Город туманов

Глава 1

Белые хлопья снега проскальзывали в сером тумане, казалось, будто они застыли на одном месте, но сильный порыв ветра вновь заставлял их танцевать. Роберт стоял у окна и заворожённо наблюдал за ними, скрестив руки на груди. Город ещё не проснулся, чуть поодаль от дома горел газовый фонарь, но его свет едва мог разогнать плотную пелену тумана. «Она была прекрасна», — гласила единственная запись на белом листа, воткнутом в печатную машинку. Бессонная ночь, горький кофе и упорхнувшая муза. Роберт помассировал виски, прикрыл окно и поплёлся на кухню. Ярко вспыхнула синим огнём конфорка, он поставил на неё турку и насыпал молотый кофе. Немного соли на кончике ножа, щепотка красного перца для поднятия настроения. День обещал быть долгим, а Роберту требовались силы, чтобы начать новую книгу. Издательство «Буревестник» торопило его, требуя сдать рукопись к концу весны. А Роберт вспугнул свою музу, и теперь не мог написать даже абзац, слова больше не складывались в предложения, а на душе было пасмурно и грустно.

Он сварил кофе, перелил его из турки в фарфоровую чашку и вернулся в комнату. Вчера ночью Роберт передвинул массивный письменный стол из дуба к окну, в надежде что это поспособствует выходу из творческого кризиса. Но, как назло, туман окутал город и скрыл от него улицу и море, которое в хорошие дни виднелось в просвете между высокими домами. Роберт опустился на стул, сделал глоток кофе и посмотрел на лист.

— Она была прекрасна, — прочитал он вслух, печально вздохнул и тут ему на глаза попался билет в театр «Морская пучина».

Новый спектакль с очаровательной, сладкоголосой Ингрид Марлин обещал стать хитом сезона. Билеты были распроданы на месяц вперёд, и Роберту удалось достать один лишь по очень хорошему знакомству. «Уверен, в Ингрид течёт кровь настоящих сирен, — с улыбкой подумал он. — Как бы мне хотелось добиться личной встречи и пригласить её в ресторан»! Приглушённые голоса, донёсшиеся с лестничной клетки, выдернули Роберта их размышлений. Он поднялся, миновал узкий коридор, приоткрыл дверь и выглянул из своей квартиры. Консьерж Витолий в сером костюме уже в столь ранний час был занят важными делами. Он открывал дверь в соседнюю квартиру, а рядом с ним стояла худенькая девушка, закутанная серую шаль. Огромный чемодан, две дорожные сумки с деревянными ручками, плетёная корзинка, наверное, с едой, и локон светлых волос, выбившийся из-под шляпки. Девушка выглядела усталой и сонной.

— Доброе утро, господин Роберт, — вежливо поздоровался консьерж, увидев его. — Это госпожа Катарина Осетрова, будет проживать в нашем доме.

Девушка повернулась к Роберту и едва заметно кивнула, а в её глазах появились зеленоватые огоньки. «Ведьма, что ли»? — мелькнула мысль, но сейчас вовсе не хотелось это выяснять. Роберт ничего не имел против магии, но, как воспитанный молодой человек, старался держаться от неё подальше, отдавая предпочтение научному прогрессу. Консьерж распахнул дверь, и девушка переступила порог соседней квартиры.

— Хорошего дня, — махнул рукой Роберт и скрылся в своём логове.

Время до вечера тянулось невыносимо медленно. Роберт расхаживал по квартире и пытался поймать музу, но она никак не желала снизойти к нему и помочь хотя бы с прологом новой книги. Пришлось смириться и плотно пообедать оставшимися со вчерашнего ужина стейками из нежнейшей телятины и тушёными овощами. Ещё одна чашка горького кофе, бесцельные шаги от одной стены к другой и грусть. Едва стемнело, как Роберт облачился в тёмно-синий костюм, надел плащ и шляпу, а затем отправился в театр.

Трамвай еле двигался, разрезая густой туман, позвякивал колокольчик, когда они останавливались. Роберт видел причудливые тени и думал о предстоящей встрече с Ингрид Марлин. Он давно был влюблён в актрису, но никак не решался признаться в своих чувствах. Роберт посылал прекрасной сирене букеты белых роз и записки, в которых восхищался её талантом и необыкновенной красотой. Он сошёл на своей остановке и двинулся сквозь туман к театру. Высокие, белые колонны подпирали фронтон, на котором красовались барельефы рыб и морских чудовищ. Роберт поднялся по ступенькам и коснулся ручки двери, и в это мгновение его словно током ударило. Сладковатый аромат с нотками корицы разлился в воздухе. Магия!

