Город Крови. Шаал-Рю

Пролог

Город Крови. Шаал-Рю

«Сказание о Губителе: книга третья»

«И чёрный властелин Харата, Безумием навек пленённый, Пал в Амадиции когда-то, Низвергнутый и Разделённый. Осколки сумрачного цвета, Впитавшие мощь Господина, Рассеяны с тех по свету, Безумных снов и войн причина»

Гилион фиц Лимус, «Хроники Второй эпохи»

Пролог

(два года ранее, 12988-ой год Императорской Эпохи)

Безлунная ночь опустилась на улицы Белокаменного, словно хищный коршун на добычу, знаменуя тем самым торжество Охоты. Четыре тени вырвались из канализационного люка в узком проулке, вспорхнули на кровлю двухэтажного здания и понеслись к центру города, подобно ветру. Вскоре одна из теней вскинула руку и указала на восток. Тотчас же группа сменила направление и уже чуть медленней начала преследовать свою жертву. Точнее, трёх жертв.

— Отец и две дочери, — констатировал один из преследователей. — Сладкая кровь. Давненько у нас не было столько бурдюков.

— Да уж, — кивнул ещё один, — с тех пор, как Его Святейшество запретил проникать в городские жилища. Обидно, конечно, но у нас все ещё осталась Охота.

— Не все такие разумные, как ты, Эрвин, — фыркнул командир группы, перепрыгивая на соседний дом. — Слышал про отряд Фрая Эштери?

— Маковиты?

— Они самые. Месяц назад этот тупица Фрай позволил своим недоноскам осушить постояльцев «Веселого Гуся», и ты знаешь, что за это с ними сделал архиепископ?

Эрвин поежился, будто от холода.

— Да уж, слышал. Кажется, он передал их Ишеямусу. Лично я предпочел бы сгореть в изначальном пламене Терфиады, чем попасть в руки этого изверга. С другой стороны, маковиты сами виноваты. Их тугая воображалка начинает работать только в тех случаях, когда им наглядно демонстрируют последствия. Нарушить приказ Его Святейшества — эти идиоты совсем спятили. Даже обидно, что маковитские отбросы считаются пасынками Безликой Матушки наравне с нами.

В этот момент охотник, ведущий отряд, застыл на месте.

— Брат Цепиш, кажется, мы не единственные, кто решил поживиться кровушкой этих недотеп. В трех лигах к северу я слышу голоса… да, это вельзуры. Их трое. И они очень возбуждены.

— Конкуренты, блин, — выругался командир. — Быстрее, на перехват. Мы должны быть первыми, кто получит трофей.

Услышав приказ Цепиша Крысоеда, вукодлаки ускорились, тем самым сроднившись с Тенями[1], о которых ныне молчали даже легенды. Вскоре они оказались на площади, в центре которой, у фонтана, застыли три человека, дрожащие от страха. Крепкий мужчина за тридцать, и две девчушки лет семи. Они чувствовали, что на них ведётся Охота, но пока ещё не могли рассмотреть в темноте своих преследователей.

Цепиш ухмыльнулся и сделал шаг вперёд, выходя под тусклый свет одинокого фонаря. Мужчина вздрогнул.

— Вампир, — прошептал он с ужасом на лице.

— И не один, — рассмеялся командир группы, делая знак своим подчиненным.

Вукодлаки неспешно, с мерзкими улыбочками на лицах, вышли вперед, окружая своих жертв по периметру.

— Пощадите, — взмолился несчастный отец. — Прошу вас, возьмите меня, но отпустите моих дочерей. Пожалуйста…

— Глупец, — насмешливо бросил Крысоед, — нужно было думать головой, прежде чем выходить ночью на улицы. Неужто ничего не слышал про комендантский час, введённый Его Чёрным Святейшеством? Каждый, кто окажется за пределами жилища в неурочное время без амулета Чёрного Солнца, должен пенять на себя. Мы санитары этого города, и отвечаем за его безопасность. Защищаем покой горожан от шпионов и предателей всех мастей, норовящих прорваться в Белокаменный и под покровом ночи совершить злодеяния, направленные против Цирануса, императора Велантиса и всех добрых жителей, почитающих Пятёрку.

Мужчина понял, что ждать пощады от кровососов бессмысленно. Выхватив из-за голенища сапога короткий нож, он бросился на Цепиша. Вукодлак перехватил руку человека, сломал ее одним ударом, а затем приподнял за горло над землёй. Тот захрипел, глаза начали закатываться к небу.

— Ты нарушил закон. А значит, ты и есть предатель. Наказание за подобное — смерть, — не медля более, Цепиш рывком притянул мужчину к губам и жадно впился в его шею.

Дети умерли почти тут же

— Охота удалась, — через минуту самодовольно возвестил Цепиш, облизывая губы. — Жизнь, всё-таки, хороша.

Когда на площади появились вельзуры, вукодлаки уже закончили свое пиршество. Цепиш обернулся к вновь прибывшим и криво усмехнулся:

— Опоздали, господа. Стол осталось только прибрать. Не желаете ли помочь в этом?

Холодные лица вельзуров от подобной дерзости даже не дрогнули. Представители самого таинственного клана в Союзе Крови, они отличались надменностью и без особой нужды не пересекались с низшими кровососами, предпочитая отойти в сторону, чем опуститься до уровня недоброжелателей. Цепиш знал это и бесился от злобы, но ничего не мог поделать. Надменность белоликих вельзуров в некотором роде была обоснованной — они являлись Клодгерами — влиятельным и сильным родом вампиров, который составлял конкуренцию Токра и Великим Пситронийским Крегадрам. История Клодгеров насчитывала почти десять тысяч лет, и была связана с некими темно-магическими ритуалами древней Этании, а также с именем Жантику — их кровавого бога.

Три года назад клан вельзуров численностью в девяносто убийц прибыл откуда-то с севера, возможно из болот, некогда являвших собой часть Этании. Они выразили желание присоединиться к Союзу Крови, который был сформирован незадолго до того. И архиепископ с радостью принял их. Вукодлаки ещё даже не существовали. Цепиш помнил, как он — новообращенный гонус — был в числе «добровольцев», переданных в руки хладнокровных вивисекторов, возглавляемых профессором Альфредом Зойге и его помощником по имени Дрюс. Они творили с его братьями жуткие вещи, от которых даже сейчас у Крысоеда волосы вставали дыбом. Но затем все закончилось. Поиски гибридного гена гонусов и неупокоенных упырей завершились колоссальным успехом. Конечно, половина подопытных при этом «скопытилась», но другая половина видоизменилась, став чем-то большим, чем малохольные гонусы. Так появился новый клан вампиров, известных ныне, как вукодлаки. И что самое примечательное, они могли самостоятельно порождать себе подобных при помощи весьма несложного ритуала кровосмешения. Именно они стали ядром Братства или Союза Крови — сильные, безумные и невероятно живучие. Их многочисленность дала им преимущество даже над вельзурами, которые не могли обращать людей без использования ритуалов Жантику.

Тагирамус[2], командир тройки вельзуров, презрительно посмотрел на Цепиша, совсем как тот ненавистный Токра, стоявший во главе всего Шаал-Рю, и с некоторой неохотой сообщил:

— Нас не трогают твои шутки, Крысоед. И нам не нужны объедки. Если тебе интересно, Его Святейшество даровал клану вельзуров сто пятьдесят солдат, захваченных в Джипуре. Уж поверь, мой глупый рюминид, в ближайшее время Жажда нам не грозит.

Услышав это, вукодлаки опешили, пропустив оскорбление мимо ушей:

— С чего бы архиепископ вас так наградил?

Белокожий улыбнулся краешком губ:

— Это награда за поимку сельджука. Прошлой ночью мы живьём захватили его в коридорах Золотого Льва[3].

— Вы поймали ассасина Тихой Смерти? — Цепиш не поверил своим ушам. — Они что, действительно существуют?

— А ты не догадывался? Это и понятно, многие маргинальные организации, вроде сельджуков[4] или клана Ичиро[5], предпочитают не афишировать своё существование.

— Так чего он хотел? — жадно спросил Цепиш, на секунду забывая о своей неприязни к вельзурам.

— Убить императора, конечно. Его Святейшество при помощи Твари проник в голову ассасина и выяснил, что аристократы Этраски сбросились всей компанией и решили избавиться от Велантиса. Если бы не наш дозор, это вполне могло бы осуществиться. Кстати, казнь убийцы проведут этим утром на площади Правосудия Терфиады. Если желаете, можете прийти и посмотреть.

Цепиш зло уставился на визави. Он знал, что вельзуры благодаря магии Крови умеют создавать двеомер Лунного Покрова. Это было родовое заклинание, энергетически затратное, но способное защитить вампира от солнца, хотя и на короткое время. Уже это возносило вельзуров над многими кровопийцами.

— Нет уж, спасибо, — не скрывая ненависти, ответил вукодлак. — Нам есть, чем заняться, в отличие от вас.

— И чем же, если не секрет? — усмехнулся тагирамус, чувствую своё превосходство.

— Его святейшество велел нашему патриарху, Мелону Угрюмому, сотворить для усиления союза ещё двадцать братьев. Этим мы и планируем заняться. Хотя, зачем я рассказываю это вам. Насколько мне известно, Безликая Матушка отказала белолицым недоноскам в праве размножаться.

Неприкрытое оскорбление заставило вельзуров ощериться клыкастыми ртами. Они готовы были уже наброситься и порвать ничтожных грязнокровок на клочья, когда командир сдержал их:

— Спокойнее, братья. Не станем марать свои руки и клыки прикосновением к этим отбросам. Древняя кровь вельзуро-клодгеров, текущая в нас по воле Бога-Отца, не должна вступать в подобное сношение с теми, кто был создан из гниющей плоти и крысиной мочи.

Усмехнувшись прямо в лицо обозленного Крысоеда, тагирамус дал знал соклановцам, и они в мгновение ока испарились из области видимости. Вукодлаки только завистливо переглянулись. Подобная скорость была доступна весьма немногим среди всех пасынков Безликой Матушки.

***

— Пожалуйста, будьте осторожны здесь, Ваше Святейшество. Дверной проем очень низкий, вы можете удариться головой.

Архиепископ Лариони послушно пригнулся и вошёл в узкий тоннель, ведущий полого вниз.

— И почему вы решили обосноваться в Клоаке, доктор Дрюс? — спросил Лариони, брезгливо морщась от запаха нечистот. — Неужто в целом городе нельзя было найти более подходящее место для лаборатории.

Невысокий человек с внешностью прожжённого подлеца и следами оспы на лице подобострастно кивнул.

— Ваше Святейшество абсолютно правы. Но вы должны знать, что это не мое решение. Тот же вопрос я не один раз задавал профессору Зойге. Зачем надо было забираться так глубоко, когда можно элементарно проводить те же эксперименты в рамках университета? Но наш профессор-самодур упёрся, словно ишак, и ничего не желает слышать. С ним вообще иногда сложно работать.

Лариони раздраженно дёрнул головой.

— Зато он гений, открывший закон нормализации крови. Такому исключительному человеку можно простить многое. Создание Пробудившегося, если оно случится, как было обещано профессором, несомненно сделает нашу Церковь самой могущественной в мире.

Дрюс поморщился, словно от зубной боли. Очевидно он был прямо противоположного мнения, но спорить с архиепископом не решился. Между тем тоннель вывел их в небольшое помещение, каменная кладка которого покрылась сетью трещин и разломов. У стены на металлических рельсах стояло некое подобие кареты, внутри которой имелось несколько обшарпанных кресел.

— Проходите в вагон, Ваше Святейшество. Ещё двадцать минут — и мы будем в квартале Клохкура.

Архиепископ кивнул и занял одно из кресел. Доктор последовал за ним. Толкнув рычаг, он заставил чудо техники задрожать, а через пару секунд карета тронулась, плавно войдя в темноту следующего тоннеля.

Дрюс не обманул. Прошло заявленное время, и шедевр дварагской мысли домчал их до станции, как две капли воды похожую на предыдущую. Здесь их уже ожидал немолодой человек в очках, весьма рассеянного вида.

— Здравствуй, Альфред, — первым поприветствовал его Лариони, выходя из вагона. — Как наши дела?

— Все прекрасно, Ваше Святейшество. Эксперименты по созданию Гатса идут своим чередом. Уже сегодня наш «номер Один» продемонстрировал «Туманный Прорыв», доступный лишь высшим демонам. Как мне видится, очень скоро Черная Церковь обретет новое величие.

Лариони довольно усмехнулся:

— Твоими бы устами, мой друг. Ладно, веди нас в свою вотчину. Показывай, чего добился за последние месяцы.

Профессор рассеянно кивнул и повёл вновь прибывших в лабораторию. Дрюс, не скрывая ехидства в голосе, обратился к своему начальнику:

— Его Святейшество как раз интересовался у меня, с какой целью мы забрались так глубоко под землю? Не соблаговолите ли ответить, профессор?

Альфред Зойге удивленно посмотрел на коллегу, очевидно недоумевая, отчего возник такой вопрос.

— И почему же ты не объяснил Его Святейшеству, как обстоит дело?

— Видимо потому, — саркастично улыбнулся Дрюс, — что и сам не вижу значимых причин для этого.

— Ты меня разочаровываешь, Дрюс. Впрочем, не впервой. В бытность студентом на моей кафедре, ты тоже не блистал интеллектом.

Дрюс злобно оскалился, а Лариони, напротив, улыбнулся. Ему нравилась вся эта грызня между учеными.

— И все же, Альфред, — попросил архиепископ, — поясни мне. Вероятно, я тоже не так умён, как хотелось бы. Но не каждому же природа отмерила, как тебе.

— Вы шутите, Ваше Святейшество. Я не встречал человека более умного, чем вы.

— И всё же.

— Проблема, в нестабильности капсул Пробуждения. Для проведения устойчивой нормализации крови нужен мощный приток энергии нижнего спектра.

— Энергия Ядра?

— Всё верно. Здесь, в нашей первой лаборатории, можно обеспечить эту процедуру при помощи десятка специальных коаримов и двух-трех магов Ядра. На поверхности же достучаться до альгеана нижнего спектра весьма проблематично.

— Понятно, — кивнул архиепископ.

— Но это ещё не всё. Дело в том, что трансмутационные процессы, протекающие в крови подопытных, могут стать причиной пандемии. В этом случае погибнет только ограниченный круг людей — я и мои сотрудники, но вирус не сможет вырваться в город. Это тоже надо учитывать. Кроме того, я не могу разорваться на части. Как вы знаете, помимо экспериментов с Гатсом и его младшими версиями, я провожу изыскания в области улучшения генома вампиров, которым свойственно забираться под землю в поисках защиты от солнца. Вот почему наша вторая лаборатория находится тут же неподалеку.

— Ты прав, — немного подумав, согласился Лариони. — Твои открытия привели к созданию вукодлаков, которые уже сейчас отличаются улучшенной регенерацией тканей по сравнению с гонусами или маковитами. Кажется, их не берет даже драгонит?

Профессор кивнул.

— Так и есть. Мёртвая кровь, оживленная наукой, не боится ни одного классического яда, смертельного для вампиров. Осталось победить солнце, и мы создадим шедевр, превосходящий оригинал. Я имею в виду Токра.

— Рад это слышать. Продолжай работать на благо Пятёрки, и она за все воздаст тебе сторицей. Кстати, как твои опыты по спасению дочери?

Альфред внезапно поник.

— Там всё сложно, Ваше Святейшество. Как оказалось, гораздо проще раскрыть секреты древней крови, чем разработать вакцину против Тлена безымянного чудовища. Я даже не понимаю, кто это был — кротокрыс, подхвативший бешенство, или какое-нибудь другое существо.

— Сочувствую тебе, Альфред. Но ты не сдавайся. А теперь покажи мне свои достижения.

Зойге встрепенулся.

— Ради этого я и позвал вас. Сейчас вы воочию увидите, чем я и мои лаборанты занимались последние три месяца. Только, пожалуйста, говорите шёпотом. Наши подопытные образцы весьма чувствительны к проявлениям внешнего мира, таким как свет или звук. Поэтому мы разработали систему знаков, которая помогает нам общаться в этой лаборатории.

— Принял к сведению, — кивнул Лариони. — Не беспокойся, я не стану нарушать твои правила.

[1] Имеются в виду шеддоки – воины-тени, прислуживающие своему владыке и хранителю — Лорду Малакату.

[2] Тагирамус – командирское звание в клане вельзуров.

[3] Дворец Золотого Льва – императорский дворец в Белом Крондоре. Резиденция Морса Велантиса.

[4] Сельджуки — они же ассасины Тихой Смерти - одна из самых закрытых организаций, состоящих в Синклите.

[5] Джаггернауты Ичиро – клан воинов-берсерков, созданный для борьбы с чудовищами и монстрами (в том числе, и с вампирами). О джаггернаутах среди обывателей Саул Тай известно ещё меньше, чем о Кион-Тократ.

Часть первая: Побег. Интерлюдия первая

Часть первая: Побег

Опустошение. Какое точное слово. В нём есть всё для того, чтобы описать состояние души, утратившей внезапно смысл жизни, дарованный смертным в Точке Отправления. Я был Сыном, моя душа пела от счастья, купаясь в дымке мечты. И вдруг всё исчезло. Пропало, словно по мановению руки незримого гения, желающего растоптать меня, превратить в призрака, облечённого прежде великим даром, но ныне тяжёлой ношей — способностью жить.

Утрата воли — самое страшное, что может произойти с человеческим разумом, и это случилось со мной. Дальнейшее пребывание в Ордене стало бесцветным существованием, жалким анахронизмом бытия, перешедшего за собственную грань. Я чувствовал, что исчезаю, растворяюсь в вялотекущем потоке бессмысленных событий, и ничего не мог с этим поделать. Я хотел умереть…

Но однажды я обрёл новых друзей, которые помогли мне восстановиться после тяжёлой болезни духа. Я ощутил их поддержку, горячее участие в моей судьбе, и понял, что жизнь продолжается. Спасибо вам, мои друзья. И в особенности, спасибо тебе, Кроно де Феррат из клана Шазги’Теламон. Ты вернул мне радость жизни…

Артур Смилодон

Интерлюдия первая

(16 лет назад, 11974-й год со Смутных Времён Гарата)

Эта история, как и многие другие, началась буднично и даже банально. Эльдиор Лазета, чаще называемый Эльдиком, сразу после обеда отправился на мельницу своего отца, чтобы помочь старшим братьям с хозяйственными делами. А дел, надо сказать, было предостаточно. Из Тхубера, ближайшего к их посёлку города, поступил большой заказ от гильдии булочников. Нужно было в кратчайшие сроки намолотить несколько телег зерна, для чего требовались рабочие руки. Старшие братья Эльдика, Хром и Галус, всю ночь провели на мельнице, засыпая мешки с зерном в отверстие жерновицы, и принимая на выходе грязную муку, которую требовалось ещё очистить от разнообразного мусора (зерно было не лучшего качества).

— Поторапливайся, отродье. Твои братья всю ночь спины не разгибали, — прорычал мельник Тиум на своего младшего, когда тот медленно, будто нехотя, вышел из дома и с опаской посмотрел на отца.

Надо сказать, так оно и было. Эльдиор вовсе не горел желанием целый день носить туда и обратно тяжёлые тридцатикилограммовые мешки. Он с удовольствием провёл бы этот день на речке, под раскидистым дубом, в десятый раз перечитывая оборванный и смятый фолиант «Геомантия: путь Земли». Конечно, как и всегда он ничего бы не понял из написанного, но хотя бы получил удовольствие. Душа мальчика радовалась всякий раз, когда он прикасался к таинственным и невероятным знаниям, доступным лишь чародеям.

— Хватит воробьёв считать, обормот, — грубо рявкнул Тиум, награждая чадо сильным подзатыльником. — А то выдеру как сидорову козу.

Эльдик с ненавистью посмотрел на отца, но промолчал. У мельника была тяжёлая рука, как и у старших братьев, в отличие от которых Эльдиор был щуплым и невысоким. Черты его узкого лица мало напоминали грубые лица Тиума, Хрома и Галуса. Видимо потому, что покойная матушка Эльдика (вторая жена мельника и мачеха для его старших сыновей) была хрупкой, чахоточного типа девушкой со слабым здоровьем. Оно-то, в конце концов, и свело её в могилу. Всего полгода назад, в семнадцатый день Раулги, она скончалась в своей кровати от очередного приступа лихорадки. И с того дня Эльдик понял, что такое одиночество.

Да-да, он был одинок в кругу свой семьи. Отец и братья казались ему грубыми бездушными животными, которые только и умеют, что сквернословить и напиваться яблочным самогоном. А в таком состоянии нередко и распускали руки, «обучая» младшенького житейским премудростям. Одно только грело душу Эльдиора — несколько книг, оставшихся от матери. В том числе и учебник геомантии, непонятно каким образом оказавшийся у сельской девушки. Эльдик незаметно улыбнулся, вспомнив о своём «сокровище», припрятанном за пазухой. Сегодня он найдёт время полистать книгу, — пообещал себе мальчик, — когда работы станет поменьше.

***

Несколько часов Эльдик работал без перерыва. Дел было много, и каждое нужно было выполнить в строго установленном порядке. Сначала засыпать зерно в жерновицу, затем отнести муку и высыпать её в огромное сито, закреплённое кожаными ремнями на деревянном вибрирующем каркасе, тщательно просеять муку, наполнить мешки, донести их на собственной спине в амбар и, самое главное, следить за тем, чтобы механизм мельницы работал исправно и в жернова не попадали камни. Однажды такое уже произошло, и на спине Эльдика до сих пор красовались отметины — следы отцовского ремня, напоминающие о былой небрежности.

Наконец зерно закончилось, и мальчик облегчённо протёр вспотевший лоб грязной тряпкой. Следующую телегу должны были подвезти чуть позже, а пока у него появилось время, которое он мог потратить по своему усмотрению. Естественно, у мальчика не было сомнений по поводу того, как провести время. Спрятавшись в амбаре за наполненными мешками, Эльдик трепетными руками раскрыл фолиант и погрузился в чтение.

«Метаморфозы камня, — прочитал он, — имеют сингулярную природу, которая определяется не только комфорными свойствами стихии Земли, но и прочими стихиями Элемента, а также периодическими всплесками альгеанов Ядра и Синтры».

Эльдик восхищённо зажмурился, повторяя про себя эту фразу, из которой абсолютно ничего не понял.

За книгой время летело незаметно, и Эльдик совсем потерял счёт минутам. Когда в соседней комнате раздался голос Хрома, мальчишка ничего не услышал, позволив случайности изменить всю его дальнейшую жизнь, а также судьбы многих других людей.

— Вот ты где, паршивец, — угрожающий голос за его спиной заставил Эльдиора подскочить на месте. — Опять возишься со своими закорючками. А ну-ка пойдём со мной. Посмотрим, что отец скажет по этому поводу.

И крепко схватив младшего брата за ухо, Хром потащил его за собой.

— Папа, полюбуйся на нашего книгочея, — доложил он отцу, предъявляя тому перепуганного Эльдика, в руках которого по-прежнему находился фолиант.

— Что? Щенок снова взялся за старое? И это в то время, когда мы здесь надрываем спины, — лицо мельника почернело от злости.

— Отец, — попытался объясниться мальчик, — я закончил свою работу и ждал...

— Заткнись, — рявкнул Тиум, — ты ещё смеешь отпираться. А ну, дай сюда свою книженцию.

— Зачем? — спросил Эльдик, неосознанно закрывая книгу руками.

— Давай, говорю.

— Нет, — с трудом произнёс мальчик, делая шаг назад. — Ты хочешь её уничтожить.

Мельник долго смотрел на сына страшным взглядом и, в конце концов, вышел из себя.

— Отродье, я выбью из тебя эту дурь, — заревел он не своим голосом и бросился на мальчика с кулаками.

Одной рукой он выхватил у Эльдика фолиант, другой — наградил его сильным ударом по лицу. Мальчишка бросился бежать, орошая деревянный пол кровью, брызжущей из носа.

— Вернись, ублюдок, — закричал Тиум и побежал за сыном, размахивая отобранной книгой.

Эльдиор выбежал на улицу и что есть духу припустил вдоль речки. Тиум гнался за ним по пятам. Эльдик услышал за спиной его тяжелое дыхание и это придало ему сил. Он поднажал и вырвался вперёд на несколько метров. Мальчишка уже думал, что спасён, но ошибся. Раздосадованный мельник швырнул в него книгу, вложив в бросок всю свою немереную силу. Книга, словно снаряд, ударила мальчика между лопаток и опрокинула на траву. Тиум издал радостный вопль и, подбежав к Эльдиору, начал пинать его ногами. А затем схватил за грудки и несколько раз хорошенько встряхнул.

— Отец, не бей меня больше, прошу тебя, хватит, — заплакал мальчик.

— Я научу тебя, как спорить со мной, — злобно прорычал мельник, награждая сына новыми тумаками.

Внезапно за спиной Тиума раздался властный голос, заставивший его оцепенеть:

— Эй, крестьянин, это твоя книга?

Тиум обернулся и вздрогнул от страха. Он увидел перед собой высокого мужчину с желчным лицом и ядовитым взглядом. Его тело было укрыто длинным чёрным плащом, на котором имелся всего один отличительный символ — жёлтый глаз с тремя зрачками. К поясу мужчины был привешен короткий жезл с массивным набалдашником из нефрита. Одной рукой он похлопывал по спине гнедую лошадь, а в другой держал полуразвалившуюся книгу. Сердце мальчика забилось чаще, когда он узнал в ней свой фолиант.

— Да, господин Тёмный Маг, — внезапно очнулся Тиум, — то есть, нет. Это книга моего сына.

— Его, что ли? — незнакомец жестом указал на Эльдика.

— Да, господин, — промямлил Тиум. — Этот маленький подлец отлынивает от работы, всё норовит прилипнуть к своим книжкам. А разве это дело? Книжками сыт не будешь. Вот и приходится учить его уму разуму.

— Вижу, — со смешком кивнул маг, разглядывая ссадины и кровоподтеки на лице мальчика. Ещё больше синяков скрывалось под одеждой.

— Подойди, мальчик, — произнёс маг, обращаясь к Эльдику.

Мельник выпустил сына из своих медвежьих объятий и подтолкнул его к магу.

— Как тебя зовут?

— Эльдиком его зовут, — вмешался Тиум и тут же осёкся под грозным взглядом чародея.

— Эльдиор, господин. Эльдиор Лазета, — ответил мальчик.

— Откуда у тебя эта книга.

— От матери. Она умерла совсем недавно, оставив после себя несколько книг.

— Ты её читал? — с явным интересом спросил маг, разглядывая обложку фолианта, на которой можно было разобрать полустёртую надпись: «Геомантия: путь Земли, автор — Эладок тал Фустлер».

— Да, господин, — кивнул мальчик, — только мало, что понял.

— Естественно, — пробормотал маг, — это литература для адептов-геомантов седьмого курса. Программа утверждена Первым Архимагом Королевского Университета в Белом Крондоре.

Эльдик навострил уши.

— Подойди ближе, Эльдиор. Я хочу дотронуться до тебя.

Мальчишка с лёгким страхом приблизился к магу на расстояние вытянутой руки. Мужчина положил руку на его лоб и долгое время к чему-то прислушивался.

— У тебя, безусловно, есть дар, и не самый маленький. Узнать точнее можно только при помощи специального коарима. Но это уже не важно. Ты подходишь.

— Для чего? — не понял Эльдиор.

— Для того, чтобы стать моим учеником.

— Что?! — в один голос воскликнули мельник и его сын.

— Что значит, стать вашим учеником? Он — мой, — запротестовал Тиум.

Тёмный Маг посмотрел мельнику в глаза, и тот снова осёкся.

— Не беспокойся, я заплачу за него. Ты останешься доволен.

— Ну, — замялся Тиум, — это, конечно, другое дело.

— Триста дублонов, — произнёс маг, и лицо мельника просветлело.

Ещё бы, на эти деньги на базаре Тхубера можно было купить пятерых, если не шестерых крепких рабов.

— Конечно, господин, я рад услужить вам. Забирайте мальчишку, — и тихо добавил, обращаясь к сыну, — ну вот, и от тебя какая-то польза.

Глава 1. Встреча под куполом небес

Глава 1

Встреча под куполом небес

Солнечные лучи пробежали по горной гряде, за несколько секунд окрасив долину в золото, в очередной раз изгнав из неё промозглую тьму, рождённую в седой древности. Жизнь снова возвратилась в долину, вместе с калейдоскопом солнечных зайчиков. Сотни пернатых проснулись, наполнив своими трелями густой лес, отчего колыбель Кион-Тократ стала похожа на видение, явившееся праведнику во сне.

— Как же здесь красиво, — произнёс некто, разглядывающий затерянную долину со скалистого выступа, козырьком нависшего над телом Хрустального Пика — высочайшего из Клыков Апокалипсиса.

Этот «некто» стоял у края пропасти, без страха смотря вниз, туда, где прошло его детство. Лицо его казалось юным, но при этом было суровым и слегка надменным. Иссиня-чёрные волосы почти доходили до плеч, напоминая взъерошенную копну. Жесткая линия губ и прямой нос с небольшой горбинкой завершали образ Смилодона.

— Тяжело расставаться с прошлым, не так ли, Артур? — приятный голос раздался позади Покинутого. — Я понимаю твои чувства, и разделяю их вместе с тобой.

Артур Смилодон печально кивнул и, не оборачиваясь, ответил:

— Спасибо за поддержку, Кроно. Мне действительно тяжело разорвать те нити, что связывают меня с Орденом. Я никогда не любил его, но всё-таки он был для меня домом, в котором мне удалось получить несколько крупиц счастья.

— Ты говоришь о наставнике, я понимаю.

Покинутый кивнул.

— Он сделал меня тем, кто я есть. Только благодаря Агно я ещё способен быть человеком.

Артур повернулся к собеседнику, и его холодные глаза при виде драуга потеплели. Кроно де Феррат стоял в тени пещеры, не решаясь выйти на площадку, залитую светом. Он, как и все тёмные эльфы, плохо переносил солнечные лучи.

— Я ждал тебя позже, Кроно. Думал, что расставание с домом займёт у тебя больше времени.

Тёмный эльф покачал головой.

— Нет, мой друг. Я ещё не простился с родными. Успеется. Наш путь будет проходить через Слизиду, так что мы обязательно заглянем к дедушке.

Артур улыбнулся:

— Мне будет приятно снова увидеть магистра Гользена. Он очень мудр.

— Ты ему тоже понравился, и, похоже, что он о тебе весьма высокого мнения. Знаешь, что дедуля однажды сказал о тебе?

— И что же? — с интересом спросил юноша.

— Он сказал: «этот мальчик таит в себе глубокую боль, но к счастью она не сломила его. Держись за него, Крончик, и помоги обрести самого себя».

Артур покраснел.

— Не смущайся, — улыбнулся драуг. — Дед, конечно, любит вогнать в краску. Но в целом, он прав. Считай, что отныне я беру на себя обязанности по поддержанию твоего душевного баланса. А теперь скажи, тебе удалось обойти бдительность главы Дома?

Покинутый кивнул:

— Да, я сделал всё, как велел наставник. Танагра Зверя у меня, — юноша достал из заплечного мешка небольшой свёрток, из которого извлёк похищенный артефакт. Это была изящная вещица, напоминающая предмет искусства. В грациозных очертаниях легко можно было узнать саблезубого предка всех современных кошек. В настоящее время такие уже не водились под небом Саул Тай.

— Ты не знаешь, для чего нужен этот артефакт? — спросил Кроно.

Артур покачал головой:

— Наставник написал, что лорд Ахарис с его помощью может отыскать меня в любом месте, поэтому прежде чем сбегать, я должен любой ценой похитить его. Это звучит несколько странно, но уж не более, чем заявление Агно, что я… В общем, зачем-то нужен Безликому.

— Ты прав, — согласился эльф. — Агно всегда был апологетом здравого смысла. Когда-то мой отец не послушал его совета, и сгинул бесследно. Ладно, пора прекращать думать о печальных событиях прошлого. Предлагаю, не затягивать и отправляться в путешествие.

Покинутый кивнул.

— Да. Я закончил свои дела здесь и, надеюсь, что никогда больше моя нога не ступит под своды Айбэш-Хаурум.

— Отлично. Нас ждёт увлекательная прогулка по Дан-Миру, и лучше тебе не вглядываться в темноту. Там может таиться нечто, чего ты не желаешь увидеть.

Артур рассмеялся.

— Надеюсь, ты не думаешь, что я так легко испугаюсь? Мне уже дважды доводилось посещать Ночную Мглу, и ни одна тварь, живущая в ней, не сумела меня прикончить.

Кроно хмыкнул и направился в глубину грота, который имел прямой контакт с Подземьем. Артур следовал за ним, но перед тем, как скрыться во мраке пещеры, бросил последний взгляд на долину.

— Прощай, Кион-Тократ. Прощайте, братья. Надеюсь, я никогда не вернусь к вам.

И Артур Смилодон, более не оборачиваясь, поспешил вслед за тёмным эльфом.

***

Тёмная фигура, согнувшись в три погибели, быстро прошмыгнула по узкой лестнице, соединяющей этаж рабов с ученическими казармами Дома Шандикор. Движения человека были плавными и мягкими. Сам он старался держаться в тени, скорее по привычке, чем из надобности. Этот маленький юркий человечек мог ничего не опасаться на территории Дома Шандикор, поскольку был соглядатаем верховного главы Дома. Звали его Слит, но за глаза чаще называли Мерзким Языком. В его лице лорд Зерат обрёл настоящий кладезь информации, которую тот получал в своих вылазках, в том числе и в другие Дома. Однажды Слит проник даже в Магикор, откуда по приказу Безликого вынес несколько ценных свитков. В тот раз его едва не поймали с поличным, но раб сумел выкрутиться. После того случая лорд Ахарис не давал ему таких опасных поручений, не желая рисковать шпионом без крайней надобности.

Лёгкий шорох заставил Слита остановиться у каменной колонны, поддерживающей лестничный пролёт. По привычке втянув голову в плечи, он осмотрелся по сторонам, но не заметил ничего опасного. Слит позволил себе вдохнуть воздух, но в следующую секунду опять напрягся. Из узкого проёма в стене вышел Токра, обладатель высокого роста и могучих плечей. Стремительным движением он ухватил шпиона за руку и так сдавил её, что Слит отчётливо услышал треск собственных костей.

— Больно, — заверещал раб, стараясь вырваться. Но хватка незнакомца была титанической.

— Заткнись, ничтожество, — с угрозой заявил воин, притягивая Слита к себе. — Иначе я сломаю твою куриную шею.

Соглядатай кивнул, с трудом сдерживая проклятье.

— Кто ты? — прошептал он, склоняясь в рабском поклоне.

— Не тебе задавать вопросы, отброс, — рявкнул Покинутый, ещё сильнее сдавливая кисть пленника. — Следуй за мной и не вздумай дёргаться, если хочешь остаться цел.

Слит покорно кивнул и пошёл вслед за суровым воином, который ни на секунду не отпускал его руку. Они прошли по коридору и через тайную дверь углубились во владения Дома Мазадорг. Слит нервно дёрнулся, но затем увидел злобный взгляд своего конвоира и затих. Ещё через десять минут они оказались перед дверью, хорошо знакомой Слиту по его предыдущим вылазкам. Это были покои лорда Сальвоса, верховного главы Дома Мазадорг. Покинутый не успел постучать, потому что дверь распахнулась. На пороге стоял Сальвос Ураниус собственной персоной и широко улыбался белозубой улыбкой. От неё по коже Слита пробежал морозец.

— Тебя никто не заметил в Шандикоре, Лабрис? — спросил глава Мазадорга, с благосклонностью принимая приветствие воина.

— Нет, мой лорд. Я обнаружил этого червя возле рабских жилищ.

— Это хорошо. Тогда ступай. Я хочу поговорить с этим человеком наедине.

Лабрис кивнул и буквально испарился. Лорд Сальвос ласково посмотрел на Слита и предложил ему войти. Рабу ничего не оставалось, кроме как принять «приглашение» Покинутого.

— Присаживайся, Слит, — радушно предложил Сальвос, подходя к столику, на котором стояли два бокала и графин с вином. — Кажется, так тебя зовут?

Раб судорожно кивнул:

— Вы хорошо осведомлены, господин.

Сальвос громко рассмеялся:

— Ты мне льстишь. Очевидно же, что не так хорошо, как ты. Вот, угощайся, — и глава Мазадорга лично преподнёс «гостю» бокал с вином.

— Что вы имеете в виду?

— Только не надо притворяться. Думаешь, мне неизвестно, что ты несколько раз проникал на территорию моего Дома? И даже больше, вот сюда, в святая святых, мои покои.

Слит побледнел.

— Не стоит отпираться, — продолжил Сальвос. — Этим ты меня только разочаруешь. Мне доподлинно известно, что ты делал это по приказу Зерата Ахариса. Да уж, Безликому повезло, когда он обнаружил среди прочих рабов такого умелого парня, как ты. Сколько лет ты уже служишь ему?

Слит пробурчал:

— Почти семнадцать.

— Понятно. Случайно, не по твоей ли милости Зерат узнал когда-то о моей сделке с Ишеямусом?

Слит побледнел ещё больше. Глава Мазадорга заметил это и улыбнулся краешком губ.

— Не беспокойся. Кто старое помянет, тому глаз вон. Этот эпизод меня уже не волнует.

На лице Слита появилась вымученная улыбка:

— Господин, позвольте спросить.

— Спрашивай, — разрешил Сальвос.

— Зачем я здесь? Чего вы хотите от меня?

— А ты не догадываешься? Быть того не может.

Раб покачал головой, и в глазах Сальвоса вспыхнул кровожадный огонь.

— Хорошо, фераши, я растолкую тебе, зачем приказал увести тебя из-под носа Безликого. Всё дело в том, что я не люблю ходить в дураках. Зерат считает, что он умнее всех в Ордене, но это далеко не так. Мне давно известно про тебя, но я позволил Зерату думать, что ни о чём не подозреваю. А теперь пришёл мой черёд посмеяться над глупостью главы Шандикора. И ты мне в этом поможешь.

— Помогу? — удивлённо воскликнул Слит. — Но как?

— Всё очень просто. Ты расскажешь мне тайны Безликого, а затем я нанесу ему ответный удар. Понял меня?

Слит покачал головой:

— Тайны? Какие тайны?

— Не делай из меня дурака, Слит. Я уверен, что ты посвящён во все замыслы Ахариса. Человек с твоими способностями не может оставаться в неведении о планах хозяина. Ну хорошо, я помогу тебе наводящими вопросами. Что произошло между Агно Серканисом и Зератом? Почему он отправил своего лучшего мастера в Дан-Мир, где тот был убит тёмными эльфами? Такова общепринятая версия. А может, всё было иначе? Отвечай, фераши.

У Слита пересохло в горле. Он не знал, как поступить в данной ситуации.

— Я действительно ничего не знаю, — промямлил он, в безуспешной попытке обмануть лорда Сальвоса.

— Лжёшь, собака, — взорвался Покинутый. — Пойми же, наконец, у тебя есть только один шанс на спасение. И этот шанс — быть со мной откровенным. Не упусти его, — и Сальвос слегка приоткрыл рот, демонстрируя фераши два острых клыка.

Последнее сопротивление со стороны Слита было подавлено. Он почувствовал, как всё его нутро похолодело от ужаса, а тело перестало подчиняться собственному разуму.

— Хорошо, господин, — прошептал он, — я всё скажу. Только прошу вас, пощадите меня.

Сальвос промолчал, и раб после недолгого замешательства продолжил:

— Лорд Зерат действительно был в очень натянутых отношениях с мастером Агно. Именно поэтому он отослал его несколько лет назад в Огненный Город. Но мастер Агно не успокоился. Он по-прежнему совершал поступки, которые приводили Безликого в бешенство. В конце концов, тот не выдержал и отправил его в Дан-Мир, на верную смерть.

Сальвос с жадностью выслушал раба, и когда тот замолчал, нетерпеливо мотнул головой:

— Продолжай. Какая кошка пробежала между Зератом и Агно?

— Они не сошлись во мнении относительно одного ученика.

— Что? — не поверил Токра — Ты серьёзно? Какой-то ученик стал причиной раздора между мастером и верховным главой Шандикора? Это глупо!

— Не так уж и глупо, мой господин, — пробормотал Слит. — Этим учеником был Артур Смилодон, чемпион турнира Белой Цапли.

— Смилодон? Воспитанник мастера Агно?

Слит кивнул.

— Что-то я не пойму, — Сальвос почесал затылок. — Каким образом студент вызвал вражду двух высокопоставленных сыновей Кион-Тократ? Конечно, он вероятно лучший воспитанник Шандикора за последние годы, но это не причина для конфликта. Объясни, раб.

Слит съёжился, словно в предвкушении чего-то неприятного. В его глазах появился страх, а зубы мелко застучали, выбивая костяную дробь. Увидев такую необычную реакцию, Сальвос и сам начал нервничать. И только усилием воли он заставил себя успокоиться, а затем требовательно посмотрел на шпиона. Тот понял — отвертеться не удастся.

— Смилодон… не просто студент, — с трудом двигая губами, пробормотал раб. — Он тот, кого называют… Чудовищем Хаоса.

Сальвос от неожиданности пошатнулся. За одну секунду на его лице проявилась целая гамма чувств: от недоверия, до внезапного просветления.

— Губитель? Смилодон и есть Губитель! — прошептал он, а затем хлопнул себя по лбу. — Ну конечно же, как же я был слеп. Это всё объясняет. И право Второй Руки. И внезапное введение Серканиса в Совет Четырех Домов. И победу на турнире Белой Цапли. Всё сходится. Зерат Ахарис осознанно пошёл на нарушение Устава. И он ответит за это на братском суде. Клянусь тебе, фераши.

Лорд Сальвос, всё ещё пошатываясь от возбуждения, подошёл к окну и выглянул наружу. Во внутреннем дворе замка суетилось несколько рабов. Они отвязывали ящера-шварка от железного крюка, чтобы отвести его в подземный загон. Помимо них во дворе находилась группа Покинутых, обсуждавших утреннюю тренировку.

— Скажи мне, Слит, — через минуту произнёс Сальвос, — из-за чего поссорились братья? Они не сошлись во мнении, как лучше использовать Губителя?

— Лорд Зерат действительно имеет на него планы. Но у мастера Агно были другие мотивы. Он, кажется, любил мальчика, как сына. И в этом заключалась причина их ссоры. Мастер хотел помешать моему лорду.

— Удивительная история, — прошептал Сальвос. — Один из Токра сумел полюбить! И полюбил не кого-нибудь, а Губителя. Звучит, как плохая шутка.

Сальвос замолчал, что-то обдумывая, а затем повернулся к Слиту:

— Вот что, раб, слушай меня внимательно. Сейчас ты вернёшься в Дом Шандикор и притворишься, что этого разговора никогда не было. Не вздумай рассказать о нём Безликому. Если он не убьёт тебя за предательство, это сделаю я. Понял меня? А теперь пошёл прочь.

Слит испуганно кивнул и направился к выходу.

— Постой, — остановил его Сальвос. — Чуть не забыл, не смей больше проникать на территорию Мазадорга. Меня это ужасно бесит. Если ты мне понадобишься, я пришлю за тобой Лабриса. Кажется, ты ему понравился.

Слит молча вышел из комнаты.

— А теперь, Зерат, мы поговорим с тобой по-другому, — злорадно прошипел Токра, потирая ладони.

***

— До Слизиды доберёмся верхом на энту, а там пересядем на городской транспорт до Эланора. Из Столицы Мудрости отправимся сразу к расщелине Фармасаг.

Кроно де Феррат ловко вскочил в седло и со смехом наблюдал за Артуром. Последний, с опаской поглядывая на рептилию, размышлял над тем, как взобраться на неё. Собственно, однажды он уже встречался с этой разновидностью ящеров. Это случилось несколько лет назад, когда Дом Шандикор отправил группу учеников в Дан-Мир. Предполагалось, что они привезут с собой урожай, собранный на Ягодных Полянах. Однако всё вышло иначе. По вине Сахиба Ишеямуса, который возглавлял группу Мазадорга, тёмные эльфы атаковали Покинутых и гнали их до самых Врат. Именно тогда Артур имел счастье наблюдать этих хищников, заменивших драугам средство передвижения. За невероятную гибкость и хищный вид Смилодон окрестил их «волко-ящерами».

— Дорога до Слизиды займёт десять дней, — продолжил Кроно. — Старикан будет ждать нас в родовом поместье де Ферратов. Он обещал, что переговоры со жрецами Эланора возьмёт на себя. Что-что, а убеждать он умеет.

Артур усмехнулся.

— Это точно, — пробормотал он. — Ну что, тронулись? Как говорил Олаф с Перьями, навстречу неизвестности, с открытым сердцем и опущенным забралом.

— Вперёд, — кивнул тёмный эльф, и друзья пришпорили своих чешуйчатых скакунов.

Энту в один момент сорвались с места и устремились в темноту Нижних Пещер. Артур, окончательно утративший способность к ориентации, вынужден был прибегнуть к двеомеру «Око Вазириса», относящемуся к магии Крови. В глазах сразу же прояснилось, контуры друга и волко-ящеров вспыхнули багрянцем. Теперь он мог видеть даже сосуды, по которым бурлила такая горячая… такая вкусная…

— Мне не нравится, как ты на меня так смотришь, — не оборачиваясь, произнёс Кроно. — Неприятное ощущение. Словно находишься под прицелом зверя, облюбовавшего твою тушку для трапезы.

— Извини, — пробормотал Токра. — Мои глаза устроены иначе, чем твои. И без этого заклинания я просто слеп.

— Понимаю, — кивнул эльф. — Хорошо, можешь смотреть на меня своим «вампирским взглядом». Только не вздумай подкрадываться сзади. Как бы тебе того ни хотелось.

Артур промолчал, и де Феррат внезапно рассмеялся.

— Шучу я, не обижайся.

Артур тоже улыбнулся. Честно говоря он был удивлён своим переживаниям: вместо того, чтобы обидеться, юноша почувствовал себя по-настоящему счастливым. Впервые за долгое время.

Глава 2. Слово о Шуастре

Глава 2

Слово о Шуастре

— Брат Сальвос просит разрешения войти, — сообщил магик четвёрке магистров, занятых беседой.

— Пусть входит, — велел Кицум, делая из бокала глоток белого крондорского.

— И что ему неймётся, — проворчал Франклин. — Снова будет докучать нам своими глупостями.

— И наверняка не обойдётся без жалоб на Безликого, — с улыбкой добавил магистр Ворин, поигрывая полой мантии.

— Братья, — с укоризной ответил Кицум, — не надо так говорить о главе Мазадорга. Он наш верный друг и соратник.

— Чего, кстати, не скажешь о лорде Зерате, — высказался Садомиус. — Тот себе на уме, и не очень-то жалует наш Дом.

В этот момент в Зал Смеха вошёл лорд Сальвос и с торжеством посмотрел на магистров. Он был явно возбуждён, и это не укрылось от взглядов магов Ложи. Их удивительно юные лица (если учесть, что младшему давно перевалило за тысячу, а старший разменял четвёртый миллениум) вытянулись от любопытства.

— Что случилось, брат Сальвос? — улыбнулся магистр Кицум, жестом приглашая главу Мазадорга занять место за столом. — Чем обязаны?

— Уж поверьте мне, случилось, — воскликнул лорд. — Сегодня утром я выяснил нечто, что не может остаться без пристального внимания Совета. Один из наших высокопоставленных братьев совершил поступок столь неблаговидный и мерзкий, что это не должно сойти ему с рук. Вы поняли меня, господа магистры?

— Не кипятись, брат, — попытался успокоить его Кицум. — О ком ты говоришь? Давай по порядку.

— О ком? Разве это не очевидно? Только один Токра в Ордене способен презреть наши правила и законы. Только этот негодный брат может наплевать на Устав, который призван охранять нас от тлетворного влияния окружающего мира. Я говорю о главе Шандикора. О том, кого вы называете Безликим!

— Я же говорил, — улыбнулся магистр Ворин. — Брат Сальвос, и почему ты не оставишь брата Зератуса в покое? Я уже порядком устал от вашей вражды.

Сальвос возмутился:

— Что? О чём ты говоришь? При чём здесь моя вражда с Ахарисом? Я пришёл к вам, чтобы сообщить о возмутительном нарушении Устава. Нечто, что не укладывается ни в какие рамки. Безликий вконец распоясался. Он перешёл черту дозволенного, и на этот раз даже вы не сможете оправдать его действия.

— Хватит болтать, — раздражённо воскликнул Кицум. — Переходи к сути.

— Зерат нарушил Устав, — повторил Сальвос. — Он решил стать единоличным правителем Ордена. И для этого вырастил Исчадие Хаоса, о приходе которого писали многие пророки. И Ханга Безумная, и Тёмный Менестрель, и Элафион Мёртвый.

— Ты хочешь сказать, что…

— Да, — взорвался Ураниус. — Зерат взрастил в своём Доме Губителя, и целенаправленно скрывал это от нас. Он и этот его наглый верзила уже семнадцать лет водят всех нас за нос, и смеются над нами из Чёрного Шпиля.

Магистры вскочили со своих мест.

— Ты отдаёшь себе отчёт в своих словах, брат Сальвос? — зловеще процедил Кицум. — Это не шутка, ты обвиняешь своего брата по Ордену. И ты должен понимать, чем подобное может закончиться.

— Какие шутки? Эта информация взята мной из надёжного источника. И не надо так на меня смотреть. Не я преступил Закон, а Безликий! Вот кто должен понести заслуженное наказание! И поэтому я требую от вас немедленно созвать братский суд, чтобы рассмотреть дело о Губителе во всех подробностях, а затем вынести наш приговор.

Кицум Ванакис ничего не ответил и сел обратно в кресло. Он глубоко задумался, и магистры с нетерпением ожидали, пока он примет решение.

— Кто этот мальчик? — наконец спросил Кицум, пронзая Сальвоса взглядом.

— Артур Смилодон, наш знаменитый чемпион.

— Как я и думал, — кивнул магистр и снова вернулся к размышлениям.

— Смилодон? — переспросил Франклин. — И почему я не удивлён?

Садомиус Жестокий тоже выглядел взволнованным, но не в том смысле, что остальные.

— Быть не может, — покачал он головой. — Этот юный и прекрасный воин? Он и есть Лорд Малакат? Побойтесь Алчущего. Я пару раз общался с ним, и могу ответственно заявить, что всё это пахнет фальсификацией.

— Брат Садомиус, — гневно воскликнул Кицум, отрываясь от размышлений. — Скорее, это пахнет твоей небрежностью. Потом поговорим. А сейчас ты, Сальвос, слушай меня внимательно. Возвращайся в Айбэш-Хаурум и забудь обо всём. Никто не должен узнать о твоих подозрениях. Ни один учитель, ни один раб. Понял меня?

— Что? — глава Мазадорга был поражён. — Я не ослышался? Вы что, не поняли? Я требую братского суда! Это моё право верховного главы Дома. Зерат должен быть наказан!

— И будет, — зловеще процедил Кицум. — Не сомневайся, брат. Безликий больше не сможет творить, что вздумается. В ближайшее время он навсегда исчезнет из долины. Поверь мне. А теперь сделай так, как я сказал. Ступай с миром.

Лорд Сальвос недовольно кивнул и вышел из Зала Смеха. Он находился в недоумении, но приказ старейшего магистра был для него непререкаем.

— Что ты решил, брат Кицум? — спросил Ворин. — Какое решение мы примем в отношении Зерата? Ведь он действительно нарушил Устав, и тем самым нанёс Ордену смертельное оскорбление.

Кицум поморщился, словно от зубной боли:

— Поменьше пафоса, брат Ворин. От Сальвоса он ещё уместен, но не от любого из нас. Мы единственные, кто знает, почему в Устав внесена поправка, касающаяся Губителя. Она гласит: «Ни магистр, ни глава Дома не вправе оставить жизнь Губителю, если таковой вдруг объявится в Ордене. Ибо он станет причиной всеобщего уничтожения, когда вырастет и превратится в зрелого мужа». Такова официальная версия. Но мы-то знаем, что это не совсем так. Эмблема не показывала нам никакого «всеобщего уничтожения». Она лишь допустила вероятность того, что Губитель расправится с Магикором и всеми его адептами, чтобы уничтожить дух Алчущего. Причём, это лишь один из возможных сценариев.

— Что ты хочешь сказать, Кицум? — Садомиус лениво потянулся за бокалом вина. — Что мы должны закрыть глаза на поступок Зерата? И на присутствие в Кион-Тократ Исчадия Хаоса? Мне нравится эта идея. Возможно, тринадцатая поправка была слишком трусливой? Эх, хотел бы я поработать с этим мальчиком. Сколько интересного можно было бы узнать.

