Город Призраков

Глава 1

Чудаковатый Ларри МакКвин умер в возрасте 95 лет.

Я помню, как в детстве родители пугали меня, что если я не буду слушаться, то они отдадут меня Безумному Ларри и он будет растить меня в подвале и кормить объедками. Дети с нашей улицы шептались, будто бы он убил свою жену, но не похоронил, а посадил в кресло у окна и теперь ее мертвые глаза ежедневно следят за нами, играющими снаружи, однако это, конечно же, было сплошной выдумкой.

Выглядел Ларри и впрямь жутковато: старик огромного, почти два метра, роста, с седыми космами волос, доходивших ему почти до плеч. Взгляд его цепких колючих глаз мог буквально приковать человека к месту. Говорил он очень мало и лишь по делу, а дьявольский раскатистый смех внушал ужас. Когда было холодно, он ходил в длинном, до земли, пальто, а летом его вообще никто не видел на улице. А еще у него по вечерам, в любое время года, топился камин. Я думаю, теперь вы понимаете, почему каждый родитель с нашей улицы старался оберегать своих чад от общения с этим человеком.

Я с детства мечтал о карьере журналиста, и родители вначале поощряли мою тягу к литературе. Однако ежедневно брать интервью только у отца, матери, кошки или сверстников мне надоело потому я переключился на родителей моих друзей. Спустя несколько записанных "историй" я понял, что меня окружают сплошь заурядные и скучные люди. Позвольте, но когда вам на просьбу поведать какую-нибудь занимательную историю из жизни, собеседник начинает рассказывать, как его обсчитали в магазине, или о том, как он снимал котенка с дерева, вы также невольно задумаетесь о подобном. В итоге, единственным, с кем я еще не побеседовал с нашей улицы, остался Ларри МакКвин. Тот день, когда я, переборов свой страх, постучался к нему в дом и робко попросил дать мне интервью, стал для меня судьбоносным. Ох, его истории... Это были не просто истории, я будто бы проживал десятки жизней за один вечер! Может быть это дело в его таланте рассказчика, может быть сказалось его журналистское прошлое и уединенный образ жизни, но я каждый раз уходил от него с пачкой исписанных корявым детским почерком страниц.

Спустя несколько недель родители заметили мой нездоровый интерес к, на тот момент, уже пожилому отшельнику, и запретили с ним общаться, боясь, что тот сделает со мной что-нибудь нехорошее. Правда на тот момент я уже знал, что самое плохое, что могло со мной случиться - это стать таким же мертвецки-скучным, как окружающие. Я продолжил украдкой бегать к нему за историями. Родители нещадно меня за это наказывали, но я не сдавался. А потом отца перевели в другой город и нам пришлось переехать. С тех пор я держал с Ларри связь через почту. Он буквально заменил мне родителей, которых больше интересовала карьера или же "семья", нежели то, что под этой "семьей" действительно подразумевалось.

Ларри МакКвин очень внимательно следил за моими успехами в писательстве, и очень сильно помогал с редактурой. Я вел школьную газету и часто публиковался в подростковых новостных изданиях. Удивительно, но я обнаружил в себе талант преподать жизнь обычного человека так, чтобы следить за ней было увлекательно! Я научился представлять даже самого заурядного человека как нечто необычное, видеть в нем личность. Вскоре люди стали даже заказывать у меня свои жизнеописания, чтобы разнообразить свой быт новым видением со стороны. И я это делал, о еще как!

Когда я закончил школу и поступил в колледж, мне внезапно предложили работу в "Хисторикал Ретроспектив". Это было очень необычно, хотя, как я позже узнал, у Ларри были там связи. Колледж в итоге я бросил, не доучившись, и все свободное время я посвятил журналистике. Я ездил по разным городам, разговаривал с разными людьми и потом, как результат, истории их жизни становились сияющими бриллиантами в глазах читателей.

Последнее, чрезвычайно тревожное, письмо от Ларри я получил месяц назад. Он писал, что чувствует, будто бы ему осталось совсем немного времени и он хотел бы поделиться одной, на этот раз действительно жуткой, тайной. Я тут же собрал свой чемодан и выехал, однако, к сожалению, опоздал: Ларри почил несколько дней назад. Оказалось, что у него даже были родственники, которые, по воле душеприказчика, и получили в наследство его землю и дом. Не мне судить о том, почему он никогда не упоминал об этих людях и почему я никогда не видел, чтобы Ларри кто-то навещал.

Однако, было у старика кое-что и для меня. Мне он завещал собранный в тюк ворох старой одежды. Никто из его родни даже не посмел притронуться к нему, и все вздохнули с облегчением, когда я, не разворачивая, загрузил его себе в машину и поехал в мотель. Похороны должны были пройти на следующий день, я же намеревался разобрать этот невнятный сверток сегодня. Зайдя в номер и сняв одежду, я принялся распутывать старые рубашки и штаны, сплетенные в тугой комок. Каково же было мое изумление, когда из кармана штанов на пол, с громким стуком, выпал увесистый железный ключ. Я нагнулся, чтобы поднять его: к ушку ключа, прочной веревкой, была привязана скрученная трубочкой маленькая бумажка. Я отвязал ее и развернул: без сомнения, на схеме, наспех нарисованной карандашом, был изображен дом Ларри. Небольшой крестик отмечал некое место за домом. Я похолодел: видимо придется копать.

