Город спящих богов.

Глава 1

Глава 1. Камнепад

Часть первая

Тропа вилась по самому краю пропасти, уступая не больше двух ладоней в ширину. Слева нависала отвесная скала, мокрая от утренней изморози, справа — пустота, в которой где-то далеко внизу грохотал горный ручей. Сергей шёл первым, проверяя каждый шаг стальным наконечником своей палки. Гриша плёлся следом, то и дело хватаясь за выступы.

— Серег, может, привал? — Гриша дышал тяжело, пар клубился изо рта. — У меня пальцы не чувствуют перчаток.

— Привал будет, когда выйдем на перевал. Ещё час, не больше. — Сергей даже не обернулся. — Ты сам хотел «настоящих гор». Вот они, настоящие.

— Я хотел смотреть на них снизу, с террасы отеля, с чашкой глинтвейна.

— Тогда надо было рождаться миллионером.

Они замолчали. Ветра здесь почти не ощущалось — скала прикрывала, но холод всё равно пробирался под куртки. Сергей прибавил шаг. Гриша вздохнул и полез дальше.

Минут через двадцать тропа чуть расширилась. Справа вместо обрыва появилась небольшая площадка, усыпанная серым щебнем. Там, прижавшись к скале, сиротливо темнел прошлогодний кострище — кто-то ночевал здесь до них. Сергей сбросил рюкзак и достал флягу.

— Пей. Глоток, не больше.

Гриша сделал жадный глоток, вода оказалась ледяной. Он закашлялся, вытер губы рукавом. Огляделся.

— Красиво, чёрт возьми, — сказал он почти искренне. — Даже жалко, что мы уходим завтра назад.

— Кто знает, — буркнул Сергей, завинчивая флягу. — Может, задержимся.

Он посмотрел на скалу слева. В полумраке утренних теней ему почудилось, что на камне есть какие-то пятна — красноватые, не похожие на лишайник. Он потрогал рукой. Тёплые. Странно.

— Гриш, глянь.

Гриша подошёл, прищурился. Красные пятна покрывали скалу неровным узором, будто кто-то брызнул краской из пульверизатора.

— Похоже на оксиды железа, — неуверенно сказал Гриша. — Или… не знаю. Может, мох такой?

— Мох не растёт на голом камне на высоте две тысячи.

— Ну, ты геолог, тебе виднее.

Сергей пожал плечами, достал нож и соскоблил немного красной корки. Крошево оказалось лёгким и почти без запаха. Он ссыпал его в пустой спичечный коробок — на всякий случай.

Они двинулись дальше. Через полчаса действительно вышли на перевал — широкое седло между двумя пиками, затянутое мелкими камнями и редкими пучками жёсткой травы. Здесь ветер гулял вовсю, сбивая с ног. Сергей показал рукой на юг.

— Видишь ту серую полосу? Это пустошь. Говорят, дальше ничего нет до самого Великого Камня.

— Я думал, мы идём к людям, — нахмурился Гриша. — Ты обещал деревню через перевал.

— Должна быть. По карте — деревня. — Сергей достал компас. Тот лежал на ладони, и стрелка… стрелка плясала как бешеная, тыкаясь то на север, то на восток, то замирая и снова дёргаясь. — Чёрт.

— Что это?

— Не знаю. Магнитная аномалия? Хрен его знает.

Гриша подошёл ближе, но тут же отступил — под ногами хрустнуло. Он посмотрел вниз и увидел, что наступил на птичий череп. Нет, не птичий — слишком крупный, с мелкими острыми зубцами. Неизвестная тварь.

— Серег, тут кости.

— Кости везде, это горы.

Он спрятал компас в карман. Надо было ориентироваться по солнцу. Но солнце только-только выползло из-за восточного пика, и его лучи лежали косо, путая направление.

— Короче, спускаемся вон по тому гребню, — Сергей махнул рукой на запад, где из перевала уходила широкая осыпь. — Внизу будет ручей, а вдоль ручья — тропа к деревне.

Они начали спуск. Сначала камни лежали плотно, можно было шагать почти бегом. Потом осыпь стала круче, камни — мельче. Сергей шёл, широко расставляя ноги и перенося центр тяжести на пятки. Гриша пытался повторять, но его то и дело заносило.

И тут Гриша услышал звук. Сначала далёкий, похожий на грозу, но небо было чистым. Потом громче, ближе. Он поднял голову.

— Серега!

Сверху, с северного склона, отрывалась лавина. Не снежная — каменная. Тысячи осколков, некоторые с кулак, некоторые с голову, сыпались вниз, поднимая облако пыли. Они катились прямо по осыпи, к ним.

— Беги в сторону! — заорал Сергей.

Гриша рванул направо, к скальному выступу. Но ноги утопали в щебне, он упал, вскочил, снова упал. Сергей схватил его за капюшон куртки и потащил волоком. Камнепад уже гремел в двадцати метрах.

Они чудом успели нырнуть за выступ. Мимо со свистом пронеслась глыба — она ударила в скалу, раскололась, и осколки хлестнули по рюкзакам. Гриша зажмурился и прижался к земле. Сергей накрыл его собой, уткнув лицо в камень.

Грохот длился вечность. На самом деле — не больше минуты. Потом всё стихло, только где-то далеко продолжал сыпаться мелкий гравий.

Сергей поднялся, отряхнулся. Пыль забилась в нос, он чихнул, достал флягу, прополоскал рот и сплюнул.

— Живой?

Гриша сел, потрогал голову. Кровь? Нет, просто ссадина на лбу.

— Живой… Чёрт, Серега, что это было?

— Обвал. В горах бывает.

Он выглянул из-за выступа. Тропа, по которой они шли, исчезла под слоем камней. Спуск стал ещё круче, и теперь внизу зияла глубокая расщелина — её раньше не было.

— Слушай, — Гриша поднялся, держась за стену. — Там, откуда сыпалось… я видел как будто фигуру. Наверху, на гребне.

— Тебе показалось.

— Нет, серьёзно. Тёмную, большую. Она столкнула камни.

Сергей посмотрел на северный склон. Ничего, только голые скалы и клочья тумана.

— Нам надо спускаться. Другого пути нет, — сказал он, глядя на расщелину. — Придётся лезть вниз по осыпи.

— Это самоубийство.

— А сидеть здесь — самоубийство вдвойне. Солнце сядет, будет минус пятнадцать. И без палатки. Лошади наши… — Он оглянулся. Две лошади, которых они вели на привязи, лежали в двадцати метрах, придавленные камнями. Одна ещё хрипела, но беспомощно. — Прощай, Рыжий.

Он подошёл к лошади, вынул нож, быстро и аккуратно закончил страдания. Гриша отвернулся.

Забрать с убитых лошадей удалось немного: одна фляга с водой, два одеяла, топор, верёвка и мешочек с сухарями. Всё остальное раздавлено. Сергей положил свою руку на круп мёртвого коня и что-то пробормотал.

— Ты чего?

— Так. По обычаю. — Он поднял голову. — Пошли.

Спуск по осыпи занял часа три. Они скатывались, цеплялись, падали, снова вставали. К концу спуска одежда превратилась в лохмотья, на руках — содранная кожа. Но внизу, в расщелине, оказалась почти ровная площадка, а дальше — узкий проход между двумя скалами.

За проходом открылась пустошь.

Часть вторая

Сергей ожидал увидеть траву, хотя бы чахлые кустики. Но земля здесь была серой, как зола, и потрескавшейся на мелкие многоугольники. Ни травинки, ни следа зверя. Только где-то далеко, у горизонта, чернела неровная полоса — то ли скалы, то ли лес, но не похоже.

— Где деревня? — спросил Гриша охрипшим голосом.

— Где-то там, — Сергей неопределённо махнул рукой. — Может, за той полосой.

— А вода?

— Найдём.

Они сделали несколько шагов. Под ногами хрустело — как будто мелкий гравий, но когда Гриша наклонился, то увидел, что это не гравий. Это были мелкие кости. Тысячи долек позвонков, фаланг пальцев, обломков черепов. Они устилали землю ровным слоем.

— Что за место, Серег?

— Не знаю. — Голос Сергея звучал спокойно, но он тоже разглядывал кости. — Может, древнее кладбище.

— Кладбище размером с поле? Это сколько же народу здесь умерло…

— Или не народу.

