Город-мечта

Пролог

Город-сказка,

Город-мечта,

Попадая в его сети,

Пропадаешь навсегда…

Вячеслав Петкун.

Не беда постучала, и не рухнула высь, Но сегодня сначала начинаю я жизнь. Начинаю, рискую, у судьбы на краю Неизвестную, злую, но до нитки свою. В этот вечер негромкий, где закат как экран, До прокушенной кромки я наполню стакан. Будто бритвою, водка полоснёт под губой, Непростая работка — расставанье с собой. До свиданья, подруги, до свиданья, друзья, Не вините в испуге, покаяньем грозя. Если в чём и покаюсь — в том, что хлебом крошил, В том, что жил, пригибаясь, и что много грешил. Не ищите улики, ведь не взять под вопрос Чёрно-белые блики на клавирах берёз. Все торги и уступки, бабки, тряпки, гульба — Чем дороже покупки, тем дешевле судьба. Так и жил, подражая всяким, с кем ни свяжись, И чужая, чужая ты была, моя жизнь. Я тобой не торгую, а на самом краю Начинаю другую, но до нитки свою.

Анатолий Пшеничный.

Пролог.

Чернильное ночное небо набрякло тьмой – наверняка густыми, разжиревшими тучами. Уже привычный дождь завтра зарядит с утра. Опять. Будто на дворе не июль, а октябрь. Как в душе.

Они с небом сегодня на одной волне.

И еще один вечер – впустую. Сашка раздраженно и устало оторвался от монитора старенького ноута. Увы, ничего новее в ближайшие годы не раздобыть. И этот-то приобрел с рук.

И повезло, что в рабочем состоянии. Деловыми качествами кто-кто, а он сам не блистал никогда. Как и вообще - ничем особо выдающимся.

Сосед за тонкой стенкой орет благим матом. Ему на работу не надо. Надо его жене... но больше Сашка за нее не вступается.

Еще не хватало, чтобы та потом, едва замазав свежие синяки, опять твердила ментам, что «этот парень с соседней квартиры сам на Пашу напал. А Паша – тихий, Паша – ничего...»

Плохо, что завтра на работу Сашке – с утра и до утра. Конечно, сам такую выбрал – чтобы приносила необходимые деньги и занимала поменьше времени. Сутки через трое.

Но даже это время дико жаль! Потому что потом еще надо хоть сколько-то отоспаться – хоть часа четыре, не то совсем вымотаешься. Сашка пробовал не спать сутками… больше не пробует. Так можно и почти халявной работы лишиться. Ну, в сравнении с возможными вариантами.

Потому как тогда уже – только пяти-шестидневка. Только ненормированный график с дикими переработками. Всем работодателям известно, что Трудовой Кодекс, конечно, есть, но вот где его соблюдают? Не нравится – увольняйся. Особенно с незаконченным еще универом. Так что – «доказывай», что готов выдержать очень многое. Что у тебя железное здоровье и самая крутая работоспособность из всех возможных кандидатов. Что ты не будешь болеть аж целую неделю в год, и тебе ну совсем не нужно аж два полных выходных в неделю. И с работы ты не уйдешь «уже в восемь», ведь тебе «не борщи наваривать».

И всё — за тот же самый прожиточный минимум.

И – здравствуй, новые изматывающие собеседования, на которых чувствуешь себя ночной бабочкой на панели. «Кем вы видите себя в нашей фирме через пять лет?», «Какие у вас есть достоинства по сравнению с другими кандидатами?»

- Служить бы рад – выслуживаться тошно…

В другой ситуации Сашка бы смирился… но время ему нужно для другого. Необходимо позарез!

Ладно, ничего не поделаешь. При другом раскладе будет только хуже. Щедрых спонсоров нет, а есть что-то надо. Есть, оплачивать квартиру… Даже эту – дешевую полублажку на окраине. Мини-однушку.

Чтобы иметь возможность продолжать искать дальше.

А комнаты снимать Сашка уже пробовал. Ну это удовольствие к чертям собачьим. В общаге будет больше драк и пьяных воплей. А в квартире комнату парню сдаст разве что конченый алконавт.

Это крутой герой лихого боевика всё делает быстро и четко. Раз решил, раз – залез в комп и уже скачал всё, что надо. А тут…

Мобильник радостно выдал негромкую трель и опознавательно-ехидное: «Это тебе твоя мамочка звонит…»

Надо было отключить или «полетать» отправить, но вдруг – с работы?

- Саша, как ты там? – заботливый-заботливый голосок. Приторный-приторный.

- Всё хорошо, - он даже заставил себя не поморщиться.

И даже получилось. Удачнее, чем вчера.

- Ты там тепло одеваешься? – уже совсем сладковато-занудливо.

- Да, - сдержанно выдавил Сашка. Уже начиная закипать.

Потому что финал известен наперед. Такие звонки проходят лишь по одному сценарию.

И тепло одеваться в летнюю жару не нужно никому. Просто мама брякнула первое, что в голову пришло. Вместо вопросов о погоде.

- Не скучаешь? – Это уже начало боевого наступления.

Скучает. Очень. Безумно. Но уж точно не по родителям. Особенно не по матери.

Крутой герой того самого боевика уже сменил бы симку и просто перестал брать трубку. Сашка до сих пор слишком сильно реагирует на «мне плохо, вызовите «скорую»!» Но не настолько, чтобы вернуться домой.

Тем более, сердце у мамы в ее цветущие сорок пять – как у космонавта. А в ее вранье о здоровье отца не верится от слова «совсем». Тому тоже еще пятидесяти нет.

Тем более, сам отец это не подтверждает. Он просто предпочитает уходить от подобных конфликтов. Как всегда.

И побольше времени проводить на работе. Вот он не соблюдает в отношении себя Трудовой Кодекс абсолютно добровольно. Не сотрудник, а ожившая мечта любого жадного работодателя.

Правда, будь он не начальником отдела, ему бы уже намекали, что плоховато осваивает новые технологии.

- Может, все-таки… - Вот теперь наш родной, до боли знакомый тон. Пробивные интонации железной бизнес-вумен. Той, что всё знает лучше других. Особенно своей семьи. Особенно сына.

«Может, все-таки…» Вернешься, выбросишь из вздорной головы все глупости, найдешь нормальную работу… и нормальную девушку. «Статусную». Из «нужной» семьи. Такую, какая устроит заботливую маму. И семья, и девушка. Чтобы все было как у всех. И бедные родители не мотали себе нервы. Ведь они же его вырастили. И имеют право хотя бы…

Сашка ни разу за всё время не отключил звонок. И сейчас - тоже. Просто пропускал всё мимо ушей. Как рекламу во время фильма.

Правда, адрес он матери так и не дал. И даже отцу – хоть тот и обещал, что точно ей не скажет.

Потому что однажды уже сказал. Пришлось менять тогда квартиру очень спешно. Когда хозяйке заботливо сообщили, что ее квартирант вообще-то на учете у психиатра.

Такие вещи никто не проверяет. Предпочитают просто вышвырнуть к чертям собачьим. Сами между собой разбирайтесь.

И потому место Сашкиной работы тоже никому знать не нужно.

Юлька смеялась над его излишней воспитанностью. А он иначе не мог. Особенно еще тогда. И даже сейчас…

И над странной вежливостью – она тоже смеялась. Не как ребята с хулиганского района. Как сильно озлобленная жизнью девчонка из «приличной» семьи.

- А может, за это я тебя и люблю? – раз вдруг задумчиво перебила Юля сама себя.

- За вежливость? – улыбнулся тогда Сашка.

Звезды ослепительно сверкали в августовском небе, складываясь в какой-то абсолютно новый, непривычный узор. Как начало другой, настоящей жизни. Тоже – абсолютно новой.

Да, стояла такая же теплая летняя ночь. Только начало августа, а не конец июня, и дождей в то лето выдалось мало...

- За то, что ты – такой хороший, - непривычно застенчиво произнесла она.

И ему даже стало как-то не по себе. Будто подсмотрел что-то запрещенное.

Но ведь не запрещенное же? Доверенное. Именно ему...

Только ему.

Они как раз сидели на крыше его дачи, любуясь ночными деревенскими окрестностями. А ее младшие мирно спали внизу. Считая, что в полной безопасности…

Был бы Сашка хорошим – не потерял бы Юлю точно! Не оставил бы одну в такой беде. Не отпустил бы во тьму.