Роберт отдёрнул руку и попятился, закрутил головой, пытаясь обнаружить источник. Голубоватое свечение смешивалось с туманом и оседало каплями на белом мраморе. Роберт сбежал по ступенькам, обогнул здание и очутился перед чёрным входом. Дверь была приоткрыта, казалось, что чудесный аромат вместе со светом вытекает на улицу. Роберт осторожно шагнул внутрь и прислушался, тишина и ощущение тревоги. Он взбежал по ступенькам и оказался в длинном коридоре с гримёрками. Ориентируясь на запах и голубое свечение, Роберт открыл одну из дверей.

Прекрасная сирена неподвижно парила в воздухе, раскинув руки в стороны, её босые ноги едва касались пола. Удивление застыло на красивом лице, капельки крови на нижней губе, словно секунду назад она прокусила нежную кожу острыми зубками. Платье оттенка платины и серебристый поясок, роскошные белоснежные волосы, уложенные локонами. Голубое свечение вокруг девушки создавало иллюзию погружения на морское дно.

— Ингрид! — потрясённо вымолвил Роберт и уронил белые розы к ногам сирены.

Глава 2

Громкий женский крик, неожиданно раздавшийся за спиной, вывел Роберта из состояния отрешённости. Сердце словно полоснули острым ножом, никаких сомнений не осталось, прекрасная сирена навсегда покинула бренную жизнь. Цепкий взгляд писателя скользнул по гримёрке: большое зеркало с жёлтыми лампочками, тумбочка около него, на ней, кроме баночек с пудрой, кремом, красками и пушистых кисточек, две пустые чашки. На одной из них видны следы красной помады. Возле чашек лежал открытый футляр, явно предназначенный для украшений. Бархатная подушечка была немного утоплена, сохраняя контур чего-то круглого. Филигранная буква «Лъ» красовалась на крышечке. Чуть поодаль находилась фотография молодого мужчины, он лучезарно улыбался и кому-то махал рукой. Роберт повернул голову влево и увидел шкаф, на дверце висел чёрный плащ, с которого стекали капли воды.

— Вызовите полицию! — приказал он женщине, продолжавшей вопить за его спиной.

Она закрыла лицо руками и пошатнулась, но никуда не пошла. Роберт сделал шаг назад от гримёрки актрисы, боль вонзилась в сердце. Он будто бы бросал её на произвол судьбы, будто сбегал от ужаса. «Ингрид, — мысленно обратился Роберт к сирене. — Клянусь, я узнаю правду»! Послышался топот бегущих ног. Высокий мужчина с рыжеватыми волосами, облачённый в дорогой серый костюм, за ним блондинка с изящной фигурой и трепетным взглядом синих глаз, потом ещё одна девушка. Роберт не успел её разглядеть, тень мелькнула справа, и он молниеносно вскинул руку и поймал худого паренька.

— Я посыльный! Принёс цветы! Пожалуйста, отпустите меня! — испуганно затараторил черноволосый, кудрявый паренёк.

Роберт отметил про себя, что для посыльного он слишком бесшумно ходит. «Воришка»? — подумал он.

— Что здесь происходит?! — возмущённо проговорил высокий мужчина. — У нас сейчас премьера начнётся! Что вы себе позволяете?! Ингрид?

— Вызовите полицию! — попросил Роберт.

— Вызову! — голос мужчины рокотал от негодования. — Лина, хватит рыдать, немедленно позвони шефу полиции Вомеру!

Поверх синего платья рыдающей девушки был надет белый фартук с кружевной вставкой и карманчиком. «Буфетчица», — догадался Роберт.

— Лина! — рявкнул высокий мужчина, потеряв всякое терпение, он шагнул к девушке и застыл на месте, увидев мёртвую Ингрид. — Этого не может быть...

Блондинка последовала его примеру, взглянула на сирену и вздрогнула, но всё же сумела обуздать свои чувства, обошла Роберта и направилась в конец коридора. Он услышал, как женщина сняла трубку с телефонного аппарата. Вторая актриса с волосами вороного крыла неуверенно переминалась с ноги на ногу и с ужасом на всех взирала. Блёстки на её платье тёмно-зелёного, бутылочного цвета искрились и выглядели отвратительно яркими.

— Ах, бедняжка Ингрид! — страдальчески заломил руки мужчина.

— Алло! Полиция? Срочно в театр «Морская пучина». Не знаю... — блондинка повернулась и окликнула Роберта. — Что мне им сказать?

— Убийство, — холодно произнёс Роберт и почувствовал, как на плечи легла ледяная тяжесть, стало трудно дышать, а на языке явственно ощущался привкус корицы.

Магия отняла у него изумительно красивую сирену, которой он так и не смог признаться в любви. Это было жестоким ударом для Роберта.