Они двинулись дальше, стараясь не думать, что у них под ногами. Плелись, еле переставляя ноги. Солнце клонилось к западу, тени удлинялись. Воды оставалось на день, если пить по глотку. Еды — на два. Сергей шёл, высматривая любые признаки жизни.

Через час пустошь сменилась — всё такая же серая, но теперь на ней появились камни. Не просто камни — стоячие плиты, похожие на надгробия, высотой в рост человека. Они торчали в беспорядке, создавая лабиринт.

— Может, обойдём? — предложил Гриша.

— Дольше. А ночь близко.

Они вошли между плитами. Здесь воздух стал тяжелее, и звуки — их собственные шаги — как будто застревали в вате. Гриша вдруг остановился и поднял руку.

— Тише.

— Что?

— Кто-то дышит.

Они замерли. Тишина. Потом — едва слышное шуршание, будто песок сыплется сквозь пальцы. Сергей положил руку на нож. Шуршание приближалось, но откуда — непонятно.

Из-за ближайшей плиты выкатился… комок шерсти. Маленький, размером с кошку, серо-белый, с огромными глазами, похожими на мотыльковые крылья. Пёс, если это можно было назвать псом. Он моргнул, наклонил голову и тихонько чихнул.

Гриша выдохнул.

— Это… собака? — спросил он шёпотом.

— Не уверен.

Пёс (или кто он там) сделал шаг к ним, потом другой. Он не рычал, не скалился, только глядел своими глазищами — чёрными, глубокими, как колодцы. Шерсть у него была мягкая, пуховая, и когда он потёрся о ногу Гриши, тот почувствовал тепло.

— Серег, он ручной.

— Или приманка.

— Для кого? Здесь никого нет.

В этот момент из трещины в одной из плит выскользнула тень. Точно такой же пёс, но только… каменный. Того же размера, тех же очертаний, но серый, как гранит, и с зубами, похожими на острые обломки. Он беззвучно прыгнул к Гришиной ноге.

Сергей среагировал быстрее. Он ударил ножом — лезвие звякнуло о камень, высекло искры, но чудище даже не пошатнулось. Оно разинуло пасть и клацнуло в двух сантиметрах от ботинка.

— Бегом! — заорал Сергей, хватая Гришу за руку.

Они рванули между плит. Каменный пёс прыгал следом, ударяясь о камни и разбрасывая искры. Реальный пёс, который их приветствовал, куда-то исчез — просто растворился.

Сергей выскочил из лабиринта первым, чуть не упав. Гриша следом. Они побежали по пустоши, не оглядываясь. За спиной слышался скрежет — каменные лапы царапали землю.

Впереди показался овраг. Сергей сиганул в него, увлекая Гришу. Они скатились по склону, обдирая руки, и забились под нависающий выступ.

Скрежет приблизился, замер на краю оврага. Тишина. Потом — всхлип, похожий на камнепад, и удаляющийся топот.

Сергей сидел, тяжело дыша и сжимая нож. Лезвие покрылось мелкими зазубринами.

— Что это было? — прошептал Гриша.

— Не знаю. Но теперь знаю, почему здесь никого нет.

Он достал флягу, сделал глоток, передал Грише. Когда тот пил, Сергей посмотрел на нож. На лезвии, в том месте, где он ударил каменную тварь, остался не только скол — остался слабый голубоватый отсвет. Будто что-то в металле отозвалось на удар.

Он поднёс нож поближе к глазам. Не почудилось. По всей длине лезвия пробегали тонкие голубые прожилки, которых раньше не было.

— Гриш, глянь.

Гриша посмотрел, присвистнул.

— Ни хрена себе. Он что, зарядился?

— Или проснулся. Я его нашёл на стоянке у староверов пять лет назад. Думал, просто сталь хорошая. А он, может, волшебный.

— Волшебный нож против каменных собак? — Гриша нервно усмехнулся. — Ну, хоть что-то.

Они выбрались из оврага. Солнце почти село, пустошь заполнялась лиловыми сумерками. Вдалеке, на горизонте, та чёрная полоса оказалась не лесом. Это были стены. Город, точнее — то, что от него осталось. Чёрные стены, башни без крыш и огромный купол в центре, похожий на спящего зверя. Это то что они смогли охватить взглядом, не сходя с места.

— Это не деревня, — сказал Гриша.

— Нет. — Сергей посмотрел на нож — прожилки на лезвии горели ярче в сумерках. — Но другого пути нет. Там мы либо найдём выход, либо умрём.

— Оптимист.

— Реалист. Пошли.

Они двинулись.

К Городу спящих богов.

Глава 2

Глава 2. Пустошь

Часть первая

Ночь они провели в расщелине, где укрылись от каменного пса. Место было скверное: сыро, тесно, с потолка капало, и каждый шорох заставлял хвататься за оружие - Серега за нож, а Гришка - за крепкий суковатый дрын, подобранный у пещеры. Но выбираться наружу под луну Сергей не рискнул.

Костёр развести не удалось — ни щепок, ни сухой травы. Только голые камни и холод, пробирающий до костей. Они сбились в кучу, накрылись двумя одеялами, спасёнными с несчастных лошадей, и дрожали молча.

Гриша забылся тревожным сном, полным каменных морд и скрежета. Ему снилось, что он идёт по пустоши, а земля под ногами становится мягкой, как глина, и начинает засасывать. Он пытался крикнуть, но из горла вырывался только хрип. А из глины тянулись каменные лапы и хватали за щиколотки.

— Гриш! Проснись! — Сергей тряс его за плечо.

Гриша открыл глаза. Сергей стоял на коленях, рядом, держа в руке нож. Прожилки на лезвии горели слабо, но были видны.

— Ты орал во сне.

— Не помню. — Гриша сел, потёр лицо. Ладони были ледяными. — Наверное просто кошмар.

— Здесь все кошмары наяву. Вставай, надо идти, пока светает.

Они выбрались из расщелины. Пустошь встречала их той же серостью, но теперь на востоке, над горами, разгоралась оранжевая полоса. Свет был каким-то неживым, стеклянным, и он не согревал, а только высвечивал каждую трещинку на земле.

Сергей определил направление по солнцу — на запад, где вчера видели стены города. Теперь они казались ближе, но всё ещё пугающе далёкими. Идти предстояло не меньше полудня, если не больше.

— Давай проверим еще раз припасы, — сказал Сергей, скидывая рюкзак.

Вода: литра три, если экономить. Еда: горсть сухарей, маленький кусок солёного сала в тряпице, полплитки шоколада (растаял и заново застыл комком). Снаряжение: топор, верёвка (метров пятнадцать), два одеяла, зажигалка, спички в гермоупаковке, компас, который всё ещё плясал, нож Сергея (теперь с голубыми прожилками) и старый ржавый нож Гриши, больше похожий на шило.

— На один день, если ничего не найдём, — подвёл итог Сергей. — На два — если растянуть.

— А в городе может быть еда?

— Может. А может, не быть. Но вода там точно есть — должны быть колодцы, видел что то похожее сверху.

Сергей закинул рюкзак на плечи и зашагал на запад, выбирая путь посуше. Гриша плёлся следом, зябко кутаясь в куртку.

Пустошь постепенно менялась. Серые многоугольники земли стали крупнее, между ними появились глубокие трещины, в которых скапливалась какая-то маслянистая жидкость — не вода, а чёрная, как дёготь, и пахла горелым.

— Не подходи, — предупредил Сергей, когда Гриша наклонился рассмотреть. — Может быть ядовитым.

Они обходили трещины стороной. Через час пути показались кости — не мелкие рассыпанные позвонки, а целые скелеты. Крупные животные, размером с медведя, но с длинными хвостами и мощными челюстями, полными игольчатых зубов. Кости лежали в неестественных позах, будто зверей скрутило судорогой и так и оставило.

— Кто это? — спросил Гриша.

— Не знаю. Не встречал таких в горах.

— Может, они из города?

Сергей не ответил. Он заметил впереди тёмный бугор и ускорил шаг. Это оказался человеческий скелет — вернее, то, что от него осталось. Одежда истлела почти полностью, но на поясе ещё висела кожаная сумка. Рядом валялся ржавый кинжал (Сергей подобрал, пригодится) и пустая фляга.

Сергей развязал сумку. Внутри — несколько почерневших монет, похожих на серебряные, непонятного достоинства, засохший кусок сыра (есть не стал) и свёрток из бересты. В свёртке оказался лист плотной бумаги, испещрённый рисунками и надписями на русском языке. Но рисунки были понятны: план города. Трёхуровневый: верхний со зданиями, средний с подвалами и колодцами, нижний — просто чёрное пятно, из которого тянутся линии к чему-то, похожему на глаз.