А еще хуже – что даже не одну. А она ведь только казалась жесткой, сильной, уверенной. А на самом деле…

- Сашка, ведь уже три года… Пойми, - это опять мама. Нудит и нудит. Как старая рана – на дождливую погоду. Та вчера всю ночь не отпускала. Как и бесконечный ливень за старым, хлипким окном. Это лето вообще выдалось на редкость дождливым. Будто весна сразу перешла в осень... – Юля нашлась бы… если б хотела…

И если была бы еще жива. Фальшивая тактичность (и лицемерие) не позволяет маме озвучить именно это. Как и то, что она сама считает бесконечные дни, недели, месяцы, годы… Вот еще немного, и любимый сын всё забудет. И простит – ведь прощать ему вовсе даже нечего. Вернется домой, найдет нормальную… всё нормальное!

Осталось только чуть-чуть потерпеть. И тогда уже именно непослушный, неблагодарный сын станет просить прощения – всю оставшуюся жизнь, до конца. Отрабатывать эти годы. Оправдываться. За то, что заставил бедных, невезучих родителей столько пережить из-за него! Потратить столько драгоценных, не восстанавливающихся нервов. А они (предки, а не нервы) ведь его вырастили и имеют право хотя на… И еще на… И еще!

Семья – это как контора микрозаймов. Взял раз, сам еще не зная, во что вляпываешься. Не просил даже, но всучили. А должен потом всю жизнь – и с огроменными процентами.

Часть 1. Глава 1

Часть 1. Туризм.

Глава первая.

1

Честно говоря, что явившийся к одиннадцати (вообще-то даже раньше назначенного времени) парень - вообще адекватен, Дмитрий сначала усомнился. Потому что нес тот полную ахинею.

Полбеды, что у него не осталось ни одной фотки его пропавшей девушки. Бывает. Вдруг именно эта одна-единственная папка взяла и затерлась – со всеми файлами сразу? Притом, что все остальные на компе – уцелели.

И копий нигде не было. Бред, но ладно. Странные они, эти нынешние двадцатилетние.

Но, оказывается, общительная девчонка зависала когда-то прежде на десятках самых разных сайтов. Бывает по двадцать-тридцать постов в день строчила. А теперь ни на одном форуме больше нет ее аккаунта. И никаких сообщений – тоже. Ни новых, ни прежних.

И вот это уже – точно полный швах. По авторитетному мнению странного парня.

Сами люди ведь точно не удаляют своих аккаунты из соцсетей и сайтов. Никогда! По мнению странного парня.

- Всё даже еще хуже, - убитым голосом продолжил грустный юноша по имени Александр.

- То есть?

- Я был у ее… родни. Там исчезли все Юлины личные вещи. Школьные дневники, тетради, даже свидетельство о рождении. У Юли оно дома оставалось. И фотографии. Все до единой.

И кто же разрешил тебе устроить там обыск – в чужом доме? А раз нет – значит, тебя просто развели как последнего наивного лоха. Но разве такое придет в голову влюбленному параноику?

Как и то, что своей якобы «пропавшей» девчонке он просто больше не нужен? А ее родне – и того меньше. Особенно если не близкой.

И особенно если учесть, как ты замялся, пытаясь сформулировать, к кому именно ходил за информацией.

- Так, - произнес Дмитрий. Просто чтобы хоть что-то сказать.

Парень – все-таки явный псих. Он, конечно, предупредил, что с ночной смены. Но адекватности это не придает. И мало что объясняет.

Да и в ночные сторожа обычно берут, не спрашивая справку о психическом здоровье. На такую-то зарплату. Вдобавок – в конверте.

О пенсии в таком возрасте еще обычно не беспокоятся. Дмитрий сам таким был. Сейчас локти кусает, но поздно.

Но давать советы «А резюме хоть куда-нибудь посылать не пробовал»? Дмитрий не стал. Еще обидится.

Клиент все-таки. Хоть и маловероятный.

- Я был недавно в школе, где училась Юля. Еле нашел. Но ее нет ни на одном общем фото.

Вот так раз. Парень что, просто выдумал себе воображаемую девчонку? И такое бывает. Когда реальные на тебя и не смотрят. Дмитрий о таком читал и слышал.

Как бы теперь от него повежливее избавиться? Потому что порекомендовать обратиться к совсем другому специалисту совсем другого профиля – бесполезно. Еще обидится и начнет скандалить. Хоть полицию вызывай.

И такие если и уходят – потом всегда возвращаются. Просто потому, что одну ошибку ты уже совершил. Стал тем, кто их слушал дольше всех прочих собеседников. И внимательнее.

Но время на него тратить уже хватит. Тут дело безнадежное. И брать деньги за него как-то… некошерно. Ничего же не выйдет!

Потому что нет самого дела.

А до следующего клиента осталось меньше часа. А Дмитрий был бы не прочь не пообедать уже, так чаю выпить. Потом-то просвета часа четыре не предвидится.

А куда деваться? Хочешь жить – умей терпеть. Потому что и в жизни, и в работе бывает то густо, то пусто. Лучше сейчас принять заказов побольше, чем потом сидеть без них.

- Вы не так поняли. Ее никто не забывал. Все помнят. Соседи, отчим… пока был в норме.

- Уже нет?

Еще и алкаш в свидетелях – для полного абзаца.

- Спился. Ничего уже не соображает. Одноклассники помнят, соседка, мои родители… Даже мент, что вел тогда дело. Ребята помнят, а на фотках ее нет, понимаете? Вообще ни на одной.

Чего-чего? А вот это уже интереснее. Не о фотках – о менте.

- Полиция вела дело о ее пропаже? – уточнил Дмитрий.

Потому что как раз это парень объяснить не удосужился. Решил, что и так всем всё ясно?

- Нет, - Александр чуть поморщился. – На Юлю уголовка была. И мент говорит, что все материалы по нему - тоже… Подчистую. Сказал по секрету, что у самого тогда проблемы были.

Отлично. Еще и судимость. Несостоявшаяся, похоже. По причине исчезновения преступницы. Без следа.

Сам Дмитрий на ее месте тоже испарился бы с концами – если б получилось. Не она первая, не она последняя живут вне системы. Работают неофициально, снимают жилье – тоже.

Их Дмитрий как раз понимал. Тут уже не до пенсии и обеспеченной старости. Всё равно с судимостью на шее ничего хорошего в жизни уже не будет. Особенно у девчонки. У них спектр «терпимых» профессий меньше.

Но вот с чего мент откровенничал со всеми подряд? И не придумал ли это парень сам? Вместе с фантазией про саму девушку. Раз уж никакой реальной за эти годы так и не появилось.

То есть, может, какая-то Юля и была. Но об этом Саше даже никогда и не слышала. А он с ней мысленно общался каждый день, как с настоящим близким человеком. Всеми проблемами делился, всеми переживаниями...

- Значит, фотографий нет ни одной? А нарисовать ее портрет вручную вы не можете?

Если это окажется кто-то из известных актрис или эстрадных певиц – проще будет помягче растолковать парню, в чём дело на самом деле.

Раз уж пока просто его выставить за дверь рука не поднимается. А сам уже несостоявшийся клиент тонких намеков не понимает.

- Увы, я - вообще не художник, - совсем убитым тоном протянул он. - Даже в школе еле четверку вытягивал. По рисованию и еще по музыке. И то учителя просто сочувствовали: по прочим-то предметам я отличник. Юлька об этом еще всегда жалела. Она от искусства и вообще от талантливых ребят без ума была. Даже музыкантам на улице денег давала, хоть и сама вечно без копья… И жалела, что я точно никогда не нарисую ее портрета. И никогда не смогу нормально сыграть ей на гитаре и спеть.

2

На следующее утро после визита парня Дмитрию даже удалось поспать подольше. Сработал тот самый принцип: «то густо, то пусто». Две встречи подряд перенеслись, и обе — утренние.

Так что день прошел спокойно. И даже дождь закончился раньше, чем Дмитрию пришлось выходить из дома. Так что жирные тучи остались без добычи. В его лице.

