быстро, и главное – мне было по пути. Чуть спуститься по улице, и я выйду на торговую площадь, где и закуплюсь едой на весь месяц. Вообще обстоятельства невероятно удачно сложились – значит, жди беды. Но беды всё не было и не было. Мы шли по сумрачным улицам, где фонарщики зажигали редкие фонари. И ничего – вообще решительно ничего не происходило…

Груз был доставлен в целости, а тележку оставили в храме, пообещав вернуть вместе с ящиком. И я радостно – с чистым сердцем! – отправился на рынок. Пусть большая часть торговцев и успела свернуть торговлю, но некоторые ещё продолжали работать, несмотря на то, что уже стемнело.

У меня был заплечный мешок (сам его сшил из мешка и двух лямок), который я набил сухарями, сыром, вяленым мясом, сушёными овощами и фруктами. Пусть они сушёные – размочу и приготовлю. Те же сухари я размачивал на пару и получал хоть и несвежий, но хлеб. Да, тот ещё вкус, но какая мне разница? Мне бы сэкономить… В результате и тащить было нетяжело, хоть и много – если кто привяжется, смогу сбежать. Мешок был забит под завязку. Впервые – потому что, наконец, появилась лишняя единичка, а мне очень хотелось получше питаться весной…

Вдруг сзади что-то загрохотало и завыло, а в новом Экори раздались отчаянные крики. Потом снова закричали – со стороны порта, а люди побежали в ту сторону – видимо, узнать, что происходит. Я тоже не смог удержаться от любопытства и решил подойти поближе, перед тем как отправиться домой. Снова раздался грохот, и крики стали громче… Вместе с другими припозднившимися жителями города я проскочил узкий проход между двух кварталов, отделявший Рынок от Площади Кари, находившейся прямо перед архом…

Мы заорали все одновременно – вместе с теми жителями, что бежали рядом… Моё невезение наконец-то дало о себе знать. В новом Экори прямо над крышами домов возвышалась шея чудовищно большого монстра с поверхности. И он вовсю громил город!..

Глава 5

В которой я бегаю, паникую, ругаюсь и пытаюсь спастись с необычным грузом за спиной. А ещё смотрю в глаза смерти

Мы не сразу побежали. Толпа сразу не бегает, потому что она толпа… Ей ещё надо осознать, что произошло, и понять, как себя теперь вести. И вот эта инерция толпы сильно давит на способность здраво рассуждать. Чего уж там, давила толпа и на меня – ведь я тоже человек. Хотя… Отдам себе должное: в этой ситуации я одним из первых сообразил, что что-то идёт ну совсем не так…

Во-первых, крики и грохот доносились не только со стороны монстра – они вообще раздавались по всему Новому Экори. Сложно было в темноте разглядеть происходящее, но банальная логика подсказывала, что если кричат отовсюду, то и чудовищ должно быть больше, чем одно. И эти рассуждения заставили меня, наконец, выключить бессмысленную панику и включить голову.

Я видел, как десять стражей Экори занимают позицию напротив подъёма и лестницы. Я заметил, как с улиц внизу хлынули люди. И мельком рассмотрел в свете фонарей какие-то белесые росчерки… А потом резко развернулся и побежал в сторону арха. Если где и получится укрыться, то только там! Это выглядело разумным, но очень скоро я понял свою ошибку.

Оглянувшись шагов через двести, я понял, что толпа на краю обрыва пришла в движение… И большая часть людей тоже бежала к арху, а остальные – в сторону торговой площади. По подъёму и пешеходной лестнице снизу нескончаемым потоком спешили всё новые и новые люди, мешая стражам оборонять Старый Экори в самом удобном месте. Понимая, что могу оказаться банально растоптан, я прибавил скорости – и вот тут-то понял, что ворота арха закрыты…

Да, нас не собирались впускать внутрь – а значит, и искать спасения в этой стороне не стоило. Можно было обежать арх с севера по улице, параллельной площади Кари и рынку. Но куда я бегу? Вот в чём был главный вопрос. И ответ на него я очень скоро себе дал – моё спасение было в подъёмнике на верхнее плато. Обрыв там был не просто отвесный, но и местами нависающий, так что чудовищам на него было не забраться при всём желании.

И ведь я точно не один такой умный – значит, туда побежит немало людей. И чтобы успеть подняться, надо постараться быть в числе первых. Поэтому я рванул в сторону обрыва и складов, на одном из которых и работал. Именно там я смог бы срезать путь.

Крики позади переросли в панический вопль, в который вплеталось всё больше и больше голосов. Вдалеке засверкали вспышки оружия. На бегу я оглянулся и успел увидеть, как толпа, преследуемая белесыми тварями, похожими на земных сколопендр, рвётся к арху, увлекая за собой стражей. Часть людей бросается на запертые ворота, часть сворачивает за мной, а остальные продолжают слепо убегать на север, в сторону рынка.

А над обрывом, опираясь на грузовой подъём, поднимается всем сколопендрам сколопендра – огромная гусеница, длиной, наверно, метров тридцать! Её многочисленные лапки впиваются в камень скалы, удерживая чудище на весу и позволяя ему поднимать передние шесть-семь метров туловища над землёй. Она делает рывок и просто-напросто вбивает своё тело в ворота арха, вышибая их и давя попавших под удар людей. Грохот, пыль обрушившейся кладки – я не могу оторвать взгляд от происходящего, спотыкаюсь о камень на земле и растягиваюсь на мостовой…

Это приводит меня в чувство – ведь сзади, подгоняемая ужасом и паникой, накатывает толпа ополоумевших горожан. И мне ничего не остаётся, кроме как вскочить и броситься к стене ближайшего дома, чуть прихрамывая на ушибленную ногу. Нет ничего страшнее, чем оказаться на пути охваченной паникой толпы… И вообще нет ничего приятного в том, что тебя возьмут и случайно затопчут.

Арх – крепость, которая должна была сдержать чудовищ и защитить людей – пал… И это только за то время, пока я встраивался в поток паникующих людей. Маленькие сколопендры мгновенно ворвались в пролом, атакуя тех, кто ещё остался в живых. Как эти монстры вообще забрались на скалу? Вопрос не давал мне покоя, но я не мог позволить себе сейчас всерьёз раздумывать над этим.

Равно, как и над выскочившей перед глазами надписью:

Просьба остаться в Экори: выполнена.

Я бы с удовольствием порефлексировал, зачем меня вообще так обидно подставили, но было немного не до того… Бежать приходилось в толпе, стараясь не упасть в темноте и не сбиться с дороги.

Несколько сколопендр выскочили с другой стороны от арха, отрезая путь испуганным горожанам. Они прыгали на людей, обвивались вокруг них – и почти мгновенно раздирали плоть, делая дальнейшие попытки убежать бесполезными. Несчастным жертвам оставалось лишь лежать на земле и истекать кровью. Детский визг откуда-то справа заставил меня дёрнуться в ту сторону. Никак я не мог изжить из себя земных моральных принципов – сам сдохни, а детей спаси...

Группа девочек из приюта пыталась вместе с воспитательницей убежать от очередной белесой твари. Сколопендра почти добралась до отставшей девчушки лет девяти-десяти (земных, конечно), но я с разбегу врезал монстру в бок ногой, отправляя полетать на пару секунд. Нога возмущённо стрельнула болью, но, в общем и целом, чудища оказались не такими уж и тяжёлыми. Метровая тварь была весом всего килограммов десять – не больше. Вот только шкура уж очень твёрдая…

Не став дожидаться, чем закончится полёт монстра, я рванул дальше. И по пути даже немного пожалел о своём благородном порыве, потому что улица теперь была практически перекрыта. Оглянувшись, я обнаружил, что спасённая девчонка воспользовалась моментом и тоже убегает прочь. А поскольку сам город и скала были не так велики, то все, кто бежал рядом – двигались в одном направлении. В этот момент с севера ударили несколько туманных сгустков, раскидывая сколопендр в стороны и разрывая их на части. Я завернул за угол и вместе со спасённой девчушкой проскочил за спины пятерых стражей, занявших оборону и прикрывавших отход жителей. Позади них стоял Гронги, направляя всех дальше, и громко кричал:

- На подъёмник! Все на подъёмник, быстрее!

Идея была, несомненно, хороша, но как он себе представляет подъём всех жителей? Подъёмник не резиновый – больше пятидесяти человек за раз не выдержит. Там, конечно, стоят какие-то логосы, которые позволяют ускорить вращение, но шарков-то в упряжке наверху не ускоришь – и подъём как занимал две минуты, так и занимает. И ведь толпа уже на месте!

Я всё-таки попытался опередить основную часть людей, срезав путь через территорию склада. Я знал, что с той стороны в заборе есть дыра. Это позволит легко проскочить участок, густо запруженный народом. Главное – потом не зевать и оказаться поближе к подъёмнику.

- Подожди меня! – крикнула спасённая девочка, бросаясь следом, но я не собирался останавливаться. Чем мог, тем помог, а дальше ей будет куда безопаснее без меня. И моего невезения.

- Куда?! – закричал Гронги. – Надо к подъёмнику!

Если бы дело было лишь во мне, он не стал бы даже орать. Но девочка решила следовать за мной и резво рванула в калитку. А Гронги сорвался и побежал за ней. Именно в этот момент ещё пятеро стражей, отстреливаясь и пятясь под напором обезумевших от крови сколопендр, спиной вперёд отступили к подъёмнику. Есть такое свойство у чудовищ: как чуют кровь – так их не остановишь…

Калитка за Гронги захлопнулась, а открывалась-то она наружу, о чём сколопендры, конечно не знали. Те, что попытались преследовать нас – просто влепились в забор. Долго он, конечно, не продержится, но ещё немного форы даст…

У дыры я оказался первым, но детский крик за спиной заставил меня остановиться. С той стороны забора уже начиналась давка, и пускать туда девчонку было рискованно.

- Стой! Раздавят! – сказал я, придерживая её рукой за плечо и не давая нырнуть в дыру.

Рядом, шумно дыша, остановился Гронги. Он хотел что-то сказать, но сбитое дыхание ему не позволило. Всё пространство перед подъёмником – между трущобами на севере и оградой склада на юге – было полностью запружено людьми. Сотнями и сотнями людей, что рвались к одинокой деревянной платформе, которая ползла по направляющим конструкциям, прикреплённым к стене скалы…

Ощущая приступ надвигающейся паники, я пытался что-нибудь придумать. И в этот самый момент со стороны центра города, круша здания своим тяжёлым телом, вырвалась большая сколопендра… Сминая людей, как тряпичных кукол, она пронеслась сквозь толпу – вся в брызгах крови, что взметнулась под её лапами – и попыталась вскарабкаться наверх прямо по подъёмнику. А следом на площадь выплеснулась и волна её собратьев – тех, что поменьше…

Стражи буквально закидали их логосами из посохов, но остановить так и не смогли. Сколопендры заполняли площадь, обращая в бегство ещё оставшихся в живых горожан. Люди кинулись прочь от огромных ног прорвавшегося гиганта, пытаясь перелезть через ограду склада, а я внезапно получил один-единственный шанс на спасение…

Сначала подъёмник не выдержал и начал обваливаться: вниз полетели брёвна, канаты и люди, поднимавшиеся в первой партии. Впрочем, большая сколопендра тоже не удержалась и рухнула на спину. Мимо нас с девочкой с приглушенным рёвом проскользнул Гронги и, оттолкнув в сторону пару горожан, кинулся к исполинской твари. Он вскинул посох, с которого срывались почти невидимые снаряды, и обрушился на страшного врага. Попавшие ему под горячую руку мелкие особи буквально разлетались ошмётками…

А я застыл, глядя на остатки конструкции подъёмника. Здесь надо сказать, что склон не был совсем уж монолитным: на высоте примерно сорока метров его пересекала целая вереница крупных трещин. Часть из них использовали строители, чтобы закрепить конструкции подъёмника. Следующая трещина находилась уже на уровне примерно восьмидесяти метров – а ещё выше, на уровне облаков, начиналось плато. Собственно, часть конструкции, бравшей на себя вес, удержалась в креплениях – не так-то просто их было вырвать. Однако дело было вовсе не в этом. Дело было в том, что от креплений первого яруса вниз, до самой земли, свисал прочный канат – примерно с моё запястье толщиной.

Вот это и был шанс! Единственный шанс спастись! Да, потом ещё можно десять раз с голоду умереть, но вот именно сейчас, в этот самый момент – был шанс сохранить свою драгоценную шкурку, которой, я к слову, всё-таки дорожил. Большая сколопендра повернулась к обрыву хвостом и теперь отбивалась от наседавшего на неё Гронги, а мелкие преследовали толпу, которая пыталась убежать на север и на восток. И если сейчас проскочить вдоль обрыва…

- Я с тобой! – сказала девочка, уловив перемену в моём настроении.

Вот только этого не хватало…

- Ты по канату лазать умеешь? – спросил я. – Придётся забираться наверх!

- Нет… Но я с тобой! – упрямо повторила моя случайная спутница.

Времени с ней спорить не было. Вот совсем! И я рванул в дыру, надеясь разобраться с этим вопросом потом, когда добежим. Одинокая мелкая тварь не успела заметить мой рывок – от резкого удара она свернулась, как гусеница, и покатилась прочь. А Гронги всё теснил противника! Хвост гигантской сколопендры бился о землю в опасной близости от обрыва скалы.

Я схватил девочку за руку и припустил что было силы. Сколопендра снова попятилась от Гронги с его посохом – и проскочить нам удалось лишь чудом, пригнувшись в последний момент. Прямо за нашими спинами огромный хвост твари опять обрушился на землю. Но мы смогли. Ещё несколько секунд бега – и мы уже были рядом с канатом.

Я подёргал его, а потом повис на нём всем телом – но нет, канат надёжно держал вес. Да и незаметно было, чтобы наверху что-то шаталось. Я снова посмотрел на девочку, а та внимательно взглянула на меня.

- Я не смогу, – сказала она очень серьёзным и немного грустным голосом.

Брось я её сейчас – и она сядет тут и начнёт реветь вместо того, чтобы убегать и спасаться. Сразу видно, вот именно так и сделает… А смогу ли я забраться наверх с её весом за плечами? Толстой она не выглядит, да и с чего бы – она из приюта, а там, небось, не самая изысканная кухня… Грузы я таскаю уже несколько месяцев и явно стал сильнее, чем когда впервые попал сюда. Рюкзак… Рюкзак выдержит, я сам пришивал лямки швейными принадлежностями, одолженными у хозяйки дома. Только надо будет их немного распустить – так, чтобы между рюкзаком и спиной поместилась девочка.

- А ты сможешь долго держаться за меня? – спросил я, начиная развязывать узлы, регулировавшие длину лямок.

Девочка молча кивнула.

- Тогда лезь на спину! – приказал я, опускаясь на колени и подвязывая рюкзак снизу так, чтобы он плотно примыкал к пояснице, а верхняя его часть отвисала примерно на тридцать сантиметров.

Девочка идею уловила и умудрилась уместиться на моей спине, обхватив меня ногами и крепко вцепившись руками в куртку. Я снова примерился к канату, тяжело вздохнул и начал своё восхождение. Ногами я упирался в скалу, а руками держался за спасительный трос – и шёл, шаг за шагом, всё выше и выше.

- Спасибо! – сказала девочка у меня за спиной.

- Не за что пока…

- Есть за что… Без тебя я бы совсем пропала. Меня бы уже съели или затоптали…

- Ты и со мной ещё можешь пропасть… – буркнул я в ответ.

- Нет, с тобой я не пропаду. Сегодня мне звонил шар. И сказал пойти с тем, кто не бежит за всеми и кто меня спасёт. Я думала, за воспитательницей… А ты потом тому чудищу как наподдал!.. И я поняла: надо с тобой. Да, точно с тобой!

- Почему ты… так… думаешь?.. – спросил я, хотя вообще собирался отмалчиваться всю дорогу. Позади осталось метров десять склона, и, если не врать самому себе, то придётся признать: да, руки начали уставать.

- Да точно ты!.. Мне уже написали, что просьба выполнена. Я люблю выполнять просьбы, правда… Я все просьбы этих шариков выполняю. У меня особо много и не просят – я же сирота, и что с меня взять…

- Слушай… А ты не могла бы… Помолчать? – запыхавшись, спросил я.

- Могла бы.

Девочка выдержала не слишком долго. Уже через десяток секунд она снова заговорила:

- А гра Гронги – молодец. Он почти добил эту тварь! Смотри, как всю её исполосовал! Недаром он правая рука командира, да? А ты тоже молодец – вот, вместе со мной наверх лезешь. Надо будет гра Гронги сюда позвать, к нам. С ним не так страшно прятаться. Он отдохнёт и убьёт всех тварей. Вообще всех! А новые не появятся, потому что таких, как эта, их немного. Она почти по вертикальному склону горы заползла, представляешь?.. Я сама видела и воспитательнице сказала, и та сразу повела нас в центр. Надо было мэру города сделать на том склоне ров безопасности. Тогда бы она не забралась…

Сзади неслось нервное щебетание ребёнка, а снизу крики боли и ужаса – и страшный грохот. Тем временем уступ всё приближался, и вот там мне придётся взбираться своими силами, держась только за канат. А это медленно, да и вообще страшновато. Переведя взгляд вниз, я увидел, что девочка была права – Гронги добивал сколопендру. К сожалению, она была не самой большой – самая большая в это время крушила трущобы Старого Экори. И, понятное дело, времени, пока чудища нас заметят и попытаются добраться – всего ничего.

Как бы ни была неприятна идея провести побольше времени с Гронги, но девочка права – страж с жезлом нам очень пригодится. И хорошо бы он успел забраться к нам. А то я даже зёрнышко пневмы почувствовать не могу. И да, я всё ещё старался не думать, что буду делать там, наверху. На улице было холодно, а замёрзнуть можно и за одну ночь. А ночь-то – вот она, совсем скоро… И где взять воды? Сплошные вопросы…

Последние десять метров были самыми сложными. Я добрался до выступающей части склона, оттолкнулся, позволяя канату выпрямиться под нашим весом – а потом обхватил его ногами и принялся ползти, подтягиваясь. Мышцы ныли от необходимости тащить лишний вес, но я постарался не обращать на них внимания. В мире вообще много того, что мне не очень нравится. И это всё можно временно проигнорировать…

В трещину в склоне я почти вползал… Как ни говори себе, что я не устал, но если устал – тут ничего не попишешь. Девочка слезла с моей спины и тут же кинулась назад, к краю обрыва.

- Давайте, гра, давайте!..

Я подошёл и присел рядом – стоять на самом краю пропасти было страшно. Гронги побеждал, и это было уже почти свершившимся фактом. Сколопендра отчаянно верещала и всё чаще старалась подставлять под удары неповреждённые участки брони, чем отвечать.

А в трущобах Старого города все ещё кричали люди, и из последних сил дрались с чудищами остальные стражи. И глядя на то, как самая большая особь раз за разом преодолевает их сопротивление, я понимал, что наблюдаю бесславный конец Экори. Будет ли он вообще когда-нибудь восстановлен?

Наверно, да, но точно нескоро… Город не был богатым – да что уж там, он мог содержать только десяток стражей. А чтобы зачистить скалу, требовался отряд из пяти десятков опытных бойцов. Конечно, жители, скорее всего, выживут – просто возродятся на других скалах, где каждый нормальный человек имеет привязку…

- У меня нет привязки на другой скале, – грустно сказала девочка. – А ты молодец, хоть и трусил…

- Трусил… – кивнул я. – Плохой из меня боец…

Ну ребёнку врать – последнее дело, люди!..А трусить… Да на весь Экори разве что десяток стражей и не струсил! Все остальные лишь метались и паниковали…

- А у тебя есть привязка на другой скале?

- Нет, у меня тоже нет.

- Тогда ты не струсил. Ты всё-таки смелый. Не каждый сможет, как ты – зная, что потом снова окажешься на поверхности…

- Тогда ты тоже смелая, – сказал я.

- Мне звонили и сказали держаться тебя, – радостно улыбнулась девочка. – Я и не боялась!

Да мне бы её веру!.. Хоть толику!..

- Да! Победил! – крикнула моя спутница, указывая вниз.

И это было так. Гра Гронги стоял, оглядываясь и утирая пот со лба, а поверженная сколопендра свернулась колечком, мелко вздрагивая.

- Гра! Гра Гронги! – заорал я что есть мочи. – Канат! Сюда!

Страж услышал. Он посмотрел наверх, заметил нас и кивнул. Не отрывая от нас взгляда, уставший Гронги сделал пару шагов к канату, и тут поверженная тварь, видимо, окончательно издохнув, распрямилась в последней судороге. Её хвост пронёсся по земле, настигая стража – и продолжил движение, оставляя за собой кровавый след и растянутые внутренности. И только посох со звоном шлёпнулся на землю…

- Фу! Прям в лепёшку! – сказала девочка, сморщившись, но в её глазах застыл лёгкий восторг от увиденного.

Никогда к этому не привыкну… Не должны дети такому радоваться! Не должны! Да, понимаю: многие жители Терры могут себе позволить и десяток смертей… К тому же, местные дети взрослеют быстро. К шестнадцати нашим годам – и к местным девяти – они уже считаются вполне взрослыми. Конечно, в правах они слегка ограничены, но не критично: только по некоторым аспектам, почти как у нас на Земле… В яслях номер двадцать три. С тем, что моя родная Земля – это какие-то ясли, я тоже, наверно, никогда не смирюсь…

- Тебя как зовут? – спросил я.

- Нанна! – ответила девочка. – Можно просто Нан. А тебя?

- Фант, – представился я в ответ и раскрыл мешок. – Ты есть хочешь, Нанна?

- А у тебя есть еда? – удивилась та и тоже заглянула в мешок. – Чтоб меня раскорячило!.. Ты как специально запасался!

- Я просто купил еды на месяц, – признался я.

- Маловато… – заметила Нанна.

- Ну вот такой я небогатый!.. – я пожал плечами. Что, теперь ещё и перед ребёнком оправдываться?

- Ты, наверно, плохой работник. У нас в приюте говорили, что тот, кто мало ест, тот и работает плохо! – заметила девочка серьёзно, отчего я только глаза возмущённо выпучил.

- Нормальный я работник!.. – буркнул я, оставляя ей мешок, и вцепился в канат, чтобы вытянуть его наверх.

- Ну так говорят… Просто… – Нанна поняла, что глупость сморозила. Но всё ещё не могла понять, что именно меня так расстроило. – А что ты делаешь?

- Вытаскиваю… канат… чтобы… чудища не залезли! – пояснил я, отдышавшись.

Трос, спасший наши жизни, был весьма увесистым. Поначалу тянуть его было тяжело, но чем больше верёвки оказывалось на уступе, тем легче становилось. И только когда канат полностью оказался у моих ног, я, наконец, спокойно вздохнул.

- Фант! – позвала Нанна, и её встревоженный голос мне очень не понравился. – Эта монстрюга сюда ползёт!..

Я снова подошёл к краю и уставился на сколопендру-гиганта, которая неумолимо приближалась к обрыву. И отчего-то я был железобетонно уверен: она пришла по наши тела. Умная бестия – всё сделала, чтобы ни одна жертва не ушла: отсекала толпу от края скалы, убивала стражей…

Сколопендра неспешно подползла к обрыву и начала своё медленное восхождение.

- Фант, я боюсь! – дрожащим голосом сообщила Нанна.

- Не бойся, – я присел рядом и обнял её, попытавшись придать своему голосу уверенность. – Она сюда не заберётся!

В этот момент сколопендра рывком достигла уступа, и её огромная голова застыла всего в десяти метрах от нас. Огромные фасеточные глаза смотрели на нас очень внимательно, и это плотоядное внимание чувствовалось всем существом… Было страшно – внутри нарастал первобытный ужас, которому тяжело сопротивляться. Я будто собственную смерть увидел… А потом когти сколопендры заскребли по скале, высекая мелкую крошку – и она кувырком полетела вниз.

Я надеялся, что она разобьётся в лепёшку, но самое большое чудище было очень живучим. Какое-то время оно ещё полежало на земле, а потом вывернулось, вставая на многочисленные ножки – и деловито поспешило куда-то в сторону рынка и храма…

И только тогда я понял, что в городе стало слишком тихо. Разве что далёкие стоны говорили о том, что кровавая ночь Экори ещё далека от завершения…

Глава 6

В которой нам удаётся пережить ночь, меня учат пользоваться семечком пневмы, а потом мы чудом избегаем гибели, притворявшейся нашим спасением

Не знаю, сколько ещё мы просидели так, вглядываясь в пугающую темноту… Час, может быть, но вряд ли два. Ночь вступала в свои права, а в начале весны ночи всегда холодны. Температура быстро опускалась. А затем и ветер поднялся, нагоняя низкий слой туч и как бы намекая, что скоро можно ожидать снегопад.

-Холодно! – пожаловалась Нанна.

Я глянул на девочку и вздохнул. У неё была обычная приютская курточка, которая по своему качеству не слишком-то превосходила мою одежду… Пока Нанна не выглядела сильно замёрзшей, но это вопрос времени – и не такого уж и большого. Телосложение у неё было худощавое, одежда не слишком хорошая… В общем, замёрзнет она очень быстро. Да и я, видимо, скоро почувствую холод – несмотря на то, что сижу в перчатках и маске, которая позволяет хотя бы согревать дыхание.

Снова вздохнув, я внимательно огляделся, чтобы понять, что у нас вообще есть. А было у нас не то чтобы много: трещина, сухие кустарники, сумевшие укорениться на каменном склоне, остатки крепежа подъёмника – и, пожалуй, всё. Ещё была еда в моей сумке, но сколько ни ешь – это надолго не согреет. И спичек у меня не было, чтобы разжечь огонь.

- Давай-ка попробуем построить убежище… – предложил я. – Может, придумаю, как разжечь костёр.

Я помнил, что можно разжигать трением, но как это сделать лучше всего? Если честно, я понятия не имел. Ещё можно было высечь искру…

- Трением разожжём или искру высечем… – проговорил я.

- Я могу разжечь, – заметила Нанна. – Я умею делать бытовой Логос Огня…

Вот в этот момент – каюсь! – я испытал острое чувство зависти. Будучи человеком, не умевшим даже своё семечко пневмы ощутить, я был в этом мире сильно ограничен – прямо как инвалид. Любой ребёнок здесь с малолетства учится бытовым логосам, которые можно использовать и в экстренном случае.

Все они были слабенькие, но весьма полезные – зажечь на кончике пальца огонёк, сформировать каплю воды из воздуха, создать тонкий поток ветра, который мог даже переместить лёгкие предметы, закачать пневму в накопители… И для всего этого надо было работать со своим семечком, чем местные жители и занимались с детства. А я – только начал…

- Отлично! – деланно обрадовался я, постаравшись скрыть свою неблагородную зависть к ребёнку. – Давай-ка тогда уйдём подальше от края обрыва. Попробуем найти удобную щель, где ветер не будет так донимать нас.