— Глянь, — Сергей передал лист Грише.

Тот долго водил пальцем по линиям.

— Это не просто карта. Это инструкция. Здесь написано: «Не ходите в нижний город без дара». И ещё: «Они спят, но их тени бодрствуют».

— Какие ещё тени?

— Не знаю. Может, те каменные псы? Или что-то другое.

Он спрятал карту в свой дневник (дырявую тетрадь, которую Гриша таскал для заметок). Сергей забрал кинжал — ржавый, но заточить можно — и монеты (на всякий случай). Теперь у Сергея было два ножа: хороший, с голубыми прожилками, и этот, обычный.

Они пошли дальше. К полудню пустошь начала понемногу оживать — не в смысле травы или деревьев, а в смысле звуков. Раньше была мёртвая тишина, а теперь где-то далеко послышалось: то ли скрежет, то ли всхлип. Сергей насторожился, положил руку на нож.

И тут из-за ближайшей каменной гряды выскочил мотыльковый пёс.

На этот раз не один, а целая стая — штук пять или шесть. Маленькие, пуховые, с огромными глазищами. Они бежали прямо на людей, но не агрессивно, а скорее радостно, как собаки, которые встретили хозяина. Первый пёс ткнулся носом в сапог Гриши, второй — запрыгнул на рюкзак Сергея, третий завертелся волчком.

— Осторожно! — крикнул Сергей, отшвыривая пса ногой. Но тот только обиженно взвизгнул и отошёл на шаг, а потом снова полез.

— Они же ласковые, — удивился Гриша. — Посмотри, как трутся.

— Я помню, что было ночью. Каменный двойник вылез из стены. И этот пёс, ручной, был рядом. Значит, они связаны.

Гриша присел на корточки и протянул руку. Один из псов, самый маленький, лизнул его пальцы сухим шершавым языком. Уши у него были огромные, перепончатые, как у летучей мыши, и когда он их расправлял, становился похож на мотылька.

— У них нет запаха, — заметил Гриша. — И дышат они еле-еле.

— Потому что они не совсем настоящие. Или не совсем живые.

— А мы? — Гриша вдруг посмотрел на Сергея. — Мы в этом месте настоящие?

Сергей не нашёлся, что ответить. Он тоже чувствовал странную лёгкость в теле, как будто здесь, в пустоши, гравитация работала иначе. Или время.

Псы бегали вокруг, виляли хвостами, но ни один не лаял. Они издавали только тихое урчание, похожее на мурлыканье. А потом, как по команде, все разом замерли и уставились в одну точку — на запад, где серели стены города. Периодически оглядываясь на друзей, приплясывая на месте и снова замирая, повернув мордочки в сторону города.

— Они хотят, чтобы мы шли туда, — сказал Гриша.

— Или чтобы нас там съели.

— А у нас есть выбор? Ночью здесь нас найдут эти… каменные штуки. И точно - съедят. А в городе хотя бы крыша над головой.

Сергей вздохнул и кивнул. Они двинулись дальше, и стая псов побежала рядом — впереди, сзади, по бокам. Казалось они охраняли их или подгоняли.

Через час город стал виден отчётливо. Чёрные стены высотой метров десять, сложенные из тёсаных блоков, без единой щели. В некоторых местах стены обрушились, образуя проломы, но даже в руинах они выглядели угрожающе — слишком правильные, слишком тяжёлые для человеческой руки.

За стенами угадывались башни и шпили, а в центре — огромный пологий купол из чёрного стекла или обсидиана. Он блестел на солнце, как глаз.

— Красиво, — сказал Гриша без тени восторга.

— Страшно, — поправил Сергей.

Они приблизились к ближайшему пролому. За ним открывалась улица, мощёная крупными плитами. Дома по обеим сторонам стояли вплотную друг к другу, без окон, с узкими дверными проёмами, похожими на пасти. Ни вывесок, ни фонарей, ни колодцев.

Как только они ступили на мостовую, псы резко отстали и расселись снаружи, как будто их что-то держало. Только самый маленький, тот, что лизнул Гришу, проскользнул внутрь и завертелся под ногами.

— Похоже, они боятся входить, — сказал Сергей.

— Или им запрещено.

Они пошли по улице. Шаги гулко отдавались от стен. Гриша то и дело оглядывался, ему казалось, что из дверей за ними наблюдают. Но в проёмах было пусто и темно.

Свернули за угол — и наткнулись на скелет. Не такой, как в пустоши, а свежий. Одежда ещё не истлела, кожа на руках почернела и высохла, но держалась. Мужчина лет сорока, в прочной штормовке, с рюкзаком за спиной. Он сидел, прислонившись к стене, в позе спящего. В руке он сжимал каменный кинжал, очень похожий на зубы каменных псов.

Сергей осторожно вытащил кинжал из мёртвых пальцев. Тот оказался лёгким и острым, как стекло. На лезвии не было следов крови, зато была выцарапана надпись на русском: «Не ешь грибы».

— Что это значит? — спросил Гриша.

— Не знаю. Но запомни.

Он сунул каменный кинжал за пояс — рядом с обычным и "волшебным". Теперь у него три ножа. Гриша обыскал рюкзак покойного. Там оказалась фляга с водой (полная), несколько сухих лепёшек (твёрдых, но съедобных) и дневник. Дневник на русском, заполненный до половины.

Гриша принялся листать. Последние записи были неразборчивыми — почерк скакал, строчки наползали друг на друга. Но пара фраз читалась:

«Они в стенах. Я слышу, как они скребутся днём. Грибы в подвалах вкусные, но после них я вижу их лица. Они говорят со мной. Говорят, что я должен спуститься. Я не пойду».

И последняя строчка, обведённая кружком: «Если вы это читаете — не ночуйте в домах с синими дверями. Там нет пола».

Гриша захлопнул дневник и посмотрел на дома вокруг. Двери были чёрные, деревянные, обгоревшие. Ни одной синей.

— Здесь кто-то был до нас, — сказал он. — И этот кто-то сошёл с ума.

— Или видел правду, — ответил Сергей. — Пошли. Надо найти место для ночлега, пока солнце не село. И не забудь: синие двери — идём мимо.

Они двинулись дальше вглубь города, а маленький пёс бежал за ними, периодически чихая и оглядываясь на своих сородичей, оставшихся у пролома.

Часть вторая

Город оказался лабиринтом. Улицы вели в тупики, петляли, сужались до того, что можно было пройти только боком, и снова расширялись до площадей. На площадях — колодцы, все пустые, затянутые паутиной. В одном из колодцев Гриша разглядел дно: там лежали человеческие кости.

— Их сбрасывали сюда, — сказал он тихо.

— Или сами прыгали.

Солнце клонилось к закату. Тени удлинялись, и теперь в каждой тени мерещилось движение. Сергей то и дело хватался за нож, но пока всё было спокойно — только их шаги и тихое урчание пса.

Они выбрались на небольшую площадь, в центре которой стоял каменный столб с вырезанными на нём глазами. Такие столбы они видели на карте — они отмечали безопасные места. Но безопасные от кого?

— Может, здесь заночуем? — предложил Гриша. — Место открытое, всё видно.

— Слишком открытое. В случае чего негде укрыться.

Он осмотрел дома вокруг. Один из них выделялся: дверь была не чёрной, а тёмно-синей, почти сливающейся с сумерками. Но дневник предупреждал — синие двери опасны.

— Вон тот, с серой дверью, — показал Сергей. — Пошли.

Дверь оказалась приоткрытой. Он толкнул её плечом, и она со скрипом отворилась. Внутри пахло пылью и чем-то сладковатым, приторным. Гриша чиркнул зажигалкой — пламя выхватило из темноты комнату с каменным полом, пустыми нишами в стенах и винтовой лестницей, уходящей наверх.

— Лестница — хорошо, — сказал Сергей. — Наверху безопаснее.

Они поднялись на второй этаж. Здесь было три комнаты. В одной — пустые каменные ящики, похожие на гробы. В другой — стол, на котором стоял глиняный кувшин (пустой) и лежал истлевший свиток. В третьей — остатки гнёзд и куча сухого помёта (не свежего).

— Здесь ночевали звери, — заметил Гриша.