Встреч на третий день не было вообще, появилось время для оформления запросов и поиска. Так что Дмитрий вообще забыл бы об этом деле, и о странном парне - тоже. Тем более, тот больше так и не позвонил.

Зато на четвертый день, с утра, позвонила его в меру заплаканная мать. Впрочем, о ее слезах Дмитрий узнал только от нее же самой. А сначала она сухо представилась по телефону по полной – фамилия, имя, отчество, должность. Ее и мужа. Особенно последние два пункта.

Лет тридцать назад такие называли еще и партстаж.

А сейчас она сообщила, что «мальчик пропал». Что Дмитрий – последний, кому он звонил, не считая железнодорожного вокзала. И «почему-то не могу найти ни одной его фотографии».

Клавдия Михайловна. Это имя девочкам не давали уже и в предыдущем поколении. Не в тренде.

Дмитрий зачем-то проверил номер парня у себя в телефоне. Точно помнил, как забивал. Лично. И проверял с перезвоном.

Разумеется, его там не оказалось. Как и в набранных, и в принятых звонках. Хоть все прочие за тот день и сохранились.

Теперь точно придется принять эту деловую даму... с партстажем. Потому что Дмитрий совсем не хочет стать участником шоу «Вас снимает скрытая камера». Если какой-то шутник решил подослать к нему гипнотизера – мало ему не покажется. Дмитрий умеет работать с «разоблачителями дилетантов и мошенников»...

Вот только на самом деле зарыдать в конце разговора – это уже переигрывание. Не тот должен быть характер у дамы.

Но не нашлось парня и в журнале приемов. И в файле клиентов, в разделе: «нет». Хоть все прочие посетители были на месте.

Как и все прочие записи в «дублирующей» записной книжке. Кроме конкретно этой.

Глава 2

Глава вторая.

Странное ощущение – впервые в жизни ночевать в родной квартире одной. Наверное, зря не позвала Ленку. Ее бы мать легко отпустила к проверенной подруге. К скромной и застенчивой тихоне Наташе, что никогда ничего точно «не выкинет». К Наташе, что любит рисовать, вышивать и вязать кружевные шали и салфетки.

Сейчас бы вместе смеялись.

Тяжело шаркает наверху дряхлая, тяжело больная бабушка-кошатница. Кашляет сгорбленный ворчливый дед слева, бешено орет рок-музыка через стенку в соседнем подъезде. Иллюзия, что рядом – живые люди. И вдобавок, громкие.

Почему, если кто-то есть в соседней комнате – не страшно? А вот в соседней квартире – уже не помогает. Стены-то такие же. Из тех же точно панелей. И слышимость – та же.

Всегда заботливая мама должна была позвонить еще днем. Ладно, она могла захлопотаться, мог вдруг разрядиться мобильник… Хотя вряд ли у обоих сразу – еще и у папы тоже. А заодно и у Нинки, хотя как раз она – менее ответственная, чем всегда скрупулезные «предки».

Ладно, допустим, все они были весь день «вне доступа». Мало ли где? Но сейчас двенадцатый час - вечера или ночи. Как мама могла забыть, что ее младшая дочь сегодня впервые в жизни ночует в квартире одна? Как могла не улучить минутку и не послать хотя бы СМС-ку.

Наташа глянула на то, что всегда поднимало настроение: огромную картину с белоснежными величественными лебедями. Эту красоту вышила она сама. И вместе с Нинкой ездили в багетный салон — оформлять в рамку, чтобы стало еще краше.

Полгода ушло, но восхищаются все, кто видел...

Телевизор не успокаивает. Наоборот – теперь кажется, что в соседней комнате кто-то точно притаился. И только и ждет, пока его станет не слышно за отвлекающим шумом ночного фильма. И безобидная фраза «кто-то есть в соседней комнате» уже не кажется мирной и успокаивающей.

Мама не хотела ехать сейчас, но громкая, раскрученная турфирма объявила «вкусную» акцию. И билеты в этот и без того недорогой санаторий предлагались чуть ли не за полцены. И папа маму уговорил. У него как раз отпуск, а маме удачно дали за свой счет.

Отдохнуть. Развеяться. Квартал был таким тяжелым - проверки, налоговая… Наташа ни за что не станет бухгалтером. Занудная профессия, нервная. Особенно с «черной» бухгалтерией. Младшая мамина дочь поступает на литературный. Впереди у нее только творчество. И искусство. Свое и чужое. Наташа с детства обожала музеи. Могла оттуда часами не вылезать.

Всего-то девять дней родных не будет дома – считая дорогу. И завтра станет уже гораздо меньше страшно. Наташа уже привыкнет…

Она ведь сама долго вместе с папой уговаривала маму, что уже взрослая. И что третий билет нужно отдать сестре, потому что та тоже вымоталась – за первый год работы. И сейчас у нее как раз тоже отпуск. А Наташа всё равно ждет результата вступительных. И она хотела наметить первые штрихи по новой работе – летящие из бурного моря кони, развевающиеся гривы, прозрачные брызги морской воды и…

А потом они всей семьей махнут на теплое море! Когда оно окончательно согреется. А то июнь в этом году был какой-то сплошь дождливый.

А в какой-то тихий санаторий в мелком провинциальном городке ей не очень-то и хочется.

«Извините, абонент недоступен…»

Семнадцать минут первого. Поздно звонить кому-то еще. Разве что в такси. Но нет близких подруг, к которым можно заявиться ночью. Они все живут с родителями. Все закончили школу только в этом году.

Рвануть на ночную дискотеку? А вволю выспаться потом днем – когда уже совсем не страшно? Тоже – впервые в жизни. А что? Наташе восемнадцать – уже можно всё. Уже почти месяц, как можно всё.

И ведь даже за окном не темень – лето. Конец июня. Но почему же четкое ощущение, что сейчас - точно не день? Что ночь – это не обязательно по-настоящему темно.

И совсем не тянет даже взяться за иглу, кисть или спицы... А ведь Наташа как раз нашла те, кто хотела – для нового узора. И как раз хотела спокойно, в тишине, опробовать...

Задремала Наташа всего на миг. И тут же вскинулась, как последняя истеричка. Померещилось, что кто-то в родительской комнате роется в документах. И в компьютере.

Дрожа как непонятно кто уже вообще, Наташа схватилась за канцелярские ножницы (а что еще под рукой на столе?) и с мобильником в руках сунулась в родительскую спальню. На ходу нажимая полицию. Быстрым номером.

Никого нет, конечно. Пусто и тихо. И никто тут не рылся. И компьютер не включал – ни папин стационар, ни мамин запасной ноут. Обычный она с собой взяла.

И «коробка» компа – холодная. Потому что его никто с самого отъезда не трогал, дурочка ты инфантильная. Его никто даже в сеть не включал.

И за окном орет под музыку веселая компашка разнополой молодежи. Орет, поет, танцует. Будь Наташа посмелее – вышла бы и сейчас присоединилась к ним...

Огромный ластик терпеливо трет лист бумаги. Потом отбрасывает его и трет следующий...

Ничего вроде страшного, но почему-то жутко до обморока. И хочется орать во всё горло...

...Наташа проснулась в ледяном поту, долго пила чай с заваренной успокаивающей мятой.

Заснула нормально она под утро. Чтобы, проснувшись в одиннадцатом часу, тут же проверить пропущенные вызовы. Ни одного.

Набрать родителей. По-прежнему «недоступных». И никаких эсэмэсок. Пусто.

Набрать Нинку. «Недоступна». Мимо.

И тогда уже найти и набрать стационарный номер санатория. И услышать длинные, как сама вечность, гудки.

После обеда Наташа отправилась в «акционную» турфирму, «удачно» купила последнюю путевку в тот самый санаторий (проверенный клиент вдруг отказался - «вам сказочно повезло, девушка»), чтобы вечерним поездом уже рвануть туда. К своим! Сутки пути – и на месте. День-ночь – тревоги прочь. Они снова все будут вместе. Ей повезло!

Спицы и запас разновидовых ниток она возьмет с собой. И пяльцы, и миниэскиз для вышивки – на месяц хватит. Например, «Венецию».

И читалку с запасом давно присмотренных книг.

А вступительных Наташа дождется и на море.

В поезде будет полно народу – и совсем не страшно. Поработать там не выйдет, но читать – почему бы и нет?