Глава 2

Темной ночью луна была закрыта сворой серых облаков. Припарковавшись за квартал, одетый во все темное, я украдкой пробрался к участку. Этот район мне знаком наизусть потому даже ночью мне без труда удалось найти нужное место. Нащупав деревянную, с облупившейся краской, изгородь я пошел вдоль нее, чтобы найти доску, которую можно было отодвинуть, чтобы пробраться внутрь. Эту доску мы с Ларри приспособили еще в те времена, когда я тайком бегал к нему из родительского дома.

Дом покойного наставника взирал на меня темными проемами пустых окон. Вспомнив истории о его мертвой жене, сидящей у окна, я рефлекторно окинул взглядом здание и поежился, но нет, никто не взглянул на меня в ответ. С трудом найдя примерное место, отмеченное крестом, я воткнул лопату в землю и нагнулся. Чтобы лучше видеть, я достал из кармана зажигалку и зажег ее: земля в том месте была рыхлой. Здесь точно кто-то что-то закопал несколько дней назад. Подавив желание сбежать, я разогнулся, спрятал зажигалку, взялся за лопату и стал осторожно раскапывать грунт. Спустя несколько минут лопата с глухим стуком ударилась обо что-то твердое. Где-то у соседей залаяли собаки и я упал на землю, стараясь не дышать. Прислушался. Раздался звук шагов, и кто-то прошел мимо. Выждав пару минут, я, привстав на коленях, продолжил раскопки уже руками и вскоре у меня в руках оказался небольшой походный медицинский чемодан начала 20 века.

Внезапно в окнах на втором этаже загорелся свет и раздался звук чьего-то голоса. Кажется, меня заметили! Я схватил саквояж и бросился бежать. Остановился я только когда нестерпимая боль стала принизывать мои легкие. Дом был далеко позади и только теперь я понял, что забыл лопату. Возвращаться было опасно, я выругался и пошел к машине. К счастью, машина была на месте, да и в мотелях никто не задает лишних вопросов.

Закрывшись на все замки, я поставил саквояж на кровать и, осторожно отряхнув его от присохшей грязи, открыл. Внутри обнаружилась стопка очень старых газетных вырезок, датированных 1946 годом, толстая книга в твердой обложке с золотым тиснением под названием "Механика Сфер и Сводов", книга поменьше, в мягком переплете, надпись на обложке гласила "0-1", тетрадь в кожаном переплете и полый, абсолютно гладкий снаружи, цилиндр из похожего на латунь, по цвету и фактуре, металла. Осмотр я начал с цилиндра, поскольку он выглядел наиболее необычно из всех извлеченных предметов. При ближайшем рассмотрении на внутренней стороне цилиндра я заметил лабиринт бороздок разной глубины и толщины.

Отложив его в сторону, я перебрал газетные вырезки. "Монстры из глубин", "Они реальны. Рассказы очевидцев", "Темная сторона прогресса" - вот заголовки статей, которые Ларри почему-то поместил в этот саквояж. В общем, самые обычные "сенсации" того времени. Сильная психическая травма, сопутствующая военным действиям, зачастую могла вызывать галлюцинации или изменения в памяти, множество людей клялись, что видели демонов с железными рогами или же жутких крылатых тварей, своими черными крыльями скрывавших солнце. За первыми видениями скрывались как правило либо солдаты, либо техника, что касается второго, то эскадрильи нацистских бомбардировщиков выглядели действительно устрашающе.

Отложив на потом тетрадь, которая, скорее всего, являлась дневником, я открыл "Механику Сфер и Сводов" и был удивлен, когда на месте, где должен был быть указан автор, прочитал "8х2". Книга была явно написана каким-то мистиком, в ней шла речь о концепции Вселенной - как наборе мельчайших механизмов-шестерен. И что посвященный может изготавливать машины, способные управлять реальностью. Я закрыл книгу. Еще бы! Конечно может управлять реальностью. Взять, например, заводы, на которых машины делают работы в разы больше, чем человек, где человеку отведено место надсмотрщика и обслуги. Ну конечно же, всем этим "оккультистам" не под силу освоить современные технологии и науки, и они руководствуются теориями глубокой древности, когда люди думали, что ходят не по шару, а по диску.

Следующим, что я взял в руки, была тонкая книжица "0-1". После "Механики" меня было уже не удивить, и я лишь только хмыкнул, увидев под обложкой множество схем, отдаленно напоминающих электрические. Все подписи, сделанные на рисунках, включали в себя лишь наборы цифр. Это было явно совсем не то, что я был готов воспринимать в здравом уме и твёрдой памяти. Долистав до последней страницы, я хотел уже было отложить это издание, однако мое внимание привлекло то, что последние две страницы слиплись. Аккуратно поддев их ножом и раздвинув листы в стороны, я прочитал рукописную, сделанную багровыми чернилами, надпись: "брату М. от брата Д.".

Отложив в сторону книги, я взялся за дневник. Это была запись нескольких дней, проведенных Ларри в какой-то деревеньке в начале 40-х годов. Ни дат, ни каких-то других отметок я не нашел. Сначала мне даже показалось, что это всего-лишь художественное произведение. Вот, что я прочитал, сидя ночью за столом, освещенном тусклой лампой, в дешевом мотеле.