— Или не звери.

Они выбрали вторую комнату: стол можно придвинуть к двери, кувшин — пригодится для воды, если найдут колодец с питьевой. Свиток Гриша развернул осторожно, но текст выцвел полностью — только в одном месте сохранилось одно слово: «Проснутся».

— Весело, — буркнул Гриша.

Они устроились на полу, подстелив одеяла. Пёс свернулся калачиком у ног Гриши и тут же засопел. Сергей сидел у двери, положив ноги на порог, и вслушивался в ночь.

За стенами постепенно нарастал звук. Сначала едва слышный — шорох, потом щёлканье, потом скрежет. Множество лап скребли по камню снаружи. Каменные двойники вылезали из своих убежищ.

— Слышишь? — шёпотом спросил Гриша.

— Слышу. Не двигайся. Они могут чуять тепло.

Скрежет приблизился к двери снизу. Сергей замер, сжимая нож с голубыми прожилками. Теперь лезвие светилось отчётливо, слабым голубым светом, который пульсировал в такт его сердцу.

Что-то тяжело ступило на первую ступень лестницы. Потом на вторую. Третью.

Гриша закрыл рот рукой, чтобы не дышать. Пёс поднял голову и навострил уши, но не залаял.

Четвёртая ступень… пятая… остановка.

Тишина длилась целую вечность.

Потом скрежет возобновился — но уже не приближаясь, а удаляясь. "Гость" или хозяин - спустился вниз и ушёл в ночь.

Сергей выдохнул. Прожилки на ноже потускнели.

— Чует он эту штуку, — прошептал Сергей, показывая на лезвие. — Может, боится.

— Или ждёт.

Они не сомкнули глаз до самого рассвета, прислушиваясь к каждому шороху. А где-то в глубине города, под огромным чёрным куполом, что-то тяжело вздохнуло — или им только почудилось.

Глава 3

Глава 3. Город на горизонте

Часть первая

Рассвет в Городе спящих богов не походил ни на один рассвет, который Сергей или Гриша видели раньше. Свет не разгорался постепенно, не золотил вершины башен, не ложился тёплыми полосами на мостовую. Он просто наступал, как будто кто-то невидимый поворачивал ручку яркости на пульте: ещё секунду назад было черно, и вот уже серо, а через мгновение — бледно-молочное небо без намёка на солнце.

Сергей первым вышел из оцепенения. Всю ночь он просидел у двери, привалясь спиной к косяку и сжимая в руке кинжал с голубыми прожилками. Теперь лезвие успокоилось, свет внутри него замер, и только редкие искорки пробегали от рукояти к острию, как будто металл дышал.

Гриша спал, свернувшись калачиком на одеяле. Мотыльковый пёс, который проскользнул с ними в город, лежал у него на груди и тихонько посапывал. Сергей некоторое время смотрел на эту картину и не мог отделаться от мысли, что пёс — не просто животное. Слишком правильными были его движения, слишком осмысленными казались взгляды, когда он поглядывал на дверь в темноте.

Надо было двигаться дальше. Вода заканчивалась — во флягах оставалось не больше литра на двоих. Еда кончилась бы к вечеру, даже если жевать сухие лепёшки через силу. Сергей не любил принимать поспешных решений, но здесь выбора не было: либо они находят колодец с питьевой водой в городе, либо возвращаются в пустошь и пытаются обойти стены с другой стороны. А пустошь ночью — верная смерть. Каменные двойники, всевозможного живого, которые бродили там после заката, не оставили бы от них мокрого места.

Он разбудил Гришу тихим щелчком по лбу.

— Вставай. Чем светлее, тем безопаснее.

Гриша сел, потирая глаза, и тут же поморщился от боли в затёкшей шее. Пёс спрыгнул на пол, отряхнулся — пуховая шерсть встала дыбом, делая его похожим на одуванчик — и ткнулся носом в рюкзак, где лежали остатки лепёшек.

— Ему тоже надо есть, — заметил Гриша.

— Ему надо оставаться здесь. Мы не знаем, куда он нас заведёт, если пойдёт следом.

— Он уже идёт. Попробуй его прогони.

Сергей попробовал. Он открыл дверь и выставил пса в коридор. Тот послушно вышел, сел на верхней ступеньке лестницы и уставился на Сергея своими чёрными глазищами с таким выражением, будто хотел сказать: «Я подожду. Ты сам меня позовёшь». Сергей вздохнул и махнул рукой — оставайся, чёрт с тобой и отломил кусочек лепешки. Пёс благодарно вякнул и в мгновение ока проглотил подачку.

Они собрали вещи. Винтовая лестница вела не только вниз, но и наверх, на третий этаж, которого они вчера не осматривали. Гриша предложил глянуть — вдруг там что-то полезное. Сергей не возражал, но пошёл первым, держа кинжал наготове.

Третий этаж оказался одной большой комнатой без окон. Свет сюда почти не проникал — только узкие щели под крышей пропускали тонкие лучи, в которых плясала вековая пыль. Комната была пуста, если не считать каменного алтаря в центре. Алтарь — низкий, круглый, с выемкой посредине, как будто для жертвоприношений. В выемке лежала иссохшая рука, отрубленная по локоть, с каменным браслетом на запястье.

— Не трогай, — сказал Сергей, но Гриша уже протянул руку.

Он не прикоснулся к коже, зато осторожно снял браслет двумя пальцами. Камень оказался тёмно-зелёным, почти чёрным, с прожилками, как на кинжале Сергея. Только прожилки были не голубые, а кроваво-красные. На внутренней стороне браслета вырезана надпись — на этот раз не на русском, но Гриша, филолог, узнал древнескандинавскую вязь.

— Здесь написано «Проводник», — произнёс он медленно. — Или «Тот, кто ведёт».

— Надень. Может, пригодится.

Гриша вытер тряпочкой и надел браслет на левую руку. Камень оказался тёплым и, как только коснулся кожи, чуть сжался, подстроившись под запястье. Гриша дёрнулся, но браслет уже не снимался — сидел плотно, но не больно.

— Чёрт, Серега, он прирос, что ли?

— Потом разберёмся. Пошли.

Они спустились вниз. Уличная дверь, которую они вчера закрыли изнутри тяжёлым засовом, теперь была приоткрыта. Сергей замер — он точно помнил, что закрывал её намертво.

— Здесь кто-то был, — прошептал он.

— Или что-то.

Он толкнул дверь ногой и выглянул на улицу. Узкий проход между домами был пуст. Серое небо висело низко, давило, но не дождём, а какой-то свинцовой тяжестью. Мостовая влажно блестела — то ли роса выпала, то ли город потел.

Они вышли. Мотыльковый пёс, семенивший сзади, вдруг рванул вперёд и замер у угла дома, принюхиваясь. Хвост его опустился, шерсть на загривке встала дыбом — первый раз за всё время он проявил признаки страха.

— Там что-то есть, — сказал Гриша.

Сергей осторожно выглянул за угол и тут же отдёрнулся.

На соседней улице, метрах в тридцати, стоял другой пёс. Точнее — каменный двойник. Не тот мелкий, что гонялся за ними ночью, а огромный, размером с телёнка. Он не двигался, врос в мостовую, но глаза его — два тусклых рубина — горели и следили за их укрытием.

— Заметил нас?

— Не знаю. Он стоит как статуя. Может, днём они каменеют по-настоящему?

— Хочешь проверить?

— Нет.

Они отступили и пошли в другую сторону, сделав крюк через два двора. Пёс бежал за ними, то и дело оглядываясь. Второй раз они увидели каменного двойника на площади с колодцем — тот сидел на корточках у края колодца, положив каменные лапы на бортик, и заглядывал вниз. Он тоже не шевелился. Третий — на развилке трёх улиц — лежал на боку, как подбитый, но из груди его торчал кусок арматуры, и из раны сочилась чёрная жидкость.

— Их кто-то убил, — заметил Гриша. — Но кто?

— Может, тот, кто оставил нам "наколки".

Они шли осторожно, стараясь не шуметь. Город между тем просыпался. Не то чтобы в нём появлялась жизнь — нет, по-прежнему не было ни птиц, ни насекомых, ни дуновения ветра. Но Сергей отчётливо слышал второй звук, кроме их шагов. Глухой ритмичный гул, похожий на сердцебиение. Он доносился откуда-то из-под земли, из-под мостовой, и был таким низкочастотным, что скорее ощущался костями, чем ушами.