А потом и не заметишь, как утро наступит. А Наташа так устала за эту ночь, что заснет легко.

Глава 3

Глава третья.

О настойчивой матери пропавшего парня не было ни слуху, ни духу три дня. В первый вечер Дмитрий чувствовал даже какой-то… странный подъем. Забытое предвкушение. Вот она – истинная удача! Настоящее дело.

Или сейчас он сделает первый шаг к триумфальному разоблачению зарвавшихся «разоблачителей», или...

На вторую ночь вдруг постепенно подкралась холодящая тревога. И начала медленно, но неотвратимо нарастать. Будто какая-то хваленая «чуйка» вдруг проснулась. И всё громче что-то нашептывает.

На третий день Дмитрий твердо решил держаться от всего этого подальше. Потому что... не было там никакого гипнотизера. И Дмитрий давно знает, что не гипнабелен. Обычно. А посылать к нему кого-то уровня Вольфа Мессинга... да кто он вообще такой? Кому это вдруг понадобилось? Для чего такой огород-то городить?

Здесь явно что-то другое. И что бы за неведомые силы этим ни вертели – земные или… не совсем – больно уж легко и бесследно они сметают ненужных свидетелей. И спецслужбы это или… не совсем спецслужбы, но Дмитрий – не того полета птица, чтобы лезть куда не просят. И без того частному сыщику живется не так уж плохо. Скучновато иногда, но не плохо. И не слишком бедно.

Он уже привык ценить такую жизнь. А дел у него хватает и так. В том числе, выгодных. И иногда даже при этом интересных.

Так что неутомимой матери того ли ли удравшего, то ли пропавшего бедолаги Дмитрий уже не обрадовался. Но она всё равно явилась – не запылилась. Прямо на пороге. Без звонка. Что в деловом мире вообще-то считается странным нонсенсом. Не в деревне ведь живем и работаем, чтобы на огонек забегать. За солью.

Опасалась, что на звонок Дмитрий не ответит? Могло быть и так…

Каблучки уверенно процокали к столу. Безупречно чистые, без следа пыли – будто она по воздуху сюда летела. Впрочем, может, у настолько дорогой обуви пыль действительно не пристает вовсе?

И светло-русые волосы уложены так же безупречно. И лицо – моложавая маска. Не придерешься.

На вид не дашь и сорока. Только по взгляду смело накидываешь еще десяток.

В меру подтянутая, в меру стройная, не в меру... жесткая.

И заигрывать с такой лично Дмитрию не пришло бы в голову, даже будь они ровесниками. Себе дороже.

- Клавдия Михайловна, - повторила она ранее заявленное по телефону.

- Дмитрий Сергеевич.

Без рукопожатия они всё же обошлись. Кофе Дмитрий пока предлагать тоже не стал.

- Вот, смотрите, - Клавдия Михайловна безошибочно вывела на его ноуте в «Гугл» поиск фамилий. Четко и ясно.

Уже знала, кого искать. Точнее, показывать. Искала она их раньше. Все эти трое суток.

Ирония горькой судьбы – тому парню понадобилось три года. Не к тем специалистам обращался. Надо было – к родимой маме.

Только она нашла бы не то, что ему надо. И не в его интересах.

Даже если сама сочла бы иначе. Даже наверняка — сочла бы.

Такие всегда точно знают, что и как нужно сделать в интересах близких им людей. И как заставить этих близких подчиниться.

Наверное, будь она матерью самого Дмитрия – тот бы тоже от нее скрылся. Во всём должна быть мера. И в материнской опеке – тоже.

- Я слышала о ней… о той девочке, что искал мой сын, - чуть скривила Клавдия Михайловна безупречно накрашенные губы. Безупречного тона, безупречно-дорогой помадой.

Сегодня эта бизнес-леди рыдать больше явно не собирается. Наоборот – будет «высказывать свое мнение». А то еще и просто давить.

И, увы, всё это значит, что первая версия провалилась с треском точно. Мамаша – настоящая, не подставная. Сынок – тоже... был. Здесь, пять дней назад. А потом исчез.

Александр приходил в джинсах с секонд-хенда и в свитере явно оттуда же. Мамаша же упакована во всё фирменное. Начиная со шмоток и обуви и заканчивая опять же безупречным маникюром и прической явно от хорошего мастера. И дорогого.

- Вы помните, как Юлия… - осторожно начал Дмитрий.

- Нет, - жестко отрезала собеседница. - Сейчас бы даже ее не узнала. Саше она очень нравилась. А вот мне – нет. Девочка из неблагополучной семьи, криминальная история. Саша сбежал с ней из дома, их искала полиция, в него даже стреляли. Чуть не умер в больнице, еле спасла его от колонии. Могли дать реальный срок. А ту девочку так и не нашли. Хоть искали именно ее – и за дело. Это ее должны были тогда упрятать в тюрьму – лет на восемь, кажется. И вот теперь…

- Сколько им было тогда лет?

- Саше – семнадцать. Ей – пятнадцать или шестнадцать, кажется. Взрослее из них двоих была Юля. Еще та… девочка. Очень непростая.

Да какая, в сущности, разница? Главное, что невезучий парень пропал три года спустя лишь потому, что всё это время искал пропавшую возлюбленную. Вопреки непререкаемой воле властной матери. С «партстажем».

Или просто сбежал, потому что мать вышла на него. Собственную утонувшую в слезливых отечественных сериалах маму Дмитрий не то, чтобы слишком понимал, но теперь, кажется, начнет ценить.

- Я не знала, что он настолько ее любил…

Или не любил. Черт-те что вышло бы из романтической истории даже настоящих Ромео и Джульетты – если бы им дали без проблем пожениться. Но добрая родня навалила высоченных баррикад и прочих препятствий. И вот, держите – пылкая неземная страсть до общего гроба. Получите и распишитесь. Спровоцировали двух влюбленных подростков с гормонами - и восторгаются теперь ими века.

Но кто же, в итоге, похитил нынешних Ромео и Джульетту? За каким-то чертом все-таки спецслужбы? Инопланетяне?

Этой условно рабочей версии несгибаемая мать тоже не удивилась. Похоже, и сама ее обдумывала.

- Сейчас я готова поверить уже во всё. Но давайте к делу. Время дорого. Я пришла сюда не с пустыми руками. Три дня я искала, кто еще пропал в том районе. В том самом мелком городишке – черт знает где от цивилизации. Там, билет куда купил мой сын в день вашего разговора. Так вот: в общей сложности - не меньше пяти человек по последние два года. Это только те, на чью родню я вышла за эти три дня.

Угрызения совести явно проснулись и активно зашевелились. У Дмитрия. Профессиональные. Потому что эта стальная женщина делала за сыщика его же работу!

Как те, кто к юристам и адвокатам приходят с уже готовым иском на флэшке. Причем, с хорошим.

А Клавдия Михайловна ведь могла вообще обратиться в полицию. Почему об этом Дмитрий подумал только сейчас? Он – последний, кто видел парня перед отъездом черт знает куда. Откуда парень уже не вернулся.

Даже если он просто сел там на другой поезд и рванул где-то жить вне системы – с фоток-то в родительском альбоме кто его стер? А всех прочих там оставил, похоже?

И почему напротив Дмитрия сейчас сидит только мать парня, если тот говорил об обоих родителях, как о живых? Папаша тоже от такой жены давно навострил лыжи?

- Мы с ними едем туда! Мы - все вместе, - даже не удивила уже Клавдия Михайловна Дмитрия. – Их стерли отовсюду, кроме нашей памяти. Но теперь мы их найдем и вернем. Домой. К нам.

И ведь поедет… И всех «найденных» с собой возьмет.

- А вы сами, если всё это правда, исчезнуть не боитесь? – предпочел уточнить Дмитрий.

Потому что сам он – уже боится. И в тот район не собирается под страхом смерти. Ни за какие деньги. Даже если всё это реально окажется вдруг подставным шоу.

Будем надеяться – Дмитрия активная собеседница во «всех вместе» заранее не включила. На всякий случай. Как опытного профессионала. А то… неудобно получится.

Потому что профессионал он – не по таким делам. Дмитрий и сам – не Вольф Мессинг.