В нашем распоряжении была площадка шириной почти пять метров, где последний метр, к сожалению, использовать не получилось бы – из-за нависающего свода. Щель в длину была метров двадцать – во всяком случае, с одной стороны от крепежа подъёмника. На другую сторону ещё надо было перелезть. Что я и сделал, подойдя к мощной деревянной балке – толщиной почти с мой рост – после чего подтянулся и залез на неё.

- Бинго! – радостно сообщил я Нанне.

- Я не знаю, что такое бинго, но ведь там что-то хорошее, да? – спросила девочка.

- Что-то очень хорошее. И… Сейчас! – кивнул я, продолжая улыбаться находке.

К сожалению, было в находке и грустное пятно в виде какого-то мужика на самом краю обрыва, который, падая с подъёмника, оставил тут свои бренные останки. Я сначала думал спихнуть их вниз, но потом решительно принялся освобождать несчастного от вещей, в которые он был одет. Дядька, видимо, был из зажиточных – при жизни он ходил в хорошей такой шубе. А мне и Нанне ещё надо было чем-то укрываться…

Я беззастенчиво забрал не только шубу, но и ботинки, штаны, а также длинный свитер, плотный камзол, варежки и шарф – всё, что мог. Оставил бедолаге только исподнее.

- Извини, дорогой, – пробормотал я. – Нам нужнее…

Вещи я отодвинул от края обрыва, а тело спихнул ногой в пропасть. К счастью, крови от него почти не было.

Зато были доски настила с подъёмника – много досок!.. Все они были не слишком большого размера, а ещё отличались по ширине и толщине, но если постараться, то можно было из них сделать нормальную стенку. Благо, и другого мусора здесь хватало.

А в том месте, где балка, через которую я перелез, уходила в скалу, параллельно ей было создано искусственное углубление – и вот туда можно было войти, чуть пригнувшись. Глубина была примерно метра два. Дело за малым – организовать здесь удобное лежбище и развести костёр. И желательно не из досок – они ещё могут пригодиться…

- Иди сюда! Я помогу забраться! – позвал я девочку, снова залезая на балку.

Я помог Нанне перебраться на свою сторону и привёл её к будущему убежищу. А сам решил дойти до края щели в скале. Пробравшись через остатки подъёмника, я вылез на узкий карниз, шедший вперёд ещё метров на семь-восемь. Дальше трещина сужалась настолько, что пришлось ползти. А через пять метров она и вовсе сходила на нет. Снизу я видел, что буквально через метр начинается новая – но, перебираясь на неё, можно было сверзиться. А я как-то не горел желанием вот так бесполезно заканчивать свою жизнь…

Пройдясь до сужения, я сумел наломать сухого кустарника со склона – там, где дотягивался – и притащить его в наше убежище. Запасов топлива должно было хватить на несколько дней, даже если будем жечь круглосуточно. Но вот дальше придётся думать, что делать. Оттепель заканчивается, скоро опять начнутся снегопады – и мы без дров просто замёрзнем.

Я сложил сухие ветки, натаскал камней для очага и позвал Нанну. Её логос давал огонёк настолько слабенький, что его задувало легчайшим порывом ветра. И всё-таки с третьей попытки ей удалось запалить тонкую веточку. А потом в каменном очажке заполыхал настоящий костёр. Я притащил с другой стороны балки свой самодельный рюкзак с провизией, после чего начал перекрывать досками вход.

Система была проста – найти доску подходящего размера, чтобы она встала в распор от стены к стене, а потом вплотную к ней поставить следующую. И только внизу оставить место, куда бы я мог протиснуться сам, хоть и на корточках. Заодно я присмотрел деревянный щит, которым будет удобно перекрывать вход. Конечно, дырок в такой стенке хватало, но если оставить перед входом костёр, мы точно не должны замёрзнуть ночью.

Из двух широких досок я организовал лежак, где поместились бы и я, и Нанна. А ещё затащил в наше убежище шубу и камзол. Дядька был упитанный, так что камзол пошёл на простынь, а шуба – на тёплое одеяло.

- Чьи это вещи? – с опаской спросила Нанна.

- Какого-то мужика… – ответил я, пожав плечами. – Имени я не знаю, да ему всё это и не понадобится… Так, а у тебя свитер есть?

- Нет, – Нанна помотала головой. – Есть плотная рубашка и камзол…

- Тогда отдам его свитер тебе… – решил я. – Ты в нём утонешь, конечно, зато будет тепло.

Впрочем, в нашем убежище и так становилось теплее, хотя я ещё не закончил с перекрытием выхода, отвлекшись на благоустройство. Ветер тем временем налился такой силой, что начал пронимать до костей, едва я решился высунуть нос наружу.

«Эдак у нас половину строительных материалов посдувает! – подумал я. – Надо их сложить аккуратными стопками».

На глаза мне попались несколько досок из неизвестного дерева. Они были тонкие и очень лёгкие. Их я сразу отложил отдельно – посмотрим, на что сгодятся. Поодаль обнаружился и побитый жизнью бочонок, в котором лежали ржавые молот, лопата и кирка, завёрнутые в несколько слоёв какой-то ткани…

Пораскинув мозгами, ткань я прицепил на стену снаружи – в качестве дополнительного утепления. И бочку поставил рядом – что-то там ещё болталось на самом дне… Сам же забрался обратно в убежище, прикрыв вход деревянным щитом.

Нанна не спала, хотя я и думал, что, согревшись, она сразу задремлет. Но нет, девочка сидела и молча смотрела на огонь, горевший в очаге. Внутри нашего убежища было тепло. Даже захотелось расстегнуть куртку, но я понимал, что лучше не надо. В конце концов, жарко – это вам не холодно.

- Нас обязательно вытащат… – сказала она неожиданно. – К шахтам уходил дирижабль. Он должен завтра-послезавтра вернуться. И тогда нас подберут…

Видел я этот дирижабль – старая развалюха. Мэр давно обещал сконструировать новый, который позволит добывать больше железа, но это когда ещё будет!.. Часть деталей купили, а всё остальное – так и осталось в далёких планах и несбыточных мечтах.

- На верхнем плато должны были остаться люди, – продолжила Нанна. – И в городе, может быть, кто-то выжил… Фант, нас заберут?

- Заберут, – кивнул я, искренне надеясь, что именно так и будет.

- Ты не уверен? – удивилась девочка.

- Я не знаю, Нанна, – честно признался я. – Я в этом мире живу меньше твоего. Я ведь «подобрыш» и до сих пор многого не знаю.

- А я-то всё думала, почему ты ещё не привязался на других скалах… – вздохнула Нанна. – Поэтому до сих пор и не освоил пневму, да?

- Знаешь, я полгода пытаюсь… Иногда кажется, что вот-вот – и сейчас получится… – я развёл руками. – Старый Татри не слишком помогает.

- Татри и сам двадцать лет этому учился! – засмеялась Нанна. – Он вообще не умеет объяснять. И совсем плохо понимает пневму. Мне кажется, тебя обманули… Есть же хорошие наставники!

- Они, наверно, не очень бесплатные? – уточнил я, прикидывая в уме стоимость уроков у действительно хорошего наставника.

- Да, они все платные, – кивнула Нанна. – Смотри, а ведь я могу тебя обучать, пока мы ждём дирижабль! Правда-правда!..

- Давай попробуем, – улыбнулся я. – А теперь спи! Я пока посижу и послежу за огнём. Ближе к утру тоже вздремну.

Девочка улеглась и накрылась трофейной шубой. А потом снова приподнялась – видимо, хотела что-то сказать, но всё-таки смолчала.

И, наконец, уснула.

Ветер выл всю ночь, зато в нашем новом убежище было тепло. Конечно, не так тепло, как в моей съёмной комнате в трущобах Старого Экори. И всё же для этой холодной ночи над разрушенным и обезлюдевшим городом было вполне неплохо!..

До утра я, конечно, не досидел – начал задрёмывать и просыпался только для того, чтобы подбросить дров. А утром, когда проснулась Нанна, улёгся спать уже всерьёз – хотя бы на три-четыре часа…

Проснулся я поздним утром. Нанна куда-то вышла, но костерок горел бодро – видно было, что дрова в него подбросили совсем недавно. Спросонья очень хотелось пить, но пить было нечего – и вот это была насущная проблема, потому что без воды мы долго не протянем. Я взял из мешка сухарей и принялся их жевать. За этим безрадостным занятием меня и застала девочка.

- Фант! Помоги, расплескаю! – попросила она ещё от входа.

Как выяснилось, Нанна отыскала среди обломков металлический уголок, в который откуда-то набрала воды. Пить такую воду я бы не решился, но её можно было прокипятить.

- Где ты её взяла? – удивился я.

- Это роса! – радостно призналась Нанна. – Стряхнула с ткани, которую ты повесил! Ну и вокруг тоже есть с чего собрать...

Я покачал головой.

- Удивлён? – гордо спросила девочка.

- Есть такое! А я вот как-то не додумался… – признался я.

- Вот только нам этого будет мало! А роса при сильном ветре быстро испаряется… – вздохнула Нанна, глядя, как я пристраиваю уголок на очаг.

- Ничего, скоро пойдёт снег, – успокоил я её. – Будем его топить. Да и вообще, если скоро прилетит дирижабль, нам тут долго сидеть не придётся.

После завтрака и распития своей крохотной доли воды я выбрался наружу и отправился собирать дрова, а Нанна принялась добывать остатки влаги, откуда получится. Дров я натаскал на несколько дней – все окрестные кусты оборвал. Был ещё запас в дальней части трещины, но его я оставил на крайний случай.

День тянулся медленно. Я бы даже сказал – невыносимо медленно. Я честно нарвал какого-то мха и постарался законопатить дырки между досками нашего убежища. Потом перетаскал всё, что нашлось в трещине, и рассортировал по кучкам. Вот только бочку трогать пока не стал – не было особой необходимости.

Девочка тоже старалась без дела не сидеть, но с учётом её возраста – работы ей находилось не так уж много. В итоге под вечер она совсем заскучала и вспомнила про своё обещание поучить меня работе с источником пневмы. Пришлось бросать дела и садиться с ней в убежище. Огонь в очаге днём мы не поддерживали, так что он успел погаснуть.

- У нас тоже гра Татри вёл занятия! – заметила девочка, когда я приготовился. – Он всегда заставлял тянуться к своему семечку, но мы быстро поняли, что так не получится. И старшие девочки из приюта подсказали, что делать. Надо не тянуться к источнику – сначала его надо опознать!

- Опознать? – я вспомнил, как мне что-то подобное говорила Лара. – Но как? Я могу опознать только вещь, которая лежит передо мной…

- Так ведь и твоё семечко перед тобой! Разве ты его не видишь? – удивилась Нанна.

- Вижу, – кивнул я. – Но оно же не… нематериальное… Невещественное!..

- А какая разница? Оно есть – и прямо у тебя перед глазами. Вот и опознай его! – девочка засмеялась над моей недогадливостью.

А я и не мог быть догадливым в этом вопросе… Я ведь никогда ни с чем подобным не сталкивался. Хотя вообще правильно она говорит – если что-то есть перед глазами, можно и присмотреться повнимательнее…

И я стал пытаться. Причём, Нанна периодически спрашивала меня, что я ощущаю, и давала советы – иногда даже полезные. И вот тут в моём ощущении семечка пневмы явно наметился прогресс… Если на занятиях со старым Татри был лишь слабый намёк на ощущение, то к концу второго часа урока Нанны я начал видеть дрожание полупрозрачной сферы – и, что удивительно, оно явственно откликалось в моей груди…

А потом мы внезапно услышали шум, и занятие само собой прервалось. Потому что это был шум лопастей винтов дирижабля!.. Со всех ног мы выскочили из укрытия и задрали головы, пытаясь понять, откуда идёт звук – но его источник надёжно скрывала от нас скала. Впрочем, мы были не одни такие – в городе тоже наметилось осторожное движение. Отдельные фигурки людей пробирались по наиболее освещённым улицам в сторону причальных мачт.

- Может, и нам тоже туда пойти? – спросила Нанна, но я отрицательно помотал головой.

- Слишком опасно… Да и времени потеряем много, а уже вечер! – вздохнул я. – Мы им посигналим, когда они полетят мимо. Тогда они скинут нам верёвку и заберут отсюда. Нужен огонь!..

Мы успели. Дирижабль слишком долго висел на верхним плато. Видимо, забирал немногочисленных его жителей. А я в это время нашёл тонкую доску, обмотал её мхом и той прошлогодней травой, которая с трудом умудрялась вырасти на склоне. Нанна развела огонь в очаге, а я спешно запалил всю эту неказистую конструкцию.

И когда сверху над нами нависла туша дирижабля, сразу принялся махать своим импровизированным факелом... Заметили нас, к счастью, сразу. Под гондолой, на длинном тросе, болталась большая плетёная корзина, в которой сидел пожилой матрос.

Увидев нас, он вытащил фонарик и посигналил наверх, а потом показал рукой вниз. Ему посигналили в ответ. Всё происходило в полном молчании, что никак не мешало передавать сообщения. Вскоре матрос привлёк моё внимание, пару раз моргнув фонарём – хотя, если честно, я и так с него глаз не спускал. Он указал нам на дирижабль, затем на порт и причальные мачты, где скапливались выжившие – а потом снова на дирижабль и на нас с Нанной. И даже руками показал, как будто тянет канат. Я поднял факел в знак того, что всё понял – ждём здесь.

Сердце радостно забилось. Вся эта жестикуляция говорила о том, что нас с девочкой скоро заберут. Обязательно заберут!..

- Что он показывал? – с тревогой спросила Нанна.

- Сначала они заберут людей с причальных матч, а потом нас… – ответил я, передавая ей факел. – Стой здесь, я захвачу рюкзак и… шубу, может? Ведь её можно продать, да?

- Наверно, да, – кивнула Нанна. – Вообще-то так не принято, но вряд ли тебя обвинят в краже…

Выверты местных законов… У нас если хозяин умер, а наследников не видно – то бери и пользуйся, особенно если от этого зависит твоя жизнь. У них, наоборот, если хозяин умер – не вздумай трогать! Возможно, он ещё вернётся за своими вещами. Хотя лично у меня вообще были большие сомнения, что Экори в ближайшее время начнут восстанавливать. И всё-таки надо попробовать!.. Я скатал шубу в тугой тубус, аккуратно просунул под рюкзак, чтобы даже разглядеть было нельзя, и выскочил назад.

Дирижабль медленно подплывал к причальным мачтам. Людей внизу набралось прилично – несколько десятков человек. Как они смогли выжить и где прятались? Если честно, было бы ужасно интересно узнать ответ…

- Почему у дирижабля такая большая гондола? – спросил я, приглядевшись. – Неужели у аэростата хватает подъёмной силы?

Слишком редко я смотрел на воздушные суда с тех пор, как тут оказался… А теперь вдруг сообразил, что такой аэростат настолько большую гондолу не может вытянуть.

- Не знаю. Наверно, дело в логосах… – задумавшись, ответила девочка. – Я слышала, что там стоят специальные логосы, которые усиливают работу узлов. А впервые это придумали очень-очень давно: совмещать работу нескольких логосов, чтобы добиться большей подъёмной силы… Кажется, так... Я не слишком-то этой темой увлекалась, хотя в приюте была книжка, и там даже были картинки… А ты умеешь читать?

- Ещё не идеально, – признался я. – Я сам язык плоховато знаю. Понимаю, но не до конца. Зато весь алфавит заучил. И книги читать могу. Хоть и не так быстро, как у себя в яслях…

Язык здесь был замороченный, с кучей гласных и большим количеством согласных. Как истинное дитя своих яслей, я легко освоил знаки и письмо, при этом совершенно не умея разговаривать. Помогал лишь местный встроенный переводчик. Если прочитать слово вслух, то иногда в голове появлялся перевод. А в тех случаях, когда ничего не получалось, я просил кого-нибудь, кто не слишком плохо ко мне относился, правильно произнести это слово.

Тем временем дирижабль причалил к одной из мачт, отдал швартовы и скинул трап. Люди, скопившиеся внизу, стали загружаться – молча и стараясь как можно меньше шуметь.

Затем дирижабль пришвартовался к соседней мачте и начал погрузку возле неё.

- Скорее… Скорее… Давайте же! – шептала Нанна, пританцовывая от нетерпения.

Я бы тоже так делал, но вроде как взрослый – и надо было хотя бы делать вид, что могу потерпеть.

Вокруг уже почти стемнело. На крышу разорённого арха выползли в сумраке несколько сколопендр. Скорее всего, они не видели людей в порту – далековато. Как я понял, спасаясь от этих тварей, маленькие сколопендры вообще были несколько близоруки. Вот только, кажется, ещё не все люди об этом знали. При виде чудищ на мачте началась нездоровая суета. Видимо, кто-то запаниковал и рванул вперёд, расталкивая других беженцев.

Какая-то девушка не удержалась и полетела вниз. На миг все замерли, провожая её взглядом, а она, стремительно падая, прижала руки ко рту. Наверно, бедолага, ещё и глаза выпучила, чтобы не закричать…

И в последний момент всё-таки не выдержала. Короткий вскрик страха – прямо перед глухим ударом об землю…

Сколопендры среагировали мгновенно, рванув на звук. Из пролома на месте ворот арха и из тёмных оконных проёмов хлынула целая орда…

- Да скорее!..– почти застонала Нанна.

И люди, будто услышав её мольбы, кинулись в дирижабль, больше не скрываясь – и буквально за минуту закончив погрузку. К этому моменту первые сколопендры уже мчались со всех ножек наверх, и матросы даже не стали отвязывать канаты – просто перерубили их. Дирижабль, наполненный людьми, отчалил и начал набирать высоту. И в этот самый момент сколопендры остановились и принялись страшно визжать и скрипеть…

Это продолжалось совсем недолго, а потом из храма появился их вожак – или, может быть, их матка… Да кто её знает, эту огромную мерзкую тварь?.. Гигантская белая сколопендра вылезла на рыночную площадь, посмотрела на поднимающееся в воздух судно, изогнулась… И чем-то плюнула ему вслед. Струя взлетела высоко в небо – выше дирижабля, но гравитация потянула её вниз и бросила плевок на аэростат.

Я слышал, что материю аэростатов защищают от огня, воды и молний. Видимо, в плевке сколопендры было нечто такое, чего воздухоплаватели не могли предусмотреть. Там, где жидкость коснулась ткани, появились струйки дыма, раздалась целая серия хлопков – после чего дирижабль дёрнулся, клюнул носом и начал падать.

- Не-е-ет! – застонала Нанна, а я застыл в ужасе, слыша, как отчаянно кричат люди в гондоле.

Кто-то даже попытался выскочить, видимо, надеясь в последней попытке сбить вектор. Но было уже поздно… Дирижабль с грохотом рухнул на центр Нового Экори, разлетаясь на мелкие куски…

Сколопендры рванули к месту падения, а их вожак снова удалился в здание храма. Мы с Нанной так и остались стоять, глядя на свои разбитые, в прямом смысле слова, надежды.

Похоже, мы остались здесь совсем одни.

Глава 7

В которой я и Нанна отвечаем на звонок, узнаём кое-что новое о сколопендрах, а я отправляюсь в очень опасное путешествие

Всхлип – а потом девочка уткнулась в меня и начала рыдать… Оно и понятно – у неё на этот дирижабль все надежды были. У неё, но не у меня. Я слишком много познал в жизни неудач, чтобы у меня был только один план. Всегда имелась пара запасных…

Первый запасной план включал в себя рискованную попытку достать жезл убитого стража и научиться им пользоваться. Глупо? Нет, отнюдь! Вон он лежит внизу, рядом с останками несчастного Гронги. Канат, по которому я забирался, всё ещё был намертво привязан к конструкции. Спуститься и подняться наверх в одиночку было плёвым делом. Гораздо сложнее было бы освоить работу с посохом, ещё не почувствовав собственного семечка пневмы…

Зато с таким посохом я смогу, в крайнем случае, долго отбиваться от сколопендр – помню, как их стражи пластали. Главное – найти место, где меня не достанет их огромный предводитель. И вообще, с посохом я смогу ходить за добычей: доставать в городе еду и вещи.

Был и второй план, но пока я боялся даже думать о нём. Слишком наглый, слишком невероятный, но… Да нет, не с моим везением!.. Я снова обкатал его в мыслях, машинально поглаживая Нанну по голове. Девочка успокаивалась медленно, но, наконец, вытерла слезы и спросила:

- И что теперь делать?

- Давай-ка вернёмся в убежище и подумаем, – предложил я. – Холодает…

- Да, стало холоднее, чем вчера… – кивнула она.

Мы снова раздули костёр, накидали дров, перекусили и даже выпили остатки воды. Нанна подавленно молчала, а я не хотел её трогать – зачем? Поспит, смирится с тем, что мы в заднице – и тоже будет искать варианты. Не зря же в моём мире говорили, что утро вечера мудренее…

- Ложись спать, – сказал я. – А как проснёшься, подменишь меня.

- Хорошо, – кивнула девочка.

Я достал шубу, раскатал её и сел перед костром. Вот теперь мне было чем заняться вечером, пока ещё не одолела дрёма. Нужно было снова попробовать почувствовать семечко пневмы… Но Нанна только и успела, что закрыть глаза, а я потянуться к семечку, как позади, в глубине убежища, раздалось дребезжание, похожее на звонок будильника…

«Дзи-и-и-и-инь!»

- Ой! – пискнула Нанна, уставившись на перламутровый шар, зависший прямо над ней. – Он не серебряный… И не золотой…

- И что в этом такого? – уточнил я.

«Дзи-и-и-и-инь!»

- Перламутровый! – воскликнула девочка, будто это слово должно было всё объяснить. – Да ты же не знаешь!.. Это ведь групповой звонок!

- Ну так отвечай… – предложил я. – И я отвечу.

Мы потянулись к шару, и тот начал, как мыльный пузырь, переливаться всеми цветами радуги, едва соприкоснувшись с нашими пальцами.

- Алло! Фант, Нанна?

- Да, мы тут! – доверчиво кивнула девочка.

- Привет! – возвестил голос.

- Привет! – радостно согласилась Нанна.

- Привет, говорю! – всё не унимался голос, а потом повисла тишина.

- Фант! – прошипела девочка. – Поздоровайся!..

- Привет… – не стал отпираться я.

- Слушайте, вам надо убраться из Экори до тепла! Слышите?

- Слышим. Хорошо! – кивнула девочка и посоветовала мне. – Соглашайся!

- Почему надо покинуть до тепла? – внаглую спросил. В последний раз совет шара завёл меня в самую…В общем, не при детях будет сказано…

- Потому что… – шар затрещал помехами. – Тепло опасно! Летите на Тангос! Слышите?.. На Тангос!

- Слышим! Хорошо! – снова согласилась девочка.

- Хорошо, – подтвердил я, решив не ломаться и больше не лезть со своим любопытством.

Шар завертелся и исчез, будто схлопнулся. Однако оставил после себя сообщение:

Покиньте Экори до наступления тепла! Оптимально – долететь до Тангоса.

Нанна и Фант должны выжить!

- Круто! – тихо выдохнула Нанна. – Я о таком только слышала… Он ведь тебе ответил!

- Да, ответил… – кивнул я.

- Обычно они прерывают разговор, если им задают вопросы! – девочка округлила глаза и радостно засмеялась. – А тут он тебе ответил и дал дополнительное условие! Фант!.. Это вообще невероятно!

- Ладно, пусть так… – кивнул я.

- Жаль только, мы не сможем выполнить задачу! – девочка вздохнула. – Сюда никто не прилетит ещё очень долго… А я хотела бы попасть на Тангос. У меня там сестра… Она уже, наверно, выпустилась из приюта.

- У тебя есть сестра? – удивился я.

- Да, – Нанна кивнула. – Когда мама и папа умерли, сестра училась в закрытой школе на Тангосе. Там она и попала в приют. А я была здесь, с мамой и папой… И попала в приют тут. Мы с ней изредка переписывались, и она обещала приехать, когда станет взрослой… Стала в прошлом году, но так и не приехала. И писать почему-то перестала…

- Прости… – вздохнул я, искренне пожалев, что вообще спросил. – Может быть, она просто много работает и копит деньги?

- Не знаю… Мне кажется, что ей просто не до меня… Да ладно, всё равно на Тангос не попасть!

- Посмотрим! – усмехнулся я. – Вряд ли бы нам дали невыполнимое задание.

- Такое часто случается… – совсем приуныв, ответила девочка, но вот я не был с ней согласен.

- Спи, – посоветовал я. – Завтра надо будет многое сделать.

Торговый дирижабль… Он должен был прилететь в первые дни весны. А в это время здесь ещё очень холодно. Вот о чём я помнил. И если он прилетит – можно будет добраться до Тангоса. Главное, чтобы на дирижабле не прослышали, что здесь случилось. Однако раз есть задача, то и вероятность прилёта есть. Надо продержаться всего-то меньше месяца!..

Я снова устремил свой взгляд на семечко пневмы и сосредоточился на нём. Пока что дело не двигалось с мёртвой точки, но и я не сдавался. Мне очень нужен был доступ к местной энергии, которая могла заменить здесь всё – совершенно всё!.. И я так увлёкся, что не сразу заметил, как в убежище стало холоднее.

Выбравшись на карниз, я посмотрел на город. Хоть внизу и было темно, но я отчётливо видел ползающих по улицам сколопендр. Поёжившись скорее от холода, чем от страха, я понял, что температура и вправду упала. Да и ветер, похоже, усилился. А если так, то и в убежище скоро станет весьма неуютно. Впрочем, я жил в России, и далеко не на самом юге. А если жители севера что и знают про холода, так это как от них правильно спасаться…

Я потратил десять минут на стаскивание новых камней к очагу. А вернувшись, первым делом поплотнее подоткнул все доски вдоль стены и двери. После чего ещё долго и кропотливо достраивал очаг – так камни дольше будут отдавать тепло. Не придётся жечь больше дров, и костёр не будет задымлять помещение. Дым, идущий от очага, пока вполне успешно уходил через маленькое отверстие на самом верху самодельной стены. Теперь бы ещё снег пошёл…

И он пошёл, под утро. Я снова выбрался на карниз и как раз успел увидеть, как сколопендры спешно стягиваются к арху, будто в страхе улепётывая со всех своих ножек. Я смотрел на них, всё пытаясь понять, что их так сильно беспокоит…

А потом со всё ещё тёмного неба полетели первые снежинки, которые очень скоро превратились в сплошную метель. К счастью, за ночь я успел соорудить нечто вроде второй стены, роль которой играли доски, наклонённые в сторону от нашего убежища. Единственным проходом оставался только узкий лаз сбоку. Ещё немного посмотрев на город, я вернулся в тепло и подкинул дров в очаг.

«Значит, сколопендры боятся холода! Может быть, впадают в спячку или некий анабиоз, как многие хладнокровные», – подумал я и решил, если следующей ночью монстры не выберутся из арха, то я попробую днём спуститься в город. И достать ещё еды и какой-нибудь полезной утвари. А через некоторое время я уже клевал носом, только иногда открывая глаза и подкидывая дрова в очаг… И так до тех пор, пока не проснулась Нанна.