— Убийство, — голос блондинки дрогнул. — Пожалуйста, приезжайте!

Женщина положила трубку на рычаг и вернулась к ним. Ингрид парила в воздухе, молчаливо наблюдая за всеми, кто собрался около её гримёрки.

— Надо оповестить зрителей, что спектакль отменяется, — промолвил мужчина. — Это конец!

— Нет, — сухо перебил его Роберт. — Вдруг убийца находится среди зрителей?

— А кто вы такой? — голос мужчины сорвался на хрипотцу.

— Я Роберт Белугин, писатель, — представился Роберт. — А вы?

— Главный режиссёр Ванадий Синец, — мужчина отошёл в сторону и кивнул на черноволосую актрису. — Изольда Линь.

Блондинка шагнула вперёд и предстала перед Робертом, роскошное сиреневое платье с оголёнными плечами подчёркивало точёную фигурку.

— Авиэтта Медоуз, — низкий тембр голоса придал очарование женщине, она была похожа на Ингрид, но в её глазах таилась опасность, словно заглядываешь в беспокойное море.

— Теперь-то ты рада, — язвительно произнесла Изольда. — Главная роль достанется тебе!

— Зависть тебя погубит, Изольда, — презрительно отозвалась Авиэтта. — Я читала ваш последний роман. Кажется, он называется...

— Потерянный рай,— подсказал Роберт, пристально наблюдая за всеми.

Режиссёр пытался скрыть дрожь в руках и сцепил их за своей спиной, мужчина нервно покусывал нижнюю губу, но явно не был опечален смертью Ингрид. Изольда с ненавистью смотрела на свою соперницу Авиэтту, буфетчица Лина всё ещё закрывала лицо руками. Паренёк тяжело дышал, а под его глазами появились тёмные круги. От посыльного несло солью и углём, значит, он жил неподалёку от пристани. Паренёк в руках держал запечатанную коробку.

— Что ты принёс? — поинтересовался у него Роберт.

— Цветы, — заикаясь, ответил посыльный.

Все взгляды устремились на паренька, он перочинным ножиком вскрыл коробку и показал всем её содержимое. Чёрные розы с капельками сладкой росы на бархатных лепестках. Роберт подцепил пальцами записку и прочитал вслух:

— Мне жаль, но ты сама выбрала свой путь.

— Ингрид всегда получала подарки от поклонников, — нараспев промолвила Авиэтта. — Цветы, любовные записки, шоколад. Мы все ей завидовали.

— А вы очень открыты, — Роберт сунул руки в карман и смял записку, которую приготовил для прекрасной сирены.

— Я люблю правду, — улыбнулась Авиэтта. — А вы, Роберт? Вы хотите узнать правду?

На последних словах актриса перешла на драматический шёпот. Роберт услышал вой полицейских сирен и ощутил тоску. Потрясение от смерти Ингрид сменилось душевной болью.

— Да, — едва слышно ответил он женщине. — И я её узнаю любой ценой!

Глава 3

Роберт услышал тяжёлые шаги и обернулся, первым шёл довольно грузный полицейский, добротный иссиня-чёрный пиджак был расстёгнут, а на его лбу выступили крупные капли пота. Вторым следовал высокий мужчина, облачённый в плащ оттенка маренго, похожего на цвет тёмной морской волны, отчего казалось будто он только что вышел из пучины и предстал перед всеми на свет. Шляпу он держал в руках, а цепкий взгляд говорил о том, что это следователь по особо важным делам.

— Господин Вомер, — режиссёр отпихнул Роберта и подбежал к тучному полицейскому, схватил его за руку и принялся трясти. — Какая беда! Ингрид!

— Сейчас мы во всём разберёмся, — промолвил шеф полиции Юм Вомер, шагнул к гримёрке и замер на месте. — Чёрт, опять эта магия! Даниил, это твоё дело.

Высокий мужчина приблизился к шефу полиции, едва заметно кивнул, а затем подозвал паренька с огромным фотоаппаратом. Роберт моргнул от яркой вспышки.

— Ингрид даже после смерти в центре внимания, — промолвила Авиэтта.

— Вам её совсем не жаль? — спросил Роберт, пока полицейские были заняты осмотром гримёрки.

— Не хотите пригласить меня на чашку кофе? — Авиэтта явно не хотела, чтобы их разговор могли услышать другие.

— Хочу, — ухватился он за возможность поговорить с актрисой наедине.

— Кофейня «Лангуст», в час дня, — тихо проговорила Авиэтта и изящно поправила локон, упавший ей на щёку.

Следователь повернулся к ним и спросил:

— Кто первым обнаружил Ингрид Марлин?