- Это звучит по-книжному, но у меня уже исчезло всё, что было дорого, - всё так же решительно ответила бизнес-леди. И мать единственного сына. Света в окошке. Сыночки-корзиночки, как еще говорят. - Саша не боялся. Значит, не боюсь и я.

Глава 4

Глава четвертая.

1

Вездесущие, шустрые бабушки с пирожками и с «поездными» наборами – картошка, помидоры, огурцы. По вагону они проскочили еще раньше, чем поезд тронулся.

Наташа в спешке забыла взять еды из дома и приобрела ее тут. И немедленно испугалась отравиться – хоть все попутчики по купе и уплетают так, что за ушами трещит.

А у Наташи нет аппетита. Совсем. Как она заснет совсем в чужом месте? А если ее здесь обворуют? Ну, сумку можно спрятать за спину, а обувь? А если Наташу убьют во сне?! Мало ли – вдруг в вагоне маньяк? Вдруг зайдет на любой станции, пока она будет спать?

Наташа в каком-то триллере видела, как психопат специально заходил на одну станцию, чтобы сделать кому-нибудь из спящих смертельную инъекцию? И утром человек не просыпался...

А у нее от выхода — всего три купе.

А еще Наташа не подумала, что тут не будет душа. Белье придется менять в... санузле – под жуткую тряску. Или спать в этом.

Но иногда просто нет выхода. Иногда телефоны не отвечают. И тогда в душу ползет липкий страх. Медленно, по капле, но неотвратимо. И рано или поздно он перельется и затопит всё. И Ната утонет в этом ужасе. Потому что не умеет плавать. Ни в нем, ни вообще. Так и не смогла научиться.

Когда вся семья резвилась дельфинами. Наташа всегда осторожно плескалась на мелководье. И под страхом смерти на вошла бы глубже, чем по пояс.

Холодно. Холодно жаркой, летней ночью. Когда окно распахнуто во всю ширь. И кажется, что страх просачивается еще и в него. Впрочем, в углах он тоже притаился. Вон, маячит слабой, неясной тенью. И вот-вот уже грозно выпрямится во весь рост.

Так было прошлой ночью – до самого рассвета. Еще одну такую ночь Наташа бы не выдержала.

А здесь, в купе, она хотя бы не одна. Да, тут не только посторонняя женщина с десятилетней девочкой, но и посторонний парень. Но могло оказаться еще хуже. Наташа могла угодить в купе вообще с тремя мужиками. И что тогда? Пытаться с кем-то меняться?

Но чем дрожать дома – лучше дрожать на месте. Глаза боятся, а руки делают. Уже через два дня они всей семьей будут дома. Пить зеленый чай с конфетами и дружно смеяться. Над всем этим приключением. И что не такая уж Наташа тихоня.

А еще раньше Ната просто обнимет всех своих и больше не будет ни о чём тревожиться. Без всякой ведь причины, правда?

Наташе досталась верхняя полка, но увидев, как домашняя девочка на нее в ужасе уставилась, молодой человек с нижней тут же предложил поменяться. Потому что ему «наверху нравится больше».

Внизу Наташа с трудом переоделась в домашний халатик под тощим поездным одеялом. Посекундно мешая ему сползти. Но иначе пришлось бы спать в джинсах. И в уличной блузке. А завтра расхаживать в мятом.

Уже засыпая, Наташа повторила себе: всё будет хорошо. Уже завтра. Уже утром...

Проснулась резко – посреди ночи. От ощущения будто чужого холодного голоса в мозгу. От его жесткого, циничного комментария по поводу последних ее мыслей перед сном.

Всё будет хорошо, да? Наташа, если бы ты в это верила – никуда бы сейчас не ехала. Потому что очень скоро они вернулись бы и сами.

Темные воды реки спят под темным, совсем не северным небом. Затянутым набрякшими дождем тучами.

Странный рыбак в дождевике и капюшоне, не спеша, тянет к себе сеть. И почему-то его силуэт всё ближе, будто и Наташа медленно плывет по воде в его сторону. Бесшумно скользит навстречу...

Вынырнув из сна, Наташа тряхнула головой. Дурацкий сон растворился в ночи, и туда ему и дорога.

И никакой маньяк не зайдет: купе же закрывается изнутри.

Наташа прижалась спиной к стенке – так меньше боишься упасть! – и заснула вновь, уже без сновидений...

2

Разбудили Дмитрия в половине восьмого утра. В субботу. После того, как лег тоже в половину, но третьего. И не высыпался всю неделю.

Собирался же отключить мобильник. Но не сдержал искушения: а вдруг? Самые выгодные дела обычно наклевываются именно так. Просто по закону подлости, а он обычно срабатывает. Наравне с принципом: «сегодня густо, завтра – пусто».

Но до чего же хочется вырубить телефон именно сейчас и всласть спать дальше! Или хоть попросить перезвонить позже.

Нельзя! С таким же успехом мобилу можно было отключить заранее. Выгодный клиент тут же найдет, кому перезвонить другому. Им всем всегда срочно. Даже если потом сами встречу переносят.

За окном кто-то бодро чирикает. Доносится в открытую форточку. Кто-то просыпается рано в субботу вполне добровольно.

Придется сварить потом по-срочному кофе. Крепкого. Всё равно уже не заснешь.

Да и не исключено, что сейчас еще в офис придется…

Ладно, отоспится, когда будет «пусто».

И сам ведь понимаешь, что так не получится. При снижении потока клиентов не отдыхаешь, а думаешь, в какую рекламу еще вложиться. Чтобы исправить ситуацию, пока не стала катастрофической.

- Дмитрий Сергеевич, мне ваш телефон дали. Простите, что так рано, - извиняющийся женский голос. Или даже девичий. Воображение против воли в таких случаях дорисовывает еще и... То, что точно не дорисуешь никаким... Клавдиям Михайловнам. - Я сама в субботу работаю, вот и забыла. У меня подруга пропала.

Глава 5

Глава пятая.

1

Тонкая шпилька изящных туфелек, черная кожаная мини-юбка, симпатичная закрытая блузка. Алая при этом.

И идеально выпрямленные черные волосы чуть короче плеч. Будто глянцевые. Обрамляют идеальное накрашенное лицо. Подчеркивают и так привлекательные черты.

Увы, с клиентками – табу.

- Ее зовут Наташа. Тихая, домашняя девочка. Восемнадцать лет, а из города ни разу без родителей не выезжала. Ребенок ребенком. Вчера позвонила, глупости какие-то говорила. Точнее, мне показалось, что полные глупости. Что у нее родители с сестрой пару дней назад улетели в санаторий и не звонят, а на ее звонки не отвечают. Я говорю: ну и радуйся, оттянись пока на полную. Давай хоть девичник у тебя замутим.

Красивая девушка. Яркая, напористая брюнетка. Интересно, как выглядит Наташа? И удастся ли ее вообще еще увидеть?

Слово «санаторий» уже напрягает. Клавдия Михайловна тоже упоминала, что остановится в нем.

Если сейчас опять всплывет тот же самый район – интересно, что там все-таки? Очередная секта?

Неважно. Если что Дмитрий по этому поводу и решил, так это туда не соваться. Без разницы, что там. Хватает и нормальных, безопасных заказов. Без ненужного риска.

- И еще несет какую-то совсем мутную пургу – вроде как на материну страничку «В контакте» выйти невозможно. И говорит: поеду туда сама. Я же за нее волнуюсь. Ната ведь чудо природы, цветок оранжерейный. Вчера ей весь день звонила: телефон сначала не отвечал, а сегодня говорят: такого номера не существует. Я бегом в Инет, так на Наткину страницу только с третьей попытки вышла.

Дмитрий вышел с пятой. Наташа. Действительно очень юная. Кажется хрупкой, застенчивой блондинкой. Будто… беззащитной какой-то. Наверное, после рассказа подруги.

Только фото немного смазанное. Будто неудачное.

- И зачем она фотку сменила? – поморщилась совсем не хрупкая и не беззащитная подруга. - Ничего же тут толком не разберешь.

Да, черты лица действительно... на улице Дмитрий эту Наташу вживую, наверное, не опознал бы.

- Екатерина Петровна… - начал он.

- Катя, - совсем… по-женски улыбнулась она.

- Катя, у вас ведь есть фото подруги? А еще лучше – общие?