— Ты это слышишь? — спросил Гриша.

— Слышу.

— Как думаешь, что это?

— Боги, — ответил Сергей без иронии. — Спящие боги.

Им потребовался ещё час, чтобы добраться до центральной площади. Она открылась внезапно: улица кончилась, и они вышли на огромное пространство, вымощенное чёрными плитами, каждая из которых была размером с грузовик. В центре площади возвышался купол, который они видели из пустоши. Близко он оказался ещё более чудовищным — гладкий, как стекло, без единой трещины, без окон, без дверей. Он был абсолютно чёрным и в то же время отражал небо, но не так, как вода, а как зеркало, искажающее пропорции. В этом отражении Сергей увидел себя и Гришу — маленькими, согнутыми, идущими навстречу гигантскому глазу.

— Вход где-то с другой стороны, — сказал Гриша, доставая карту. — Смотри: здесь нарисован колодец. «Глаз колодца», как они называют. Это, наверное, вниз ведёт.

— Нам туда? — спросил Сергей, хотя знал ответ.

— Другого пути нет. Обойти купол нельзя — он примыкает к скале. Либо внутрь, либо назад, в пустошь. Или пытаться перелезть через стены города, но мы не знаем, что там.

Он спрятал карту, и они двинулись вдоль купола по часовой стрелке. Гул становился громче с каждым шагом. Пёс, который бежал с ними, теперь дрожал мелкой дрожью и жался к ногам Гриши. Браслет на его руке нагрелся так, что стал горячим — но не обжигал, а скорее предупреждал.

Когда они обошли купол примерно на треть, перед ними открылась впадина. Плиты здесь просели, образовав неглубокий кратер, в центре которого зиял колодец. Не такой, как на предыдущих площадях, — этот был огромен. Диаметр десять, а то и двенадцать метров. Края выложены чёрным камнем с вырезанными на нём глазами — те же символы, что на столбах. Каменные глаза смотрели в небо, в землю, в стороны — десятки, сотни глаз, вырезанных с пугающим мастерством.

Сергей подошёл к краю и заглянул вниз. Там была не просто темнота — там была тьма, которая двигалась. Она клубилась, сворачивалась в спирали, и казалось, что на дне колодца, где-то очень глубоко, горит одинокий огонёк. Может быть, факел. Может быть, глаза того, кто спит внизу.

— Есть лестница? — спросил Гриша.

— Была. — Сергей показал на стенку колодца. Вокруг уходили вниз каменные ступени, вырубленные прямо в породе. Но метров через десять они обрывались — дальше шла гладкая стена, и единственным способом продолжить спуск была верёвка. Или крылья.

— Веревки у нас метров пятнадцать, — прикинул Гриша. — Хватит?

— Чтобы разбиться? Вполне.

Они замерли, раздумывая. И в этот момент из-за ближайшего выступа купола, где чёрное стекло смыкалось со скалой, показалась фигура. Человеческая фигура.

Человек шёл медленно, опираясь на копьё. На нём были лохмотья, которые когда-то были горной курткой и штанами, сейчас превратившиеся в полосы ткани. Борода закрывала пол-лица, волосы свалялись в колтуны, но глаза оставались живыми — и безумными одновременно.

Он остановился в десяти шагах и уставился на Сергея и Гришу. Потом перевёл взгляд на пса, на браслет Гриши, на кинжал Сергея. И засмеялся — хрипло, с присвистом, как будто у него в горле застряли камни.

— Живые, — сказал он. — Давненько я не видел живых. А вы, я смотрю, уже обзавелись игрушками. — Он кивнул на браслет и кинжал. — Подарки города? Или сами нашли на трупах?

— Кто ты? — спросил Сергей, не убирая руку с кинжала.

— Кто я? — Человек опёрся на копьё обеими руками и наклонил голову. — Я тот, кто прожил здесь дольше, чем вы оба вместе взятые. Я тот, кто видел, как просыпаются тени, как стонут боги, как город меняет свои улицы по ночам. Я — Костоправ. Так меня зовут. А вы, два придурка с рюкзаками, вы — еда. Пока ещё ходячая, но еда.

Гриша попятился, но Сергей остался на месте.

— Если ты такой опытный, — сказал он спокойно, — то должен знать, как отсюда выбраться.

Костоправ перестал смеяться. Глаза его сузились.

— Выбраться? Отсюда не выбраться. Можно только уйти глубже. Или умереть.

— Мы сами выберем. Покажи дорогу.

Человек с копьём долго смотрел на Сергея, потом перевёл взгляд на кинжал с голубыми прожилками. Прожилки в этот момент снова засветились — слабо, но заметно.

— Нож узнаю, — сказал Костоправ тихо. — Где ты его взял?

— Нашёл. Много лет назад.

— Нашёл он… — Костоправ сплюнул на чёрные плиты. — Ладно. Может, вы и правда не просто еда. Может, от вас есть толк. — Он вдруг выпрямился, и его голос из хриплого превратился в командный. — Слушайте сюда. Тот колодец, на который вы смотрите, это вход в Нижний город. Там спят боги. Если вы спуститесь туда без подготовки, вы сойдёте с ума за пять минут. Я знаю другой путь. Через «лёгкие» — вентиляционные шахты, которые ведут в обход. Но он закрыт. Королева — каменная тварь размером с дом — запечатала выход. Я хочу её убить. Вы мне поможете, я вас проведу к выходу. Согласны?

Сергей и Гриша переглянулись.

— А почему мы должны тебе верить? — спросил Гриша.

— А почему вы должны мне не верить? — усмехнулся Костоправ. — Других предложений у вас всё равно нет. Либо спускаться в колодец на верёвке, либо идти со мной.

Он подошёл ближе и протянул руку — грязную, с обломанными ногтями. Сергей не пожал её, но кивнул.

— Веди.

Костоправ улыбнулся — второй раз за разговор, и улыбка его была страшнее крика. Он развернулся и зашагал к стене купола, где в чёрном стекле виднелась едва заметная трещина — вертикальная, как раз в ширину человеческого тела.

— За мной. И не отставайте. В «лёгких» темно, как в утробе негра.

Часть вторая

Трещина в куполе оказалась уже, чем казалось издали. Чтобы протиснуться, пришлось снять рюкзаки и толкать их перед собой, царапая бока об острые края чёрного стекла. Сергей лез первым, за ним Гриша, последним — Костоправ, благодаря своей худобе, двигался с удивительной лёгкостью.

За трещиной открылся коридор. Не вырубленный в скале, не сложенный из камней — он был сделан из того же чёрного стекла, что и купол, но матового, не отражающего. Стены и потолок уходили в бесконечность, пол был ровным, как стол, и таким же скользким.

— Не спешите, — сказал Костоправ, когда они выпрямились. — Здесь некоторые плиты проваливаются. Если наступите не туда — улетите вниз, к спящим богам. А они не любят, когда к ним на головы падают с плитами и грохотом.

Он достал из-за пазухи маленький камешек, похожий на кусочек янтаря, и поднёс его к глазам. Камешек засветился тёплым жёлтым светом, достаточным, чтобы осветить коридор на несколько метров вперёд.

— Что это? — спросил Гриша.

— Слёзы города. Только они горят в темноте. Нашёл в одном из саркофагов.

— В саркофагах были мертвецы?

— Были. Теперь нет.

Они двинулись по коридору. Гул, который слышали снаружи, здесь усилился в несколько раз. Теперь это было не просто сердцебиение — это был ритмичный, мощный звук, похожий на работу гигантского насоса. Иногда к нему примешивался другой звук — высокий, звонкий, как будто кто-то ударял по хрустальному бокалу.

— Что это за второй звук? — спросил Сергей.

— Голоса, — коротко ответил Костоправ. — Боги иногда разговаривают во сне. Не слушайте их. Если начнёте понимать слова — затыкайте уши и бегите.

Коридор вился, как кишка. Они прошли несколько поворотов, дважды перешагивали через провалы в полу (под ними чернела бездна, и оттуда тянуло холодом). Один раз Костоправ велел всем лечь на пол и не дышать — похоже что сверху, по параллельному туннелю, что-то проползло. Сергей не видел, что это было, но слышал скрежет сотен каменных лап и чувствовал запах сырой земли и чего-то кислого.

Когда опасность миновала, Костоправ поднялся и отряхнул колени.

— Близко, — сказал он. — Ещё полчаса, и мы у гнезда Королевы.