— Я, — Роберт поднял руку на уровень груди, показывая на себя. — Роберт Белугин, писатель.

— Я вас внимательно слушаю, — следователь пристально уставился на него.

— Я принёс цветы для Ингрид, — Роберт снова ощутил эту неизъяснимую грусть в сердце. — Белые розы. Хотел поздравить до начала спектакля, вошёл через чёрный ход, а когда открыл дверь в гримёрку, то увидел её висящей в воздухе. Через несколько минут пришла буфетчица Лина.

— Мне надо было забрать чашки, — к девушке вернулась способность внятно говорить.

— Потом появились все остальные: режиссёр Ванадий Синец, Изольда и Авиэтта, потом к нам присоединился посыльный Фэд.

— Можно мне уйти? — вмешался в разговор паренёк. — Я же только доставил посылку!

Следователь передал его третьему полицейскому, а сам вновь обратился к Роберту.

— Вы попадаете под подозрение, я обязан вас обыскать.

— Хорошо, — устало ответил Роберт и снял свой плащ. — Но будь я убийцей, то навряд ли стал бы дожидаться приезда полиции.

— А вдруг вас застали врасплох? — усмехнулся следователь, выворачивая карманы на его плаще.

— Чёрт, я этот момент не учёл, — Роберту пришлось согласиться с доводами мужчины.

К ним подошёл полицейский с аппаратом цилиндрической формы, в котором клубился чёрный туман. Обнаружитель магии навели на Роберта, и он ощутил лёгкое покалывание на коже.

— Чист, — произнёс эксперт и направился к режиссёру.

— Прошу вас не уезжать из города, — попросил следователь и вернул Роберту плащ.

— Всегда к вашим услугам. Я могу идти?

— Да, — отпустил его следователь.

Роберт сделал два шага, а затем вернулся.

— Простите, как вас зовут? Хочу знать, к кому мне потом можно будет обратиться.

— Даниил Акулов, — представился мужчина. — Если хотите сознаться в преступлении, то я рад буду вас выслушать.

— Не сегодня, — покачал головой Роберт и ушёл.

Туман наполнился тяжёлыми, солёными каплями, весь город оплакивал сладкоголосую сирену. Роберт медленно продвигался сквозь плотную пелену, застилавшую глаза. Он хорошо ориентировался в городе, поэтому не боялся пройти мимо ресторана «Кобальт», куда и направлялся. Сейчас меньше всего Роберт желал оказаться дома и увидеть белоснежный лист бумаги. «Кобальт» был его любимым местом, где среди музыки, сиреневого дыма дорогих сигар и звона бокалов к нему приходило вдохновение. К тому же в ресторане недурно кормили гостей. Искрящаяся синяя вывеска проступила сквозь серый туман, Роберта встретил швейцар и услужливо открыл двери. Сразу послышалась музыка, печальная и убаюкивающая. Роберт снял плащ, стряхнул с него влагу, перекинул через руку и прошёл в зал.

Длинная барная стойка полукругом опоясывала кирпичную стену с навесными шкафчиками, где были расставлены бутылки. Вдоль неё тянулся ряд высоких стульев без спинок, обитых тёмно-синей кожей. Дальше шли столики, покрытые белыми скатертями, приглушённый свет скользил по бокалам и сервировочной посуде. Большинство уже были заняты, впрочем, Роберт больше любил сидеть за барной стойкой. Сцена находилась в глубине зала, синий прожектор выхватывал из сумрака музыкантов и микрофон на стойке, стоящий ближе к зрителям.

— Добрый вечер, Жорес, — поздоровался Роберт с барменом.

Мужчина с серебристыми висками и добродушной улыбкой без лишних слов поставил перед гостем бокал с морским коктейлем.

— Тяжёлый день?

— Ужасный, — честно признался Роберт и сделал глоток. — Убили Ингрид Марлин.

Бармен выронил из рук бокал, который натирал полотенцем, послышался звон, видимо, разбился вдребезги. Музыка на мгновенье стихла, а затем послышался восторженный ропот. Роберт повернул голову к сцене, певица в изумрудном платье вышла к микрофону, провела по металлической стойке, на которой он крепился, пальцами, словно бы обнимая его. Тягучая грустная мелодия полилась в зал, надрывно запела виолончель, и густой, бархатистый голос приливной волной обрушился на зрителей. Певица покачивалась в такт мелодии, а её песня была похожа на зачарованный зов, заставляющий дрожать струны души.

Глава 4

Роберт сделал глоток коктейля, скользнул взглядом по залу, все зачарованно слушали песню. Девушка в серебристом платье и соболиной меховой накидке присела рядом с ним. Лебединая шея, горделиво вздёрнутый подбородок и потемневший взор голубых глаз. Роберт заметил ожерелье, две тоненькие золотые нити переплетались и держали в своих хрупких объятьях белые жемчужины. Буква «Лъ» была выгравирована на золотом листочке.