Проспав несколько часов, я первым делом пошёл проверять снежный нанос. Стенка получилась на славу! Огромный сугроб, почти дотянувшийся до свода трещины, преградил путь холодному воздуху. Оставалось только засыпать щель сверху. И попробовать перегородить проход у стены.

- Зачем это? – спросила Нанна.

- Чтобы теплее было! – терпеливо объяснил я. – Между сугробом и стеной нашего убежища будет как бы… препятствие из воздуха. Да, воздух будет при этом холодный, но куда теплее, чем снаружи. И за счёт этого в нашем убежище тоже будет теплее.

- Ничего себе!.. – удивилась девочка. – Откуда ты такое знаешь?

- Ну, в моих яслях пневмы не было… Вот людям и приходилось полагаться на знания об окружающем мире, – усмехнулся я. – К тому же, страна… Края, где я жил – они были холоднее, чем здесь.

- Разве бывает холоднее? – удивилась Нанна. – А я всегда думала, что холоднее, чем в Экори зимой, нигде не бывает…

- Ну вот видишь, оказывается, бывает... Слушай! – я вспомнил о своём любопытном ночном наблюдении. – Ты ничего не знаешь о том, что происходит зимой с чудовищами?

- Ну какие-то ложатся на всю зиму спать… – сосредоточившись и даже наморщив лоб, ответила Нанна. – Какие-то вроде бы продолжают охоту…

- А вот эти сколопендры? – спросил я.

- Я не знаю, что за шко-ло-пен-ры… У нас вот этих называют скамори. И да, они не любят холод, – ответила Нанна. – У нас был сторож в приюте, и он раньше охотился на разных тварей. Представляешь? Специально спускался, чтобы их ловить!.. В общем, он говорил, что скамори – очень опасные для посёлков. Если скала не совсем отвесная, то могут забраться… Вот теперь я тоже это знаю…

- Не отвлекайся! Скажи, а скамори тоже спят?

- Да, – Нанна кивнул. – Я слышала, что да… Стоит только выпасть снегу, как они сразу засыпают. А что такое?

- Так снег же! – я показал обеими руками на сугроб, удивляясь недогадливости Нанны. – А раз снег, то скамори спят! Значит, я могу спуститься в город и что-нибудь добыть.

- Но это же… Это же воровство! – возмущённо заметила девочка. – Ты возьмёшь чужое!

- М-м-м-м… Нанна, как ты думаешь… – спросил я, понимая, что назревший вопрос надо решить сразу и быстро. Как нарыв лопнуть, чтобы больше никогда не донимал. – Вот там, внизу, сейчас ещё лежит какая-то еда. Успеют ли восстановить город до того, как она совсем испортится?

- Наверно, нет, – над этим ответом Нанна думала не слишком долго, но я собирался усложнить задачу.

- Или, например, я знаю, что где-то там, внизу, есть железный котёл, – продолжил я. – Успеют ли восстановить Экори до того, как он проржавеет насквозь?

- Не знаю… – Нанна пожала плечами. – К чему ты это говоришь? Ведь котёл всё равно не твой…

- Для меня сейчас этот котёл – уже ничей, – объяснил я. – Его хозяин, может быть, жив, а может, и нет. Когда он вернётся, ещё неизвестно. А нам с тобой очень нужен котёл, тарелки, ложки с вилками, ножи, тёплые вещи, инструменты и материалы…

- Ну, наверно, да…

Боже, вот знать бы точно, что я делаю всё правильно!.. Ребёнок ведь искренне верит, что воровать нехорошо. С другой стороны, я вижу, что здесь, в принципе, воруют – и ещё как!.. Может, я и был неудачником по жизни, но кое-что всё-таки понял... Ещё на Земле понял.

Любой закон хорош только тогда, когда нет никаких исключений. А если есть исключения – значит, и нарушать закон будут все, кому не лень. И раз я увидел нарушения правил и законов, хотя бы по отношению к себе, то и в других пунктах этот закон регулярно нарушают. Вот только смогу ли я найти правильные слова? И могу ли я объяснить это наивному ребёнку, воспитанному в местных традициях?

- Нанна! – позвал я, привлекая её внимание. – Думаю, что если я одолжу внизу несколько вещей, чтобы мы выжили, это не будет грабежом. Потому что скалу заселят ещё очень нескоро, и большинство полезных и нужных вещей испортится. Понимаешь? И никто не узнает, что ты и я ими воспользовались. Если мы, конечно, сами ничего не скажем…

- Я не скажу!.. – понимающе округлив глаза, пообещала девочка. И вот это уже был прогресс.

- Пойдём! Покажешь, где находился твой приют, – предложил я. – Наведаюсь в вашу библиотеку и одолжу книги…

День прошёл в заботах: заготовке последних доступных дров и приготовлении горячей пищи. Раз уж с водой у нас проблем теперь не было, то и бульон можно было сварить. А ещё я занялся дальнейшим укреплением нашего убежища – потому что нет предела совершенству, особенно если выжить очень хочется...

Ночь тоже прошла без происшествий. Только где-то в храме пару раз громыхнуло… Однако в архе было тихо, и никто не выбирался из него – я в этом был уверен. После снегопада небо над скалой расчистилось, так что ночь была лунная и светлая. Я бы издали заметил скамори – даже несмотря на то, что они были белесые и почти сливались по цвету со снегом.

В этот раз я разбудил Нанну ещё затемно, а сам улёгся спать пораньше – чтобы пораньше встать и отправиться в первую вылазку. Когда я проснулся, солнце уже взошло над скалой, и снаружи было светло. Наскоро перекусив, я выгрузил все запасы еды из рюкзака, чтобы взять его собой. После чего без долгих прощаний скинул канат вниз, подмигнул Нанне на прощание – и начал спуск.

Оказавшись снова на земле, я огляделся. Город вокруг был молчаливый и зловещий. Тёмные окна домов – блестящие, если сохранились стёкла, и бездонные, если стёкла были выбиты – безразлично взирали на меня. На улицах валялся строительный мусор, брошенные жителями вещи и ещё трупы – слишком много изуродованных тел, припорошённых снегом... И сам город был совсем как эти трупы, лежащие на его улицах – такой же жалкий в своём поражении и ещё очень страшный, всё время напоминающий об угрозе, скрывающейся на его улицах…

Я не сразу решился сделать первый шаг, боясь нарушить покой царившей здесь тишины. С другой стороны, день не будет длиться вечно, а сделать нужно было ещё очень много. И в свете последнего разговора с Нанной – даже больше, чем планировал изначально… Ведь теперь мне предстояло найти доказательства не только того, что люди здесь ещё как воруют, но и того, что сама Нанна наверняка пострадала от этого.

Глупо? Наверно, именно так и сказало бы большинство людей в моих яслях. Это сказали бы люди, которые никогда в жизни не были мной. Это сказали бы люди, у которых мелкие грешки остаются незаметны, а про большую часть их ошибок знают только они сами.

Ну а я привык к тому, что про мои ошибки, даже самые маленькие, знают все вокруг. Так что, в моём случае, лучший способ скрыть ошибку – это просто не допустить её.

Сколько бы ни обещала Нанна молчать о присвоенных вещах, но кто поручится, что, оказавшись в привычной обстановке, она не кинется к своим спасителям (например, капитану транспортного дирижабля) и не выложит ему всё скопом?

Для большинства – конечно, это маловероятный вариант развития событий. А вот для меня, самого невезучего человека, которого я знаю – наиболее вероятный. И я ни капли не удивлюсь, если капитаном транспортного дирижабля окажется местный моралист, который сдаст меня страже сразу по прибытии в Тангос.

И сейчас у меня всего два варианта, как поступить в такой ситуации. Первый – избавиться от девочки. Однако это совершенно не мой вариант. Я никогда не убивал людей. А этот шаг сделать, как я понимаю, вообще очень сложно… Можно хоть всю жизнь на трупы смотреть, а вот нож в сердце – живое, бьющееся – воткнуть не сможешь.

И даже если бы я мог и умел убивать… Как убить ребёнка, который мне доверяет? Кто я после этого? И чем тогда отличаюсь от скамори? Такая же тварь – не более… Нет, тварью я быть не хочу. И по ночам хочу спокойно спать – без кошмаров…

Оставался лишь второй вариант: за оставшееся время убедить эту девочку, что мир вокруг не настолько хороший, как она считает. Нанна росла в приюте, где им наверняка вдалбливали в голову чёрно-белые истины и строгие правила. Что, в принципе, верно, потому что приют был муниципальным заведением, и содержала его мэрия… А зачем мэрии растить себе будущих преступников?

Зато сама мэрия наверняка чистоплотностью в финансовых вопросах не отличалась. К сожалению, лезть в арх было бы сейчас чистым самоубийством. А вот в приюте, наверно, можно было найти много всего интересного…

Зачем лезть именно в приют? Да, я мог бы рассказать Нанне, как этот мир сурово обошёлся со мной. И ещё обязательно расскажу, но всё это – чужое, далёкое. А убеждать лучше всего чем-нибудь личным – непосредственно связанным с тем, кого ты убеждаешь. Иначе – никак…

Есть, конечно, в моём плане и минус. Из-за таких неприятных знаний быстро взрослеешь и разочаровываешься в людях… С другой стороны, не я поставил ребёнка в такие условия, когда это необходимо. А вот вытаскивать – мне! И очень хотелось бы, чтобы потом за доброе дело не пришлось в тюрьме сидеть…

Оставалось сделать всего ничего – придумать, как спуститься в Новый Экори, не потревожив новых обитателей арха. Слух у них отличный, и в этом я уже на горьком примере дирижабля убедился… На мою беду, что лестница, что грузовой подъём заканчивались (и начинались) прямо напротив здания администрации. С моим везением стоит туда сунуться, как меня сразу сожрут. И даже солнышко помехой не станет – хотя чудовища, как я понял, солнечный свет не особо любят.

Спуститься можно было и через порт дирижаблей – там, точно помню, имелась лестница вниз. Но чтобы попасть туда, надо было пройти рядом с храмом… А рядом с храмом я идти был не готов. Ведь там сейчас находилась единственная неспящая скамори.

Почему неспящая? Так ведь я сам доставлял в храм части для Логоса Огня, который обогревал арх. И оправить логос назад собирались в тот же день. Значит, гра Велиа сразу же приступил к починке, и теперь Логос Огня, скорее всего, всё ещё работает в храме, излучая тепло. В общем, стоит мне сунуться в окрестности храма – и мне конец...

Оставался один путь – через мэрский склад, расположенный между громадой арха и склоном скалы. Спуска к Новому Экори там, может, и не было. Зато и обрыв был не больше двадцати метров – самый низкий участок. Если найти канат подходящей длины, то можно будет спуститься.

Продумав путь, я больше не стал медлить – повернул на юг и двинулся вдоль каменной стены верхнего плато. Миновав четыре громады гильдейских складов, я осторожно вошёл в «мастеровой пятачок» – квартал, где располагались мастерские. Здесь не было улиц как таковых – только маленькие домики, в которых работали ремесленники. Пусть большую часть товаров и привозили в Экори с других скал, но для срочного ремонта нужны были свои специалисты.

Здесь всё было аккуратно и чисто – ремесленники редко работали до ночи. В момент нападения скамори тут никого не было, кроме, разве что, пары сторожей. Вот их-то тела я и обнаружил почти сразу. Рядом с одним лежали два трупа сколопендр, а второй – молодой парень – был убит в спину, когда пытался вскрыть мастерскую и спрятаться в ней.

Мастерскую он, кстати, всё-таки вскрыл, и я решил заодно проверить, что внутри.

Это было просторное помещение с несколькими рабочими местами – печь, наковальни. Здесь, видимо, работали литейщики и кузнецы. На длинном столе прямо у входа лежали их поделки – ножи, топорики, кирки, россыпь гвоздей разного размера. А ещё инструменты – отвёртки, молотки, набор ключей и какие-то запчасти механизмов…

Я сразу прихватил пару топориков и ножей. Всё это мне точно пригодится в хозяйстве. Гвоздей тоже набрал, но немного – неизвестно, что ещё полезного встретится. В дальнем конце помещения обнаружились и верёвки. Я взял пару мотков из тех, что казались подлиннее. Вдруг на мэрском складе ничего полезного найти не получится…

Больше я в мастерских задерживаться не стал. Вышел с другой стороны квартала и стал идти медленно-медленно, периодически косясь одним глазом на арх.

Пока всё было тихо.

Я миновал перекрёсток и, стараясь ступать почти бесшумно, подошёл к дверям мэрского склада. Склад был всегда, сколько я его помнил, заперт – и заперт надёжно. И вполне ожидаемо, мне не повезло – он не открылся ради меня и моей исключительной ситуации. Замки на дверях недвусмысленно говорили, что их надо сначала сбить – и только тогда богатства мэрских запасов попадут в мои руки.

Вот только всё это было бы слишком шумно… Пришлось временно отбросить идею со складом и обойти его сзади.

Там, за складом, располагались запасы строительных материалов – досок, кирпича, камней. Все они лежали под открытым небом, сложенные в аккуратные блоки, большие ящики или просто прикрытые рогожей. И так до самого обрыва – за которым высилось здание городского архива. Отсюда были видны только крыша и самый верх стены, но я так часто бывал в архиве, что со всех сторон знал его внешний вид.

Один из неподъёмно тяжёлых ящиков, стоявших на краю обрыва, я решил использовать для того, чтобы закрепить верёвку. Первая оказалась коротковата и не дотягивала до земли, а вот вторая не только дотянулась – но ещё и запас оставался.

Путь в Новый Экори был открыт.

Глава 8

В которой я читаю чужие письма, копаюсь в грязном белье, ищу еду и чуть не вляпываюсь в неприятности

Каждый шаг был опасен. И главную опасность представлял хруст снега под ногами...

Если бы не ветер, заглушавший звуки, то любой мой шаг, казалось, был бы слышен во всём городе. К счастью, на такой высоте, на которой я находился – дует постоянно. Ветер создавал шумовой фон, который худо-бедно скрывал мои передвижения. Да и я старался не наступать туда, где образовались глубокие наносы. Зачем лишний раз искушать судьбу?

К сожалению, под склоном Старого Экори снега вообще нанесло по колено. И если ты спускаешься по верёвке, то волей-неволей придётся в этот снег наступать. А до арха здесь рукой подать: услышат меня сколопендры – и всё, конец. Сожрут за минуту, как бы я ни пытался отбиться. Неизвестно же, насколько у них чуткий сон во время зимней спячки…

Когда я оказался внизу, мне сразу пришлось замедлиться – до скорости страдающей ревматизмом черепахи. Я шёл осторожно и неторопливо, высоко поднимая ноги. К счастью, идти здесь было недалеко. Я находился на территории Архива, на которой был разбит парк. Деревья и кустарники собрали на себя оседавший сверху снег, а на дорожках его и вовсе было мало.

Архив манил меня своими знаниями. Сейчас, когда в городе не было никого, кроме скамори, никто не мог запретить мне вход в обычно закрытые секции. Вот только имелась одна загвоздка – архив был надёжно закрыт…

Решётки на окнах первого и второго этажа как бы заранее сообщали, что так просто внутрь я не пролезу. А массивные двери парадного входа были заперты на ключ – равно как и входы в те служебные помещения, которые я заметил по пути.

Я бы поискал ещё, но сейчас тратить время было никак нельзя. У меня был чёткий и понятный план: обыскать приют для девочек, найти подходящую утварь и, если получится, разжиться ещё едой.

Наши с Нанной запасы были столь невелики, что прожить на них вдвоём почти месяц было бы крайне затруднительно. Еду можно было достать в подпортовых складах, куда её свозили для транспортировки – или в местных лавках, которые нередко встречались на первых этажах домов.

А утварь… Утварь вообще была в каждом доме. Уверен, в опустевшем Экори найдётся немало домиков с незапертыми дверями.

Где находится приют, я после объяснений Нанны тоже примерно представлял. Главное – добраться до нужного квартала, а уж там я как-нибудь сориентируюсь…

Новый Экори был совсем не такой аккуратный, как старый город. Дома здесь строились из плохо обработанного камня, а мостовую и вовсе просто засыпали щебёнкой. Встречалось тут и такое, что вот идёт каменная стена, потом участок из плохо подогнанных досок, щели между которыми забили сухим мхом – а затем снова камень.

Эти вставки делали бы и из брёвен, но для тех, кто живёт на скалах – это непозволительная роскошь. Здесь и мебель из камня часто делали, потому что вот уж чего-чего, а камня на скале – всегда в избытке.

Я читал про центральные города. Они расположены на настоящих плато, где людям хватает места и лес вырастить, и поля разбить, и многолюдное поселение построить. Вот только жизнь там очень и очень дорогая…

Это в Экори в ходу были неполные чешуйки, где содержалось меньше единички пневмы – «половиники» (т.е. половинки), «четвертушки» и «десятинки». В столичных городах местного человечества изредка использовались лишь «половиники» и «четвертушки», ну а все основные цены были кратны единице. Хотя, как я упоминал раньше, на некоторые товары и в Экори стоимость была просто занебесная...

Увы, Экори был крошечной скалой, где вообще не было ничего полезного. Даже за древесиной приходилось отправлять городской дирижабль вниз, на поверхность – где с риском для жизни местные дровосеки заготавливали материал.

И всё равно это было дешевле, чем возить древесину с других скал. Так что дерево на Терре было весьма дорогим материалом, хоть и использовалось повсеместно. Если бы здесь была нормально развита металлургия – уверен, дыры в каменных стенах местные латали бы стальными листами, которые стоили дешевле досок.

Конечно, может показаться странным, что материал, требующий огромных затрат энергии, стоит дешевле, чем топливо для получения этой энергии – но всё, как всегда, меняла пневма. Нельзя было на Терре стать кузнецом и не знать простейших логосов нагрева…

Те же, кто знал более сложные узоры, при необходимости вообще могли бы вскипятить алюминий. Я ведь не просто так ощущал себя здесь ущербным. Пневма в этом мире была всем – деньгами, маной, возможностью беспрерывно расти над собой…

Стоило ощутить зёрнышко энергии жизни, как перед человеком открывалось бескрайнее поле возможностей. Можно было учить логосы, которые были доступны всем. Можно было учиться и более сложным логосам. Можно было даже искать руины на поверхности, где при должном везении некоторые счастливчики находили совершенно новый логос.

А ещё можно было использовать логосы, нанося их на вещи или сразу на тело. Надо тебе стать сильнее? Находи нужный логос, наноси на тело, закачивай пневму – и вуаля! Ты силён и могуч. Стаи туч не гоняешь, конечно – зато любой верзила тебе по зубам.

Хотя вообще это тяжёлый путь… Усиление себя всегда связано на Терре с неизбежными трудностями. Энергию пневмы крайне непросто перевести в кинетическую энергию тела. Закачать пневму в вещи гораздо легче – на это весь здешний мир буквально заточен.

Я так увлёкся размышлениями, что даже перестал смотреть по сторонам. И был немедленно наказан – тем, что споткнулся о припорошенный снегом труп. Присев на корточки, я аккуратно разгрёб снег и отпрянул, ужаснувшись увиденному.

Я набрёл на труп подростка. Ему не повезло быть пойманным, убитым – и, видимо, оставленным про запас. А с другой стороны… Раны у него хоть и были страшные, но умер он, похоже, вовсе не из-за них. Отчего?

Да я понятия не имею… Перед смертью парень избавился от одежды. Может, пытался себя перевязать, а может, ещё почему-то… Вряд ли скамори его раздевали.

Одежду я нашёл неподалёку, под слоем снега. А ещё умерший пытался рыть пальцами щебень дороги... Ногти были сорваны, а кончики пальцев окровавлены. Из-за этого создавалось ощущение, что умирающий парень кого-то задрал голыми руками.

Не знаю, зачем он это всё делал, но выглядел его труп крайне неприятно. Я отвернулся и прошёл дальше, стараясь сдержать подступавший приступ рвоты.

И ведь давно насмотрелся на трупы – почти не тошнило. Притом, что некоторые тела были обезображены до какого-то непотребного состояния… Однако те бедолаги явно пострадали от жвал скамори. А парень всё сделал, по всей видимости, сам. Разделся на морозе, копал землю… Может быть, просто сошёл с ума?

После этого случая я взял себя в руки, отбросил далеко идущие планы – и сосредоточенно искал приют для девочек. И очень скоро его нашёл.

Приют находился в большом каменном здании с небольшим двориком, который отделял от улицы металлический забор. Дверь была не заперта, а внутри было тихо и пусто, как и во всём Экори. Как я понял со слов Нанны, она в тот день заметила ползущую по стене скалы гигантскую сколопендру – и сразу предупредила персонал.

Обрыв был почти рядом с приютом. При желании любой мог добраться до его края и, затаив дыхание, посмотреть вниз. Пусть обычно девочки и не склонны к излишнему риску, но дети – всегда дети. Вот и Нанна, видимо, пошла в тот вечер поглазеть вниз…

Приют встретил меня насквозь вымороженным вестибюлем. А ещё лестницей на второй этаж, идущей вдоль стен, и двустворчатыми дверями под ней. На втором этаже, судя по разбросанным вещам, располагались жилые комнаты, но они мне были не слишком интересны.

Гораздо больше важного могло храниться в помещениях на первом этаже. И вот туда двери были закрыты… Что и неудивительно – ведь там наверняка располагался кабинет директора, кладовая и библиотека. Покидая здание и ещё надеясь вернуться, персонал не забыл, пусть и в спешке, их надёжно запереть.

В растерянности я прошёлся по холлу, но так и не нашёл ничего, что могло бы помочь в открытии замков. К счастью, помощь нашлась снаружи, в каморке дворника. Нет, конечно, в основном в ней хранились вёдра и мётлы – и почти не было инструментов. Был, правда, пожарный щит, но на нём, к несчастью, начисто отсутствовал топор…

Зато на стойке с инструментами висела большая связка ключей. И ведь логично – нельзя лишать уборщика доступа к помещениям. А сам дворник, видимо, обязательностью не отличался, поэтому не стал брать с собой тяжёлую связку, спасаясь от чудовищ.

Один из ключей, наконец, впустил меня в служебные помещения приюта. Что я там делал? Да просто-напросто искал любое – даже самое незначительное! – упоминание Нанны. Первым делом я проверил комнату, где на стеллажах стояли одинаковые кожаные папки. И не прогадал – это были личные дела послушниц. Разбитые по годам, по алфавиту и наполненные различными документами, касающимися девочек.

Папка Нанны тоже нашлась. Мою спутницу звали Нанна лаа Эри о Тата Кориан. Если расшифровать, то выходит: отец – Эри, мать – Тата, а фамилия – Кориан. Здесь же были и её документы – справка о смерти родителей, приказ о зачислении в приют, результаты медицинского обследования (ого! ничего себе, плановое обследование!), пройденные курсы и характеристики от учителей.

Была в папке и отдельная вкладка, касавшаяся её старшей сестры. На ней кто-то аккуратно вывел несколько дат – с приписками «торговый дирижабль» и «транспортный с рабочими»…

До меня не сразу дошло, что сотрудники приюта так фиксировали письма. И только увидев три последних даты, написанные не чернилами, а тонким графитовым стержнем, то есть карандашом, я начал понимать, о чём идёт речь…

Рядом был неплотно приклеен лист бумаги, на котором имелось вполне себе чёткое распоряжение от целого директора приюта:

«Что касается последнего письма от Тараки лаа Эри о Тата Кориан к Нанне лаа Эри о Тата Кориан, а также всех последующих писем, пришедших за ним, приказываю письма изымать, вычитывать и складывать в папку отложенных сообщений.

В силу необходимости дальнейшего воспитания Нанны, а также сохранения её душевного спокойствия, не сообщать девочке информацию касательно её сестры и её планов.

О любых новых письмах сообщать лично мне.

Дата

Подпись».

«Ничего себе! Что здесь, интересно, такое творилось?» – удивился я, продолжая изучать документы. Однако больше в папке ничего особо любопытного не было.

А вот покопавшись в бумагах на столах, где работали сотрудники архива, я нашёл целую переписку, которая касалась, видимо, именно Нанны. Оказывается, родители девочки были жертвователями приюта. Каждый год они отдавали немалую сумму в фонд, чтобы в случае несчастного случая их дети не остались без присмотра.

И вот тут-то и крылась разгадка скрытности персонала насчёт писем сестры Нанны… Когда родители девочки попали под какой-то «выхлоп пневмы» и окончательно погибли без возможности возрождения, часть суммы была перечислена в приют её сестры. И в случае, если сестра забирала Нанну по достижении своего совершеннолетия – остаток от той половины, которая осталась в приюте в Экори, требовалось ей вернуть.

Само собой, его давно уже потратили – зуб даю!.. Не бог весть какое прегрешение – причём, санкционированное на уровне мэра города. Однако денег им, похоже, взять было неоткуда. Поэтому и затягивали вопрос с воссоединением сестёр…

И только когда я обнаружил три пропавших письма, стало понятно, на что они надеялись. По тексту я пробежался мельком, но общий смысл сводился к тому, что Тараки и в самом деле выпустилась из своего приюта – и теперь работала, стараясь набрать на билет до Экори. К сожалению, полностью обеспечить сестру ей было сложно, но она явно не отчаивалась. И уточняла: хочет ли сама сестрёнка сразу переехать к ней – или всё-таки собирается доучиться в приюте?

Не получив ответа, Тараки решила, что нечаянно расстроила Нанну, извинилась – и почти полгода ничего не писала. И только в третьем письме просила не обижаться и хоть что-нибудь написать в ответ. На что, видимо, и рассчитывали сотрудники приюта. К тому же, доставка сообщений между скалами – дело нерегулярное и совершенно добровольное. Письмо может пропасть в пути, а может просто идти очень долго.

Ну а из третьего письма Тараки вообще было непонятно, о чём шла речь в первых двух. Видимо, у сестры Нанны просто не хватало опыта составить правильный текст.

И если бы в четвёртом письме Тараки снова обеспокоилась отсутствием ответа, сотрудники приюта выдали бы Нанне третье письмо, на которое та ответила бы сплошными вопросами, совершенно не понимая, о чём идёт речь. Таким образом, приют мог бы выиграть ещё примерно полгода-год.

А потом снова «потерять» письмо Тараки с объяснениями и опять затянуть процесс…

У меня аж скулы свело от злости, пока я вникал в эту простую, но весьма гнусную историю. Приютские работники внаглую мешали воссоединению сестёр, пользуясь правом цензурирования переписки. И всё это, чтобы заработать на ребёнке.

Причём речь шла о не столь уж больших суммах – что-то около пяти сотен пневмы. И Нанна, надо сказать, была не одинока в этом. Как минимум, ещё две девочки по той же схеме удерживались на попечении – несмотря на то, что их родственники готовы были забрать ребёнка. В их случае, правда, переписка велась с руководством приюта, но тоже грязненько всё было…

А настоящий подарок я обнаружил именно там, где и рассчитывал – в бухгалтерии приюта. Как человек, вынужденный выживать, как могу, я был отлично знаком с расценками на рынке продуктов питания…

И стоило мне раскрыть бухгалтерские книги, как несоответствия сами бросились в глаза.