— А ты сам почему не убил её раньше? — спросил Гриша. — У тебя же было время.

— Потому что у меня не было оружия, которое может её ранить. — Костоправ кивнул на кинжал Сергея. — Древнее оружие, сделанное из того же материала, что и каменные твари. Оно убивает их. Настоящих. Навсегда. А моё копьё только отгоняет.

— Откуда ты знаешь про кинжал?

— Видел один такой раньше. Как ты выразился - много лет назад. У парня, который спустился слишком глубоко. Он пытался убить бога, но бог проснулся… короче, от парня осталась тень на стене. А кинжал я потом искал, но не нашёл. Видимо, ты его подобрал, — он посмотрел на Сергея. — Значит, он тебя выбрал.

Сергей ничего не ответил. Он чувствовал, как лезвие вибрирует, когда они приближаются к цели. Кинжал будто пел — беззвучно, но всем телом.

Коридор внезапно расширился. Они вышли в огромную пещеру — не естественную, а созданную руками (или чем-то ещё). Стены здесь были не гладкими, а испещрёнными тысячами ниш, в каждой из которых стояла статуя. Статуи изображали существ, похожих на людей, но с неправильными пропорциями — слишком длинные руки, слишком крупные головы, глаза без зрачков.

— Не смотрите им в глаза, — сказал Костоправ. — Они просто копии. Но те, кто смотрит, начинают видеть сны наяву.

Гриша отвернулся. Браслет на его руке горел теперь ровным алым светом, и Гриша почувствовал, что сквозь него в голову вливаются чужие мысли. Обрывки фраз, картинки — кто-то бежит по коридору, кто-то кричит, кто-то плачет. Он зажмурился и сосредоточился на дыхании.

В центре пещеры лежала Королева.

Она была похожа на каменного пса, увеличенного в десятки раз. Тело — из чёрного базальта, покрытое зелёными разводами. Голова — с тремя пастями, каждая размером с автомобиль. Лапы — короткие, мощные, с когтями, которые впились в пол. Королева не двигалась, но дышала — её бока медленно поднимались и опускались, и от каждого вдоха по пещере пробегал гул, тот самый, который они слышали снаружи.

— Она не спит, — прошептал Костоправ. — Она просто ждёт. Когда кто-то приближается, она открывает глаза. И тогда… вы видели, как тает снег? Вот так же она превращает кости в пыль.

— И как мы её убьём? — спросил Сергей.

— Ты подойдёшь с кинжалом. Я отвлеку копьём. А твой друг… — Костоправ посмотрел на Гришу, — пусть не мешает.

— Нет, — сказал Гриша твёрдо. — Мы вместе.

— Как хотите. Но тогда вы оба можете умереть.

Сергей вынул кинжал. Прожилки на лезвии вспыхнули ярко-голубым, освещая пещеру, как прожектором. Королева зашевелилась. Одна из её трёх пастей приоткрылась, и оттуда вылетел клуб пара или тумана — липкого, с запахом гнилых яиц.

— Сейчас! — крикнул Костоправ и метнул копьё.

Оно воткнулось в бок чудовища, как спичка в стену. Королева даже не вздрогнула. Но она открыла глаза — все шесть, огромные, жёлтые, с вертикальными зрачками.

Гриша почувствовал, как его ноги приросли к полу. Не от страха — от какой-то физической силы, исходившей от взгляда чудовища. Он не мог пошевелить и пальцем. Рядом замер Сергей, сжимавший кинжал.

— Бегите! — орал Костоправ, выдёргивая копьё. — Я сказал, бегите!

Но они не могли. А Королева поднималась. Её каменное тело отрывалось от пола, когти скрежетали, пасти раскрывались, и в каждой из них вращалось что-то — красное, пульсирующее, похожее на кровоточащее яблоко.

Сергей собрал все силы, которые у него были, и сделал шаг. Один. Второй. Кинжал поднялся над головой. Третий шаг — и он уже почти у морды чудовища. Королева опустила одну из пастей, собираясь проглотить его целиком.

Но Сергей не ждал. Он прыгнул — не в пасть, а на неё, вцепился свободной рукой в каменную бровь и вонзил кинжал прямо в жёлтый глаз.

Раздался звук, которого Гриша не забудет никогда. Не крик, не вой, а звон — как будто лопнула тысяча колоколов одновременно. Пещеру залило голубым светом, а затем наступила темнота.

Когда глаза привыкли, Гриша увидел, что Королева лежит на боку, а из её глазницы течёт чёрная жижа. Сергей стоит рядом, тяжело дыша, и нагло вытирает кинжал о лохмотья Костоправа.

— Жива? — спросил Сергей.

— Пока нет, — ответил Костоправ, осматривая тушу. — Но ты её ослепил. Надолго. Этого хватит, чтобы пройти дальше.

— Дальше — куда?

— К выходу, — Костоправ указал на противоположную стену пещеры, где в полумраке угадывался узкий лаз. — Там шахта, ведущая наверх. За городской стеной. Вы будете на свободе.

— А ты?

— Я останусь. — Костоправ посмотрел на Королеву. — Пока она жива, я должен закончить начатое. У меня есть ещё одно копьё. Идёмте, я покажу вам лаз.

Он проводил их к расселине в стене. Оттуда тянуло свежим воздухом — почти забытым запахом пустоши, но не серой и мёртвой, а той, что за горами.

— Лезьте, — сказал Костоправ. — И помните: боги проснутся. Может, через год, может, через месяц. Если услышите, что город загудел — уходите ещё дальше.

Гриша полез первым, за ним — Сергей. Мотыльковый пёс, который всё это время прятался за спиной у Гриши, юркнул следом.

— А пёс? — спросил Гриша, оглядываясь.

— Его путь с вами, — ответил Костоправ. — Он будет проводником. Там, куда вы идёте, без проводника не выжить.

Сергей хотел спросить ещё что-то, но Костоправ уже отступил в темноту пещеры. Последнее, что они увидели — его силуэт, замерший над телом Королевы с занесённым копьём.

А потом лаз кончился, и они вывалились наружу — на склон горы, поросший жёсткой травой, под настоящее, живое небо с облаками и солнцем.

Гриша лёг на спину и засмеялся. Пёс облизал ему лицо. Сергей стоял и смотрел на Город спящих богов, который темнел внизу, в расщелине, и казался теперь нереальным, как страшный сон.

— Выбрались, — сказал он тихо.

— Выбрались, — повторил Гриша.

И в этот момент у них за спиной, где-то глубоко под землёй, раздался гул — низкий, долгий, похожий на стон пробуждающегося великана.

Глава 4

Глава 4. Дом-ловушка

Часть первая

Склон, на который они вывалились из лаза, оказался крутым и осыпающимся. Сергей удержался на ногах только потому, что вцепился в пучок жёсткой травы. Гриша покатился вниз, поднимая облако мелких камней, и остановился, только ударившись спиной о большой валун. Пёс, легкий как пух, просто спланировал следом и приземлился на все четыре лапы.

Сергей осторожно спустился к Грише, помог подняться. Тот охнул, потирая ушибленную поясницу, но встал.

Целы, оба. Чудо.

Они огляделись. Лаз, из которого они вылезли, представлял собой узкую щель между двумя скальными выступами. Снаружи её почти не было видно — только темный провал, затянутый паутиной сухой травы. Если бы не Костоправ, они никогда бы его не нашли.

Внизу, метрах в трехстах, виднелась пустошь. Но не та серая и мёртвая, через которую они шли к городу. Эта была другой: земля здесь имела красноватый оттенок, кое-где пробивалась жёсткая трава, а на горизонте темнела полоса леса. Настоящего леса, с деревьями, а не с каменными башнями.

Сергей сделал шаг вниз по склону, но Гриша остановил его.

Смотри.

Он показывал назад, на расщелину между скалами. Оттуда, из глубины, доносился гул. Тот самый, который они слышали в пещере, только теперь он стал громче и ниже. Казалось, сама земля вибрировала.

— Боги просыпаются, — сказал Гриша. — Костоправ говорил.

— Костоправ остался там. С копьём против спящих богов.— Сергей покачал головой.

— Он знал, на что шёл. Не наша забота.

— А чья? Мы единственные, кто знает, что здесь происходит.

— Мы - те, кто хочет выжить. — Сергей взял Гришу за плечо и развернул к лесу. — Туда. Пока они не проснулись окончательно.