— Не говори глупостей, — отрезал Кицум, — Чудовище Хаоса должно быть уничтожено, пока не обрело силу. Но Зерат — отдельный разговор. С ним не получится разобраться так просто.

— Хватит пугать нас, — недовольно произнёс Франклин. — Или, наконец, расскажи уже, кто скрывается под маской Безликого? Знаешь ли, несколько обидно осознавать, что у тебя есть от нас секреты, как будто мы не единое целое. Да, ты самый старший среди нас, не говоря уже про других братьев, но как можно делить Эмблему, и скрывать друг от друга всё прочее?

— Вполне разумно, Франклин. Именно это я и собираюсь сделать, потому что Зерат нарушил нашу с ним договоренность.

Лица магистров исполнились любопытства.

— Ты прав, я старше любого из вас. Но не Зерата. По моим подсчетам его возраст исчисляется двумя эрами.

— Что? Это невозможно! — разом выдохнули магистры.

— И тем ни менее это так, — Кицум отвёл глаза в сторону. — Он появился в долине почти три тысячи лет назад. Пришёл в Айбэш-Зу в одиночестве и потребовал аудиенции у магистров. Мы удовлетворили его просьбу, и он привёл неоспоримые аргументы того, что именно он должен возглавлять Шандикор. В ту пору его главой был Альфред Виниус. Как сейчас помню это жестокое чудовище.

— Потребовал? — возмутился Франклин. — Что за наглость! Да, кто же он такой!

— Шуастра! — отчётливо произнёс Кицум, и в зале повисла тишина.

— Что ты сказал, брат Кицум? — медленно спросил Садомиус. — Я не ослышался?

— Никак нет, брат мой. Зерат Ахарис и Шуастра Злобный — одно и то же лицо.

— Невероятно, — Садомиус расхохотался. — Какой удивительный персонаж.

— Погоди, — взволнованно воскликнул Франклин. — Но ведь Шуастра погиб от руки какого-то денатоса. Не помню, как его там…

— Кузгар Орлиное Перо, денатос Копья, — подсказал Ворин.

Кицум пожал плечами.

— Очевидно, это не так. Судя по всему, Зерат инсценировал свою смерть чтобы исчезнуть для Мира. Как известно, у него было множество врагов, среди которых числились и генералы Белой Королевы, и Шаал-Дуран, и даже денатосы.

— Что-то я никак не пойму, брат, — пробормотал Франклин. — По какому праву Шуастра потребовал себе Дом Шандикор? Только Покинутый может возглавить наших братьев. Минуло то время, когда жалкие людишки смели приказывать Токра. Мы стёрли их в порошок, и теперь о них не осталось даже воспоминаний.

— Не спеши с выводами. Естественно, мы не позволили бы ему остаться в Ордене, если бы не тот факт, что он был одним из нас. Да-да, вы не ослышались. Пожалуй, Зерат самый древний из ныне живущих Токра.

— Ты окончательно нас запутал, брат, — удивился Франклин. — Всем известно, что Шуастра снискал славу, как Тёмный Маг, бросивший вызов своей гильдии. Архонты Шаал-Дуран прокляли его, когда он напал на академию Рундагор и уничтожил Совет Иерархов. Как же он может быть нашим братом?

— А вот это загадка даже для меня, — криво улыбнулся Кицум. — Но факт остаётся фактом. Шуастра потребовал отдать ему Дом Шандикор, и вызвал на поединок главу Виниуса. Как я уже говорил, тот был более чем неуравновешенной личностью. Он сразился с Безликим на Ковре Смерти и проиграл. Зерат сразил Виниуса, ставшего Охотником, даже не прибегая к магической силе — одним лишь мечом. Затем он потребовал сохранить его тайну, взамен пообещав, что направит весь свой опыт и знания на развитие Кион-Тократ. И не обманул. За время его правления в Шандикоре мы стали значительно сильнее, распространив своё влияние по всему Варуму. В этом есть немалая заслуга Зерата. С тех пор прошло уже несколько тысячелетий, а он по-прежнему правит Шандикором. Надеюсь, я донёс до вас всю деликатность ситуации. Я не желаю, чтобы долина превратилась в безлюдную пустыню.

— А тебе не кажется, Кицум, что ты преувеличиваешь возможности Безликого? — улыбнулся Садомиус. — Что он может противопоставить нам? Ведь у нас есть самый могущественный артефакт Голубого Рубикона. А он всего лишь призрак истории!

— Не скажи, — магистр покачал головой. — Зерат может удивить тебя, брат. Как в своё время удивил Тёмных Магов. К тому же, если мне не изменяет память, он обладал неким Глазом Девайла, способным многократно усиливать своего владельца.

Франклин глухо хмыкнул.

— К твоему сведению, Глаз Девайла хранится в Утробной Башне под защитой стражей Сорока Сердец. Его, якобы, сняли с трупа Шуастры.

— Вот как? В любом случаем, никто из нас не знает, на что способен этот человек. Поэтому я запрещаю дёргать его за усы. В одном я согласен с вами, Безликий больше не может оставаться главой Дома. Очевидно, что он нарушил наши договорённости и вынашивает собственные замыслы, идущие вразрез с Уставом. Я беру на себя разговор с ним, в котором собираюсь сообщить, что он обязан покинуть Орден.

Магистры задумались. Слова старейшины несколько противоречили привычной надменности, присущей магам Ложи.

***

От удара о стену ветхая книга разлетелась множеством страниц. Бешеный крик вырвался из груди главы Шандикора, а затем туда же отправилась следующая книга. Осирис, только что вошедший в покои Безликого, замер от удивления.

— Что с тобой? Зачем ты ломаешь комнату?

— Ты ещё спрашиваешь? — гнев в голосе Зерата заставил Осириса замолчать. — Глупец! Какой же я глупец.

— Ну зачем так сразу. Не такой уж и глупец. Я бы даже сказал, вполне себе разумная личность, когда не крушишь всё вокруг.

Безликий швырнул на пол ещё пару книг, опрокинул несколько предметов интерьера, а затем без сил плюхнулся в кресло.

— Кажется, сегодня ты чересчур весел. Всё потому, что ещё не знаешь, в каком дерьме мы оказались. Он всё-таки сбежал…

— Кто сбежал? — с недоумением воскликнул Осирис.

— Кто-кто! Дед в пальто, — взорвался Зерат. — Мальчишка сбежал, вот кто!

В глазах Осириса забрезжило понимание.

— Смилодон? Когда это произошло?

Зерат устало отмахнулся.

— Не знаю точно. Скорее всего, вчера.

— Но почему ты решил, что он сбежал? Может быть, наш мальчик ушёл на охоту? Знаешь, какие в здешнем лесу бегают кабанчики? Сочные, пухленькие. Как подумаю, слюнки текут.

— Хватит говорить о еде, — раздражённо рявкнул Зерат. — Куда же в таком случае пропала Хитори Иноцу? Нет, Смилодон сбежал, и прихватил с собой духовное ядро. Очевидно, Агно рассказал ему о танагре.

— Другими словами, — подвёл черту Осирис. — теперь ты не можешь отыскать следы его присутствия? Действительно, неприятная история. Не хочу ещё больше нагнетать, но я всегда говорил, что у тебя здесь проходной двор. Хотя бы замок повесил на дверь, что ли.

Глава Шандикора с неохотой кивнул:

— Теперь только и остаётся, что посыпать голову пеплом.

— Погоди, Зерат. Может быть, ещё не всё потеряно. Давай подумаем, куда Губитель мог податься? Что если, мы ещё можем догнать его?

— Вряд ли, — Безликий покачал головой. — Шварк Смилодона находится в загоне. Другие ящеры также на месте. Ни один не пропал. Это значит одно из двух: либо он пошёл через горы, что невероятно, либо…

— Что, Зерат? — Осирис подался вперёд, пожирая глазами маску Безликого.

— Либо через Дан-Мир. Я понимаю, это кажется чепухой, но другого варианта просто не вижу. В любом случае, его уход вынуждает нас действовать более решительно. Мы не можем оставаться в долине.

— Что ты имеешь в виду?

Зерат поднялся из кресла и подошёл к окну. Солнце заняло высокую точку на небосклоне, заливая долину светом.

— Пришло время действовать. Как же долго я скрывался от Мира, и не могу сказать, что мне здесь не нравилось. Но сегодня пробил час. Мы покидаем Кион-Тократ.

— И куда же ты решил направиться? Будешь исследовать места, где Смилодон может всплыть на поверхность?

— Нет, друг мой. Не будем преследовать мальчика. Пусть ощутит дух свободы, поиграется в самостоятельность. Сейчас перед нами стоят другие задачи. Я собираюсь раздобыть один важный артефакт, заключённый в Утробной Башне. Но перед этим мы навестим нашего брата, мечтающего вступить в Шаал-Дуран.

— Внука Лариони, что ли? — с пониманием кивнул Осирис. — Ну что ж, это звучит увлекательно. Честно говоря, мне уже изрядно надоело тухнуть на одном месте. А так хоть какое-то развитие событий. Пора прошвырнуться по этому огромному миру.

Зерат насмешливо склонил голову.

— Ты импульсивен, как и всегда. Впрочем, это твоё лучшее качество. Что ж, начинай собираться. Не нагружай себя барахлом, возьми только самое необходимое.

Внезапно в дверь постучали, и Покинутые настороженно замерли.

— Открыто, — рявкнул Зерат.

В комнату заглянул один из стражей Шандикора.

— Прошу меня извинить, — произнёс он. — К вам посетитель из Дома Магикор.

— Проводи его, — велел Безликий.

Страж кивнул и удалился. Вскоре в зале оказался чародей, незнакомый ни Зерату, ни Осирису.

— Чем обязан, магик? — вежливо спросил Зерат, не замечая, что раздраженное постукивание пальцев выдаёт его с головой.

Чародей почувствовал настроение Безликого и слегка смутился.

— Вас срочно вызывают в Зал Смеха. Магистр Кицум просил передать, что надеется на ваше неотложное появление.

Зерат презрительно фыркнул.

— Неотложное? А не желает ли магистр Кицум так же неотложно проследовать в задницу?

Осирис поперхнулся, а чародей побледнел.

— Ладно, не напрягайся, воробушек. Навещу я Кицума. Ступай, пока не откусил тебе голову.

Магик, с видом оскорблённого достоинства, тут же выбежал из комнаты, так и не решившись ответить на грубость.

— Кажется, он обиделся, — ухмыльнулся мастер, восторженно цокая языком. — Я, конечно, одобряю, но весьма неожиданно видеть, как ты издеваешься над магами. Что с тобой, братец?

— Просто день не задался. В конце концов, мне тоже нужна разрядка. Я же не железный, как ты думаешь. Ладно, занимайся делами, а я навещу магистров. Посмотрим, что им от меня понадобилось.

Осирис кивнул, и Покинутые разошлись.

Глава 3. Изгнание Зерата Ахариса

Глава 3

Изгнание Зерата Ахариса

— Спасибо, что не заставил себя ждать, Безликий, — голос Кицума был сух и надменен. — Мы с братьями хотим поговорить с тобой, чтобы наконец поставить все точки над «i». Как ты считаешь?

Зерат пожал плечами и заелозил в кресле напротив магистров, пытаясь устроить пятую точку поудобней.

— Что случилось, Кицум? Если у вас есть тема для разговора, не тяните. У меня сегодня мало времени на душевные посиделки.

В Зале Смеха раздался недовольный шёпот. Франклин и Ворин не смогли скрыть своего возмущения. Кицум остался невозмутим.

— Ты не догадываешься, зачем мы тебя вызвали?

— Послушай, брат. Давай пропустим вводные слова и сразу перейдём к сути. Я вроде уже сказал, что у меня много дел.

Магистр Франклин не сдержался:

— Как ты смеешь, Шуастра, говорить с нами в подобном тоне? Думаешь, надел маску, и тебе уже ничего не грозит?

Зерат выпрямился в кресле, заставив магистра умолкнуть одним своим видом. Кицум недовольно скривился, осуждающе глядя на Франклина:

— Я же просил, брат! Не лезь в бутылочное горлышко.

— Так-так, Кицум Ванакис, — с угрозой пропел глава Шандикора. — Значит, ты всё-таки проболтался? Интересно узнать, что явилось причиной твоего внезапного откровения?

— Не сомневайся, Зерат, причина имеется, — сухо ответил Кицум, выдерживая паузу. — Пару часов назад мы узнали одну забавную подробность о твоей деятельности. Оказывается, ты уже много лет нарушаешь Устав, и делаешь это в свойственной тебе наглой манере — у нас под носом. Что скажешь?

Безликий опасно потянулся в кресле, словно хищный зверь перед броском.

— Вот, о чём ты. Могу я узнать, что меня выдало?

— Одна птичка напела, — усмехнулся Садомиус. — Она рассказала нам, что в своём Доме ты растишь Чудовище, вопреки весьма недвусмысленной поправке в Уставе. Что скажешь в своё оправдание, Безликий?

Лорд Ахарис поднялся и навис над столом, будто скала. Его маска поймала и отразила зловещий свет комнаты, став похожей на те, что украшали стены Зала Смеха. Магистры поёжились от недоброго предчувствия.

— А разве вам требуются мои оправдания, господа-магистры?

Кицум нахмурился, едва сдерживая раздражение:

— Ты прав, Зерат. Твои оправдания нам ни к чему. Сейчас у нас к тебе имеется лишь одно требование. Ты должен немедленно умертвить Губителя, пока он не нанёс Ордену непоправимый урон, а затем мы попросим тебя навсегда покинуть Кион-Тократ, куда ты не смеешь вернуться под страхом смерти.

Безликий начал трястись от смеха. Сдавленный хохот вырвался из груди лорда, что заставило магистров нахмуриться.

— Тебе смешно? — с любопытством спросил Садомиус, пожирая Зерата восхищёнными глазами.

— Ещё как, брат мой. Очень смешно, Сад. Кажется, сегодня я снова огорчу вас. Убить Смилодона пока что не представляется возможным. На днях он покинул Орден, будто почувствовав, что скоро запахнет жареным. Как видите, ваша птичка напела вам слишком поздно.

— Значит, сбежал, — пробормотал Кицум. — Странное совпадение, не находишь? А не обманываешь нас?

Зерат пожал плечами.

— Если угодно, можешь прошерстить всю долину. Меня это уже не станет волновать.

— Что это значит?

— Как что? Согласно вашему требованию, сегодня я покину Кион-Тократ.

Слова Безликого вызвали некоторую оторопь. Садомиус недоверчиво улыбнулся:

— Ты и в самом деле так легко уйдешь?

— А вы чего ожидали? Что я начну махать кулаками, грозиться испепелить вас. Или может быть вызову всех вас на Ковёр Смерти, как сделал с Виниусом? Полно вам, братья. Зачем эти глупые шалости. Почти три тысячи лет я находился среди вас и, смею думать, что моё присутствие пошло Ордену на пользу. Однако вы правы, отныне моё место не здесь.

— Скажи правду, Шуастра, — вмешался Садомиус. — Ты намерен разыскать мальчишку? И, будь добр, поведай, зачем он тебе? Понятно, что фантазии некоторых братьев о том, что ты желаешь подчинить Орден, не выдерживают критики. И всё же, для чего тебе нужен Хранитель Теней? На какую из сторон ты работаешь?

— Слишком много вопросов, Сад, — фыркнул бывший глава Шандикора, — Я, конечно, люблю вас, но оставляю за собой право не посвящать в свои замыслы. В одном могу уверить, никогда Шуастра ди Бри не вынашивал планов о причинении вреда Кион-Тократ. В этом можете быть спокойны.

Магистры слушали Зерата, явно испытывая к нему противоречивые чувства.

— Что ж, кажется пришла пора нам попрощаться, — ласково подытожил Безликий. — Вряд ли мне ещё доведётся встретиться с вами в этом зале. Ведь я же не хочу умирать.

На лице Садомиуса появилась улыбка. Он по достоинству оценил юмор Шуастры, как и его безграничную уверенность в своих силах. Перед тем, как выйти из комнаты, Зерат склонился в шутливом поклоне и дружески помахал рукой.

— Как жалко, что я узнал его имя только сейчас, — с сожалением произнёс Садомиус. — Было бы интересно пообщаться с ним ближе.

***

Невысокий, достаточно хрупкий человек прошмыгнул по коридору, нервно огляделся по сторонам, а затем свернул в сторону корпуса рабов. По его лицу казалось, что Слит чем-то озабочен, даже удручён. Временами он начинал что-то бубнить себе под нос, а затем снова замолкал.

— Значит, он велел мне притвориться, что ничего не произошло? Губитель сбежал из Ордена, Безликий в ярости. А я почему-то должен сидеть и ждать, пока меня не пустят в расход. Скоро Ахарис поймёт, кто открыл Ураниусу глаза, и тогда моё тело, боюсь, познает все муки, известные миру. Ну уж нет, дудки. Найдите себе другого дурака. А я, пожалуй, уберусь отсюда как можно дальше.

Слит ворвался в столовую и злобно прогнал рабов, проводящих уборку помещения:

— Пошли вон, отбросы. Я не желаю видеть никого из вас. И другим скажите, чтобы не смели сюда входить, пока я не разрешу.

Рабы подчинились, с ненавистью глядя на Слита. Они знали, что лучше не связываться с тем, кто служит Безликому и при этом мастерски владеет ножом, не хуже, чем сами Токра. Оставшись в одиночестве, Слит смёл с деревянного стола остатки неубранной посуды и, лихорадочно бормоча что-то невразумительное, начал чертить на нём геометрические фигуры. Для этого он использовал кусок угля.

— Как там было сказано, в той книге… Квадрат заключен в окружность… Сделано. Круг вписан в треугольник… Готово. Три символа из Зодиака Амальганика — Коричневый Циклоп, Красный Див и Чешуйчатая Ведьма. Итак, что мы имеем?

Отойдя чуть в сторону, Слит осмотрел результаты своего творчества.

— Кривенько, как-то, — недовольно поморщился шпион. — Хотя, сойдёт. Чай, не художник. Теперь главное — папирус с демонической меткой. Положим его в центр нашей фигуры.

Мерзкий Язык достал из кармана скомканный свиток и аккуратно разгладил его.

— А может, зря я всё это затеял? Ещё не поздно отказаться, — раб неуверенно замялся, но потом с некоторой обречённостью махнул рукой. — Ситас с ним. Будь, что будет.

Собравшись с духом, Слит начал медленно декламировать, произнося по памяти нелепые строчки:

— Ай, да услышь меня, Мерихим… Крюп-Дурюп…

Ай, да приди на мой зов, не отвергни его… Крюп-Дурюп…

Взываю к тебе, посланник Изергила. Услышь меня Мерихим…

Чёрная кровь барана станет тебе сластью,

Чёрные потроха овцы будут наградой за службу… Крюп-Дурюп…

И молоко чёрной коровы утолит твою жажду. Я здесь… Крюп-Дурюп…

Свиток внезапно вспыхнул, заставив Слита на секунду отвернуться. Почти сразу же со стола донёсся надменный скрипучий голос:

— И я здесь, дурюп. Зачем звал Мерихима, смерд?

Слит протёр глаза, не в силах справиться с удивлением. На мгновение ему показалось, что у него поехала крыша. На столе, прямо в центре его каракуль, сидел в позе лотоса сухонький старец. Более того, он смотрел на раба и ехидно улыбался, отчего тот почувствовал, как подгибаются его колени.

— Демон, — ошарашено произнёс раб.

— Сам ты демон, дурилка моржовая, — обиделся старичок. — Какой же я демон? Не видишь что ли? Я Тварь Изергила — четвёртой плоскости Нижней Туманики. И вообще, где обещанное молоко, где потроха и кровь? Ты, мать твою, вообще офигел? Вздумал насмехаться надо мной? Да я тебя за это, смерд…

Старик внезапно почернел лицом, и Слит едва не грохнулся в обморок.

— Нет, нет, — замахал он руками, — я не насмехался над тобой, великий Мерихим. Я только надеялся, что ты поможешь мне выбраться отсюда.

— Отсюда, это откуда? — внезапно заинтересовался старик.

— Из Ордена Токра.

— Вот это да, — рассмеялся Мерихим. — Значит, ты выкрал свиток Призыва у самого…

— Лорда Ахариса, — мёртвым голосом ответил фераши.

— Ахариса? — озадачился старец. — Не знаю такого.

— Зерат Ахарис, — пояснил Слит, — возможно, ты знаешь его под именем Безликого.

— Безликий? Это такая напыщенная дурилка в зеркальной маске?

Слит кивнул, и старик зашёлся в приступе хохота. Когда он немного успокоился, то взглянул на раба уже более благосклонно.

— Я знаю этого нахального типа. Встречались несколько раз. Вот, что я тебе скажу, человек. За то, что ты выкрал свиток у Безликого, я окажу тебе помощь без всех необходимых в ритуале приношений. Так и быть, обойдусь как-нибудь без чёрного молока и всего остального. Хотя это и не приветствуется среди моего брата. Но ты ведь никому не расскажешь? — старик ехидно сощурился.

— Нет-нет, конечно не расскажу, великий Мерихим. Но если можно, пожалуйста, ответь на один вопрос.

— Спрашивай, человек, — разрешил старик.

— Что значит «крюп-дурюп»?Почему это слово в каждой строчке призыва?

Старик подозрительно забулькал. Слит присмотрелся и понял, что тот пытается сдержать смех.

— Тут дело в следующем, — несколько смущённо объяснил Мерихим. — Когда все эти горе-заклинатели помечали меня, я помогал им создать формулу Призыва. Сами они бы точно не справились. Ну и такое дело, немножко пошутил. Крюп-Дурюп означает на демоническом «я у мамы дурачок». Только не вздумай сказать, что это не смешно! Испепелю.

Угроза, прозвучавшая в голосе Твари, не была наигранной, и Слит поспешно закивал:

— Да, это очень смешно. В таком случае, можно ещё вопрос?

— Ну давай. Что-то я сегодня добрый.

— Почему ты помогал составлять формулу Призыва? Какой в этом смысл? Разве ты хотел, чтобы тебя поработили?

— Вот, что тебя интересует, — недовольно проворчал Мерихим. — Ну, здесь всё понятно. После Смутных Времён из-за проклятых Лученосцев я оказался запечатан в Астрале. Как говорится, ни туда, ни обратно. Поэтому я никогда не сопротивлялся, когда какой-нибудь средненький чародей-демонолог выходил в Астрал на поиски застрявших там демонов, чтобы «пометить» или «запечатать» их. Напротив, иногда я сам устремлялся навстречу к астральным двойникам этих криворучек. К слову сказать, в большинстве случаев они едва не отдавали Алчущему душу, когда понимали, что я не демон, а нечто совсем «иное». Но никогда не отступали. Вот, за что я ценю вашу породу. Каким бы великим ни был ваш страх, ваша алчность в разы превосходит его. В результате моих необдуманных действий меня помечали около пятнадцати раз. А потом появился человек в маске. И тогда я пожалел, что папенька наградил меня любопытством и неусидчивым характером. Отдыхал бы себе в вашем Астрале, горя бы не знал. Этот плохой человек продемонстрировал мне все грани жадности вашего слабого племени. Он просто не знал меры. Его пожелания всегда обходились мне крайне дорого. Не знаю даже, где он откопал столько свитков Призыва с моей меткой. Впрочем, это последний свиток, существующий в природе.

Так вот, каждое желание Безликого было сложнее предыдущего. Я вынужден был истратить столько энергии, что хватило бы испепелить даже Всесильного Бога. В последний раз, когда он призвал меня, я потерял терпение и атаковал его. Мне удалось пробить все охранные щиты, поставленные хитрецом, но затем я истощился, и он отбросил меня внутрь пентаграммы. В общем, это очень нехороший человек, и при случае я собираюсь отгрызть ему голову. Ну а пока я доволен, что последний свиток достался такому жалкому ничтожеству, как ты, извини за откровенность. В будущем я больше никому не позволю себя пометить. Дождусь, когда эти проклятые Барьеры падут, и тогда уж буду свободен, как ветер. Вот так-то, дружок, — у старика явно пересохло в горле, и он зашёлся в хриплом кашле.

— Понятно, — кивнул Слит, а затем внезапно побледнел. — Постой, ты хочешь сказать, что можешь пробить мой щит? И в любой момент пройти сквозь него?

Старик удивлённо распахнул глаза:

— Что? Ты поставил вокруг меня какой-то щит? Я ничего не чувствую.

Мерихим повращал головой, вглядываясь в пространство, а затем насмешливо хрюкнул.

— Ты нарисовал эти линии и вообразил, что они могут меня как-то остановить? Да уж, жаль, тебя не слышит старина Кельвин. Он бы умер от смеха, увидев твои каракули. Старик всю жизнь корпел над легендарным Тройным Щитом. А тут появляется жалкий дилетант, который решает призвать Тварь и при этом хочет остановить её подобным художеством.

Слит судорожно дёрнулся, понимая насколько жалким выглядит в глазах Твари.

— Так значит, ты можешь преспокойно убить меня?

— Могу-могу, — раздражённо кивнул старик. — Хватит задавать глупые вопросы. Загадывай уже своё желание, но не переусердствуй. Не люблю нахалов.

— У меня есть только одно желание, и я его уже озвучил, — осторожно произнёс раб. — Я должен выбраться из Ордена, и немедленно. Меня, наверное, уже ищут.

— Хорошо, сделаю, — согласился Мерихим. — Так куда ты хочешь отправиться?

— Если можно, в Белый Крондор? Столица бывшего королевства Туран.

— Бывшего? — удивился старик. — А что с ним случилось? Смилодон-таки разграбил. Ай, нехорошо как. Ладно, смерд, лети в свой Крондор, пташечка.

Он прищелкнул двумя пальцами, и тело Слита окуталось приглушённым сиянием. Огненная вспышка озарила комнату, и Слит исчез. Мерихим довольно улыбнулся своим мыслям и тоже не стал задерживаться в столовой для рабов Дома Шандикор.

***

По возвращению из Айбэш-Зу Зерат начал активно собирать вещи, последовательно обходя комнаты Чёрного Шпиля. Всё нажитое за столетия, конечно, невозможно было забрать с собой, но самые ценные свитки, книги и артефакты тут же отправлялись в огромную сумку. Осирис находился рядом, язвительно комментируя выбор Зерата. Сам он уже собрал пожитки, и теперь не находил себе места от нетерпения. Внезапно Безликий остановился, замерев в одной позе.

— Что с тобой, брат?

Зерат покачал головой.

— Кажется, кто-то покинул замок при помощи телепорта. Очень сильная магия и очень знакомая, — Зерат продолжил стоять, анализируя колебания энергетического всплеска, а потом с досадой хлопнул себя по бедру.

— Что на этот раз? — с интересом спросил мастер.

— Я узнал ауру, — рявкнул Зерат. — Какая сволочь посмела?

— Что посмела?

Зерат не ответил и начал метаться по комнате, разыскивая кое-что определённое.

— Где же этот чёртов свиток? Будь он неладен…

— Да объясни же толком, что произошло, — воскликнул Осирис, поднимаясь из кресла.

Безликий остановился и яростно воздел руки над головой.

— Так и есть. Кто-то украл свиток с меткой Мерихима. Последний, между прочим, в природе. И этот воришка недавно призвал его.

Осирис покачал головой.

— Так, давай по-порядку. Кто такой Мерихим? Демон? И зачем он кому-то мог понадобиться?

— Сам ты демон! — взорвался Зерат. — А Мерихим — Тварь пятого колеса, рождённый в Туманном Изергиле. Когда Лученосцы воздвигли Барьеры, Мерихим, как и многие другие инфернальные сущности, находился в тонких аспектах Саул Тай. Однажды мне удалось разом выкупить аж семь свитков с его меткой практически за бесценок. Почти все из них я потратил задолго до твоего рождения. Оставался последний, который я берёг, как зеницу ока.

— Не очень-то берёг, — усмехнулся мастер. — Признайся честно, просто бросил на стол, среди прочего хлама.

— Всё верно, — согласился Зерат. — Я же не мог подумать, что у кого-то хватит наглости…

— Постой, — прервал Осирис. — Кажется, я знаю, у кого могло хватить наглости. Наверняка, это сделал Слит. Он один из рабов и Токра мог свободно передвигаться по замку, с твоей лёгкой руки.

— Слит? — поразился Зерат. — Какое странное предположение!

— Не такое уж и странное! — Осирис язвительно улыбнулся. — Эх ты, весь из себя древний и башковитый, а проглядел то, что творится у тебя под носом. Слит и есть та самая маленькая птичка, о которой шепнул Садомиус! Только он мог подозревать о природе Губителя, только он мог сообщить магистрам о мальчишке. Вероятно, после этого он испугался, что ты вытрясешь из него душу и решил, что пора делать ноги. Он выкрал свиток твоего Марахима и приказал ему отправить себя подальше из Ордена.

— Мерихима, — с укоризной поправил Зерат. — Твои слова весьма правдоподобны, за исключением одного. Ты можешь себе представить, чтобы у Слита хватило смелости прийти к магистрам и настучать на нас? Мне верится в это с трудом.

— А он этого и не делал, — догадался Осирис. — Нашлась добрая душа, которая вытрясла из твоего шпиона правду, и донесла её до ушей магистров.

— Сальвос! — наконец прозрел Зерат. — Ну конечно, теперь всё сходится.

— Эх, жаль, что у нас нет времени, чтобы воздать Ураниусу по заслугам, — вздохнул Осирис. — Сидит сейчас, наверное, торжествует победу, гадёныш.

— Успокойся, — велел Зерат. — Забудь о Сальвосе. Во всей этой истории я жалею только о свитке Призыва.

— А что, твой Маракум действительно такой ценный? Наверняка у тебя в этой сумке ещё с десяток других демонов завалялось.

— Сколько раз повторять, он не демон, а Божественная Тварь. Ты, конечно, вряд ли способен понять, в чём разница. Для наглядности представь, что он может одним щелчком раскатать в лепёшку десяток тех же азгалуков. Однажды мне понадобилась его помощь в Этраске, когда шли войны людей с гноллами. В общем, он уничтожил армию песьих выкормышей, численностью в несколько тысяч солдат, что укрепило мою славу, и дало пищу для новых легенд…

Зерат замолчал, как будто понял, что наговорил лишнего, но Осирис не обратил внимания на заминку.

— Если он такой сильный, как твой шпион мог с ним совладать?

— Хороший вопрос. По своей натуре Мерихим довольно-таки миролюбив. Более того, он любит притворяться немощным стариком, чтобы его собеседник не упал в обморок от естественного вида Твари. Скорее всего, в душе, или что у него там вместо неё, он не желает никому причинять вред. Поэтому я не удивлён, что он помог Слиту, вместо того, чтобы откусить ему голову. Хотя, надо признать, последнее он тоже любит. Я имею в виду человеческие головы.

— Ну-ну, — покачал головой Осирис. — Самая миролюбивая Тварь на свете.

Глава 4. Знакомство

Глава 4

Знакомство

Они находились в пути чуть больше восьми дней, но Артуру казалось, что не менее пятнадцати. Здесь, во власти бесконечного мрака, неподготовленному гостю было не просто уследить за временем.

— Что приуныл, дружище? — весело окликнул Смилодона тёмный эльф. — Неужели успел соскучиться по Ордену?

Артур покачал головой. Нет, он вовсе не скучал. Но иногда к нему возвращались воспоминания о наставнике, и тогда становилось действительно тяжело. Однако, последние дни стали для него лекарством, которое позволило выкарабкаться из забвения. Каждой клеточкой своего тела он чувствовал, как стремительно восстанавливается душевное здоровье.

Артур откинулся в седле, закрывая глаза. Его энту следовал за ящером драуга, и Покинутый позволил себе расслабиться. Мысленно он перенёсся на несколько месяцев назад в прошлое, в котором заново пережил возвращение Агно, поединок между ними, и самое ценное — момент примирения…

***

Тот день навсегда останется в памяти, как и следующий, наполненный страданием и безудержным гневом. Агно Серканис, заменивший Смилодону отца, пал в Дан-Мире, сражаясь с драугами. Так сказал мастер Осирис, но Смилодон до последнего отказывался верить его словам. И только увидев собственными глазами истерзанное тело наставника, юноша поверил и не смог сохранить внутреннюю чистоту.

Месть Смилодона была кровавой. Он вырезал группу драугов, охранявших Тракт Ярости, но после того, как всё закончилось и Покинутый вернулся в Орден, он не почувствовал облегчения. Напротив, душевная боль усилилась и с каждым днём становилась всё острее. Не в силах более находиться в долине Солнечного Дня, Смилодон начал частенько уходить в горы, где забирался в одну из пещер, чтобы предаться в ней молчаливому созерцанию. В какой-то момент он сроднился с серым камнем и утратил интерес к жизни.

Так продолжалось несколько месяцев, но однажды всё изменилось. Артур помнил, как сейчас. Стояла волшебная ночь. Он сидел на краю скалистого выступа, свесив ноги, и молча смотрел вниз на долину, окружённую со всех сторон неприступными Клыками. Ночью она казалась безмятежной, полной умиротворения и тишины. Ласковый ветер играл в кронах деревьев, а тёплые воды Акатона слегка дрожали, отражая луну и звёзды обратно в небо. Даже отсюда, с высоты птичьего полёта, Артур сумел разглядеть семейство вепрей, вышедшее к воде, чтобы утолить жажду. То была чарующая картина, но даже она не могла исцелить тоскующее сердце, иссушенное смертельной утратой.

В тот момент он не сразу понял, что уже не одинок на скалистом выступе. Кто-то стоял позади него и в течение последних минут вместе с ним любовался ночным пейзажем. Когда Покинутый осознал присутствие незнакомца, то не стал оборачиваться. Кривая усмешка змеёй легла на уста, отражая полнейшее равнодушие.

— Не знаю, кто ты, но отдаю должное, подкрадываться ты умеешь превосходно.

Неизвестный ответил, и его голос оказался неожиданно приятным. Металлические нотки, присутствующие в нём, слегка скрадывались грудным тембром, напоминая латную рукавицу в бархатной перчатке.

— Я не подкрадывался к тебе, бака. Просто ты о чём-то задумался, и презрел все правила безопасности. Твой учитель будет весьма недоволен, если узнает об этом.

— Мой наставник погиб, — бесцветным голосом произнёс юноша.

— Вот как? — кивнул незнакомец. — Сожалею. В нашем мире смерть частенько случается с живыми.

— Ты очень наблюдателен, как я посмотрю. Впрочем, не важно. Я отомстил за наставника, отправив души его убийц в Харат…

— Но это ничего не изменило, — утвердительно сказал неизвестный.

— Ты прав, — согласился Артур, задумчиво глядя, как семейство вепрей не спеша скрывается под деревьями.

Они замолчали и какое-то время просто смотрели вниз, наслаждаясь тишиной. Потом незнакомец сделал шаг вперёд и поравнялся с Покинутым. Артур повернул голову и увидел рядом с собой… тёмного эльфа. Да, это был чистокровный драуг, настоящий эталон своего народа. Мрачная красота, окрашенная в демонические тона, отличала его даже среди собратьев. Иссиня-черная кожа казалась пепельной в лунном свете. На благородном лице белыми пятнами сверкали глаза, лишённые зрачков, и это выглядело устрашающе. Драуг широко улыбнулся Артуру и произнёс:

— Я наблюдал за тобой несколько ночей, и за это время исполнился огромного любопытства. Ты ведёшь себя не так, как твои сородичи. И это вызывает интерес. Кто ты, Покинутый?

Артур напрягся. В его глазах вовсю пылал огонь безумия.

— Постой же, — воскликнул драуг, отпрыгивая назад.

Он явно знал, на что способны Токра.

— Чего ты бесишься, глупыш? Я же ничего тебе не сделал.

— И не сделаешь, — прорычал Смилодон, доставая из ножен сабли. — Потому что, я прикончу тебя раньше. Приготовься к смерти, драуг.

В глазах тёмного эльфа начал разгораться гнев.

— Кажется, я ошибся. Ты дурно воспитан, юнец, — процедил он. — Придётся, поучить тебя манерам.

Артур лишь усмехнулся, а затем они сшиблись в яростной стычке.

К обоюдному сожалению поединок продлился недолго. Короткая вспышка остановила задир, раскидав их в разные стороны. Суровый голос, наполненный сдержанным гневом, оглушил обоих:

— Какого Ситаса, вы здесь устроили! Тоже мне, бойцовые псы нашлись. Или самок не поделили? Отвечай, Кроно!

— Но дед, я здесь вообще не причём. Во всём виноват этот нахал. Я всего лишь хотел поддержать разговор, а он сразу же за мечи схватился.

Артур поднялся на ноги, протирая глаза кулаком. Зрение прояснилось, и он разглядел перед собой другого драуга, весьма похожего на первого, но только на несколько столетий старше. Его пугающие глаза внимательно смотрели на юношу, как будто пронзая насквозь.

— Меня зовут Гользен, дитя. Я являюсь магистром Школы Бешеных Клинков, одной из лучших в Дан-Мире, — сурово произнёс старший эльф. — Теперь твой черёд. Представься, пожалуйста?

Голос эльфа был наполнен необыкновенной силой, идущей из глубины характера, и Артур просто не смог не ответить ему.

— Я Токра, — с вызовом сказал юноша, возвращая мечи в ножны.

— Это и так понятно, — кивнул Гользен. — Как тебя зовут, дитя?

Артур некоторое время хранил молчание, а затем надменно фыркнул:

— Я не буду говорить в присутствии этого, — он ткнул пальцем в своего несостоявшегося противника. — Пусть убирается.

— Подумаешь, какая цаца, — побагровел младший эльф, сжимая кулаки.

— Оставь нас, Кроно, — велел старик и указал пальцем на вход в пещеру. — Ступай. Скоро рассвет, а твои глаза всё ещё не приспособлены к солнечному свету. Ложись спать, а я приду позже.

Кроно хотел возразить, но передумал. Махнув рукой, он удалился в пещеру, напоследок бросив на Смилодона вызывающий взгляд. Артур и бровью не повёл, хотя ему очень хотелось снова вызвать наглеца на поединок.

— Он ушёл, — сказал Гользен. — Теперь говори свободно. Несколько ночей мы с внуком наблюдали за тобой из пещеры. Каждую ночь ты приходил сюда незадолго до рассвета, и сидел здесь, наблюдая как солнце встаёт над долиной. Это несколько помешало нашим планам, ведь в это время самое безопасное солнце. Видимо, Кроно, в конце концов, не выдержал и решил познакомиться. И вот к чему привела его поспешность. Итак, ближе к делу. Как тебя зовут, юноша? И что заставляет тебя вновь и вновь возвращаться на эту площадку?

Артур поморщился. Он не понимал, с какой стати ему разговаривать с драугом или отчитываться перед ним, но к собственному удивлению осознал, что не хочет грубить ему, и уж тем более нападать.

— Меня зовут Смилодон, но какое тебе дело до моего имени, драуг?

Гользен проигнорировал вопрос юноши. Внезапно он замер и как будто погрузился в транс. Всем своим видом драуг демонстрировал недюжинный ментальный процесс.

— Ты сказал «Смилодон»? Быть не может. Ученик Агно?

Глаза Покинутого округлились. Откуда этот странный старик знает его наставника? Лицо магистра Гользена застыло в ожидании.

— Вы правы.

Драуг просиял.

— Это невероятно. Значит, вот ты какой, малыш Артур. Твой наставник столько раз рассказывал о тебе.

От слов старого эльфа юноша пошатнулся. Изумлению Покинутого не было предела.

— Вы знали моего наставника? Этого не может быть!

— Почему не может? — усмехнулся старик. — Агно был хорошим другом моему сыну, ещё в то время, когда тот был жив. Теперь у меня остался только мой внук, малыш Кроно.

Артур оторопел. Мастер Агно никогда не рассказывал ему о том, что дружит с тёмными эльфами. Хотя нет, если вдуматься, однажды он упомянул кое-что. Артур напряг память и вспомнил рассказ мастера во всех подробностях. В период своего Становления наставник путешествовал по городам Аркании, где познакомился с тёмным эльфом по имени…

— Альтор де Феррат? Так звали вашего сына?

— Значит, ты знаешь? — улыбнулся старик. — Как хорошо, это значительно облегчает общение.

Артур кивнул, а затем побледнел. Юноша внезапно почувствовал, что силы его на исходе. В глазах Смилодона заблестели слёзы, и он отвернулся, чтобы тёмный эльф их не увидел.

— Что с тобой, мой мальчик? — участливо спросил Гользен, подходя к юноше вплотную. — Ты грустишь? Неужели что-то случилось с Агно? Не томи меня, говори быстрей.

Покинутый протёр глаза и прошептал:

— Да, он погиб в Дан-Мире. Прошло уже пять месяцев.

— В Дан-Мире? Ты хочешь сказать, что его убили…

— Тёмные эльфы, — горестно кивнул Артур.

Гользен не стал больше ни о чём спрашивать. Он молча обнял Артура, и они застыли, как единое целое. Покинутый ни на секунду не усомнился в глубине переживаний старика, настолько искренне это было.

— Я любил Агно как сына, — прошептал эльф. — Когда-то он спас от расправы моего первенца, и я поклялся, что возмещу этот долг. Увы, теперь это невозможно. Но это не значит, что я отказываюсь от своих слов. Теперь, по праву преемственности я обязан возместить свой долг тому, кого Агно любил больше всех на земле. И это ты, мой мальчик. Ведь каждый раз, когда Серканис появлялся в Трюмон де Флер, он без устали рассказывал о тебе. В такие моменты его глаза наполнялись любовью. Последний раз я видел Серканиса менее года назад. Он навестил нас с Кроно в Слизиде, а затем исчез так же внезапно, как и всегда. Кажется, он был чем-то озабочен, даже удручён, а его душу снедала тревога. Но как мы с Кроно ни расспрашивали его, он так и не признался, что именно его беспокоит.

Артур промолчал. Его взгляд был обращён на восток, где красное солнце медленно поднималось над горами. Смилодон широко распахнул глаза. Собственные чувства глубоко поразили его. Казалось, этот рассвет принёс в сердце юноши новую надежду. Душа Покинутого начинала оттаивать…

***

С тех пор каждую ночь Смилодон возвращался к пещере, чтобы увидеться с тёмными эльфами из клана Шазги’Теламон. Вопреки собственному пониманию, его тянуло к ним больше, чем к собратьям. Первое время отношения с Кроно оставались натянутыми. В своём юном возрасте Артур уже успел несколько раз обжечься, заводя с кем-либо дружескую связь. Неудачи преследовали его на этом пути. Сначала был Дик Азарус, его первый друг, который сломался под действием ядовитой морали Ордена и предал товарища. Эта потеря тяжело далась Артуру, но он сумел её пережить. Однако затем было предательство Ларса Такера из Магикора. Смилодон окончательно разочаровался, и теперь ему требовалось время, чтобы заново научиться простым вещам, вроде дружеского участия, смеха и уважения. Это давалось ему с большим трудом, но он уже чувствовал, что лёд тронулся.

После одной продолжительной беседы с Гользеном Покинутый узнал, что привело драугов в это укромное место, расположенное далеко от их дома. Кроно был учеником своего деда, обучаясь в Школе Бешеных Клинков. Некоторое время назад ему исполнилось тридцать три года, что для тёмного эльфа считалось более чем юным возрастом. Однако именно в этом возрасте лучших выпускников Школ Слизиды награждали особым призом — возможностью отправиться на поверхность Саул Тай. Как и его отец когда-то, Кроно заслужил свой шанс увидеть большой мир, став лучшим выпускником Школы Бешеных Клинков. Здесь и крылась причина присутствия эльфов на поверхности. Как известно, глаза драугов не переносили солнечный свет, изменившись за многие века пребывания под землёй. Для того, чтобы приспособиться к нему, маги тёмного народа создали особое снадобье, позволяющее глазам адаптироваться, пусть и на короткое время. Артур узнал об этом ещё от Агно.

Сам процесс адаптации занимал пару недель, в течение которых глаза постепенно привыкали к небольшим порциям света. Именно этой тренировкой занимался Кроно под бдительным присмотром деда. Артур поинтересовался, почему они решили тренироваться рядом с долиной Покинутых, на что Гользен бесхитростно ответил:

— Всё просто, дитя. Я надеялся встретить Агно. Хотел попросить его проследить за моим внуком в первое время. Мне было бы спокойнее, знай я, что его тыл прикрыт надёжным другом.

— Ну да, кажется он у тебя совсем дикий. Лезет с беседами к Токра в их логове. За ним действительно нужен глаз да глаз.

Гользен в тот раз только усмехнулся, уже понимая, что судьба не случайно свела их вместе у Хрустального Пика.

***

В одну из ночей магистр Гользен предупредил, что вынужден оставить их, чтобы решить свои дела. Интересно, какие ещё дела могут быть у тёмного эльфа в долине Токра? Старик ушёл, и Смилодон остался наедине с молодым де Ферратом. Долгое время они молчали, искоса поглядывая друг на друга. Эльф сдался первым. Приблизившись к Покинутому, он насмешливо посмотрел на него огромными глазищами, в обычной ситуации способными привести в ужас.

— Что? Так и будешь дуться? Или начнём наше знакомство заново?

Артур возмущённо вскочил на ноги.

— Кто здесь дуется? Разве что один надутый индюк!

Драуг хищно сощурился, а затем внезапно рассмеялся.

— Это точно, — сквозь смех простонал он. — Кажется, мы с тобой оба ведём себя, как надутые индюки.

Артур не смог сдержать улыбку. Этот кошмарный тип определённо начинал ему нравиться. И с каждым мгновением всё больше.

— Я вижу, ты никогда не расстаёшься с мечами? Они действительно прекрасны. Можно посмотреть?

Артур кивнул и передал клинки драугу.

— Это подарок наставника, который он оставил для меня в Ордене до того, как ушёл на смерть.

Кроно вздохнул, возвращая Покинутому его мечи.

— Поверь, я тоже любил Агно. Однажды он помог мне справиться с чувством боли от потери отца, и за это я навечно перед ним в долгу.

— Расскажи подробней, — попросил Артур.

— А что рассказывать-то? Мой отец уважал Агно и любил как брата, но даже его не послушался, когда узнал, что моей матери Неторе Алькваде де Гад грозит опасность. Агно просил его успокоиться, и тот сделал вид, что согласен. Но втайне улизнул из Слизиды в направлении Кейрифона — Столицы Боли. И попал в ловушку де Гадов — моих родственников по линии матери. Кажется, отца казнили незамедлительно. Вот так глупо это произошло.

Артур покачал головой, ничего не понимая.

— Ты хочешь сказать, что твоя мать убила твоего отца? Как странно.

Драуг печально улыбнулся.

— Это сложно. Как-нибудь я расскажу тебе о порядках, существующих в тёмных городах. Но не факт, что ты сумеешь понять. Я до сих пор не понимаю. А потом случилось нашествие панцирников на Слизиду. Я жаждал утолить свою боль любыми способами, даже если для этого придётся умереть. Вот почему в составе боевого отряда Призраков отправился защищать границы города.

— Что было дальше? — спросил Артур, невольно вспоминая те мгновения, когда он сам вершил месть.

— Мы сражались. Панцирники расположились несколькими лагерями в пещере по соседству. Их было много, больше пятисот. Лично я убил десятерых, а потом они дрогнули и начали отступать. Тогда я и поддался своей ярости — откололся от остальных и загнал группу врагов в узкий проход. Это было безрассудно, и я понял это, когда меня прижали к стене, зажав руки клешнями. Я осознал, что конец близок, но, как видишь, вышло иначе.

— Что произошло?

Кроно улыбнулся.

— Меня спас Агно. Всё это время он был в тени, наблюдая, как я схожу с ума от бессилия. Надо понимать, что ему было небезопасно раскрывать свою личность, ведь у нас есть масса предубеждений о твоём виде. Частично, помогала маскировка, частично, знание обычаев, которые он получил в резиденции Шазги’Теламон. В последний момент Агно сумел защитить меня, воспользовавшись магией Крови. Честно говоря, тогда я впервые понял, насколько вы, Покинутые, сильны. И ужасны…

— Он принял мутаген, освобождающий Охотника, — прошептал Артур.

— Всё верно, — кивнул Кроно. — Таким образом я уцелел, и Агно доставил моё жалкое тело под крылышко деда и его брата — князя Ланора. В тот день, а это было почти семнадцать лет назад, долг де Ферратов твоему наставнику стал ещё больше.

Кроно замолчал и с особой нежностью взглянул на Артура. Тот смущённо отвёл глаза, чувствуя себя не в своей тарелке.

— Почему же наставник скрыл от меня, что частенько наведывается в Дан-Мир? Почему не посвятил в свою тайну? — в голосе Артура проскользнула обида.

— Вероятно, он не хотел, чтобы об этом узнали третьи лица. Ведь даже у стен найдутся уши. Насколько я понимаю, твои братья весьма сурово отнеслись бы к связи, существующей между Покинутым и драугом. Особенно в свете последних конфликтов между нами.

Артур пожал плечами.

— Возможно, ты прав. И всё-таки он мог бы мне довериться. Я ведь всегда любил его.

— Послушай меня, бака — с раздражением воскликнул Кроно. — Агно тоже любил тебя. Больше, чем кого-либо. Даже больше собственной жизни. Верь мне.

Артур улыбнулся, чувствуя, как в душе зарождается что-то новое, невероятно тёплое и приятное.

— Спасибо тебе… Кроно, — произнёс юноша, после чего внезапно заключил драуга в медвежьи объятия.

— Э-эй, потише ты, сейчас все кости переломаешь, — простонал эльф, невольно поморщившись. — Какие же вы всё-таки здоровые черти, Токра.

Смилодон отпустил Кроно и начал смеяться, впервые за долгое время. Тёмный эльф присоединился к нему, и каменная площадка на высоте пары тысяч метров над долиной Солнечного Дня заполнилась дружным смехом.

Глава 5. Дорога в Слизиду

Глава 5

Дорога в Слизиду

Прошла ещё неделя, прежде чем глаза Кроно приспособились к солнечному свету. Теперь он мог находиться на поверхности даже днём, хотя всё равно предпочитал скрывать лицо под капюшоном. Гользен предложил Артуру покинуть долину вместе с ними, но Смилодон ещё не получил статуэтку Зверя, как завещал Агно в предсмертном письме. Перед тем как распрощаться, магистр крепко обнял юношу и пообещал, что через месяц внук вернётся за ним, чтобы вместе с Покинутым начать своё путешествие. Артур кивнул, уже скучая по своим недавно обретённым друзьям. Но он не позволил грусти взять вверх и проводил драугов до Тракта Ярости. Смилодон знал, что Кроно сдержит слово, но и он должен постараться, чтобы выполнить волю наставника.

Месяц пролетел, как один день. За это время Артур сумел проникнуть в покои Зерата, где обнаружил искомое. Он был осторожен и похитил танагру сразу перед отбытием, чтобы не встревожить Безликого раньше времени. И вот теперь они вместе направлялись в Слизиду, верхом на волко-ящерах, беззаботно общаясь, будто друзья, знакомые с детства.

По словам драуга до Столицы Теней, оставалось два дня пути. Артур сладко зевнул и вдруг почувствовал, что выпадает из седла. Энту под ним резко остановился, а привязаться к сбруе Смилодон не удосужился.

— Что происходит? — заорал он от неожиданности, а затем услышал гневное шиканье тёмного эльфа, и с громким клацаньем захлопнул рот.

— В чём дело? — прошептал юноша, поднимаясь на ноги.

— Похоже, в соседней пещере разбита временная стоянка панцирников, — мрачно сообщил Кроно. — Как же не кстати.

— И что? — не понял Артур. — Они могут препятствовать нашему проезду?

— Бака! Ты что, меня совсем не слушал? Я же рассказывал тебе о них. Это злобные создания Дан-Мира, ведущие кочевой образ жизни. Временами их группы сбиваются в огромные стаи, и тогда они нападают даже на тёмные города.

Артур гордо подбоченился.

— Ты меня не пугай. Я видывал кой-кого и пострашнее.

— Знаю-знаю, — с досадой кивнул Кроно. — Наслышан о той каменной элементали, которую ты завалил. Но элементаль — пусть и живучая, но достаточно неповоротливая махина, а здесь мы имеем минимум тридцать прожорливых монстров, которые отлично приспособлены для стремительных сражений.

— Тридцать? — удивился юноша.

— Не меньше, — кивнул Кроно. — К тому же, они могут быстро развернуть строй, чтобы атаковать врага. Запомни, каждый из панцирников сильнее трёх человек, защищён хитиновой бронёй, к тому же вооружён клешнями, острыми, как бритва. Ты всё ещё хочешь познакомиться с ними поближе?

Артур покачал головой.

— Кажется, кто-то внезапно поумнел, — усмехнулся Кроно. — В таком случае попробуем незаметно обойти их лагерь. На самом деле, пещера просто огромна, за что получила название Провала Упокоения.