Во-первых, отпускные цены на товар были несколько выше, чем известные мне. Да ладно, если бы несколько – примерно на четверть!.. Правда, здесь все закупки шли через Торговую Палату города, а именно с её складов. Поэтому наценку в четверть стоимости ещё можно было списать на проверку качества…

Вот только общий объём закупок был слишком большим для четырёх десятков послушниц и десятка работников. Либо здесь все от мала до велика жрали в три горла, либо в этих скупых цифрах крылась самая настоящая коррупционная схема... Ещё и прикрытая на самом верху.

Уверен, что поищи я чуть внимательнее, то обнаружил бы и какой-нибудь тайник с чёрной бухгалтерией, в которой три четверти средств города и жертвователей оседали в карманах работников. А ещё, вероятно, их пособников. Может, и мэру что перепадало…

В общем, ситуация была предельно ясна. И до обидного понятна.

Я потратил ещё немного времени на исследование приютской библиотеки – и всё-таки нашёл ту самую книжку по дирижаблям, о которой говорила Нанна.

После чего аккуратно вырвал лист со списком писем и распоряжением директора, забрал письма сестры Нанны, захватил бухгалтерскую книгу и покинул приют. Больше тут делать было нечего…

Для интереса я заглянул в приютские кладовые – и что я могу сказать? В них явно не было всех тех многочисленных деликатесов, что накупили, судя по документам, сотрудники. Котёл с прокисшим рагу, да ящик гнилых овощей – вот и вся еда…

Жадность несусветная! Просто запредельная! С другой стороны, в этом мире я с ней сталкивался уже не в первый раз. И точно могу сказать – такая схема работает. Как в моих двадцать третьих яслях была поговорка: «Копейка рубль бережёт» – так и здесь каждая лишняя единичка пневмы складывалась в целые состояния.

Ничто не ново под луной и солнцем… И даже методы, используемые в коррупционных схемах, были вполне себе привычные для цивилизованного мира…

Когда я вышел из приюта, солнце уже начинало клониться к горизонту. Ну а в моём случае просто закатывалось за край скалы. А ещё надо было найти утварь и немного еды. Хоть чуть-чуть!..

Взвинченный из-за того, что удалось узнать в приюте, я сразу рванул к подпортовым складам, надеясь разжиться чем-нибудь полезным – и лишь в последний момент понял, что в городе я сейчас не один. И только то, что, даже забывшись, я не переставал аккуратно выбирать путь, позволило мне расслышать скрип снега и чужие голоса впереди…

Здраво рассудив, что ни с кем хорошим в мёртвом городе я столкнуться не могу, да и просто услышав знакомые «пьяные» интонации, я решил спрятаться. К сожалению, все ближайшие дома были заперты. Понимая, что искать второпях открытую дверь бесполезно, я юркнул в первое же попавшееся выбитое окно, прячась за подоконником – и молясь, чтобы выпившие незнакомцы не решили сюда залезть.

Правда, я не только молился, но и сходу принялся высматривать пути отступления… И почти сразу обнаружил неприятного обитателя комнаты, в которую попал.

Это был скамори, который сладко посапывал, свернувшись клубком на обезображенных трупах жителей дома. Понимая, что вляпался по самое «не балуйся», я застыл – боясь не то что пошевелиться, а просто дышать. Неизвестно, насколько крепко спит сколопендра, и какое моё неосторожное движение может её разбудить…

Впрочем, даже если я буду тише воды ниже травы, разбудить чудовище могут и незнакомцы с улицы. И потому что они пьяны, и потому что слишком громко разговаривают…

- Да что ты мне тут заливаешь?! – расслышал я, наконец, о чём они говорят. – Кто-нибудь прилетит, дурень!

- А если никто не прилетит? – возмутился второй.

- Тогда ты, кореш, сдохнешь! Как и все эти! – грубо ответил третий голос.

- О, сука, гляньте, следы!

«Чёрт! Что же мне так везёт-то?» – подумал я, имея в виду, конечно, полностью обратное: опять мне категорически не везёт.

Вот какова вероятность, что среди трёх пьяных мужиков в наступающих сумерках обнаружится именно тот, кто найдёт мои следы? А ещё поймёт, что их быть не должно, и что следы эти появились не просто так?..

Я уж промолчу о том, что вообще наткнулся на людей в абсолютно пустом городе. Это фантастическое невезение в пределах нормы – во всяком случае, для меня.

И главное – людьми этими оказались придурки из горняков, которые, видимо, отдыхали в городе в момент нападения. Это отлично прослеживалось по слову, которое встроенный переводчик определял как «кореш». Не знаю, почему именно это слово – и почему оно иногда переводилось как «кореш», а иногда как «корефан» – но, если я слышал его в исполнении местных, это был первый признак, что пора немедленно сваливать.

А сваливать мне было некуда… Оставалось только вжаться под широкий подоконник – так, чтобы даже заглянув в дом, невозможно было меня увидеть. Ни меня, ни мой мешок, ни даже мои немногочисленные следы...

И делать это пришлось крайне тихо. Потому что в трёх метрах от меня лежала дремлющая скамори. А у них, как я успел убедиться, был очень острый слух.

Тем временем горняки прошли по моим следам до окна, всё ещё продолжая спорить, важная ли это находка или нет. Тот, кто обнаружил следы, утверждал, что обязательно надо проверить, что за урод ходит по их городу. А другие говорили, что следы могли быть здесь давно, и что если кто и был, то давно ушёл – ну и так далее…

Естественно, в ответ на возражения мужик, обнаруживший следы, находил свои весомые аргументы. Я, в принципе, и не сомневался, что у него всё получится…

- Он, верняк, где-то тут! – сообщил грубый голос прямо за окном. – Ну-ка, Фаж, давай глянь!

- А чего я? – возмутился первый.

- Потому что самый юркий! Давай!

После недолгого спора Фаж всё-таки согласился заглянуть в окно. Подозреваю, что вперёд его посылали как самого бесполезного – убьют, и не жалко. В принципе, если местные судят по себе, то вполне логично, что они сразу ждут бешеной агрессии со стороны любого чужака…

За подоконник уцепились чьи-то руки. После чего из окна раздались ругательства, брошенные грубым голосом слова: «Подсадите его!» – а затем и назойливое шебуршание.

- Опа! – голос звучал прямо надо мной, а я боялся пошевелиться и проверить, куда смотрит незнакомец.

- Что там, Фаж? – спросил грубый голос.

- Тихо! – сипло попросил мужик, отправленный на разведку. – Тут одно из чудищ…

- Проклятье!

- Слазь!

Спутники Фажа стали шёпотом требовать, чтобы он тут же спустился, но парень назад не торопился. Да и я бы не стал… Я ещё не видел Фажа, зато отлично видел сколопендру, которая в этот момент начала шевелить лапками.

- Тихо, мужики! Замрите! – умоляюще попросил висящий на окне незнакомец, и голоса, наконец, стихли.

Прошла минута или две, прежде чем Фаж решился соскочить вниз, обратно к своим приятелям. А потом я услышал, как незнакомцы, забыв про злосчастные следы, уходят обратно – туда, откуда пришли. Сам я при этом продолжал неподвижно вжиматься в стену, хотя у меня затекли руки, ноги и всё остальное – из-за крайне неудобной позы. Однако умирать из-за собственной несдержанности не хотелось...

А потом я решился на самое безумное, на что только мог.

Очень медленно и стараясь не скрипеть половицами, я пошёл вглубь дома. Возможно, решение было странным, но где-то в глубине души крепла уверенность – местные не ушли далеко. Сидят где-то и ждут, когда я выберусь. А если не дождутся, то пойдут по моим следам назад – чтобы проверить, откуда я пришёл.

Единственный шанс уйти состоял в том, чтобы сделать крюк, выйти в стороне – и добраться до каната в Старый Экори. А для этого надо было прокрасться мимо проклятой сколопендры…

Что я и делал, передвигаясь крайне медленно и осторожно. К счастью, сколопендра снова крепко спала и никак не реагировала на меня. Последним испытанием её сна была дверь, которую я сумел открыть, почти не скрипя несмазанными петлями. Ну, в смысле, дверь-то скрипнула, но тихо и всего пару раз…

Выбрался я аккурат к кухне и кладовке, из которых можно было попасть во внутренний двор квартала. Что в трущобах, что в более престижных местах всю застройку здесь вели прямоугольными кварталами. Дома стояли вплотную другу к другу, но внутри, за ними, почти всегда находился общий дворик. Обычно небольшой, с несколькими выходами.

На моё счастье, задняя дверь дома, в который я попал, закрывалась изнутри на защёлку. Так что дальше путь был свободен…

На кухне я задержался лишь для того, чтобы засунуть в мешок чистый котёл и несколько металлических тарелок, которые проложил едой из кладовки – чтобы не гремели. И кружки со столовыми приборами не забыл. Все пять ножей, обнаруженных на подставке, над плитой, я тоже увёл – вряд ли они кому-то здесь пригодятся…

Выбрался я вполне благополучно – чуть восточнее того места, где пришлось прятаться. Сумерки вовсю наваливались на погибший город, и обратно мне пришлось почти бежать. Впрочем, снова соблюдая максимальную осторожность… Забравшись на обрыв Старого Экори, я вытянул канат, смотал его и присыпал снегом, чтобы не нашли местные.

Конечно, в таких условиях канат долго не продержится, но и мне здесь, судя по всему, до тепла сидеть не стоит. В наше с Нанной укрытие я добрался уже в темноте. И хотя в городе сейчас было очень тихо, я всё равно старался поторапливаться…

Глава 9

В которой приходится искать правильные слова, ходить на вылазки и налаживать жизнь, хотя она вроде как и сама налаживается.

- Я думала, ты совсем пропал! – всё ещё рыдая, сообщила Нанна, когда снова смогла говорить без заикания.

- Я немного… Немного вляпался в неприятности, но как видишь, цел и здоров! – успокоил я её, начиная выкладывать добытое из сумки. Не тронул только документы из приюта. – И даже нашёл то, что нам очень пригодится.

- Я сегодня весь день думала, что нам делать… – заметила Нанна. – Весной всегда прилетает торговый дирижабль. Может, и в этот раз тоже прилетит?

- Я тоже о нём подумал, – кивнул я. – И тоже очень на него надеюсь.

- Что там в городе? – девочка накидала снега в котелок и поставила его на огонь.

- Я бы сказал, что пусто, мёртво и страшно… – признался я, решив пока не говорить о живых людях внизу.

- А где ты так долго был? – спросила Нанна.

- Заходил в твой приют, – объяснил я, хотя всё ещё не придумал, как правильно начать задуманный разговор.

- Ты заходил в мой приют? – девочка удивлённо глянула на меня. – Зачем?

Я молча залез в рюкзак и протянул ей три письма от сестры.

- Это от Тараки!.. – сразу узнала почерк девочка и погрузилась в чтение.

Я воспользовался минуткой тишины, чтобы банально привести мысли в порядок. Вообще я хотел отложить разговор на потом, но, видимо, всё равно долго скрывать не получится… Появление в Новом Экори соседей, которые рано или поздно обнаружат себя, заставило меня ускорить события. И это было опять-таки плохо: если слишком торопиться, можно что-то упустить и снова нарваться на своё невезение.

- Где ты их взял? – радостно спросила Нанна, дочитав.

После чего мне оставалось лишь, сжав зубы, приступить к воспитательной части.

- В твоём приюте, – признался я, тяжело вздохнув. – В отдельной папочке, куда их отложили, как только они пришли.

- Их бы сразу мне передали! – уверенно возмутилась Нанна. – Может быть, просто не успели?

- Как же тогда их передали? – спросил я. – В последнее время не было дирижаблей…

- Я не верю… – Нанна насупилась, продемонстрировав именно ту реакцию, которую я и ожидал.

Правда, потом сразу последовал взрыв:

- Ты врёшь! Ты просто не любишь людей! Ты испорчен своими яслями! Тебе хочется набрать тут побольше добра и поскорее прикарманить его!

Нанна вскочила на ноги и выбежала из убежища, оставив меня одного. Я не стал за ней гнаться – какой в этом смысл? Бегая за кем-то, ты сразу оказываешься в положении просящего. А я и не пытаюсь просить – я просто объясняю наивному ребёнку, что к чему…

Нанны не было минут тридцать. За это время вода вскипела, и я накидал в котёл сушеных ингредиентов для рагу, жалея лишь, что не удалось достать ничего свежего. Впрочем, в ближайшее время я всё равно снова пойду на вылазки. Можно проверить склады под обрывом, обследовать мастерские, побродить по трущобам Старого Экори…

А вот в Новый Экори я соваться теперь опасался.

Нанна вернулась молчаливая и надувшаяся. Видимо, замёрзла – и ещё явно ревела на улице. Но главное, что вернулась, и теперь я мог продолжить объяснения. Вот только никак нужных слов не находил. Так бывает, когда надо сразу начать с правильных слов – и ты начинаешь обдумывать, что именно сказать, а в результате просто молчишь. В общем, я наложил ей и себе еду и принялся молча есть.

- Всё надо будет вернуть, – хмуро сказала девочка. – Мы всё это своровали и должны вернуть…

- Ты считаешь? – удивился я. – А я вот думаю, что для начала тебе должны вернуть пять сотен единиц пневмы.

- Мне никто ничего не должен!.. – сердито буркнула Нанна.

- Конечно, не должен! – кивнул я. – Именно так и считали работники приюта. Твои родители годами откладывали деньги на тебя и сестру в надежде, что смогут в случае неприятностей хоть чем-то вам помочь… Жаль, что тебе плевать на их усилия и заботу – тебе никто ничего не должен!

- Не оскорбляй моих родителей! – со злостью сказала девочка. – Не тебе…

- Я их оскорбляю? Наоборот, я восхищён их заботой и предусмотрительностью! – оборвал я девочку, показательно нахмурившись. – Они себе жилы рвали, зарабатывая и обеспечивая тебя и сестру! Годами отдавали часть своего дохода, чтобы обезопасить вас! И что ты мне говоришь? Тебе никто ничего не должен? А деньги твоих родителей вернуть тебе не должны?

- Какие деньги? – Нанна обескураженно посмотрела на меня.

В итоге я вытащил выдранную страницу с письмами и распоряжением директора и протянул ей.

- Вот почему тебе не передали письма! – я терпеливо сидел, дожидаясь, когда Нанна решится и возьмёт листок. – Возьми и читай! Ты обзываешь меня вруном, но ты сама врушка – и врёшь ты, в первую очередь, самой себе…

- Я не врушка! – возмутилась Нанна.

- Тогда бери и читай ту правду, которой тебе не доставало! – приказал я, добавив в голос металла. – Или так и будешь врать самой себе, глядя на мир через розовые очки?

- Я не знаю, что такое розовые очки!.. – обиделась девочка, но листок взяла и прочитала.

По мере того, как она вчитывалась, глаза её наполнялись слезами. А я тем временем вытащил переписку, проливавшую свет на то, почему никто не хотел отпускать девочку из приюта…

А когда она уже в голос ревела, достал бухгалтерскую книгу. И принялся рассказывать про схему, благодаря которой их годами обворовывали на еду.

- Помнишь, ты удивлялась, почему я купил так мало еды? – добавил я напоследок. – Это потому, что меня кинула команда дирижабля, который меня подобрал. Должны были дать триста единиц или устроить на корабле, а высадили на Экори и дали сто единиц мэру, чтобы меня здесь приняли. И ещё я работал на тридцать единиц в месяц, а получал только пятнадцать. На меня вешали все штрафы, и об этом знал не только мой начальник, но и его работники. И даже его родственники в Торговой палате…

- Их всех надо судить! – сказала Нанна, сжимая по-детски тощие кулачки. – И директора нашего приюта!..

- Кто это должен сделать, Нан? – спросил я, впервые назвав её коротким именем. – Мэр? Я вообще-то не удивлюсь, если он в доле. Стража? Стражники не слепые, они всё видят… Кто?

- Жители… – уже не так уверенно ответила девочка, а я лишь фыркнул.

- Половина Экори в таких схемах замешана! Если не больше… – я покачал головой. – Это неписаные правила, Нан. В моих яслях, на Земле, это называлось по-разному, но суть не менялась. На словах все люди были правильные, добрые и чужое не брали. А на деле оказывалось, что воруют многие. Кто-то меньше, кто-то больше. Коррупция в чистом виде, во всех уголках мира и на всех уровнях...

- И как же быть? – растерянно спросила Нанна, чей мир из розовых пони и хрустальных замков только что рухнул.

Прости, девочка!..

- Да как всегда… – я пожал плечами. – Если чувствуешь, что в силах что-то изменить – борись. А если не можешь бороться – тогда смирись.

- Я просто маленькая девочка… Как мне бороться?!

- Нан, ты можешь не давать взяток, можешь не воровать… Это и есть твой посильный способ борьбы. Пусть он спасёт только тебя, но спасёт ведь… – пояснил я ей. – Другое дело, что всё это имеет смысл, если вокруг есть люди. А пока вокруг скамори, всё это – просто пустой звук. Нам надо выжить, и для этого я сделаю всё, что только можно. И без лишнего стеснения возьму всё, что окажется под рукой. И я вовсе не горю желанием попасть в лапы местного «правосудия». Кстати, сдать меня в эти лапы можешь только ты. Это единственная причина, по которой я занялся поисками твоего приюта и писем.

- Я никому не скажу…

- Недавно ты обозвала меня вором! – подняв бровь, напомнил я. – Считай, ты уже это сделала. Обещала не говорить, но сказала, и уж точно – подумала про меня очень плохо. А я всего лишь вернул тебе письма сестры и раскрыл правду.

Нанна не нашла, что ответить… А я, расстроенный тем, как неудачно прошёл разговор, молча вышел из укрытия на мороз. Когда я через некоторое время вернулся в убежище, зарёванная и уставшая девочка спала, прижимая к груди три листа писем от сестры.

Поплотнее прикрыв её смародёренной шубой, я сел рядом пережидать ночь.

Ночью снова начался снегопад. Если местные не решились сегодня проверить мои следы, то утром их надёжно укроет свежий снег. А я очень надеялся, что они так и не проверили. Хотя в Новый Экори всё равно не хотел соваться…

Утром Нанна была молчалива и задумчива. А я наслаждался тишиной, которую эта девочка дарила мне не слишком часто – если, конечно, никто из нас не спал.

Нет, я в принципе не против лишней болтовни, но было непривычно постоянно её слушать, пока мы оба бодрствуем. Впрочем, в тот день я и не собирался действовать ей на нервы, вскоре сбежав на вылазку…

На этот раз далеко я не забирался – просто прошёлся по открытым домам в трущобах, стараясь не приближаться к храму. Всё, что удалось собрать, я стаскивал к обрыву, где и складывал в кучу. Помимо еды, я достал ещё инструменты, верёвки и пару плетёных крепких корзин.

Корзины я оставил внизу, привязав к ним крепкие тросы, которые смогут дотянуться до нашей трещины. В общей сложности, подниматься и спускаться пришлось раз десять. Но оно того стоило!..

Когда уже смеркалось, я закончил пристраивать к толстой балке, к которой крепился подъёмник, лебёдку. С её помощью можно было легко поднимать нагруженные корзины наверх.

Пока я ограничивался исключительно укреплением убежища, но со временем собирался найти как можно больше всего необходимого. Температура после оттепели продолжала опускаться, и скоро на несколько дней вновь установится местная колючая зима. А мёрзнуть сам – и позволять мёрзнуть Нанне – я не собирался.

Девочка весь день молчала, пока мы, наконец, не сели ужинать. И только поев, решилась заговорить.

- Фант!.. Извини, что я вчера тебя вором обозвала, – заход был правильный, расчётливый, но к её девяти годам на взрослых уже не действует. – Я была не права…

- Дело не в том, права ты или нет, – объяснил я. – А в том, понимаешь ли ты свою ошибку. Даже если мы выберемся, я могу оказаться под следствием из-за одного твоего слова.

- Вряд ли под следствием… – покачала головой девочка. – Но тебе могут отказать в привязке к точке возрождения на скале… И не на одной.

Из того, что мне довелось узнать, я понимал, что хотя все скалы более или менее независимы, но на Терре существует и общая система управления. И если кто-то влиятельный захочет нагадить обычному жителю этого мира – ему будет не слишком сложно добиться своего…

Может, решение мэра заштатного городка и не везде примут, но даже несколько скал, где тебе не рекомендовано появляться – это уже неприятно. И очень неудобно, особенно если ты собираешься много путешествовать.

А я собирался.

Раз уж я остался жив и теперь обитаю на Терре, то и сидеть на одном месте больше не хочу. Один раз я уже прожил скучнейшую и наполненную позором жизнь в своих яслях… Так стоит ли её повторять?

А ещё мне было интересно, как же я всё-таки сюда попал… И почему… И – вот сюрприз! – большинство здешних жителей этого не знало. Вернее, были какие-то домыслы, слухи – но это всё не то… Хотя, как мне сказали, имелись на Терре и серьёзные учёные, занимавшиеся подобными вопросами. Вот у них и надо было спрашивать.

А значит, путь мой лежал на центральные скалы. И это будет совсем не здорово, если на некоторых из них меня вдруг объявят невъездным…

- И я только начал. А теперь представь, сколько всего, по вашим законам, на мне будет висеть, когда мы сможем выбраться со скалы!.. – покачал я головой.

Сказал – и неожиданно понял, что думаю про себя именно «когда», а не «если»… Где-то внутри я уже был уверен, что обязательно найду способ сбежать отсюда.

И ещё у меня в голове мало-помалу зарождался безумный план, который я пока боялся даже всерьёз обдумывать… И вообще, сначала надо было обустроить наш с Нанной быт, чтобы живыми дождаться торгового дирижабля.

Первым делом требовалось решить проблему дров. И решить её можно было довольно легко – просто собрать по склону сухой кустарник. Вот только там, где я мог его достать, всё уже было собрано. Причём, моими же руками. И каждый день теперь начинался с того, что я с корзиной за плечами начинал спуск по привязанному тросу на новом участке, где пока не успел пройтись…

В щелях склона было ещё достаточно мест, где живучий кустарник утверждался и прорастал в камне. Почти каждый день я возвращался с дровами, которых хватило бы на пару дней, всё время наращивая запасы.

Дело было муторное… А, главное, довольно опасное – хотя я пока и не ощутил всей его опасности. Однако, не забывая о своём невезении, каждый раз старался предусмотреть всё. Буквально всё. Всякий раз проверял трос на предмет повреждений, а когда спускался – делал страховку на случай обрыва основного троса. И вообще старался всё перепроверять по семь раз, как в одной старой земной пословице.

Ещё одной задачей стало создание запаса воды. Уверен, многие бы посмеялись над моей паранойей, но вот честно – как я могу быть уверен, что смогу покинуть скалу до конца холодов? Да и снега под конец будет набрать негде – всё вокруг будет таять.

Что уж там… Буквально дней через десять начнётся очередная оттепель, во время которой мы опять столкнёмся с нехваткой воды.

Значит, надо предусмотреть всё, что только возможно и невозможно – чтобы потом не страдать от голода и жажды. Финальным аккордом в моих планах было решение сделать путь наверх, на самое высокое плато. Я не был ни альпинистом, ни скалолазом, но, уверен, если основательно подготовиться, то смогу забраться и туда.

Склон был полон трещин и удобных складок – если подготовить колышки, тросы и прочие принадлежности, которые удалось вспомнить из земной жизни, то даже такой невезучий парень, как я, имеет все шансы не сломать шею…

За несколько дней снег надёжно укрыл белым саваном мёртвый город. Под ним спрятались и трупы, и оставленные мной следы – и вообще все признаки жизни. Однако иногда по ночам я видел огни в Новом Экори и понимал – там ещё остались выжившие. Встречаться с ними мне не хотелось, да и рассказывать о них Нанне – тоже. Я был почти уверен, что девочка сразу предложит переселиться к ним. А я слишком хорошо знал работяг из Экори, чтобы надеяться на нормальную жизнь бок о бок с ними…

А ещё… Каждую ночь я садился и тянулся к своему семечку пневмы, раз за разом всё лучше ощущая его ответ. Я очень надеялся, что в скором времени сумею его, наконец, почувствовать. Ещё бы знать, каково это… Нанна исправно выполняла своё обещание, рассказывая всё, что знала и умела сама. И тем не менее, я понимал, что рассказы – это одно, а вот реальность – совсем другое.

Отшельническая жизнь на скале стала размеренной. И немного скучной. К самым заморозкам я успел укрепить наше убежище, законопатив все щели. И даже приладил нормальную дверь, чтобы не так сквозило – так что и сугроб, выступавший дополнительной защитой, был теперь не слишком нужен.

Книжка, которую я позаимствовал в приюте Нанны, оказалась своего рода научно-популярной энциклопедией по воздухоплаванию. Я наконец-то разобрался, каким образом здешние дирижабли умудряются таскать огромные гондолы, набитые тяжёлыми грузами. Конечно, без пневмы не обошлось – здесь вообще без неё мало что обходится…

Однако это означало лишь то, что устройство летательных аппаратов на Терре было сложнее, чем у нас в яслях. Это как если сравнивать лодку с фрегатом. Причём, наши дирижабли явно были лодкой. Здешние летающие машины напоминали, скорее, огромный дом для своего экипажа, чем обычное средство передвижения.

Было бы безумно интересно узнать подробности, но научно-популярный формат не давал разгуляться моей любознательности. Общие принципы работы, разновидности дирижаблей, немного объяснений про материалы, из которых они строятся – и на этом вся полезная информация заканчивалась.

Требовалось что-то более существенное и подробное… И я точно знал, где это «что-то» можно найти. Конечно же, в архиве были справочники, но идти туда прямо сейчас стало бы чистым самоубийством.

За всеми делами я как-то не заметил, что снег шёл всё реже, а температура повышалась. Вторая весенняя оттепель грозила затопить Экори неубранными растаявшими сугробами.

А лично нам это грозило концом полезных вылазок… Когда потеплеет достаточно, чтобы скамори проснулись и выбрались из своих укрытий, город внизу окажется для нас закрыт.

А ещё была надежда, что именно в эту оттепель прилетит торговый дирижабль. Естественно, он может появиться и в третью оттепель, которая случится ближе к концу местного месяца. А вот после той оттепели останется всего дней тридцать заморозков, и на этом зима закончится. В тот момент, когда придёт тепло, мы окажемся почти на целый год лишены доступа к городу.