Они начали спуск. Склон был полон камней, некоторые величиной с человеческую голову, и каждый норовил укатиться из-под ног. Пёс бежал впереди, выбирая путь - он ловко перепрыгивал с одного выступа на другой и иногда оглядывался, словно проверяя, идут ли они за ним.

Когда до подножия оставалось метров пятьдесят, Сергей вдруг остановился. Ему показалось, что он услышал крик. Не вой и не стон, а человеческий крик, полный боли и ярости. Он обернулся. Расщелина, из которой они вылезли, всё ещё чернела на склоне, но теперь из неё валил дым - чёрный, густой, с запахом горелого камня.

— Костоправ, — прошептал Гриша.

— Может быть. А может, и нет. Идём.

Они спустились на равнину и почти побежали к лесу. Гул за спиной нарастал, теперь к нему добавился треск - как будто ломались гигантские кости. Земля под ногами задрожала сильнее. Гриша споткнулся, упал, но тут же вскочил.

Лес приближался. Первые деревья - корявые, с искривлёнными стволами, но живые - приняли их в свою тень. Здесь гул стал глуше, земля тряслась меньше. Сергей перевёл дух и только теперь заметил, что его кинжал погас. Голубые прожилки на лезвии исчезли, металл стал обычным, тусклым.

— Выдохся, — сказал Сергей, пряча оружие в ножны.

— Или понял, что опасность позади, — предположил Гриша.

Они прошли вглубь леса ещё с полкилометра, пока не нашли небольшой ручей. Вода в нём была мутноватой, но почти чистой. Сергей напился первым, потом Гриша. Пёс лакал рядом, погружая морду почти целиком.

Теперь надо решить, что дальше, — сказал Сергей, усаживаясь на поваленное дерево. — У нас нет карты этой местности. Компас не работает. Еды - на день. Оружие - два ножа и ржавый кинжал.

И браслет, — напомнил Гриша, показывая на левую руку. Браслет всё ещё был на месте, но потускнел, как и кинжал, и не грел.

И пёс, — добавил Сергей, глядя на мотыльковое существо, которое теперь вылизывало лапы. — Который, может, укажет дорогу.

Пёс, услышав своё название (или просто уловив взгляд), поднял голову и навострил уши. Потом вскочил и побежал вперёд, в чащу, но, пробежав метров десять, остановился, обернулся и тявкнул. Тявкнул! Впервые за всё время.

— Зовёт, — сказал Гриша.

— Или заманивает в ловушку.

Выбирать не приходится.

Они поднялись и пошли за псом. Тот двигался быстро, но не слишком, то и дело оглядываясь. Лес постепенно менялся: корявые деревья уступили место высоким, с толстыми стволами, подлесок стал гуще. Пахло прелыми листьями и грибами. Гриша чихнул.

Через час они вышли к просёлочной дороге. Не асфальтированной, даже не гравийной - просто утоптанная земля, по которой явно давно не ездили телеги. Но дорога вела куда-то, а это уже надежда.

Пёс сел у обочины и посмотрел налево, потом направо. Выбрал направление на восток и побежал дальше.

Они шли по дороге ещё два часа. Солнце поднялось высоко, стало жарко. Сергей скинул куртку и повесил на рюкзак. Гриша страдал от жары больше - он был выше и худее, его пробирало насквозь.

Впереди показались строения. Сначала Сергей подумал, что это ещё один город - такой же мёртвый, как Гнездо Ветров, как они называли то что прошли. Но, приблизившись, понял: это деревня. Несколько домов, сложенных из грубого камня, с соломенными крышами. Огороды, заросшие бурьяном. Колодец с журавлём.

Ни огней, ни дыма, ни звуков.

— Ещё одно мёртвое место? — спросил Гриша.

Проверим.

Они осторожно вошли в деревню. Первый дом был пуст: внутри пахло плесенью и мышами, мебель разбита, на полу - толстый слой пыли. Второй - то же самое. Третий. Колодец оказался глубоким, но воды в нём не было - только дно, выложенное булыжником.

В четвёртом доме они нашли труп. Мужчина лежал на кровати, укрытый одеялом до подбородка. Кожа его была серой, как та пустошь, глаза закрыты. На вид он умер недавно - может, неделю назад, может, две. Тело не разложилось, просто высохло, как мумия.

— Умер не от голода, — сказал Сергей, осматривая комнату. На столе стояла миска с чем-то, похожим на кашу, и кружка с водой. Еда была. Он просто лёг и заснул. Навсегда.

Браслет на руке Гриши вдруг нагрелся. Один раз, резко, и снова остыл.

— Ему что-то откликнулось, — сказал Гриша, оглядываясь. — Здесь есть что-то из города.

Они обыскали дом. В подполе, под половицей, нашли деревянный ларец. В ларце - каменный амулет в виде глаза. Такой же глаз, который был вырезан на столбах в городе. Только маленький, размером с монету.

— Не трогай, — сказал Сергей, но Гриша уже взял.

Амулет был тёплым. Как только пальцы коснулись камня, в голове Гриши пронеслась картинка: человек в лохмотьях, похожий на Костоправа, но моложе, бежит по тёмному коридору. За ним гонится тень. Человек падает, прижимает амулет к груди, и тень останавливается, шипит и уползает.

— Это защита, — прошептал Гриша. — От них. От теней.

Сергей взял амулет, повертел. Ничего не произошло.

— Видимо, он выбирает, как и кинжал, — сказал Гриша.

— Носи. Пригодится.

Они забрали из дома всё, что могло пригодиться: мешок сушёных грибов (осторожно, вдруг те самые, "не ешьте"?), глиняную флягу с водой, кусок затвердевшего сыра и старый, но острый охотничий нож. Последний Сергей взял себе - теперь у него было три ножа: волшебный, ржавый и этот, обычный.

Пока они собирались, пёс, который всё это время лежал на пороге, вдруг вскочил и зарычал. Первый раз за всё время он издал угрожающий звук.

Сергей выглянул в окно. По дороге, с той стороны, откуда они пришли, двигались тени. Несколько. Больше, чем одна. Они шли не спеша, покачиваясь, и даже на расстоянии было видно, что это не люди. Слишком угловатые движения. Слишком тяжёлая поступь.

Каменные псы? — спросил Гриша, подходя к окну.

Нет. Другие. — Сергей отступил от окна. — Их как будто больше. И они нашли наш след.

Они бросились к задней двери, но она оказалась заперта снаружи. Сергей ударил в неё плечом — доска треснула, но не поддалась. Ещё удар — и они вывалились во двор, за которым начинался огород, а за огородом — лес.

Тени на дороге ускорились. Теперь было видно их форму: высокие, под два метра, с длинными руками, достающими почти до земли. Голов не различалось — только плечи, шея и снова плечи. Они скользили, не поднимая пыли.

Бежим! — Сергей рванул к лесу.

Гриша побежал за ним, прижимая к груди амулет. Пёс нёсся впереди, как маленький пуховой снаряд.

Тени не отставали. Они не бежали, а как будто плыли над землёй, и с каждым мгновением становились ближе. Сергей слышал за спиной шорох - не шаги, а трение сухой травы о сухую кожу.

Они вбежали в лес. Здесь стало темнее, тени сразу потеряли очертания, смешавшись с стволами. Но преследователи не остановились. Их было слышно - ветки трещали, листья шелестели.

Сергей свернул в овраг, заросший папоротником. Гриша за ним. Они упали на дно, в гнилую листву, и замерли.

Тени прошли сверху. Не по оврагу, а по краю. Сергей видел их силуэты на фоне неба - длинные руки, согнутые в локтях, пальцы, похожие на корни. Одна из теней остановилась прямо над их укрытием.

Гриша зажал рот рукой. Сергей сжимал кинжал, но прожилки на нём молчали.

Тень постояла, повертелась и двинулась дальше вместе с остальными. Шорох удалялся, пока не затих совсем.

Сергей выдохнул и откинулся на спину.

— Что это было?

— Не знаю. Но они шли от города.

— Значит, боги не просто просыпаются. Они уже послали своих слуг.

Часть вторая

Они лежали в овраге до тех пор, пока не перестали дрожать. Пёс, свернувшийся калачиком на животе у Гриши, тихонько поскуливал - то ли от страха, то ли от усталости.

— Надо двигаться дальше, — сказал Сергей, когда небо начало темнеть. — Эти тени могут вернуться.