- Конечно. – Что она подумала? Что одинокий детектив заодно и ее фото под шумок просит? - И я их обязательно найду. Сунула куда-то. А то файл с общими фотками я, оказывается, уже стерла, когда распечатала. Нигде нет. Я уже искала. Вот рассеянная, оказывается… Вы правы: работать в субботу вредно, - чуть улыбнулась она. – Не отдыхаешь толком.

2

Легкие облака в окне неспешно плывут по небу. Потому и не жарко. Наташе повезло.

Ей вообще в последние сутки везет. Будто сама судьба – за то, чтобы поскорее добраться.

Странная тень набрякшего тучами неба скользнула в памяти... и исчезла. Будто растворилась при свете дня. И туда ей и дорога.

Может, зря Наташа никому не сказала, куда едет? Но как-то сразу подумалось, что придется объясняться, отложила на потом, а потом она была уже в поезде. И как там объясняться при посторонних? Да и вообще... не хотелось оправдываться!

Она даже родителям вновь позвонила, уже когда поезд тронулся. Но опять – «вне доступа».

Может, с утра обзвонить подруг? Или нет.

Наташа виновато улыбнулась. Должна же она хоть что-то в жизни наконец сделать сама. Сама. Одна. Совсем без посторонней помощи. Даже без помощи близких.

Что-то не такое уж сложное. С чем легко справляются другие.

И ведь всё оказалось куда проще, чем думала. Позвонить и заказать билет. Выкупить его, найти нужную платформу, сесть в поезд. И попутчики оказались не пьяницами, не наркоманами и не бандитами. И даже не развеселыми подростками с пивом.

Правда, утром прежние попутчики вышли и сменились другими, но спящую Наташу никто не обокрал.

Теперь в купе оказались женщина с дочерью постарше Наташи – тихой, застенчивой девушкой. И четвертой – пожилая бабуля, что тихонько сидела и вязала на спицах. Всё утро.

Так что Наташа уже даже переоделась спокойно – в чисто женской компании. В специально прихваченные классические черные брюки и тонкую свежую голубую блузку. И даже слегка накрасилась.

Причем, девушка Люда даже с каким-то легким восхищением смотрела на Наташу, путешествующую в одиночку. Наверное, Наташа казалась ей смелой. А может, даже немного авантюристичной.

И в вагоне ночью ведь оказалось не слишком душно и не слишком жарко. И купленная еда – в итоге вкусной и съедобной. С вечера кусок в горло не лез, но зато с утра – пироги с яблоком сошли даже в холодном виде. Наташа, оказывается, на ночь умудрилась проголодаться.

А прихваченное из дома единственное яблоко – еще вкуснее, чем когда-нибудь. Вкус свободы…

Вдобавок, попутчики угостили ее замечательным домашним компотом из термоса, и Наташа с благодарностью согласилась. Ничуть не встревожившись, что ее могут сейчас напоить, подсыпать наркотиков и продать в сексуальное рабство на Восток.

И даже без душа в течение больше суток Наташа впервые в жизни умудрилась обойтись. Может, потому что сейчас не жарко? Ведь мылись же раньше люди вообще всего раз в неделю – когда баня работала. И ничего? Выживали.

А в этом городке Наташа когда-то жила, а потом не раз гостила. Последний раз - три года назад. Значит, на месте она постепенно всё вспомнит. Почему бы заодно не навестить давних подруг? Ну, как только родители и сестра отыщутся, и всё будет точно в порядке. Жизнь устаканится на место.

И душ удастся наконец принять!

И Наташа объяснит своим, зачем сюда без спросу сунулась. Но ведь сами же виноваты – обещали звонить и нарушили слово.

Правда, на вокзале она снова растерялась. Теперь куда? Придется спрашивать у народа?

Как-то всё за эти годы изменилось просто неузнаваемо. Может, потому, что в прошлый раз они на теплоходе плыли? Пока эти «корыта» не признали опасными для жизни. А других в рейс не ввели. Предпочли просто отменить сам рейс. Так дешевле.

Вроде, городок должен быть небольшой, но все так галдят. Будто здесь все мировые дороги сходятся...

- Девушка, вам тоже в санаторий?

- Ага, - кивнула Наташа. Совершенно незнакомой женщине. Крепкой и подтянутой даме примерно возраста Наташиной мамы. Только... суховатой какой-то.

Может, стоило промолчать? Но ведь новая собеседница - не гадалка и вообще не цыганка. И явно не похожа на мошенницу или воровку. Скорее, деловая бизнесвумен средней руки. Или просто мелкая начальница. Ну, насколько Наташа вообще в этом разбирается, а разбирается она только по телесериалам.

Но эта деловитая женщина только что сошла с того же поезда, только из другого вагона. И с собой у нее – дорожная сумка на колесах и дамская через плечо.

Удобный брючный костюм, удобные туфли. К дороге она подготовилась хорошо.

- Тогда – за мной! – дама повелительно махнула рукой ей и еще двоим – худому, тихому на вид пареньку лет двадцати и своей сверстнице, но далеко не такой напористой. Вдобавок, более скромно одетой.

Наверное, такой лет через двадцать станет и Наташа. Как дама-командирша ей точно не бывать.

- Если поторопимся – успеем! – деловая леди быстро глянула в дорогущий айфон. Тоже как-то… по-деловому.

- На обед? – уточнила Наташа.

Только сейчас ведь сообразила, что раз до пансионата не дозвонилась, то и места может там не оказаться. Вдруг в турфирме накладка? Как ее отсюда исправлять? Ната опять заранее не подумала о многом...

Какая она все-таки бестолковая! Когда там автобус назад? А если – не завтра? А если гостиница - много дороже? Вдруг там дешевых номеров не окажется?

А если нет билетов обратно?

Конечно, родители что-нибудь придумают.

Но если… их там нет? Уехали по району какие-нибудь местные достопримечательности смотреть?

Какой глупой была Наткина затея с самого начала! И куда ее понесло? От таких недотеп-помощниц только одни хлопоты. Ну, чего она вообще испугалась, а?

- Не на обед, а на автобус до пансионата, - отрезала деловая дама. - Или придется вызывать такси на всех сразу. Так что – не расходимся. Нас как раз четверо.

Вот и решилось. За Наташу.

Ладно. Поздняк метаться. Глаза боятся, а руки делают. Не стой на месте, двигайся. Хоть сама местные достопримечательности посмотришь. Вперед, Натка! Ты – смелая.

Вон как Люда в вагоне на тебя смотрела! А она ведь старше...

Глава 6

Глава шестая.

Озеров Леонид Сергеевич, Озерова Анна Александровна, Озерова Нина Леонидовна. Папа, мама и старшая сестра. Прибыли три дня назад. Выбыли вчера. Администратор говорит, они собирались дружно посмотреть те самые интересные достопримечательности района. В частности, местно знаменитую Скамью Водяного и ее ближайшие окрестности. Уникальную наскальную живопись затертого тысячелетия. Не говоря уже о такой мелочи, как века.

Эти скалистые берега еще помнят следы древних людей. Наверняка, более смелых и самостоятельных, чем хрупкая неженка Наташа!

Чему она вообще удивляется? Что мама с папой и Нинка не просто засели в здании, а рванули посмотреть что-нибудь еще?

В конце концов, разве не затем сюда любопытные туристы и приезжают? Не просто же посидеть в северном пансионате, вволю выспаться и поболтать друг с другом. Это и дома можно было вообще-то.

Лучше не думать, что делать дальше. Или просто не хватит храбрости – ни на что. Даже на простую поездку к Скамье Водяного. Даже в большой компании других туристов.

«Алиса умеет вязать,

Алиса рисует в альбомах1…»

Почему здесь играет любимая Наташина песня? Ее любит еще и администратор гостиницы? Тоже ассоциирует себя с Алисой? Совсем ведь не похожа. Ярко накрашенная, ярко-рыжая, с темно-красным маникюром.

Наташа никогда не решилась бы на такой. Только на бесцветный. Неяркий. Не пошлый. Не вульгарный. Никакой.

Она вообще почти не красилась. И даже это «почти» - лишь с последнего класса. С семнадцати лет. Только чуть-чуть черной туши, чтобы подчеркнуть глаза.