— Оптимистичное начало. А может ну его? Давай найдём другой путь?

— Не выйдет. Мы уже пару дней, как вступили на Похоронный Тракт. А эта его часть представляет собой прямую линию без ответвлений. Если решим обходить, придётся вернуться, а это значит, что потеряем ещё несколько дней.

— Ясно-понятно, — нахмурился Смилодон. — Хорошо, драуг. Веди меня. Только учти, если какая-нибудь из этих тварей приблизится ко мне, я за себя не отвечаю. Покрошу всех на своём пути.

Кроно улыбнулся и приложил палец к губам.

— Теперь молчи. У панцирников весьма неплохой слух. Попробуем пройти по краю.

Артур согласно кивнул, и друзья въехали на энту в Провал Упокоения. Покинутый восстановил Око Вазириса, но это мало помогло ему. Панцирники находились на расстоянии полулиги, да и кровь, очевидно, у них была «неправильная» — бледная, почти сливающаяся со стенами. Во всяком случае, Артур разглядел впереди только смутные тени, которые неспешно передвигались вокруг яркой кучи «трупного» цвета.

— Похоже, поймали дальмера. Приблизительно три дня назад. Скоро примутся за трапезу.

— За трапезу? Спустя три дня? — удивился Токра.

— Именно так, — подтвердил драуг. — Панцирники любят тухлое мясо. И они дожидаются, пока оно достигнет нужной кондиции.

Артур почувствовал тошноту. На его лице отразилось отвращение.

— Эй, не будь таким лицемером? — прошептал Кроно. — У каждого вида свои предпочтения. Думаешь, многие придут в восторг, наблюдая, как ты высасываешь кровь у живого человека?

Смилодон гневно сжал кулаки, а потом разглядел на лице драуга довольную ухмылку.

— Это не смешно, шутник, — взбешённым тоном прошептал Артур.

— Ладно, беру свои слова обратно, — улыбнулся драуг. — Наверное, кому-то это зрелище даже понравится. Среди человеческого рода много извращенцев.

Смилодон понял, что бесполезно увещевать товарища, и подстегнул своего волко-ящера. Эльф не позволил ему вырваться вперёд. Придерживаясь стены пещеры, они преодолели почти две трети пути, и лагерь панцирников начал смещаться назад.

— Кажется, всё хорошо, — пробормотал Кроно, — Пройдём без происшествий.

Артур хотел согласиться с ним, как вдруг почувствовал резкий запах тухлого мяса.

— Осторожно, — прошептал он, но было слишком поздно.

Впереди выросла трёхметровая фигура, скрытая до этой секунды за гигантским сталагмитом.

«Караульный», — пронеслась мысль, и Артур плавно выхватил клинки из ножен. Казалось, Эльсорг и Такеруз возбуждённо завибрировали, предчувствуя сладостный миг упоения кровью. Выпрыгнув из седла, Смилодон бросился к монстру, рассчитывая добежать раньше, чем тот поднимет тревогу. В этот момент панцирник развернулся и увидел своего врага. На мгновение он замер, удивлённый появлением неведомого существа. И этой заминки Артуру хватило, чтобы наброситься на подземное чудовище, напоминающее смесь ракообразного с антропоидом. Каково же было его удивление, когда древние клинки, когда-то искромсавшие каменную элементаль, со звоном отскочили от брони диковинного монстра.

«Что это?» — растерялся Токра, не в силах поверить, что драгонит оказался бессилен перед хитином.

Пока Артур бездействовал, тёмный эльф не дремал. Гибкий и ловкий, словно пантера, он взлетел на оттопыренное колено панцирника и всадил адамантовые сабли куда-то в область шеи. Гигант глухо заурчал, взмахнул пару раз своими клешнями и медленно осел на пол. Кроно тем временем возвратился в седло и с улыбкой посмотрел на Артура, изумлённого до предела.

— Поехали уже, чудо, — негромко сказал драуг.

Как только друзья оказались за границей Провала, Артур возмущённо набросился на него с вопросами.

— Как это понимать? — требовательно спросил юноша.

— Ты о чём?

— Не притворяйся, будто не понимаешь. Почему мои клинки не причинили вреда этой твари? Они с лёгкостью могут перерубить ствол дерева, не говоря уже о какой-то креветке.

— Не такая уж и креветка, — обиделся тёмный эльф. — Броня этих монстров обладает специфическими свойствами, которые делают её крепче металла. Кроме того, шаманы панцирников умеют усиливать эти свойства…

— Что?! — Артур был сражён наповал. — Какие ещё шаманы? Только не говори мне…

— Именно так, — кивнул эльф, догадавшись, что смутило Покинутого. — А ты как думал? Панцирники не обычные звери, вроде ящеров. Хотя так может показаться на первый взгляд. На самом деле они достаточно разумны, чтобы иметь подобие социального взаимодействия, при котором в группе выстраивается строгая иерархия.

— Иерархия есть и у муравьёв, и у пчёл. Но при чём здесь шаманы?

— Дай же договорить. Некоторые из них действительно умеют пользоваться магией, хотя она скорее врождённая. Самые одарённые становятся шаманами. Собственно, именно они делают встречу с таким племенем очень опасной. Шаманы, пусть и не чета магам людей или эльфов, но способны наложить заклятие ярости на своих воинов или, например, двеомер Укрепления Брони. С тем стражем, которого ты неудачно «отхлестал», так и было. И даже лучшее оружие вряд ли способно пробить укреплённый хитин. Впрочем, у зачарованных клинков всё-таки был шанс. Если бы ты их активировал.

Смилодон удивлённо посмотрел на друга.

— Зачарованные клинки? Как ты узнал? Я ведь не рассказывал тебе об этом?

Драуг усмехнулся.

— Чтоб ты знал, существует немало способов опознать коарим. Но дело даже не в этом. Я не раз видел реплики этого легендарного оружия. И мог бы принять твои клинки за такие же, если бы не тот факт, что они из чистого драгонита. В мире сейчас известно около двадцати артефактов из этого металла, и все — сплошь древнее оружие. Фулгарион[1], Эльсорг, Такеруз, Флос Рубикундус[2], Гравибус[3] и другие.

Смилодон с подозрением посмотрел на эльфа.

— Звучит несколько притянуто. Опознать клинки по внешнему виду? Но ведь умельцы из дварагов умеют делать отличную имитацию драгонита.

— Ладно, ты меня раскусил. Я уже видел твои мечи. В последний раз Агно приходил к нам, пытаясь проследить их происхождение.

— И что ему удалось выяснить?

— А ты не в курсе? — удивился Кроно.

— Ну так, самую малость.

— В таком случае могу сказать, что тебе очень повезло с оружием. Это легендарные мечи-близнецы, выкованные Птолианом Чудоруким в тайной кузнице дварагов, в глубине Красной Горы.

— Почему же они не справились с шаманской магией панцирников?

— Всё просто. В данный момент клинки деактивированы. Другими словами, им требуется энергия хозяина, которой ты, очевидно, не обладаешь.

— Как сказать, однажды мне удалось активировать их. Это случилось, когда Охотник взял верх надо мной. Что ещё ты можешь рассказать о мечах?

Кроно пожал плечами.

— До того, как они попали к твоему наставнику, ими владел предок моего клана и полководец всех драугов — великолепный Картуш Огненосец. Он зарубил Такерузом ненавистного Эливана фиц Крайвена в одной из безумных битв Смутных Времён и забрал Светоч Жизни в качестве трофея. Но клинки недолго пробыли у него. Вскоре он добровольно вручил их в качестве оплаты за оказанную услугу. Так мечи обрели другого хозяина.

— Расскажи об этом, — попросил Артур.

— Какой же ты любопытный. Ладно, слушай. Лорд Картуш на голову превосходил любого противника, не только в военном деле, но и в политических интригах. Он понял, что Зловещая Пятерка собирается принести его народ в жертву, чтобы породить новых ужасающих чудовищ для борьбы с Элинадой. Это стало причиной переосмысления целей и желаний. Картуш не хотел, чтобы драуги стали разменной монетой в игре Всесильных, и он увёл свой народ в Дан-Мир, перед этим вырезав остальных генералов, ослеплённых лживой верой. Наши противники посчитали, что мы сбежали от набирающей в то время известность и влияние группы чародеев, которые пафосно самоназвались Лученосцами. Но это было не так. Лученосцы не были для нас угрозой, по крайней мере до тех пор, пока к ним не примкнул Песочный Человек. Поэтому бегство драугов из Легионов Каз-Раг и Баал-Раг никак не связано с ними.

— Я слышал, что за тёмным народом отправился Кармадонский Бык. Он должен был вернуть вас на поверхность. Это правда?

Кроно резко выпрямился в седле и бросил на юношу удивлённый взгляд.

— Ты поражаешь меня, Покинутый. Да, ты прав. Терфиада отправила за нами Ишанура — своего цепного пса. Насколько можно понять из книг, посвящённых тем событиям, он был Всадником Апокалипсиса, которые, как известно, по какой-то причине подчинялись лично Девайлу. Сами Всесильные не сражались в Саул Тай с тех пор, как заняли Возвышение, но умело загребали жар чужими руками. Картуш, хоть и величайший воин среди смертных, всё же не мог в одиночку противостоять тому, кто был подобен богам. И тогда он заключил сделку со знаменитым убийцей демонов того времени по имени Гриффис Сет-Хар. Меня всегда интересовала эта личность, но, к сожалению, я ничего не смог про него обнаружить в наших библиотеках.

— Я тоже, — кивнул Смилодон. — Мне известно только прозвище — Ситас — из-за которого в источниках его часто путали с Просатанусом. Но это всё.

— Та же история. Так вот, они единым фронтом выступили против Ишанура в одной из пещер Дан-Мира. В тот день много драугов погибло от ледяной магии Фулгариона. Но им удалось. Картуш и Гриффис вынудили Ишанура отступить, и тогда мой предок даровал компаньону свои Эль-Даго[4].

Артур почувствовал странное смятение. Слова эльфа как-будто пробудили в нём воспоминания, которые просто не могли ему принадлежать. Чтобы прийти в себя, он должен был отвлечься от этих мыслей.

— Слушай, а как получилось, что Ишанур вернул свою секиру? Насколько я знаю, она находилась в одном из храмов Белого Крондора, который, как и другие человеческие города в то время, почитал Элинаду и следовал её заветам.

— Ну и вопрос, — рассмеялся Кроно. — Что же, по-твоему, я ходячая энциклопедия? К тому же, у нас в Слизиде почти не сохранились источники, повествующие о делах поверхности.

— Извини, я должен был сообразить. Тогда расскажи о магии Ишанура. Что это за лёд, в который заключены твои собратья?

— Ты был в Тоннеле Ишанура? — изумился драуг. — Это одна из главных святынь моего народа.

— Но не станешь же ты убивать меня за это, — улыбнулся Покинутый. — Я видел лица несчастных, которые застряли там. Казалось, они просили меня помочь, но я ничего не мог сделать.

Драуг хмуро кивнул.

— Я испытал то же самое, когда мою школьную группу впервые отвели к тому месту. Никто не знает, что с ними сейчас, но очевидно, что они всё еще живы. К сожалению, смерть пока не способна освободить их души, и даже эксперты из высших сословий Эланора оказались бессильны.

— Что за страшная магия! — выдохнул Токра.

— Так и есть. Кажется, чародеи называют ее «Гробовым Льдом», и, по всей видимости, этот двеомер черпает силу из души, заточённой в Фулгарионе. Наверное нужно уничтожить секиру, чтобы освободить несчастных, но это лишь моё предположение.

Артур почесал затылок, над чем-то усиленно размышляя.

— Получается, мои клинки потенциально способны противостоять секире Ишанура? Возможно, они могли бы сделать то, о чём ты говоришь.

— Не заблуждайся, бака. Клинки Птолиана всё-таки из мира смертных. А Фулгарион выкован в иных мирах, которые мы никогда не увидим. К тому же, оружие способно дать лишь ту силу, которую может взять его хозяин. Или ты думаешь, что сильнее Ишанура?

Смилодон смутился.

— Проехали, — махнул он рукой. — Лучше расскажи, как тебе удалось так быстро разобраться с панцирником?

Кроно хитро прищурился.

— Что? Зацепило? Всё дело в анатомии этих монстров. Их броня действительно практически неуязвима, однако она покрывает их тела далеко не везде. Между хитиновыми пластинами имеются места, проткнуть которые не составляет никакого труда. Нужно только знать, где они находятся, и бить точно в цель. Что, впрочем, весьма затруднительно, когда панцирников больше трёх.

— И ты в одиночку бросился преследовать таких монстров? Как же глупо с твоей стороны.

— Не вспоминай, — отмахнулся эльф. — Я действительно был не очень умён и крайне необуздан. Лишь благодаря твоему наставнику я всё ещё могу радоваться жизни.

***

— Надень-ка это на шею, — Кроно перегнулся через луку седла и протянул Артуру простенький камешек на кожаном шнурке. — Мы почти на месте, и лучше не искушать судьбу.

— Что это? — спросил Артур, послушно надевая амулет.

— Маяк Зелуса, — усмехнулся драуг. — Он нужен для того, чтобы Зел-Хрифты пропустили тебя в город. В противном случае, тебе пришлось бы иметь дело со всеми внешними дозорами Слизиды.

— Зел-Хрифты? Кто они такие?

— Не кто, а что, — поправил Кроно. — Это магические стражи, окружающие город по периметру. Они нужны для того, чтобы предупреждать патрульную службу о незваных гостях. Если же на тебе будет Маяк Зелуса, то Зел-Хрифты не станут поднимать тревогу.

— Понятно, — кивнул Артур, а затем увидел впереди смутные очертания двух каменных статуй.

Они стояли у входа в очередной тоннель, грозные и недвижимые. Друзья подъехали ближе, и Артур рассмотрел их во всех деталях. Это были огромные пауки с выпуклыми фасетчатыми глазами. Артур почувствовал лёгкую дрожь. Он недолюбливал пауков, хотя в своей жизни встречался и с более опасными тварями.

— Они живые? — шёпотом спросил юноша.

Драуг рассмеялся.

— Конечно, нет. Это всего лишь порождение магии моего народа. Но если ты снимешь амулет, они тут же оживут и попробуют тебя остановить. Можешь проверить.

Артур передёрнул плечами.

— Нет уж. Я не любитель подобных экспериментов.

Кроно насмешливо фыркнул, догадавшись о чувствах Смилодона. Он сам их не разделял, поскольку пауки казались ему весьма милыми и даже дружелюбными существами.

— Кстати, не забудь накинуть на голову капюшон. В противном случае твоя белая кожа привлечёт внимание всех жителей Слизиды. Сам понимаешь, они не примут моих объяснений. Мой народ не терпит вторжений извне. Ох уж, эти традиции.

Артур кивнул и последовал совету де Феррата. Вскоре тоннель раздался в стороны и как-то внезапно оборвался. Друзья находились в начале широкой дороги, ведущей вниз, в огромный котлован, ставший вместилищем величайшего города тёмных эльфов, одного из пяти подобных городов в Дан-Мире.

— Слизида, Обитель Теней, — с гордостью объявил Кроно, сверкая в сумраке пещеры своими белыми глазищами.

Артур с нескрываемым интересом окинул взглядом город драугов. Изящные здания возносились к самому куполу пещеры, освещённые слабым фосфоресцирующим светом. Все очертания, линии и формы Слизиды были наполнены странной резкостью, непривычной для глаз Смилодона. Однако он не мог не признать, что архитектура Столицы Теней с её рваными пронзительными линиями отличалась мрачной гармонией, как нельзя более подходящей для города тёмных эльфов. Этот город просто не мог быть иным.

— Нравится? — полюбопытствовал Кроно.

Артур осторожно кивнул.

— Да уж, впечатляет.

Кроно раздулся от гордости, и друзья продолжили путь, с каждой минутой становясь всё ближе к начальной цели своего путешествия.

[1] Фулгарион — легендарная секира Ишанура, которой когда-то был обезглавлен Клохкур Робкий - первый Покинутый, созданный Фернандом Элатским.

[2] Флос Рубикундус или Алый Цветок — меч Дарси из Ледона (Ледонский Волк).

[3] Гравибус — палаш Джагга из Куассо (Куасский Медведь).

[4] Эль-Даго — дословно «эльфийские мечи».

Глава 6. Столица Теней

Глава 6

Столица Теней

Въехав в Слизиду, Артур испытал чувство тревоги и поразился удивительной безлюдности. Тёмные особняки, окружённые серебряными и золотыми оградами, источали мрачную ауру, несвойственную большим городам поверхности. Тишина была почти абсолютной, лишь изредка до уха Смилодона доносились мягкие шелестящие звуки чьих-то шагов. Друзья успели проехать почти половину лиги, когда из-за поворота навстречу им выехал отряд драугов верхом на энту. Артур внутренне сжался, приготовившись к сражению. Однако эльфы проехали мимо, не обратив на друзей ни малейшего внимания.

— Не напрягайся так, — усмехнулся Кроно. — Им нет до тебя никакого дела. Это Чистильщики. Зачастую патрули и Зел-Хрифты не могут задержать нашествие чудовищ из отдалённых областей Дан-Мира. И тогда они пробираются в город. Задача Чистильщиков — ликвидировать последствия таких набегов. А вообще, их отряды формируются из самых слабых студентов девяти Школ.

— Понятно, — пробормотал Артур. — Но почему у вас так тихо? Где все женщины и дети? Разве они не должны наполнять город суетой и весёлым смехом?

— С женщинами у нас есть проблемы, — нахмурился де Феррат. — Но чтобы понять это, я должен рассказать тебе о мироустройстве Подземья. Так уж получилось или по воле проклятых Богов Терфиады, но наша генетика имеет существенные изъяны. На десять мужчин приходится всего одна женщина.

— Очень странно. Какой смысл закладывать в расу подобный дефект, если она, предположительно, должна воевать с неисчислимыми ордами врагов?

— Ты прав. В то время, когда мы сражались на стороне Терфиады, ничего подобного не было. Это случилось гораздо позже, после бегства моего народа с поверхности. Тогда наши правители обнаружили, что девочки почти перестали рождаться. Возможно на нас наложили проклятие, или же мы столкнулись с последствиями неизвестного фактора новой среды обитания. До сих пор наши учёные ломают головы, добившись при этом поразительных успехов. Ты же видел кварфов? Это вершина трудов магиков Эланора. Однако главная цель так и не достигнута.

— И всё же, у вас есть дети и женщины. Не в пробирках же вы рождаетесь.

Кроно задумчиво покачал головой.

— Исторически мой народ шёл за пятью Великими Генералами в составе двух легионов. Ты знаешь их имена. Всадники Апокалипсиса, каждый в прошлом выходец из альварского племени, как и мы, и единственный чистокровный драуг — Картуш Огненосец. После Тёмного Исхода драуги оказались разобщены по тому же признаку. Так появились пять великих тёмных городов: Слизида, Эланор, Кейрифон, Ангдуш и Фейридол. По стечению обстоятельств владыкой Кейрифона стала Сатория де Гад — женщина-генерал, когда-то почитавшая скорпиониху, как богиню.

— Кого?

— Кровожадную Алессандру. К слову, последняя принадлежала к древнему роду Корум, входившему в состав императорской династии «Гордый Меч». Но позднее стала самым жестоким Зверем на службе Апокалипсиса. Так вот, даже оборвав связи с поверхностью, Сатория возвела культ поклонения Алессандре в священный ранг. Видимо это стало причиной дальнейших событий.

Артур услышал в голосе друга нотки страдания, и понял, что история собственного народа по какой-то причине терзает его изнутри.

— Сатория сумела построить систему глобального матриархата, привлекательную для женщин. Согласно этой системе, все женщины наделялись неприкосновенностью, дарованной им самой Алессандрой. Мужчины воспринимались лишь в качестве рабов, хотя и среди них были касты — воины, оружейники, слуги и другие.

— Я чего-то не понимаю, — воскликнул Артур. — Вы в этом городе рабы что ли?

— Чем ты слушал? — возмутился Кроно. — Семейство де Гад правит в Кейрифоне, Столице Боли. Остальные четыре города управляются собственными органами власти. Так например, Слизидой правит владыка Эманап и Совет Тринадцати Отцов. Однако для того, чтобы получить новое поколение детей, Эманап вынужден идти на поклон в Храм Алессандры в Кейрифоне. Обычно они договариваются следующим образом — за богатое подношение к жрицам Алессандры допускают мужчин из других городов. При этом в случае рождения девочки, её оставляют в храме, а мальчиков делят в отношении один к пяти. Одну пятую Кейрифон оставляет себе. Как я уже сказал, в Столице Боли мужчины используются как рабы.

— Погоди, я снова не понял? Так что, в Слизиде нет ни одной женщины?

Драуг усмехнулся.

— Почему же, есть. Только другого вида. У нас есть рабы из дварагов, людей, кварфов, даже альвары имеются. Кому что нравится. Зависит от личных вкусов и предпочтений.

— Это ужасно, — выдохнул Артур, поражаясь обычаям тёмных эльфов.

— Как знать, — драуг пожал плечами. — Мы живём так уже много тысяч лет. И пока что процветаем. В конечном счёте, нас становится всё больше, богатства кланов растут. И, возможно, не далёк тот день, когда наши владыки начнут посматривать в сторону королевств на поверхности. Что же касается генетических исследований магов Эланора, то это сделало их изгоями в системе Кейрифона. Столица Мудрости — единственный город, которому жрицы Алессандры отказывают в интимных сношениях. Как ты понимаешь, им крайне не выгодны действия учёных, которые грозят разрушить существующую систему власти. Впрочем, Эланор не остаётся без детей. Другие города поддерживают его, надеясь на прорыв в исследованиях.

Откровение Кроно удивило Артура до глубины души.Почему-то он почувствовал боль своего нового друга. Тот, очевидно, о многом умолчал, имея в прошлом своей семьи некое чёрное пятно, которое всю жизнь мучило де Феррата. Артур не стал больше ни о чём расспрашивать, обратив всё своё внимание на красоту города.

Они как раз проезжали по широкой улице, украшенной каменными деревьями в кадках, которые росли точно также, как настоящие. Изумительное творение магов Слизиды заставило Покинутого шумно вздохнуть. Но впереди его уже ждали новые чудеса. Некоторые особняки являли собой неординарное сочетание естественного с искусственным. Так, например, один из них был огромным сталактитом, растущим из купола города. К нему, извиваясь, стремились десятки лестниц, как будто трапы, соединяющие корабль с пирсом. Из самого сталактита росло множество башен и шпилей. Это был даже не особняк, а скорее замок, неприступный, словно скала.

— Дом Магнуса де Бриза, возглавляющего клан Пархемон, — пояснил Кроно, заметив любопытный взгляд Артура. — Это Первый Отец, уступающий в богатстве и власти только владыке Эманапу. Кстати, сейчас они находятся в состоянии конфликта, что выливается в каждодневные стычки их бойцов на Пурпурной Арене. А вот, собственно, и цель нашего путешествия.

Артур посмотрел в указанном направлении и увидел удивительное строение, напоминающие гриб с огромной шляпкой, изрытой десятками ходов и коридоров. Здание находилось в глубине ухоженной рощи из чёрных деревьев. По периметру роща была окружена высоким золотым забором, но ворота были выкованы из червлёного адаманта, что уже само по себе говорило о богатстве и могуществе клана, владеющего домом.

— Трюмон де Флер, главная резиденция клана Шазги’Теламон, — с улыбкой сообщил драуг. — Шестого клана Слизиды. Как ты уже знаешь, его возглавляет князь Ланор де Феррат, родной брат моего деда. Это, на первый взгляд, весьма дряхлое существо до сих пор обладает изворотливым умом и хитростью. Качества крайне полезные для Шестого Отца. Тем ни менее, я бы не советовал тебе встречаться с ним. Его жестокость известна каждому драугу в Дан-Мире. Она, можно сказать, вошла в поговорку.

Артур отмахнулся.

— Меня давно перестала пугать чья-либо жестокость. Однажды я посмотрел в глаза смерти, и понял, что всё едино — надменность, жестокость и жажда власти. В тот же миг я отринул от себя эти качества с презрением в сердце, и они не способны меня испугать.

— Красиво сказал, — одобрил Кроно. — Но не думай, что смерть способна научить всему. К сожалению, она лишь маска, позволяющая сердобольным личностям спрятать своё лицо от мира, чтобы не видеть его жестокостей.

— Ну ты даешь! — поразился юноша. — Сколько тебе лет? Хватит строить из себя старика, склонного к благородному созерцанию. Думаешь, я не знаю, что по меркам своего народа ты едва достиг переходного возраста.

Кроно ухмыльнулся.

— А сам-то? Один раз чуть не загнулся в бою, а всё туда же — перестала его пугать жестокость. Ты чего ухмыляешься, наглый мальчишка? А ну, перестань…

Артур прыснул со смеха, настолько потешным показался ему де Феррат. Тем временем они проехали через адамантовые ворота и углубились в рощу. Через пару минут друзья привязывали энту у входа в особняк, не дожидаясь помощи нерасторопных слуг. Двери, ведущие в дом, распахнулись, и во двор вышел магистр Гользен. Его лицо было радостным, и Артуру стало понятно, что магистр не сводил с дороги глаз последние несколько дней.

— Как добрались? — спросил Гользен, крепко обнимая внука, а затем и Артура.

— Практически без происшествий, — улыбнулся Кроно. — Так, слегка поцапались с панцирниками, но это не стоит упоминания.

— Проходите в дом. Пора обсудить наши дальнейшие шаги. А ты, Артур, можешь сбросить свой капюшон. В Трюмон де Флер никто не обратит внимания на твоё лицо. Я обо всём договорился с братом.

Артур с удовольствием принял предложение магистра и вошёл в особняк. Сделав это, он не сумел сдержать удивлённый крик. Центральный зал резиденции поражал воображение. Огромное помещение высотой в сорок метров насквозь пронизывало Трюмон де Флер. Горизонтальные ряды этажей опоясывали зал по кругу, связанные между собой стеклянными лестницами. Но главной особенностью, изумляющей глаз, была гигантская статуя, поддерживающая руками купол здания-гриба. Данный монумент был вырублен из цельного куска чёрного мрамора с вкраплениями драгоценных пород. Она изображала могучего воина, чьё лицо казалось гордым, почти демоническим. Взгляд бездонных глаз устремлялся на вошедшего в резиденцию, отчего у последнего могли затрястись поджилки. Даже Артур испытал лёгкий трепет, почувствовав себя букашкой под презрительным взором невероятного колосса.

— Кажется, я впечатлён, — пробормотал юноша, поворачиваясь к другу. — Кто это?

— Древний предок и основатель моего клана. Картуш Леррой де Феррат. Я рассказывал тебе о нём.

— Стало быть, вот так выглядел величайший полководец драугов? Можно нескромный вопрос?

— Попробуй, узнаешь? — улыбнулся Кроно.

— Объясни, почему при таком великом предке, твой клан только шестой в иерархии города? Казалось бы естественным, чтобы вы были в первой тройке.

— Вот и старик Ланор так же думает, — рассмеялся эльф. — Всё очень просто, Артур. Ничто в этом мире не остаётся незыблемым. Всё течёт и меняется. На смену старым героям приходят новые. Но ты не подумай, что Шазги’Теламон недостаточно влиятелен. Это совсем не так. Сначала нужно понять, что в Слизиде в настоящее время находятся резиденции девяносто восьми кланов. Из глав первых тринадцати сформирован Совет Отцов, который управляет нашим обществом совместно с владыкой Эманапом. Во вторых, нужно учесть, что у клана Шазги’Теламон есть две побочные ветви — Каори’Тенши и Кайто. Причем, первая ветвь тоже входит в совет, занимая тринадцатое место. Таким образом, ты сам видишь, что позиции нашего объединённого клана очень сильны в Столице Теней. И третье, большое влияние на Совет Тринадцати Отцов оказывают Боевые Школы, коих в городе насчитывается ровно девять. Без преувеличения могу сказать, что Школа Бешеных Клинков считается самой сильной и почитаемой во всём Дан-Мире. Не только в Слизиде, но и в других городах тёмных эльфов. И ты знаешь, кто её возглавляет.

Артур кивнул. Конечно же, магистр Гользен, который шёл впереди, о чём-то глубоко задумавшись.

— Твой дедушка.

— Всё верно.

Кроно на секунду замолчал, а потом с неохотой признался:

— И всё-таки в твоих словах есть доля правды. Мы действительно ослабели за последние сто лет. Разгадка нашего падения кроется в Битве Крусто, известной также как Война Трёх Кланов. Мы были четвёртыми, но князь желал большего и однажды бросил вызов Третьему и Второму Кланам. Это была кровопролитная битва, которая закончилась нашей победой. Всё верно, Шазги’Теламон уничтожил своих политических противников, но, к сожалению, в этом заключается невероятная ирония. Победив в войне, мы автоматически потерпели поражение. Клан был ослаблен и не смог воспрепятствовать младшим кланам, стоявшим у нас за спиной. Итого, четыре стервятника обошли Шазги’Теламон по иерархической лестнице, сдвинув нас назад. Это стало уроком для всех де Ферратов — за дерзость и глупость иногда приходится платить смирением гордыни.

Артур промолчал, не зная насколько сильно эти события болезненны для Кроно.

Проведя прибывших по нижнему ярусу, Гользен остановился у железной двери, обитой круглыми пластинами. Она напомнила Артуру дверь фехтовального зала в Айбэш-Хаурум, в котором учитель Тарчет преподавал студентам Токра свой предмет. Магистр повернулся к юношам и окинул их ободряющим взглядом.

— С вами обоими желает пообщаться князь. Кроно, постарайся держать свои остроты при себе. Не дразни брата.

Драуг кивнул, но в глазах у него запрыгали маленькие чертята. Гользен, в отличие от Артура, этого не заметил, и лёгким толчком руки открыл дверь настежь.

Комната не выбивалась из общего стиля резиденции. Богато обставленная, но без особой вычурности, она многое говорила о тонком вкусе Ланора де Феррата.

— Проходите, дети мои, — раздался сухой покашливающий голос. — И ты, брат. Располагайтесь с максимальным удобством, прошу вас.

Артур с любопытством уставился на старого эльфа, которого Кроно назвал самым жестоким драугом в Дан-Мире. Он действительно не выглядел мягким, однако в его внешности не было ничего, что свидетельствовало бы об излишней жестокости. Напротив, лицо Ланора казалось одухотворённым и мудрым, таким же, как и лицо его младшего брата Гользена.

— Не заблуждайся на его счёт, — шепнул Кроно. — И не сильно откровенничай. Он может использовать это против тебя.

Когда все расселись по креслам, Ланор обратился к Артуру, устремив на него цепкий изучающий взгляд.

Я узнал от брата, что вы, молодой человек, покинули Цитадель Молний, фактически сбежав оттуда. Что заставило вас это сделать?

Артур напрягся. Он не очень хотел разговаривать на эту тему. Но драуг ждал ответа.

— В этом нет никакого секрета, почтенный князь. Я уже давно принял решение оставить Орден, поскольку мне были глубоко противны его законы. Когда же мой наставник погиб, больше ничто не удерживало меня там. Однако я долгое время не мог решиться. До тех пор, пока не встретил Кроно и магистра Гользена. Они вернули меня к жизни, за что я искренне им благодарен.

Кроно смущённо отвёл глаза, а Гользен одарил юношу отеческой улыбкой.

— Понятно, — задумчиво кивнул старик. — Насколько я вижу, вы будете достойным товарищем моему внуку, — при этих словах Кроно скривился. — И куда же теперь вы направляетесь?

Вместо Покинутого ответил Кроно:

— Мы решили исследовать Белый Крондор. Говорят, там варят отличное пиво из чёрного хмеля. Стоит попробовать, не так ли, дедуся?

В голосе юного де Феррата было столько почтения, что оно граничило с сарказмом.

— Не дерзи мне, сопляк, — закипел Ланор, но тут же успокоился. Магистр Гользен скорчил внуку сердитую гримасу.

— Значит, Белый Крондор, — пробормотал князь. — Иными словами, вы намерены воспользоваться порталом магиков Эланора?

— Верно, брат, — кивнул Гользен. — Я уже договорился обо всём с ними. Магики перебросят детишек к расщелине Фармасаг, через которую они попадут на поверхность.

— Надеюсь, ты не рассказал эланорцам, кто будет сопровождать Крона. Если враги нашего клана узнают о том, что мы якшаемся с Покинутыми, Совет Тринадцати спустит на нас всех собак. Не обижайся, Артур. Наши народы не могут похвастаться тёплыми взаимоотношениями.

— Не совсем так, — вмешался Гользен. — Я хотел рассказать тебе, но у меня просто вылетело из головы. Когда мы с Кроно отправились на солнечную тренировку, я не просто так выбрал долину Солнечного Дня. И ты, Артур, пожалуйста прости, что не сказал тогда всей правды. Я действительно хотел увидеться с Агно, но это не было единственной причиной.

— Что ты хочешь сказать? — взгляд Ланора стал очень тяжёлым.

— Владыка Эманап поручил мне важную миссию. Я должен был выйти на прямой контакт с магистрами Кион-Тократ, и предложить им условия перемирия.

— Что? И ты не удосужился рассказать об этом мне, своему князю? — Ланор поднялся из кресла.

— Извини, брат, — смиренно кивнул Гользен. — Я понимаю, что подвёл тебя, и приму любое наказание.

— Хватит! Ты тоже считаешь, что я не способен услышать сарказм в твоём голосе? Поговорим об этом позже. Наедине.

— Дедушка, а на какое время назначена карета, следующая в Эланор? — неожиданно воскликнул Кроно. — У меня есть пара часов?

Глаза Ланора де Феррата раздражённо сузились, найдя новую цель для своего гнева

— Зачем тебе пара часов, мальчишка? Надеюсь, ты не собираешься совершить очередную глупость в духе твоего отца?

— Прошу тебя, брат, — вмешался Гользен. — Не надо с ним так строго.

— Молчи, Гользен. Я не желаю, чтобы твой внук подставлял клан, якшаясь с рабами и выходцами из Кейрифона. Мы и так пострадали от того, что ты позволил сыну когда-то нарушить мой прямой приказ, отчего все договорённости с де Гадами были разорваны. Это аукнулось нам спустя годы, при этом погиб Альтор. И что теперь? Всё по новому кругу? Мальчишка думает, что юная Нараена окажется не такой сукой, какой была Альквада, его мать?

— Это тебя не касается, — вспылил молодой драуг.

— Ошибаешься, дитя. Это касается всего клана. Ты смеешь переписываться со своей зазнобой, нарушая все договорённости, которые существуют между тёмными городами. Если об этом проведает Эманап, он потребует от меня твоей ликвидации. Ты этого хочешь? Ослабить клан Шазги’Теламон?

Кроно вскочил с кресла и выбежал из комнаты. Его кулаки были крепко сжаты, а глаза метали молнии.

— Зачем ты так, братец? — с укоризной произнёс Гользен. — Мальчику и так тяжело, а ты нанёс удар в самую рану, которая ещё не зажила.

— Я не разделяю твоей сентиментальности, брат. Твой внук был воспитан воином, но ещё не до конца понял, что это значит.

Артур растерянно переводил взгляд с одного почтенного эльфа на другого, пытаясь понять, что сейчас произошло. Ему было ясно одно — его другу сейчас тяжело и одиноко, а он ничем не может ему помочь.

— Пошли отсюда, Артур, — сердито произнёс Гользен, поднимаясь из кресла. — Кажется, здесь запахло дерьмом.

Ланор никак не отреагировал на слова брата.

— Проследи за тем, чтобы они покинули Слизиду без происшествий. И затем возвращайся. Нам есть, что обсудить.

— Слушаюсь, князь, — язвительно произнёс магистр и вышел из комнаты, прихватив с собой изумлённого Смилодона.

Некоторое время Ланор сидел в тишине, тщательно обдумывая последние события. Затем он приподнял голову и посмотрел на вход в смежную комнату, задрапированный струящейся тканью.

— Ты всё слышал, кефай[1]. Вот он, твой Лорд Малакат, которого ты так хотел увидеть.

Ткань была отдёрнута в сторону, и в помещение вошёл драуг, с удивительно мощным для своего племени телосложением. Его глаза, нос, челюсть — всё было исполнено силы и могущества. Этот персонаж явно привык повелевать и не терпел неподчинения. Если бы Артур или кто другой из клана Шазги’Теламон увидел его, он был бы поражён. Налицо была феноменальная схожесть со статуей, подпирающей купол особняка Трюмон де Флер.

— Впервые за долгое время я доволен тобой, Ланор. Ты дал мне возможность вблизи рассмотреть Хранителя Теней, и понять, что он из себя представляет. Ведь в прошлый раз я вынужден был наблюдать издали, да и мальчишка был не в себе.

— Я рад, что угодил тебе, кефай, — осторожно произнёс князь. — Но всё-таки есть кое-что непонятное мне. Почему ты решил отпустить его? Почему не хочешь использовать в Игре против других кланов? С его помощью мы легко бы вернули себе первое место в совете Слизиды. Да что там, Слизиды. Мы подчинили бы даже Кейрифон, истребив мерзких скорпионьих жриц.

Картуш Огненосец криво усмехнулся.

— Забудь об этом, мой властолюбивый потомок. В Саул Тай уже имеются силы, положившие глаз на этого мальчика. И эти силы не поймут твоего желания помешать их планам. Игра кланов ничто по сравнению с теми целями, которые они преследуют. Подожди несколько лет и ты всё сам увидишь.

— Какие силы ты имеешь в виду, кефай? — присмиревшим голосом спросил старик.

— Ты весьма любопытен, Ланор, и мне это не нравится. Обуздай свою гордыню, ибо я больше не потерплю того позора, что ты учинил сто лет назад, опустив наш клан на две позиции вниз.

— Если бы ты помог нам в битве Крусто, мы не ослабели бы настолько, — с горечью воскликнул старик. — Но ты не стал вмешиваться и смотрел на то, как твои потомки умываются кровью.

— Довольно, Ланор, — жёстко рявкнул Картуш. — Что ты знаешь о том, чем я помог нашему клану? Может быть ты, наконец, осознаешь, что лишь благодаря моему заступничеству, Эманап открыто выступил против Магнуса де Бриза из Пархемона, и не позволил тому стереть клан Шазги в порошок. А знаешь ли ты, что я наложил на себя обет добровольного подчинения Эманапу. Из-за твоего позора, я вынужден был вернуться в мир живых, хотя быть мёртвой легендой мне нравилось гораздо больше.

— Ты и так для всех мертв, — упрямо возразил князь.

— Не достаточно, — усмехнулся Картуш.

Глава клана склонил голову.

— Прости меня, кефай, если позволил себе лишнее. Ты прав. Крусто — моя ошибка.

— Рад, что мы достигли понимания. И вот ещё что, Гользен прав. Не наседай так на малыша Кроноса. Он чем-то напоминает меня самого в юности, и я хотел бы, чтобы он был счастлив. Насколько это возможно в нашем положении.

Сказав это напутствие, Огненосец растворился в воздухе, воспользовавшись двеомером Полного Прикрытия из скрытой техники Иеремии.

***

Они вышли на третий ярус Трюмон де Флер, и несколько минут шли молча. Гользен сердито сопел, проклиная про себя чёрствость Ланора.

— Что произошло? — наконец решился Артур. — Почему Кроно сбежал из комнаты? Он действительно так сильно ненавидит вашего брата?

Магистр обернулся и ласково посмотрел на юношу.

— У них весьма сложные отношения, это правда. Ни один не желает уступать другому.

— Каким образом это связано с вашим покойным сыном и матерью Кроно? И причем тут некая девушка по имени Нараена?

— Чтобы объяснить это, нужно углубиться в историю моего народа. И рассказать о наших трудностях… эээ, с женским полом.

— Кое-что я уже знаю, — кивнул Артур. — Про жриц Алессандры, и матриархат Кейрифона.

— В таком случае, всё проще. Когда-то мой сын очень любил одну девушку. Она была высокопоставленной жрицой Алессандры и, кажется, отвечала ему взаимностью. Но нам стоило знать о коварстве женщин и семейства де Гадов, в частности. В тот день, когда послы Слизиды отправились за новым поколением детей, среди которых был и мой внук Кронос, она внезапно отказала Альтору в праве на его сына. Он тогда просто обезумел. Такое отчаяние я видел впервые. В нем боролась любовь к женщине и любовь к новорождённому сыну, которого он видел лишь мельком. В общем, это достаточно долгая история, которая закончилась тем, что он выкрал Кроноса из родильного отделения в центральном Храме Кейрифона. Тогда эта вражда между нашими кланами и началась. Я имею в виду де Гадов и де Ферратов. Она привела к смерти моего сына, но я не хочу тратить время на месть. Альтор оставил мне свое отражение, и в нём я вижу каждый день его благородные черты.

Артур почувствовал смятение, заметив одинокую слезу на щеке Гользена.

— Как бы там ни было, Ланор в чём-то прав. История повторяется. И мой мальчик, как и его отец, влюбился в представительницу одного из семейств Кейрифона. Только всё это всё-равно ни к чему хорошему не приведёт. В истории случались такие браки, но каждый заканчивался плачевно. У свободного воина нет шанса разрушить пласт предрассудков и гордости Столицы Боли.

— Кажется, я понимаю. Вашему внуку сейчас тяжело, и вы надеетесь, что на поверхности ему станет чуточку легче.

— А ты молодец, сообразительный, — усмехнулся Гользен.

— В таком случае, я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы помочь ему.

— Спасибо на добром слове, Артур, но ты забываешь, что это я обещал тебе помощь и поддержку, — ответил Гользен. — Поэтому не забивай свою голову подобными проблемами. Ты помогаешь внуку одним своим присутствием. Ладно, что-то мы заговорились. Через пару часов Кроно вернётся, и вы отправитесь в Столицу Мудрости. А пока что, если хочешь, можешь принять жемчужную ванну. Я приказал кварфам нагреть воду.

Артур радостно кивнул, представив себе, как будет нежиться в кипятке. Такого счастья в его жизни не случалось уже пару недель.

[1] Кефай – предок, предтеча

Часть вторая: Белый Крондор. Интерлюдия вторая

Часть вторая: Белый Крондор

До сей поры я не имел возможности лицезреть свидетельство человеческого могущества, столь яркое и восхитительное, как этот Город. Величайший из столичных градов Саул Тай, Белокаменный Крондор воистину потрясал воображение. Он заставил меня проникнуться уважением к человеческому труду и величию его разума. Когда-то посещённый мною Марадон казался лишь бледной тенью на фоне этого циклопического монументализма. Хрустальные особняки, утопающие в зелени. Прекрасные мосты, нависшие над Зевом Химеры. Тысячи колонн, поддерживающие золотые храмы на улице Богов. Я мог бы без конца любоваться этим городом, его трепещущей силой, пронизывающей каждого горожанина, будь он аристократ из Внутреннего Кольца или же простой гончар из Внешнего.

Да, Олаф с Перьями был абсолютно прав, когда в своём бессмертном творении назвал Крондор Столицей Варума. Он знал, о чём пишет. Ведь тот, кто ненавидел этот город всем сердцем, любил его больше жизни…

Однако мне было известно, что это ослепительное великолепие куплено самой дорогой ценой из всех возможных — ценой человеческих жизней. Десятки тысяч рабов полегли в Крондоре при его строительстве, которое не заканчивалось никогда. Сотни народов были покорены Золотыми Правителями и обращены в рабство, для того, чтобы Столица Варума всегда сверкала ослепительным блеском, затмевая глаза и своих, и чужеродцев. Обо всём этом я знал, и всё равно не мог не восхищаться Городом Крови…

Артур Смилодон

Интерлюдия вторая

(5 лет назад, 12985-ый год со Смутных Времён Гарата)

В комнате было темно, как под землёй. Собственно, там она и находилась, глубоко под Университетом, в Среднем Кольце Белого Крондора. Спёртый воздух и отсутствие света не волновали хрупкого юношу, сидевшего в позе лотоса на жёсткой циновке. Его глаза были закрыты, дыхание едва слышно, а руки покоились на грубо вытесанном каменном кресте, несомненно, являющимся коаримом. Судя по всему, юноша занимался медитацией, направляя свой дух и волю в артефакт. Время от времени он вздрагивал, и тогда крест начинал светиться, а затем снова потухал.

Внезапно железная дверь легонько скрипнула, и в помещение кто-то вошёл. Неизвестный старался не шуметь, желая остаться незамеченным. Но это ему не удалось. Юноша открыл глаза и бесстрастно посмотрел на вошедшего. Несмотря на сумрак, он сразу же узнал в нём своего старого недруга, магика Вельцмира, который так же, как и сам юноша, когда-то был учеником у варлока Гринуя Талкидорского, а ныне являлся его помощником и первым претендентом на его место в Королевском Университете Белого Крондора.

— Так-так, — с хищной улыбкой произнёс Вельцмир, слегка обескураженный неудачей. — Медитируешь, значит? Надеешься, стать посвящённым?

Юноша промолчал, и это вызвало у его оппонента приступ раздражения.

— Ты слышишь меня? Я с тобой разговариваю, Эльдиор Лазета!

Упоминание вслух его имени пробудило на лице юноши гримасу отвращения.

— И что же вы хотите от меня услышать, брат Вельцмир? — с неприязнью спросил он. — Мне кажется, что ваш вопрос — верх идиотизма. Естественно, любой чародей, начиная от неофита и заканчивая иерархом[1], желает достигнуть очередного уровня познаний и Силы.

Вельцмир побагровел.

— Как ты смеешь говорить со мной в такой тоне, адепт? Я доложу о твоём поведении варлоку Гриную.

— Как пожелаете, магик, — Эльдиор равнодушно пожал плечами и закрыл глаза, считая, что разговор закончен.

Однако Вельцмир думал иначе. Он, наконец, рассмотрел артефакт, на котором адепт Эльдиор проводил концентрацию тау.

— Что ты себе позволяешь, жалкое подобие мага? — крикнул он, яростно выпучив глаза, — Кто разрешил тебе брать Крест Велеса из закрытого склада факультета Геомантии? Это запрещено для тебя с твоим уровнем допуска.

Эльдиор снова открыл глаза и столь же равнодушно ответил:

— Можете доложить и об этом, брат Вельцмир. Я уверен, что варлок Гринуй, как декан нашего факультета, не будет против того, что я воспользовался артефактами закрытого склада. А теперь прошу вас, оставьте меня одного. Это келья предназначена для медитаций и внутреннего осмысления, а не для пустых разговоров.

Лицо Вельцмира пошло пятнами. Он ненавидел этого зарвавшегося выскочку, к которому Гринуй Талкидорский относился с особой симпатией, необычной для сурового декана. С тех самых пор, как он привёз мальчишку из какой-то далёкой, Ситасом забытой деревушки, он всячески примечал его, отдавая Эльдиору предпочтение перед другими неофитами и учениками. Естественно, это не могло не вызывать у них чувства ревности и недовольства. Однако они ничего не могли поделать. Правила, царившие в магическом корпусе Королевского Университета, были крайне суровыми по отношению к нарушителям дисциплины. Студенты даже не могли устроить тёмную этому выскочке, потому как в тот же день с треском бы вылетели из Университета. Единственный способ прищучить Лазету был на ежегодных магических поединках между студентами. Однако поединки разрешались только между равными по рангу, а среди них Эльдиор неизменно побеждал.

С того далёкого дня, когда варлок Гринуй выкупил мальчика у собственного отца за триста дублонов, прошло чуть больше десяти лет, и на прошлой неделе ему исполнилось двадцать. Он благополучно закончил обучение в качестве неофита и ученика, стал адептом геомантии и недалёк был тот день, когда он должен был облачиться в рясу посвящённого. Так должно было быть, но судьба распорядилась иначе.

— Ты думаешь, что декан всегда будет защищать тебя? — процедил магик, поддаваясь ненависти. — Если так, то ты ошибаешься. Скоро Гринуй Талкидорский отправится в замок Рундагор, чтобы получить ранг верховного мага. А я, наконец, стану мастером и, что ещё приятнее, — деканом факультета Геомантии. Как ты тогда запоёшь, выскочка?

Эльдиор слегка оживился. На его флегматичном лице появилась слабая улыбка:

— Не волнуйтесь за меня, Вельцмир. Господин обещал, что заберёт меня с собой, в Рундагор. По его словам, там я смогу получить лучшее образование в мире. Он обещал, что в Рундагоре меня сразу же зачислят в группу магиков, специализирующихся на стихии Земли. И тогда у меня появится возможность проявить себя, в случае чего, я буду принят в гильдию Шаал-Дуран, как действующий Тёмный Маг.

— Что? — Вельцмир был ошеломлён.

Быть принятым в гильдию Шаал-Дуран означало многое: признание, почёт, а также свободный доступ к самым таинственным знаниям, накопленным Союзом Тёмных Магов за свою историю. В Шаал-Дуран принимали не каждого. Желающий должен был иметь ранг не ниже магика (и кстати, Вельцмир ещё два года назад отправил в Рундагор свой запрос на вступление в гильдию, однако ответа не было до сих пор). Кроме того, имелась определённая тенденция — если обучение мага проходило в стенах Рундагора, это было абсолютной гарантией того, что по достижении студентом уровня магика его автоматически заносили в списки гильдии. Это значит, внезапно понял Вельцмир, что ненавистный выскочка уже через пять-шесть лет станет полноправным Шаал-Дуран. В то время, как он сам останется всего лишь мастером (в лучшем случае, деканом Королевского Университета).

— Не бывать этому, — прорычал Вельцмир, сжимая кулаки. — Я позабочусь о том, чтобы Гринуй не взял тебя с собой. Вот увидишь, ничтожное отродье!

Внезапно лицо Эльдиора перестало быть равнодушным. Он встал на ноги и угрожающе посмотрел на магика. Тот воспринял это, как реакцию на своё обещание. И рассмеялся.

— Что? Испугался, отродье?

Эльдиор побледнел от ярости. На самом деле его мало волновала угроза магика. Однако оскорбление, повторённое дважды, больно кольнуло в сердце. Юноша помнил, как часто отец называл его этим словом — отродье. И оно навсегда отложилось у него в сознании, как величайшее оскорбление, которое только можно произнести.

— Я убью тебя, — прошептал Лазета, вперившись взглядом в переносицу мага.

— Ручки коротковаты, дилетант, — усмехнулся тот.

И в тот же миг почувствовал тревогу. В комнате происходило что-то неладное. В небольшом пространстве начало сплетаться тело странного двеомера. Его формула зиждилась на стихии Земли, а энергия поступала извне мутными толчками ярости.

— Что это значит? — испуганно воскликнул магик, поразившись мощи заклинания.

В следующую секунду он почувствовал, а затем и увидел, как вокруг него поднимается каменная стена. Она росла из пола, слегка вибрируя и покачиваясь. А затем сомкнулась, в одно мгновение охватив тело магика вязкой субстанцией, напоминающей смолу.

— Остановись, — закричал Вельцмир, судорожно пытаясь найти заклинание, способное противостоять двеомеру, сплетённому адептом. Но это было не так-то легко. Вельцмир был захвачен врасплох, а магия Эльдиора черпала энергию из Креста Велеса, который усиливал связи между отдельными чарами двеомера, делал их более крепкими и слабо поддающимися контр-заклинаниям.

— Что ты делаешь? — в панике завопил чародей, окончательно теряя концентрацию, без которой любой маг всего лишь слабый смертный. — За покушение, а тем более убийство старшего по рангу полагается смертная казнь. Остановись, прошу тебя.

Вельцмир умоляюще смотрел в глаза Эльдиора, чувствуя, как давление вокруг него становится всё сильнее. Но взгляд адепта был суров и безжалостен. В этот момент в своём сознании он расправлялся не с магиком по имени Вельцмир, а с собственным отцом, Тиумом Лазетой, мельником из-под Малого Тхубера

— Умри, — холодным голосом произнёс Эльдиор и отправил последнюю порцию энергии в материализовавшийся двеомер.

Противно хрустнуло, чавкнуло и всё закончилось. Адепт устало прислонился к стене, выпустив из рук артефакт. В тот же миг каменный кулак осел вниз и, напоследок булькнув, слился с полом кельи. Перед Эльдиком осталось лежать нечто тошнотворное, напоминающее кровавую массу и распространяющее отвратительный запах. Всё, что осталось от Вельцмира…

***

— Заходи, Гринуй, — старческий голос Первого Архимага Королевского Университета дрожал от едва сдерживаемой ярости.

Декан факультета Геомантии вступил под купольный свод огромного кабинета, декорированного в стиле «рамподок».

— Приветствую тебя, Чи-Дуран, — с лёгким поклоном произнёс варлок.

Слово «Чи-Дуран» на одном из забытых языков означало «Тёмный Брат». Таково было стандартное обращение между магами Шаал-Дуран, вне зависимости от рангов и положения в гильдии.