Это грозило голодом, жаждой и не очень приятной смертью. Если, конечно, я не сумею забраться выше, где вроде бы есть какие-то подсобные хозяйства…

Однако долго жить здесь, как отшельник, я не собирался. И даже если бы была надежда, что сестра Нанны решит добраться до скалы, наняв небольшой дирижабль – до этого счастливого момента пройдёт ещё не один год. К этому времени мы здесь одичаем до такой степени, что дирижабль сразу улетит прочь – потому что команда решит, что мы новая разновидность шарков, а не люди. Во всяком случае, мне так казалось…

Вероятно, я просто хотел поскорее убраться из этой дыры. А может быть, не слишком верил, что сестра Нанны приложит столь титанические усилия ради девочки, которую не видела много лет. В общем, так или иначе, я планировал выполнить задание шара – и спастись отсюда вместе с Нанной до тепла. Чего бы это мне ни стоило…

Ну ладно, на подлости и гадости я ещё не был готов, но и это, можно сказать, было лишь делом времени…

Глава 10

В которой я делаю гальюн, дотягиваюсь до семечка пневмы, после чего разбираюсь с тем, что мне это вообще даёт – а потом начинается оттепель, и нас становится трое.

Ходить по нужде в пропасть – это то ещё сомнительное удовольствие…

Когда мы с Нанной только заселились, я примотал обрывок верёвки в дальней, подветренной части трещины, чтобы хоть как-то обезопасить и себя, и девочку от позорной смерти в процессе испражнения… Однако ещё тогда чётко понимал, что это всё не то – оступишься один раз, чтобы не замочить штанину, и поминай, как звали.

В общем, едва только выдалась возможность, я занялся созданием гальюна – по образу и подобию корабельных, замковых и прочих. Там, где я прикрепил верёвку, удалось вбить в узкую щель две длинных толстых доски, которые выдавались за пределы уступа примерно на полметра. Перпендикулярно первым двум доскам я закрепил ещё четыре – в распор между полом и сводом. По две вертикальных доски на одну горизонтальную.

Я бы всё это с удовольствием закрепил и более надёжно, но как? Гвозди в камень не вобьёшь (во всяком случае, я точно не вобью!), а свёрл у меня нет – только кирка. Вот и приходилось всё делать на одном лишь трении, грязных ругательствах и молотке…

Две выступающие доски я подпёр уголками снизу, и… нет – это было ещё не самое страшное. Замирая от ужаса, когда взгляд падал вниз, я соорудил на самом краю досок ящик с дыркой. И возвёл стены, прибив каркас к доскам и ящику, обшивку – к каркасу, а крышу – намертво к обшивке.

Я и сам не мог смотреть на это безумное творение испуганного плотника без содрогания… Зато Нанна оценила – и даже похвалила, предположив, что в наших условиях было бы сложно возвести что-то получше.

Впрочем, всё-таки глаза выдавали Нанну, вежливую мою спутницу… И я её понимаю! Я и сам не привык к подобным удобствам, потому что уж что-что, а канализацию даже в Экори провели. В старом городе имелся и водопровод, питавшийся от озёр на верхнем плато. В трущобах пользовались колодцами, но были на чердаках и большие баки, позволявшие хранить запас. И были туалеты. Хоть и не фаянсовые, но вполне себе нормальные – медные.

И вот это моё деревянное зодчество во имя санитарии вызывало у нас, неподготовленных, лёгкий ужас… Нанна хотя бы не дрожала, ступая на эту конструкцию. Она-то мне доверяла – наивный ребёнок! – и искренне верила в надёжность несимпатичной постройки.

Закончил я как раз вовремя, потому что на следующий день пришлось сидеть в убежище, лишь изредка выглядывая – чтобы подставить очередной котелок, кастрюльку или ведро под потоки воды, лившиеся вниз с альпийских лугов верхнего плато.

Снег наверху таял под лучами солнца и порывами тёплого ветра, стекал ручьями к краю – и срывался вниз миллиардами блестящих капель, из-за чего мы оказались почти что за настоящим водопадом. Даже несколько шагов было сложно пройти и не промокнуть…

Наш сугроб, защищавший убежище в качестве второй стены, к несчастью, тоже начал таять. И вскоре ручей от него слился с потоками воды, обрушивавшимися на город внизу. Мёртвый город, в котором теперь обитали, в основном, скамори, а не люди.

Может, оттого, что мне совсем нечего было делать, а может, и по случайному стечению обстоятельств – но именно в этот день я, наконец, почувствовал своё семечко пневмы…

Это случилось на седьмой час занятий. Нанне к тому времени надоело раздавать советы, а вот мне начало надоедать даже пытаться – и в этот самый момент полупрозрачный шар неожиданно приблизился и выдал мне информацию о себе:

Семечко пневмы

2 уровень

Наполненность: 203/1000

Свойства: 0/2

Логосы: 0/10

От удивления я даже не сразу услышал Нанну, которая каким-то образом поняла, что у меня произошёл небывалый прорыв.

- Ну что?! Что там?! Какой уровень?! Первый?! – девочка буквально скакала вокруг меня, как горная коза.

Впрочем, вскоре я понял, что определить мой прорыв было несложно. Я хоть и не видел себя со стороны, но справедливо предположил, немного осмотревшись, что человек, искрящийся как мэлоннель рядом с бурей – это, как минимум, странно и необычно.

- Второй уровень… – ответил я. – А что это значит?

- Класс! Сразу второй уровень – это очень хорошо! – сообщила Нанна, снова усаживаясь напротив меня. – Обычно прорыв открывает нулевой уровень, ещё реже первый. Второй уровень случается редко. Третий уровень – вообще невидаль. А прорыв на четвёртый уровень, как нам говорили, всего несколько человек сделали. И все они стали сильнейшими пневматиками.

- М-м-м… Как-то многовато сразу информации! – заметил я, улыбнувшись. – И не вся усваивается.

- Ладно, слушай! – девочка взяла себя в руки и, наконец, начала объяснять. – У меня тоже второй уровень семечка. Но прорвалась я на первом. На первом можно было придать семечку одно свойство и освоить пять логосов.

- И что ты выбрала? – поинтересовался я и пояснил. – Ну, в смысле, из логосов и свойств…

- Фант! – возмутилась Нанна. – Думаешь, у меня был выбор?! Ха-ха-ха! Свойства у меня пустые, потому что их не так-то просто получить!.. Никто в приюте толком не мог мне объяснить, как это делается. А логосов у меня до сих пор пять: бытовой огненный, бытовой телекинетический и бытовой ветер, а ещё бытовые логосы отдачи и взятия. И, как я поняла, почти все дети в Экори получают именно их. В Архиве и в храме были и более серьёзные логосы, но никто особо не тратит время на их изучение.

А вот я бы потратил… Благо, времени у меня было много. Особенно, когда скамори проснутся, и вылазки в город надолго прекратятся. Надо только получить доступ в Архив… Он был по-прежнему заперт, но, возможно, найдётся и незакрытая дверка где-нибудь в укромном месте…

- Чем больше ты пользуешься семечком, тем выше будет его уровень, – продолжала Нанна. – Вот у меня запас на первом уровне был триста единиц, и я добралась до предела. А потом, с помощью воспитателей эти единицы то тратила, то пополняла. И так, за несколько лет, всё-таки выросла до второго уровня.

- Получается, каждый уровень даёт выучить больше логосов, накопить больше пневмы и освоить больше свойств. Так? – спросив, я дождался кивка и продолжил. – А сколько всего уровней?

- В храме говорят, что всего сорок. Но я ещё в жизни не видела ни одного человека с уровнем больше десяти… – с тяжёлым вздохом призналась Нанна.

- И как же выучить логос? – поинтересовался я.

- Ну… Надо подобрать знак, который подходит именно тебе! – пояснила Нанна. – Вот, к примеру, как выглядит логос огня у меня…

Подобрав камушек на полу, она начала царапать какую-то фигуру. После чего я сразу понял, насколько тяжело здесь будет учиться…

Конечно, в рисунке Нанны кое-как определялись узнаваемые очертания символов. Было в них что-то и от западных алфавитов, и от восточных иероглифических…

Я потратил ещё час, чтобы подобрать свой вариант, но пока всё было без толку. Тем более, Нанна сама призналась, что разновидностей существует так много, что ей пришлось с десяток страниц целой книги пролистать, прежде чем подходящий попался. И на каждый бытовой логос здесь была такая книга.

С другой стороны, как раз справочники бытовых логосов найти было не так уж сложно. Можно было один такой купить, выучить логос – а потом снова продать книгу торговцу, только уже за меньшую сумму. Многие горожане именно так и делали. После этого откровения я принялся усиленно вспоминать, где видел в городе книжные лавки.

Хуже обстояло дело с более сильными логосами… У них было не так уж много вариантов написания – лишь то, что вообще удавалось добыть. И далеко не каждый мог их выучить. В длинных цепочках логосов пневматики кое-как умудрялись выцепить из совмещения символов знакомые очертания базовых. Однако бывало и так, что какой-то бытовой логос был им совершенно неизвестен – и вот тогда сложный рисунок лежал и ждал своего часа.

Зато стоит мне в будущем увидеть свой логос, как он сразу окажется у меня в специальном хранилище… Где я, правда, не смогу его использовать – разве что при точном воспроизведении рисунка. Но если прикреплю его к семечку – тогда он активируется мысленно, и ничего не надо будет рисовать.

Кстати, как объяснила Нанна, в этом мире всегда ценились пневматики и графики. И графики – это профессия, а не кривая, отображающая изменение данных. Пневматики умели использовать сложные логосы или логосы из хранилища, а вот графики – правильно наносить их на любые поверхности.

Я попытался открыть своё хранилище, но пока даже не представлял, как это сделать. За разъяснениями снова пришлось обратиться к девочке, и оказалось, что пока я не запомнил ни одного логоса, то и хранилища у меня не будет. В общем, надо было дождаться новых весенних холодов и наведаться туда, где можно поискать бытовые логосы.

- На посохах стражей много логосов! – вспомнила Нанна. – Их как раз графики рисовали, знаешь ли. Ты в такой посох пневму вбиваешь – и он наносит удар. У наших стражников именно такие и были. А ещё есть посохи усиления, которые усиливают вложенное, но в этом случае ты логос формируешь сам.

Посох Гронги! Я чуть себя по лбу не стукнул… Ценная штука валялась прямо под нашим обрывом, забытая мною и запорошенная снегом. И сейчас, когда внизу лились потоки воды, я понимал, что посох мы можем вскоре потерять…

- Вот я лопух! – не выдержал я. – Какой же я лопух!..

- Я не знаю, что такое лопух, но, видимо, что-то плохое… – вдумчиво заметила Нанна.

- Скорее, совершенно простое и никому не нужное… – не углубляясь в разъяснения, пробурчал я. – Я забыл про посох Гронги, а его надо срочно забрать. Он лежит прямо у нас под обрывом. Просто его завалило снегом, и я про него забыл!

- Ты что, полезешь прямо сейчас? – ужаснулась Нанна. – Это и вправду серьёзное воровство, Фант! С посохом годами может ничего не произойти!

- А когда ещё лезть? Скоро потеплеет, и вылезут скамори. А воровство… Посох сейчас смоет куда-нибудь за пределы скалы, вот тогда он и будет без дела лежать годами, – развёл я руками и принялся спешно одеваться. – Ох как мне сейчас будет мокро и холодно…

- Тогда я с тобой! – сообщила девочка.

- Промокнешь же! Надо, чтобы у кого-то одежда была сухой! – возмутился я.

- Сделаем, как ты предлагал. Прикрепим к твоей лебёдке трос, а другим концом привяжем его к канату! – возразила она. – И тогда я смогу тебя подстраховать. А одежду высушим!

Идея, о которой вспомнила Нанна, возникла на тот случай, если придётся быстро вытягивать наверх канат. В одиночку Нанна поднять его не смогла бы: слишком тяжёлый. И как это вообще сделать, если я, нелёгкий и увесистый, буду ещё ползти по нему?

Канат не получилось бы намотать на лебёдку: слишком маленькая она была – и вообще рассчитанная на более тонкий трос. Зато если объединить трос, канат и Нанну, всё получалось не так уж плохо. Пока я ползу, девочка крутит лебёдку, поднимая нижний конец каната всё выше. При таком раскладе, достать его сможет только крупная тварь, а скамори начинают её призывать далеко не сразу.

Согласившись на помощь Нанны, я вышел из убежища и остановился на краю трещины, глядя вниз сквозь густую водяную взвесь. Сегодня погода была ясной – для нашей скалы, конечно же, а поверхность земли ещё скрывали тяжёлые облака. И солнечные лучи творили с водой настоящее волшебство, рисуя великолепную радугу прямо у меня под ногами.

Посох Гронги лежал всё там же – внизу. Только немного сместился в сторону рынка. Пока всё было в порядке, но ещё пара дней таких ручьёв – и добыть его будет ох как непросто... Я быстро соединил трос и канат, и последний сразу устремился вниз, распрямляясь на ходу. Загрохотала, раскручиваясь, лебёдка, и вскоре я, мокрый насквозь, уже спускался к посоху.

Спуск прошёл быстро и без происшествий. Мокрый канат легко скользил под тканью перчаток, и всё, что мне оставалось – лишь вовремя отталкиваться ногами от склона. Достигнув земли, я прошлёпал по воде к посоху, быстро нагнулся и поднял его. Внутри будто что-то дёрнулось, и всё тело пронзила лёгкая приятная дрожь. Не понимая, что со мной происходит, я внимательно прислушался к ощущениям. «Моё семечко пневмы реагирует на посох!» – догадался я.

Ощущение было необычным и непривычным. И сам посох воспринимался теперь иначе. Если раньше он был просто железным изделием здешних мастеров, то сейчас я прямо почувствовал, что в нём что-то есть такое… И даже обнаружил это «что-то» – искрящийся сгусток между навершием посоха и рукоятью. Я снова попытался присмотреться…

Но не успел. Крик Нанны прозвучал почти одновременно с воплем незнакомца, которого я пока не видел. И да, кстати, незнакомец был лохмат, бородат и грязен – всего через секунду он выскочил из-за угла ближайшего строения и побежал прямо ко мне.

Я было подумал, что он посох хочет отобрать, но когда вслед за ним выскочила пара десятков оголодавших скамори, стало ясно, что ему плевать и на меня, и на посох. Его интересовал лишь канат, ведущий к нашему убежищу. А точнее, возможность спастись от неминуемой смерти в лапах и челюстях хищных многоножек. Двигались они не сильно быстрее незнакомца, но расстояние между ним и голодными монстрами неумолимо сокращалось.

Понимая, что лучше бы мне начать лезть первым, я заткнул посох за пояс и рванул к обрыву на пределе своих сил. Следом за мной, почти наступая на пятки, бежал незнакомец – теперь и вовсе не скрываясь и громогласно подвывая от страха. Вцепившись в канат, я принялся быстро перебирать ногами. Не то чтобы я боялся незнакомца или собирался его бросить – в тот момент такие мысли и вовсе не приходили мне в голову…

Просто я-то как раз не паниковал и почти не был испуган – а вот он явно пребывал в крайне расстроенных чувствах. В таком состоянии человек вообще редко обращает внимание на окружающих. Если догонит на канате, может и по мне случайно пролезть. А если первым доберётся до верха – с него станется и канат обрубить. Топорик-то у незнакомца имелся…

К счастью, тут сказалась практика моих восхождений. Пусть я это делал не так уж часто, но явно чаще незнакомого бородача. Почти сразу я начал его обгонять. Нанна не подвела и, как только появилась возможность, начала спешно сматывать трос, который тянул канат за собой. Подпрыгивающие скамори уже никак не дотянулись бы до каната, но я, к сожалению, прекрасно знал, что за этим последует…

Сейчас они подёргаются, попрыгают – и призовут огромную мамку из храма. Ну а та либо сама допрыгнет до каната и всё-таки доберётся до нас… Либо плюнет своей кислотой – после чего нам, в лучшем случае, придётся отстраиваться заново.

- Давай, мужик, скорей! – крикнул я незнакомцу.

- Спшу как мгу! – пропыхтел он в ответ.

Подъём ему давался, и в самом деле, тяжело. Однако помирать он почему-то не собирался – равно как и сильно отставать. Едва вскарабкавшись на край обрыва, я принялся тянуть вверх канат вместе с тяжеленным мужиком. Руки и так устали от подъёма, а тут ещё к весу каната прибавился вес незнакомца – в общем, стало совсем нелегко.

Снизу принялись противно скрипеть скамори.

- Д-ло др-нь! – буркнул незнакомец, вываливаясь на уступ и сразу принимаясь помогать вытягивать канат.

Из храма на зов своих подданных выползла гигантская сколопендра и, резво перебирая ногами, направилась к склону. К счастью, она не стала плеваться в нас кислотой. Видимо, решила, что раз путь к добыче идёт по поверхности, а не в воздухе, то и суперудар использовать необязательно. На краю площадки, ведущей к подъёмнику, она взяла разгон и, добежав до скалы, начала подниматься.

Взвизгнула Нанна, а мы с незнакомцем принялись в четыре руки вытягивать остаток каната на предельной скорости – и когда глаза твари застыли под скосом обрыва, вся её добыча сразу отпрыгнула от края. История с первого моего подъёма повторилась: когти скамори, выбивая каменную крошку, заскользили по поверхности скалы, и огромная туша полетела вниз, погребая под собой более мелких сородичей, не успевших убраться подальше.

- Сд-хни, с-ка! – радостно сообщил ей незнакомец.

- Это вряд ли… – с сомнением ответил я. – В прошлый раз очухалась через несколько минут.

Так случилось и на этот раз. Немного полежав, скамори вывернулась, встала на многочисленные ножки и поползла обратно в храм.

Впрочем, веселье в городе только начиналось. Мы не слышали криков из Нового Экори, но незнакомец очень красноречиво указал в том направлении и чирканул себя по горлу большим пальцем. Похоже, всем выжившим в городе приходил конец, что и означала выразительная пантомима…

- Я Фант, – представился я.

- А я Нанна, – выглядывая из-за моей спины, произнесла девочка.

Незнакомец посмотрел на нас, видимо, пытаясь сообразить, чего от него хотят… А потом задумчиво почесал бороду и представился:

- Р-б-ри!

- Рбри? – переспросил я удивлённо.

Незнакомец посмотрел на меня, как на глухого идиота, а потом тяжело вздохнул, собрался с силами…

И заговорил членораздельно. Я бы даже сказал, излишне членораздельно.

- Ру-у-у-б-б-а-а-р-ри! – незнакомец снова вздохнул и, вытерев пот с лица, сел прямо на землю.

Беда была лишь в том, что хоть я и понял, какие гласные вставлять, но не представлял, сколько их должно быть: «руубари», «рубаари», «руубаари». А теперь ещё и двойная «б», видимо, добавилась…

- Очень приятно с тобой познакомиться, Рубари! – пришла мне на помощь Нанна.

- А давайте, раз уж мы познакомились, – предложил я, – наконец, найдём в себе силы… И пойдём под крышу, где хотя бы тепло и сухо.

Вода давала о себе знать, пропитав верхнюю одежду и добравшись местами до кожи. И вот там, где влага соприкасалась с телом, было очень уж холодно…

Рубари в ответ на мои слова лишь удивлённо глаза округлил. Он, видимо, никак не ожидал, что у нас здесь имелось настоящее убежище. А уж когда увидел, только одобрительно покачал головой.

- Х-р-шо устр-лись! – оценил он.

Пока мы сохли и приходили в себя, Рубари рассказал нам свою печальную историю. Но, поскольку он был человеком простым, да и вообще любил выпить, я опущу все те цветастые и крепкие выражения, которыми он обильно перемежал рассказ.

Вкратце его история звучала так: жил да был Рубари-мастер. Да не на все руки, а только на одну – и та росла из неправильного места (кстати, это почти дословно отражает, что он рассказывал). А всё потому, что был Рубари-мастер несколько невоздержан в потреблении слабоалкогольных напитков.

Начинал-то он, понятное дело, талантливым ремесленником. Спустя годы Рубари, конечно, серьёзно жалел о своём алкоголизме, но только в те короткие и счастливые периоды, когда был трезв. В общем, к своим годам – кстати, не таким уж и большим – он остался без работы, без жилья и без средств к существованию.

И тут пришли скамори…

Рубари повезло – его мерзкие чудища не тронули. Почему не тронули? Так побрезговали же! Воняло тело сильно – и вовсе не тем, что любят нюхать нормальные монстры. Когда Рубари проснулся за столом кабака, где накануне оставил весь свой случайный заработок, вокруг были только трупы. И первое, что Рубари сделал – налил себе с горя бухла и пошёл квасить дальше.

Бухло закончилось на второй день. Последний бочонок молосы вынесли мародёры, которым и самим всего не хватало. На юге Нового Экори к этому времени образовалась небольшая община старателей и работяг, которые пытались выжить. Вместе с бочонком они заодно вынесли и Рубари.

И тогда в жизни несчастного алкаша настал чёрный период… В процессе излечения от зависимости его ломало так, что просто ужас брал (вот на этом моменте мне пришлось заткнуть уши Нанне – рано ей ещё такие слова знать). А историю с дирижаблем в общине выживших проспали, на своё счастье – проснулись, когда злосчастный транспорт уже грохнулся на землю.

Когда морозы погрузили скамори в спячку, Рубари как раз приходил в себя и заново учился думать. И мысли у него, как выяснилось, были самые что ни на есть печальные…

Он прекрасно понимал, что скоро наступит очередная оттепель. И тогда снова выйдут на охоту беспощадные скамори. А община особо ничего противопоставить этим монстрам не могла.

Зато вся община знала про каких-то людей из Старого Экори, выживающих в трещине на стене. Видели их следы и даже пытались поймать – правда, без особого энтузиазма. Конечно, лезть в Старый Экори, переполненный скамори, никто не захотел. Поэтому ловили только в Новом Экори. Я скромно умолчал, что почти и поймали – чтобы не расстраивать Нанну тем, что давно знаю про общину.

Однако самое неприятное для Рубари заключалось в том, что у бедолаги совсем не было пневмы на возрождение. И взять её было неоткуда.

Как только потеплело, Рубари якобы отправился искать припасы, а сам рванул к портовой лестнице, поднялся по ней в Старый Экори и стал вдоль обрыва пробираться к нашему убежищу. Скамори он попался лишь на последнем квартале трущоб – совсем чуть-чуть не успел. Правда, даже если бы и успел, то как бы он до нас докричался?

Однако пьянство ещё не настолько отпустило ремесленника, чтобы он загодя об этом задумывался. Рубари повезло – именно в тот момент, когда он подходил к нам, я как раз начал спуск.

- Д-льнэ н-х-дка! – оценил он посох.

- Да какая находка? Это принадлежит гра Гронги! – возмутилась Нанна.

- Где Гр-нги? Н-т Гр-нги! А м-мы-ы е-э-эс-с-сть! – наставительно сказал Рубари, и в тот момент я окончательно понял, что лицемерия вокруг куда больше, чем мне казалось раньше.

Впрочем, Нанна и так уже давно сдалась, отбросив и привитые в приюте моральные принципы, и нарочитую законопослушность. Даже по рассказу Рубари выходило, что выжившие только и делали, что занимались мародёрством по всему Экори. Люди всегда остаются людьми – даже в те редкие моменты, когда, казалось бы, условия жизни совершенно изменились. И жители Терры ничем не отличались от своих земных собратьев…

Скамори истребили последних выживших людей – из тех, кому не удалось укрыться – под вечер. Мы видели, как несколько мужчин из Нового Экори пытались забраться на одну из портовых башен, но были скинуты и съедены. Впрочем, если отдельные люди выжили в первый раз, то могли где-то спрятаться и сейчас.

В любом случае, община выживших перестала существовать. И теперь мне предстояло серьёзно подумать над тем, что вообще делать дальше.

Глава 11

В которой я ищу себе бытовые логосы, отвечаю на тревожный звонок, узнаю что-то непонятное и таинственное, а также пытаюсь вернуть надежду товарищам по несчастью – но неудачно.

Оттепель принесла с собой переизбыток свободного времени. И нехватку воды. Сколько ни запасали мы драгоценную влагу, а всё равно пришлось расходовать её экономно – хотя бы по причине появления среди нас Рубари. Он ещё страдал от острого дефицита алкоголя в крови, который теперь восполнял водой – но с каждым днём всё больше и больше приходил в себя.

На второй день жизни с нами он добрался до моих поделок-самоделок. И с энтузиазмом принялся их улучшать. С одной стороны, было обидно, что в созданных моим титаническим трудом строениях и приспособлениях найдены изъяны, а с другой – да, чем надёжнее, тем лучше.

Да что уж говорить… Использовать по назначению построенный своими руками туалет, откровенно говоря, всё ещё было страшно. Даже после всех усовершенствований.

После уничтожения выживших в Новом Экори, скамори заполонили город и принялись отъедаться. Запасов, замороженных в холодное время и отмёрзших под солнечными лучами, у них накопилось столько, что ужас охватывал. Я даже заметил с высоты ещё несколько голых тел и поинтересовался у Рубари – почему они были раздеты.

- З-м-рзли! – коротко ответил ремесленник, пожав плечами.

- И поэтому раздевались? – удивился я.

- Сн-ч-ла з-м-рз-ют. П-том сл-шком ж-рко и н-ч-н-ют р-зд-в-ться. Щё м-гут к-пать н-ру, – пустился в объяснения наш ремесленник.

Зачем нору копают? Этого я так и не понял. Зато постепенно привыкал к необычной манере общения нового товарища по несчастью. Он старательно пропускал гласные, как правило, оставляя только одну – на конце слова.

А если Рубари забывался и пытался сказать слово полностью, то начинал заикаться так, что его прямо жалко становилось. Однако ни в коем случае нельзя было ему подсказывать или пытаться угадать – он на это очень обижался. Мол, если уж я сподобился произнести слово целиком, то будь добр и внимательно дослушай до конца.

Мы ждали дирижабль, но в первую оттепель он так и не появился. Нанна и Рубари не теряли оптимизма, а я уже начинал сомневаться, что нас ждёт спасение. Чем дальше, тем больше я понимал, что оставшихся в живых просто бросили на произвол судьбы.

Это не моя Земля со службами МЧС, скорой, пожарной и полицией. На Терре ценность жизни в те годы была невелика – хотя бы по причине того, что возрождение позволяло не обращать внимания на массовую гибель людей. Да и перенаселение на скалах играло свою роль…

А что касается редких неудачников вроде Рубари, оставшегося без пневмы – или Нанны и меня, не успевших привязаться на другой скале – считалось, что они сами виноваты. Вот и зачем, спрашивается, на таких «лишних людей» ресурсы, время и силы тратить?

Пока мы пережидали активность скамори, я, наконец, присмотрелся к добытому посоху. Сгусток, который я заметил ещё внизу, когда только подобрал ценный предмет, оказался встроенным накопителем пневмы на тысячу зарядов – из которых Гронги перед скоропостижной кончиной успел истратить почти восемь сотен.

Однако чтобы активировать посох, теперь нужен был специальный логос взятия. Нанна, конечно, пыталась выстрелить при помощи бытового, но у неё ничего не получилось. Бытовые логосы взятия и отдачи позволяли брать и отдавать только одну единичку пневмы, а для активации заряда требовалось целых три.