— Добрый вечер, — улыбнулся Роберт девушке. — Прекрасное украшение. Позвольте узнать, а где вы его приобрели?

— Это подарок, — многозначительно промолвила девушка, ещё минуту на него безучастно смотрела, а потом её зрачки расширились, значит, узнала. — Это ювелирная мастерская господина Леопольда. Скажите, Роберт, вы уже начали писать новую книгу?

— Да, — соврал Роберт,чуть склонив голову.

Музыка стихла, девушка улыбнулась и явно хотела что-то ещё спросить. Роберт положил деньги на барную стойку и поторопился уйти, сейчас душа просила одиночества и уединения. Он вышел на улицу и вновь оказался в полной власти тумана. Роберт побрёл домой, мимо пронёсся трамвай, звякнув колокольчиками, где-то в темноте громко вскрикнула чайка. «Она была прекрасна», — подумал он и перед мысленным взором появилась ослепительная нимфа.

Квартира Роберта располагалась на втором этаже и была угловой, что его очень радовало. Окна кухни и спальни выходили во внутренний двор, зажатый между тремя домами и заросший остролистными клёнами; из просторной гостиной и небольшой комнаты, служившей ему одновременно библиотекой и гостевой, открывался вид на улицу и проезжую часть, по которой в прошлом году проложили трамвайные рельсы. Две старых липы росли около дверей парадной, отчего ранней весной квартира Роберта наполнялась чудесным сладким ароматом.

Он вошёл в дом, дверь в каморку консьержа была приоткрыта и оттуда доносились хрипловатые голоса, динамики на радио барахлили и искажали звук. Роберт тихо прошёл к лестнице и понял, что находится в парадной не один. Он задрал голову и увидел свою соседку, девушка успела сменить серую шаль на лёгкий плащ нежного лавандового оттенка. Она медленно поднималась по лестнице, а её изящные, тонкие пальцы скользили по деревянной перекладине перил.

— Добрый вечер, — тихо произнёс Роберт, хотя и был погружен в печаль.

— Разве он добрый? — глаза девушки полыхнули изумрудными огоньками.

— Вы правы, — кивнул Роберт и снял шляпу. — Сегодня самый ужасный вечер, какой я мог только себе представить.

— Что же случилось? — поинтересовалась соседка, явно проявляя вежливость.

Роберт начал подниматься по ступенькам и, поравнявшись с девушкой, честно признался:

— Я потерял свою любовь. Я разочарован, я раздавлен...

Он не стал дожидаться ответа, подошёл к своей двери, отомкнул её и скрылся в квартире. Тишина встретила Роберта, он стоял в прихожей и долго не зажигал свет. «Ожерелье! — мелькнула мысль. — В том футляре было ожерелье». Роберт потянулся к выключателю, раздался щелчок, и над его головой вспыхнула лампа. Свет преломился сквозь стекло светло-зелёного абажура и тенями рассыпался по стенам и полу прихожей. Роберт снял плащ, повесил его на вешалку, шляпу положил на тумбочку, затем стянул ботинки и сунул ноги в кожаные тапочки. Он двинулся в гостиную, первым делом задёрнул шторы, а уже потом зажёг торшер, стоявший около письменного стола. Роберт взял чистый лист бумаги и записал: «Футляр из-под ожерелья, явно из ювелирной мастерской господина Леопольда. Подарок»?

— Что же ещё было в её гримёрке, — Роберт принялся массировать виски, вспоминая обстановку комнаты. — Две чашки, буфетчица пришла именно за ними, значит, кто-то приходил навестить Ингрид перед спектаклем. Друг или враг? Может быть, как и я, тайный поклонник?

Роберт закинул руки за голову и повернулся спиной к окну, кожаное кресло скрипнуло под ним. Его взгляд упёрся в диван, обитый благородным медно-коричневым бархатом, с подлокотниками из красного дерева. Две подушки, украшенные вышивкой, плед, сползший одним концом на пол, и забытая книга. Картина с лесным пейзажем висела над диваном, но тусклый свет абажура не давал разглядеть деревья и медвежат, резвящихся на поляне.

— Фотография! — вспомнил Роберт. — Кто же это мог быть? Надо будет завтра обязательно заглянуть к следователю Акулову. Чёрт! У меня же встреча с Авиэттой в кофейне «Лангуст». Интересно, что она мне расскажет?