— Где ты был, Гринуй? — не отвечая на приветствие, спросил старец. При этом его глаза напряжённо скользили по лицу варлока.

Гринуй Талкидорский беззаботно рассмеялся.

— Как где? Ты забыл, Чи-Дуран? Финрод ди Ги[2] велел мне встретиться с тайным посланником гильдии в Ариф-Кангуране. Я только сегодня прибыл из Огненного Города. И сразу же пришёл к тебе.

Первый Архимаг кивнул с проблеском понимания в глазах.

— Да, совсем вылетело из головы. Хорошо, и что сказал тебе посланник гильдии?

Декан довольно улыбнулся:

— Иерархи призывают меня в Рундагор. Я получил долгожданный ранг грандмастера, и назначен на должность Ключника. Теперь мы стали почти равны, и тебе придётся подыскать мне замену. Я не могу продолжать работу в Университете. Хотя, чего искать! Магик Вельцмир жаждет стать новым деканом, и у меня нет никаких возражений по его кандидатуре. Он не шибко умён, однако обладает достаточным опытом, чтобы справиться с моими обязанностями.

— Поздравляю тебя, Гринуй, с новым рангом, — сухо сказал старец, — но боюсь, что с отъездом в Рундагор придётся повременить.

— Повременить? — удивлённо воскликнул новоиспечённый архимаг. — С какой стати, архимаг Страдиус? Что случилось?

Старик неожиданно вспылил:

— Ты спрашиваешь, что случилось? Хорошо, я отвечу тебе. На твоём факультете произошло нарушение всех мыслимых кодексов Университета. Один из твоих студентов взял из архива запрещённый коарим, относящийся к Чёрной Эре, но это пол-беды. После чего он воспользовался им, чтобы убить старшего по рангу. И как ты думаешь, кого? Того самого магика Вельцмира, которого ты прочишь на своё место!

— Что? — изумился Гринуй. — Этого не может быть!

— Не может? — ядовито усмехнулся Страдиус, поднимаясь с кресла. — Тогда ступай на склад артефактов и поищи там Крест Велеса. А ещё лучше, сразу отправляйся в кельи для медитации и попробуй соскрести с пола то, что осталось от бедняги.

— Крест Велеса? — воскликнул Гринуй, осенённый внезапной догадкой. — Я разрешил одному из адептов брать этот артефакт в любое время. Это мой лучший студент на факультете Геомантии. Через пару месяцев ему предстоят экзамены на получение ранга посвящённого.

— Как его зовут? — злобно прошипел архимаг. — Уж не Эльдиор ли, Лазета?

— Что ты хочешь сказать? — изумлённым голосом спросил декан. — Это он сделал?

— Сегодня ты демонстрируешь чудеса проницательности. Да, именно твой любимчик превратил Вельцмира в жидкую кашицу, после чего сбежал с территории Университета, между прочим, прихватив ценный артефакт. Я не сомневаюсь, что адепт уже далеко за пределами Крондора.

Гринуй Талкидорский закрыл лицо руками и потрясённо покачал головой.

«Зачем ты это сделал, дитя?» — с горечью подумал маг, уже догадываясь о следующих словах Первого Архимага.

— Ты всё сам понимаешь, Гринуй, — как можно мягче произнёс старик. — Университет не может оставить произошедшее без ответа. Это подорвёт нашу репутацию. И поэтому я приказываю тебе разыскать мальчишку, чтобы предать его праведному суду Терфиады, в соответствии с кодексом Королевского Университета. Возьми с собой двух мастеров и разыщи адепта Лазету.

— Но как же Рундагор? — хмуро спросил декан, не отрывая глаз от пола.

— Я свяжусь с Советом Иерархов и объясню им ситуацию. Твой ранг действителен уже сейчас, но должность Ключника подождёт. Можешь идти, Чи-Дуран.

Гринуй Талкидорский кивнул и с болью в сердце вышел из кабинета Первого Архимага Королевского Университета в Белом Крондоре.

[1] Классическая иерархия магов, согласно запискам Садоя Бородатого: 1) неофит (в Шаал-Суриде — послушник), 2) ученик, 3) адепт, 4) посвящённый, 5) колдун (в Шаал-Суриде — средник), 6) магик, 7) мастер, 8) варлок, 9) архимаг (в Шаал-Дуран также грандмастер), 10) иерарх (только для Шаал-Дуран), 11) архонт (существование не доказано)

[2] Финрод ди Ги – уполномоченный представитель Совета Иерархов гильдии Шаал-Дуран в Белом Крондоре, а также второй советник императора Морса Велантиса.

Глава 7. Близнецы тал Рившиц

Глава 7

Близнецы тал Рившиц

На этаже было темнее, чем на других во дворце Золотого Льва. Молодая женщина лет двадцати пяти осторожно двигалась по нему, прислушиваясь к посторонним шумам, и немножко нервничая. Было очевидно, что она попала в ту часть дворца, в которой её не должно было быть по определению. Юлиана Дувонская, герцогиня восточных земель Этраски, расположенных на стыке залива Чен и Никсы, явно искала что-то, и наконец нашла. Тяжелая дверь, обитая листами железа, смотрелась весьма странно посреди роскоши и богатства, равного которому сложно было найти во всём Саул Тай.

Подёргав ручку, Юлиана осознала, что дверь заперта на хитроумный замок. И что удивительно, это не остановило благородную даму. Она достала из причёски шпильку с изумрудом на конце и с её помощью начала исследовать механизм замка. Нащупав пружину, она облегченно вздохнула и освободила запор.

— Есть здесь кто? — спросила дама, входя в огромную жилую комнату.

Здесь находился роскошный диван, ближе к окну, защищённому решёткой, стоял письменный стол и несколько стульев. Ответа не последовало, но Юлиана почувствовала присутствие той, кого она искала уже несколько месяцев.

— Кира, девочка моя. Не бойся. Я пришла помочь тебе.

Слова герцогини, сказанные шёпотом, достигли нужного эффекта. Из-за дивана показалась юная девчушка, лет шестнадцати, похожая на прыткую обезьянку. Ее волосы казались красными в полумраке комнаты.

— Кто вы? — с осторожной опаской спросила дитя.

— Не бойся меня, малышка. Я пришла, чтобы спасти тебя по приказу Белой Королевы. Пожалуйста, доверься мне.

Девочка не знала, как реагировать. Было ясно, что за последние годы, она утратила веру в людей, хотя в её лице всё ещё можно было увидеть страстное желание кому-то довериться.

— Меня зовут… Юлиана. Я прибыла в Белый Крондор, чтобы вытащить тебя из этого мерзкого города. Но почему-то думала, что тебя прячут в катакомбах Чёрной Церкви.

— Я была там, — кивнула Кира и всхлипнула, вспоминая пережитой ужас. — Но потом меня перевели во дворец. Что со мной будет? Чего они все хотят от меня?

— Не беспокойся. Теперь, когда я нашла тебя, ничего плохого не случится. Обещаю. Я заберу тебя отсюда и верну в родительский дом.

— К папе, маме и братику?

— И к братику, — заверила Юлиана, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Только, пожалуйста, потерпи ещё немного. Я всё устрою. Мне нужно договориться с некоторыми людьми, чтобы они помогли с телепортом. Как только всё устроиться, я обязательно вернусь за тобой.

Принцесса Бремарская прижала худенькие ручки к измождённому телу и позволила первым лучам надежды осветить нежное лицо.

Когда герцогиня оставила её одну, Кира снова забилась в угол за диван, чувствуя, как мрак, окружающий её, начал развеиваться.

***

Когда они выбрались из расщелины Фармасаг, солнце уже стояло высоко над головой. Кроно поспешил прикрыть глаза капюшоном, Артур же с удовольствием протянул руки к голубому небу. За время путешествия по Дан-Миру темнота порядком утомила его. Несмотря на магию Крови, которая помогала ориентироваться даже под землёй, Токра так и не смог привыкнуть к постоянному ощущению опасности. Никогда нельзя было угадать, что скрывается за ближайшим поворотом и какое опасное чудовище притаилось в очередной пещере.

— Куда теперь? — радостно спросил Артур и посмотрел на своего спутника, который явно лучше него владел этим вопросом.

— Подальше от Долины Костей, — пробурчал тёмный эльф. — У меня нет желания общаться с рыжими идиотами, которые считают, что есть мясо сырым — это святая обязанность каждого настоящего мужчины.

— А они так считают? — поразился Артур.

Де Феррат пожал плечами.

— Я так слышал. Но если серьёзно, нам лучше убраться отсюда по другой причине. В этих горах водятся дикие медведи из породы гигантов.

— Неужели ты боишься каких-то медведей? — улыбнулся Артур.

— Боюсь, — сохраняя серьёзное выражение, кивнул Кроно. — Боюсь поранить. Этих мишек не так уж много осталось в Саул Тай. Негоже будет уменьшать их поголовье. Очевидно, что дедушка Гользен этого не одобрит.

— Ах вот в чём дело. Ну тогда не будем терять время. Золотые Королевства ждут нас.

В голосе Покинутого было столько юношеского задора, что де Феррат не выдержал и рассмеялся.

— Я сказал что-то смешное? — обиделся Артур.

Кроно замахал руками.

— Нет-нет. Просто мне уже начинает нравиться наше путешествие.

***

— Что это за город? — спросил Артур, ладонью прикрывая глаза от солнца. — Почему его стены такие низкие? Разве горожане не боятся набега варваров?

— Это Ларок, — раздражённо пробурчал Кроно. Его глаза ещё не полностью приспособились к яркому дневному свету, и это весьма сильно сказывалось на его настроении. — Захудалый городишко, расположенный на границе королевства Ланшер. К слову сказать, самое слабое из бывших Золотых Королевств.

— Почему «бывших»? — удивился Артур.

— А ты не слышал? Добрая половина королевств ныне находится в составе Золотой Империи Циранус. Кто-то, как например Ланшер, примкнул добровольно, кто-то был вынужден подчиниться доводам силы. На западе сейчас ведутся крупные боевые действия. Война с Этраской и Свободным Союзом в полном разгаре.

— Война, — задумчиво произнёс Артур. — Почему смертные так жаждут укоротить срок своей жизни, и без того короткой?

— Ты ждёшь ответа? — язвительно спросил драуг. — Или это риторический вопрос?

— Скорее второе, — вздохнул Покинутый. — И всё-таки, этот город кажется таким незащищённым. Удивительно, что варвары ещё не разграбили его.

— В этот нет ничего удивительного, — возразил Кроно. — Ларок — единственный город в Саул Тай, в котором варварам только рады. Изначально город возник как торговый пункт, в котором купцы Золотых Королевств, не боясь за сохранность своего товара, предлагали его на продажу племенам Рыжих Хотху. Собственно, именно поэтому варвары не стали грабить город, понимая, что он едва ли не единственная их возможность на торговлю с неверными. Это уже потом появилась Большая Ярмарка Касура[1], но Ларок всё ещё выполняет свои торговые функции.

— Ты сказал «неверные»? Что это значит?

Кроно усмехнулся.

— Так варвары называют всех, кто не исповедует военно-религиозное учение, доставшееся им в наследство от Смилодона Завоевателя. Кажется, оно называется «Талиан».

Артур постарался скрыть волнение, которое возникло в нём, когда Кроно упомянул о варваре из Долины Костей. Юноша доподлинно знал о своей связи с древним воителем, который был его прошлой инкарнацией. К такому выводу он пришёл совместно с Валентином, ныне покойным демонологом Ордена, а затем наставник Агно подтвердил догадку Артура, когда сообщил ему о том, с чем юноша был не согласен даже теперь. Завоевателя тоже считали Губителем, ведь он почти уничтожил Золотые Королевства, когда разграбил их столицы и поставил на колени надменных калифов. Впрочем, это была слишком деликатная тема, чтобы распространяться о ней направо и налево. Смилодон ещё не решил, нужно ли ему делиться столько щекотливой информацией со своим новым другом.

— Мы остановимся в городе на одну ночь. А завтра продолжим путь. Купим лошадей, либо примкнём к какому-нибудь каравану. Там видно будет.

— А как же твоя внешность? Если горожане рассмотрят тебя, мы не оберёмся хлопот.

— Не беспокойся об этом, — усмехнулся драуг. — О своей внешности я сам позабочусь. Лучше подумай о своей.

— Что ты имеешь в виду?

— Постарайся не обнажать клыки на публике. Знаешь, какими нервными могут быть люди?

Кроно расхохотался, заметив, как вздрогнул Артур. Вполне невинная шутка сильно задела Покинутого. Он отвернулся от эльфа, стараясь, чтобы тот не увидел его глаз. В последнее время они были краснее обычного, и Артур чувствовал странную тяжесть на сердце. Более того, временами в его голове появлялся туман, сковывающий сознание плотной пеленой. Всё это было неспроста. И Смилодон начинал догадываться, что стоит за его неважным самочувствием.

— И вот ещё что, обмотай-ка рукояти своих мечей какой-нибудь тряпкой. На адамант, знаешь ли, могут слететься все местные рвачи.

Артур молча последовал совету де Феррата. Скоро он почувствовал себя лучше. Туман в голове бесследно растворился. Но Смилодон знал, что это не конец, а только начало.

***

— Хозяин, в твоём заведении есть свободные комнаты?

— Сколько угодно. Занимайте любую на втором этаже, — пробурчал хмурый мужик в запачканном кровью фартуке. — А вы, собственно, откуда будете? И куда направляетесь?

— Тебя это не касается, — оборвал его де Феррат.

Тёмный эльф надвинул на лицо капюшон, так что был виден только краешек подбородка, да и тот пребывал в тени.

— Нам нужна комната на одну ночь, — вмешался Артур. — И ещё поесть. Мы займём вон тот столик.

Трактирщик кивнул.

— Хорошо. Только предупреждаю сразу, в меню сегодня только баранина с репой.

— Хоть с репой, хоть с редькой, — усмехнулся Кроно, — не важно. Главное, не забудь кувшин тёмного пива. А ты, Артур, подожди меня здесь. Я пойду в комнату. Переоденусь с дороги и скоро спущусь.

Сказав это, драуг удалился по лестнице, ведущей на второй этаж трактира.

— Странный у вас приятель, — заметил хозяин. — Не нравится он мне.

Артур принял это известие со стоической улыбкой и направился к столику. Только сейчас он заметил, что зал был не таким уж пустым, как ему показалось вначале. В углу комнаты за небольшим круглым столом сидели двое. Мужчина и женщина. Они медленно вкушали пресловутую баранину, перекидываясь между собой тихими фразами. При этом оба смотрели на Артура тяжёлыми взглядами, выражая явное недовольство его присутствием в трактире. Артур пожал плечами и сел на деревянную табуретку. Меньше всего его волновала реакция незнакомцев. Хотя было в них что-то интригующее.

Скоро трактирщик принёс тарелки с дымящимся мясом и большой кувшин пива, как заказывал Кроно. Поставил всё это добро на стол, он пробурчал пожелание приятного аппетита и удалился к стойке. Артур не стал дожидаться приятеля и приступил к трапезе. Однако не успел он проглотить первый кусок, как дверь в трактир распахнулась, и внутри сразу же стало многолюдно.

— Эй, старик, нам нужен стол на десятерых, — хриплый голос принадлежал высокому рыжему воину, с копной косичек на голове. Даже борода была увита ими. Его спутники были практически неотличимы от него. Такие же рыжие, широкоплечие, все как один в кожаных доспехах, с железными палашами у бедра.

«Варвары Хотху», — понял Артур и брезгливо поморщился, учуяв едкий запах пота, исходивший от заскорузлых немытых тел.

Трактирщик тем временем подорвался и усадил вновь прибывших за самый большой стол. Скоро перед ними появилось то же блюдо, которым уже угощался Артур. Правда, вместо пива они заказали прокисшее вино, источавшее отнюдь не благовония. Артур снова поморщился.

— Спасибо, старик, — рассмеялся старший из варваров. — Мы не забудем твою расторопность. Вот держи, — и воин бросил хозяину несколько серебряных монет.

Артур тем временем прикончил свою тарелку и с досадой стал дожидаться Кроно, который пропал где-то наверху. Постоянные взрывы смеха и грубые шутки серьёзно напрягали утончённое восприятие Токра. Артур собрался уже встать и уйти, как вдруг варвары начали обсуждать тему, которая привлекла его внимание.

— Так что ты там говорил, Тайро, о Красных Быках? Какую глупость они учудили на этот раз?

— Это была не глупость, — возразил Тайро. — Это было вопиющее издевательство над обычаями наших предков, клянусь Великим Смилодоном. Вы слышали что-нибудь о Расмусе Змее?

— Ещё бы, — проворчал один из варваров, впившись зубами в баранью ногу. — Расмус Рыжий Змей весьма известная фигура на полях Долины Костей. Ребёнком его купили у работорговцев, и вплоть до десяти лет он убирался в шатре верховного казула племени Красных Быков. Потом он спас от верной смерти своего ровесника, старшего сына казула, и тот сделал его кровным братом.

— Всё верно, — вмешался ещё один варвар, прихлёбывающий вино из глиняного кубка. — Казулу ничего не оставалось, как освободить Расмуса из рабства и сделать его равноправным Хотху. Не мог же кровный брат его сына быть рабом. Это немыслимо.

— Немыслимо другое, — рявкнул Тайро. — Тарош, старший сын казула, недавно отказался проходить посвящение в «кази» до тех пор, пока Расмуса также не увенчают «короной Смилодона». Как вам такое? Глупый юнец потребовал от отца, чтобы Расмус стал кази наравне с урождёнными принцами Хотху. Представляете, братья?

— Что? Нечистокровный Хотху стал кази? — стол, за которым сидели варвары, затрясся от ударов, когда на него обрушился дождь из глиняных кружек. — Не было такого прежде, и не будет. Куда смотрят жрецы Единого Дрона?

— Успокойтесь, — рявнул Тайро. — Страшное не случилось. Казул сумел выкрутиться из этого щекотливого положения. Он сослался на Традиции Предков, и сказал, что выполнит просьбу Тароша только в одном случае — если Расмус пройдёт через особое испытание, которое докажет, что он достоин носить «корону Смилодона».

— И что это за испытание? — тут же последовал естественный вопрос.

— Он должен собрать Доспехи Доблести, взяв каждую их часть в одной из семи Гробниц Единого Дрона. Другими словами, он должен проникнуть во все гробницы, и вынести из каждой по одной детали. Задание будет считаться выполненным только после того, как к доспехам добавится шлем Сумрачного Волка Пустыни. Вот так-то, шлем самого Фаргала.

— И Расмус согласился? — варвары с трепетом ожидали ответа.

Тайро кивнул.

— Вот идиот, — пробормотал один из Хотху. — Он подписал себе смертный приговор. Если его не прибьют Призраки Пустыни, то уж точно растерзают безумные порождения Ндахо. Вы слышали, что за последние несколько месяцев их активность очень возросла? Как будто Безумие опять пробудилось, клянусь Пустотой Йорши. А ведь Гробницы Дрона расположены глубоко в пустыне. Как раз там, где оно спало последние три тысячи лет.

Тайро отхлебнул из чашки и, слегка помедлив, пробормотал.

— Я бы не стал разговаривать об этом. Можно накликать беду. Если Пустыня снова проснулась, значит, жди чего-то ужасного. Я только надеюсь, что безумные порождения не появятся в Долине Костей. Иначе всем Хотху придётся туго, как после смерти Великого Смилодона.

— А я слышал, что несколько Врат Безумия уже открылись на границе пустыни, — угрюмо произнёс бородатый варвар. — Там, где находятся пограничные королевства желтопузых. Кажется, неверные очень обеспокоены этим фактом, но Врата ещё не активированы, поэтому желтопузые пока ждут и ничего не предпринимают.

— Эти глупцы даже не представляют себе, с чем им предстоит иметь дело, — презрительно скривился Тайро. — Они устроили свои войны в тот момент, когда Безумие готово прорваться в Мир и снести их империю с крикливым названием «Золотой Циранус». Впрочем, нас это не касается. Я только надеюсь, что Рыжий Змей подохнет в первой же гробнице Единого Дрона.

Варвары поддержали слова Тайро одобрительным гулом и обильно спрыснули свой восторг кислятиной, называемой вином. Дальнейшая беседа потекла по новому руслу, и Артур уже собрался уходить, когда Кроно наконец соизволил спуститься вниз. На нём был всё тот же пропыленный плащ, и Артур с недоумением подумал, чем же тот занимался.

— Ну как пиво? — жизнерадостно спросил драуг, подходя к товарищу. — Не слишком паршивое?

Артур пожал плечами.

— Пиво, как пиво. Не хуже, чем в Кион-Тократ. Где тебя столько носило? За это время моё обоняние подверглось химической атаке.

Кроно удивлённо принюхался, а затем понимающе кивнул.

— Что поделаешь, малыш. Не всем нравится плескаться в горячей воде.

Видимо, он сказал это слишком громко, потому что варвары оторвались от распития и зло посмотрели в сторону приятелей.

— Зачем ты их разозлил? — угрюмо прошептал Артур.

— Больно у тебя скучная физиономия была, — рассмеялся Кроно. — Решил развлечь, пока ты от тоски не удавился.

— Ну-ну. Теперь можешь развлекаться. Кажется, они идут к нам.

И верно, варвары молча встали из-за стола и приблизились к друзьям.

— Вы кто ещё такие будете? — насмешливо спросил Тайро. — Таких дерзких у нас в племени умеют обламывать.

— Ступай, батенька, — ответил Кроно. — Не утомляй нас своей болтовнёй. Видишь, мы кушаем, а для хорошего пищеварения что нужно? Правильно, релаксация. Вы же мешаете нам с приятелем релаксировать, предаваясь радостям чревоугодия.

— Закрой пасть, неверный пёс, — рявкнул Тайро. Его лицо налилось кровью, а правая рука легка на рукоять палаша.

— Пёс? — зловеще спросил Кроно.

Артур безнадёжно махнул рукой, понимая, что де Феррат намерен получить удовольствие.

— Ты, ничтожное человеческое отродье, назвал меня «псом»? Меня, Кровавого Принца Алмазной Башни? — и Кроно небрежным движением сбросил с головы капюшон.

Сию секунду в зале раздались удивлённые возгласы. Артур тоже был изумлён. Перед ним, горделиво приосанившись, стоял альвар. Настоящий светлый эльф. Белоснежная кожа, прекрасное лицо и глаза, в которых находились самые настоящие зрачки. В то же время это был он, Кронос де Феррат из клана Шазги‘Теламон собственной персоной.

— Светлый эльф? — дрогнувшим голосом сказал Тайро. — И что это меняет? Думаешь, мы тебя не побьем?

Кроно хитро сощурился.

— Думаю, я вас побью.

В тот же миг он сорвался с места и оказался в гуще варваров. Его сабли незаметно покинули ножны, чтобы пропеть радостную песню боя. Через секунду всё закончилось. Все варвары имели украшение на лицах в виде небольших алеющих царапин. Сам же Кроно, широко улыбаясь, стоял в стороне и с удовлетворением во взоре оглядывал дело своих рук.

— У нас это называется «Поцелуем Вечной Любви». Вам, правда, повезло, что я не испытываю к вам большой «любви», поэтому вы всё ещё живы.

Артур удивлённо покачал головой. Мастерство бывшего ученика Школы Бешеных Клинков потрясло его до глубины души. Даже он, лучший студент Дома Шандикор, ставший Лордом Войны, не обладал такой филигранностью удара, как Кроно. Покрошить в капусту? Да сколько угодно. Но нанести десятерым воинам лёгкие, не опасные для жизни царапины всего за пару секунд! Это действительно было феноменально.

— Круто! — с одобрением усмехнулся Артур. — Ты решил впечатлить меня?

— Вроде того, — кивнул Кроно, пряча сабли под плащом.

— Тебе это удалось.

— Да заткнитесь вы оба, — заревел униженный Тайро. — Вы не уйдёте живыми из трактира.

— А кто тебе сказал, что мы собираемся куда-то уходить, — осведомился Кроно. — Нет, мой глупый варвар, мы здесь заночуем, а завтра отправимся, куда нам будет угодно. И если ты позволишь себе что-то лишнее, я продолжу наш урок фехтования. Только вряд ли ты доживёшь до его конца.

Варвар сглотнул набежавшую слюну.

— Я вижу, мы поняли друг друга. Эй, хозяин, я что-то расхотел трапезничать. Убери остатки со стола, а мы с приятелем отправляемся на заслуженный отдых. Хотя, пожалуй, я прихвачу с собой этот кувшинчик.

Трактирщик невозмутимо кивнул и занялся уборкой столика. Друзья медленно направились в свою комнату, а варварам ничего не оставалось, кроме как усадить раздосадованного Тайро на стул и попытаться его успокоить. Каждый из них понял, с каким мастером имеет дело, когда холодный металл прикоснулся к коже, но не стал обрывать их жизни. Мужчина и женщина, которые всё это время тихо сидели в углу, проводили друзей внимательными взглядами, а затем с жаром стали что-то обсуждать.

***

— А теперь объясни мне, что всё это значит, — потребовал Артур, когда они вошли в комнату.

Кроно с ходу запрыгнул в кровать, принял удобную позу, откинувшись на старые, вылинявшие от времени подушки, и сделал большой глоток из прихваченного кувшина. Затем он довольно отрыгнул, чем покоробил Артура, и широко улыбнулся.

— Что тебя интересует, дружище?

— А ты не знаешь? Что значит этот маскарад? — палец Токра уткнулся в нос де Феррата.

— А! Ты имеешь в виду цвет моей кожи? Ну, здесь всё просто. В моём походном мешке имеются таблетки, влияющие на пигментацию кожи. Полезное изобретение магиков Эланора. Во времена моего отца такого ещё не было. А теперь я запросто могу сойти за альвара, да гори они пламенем Харата.

— И сколько же действует твоя пилюля по времени?

Кроно поморщился.

— Увы, недолго. Максимум, одну неделю. Правда, я захватил такое количество таблеток, что могу находиться на поверхности почти два года.

— А глаза? Тоже их действие?

— Глаза? А, ты об этом. Нет, мой друг. Здесь всё проще, — Кроно прижал указательным пальцем глазницу, легонько повёл в сторону, и на пальце осталась небольшая линза. Левый глаз снова стал прежним: пугающе белым, без зрачка и радужной оболочки.

— Опять-таки выдумка наших учёных. Очень полезная штука, доложу тебе. Ко всему прочему, немного сдерживает солнечный свет, что позволяет мне вполне комфортно чувствовать себя без капюшона.

— Понятно, — недовольно пробурчал Артур. — Но зачем тебе понадобилось задевать этого варвара? Мы только начали путешествие, а ты уже заводишь врагов.

Кроно отпил немного пива и снова отрыгнул.

— Ты верно сказал, мы начали «путешествие». А что есть «путешествие», как не поиск приключений на свою задницу и знакомство с новыми людьми? Ответь?

Артур какое-то время размышлял над словами друга, а потом улыбнулся.

— Иногда мне кажется, что ты самый сумасшедший эльф в Саул Тай.

— Не сомневайся в этом, — рассмеялся Кроно.

Артур подошёл к окну и выглянул на улицу.

— Этот город такой пыльный. Как люди могут здесь жить?

— Это ещё не самое худшее место для жизни. Уж поверь мне.

Покинутый хотел ответить, как вдруг пошатнулся от внезапной слабости. В глазах резко помутнело, а кожа в области груди и левого плеча пронзила боль, словно от ожога.

— Что с тобой? — Кроно вскочил с кровати и подхватил Артура на руки, не давая упасть.

— Ничего страшного, — пробормотал юноша, усилием воли прогоняя слабость. — Сейчас мне станет лучше.

Тёмный эльф усадил друга на кровать и укоризненно покачал головой.

— Ты кого хочешь обмануть? Думаешь, я ничего не понимаю? А ну-ка сними рубашку.

— Что? Но зачем?

— Сними, я сказал. И не вздумай спорить со мной.

Артур подчинился. Сбросив плащ Лорда Войны с адамантовой подкладкой, он стянул с себя рубашку, и глазам де Феррата предстал кровавый рисунок, взбугрившийся на груди Смилодона воспалёнными линиями. Они слегка подрагивали, простираясь вверх по шее и вниз по ребрам, вплоть до самого бедра.

— Древо Безумия, — прошептал драуг. — Я догадывался об этом с того дня, когда увидел, что твои глаза беспричинно наливаются кровью.

— О чём ты догадывался? — раздражённо рявкнул Токра, хищно раздувая ноздри.

— О том, что скоро ты обратишься в Охотника. Как долго ты не пил человеческую кровь?

Лицо Артура передёрнулось.

— Ты не должен спрашивать меня об этом.

— Но я спрашиваю, — резко оборвал его Кроно. — И имею на это право, как твой друг. Тебе больше не на кого положиться.

Артур какое-то время боролся со своим гневом, а потом уныло опустил голову.

— Наверное, ты прав. Я только один раз в своей жизни осушил человека. Это был обряд Инициации, и тогда меня ни о чём не предупредили. Всё произошло мгновенно. Мой разум отключился, а сознание подчинил своей воле кто-то другой, невероятно жестокий и яростный. Он ненавидел весь мир и хотел уничтожить каждого живущего в нём. Он был помешан на Крови, которая стала его доминантой. Вспоминая об этом, меня тошнит. В тот раз я убил прелестную юную девушку, такую невинную и беззащитную. Её оставили в Змеином Храме специально для того, чтобы я осушил её и пробудился как Токра. Ты понимаешь это?! С тех пор я возненавидел себя и этот Орден.

Кроно подошёл к другу и посмотрел ему прямо в глаза.

— Я вижу тебя и понимаю твою боль. Но ты больше не одинок. Я не позволю этой боли иссушить твоё сердце.

Простые слова тёмного эльфа бальзамом пролились на сердце Артура. В какой-то миг он действительно осознал, что больше не одинок в этом мире. Впервые после смерти наставника.

— Но что же мне делать? Я не смогу долго сдерживать своего Охотника. Прямо сейчас я чувствую, как он пытается вырваться из клетки моего разума. Тебе опасно находиться возле меня. Однажды может случиться страшное: ты не проснёшься, потому что я осушу тебя досуха.

Кроно усмехнулся.

— Это будет не так-то легко сделать, дружище.

— Я не шучу, Кроно де Феррат, — рявкнул Смилодон. — Тебе действительно опасно быть рядом со мной. По крайней мере, до тех пор, пока я не утолю Жажду. А этого я тоже не могу допустить, потому что не желаю больше нести смерть невинным.

— Да уж, — проворчал драуг. — Патовая ситуация. А почему ты не можешь выпить немного крови, не убивая свою жертву?

— Потому что кровь пьёт Охотник, а он не остановится по доброй воле. Ты даже не представляешь себе, что Он такое.

— Ну так объясни.

— Он воплощение смерти и безумия. Нет никого на свете, более жестокого, чем этот реликт древности. Ты слышал что-нибудь о древнем повелителе Харата? Его называют Алчущим Душ или Аканти.

— Доводилось слышать, — кивнул Кроно.

— Ну так вот, мы — Токра — его дети. Когда-то мы стали бичом для Саул Тай, сотворённые из магии Древа Безумия по образу и подобию нашего создателя. Мы должны были уничтожить всё живое на земле, однако Перворождённые остановили нас, не позволив планам Аканти осуществиться.

— Я знаю. Небесная Мать Рохана обратила вспять действие Древа Безумия.

— Это как-раз из области мифов. Чтобы уничтожить пепельные деревья, Эрфины запустили процесс генетического самоуничтожения, или, говоря научным языком, так называемый «терминальный апоптоз». Но всё же, иногда на свет появляются такие уроды, как я и мои собратья. Мы — напоминание о том, что безумие Алчущего всё ещё существует.

Дверь в комнату без предупреждения распахнулась, но друзья успели отреагировать. Инстинктивным движением Артур закрылся рубашкой, а Кроно выхватил из ножен свои сабли. Через секунду он вложил их обратно. На пороге стояла молодая девушка, лет девятнадцати, не больше. Её пышные огненные волосы были собраны на затылке в конский хвост, не скрывая миловидного личика с аккуратным ртом и большими зелёными глазами. Впрочем, лицо было не главным её украшением. Большая упругая грудь едва не прорывалась сквозь коричневую охотничью куртку, застёгнутую на все пуговицы. Вкупе с осиной талией, она смотрелась просто сногсшибательно — этакая девушка-вамп, охотница на молодых и богатых аристократов.

— Успокойтесь, мальчики, — улыбнулась она в ответ на хмурые лица друзей.

Артур повернулся к незваной гостье спиной и поспешно натянул рубашку. Он так и не понял, увидела она кровавый узор на его теле или нет. Оставалось надеяться на второе.

— Кто ты? — требовательно спросил Кроно, беззастенчиво рассматривая девицу. Особенно её грудь.

— Ваша соседка. Мы с братом остановились в этом трактире на одну ночь. Наша комната — первая на этаже.

Артур про себя кивнул. Он уже узнал в девице ту самую особу, которая вместе с хмурым мужчиной сидела за столиком в таверне, когда Артур набивал желудок. Значит, это был её брат?

— Меня зовут Кассандра. Кассандра тал Рившиц. Для друзей просто Кэсс.

— Тал Рившиц? — переспросил Кроно. — Значит, ты родом из Этраски?

— Верно, — очаровательно улыбнулась Кэсс. — Но мы с братом давно не были дома. Почти десять лет.

— Это, конечно, всё очень занятно, — проворчал Артур, натягивая плащ, — но мне непонятно, какого Ситаса вы припёрлись к нам в комнату?

— Фу, Артур, не будь таким грубым, — воскликнул Кроно, заметив, как вспыхнула гостья. — Не обращай на него внимания, Кэсс. Он в нашей компании знатный бука.

Артур фыркнул и демонстративно вышел из комнаты.

— Какой неприятный тип, — произнесла вдогонку девушка, зная, что юноша её услышит. — Но я прощаю его. Ведь он такой красавчик. Кто он?

— Артур Смилодон, — ответил эльф. — Молодой принц из далёкого королевства, путешествующий по миру инкогнито в поисках острых ощущений.

Кассандра ошеломлённо застыла.

— Это правда? Или ты обманываешь?

— Ни словечка лжи, — рассмеялся Кроно. — Он мой единственный друг, и я его очень люблю.

— Странная вы компания, — нахмурилась девушка. — Человеческий принц и принц из рода светлых эльфов. Что связывает вас?

— Любовь к приключениям, — снова отшутился Кроно.

Кассандра с пониманием кивнула.

— Мы с братом такие же. Колесим по миру и за последние два года ни разу не останавливались нигде больше чем на месяц. Но ты, кажется, не представился.

Кроно совершил глубокий поклон и торжественным голосом произнёс:

— Извините меня, леди. Моё имя Кронос де Феррат, урождённый Шазги’Теламон.

Кассандра застыла, с подозрением глядя на эльфа.

— Что? Ты, кажется, что-то говорил об Алмазной Башне?

Кроно запнулся, а затем разразился потоком речи.

— Да-да, конечно. Мой род относится к сюзеренам Алмазной Башни империи Эйдин-Рок. Соответственно, мне принадлежит титул Кровавого Принца империи, девятнадцатого в очереди престолонаследия.

— Странно, — невинно улыбнулась Кэсс. — Я не слышала прежде об альварском роде, который назывался бы Шазги’Теламон. Но у вас, эльфов, так много родов, что сам Ситас ногу сломит, разбираясь в ваших родословных.

И гостья весело захихикала. Кроно вежливо поддержал её, хотя в его глазах появился огонёк нешуточного удивления.

— Кстати, куда вы направляетесь? Можешь не отвечать, если я кажусь тебе слишком назойливой.

— Отчего же. В настоящий момент мы с Артуром держим путь в Белый Крондор. Там у нас есть кое-какие дела. А что будет дальше, пока не знаю.

— Как здорово, — воскликнула девушка с искренней улыбкой на лице. — Мы с братом тоже едим в Крондор. Завтра утром отправляемся на корабле.

Кроно удивлённо замер.

— На каком корабле?

— А ты не знал? — удивилась в ответ очаровательная гостья. — Раз в месяц от Ларока к Белому Крондору ходит пассажирское судно. Двухпалубный корабль перевозит людей и товары, полученные от варваров Хотху. Вам повезло, что вы прибыли в город сегодня. Ещё один день, и корабль уплыл бы без вас.

Кассандра о чём-то задумалась, а потом подвела черту:

— Значит, следующие несколько дней мы проведём вместе. Буду рада ещё раз увидеться с вами. С тобой и твоим грубоватым другом. А теперь извини, мне пора. До встречи, Кроно де Феррат, Кровавый Принц Алмазной Башни.

И девушка вышла из комнаты, оставив драуга в одиночестве.

— А с тобой нужно держать ухо востро, — усмехнулся Кроно, вспоминая разговор во всех подробностях. — Ты явно не так проста, как хочешь казаться.

[1] Большая Ярмарка Касура — ежегодная ярмарка, которую проводят племена Рыжих Хотху на территории Долины Костей, гарантируя в этот период времени на своих землях безопасность всем, в том числе и иностранным купцам.

Глава 8. Резня в Джимполке

Глава 8

Резня в Джимполке

— Убрать трап, — хриплый голос капитана заглушил людской шум, стоявший в гавани, и корабль оторвался от пирса, влекомый течением Тумарали.

Неказистый город со скучным названием Ларок вскоре исчез за излучиной, после чего река как будто набралась сил, став бурной и опасной.

— Как всегда, размышляешь о вечном? — констатировал Кроно, подходя к другу.

Покинутый замер у борта, наблюдая за водными завихрениями, которые то и дело возникали посреди реки. Вопрос эльфа заставил его отвлечься от созерцания. Сегодня жизнерадостность де Феррата была ему даже неприятной. Он хотел побыть в одиночестве, и всем своим видом старался это показать. Но Кроно упорно не замечал настроение Смилодона. Артур вздохнул, понимая, что теперь ему не отвертеться от назойливого товарища.

— Видишь, как хорошо получилось, — продолжил драуг. — Теперь мы доберёмся до самого Крондора с максимальным комфортом, причём, в короткие сроки. А всё благодаря кому? Правильно, благодаря мне и моей коммуникабельности. Ведь если бы я не разговорил эту милую девушку, пришлось бы нам тащиться пешком, собирая пыль по дорогам Ланшера. В кого бы мы тогда превратились?

Губы Артура разошлись против воли в улыбке.

— Вот видишь, — улыбнулся в ответ де Феррат, — нужно ценить свои навыки, и смело пользоваться ими. Кстати, о птичках…

В этот момент на палубу вышло несколько пассажиров, среди которых была недавняя пара, знакомая друзьям по трактиру.

— А вот и наша красотка, — усмехнулся Кроно. — Размерчик, кстати, у неё ничего. Не находишь?

— Скажи об этом её братцу, — ответил Артур. — Посмотрим, что станется с твоими зубами.

— Этот хмурый белобрысый детина и есть её брат? — удивился драуг.

Артур молча кивнул.

— Брр, — передёрнулся в притворном ужасе де Феррат. — Он наводит на меня страх.

— Хватит паясничать. Между прочим, он опасен. Присмотрись к его лицу. Видишь эти продольные шрамы? Откуда они у него? А меч за спиной! Он в полтора раза шире паладоров, которыми пользуются Токра. Страшно представить, сколько он весит.

Кроно удивлённо выпрямился и начал во все глаза рассматривать брата девушки. Только сейчас он понял, насколько Артур прав в своей оценке этого типа. Высокий, атлетически сложенный, с широкими плечами и выпуклой грудью. Он производил впечатление серьёзного противника. Светлые волнистые волосы небрежно рассыпались по плечам, слегка закрывая будто вырубленное из гранита лицо, на котором зловеще горели два диких глаза.

Что? Кроно опешил от неожиданности, осознав, что спутник Кассандры неотрывно смотрит на него, и от этого взгляда вот-вот воспламенится палуба корабля. К счастью, обошлось без возгорания. Девушка заметила знакомцев и помахала им рукой так, словно только вчера они присутствовали на совместном чаепитии. Артур сдержанно кивнул в ответ, а Кроно разразился восторженными воплями:

— Госпожа Кассандра. Как же я рад вас видеть. Сегодня вы необычайно хороши. А кто ваш спутник? А, ну конечно. Это же ваш любимый братик, о котором вы столько рассказывали. Необычайно рад познакомиться с вами, милорд. Надеюсь, мы станем хорошими приятелями и как-нибудь обязательно отправимся на охоту в мои угодья. Вы не представляете себе, какой жирный олень нынче пошел. Килограмм триста, не меньше.

Артур закатил глаза кверху, словно умоляя небеса заставить заткнуться неугомонного де Феррата. Однако небеса оказались глухи к его просьбе, и он раздражённо проворчал:

— Болтун. Прекрати искать неприятности. От твоих воплей этот милый господин уже готов взорваться.

Кроно тихо прошептал:

— На то и был расчёт. Хочу проверить его на выносливость психики.

— Смотри, как бы он не проверил тебя на выносливость селезенки.

— Это как повезёт, — с невероятной серьёзностью в голосе ответил драуг.

В этот момент Кассандра и её брат подошли к друзьям, и те были вынуждены прекратить пикировку.

— Рада снова вас видеть, — улыбнулась девушка. — Прошу любить и жаловать, мой брат, Диор тал Рившиц, двадцать пять лет отроду. Он у меня не очень разговорчивый, так что вы, пожалуйста, не обижайтесь на его угрюмый вид.

Диор мрачно кивнул и с вызовом в глазах оглядел двоих приятелей. Четыре шрама пересекали его правую щёку, придавая его лицу устрашающий вид.

— А это те самые путешественники, которые вчера поцапались с варварами, — продолжила девушка. — Артур Смилодон, принц из далёкого королевства, и Кроно де Феррат, тоже принц из рода Шазги’Теламон. Я не ошиблась?

Артур удивлённо взглянул на приятеля, гадая, кто так странно представил его этой девчонке. Затем до него дошло, и он сердито толкнул Кроноса вбок. Тёмный эльф едва удержал равновесие. При этом выражение его лица было невинней, чем у младенца. Только усилием воли Артур заставил себя не рассмеяться.

— Всё верно, госпожа Кассандра, — кивнул Кроно, галантно целуя ручку девушки, отчего последняя густо покраснела. — Можно, я буду звать вас просто Кэсс?

Диор стал ещё мрачнее.

— Вы уже устроились в каюте? Мы с братом только что сбросили свои вещи на пол и сразу же поспешили на палубу.

— И это правильно. Ещё успеете обжиться на новом месте. Как никак, впереди у нас не меньше двух недель совместного путешествия. К слову сказать, очень приятных недель, в такой-то компании.

Пока Кроно и Кассандра мило ворковали, Артур исподволь наблюдал за её братом. С каждым мгновением он всё больше понимал, насколько тот опасен. В глазах молодого человека постоянно вспыхивали яростные огни, словно он сдерживался только усилием воли. На секунду у Смилодона возникло ощущение, что ненависть Диора направлена непосредственно на него.

«Какая странная идея, — подумал юноша. — Он ведь даже не знает меня. Тогда почему ведет себе так, как будто я лично растерзал его бабушку?»

Этот вопрос занимал Покинутого до вечера.

***

Едва Зерат вошёл в комнату, как Осирис набросился на него с раздражённым ворчанием:

— Где ты ходишь, мой лорд? Твоё зеркало едва не свело меня с ума.

— Что случилось?

Осирис пожал плечами:

— Не знаю. Несколько раз оно вспыхивало багровым сиянием, которое затем пропадало. Я хотел уже разбить его, но не успел, как видишь.

— Хорошо, что не успел, — ледяным тоном ответил Безликий. — А то я бы тоже что-нибудь разбил. Например, твою голову. Ступай, Осирис. Я должен какое-то время побыть в одиночестве.

Чернокожий громила обиженно насупился и вышел из комнаты, громко хлопнув деревянной дверью. Зерат подошёл к окну и некоторое время наблюдал за тем, как Осирис удаляется от гостиницы. Затем подошёл к упомянутому зеркалу, стоявшему в центре стола, и прошептал вербальную формулу заклинания, активирующего сложный двеомер связи. В тот же миг поверхность зеркала отобразила тёмное помещение, в глубине которого угадывались очертания человеческой фигуры.

— Ну, наконец-то. Я уже устал ждать, братишка, — насмешливый голос не произвёл на Зерата впечатления.

— Ничего страшного, — оборвал он. — Но впредь прошу не форсировать события. Я сам буду выходить с тобой на связь, Огненосец.

— В чём дело, Безликий? Боишься, что твоё окружение узнает о том, кто ты такой?

— Мне нечего бояться. Просто не хочу ненужных вопросов.

Картуш примирительно поднял руки.

— Ладно-ладно. Я всё понял. Где ты сейчас находишься? Насколько я понимаю, не в Ордене?

Зерат кивнул.

— Ты прав. Твоя проницательность как всегда на высоте. С недавних пор я оставил Орден, и теперь занимаюсь подготовкой почвы для наших планов.

— Каких планов? — рассмеялся Картуш. — Ты упустил Губителя! И всё ещё на что-то надеешься?

Покинутый удивлённо замер:

— Откуда ты знаешь?

— Не принимай меня за дурака, — рявкнул Картуш. — Что же, по–твоему, я не способен связать очевидные факты? Ты никогда бы не оставил Орден, если бы не тот факт, что мальчишка сбежал от тебя. И, скорее всего, прихватил свою Хитори Иноцу! А теперь ты ищешь его, судорожно прочёсывая местность вокруг долины Солнечного Дня.

— Ну, вообще-то, не совсем так, — скромно заметил Зерат. — Сейчас я нахожусь в Пристан-Вайле. В крохотном городишке неподалёку от Эмир-Града.

— Эк тебя занесло, — удивлённо крякнул тёмный эльф. — Что ты делаешь в Империи Ямата?

— Собираюсь с мыслями. Завтра я намерен посетить замок Рундагор.

— Понятно. Хочешь разыскать нашего брата? Гаруту Бенсала?

— Время пришло, — кивнул Токра. — Я не могу больше оставлять его в неведении. Он должен примкнуть ко мне прямо сейчас. Выбора нет.

— А как же Губитель? — на губах Картуша застыла язвительная улыбка.

— Обещаю тебе, я найду его.

Древний драуг приблизил лицо к зеркалу с обратной стороны и презрительно фыркнул:

— Как же, найдёшь. Без танагры Зверя ты не в состоянии обнаружить его, несмотря на всю свою силу.

Зерат раздражённо сжал кулаки:

— Я сказал тебе, что найду его. Значит, так оно и будет. Не беси меня, Картуш.

Драуг покачал головой, а затем насмешливо процедил:

— Конечно, найдёшь, брат. Но не без моей помощи. Я видел его неделю назад.

— Кого? — не понял Токра.

— Что значит кого? Твоего мальчишку! Губителя!

— Что? — Зерат примкнул к зеркалу, не смея поверить словам Картуша. — Но как? Где это произошло?

— В Трюмон де Флер, — улыбнулся драуг. — В резиденции клана Шазги’Теламон.

— В Дан-Мире? — всё ещё не верил Зерат. — И где он теперь? Надеюсь, ты его задержал?

— Я что, по-твоему, круглый дурак? Конечно, нет. Сейчас Губитель держит путь в Белый Крондор вместе с моим потомком. Не знаю, какие у них там дела, да это и не важно. Главное, что в нужный час я смогу найти их обоих. В этом можешь не сомневаться. Сила эльфийской крови связывает нас сильнее, чем ты способен себе представить.

Безликий задумался, а потом кивнул с заметным облегчением.

— Хорошо, ты меня успокоил. Теперь я могу без лишней суеты заняться другими делами. Только учти, я полагаюсь на тебя. Без Губителя наши планы обратятся в прах.

— Твои планы, — поправил его Картуш. — Я ещё не решил окончательно, буду ли принимать в них участие.

Сказав последнее слово, Огненосец разорвал двеомер Удалённой Связи, и зеркало померкло. Зерат насмешливо фыркнул, потирая ладони.

— Куда ты денешься, Картуш. Мы с тобой связаны друг с другом крепче, чем рабы на галере.

***

Рассвет застал Покинутого на верхней палубе корабля. Артур сидел на деревянной скамье, вперив задумчивый взгляд в сторону умирающей ночи. Юноша с восхищением наблюдал за тем, как уставшие звёзды, в последний раз моргнув ему из бездонной пустоты, растворяются в багровом зареве. В такие минуты он всегда ощущал себя частью чего-то прекрасного, но, увы, недолговечного.

— Ты ненавидишь меня? — вопрос внезапно сорвался с губ Смилодона, но он даже не повернул головы. Казалось, Покинутый обращается в пустоту. — Позволь узнать причину?

За спиной юноши раздался лёгкий шорох, и неизвестный ушёл в сторону кают, не сказав ни слова. Губы Артура сложились в болезненную улыбку.

— Я чувствую её, твою ярость. И лишь боль в твоей в душе не уступает ей в силе. Но не заблуждайся, ты не один такой. Все мы рано или поздно приходим к печальному финалу.

Артур закрыл глаза, позволяя лучам солнца прикоснуться к коже век. Он знал, что Диор услышал его.

***

К полудню Кроно наконец соизволил оторваться от очаровательной Кассандры и навестил Артура, держа в руках пару кружек с пенным напитком. Судя по запаху, это было его любимое тёмное пиво.

— Угощайся, дружище, — приветливо сказал драуг, протягивая Смилодону одну из кружек. — Нет ничего лучше, чем промочить горло после обеда этим восхитительным нектаром.

— Пьянь, — проворчал Артур, но взял свою кружку. — О чём ты треплешься столько времени с этой девицей? Не устал ещё от болтовни?

Кроно весело рассмеялся, отчего матросы, сворачивающие неподалеку толстые канаты, с неодобрением посмотрели на туристов.

— Ты шутишь? Я в полном восхищении. Удивительно встретить в этой глуши такую образованную и интересную малышку. Судя по всему, она прочитала сотни книг и владеет несколькими языками. У меня даже закрались сомнения, уж не голубых ли она кровей. Может её папенька какой-нибудь король, и ей наскучило вести праздный образ жизни среди изнеженных фрейлин. И тогда она сбежала из родного дома, чтобы вкусить прелесть свободной жизни.

— Красиво излагаешь, — ухмыльнулся Артур. — Только в твою версию явно не вписывается её братец.

— Почему же? Очень даже вписывается. Ну вот например, это её личный телохранитель, который не смог отпустить свою госпожу одну одинёшеньку и последовал за ней, чтобы оберегать и заботиться. А всё потому, что втайне влюблён в неё и готов сделать что угодно, если она попросит. Это кстати объясняет и тот факт, что Диор смотрит на нас с тобой диким волком. Явно, видит в нас соперников.

Артур покачал головой.

— Фантазёр, вот ты кто. Нет, дружище, здесь явно что-то другое. Не знаю, что именно, но я уверен, он никакой не телохранитель, да и она сама не принцесса, которой якобы захотелось привольной жизни, вдали от папеньки-тирана и глупых служанок.

— О чём это вы здесь болтаете? — раздался за спинами друзей знакомый голос. — Уж не меня ли обсуждаете?

— Тебя, о прекрасная дева, — ответил эльф, склоняясь в галантном поклоне.

Девушка рассмеялась, стараясь скрыть своё смущение. Но Артур разглядел, как вспыхнули её щёки и возбужденно качнулась великолепная грудь.

— Кстати, вы не заметили, что мы уже покинули королевство Ланшер?

— Почему ты так решила? — спросил Кроно, окидывая взглядом линию берега.

— Деревья говорят об этом. В Ланшере нет таких великолепных магнолий. Это достопримечательность более южных стран, таких как Никса, Джипур или Этраска.

— Значит мы сейчас на территории Джипура? — спросил Артур, выискивая в памяти сведения об этой стране.

Кассандра кивнула, а затем помогла юноше освежить память.

— Здесь пролегает граница Свободного Союза и Золотого Цирануса. Совсем недавно тут пылала война, а теперь царит опустошение. Армии ушли на запад, в глубину Джипура.

— Кажется, я вспомнил, — вставил Артур. — Свободный Союз состоит из трёх Великих Империй. Это Лария, Джипур и Никса. У каждой страны есть свой правитель, но во время войны избирается Военный Вождь, который единолично правит Союзом.

— Всё верно, — кивнула девушка. — Насколько мне известно, сейчас Свободный Союз вступил в коалицию с Этраской. Это их единственная возможность дать отпор войскам Золотой Империи. Впрочем, результаты этой войны всё ещё туманны. Боевые действия перешли на территорию Никсы, а тамошние земли известны своей непредсказуемостью. Золотая Империя не должна рассчитывать на лёгкую победу.

Артур кивнул, на мгновение залюбовавшись девушкой, чья запальчивость не могла оставить его равнодушным.

— Извините, что отвлекаю, — вмешался де Феррат, — но происходит что-то странное. Кажется, я вижу столб дыма.