Я безуспешно пытался систематизировать существующие, по словам Рубари и Нанны, логосы, но каждый раз натыкался на непонимание вопроса со стороны местных. Вот есть логос огня, и есть логос холода. Для меня они оба – суть две части одного процесса.

Раз есть логосы работы с температурой – значит, где-то должен быть и логос достижения, к примеру, абсолютного нуля. Однако мои товарищи по несчастью смотрели на меня, как на полного идиота. А ещё пожимали плечами и говорили, что это разные логосы – и всё тут.

Но ведь при разжигании огня, например, я потрачу единичку пневмы. Значит, если я этот же огонь потушу, то должен пневму вернуть – хотя бы частично! Это ведь закон сохранения энергии в чистом виде!..

Тот же бытовой логос огня давал возможность в течение трёх минут поддерживать маленький язычок пламени на одной единице пневмы. Значит, потушив его через полминуты, я должен был вернуть половинку единицы. Жаль, но мои собеседники этой земной логики не понимали и продолжали твердить, что всё совсем не так работает.

В какой-то момент чуйка подсказала мне, что Нанна и Рубари устали от моих постоянных вопросов… У всех людей вырабатываются за прожитую жизнь свои внутренние механизмы для взаимодействия с людьми. У меня, как у особо невезучего, например, была отличная чуйка на чужое раздражение. Ещё бы! Вырабатывалась с детства…

Ведь там, где одному будет позволено задать сто вопросов, другой получит звездюлей уже на втором-третьем. Может, сыграет свою роль неприятный голос, а может, банально рожей не вышел – если честно, я никогда не заморачивался такими деталями. Просто со временем научился определять, когда достал человека до печёнок – и пора заканчивать. Жаль только, что обычно я доставал окружающих куда быстрее, чем они сами друг друга…

В итоге я стал вглядываться в своё семечко пневмы каждый день, пытаясь понять, как именно оно работает. И более того, мне было очень интересно, откуда взялись три единицы, которых не должно было быть – ведь мой запас составлял ровно 200 единиц. Где я мог заработать пневму?

Однажды я не выдержал и спросил у Рубари, как у более опытного пользователя здешней системы:

- Рубари, а бывает так, что пневма в семечке пополняется сама собой? – и, заметив слегка раздражённый взгляд, объяснил. – У меня просто откуда-то лишние три единицы вылезли…

- Б-в-ет! – буркнул Рубари, не став больше ничего пояснять.

Хотя я, между прочим, мог бы рассчитывать на более развёрнутый ответ!..

В общем, вопросов по пневме было очень и очень много, но нормальные объяснения никто мне дать не мог. Я бы с удовольствием сейчас пообщался с той же Ларой – она бы хоть поняла, о чём я говорю… Однако ни её, ни других выходцев с Земли вокруг, к сожалению, не наблюдалось. А беспросветная дремучесть товарищей по несчастью не давала мне сполна насладиться радостью чистой теоретики…

Мои мучения закончились вместе с оттепелью. В один из солнечных дней с запада, скрытого от нас склонами плато, небо затянуло тучами, а спустя ещё пару часов на скалу налетела буря. Такая же страшная, как и те, что я видел когда-то с борта «Пап-ти»… Я даже успел заметить несколько мэлоннелей, которые в ореоле золотистых искр пронеслись по внешней стороне воронки…

А потом вдруг резко стало темно и холодно. Вой ветра давил на уши даже в стенах нашего убежища, а снежные заряды били так, что на ногах было сложно устоять.

Товарищи по несчастью почти сразу спрятались в укрытие. И всю ночь с ужасом слушали, что происходит снаружи. А я не стал бояться и просто заснул, пользуясь тем, что испуганные Рубари и Нанна сами смогут поддерживать огонь в очаге…

За ночь город занесло так, что передвигаться по улицам пришлось бы по пояс в снегу. К тому же, снег поначалу шёл с дождём, но вскоре вода замёрзла, превратив все доступные поверхности в сплошной каток. С помощью топорика и лопаты мы кое-как очистили поверхность трещины, но сам склон оказался закован в ледяную корку, и как теперь по нему лазить – было решительно неясно.

Во всяком случае, Нанне и Рубари… Но я-то помнил, как в таких случаях поступали земные альпинисты. Подыскав доску, я вырезал из неё некое подобие сандалии и вбил в неё короткие гвозди, торчавшие остриями со стороны подошвы. Лёд, снег – всё это было неважно, ведь сами заморозки будут недолгими, а сделать нужно было ещё многое.

Доски, утыканные гвоздями, я привязал ремнями к сапогам. И отправился на вылазку.

- Может, не надо? – спросила Нанна, провожая меня до каната.

- Не ст-ит! – хмуро согласился с ней Рубари.

- Можно, конечно, и дальше сидеть здесь… – согласился я. – Но впереди очередная оттепель, а наши припасы на исходе. Да и мне надо бы найти бытовые логосы…

- Ну как зн-ешь! – вконец расстроившись, отмахнулся ремесленник.

Под осуждающим взглядом девочки – и под аккомпанемент тяжёлых вздохов Рубари – я схватился за канат и начал самый медленный в своей жизни спуск…

Впрочем, слезть вниз можно было и без шипов, но я решил, что при спуске будет отличная возможность их проверить в деле. Испытания прошли успешно: несмотря на примитивность конструкции, я добился главного – шипы надёжно впивались в скальный склон, не давая ногам сползать под наваливающимся весом.

Целью моей был городской архив. И на этот раз я взял с собой всё, чтобы вскрыть двери: ломик и топор. А ещё лопату – на случай, если придётся откапываться.

Путь до обрыва занял почти три часа. И всё потому, что приходилось торить тропу по пояс в снегу. Причём предельно тихо и осторожно – чтобы не потревожить обитателей арха или их грозную мамку, засевшую в отапливаемом логосом храме.

К счастью, трос, по которому я спускался в Новый Экори (и который потом припрятал под скальным обрывом на верхнем плато), успешно пережил и оттепель, и заморозки. Я скинул его вниз, снова надел свои самодельные ледоступы и спустился в глубокий сугроб под склоном – из которого мне пришлось ещё какое-то время выбираться…

Путь к архиву занял полдня, и оставалось лишь надеяться, что назад по проторенной тропе я доберусь куда быстрее. Однако со своими делами всё равно стоило бы поспешить.

Времени на поиск открытой двери не было, и я решил аккуратно вскрыть один из тех служебных входов, где дверь выглядела наименее надёжной. Всего час поисков, и подходящая дверь нашлась!.. Хорошая такая, деревянная и закрытая изнутри на защёлку. Оставалось лишь просунуть в щель ломик и начать медленно расшатывать всю конструкцию. Ещё полчаса стараний – и я, наконец, оказался внутри.

Поиски я начал с фонаря. С обычного фонаря, который можно встретить где угодно, но в архиве их обычно особенно много – потому что пользоваться там факелами, свечами и лампадами строго запрещено. Совсем как в шахте, только ещё строже. Количество книг и документов здесь было такое, что если вдруг что-нибудь загорится, то запылает весь город. Тушить такое громадное здание было бы попросту бесполезно…

Фонарь вскоре обнаружился в соседней комнате. Я крутанул колёсико на корпусе, поджигая фитиль, и переключился на следующую цель – поиск каталогов с логосами. Для этого надо было пробраться в главный зал, где лежал каталог вообще всего, что содержится в архиве. Вот только я немного запутался – и теперь никак не мог понять, в какую сторону идти… Пришлось выходить из здания и сверяться на местности.

Тёмные коридоры архива выглядели пугающе, и разыгравшаяся фантазия рисовала в моём воображении то выскакивающих из темноты скамори, то скалящихся в тени зомби, то вообще всякую чушь про привидения… И в какой-то момент мне даже начало казаться, что призраки здесь и в самом деле есть – уж слишком мертвенно тихо и пусто было вокруг...

В результате я решил ненадолго занять голову посторонними размышлениями. Лишь бы воспринимать деревянные панели на стенах, драпировки и вазы с цветами как элементы интерьера, а не декорации из фильма ужасов...

Главный зал выглядел ещё более мрачным. Обычно его освещала огромная люстра с сотней маленьких светильников, но они уже давно догорели – или их просто затушили, когда работники покидали здание. Подбираясь к стойке библиотекарей, я шёл осторожно, боясь лишний раз скрипнуть половицей. Помня о своём невезении, я тщательно продумывал, что именно и где искать в каталоге архива, как найти нужную комнату с документами – и как не потерять весь прогресс поиска, если придётся возвращаться без добычи.

И – вот удивительно! – на сей раз моё обычное невезение взяло выходной.

Книги логосов лежали аккуратной стопкой прямо на стойке платных услуг. А ведь я много раз стоял рядом с этой стойкой, получая и отдавая книги (а заодно и свои кровные чешуйки)… И ни разу не обратил внимания на странные фолианты, вечно пылящиеся на краю стола библиотекаря.

И это было именно то, что мне сейчас требовалось. Невероятно, что удалось их найти в первую же вылазку!.. Логосы отдачи, взятия, усиления, ослабления, земли, огня, холода, воды, воздуха, телекинеза, укрепления, укрепление корней, разуплотнения.

Всего тринадцать книг…

Плохое число…

Прямо-таки намекает на неудачу…

Я потянулся к ближайшей книге, и свет фонаря выхватил из темноты за стойкой калачики спящих скамори: один, два, три, четыре, пять, шесть… В голове заметались непрошеные мысли: «Что теперь делать? Откуда они тут взялись? Книги мне очень нужны! Вляпался!» – и я застыл, боясь сделать лишнее движение.

Но деваться было уже некуда. Я тут, а скамори там. И между нами лежат столь нужные мне книги…

Осторожно, чтобы не раздалось ни звяканья, ни стука, я поставил фонарь на стойку. А затем столь же тихо выудил рюкзак из-за спины, растянул горловину и принялся укладывать туда свою добычу.

Делал я всё в полной тишине, ни на секунду не отводя взгляд от скамори. И опомнился лишь тогда, когда обнаружил в сумке книг двадцать – какие-то были явно лишние. Ну и что теперь, разбираться?..

Взяв фонарь, я развернулся и медленно-медленно двинулся к выходу, боясь услышать за спиной дробный перестук лапок. Пробираясь обратно к нужному проходу, я не единожды успел похвалить себя за то, что по пути к стойкам сделал всё, чтобы не шуметь. И ещё старательно вспоминал, где и какие опасные места я видел: где стояли стулья на пути, где скрипела доска в полу, где было много пыли – уж чихать сейчас точно было бы невовремя…

И, конечно же, я чуть не споткнулся, пару раз скрипнул доской – и даже чихнул, с трудом удержав рот закрытым. Хотя звук всё равно вышел громким, и за стойкой сонно заворочались мерзкие чудовища с поверхности Терры. Пришлось аккуратно притушить фонарь и выждать некоторое время, пока не улеглось беспокойство спящих…

Обратный путь я проделал как в тумане. Сначала меня просто трясло, а потом навалилась какая-то неизбывная усталость… Пришлось остановиться на городском складе и некоторое время посидеть, отдыхая на полу и жуя горсть сухофруктов.

И когда рядом внезапно раздалось требовательное: «Дзи-и-и-и-инь!» – я подскочил, ударился головой о какой-то стеллаж, который с грохотом свалился на пол, и вообще чуть не обделался. Во всяком случае, был к этому близок как никогда…

«Дзи-и-и-и-инь!»

Шар на этот раз полыхал алым, заранее наводя на тревожные мысли. Он висел всего в метре от меня и негромко, но упорно звонил.

«Дзи-и-и-и-инь!»

Я протянул руку и коснулся поверхности. В тот же момент у меня в ушах сквозь треск помех прозвучал знакомый голос:

- Алло, Ф….т?

- Да.

- При…т, эт.. я!

- Привет, а это я.

- Фант… еги в… эжище!.. Слышишь?

- Слышу! Опасность грозит мне?

- Спасайся! Бе…и в убеж….! И ни в коем с…чае… не выки… книги! Сделаешь?

- Сделаю! – сразу согласился я. Всё равно я не собирался ни книги выкидывать, ни надолго задерживаться в пустом городе…

Немедленно покиньте склад!

Оптимально: добраться до убежища в кратчайшие сроки.

Дополнительно: сохраните книги!

Шар немедленно пропал, а я вскочил и сразу же кинулся бежать, подхватив тяжёлый рюкзак. И хотя слабость в ногах всё ещё ощущалась, я не позволил себе остановиться ни на секунду. И вверх по склону забирался так быстро, как только мог.

Надо сказать, что в тот момент, когда я схватился за канат, то первым желанием было сбросить сумку – но в ней были столь нужные книги, да и не хотелось нарушать условия, поставленные неизвестным абонентом. Фонарь, взятый из библиотеки и прицепленный к сумке, впрочем, тоже остался со мной. Пригодится…

Рубари заметил моё восхождение и тотчас кинулся тянуть канат, а Нанна – поднимать лебёдку. Пару раз мне казалось, что ноги могут соскочить с ледяной корки, но всё обошлось. Я взобрался, а канат был быстро вытянут и сложен. Ничего не объясняя, я заставил Нанну и Рубари спрятаться в нашем убежище, а спустя всего несколько секунд услышал стрекотание винтов дирижабля.

- Это торговцы! – радостно вскрикнула Нанна, но я покачал головой и схватил её за руку, чтобы она не выскочила наружу.

- Шанс! – весомо заметил Рубари.

Я выглянул за пределы убежища, где уже начинало темнеть, и приказал своим товарищам по несчастью:

- Накиньте на себя тёмную ткань сверху. Выходите осторожно! Посмотрим, что там происходит.

Это и в самом деле был торговый дирижабль.

Он завис над городом и вообще никуда не двигался. Просто висел – причём, явно на такой высоте, чтобы здоровенная многоножка из храма не могла доплюнуть.

А вот что мне очень не понравилось – так это непонятная установка на палубе, рядом с которой вовсю суетились матросы…

- Что они делают? – прошептала Нанна, выглядывая из-под куска ткани.

- Пшку! – буркнул в ответ Рубари, а я удивлённо уставился на него. – О-о-о-огнём б-ёт!

Внутри появилась надежда, что сейчас-то наша робинзонада и закончится. Но не тут-то было…

Большая пушка была предназначена не для скамори.

Часть тех, кто прятался в Новом Экори, как оказалось, выжила – и теперь вышла на место, где разбился городской дирижабль. Они махали факелами и всячески привлекали внимание. И привлекли…

Пушку выдвинули за борт на длинной стреле, навели вниз – и выстрелили. Рядом с ней родился сгусток пламени, который устремился вниз, вмиг пожирая тех, кто успел уверовать в своё спасение. Их отчаянные крики даже до нас донеслись…

- Зачем? – всхлипнув, прошептала Нанна.

- Св-д-т-лей д-б-ли! – пояснил Рубари. – Всех, кто не мог в-з-р-д-ться…

- Что мы им сделали? – снова тихо всхлипнула Нанна, видимо, начиная понимать, что мы тоже были этими свидетелями.

- Что-то такое мы все знали, чего знать не полагалось, – пояснил я очевидное. – А вот теперь мне очень интересно узнать, что…

- В а-а-архе, – старательно выговаривая слово, ответил Рубари. – Ток! Там!

- Те, кто возродился на других скалах, знали, что скамори ворвались в арх. А значит, им было известно, что в арх никто не попадёт. Нет… – покачал я головой. – Видимо, ещё что-то лежит на поверхности. Что-то, чего мы не знаем, но могли бы знать… Пойдём в убежище. Нечего сидеть на виду… И надо бы завесить всё плотно, чтобы свет от очага не пробивался.

Дирижабль кружил над городом ещё сутки… И всё это время мы поддерживали лишь маленький огонёк в очаге, чтобы не выдать своё местоположение. Я утешал Нанну, как только мог. Иногда это пытался сделать и Рубари, но всё равно никто не понимал, что он говорит. К счастью, нас не нашли – чего не скажешь о тех, кто ещё, как выяснилось, прятался в городе …

Стрельба пробудила скамори, которые снова вышли на охоту на опустевшие улицы. Но по ним никто не стрелял… Несколько раз мы слышали пальбу из каких-то других орудий и грохот разрушающихся зданий, однако многоножки не начинали верещать – значит, их не трогали. А когда после одного из выстрелов послышался человеческий крик, стало окончательно ясно: торговый дирижабль целенаправленно ищет выживших людей. Чтобы убить...

Под вечер дирижабль прошёл над нами и принялся летать над верхним плато. Может, и нашёл кого-то – из убежища мы выстрелов уже не слышали. А, возможно, все жители покинули плато ещё на городском дирижабле. Было-то их там – три дровосека и десяток фермеров…

Зато нас так и не обнаружили, хотя шансы на это были – и немаленькие. Но то ли двойная стена из дерева и снега, то ли необычное расположение убежища защитили нас… А утром я смотрел на товарищей по несчастью и понимал, что этих двоих вполне можно было бы и прибить – надежду они потеряли окончательно.

- Ну и чего хмуримся? – спросил я. – Ну да, никто нас отсюда вытаскивать не будет… И это пока только полбеды.

- Как ты не понимаешь?! Нам здесь теперь вечно жить! – воскликнула Нанна, чуть не плача. – Точнее, не вечно… Они как вернутся – всех нас всё равно убьют! И я никогда не доберусь до сестры! Никогда-никогда!..

- Тчно! – хмуро согласился Рубари.

- Нан, помнишь, я обещал, что мы выберемся? – спросил я.

- Не помню! – ответила девочка, пытаясь сдержать слёзы.

- Тогда сейчас говорю: мы выберемся! – сказал я.

- Как? – скептически спросил Рубари.

- Мы просто построим дирижабль и улетим! – сообщил я.

- Дурак! – заявила Нанна и отвернулась.

- Тчно! – согласился Рубари.

Я пожал плечами, решив не спорить – что толку?.. Надо строить корабль и валить с этой опостылевшей скалы, пока не поздно. А значит, дел у меня теперь столько, что лишний раз спорить некогда. Я подтянул к себе сумку с книгами, распустил горловину и принялся выкладывать свою добычу.

Сверху оказались книги ненужные – те самые, что вроде как просил не выкидывать абонент из красного шара:

«Сказки Доэфирной эпохи. Собраны и записаны Норном лаа Т. о Л. Параниди»

«Кулинарная книга граны Порманы»

«Секреты домашней рассады»

«Особенности постройки эфирных судов за авторством Крума Каба»

Вот над этой-то книгой моя рука и застыла… А потом решительно раскрыла первую страницу, затем вторую, третью… Таблицы, схемы, расчёты и чертежи дирижаблей заполняли бумажные листы сверху донизу.

Выполнена просьба немедленно покинуть склад и добраться до убежища в кратчайшие сроки.

Дополнительное задание выполнено – сохранить все книги.

Получено свойство «Слушающий советы»

Сосредоточившись на семечке пневмы, я с удивлением обнаружил, что свободных мест под свойства у меня стало в два раза меньше…

Семечко пневмы

2 уровень

Наполненность: 203/1000

Свойства: 1/2 – открыть список

Логосы: 0/10

Открыв список свойств, я, наконец, ознакомился с их описанием. А заодно и с тем, что они мне дают.

Слушающий советы – начальный

Вы старались выполнять советы и рекомендации. Однако это были лишь просьбы, которые необязательно выполнять. Но, впервые столкнувшись с тревожным предупреждением, вы не только выполнили его, но и извлекли пользу.

Теперь во время звонка на ваши вопросы будут отвечать гораздо охотнее – если вы, конечно, будете задавать правильные вопросы.

Развитие свойства происходит по результатам выполнения просьб.

За разъяснением обратиться было не к кому – видимо, все здесь считали меня дураком и фантазёром… Так что я просто намотал на ус новые знания, взял «Особенности постройки эфирных судов» и бережно убрал ценную находку назад в сумку. Больше среди найденных книг ничего особо интересного не было.

Кроме, естественно, бытовых логосов.

И настало время их выучить.

Глава 12

В которой я учусь пользоваться логосами, ползаю по склонам скалы и составляю план постройки дирижабля

Обучение логосам – это, как оказалось, просто. Сначала ты берёшь книгу логоса, а потом начинаешь листать странички, внимательно просматривая каждый значок. Все значки немного похожи друг на друга, поскольку символизируют одно и то же. Вот что тебе показалось ближе – то и подходит.

Первыми я выучил самые необходимые логосы отдачи и взятия. Без них здесь вообще делать нечего, потому что не получится передать пневму из семечка в мир, и нельзя будет из мира наполнить своё семечко.

Ты можешь быть сказочно богат, заработав миллионы чешуек, но если ты не переведёшь сотенку единиц в своё семечко – ближайшая смерть будет для тебя окончательной. А потому перегонять энергию туда-сюда надо уметь в обязательном порядке.

И да, стоило мне увидеть «свой» логос, как семечко пневмы внутри меня немедленно откликнулось. Это ощущение, надо сказать, ни с чем перепутать не получится. Это как прикосновение пёрышка никак не спутаешь с кусочком льда. Так и здесь: чувствуешь лёгкое касание и точно знаешь – всё, логос выучен.

Рядом с полупрозрачным шаром пневмы появился ещё один шарик. Я попытался его распознать, и очень скоро передо мной открылся список выученных мною логосов.

Точнее, то самое хранилище, о котором мне как-то рассказывала Нанна.

Я мысленно подтянул логос к семечку пневмы, и он засиял маленькой искоркой на краю круга. Второй логос, как только я его выучил и сделал активным, сразу же заискрился рядом с первым.

Удивительно… Вот я вижу какой-то пузырь с золотистым содержимым, а ещё искорки по краю пузыря. Однако я точно знаю, что вот эта искорка – логос отдачи, а эта – логос взятия. Над ними нет надписей и нет никаких системных сообщений. Я просто… знаю! Знаю, что бытовые логосы на единичке пневмы могут быть активированы десять раз. И ещё точно знаю, что стоит произвести активацию – и единичка спишется сама.

Это ощущается так, как будто у меня появились новые конечности, которыми я теперь учусь пользоваться. И что удивительнее всего, эти конечности – они свои, родные: они у меня уже были, просто я забыл об этом… Поэтому и учусь я легко и без напряжения, будто вспоминаю.

Мой разум, воспитанный двадцать первым веком планеты Земля, в принципе отказывался понимать, как такое получается… Я прямо чувствовал, как скрипят мои мозги, перестраиваясь на новое мировосприятие. При этом тело, душа и что там ещё в человеке намешано (человек, один раз уже помиравший и смотревший на своё тело со стороны, точно знает, что всё-таки что-то намешано) – вот они как раз восприняли всё совершенно нормально…

Собственно, каждый выученный логос был как полезен, так одновременно и абсолютно бесполезен. Логос огня создавал такой же огонёк, как у Нанны, и с его помощью можно было что-нибудь поджечь. И всё же обогреть он меня сам по себе не смог бы.

Логос воздуха создавал небольшой сгусток столь необходимого человеку газа. Придумать применение этого логоса, конечно, можно было – вот только зачем? Там так мало воздуха, что никакого особого толка не будет...

Логос воды создавал всего один глоток воды. Помочь – особо не поможет, зато пневму потратит.

Логос охлаждения опускал температуру в пространстве крохотного объёма. Хватило бы заморозить не слишком крупную ягоду клубники или сделать один кубик льда.

Бытовой телекинез позволял переместить предмет весом граммов двадцать – но не больше. В определённых ситуациях это могло пригодиться, но в общем и целом он тоже был бесполезен.

Логос земли дарил горстку какой-то пыли, которая вообще непонятно зачем нужна…

Логос укрепления – к сожалению, совершенно незначительно! – укреплял крохотный кусочек любого материала. И то лишь на время своего действия. Вот если его на материал нанести – тогда хотя бы действие будет подольше. Всего день-два… С другой стороны, я же видел, что на доспехах стражей эти логосы горели постоянно...

Логос разуплотнения позволял осуществить процесс, обратный укреплению – и примерно в тех же масштабах.

А вот логос укрепления корней увеличивал мою собственную устойчивость. Правда, я вряд ли бы это ощутил во время сильной качки – бытовые логосы были ничтожны по своей силе. Впрочем, нет, ничтожными здесь называли логосы на ступень выше.

Были ещё логосы усиления и ослабления, но их надо было комбинировать с другими узорами – и вот тогда они давали совсем незначительное усиление или ослабление других логосов. А поскольку бытовое взятие и отдача не позволяли перемещать больше одной единицы (и как её разделить, я пока не знал), то и использовать их я не мог…

Кажется, я начинал понимать, почему местные жители используют ограниченное количество логосов. Из тринадцати логосов мне реально могли пригодиться меньше половины, а все остальные повисли в хранилище мёртвым грузом…

А для дальнейшего обучения требовалась информация, но где её достать – я не знал. Осторожные расспросы Нанны и Рубари ничем не помогли – им это тоже было неизвестно. Нанна просто не представляла, где, что и как. А Рубари всё получил во время обучения: были у него незначительные логосы на разные виды ремесленных работ.

Зато я узнал, что бытовые логосы – это только первый шаг. Были ещё логосы ничтожные, незначительные, малые, приемлемые, существенные, сильные – и, вроде как, очень сильные. Хотя насчёт последней категории Рубари и Нанна ничего точно не знали. Такие эмпиреи не волновали простых людей на самых окраинах обитаемого мира. Что вообще-то странно – при помощи логосов можно было бы здорово упростить себе жизнь…

В общем, первый мой шаг в освоении логосов стал полным разочарованием. К счастью или к несчастью, вся моя жизнь – сплошная череда разочарований. Если бы я опускал руки каждый раз – уже давно потратил бы и вторую свою жизнь. Нет, сдаваться я не собирался – просто сейчас, в условиях жёсткой нехватки времени, в первую очередь надо было построить дирижабль, который позволит нам убраться со скалы.

Логосы, которые я повесил на семечко пневмы, можно было легко отцепить и отправить в хранилище. Требовалось лишь мысленное усилие. И вот это очень радовало, потому что теперь не страшно было ошибиться с набором в десять логосов. Изменить его можно было в любой момент.

Впрочем, было и ещё одно дело, с которым хотелось бы разобраться… Но я не был уверен, что у меня выйдет.

Мне до зубовного скрежета было интересно узнать, зачем торговый дирижабль расстреливал людей, оставшихся в Экори… В условиях, когда ты вроде как пытаешься выжить, но при этом вынужден нарушать законы – любая информация пригодится. А уж с моим-то феерическим невезением – обязательно…

В город я спустился ближе к обеду. Особенно острой необходимости в этом не было, припасов пока хватало – но, как всем известно, запас карман не тянет. А ещё мне хотелось снова добраться до приюта для девочек… Если именно там Нанна впервые увидела скамори, то в его окрестностях и требовалось, в первую очередь, искать ответы.