Роберт выдернул лист бумаги из печатной машинки, скомкал его и бросил в урну под столом. Смерть прекрасной Ингрид была намного важнее его нового романа, который он ещё и не начал писать. Роберт поднялся с кресла и прошёлся по гостиной, грусть ни на мгновение не покидала его. Это чувство было сильным и всепоглощающим. И ночь обещала быть долгой и бессонной. Роберт заглянул на кухню, съел остатки салата и подкрепился тунцом из жестяной банки, привычно сварил кофе и вернулся в гостиную.

Он встал у окна, немного отодвинул плотную штору и взглянул на клубящийся туман. Чёрная тень выскользнула из тумана, одёрнула полы серого плаща и взглянула на окна дома. Тень от шляпы наполовину скрывала лицо, но Роберт сумел разглядеть волевой подбородок и крупные, плотно сжатые губы. Мужчина криво усмехнулся, заметив его в окне, чуть склонил голову и шагнул в темноту, уходя от рассеянного света фонаря. Роберт сделал глоток, провожая незнакомца взглядом. Потревоженный туман заполнил собой образовавшуюся пустоту. Завтра будет новый день, город станет оплакивать нимфу, а Роберт... Роберт отправится на поиски убийцы!

Глава 5

Ветер разогнал утренний туман, Роберт помассировал ладонью затёкшую шею. Вчера всё же удалось немного подремать, правда, устроился он на неудобном диване. Книга «Потерянный рай» лежала на полу с немым укором. Роберт как бы ни старался, никак не мог повторить свой прошлый успех. Возможно, если бы «Потерянный рай» не имел оглушительный успех, то он бы был к себе более милостив. Ведь тогда бы вперёд его вела путеводная звезда, обещая помочь написать самую лучшую книгу. Роберт грустно усмехнулся и направился в ванную комнату. Едва тёплая вода быстро привела его в чувства. Роберт облачился в домашний халат, потуже затянул пояс и двинулся на кухню.

Радио, отделанное красным деревом, со сверкающими, хромированными регуляторами громкости стояло на круглом столике с высокой ножкой. Роберт, проходя мимо него, воткнул вилку в розетку, динамики мгновенно ожили и радостно сообщили о погоде. Вроде бы намечался ясный день, но синоптики, как обычно, могли ошибаться. Вслед за сводкой погоды диктор стал читать последние вести города. Генерал-губернатор собирался дать бал для дебютанток. «Что же, хорошее событие», — подумал Роберт, чиркнул спичкой и поднёс её к газовой конфорке, вспыхнуло голубое пламя, и он поставил поверх чугунную сковороду. Мелко порубленный чеснок, сливочное масло и тонкие полоски вырезки из телятины, два яйца и кружочки вяленых томатов — вот и весь скромный завтрак Роберта. Ах да, ещё чашка крепкого кофе!

Роберт выбрал костюм оттенка грозового неба, белоснежную рубашку и галстук иссиня-чёрного цвета. Сегодня он хотел почтить память Ингрид Марлин, но в то же время произвести впечатление на Авиэтту Медоуз. Прихватив плащ и шляпу, Роберт покинул квартиру. Соседка Катарина уже ушла, а вот лёгкий, цветочный аромат её духов ещё витал в воздухе. «Надо бы пригласить её на чашечку кофе, — подумало Роберт, спускаясь по лестнице. — Из вежливости, только из вежливости». Яркое солнце на мгновение ослепило его, он сощурился, постоял минуту на крыльце, а затем двинулся в сторону трамвайной остановки.

Дабы не терять время попусту перед встречей с Авиэттой Медоуз, Роберт наведался в ювелирную мастерскую господина Леопольда. Она располагалась в центре на главной улице, где было полно дорогих магазинов и прочих административных построек, богатых лепниной и небольшими карнизами. Роберт уверенно толкнул дверь, зазвенели колокольчики, подвешенные у входа, и из-за стеклянного прилавка ему мило улыбнулась девушка в строгом, чёрном платье с белым, кружевным воротничком.

— Добрый день, — поздоровался он и подошёл поближе. — Я бы хотел спросить, все украшения отмечены буквой «Лъ»?

— Да, — девушка поправила локон светлых волос, выбившийся из-за её прелестного ушка.

— А если оно сделано на заказ?

— Господин Леопольд считает, что это знак качества. Понимаете?

— Кто-нибудь делал заказ на имя Ингрид Марлин?

Девушка взяла большую книгу, в которой производились записи, принялась её листать, аккуратно беря двумя пальчиками за кончик страницы.

— Нет, — через несколько минут ответила она.

— Вчера я видел футляр из-под жемчужного ожерелья у своей знакомой, — начал издалека Роберт. — И вот хотел бы заказать подарок для своей возлюбленной.