Артур посмотрел в указанном направлении и убедился в словах друга. Действительно, по правому борту корабля находился расплывчатый контур тёмного цвета.

— Это Джимполк, — растерянно прошептала девушка.

В ту же секунду вахтенный на мачте прокричал:

— Капитан, капитан, на юго-западе наблюдаются следы огня. Кажется, горит Джимполк.

— Джимполк? — удивлённо спросил Артур. — Что это значит?

— Небольшой городишко, — мрачным голосом ответила девушка и стиснула кулачки. — Скорее даже, деревня. Не думала, что войска Цирануса станут отвлекаться на поселение, вроде этого.

— Это не имперская армия, — раздался позади них суровый голос.

Артур с удивлением понял, что голос принадлежит брату Кассандры.

— Армия Цирануса за тысячу лиг отсюда.

— Тогда что это, Диор? — с огромным волнением в глазах спросила девушка.

— Скорее всего, мародёры или бандиты. Наверняка, после того, как Циранус выбил джипурцев с этих мест, здесь появилось несколько банд. Стервятники слетелись на лёгкую добычу.

В голосе Диора было столько праведной ярости, что Артур на мгновение почувствовал некую симпатию к этому человеку.

— Мы должны помочь им, — вырвалось у Артура, и он почувствовал, как взгляд Диора скользнул по его лицу. Взгляд презрительный и ненавидящий.

— Я помогу!!! — рявкнул он, и повернулся к сестре. — Кассандра, оставляю на тебя капитана. Заставь его остановить корабль у побережья. Любой ценой. А я доберусь до поселения пешком. Всё, рассчитываю на тебя.

И Диор как есть бросился в воду. Несколько мощных гребков, и он уже оказался на берегу.

— Сумасшедший, — пробормотал драуг, а затем раздался ещё один всплеск.

На этот раз в реку прыгнул Артур.

— И этот туда же, — простонал де Феррат. — До чего же мне везёт на идиотов. Постой, Артур. Не вздумай начинать это веселье без меня.

Через секунду на палубе остались только Кассандра и матросы.

— Удачи вам, — прошептала девушка и бросила взгляд наверх, в сторону капитанского мостика. — А я позабочусь о том, чтобы корабль вас дождался.

***

Они мчались по лесу, пренебрегая тропинками, ориентируясь только на своё внутреннее чутьё. Через полчаса впереди показалась невысокая каменная стена, ограждающая городок по периметру. Ворота были распахнуты настежь, открывая любопытному взору вид на горящие здания и мёртвые тела, устилающие улицы.

— Я беру на себя западный квартал, а вы вдвоём попытайтесь очистить восточный, — проревел Диор, высвобождая из ножен огромный меч, шириной в две ладони. — Справитесь?

— Кажется, он нас недооценивает, — усмехнулся драуг. — Верно, Артур?

Покинутый промолчал, втайне довольный планом, который предложил Диор. Артур не хотел, чтобы этот заносчивый тип увидел его техники, хотя бы потому, что скорость, используемая в них, была невозможной для обычного человека. Токра не собирался давать Диору лишний повод для подозрений.

Троица ворвалась в Джимполк и сразу же разделилась. Диор, как и было сказано, устремился на запад. Артур и Кроно тоже не тратили время впустую. Не обращая внимания на трупы, они ускорили бег и уже через пару минут обнаружили неприятную картину. Группа людей крайне омерзительной наружности с гоготом и улюлюканьем толпилась на улице. Двое из них срывали одежду с плачущих женщин, прямо на ступеньках местной церквушки, очевидно, собираясь их изнасиловать. Заплаканные жертвы кричали от страха, умоляя пощадить их, и это ещё больше раззадоривало их мучителей.

Почти неслышно просвистело в воздухе, и двое насильников упали ничком. У каждого в спине торчало по стилету. Среди бандитов возникло движение. Некоторые обернулись к нападавшим, и их глаза округлились от ужаса. Лицо Смилодона выражало лишь одну эмоцию, далёкую от снисхождения.

— Пощадите, — пролепетал один из ублюдков, падая на колени. Но судьба его была решена, как и остальных. Сабли Кроно прочертили восьмёрку, и двери церкви окрасились кровью. Девушки потеряли сознание.

— Их ещё много, — крикнул Артур, вытаскивая из тел свои стилеты.

— Тогда бей и не останавливайся, — проревел де Феррат и тут же бросился в сторону, уклоняясь от стрелы, выпущенной из лука. На площади перед церковью появились новые действующие лица — около пятнадцати человек. Глаза Артура подёрнулись дымкой безумия. Он чувствовал, как внутри него бьётся о стены клетки запертый Охотник. Не мудрено, ведь рядом было столько крови, и её запах сводил Артура с ума.

— Всех зарублю, — прошипел Токра, вытаскивая мечи Птолиана.

Солнце отразилось от голубого металла, ослепляя бандитов. А затем время как будто замедлилось. Такеруз и Эльсорг изорвали пространство в своём бесконечном желании утолить Жажду хозяина.

Когда всё закончилось, Артур окинул площадь мутным взглядом. Даже неискушённый в военном деле с лёгкостью отличил бы погибших от его руки от тех, которых умертвил де Феррат. Конечности, головы и прочие куски тел принадлежали первым. Убитые драугом были преимущественно целыми, если не считать небольших кровоточащих ранок в области груди, живота или шеи. Если Смилодон был воплощением Ярости, то де Феррат исповедовал Элегантность и Простоту в одном флаконе.

— Успокойся, Артур, — закричал Кроно, когда упал последний разбойник. — Мы уничтожили их, больше никого не осталось.

Смилодон застыл, медленно вращая головой. Безумие постепенно покидало его сознание, и по мере этого опускались руки Покинутого. Скоро они безвольно повисли вдоль туловища, и юноша прошептал:

— Что же происходит со мной? Воистину я стал воплощением Зла, ибо убивал их и при этом наслаждался каждым криком, каждым стоном.

— Нет же, глупый мальчишка, — яростно выкрикнул Кроно, отвешивая Артуру оплеуху. — Это они воплощение Зла, а ты всего лишь был карающей дланью Тенебриса. Запомни это, кровь невинно убитых требовала отмщения, и ты стал мстителем. Нет ничего важнее этого, поверь мне.

Артур покачал головой:

— Единожды ступивший на Путь Тьмы не отмоется никогда. Я знаю это. И всё же ты прав. Кровь жителей этого города не оставила мне выбора. Я должен был принять ответственность за их смерти, и сделал это. Глупо корить себя за то, что было предначертано свыше.

— Вот теперь ты дело говоришь, — кивнул де Феррат, но в глазах его отразилась печаль. — А теперь пойдём, разыщем нашего буйного этраса.

Друзья обогнули площадь по соседней улице и вышли к тому месту, где недавно расстались с Диором.

— Кажется, он ещё не закончил, — пробормотал Артур.

— Нет, смотри. Вот же он.

И действительно, Диор приближался к ним, сжимая в руке свой чудовищный меч. Лезвие было запачкано кровью, да и сам тал Рившиц словно искупался в ней. Внезапно глаза Артура расширились от удивления. К ноге Диора, словно собачонка, прижимался десятилетний мальчуган, весь замызганный, оборванный и невероятно испуганный. Он едва поспевал за воином, время от времени цепляясь руками за его плащ.

Диор остановился напротив друзей и презрительно посмотрел на них. Затем он криво усмехнулся и произнёс:

— Любите кровушку, милорд?

Смилодон нахмурился.

— На себя посмотри. Как будто под дождь попал.

Тал Рившиц кивнул и хотел что-то сказать, но не успел. Как чёртики из табакерки из соседнего дома выскочили двое. Они находились в двадцати метрах позади воина и огромными прыжками сокращали расстояние, с очевидным намерением вонзить мечи в спину тал Рившица.

— Берегись, — крикнул Артур, понимая, что не успеет предотвратить атаку.

Диор повернул голову и скосил на бандитов один глаз. В следующее мгновение Артур почувствовал, как его тело сковал мороз. На лице Диора зазмеилась ядовитая ухмылка. А затем он сложил пальцы в замысловатую фигуру и активировал Договор.

Небо над городом как будто покраснело. Повеяло жутким холодом, от которого лицо этраса покрылось инеем. Этот холод вырывался из двух порталов, напоминающих багровые воронки, ведущие в Ничто. Диаметр каждого был около метра. Две чудовищные чешуйчатые руки вывалились из воронок и вцепились в людей. Пойманные преступники истошно завопили, испуская волны паники. Они пытались сопротивляться, но всё бесполезно. Огромные кулаки неведомого монстра сжались, забрызгав брусчатку кровавым месивом, напоминающим дождь. Через мгновение руки исчезли, вернувшись в порталы, которые тут же схлопнулись.

Артур и Кроно молчали, широко открыв рты. Всё произошедшее казалось им сном, но вскоре прерывистый плач заставил их очнуться, и они увидели мальчишку, который испуганно дрожал возле Диора, заливаясь слезами. Воин нагнулся к мальчику и ласково погладил по голове.

— Не бойся, малыш. Всё закончилось. Теперь ты в безопасности.

Простые слова подействовали, и ребенок успокоился. Он по-прежнему вздрагивал, но больше не плакал.

— Что это было? — прошептал Артур, испытующе глядя на воина.

Диор не удостоил его ответом. В это время на улице появилась группа женщин. Сначала они нерешительно замерли, а потом перебороли страх и приблизились к троице.

— Вы спасли нас, — пробормотала одна из женщин, не в силах скрыть ужас в глазах. — Спасибо вам, благородные люди.

— Кто были эти преступники? — спросил де Феррат, только для того, чтобы что-то сказать.

Женщина уцепилась за его вопрос, как за спасительную соломинку.

— Шайка Клотчета-Висельника. Она появились здесь сразу после того, как войско Золотой Империи разбило наше ополчение и двинулось на запад. Те из мужчин, которые остались живы, были призваны в союзную армию, чтобы защитить нашу родину. В городе остались только старики, женщины и малые дети.

— Ясно, — кивнул драуг. — Бандиты нанесли удар, когда убедились, что вы беззащитны. Сколько горожан осталось в живых?

Женщина пожала плечами.

— Не знаю, милорд. Бандиты были хуже зверей. Убивали без жалости. Сначала насиловали, а потом убивали. Наверное, во всём городе уцелело не больше ста человек. Да и те попрятались по подвалам, надеясь пережить эту ночь.

— Этот мальчик, — внезапно спросил Диор, — его родители могли выжить?

Горожанка побледнела, услышав сухой голос воина со шрамом. Артур догадался, что она видела недавнее происшествие, и искренне посочувствовал ей. Подобное зрелище могло пошатнуть любую психику.

— Нннет, господин, — пролепетала женщина. — Это Айваз. Он от рождения сирота. Жил в приюте, который сейчас сожжён.

Диор задумчиво прикрыл глаза:

— Хорошо. Тогда я забираю его с собой, раз он тут никому не нужен.

Артур с де Ферратом удивлённо распахнули рты, а мальчик радостно прильнул к своему спасителю.

— Возвращаемся на корабль, — внезапно бросил Диор и твёрдым шагом направился к городским воротам. Мальчишка побежал вслед за ним.

Покинутый и тёмный эльф переглянулись, а затем последовали за этрасом.

Глава 9. Денатос Мрака

Глава 9

Денатос Мрака

Снова и снова огненные шары вонзались в каменную стену, кроша её и расплавляя осколки. Время от времени они сменялись трескучими молниями, а затем чёрными бесплотными сгустками. Каждый созданный двеомер заставлял мага-альбиноса кривиться от боли и усталости, но он не сдавался. Закусывал губы, морщил лоб, но продолжал создавать один боевой аркан за другим. Его лицо, без намёка на присутствие пигмента, в сочетании с глазами цвета ночи — не могло не пугать. И судьба, которую он для себя выбрал, казалась вполне естественной для человека подобной внешности. Судьба мага Шаал-Дуран.

— У меня получится, — словно в лихорадке повторял маг, вкладывая в каждое новое заклинание всё больше Силы. — Я не сдамся. Не надейтесь…

— Конечно, не сдашься, Гарута. Я верю в тебя.

Когда из темноты кельи раздался насмешливый голос, молодой маг не поверил своим ушам. Здесь не могло быть никого! Уж он-то смог бы распознать полог Прикрытия, скрывающий незнакомца. И всё же не распознал!

— Кто здесь? — недоверчиво спросил маг, склонный поверить в то, что ему всё показалось.

Неизвестный словно прочитал мысли:

— Не показалось, этот вариант можешь отметать сразу.

— Да кто ты такой, чёрт возьми? — яростно закричал Гарута, сжимая кулаки.

Внезапно тьма в углу кельи сгустилась ещё больше, и из неё вышел человек, полностью закрытый плащом. Капюшон плаща скрывал его лицо, но чародей почувствовал огромную силу, исходившую от гостя.

— Я твой брат! — проникновенно прошептал незнакомец и сбросил капюшон. Под ним оказалась зеркальная маска, в которой Гарута разглядел своё собственное растерянное лицо.

— Брат? Что за чушь! Я единственный сын у своего отца. И как ты здесь оказался, обманщик?

Человек в маске проигнорировал вопрос и снова повторил:

— Я твой Древний Брат.

Гарута внезапно затрясся. Очевидно, он понял, о чём идёт речь.

— Малкори? Значит, это правда. А я отказывался верить.

— Вот как? — незнакомец слегка удивился. — Так значит ты знаешь о своём происхождении?

Гарута кивнул.

— И что с того? Чего тебе от меня надо?

— Я пришёл, чтобы забрать тебя из этого мерзкого места. Замок Рундагор не для таких, как ты или я. Здесь сломают тебя, обманут и внушат ложные ценности.

— Шутишь? — Гарута злобно оскалился. — Я не для того стремился попасть в гильдию, чтобы отступить от своей мечты, послушавшись странного незнакомца.

— О какой мечте ты говоришь?

— Сила! Я должен обрести силу, — рявкнул маг. — Но не ту, которую можно получить, наняв армию убийц. Мне нужна настоящая Сила. Только она позволит мне отомстить.

— Значит всё-таки месть, — усмехнулся гость. — Я догадывался об этом. Ну что ж, твои мотивы мне понятны. И тем более, ты должен уйти вместе со мной. Только я смогу дать тебе ту силу, о которой ты говоришь.

— Сколько уверенности, — улыбнулся Гарута. — Но я не думаю, что ты можешь мне чем-то помочь. Так что ступай обратно, братец. Не отвлекай меня от задания варлока Типурия.

Человек в маске оживился:

— Задание? Что ты должен сделать? Разнести эту стену?

Затем он внимательно пригляделся к стене и насмешливо фыркнул:

— Фи, как банально. Четыре двеомера Земли и два Воздуха. Они укрепляют камень, черпая энергию из Шекаки, Божественной Твари Третьего Колеса. Вот почему у тебя ничего не получается. Ты пытаешься расплести потоки синтры, не замечая за ними главного.

Молодой маг удивлённо замер:

— Ты узнал всё это, только взглянув на стену?

— Здесь нет ничего сложного. Око Вазириса и некоторый опыт позволяют щелкать такие задачки, как орешки. Лучше скажи, что ты получишь, если справишься с заданием?

Едва сдерживая ярость, Гарута процедил:

— Я заслужу ранг магика и, наконец, получу доступ ко всем разделам Запретной Библиотеки. Это позволит мне изучить множество самых могущественных техник. И тогда я на один шаг приближусь к своей мести.

— Так в чём же дело, братец? Нет ничего проще. Это делается как-то так…

Человек в маске прищёлкнул пальцами и направил образовавшуюся звуковую волну в сторону магической стены. Гарута хотел рассмеяться, но в последний момент смех застрял у него в горле.

— Что? Я не верю!

Стена, которая не поддавалась ни одному из самых мощных его двеомеров, начала вибрировать и внезапно рассыпалась на куски.

— Видишь ли, Призвание — оно же Печать Денатоса — не требует таких затрат энергии, как классические двеомеры, но при этом способно на многое. Изучи свои возможности — и ты станешь гораздо сильнее.

Гарута не сумел скрыть зависть в глазах.

— Значит, это и есть Печать Денатоса? Я слышал о ней раньше, но не знал, что эта магия может быть такой могучей. В любом случае это ничего не меняет. Подобная сила не позволит мне победить… его. Поэтому я не уйду из гильдии. Стать Шаал-Дуран для меня единственный шанс.

Гость громко рассмеялся:

— Ладно, ты убедил меня. Я буду учить тебя всему, что знаю сам. Хочешь тайные техники Рундагора, будут тебе техники Рундагора. А захочешь что-то большее, получишь и это. Как тебе скрытая техника Иеремии! Впечатляет? Поверь, никто не даст тебе больше, чем я.

Гарута затрясся от возбуждения. Он хотел поверить человеку в маске, но что-то мешало.

— Но как? — выкрикнул он. — Как это возможно? Кто ты такой, чтобы учить вещам, о которых говоришь?

Незнакомец некоторое время молчал, размышляя над вопросом Гаруты. А потом тихо произнёс:

— Моё имя Шуастра Валуа ди Бри.

Лицо Гаруты перекосилось.

— Великий Отступник гильдии? Тот, кто был объявлен вне законов Братства? Неужели это правда? Сколько же тебе лет?

— Много, Гарута. Очень много.

Чародей молчал довольно долго, обдумывая слова Безликого. И, наконец, решился. Его лицо обрело уверенность, а челюсть упрямо выдвинулась вперёд. Гарута принял решение.

— Хорошо, я принимаю твое предложение, Шуастра Валуа ди Бри. Я уйду из Шаал-Дуран и стану твоим учеником. Но знай — я хочу уметь всё то же, что умеешь ты. Если ты решишь обмануть меня, то пожалеешь.

Зерат Ахарис с удовлетворением прошептал:

— Добро пожаловать в семью… денатос Мрака.

***

Маленький неказистый городок, расположившийся на берегу Моря Глубокой Ненависти и обступаемый с трёх сторон Чёрной Пустыней Шакры, был укрыт бархатным покрывалом ночи, сквозь которое не могли пробиться даже яркие звёзды субтропиков. Город, потерянный и далёкий, не знающий цивилизации или императорской власти. Он был населён тёмными и невежественными существами, которые знали в своей жизни только прикосновение багрового муссонного ветра, полгода дующего из глубин Чёрной Пустыни.

В этот забытый уголок Саул Тай и прибыли ранним утром странные путники верхом на рыжих верблюдах. Они предусмотрительно наняли проводника, ибо никто, кроме рождённого в этих суровых песках, не смог бы провести их через пустыню за такой короткий срок.

Войдя в город, проводник остановил своего верблюда и с ожиданием посмотрел на человека в маске.

— Ты свободен до завтра, Фрэй. Мы нуждаемся в отдыхе, поэтому сейчас поищем какую-нибудь гостиницу. Но как только взойдёт солнце, жду тебя на этом же месте.

Проводник кивнул, а затем пришпорил своего верблюда и исчез за плотной завесой песчаного ветра.

— Ты уверен, что он вернётся, Зерат? — проворчал Осирис, закрывая лицо огромным шарфом, чтобы ненавистный песок не попал в рот или глаза.

— Я заплатил ему достаточно, — ответил Безликий, лишённый проблем Осириса. Его маска превосходно защищала лицо от порывов горячего ветра. — И он знает, что получит ещё больше, если доведёт нас до конечной точки пути.

— Учитель, — вмешался Гарута. — Я не понимаю, почему ты уверен, что Утробная Башня находится в этой пустыне? Я всегда думал, что она спрятана где-нибудь в империи Ямата. В конце концов, всем известно, что Башню охраняют стражи Сорока Сердец, личная гвардия Белой Королевы.

— И что тебя смущает, Гарута? — рассмеялся Зерат. — Неужели ты думаешь, что Стражи не могут охранять Утробную Башню, если она спрятана в Чёрной Пустыне? Конспирация, мой ученик, не последнее дело. Ты хоть представляешь себе, сколько опасных и могущественных коаримов погребены в недрах Башни? Даже стражи Сорока Сердец не смогли бы остановить полчища авантюристов и алчущих наживы, если бы Башня находилась в более простом и доступном месте.

— Хорошо, — кивнул чародей. — Но почему ты уверен, что она именно здесь.

— А потому, ученик, что однажды я был там… в роли заключённого.

Глаза Осириса расширились от изумления, а Гарута, напротив, словно просветлел. Он действительно припомнил кое-что из биографии самого могучего Тёмного Мага древности.

— Слышь, юнец, — вмешался в разговор Осирис. — Иди-ка вперёд. Найди нам гостиницу и сними несколько комнат. Я должен поговорить с лордом Ахарисом наедине.

Гарута вопросительно посмотрел на Безликого, и тот кивнул.

— Сделай, как предложил брат Осирис, — сказал Зерат. — Нам, действительно, есть о чём поговорить.

Чародей пожал плечами и направился к большому зданию в центре площади. Судя по вывеске, это была лучшая гостиница города.

— Зачем ты так, Осирис, — укоризненно покачал головой Зерат. — Зачем грубишь этому мальчику? Он всё-таки наш древний брат.

— Ты проникся к нему отеческими чувствами? — с едва заметной насмешкой спросил чернокожий воин.

— Не говори глупостей! Ты был моей правой рукой столько лет. Неужели ты думаешь, что он займёт твоё место? Это невозможно.

— Ничего такого я и не думал, — обиженно ответил Осирис. — Просто ты много времени проводишь с ним наедине. Шушукаетесь о чём-то.

— Это естественно, — терпеливо объяснил Зерат. — Он мой ученик. Я обещал, что обучу его запретным техникам Рундагора. Это была цена, о которой мы договорились при встрече.

— Запретные техники магии? Зачем они ему? Неужели он не знает, что Печать Денатоса дарует иную силу, не менее могучую. Неужели этот юнец ещё не освоил своё Призвание?

Зерат кивнул.

— А когда он мог успеть сделать это? Всю свою жизнь он словно бабочка, пытающаяся лететь на свет. Но как известно, свет бывает коварным, и может привести в тупик, или того хуже, в ловушку. Мне с большим трудом удалось зацепить его, и для этого одной истины не хватило. Понадобилось обещание, что я открою ему секреты запретной магии. Но очень скоро, уверяю тебя, этот мальчик познает, что быть Малкори не худший из вариантов. И тогда даже ты будешь впечатлён его Силой.

— Денатос Мрака, — с завистью прошептал Осирис. — Это значит, он сможет контролировать Шеддоков?

— Всё верно, — подтвердил Безликий. — Совсем, как Губитель. Когда-то…

Он помолчал, а потом добавил:

— Мы прибыли на этот континент, чтобы найти нашего древнего брата и привлечь его на нашу сторону. И мы сделали это. Поэтому прошу тебя, найди общий язык со Гарутой. Он славный парень, и должен тебе понравиться.

— Хорошо, Зерат, — угрюмо кивнул Токра. — Я сделаю то, о чём ты просишь. Вот только был бы он посимпатичнее, мне было бы легче….

— Вот и славненько, — улыбнулся под маской Безликий, пропуская последнюю фразу мимо ушей.

***

— Это здесь, — с трудом выдавил из себя проводник. — Багровые Дюны. Всё, как вы хотели, господин.

Песчаный ветер едва не сносил чётырёх всадников с верблюдов. Ноги их скакунов увязали по самые колени в багровом месиве, мешая дальнейшему продвижению по пустыне.

— Молодец, Фрэй, — похвалил Зерат. — Я доволен тобой, и вот обещанная награда. Всё, как мы договаривались.

— Спасибо, господин.

— А теперь возвращайся в город. И постарайся забыть о нашей встрече. Братья, спускайтесь с верблюдов. Вернём их хозяину.

Спутники Безликого молча спрыгнули на песок, и Фрэй привязал поводья верблюдов к луке своего седла. На всякий случай он спросил:

— Вы уверены, господин, что не хотите, чтобы я вернулся за вами потом?

Зерат покачал головой.

— Как же вы найдёте дорогу назад? Да и на своих двоих вряд ли получится выбраться из пустыни.

— Об этом не беспокойся. Езжай в город и постарайся забыть о нас. Так будет лучше.

Проводника не требовалось уговаривать. Звонко хлопнув ладонью по животу своего верблюда, он умчался в обратном направлении. Песчаный ветер стеной отгородил его от путников, и только тогда Осирис позволил себе недовольно пробурчать:

— Я не понимаю, Зерат. Этот малый прав. Как же мы выберемся из этой треклятой пустыни без его помощи?

Гарута промолчал, но было видно, что он задаётся тем же вопросом.

— Успокойся, Осирис, — мягко прошептал Безликий. — Доверься мне. Или ты думаешь, что я способен на глупость?

Покинутый пожал плечами, но больше не стал задавать вопросы.

— Идите за мной, — велел Зерат. — И постарайтесь не отставать.

Путники медленно двинулись на север. Около часа они шли, преодолевая бесконечные дюны, отплёвываясь от сухого песка и сохраняя молчание. Не много наговоришь в таком-то месте. Осирис уже готов был взорваться от раздражения, когда впереди показалось строение. Оно возникло внезапно, в одну секунду вынырнуло из песчаной бури, заставив Осириса от удивления раскрыть рот.

— Мама моя. Это и есть знаменитая Утробная Башня? — выдохнул он. — Более невзрачного строения сложно себе представить.

— Не говори глупостей, — оборвал Зерат.

— Но я думал, что она будет повыше.

— Утробная Башня почти полностью врыта в землю, — вмешался Гарута. — Двести метров вниз! Это тебя не впечатляет? Кроме того, она сложена из многотонных блоков редчайшего белого мрамора.

— Ууу, я смотрю, у нас тут ещё один знаток древних реликтов нашёлся, — ядовито осклабился Осирис.

— Для этого не нужно быть знатоком. Достаточно иметь среднестатистическую эрудицию и хотя бы немного любопытства.

— Это ты меня тупым что ли обозвал? — окрысился Токра. — Да я тебя…

— Осирис! — рявкнул Зерат. — Успокойся. Мне сейчас не до ваших глупостей.

— Но Зерат, этот молокосос…

— Хватит, я сказал. Дайте мне сосредоточиться.

Осирис отвернулся и сердито запыхтел. Гарута сохранил на лице отстранённое выражение. Глядя на них двоих, Зерат насмешливо склонил голову, а потом направился прямиком к башне. Скоро он дотронулся до неё, ощутив под пальцами приятную шероховатую поверхность.

— Как же мы попадём внутрь? Я слышал, что башня не имеет ни входа, ни выхода. Туда можно попасть только одним способом — пройдя через особый телепорт. А тот, если мне не изменяет память, находится во дворце Белой Королевы.

— Доверься мне, Гарута. Я знаю, что делаю. Прошу только об одном — помолчите немного.

Зерат склонил голову на грудь и застыл в таком положении, словно прислушиваясь к чему-то скрытому. При этом его ладонь блуждала по мраморной поверхности, изучая каждый её штришок и впадинку. А потом раздался лёгкий скрип, и кусок стены отъехал в сторону, обнажив за собой узкую винтовую лестницу, ведущую вниз, в самые недра Утробной Башни.

— Прошу следовать за мной, братья, — весёлым голосом произнёс Зерат и первым ступил на лестницу.

Они спускались несколько минут, прежде чем вышли в небольшое помещение. Не было видно ни зги, поэтому Зерат прошептал короткое заклинание, наполнив комнату мягким рассеянным светом. Оба Покинутых и бывший ученик Шаал-Дуран увидели перед собой простую металлическую дверь.

— Кажется, пришли, — прошептал Зерат. — За этой дверью уже начинаются ярусы Башни, а значит, следует вести себя осторожно. Если ничего не изменилось со времён моей молодости, то её охраняют два стража Сорока Сердец. Один находится на верхних ярусах, а второй на нижних. Поэтому, будьте осторожны. Они отличные воины и умеют действовать молниеносно.

— За меня не беспокойся, — надменно бросил Осирис. — Я-то смогу справиться с парочкой Стражей. Лучше позаботься о молокососе. Вот, кто точно незнаком с превратностями военной жизни.

Гарута промолчал. Колкости Осириса его мало волновали.

— Хорошо, тогда идём. Я спереди, а ты, Осирис, прикрываешь тыл.

Лёгким касанием Безликий приоткрыл дверь, и троица вышла в огромную комнату. Вдоль стен стояли стойки-стеллажи с оружием и бронёй разнообразного фасона и калибра. Впереди виднелась ещё одна лестница, к которой незваные гости сразу же и направились.

— Я больше не могу использовать магию, — произнёс Зерат, — чтобы раньше времени не привлечь к нам внимание. У Стражей великолепный нюх на такие вещи.

— Не страшно, — отозвался сзади Осирис. — И так всё отлично видно.

Вторая лестница тоже оказалась винтовой, только гораздо большего диаметра. Она опоясывала всю башню по периметру. Они спускались уже довольно долго, но прошли всего лишь четыре яруса. Гарута неизменно норовил заглянуть на каждый, но Зерат постоянно одёргивал мага. Хотя в душе прекрасно понимал пылкость юноши. Не каждый день удаётся побывать в таком знаменитом месте, которое к тому же охраняется сильнейшими воинами Белой Королевы. Тут у любого сердце дрогнет от волнения.

Внезапно из темноты очередного яруса вжикнул метательный стилет. Осирис профессионально отбил его паладором и тут же вскрикнул. В тени первого стилета скрывался второй. Он проткнул плечо воина, заставив его выругаться.

— Разберись здесь, Осирис, — холодно бросил Зерат. — А потом поспеши за нами.

Чернокожий громила кивнул, улыбнувшись краешком губ.

— Идите, я немного развлекусь тут.

Зерат и Гарута устремились вниз. Им в спину полетела ещё парочка стилетов, но Осирис с лёгкостью отбил их к стене.

— Оставь их, дружок, — процедил он. — Сначала разберись со мной.

Из темноты выступила высокая фигура в чёрной броне.

— Как пожелаешь, — на лице воина появилась мрачная ухмылка. В руках он держал стеклянную палицу с тремя острыми лезвиями.

Тем временем Гарута и Зерат спустились ещё на один уровень.

— Послушай, Шуастра, а почему…

— Прошу тебя, никогда больше не называй меня так, — прервал его Безликий. — Я не хочу, чтобы Осирис услышал это имя. Обращайся ко мне так же, как и он. Зерат или, если угодно, Безликий. Я уже привык к этим именам и не хочу ничего менять.

— Э, хорошо. Так вот, хм… учитель, ты уверен, что Осирис справится со Стражем. То, что я слышал об этих воинах, вызывает уважение.

— Я знаю, Гарута. Стражи Сорока Сердец — это элитная тарция, входящая в состав Легиона Стражей Пурпурной Сотни. Они охраняют Дворец Светлых Грёз, и по праву называются убийцами магов. Но ты забываешь о том, что Осирис не маг. Он прекрасный боец, к тому же обладающий Призванием Крови. А это не просто способности Токра, а нечто гораздо большее. Осирис — твой древний брат. Он денатос Крови. Не стоит недооценивать его.

Гарута кивнул.

— Видимо, это будет интересный поединок. Я бы хотел посмотреть на него.

— Я тоже, ученик. Я тоже…

Стальная нить со свистом пересекла пространство и застыла в причудливо изогнутой пентаграмме.

— Искупление Кинжалами Боли, — послышалось в темноте, и тело Осириса подверглось мучительной атаке.

Он судорожно дёрнулся и застыл на месте, скованной нитью, не в силах пошевелить ни одной конечностью.

— Я знал, что это будет легко, — усмехнулся Страж, приближаясь к пленнику. — А теперь отведай настоящих кинжалов.

Острые стилеты со смачным звуком пронзили грудь Осириса, обильно смочив её тёмной кровью.

— Надо было надеть свою броню, — промычал воин, с трудом двигая губами.

— Это ничего бы не изменило, воришка. Твоя судьба предрешена…

А лестница всё вилась и вилась, уводя незваных гостей глубоко под землю. По расчётам Гаруты выходило, что они находятся уже на приличной глубине — что-то около ста шестидесяти метров.

— Долго ещё, учитель?

— Не будь таким нетерпеливым, Гарута. Сейчас пойдут уровни, в которых держат опасных заключённых, ждущих приговора Белой Королевы.

— Тёмные Маги?

— Не только. Хотя в основном, конечно, они, голубчики.

Молодой маг почесал затылок, задумчиво глядя на впереди идущего Зерата.

— Послушай, учитель, могу я задать тебе один вопрос?

— Задавай, но не жди ответа, — усмехнулся Безликий. — Если вопрос будет интимным, я предпочту промолчать.

— Хорошо. Мне интересно, что же произошло между тобой и гильдией? Почему ты предал Шаал-Дуран и склонил меня сделать то же самое?

Безликий долгое время молчал, и чародей уже решил, что он не станет отвечать. Но потом услышал, как хрустнули костяшки пальцев Зерата, когда тот сжал кулаки.

— С одной стороны, Гарута, твой вопрос слишком сложный, потому что имеет массу второстепенных факторов. Но с другой, он прост, как сама жизнь. Я пошёл против гильдии, потому что однажды возненавидел всем сердцем её и тех, к кому она была обращена.

— Ты имеешь в виду Терфиаду?

— Не только. Я имею в виду всех Всесильных, а также тех, кто предал наших Отцов. Это они истинные Предатели, потому что обрекли свой вид на уничтожение ради собственных ничтожных интересов.

— Я не понимаю, — растерянно пробормотал маг. — О чём ты говоришь?

— Видишь ли, дружок, эта история немного ни к месту. Да и больно длинная.

— Ничего страшного. Расскажи, — попросил Гарута, и Зерат смилостивился.

— Хорошо, обрисую ситуацию вкратце. Когда Столп Мэлос породил очередных Малкиров —Всесильных — Титаны были на вершине своей власти. Три Плеяды правили совместно, манипулируя сознанием смертных через религию, названную Гармонией Триединства. Это была прекрасная религия, постулирующая несколько основных догматов, не таких жалких и нелепых, как те, что можно обнаружить в учении Элинады или Терфиады. Эти догматы оперировали такими простыми понятиями, как Свобода и Суровая Справедливость. В сочетании этих двух понятий рождалась Гармония — центральный аспект учения. Так вот, Всесильные возжелали власти над Миром, но они были неопытны и глупы. Неужели ты веришь в то, что они смогли бы без посторонней помощи одолеть Титанов?

Чародей пожал плечами:

— Не могу знать.

— А я могу, — прошипел Зерат, невольно раздражаясь. — Многие годы жизни я положил на то, чтобы сорвать покров с этой тайны. И мне удалось выяснить кое-что, что заставило меня в одночасье прозреть. Когда Всесильные вышли из Столпа Мэлос, некоторые Титаны решили укрепить своё положение в Трезубце. Они предали собственных Братьев, нанесли коварный удар прямо в спину.

— Значит, вот как всё было, — ахнул Гарута. — И ты хочешь отомстить.

— Не просто хочу, — рявкнул Безликий. — Каждая клеточка моего тела горит одним желанием, одним стремлением — раздавить предателей, словно ничтожных насекомых. Мы Дети наших Отцов! Вот, кто такие денатосы.

— Значит, ты хочешь собрать всех наших братьев, чтобы объявить Всесильным войну?

В голосе Гаруты было столько скептицизма, что Зерат замедлил шаг.

— Неужели, учитель, тебе не кажется это самонадеянным? Да, мы денатосы, но у нас нет и десятой части тех сил, которыми управляют Всесильные! Как же мы можем рассчитывать на победу?

— Стремление важнее поступка, поступок важнее жизни, — ответил Безликий. — Неужели ты этого не понимаешь?

— Иными словами, ты предлагаешь нам засунуть голову в львиную пасть, заранее зная, что мы погибнем?

— Перестань, Гарута. Ты разочаровываешь меня. Не так важно, погибнем мы или нет. Важнее другое, были ли мы сильны настолько, чтобы продемонстрировать всему миру свою решимость.

Некоторое время Гарута молчал, обдумывая слова Зерата. Потом он кивнул, улыбнувшись краешком губ.

— Ты прав, учитель. Последние годы жизни я тоже думал о мести, даже осознавая, что она невозможна. И всё равно я шёл вперёд, невзирая на доводы здравого смысла. Именно поэтому я когда-то вступил в Орден Схрона, а потом с таким трудом попал в замок Рундагор. Всё ради одной единственной цели. И ради неё же я без колебания бросил Шаал-Дуран и пошёл за тобой.

— Я знаю, что ты мечтаешь отомстить своему деду, — сказал Зерат, не заметив, как вздрогнул Гарута при этих словах. — И я тебя уверяю, если ты действительно этого хочешь, то однажды у тебя появится шанс осуществить свою мечту.

— Нет, — прошептал маг. — Ты не понимаешь. Он сильнее меня. Всегда был сильнее. Даже запретные техники Рундагора не помогут мне победить его. Но больше всего меня мучает не это, а осознание того факта, что он презирает меня. Считает настолько жалким, что не гнушается манипуляций. Сначала он подложил под меня девчонку, а потом, когда я полюбил её всем сердцем, несмотря на раскрывшуюся правду, он выпил её жизнь у меня на глазах. Как тебе такое, учитель?

— Узнаю повадки Лариони, — усмехнулся Зерат. — Дети и внуки для него лишь способ достижения собственных целей.

— Вот именно! — прошипел Гарута. — Вот почему я, его внук, хочу собственными руками задушить его, и при этом видеть, как жизнь покидает его старое тело.

— …Твоя судьба предрешена.

Страж Сорока Сердец приблизился к Осирису вплотную и занёс над его головой свою палицу. В сумраке комнаты хищно сверкнули острые лезвия, заставив Покинутого сглотнуть слюну.

— Эй, подожди, — закричал Токра, пытаясь освободиться от магического захвата. — Давай поговорим…

— Поздно! — сухо сказал Страж, и палица обрушилась на голову Осириса.

Хрустнула черепная кость и во все стороны брызнула горячая кровь.

— Вот и всё, — констатировал воин в чёрной броне и сделал шаг по направлению к лестнице, намереваясь догнать двух других воришек.

— Ээй, куда это ты собрался, человечек?

Левый глаз Стража дёрнулся в нервном тике. Он медленно повернулся к трупу и не поверил своим глазам. Осирис снова стоял на ногах, опустив голову на грудь. Вокруг него клубился красный туман, постепенно раздвигаясь во все стороны.

— Таким ударом тебе не удастся прикончить меня, Страж. Попробуй что-нибудь другое. Неужели в твоём арсенале нет более мощных трюков?

— Это магия Крови? — не скрывая удивления, спросил воин. — Следовало ожидать чего-то подобного от недоумка, забравшегося в Утробную Башню.

— Эй, перестань обзываться, — обиженным голосом воскликнул Токра.

Страж недобро улыбнулся и сделал внезапный выпад своей палицей. Она сверкнула, словно тройная молния, и разнесла тело Осириса на кровавые ошмётки. Куски плоти разлетелись по всей комнате, забрызгав экспонаты и артефакты.

— Теперь тебе точно конец, — тяжело дыша, прошептал Страж. — Будь ты даже трижды вампиром, тебе не удастся восстановиться после такого. Даже демон не устоит против моего Удара Гнева.

Внезапно глаза Стража расширились. Только сейчас он заметил, что красный туман всё ещё продолжает клубиться над полом.

— Что это? — пробормотал воин, делая шаг назад. — Не понимаю.

— НЕ ПОНИМАЕШЬ? ДА УЖ, КУДА ТЕБЕ, ЧЕРВЯК!

В одну секунду туман разросся до невероятных размеров, а затем в его глубине открылись три глаза. Три огромных глаза, наполненные кровью и первобытной жестокостью.

— УЗРИ МОЩЬ КРОВАВОГО МАЛКОРИ!

Страшный рёв заставил комнату заходить ходуном. Страж Сорока Сердец с ужасом осознал, что стоит на коленях, и не в силах подняться. Некая неведомая титаническая сила сковала его душу, наполнив её ужасом. А потом из тумана вырвался огромный красный язык, в один момент спеленав Стража по швам. Жуткий вопль пронёсся под сводами зала, а затем всё стихло.

— Кажется, наш Осирис прогрессирует, — усмехнулся Зерат, почувствовав слабую вибрацию в полу и стенах.

— Что случилось?

Зерат пожал плечами

— Не знаю. Но он только что использовал Голос Бога. Прежде у него это не получалось.

— Голос Бога? Кажется, я читал про него. Это сеть арканных двеомеров, сотканная особенным образом, так чтобы сокрушать астральное и ментальное тела противника. Ни один смертный не способен устоять против этого двеомера. Неужели твой громила сумел построить его?

— Ты не понимаешь, Гарута, — мягко произнёс Зерат. — Осирис ничего не строил. Он не чародей. Это природная способность Малкори, доставшаяся нам от Титанов. Нужно просто суметь пробудить её. Она является частью Призвания, но не каждый денатос способен добиться успеха в этой области.

— Призвание, — мечтательно прошептал маг. — Это так забавно. Я всю жизнь тренировался в построении форм, полиформ и двеомеров. А тут оказывается, что это было не обязательно. Какое-то Призвание, дар Древних Богов, и я могу творить нечто запредельное, на уровне высших иерархов.

— Не стоит недооценивать классическую магию, ученик, — возразил Зерат. — Ты знаешь её теорию, знаешь, как манипулировать стихиальными чарами, в отличие от Осириса. И это в дальнейшем позволит тебе то, что недоступно ему. Только представь себе сплетение Силы и Призвания. Ты не будешь рабом своего Дара. Напротив, ты научишься управлять им, и будешь делать это Осознанно! Тебе понятно?

Чародей кивнул.

— Да, учитель. Правда, я обеспокоен. Почему я до сих пор не открыл своё Призвание? Я даже не знаю, в чём оно заключается.

— Не спеши, ученик. Осирис впервые почувствовал его в двести с лишним лет. Так что, у тебя всё впереди.

— Но он, как и ты сам, Покинутый. А я всего лишь человек. Не альвар, не двараг, а человек! У меня, знаешь ли, нет в запасе пары сотен лет.

— Это верно, — кивнул Зерат. — Но я помогу тебе, и обещаю, что уже скоро ты познаешь свои возможности.

В этот момент лестница закончилась, и они вышли в длинный узкий коридор, ведущий в неизвестность. По обе стороны прохода стояли громоздкие саркофаги, накрытые стеклянными крышками. Под ними можно было разглядеть чьи-то тела, скованные Рунами Вечного Усыпления.

— Шира-Нуф или Усыпальница Утробной Башни, — возвестил Зерат, двигаясь вдоль прохода. — Здесь находятся самые опасные типы, которым уже не светит освобождение. Меня тоже держали здесь.

— И как же ты выбрался?

— Перед тем, как на меня наложили Руны Усыпления, я сотворил отложенный двеомер Чирихон, что значит Тысяча Огненных Птиц. Спустя сутки он самостоятельно активировался в моём теле, едва не испепелив его. Но мне повезло, точнее, случилось то, на что я и рассчитывал. Как ты уже знаешь, я — денатос Стихий, и моё Призвание завязано на управлении стихий Элемента. Таким образом, я рефлекторно перенаправил потоки двеомера из своего тела наружу, разрушив при этом саркофаг. Адская боль сделала своё дело — она сокрушила Руны Вечного Усыпления, и я очнулся. Впрочем, я бы не посоветовал никому так поступать.

— Значит, вот как ты освободился. И что было дальше? Ты убежал?

Зерат покачал головой.

— Нет, Гарута. Напротив, я сдался прибежавшим Стражам без какого-либо сопротивления. Хотя уже тогда мог запросто разделаться с ними.

— Но почему? — удивлённо выдохнул маг.

— Всё дело в том, что я хотел добиться встречи с Белой Королевой, а также с Иерархами гильдии Шаал-Суриде. Я знал, что они оценят мой поступок по достоинству и обязательно призовут меня к себе. Хотя бы ради одного любопытства. Так и произошло.

— Значит, именно тогда ты договорился со Светлыми Магами?

— Верно, ученик. Мы разработали план совместного уничтожения замка Рундагор и последовательно осуществили его. Но в одном я ошибся. Уничтожение Совета Иерархов Шаал-Дуран не привело к падению Союза Тёмных Магов. Они возродились, словно феникс, и до сих пор коптят небо своим зловонным дыханием. Я так и не сумел обнаружить Архонтов — подлинных владык Шаал-Дуран.

— А разве это не миф? В смысле, Архоникум?

— Нет, мой друг, — рассмеялся Зерат. — Они более чем реальны. Уж поверь мне. А вот, собственно, и конечная цель нашего путешествия. Зал Ирачи-Ка-Нуф. Мы пришли, Гарута.

Молодой маг удивлённо осмотрелся по сторонам. Усыпальница словно оборвалась, в одну секунду раздавшись в стороны и превратившись в небольшую круглую комнату.

— Это и есть знаменитый Зал Утраченных Артефактов? Ирачи-Ка-Нуф? — в голосе Гаруты звучало неподдельное разочарование. — Я ожидал чего-то более эффектного.

— Почему? — удивился Зерат. — Это помещение вполне годится для того, чтобы хранить в нём артефакты. Здесь поддерживается постоянная температура и влажность. Добраться сюда практически невозможно. Что тебе ещё нужно?

— Ты не понимаешь, — с досадой ответил маг. — Здесь хранятся самые могущественные и опасные коаримы!!! А комната напоминает небольшой подвальчик в какой-нибудь забегаловке. Улавливаешь диссонанс?

Зерат пожал плечами.

— Честно говоря, не очень. Ладно, сейчас не время для пустых разговоров. Пора забрать мою безделушку.

Гаруту перекосило.

— Ты называешь безделушкой Глаз Девайла? Это немыслимо!

Безликий расхохотался во всю мощь своих лёгких.

— Знаешь что, ученик. Ты напоминаешь мне одного старого маразматика из племени драугов. Он вот так же трясся над этим артефактом, до тех пор, пока я не забрал у него коарим.

— А я думал, что Глаз Девайла достался тебе от самого Деволиуса.

— Ха, и ты поверил в эту детскую байку? Не думал, что нынешняя молодёжь столь доверчива.

— Почему, сразу доверчива, — обиделся маг. — Этой легенде уже тысячи лет. С чего бы мне сомневаться в ней.

— Да потому что, это — всего лишь Легенда! — прыснул Зерат.

— Ладно-ладно, — замахал руками Гарута. — Где именно находится Глаз? Я вижу здесь множество коаримов.

Зерат огляделся по сторонам и спустя мгновение направился к невзрачной стойке, накрытой металлической крышкой.

— Вот он, Глаз Разрушителя.

Сильными пальцами Безликий сорвал крышку, смяв её словно бумажный лист. Под ней находился серый камень средних размеров, приваренный к золотой цепи.

Сердце Гаруты дрогнуло от очередного разочарования. Он представлял себе что-нибудь более зрелищное, нежели этот незатейливый амулет.

— Может, ещё что-нибудь прихватим, если уж мы всё равно здесь?

— Другие артефакты нам ни к чему, — отрезал Зерат. — Запомни, ученик, никогда не пытайся активировать неизвестный тебе коарим. Я почти уверен, что половина из них — поддельные или, что ещё хуже, заряжены смертоносной энергией. Своеобразная защита от воришек. Достаточно активировать такой коарим, и он испепелит твой тонкий контур вместе со всеми чакрами, кафами и тау-центром.

Гарута сглотнул слюну.

— Прости, учитель. Я не подумал.

Тем временем Зерат повесил коарим на шею и аккуратно расправил золотую цепь на груди. Ласково дотронувшись до камня, он заставил его засветиться багровым сиянием.

— О, да! Я чувствую тебя, старый друг. Как долго мы были разлучены. Не счесть те века.

— Учитель! Я чувствую, что неподалёку материализовалась мощная сеть двеомеров, — внезапно закричал Гарута. — Судя по всему, включился телепорт.

— Так и есть, — кивнул Зерат. — Когда я сорвал крышку, во Дворец Светлых Грёз поступил сигнал тревоги. Наверняка, сюда спешит уже несколько десятков Стражей. Хорошо ещё, что телепорт расположен в верхних ярусах Башни. Пока Стражи доберутся сюда, пройдёт несколько минут.

— Не-не-сколько минут? — от волнения маг начал заикаться. — Тогда мы должны убираться отсюда.

— Дождёмся Осириса и уберёмся.

— Что? Мы даже не знаем, жив он ещё или нет! Может быть, он уже превратился в гниющий труп…

— Что?! — раздался яростный рык со стороны Усыпальницы. — Какой ещё труп! Ты, молокосос, не дождёшься того дня.

— А вот и ты, Осирис. Молодец, что быстро управился. Если я правильно почувствовал, всего их было трое?

Денатос Крови кивнул, остатками куртки пытаясь очистить свое тело от заскорузлых кровавых пятен.

— Да уж, пришлось поднапрячься. Что теперь? Насколько я понял, пора сматывать удочки?

Зерат молча кивнул.

— Но как? — воскликнул чародей. — Чтобы построить портал без Маяка, необходимо как минимум пять высококвалифицированных магов уровня варлоков. Ты один не справишься.

— Поправка, — усмехнулся Зерат. — Не справился бы. Раньше. А теперь у меня есть Глаз Разрушителя.

Безликий протянул правую руку вперёд, а левой взялся за коарим. Камень начал пульсировать мощными толчками багрового света, и перед троицей возникло завихрение такого же оттенка. Один за другим они вошли в него и перенеслись на тысячи лиг от Утробной Башни. Через три минуты в зале Ирачи-Ка-Нуф появились суровые воины в чёрной броне со стеклянным оружием. Их глаза были наполнены яростью, а сердца — желанием уничтожить врага. Но враг словно испарился.

Глава 10. Прибытие в Город Крови

Глава 10

Прибытие в Город Крови

С тех пор, как Смилодон и де Феррат побывали в Джимполке, прошло девять дней. Всё это время корабль следовал вдоль извилистых берегов Тумараля, с каждым мгновением приближая друзей к конечной точке их путешествия. Стены Белого Крондора должны были показаться уже завтра утром, а сейчас, поздним вечером, Артур лежал в каюте, на своей койке, и смотрел в потолок. Кроно шатался где-то на палубе. Наверняка, в обществе своей очаровательной подружки Кассандры тал Рившиц, чья дерзость уже стала легендой на отдельно взятом корабле.

Ещё бы, Артур припомнил сценку, увиденную им, когда друзья возвратились на корабль после резни, учинённой в Джимполке. Кэсс стояла на капитанском мостике с развивающимися по ветру волосами. Угрожая капитану ножом, она заставила его убрать паруса. Матросы несколько раз порывались наброситься на неё, но неизменно её клинок прикасался к дряблой шее капитана, заставляя его цепенеть от страха. Так, благодаря смелым действиям девушки, корабль около часа стоял на приколе, до тех пор, пока Смилодон и остальные не оказались на борту. Увидев возле своего брата маленького мальчика, Кэсс вдруг расплакалась, а потом крепко обняла его. И с той секунды Артур совсем другими глазами стал смотреть на девушку. Он ощутил, насколько ранима её душа, несмотря на кажущуюся силу. Капитан баркаса что-то недовольно пробурчал, но не стал предъявлять претензии. Инцидент был благополучно исчерпан.

Только на следующий день между Артуром и Кроно произошёл памятный разговор. Артур помнил его дословно. И сейчас, лёжа в кровати, проигрывал его в сотый раз, пытаясь понять, что же всё-таки произошло в Джимполке:

«Наш странный приятель испугал даже меня, — попробовал отшутиться де Феррат, когда Артур задал прямой вопрос. — Судя по всему, он владеет Печатью Великого Вызова.

— Вызова? — удивился Смилодон. — Это что-то вроде свитка с Призывом демона?

— Не совсем. Это значит, что Диор имеет Договор, скреплённый Рунами Призыва с одной из Божественных Тварей.

Артур сделал круглые глаза, и тёмный эльф с досадой всплеснул руками.

— Чему тебя там учили, в твоём Магикоре? Похоже, ты ничего не знаешь о самых могущественных техниках, доступных чародеям.

Артур виновато развёл руками. Кроно тяжело вздохнул.

— Хорошо, дружище. Начну с начала. Итак, что мы имеем? Диор тал Рившиц открыл пространственные врата, чтобы прибегнуть к помощи некой Божественной Твари. Сделал он это при помощи Печати Великого Вызова, которая обычно наносится на тело в виде татуировки. Что касается Тварей, то известно, что они могут превосходить в силе даже архидемонов.

— Не считай меня совсем невежественным, — обиделся Артур. — Я знаю, что они из себя представляют!

— Да ну? И что же ты знаешь?

— Божественные Твари — это сущности, рождённые при сотворении Мира. Они являются источниками собственной энергии и не нуждаются в тау, поступающей из Трёх Столпов, как например демоны или боги. Все Твари делятся на семь категорий, по тому же принципу, что и высшие демоны — так называемые колёса.

Драуг усмехнулся.