Уже когда я шёл по проторенной дорожке, то понял, что спаслись мы и вправду чудом. Сверху мои следы должны были быть отлично заметны. На наше счастье, экипаж торгового дирижабля, видимо, не обратил на них внимания. То ли не привыкли подмечать такое, то ли не смогли рассмотреть с высоты… А, может быть, слишком понадеялись на другие способы обнаружения людей. Или чересчур верили в скамори, которые исправно находили выживших. Не знаю, что в итоге стало тем чудом, которое всё-таки отвело от нас беду...

Я свернул к складу Тацы и, осторожно пробираясь через заносы, дошёл до ворот. В них была маленькая дверца, чтобы каждый раз не открывать ворота, когда кому-то требовалось выйти. Калитка эта запиралась на крючок изнутри, но я знал, где он расположен – так что открыть её было несложно. Просунув нож в щель между косяком и дверью, я подцепил крючок и скинул его. Запалив фонарь, я осторожно вошёл в помещение, осматриваясь вокруг на предмет засевших скамори.

Но сколопендр не было. На складе не было даже трупов хозияна и моих коллег. Видимо, как поднялась суматоха – они сбежали. На столе в кабинете Тацы стояла недопитая бутылка молосы, кружки, а ещё лежали какие-то документы, кости и несколько десятков чешуек, которые я без зазрения совести сунул в кошель на поясе. Нечего добру пропадать…

На склад я пришёл за крепким тросом. Такие специально заказывались для монтажных работ на склоне. Покрытые логосами тросы были достаточно лёгкими, прочными – и безумно дорогими. Их даже не продавали – их и выдавали-то исключительно под запись. На рынке и в магазинах купить такой было бы фантастической удачей.

Ну а моей удачей была работа на складе, после которой я знал почти всё, что там есть – и где оно лежит… Конечно, я понятия не имел, что и где ещё было загружено до моего первого рабочего дня. Зато нужные тросы на складе точно были: сам их летом на стеллажи пристраивал.

Вот где я их пристроил – там они и лежали. Двадцать мотков по пятьдесят метров в каждом. А рядом в ящиках лежали карабины, колья с петлями на конце, специальные молотки, крюки, «кошки»…

Я понятия не имел, для чего нужна большая часть этих приспособлений. Но если завтра не сорвусь со скалы – у меня ещё будет шанс узнать. Хотя бы про часть из них… Постаравшись вспомнить всё, что знал про альпинизм и скалолазание, я взял два мотка троса и пять десятков колышков.

Просто на то, чтобы всё это перетащить до приюта девочек в Новом Экори, у меня ушёл остаток светового дня. Используя трос, я собирался на следующий день спуститься ниже по склону и посмотреть, есть ли там что-то интересное.

На обратном пути я успел захватить пару тросов и снаряжение для другого восхождения – на верхнее плато. Хотя, честное слово, вот именно этого я совершенно не хотел делать… С другой стороны, если я буду строить шар или подобие дирижабля, то места в нашей трещине для него явно не хватит.

Своим я ничего говорить не стал. Просто свалил всё добытое в углу и сел разбираться с логосами. Нанна явно что-то хотела мне сказать, но не решилась после утренней размолвки. А я сам не собирался идти к ним с примирением. Мало того, что дураком обозвали, так ещё и не помогают совсем…

Половину ночи я просидел, выкачивая из чешуек, которые набрал на складе Тацы, пневму и вливая её в логосы – и заливая её назад в чешуйки. Конечно, так себе развлечение, зато позволило скоротать время дежурства… После чего я с чувством выполненного долга разбудил Рубари и отправился спать.

Утром я снова спустился в город и по проторенному пути отправился к приюту. За ночь подморозило, и ветер, бушевавший вокруг скалы, теперь пробирал до костей. Я натянул на лицо очки и маску, после чего, повозившись, сумел нацепить на себя сбрую из плотных ремней. Затем привязал один конец троса к сбруе, а другой – к ограде приюта, благо выглядела она достаточно крепкой…

А дальше, держась за трос и уперев ноги в склон скалы, начал медленный спуск.

Это было страшно. Даже с учётом того, что склон не был совсем вертикальным, а имел небольшой уклон… Что, к сожалению, поставленную задачу не слишком сильно облегчало. Когда я лез по канату к трещине, то хотя бы видел свою цель. А сейчас мне приходилось спускаться в пустоту серо-белых туч, что вызывало прямо какой-то животный ужас – хотя раньше я за собой боязни высоты особо не замечал.

Когда тебе страшно, пятьдесят метров – это очень много. Я старался смотреть только перед собой – в камень скалы, старательно игнорируя всё, что было видно вокруг и подо мной.

Вскоре стало заметно, что скала неоднородна: она состояла из горизонтальных слоёв разной высоты. Самый маленький занимал всего метр, а самый большой – метров десять. Это было странно и необычно, я и подумал, что надо будет однажды выяснить ответ на столь любопытный вопрос...

Ветер на склоне был такой, что иногда чуть с ног не сбивал. К тому же, все поверхности обледенели, и только самодельные ледоступы спасали меня от неконтролируемого сползания вниз. Камень скалы был весь изъеден коррозией, да и верно – сколько лет его точили вода и ветер? И как вообще появилась эта скала? Вопросы без ответов… Возможно, что легендарные «изначальные» сразу сделали скалы, когда создавали мир. А может быть, эти скалы – последствие какой-то катастрофы, которая случилась много тысяч лет назад. Кто знает?..

Наконец, трос закончился, и я остановился, оглядываясь в поисках хоть какой-нибудь зацепки или странности… Надо мной виднелись постройки Экори. Некоторые лепились к скальной стене и соединялись с городом деревянными переходами. У других были видны только стены и пол – а двери уже выходили на улицы на плато. По всей окружности скалы были хорошо заметны рукотворные сколы – тот самый пояс безопасности, который так и не успели доделать.

А ещё были видны следы скамори, которые забиралась наверх…

Большие круглые с бороздами вниз – от сколопендровой матки. И помельче, прямо по её следам – от мелких особей. Чудища вполне себе успешно ползли по стене, вбивая свои конечности в камень. И этому даже нашлось одно простое объяснение – подтёки на стене. Похоже, матка скамори плевалась вперёд своей кислотой, и едкая жидкость размягчала каменные породы. Ей это было не нужно, а вот многочисленному выводку явно не хватало силы конечностей, чтобы пробивать камень.

Увы, теперь я узнал, как скамори забрались в город – но так и не обнаружил ничего, что подсказало бы причину расстрела выживших из пушки. Как я ни присматривался, но не мог заметить ничего подозрительного – если, конечно, таковым не считать дыру выхода канализации, от которой вниз тянулся тёмный след подтёка, уходивший в тучи.

Склон отказывался отвечать на мои дурацкие вопросы. Ну или я просто как-то неправильно смотрел…

Что касается подъёма, то на него у меня были особенные планы – а именно, тренировочные. Конечно, никто не мешал забраться с помощью каната, но ведь мне ещё предстоял гораздо более сложный подъём по похожему скальному склону. И было бы неплохо понять, как это правильно делать.

Достав из сумки первый колышек, я стал смотреть, куда бы его воткнуть – не в монолитную же породу, правильно? Мысль показалась логичной, и я попытался засадить его в трещину. Сначала вдавил, чтобы он не выпадал – а потом отпустил, достал молоток и принялся забивать.

Первый колышек после третьего удара звякнул и полетел вниз. Провожать его взглядом я не стал – и так слишком страшно, чтобы ещё вниз пялиться. Вместо этого я достал следующий колышек, поискал трещину поудобнее и повторил попытку.

На этот раз колышек зашёл по самое кольцо, к которому я привязал второй трос, а другой его конец надёжно закрепил на сбруе. Я помнил, что так поступают профессиональные альпинисты в фильмах, но вот правильно ли сейчас делаю я – это ещё был вопрос…

После чего я снял перчатку, взял её в зубы и принялся шарить рукой в поисках хоть каких-нибудь трещин или выступов – и даже нашёл парочку. Ступнёй нащупал ещё один уступ, показавшийся мне надёжным… И, наконец, решительно перенёс вес на одну ногу, держась пальцами за трещину и распластавшись на склоне. Всё вроде хорошо…

Только дальше-то что делать?!

В первый раз я сорвался, когда страховочный колышек был на уровне моего живота. То есть взобрался я всего на метр-полтора – и вскоре унылой сосиской повис на том тросе, по которому спускался. При этом чуть не выронил молоток и перчатки, которые всё ещё сжимал в зубах.

И даже эти доли секунды в свободном падении заставили сердце пропустить удар… Прижавшись к скале, я попытался восстановить потерянное душевное равновесие, не пытаясь даже шевельнуться.

До конца дня я падал ещё раз сто, сумев в итоге самостоятельно взобраться на двадцать метров. К вечеру я готов был завыть от бессилия. При такой скорости я до верхнего плато буду ползти до лета… Двадцать метров! За несколько часов усилий – это феерический провал. Обнадёживало лишь то, что это ещё первый день, а значит, с каждым разом у меня будет получаться всё лучше и лучше…

Зато радовало, что я, наконец, придумал, как использовать колышки и трос. Когда я забил второй колышек, то неожиданно понял, что продеть в него трос просто не смогу. Один его конец был привязан к поясу, а второй – к колышку внизу. Собственно, решая в голове этот вопрос, я снова сорвался…

Пока висел и приходил в себя – развязал страховочный трос и закрепил так, чтобы хватало длины до второго колышка. Забрался, продел свободный конец в кольцо, протянул, развязал узел на сбруе – и затянул его уже после петли. Однако с третьим колышком всё повторилось заново… В результате я додумался насадить колья на трос заранее.

Непонятно было, правильно ли я действую и использую снаряжение. Ведь я никогда не занимался альпинизмом ни в прошлой, ни в нынешней жизни. Необходимость заставляла меня экспериментировать – и использовать пусть и неверные, но хотя бы работающие способы…

Теперь колышки заранее болтались у меня на канате, а улететь вниз им не давали два узла, которые я был вынужден постоянно развязывать и завязывать заново. Комфорта восхождению это не добавляло, да и скорость стала натурально черепашьей… А ведь при восхождении на верхнее плато у меня не будет дополнительного троса, спущенного сверху…

Кроме того, мне пришла в голову идея, что надо иметь при себе дополнительный короткий кусок троса, который я буду привязывать к ближайшему колышку, когда совершаю какие-либо манипуляции. Осталось только научиться нормально лазать… Остаток пути наверх я проделал более привычным способом.

Когда я выбрался на плато, у меня болели пальцы, кисти рук, коленки, а ещё отбитые при падениях и ударах об скалу бока. Перед тем как вернуться, я смотал второй трос и даже вырвал все колышки, которые только смог, надеясь, что остальные будут не так заметны с подлетающих дирижаблей. Отвязав трос от ограды, я закинул его в рюкзак и отправился в убежище, надеясь успеть до захода солнца.

Но не успел, само собой. По пути пришлось вместе с поклажей забираться ещё по двум канатам, а я и так был почти без сил. В общем, приходилось постоянно останавливаться и пытаться передохнуть. Когда я вернулся, Нанна уже спала, а Рубари смотрел на меня с явным осуждением.

- В-л-н-в-лась! – заметил он, кивнув на девочку. – П-р-ж-в-ет!

- Не надо переживать и волноваться за дураков! – ответил я. – Ничего они путного не сделают. Иди спать…

- Тут е-е-е-да! – Рубари виновато указал на котелок и со вздохом пошёл спать.

А я уселся с едой рядом с очагом, зажёг фонарь и достал «Особенности постройки эфирных судов» из ящика, в который свалил все лишние вещи перед вылазкой. После чего открыл книгу и принялся читать, выписывая на обложке с внутренней стороны список необходимого.

И чем дольше я читал, тем больше меня охватывало уныние.

Ведь как мне казалось: сшей аэростат, сколоти гондолу, достань логос огня – и установи так, чтобы горячий воздух поднимался внутрь аэростата. И всего делов-то!..

Однако в таком случае гондола оказывалась крошечной, а аэростат – огромным. На одном лишь горячем воздухе подъёмная сила конструкции в шестьсот кубических метров позволит увезти с собой пару человек и небольшой сухпаёк. И это с учётом того, что ткань для аэростатов делалась с применением специальных логосов, позволяющих нагреть воздух внутри почти до тысячи градусов!..

При таких температурах воздух по летучести вообще приближается к гелию, если я всё правильно понимал. Но, конечно, у меня так нагреть не получится – с малым-то логосом огня…

Цифры в книге были, конечно, местные, но я сумел перевести их в более привычные земные показатели. И получалось, что даже если я сошью цилиндр длиной метров двадцать и с радиусом в десять метров, то при нагреве, который даёт малый логос огня (а это почти триста градусов!) аэростат вытянет груз около трёх с половиной сотен килограммов. Причём, часть этого веса ещё гарантированно сожрёт ткань и гондола.

Автор книги был неумолим – без логосов невозможно поднять нормальный вес. И одним из самых главных для подъёмной силы был логос пустотной сферы. Его размещали на подвесе внутри аэростата, и пневмы он жрал – будь здоров!

Этот логос создавал внутри аэростата сферу пустоты, то есть разреженного воздуха. И окружал её прозрачным коконом, который сдерживал внешнее давление и не давал конструкции сложиться внутрь. К сожалению, если что-то попадало внутрь кокона и не обладало должной прочностью – то могло быть разрушено. Сталь разрывающую силу сферы выдерживала, а вот ткань – не выдержит точно.

От силы логоса сферы пустоты зависел и размер самой сферы – и, соответственно, размер аэростата.

Где взять этот логос? А ведь нужен был и логос сферы охлаждения, которой надо будет окружить логос огня…

И ещё требовался держатель для логоса огня, чтобы он насквозь не прожёг конструкцию гондолы…

А ещё нужны были турбины, которые крутились бы с помощью восходящих потоков воздуха и передавали бы энергию вращения двигательным винтам через цепь передач. И да, для передач требовались цепи – причём укреплённые, чтобы не рвались при каждом удобном случае…

Где всё это взять?!

Я уж молчу про конструкции циркуляции воздуха, про специальные материалы корпуса из лёгкой древесины, про вспомогательные логосы, которые смогут укрепить судно и повысить надёжность узлов…

Всё это надо было либо делать самостоятельно, либо искать по складам Экори. Может, и сумею что-нибудь найти… И на всё про всё у меня было в общей сложности тридцать дней. И ещё двадцать – на сборку конструкций. А где найти время на то, чтобы подняться на плато?!

«Как же мне не везёт! – подумал я, глядя на список. – Стой, Фант! Тебе надо вывезти отсюда всего лишь трёх человек! Для этого достаточно тесной гондолки, пары винтов для движения и маневрирования – и чтобы всё это продержалось хотя бы пару недель!..».

С этими мыслями я решительно расставил галочки напротив того, что было действительно необходимо – и снова задумался. Так или иначе, основная сложность была в логосах, которые просто неоткуда было брать.

Тот же логос огня находился под присмотром огромной скамори. И ещё попробуй его оттуда достать! Эта огромная мамашка почти не покидает храм… А даже если покинет, и я сумею утянуть логос, вряд ли она обрадуется и позволит мне донести его до убежища…

А без него обогреть нужного размера аэростат не получится. Разве что найти логос сферы пустоты, но где его взять?

Бинго!..

Не веря самому себе, я выбрался из убежища и уставился на Новый Экори, освещённый звёздами и сразу двумя лунами. Света было вполне достаточно, чтобы разглядеть два разрушенных квартала, поверх руин которых, припорошённые снегом, торчали обломки разбившегося дирижабля, который сбила скамори. Вот где можно было взять сферу пустоты!

Этот древний толстопуз таскал немалых размеров гондолу при весьма скромных размерах аэростата. А значит, в нём был требуемый логос. И если его не разъело кислотой, не сломало при падении и не выбросило слишком далеко от места крушения – то он всё ещё там. Пустой, лишённый пневмы, но работающий!

И логос огня там должен быть, и логос сферы охлаждения, и подставка, и винты, и передачи… Лишь бы всё было цело!.. Ведь тогда из обломков получится собрать хоть какую-то рабочую конструкцию. И навсегда убраться отсюда…

Вернувшись в убежище, я кинул книгу в ящик и пошёл будить Рубари, чтобы он подменил меня у очага.

План нашего спасения начинал обретать очертания. Оставалось лишь успеть всё подготовить перед следующей оттепелью…

Глава 13

В которой я отправляюсь к разбитому дирижаблю, радуюсь, разочаровываюсь – и, наконец, понимаю, что был дураком и зря занимался альпинизмом

Утром, проснувшись и поев, я снова отправился по своим делам, ни слова не говоря Нанне и Рубари. Конечно, я банально вредничал и прекрасно понимал, что пора бы примириться со своими товарищами. Но обида ещё не отпустила до конца, и я не хотел превращать примирение в очередную ссору. Лучше успокоиться и со всеми своими инициативами подойти уже вечером.

С собой я взял ломик, топор, пару ножей и фонарь – мало ли что отковыривать придётся… Проторенным путём я добрался до спуска в Новый Экори, сполз в сугроб по канату и выбрался на территорию архива.

В этот раз само здание архива я обходил по широкой дуге. Как бы мне ни хотелось знаний, но воевать со всеми скамори в городе я был, пожалуй, не готов. Конечно, я бы с удовольствием взял с собой посох Гронги – вот только пользоваться им всё ещё не научился.

Дирижабль умер окончательно и бесповоротно. Когда я добрался до места крушения, стало ясно, что найти нужные запчасти и логосы будет весьма и весьма непросто. Гондола, рухнув на дома, превратила их в полуразрушенные руины, но и сама, так как представляла собой деревянный корпус – разлетелась на куски.

Чуть в стороне от места гибели гондолы на крышах домов лежали остатки аэростата. Именно остатки, потому что до земли долетела лишь треть ткани, до которой не добрался плевок «мамки-скамори». Не укрепляют здесь ткань от кислоты – и, видимо, зря.

Выбрав дом, укрытый тканью, я подошёл и подёргал дверь. И было бы очень странно, если бы она взяла и открылась. Конечно же, нет! Ломик её тоже не брал – крепкая слишком. А бить окна – это значит, начать шуметь на полгорода.

Конечно, можно было попытаться вскрыть окно, не разбивая стекла. Но я не был уверен, что у меня получится. Стёкла здесь были хрупкие – трескались и бились почти мгновенно. Я осторожно подёргал створки – нет, не открывались. Дальше я шёл вдоль стены и пробовал открыть каждое окно. И вот это принесло свои плоды: на пятом одна из створок распахнулась.

В дом я забирался аккуратно, готовый в любой момент замереть и отступить, хотя и понимал, что если дверь заперта – вряд ли сюда забрались скамори. Так и было – дом был абсолютно пуст. Ни скамори, ни трупов. На первом этаже располагалась большая столовая, кухня и кладовка, которую я немедленно проверил на наличие продуктов – и даже собрал всё найденное, уложив на скатерть в гостиной, а потом завязав её в узел.

На втором этаже шёл коридор, по обеим сторонам которого располагались спальни. В них я не заглядывал – видимо, ещё не настолько опустился, чтобы не было стыдно подглядывать за чужой жизнью.

Вход на чердак располагался в конце коридора. Это был люк, который, на моё счастье, не был заперт. Лестница, по которой можно было бы забраться наверх, стояла у стены. На чердаке было пыльно и захламлено. Стояли какие-то ящики, старая мебель, валялась куча одежды. Кстати, черепицу на крыше местами побило элементами каркаса аэростата…

Подняв фонарь повыше, я принялся разглядывать, что сюда упало, но это были лишь тонкие рёбра жёсткости и элементы такелажа. В общем, ничего, что было бы мне интересно. Пришлось всё-таки искать выход на крышу… Оказалось, что им служило окно, через которое на чердак раньше попадал свет. А теперь ткань перекрыла освещение, и в темноте обнаружить это самое окно стало гораздо сложнее.

Рядом с окном были деревянные ступеньки, прикреплённые к стропилу. Поднявшись по ним до конька крыши, я принялся исследовать ткань аэростата, чтобы обнаружить хоть что-нибудь похожее на подвес, о котором читал накануне. И, конечно же, потревоженная ткань потеряла устойчивость и с шумом съехала на землю – вместе с осевшим на ней снегом, некоторыми черепицами и кусками каркаса…

Грохот, по моему мнению, был страшный – и должен был разбудить всех скамори в округе. Но прошла минута-другая, а чудища так и не появились. Я сидел на крыше и изображал из себя флюгер, периодически поворачиваясь и оглядывая окрестности. Нет, на моё счастье окрестности оставались пусты.

Убедившись, что шум не привлёк внимания, я спустился с крыши, вышел из дома и уже на улице принялся перебирать ткань – никаких подвесов. «Да что же мне так не везёт-то?! – мысленно возмутился я. – Пошумел, чуть не помер от страха, и всё без толку…».

А потом я перевёл взгляд на крышу и, наконец, увидел то, что искал. Подвес зацепился за водосток и повис, плавно покачиваясь на ветру. На его конце болталась стальная пластина, испещрённая десятками знаков. И даже с моим зрением – полутора единичками в минусе – было понятно, что это логосы…

Снова забравшись в дом, я поднялся на второй этаж и нашёл нужную комнату, рядом с которой и должен был висеть подвес с логосом сферы пустоты. Высунувшись по пояс, я дотянулся до одной из цепочек и начал подтаскивать всю конструкцию к себе.

Слишком поторопился, не подумал – и в результате обрушил на землю кусок водостока. Глиняный жёлоб сорвался и упал вниз. Под снегом он нашёл что-то твёрдое и зазвенел… А я спрятался за подоконником и снова замер, изредка выглядывая наружу.

Но снова прошли минуты, а мои изыскания так никого и не привлекли. То ли поблизости не прятались скамори, то ли спали они сейчас крепче, чем я думал. Очень скоро мне наскучило изображать из себя бандита в засаде, и я стал внимательно разглядывать диск.

Тот был сантиметров двадцать в диаметре и по обеим сторонам исписан непонятными для меня закорючками. Лишь на одной из них внутри меня что-то ёкнуло, и новый логос записался в хранилище.

С затаённой радостью я полез проверить, что изменилось, но узнал, что это просто логос воздуха у меня увеличил свой уровень до ничтожного. Хотя, сказать по правде, и это было неплохо… Проверять, что изменилось в нём, я не стал – просто отметил про себя, что теперь он жрёт не десятую часть единицы пневмы, а треть. Так, глядишь, и сгодится на что-то полезное…

Покрутив диск, я обнаружил на ребре надпись на обычном языке. В надписи сообщалось, что диск этот является незначительным логосом сферы пустоты – и сделан мастером таким-то и таким-то в таком-то году освоения Эфира в городе таком-то…

Незначительный логос пустоты, как я помнил из записей в книге, снижал плотность примерно в половину. Однако и шар при этом должен быть не больше трёх сотен кубических метров, иначе его эффективность начнёт падать. При этом размер сферы был довольно большим – почти восемь метров в диаметре. Можно было сделать и меньше, но тогда аэростат тоже надо бы уменьшить.

«Постойте-ка! – удивлённо подумал я и принялся вспоминать размеры дирижабля. – Этот старичок был почти пятьдесят метров в длину. Не мог он, гад, только на одной сфере таскать такую кучу народу!».

Я внимательно осмотрел цепь – а точнее, четыре цепи. Они тоже, по сути, были артефактами с логосами, а не просто цепочками. Судя по длине каждой из них – именно они и фиксировали сферу пустоты внутри аэростата. И именно в задачи цепей входило удерживать по центру сферу, не давая ей поломать конструкцию.

Каждая цепочка была тонкой, прочной и весьма длинной: метров по десять. Я сразу с земли не разглядел – они прятались в водостоке, но теперь оценил. Кстати, весила вся конструкция не так уж и много…

Я снова представил размеры аэростата и понял: для того, чтобы тащить гондолу, ему нужна была немаленькая подъёмная сила. Внутрь нередко набивалось до пяти десятков человек. И это не считая десяти человек экипажа. Шестьдесят человек – это почти пять тонн. А ведь ещё сколько-то тонн весил корпус…

Покинув своё укрытие, я отправился на поиски. Пробирался в дома, на крыше которых лежали куски ткани, и внимательно всё обыскивал. Иногда ткань сползала на землю, и тогда я снова прятался, стараясь немного выждать, чтобы дальнейшим шумом не привлекать скамори.

К середине дня я оказался счастливым обладателем ещё одной незначительной сферы пустоты. А через некоторое время обнаружил и третью. Мои расчёты и подозрения оправдались. Городской дирижабль летал на четырёх незначительных логосах.

Я так и не нашёл четвёртый диск, но только с ним аэростат мог бы поднимать одиннадцать тонн веса. Это, конечно, было не очень удобно с точки зрения расхода энергии. За пару часов этот обжора потреблял одну единицу пневмы лишь на поддержание работы сфер. Однако, как я понял, чем эффективнее логос, тем дороже он стоит. Возможно, покупка четырёх слабеньких символов на каком-то краткосрочном периоде была экономически оправдана…

Так или иначе, но дело было сделано – логосы найдены. Вряд ли мне понадобятся все четыре, а я и так навёл шороха с тканью. Вернувшись к месту крушения, я принялся разбирать остатки корпуса – в надежде обнаружить потухший логос огня, на котором летал дирижабль.

Если я сумею найти его и запустить, то мне не придётся лезть в храм. Чтобы улететь отсюда, будет достаточно и незначительного логоса.

На месте гондолы вырос сугроб. Именно в его недрах и скрывалось всё необходимое. Вот только состоял он не только из снега и досок – были там и основательно промороженные, но ещё не съеденные тела пассажиров и команды. И все эти завалы нужно было растаскивать предельно тихо. И вот тут я понял, что больше всего проблем доставляют именно тела – они как раз были самыми тяжёлыми.

На удивление, что доски, что балки – все были выполнены из белесой лёгкой древесины. Я такую видел, когда собирал мусор, оставшийся от падения платформы на верхнем плато. Ещё удивился, что они такие тонкие и лёгкие – и даже отдельно сложил их.

И ведь я смутно помнил, что когда попал в этот мир и ходил ошарашенный с открытым ртом по «Пап-ти» – там тоже в постройке использовали именно эту древесину. Вот только она была тёмной – видимо, пропитанной чем-то для пущей сохранности…

Поставив себе зарубку в памяти, что надо навести про неё справки, когда помирюсь со своими спутниками, я продолжил разгребать сугроб. В сторону отправились несколько тяжеленных трупов, а ещё толстые канаты, доски и один из сломанных винтов. Впрочем, металлические части тоже откладывались.

Пожалуй, они и были самым тяжёлым, что было в самом дирижабле – если, конечно, не считать пассажиров и команды. Я всё больше понимал, что сделай я свой дирижабль с нуля, он стал бы самым плохо управляемым транспортом во всём этом странном мире…

Местные не просто строили хорошие дирижабли. Теми способами, что были им доступны, они взяли и довели процесс их создания до совершенства.