— Куда? Мы не знаем, где мы.

— Карта, которую мы нашли в пустоши, была только города. А этой местности нет ни на одной карте. — Сергей помолчал. — Но дорога куда-то ведёт. Рано или поздно выведет к людям.

— Или к ещё одному городу мёртвых.

— Вариантов нет.

Они выбрались из оврага и пошли на запад, подальше от того места, где видели теней. Сумерки сгущались быстро. Лес наполнился звуками - стрекотом, уханьем, шорохами. Живой лес, с ночными животными. Это вселяло странное спокойствие: значит, здесь нет каменных тварей, прячущихся в стенах.

К ночи они набрели на заброшенную сторожку лесника. Маленький сруб с провалившейся крышей, но одна комната ещё сохранилась. Сергей натаскал сухих веток, сложил очаг прямо на земляном полу. Зажигалка сработала с третьей попытки - пламя лизнуло бересту, и через минуту костёр уже горел, отбрасывая пляшущие тени на стены.

Пёс улёгся у огня и закрыл глаза. Сергей достал остатки еды: горсть сухарей, кусок сыра, немного вяленого мяса, найденного в той деревне. Разделили поровну.

— Как думаешь, Костоправ жив? — спросил Гриша, жуя.

— Если он столько лет прожил в городе, то не умрёт от одной Королевы.

— Но боги проснулись. Ты слышал гул.

— Слышал. — Сергей подкинул ветку в огонь. — Может, они просыпаются не каждый раз до конца. Может, Костоправ успел их успокоить.

— Или погиб. И тогда город выплеснет наружу всех своих теней.

Грише не спалось. Он сидел, обхватив колени, и смотрел на огонь. Браслет на руке больше не грел, но иногда, когда Гриша прислушивался к своим ощущениям, ему казалось, что камень пульсирует в такт его сердцу. Как будто он стал частью его тела.

— Расскажи, — сказал Сергей неожиданно. — Что ты видел, когда надел браслет? Там, в доме с мумией.

Гриша помолчал, собираясь с мыслями.

— Человек, который бежал от тени. У него был такой же амулет - тот, что мы нашли. Тень не могла к нему приблизиться. Но потом амулет потускнел, и тень его настигла. Я не видел, что случилось дальше. Картинка оборвалась.

— Значит, эти штуки работают не вечно.

— Наверное. Ничто не вечно.

Они замолчали. За стеной ухал филин. Где-то далеко, за лесом, снова послышался гул - но тот, другой, не городской. Может, гром. Может, что-то иное.

Сергей уснул первым - сказалась многодневная усталость. Гриша остался сторожить, хотя толку от него было мало. Он не умел обращаться с оружием, не умел различать опасные звуки. Но он умел сидеть тихо и не терять надежду.

Пёс, лежавший у его ног, вдруг поднял голову. Его глаза в темноте светились - не жёлтым, как у каменных двойников, а мягким зелёным, как гнилушки. Он посмотрел на дверь, потом на Гришу, потом снова на дверь.

— Что там? — прошептал Гриша.

Пёс чихнул и спрятал морду в хвост. Но не уснул - его уши продолжали двигаться, ловя каждый звук.

Гриша достал амулет. Тот был холодным и тёмным. Никаких картинок.

Ночь тянулась долго. Гриша несколько раз проваливался в дремоту, но тут же просыпался от собственного всхрапа. Ему снились обрывки: город, купол, колодец без дна. Костоправ, который сидит на корточках и грызёт каменный кинжал. А из глаз его течёт чёрная жидкость.

Когда рассвело, Сергей вскочил как ошпаренный. Он тоже видел сон. Не такой, как у Гриши, но не менее жуткий.

— Пора уходить, — сказал он хрипло. — Этот лес не лучше пустоши. Надо найти людей.

Они потушили костёр, закинули рюкзаки и вышли. Утро было туманным - белая пелена висела между деревьями, искажая звуки и расстояния. Пёс, который вчера уверенно бежал впереди, теперь топтался на месте и принюхивался.

— Потерял след? — спросил Гриша.

— Или чует что-то опасное.

Они двинулись медленно, ощупывая дорогу палками. Туман глушил всё, делая мир маленьким и зыбким. Через час они вышли к дороге - той самой, просёлочной, но теперь она вела не на восток, а на север. Или им показалось? Без компаса и солнца определить направление было невозможно.

Пёс вдруг рванул вперёд, в туман, и исчез.

— Постой! — крикнул Сергей, но пёс не вернулся.

Они побежали за ним, спотыкаясь о корни. Туман становился всё гуще. Гриша налетел на дерево, расшиб лоб, но не остановился. Сергей схватил его за руку и потащил за собой.

Через пару минут туман неожиданно кончился. Они выскочили на поляну, и здесь, посреди поляны, стоял пёс. Он сидел и смотрел на них, высунув язык, как будто ждал.

А на краю поляны, прислонённый к старому дубу, лежал человеческий скелет. В одежде, похожей на ту, что была на Костоправе, но более древней. В руке скелета был зажат каменный кинжал - точно такой же, как у Сергея.

Сергей подошёл, взял кинжал. Лезвие было холодным, без прожилок.

— Простой, — сказал он. — Обычный камень.

Но когда он выпрямился, он заметил, что поляна не круглая. Она была восьмиугольной. И по краям её, в тумане, угадывались другие предметы - камни, столбы, что-то ещё.

— Это не случайное место, — сказал Гриша. — Это такое же святилище, как в городе.

И тогда из тумана вышли тени.

Не те, что преследовали их вчера. Другие. Меньшие ростом, похожие на собак. Каменные двойники, но не огромные, а мелкие, размером с лисицу. Их было много - десятка два. Они выходили из тумана бесшумно и окружали поляну кольцом.

Сергей выхватил кинжал с голубыми прожилками. На этот раз прожилки вспыхнули сразу, ярко, освещая поляну холодным светом. Каменные псы замерли, зашипели, но не отступили.

— Их слишком много, — сказал Сергей.

Гриша сжал амулет. Тот нагрелся, и в голове снова возникла картинка: как тот человек, первый владелец амулета, поднимал его над головой, и тени разбегались.

— Подними амулет! — крикнул Гриша.

Сергей не понял, но повторил жест, подняв амулет (который висел на шее у Гриши? Нет, амулет был у Гриши. Сергей поднял кинжал). Ничего не произошло.

— Я сказал, амулет! — Гриша выхватил каменный глаз из-за пазухи и поднял над головой.

Амулет вспыхнул красным - точно таким же цветом, какой был у глаз Королевы. И каменные псы, все разом, отшатнулись. Они заскулили - если камень может скулить - и начали таять в тумане, проваливаясь в землю, срастаясь с ней.

Через минуту поляна опустела.

Гриша опустил руку. Амулет погас и стал обычным камнем.

— Как ты узнал? — спросил Сергей.

— Увидел. Во сне? Нет, когда надел. Картинка. Человек делал так, и тени уходили.

Сергей подошёл к нему, положил руку на плечо.

— Ты молодец. Теперь мы знаем, что у нас есть оружие не только для нападения.

— И что эти тени - не просто слуги богов. Они боятся того, что связано с богами. Амулет - такой же, как их глаза. Может, он сделан из того же материала.

Они пошли дальше, покинув поляну. Туман рассеялся так же внезапно, как и появился. Солнце стояло высоко, день обещал быть жарким.

К вечеру они вышли к реке. Широкой, медленной, с илистыми берегами. На том берегу виднелись крыши - настоящие, человеческие, с трубами, из которых шёл дым.

— Люди, — сказал Гриша.

— Люди, — повторил Сергей. — Но сначала надо переправиться.

И не приведут ли они за собой тех, кто идёт по следу?

Пёс сел на берегу и завыл - тонко, жалобно, как будто прощался. Гриша нагнулся, погладил его по пуховой голове.

Что с тобой?

Пёс лизнул его руку, повернулся и побежал назад, в лес. Исчез между деревьями.

— Он сделал своё дело, — сказал Сергей. — Провёл нас. Дальше мы сами.

Они нашли брод - неглубокий, по колено, перешли реку и поднялись на берег, где начиналась тропинка к деревне.

Сзади, с другой стороны реки, снова послышался гул. Глубокий, раскатистый, похожий на вздох великана.

— Город просыпается, — сказал Гриша.

— Или уже проснулся.

Они зашагали к дымам. Не оглядываясь.