— В принципе верно, но не совсем. Твари вовсе не были рождены при сотворении Мира, как ты выразился. Более того, они рождаются постоянно. Поначалу это некие сомнамбулические сгустки энергий, которыми с удовольствием лакомятся другие могущественные существа. Однако, если им удаётся уцелеть, то спустя множество веков они приобретают разум, то бишь способность к мышлению. Это похоже на эволюцию. Только Твари не являются ее изначальным венцом, а становятся им в процессе. Обретя разум, они обретают своё Колесо. Колесо — это уровень эволюции Божественной Твари. В ходе их существования оно может меняться. Как в одну, так и в другую сторону.

— Для воина ты знаешь весьма немало из области чародейских наук. Я бы даже сказал, проявляешь подозрительную осведомлённость.

Кроно рассмеялся.

— В Школе Бешеных Клинков очень разноплановая программа обучения. За это она и считается лучшей в Дан-Мире.

— Либо так, либо ты самый хвастливый драуг в Саул Тай, — резюмировал Смилодон.

Кроно обиженно надул губы.

— Если ты мне не веришь, я больше не скажу ни слова.

Покинутый тут же поспешил взять свои слова обратно:

— Да верю я, успокойся. Лучше объясни, каким образом Диор сумел призвать в Саул Тай Божественную Тварь? Судя по его виду, он презирает магов и считает, что сможет уладить любую проблему своим тесаком.

— Ты прав, Диор не маг, — кивнул де Феррат. — Здесь что-то другое. Вот почему я предположил, что он имеет Договор в форме Печати Великого Вызова. Видишь ли, существует другой способ призыва Твари, нежели те, которые используют чародеи. Если маги способны притянуть к себе демона, или даже Тварь, по магической метке оного, не забывая при этом о собственной защите в виде магического щита, то этот способ принципиально отличается от описанного. Человек, не обязательно маг, может заключить так называемый Договор с Божественной Тварью, основанный на добровольных началах. Это значит, что Тварь, взамен на некоторую услугу, будет являться по первому зову хозяина такого Договора. Также она может одаривать его некоторыми специфическими возможностями. В случае с Диором, скорее всего, мы имеем второй вариант. Он может открывать порталы, через которые Тварь хватает его врагов. Это очень удобно и, как мы видели, на это требуется не больше секунды. Осталось понять, что это за сущность, и каким образом Диор заключил с ней Договор. Сейчас это тайна, покрытая мраком, и, возможно, мы никогда не узнаем её.

— Ну уж нет, — возмутился Артур. — Я не согласен с этим. Мы обязательно выведем его на чистую воду.

— Твоими бы устами, да мёд пить, — фыркнул драуг, и на этом разговор закончился».

Артур устал сверлить глазами потолок каюты и перевернулся на бок.

— Я выведу его на чистую воду, — прошептал Токра, чувствуя, что глаза начинают медленно слипаться. Так и не дождавшись де Феррата, Артур погрузился в тревожный сон.

***

Прекрасное животное, гибкое и сильное, с огромными саблевидными клыками, взвилось в невероятном прыжке и вырвалось из Тьмы. Первобытный рёв, в котором было всё — и звериная жестокость, и упоение собственной силой — потрясли призрачные джунгли, которые обступали Артура со всех сторон. Он сделал шаг назад, не в силах выдержать яростный взгляд животного.

— Нет, — закричал Токра. — Не трогай меня. Уйди прочь.

Саблезубый зверь насмешливо фыркнул, приближаясь к своей жертве.

— Уйди прочь, — юноша повысил голос, чувствуя, как в глубине души пробуждается Древнее Безумие. — Я уничтожу тебя. Разорву в клочья. Пошла прочь, грязная кошка.

Но зверь всё приближался и приближался, не обращая на вопли Покинутого ни малейшего внимания. И тогда Артур обнажил острые зубы, впуская Охотника в свою душу.

— Осушу, — рассмеялся Охотник, поднимая руки над головой.

Через мгновение тонкие пальцы превратились в могучую длань, вооружённую загнутыми лезвиями в форме когтей. Зверь прыгнул вперёд, и они оба — Смилодон и Охотник — покатились по мягкой траве, разрывая плоть друг друга и рыча от ненависти.

Внезапно всё вокруг померкло. Призрачный лес растворился во Тьме, а саблезубый зверь остался где-то далеко, на самой границе сознания. Тьма окутала юношу, заставила Охотника отступить в его клетку, и Артур снова обрёл самого себя, избавившись от липкого страха и безумного гнева.

И снова всё вокруг начало изменяться. Температура поднялась на тысячу градусов. Яркий ослепляющий свет разметал темноту за считанные секунды. Артур посмотрел вперёд и увидел Озеро Смерти. Ещё через мгновение он ощутил это бушующее пламя, имя которому Огненный Харат. Оно яростно целовало его руки и ноги, лицо и… душу. Артур закричал от боли.

— Брат мой, неужели ты вернулся, — услышал Покинутый слабый голос и похолодел от ужаса. — Ты пришёл. Я знал, что однажды это случится.

Артур напряг глаза и различил впереди огромную чёрную скалу, напоминающую кусок базальта. Она возвышалась посреди пламени, раскалённая, истекающая багровой лавой, исполненная жуткого отчаяния. Артур уже знал, что он там увидит. К скале был прикован прекрасный Альвар, лицо которого светилось безумием, а в глазах горело мрачное проклятие. Из груди Альвара торчало длинное копьё, покрытое руническими знаками. Внезапно он открыл рот и истошно заорал:

— За что, брат мой? Я ведь любил тебя больше жизни. Всегда любил.

Виски Артура стиснуло железным обручем, а мозг будто пронзило раскалённой иглой. Он дёрнулся, испытывая невероятные страдания, и закричал…

Хлёсткая пощёчина, а потом ещё одна, вырвали Смилодона из власти кошмара. Артур с трудом открыл глаза и увидел над собой участливое лицо тёмного эльфа.

— Что с тобой, дружище? Я чуть под себя не наложил от твоего крика. В какой преисподней ты побывал?

Кроно де Феррат хотел казаться спокойным, но Артур увидел в его глазах тревогу. Токра приподнялся в кровати, подложив под спину мокрую подушку. Первым, что бросилось ему в глаза, была нелепая пижама с цветочками, одетая на его друге.

— Это ещё что такое? — спросил Артур, чувствуя, как глубоко в нём зарождается истерический хохот.

— Ты о чём? А, об этом. Нравится? это подарок Кассандры. Она сшила эту ночную рубашку своими руками, специально для меня.

— Мда, — крякнул Смилодон, давясь от смеха. — А слоников она не пробовала тебе вышивать?

— Не переводи разговор. У тебя только что был приступ. Давай поговорим о нём.

Артур отмахнулся.

— Зачем?

— Потому что ты мой друг. И я лучше кого-либо знаю, что такое кошмары. Ты думаешь, это просто сон, который ничего не значит. Но ты ошибаешься. Аспект Сновидений, называемый Эклиптосом, является органичной частью цельного мира и отражает всё то, что происходит в реальности.

— Я знаю, — скривился Артур. — Проходил на занятиях в Магикоре.

— Тем более.

— Хорошо, я расскажу тебе. С самого детства меня мучают кошмары. Чаще всего это конкретные сны, но порой они причудливо переплетаются, вбирая в себя всё то, что происходит вокруг меня.

— Расскажи мне о них, — попросил драуг. — Может быть, я смогу что-нибудь посоветовать.

— В первом сне ко мне приходит животное, известное сегодня только криптозоологам. Его называют смилодоном. Он является, а дальше возможны варианты. Иногда он смотрит на меня глазами, полными осуждения. Иногда разрывает меня на куски и начинает пожирать. Но в этот раз случилось другое. Смилодон схватился с Охотником, который является неотъемлемой частью Токра. При этом у меня возникло ощущение, что целью их сражения была моя душа.

— Тебе не позавидуешь, — задумчиво теребя локон, произнёс эльф. — А второй сон?

— Ещё хуже! Даже вспоминать не хочется.

— Что может быть хуже кошмара, в котором тебя поедает дикая кошка?

Артур криво усмехнулся:

— Чёрный Харат. Вот именно, дружище. Второй сон неизменно являет мне Озеро Смерти. И в нём я вижу странного альвара. Его грудь пробита магическим копьём, а сам он прикован к чёрной скале, обречённый на бесконечные страдания от невыносимого жара. Языки пламени лижут его голое тело, но оно не сгорает, а только корчится, словно на сковородке.

— И что? Этот альвар говорит с тобой?

Артур кивнул.

— Да. Он почему-то называет меня братом и обвиняет в своих мучениях.

— Действительно, странно, — пробормотал Кроно. — Эта история вызывает у меня смутные воспоминания. Мне кажется, что я уже слышал о парне, который заперт в Озере Смерти.

— Что? Где ты мог слышать эту историю?

Кроно пожал плечами.

— Прости, я не помню. Возможно, прочёл в древней инкунабуле или же услышал от своих учителей.

Артур грустно улыбнулся.

— Понятно. А я-то надеялся, что одной тайной станет меньше. Как же мне надоели эти тайны, сил больше нет.

— Тайны сопровождают нас всю жизнь, — возразил Кроно. — Они делают её интересной и насыщенной.

— Я бы предпочёл более скучную жизнь.

— Увы, от тебя это не зависит. У некоторых людей нет выбора. Их путь определяется предназначением. И это твой путь, поверь мне. У меня нюх на такие вещи.

Артур промолчал.

— А теперь, дружище, будь добр, поведай-ка мне о наших дальнейших планах, — в глазах Кроно сверкнули весёлые огоньки. — Вот-вот, на горизонте покажутся стены Крондора. И мне хотелось бы знать, что мы будем делать, когда окажемся в городе?

— Что делать? Поищем гостиницу, наверное.

— Я не об этом. Мы же не ради одного увеселения устроили это милое путешествие? Ты стремился попасть сюда ради некой вполне конкретной цели. Разве не так?

Артур напряжённо кивнул, а затем порылся в кармане рубашки и извлёк на свет помятый лист бумаги.

— Это письмо от моего наставника. Он написал его перед тем, как отправился в Дан-Мир. Можешь прочесть.

Кроно взял письмо в руки и осторожно разгладил его.

«Артур, мой добрый и светлый мальчик, надеюсь, у меня всё получится, и это письмо никогда не попадёт к тебе. Однако я знаю, что судьба частенько ставит нам подножки, вот почему я не должен пренебрегать любым вариантом развития событий. Именно поэтому я пишу эти строки, с болью в душе и сердце.

Я многое должен рассказать тебе, многое должен объяснить, но боюсь, что уже не успею. Писать об этом в письме — всё равно, что пытаться объять сознанием целый океан. Это невозможно, а в моём случае, ещё и крайне тяжело. Поэтому заранее прошу у тебя прощения за то, что не был честен с тобой до конца.

Итак, времени у меня, как и бумаги, совсем немного, поэтому начну с главного. Всю свою жизнь ты корил себя за то, что родился одним из нас, пасынков Безликой Матушки. Но это, к сожалению, далеко не вся правда. В твоём случае Токра — всего лишь маска, под которой скрывается нечто более древнее и опасное. На тебя — нет, на эту сущность — архиепископ Лариони объявил охоту, магистры Кион-Тократ заочно приговорили её к смерти. Ведь ты… Губитель. Я знаю, сейчас ты вздрогнул от ужаса и возмущения, но оставь эти эмоции на другой день. Запомни, сейчас каждая упущенная минута может оказаться фатальной. Знай же, что не я один посвящён в твою тайну. Есть лица, которые положили глаз на Губителя задолго до твоего (и моего) рождения. Я говорю о лорде Зерате и мастере Осирисе. Моими руками они сделали тебя сыном Дома Шандикор, чтобы в финальный миг воспользоваться твоей силой. Вот почему ты должен бежать из Ордена, не важно, смогу ли я выжить, или тебе придётся сделать это в одиночестве. Запомни также, лорд Зерат имеет в своем распоряжении один крайне важный артефакт, при помощи которого он может обнаружить Губителя в любой момент. Вот почему, прежде, чем ты покинешь долину Солнечного Дня, тебе необходимо похитить этот предмет из покоев Безликого. От успеха этого мероприятия будет зависеть твоя дальнейшая судьба. Предмет, о котором я говорю, напоминает танагру, полупрозрачную статуэтка из неизвестного минерала. Ты узнаешь её с первого взгляда. Запомни, пока она находится у Безликого, он будет иметь над тобой великую власть. Исправь это любой ценой.

Далее, малыш. Не забудь забрать из оружейной мои мечи. Теперь они по праву принадлежат тебе, чтобы служить, как и раньше. Однажды ты предположил, что у этих клинков есть имена, и ты был прав. Я выяснил всё, что касается их истории. Тот, на рукояти которого ты обнаружишь оттиск древесного листа, Такеруз, он же Разрубатель Листьев, когда-то служивший Картушу Огненосцу. Второй — Эльсорг или Светоч Жизни — его меч-побратим, созданный Птолианом для Эливана фиц Крайвена. И когда-то оба эти клинка принадлежали Смилодону Завоевателю. Не потеряй их, и они будут служить тебе как и прежде.

И ещё кое-что, малыш. Напоследок я прошу тебя не верить никому в Кион-Тократ. Раздобыв танагру, поспеши покинуть Орден. Если пожелаешь узнать немного больше, отправляйся в Белокаменный Крондор и отыщи в нём Черника. Он многое тебе расскажет. Если пожелаешь, можешь узнать о своей родословной и происхождении, ведь у меня уже почти не осталось времени. Помни, многие будут мечтать о твоей смерти, когда узнают, кто ты есть на самом деле.

На этом я заканчиваю писать, с мыслями о тебе, мой милый мальчик. Будь осторожен. Люблю тебя. Твой Агно».

— Интересный поворот! — удивлённо хмыкнул Кроно. — Знаешь, по мне даже мурашки пробежали. Ты хочешь сказать, что ты и есть… тот самый? Невероятно.

— Я ничего не хочу сказать, — рявкнул Артур. — Всё это какой-то бред. Как можно поверить в историю о Губителе? Нет, ну скажи мне, ты веришь в это? И что теперь, испугаешься и сбежишь от меня? Знаешь, я даже не стану тебя осуждать.

— Замолчи, — топнул ногой тёмный эльф. — Согласен, это письмо — повод для размышлений. Но никто не собирается тебя ни в чем обвинять. Я, так точно.

— Но как же Губитель…

— А что Губитель? Ты знаешь, кто он такой? Я нет. Слышал, что Гриффис Демоноборец был им, и что с того? Более того, именно Гриффис помог Картушу в бою с Ишануром. Другими словами, если ты думаешь, что можешь напугать меня этими откровениями, то ты ошибаешься.

Артур с благодарностью посмотрел на друга.

— И не только Гриффис. Покоритель Небесного Пути тоже был Губителем.

— Вот как? Значит вы все — единая душа? И статуэтка Зверя каким-то образом связана с вами. Агно считал, что она даёт лорду Ахарису власть над тобой. Очень интересно. Кажется, история обрела неожиданный оборот.

Покинутый кивнул.

— А кто такой Черник? Если я правильно понял, ты намерен его разыскать?

— Всё верно. Он был старым учителем моего наставника. Когда-то Безликий приказал Агно убить его, но тот ослушался. Более того, он помог Чернику скрыться из Ордена, и учитель перебрался в Крондор. Сейчас он мой единственный шанс разобраться в происходящем. Я больше не хочу блуждать в темноте с завязанными глазами. Я должен прозреть, как бы тяжело это ни было.

Кроно вздохнул.

— Понимаю. Значит, ты решил собрать воедино все осколки прошлого? На твоём месте я поступил бы точно так же.

Внезапно предрассветную тишину разорвал хриплый голос вахтенного:

— Белый Крондор. Четыре лиги по курсу.

— Почти прибыли, — прошептал Артур, чувствуя, как холодеет сердце.

Кроно понял состояние друга.

— Не дрейфь. Я помогу тебе на этом пути. И не важно, что случится потом.

Артур улыбнулся, почувствовав как некоторая часть тяжёлого груза упала с его сердца.

— Спасибо за поддержку, дружище. Ты не представляешь себе, как я рад, что ты появился в моей жизни.

— Почему не представляю? — удивился де Феррат. — Моя компания — это то, о чём можно мечтать. А теперь поднимайся. Хватит дрыхнуть, засоня. Самое время взглянуть на этот надменный город, затмивший своей гордыней даже солнце.

Артур кивнул.

Не забыв прихватить пожитки, друзья оставили каюту и вышли на палубу, с приятным ощущением теплоты. Первые лучи солнца прикоснулись к их лицам, принеся с собой уверенность в наступающем дне. Впереди, на расстоянии нескольких лиг, поднимались к небу огромные белые башни. На них горели яркие огни, зажжённые лучшими магами Золотого Цирануса, чтобы те всю ночь освещали Город Крови. Сейчас эти огни медленно начинали таять в прозрачном воздухе.

Артур с удивлением рассмотрел длинную вереницу повозок и пеших людей, которая, извиваясь по пыльной дороге, медленно исчезала в огромных вратах Внешнего Кольца города.

— Беженцы, — догадался юноша. — Война заставила многих сорваться с родных мест, и теперь они надеются обрести счастье в столице. Как глупо. Город Крови проглотит их целиком, не дав ничего взамен.

— Людям хочется верить в лучшее, — криво улыбнулся тёмный эльф, натягивая на голову капюшон. — Это в их природе. Надежда даёт им силы, помогает забыть ужасы прошедших дней. И это, пожалуй, лучшая их черта.

— Ты не прав, альвар, — раздался надменный голос за спинами друзей.

Они обернулись и увидели Кассандру, Диора, а также конопатого мальчонку, который крутился возле воина, сияя от удовольствия.

— Надежда — худшая черта человека, — презрительно пояснил Диор. — Это чувство сопутствует слабости. Сильному не нужна надежда. Он знает, чего хочет и каким образом может добиться своего. Для сильного человека достижение цели — всего лишь вопрос времени. А те люди, которые уповают на провидение, движимые чувством ложной надежды, в конце концов познают отчаяние. И тогда их душа становится пустой, чтобы пройти через окончательное разложение. Поверь мне, альвар.

Ни Артур, ни Кроно не нашли, что ответить.

— Пора, сестра, — произнёс Диор, обращаясь к Кассандре. — Мы прибыли в Город Крови. И нас ждут здесь кое-какие дела.

Глава 11. Лариони

Глава 11

Лариони

Храм Зловещей Пятёрки — самый внушительный и богатый среди всех храмов Золотого Цирануса — располагался на Улице Богов, в районе Среднего Кольца Белого Крондора. Ежедневно сюда стекались тысячи верующих, и каждый приносил в дар Терфиаде несколько монет, в надежде на то, что Всесильные снизойдут до молитв своей паствы.

Вот уже свыше трёх тысячелетий Храм Пятёрки являлся резиденцией Чёрной Церкви, которая с недавних пор стала доминировать среди политических и религиозных организаций на территории Золотых Королевств. Несколько лет назад она, ведомая своим сильным лидером Мухтаром Лариони, сделала ставку на Морса Велантиса в его борьбе за трон Туранского Калифата. С тех пор многое изменилось. Велантис стал владыкой новоиспечённой империи, Чёрная Церковь обрела значительный вес в её пределах, а Лариони получил статус тайного советника императора, разделив сию почётную должность с Финродом ди Ги — представителем Совета Иерархов Шаал-Дуран, который каждым своим действием и словом выражал волю таинственного Архоникума.

Непосредственно под главным залом храма находилось другое помещение, не уступавшее ему в размерах. На гладком полу из чёрного мрамора была начертана витиеватая пентаграмма, укреплённая множеством рун. Вокруг неё сумрачным светом горели толстые свечи из тёмного воска. Время от времени они начинали неестественно вспыхивать, отбрасывая на стены подземного зала причудливые тени. В углу помещения стоял алтарь, на котором покоилось тело человека. Его можно было бы принять за мёртвого, если бы не приглушённое дыхание, вырывающееся из груди. Этот таинственный человек был никем иным, как верховным епископом Чёрной Церкви, полное имя которого звучало, как Мухтар Бенсал Лариони.

Над алтарём нависали железные цепи, клеймёные рунами высших стихий. На одной из них при помощи тентаклей держалось существо, способное ввергнуть в суеверный ужас даже опытного мага. Оно напоминало скользкого осьминога, с множеством извивающихся щупалец, растущих из уродливой головы-тела. Каждое щупальце сочилось мутноватой слизью, которая медленно стекала по ним и тягучими каплями опускалась на обнажённую грудь человека. Каким-то странным образом эта слизь впитывалась в кожу, не оставляя после себя ни следа.

Лицо архиепископа выглядело умиротворённым и молодым. Слегка загнутый, орлиного типа нос выдавал в нем незаурядную личность, а хищно разведённые брови говорили о надменности и врождённой жестокости. Несмотря на то, что Мухтар казался не старше тридцати пяти лет, совсем недавно ему исполнилось девяносто три года, из которых больше шестидесяти лет он был архиепископом Чёрной Церкви.

Внезапно раздался скрип петель, и рядом с алтарём приоткрылась полузаметная дверца. Тут же в проём ворвался ветер, который взметнул пламя свечей и заставил цепи мрачно зазвенеть в пустоте. Липкий уродец жалобно заурчал, встревоженный бесцеремонным вторжением в свою обитель.

— Ваше Святейшество, прошу извинить меня за дерзость. Есть дело, требующее вашего внимания.

Человек, произнёсший эти слова, был облачён в рясу высшего жреца Храма Пятёрки. Он застыл у алтаря, склонив голову и с трепетом ожидая ответа архиепископа. Прошло несколько секунд, и тот слабо зашевелился на алтаре.

— Это ты, Аринасий? — прошептал Мухтар, приподнимаясь на локте. — Я же просил тебя не прерывать Медитацию Иннаса. Почему ты нарушил мой приказ?

— Ваше Святейшество, прошу не гневаться на меня. Произошло нечто очень важное. Вы первым приказали бы казнить меня, если бы я промедлил с докладом.

— Хорошо, тогда говори. Что случилось?

Жрец с облегчением перевёл дыхание и ответил:

— Только что жрецы Смерти арестовали неизвестного человека. Он рвётся увидеть вас. Причём несёт какую-то ахинею о Покинутых и Губителе.

Лариони вздрогнул, услышав эти слова. Спустившись с алтаря, он набросил на плечи красный халат и повернулся к Аринасию, мгновенно преобразившись в надменного ставленника Терфиады в Саул Тай.

— И? — нетерпеливо воскликнул Мухтар.

— Я не посмел бы тревожить ваш покой, если бы не тот факт, что этот человек назвал тайное слово и показал перстень, дающий ему право увидеть вас в любое время. Судя по всему, он получил его несколько лет назад лично от вас.

— Ищущий! — рявкнул архиепископ. — Очевидно, что он из них. Наконец-то. Немедленно прикажи проводить его сюда. Да, и позови Сахиба. Передай этому бездельнику, что я немедленно хочу видеть его в Зале Тысячи Свечей.

— Повинуюсь, Ваше Святейшество.

Низко поклонившись, Аринасий оставил Лариони в одиночестве. Церковный глава задумчиво прошёлся вокруг пентаграммы и вернулся к алтарю. Дотронувшись рукой до щупальца Иннаса, он ласково погладил его, а потом и вовсе снял Тварь с цепей и позволил уродцу обвиться вокруг своей шеи.

— Что ты обо всём этом думаешь, Иннас? — прошептал Лариони, поглаживая Тварь по морщинистой коже.

Тварь глухо заурчала, прильнув отверстием, напоминавшим рот, к уху архиепископа.

— Ну-ну, мой милый, не нужно так волноваться. Я защищу тебя. Никому не позволю причинить тебе вред, — голос Лариони стал жёстким, а глаза засветились ледяным огнём.

Скрипнувшая дверь заставила Лариони обернуться, и он увидел перед собой маленького замызганного человечка, который, судя по всему, прошёл через множество неприятностей, прежде чем добрался до Храма Пятёрки.

— Слушаю, — надменно произнёс архиепископ, оглядывая посетителя с ног до головы.

В свою очередь, тот тоже смотрел на Лариони, не в силах скрыть своё изумление.

— Это вы, господин? — неожиданно осипшим голосом прошептал гость. — Но вы слишком молоды. Семнадцать с половиной лет назад вы выглядели гораздо старше. Как это возможно?

Лариони прерывисто засмеялся. Его одухотворённое лицо с длинным носом и широкой улыбкой казалось мудрым и просветлённым. Только посетитель не обманывался на сей счёт. Он знал, что за этой просветлённостью стоит безумная жестокость и абсолютное презрение ко всему живому.

— Я носитель Тёмного Знания, человек. Почему ты удивлён моему преображению? Уже десять лет, как я познал Закон Молодости и смог применить его на практике.

— Закон Молодости, — удивлённо пробормотал гость. — Теперь всё понятно. Прошу извинить моё невежество, господин. Как я уже сказал, с тех пор, как я видел вас в последний раз, прошло много лет.

— Значит, ты Ищущий? — с любопытством спросил Лариони.

Гость кивнул.

— Ты первый из их группы, пришедших ко мне после того, как я отправил вас на поиски Собаки Хаоса. Это может означать только одно. Я прав?

— Да, я нашёл его. Мне удалось разыскать Губителя.

В этот момент дверь снова скрипнула, впустив в подземный зал высокого плечистого человека. Его худое лицо отличалось правильностью черт и той же надменностью, что и лицо архиепископа. Облегающий кожаный костюм демонстрировал сухость фигуры и развитые мышцы.

— Проходи, Сахиб, — приветливо улыбнулся Лариони и жестом пригласил вновь прибывшего приблизиться к алтарю.

Тот лениво кивнул и только сейчас увидел гостя архиепископа. Изумление, которое появилось в его глазах, не поддавалось описанию.

— Ты!!! — с яростью воскликнул Сахиб, сжимая кулаки. — Ваше Святейшество, этот мерзавец — шпион Зерата Ахариса!

Человек весь сжался, предчувствуя недоброе.

— Здравствуйте, мастер Ишеямус. Я вовсе не шпион лорда Зерата. Точнее, был им по необходимости, но лишь для того, чтобы выполнить волю Его Святейшества.

— Успокойся, Сахиб, — рассмеялся архиепископ. — Это Ищущий. Один из тех, кого я отправил много лет назад на поиски Губителя. Теперь он вернулся, поскольку обнаружил того, кто был мне нужен.

— Но что он делал в Ордене Токра? — не сдавался Сахиб.

— Искал, — ответил Слит. — И, в конце концов, нашёл.

— Давай позволим ему рассказать обо всём по порядку, — вмешался Лариони. — Начинай.

Слит кивнул.

— Господин, вы сами знаете, что Ищущие разбрелись по всему Миру в поисках Чудовища Хаоса. Многие отправились за пределы Варума, предполагая, что «логово Зла» в пророчестве Тёмного Менестреля означает замок Рундагор, который по слухам расположен на островах вблизи Шакры. Но я предположил другое. Орден Токра как нельзя лучше подходил под это описание.

— Это верно, — согласился Лариони. — Только в Кион-Тократ попасть ещё сложнее, чем в академию Шаал-Дуран. И для этого нужно быть либо Покинутым…

—… либо рабом, — кивнул Сахиб.

— Всё верно, — подтвердил Слит. — Я решил стать рабом. Через нужных людей я устроил так, чтобы попасть в караван Скупого Крила в качестве товара. Я узнал, что он единственный среди торговцев Золотого Эрегиона, кто не боится вести торговлю с Токра.

— Этот жирный ублюдок? Крил Фаргот? — удивлённо воскликнул Мухтар.

Сахиб кивнул, подтверждая слова шпиона.

— Да, все Дома Ордена сотрудничают с ним. Он поставляет в долину продукты, рабов, кое-какие материалы, одежду и прочее.

— Понятно теперь, откуда у него такое богатство, — задумчиво пробормотал архиепископ.

Слит продолжил:

— Я узнал, что Скупой Крил собирается в скором времени навестить долину Солнечного Дня. Это был единственный шанс попасть в Орден. И я рискнул жизнью, чтобы оправдать ожидания моего господина.

— Да ты смельчак, — улыбнулся Лариони. — Не сомневайся, я оценю это золотом. К чему же привела твоя находчивость?

— Очень скоро я выяснил, что не ошибся с «логовом Зла». Глава одного из Домов Ордена, Зерат Ахарис, приметил во мне мои врождённые способности, о которых вы знаете, и решил сделать своим лазутчиком. Таким образом, я находился в курсе относительно всех дел Ордена, не считая, конечно, того, что творилось в Доме Магикор. Однажды я попытался пробраться и туда, но вынужден был отступить. Это посещение оставило на моей спине парочку ожогов. Повезло ещё, что ученики не столь хорошо владеют огненной магией, как их старшие братья.

— Давай ближе к сути, — поморщился Лариони.

— Хорошо, господин. Итак, я стал приближенным лорда Зерата. И это явилось судьбоносным моментом в моей истории. Именно лорд Зерат обнаружил ребёнка, сиречь Губителя, в Арканской империи и велел своим людям доставить его в долину.

— Ребёнка? — изумлённо выдохнул Сахиб. — Какого ребёнка?

— Его назвали Артуром.

Сахиб побледнел. Затем в его глазах отразилась гремучая смесь ярости, негодования и прозрения.

— Вот как! Значит Артур Смилодон! Щенок, ставший воспитанником Агно, и есть тот самый пресловутый Губитель, на котором все помешались? Я так и знал, что с ним дело нечисто, — издав сдавленный вопль, Сахиб слегка пошатнулся.

— Что с тобой? — спросил Лариони, с любопытством глядя на Покинутого.

— Этот Агно занял моё место в Совете Четырёх Домов. Он и Зерат виновны в моих злоключениях. Я ненавижу их всех.

В уголках рта Покинутого появилась белая пена, предвещавшая скорое пришествие Охотника. Безумие практически поглотило его разум.

— Успокойся, Сахиб, — ледяным голосом велел Лариони и так посмотрел на Токра, что Охотник тут же отступил. Взгляд архиепископа мог сломить даже волю демона.

— Потом выбери себе Куклу и порезвись с ней. А при мне больше никогда не пытайся освободить своего зверя. Я этого не потерплю.

Сахиб на удивление покорно опустил голову и пробормотал.

— Слушаюсь, господин.

— Значит, этот ваш Зерат хочет использовать Губителя, как свою марионетку? Весьма дерзкий план, как я посмотрю. Кто же он вообще такой, этот Зерат? Никогда раньше не слышал о нём.

— Один из сильнейших Токра в мире, — пробормотал Слит. — Его лицо скрыто зеркальной маской, и даже я не смог выяснить его тайну. Подозреваю только, что ему не менее трёх тысяч лет. По крайней мере, примерно столько он управляет Домом Шандикор. Я узнал это, проникнув в Большой Архив Ордена.

— Вот как? Неужели он такой могущественный? Ежели так, вероятно, он является членом Архоникума.

Слит непонимающим взглядом уставился на Лариони, однако церковный глава не собирался объяснять свои слова.

— И где же теперь Губитель? По-прежнему в Ордене?

— Не совсем, господин. Не так давно он сбежал из долины. Вероятнее всего, в настоящий момент он направляется в Белый Крондор.

— Объяснись! Почему ты так думаешь?

— Наставник мальчишки погиб несколько месяцев назад. Перед смертью он написал письмо, которое адресовалось Губителю. Но я прочитал его первым. В письме Агно оставил несколько наставлений. Одно из них — найти учителя Черника, который ныне проживает где-то в Белом Крондоре.

— Черника? — переспросил Сахиб. — Разве Агно не убил этого старика много лет назад?

Слит покачал головой.

— Значит Агно действительно оказался слабаком? Вместо того чтобы прикончить старого маразматика, он вывез его из долины и помог устроиться в Городе Крови. И такой жалкий тип занял моё место в Совете. Как же противно это осознавать.

— Я правильно понял, — вкрадчивым голосом спросил Лариони, поглаживая Иннаса, — Губитель разыскивает некоего старика, который живёт в моём городе?

Слит кивнул, с подобострастием глядя на мерзкую Тварь, вяло повисшую на шее господина. Когда-то он был удостоен чести испить её кровь, и это навеки сделало его рабом архиепископа.

— И ты, Сахиб, хочешь сказать, что не знал о присутствии в городе одного из твоих братьев?

Покинутый поморщился.

— Ваше Святейшество, в любом крупном городе находятся десятки Токра. Все они часть агентурной сети Кион-Тократ. Что касается Белого Крондора, то здесь находятся филиалы всех Четырёх Домов. Вы же сами когда-то велели обратиться к ним, чтобы похитить Деву Огня.

— Всё ясно, — задумчиво пробормотал архиепископ. — Другими словами, ты только что расписался в собственном бессилии.

— Почему же? Вовсе нет. Я могу наладить круглосуточную слежку на улицах города. Могу задействовать Союз Крови, который, благодаря вашим усилиям, практически полностью укомплектован. Кроме того, я лично займусь поисками. Мне будет достаточно одного взгляда, чтобы узнать Губителя в толпе из тысячи человек.

Лариони удовлетворённо кивнул.

— Хорошо, Сахиб. Тогда начинай действовать.

— Слушаюсь, Ваше Святейшество, — и Покинутый-ренегат вышел из Зала Тысячи Свечей, оставляя жреца и его соглядатая наедине.

— Теперь вернёмся к тебе, — процедил Лариони. — Скажи мне, Ищущий, чего ты ждал столько лет? Почему сразу не вернулся в Крондор, узнав, в каком сосуде возродился Губитель?

Слит почувствовал, как задрожали поджилки. Неужели это конец?

— Господин, простите меня, или убейте, если мои действия кажутся вам нелепыми. Я не мог вырваться из Ордена Токра. Это было сложнее, чем попасть в него. Если бы я покинул Орден и направился через Клыки Апокалипсиса, то вряд ли выжил бы в тех условиях. С другой стороны, я был рабом в Айбэш-Хаурум и никогда не выпускал Губителя из поля своего зрения. Однажды даже попытался убить его, чуть не попавшись при этом. Но когда события набрали оборот и Губитель покинул Орден, я понял, что предам вас, не пойдя на риск. В тот момент у меня была одна цель — я должен был любым способом вернуться к вам и предупредить о Губителе. И тогда я выкрал у лорда Ахариса свиток вызова Божественной Твари, которая и помогла мне вернуться домой. И вот теперь я стою перед вами, готовый принять любое ваше решение.

— А ты весьма храбрый человек, — улыбнулся Лариони. — Не каждый осмелится повторить твой подвиг. Хорошо, ступай. Мне не в чем тебя упрекнуть. Тебе не помешает выспаться и привести себя в порядок. Запашок от тебя, надо сказать, ещё тот.

Слит согнулся в низком поклоне и поспешил оставить подземный зал. Его душа пела от счастья. Он выполнил-таки приказ Его Святейшества, единственный из множества Ищущих. Ни аристократы, ни воины, ни жрецы, а он — в прошлом убийца из гильдии Тихой Смерти, самой законспирированной в Синклите Ассасинов[1]. Слит помнил, как Куратор отверг его, что и стало причиной падения убийцы в порок. Наркотические вещества, алкоголь и сомнительные знакомства едва не привели бывшего ассасина к печальному концу. Лишь благодаря Его Святейшеству он обрёл смысл своей жизни. И только одно удручало Слита в этот момент — он не смог обнаружить статуэтку Зверя, о которой писал Агно в своём письме. Хорошо, хотя бы догадался прихватить свиток Мерихима, что сделало возможным его возвращение. В любом случае, Слит не решился рассказывать Лариони о танагре, подозревая, что после такого признания вряд ли остался бы жив.

Слит устало вздохнул. Сказывались злоключения последних дней. Бесстыжий Мерихим выполнил просьбу фераши, но всё-таки подшутил над ним, отправив его в Клоаку — канализационные туннели под городом. Там бедолагу нашли регуляторы и приняли за одного из рабов, обслуживающих туннели. Около месяца он был вынужден заниматься прямыми обязанностями «мусорщика» под бдительным оком охранников и своры кротокрыс — мерзких существ, которых даже он со своими способностями не мог обмануть. Лишь спустя месяц ему подвернулся случай сбежать, и Слит не стал мешкать. Не обременяя себя даже сменой одежды, он явился к архиепископу, не подумав, что от него разит канализацией.

***

Оставшись наедине с Иннасом, Лариони прошёлся по пентаграмме, обдумывая всё случившееся. Удивительное возвращение одного из тех, кого он отправил на поиски много лет назад. Не менее удивительные новости из так называемого логова Зла. Прибытие Чудовища Хаоса в Белый Крондор. Всё это требовало тщательного осмысления. Поглаживая Иннаса по бугристой, сочащейся слизью коже, Лариони вернулся к алтарю и громко крикнул:

— Аринасий. Живо сюда.

Высший жрец Храма Пятёрки оказался рядом с архиепископом раньше, чем стихли звуки эха под куполом зала.

— Чем могу служить, Ваше Святейшество?

— Прикажи подогнать карету. Я собираюсь навестить императора, да хранит его Пятёрка.

Аринасий кивнул.

— Будет сделано. Ещё есть какие-нибудь приказания?

— Нет, ступай. Хотя, подожди. Когда я уеду, накорми Иннаса кровью невинной девы, которую мы принесли в жертву на вчерашнем соборе.

Каменное лицо жреца дрогнуло, когда его взгляд упал на Божественную Тварь. Аринасий не был обращён, поэтому его реакция разительно отличалась от реакции Слита. Более отвратительное существо трудно было себе даже представить. Однако голос жреца не выдал его эмоций.

— Слушаюсь, Ваше Святейшество. Я могу идти?

— Ступай, — кивнул Лариони. — Да пребудет с тобой воля Тенебриса.

Жрец поцеловал руку архиепископа и покинул чертог.

***

Церковная карета с отличительными знаками архиепископа на дверях, движимая великолепной четверкой чистокровных андольских мустангов, проехала по мосту Горгулий и остановилась перед огромными, в три человеческих роста, воротами дворца. Навстречу Его Святейшеству вышел капитан гвардии Золотых Мечников. Последняя была сформирована два года назад специально для защиты императора, вскоре после неудавшегося покушения на его жизнь. Ассасин, пойманный во дворце вельзурами — благородными сынами Шаал-Рю, не сумел устоять перед убедительными доводами палача, и уже на второй день изощрённых пыток выложил всю подноготную своего заказчика. Это был Фудо — один из венценосных герцогов, который не сумел смириться с императорской узурпацией власти. Участь упомянутого лорда была тут же решена, и оказалась не легче участи нанятого им убийцы.

— Добро пожаловать во дворец, Ваше Святейшество, — поприветствовал архиепископа капитан.

Лариони обратил на него не больше внимания, чем на какое-нибудь насекомое. Войдя в Зал Славы — длинное помещение, украшенное штандартами всех королевств, вошедших в Циранус, Лариони направился к Нефритовой Лестнице. Этим путём он должен был добраться до кабинета Морса, потратив на это не больше десяти минут.

Поднявшись по лестнице на третий этаж, архиепископ столкнулся нос к носу с герцогом Катарским. Это был низкий полноватый мужчина с редеющей шевелюрой, любящий пышность и роскошь во всём, от одежды до драгоценностей. Полное имя и титул данного экземпляра звучали так — Алонсо Симеон Катарский, шейх Парсы и Блота, герцог земель Уррии и Катарии.

В недалёком прошлом род герцогов Катарских был более чем влиятелен в Белом Крондоре. Он был одним из четырех венценосных семейств, которые обладали правом наследовать власть в Туране. Десять лет назад Алонсо имел все шансы стать новым калифом королевства, после смерти Джалуна, но власть была узурпирована его племянником Морсом, который враз стал калифом, а затем императором Золотого Цирануса. Таким образом, шансы на власть для герцогов Катарских, Варавских, Фудо и Кресурских стали более чем призрачными. На стороне императора был народ, партия Жёлтых Лилий, Чёрная Церковь и даже, что удивительно, Союз Тёмных Магов. Только дурак мог этого не понимать, а Симеон не был дураком, в отличие от герцога Фудо. Попытка убийства императора привела не только к тому, что голова герцога обрела своё место на плахе, но и к массовой резне всего его рода.

— Ваше Святейшество, — нарочито восторженно воскликнул Алонсо. — Я счастлив лицезреть вас в этот прекрасный день.

— Герцог Алонсо, какая встреча, — Лариони усмехнулся, — давненько не видел вас на субботних мессах в храме.

— Прошу простить меня за это. Дело в том, что я несколько месяцев находился в отъезде по делам Катарии. Я прибыл в столицу только этим утром и сразу же направился во дворец.

— К чему же такая спешка, любезный герцог?

Алонсо пожал плечами.

— Хотел поговорить с братом. Мы не виделись уже целую вечность, и я успел соскучиться по Варрену. Но и здесь меня ждало разочарование.

Архиепископ с пониманием кивнул:

— Да, я в курсе. Ваш уважаемый брат покинул Циранус. Как главнокомандующий Второй Армии он руководит нашими легионами где-то в Никсе. И кажется, вполне успешно.

— Вот-вот, — с лёгким раздражением протянул герцог. — Теперь не знаю, как быть. Через неделю я снова покидаю столицу, а хотелось бы перед этим поговорить с братом с глазу на глаз. Да вы и сами знаете, что такое семейные дела.

— Вообще-то не знаю, — ухмыльнулся Лариони. — Правда, когда-то у меня был сын, но он уже давно умер.

— А как же ваш внук? — удивился Алонсо. — Говорят, он собирается стать магом.

— Кто говорит? — резко спросил Лариони. — У меня нет больше родственников. Никаких внуков, детей и племянников.

На лице герцога отразилось сомнение.

— Вероятно, я ошибся, — пробормотал он.

— Вероятно. Что касается вашего брата, герцог, то вы ещё встретитесь с ним до вашего отъезда.

— Это как?

— На днях во дворце состоится бал-маскарад. Специально к этому событию маги откроют портал, чтобы наши доблестные командиры могли встретиться с семьями.

Эта информация приятно удивила герцога. Его глаза радостно заблестели, заставив Лариони удивлённо подумать: «Вот уж не знал, что он так любит своего брата. Удивительное дело среди наших аристократов».

— Приятно было увидеться, герцог. Надеюсь, вы посетите Храм Пятёрки до своего отъезда из города. Негоже забывать о тех, кто осеняет нас своей Рукой.

— Вы правы, Ваше Святейшество. Ещё раз прошу извинить меня.

— Извиняю. А теперь мне пора. Я должен заглянуть к Морсу.

— Вот как? Видимо вам придётся подождать. Я только что от него. Когда я уходил, император принял очередного посетителя и запер дверь на замок. Кажется, они собирались обсуждать важные государственные дела.

— Кто это был?

— Советник ди Ги. Мне показалось, что он был чем-то обеспокоен. Настолько, что даже не заметил меня.

— Этот тип всегда чем-то обеспокоен, — процедил архиепископ.

Когда Алонсо скрылся за поворотом лестничной клетки, Лариони раздражённо сжал кулаки.

— Как это понимать? — прорычал он, свирепо глядя в пустоту. — С каких пор они запираются наедине?

Пройдя несколько шагов по данхарскому ковру ручной работы, Лариони резко остановился.

— Значит, у этих двоих имеются от меня тайны. Вот оно как. Ну что же, тогда я тоже кое-что скрою от них, — после недолгой паузы архиепископ мстительно добавил, — пусть кто-нибудь другой расскажет нашему дражайшему императору о появлении Губителя в Белом Крондоре.

[1] Синклит Ассасинов — орган, объединяющий все гильдии убийц в Саул Тай.

Глава 12. Архоникум

Глава 12

Архоникум

«Первый Архонт — Змееликий — регион Гаяда, Второй Архонт — Генерал — регион Шакра, Третий Архонт — Праведник — регион Шакра, Четвертый Архонт — Негоциант — регион Варум, Пятый Архонт — Юнец — регион Варум, Шестой Архонт — Патриарх — регион Варум, Седьмой Архонт — Предатель — регион Гаяда»

Новейший свод имён Архоникума, разрешённых к употреблению на собрании

Гильдия Шаал-Дуран, известная также как Союз Тёмных Магов, была основана в первой половине Чёрной Эры[1], когда память людей ещё хранила отголоски Смутных Времён. Она собрала воедино множество магических кланов и течений, установила жёсткую иерархию, ввела кодекс Шаал-Дуран, и постепенно стала опутывать мир своими сетями. Никто не мог противостоять Союзу, кроме альваров, которые заперлись на своих островах, и дварагов, по-прежнему исповедующих Гармонию Триединства.

Шаал-Дуран. Это название тысячелетиями устрашало каждого толстосума, калифа и даже императора. Во всём мире только одно государство — Священная Империя Ямата — решилось бросить вызов этой могущественной организации. Это случилось, когда бывшая крестьянка Элоиза Ларго, ставшая в истории первой Белой Королевой, провозгласила Догмы Света и объявила о создании гильдии Шаал-Суриде.

Союз Светлых Магов никогда не был столь же могущественной организацией, как Шаал-Дуран. Белая Королева всего лишь намеревалась использовать Светлых как карающий меч, способный сразить ковены Тенебриса по воле Света.

Долгое время борьба протекала с явным преимуществом Шаал-Дуран. Они по-прежнему диктовали свои условия владыкам Мира и устрашали сильных духом. А потом появился Отступник, и это стало первым серьёзным ударом по репутации Тёмных.

В один из прекрасных дней Шуастра при содействии Шаал-Суриде разрушил академию Рундагор, вырезал Совет Иерархов, между прочим, очень сильных магов своего времени, и разорвал Договор Призыва с Ургом — Тварью Третьего Колеса. Всё это сильно поколебало основы власти Шаал-Дуран. Их стали меньше бояться, могущество гильдии было подорвано. Но не уничтожено, ведь пока существовал Архоникум, была жива и организация.

Да, слишком наивным было полагать, что Союз Тёмных Магов развалится после одного удара. Источником его подлинной силы являлся не Совет Иерархов, как думали многие. Нет. Сердцем гильдии был таинственный Архоникум — единственный орган управления Шаал-Дуран. Он состоял из семи древних магов, познавших бессмертие. Каждый из них отвечал за свой сектор в этом мире, под каждым находились магические ковены. И каждый был абсолютно законспирирован, неизвестный никому, кроме своих коллег. Даже Шуастра так и не сумел получить список имён, как ни старался после своего предательства.

После открытого противостояния гильдии со стражами Сорока Сердец и Шаал-Суриде, Тёмным Магам пришлось затаиться. Повсеместно в странах Варума на них открыли сезон охоты. И всё-таки Шаал-Дуран выстоял — восстановил академию Рундагор и начал заново завоёвывать место под солнцем.

Однако они так и не восстановились в былом величии, ведь вскоре их настиг очередной удар, менее известный в истории, но ни менее болезненный для гильдии. В один злополучный день совершилось новое предательство, больно ударившее по самолюбию членов Архоникума. Ещё бы, на этот раз один из них в одностороннем порядке вышел из организации, расколов ее до основания. Несколько сильных ковенов гильдии ушли вместе с ним, вскоре слившись воедино в Сафи-Дуран-Урэ, что в переводе означало клан Тёмных Змей. Ренегаты под началом Лорда Бъякуры скрылись в неизвестном направлении, унеся с собой множество секретов и артефактов. С тех пор в Архоникуме стало на одного чародея меньше.

***

В неизвестной каменной толще внутри Красной Горы, подобно пузырьку в янтарной смоле, имелось небольшое помещение без дверей и окон. Оно могло бы иметь естественное происхождение, если бы не его идеальная форма половинки икосаэдра, опровергающая все домыслы о природном происхождении. В центре комнаты стоял круглый стол, окруженный семью грубыми каменными креслами, по числу людей, оборудовавших эту обитель. Где-то в куполе имелись воздуховоды, судя по тому, что по комнате гулял небольшой сквозняк. Он заметал пыль, накопленную за столетия, к стенам, чтобы спустя мгновение снова разнести ее по залу. Очевидно, никого из членов тайного круга не волновали вопросы чистоты.

Внезапно помещение наполнилась призрачным светом. Над всеми стульями разом возникло мерцание, которое скрадывало фигуры шестерых, как будто появившихся из пустоты. За этим мерцанием их контуры казались размытыми, не позволяя никому увидеть лица архонтов. Один из семи стульев оставался пустым.

Несмотря на имеющуюся разницу комплекций, возрастов и характеров, один общий признак всё-таки объединял архонтов. Самый младший из них давно преодолел планку в тысячу лет, при этом не демонстрируя ни малейших признаков дряхлости. Познание Законов Бессмертия являлось непреложным условием принятия в Архоникум. Хотя, как известно, подлинного бессмертия не существует ни для кого.

— Рад приветствовать высочайшее собрание, — шипящим голосом произнёс Первый, нынешний Председатель совета

—Lux ex tenebris invictus.

—Amen.Четвёртый, на прошлом собрании ты обещал подготовить доклад. Пожалуйста, зачитай его.

Архонт под тайным именем Негоциант, человек весьма упитанной комплекции, согласно кивнул и начал излагать собранный материал:

— Пустыня Ндахо окончательно пробудилась. Безумец — хм, назову его так — начал активное создание Врат на границе Золотого Цирануса. Судя по всему, он намерен выпустить через них Безумные Порождения пустыни.

— Забавно будет посмотреть на мышиную возню, которая там начнётся, — усмехнулся Второй.

Это был мужчина могучего телосложения с крупными руками и головой. Даже сквозь туманную маску можно было разобрать скульптурные, весьма тяжёлые черты лица.

— Генерал, пожалуйста, позволь Негоцианту закончить доклад, — прошипел председатель. — Продолжай, Четвёртый.

— Фаргал, известный как Сумрачный Волк Пустыни, также проснулся, впервые за последние две сотни лет. Полагаю, его потревожили действия Безумца. И, как мне кажется, эта ситуация может иметь самые непредсказуемые последствия для Мира.

— Ну ещё бы, — усмехнулся Второй, забыв о предупреждении Змееликого. — Два диких кота в одном курятнике. Они устроят в пустыне настоящую бойню, и я не завидую тому, кто окажется втянут в неё, будь то варвары Хотху, или циранцы. Однако, если спросите моё мнение, я ставлю сундук золота на Фаргала. Великий хранитель Единого Дрона, ставший соратником Покорителя Небесного Пути, не может проиграть какому-то сосунку.

Председатель нетерпеливо кивнул.

— Будущее покажет. Что ещё, Четвёртый?

— Орден Перламутровой Бабочки недавно начал подготовительные процедуры по строительству Башни Разума. Судя по всему, архиканоник хочет прозревать будущее при помощи Священного Яркамня.

— Вот это уже интересно, — пробормотал Шестой. — Видимо, случилось что-то очень важное, если Фальдагор фиц Лимус пошёл на этот шаг. Всем нам известно, какое количество энергии нужно, чтобы Башня заработала.

— Я подозреваю, что действия архиканоника связаны с действиями Мухтара Бенсала Лариони. Они определяются одним и тем же фактором, на который мы почему-то упорно закрываем глаза.

— Губитель? — спросил Председатель и получил утвердительный кивок.

— К этому вопросу мы ещё вернёмся. А пока закончи доклад.

Негоциант пожал плечами:

— Да, собственно, осталось всего-ничего. Несколько дней назад из Утробной Башни был похищен артефакт. Убито три Стража, причем с каждым разобрались весьма жутким образом. Судя по всему, не без магии Крови.

— И это ты оставил напоследок! — взвился Змееликий. — Что за артефакт?

— Глаз Девайла.

— Не может быть, — рявкнул Председатель. — Кому он нужен? Доподлинно установлено, что никто кроме Отступника не может его активировать. А он уже давно истлел в земле.

Мягкое покашливание одного из архонтов прервало тираду Председателя.

— Ты хочешь что-то сказать, Пятый?

Хрупкий юноша, почти детского телосложения, кивнул.

— У меня есть для вас две новости, которые покажутся вам невозможными, но, к сожалению, любые сомнения исключены. Дело в том, что Шуастра Валуа ди Бри не умер от руки Кузгара, как было принято считать.

— Объяснись, — рявкнул Змееликий.

— Всё очень просто. Шуастра инсценировал свою смерть. Всё это время он прятался под маской человека, на которого невозможно было подумать.

— Откуда, подери Шарака, тебе это стало известно?

— Дело в том, что Отступник скрывался под личиной Токра. Уже три тысячи лет он был Зератом Ахарисом… Благодаря зеркальной маске, его лица не видел никто в Ордене, что однозначно указывает на тщательную конспирацию.

Председатель собрания сцепил пальцы замком и недоверчиво уточнил:

— Один из правителей Кион-Тократ?

— Так точно. Верховный глава Дома Шандикор.