Логос огня питал винты и наполнял аэростат. Внутри аэростата создавались сферы пустоты, чтобы ещё больше увеличить подъёмную силу. Ткань аэростата укреплялась так, что могла выдерживать просто фантастические температуры – жаль, что не кислоту. Корпус гондолы делался лёгким и невесомым, чтобы оставалось больше подъёмной силы на полезный груз. На больших дирижаблях делались ещё и подъёмные винты по бокам корпуса.

Сколько мог поднять тот же «Пап-ти»? Цифры у меня выходили фантастические. Даже при не слишком сильных логосах сферы пустоты – тонн пятьдесят! И это с учётом того, что аэростат дирижабля вообще создавал подъёмную силу в пятьдесят семь тонн. Местные со своими логосами практически добились подъёмной силы гелия. Впрочем, нет – они её переплюнули, просто с помощью величайших логосов сферы пустоты.

Вот только их ещё попробуй найди…

Занимая себя подобными размышлениями, я продолжал методично, как муравей, растаскивать обломки. Иногда приходилось сооружать что-то вроде лесов или подпорок из других обломков – чтобы, разгребая очередную кучу, не обрушить её с грохотом и шумом. Несмотря на тяжёлую работу, я ощущал радость и был полон надежд…

…Держатель логоса огня был погнут так, что вряд ли бы я сумел его выпрямить. Однако даже если бы сумел – всё равно это не имело смысла. Просто потому, что сам логос огня перестал существовать. Так же, как и логос сферы охлаждения. Они сплавились…

Логос огня был начертан на стержне из какого-то бело-голубого металла. А вот сферу охлаждения создавали медным кольцом, которое и расплавилось, залив стержень огненного логоса. Видимо, прогнулось при ударе, попав в зону действия другого логоса.

Крах надежд на скорое спасение. Полный крах…

«И когда тебе везло так, чтобы всё проходило гладко, Фант? – укорил я сам себя. – Просто заранее надо было знать, что так и будет…».

К сожалению, обидно всё равно было. Там, где другому повезло бы найти всё необходимое, мне удалось обнаружить только сферы пустоты. Это тоже очень хорошо – но слишком мало, чтобы полноценно летать. Без двигателя на основе логосов надеяться можно только на ветер, а этот может занести и к чёрту на кулички, где вообще пожалеешь, что решился покинуть скалу…

Будь я первым местным воздухоплавателем – пожалуй, ещё придумал бы, как с помощью сферы пустоты подняться на скалу рядом (при попутном ветре). Вспомнился зачитанный в детстве до дыр «Затерянный мир»: там ведь тоже поднимались на воздушном шаре…

И тут я понял, что я – дурак. Тот самый дурак, который занимался целый день не тем, чем нужно!.. И вовсе не в тот день, когда копался в обломках дирижабля, а в тот день, когда изображал из себя альпиниста на горном склоне. Из всех альпинистских прибамбасов мне нужны были только тросы и кошка!

Шар диметром около шести метров при активированной схеме пустоты создаст подъёмную силу в сто килограммов. В сто!.. На нём подъём преодолеет даже Рубари! Главное – этот шар наполнить тёплым воздухом, чтобы ткань не затрагивала края сферы.

И вот это как раз сделать не слишком сложно. В тот момент, когда шар поднимется до края плато – кинуть кошку, зацепиться за что-нибудь, подтянуть его и выключить сферу. Главное, чтобы до земли в этот момент было недалеко падать…

А если взять три кошки? На самом верху должны быть остатки конструкции подъёмника. Если зацепиться за них, то можно притянуть себя и шар к площадке – и тогда уже выключить сферу пустоты. Не надо мучиться с вбиванием кольев, дрожать от ужаса, глядя вниз, постоянно привязывать и перепривязывать канат. Всё это было не нужно…

Можно взять альпинистскую сбрую из запасов города, соединить её с сеткой, накинутой на шар, наполнить шар от очага в нашем убежище – ну или новый очаг сделать. А в руки взять какой-нибудь факел, которым поддерживать тепло внутри шара. Или вообще запас факелов. И, активировав сферу пустоты, создать подъёмную силу – достаточную для того, чтобы вознести меня на вершину скалы.

Ткань? При небольших температурах не нужна специальная ткань с логосами. Достаточно той, что осталась от разбитого дирижабля. Она достаточно плотная, чтобы мгновенно не терять тепло. И осталось её в избытке!

Я заспешил, засуетился, заметался между своими находками, хватаясь то за одно, то за другое… А потом понял, что этот вопрос надо сначала хорошенько обдумать. И всё просчитать. А не суетиться посреди места аварии в городе, наполненном недружелюбными многоножками...

И только потом приступать к реализации плана.

Я снова вернулся к разбору завалов. Пусть мне не повезло с логосами – а точнее, повезло лишь отчасти – но вдруг удастся обнаружить ещё что-нибудь интересное? И всё-таки мне ещё раз повезло напоследок… Я не сразу понял, что нашёл, но это «что-то» явно было целым. И это был конденсатор влаги! Местные дирижабли в принципе не таскают с собой запасов воды. Потому что местные отлично знают, что вода и так есть в воздухе.

В Экори по краям обрыва стояли специальные конструкции в пару человеческих ростов, собиравшие влагу из воздуха. За один летний день в конструкции высотой в полтора человеческих роста набиралось от пятидесяти до ста литров воды. Ну а конденсаторы дирижаблей могли выдавать литров триста за сутки, потому что работали на логосах охлаждения и нагрева. Да, на тех же самых, что питали и обогревали всю конструкцию!..

И, главное, принцип был простой – холодный воздух (очень холодный!) закачивался в трубу, где доходил до специальной камеры с листами металла, нагретыми от логоса огня. Далее уже тёплый воздух выводился на охлаждённую поверхность, с которой вода каплями стекала в специальный резервуар. Сухой воздух выводился либо в систему вентиляции дирижабля, либо в систему нагрева воздуха внутри аэростата. Таких устройств могло быть и больше одного.

К сожалению, на городском дирижабле был только один конденсатор – зато целый и невредимый.

Но самой полезной находкой – конечно, после логосов сферы пустоты – можно было считать блокнот, который чудом пережил оттепель. И сохранил на своих страницах всё, что в него кропотливо записывал хозяин. А хозяином его был не кто иной, как техник городского дирижабля – тот самый человек, что налаживал работу всей этой машины…

И если с одной стороны блокнота шли короткие заметки, как в дневнике, то с другой были подробно расписаны все системы, способы их подключения друг к другу и нужные для этого логосы.

Вот это была находка так находка!.. Разглядывая мелкие строчки записей, я снова обретал надежду построить что-то такое, что не только поднимется в воздух, но и сможет двигаться в горизонтальной плоскости.

И плевать, что нет логоса огня – достану как-нибудь! В конце концов, если всё хорошенько продумать, то у меня обязательно получится…

Глава 14

В которой я мирюсь со своими товарищами по несчастью, а вместе у нас почему-то получается всё то, что я боялся делать в одиночестве

Моя жаба выла, не переставая – и если бы её крики слышал не только я, но и весь город, я был бы давно съеден. И уже переварен.

Назад я, терзаясь жадностью, возвращался только с логосами и тюком ткани. Больше просто невозможно было бы тихо утащить. Да и тюк пришлось оставить под обрывом Старого Экори, потому что поднимать его в темноте я не решился. В тюке была носовая часть аэростата городского дирижабля. Кислота пережгла ткань посередине, но закругленный нос и хвост остались.

Я подумал, что если их аккуратно выровнять по отношению друг к другу, то можно сшить – и тогда получится что-то вроде шара. Я не знал ещё, как и чем сшивать, и не представлял, где и как всё это выравнивать. Зато прекрасно отдавал себе отчёт, что времени остаётся всё меньше и меньше. Из-за тяжёлых ли мыслей или объёмного груза, но до дома я добрался вымотанный до предела…

На удивление, Нанна ждала меня у каната. И довольно долго ждала, судя по синим губам и красному носу.

- Простудишься! – заметил я, выбравшись на уступ.

- Нет, не простужусь. Я редко болею… – тихо заметила девочка. – Фант! Извини меня, пожалуйста, за то, что дураком тебя обозвала… Я не хотела…

- Нан, если обозвала, то наверняка хотела. Иначе бы даже и не стала! – спокойно ответил я. – Вот в жизни не поверю, что у тебя рот сам по себе обзывается!..

Девочка виновато вздохнула.

- Ну да, хотела… – кивнула она. – Наверно… Но на самом деле я так не думаю! Ты не дурак…

- Знаешь, в это мне тоже слабо верится… – покачал я головой. – Сначала ты меня в воровстве обвиняла, а потом называла дураком…

- Ты просто странно себя ведёшь! – расхрабрившись, заявила Нанна.

- Странно себя веду в каком плане? – я усмехнулся. – Пытаюсь выжить и вытащить тебя? Это, что ли, странно?

- Нет…

Девочка замолчала, а я дал ей время подумать над ответом. Но так его и не дождался.

- Ладно, забудь! – отмахнулся я. – Я уже почти не обижаюсь. Есть там чего поесть?

Мы вернулись с девочкой в убежище. Я ужинал, Нанна легла спать, Рубари – тоже. А у меня появилось время залезть в книги, чтобы заняться расчётами и планированием.

На обратной стороне обложки «Особенностей постройки эфирных судов» я начал накидывать схему подъёмного шара, на котором и собирался забраться на верхнее плато.

Можно было, конечно, обойтись и без черканий на бумаге, но мне всегда так легче думается – и я точно знаю, что в этом не одинок. Среди людей многие предпочитают черкать именно на бумаге. Там же я оставлял все свои пометки и предположения. И так увлёкся, что не заметил, как проснулся мой сменщик – Рубари.

Когда он кашлянул у меня за спиной, привлекая внимание, я даже вздрогнул от неожиданности. И принялся думать, сколько он уже там стоит.

- Так с-жжёшь ткань! – заметил он, указывая на факел в руке схематичного человечка. – Н-да пл-мя о-о-о-тд-лить. И-и-и… о-о-отк-да ткань?

- С городского дирижабля… – ответил я. – И логосы сферы пустоты оттуда же.

- То д-ло! – одобрил Рубари. – С т-бой п-йду!

Я кивнул, показывая, что не против, а потом достал записки механика с дирижабля. Рубари долго вчитывался в строчки текста – где-то кивал, где-то хмурился, но понимал в них явно больше, чем я.

- Где взять н-вйю ткань? – спросил он, наконец, и это был его первый серьёзный вопрос.

И самое главное, что к ответу я был готов. Всё-таки не зря периодически думал о том, как и из чего делать аэростат и гондолу…

- На складе Тацы, – ответил я. – Я там работал, и там же хранилась ткань для нового городского дирижабля. Десять мотков: шириной в пасс и по сорок пассов длины. Всего четыре сотни квадратных пассов. А если делать аэростат с расчётом на две сферы, надо всего триста пассов. Нам должно хватить.

Если переводить в знакомые величины, то ткани было на шесть сотен метров площади. А чтобы сшить оболочку, требовалось около четырёх с половиной сотен метров площади. Конечно, будут обрезки, которые в дело не пойдут, но при таком запасе это некритично. Критично было всё сначала считать в метрической системе, а потом переводить в местную…

- Если разогреем воздух внутри до четвёртой отметки, – и да, понятие градусов у них тут отсутствовало, но температуру мерить умели. Просто отметки были другие, – то сможем утащить сорок талантов…

- Н-жна д-ска и-и-из б-л-го д-р-ва? – заметил Рубари. – Н-жен л-гос о-о-о-огня!

- Белое дерево? – переспросив, я дождался кивка, а потом сбегал за одной из лёгких досок, найденных и отложенных в сторону. – Это она?

- Да! – радостно кивнул Рубари.

- Логос огня сейчас в храме, – пояснил я. – Как достать его, я пока не придумал. Там сидит здоровая скамори и не спит…

- Я-а-асно! – снова кивнул Рубари. – П-р-д-м-ем!

- А доски должны быть в подпортовых складах! – заметил я. – У нас на складе был такелаж и ткань. Такелаж отправили в подпортовый склад. Скорее всего, туда свозили всё, что было нужно для нового городского дирижабля. Собрать его можно будет на верхнем плато.

-Н-да п-д-мать! – заметил Рубари. – Т-бе п-спать!

Перед тем как я уснул, ремесленник выпросил у меня ненужные книги и грифель. И последнее, что я видел – как этот бородатый и волосатый медведь сидит при свете очага, склонившись над справочными материалами, что я успел достать, и что-то пишет в книге, высунув от усердия язык.

Проснулся я поздно – засиделся ночью, да ещё и разговор с Рубари… Быстро позавтракав, мы с ремесленником выдвинулись к месту крушения. Зашли на склад Тацы, забрали очередной канат, осмотрели ткань…

Попутно мой спутник совершил набег на мастерские, взломав парочку без зазрения совести (вот бы Нанне на это посмотреть!). Я бы тоже, может, взломал, если бы тихо умел. Рубари умел. Отвёртка, согнутые буквой «г» металлические стержни – вот и всё, что ему было нужно.

Большую часть того, что собрал Рубари в мастерских, мы оставили в укромном месте, решив захватить по пути назад. Туда и обратно тащить целый ящик каких-то инструментов, запчастей и прочего хлама совсем не хотелось. Спустились с обрыва, осмотрели ткань – и оставили канат рядом с ней. После чего прокрались мимо архива в город и, наконец, добрались до конечной цели маршрута.

Вот тут у моего спутника и случилось попадание в рай – его персональный, ремесленный. Бормоча себе под нос, он принялся осматривать всё, что я добыл: что-то откладывал в сторонку, что-то заботливо поглаживал и складывал в отдельную кучку. Как теперь всё, что он набрал, перетащить к убежищу – я просто не представлял…

В итоге мы таскали весь груз в несколько заходов. Разбор «нужностей и полезностей» ремесленник закончил к обеду, а переносить их нам пришлось до самого вечера. Сначала перетаскали всё под обрыв Старого Экори, а потом под склон верхнего плато, прямо под нашим убежищем.

Активность, которую навёл Рубари, если честно, вводила в ступор. Когда он до нас добрался, то выглядел лет на двадцать старше – и сил у него тогда хватало разве что на ногах стоять. Однако прискорбное отсутствие выпивки в конечном итоге привело к тому, что человек быстро пошёл на поправку…

Из того, что мы принесли, в убежище отправилось совсем немногое, а всё потому что нормально производить работы в щели было попросту невозможно. А утром я застал Рубари за тем, что тот под обрывом расстелил ткань от городского дирижабля прямо на снегу – и ползал по ней, готовясь сшивать. Я поинтересовался, нужна ли ему моя помощь, но был послан искать припасы – и в как можно большем количестве.

Когда вечером я вернулся к убежищу, шар был сшит. Две полусферы с носа и кормы городского дирижабля были выровнены по краям и аккуратно соединены тройным швом – так, чтобы воздух не сифонил сквозь щели. Шов был замазан каким-то клеем, который Рубари достал в мастерских. Получился не очень ровный, но весьма герметичный шар с хвостиком-трубой снизу и отверстием для нагрева воздуха. Рядом был возведён очажок и заранее сложены доски.

Под обрывом я обнаружил не только Рубари, но и Нанну. Когда ремесленник решил слазить наверх и пообедать, девочка предложила свою помощь в шитье – и тот не стал отказываться. Так что усилиями обоих моих спутников шар был практически закончен. Оставалось только сделать сеть и место для воздухоплавателя. Внутрь шара Нанна и Рубари сразу вмонтировали логос сферы пустоты.

Вечером меня заставили учиться им пользоваться. К логосу пустоты надо было мысленно потянуться, почувствовать, установить связь – и уже после вливать пневму. Сложность была именно в «потянуться» и «установить связь». Вблизи я его начинал чувствовать, как некую пустую ёмкость. Однако на расстоянии пока получалось плохо…

- Всё в порядке! – успокаивала меня Нанна. – Ни у кого сразу не получается. Нам как-то одна воспитательница сказала, что устанавливать связь – это тоже умение, которое надо развивать.

А Рубари просто грозно сопел на меня, нахмурившись. Как я понял, сам он не очень хотел подниматься, будучи подвешенным под шаром, на огромную высоту – видимо, предпочитая путешествовать в комфортных гондолах, где под ногами есть пол. Вот странный он!.. Ну какая разница, что у тебя под ногами – если под этим «чем-то» всё равно десятки метров высоты?..

На следующий день Рубари с Нанной решили плести сеть и готовить моё восхождение. А я отправился туда, куда ещё ни разу не ходил – в подпортовые склады. Эти три склада стояли под обрывом Старого Экори, рядом с портом на краю скалы. Сами они располагались уже в новой части города, так что мне пришлось спускаться вниз, а потом пробираться чуть в отдалении от обрыва – потому что ходить под стенами арха было откровенно страшно.

Дороги, проторенной в снегу, там не имелось, и мне пришлось её протаптывать. Можно было бы пойти путём Рубари – в обход рыночной площади и храма, но по факту так получалось ещё дольше. Первый склад сдался мне легко. Его особо никто не запирал – так, изнутри набросили задвижку, которую я ножом быстро сдвинул, открыв ворота…

К сожалению, простота доступа компенсировалась бесполезностью содержимого. Да, все вещи, которые там хранились, пригодились бы в быту и повседневной жизни. Однако для постройки пусть и небольшого, но дирижабля были совершенно бесполезны… Ни такелажа, ни строительных материалов – просто предметы быта, регулярно доставляемые в Экори торговыми дирижаблями… Это добро было бы ценно и полезно лишь в одном случае: если бы его можно было кому-нибудь продать.

Со вторым складом я провозился почти час. Двери моим усилиям не поддавались, тяжёлые ворота были заперты плотно… А вот небольшое слуховое окошко на высоте двух человеческих ростов, к счастью, никто закрыть и не подумал. По приставной лестнице я, наконец, добрался до него и влез внутрь склада. Дальше оставалось лишь открыть одну из дверей изнутри, чтобы больше не лазать по лестнице.

Вот только на складе опять не было нужных мне материалов… Там находились запасы инструментов, самого обычного леса, дров, камней, кирпичей и керамики (дорогая штука тут эти кирпичи и керамика!). Я обошёл с фонарём все стеллажи, но ничего нужного не обнаружил. Были здесь и какие-то ткани, и верёвки, но всё это были материалы широкого применения.

А ведь я точно помнил, что возница тогда повёз бобины с канатами во второй подпортовый… И был прямо-таки уверен, что найду здесь всё необходимое. Однако ничего из нашего списка не было и в помине…

Расстроенный навалившимся невезением, я дошёл до третьего склада и замер, глядя на открытые ворота. У склада был маленький двор, куда обычно загоняли телеги с грузом, и да – телеги там имелись, как и трупы возниц, работников склада и шарков… Телега, которую я когда-то помогал грузить, всё ещё стояла у ворот, но бобину с неё так и не скатили.

И всё это означало лишь одно – внутри склада имеются скамори. Но именно там могут быть нужные мне материалы… Да они точно там – больше негде их искать! Я осторожно вошёл в тень и постоял, привыкая к полумраку склада. А когда глаза приспособились к темноте, и я смог оглядеться, то чуть назад не драпанул – в глубине помещения белыми пятнами виднелись многоножки. Раз, два, три… десять, семнадцать.

Убить такую ораву без лишнего шума нечего было и думать. Когда я вошёл внутрь и стал исследовать ближайшие ко входу стеллажи, то задел ногой какую-то металлическую деталь. Со звоном она проскакала пару метров по полу, и все скамори принялись шевелиться во сне.

И ещё какое-то время я стоял, не шевелясь и дыша через раз. И только когда вокруг снова стало тихо, спокойно продолжил осмотр. Опасную железяку я осторожно поднял и отложил повыше, чтобы больше не гремела.

Шаг за шагом, я медленно исследовал склад. Но вот беда – в той части, где не было спящих скамори, я не нашёл ничего, хоть отдалённо напоминающего нужную мне древесину. Хотя вообще интересного тут было много… Один бинокль чего стоит!.. Я его приметил благодаря шикарному кожаному чехлу с ремешком, выступавшему за край ящика, в котором и лежала ценная находка.

Осторожно сняв ящик, я поставил его на пол и сразу оглянулся на многоножек. Пока снимал – так и представлял себе сцену из фильмов ужасов про пришельцев: как я начинаю опускать ящик, а у меня за спиной стягиваются длинные белесые тела чудовищ…

Но нет, скамори спали, а в чехле был бинокль, сделанный из того же материала, что и стержень для логоса огня в городском дирижабле. Вроде железо, но не совсем железо – тяжёлое, блестящее. С помощью этого самого бинокля – на минимальном увеличении – я осмотрел все стеллажи, но белого дерева так и не обнаружил. А вот бобины с канатами для такелажа стояли у самого входа…

Это было обескураживающее открытие. Бобины, положим, утащить не проблема, если аккуратно откатить их подальше. В конце концов, края можно чем-нибудь подоткнуть, чтобы не громыхали. Но как строить гондолу из обычного дерева? Ведь тогда она по весу просто сожрёт всю полезную нагрузку…

А вот белое дерево отличалось как прочностью, так и лёгкостью. Древесина по твёрдости больше напоминала камень или застывшую пену, чем привычные волокна. Обычно её нарезали тонкими досочками, чтобы обивать борта гондол. Это дерево обеспечивало отличную теплоизоляцию, так что особо толстые доски и не требовались.

Аналогичной теплоизоляции можно достичь и с помощью более привычной древесины, но тогда доска должна быть шириной в сантиметр. Если из таких досок делать гондолу, то она будет весить килограммов пятьсот… А ещё ведь нужен крепкий каркас – и внутрь надо уместить трёх человек и килограммов сто полезного веса. Хорошо, что мы все не слишком тяжёлые, но ведь ткань и канаты тоже имеют вес. Как и воздух, который будет вокруг сферы пустоты.

Нужно было именно белое дерево!.. Я неожиданно понял, что не просто собираюсь построить дирижабль – я собираюсь оставить его себе. Раньше меня устроил бы вариант добраться до нужной скалы и бросить там эту самодельную посудину. Но чем дальше, тем больше я понимал, что хотел бы иметь своё воздушное судно.

А значит, и делать его надо сразу на совесть. Конечно, летать – это недешёвое удовольствие, но я что-нибудь обязательно придумаю…

Итак, после осмотра подпортовых складов у меня появилось две новости: хорошая и плохая. Плохая заключалась в том, что городских запасов белого дерева на складе не было, а хорошая – не придётся воевать за них со скамори. Во всяком случае, тут…

На обратном пути я всё-таки не удержался и поднялся в порт. И постарался как можно тише и незаметнее прогуляться по площадке. Сама площадка была фактически пристроена к скале. Рядом располагалась гостиница, в которой я провёл несколько первых дней в Экори.

В гостиницу я, кстати, тоже наведался. Прошёлся по номерам – это было отнюдь не сложно, поскольку на стойке имелась связка ключей. И выгреб все чешуйки, которые нашёл. Набралось под четыре сотни: большая часть как раз и лежала за стойкой.

Под конец я не удержался и полез на одну из мачт. И там, на полпути, наткнулся на метатель причальных стрел. Помню, как «Пап-ти», пытаясь причалить в бурю, вынужден был воспользоваться услугами этого устройства… Больше всего оно напоминало какую-то осадную машину.

Стрелял метатель огромным копьём с зазубренным наконечником, который цеплялся за доски палубы. Пока наконечник не вырвало, команде требовалось привязать к нему швартовы, за которые потом дирижабль и подтягивали к мачтам.

Я подошёл к машине, попробовал её повернуть – и с удивлением обнаружил, что она легко прокручивается на смазанных шарнирах вокруг своей оси. И стреляла эта штука весьма точно, я ведь помню… С трёх сотен метров попадала в точку со сторонами три на три метра. Наверняка не обошлось дело без логосов.

И вправду… Логосы имелись как на корпусе, так и на стрелах, лежащих рядом. Я снова покрутил агрегат, посмотрел в прицельную прорезь и замер, наведясь на храм…

В голову пришла мысль, что если заточить зубцы копья с наружной стороны, а с внутренней – затупить, то получится хороший такой гарпун – который этот монструозный стреломёт отправит во врага с немалой убойной силой.

А если выманить из храма большую мамку-скамори, то ей можно будет нанести огромной стрелой повреждения, несовместимые с дальнейшей жизнедеятельностью. Ну или хотя бы подтянуть к порту, не давая громадному чудовищу вернуться обратно в храм…

Рядом стояла катушка с канатом – сколько она выдержит? Причальные мачты были крепче конструкций подъёмника на скале, это я знал наверняка… Ведь такая мачта должна удержать во время бури дирижабль, который пытается сдуть сильный ветер. А огромные аэростаты были неплохим парусом… Катушка, соответственно, была рассчитана на то, чтобы этот самый дирижабль к порту притянуть – несмотря на всё противодействие разбушевавшейся стихии. Значит, конструкции должны быть весьма крепкими. И огромную многоножку на какое-то время удержат…

К убежищу я вернулся, естественно, поздно. А там меня уже поджидал готовый к полёту шар. И с аппетитом ужинающие товарищи по несчастью.

- Н-шёл? – сходу спросил Рубари.

- На складах нет! – покачал я головой. – Осмотрел все три. В третьем подпортовом был такелаж, но нужной древесины не было.

- Пл-хо, – Рубари сосредоточенно засопел.

- Надо проверить мэрский склад! – заметил я. – Это единственное место, куда я ещё не забирался. Кстати, прямо за ним, под открытым небом, сложены материалы...

- Нет! Сз-ди нет! – сразу отверг мою идею ремесленник. – Сл-шком ц-нно!

- Тогда только внутри! – кивнул я, принимая возражение. – Вряд ли где-то ещё могли припрятать. Не в складах же Нового Экори…

На это Рубари только усмехнулся.

- А что не так со складами Нового Экори? – удивилась Нанна.

- Всё прут! – ответил ремесленник ребёнку. – В-ще всё!

На следующий день мы договорились сначала закинуть меня наверх – и передать детали для установки лебёдки, которая позволила бы поднять человека. А потом, пока я буду всё настраивать, Рубари сходит и вскроет мэрский склад. Заодно и проверит, стоит ли туда вообще соваться.

Если оба дела пройдут хорошо, то через некоторое время мы переселимся на верхнее плато, обустроив там новое убежище. После обстрела, который устроил торговый дирижабль, в живых наверху точно никого не осталось – даже если раньше и были…

Схему лебёдки Рубари разработал лично. От неё должен был идти в сторону обрыва длинный трос, составленный из нескольких альпинистских. На конце троса мы прицепим несколько карабинов. Чтобы можно было и человека поднять, и груз.

Ну а чтобы трос не перетёрся, его надо будет пропустить через специальный ролик, который можно закрепить на конце длинной балки, оставшейся от старого подъёмника. А чтобы крутить было легче – на тросе будет задействован противовес.

И самое главное, что в дальнейшем мы не будем зависеть от погоды. И сможем строить дирижабль даже в оттепель, не обращая внимания на надоедливых скамори.