— Жемчуг? — переспросила девушка и склонила голову набок, глядя на Роберта.

— Да, — поспешно ответил он.

— Жемчужные ожерелья господин Леопольд делал только под заказ. Я могу показать эскизы.

— Буду вам признателен, — кажется, удача Роберту дала поймать себя за хвост.

Девушка ушла в соседнюю комнату и вернулась оттуда с альбомом. Первое ожерелье Роберт вчера видел на незнакомке в ресторане «Кобальт», второе, более объёмное и утяжелённое рубиновой подвеской досталось некоему господину Ершову, а вот с чёрным жемчугом купил Эдуард Окунёв, меценат театра «Морская пучина». «Совпадение, или всё же Окунёв преподнёс дорогой подарок Ингрид»? — подумал Роберт, разглядывая эскизы. Он попросил у девушки копии квитанций об оплате, где были указаны имена и фамилии покупателей.

— Благодарю, — промолвил Роберт. — Я ещё подумаю, а потом сообщу вам о своём решении.

— Учтите, что у господина Леопольда очередь расписана до лета. Вы же слышали, что скоро будет бал дебютанток?

— Слышал краем уха, — честно признался Роберт, спрятал копии квитанций в карман и покинул ювелирную мастерскую.

Мимо него пробежал рыжеволосый паренёк, размахивая свежим выпуском «Альбатроса». Роберт окликнул его, отдал монетку и заполучил газету, ещё пахнущую красками, видимо, только подвезли из типографии. Фотография изумительно-красивой Ингрид Марлин украшала первую полосу, но вот заголовок кричал о жестоком убийстве. Роберт ощутил, как по спине пробежали колючие мурашки. Он словно бы наяву увидел сирену, парящую в воздухе, и белые розы, рассыпанные у её ног. Роберт тряхнул головой, прогоняя наваждение, свернул газету и отправился в кофейню «Лангуст», откуда открывался чудесный вид на набережную.

Он выбрал столик подальше от входных дверей и ближе к широкому окну, хотелось насладиться солнечным днём. Роберт заказал блинчики с мясом рябчика и свежими ягодами, две чашки кофе, для себя крепкий, а для Авиэтты — со сливками и тростниковым сахаром. Актриса назначила встречу на час дня, но сама пришла намного раньше, впрочем, как и Роберт. Двери открылись, и Авиэтта переступила порог кофейни, овеянная лучами солнца, бежевый плащ с высоко поднятым воротником не мог скрыть красоты актрисы. Голову девушки украшала шляпка с вуалью и пером фазана. Роберт привстал и приветливо махнул рукой. Авиэтта одарила его улыбкой и, постукивая высокими каблучками, пошла к нему.

Глава 6

Роберт галантно поцеловал руку Авиэтты, когда она стянула бархатную перчатку. Изысканный маникюр модного оттенка «нюд» отливал изумрудным перламутром. Роберт осторожно принюхался и ощутил пряный аромат корицы. Конечно, всё можно было списать на кофейню, но холодок, пробежавший по позвоночнику не дал усомниться. Магия!

— Вы сегодня очаровательны, — поприветствовал Роберт актрису, помог снять плащ и жестом предложил сесть за столик. — Я взял на себя смелость и заказал вам кофе, средней крепости со сливками.

— Благодарю, — вблизи Авиэтта выглядела уставшей и грустной.

— Хотите отведать блинчики с начинкой? — Роберт опустился на свой стул, не сводя взора с актрисы.

— Не откажусь, — Авиэтта сняла шляпку и положила её на свободный стул.

Роберт подозвал официанта и попросил принести им блинчики. Актриса изящно подпёрла ладонью подбородок и промолвила:

— Не судите меня строго, Роберт. Я сожалею, что Ингрид лишилась жизни, но рада, так как получила её роль.

— Мне нравится ваша искренность, — ответил Роберт.

— Поверьте, это от безысходности, — печально вздохнула Авиэтта. — Изи уже с три короба наговорила следователю про меня. Вы бы только видели, как он смотрел! Боюсь, все будут думать на меня.

— Изи? — переспросил Роберт.

— Изольда Линь, любовница нашего режиссёра Ванадия.

— Авиэтта, не беспокойтесь, полиция не станет выдвигать обвинения без весомых улик.

— Можете звать меня Ави, — актриса протянула руку и коснулась запястья Роберта. — Мне нравится, чувствовать себя обычной девушкой.

— Хорошо, — кивнул он.