Они все дома слегка посмеивались над ней. Над тихой, мечтательной Наташей. Над той, что никогда не ошибется. Никогда не рискнет. Шагу не сделает, не посоветовавшись. Как и вообще – одна. Или даже с подругой. Такой же нерешительной скромницей. Почти такой же.

Наташа – домашний ребенок. Наташа – тихоня.

Наташа никогда не ослушается родителей. Она – любимая папина и мамина маленькая девочка. За нее незачем волноваться. Наташа уж точно не доставит никаких проблем. Не решится никого огорчить. У нее даже переходного возраста не было.

Но что делать, если теперь ослушиваться некого? Если любимые мама и папа (и старшая сестра до кучи) не звонят уже несколько дней и дружно рванули смотреть загадочную расписную Скамью Водяного, даже не оставив прощальной записки?

Впрочем, разве могли они предположить, что тихая и послушная хорошая девочка Наташа сама вдруг рванет сюда? Тоже без предупреждения. А мобильная связь просто ловится не везде. Может, Наташа потом целый ворох эсэмэсок получит – сразу?

Но хорошие девочки не бросают родителей и сестер. Даже если всё потом обойдется. Потому что вдруг все-таки – нет? Вдруг она… нужна здесь? Даже если больше толку даже от художницы-рукодельницы Алисы из песни.

Та мирно вязала и рисовала в альбомах, потому что ей не за кого было волноваться и тревожиться. Наверное, у Алисы всё было в порядке. Как и у ее близких.

А Наташе нужно сейчас набрать по вот этому вот справочнику номер и позвонить. Просто взять его со стойки и…

А теперь присесть на удобный белый кожаный диван и набрать номер. Это легко. Там обязаны ответить.

Администратор одобрительно кивает. Девушке из поезда Люде она показалась бы ультрасмелой. Если даже сама Наташа...

Гудки, гудки, гудки… Женский голос. В меру приветливый. Очередного администратора. И по ту сторону играет что-то бодрое. Не про Алис. Про какого-то «героя асфальта», что не боялся никого и ничего.

Хорошо было Алисе - среди конфет, мечтаний, рисовальных альбомов и вязания. Или так только казалось певцу? Со стороны ведь чужая жизнь всегда легче?

А вот Наташа тяжело вздохнула. Рейс до Водяной Скамьи только на послезавтра.

Нанять такси? Поискать «частника»? Где?

- Вы берете номер? – приветливо, но настойчиво улыбнулась рыжая администратор. – У вас он заказан заранее, ждет вас.

Да, Наташа может сейчас взять номер. Заказанный ею же заранее. Еще из родного города. Об этом она побеспокоилась. Точнее, предусмотрительной турфирмой.

И накладки не произошло. И в номере будет душ. Или хотя бы на этаже. Тогда выдадут ключ.

Как и билет Наташа может приобрести куда угодно, кроме заграницы. Но и там препятствие – не ее возраст, а отсутствие загранпаспорта. Так и не сделала – после совершеннолетия. Не успела. Не собирались ведь никуда в этом году выезжать. Всем было некогда. И ей самой – тоже.

Наташе теперь можно многое. Номер, билет, спиртное в баре. Наташе восемнадцать лет. Она – взрослая. Наташа даже в загранку может поехать одна. Без родителей.

И если ее вдруг в чём-то обвинят – осудят тоже как совершеннолетнюю. На полную катушку. Наташа ведь теперь взрослая.

Мороз ледяной змейкой бежит по коже. Что за глупые мысли? В чём таком можно обвинить безобидную Наташу? Она даже дорогу на красный цвет никогда не переходит. Не наркотики же ей подсунут в автобусе – по пути к родителям. Или здесь – прямо в номер. Или на улице – где-нибудь. Или в том самом такси. Машину тормознет ГАИ, обыщут вещи и…

А вдруг в этом городе будут уличные беспорядки, а Наташа пройдет мимо, ее арестуют, отберут документы, сунут в камеру к больным туберкулезом, будут зверски избивать на допросах, и она подпишет всё…

Наташа же никого не знает в этом городе. Она тут – чужая.

Глупости! Что за странная ерунда? Наташа сейчас просто остановится в пансионате. А в случае беспорядков не выйдет на улицу. В номере закроется – и всё.

Нужно собраться. Решить, что делать дальше. Что, если такси на Скамью Водяного не идут? Ловить «на трассе» незнакомого «частника» - как в кино? Наташа что, и впрямь поедет за город с незнакомцем? А вдруг он – серийный маньяк? Она же не умеет драться. Даже в детстве – никогда. Предпочитала убежать или заплакать. А любой мужчина всегда сильнее женщины. Особенно, такой слабой и неловкой, как Наташа.

А если он просто окажется охотником за красивыми, беззащитными девчонками? Для такого ведь не обязательно быть даже маньяком. Достаточно просто бессовестной сволочью. Уверенной, что тебе ничего и никогда за это не будет.

Родители с ума сойдут! Да, но для этого их нужно сначала найти. Даже если очень страшно. Даже если Наташа такая бестолковая…

А сейчас надо спросить у администратора...

- Подождите! – дрожащий, как свеча, женский голос откуда-то от входа. – Стойте, пожалуйста…

Администратор глянула Наташе куда-то за плечо – и взгляд рыжей красавицы твердеет на глазах. Из него будто вымывается вся приветливость и теплота.

Наташа замерла у стойки – с только что выданными ключами наперевес. Кто эта бледная, растрепанная женщина в дверях? Она серьезно больна? От нее вдруг ушел муж? Или… тайный любовник?

Наташа едва не покраснела. Что вообще лезет ей в голову?!

- Подождите… девушка... я вас где-то видела… - Мятая юбка ниже колен и мешковатый свитер. Отросшие темные корни волос – с легкой сединой, крашеные светлые концы.

Сколько ей – сорок? Пятьдесят? Она только что из поезда и потому в таком мятом?

И кому это она? Явно не администратору.

- Я в этом городе жила в детстве, - Наташа напряглась. Сама не зная, почему.

Наверное, потому что она далеко от дома. Потому что ей некому позвонить, если… Если что?

Если что-то. Дерганые, нервные люди пугали Наташу всегда. А у этой – нервный, блуждающий взгляд. Лихорадочный какой-то.

Надо было промолчать.

Наташе здесь даже позвать на помощь некого. Не администратора же. Такую же хрупкую девушку, пусть и на работе. Зачем ей помогать неизвестно кому? Проще сейчас выставить такую подозрительную Наташу искать другую гостиницу.

Зачем вообще оглянулась? Мало ли, кого окликнули. Она ведь не была обязана отзываться? Можно было просто поскорее подняться по лестнице с красным ковром…

Сейчас уже была бы у себя в номере! Где можно запереться изнутри. И если что – вызвать полицию.

Нет! Никого вызывать Наташа не станет точно. Если придется одной ехать в участок – неважно, в какой роли! – она просто умрет от ужаса!

- Нет, точно не здесь. Я прежде никогда не бывала в этом городе, - всё так же… странно возразила явно уже больная женщина, резко мотнув неухоженными отросшими волосами.

Почему-то ясно видится, что это тоже не специальное «длинное каре». Что незнакомке, считающей себя знакомкой, просто было лень сходить в парикмахерскую. Или забыла. Она только Наташу с чего-то помнит.

А отросшие корни взлохмаченных волос – это не смелый писк эксцентричной моды и не усталость, а простая неряшливость.

Наташа в упор ее не помнит. А нормальные люди обычно не пытаются так мучительно вспомнить случайных знакомых. Но женщина и вообще нормальной не кажется.

Как она сюда прошла?

Вдруг у нее кого-то убили? И Наташу она принимает за свидетельницу? А то еще и… за соучастницу? Только оказаться в полицейском участке чужого города в роли подозреваемой Наташе и не хватало! Там уже точно подпишешь что угодно, чтобы не оказаться в камере с рецидивистками! А если полицейские – маньяки? Или просто сволочи? Им ведь потом ничего не будет. Скажут, Наташа сама себя убила. И вообще была наркоманкой и алкоголичкой...

А если эта женщина сама сбежала из тюрьмы? Или вообще из психушки? У нее явно проблемы с головой. А если…

Сколько до дверей – шагов десять? Если странная незнакомка кинется сейчас на Наташу? А если у нее кислота? Или… пистолет? Или... бомба?