— Иными словами, — угрожающе прошипел Змееликий, — ты признаёшься нам в собственной несостоятельности? Всё это время Шуастра был у тебя под носом, а ты ни о чём не догадывался! Как это понимать, Юнец?

— Эй, погоди, Змееликий, — вмешался Патриарх. — Никто не может винить Пятого. Он самый молодой из нас, и никогда прежде не встречался с Шуастрой. Так какие к нему могут быть претензии?

— Он должен был связать очевидные факты, — проревел Председатель, глядя на Шестого.

— Легко тебе говорить, — попытался оправдаться Юнец.

— Хорошо. Тогда позволь спросить, как же ты узнал его тайну?

— Вот здесь и заключается вторая новость. И боюсь, она вам понравится ещё меньше.

— Говори.

— В последнее время в Кион-Тократ произошли некоторые события, которые вынудили магистров изгнать Зерата из Ордена. При этом Кицум Ванакис, старейший из нас, вынужден был открыть тайну Безликого, которую хранил почти три тысячи лет.

— Боюсь спросить, что же у вас там произошло?

Пятый задумчиво погладил подбородок, а потом разом вывалил на архонтов шокирующую весть:

— Шуастра совершил преступление против Устава. Он укрывал в своём Доме Хранителя Теней с самого его рождения.

Повисла глубока тишина, которая была разрушена изумлённым возгласом Праведника.

— Значит Губитель действительно возродился? Как же так? Получается, и Лариони, и Фальдагор знали об этом с самого начала. А мы узнаём только теперь.

— Тебя не то волнует, — рявкнул Председатель. — Лучше задумайся, почему Шуастра снова решил накинуть аркан на Губителя? Ведь очевидно, что он не бросил вынашивать планы по нашему уничтожению.

— Резюмируем, — внезапно произнёс Генерал, и его тон был весьма напорист. — Что мы имеем? Во-первых, Шуастра жив. Во-вторых, он движим стремлением, некой скрытой целью, для достижения которой готов пойти на всё. Во имя этой цели он стал трупом на три тысячи лет, во имя неё же взял Губителя под свой контроль. В-третьих, Шуастра вернул себе утраченный артефакт, который превосходит даже Диадему Мудрости моей королевы и Посох Бурь Змееликого. Что всё это может значить? Учитывая характер его предыдущих действий, можно с уверенностью утверждать, что он собирается уничтожить Архоникум.

— Или же, — перебил Негоциант, — он намерен создать небольшую империю, чтобы править ею долго и счастливо.

— Дурак, — глухо прошипел Первый. — Перестань недооценивать Шуастру. В его планы никогда не входило намерение стать одним из владык этого Мира. Иначе он уже давно бы получил своё. Даже мы более предсказуемы, чем он. Мы готовы выступить на стороне Лариони, чтобы помочь ему в построении фигуры Кнафена вокруг Ксанфа. Мы, как и Чёрная Церковь, ждём Пришествия Всадников, чтобы подчинить их и продиктовать всему Миру свои условия. И вот в чем разница — Шуастре глубоко начхать на наши замыслы. Ему не нужна сила Лордов-Зверей. Он явно дал это понять, когда объединился с Шаал-Суриде и пошёл против нас.

Архонты внимательно слушали Первого, не пытаясь перебивать его.

— Подводя итог вышесказанному, Шуастра должен быть уничтожен любым способом, и как можно скорей. Что касается Губителя, он, напротив, нам очень пригодится. Когда-то Лорд Малакат был единственным, кто управлял Всадниками, еще до рождения Лорда Апокалипсиса. И это нам очень бы пригодилось, в случае если Арканы Повиновения не подействуют на Зверей. Вам всё понятно?

Праведник с пониманием кивнул:

— Подчиним его, обуздаем остальных.

— Тогда действуйте, — слегка уставшим голосом приказал Первый.

— Забыл сказать, что Губитель сбежал, — поспешно добавил Юнец. — Подозреваю, что сейчас Шуастра занимается его поисками.

— Вот как? Значит найдя одного, мы сможем устроить ловушку на другого. Стоит обдумать эту мысль, — констатировал Генерал.

— Кажется, однажды мы уже устраивали ловушку на одного нашего врага? — усмехнулся Первый. — И все вы помните, чем это закончилось.

— Если ты говоришь о Предателе Бъякуре, думаю, в тот раз это он устроил ловушку на нас, а не наоборот. Это же надо, догадался натравить Пробудившегося из Нокса на Патриарха, что едва не сделало нас ещё слабее.

— Погоди-ка, — вмешался Негоциант. — Если задуматься, это неплохая идея.

— Что именно? Предлагаешь, загнать Шустру в Нокс?

— Не совсем. Однако, мы можем сделать так, чтобы он схлестнулся с Фаргалом или Безумцем.

— Каким образом ты предлагаешь стравить их? — воскликнул Юнец. — Насколько известно, Сумрачный Волк, как и Безумец, прикованы к Ндахо.

— Значит нужно сделать так, чтобы Шуастра отправился в пустыню, — невозмутимо ответил Четвёртый.

— Но как? — рявкнул Змееликий, выходя из себя. — Хватит ходить вокруг да около. Если у тебя созрел план, выкладывай его.

— Нужно заставить Шуастру поверить, что Губитель скрывается в пустыне. Разыграем этого наглеца. Пусть почувствует на собственной шкуре, что вражда с Архоникумом не доведет его до хорошей жизни.

— Звучит неплохо, но это надо обдумать, чтобы не бить из пушки по воробьям. А пока что предлагаю закончить наше собрание.

— Погоди, — вскинулся Праведник. — Есть ещё один важный вопрос. Не так давно пропал один из магиков Рундагора. Происшествие вроде бы незначительное, однако личность пропавшего всё меняет. Это внук Лариони. Мы уже обсуждали его — тот самый паренёк из Ордена Схрона, который вступил в Шаал-Дуран пару лет назад.

— Пропал, говоришь? — проворчал Генерал. — Ну и что с того? Невелика сошка. Пусть об этом беспокоится Его Чёрное Святейшество. У нас других забот полон рот. Взять хотя бы подготовку Ключников.

— Кстати, как с ней обстоят дела? — неожиданно оживился Первый. — Мы успеваем к сроку?

— Подготовка практически завершена. Тринадцать Ключников — все в ранге грандмастеров — были инициированы. Ксанф Огня также прошёл ритуал Кеарот. Что касается Сферической Аброгации, её проведут по правилам, описанным Шуастрой в «Пути Тёмных». Когда Сфера Огня будет разблокирована, они вступят в резонанс, что должно привести к разрушению всех Барьеров.

— Это, конечно, прекрасно, но как нам быть с Лариони? Остаётся вопрос, допустит ли он нас к фигуре Кнафена в момент призыва?

— Не беспокойся. Лариони разумный человек. Кроме того, мы уже начали выстраивать свою сеть противодействия. Старший жрец Аринасий в любой момент может вывести из игры Иннаса, что сразу же сделает архиепископа более сговорчивым. Морс Велантис также у нас под прицелом. Более того, на его место имеется кандидат, который с радостью подвинет узурпатора, стоит лишь дать ему отмашку. Я говорю о небезызвестном шейхе Катарии. В отличие от Велантиса, он даже пискнуть не посмеет против воли Шаал-Дуран.

На этом собрание закончилось. Призрачные фигуры вспыхнули напоследок приглушённым мерцанием и растворились в воздухе. Тайная комната погрузилась во мрак.

[1] Черная Эра — первые пять тысяч лет Императорской Эпохи

Глава 13. Знакомство с Белым Крондором

Глава 13

Знакомство с Белым Крондором

Попасть в город оказалось сложнее, нежели Артур мог полагать. Посудина, которая только называлась кораблём, причалила в Тухлом Порту, расположенном у самой границы Внешнего Кольца. Водный путь, ведущий в глубину города через Зев Химеры, охранялся парой военных линкоров, которые пропускали только увеселительные яхты и торговые суда с разрешительными документами. Судя по всему, Белый Крондор находился в полувоенном положении, хотя, на первый взгляд, любая угроза была для него исключена. Линия фронта находилась далеко на западе, а совместная акватория Трикета и Тумараля барражировалась военными кораблями Цирануса на протяжении многих лиг.

В Тухлом Порту — самом низкоранговом из портов города — пассажиров согнали с корабля, и рабочие начали освобождать его от товаров, загруженных в Ланшере. Немногочисленных пассажиров попросили проследовать к начальнику порта. Внимательно осмотрев группу людей, он отправил почти всех к главным воротам города — туда, где уже скопилось больше тысячи беженцев, желающих попасть в Крондор. Диор и Кассандра добровольно примкнули к ним, и как-то быстро растворились в толпе, пропав из поля зрения друзей. Когда Смилодон обнаружил их исчезновение, то ужасно расстроился.

— Даже не попрощались, — с досадой произнёс Артур, не в силах забыть задорную улыбку Кассандры.

— Мы с ними ещё встретимся, — уверил де Феррат. — Главное сейчас, попасть в город. Впрочем, не думаю, что с этим будут проблемы.

Начальник порта подписал документы нескольким торговцам, а потом обратил взор на двоих путешественников. Выглядели они достаточно импозантно, и это позволило ему полагать, что на парочке можно немного нажиться.

— Кто вы такие и что вам понадобилось в столице Цирануса? — почёсывая немаленький живот, спросил чиновник.

Кроно вышел вперёд, жестом предлагая Артуру оставить решение вопроса ему. Сбросив с головы капюшон, он пронзил толстяка высокомерным взглядом, в который вложил всё презрение, свойственное его расе по отношению к людям. Чиновник удивлённо крякнул, увидев перед собой альвара.

— Я представитель древнего рода, причастного к строительству Алмазной Башни, — с пафосом произнёс де Феррат. — Вместе со своим другом я путешествую по Золотой Империи. В вашу столицу нас привели некоторые дела финансового характера, и я искренне надеюсь на ваше содействие, уважаемый.

Начальник порта раскраснелся от удовольствия. Не каждый день его называл «уважаемым» эльфийский дворянин.

— Естественно, любая помощь будет оплачена, — Кроно потряс мешочком, набитым дублонами.

— Я буду просто счастлив угодить вам, милорды, — расплылся начальник. — Конечно же, я помогу вам. Если пожелаете, я выпишу вам временные свидетельства, удостоверяющие право нахождения в городе? Три месяца будет достаточно? Или вы планируете задержаться на больший срок?

— Нет-нет, великодушный сир, — улыбнулся Кроно. — Трёх месяцев вполне достаточно.

— В таком случае, подождите немного. Пять минут, и всё будет готово.

И действительно, вскоре в руках путешественников находились новенькие документы, а сами они поднимались вдоль мола, двигаясь в направлении Среднего Кольца. Артур не смог долго сдерживаться. Едва здание порта осталось позади, он прыснул от смеха.

— Ты чего ржёшь, как лошадь? — удивился драуг. — Увидел что-то смешное?

— «Большое вам спасибо, великодушный сир. Вы такой уважаемый, что даже я вас уважаю», — сквозь слёзы простонал Артур, и Кроно присоединился к его смеху.

— А что, по-твоему, я должен был ему сказать? Подобные типчики падки на лесть, и вполне разумно было с моей стороны этим воспользоваться. Если же тебе это показалось уморительным, в следующий раз будешь сам улаживать подобные проблемы.

— Думаешь, у меня получится за один присест выдать столько лести? Вот уж не знаю. Лучше оставим эту функцию за тобой. У тебя хорошо выходит.

— Когда-нибудь я тебя придушу, — ощерился драуг, весело сверкая глазами. — Или отрежу твой длинный язык.

Поднявшись по лестнице, друзья попали на возвышенность, с которой можно было детальнее осмотреть город. Даже Кроно, рождённый в прекрасной и мрачной Слизиде, поддался очарованию белокаменной столицы Цирануса. Город был возведён на древней горе, омываемой с двух сторон бурным Трикетом и ласковым Тумаралем. Речные воды разбивались о скалистые стены, образуя в глубине скалы крупный залив, названный Зевом Химеры. В соответствии с ландшафтом горы, в значительной мере подправленным человеческими руками, Крондор представлял собой три яруса, каждый из которых нависал над предыдущим. Первый ярус, вмещавший кварталы наиболее бедных жителей, носил название Внешнего Кольца. Над ним, в свою очередь, возвышались стены Среднего, в котором проживал класс зажиточных бюргеров, возносились купола храмов и остроконечные крыши университетов. Ещё выше, во Внутреннем Кольце, находились особняки богатейших аристократов империи, уходивших корнями на десятки поколений назад. Среди них располагалась величественная цитадель — дворец Золотого Льва, который можно было видеть из любой точки в городе. Дворец стоял на огромной платформе, которая опиралась на четырнадцать циклопических колонн, каждая отлитая из металла в форме львиной лапы.

— Нехилый домик, — присвистнул Кроно, задрав голову к небу. — Куда теперь?

Артур растерянно развёл руками.

— Будем искать Черника. Наставник говорил, что старик купил особняк в Среднем Кольце. Главное, попасть в него.

— Это как раз не является проблемой, — усмехнулся Кроно. — От широкой публики, допущенной в город, закрывают только Внутренний район. Оно и понятно. Среднее Кольцо знаменито своей Улицей Богов, на которой находятся все храмы Пятёрки. А, как известно, священники весьма падки на золото, и не откажутся даже от скудного кошеля бродяги. Да и сам посмотри, куда, по-твоему, движется вся эта толпа.

Артур глянул в указанном направлении и увидел большую группу людей, только что вошедших в город через Северные Ворота. В основной своей массе, простые крестьяне, ставшие беженцами.

— Пришли в Крондор, и первым делом спешат в Храмы Терфиады, чтобы задобрить кровожадных божков.

— Отвратительно, — передёрнуло Покинутого. — Неужели они не понимают, что отдают последние сбережения тем, по чьей вине потеряли всё нажитое?

— Простой человек редко задумывается о таких вещах. Рефлексия это не то, чему обычные люди посвящают свободное время. Особенно теперь, когда тревога помутила их рассудок. Ладно, хватит пустых разговоров. Давай за ними.

Следуя за группой беженцев, друзья вскоре вышли на широкую улицу, буквально заполненную человеческими толпами. Отовсюду доносился гул голосов. На несколько лиг вокруг слышался шум работающих кузниц и мастерских.

— Здесь нам лучше свернуть, — произнёс из-под капюшона тёмный эльф. — Судя по толпе и запахам, впереди находится рынок. А я не желаю, чтобы меня затоптало грязное отребье.

— Посмотрите на него, — усмехнулся Артур. — Наш чистюля боится испачкаться.

— Да, боюсь, — огрызнулся драуг. — И тебе стоит. Обойдём этот район стороной. В любом случае, получится быстрее, чем пробиваться через столпотворение.

— Согласен, — кивнул Артур, и друзья свернули на соседнюю улицу.

Около часа им понадобилось, чтобы добраться до ворот, ведущих в Среднее Кольцо. Они были распахнуты настежь, беспрепятственно пропуская внутрь и выпуская наружу всех желающих.

— Насколько мне известно, на ночь их закрывают, — отметил Кроно, разглядывая отряд стражников у входа.

— Кажется, теперь нам придётся быть осторожнее.

— С чего бы? Мы же здесь на законных основаниях. Или ты уже забыл о наших документах.

— И всё равно, — пробормотал Артур, — лучше не рисковать.

Они уверенно вошли в ворота, и гвардейцы едва окинули их безразличными взглядами. Артур почувствовал себя свободнее и заметно приободрился.

Среднее Кольцо разительно отличалось от Внешнего. Несмотря на то, что толпы народа не стали меньше, здесь царила практически идеальная чистота. Каждую улицу патрулировали отряды мечников, а дома стали несравненно уютнее. Практически каждый дом представлял собой двух-, трёхэтажный особняк с собственным садиком и внутренним двором.

— Я начинаю понимать, что найти Черника в этом огромном городе будет совсем непросто. Посмотри, сколько здесь кварталов и улиц.

— Не волнуйся, мы обязательно отыщем твоего старика, — заверил Кроно. — Но для начала было бы неплохо снять комнату в гостинице. Поиски могут затянуться, а мне не хочется коротать ближайшую ночь под забором. Тем более, я наслышан о здешних нравах, царящих после захода солнца. Ночь в Белокаменном целиком принадлежит твоим родичам из организации Шаал-Рю, известной как Союз Крови. Кажется, это называется здесь комендантским часом.

— Успеется с гостиницей, — отмахнулся Артур. — Давай пару часов побродим по округе.

Кроно кивнул, и жестом предложил юноше выбирать направление. Смилодон направился по дороге, вымощенной брусчаткой из белого камня. Вскоре она привела их на площадь, в центре которой возвышался прекрасный скульптурный ансамбль, изображавший группу девушек и юношей. Они застыли в сладострастных позах, томно приоткрыв губы и касаясь друг друга руками. Артур покраснел.

— Какой срам.

Это восклицание вызвало у Кроно взрыв смеха.

— Да ты у нас, оказывается, невинен, как дитя. Жалко, что тебе не удалось увидеть Сады Персефоны в слизидском квартале удовольствий.

Лицо Артура обрело пунцовый оттенок, и он в запале воскликнул:

— Сам ты… дитя. Я просто нахожу эти скульптуры вульгарными и безвкусными.

— Нет, вы не правы, юноша, — приятный голос заставил обоих друзей разом обернуться.

Позади них стоял высокий кудрявый парень в облегающих брюках и распахнутой на груди рубашке. Незнакомец приветливо улыбался, обмахиваясь широкополой шляпой с тремя страусиными перьями.

— Позвольте представиться, господа. Дункан Каролан. Двадцать один год. Поэт, музыкант, студент кафедры искусств Королевского Университета. Теперь ваш черёд представиться, чтобы не нарушать священный ритуал знакомства.

Друзья переглянулись, ошарашенные невероятной наглостью горожанина.

— Кроно де Феррат, — процедил драуг.

— Артур Смилодон, — столь же угрюмо произнёс Токра.

— Какие у вас прекрасные имена, — пропел Каролан, мечтательно закатывая глаза. — Так вот вы, милорд, изволили утверждать, что сей прекрасный ансамбль верх пошлости, и тем самым нанесли оскорбление величайшему из мастеров. Да будет вам известно, что этот шедевр есть «Amor Flores»— бесценное произведение Олафа с Перьями, которого незаслуженно казнили люди без чувства прекрасного, ничего не смыслящие в искусстве. Так вот, на краткий миг вы уподобились этим созданиям, изволив высказать своё мнение. Впредь прошу вас быть более осмотрительным.

Артур застыл, с изумлением глядя на веснушчатую физиономию наглого словоблуда.

— Слышь ты, студент, — сурово прорычал Кроно. — Вали отсюда, подобру-поздорову. Если не хочешь, чтобы я сломал тебе руки.

— Погоди, Кроно, — вмешался Артур. — Возможно, он будет нам полезен. Прошу прощения за свое невежество. Дункан, я прав? Не будешь ли ты так любезен, чтобы посоветовать нам недорогую гостиницу, в которой можно переночевать с некоторой степенью комфорта.

— Значит вы путешественники, — возбуждённо затараторил поэт. — Тогда вас ждёт разочарование. Нынче крыша над головой в Белом Крондоре стоит дорого. Особенно, если вы любитель комфорта.

— Почему же?

— Всё очень просто. Народ стекается в город со всего запада. Это не только крестьяне, бежавшие со своих земель, но и лорды. В настоящий момент все гостиницы переполнены. Во Внешнем Кольце имеются свободные места, но вряд ли вы пожелаете разделить комнату с десятком вонючих плебеев. Да и сдерут с вас за этот сомнительный комфорт немало. Что же касается гостиниц Среднего Кольца, то здесь всё ещё печальнее.

— Ну, положим, деньги у нас имеются, — проворчал де Феррат, похлопывая по сумке, набитой монетами.

— Ого, — глаза Дункана загорелись. — Значит, вы богатенькие путешественники? Может, даже аристократы? Небось бежали из своих замков от войны?

— Вовсе нет. Мы обычные путники. Прибыли сегодня утром на корабле из Ланшера.

— Ну, насчёт обычных путников ты погорячился, — усмехнулся Кроно и гордым движением сбросил капюшон.

— Ничего себе! Альвар! — удивлённо вскрикнул Дункан, привлекая внимание прохожих. Скоро десятки глаз были прикованы к ним со всех сторон площади.

— Идиот, — с досадой крякнул Артур, проклиная про себя любовь своего приятеля к дешёвым эффектам.

— Я не просто альвар. Высокородный принц Алмазной Башни к твоим услугам, — с пафосом возвестил эльф. — Моё Высочество путешествует с другом в поисках острых ощущений, и тебе, менестрель, выпал шанс оказать нам услугу.

Дункан нахмурился:

— Я не менестрель. Это звание ещё нужно заслужить, подтвердив его на экзамене. Так что оставь свою лесть при себе, альвар. Я в ней не нуждаюсь, — внезапно его лицо прояснилось. — Но если у тебя действительно есть золото, то это всё решает. Я найду вам гостиницу, да ещё составлю компанию за столом, чтобы скрасить ваше одиночество прекрасной балладой.

— Пожалуй, нет, — воспротивился Кроно. — Балладу можно опустить. Я не в том настроении, чтобы выслушивать сомнительные песни местных трубадуров.

Дункан насупился.

— Видимо, на твоих ушах потоптался медведь. К твоему сведению, мой милый, в университете меня называют Серебряным Голосом.

— Как ты меня назвал? — с подозрением спросил Кроно, но студиозус не соблаговолил ответить. И только Артур прыснул в кулак.

— Идём, — сказал он, пряча от Кроноса смеющиеся глаза. — Веди нас, Дункан, в свою гостиницу.

Трубадура не пришлось долго уговаривать, и уже через минуту они пробивались через толпу, собравшуюся вокруг, чтобы поглазеть на живого альвара.

— Набрось свой капюшончик, моя прелесть, — ворчливо посоветовал студент. — Иначе эти бездельники нас затопчут.

— Как ты меня назвал? — голос драуга удивлённо дрогнул.

В этот момент раздался приглушённый смех Артура.

Выбравшись на дорогу, они тут же отпрянули к обочине. Мимо компании пронеслась карета с гербом в виде гарцующего оленя. Кучер взмахнул плетью, и едва не огрел де Феррата по носу.

— Да как ты смеешь, — взвился драуг, гневно потрясая рукой вслед удаляющейся карете. — Ну попадись ты мне ещё раз, плебей. Так отделаю, родная мама не узнает.

— Советую успокоиться, — улыбнулся Дункан. — Это была герцогиня Дувонская. А она, ходят слухи, является любовницей императора.

— И что с того? — огрызнулся Кроно. — Ваш император мне не указ. Нашёл, кем пугать.

— Может, он и не указ для тебя, принц Алмазной Башни, но советую не забывать, что сейчас ты находишься на территории Золотого Цирануса — величайшей из империй Варума. А Морс Велантис, смею напомнить, правит этой страной в духе классической деспотии. Так что, прошу сохранять благоразумие и не кричать оскорбления в сторону аристократов. Чай, услышат, хлопот не оберёмся.

— Ладно, проехали, — отмахнулся драуг.

— Тогда прошу следовать за мной. И остерегайтесь карманников. Я слышал, гильдия воров приказала своим членам утроить в этом месяце доходы организации, чтобы удовлетворить постановление архиепископа. Так что, будьте осторожны.

— Ты шутишь? — изумлённо выдохнул Артур. — Ты ещё скажи, что карманники платят налоги.

— Так я уже это сказал. А ты что, с луны свалился? Церковная десятина придумана не только для ремесленников и благообразных бюргеров. В прошлом году архиепископ собственноручно благословил гильдмастера-вора, чтобы дела гильдии шли в гору.

— С ума сойти, — присвистнул Артур.

По мере того, как путники продвигались вперёд, дорога становилась всё шире, а дома по обеим её сторонам всё выше и богаче. В воздухе основательно парило, влажность значительно повысилась по сравнению с утром.

— Кажется, скоро начнётся дождь, — высказался Дункан, поглядывая на небо. — Не успеем добежать до гостиницы.

Кроно покачал головой.

— Это вряд ли. На небе ни облачка.

— Хочешь пари? — загорелся Дункан, поворачиваясь к драугу. — Если в течение десяти минут пойдёт дождь, ты вместе со мной отправишься завтра в королевский университет. Хочу пустить пыль в глаза своим однокурсникам. Всё-таки такое необыкновенное знакомство.

— Я тебе не зверушка какая-нибудь, — рявкнул Кроно, сжимая кулаки. — Да, что с тобой, человек? Неужели ты совсем не испытываешь уважение к важным особам?

Дункан примирительно поднял руки над головой.

— Остынь, приятель. Испытываю. Потому и хочу отвести тебя в универ. Думаешь, моих коллег можно удивить обычной зверушкой?

Кроно на секунду задумался, а потом хитро сощурился.

— Ладно, согласен. Но что я получу, если выиграю?

Дункан ответил с невозмутимым видом:

— В таком случае, я готов целый месяц быть твоим слугой. И выполнять все твои причуды. Кстати, это правда, что эльфы крайне повёрнуты на необычных формах сношения?

Артур всеми силами старался не засмеяться, но опять не удалось. Тёмный эльф метнул на него яростный взгляд, а потом с гневом обрушился на болтливого проводника.

— За кого ты меня принимаешь? И кто здесь ещё извращенец?

— Ой, извини, — Дункан густо покраснел и картинно взмахнул руками. — Я совсем не хотел, чтобы ты подумал, что я предлагаю себя для этих целей.

— Замолчи уже, — рявкнул Кроно, выходя из себя. — Иначе я начну тебя убивать.

В этот момент «дружеская беседа» была прервана булькающими звуками. Артур стоял у ограды богатого дома, схватившись за живот и пытаясь справиться с приступом хохота. Его лицо раскраснелось от прилива крови.

— Хватит, — простонал юноша. — Сейчас вы двое меня в могилу сведёте.

— И ты, Артур, — обиженно воскликнул де Феррат. — А ещё друг называется.

— Ну так что, решился? — не отставал студент, — заключаем пари?

— Ну ладно. Только запомни, слуга, гонять буду по-страшному. Ты у меня все штанишки залатаешь с носочками.

Последняя реплика окончательно добила Артура, и он со стоном подбитого зверя осел по ограде особняка на мостовую.

Глава 14. Таверна тётушки Хаямии

Глава 14

Таверна тётушки Хаямии

Роскошная карета с герцогскими гербами на дверях приостановилась на перекрестке улиц Бахтияра и Медины, и к ней тут же подскочил крепкий человек в чёрной накидке, до этого скрывающийся от солнца в тени пальмы. Дверца приоткрылась, и он не теряя времени залез в карету.

— Рада знакомству, господин Шрам, — грудной женский голос заставил гостя сбросить капюшон, и под ним оказалась лысая голова, вся левая часть которой была изрезанна многочисленными шрамами.

— И я рад, герцогиня.

— Бальзон, поезжай, — велела женщина, и карета тронулась.

— Я слышал, что вы искали встречи со мной? Могу я поинтересоваться, что заставило такую знатную даму вести себя так необычно?

Юлиана, прекрасная белокурая красотка, пристально посмотрела на главного мастера гильдии контрабандистов, отчего тот почувствовал, как пересохло в горле. И дело было не в том, что дамочка оказалась сексапильной. Об этом Шрам Кастерийский и вовсе забыл в эту секунду. В глазах сиятельной особы он рассмотрел силу и волю прирождённого бойца, которую не часто встретишь даже среди подонков ночного мира. Она могла бы с лёгкостью, без малейших душевных переживаний, собственноручно снести ему голову, и после этого пойти на утреннюю чайную церемонию. Такова была Юлиана Дувонская, герцогиня земель, входящих в состав Этраски, ныне воюющей с Золотым Циранусом.

— Я искала вас, господин Шрам, потому что мне описали вас, как непримиримого противника существующей гильдии воров в Белом Крондоре. Я готова заплатить вам кругленькую сумму, если вы поможете мне провернуть одно дельце.

Шрам Кастерийский озабоченно почесал гладко выбритый подбородок.

— Правильно ли я понимаю, что вы не хотите, чтобы о вашем дельце проведала Чёрная Церковь? Это единственный аргумент, почему вы не желаете сотрудничать с официальной гильдией.

Юлиана коротко кивнула.

— Вы правы.

— И что за дельце? Можно конкретнее?

— Я хочу, чтобы вы помогли мне собрать специалистов с самого дна этого города, которые смогут создать телепорт в Арканию.

— Маги? Вы хотите, чтобы я нашел вам чародеев? Странное пожелание. При вашем положении вы могли бы сразу обратиться в Королевский Университет.

— Давайте не будем о моём положении, господин Шрам, — голос герцогини стал сухим.

— Я вас понял. Но вы же понимаете, что эта услуга обойдётся вам очень недешево?

— Прекрасно понимаю. Вот почему я готова, предложить вам две тысячи дублонов на расходы. И еще тысячу лично вам.

Шрам Кастерийский ненадолго задумался, а затем кивнул.

— Щедро. Но мне понадобится аванс в размере тысячи.

Герцогиня улыбнулась и передала гильдмастеру увесистый мешок, величиной с детскую голову.

— Здесь ровно тысяча. Теперь по делу. Мне понадобится портал приблизительно через две-три недели. Прошу вас сделать всё без нареканий. И пусть ваши люди будут готовы.

В этот момент карету тряхнула, когда она совершила маневр, и снаружи раздался чей-то возмущённый крик.

— В чем дело, Бальзон? — недовольно спросила герцогиня, оборачиваясь назад.

С козлов донёсся хриплый голос возницы:

— Прошу прощения, миледи. Какой-то сумасшедший едва не попал под колёса. Развелось этих беженцев, мать их, как тараканов.

— Не выражайся, — воскликнула Юлиана. — Не на постоялом дворе находишься.

Увидев, что контрабандист усмехается, герцогиня повернулась к нему.

— Мы договорились, господин Шрам?

— Вполне. Я сообщу вам, когда всё будет готово. Вы увидите, что иметь дело со мной крайне приятно.

— Надеюсь, вы правы, — жесткая улыбка появилась на лице женщины, и Шрам снова почувствовал смущение.

Высадив своего опасного гостя недалеко от ворот Внешнего Кольца, Юлиана осталась одна и на некоторое время погрузилась в размышления. К несчастью, случилось то, чего она не ожидала, и что сильно осложняло ее положение. Найдя Ксанф Огня в закрытом крыле императорского дворца, герцогиня позволила эйфории захватить её и допустила грубую ошибку. Вместо того, чтобы сразу забрать малышку и спрятать её у агентов Шаал-Суриде, она оставила Киру во дворце Золотого Льва. Вчера вечером герцогиня обнаружила, что девочку перевели в другие покои. Это требовало очередных усилий по её поиску, но Юлиана посчитала, что не стоит отменять встречу со Шрамом, на которого не так уж легко удалось выйти. Вот почему сейчас её голова была забита мыслями о том, как ей успеть вовремя отыскать Киру Бремарскую.

***

Раскаты весеннего грома сменились внезапным дождём. Тёплые капли забарабанили по черепицам домов, зашуршали по листве деревьев. Прохожие врассыпную бросились под крыши и навесы, построенные вдоль дороги.

— О да, — радостно завопил Дункан, выплясывая посреди улицы танец победителя.

Кроно смотрел на это непотребство хмурым взглядом, но, в конце концов, не выдержал и улыбнулся краешком губ.

— Хватит уже, менестрель. Твоя взяла. Только перестань привлекать к нам внимание своими идиотскими плясками.

Дункан весело рассмеялся. Его глаза хитро блестели из-под шляпы, с которой уже вовсю стекали ручьи.

— Где это мы? — спросил Артур, оглядываясь по сторонам.

— Купеческий квартал. Здесь неподалёку, на улице Зелёной Лилии, находится таверна тётушки Хаямии. Она иногда сдаёт комнаты приезжим, и одну из них всегда держит для меня.

— С чего бы это? — покосился Кроно, перепрыгивая через лужу.

— Хаямия дружила с моей покойной матушкой. Кроме того, я частенько бесплатно выступаю у неё в таверне. Такое взаимовыгодное сотрудничество.

— Понятно. Кстати, а там что за квартал? То ли замки, то ли дворцы, и все стоят вплотную друг к другу.

— Это знаменитая Улица Богов, — объяснил Дункан. — Если хотите, можем свернуть. Своими глазами увидите великолепие Терфиады.

Сарказм в голосе музыканта заставил Артура внимательнее присмотреться к нему. Было очевидно, что их новый знакомый не питает тёплых чувств ни к Богам, ни к жрецам Чёрной Церкви.

— Свернём, — согласился Кроно.

Когда компания достигла первого храма, посвящённого, как объяснил Дункан, Всесильному Гипериону, дождь внезапно прекратился. Солнце снова залило город жгучими лучами, от которых хотелось спрятаться.

— Не желаете ли зайти внутрь, чтобы принести в дар Гипериону несколько монет? — обратился к друзьям полный монах, стоявший у входа и зазывающий людей в храм.

— Как-нибудь обойдёмся, — резко ответил Дункан и потянул обоих друзей дальше по улице.

Жрец проводил их разгневанным взглядом.

— Не вздумайте платить этим ублюдкам, — прошипел музыкант. — Иначе я тут же развернусь и оставлю вас самих улаживать свои проблемы.

— Успокойся, — ответил Артур. — Никто не собирается им платить. Или ты думаешь, что мы прибыли в Крондор с целью паломничества?

Дункан пожал плечами.

— А ради чего же, милсдарь? Какое может быть дело у персон, подобных вам, в Городе Крови?

— Мы ищем одного человека, — ответил Артур после недолгих размышлений. — Это старик по имени Черник. Несколько лет назад он переехал в город и теперь наслаждается мирной жизнью на старости лет.

— Ну и зачем он вам понадобился?

— Это тебя не касается. Так слышал о нём что-нибудь или нет?

Дункан покачал головой.

— Увы, ничем не могу помочь. Знаешь сколько в этом городе стариков? Не сосчитать.

В этот момент компания приблизилась к следующему храму, при виде которого Дункан почернел лицом.

— Что с тобой? — поинтересовался Артур.

— Храм Пятёрки, — с ненавистью в голосе прошептал Дункан. — Резиденция Чёрной Церкви. Именно здесь живёт архиепископ Лариони.

Артур хотел поинтересоваться причиной столь непримиримого отношения к главе Церкви, но передумал. Было понятно, что музыкант вряд ли захочет удовлетворить его любопытство. Вскоре они свернули в проулок, и Артур облегчённо вздохнул. Последние несколько минут ему почему-то казалось, что за ними следят чьи-то глаза. Очень внимательные глаза. Артур попытался определить неизвестного наблюдателя, но не сумел. Недавний дождь разогнал людей, и Улица Богов, почти на всём своём протяжении, была пустой.

Когда впереди показался трёхэтажный домик с жёлтой кирпичной трубой и деревянными ставнями, разукрашенными в зелёный цвет, Дункан издал восторженный вопль, от которого у Кроно зазвенело в ушах.

— Что случилось, трубадур? — скривился эльф. — Почему ты постоянно испытываешь мои барабанные перепонки?

— Мы дома, — осклабился Каролан, хлопая драуга по плечу.

— Это и есть таверна тётушки Хаямии? А выглядит, как пансион благородных девиц.

— Сама таверна находится на первом этаже, — объяснил Дункан. — Второй этаж сдается жильцам, а на третьем проживает хозяйка. Предупреждаю сразу, у неё тяжёлая рука. Поэтому, лучше следите за тем, что говорите. Это ценное наблюдение я вынес из собственного горького опыта.

— Понятно, — усмехнулся Артур. — Видимо, тётушка привыкла держать тебя в ежовых рукавицах.

— Пошути ещё, умник. Посмотрим, как ты запоёшь, когда она скрутит тебя в бараний рог и заставит подметать комнаты.

В шутках и прибаутках компания ввалилась внутрь и сразу же, на пороге, повстречалась с массивной женщиной с метлой наперевес. Её тяжелое лицо, обрамлённое кустистыми прядями соломенного цвета, выражало крайнюю степень недовольства.

— Вот значит, кто ко мне пожаловал, — подбоченившись, воскликнула хозяйка таверны. — Дункан по прозвищу Бездельник. Да ещё и друзей с собой приволок. Снова устроите здесь безобразную попойку, как в прошлый раз?

— Я тоже рад тебя видеть, тётушка, — улыбнулся студент. — Это действительно мои друзья. И им срочно нужна комната. Не волнуйся, они заплатят. Вот этот зазнайка швыряет деньги направо и налево.

— Кто это здесь зазнайка? — промычал из-под капюшона драуг.

Хаямия суровым взглядом осмотрела всю троицу, а затем расплылась в добродушной улыбке.

— Ну хорошо, бездельник. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Иди ко мне, обними свою тётушку, — и женщина широко развела руки, словно медведь, который собрался удавить жертву в могучих объятиях.

Дункан запаниковал и начал высматривать пути для отступления, но было уже слишком поздно. Хаямия сделала шаг вперёд и крепко обняла наглеца. Причём, она не бросила метлу, и та оказалась в сантиметре от его носа, как весомое предостережение.

— Тётушка, — жалобно вскрикнул Каролан, — вы же меня раздавите.

— Ничего, — хохотнула могучая женщина, — объятия любви должны быть крепкими. Но запомни, бездельник, я не потерплю никаких женщин в своём заведении. Хватит с меня того случая, когда ты с приятелями привёл шлюх в мой благочестивый пансион.

— Вы всё ещё помните это недоразумение? Какая же вы злопамятная.

— Я не злопамятная, а честная и справедливая. Кстати, почему ты не представишь мне своих друзей? Что-то я не припомню, чтобы видела их с тобой прежде.

— Я познакомился с ними только сегодня, — объяснил Дункан. — Это Артур Смилодон, личность крайне интересная, но плохо разбирающаяся в искусстве. Представляешь, он заявил, что «Цветы Любви», сотворённые гением — это «insipiditatis et vulgarity».

— Ну не все же такие развязные распутники, как ты, бездельник, — воскликнула Хаямия и более благосклонно взглянула на Артура.

— А второй — принц какой-то там башни, Кроно де Феррат, альвар по происхождению.

Хаямия кивнула Кроно, и только потом до неё дошло.

— Альвар? Что ты хочешь этим сказать, негодник? Снова свои шуточки шутишь?

— Да нет же, тётушка, он действительно альвар. Классический эталонный красавчик, с длинными ушами и непомерно раздутым эго.

— А у кого-то слишком длинный язык, — прорычал Кроно и снял капюшон.

— Чёрт возьми, — выругалась от неожиданности Хаямия и, отбросив метлу, умчалась куда-то наверх.

— Что это с ней? — полюбопытствовал драуг, глядя на Дункана.

Тот хитро сощурился.

— Побежала прихорашиваться. Она всю жизнь была влюблена в Талриэля чан Гориуса. И теперь появился ты.

— И кто этот Талриэль?

Дункан удивленно уставился на драуга, хлопая большими глазами.

— Что? Ты не знаешь «Балладу о Печальной Розе»? Фактически, это единственное произведение, вышедшее из-под пера эльфа и переведённое на все человеческие языки. Ты уверен, что ты альвар?

Кроно гордо выпрямился.

— Почему ты считаешь, что эта баллада должна быть мне известна? На моей родине тысячи прекрасных поэтов, и если людям понравился один из них, это вовсе не значит, что он такой уж знаменитый в Эйдин-Рок.

Кроно как мог выпутался из щекотливой ситуации, но было видно, что его объяснение не понравилось Каролану.

— И всё-таки, кто такой этот Талриэль?

Вместо трубадура ответил Артур:

— Один из персонажей упомянутой баллады. Он является воплощением любовного героя, который в конце повести сидит у ручья, оплакивая сорванную им розу.

— Какая же глупость, — скривился Кроно. — И твоя тётушка была впечатлена таким жалким персонажем?

— Ты даже себе не представляешь. Будь готов к тому, что сейчас она перенесёт всю свою любовь на тебя.

Дункан и Артур отвернулись от эльфа, старательно пряча улыбки. В этот момент в помещение вернулась Хаямия, и увиденное потрясло каждого. Платье, открывающее плечи, смотрелось на этой женщине просто невероятно. Казалось, будто на дородного борца натянули детский сарафанчик. Глаза были жирно подведены тушью, а на крепкой шее повис элегантный шарф.

— Какого Ситаса, — с ужасом прошептал драуг, делая шаг к двери. — Будь ты проклят, Талриэль чан Гориус.

***

В небольшой пыльной комнатушке застыли три вампира, стараясь смотреть куда угодно, но только не на высокого желчного типа перед собой.

— Повтори, что ты сказал, Цепиш? — рявкнул разъяренный Токра.

Сутулый вампир с пергаментным лицом вздрогнул, после чего прошелестел безжизненным голосом:

— Кажется, я видел вашего мальчишку, мастер Сахиб. Час назад по Улице Богов прошли три человека. Один из них полностью соответствовал тому ментальному слепку, который вы для нас составили.

— Как же вы его упустили? — едва сдерживаясь, спросил Ишеямус. — Неужели так трудно хоть раз сделать что-то нормально.

Цепиш Крысоед внезапно почувствовал, как его переполняет ярость, направленная на этого самовлюбленного ублюдка, который по непонятной прихоти Его Святейшества смел отдавать им приказы.

— Судя по всему, вы забыли, что мы, пасынки Безликой Матушки, не можем находиться под солнцем. Только этот факт не позволил мне покинуть церковные склепы.

— Пасынки Безликой Матушки? Так вы себя называете? Не смеши меня, Крысоед. Вы же обычные ничтожества, которые не способны даже шевелить извилинами, — срываясь, зарычал Ишеямус. — И это якобы сильнейший клан Союза. Почему же ты не позвал жрецов, чтобы они организовали облаву в квартале?

— Да потому, — рявкнул вукодлак, — что все жрецы находились на мессе. В Закатные Залы нам запрещено входить по воле Его Святейшества.

Сахиб Ишеямус поморщился:

— И по-твоему это оправдание? Молите своего Саранага, чтобы подобное объяснение удовлетворило архиепископа, когда он спросит меня о причинах вашей неудачи.

— Мастер Сахиб, — ледяным тоном ответил Цепиш, — хватит нам угрожать. Мы вам не какие-нибудь маковиты или гонусы. Мы — вукодлаки, и мы не станем долго терпеть хамское отношение.

— А вот там и выясним, — оскалился Покинутый, — вукодлаки вы или обделавшиеся пустозвоны. Даю вам неделю на то, чтобы поймать парнишку. И учтите — перед тем, как Лариони снимет голову с меня, я успею оторвать ваши кочерыжки. Уяснили?

Цепиш кивнул, и вампиры в мгновение ока растворились во мраке. Сахиб задумчиво почесал затылок, размышляя над имеющейся информацией.

— Значит, щенок уже в городе. Надо проверить все возможные варианты. Начиная с того, как он попал в Белокаменный.

Глава 15. Королевский Университет

Глава 15

Королевский Университет

Войдя в комнату друзей, Дункан первым делом распахнул занавески на окнах и открыл форточку. Ослепляющие солнечные зайчики весело запрыгали по лицам спящих, заставив их с головой зарыться под подушки. Комната наполнилась людскими голосами, криками животных и гулом проезжающих по улице повозок. Дункан подошёл к драугу и начал стягивать с него одеяло.

— Подъём, лежебока. Утро на дворе.

Кроно начал отбиваться ногами.

— Уйди, изверг, — сонно зарычал он.

— Ах вот как, — рассвирепел Каролан. — Ну, значит, придётся позвать тётушку Хаямию. Она мечтает увидеть розовощёкого спящего эльфа, чтобы присоединиться к нему в его сновидениях.

Услышав эту страшную угрозу, де Феррат мгновенно лишился сна. Вскочив с кровати, он бросился к одежде и начал быстренько натягивать на себя штаны. Шутки шутками, но нарисованная трубадуром картина заставила эльфа содрогнуться. Нежная душа де Феррата не была готова к такому испытанию. Одевшись полностью, драуг присоединился к Дункану в его издевательствах над Артуром.

— Хватит дрыхнуть, Смилодон, — зычно рявкнул де Феррат. — Если мне это не позволено, значит, не позволено никому.

— Правильно, так его, — одобрительно кивнул студент. — Кроме того, не забывайте о своём обещании. Сегодня мы идём в Королевский Университет.

— С какой это радости? — сонным голосом спросил Артур. — Это Кроно проиграл спор, вот пусть он и идёт.

— А как же твои поиски, дружок? Вполне вероятно, что ты сможешь узнать что-нибудь о своём старике.

— Вряд ли Черник учится в университете, — возразил Артур, ещё глубже зарываясь под одеяло.

— Ну как знаешь, — обиделся Кроно. — Значит ты хочешь оставить меня одного на съедение местной студеноте? Никогда тебе не прощу.

В голосе тёмного эльфа было больше мольбы, чем обиды, и Артур не смог остаться равнодушным.

— Ладно-ладно, — проворчал он, поднимаясь с кровати. — Может быть, действительно что-нибудь разузнаю про Черника.

Быстро перекусив только что испечёнными пирожками тётушки Хаямии, троица в отличном расположении духа вышла на улицу.

— Кажется, я влюбился в этот город, — воскликнул Кроно, любуясь пролетевшей мимо канарейкой. — У меня дома такие пичужки не водятся.

— Что ты хочешь сказать? — изумился Дункан. — В империи Эйдин-Рок нет птиц?

— Ну, может и есть, — неопределённо ответил де Феррат, — но точно не такие, как здесь.

Артур незаметно улыбнулся. Уже не в первый раз Кроно проявлял неосторожность. Придерживаться наспех состряпанной легенды было не сложно, но иногда случались проколы, как сейчас или в тот раз, когда драуг проявил неосведомленность в области альварской литературы.

— Какие у тебя планы, трубадур? — невинно поинтересовался Кроно.

Дункан пожал плечами.

— Не бойся, я не стану заставлять тебя отплясывать голым перед студентками.

— Конечно, не станешь, — нахмурился эльф. — Ведь ты ещё дорожишь своей жизнью, не так ли?

Дункан невесело рассмеялся:

— Нынче жизнь в Городе Крови стоит недорого. Можно враз лишиться её, не говоря уже обо всём остальном.

— Что ты имеешь в виду?

— А разве не ясно? Был у меня один приятель. Старше меня лет на сорок, но все равно отличный человек, профессор, настоящий гений. Преподавал на пятом курсе факультета Анатомии и Целительства. Спрашивается, где он теперь?

— И где же? — спросил Артур, почувствовав страдание Дункана.

Каролан отмахнулся.

— Не хочу говорить об этом.

— Иногда необходимо поделиться своими переживаниями с другими, чтобы боль утихла, — мудро заметил Артур.

— Какая разница, уменьшится моя боль или нет. Это ведь не вернёт профессора.

— Так что с ним случилось? — не отставал Смилодон, и Дункан сдался.

— Он был выдающимся учёным и мог творить даже то, что неподвластно ни одному из магов. Однако нашлись злобные ублюдки, которые подставили его перед властями. Вскоре после этого никто больше не видел Альфреда Зойге ни в Университете, ни в городе.

— То есть, возможно, он всё ещё жив? — уточнил юноша.

— Не знаю. Скорее всего, нет. Ведь люди, которые причастны к его исчезновению, страшнее всех, кого я видел.

— Хватит уже мямлить, — рявкнул де Феррат. — Скажи конкретно, о ком ты говоришь?

Дункан молчал несколько секунд, а потом сдался:

— Это были люди Его Святейшества. Альфреда увели по приказу Мухтара Лариони.

Смилодон озадаченно почесал затылок.

— И зачем архиепископу понадобился твой друг? Как-то странно.

Дункан развёл руками.

— Не могу знать. Альфред иногда рассказывал о своей работе, за чашечкой кофе в студенческой забегаловке, но я ведь ничего не смыслю в этом. Вроде бы он открыл некий способ изменения крови, который должен был помочь излечить если не все, то многие людские болезни.

— Он занимался кровью, и при этом работал на Лариони? — изумился Артур. — Уж не причастен ли твой друг к созданию Шаал-Рю?

Дункан опустил голову.

— Кажется, да. Иногда он восторгался неким образцом крови, якобы принадлежавшим Токра. Говорил, что это шедевр с точки зрения устойчивости, который может изменить все представления о медицине.

Артур почувствовал прилив ярости.

— Похоже, твой товарищ заслужил свою судьбу. Если то, что я слышал о подобных ему учёных от наставника, верно хотя бы наполовину, он был конченным мерзавцем.

— Не говори так. Ты ничего не знаешь о Зойге и его судьбе. Всё, что им двигало, это забота об умирающей дочери, которую однажды оцарапало ядовитое чудовище из Клоаки. Её не смогли вылечить даже лучшие целители-маги, сказав, что против неизвестных патогенов не существует лекарств. Вот почему он начал самостоятельно искать способ спасти её. Будучи экспертом в гематологии, он добился многого, но всё-равно опоздал. Впрочем, чего я здесь распинаюсь. Ты ведь уже всем развесил свои ярлыки.

Дункан горько рассмеялся и отвернулся от Артура, показывая, что этот разговор закончен. Смилодон заиграл желваками, не желая сдаваться.

— Что же, по твоему, цель оправдывает средства? Для спасения одних можно убивать и калечить других? Думаешь, я не знаю, как проходят подобные «исследования»? Лариони не был первым в своих попытках. Незадолго до него Чёрной Церковью управлял архиепископ Терранова, придерживающийся тех же взглядов? Он тоже пытался взять под контроль эту силу, подвергая вивисекции десятки детей, вся вина которых заключалась лишь в том, что они были вампирами.

— А ты подозрительно дружелюбно относишься к этим существам, — зло фыркнул Дункан. — Люди умирают каждый день! Зачем ты мне говоришь о вампирах? Да, я не одобряю методов и целей архиепископа, но я способен понять, что движет людьми вроде моего друга. Это любовь к сущему.

Артур презрительно поджал губы.

— Может быть и так. Но твой любимый Олаф с Перьями не единожды показывал в своих поэмах, куда ведет дорога, вымощенная жизнями невинных.

Дункан замер, поражённый доводами Смилодона в самое сердце. Де Феррат остудил накалившуюся атмосферу:

— Хватит уже нести эту бессмысленную чушь. Развели философию на ровном месте. Как будто сейчас вы можете что-то изменить. Лучше взгляни, Артур. Мы снова находимся рядом с жемчужиной, достойной Садов Персефоны.

Артур рассмотрел впереди уже знакомые ему «Цветы Любви».

— Это Университетская Площадь, — кивнул Дункан. — Дальше идёт аллея Знаний, примыкающая к главному корпусу.

Голос менестреля звучал сухо. Очевидно, он всё ещё пребывал во власти недавнего спора.

— Ладно, трубадур, веди нас, — велел Кроно. — Иначе ты рискуешь вызвать гнев этого чудовища. Пусть тебя не обманывает его невинное личико, ведь внутри он настоящий зверь. Между прочим, однажды он попытался прикончить меня на второй минуте нашего знакомства, когда я всего лишь приблизился, чтобы выразить своё почтение.

Кажется, реплика де Феррата достигла поставленной цели. Каролан мягко улыбнулся, а Смилодон смущённо отвернулся в сторону.

Пройдя по площади, они углубились в ухоженный парк, в центре которого возносилось здание, чудовищное в своём уродстве. Казалось, оно составлено из множества, почти не стыкующихся вместе частей. Замковые шпили торчали из сферических конструкций, соединённых коридорами, в виде труб. Всё это безобразие удерживалось пятью башнями по периметру, являя миру ущербность всего принципа эклектики в целом. Артур и Кроно застыли на месте, широко распахнув рты.

— Какой ужас, — прошептал эльф, невольно понижая голос.

— Безобразие, — проявил солидарность Артур.

— Ничего вы не понимаете, — огрызнулся Дункан. — Это альма-матер многих великих людей на протяжении всей истории Золотых Королевств. Вы что не чувствуете? Здесь всё пропитано этой историей.

Друзья выразительно посмотрели друг на друга, заставив трубадура запыхтеть от возмущения.

— Бесчувственные глупцы, — констатировал он и направился к строению.

Артур и Кроно последовали за ним, стреляя глазами во все стороны. На многочисленных скамейках на площади группами устроились студенты, то и дело взрываясь приступами громкого смеха. Артур внезапно прочувствовал в полной мере всю степень спокойствия и беззаботности. Атмосфера, в которой варились студиозусы, оказалась на удивление приятной. Несколько девушек бросили на юношу кокетливые взгляды, отчего он покраснел.

— Кажется, на тебя запали, — улыбнулся Дункан. — Будь осторожен, эти малышки те ещё фурии. В порыве чувств могут и ухо отгрызть.

— Ещё слово, и у тебя одним ухом станет меньше.