Официант принёс заказ, и они замолчали. Два бличника лежали на тарелке, сбоку возвышалась небольшая горка свежей клубники и голубики. Идеальное сочетание красного и насыщенного голубого. Первый блинчик, выпеченный из овсяной муки и придающей ему тёмный цвет, был сложен конвертиком, а сверху лежала шоколадная печать с оттиском кофейни «Лангуст». Второй имел красный оттенок, видимо, добавили клубнику с малиной в тесто. Роберт взял нож и вилку, разрезал тёмный блинчик, и на тарелку потёк мясной сок. Он попробовал кусочек и блаженно закрыл глаза. Нежный рябчик буквально таял во рту!

— Роберт, вы настоящий гурман! — с восхищением произнесла Ави.

— Это моя страсть, как и театр, — признался Роберт.

— Но предпочтение вы всегда отдавали Ингрид.

— Она была изумительна на сцене, — Роберт сделал глоток кофе и его взгляд снова зацепился за острые ноготки актрисы.

«Зачем успешной Ави прибегать к магии? — подумал он. — Или она прикасалась к ожерелью Ингрид? Тогда вполне вероятно, что на её пальцах останутся следы магии».

— Я хочу помочь, — с придыхание проговорила Ави. — Утром на репетиции мы с Ингрид сильно повздорили. Она набрала вес и заставила втайне от меня перешить платья. Это было унизительно! Ванадий, как и всегда, занял сторону Ингрид. Я была так зла, что крикнула ей в лицо проклятье. Но вы же понимаете, это были эмоции! И я теперь очень сожалею о своих грубых словах.

— Что за проклятье? — полюбопытствовал Роберт, управляясь с красным блинчиком.

— Забвения, — голос Ави задрожал, она виновато опустила голову, словно и вправду раскаивалась.

Роберт заметил, как лёгкая улыбка коснулась губ актрисы. Можно ли было верить словам соперницы Ингрид Марлин?

— А что случилось потом?

— Я просидела до конца репетиции на заднем ряду, — поведала Ави. — Ингрид ушла обедать в ресторан «Дикая утка», а я осталась в театре. Мне надо было отрепетировать свой выход, а поскольку мы поругались, то я пропустила время.

— Кто-нибудь вас видел? — спросил Роберт, положив на пустую тарелку вилку и нож.

— Да, кажется, кто-то из актёров второго состава. Я забыла, как его зовут.

— Вы сможете его узнать?

— Наверное, — неуверенно пожала плечами Ави. — Свет бил мне в лицо, поэтому я смогла разглядеть только силуэт.

— Вы рассказали об этом следователю?

— Нет, — покачала головой Ави. — А разве это важно?

— Думаю, он должен знать, что в театре вы были не одна, — промолвил Роберт. — Ингрид с кем-нибудь ещё ссорилась?

— У неё было ангельское терпение, — Ави провела указательным пальцем по ободку чашки. — Она даже к Изи приспособилась.

— Почему же Ванадий не отдал Изольде роль Ингрид? Она ведь его возлюбленная.

— Увы, но Изольда посредственная актриса, на неё не будет собираться публика. Ванадий, хоть и ослеплён её молодостью и красотой, но он прекрасно понимает правила игры. Впрочем, и Ингрид не гнушалась получать помощь от поклонников.

— Вы кого имеете в виду? — неприятное чувство возникло вдруг в груди.

— Меценат Эдуард Окунёв оплатил постановку этого спектакля, покупку реквизита и украшений для выступления, — в голосе Ави послышались нотки ревности и зависти к более успешной сопернице. — Именно поэтому мне досталась роль во втором составе спектакля.

— Ингрид пользовалась магией? — Роберт просто обязан был это спросить у Ави.

Актриса вздрогнула, повела плечом, словно хотела закутаться в шаль, которой у неё сейчас не было. Она скрестила пальцы, избегая прямого взгляда.

— Ави, магия убила Ингрид, — понизив голос, произнёс Роберт. — Неужели вы не хотите докопаться до правды?

— А кому нужна правда? — встрепенулась Ави. — Просто найдите убийцу и пусть его накажут по всей строгости закона. Разве это сложно?!

— Вы обещали мне помочь, — мягко напомнил Роберт.

— Я... — Ави затравленно оглянулась, убедившись, что за ними никто не наблюдает, прошептала: — Я поспрашиваю в театре. Но вы же понимаете, в этом никто не признается.

— Я сохраню это в тайне, — пообещал Роберт.

Ави едва заметно кивнула, поднялась со своего места и водрузила шляпку на голову. Роберт помог актрисе надеть плащ. Она поправила вуаль и грустно улыбнулась:

— Жаль, что я вас не встретила раньше. Я бы хотела иметь такого преданного поклонника, как вы. Вы же напишите обо мне в своей новой книге?

Роберт растерялся, не зная, что ответить. Глаза Ави потемнели, она не стала больше ничего просить и ушла, оставив его одного.