Вроде, широкого пояса на ней нет, уф!

А если она нападет еще и на администратора? Почему тут нет охранника-мужчины?

- Оставьте девушку в покое, - внезапно вступилась за ошеломленную Наташу рыжая администратор. Вот кто точно не испугался. И не растеряется. – Вы же видите: она явно вас не помнит.

Один краткий звонок – и откуда-то уже вынырнул долгожданный спаситель-охранник в форме. Подходит к женщине, вежливо, но решительно что-то спрашивает.

Заодно преграждает путь к Наташе.

- Пойдемте, я вас провожу, - чуть улыбается администратор. – Пока никого больше нет.

Она и впрямь вышла из-за стойки, решительно тряхнув рыжими локонами. Кожаная мини, черные колготки, высоченная шпилька. Наташа никогда не посмела бы так одеться. И такого голоса и взгляда у нее точно не получится. Не тот характер.

Но спрашивать про такси сейчас явно не стоит. Наташа слишком вымотана для любых расспросов.

- Если вы не собираетесь снимать у нас номер, вам лучше покинуть гостиницу, - повернулась смелая Наташина защитница к предполагаемой сумасшедшей.

На миг Наташа испугалась: а если та возьмет и поселится по соседству? Кто ей запретит-то?

- Да, конечно, - женщина враз будто поникла. Как… выключенный из розетки ноутбук с севшим аккумулятором. – Конечно, я сейчас уйду…

Что за странная чушь лезет в голову? Какой еще ноут?

Наташа поспешила за смелой администраторшей подняться на второй этаж, чтобы юркнуть в безопасную тишину номера. Взгляд безумной женщины будто всё же буравит спину. Даже когда Наташа оказалась в коридоре второго этажа, где шаги мягко пружинит темно-красный ковер. Где нет сейчас никого, кроме нее и рыжей администраторши.

1 Дмитрий Рубин.

Глава 7

Глава седьмая.

Ощущение слежки схлынуло лишь в номере. Там Наташа торопливо заперла дверь и облегченно забралась на широкую постель с ногами. Зябко обняв руками колени, девушка пристроила на них подбородок. И лишь тогда перевела дух. Слегка знобит. И слегка трясет.

Надо бы заказать что-нибудь горячее в номер… Нет, это точно слишком дорого. И у Наташи нет номера местной службы заказа.

Лучше спуститься потом в кафе. Или просто купить пирожок и съесть прямо в номере…

Собиралась же Наташа иногда питаться в студенческой столовой. Когда очень хочется есть, но нужно позаниматься в библиотеке.

Еще стоило бы подойти к широкому окну – посмотреть, куда оно выходит. Может, там красиво. Вид на озеро, например. В турфирме ведь что-то такое говорили. Там много что говорили, но Наташа слушала вполуха.

Например, что на побережье озера расположены и город, и пригородный поселок под ним, и пансионат на окраине поселка. И что до города там всего километра три. Можно пешком гулять.

А вид на озеро успокоил бы... но Наташа не в силах оторваться от кровати. И едва сдерживается, чтобы не забраться еще и под одеяло. С головой.

И душ пора принять. Вот эта светло-ореховая «ламинатная» дверь явно ведет в него.

Большое зеркало в раме напротив кровати отразило в глубине хрупкий, какой-то слишком уж… беспомощный силуэт. Наташа даже разозлилась на себя… на миг. Слишком непривычно, и слишком она устала. Наташа вообще не умеет злиться.

А потом… будто отражение поплыло. Из зеркала глянули холодные зеленые (наверное) глаза – будто режущие осколки малахитового льда. Девушка в зеркале – Наташина копия. Но лишь внешне. И та же поза – будто готовность дикого зверя к прыжку. Дикого, затравленного…

Наташа вскинулась, едва не свалившись с кровати. Она задремала, сидя. В неудобной позе.

Вот и примерещился какой-то… жуткий, мистический триллер с зазеркальными двойниками. Один из тех, что Наташа как-то пару лет назад тайком посмотрела у подруги Ленки. Родители и сейчас считали, что такое для нее еще рано.

Но это зеркало лучше снять. Вот просто снять – и всё. И неважно, что тут – чужие порядки.

Пьянея от собственной решимости, Наташа подошла к стене, осторожно, неуверенно подергала. Как ни странно, оно легко снялось с гвоздя. И само оказалось не таким уж тяжелым.

Девушка еще осторожнее прислонила его к стене другой стороной. Вот так, довольно устойчиво. Упасть и разбиться не должно. Хорошо, что номер просторный, не пришлось никуда ничего просовывать между мебелью.

Пусть лучше ее саму считают ненормальной. Всё равно завтра она уже отсюда съедет. А перед отъездом повесит зеркало на место – никто ничего и не заметит.

Правда, теперь Наташа лишилась зеркала в номере. Ну и пусть – обойдется карманным.

Та администратор не испугалась бы никаких зеркал. Никогда. Хоть и старше Наташи от силы лет на пять.

Может, перекрасить волосы в рыжий цвет? Вдруг поможет?

Нет, ей самой страх не одолеть. Не то сейчас состояние. Да и пока еще найдешь салон.

Но надо брать себя в лапки. Потому что – ну а вдруг до ночи родители еще не найдутся? И Наташе снова что-нибудь… приснится? Она же впечатлительная. Особенно в темноте. И в чужом городе. А закрытый изнутри номер – всё равно, что отдельная квартира. Там тоже не спасает, что за стенкой еще живут и ходят соседи.

А по улице – психованные местные жители. А как выяснилось – еще и жительницы.

Но Наташе нужно выспаться. Потому что сегодня до родителей она всё еще не доберется. Не поедет же она с частником на ночь глядя.

Будь Наташа сейчас с родителями, они вмешались бы еще в холле. При виде той женщины. Ни за что не позволили бы ей лезть к их юной дочери со странными вопросами. Просто она сама одна – впервые в жизни. Без папы с мамой, в чужом городе.

Вот сейчас Наташа уйдет в кафе. Все вещи оставит в номере. Часть денег – тоже. Не брать же их с собой. А если ее за это время обворуют? Или нападут прямо на улице? А если вообще залезут в номер ночью, пока Наташа спит? Здесь вообще всего второй этаж. И совсем невысокий…

Ладно, она просто закроет окно и не будет открывать даже на микропроветривание.

А если в городе орудует тот самый серийный маньяк? И охотится на приезжих?

Дались тебе эти маньяки! Живут же как-то другие люди. В Наташином возрасте многие учатся в других городах, живут в общежитии…

Наташе такие смельчаки и сейчас кажутся инопланетянами. А сама она себе сейчас… будто прыгнула в воду с высокого обрыва. Вроде, и удачно, и вода теплая, но внизу могут быть голодные акулы, глубокий омут, опасное, бурное течение…

А еще – ей надо наконец принять решение. Ждать послезавтра или звонка родителей, или… ловить то самое такси или частника? И тогда узнать у той же администратора, как это сделать.

И всё сильнее хочется есть. Придется, наконец, сполоснуться, набраться смелости покинуть относительно безопасный номер и поискать ближайшее кафе или магазин. Всё же лучше и первое, и второе. За один обед Наташа не разорится, а готовить в номере негде. Даже разогреть не получится.

Правда, магазин всё равно пригодится. В номере можно держать чай, печенье, конфеты, кипятильник. Тайком согреть, например. Или попросить один раз согреть для Наташи чайник. Ту же рыжую администраторшу. Вдруг не откажет?

У сиротливо отвернутого зеркала Наташа вновь невольно поежилась! Только бы нигде не столкнуться снова с той сумасшедшей.

В ванной зеркало тоже будет. Но там Наташа спать не собирается, так что ничего страшного.

Шампунь и мини-мыло в аккуратных упаковочках Наташу искренне порадовали. Она как раз забыла взять с собой и то, и другое. Собиралась покупать. А здесь о ней уже наготово позаботились.

И махровое полотенце какое большое, пушистое! С симпатичной картиной какого-то высокого моста. Наверное, над местным озером.

Хотя нет – вряд ли тут есть местная пошивочная фабрика, так что хватит фантазировать.

Всё точно будет хорошо!

Но сначала нужно смартфон поставить на зарядку. А то вот-вот разрядится. А если родители позвонят?