— Чему они все так радуются? — удивлённо спросил Кроно, отлично помня собственные годы студенчества. Слизидский студент рангом находился чуть выше раба, и учителя гоняли его, не уставая напоминать об этом. Даже Кроно, чей дед являлся магистром школы, в полной мере испытал это на собственной шкуре. Ничуть не лучшие отношения практиковались в Кион-Тократ.

— Странный вопрос, — удивился Каролан. — Общеизвестно, что студенты это самые беспечные существа на свете. Общение с единомышленниками, общие темы, флирт, округлые девчачьи попки. Это, мой друг, называется «молодость». Хотя, не всем здесь известно, что это значит. Взять хотя бы тех дураков, — Дункан кивнул в сторону.

Приятели повернули головы и сразу же увидели большую группу людей, занимавших соседнюю площадь. Они резко отличались от предыдущих студентов и манерой держаться, и уровнем угрозы на лице. Ни на одном нельзя было увидеть ни фривольных штанишек в клеточку, ни широкополых шляп с перьями.

— Магиозусы, — пояснил Дункан. — Как всегда источают свой яд на окружающих.

— Кто? — не понял Кроно. — Чародеи, что ли?

— Студенты, которые хотят стать магами. Только не говорите мне, что не знаете о магическом корпусе Королевского Университета? Это самая крупная академия, выпускающая в год до нескольких сотен дипломированных чародеев. Именно из них потом формируются все эти многочисленные ордены, названия которых вызывают смех. Пожалуй, единственным конкурентом этого корпуса является академия Рундагор, хотя я даже не знаю, существует ли она.

— Существует, — пробурчал Токра, вспоминая заметки из одной книги в библиотеке мастера Агно. — Замок Рундагор обучает будущих Шаал-Дуран, которые специализируются в самых могущественных техниках уничтожения. Наверняка, они могут дать сто очков форы всем вашим магиозусам.

— Ну не скажи, — возразил поэт. — Мне известно, что многие выпускники магического корпуса со временем становятся Тёмными. Например, Гринуй Талкидорский — самая обсуждаемая личность в университете после того, как его ученик убил кого-то из учителей. Столько шума было, не передать. Так, а теперь сделайте улыбки пошире и попробуйте произвести хорошее впечатление.

— Что случилось?

— Видите тех ребят? Это мои друзья, и мне нужно, чтобы они потеряли дар речи после знакомства с вами. Тебя, альвар, это касается в первую очередь. Не вздумай снимать свой капюшон, пока я не подам сигнал. На сегодня ты моя тёмная лошадка.

— Договоришься, трубадур, — простонал Кроно. — Однажды я тебя просто придушу.

— Сначала выполни условия нашего договора, а потом души на здоровье. Ни в чём себе не отказывай.

В этот момент они подошли вплотную к большой компании молодых людей, отличавшихся высокой степенью раскованности и весёлыми симпатичными лицами. Среди них было множество особ женского пола, которые, едва увидев Каролана, тут же набросились на него с криками радости. Артур смущённо улыбнулся, когда их взгляды обратились на него и тёмного эльфа.

— Друзья мои, прошу минутку вашего внимания,— торжественно произнёс Дункан. — Хочу познакомить вас с этими господами, которые с недавних пор стали моими закадычными приятелями. Прошу любить и жаловать, Артур Смилодон и Кронос де Феррат, благородные господа, алкающие внимания прекрасных дев и талантливых мужей, удачно прописавшихся на факультете изящных искусств.

— Очень приятно, — неуклюже кивнул Смилодон, не понимая, что он здесь делает.

Де Феррат был более элегантен, не ударив при знакомстве в грязь лицом. Очевидно, манеры, привитые в благородном доме драугов, могли пройти проверку боем даже на поверхности.

— Господин Кронос, ко всему прочему, является единственным альваром, посетившим Крондор за последние восемнадцать лет, с момента завершения Всемирной Хестадской Конференции. Крончик, пожалуйста, открой личико.

То, что началось после этих слов, трудно описать приличными словами. Друзья Дункана — обоих полов — начали визжать от восторга и набросились на драуга в небезуспешной попытке облобызать лицо. Кончики ушей эльфа от неожиданности запылали багрянцем, а в глазах появилось волнение. Суровый облик аристократа оказался вдребезги разбит податливыми телами и мягкими девичьими прелестями, которые внезапно окружили де Феррата со всех сторон.

— Смилодон, спаси меня, — едва слышно прошипел драуг, не зная, куда спрятаться от бесстыдниц.

Наблюдая за этим, Дункан беззастенчиво ржал, позволяя своим подругам и приятелям насладиться сполна. Рука Артура безотчетно легла на рукоять даги и тут же отдёрнулась.

— Прошу вас, дети мои, не обижайте милсдаря Артура. Он тоже хочет поучаствовать. Подарите и ему ваши симпатии, — ехидный голос Дункана был наполнен злорадством.

Артур с ужасом оглянулся, подыскивая пути к отступлению.

— Только не это, прошу тебя, менестрель.

Тот покачал головой.

— Возражения не принимаются, — и Смилодона постигла та же участь, что и де Феррата.

Мучения обоих друзей закончились внезапно. Над площадью прозвучал глухой раскатистый удар гонга, и студенты испарились всего за пару секунд, не иначе, применив неизвестную магию. После них на площади остались только кучки мусора и потерянные конспекты.

Артур и Кроно ошалело смотрели друг на друга, отчётливо замечая в себе сходство с варёными раками. Де Феррат первым подал голос, успокоив биение сердца:

— Что это было, трубадур? Через что ты заставил нас пройти?

— Ничего необычного, всего лишь веселые лоботрясы, склонные к музицированию и поиску рифмы. Жаль, что мы пришли так поздно, и вы не успели толком пообщаться.

Дункан печально вздохнул. Токра и эльф переглянулись, а затем, не сговариваясь, стиснули кулаки и направились к студенту. Тот вполне натурально побледнел и бросился бежать. Ворвавшись в здание университета, он огромными прыжками устремился в сторону лестницы, по которой как раз кто-то спускался. Разгневанные приятели наступали ему на пятки. И только счастливая случайность спасла шутника. Высокий, немного сутулящийся мужчина, в мантии чародея исключительного ранга, заставил всех троих замереть прямо на лестнице. Его сухое, почти желчное, лицо производило впечатление маски. Чёрные с проседью волосы были убраны на затылок, а пронзительные глаза внимательно смотрели на Каролана, заставив его споткнуться и полететь кубарём под ноги друзей. Артур и Кроно благоразумно остановились.

— Молодые люди, университет не место для забав, — произнёс незнакомец и, чуть промедлив, продолжил свой путь.

— Уфф, пронесло, — Дункан протёр лоб от выступившего пота и обернулся к друзьям.

— Это вы во всём виноваты, — нагло заявил он, тыча пальцем в грудь Смилодона и эльфа по очереди. — По вашей милости меня едва не превратили в жабу.

— А было бы неплохо, — злорадно сощурился драуг. — После того, что ты сделал с нами.

Дункан поморщился, а затем согласно кивнул.

— Вы правы. Я поступил жестоко. Но поймите, как я мог удержаться? Вы ведь даже не представляете себе, какое это было уморительное зрелище.

Заметив хмурые взгляды друзей, Дункан замолчал.

— Ладно, трубадур. С тобой мы разберёмся позже. А пока расскажи, что это был за хмырь? Так и зыркал на нас. В Артуре едва дыру не прожёг.

— Я уже говорил о нём. Это Гринуй Талкидорский, один из самых уважаемых магов Королевского Университета. Объясню, чтобы было понятно. В магическом корпусе имеетсявосемь факультетов. На четырёх из них изучают стихии Элемента, на остальных различные виды магии, такие как телекинетика, магия рун, демонология и построение телепортов. Гринуй Талкидорский — возглавлял факультет Геомантии. В прошлом он был его деканом, а потом получил повышение и оставил этот пост. Ему присвоили статус грандмастера, что у Тёмных то же самое, что архимаг. Именно тогда случилась эта история.

— Какая история?

— Это произошло пять лет назад, поэтому я не знаю всех подробностей. В общем, один из учеников Гринуя совершил тягчайшее преступление — убил одного из магиков при помощи запрещённого артефакта и сбежал из города. Старик Страдиус — глава всего магического корпуса — приказал Гриную возвратить беглеца для того, чтобы тот понёс наказание. С тех пор несколько лет о грандмастере не было ничего слышно. Было известно только, что он набрал группу сильных чародеев-охотников, и они отправились за беглецом.

— И что? Им удалось отыскать его?

— Насколько я знаю, не удалось. Несколько месяцев назад Гринуй в одиночестве вернулся в столицу. Судя по всему, его напарники не уцелели в этой гонке длиной в пять лет. Теперь Гринуй снова преподаёт на факультете, хотя и не пожелал возвращаться на пост декана. Вот такие помидоры.

— Странная история, — задумчиво протянул Артур. — Какая-то незавершённая.

— Ещё более странно, — поморщился Дункан, — что он на днях поймал меня в коридоре и начал задавать подозрительные вопросы. Интересовался профессором Зойге. Всё хотел узнать, куда он пропал, и всё, в таком духе. Не понимаю, каким образом он проведал о нашей дружбе.

— Действительно, любопытно, — промычал Кроно. — Надеюсь ты не стал с ним откровенничать, трубадур? Тебе только дай шанс влипнуть в неприятности.

— А что? Ты за меня волнуешься? — оживился Дункан.

— Не сочиняй! Ладно, куда теперь?

Каролан виновато развёл руками:

— Извините, мои дорогие, у меня сейчас лекция. Так что я не смогу составить вам компанию.

— Ничего страшного, менестрель. Ты у нас уже вот здесь, — Кроно красноречиво подпер ладонью подбородок. — К тому же, мы прибыли в город не развлекаться, а искать одного старика. Не так ли, Артур?

— Когда освободитесь, приходите в трактир «Жареный кот». Обычно мы с друзьями собираемся там, чтобы отдохнуть и выпить несколько кружек эля. Я снова познакомлю вас, тем более, девчонкам вы, кажется, понравились.

Артур подавил возмущённую гримасу.

— Вряд ли получится. В любом случае, встретимся у тётушки Хаямии. До встречи, Дункан.

И они разошлись. Каролан, пританцовывая, побежал по своим делам, а гости столицы вернулись на улицы города.

***

Солнце перевалило за полдень. В кабинете начальника Тухлого Порта уже начали откладываться тени, когда он, отпустив последнего посетителя и закинув ноги на стол, откупорил фляжку с крепчайшим пситронийским ромом, к которому был неравнодушен последние десять лет. Издав довольное урчание, толстяк приложился к фляге, и несколько секунд было слышно только бульканье в его глотке.

Лёгкие шаги за спиной начальника заставили его поперхнуться, и он едва не грохнулся со стула.

— Ты ещё кто такой? — испуганно воскликнул толстяк, поворачиваясь к посетителю. — Неужели не видно, мой рабочий день закончился.

Незваный гость, видимо, был иного мнения.

— Заткнись и слушай меня, жирный индюк, — свирепо прошипел поджарый воин в черной броне. — Меня зовут Сахиб, и я нахожусь здесь по поручению Его Святейшества. Надеюсь, я проделал этот путь не зря.

— Что вы себе позволяете? Я каждую субботу хожу на мессы. Его Святейшество может быть уве…

Гость нетерпеливо дёрнулся и схватил человека за шею, приподняв над полом, словно тряпичную куклу.

— Закрой рот, недоумок, пока я не разрешу тебе говорить. Или, клянусь Шаал-Рю, я оторву тебе голову.

Лицо начальника порта посинело от удушья, и Сахиб с отвращением отшвырнул его к стене, не желая, чтобы тот загнулся раньше времени. Толстяк поднялся на ноги, не в силах унять крупную дрожь.

— Чем я могу помочь посланнику Его Святейшества? — с трудом произнес он, исполненный дикого ужаса. Упоминание о кровавом союзе, с недавних пор терроризирующим город, не оставляло сомнений на счёт личности незваного гостя. Это было чудовище, для которого кровь смертных всё равно что вино.

Сахиб удовлетворённо кивнул.

— То-то же, знай своё место. Я провожу расследование. Подумай и ответь, видел ли ты в последнее время светлокожего, темноволосого человека, лет восемнадцати, вероятно, вооружённого мечом, или двумя? Возможно, у него на шее был медальон с изображением морды дракона.

— Каждый день через порт проходят сотни людей, — затараторил толстяк, и тут же запнулся, увидев гримасу на лице Покинутого.

— Слушай меня внимательно, — рявкнул Сахиб. — Я проверил сегодня все городские ворота и каждый из портов в Зеве Химеры. Твой в моём списке был последним. И если ты хочешь заставить меня снова пройтись по этому кругу, я советую тебе сразу писать завещание.

У начальника порта пересохло в горле.

— Пощадите меня, господин. У меня на плечах молодая жена, сын и две дочери.

Сахиб Ишеямус зловеще оскалился, и толстяк вздрогнул от ужаса. На секунду ему показалось, что клыки этого страшного человека стали острее.

— Молодая жена и две дочери, говоришь? Звучит заманчиво. Если ты меня обманешь, я обязательно к ним наведаюсь. Так что думай, чернильная душа! Вспоминай! Возможно, у него на одежде были отличительные символы в виде танцующих цапель.

Чиновник на мгновение закрыл глаза, а потом кивнул.

— Вы правы, господин. Был один, подходящий под ваше описание. Но он путешествовал с другом, благородным альваром из Эйдин-Рок.

— Какой ещё альвар? — искренне изумился Сахиб. — Ты ничего не путаешь?

Толстяк покачал головой.

— Нет, всё, как я сказал. Они сообщили, что прибыли в Крондор, чтобы уладить финансовые вопросы, и я подписал им документы на три месяца.

— Вот значит как, — недобро улыбнулся Сахиб. — Два подозрительных иноземца прибыли в столицу с неизвестной целью, а ты, вместо того, чтобы отправить их на прохождение проверки, пропустил в город. Судя по всему, твое расположение к гостям столицы было подкреплено кучкой золотых кругляшей? Не так ли, жирдяй?

Начальник порта заметно побледнел. За получение взятки в военное время полагалось одно наказание — смертная казнь через отрубание головы.

— Господин, простите меня, — закричал чиновник, бухаясь на колени. — Пожалуйста, я сделаю всё, что вы скажете. Заплачу столько, сколько будет нужно.

Сахиб хищно улыбнулся и ударом сапога отбросил человека к стене.

— Жалкая тварь, неужели ты мог подумать, что деньги имеют надо мной какую-то власть? В отличие от тебя, меня привлекают другие вещи. Например, твои дочери. Представляю, как они будут визжать в моих руках, умоляя своего папочку прийти и спасти их.

В глазах несчастного толстяка появились слёзы.

— Пожалуйста, прошу вас, не причиняйте вред моей семье.

— Закрой пасть, крапивное семя, — рявкнул Токра и ещё раз припечатал человека сапогом.

На этот раз удар был гораздо сильнее, и начальника порта вырвало желчью.

— Ты так уродлив, — с отвращением прошипел Сахиб, нависая над своей жертвой, — что я даже брезгую тебя осушать. Пора заканчивать этот цирк.

Быстрым ударом ладони Покинутый сломал шею человека, и тот задёргался в конвульсиях.

— Видно, всё-таки придётся наведаться к твоей жёнушке. Тебе удалось распалить мою Жажду.

Презрительно сплюнув на труп, Сахиб оставил кабинет начальника порта. Помощники нашли его окоченевшее тело только на следующее утро.

Глава 16. Бъякура

Глава 16

Бъякура

— Объясни нам, пожалуйста, почему ты выбрал именно этот город среди всех возможных? Хочешь, чтобы я ослеп от здешнего сияния? Эти купола сводят меня с ума.

Зерат не обращал внимания на ворчание Осириса, деловито обустраиваясь за огромным столом. Смахнув со стола кипу каких-то бумаг и документов, он с наслаждением погладил гладкую полированную поверхность и, с не меньшим удовольствием, осмотрелся по сторонам. Зелёные гардины из плотной ткани были отвешены, благодаря чему лучи свободно проникали в кабинет. Настенные и навесные панели из красного дерева удачно гармонировали с тёмным бархатом и золотыми узорами. Подобный стиль убранства, известный как «рамподок», вполне соответствовал эстетическому восприятию Зерата, вопреки его нелюбви к вычурной роскоши.

— Расслабься, Осирис, — добродушно рассмеялся Безликий. — Посмотри на Гаруту, он ведь не жалуется.

— Что ему сделается, — проворчал чернокожий. — он же альбонос. А, как известно, они все с придурью.

Гарута презрительно фыркнул и подошёл к окну. Золотые купола и шпили церквей так и норовили ослепить сиянием. Ариф-Кангуран, известный больше как Огненный Город, по праву считался жемчужиной Золотых Королевств. Уступая Белому Крондору в размерах и численности населения, он не уступал ему в богатстве и помпезности.

— Я могу быть вам ещё чем-нибудь полезен, глава? — спросил высокий Токра в форме капитана стражи.

— Спасибо, больше ничего не нужно, — ответил Зерат. — Спасибо за письмо, Лукреций. Можешь идти.

Капитан отвесил короткий поклон и вышел из кабинета, сохраняя на лице маску абсолютной невозмутимости.

— Судя по всему, здешний филиал Шандикора ещё не осведомлен о событиях, имевших место в Ордене, — произнёс Осирис, усаживаясь в кресло напротив Зерата.

— Это не удивительно. Фактически, филиал был связан с Домом через Агно Свирепого. После его смерти я не стал назначать нового управителя в Ариф-Кангуране, позволив ему функционировать в автономном режиме. В результате, он оказался отрезан от Ордена, и в первую очередь — информационно.

— Это значит, что фактически здесь ты всё ещё являешься главой Дома, — улыбнулся Осирис.

— Верно, и это очень удачно для нас. Агно сделал из здешнего отдела просто конфетку. Налажены необходимые связи с преступным миром, чиновниками и дворянским сословием. Во всех политических фракциях имеются уши. Кроме того, филиал накопил солидный запас золота, благодаря чему мы можем действовать свободно, не считаясь с затратами.

— Это, конечно, всё очень хорошо, — кивнул Осирис, — но так не может вечно продолжаться. В скором времени магистры изберут нового главу Шандикора, и тогда он вернёт Дому власть над городом.

— Неизвестно, когда это произойдёт. А пока мы воспользуемся сложившейся ситуацией.

Чернокожий мастер пожал плечами.

— Тебе виднее. Кстати, что за письмо ты получил от Лукреция? Я думал, что никто не знает о нашем пребывании в Ариф-Кангуране?

— Всё нормально, Осирис. Я заранее оповестил наших агентов в Долине Костей о том, чтобы всю корреспонденцию они направляли сюда. Несмотря на то, что мы были изгнаны из Ордена, я всё ещё контролирую ситуацию.

— Ты имеешь в виду нашего брата с Призванием Чёрной Звезды? Того самого, которого я отыскал в Арканской империи?

Зерат молча кивнул.

— Значит, ты намерен призвать его в скором времени?

— Вполне возможно.

Воин задумчиво уставился на юного чародея.

— А ты чего молчишь, молокосос? Скажи уже что-нибудь. Твоя кислая физиономия нагоняет на меня тоску.

Гарута повернулся спиной к окну и бросил на мастера недобрый взгляд.

— Мне не о чем с тобой разговаривать, громила. Я ученик лорда Зерата, а не твой. Так что, если хочешь задушевной беседы, обрати свой взор на того, чей интеллект не будет доминировать над твоим.

Осирис поднялся из кресла, с хрустом сжимая кулаки.

— Я вколочу эти слова обратно в твою глотку, мелкий прыщ.

— Остановись, — в голосе Зерата отчетливо слышался сдавленный смех. — Негоже братьям Малкори ломать друг другу рёбра.

— Но ты же слышал, что он меня оскорбил, — возмущённо закричал мастер. — Даже несносный Смилодон был более почтителен со старшими.

— Всё верно, Осирис. И поэтому я сам накажу Гаруту во время нашей тренировки. А пока что прогуляйтесь по городу, сходите куда-нибудь вместе, в бордель что ли. Возможно, тогда вы станете относиться друг к другу более сдержанно.

— Как скажешь, Безликий, — на удивление покорно кивнул Осирис. — Идём, прыщ. Прошвырнёмся по бабам.

Чернокожий мастер вышел из кабинета, а спустя секунду за ним последовал и чародей. Было заметно, что он стал более оживлён. Судя по всему, предложение Зерата пришлось ему по душе.

— Совсем, как дети, — покачал головой Безликий. — Ребятишки, играющие в одной песочнице.

— Это точно, — раздался насмешливый голос из дальнего угла комнаты. — Хорошо, хоть ты это понимаешь.

Лишь необыкновенное самообладание позволило Безликому усидеть в кресле, и не подпрыгнуть в нём от удивления.

— Рад нашей встрече, Шуастра. Давненько не виделись.

— Кто ты такой? — прошипел Зерат, тщетно вглядываясь в пустоту перед собой. Попутно он задействовал несколько двеомеров Ока, в том числе из магии Крови, но ни один из них не дал результата. Очевидно, неизвестный чужак прибегнул к более сильной магии Прикрытия, хотя Зерат не мог даже представить, что это за магия.

— Кто я? — удивлённо переспросил невидимка. — Ах да, прости, не сообразил.

Медленно, постепенно насыщаясь цветами и красками, перед Покинутым начала проявляться человеческая фигура. Прошло несколько секунд, и Зерат, наконец, увидел незнакомца, нагло вторгшегося в его кабинет. Это был человек среднего роста, утончённого телосложения, с приятным лицом. Его глаза насмешливо вспыхивали, в краткие мгновения изменяя вид незнакомца. Вот они источают добродушие и улыбку, но уже через секунду полны змеиного коварства и угрозы. На человеке удачно сидел яркий цветастый халат, неизвестного для Варума кроя. На грудь ниспадало ожерелье из более чем сотни бусин, будто налитых кровью.

— Ты? — с неподдельным изумлением воскликнул Токра, неосознанным движением пытаясь протереть глаза, но натыкаясь на маску. — Не может быть!

— Узнал, значит? — тонкие губы разошлись в добродушной усмешке.

Однако Зерат не позволил себе обмануться добродушием своего гостя. Надменное превосходство буквально изливалось из него. Впрочем, Шуастра Валуа ди Бри не отставал от него в этом отношении.

— Прошло столько времени. А ты всё ещё жив. Араши Бьякура, не так ли? Тот, кто открыл мне глаза на гильдию Шаал-Дуран. Тот, кто научил ненавидеть её всем сердцем. Тот, кто обманул меня, заставив уничтожить мнимого врага, тем самым сделав меня своей пешкой.

Шуастра встал из-за стола и скрестил руки на груди.

— Когда-то я мечтал снова встретиться с тобой, чтобы поговорить более основательно, чем в прошлый раз. И похоже этот момент пришёл. Готов ли ты почувствовать всю силу моей ярости, Бъякура?

— А ты всё так же необуздан, как и в былые времена, — криво усмехнулся гость, и Безликого передёрнуло от нахлынувших воспоминаний. Они затопили его тяжёлой волной, заставив померкнуть реальность, возвращая Шуастру Злобного в далёкие времена его молодости.

Академия Рундагор

(3366 год Императорской Эпохи)

Темнота…

Боль…

Страх…

Безумие…

Жажда Крови…

— Нет, я не сдамся тебе. Никогда.

Молодой маг свернулся калачиком на жёсткой кровати, временами вздрагивая, словно от приступов боли. Бледное лицо его было белее снега. Спутавшиеся пряди волос разметались по грязной подушке. Потрескавшиеся губы шевелились, изрекая что-то бессмысленное и жуткое.

— Я изгоню тебя, раз и навсегда. Ты больше никогда не овладеешь этим телом. Будь ты проклят.

Но монстр, живущий внутри него, полный чудовищного безумия, не собирался сдаваться. Снова и снова бросался он на прутья клетки, желая вырваться из неё и поработить того, кто запер его внутри. Каждый такой бросок отдавался болью в глазах и ушах Шуастры — самого перспективного и молодого магика академии.

Чья-то холодная рука дотронулась до покрытого испариной лба Шуастры, заставив его открыть глаза. Наполовину налитые кровью, они безумно закатились кверху, словно в эпилептическом припадке. Хлёсткая пощёчина, а затем ещё одна, принесли неожиданное облегчение истерзанному сознанию чародея. Монстр, запертый в клетке, внезапно обмяк, чувствуя странное умиротворение. Его ярость ослабла, загнутые когти перестали царапать несуществующий пол. Щёки Шуастры покраснели от прилива крови, а глаза, напротив, обрели свой нормальный цвет.

— Прошло? — незнакомый, но приятный голос заставил мага вернуться к реальности.

— Да. Спасибо, — пробормотал он, слегка приподнимаясь в постели. — Кто вы?

Незнакомый мужчина в аляповатом халате стоял посреди кельи, опираясь на трость, с загнутым набалдашником в форме змеиной головы. Вокруг шеи незнакомца в несколько слоёв обвивалось ожерелье из множества алых бусин.

— Это неважно, — усмехнулся он. — Но если хочешь, может звать меня Бъякурой. Что на забытом языке значит «Всесокрушающий». Я наблюдал за тобой последнее время. С тех пор, как тебя, оборванного и истощавшего, обнаружили в Печальном Лесу и приволокли в замок. Прошло уже почти пять лет, и ты ни разу не обманул моих ожиданий. За это короткое время ты стал одним из лучших магиков академии, обратив на себя внимание всех иерархов. В таком темпе ты скоро станешь мастером, а там, глядишь, и варлоком. Удивительный, невиданный ранее, потенциал. Вот что значит кровь Токра! Или может быть Призвание Малкори?

Лицо Шуастры застыло в немом ошеломлении. Он был растерян и с трудом понимал, о чём говорит незнакомец.

— Как ты узнал о том, что я Токра? — только и смог произнести он.

— О, это было не трудно. Твой необузданный нрав, регулярные вспышки бешенства, снискавшие тебе среди коллег твоё прозвище. А также факт участившихся пропаж среди младших учеников. Почти всегда они исчезали бесследно, но пару раз реуги-звонари обнаруживали обескровленные трупы. Сначала я подумал, что кто-то в гильдии подчинил себе выходца из многоликой семьи Ночи. Но потом я вышел на тебя, и понял, что ошибся. Ты сам был тем, кого называют Высшим Вампиром. Но, что изумляет меня даже теперь, тебе явно не доводилось проходить обучение в Кион-Тократ. А это значит, что ты просто не можешь находиться среди живых и притворяться одним из них. С безумием Алчущего способны справиться только ритуалы Кион-Тократ. Почему же в таком случае, задался я вопросом, твой разум сопротивляется безумию Охотника? И тогда я уразумел удивительнейшую вещь — ты, Тёмный Токра или Отверженный, способен контролировать его вопреки всем знаниям, накопленным с момента восхождения Хранителей Смерти. Удивительно!

— К чему ты клонишь? — мрачно спросил Шуастра, инстинктивно освобождая клыки.

— Всё очень просто, — успокаивающе улыбнулся Бъякура, откидывая с высокого лба прядь волос. — Ты, Отверженный, способен обуздать Охотника, вопреки всему, что известно о вас, благодаря источнику иной силы, который ты носишь в себе и который позволяет сопротивляться твоей Жажде. Ты спросишь, что это за Сила? И я отвечу тебе со всей достоверностью — твоя аура обладает всеми признаками инфернального эгрегора, который можно идентифицировать при помощи двеомеров Феликса. Благодари судьбу, что никто, кроме меня, не догадался использовать их на тебе. Иначе твои иерархи уже препарировали бы тебя на столе в лабораториях академии.

— Я так и не понял, о каком источнике силы ты говоришь? — раздражённо прорычал Шуастра. — Какой, к Ситасу, инфернальный эгрегор? Во мне что, демон засел?

Араши Бъякура загадочно улыбнулся.

— Не совсем. Я говорю о Призвании Малкори.

— Малкори! — ошеломлённо прошептал маг.

— Поверь, это так. Теперь ты знаешь правду и отныне должен стремиться к открытию Печати, поскольку в этом твоё единственное спасение. Запечатай Охотника в клетке, заставь его уважать твою волю. Совсем недавно он почти вырвался. Еще один труп, найденный в Рундагоре, и тебе придёт конец. Звонарей вооружили артефактами Феликса и Бруджи, а ты знаешь, что это значит.

Шуастра кивнул, с отвращением вспоминая о своих поражениях.

— Тем ни менее, ты не должен изводить себя Голодом, — добавил Бъякура. — Помни, когда Охотник сыт, он слаб.

— Правильно говорить Жаждой, — процедил Шуастра, понемногу приходя в себя. — Токра не пожирают своих жертв, как некоторые вампиры, вроде гонусов.

— Не важно, мой юный Чи-Дуран.

Шуастра протёр ладонью вспотевший лоб.

— Чи-Дуран? Значит, ты тоже Тёмный Маг? Тогда я ничего не понимаю. Почему ты не выдал меня иерархам? Чего ты хочешь от меня?

— Я просто хочу, чтобы ты выжил.

— Интересно, откуда такая забота?

Бъякура загадочно улыбнулся, сверкнув в темноте своими змеиными глазами.

— Возможно, мне любопытно узнать, чем закончится этот эксперимент. Я буду с интересом следить за твоей судьбой и, когда придёт время, снова приду в гости, чтобы обсудить совершённые тобой ошибки.

— Я для тебя всего лишь эксперимент? — рявкнул Шуастра. — А не слишком ли ты зарвался, Бъякура.

— Нисколько, — заразительно рассмеялся Араши. — Кстати, возьми этот коарим, как свидетельство моей доброй воли, — гость достал из кармана золотую монетку на кожаном шнурке.

— Что это?

— Артефакт, позволяющий скрывать инфернальный эгрегор. До тех пор, пока ты не сможешь делать это самостоятельно, носи его на шее и ни о чём не беспокойся. Никто не выследит тебя по эманациям Призвания. Что касается твоих действий — прекрати осушать неофитов, если не хочешь привлечь внимание Совета.

— Как же я должен удовлетворять Охотника?

— Для этого необязательно непотребствовать в академии. В окрестностях Рундагора имеется множество поселений, в которых живут дикари. Голодным ты не останешься.

Шуастра кивнул, с благодарностью принимая совет.

— Вот и ладненько. А теперь мне пора. Не знаю, когда доведётся встретиться вновь, поэтому постарайся выжить, мой юный Чи-Дуран.

Бъякура сделал шаг назад и словно растворился в темноте кельи. При этом Шуастра не почувствовал ни единого всплеска тау.

— Подожди, — крикнул маг, протягивая руку.

Но таинственный Араши Бъякура уже исчез и не собирался возвращаться.

— Кто же ты? — прошептал Шуастра, наполненный смятением.

С той далёкой ночи минули тысячелетия. Пройдя огонь и воду, Шуастра изменился окончательно и бесповоротно. Стал опытным воином, могущественным магом, узнал силу своего Призвания, которое делало его особенным — чадом Малкори, рождённым плоть от плоти усопших Титанов. И вот теперь перед ним стоял призрак из прошлого. Призрак, который обязан был исчезнуть навеки, погребённый под бесчисленными пластами времени.

— А ты всё так же необуздан, как и в былые времена. Я рад, что твой дух закалился в горниле сражений. Ты почти такой, каким я хотел тебя видеть, открывая истину в далёком прошлом.

— Бъякура, — яростно прорычал Зерат. — Теперь мне известно, кто ты такой. Архонт, возглавлявший Шаал-Дуран! Всё это время ты игрался мной, сделав пешкой на своей доске.

— Каждый из нас всего лишь пешка в чьих-то руках, — улыбнулся архонт. — Это не повод злиться.

Не успел он договорить, как Зерат прищёлкнул пальцами, и в его гостя устремились нити, сплетённые из четырёх Элементов. Бъякура словно этого ждал. Заблокировав нити денатоса невидимым щитом, он произнёс заклинание и с головой нырнул в багровые миазмы портала, возникшего позади него. Зерат не медлил ни секунды. Он должен был, во что бы то ни стало, поймать насмешника и наказать за его преступления. Нырнув в портал, Безликий ни на миг не задумался о возможных последствиях своего поступка.

Глава 17. Дружеский разговор в Изнанке Миров

Глава 17

Дружеский разговор в Изнанке Миров

Тьма поглотила Зерата на несколько секунд, а затем выплюнула в неизвестность, схлопнувшись за его спиной подобно акульим челюстям. Яркий свет ослепил Безликого, но он рассмотрел, что находится посреди каменистой местности, испещрённой каньонами и глубокими трещинами. Кое-где на поверхность почвы пробивались сухие колючие растения, однако в целом окрестности казались безжизненными.

— Это Изнанка Саул Тай, — послышался рядом весёлый голос. — Но ты ведь не знаешь о ней ничего? Не так ли, Шуастра?

Зерат повернулся на голос и увидел улыбающегося Бъякуру. В его руках появилась та самая трость, с набалдашником в форме змеиной головы.

— Не болтай попусту, — рявкнул Покинутый и резким движением сбросил с себя плащ, освобождая конечности.

Сплетя пальцы обеих рук в замысловатую фигуру, он выстрелил в противника багровым лучом. Араши не стал уворачиваться, он просто поднял трость и ответил тем же оружием. Лучи встретились на середине и взорвались, создав коллапсируюший кокон, после которого в земле осталась глубокая воронка.

— Каисера или Поток Багровой Ярости. Весьма неплохо, Шуастра. Ты действительно величайший из Тёмных Магов, — в голосе Бъякуры не было ни капли насмешки. — Но для меня этого слишком мало, ведь я гораздо старше тебя, и за свою долгую жизнь познал много удивительных техник.

— Вот как? — насмешливо фыркнул Токра, вознося руки над головой. — Посмотрим, как тебе понравятся Копья Тхарала.

В ту же секунду в его руках оказались две чёрные извивающиеся молнии, брызжущие во все стороны искрами.

— Я освобождаю Печать Денатоса, именем Тонатоса Элохима. УЗРИ МОЩЬ МАЛКОРИ СТИХИЙ ЭЛЕМЕНТА!

И Зерат метнул одну из молний в своего оппонента. В воздухе пронзительно затрещало, после чего в результате взрыва в блеклое пустое небо поднялось несколько тонн почвы. Через мгновение Зерат повторил бросок, и небо окончательно скрылось за пеленой пыли.

Чуть позже, когда земля и пыль осели и пространство прояснилось, Зерат увидел в ста метрах впереди сплошное кровавое месиво. Тело, или то, что от него осталось, было исковеркано до неузнаваемости. Судя по всему, Араши умер от второй молнии, не сумев вовремя перенестись при помощи телепорта.

— Ха, а сколько было пафоса. Я даже поверил, что нашёл серьёзного противника.

— Как же я с тобой согласен, Чи-Дуран. В наше время так сложно найти по настоящему сильного врага. Всё чаще попадаются доходяги, не способные выдержать затрещину от маменьки. Что уж говорить, мельчает молодёжь, мельчает.

Скорбный голос доносился откуда-то из-за спины Безликого. Он вытянулся в струнку и застыл, не веря своим ушам. Медленно повернув голову, Зерат увидел всё того же улыбающегося Бъякуру. Он сидел на сером камне в позе лотоса, положив трость перед собой и являя облик человека, находящегося в полном расслаблении.

— Ну и здоров же ты, брат. Поднял в воздух столько мусора. Теперь придётся мыть голову.

— Но как? — изумлению Зерата не было предела. — Ты не мог выжить! Разве это не твоё тело лежит там?

— Конечно моё, — равнодушно кивнул Бъякура. — Точнее, это копия, сотворённая Техникой Созидания, которую, смею показаться нескромным, разработал лично я, приблизительно в твоём возрасте.

Зерат недоверчиво уставился на своего оппонента. Затем он присел на краешек камня и, внезапно утратив агрессивный запал, задумчиво произнёс:

— Я впервые вижу нечто подобное. Эта техника отдаленно напоминает способности Осириса, но ведь даже он не умеет создавать свои копии. К тому же Осирис использует Призвание, а здесь была полиморфная сеть, ускоряющая клеточную ассимиляцию. Я прав?

— Значит теперь ты хочешь пообщаться? Это радует.

— Клянусь Ситасом, ещё немного, и я снова надеру тебе задницу.

— Ты это так воспринял? Забавно. И кстати, хватит уже упоминать Ситаса. Бедняга давно издох благодаря Змееликому, а до сих пор его поминают в проклятиях все, кому не лень. Что касается твоего вопроса — здесь ты раздражающе прав. Я научился ускорять анаболизм клеточных систем в миллионы раз в Лоне Созидания.

— Но как же гомеостаз? Такие организмы тщедушны и разваливаются от реакций катаболизма в считанные минуты.

— Мой рекорд — два часа, — с гордостью ответил Араши.

— И что же, все архонты такие же одарённые, как и ты?

Бъякура улыбнулся.

— Почувствовал зависть? Нет, успокойся, в той шайке только один может составить мне компанию. Остальные сильны, каждый по своему, но ты отлично вписался бы к ним, потеснив многих. И кстати, во времена, когда я был архонтом, не раз в их речах звучало сожаление по этому поводу. Мои бывшие товарищи искренне переживали, что не сумели направить твой потенциал в нужное русло. Случись так, ты уже давно находился бы среди них.

— Но это не произошло, — сухим голосом ответил Зерат. — Потому что кое-кто наставил меня на путь, ведущий к сопротивлению. Мне всегда хотелось узнать, зачем тебе это было надо. И когда слухи о твоём предательстве всколыхнули магическое братство, мой интерес стал сильнее.

— Понимаю тебя. Никто не знает, что движет людьми, что заставляет их становиться предателями своей веры или убеждений. К сожалению, любой мой ответ ничего не объяснит тебе. Да, я стал предателем, посмотрев на тебя и твои успехи. Это было забавное приключение, которое стоило того.

— Что? Ты хочешь сказать, что единственной причиной раскола гильдии и появления Сафи-Дуран-Урэ было обычное ребячество?

Бъякура с неизменной улыбкой на лице подтвердил догадку Зерата:

— Ты прав. Можно и так сказать. Мне надоело строить из себя сурового дядьку, решающего судьбы мира. Они все в Архоникуме такие безнадёжные тупицы, что даже наши редкие встречи вызывали у меня приступ зубной боли. Какой смысл могущества, если оно делает тебя кем-то вроде них? Вот почему, я предпочел стать «предателем», хотя, честно говоря, я не согласен с этим ярлыком.

— Почему же? Ты ведь не только оставил Архоникум, но и увёл из него лучших адептов.

— Погоди, у каждого из нас должна быть свобода воли. Когда человек искренне решает следовать за кем-то, кто я такой, чтобы мешать ему? Клан Тёмных Змей это совсем иная форма человеческой организации, нежели все, когда-либо существовавшие в Голубом Рубиконе. Нас не очень много, но мы сильны, потому что нашей целью является не просто власть, но желание стать лучше, увидеть смысл происходящего. Это то, чего никогда не поймут архонты, потому что они зациклены на другом. Но не ты, ведь тебя всегда привлекала другая сторона власти, не имеющая ничего общего с раболепием и сервильностью, отражённой в глазах дураков. В этом мы с тобой сходимся, вот почему я хочу предложить тебе и твоим братьям, разумеется, защиту своего клана. Подумай о моём предложении, ведь теперь, когда архонты узнали о том, что ты жив, они возобновят попытки уничтожить тебя.

Зерат громко заливисто рассмеялся.

— Какое необычное предложение. Мне не нужна твоя защита, Бъякура. И почему ты уверен, что Тёмные знают обо мне? Кажется, я ничем не выдал себя.

— Ты так уверен в этом? А кто предстал во всей красе на Совете Четырёх Домов? Кто бросался громкими фразами перед магами Ложи?

— Что ты хочешь сказать? — изумленно выдохнул Безликий. — Один из этих старцев — член Архоникума?

— Вот видишь, наконец, ты начал прозревать.

— Кто же он? Скажи мне?

Араши покачал головой.

— Я не стану отвечать на твои вопросы. Не в моих интересах выдавать все тайны тому, кто отказывается от защиты моего клана.

— Не в твоих интересах? — закричал Зерат, выходя из себя. — А что в твоих интересах? Зачем, в таком случае, ты предупредил меня об опасности? Какова твоя цель?

— Разве это не очевидно? — лениво произнёс Бъякура. — Ты всё ещё мой эксперимент. И я не хочу, чтобы твоя неосведомленность стала причиной его бесславного завершения.

— Твоя надменность бесит меня, — прорычал Шуастра, сжимая кулаки. — Какой, к Ситасу, эксперимент. Я потомок Титанов, который едва не разрушил Шаал-Дуран. Я тот, кто взрастил Губителя, чтобы бросить вызов целому миру. И ты всё ещё смеешь утверждать, что я всего лишь твой способ развлечься?

— Ну зачем так грубо? — Араши блеснул белизной зубов. — Не просто способ развлечься. Гораздо больше — мой способ испытать самого себя. В прошлом ты действовал превосходно. Возненавидев альма-матер, ты начал методично уничтожать Тёмных. Однажды даже удивил меня, когда спелся с этой шлюхой из империи Ямата. Я видел, как архонты скрипели от злости зубами, но ничего не могли поделать. Я же испытывал от происходящего непередаваемое удовольствие. Давно было пора встряхнуть этих зануд, уверовавших в своё могущество. Они покрылись плесенью заскорузлых взглядов, и я хотел, чтобы они почувствовали страх.

— Только не пытайся убедить меня, что я плясал под твою дудку, — отмахнулся Зерат, едва сдерживаясь от ярости. — Всё, что я делал, я делал по своей воле.

— Естественно, мой мальчик, только в тебя её вложил я. Неприятно? Тогда что ты скажешь, когда узнаешь, что я уже не единожды помогал тебе. Думаешь, подсказка о Ксанфе Огня просто приснилась тебе? Не будь столь легкомысленным. А ваша встреча с Картушем в Дан-Мире после твоего предательства тоже случайность?

Зерат был ошеломлен.

— Значит, это ты дал мне наводку на Глаз Девайла, который я обнаружил у своего брата?

— Вот видишь, как много сил я потратил на тебя. Направлял, оберегал, предупреждал! По прежнему продолжишь утверждать, что сделал всё сам?

Шуастра не выдержал и вскочил с камня.

— Закрой пасть! Иначе мы продолжим то, с чего начали.

— Да ладно тебе. Откуда столь гнева? Разве истина может обидеть?

Зерат взял себя в руки.

— Если ты нашёл меня, чтобы предупредить о Тёмных, тогда почему бы тебе не быть последовательным. Дай мне список архонтов, и я докажу тебе, что они всего лишь пыль.

Араши улыбнулся.

— А ты настойчив. Давай сделаем так, докажи мне, что твои братья могут столь же успешно решать проблемы, как и ты. И тогда я выдам тебе остальных.

— Что ты имеешь в виду? — не понял Зерат. — Если речь о Гаруте и Осирисе, то они только в начале пути своего развития. Какие именно проблемы они должны решить?

— Очень скоро ты отправишь их за пятым братом, тем, кого ты спрятал у Хотху. Не иди вместе с ними, позволь им самим справиться.

— С чем справиться? Мне надоели твои загадки.

— Просто пообещай, что не сунешься за Чёрной Звездой к варварам! Отправь братьев, и если их миссия завершится успехом, я сообщу тебе имена членов Архоникума. Ну, и чтобы подогреть интерес, в противном случае, ты передашь мне Глаз Девайла. Ну как, согласен? Или способен только языком трепать?

Зерат не сомневался ни секунды.

— Согласен, — выдохнул он, опаляя архонта волной ярости.

В этот момент неподалёку возникло завихрение, скрывающее за собой портал в виде костяных врат, на которых отпечатались лики страдающих чудовищ. Из них вышли двое. Это были холёные юноши, абсолютно одинаковые внешне, и лицом, и одеждой. Белоснежные волосы близнецов были сплетены в одинаковые косы, доходившие до пояса. Единственным отличием в облике молодых людей были татуировки, нанесённые на лица. У первого на скуле под левым глазом отпечаталась руна «Боль», у второго — под правым глазом — «Смерть».

— Кто они? — мрачно спросил Зерат, не сводя с прибывших глаз.

— Ещё один мой эксперимент, — усмехнулсяБъякура. — Знакомься, Пэйн и Ката. Весьма одарённые юноши. Оба примерно на уровне твоего Осириса. Сейчас заканчивают обучение в скрытой школе Нариоку. В дальнейшем, когда они завершат процесс Пробуждения, я планирую проверить их где-нибудь на краю мира, в Шакре или Гаяде. Забавно будет наблюдать, как целые королевства начнут корчиться от бессилия перед моими детишками.

Зерата передёрнуло.

— Твоя жестокость омерзительна.

— Кто бы говорил, — рассмеялся Бъякура. — Ты ведь тоже не гнушаешься ничем в своей войне против Шаал-Дуран.

— Не сравнивай наши действия. Я иду к своей цели, уничтожая препятствия, но, в отличие от тебя, я не получаю удовольствия от гибели слабых.

— Это забавно, — от смеха на глаза бывшего архонта навернулись слёзы, — получить урок морали от тебя. Вы слышите, Близнецы? Разве это не весело?

— Как скажете, Лорд Бъякура, — одновременно кивнули юноши, и Зерату показалось, что картинка в его глазах раздвоилась.

— Вы зачем сюда пришли? — наконец поинтересовался архонт.

— В школе возникли проблемы, — ответил близнец с руной «Смерть», очевидно Ката[1]. Кажется, шпионы Змееликого выследили нашу базу.

— Что вы предприняли? — не теряя спокойствия, спросил Бъякура.

— Рогул Сикхариус сломал Печать Аджны и отправился в погоню за шпионами. Он поручил нам предупредить вас. Вы должны поспешить, учитель.

— Хорошо, я понял. Уже иду.

Араши Бъякура поднялся на ноги и, поигрывая тросточкой, направился к порталу. Напоследок он обернулся к Токра и пронзил его взглядом ядовито-жёлтых глаз, полных змеиной усмешки и коварства.

— Приятно было снова увидеть тебя, Шуастра. Несмотря на наше пари, я всё-таки надеюсь, что твой младший брат выживет. Увидимся.

Сказав это, Бъякура немедленно вошёл в портал, а за ним последовали странные юноши. Врата тут же захлопнулись. Шуастра остался стоять один посреди безжизненной пустыни, с недоумением глядя по сторонам.

— И что мы имеем, — пробормотал он. — Неизвестное место со странным названием. Кажется, он назвал его Изнанкой. И как теперь прикажете выбираться отсюда?

Прошло минут пять. За это время Зерат перепробовал несколько двеомеров разновидности «Ока», пробуя выстроить фрактальную проекцию местности, но лишь понял, что столь привычные для зрения мага Аспекты в этом месте как бы изъяты из мироустройства. Это было необычно, завораживающе, опровергало все канонические знания о Великой Оси. Но не успел Шуастра погрузиться как следует в изучение, как пространство разорвалось новым порталом, на этот раз обычным завихрением стихиальной природы. Из него раздался извиняющийся, слегка усиленный магией голос:

— Прости меня, Шуастра. Я забыл, что ты ещё незнаком с феноменом Изнанки Миров. Удивительно, как при такой исключительной силе и таланте можно быть полным профаном в метафизике Кольца. Если захочешь узнать больше, найди любого опытного шамана из племени огров, — в голосе Бъякуры звучал обидный смех. — А пока ступай. Портал доставит тебя в кабинет. Ничего не бойся, Безликий. Ещё свидимся.

Зерат заскрежетал зубами.

— Высокомерный ублюдок. Я ещё припомню тебе этот случай.

Злобно выругавшись, Шуастра поспешно вошёл в телепорт, не желая искушать судьбу. Солнце на небе палило немилосердно и под ложечкой уже давно сосало от голода, ведомого лишь пасынкам Безликой Матушки.

***

Вернувшись к себе в кабинет, Зерат слегка неуверенно прошёл к столу и рухнул в кресло. Произошедшее не укладывалось в его голове. Что имел в виду Бъякура? О какой опасности для Чёрной Звезды намекал? Внезапно взгляд Зерата привлек конверт, недавно врученный ему Лукрецием. Доклад из Долины Костей.

С лёгким замешательством Безликий разорвал конверт и пробежался взглядом по нескольким строчкам:

«Расмус в беде. Казул Красных Быков отправил его в пустыню на поиски Гробниц Единого Дрона. Фаргал пробудился. Жду указаний. Дитрих».

Зерат отложил письмо и враз понял, что стояло за словами Бъякуры. Тот предлагал ему не дёргаться, а доверить проблему младшеньким. И всё бы ничего, но Фаргал был не по силам ни одному из них. Древний воин, не сумевший умереть после гибели Смилодона — он пробудился, став тем, кто мог на равных сражаться с младшими богами и Тварями. Пробудившиеся были одной из нераскрытых тайн человеческого естества, о которую уже успели обломать зубы многие исследователи и охотники за могуществом. Никто в Саул Тай до сих пор не открыл природу их невероятной силы, а Фаргал и при жизни не был подарком. Без личного участия Зерата эта ситуация могла выйти из-под контроля. Что же делать? Ведь так заманчиво было попробовать получить список с именами архонтов.

[1] Ката – смерть на древнем эльфийском наречии. Отсюда Малакат – «Несущий Смерть».

Глава 18. Ичиро

Глава 18

Ичиро

Поиски Черника в тот день не увенчались успехом. Друзья бродили по улицам Крондора, приставая к прохожим с вопросами, но каждый раз неизменно встречались с равнодушием и недоверием. Под вечер, когда у Кроно разыгрался аппетит, а улицы обезлюдели в преддверии комендантского часа, драуг взмолился:

— Пожалуйста, ну давай вернёмся в таверну. Один день ничего не решает. Завтра с утра продолжим поиски.

Артур уже и сам начал склоняться к этой мысли.

— Наверное, ты прав. В такое время мы всё равно его не отыщем. Пошли обратно.

Смилодон внезапно скривился, почувствовав пульсацию в области груди.

— Что с тобой? — обеспокоено спросил эльф. — Выглядишь неважно.

Артур сделал слабую попытку улыбнуться.

— Не беспокойся. Наверное, устал. Вернёмся в таверну, и я буду в норме.

Де Феррат внимательно посмотрел на товарища.

— Только не вздумай меня обманывать. Я тебя хорошо изучил. Снова началось?

Артур не стал ничего скрывать.

— Кажется, так и есть. Я чувствовал сопротивление Охотника с самого утра, но потом он отступил. Теперь же, когда мы весь день провели в толпе, он снова разбушевался.

— Слушай, с этим нужно что-то решать, — обеспокоенно произнес Кроно. — Ты не сможешь вечно сражаться с ним. Давай подыщем тебе какого-нибудь раба, а потом я тебя вырублю, и не позволю осушить его полностью.

Артур рассмеялся, и в его смехе звучали нотки безумия.

— Какое интересное решение! Только, кажется, уже слишком поздно.

— В смысле?

— Он буквально проламывает мою защиту. Прямо сейчас. Боюсь, у меня осталось всего несколько минут. Давай, Кроно. Вырубай меня, пока не поздно. И бей от души, не жалей силушки.

— Покажи древо?

Артур оттянул ворот рубахи, обнажая родимый знак Токра. Кровавые линии практически полностью оплетали торс, переходя на плечо и шею. Кроно с досадой выругался.

— Почему ты молчал весь день, бака? Вот же глупый вампир. Ладно, присядь, я что-нибудь обязательно придумаю. Сейчас найду тебе кого-нибудь.

— Ни за что! — взорвался Покинутый. — Это слишком опасно. Охотник голоден, как никогда. Одна ошибка — и он разорвёт в клочья и тебя, и остальных. Боюсь, он натворит бед в этом городе.

— Поздно метаться, — рявкнул де Феррат. — Не беспокойся. Я справлюсь. И если начнётся бойня, остановлю тебя.

На лице Артура отразился скептицизм.

— Остановишь Охотника? Ты даже не представляешь, что это за мощь! Она преисполнена первобытного чувства, восходящего к безумию Аканти.

— Не беспокойся. Я видел твоего наставника в этом состоянии. Да и твоё неверие в меня как-то обижает. Я ведь выпускник школы Бешеных Клинков, к тому же, дедушка не жалел меня, с детства вдалбливая магию Рун. Это то, что поможет мне в бою против Охотника.

— Ты не понимаешь, Кроно. Я не могу рисковать жизнями людей. Вырубай меня, пока не поздно. Слышишь?

Драуг некоторое время молчал, а потом вздохнул.

— Ты не оставляешь мне выбора.

Последнее слово ещё звучало в переулке, а тёмный эльф уже действовал. Окружность, описанная ладонями в воздухе, ярко вспыхнула и ослепила Артура:

— Геба, — услышал он голос драуга и в последний миг с ужасом понял, что тот задумал. — Пробуждение.

Мощный поток энергии ударил Покинутого в грудь. В одну секунду он побледнел, превратившись в подобие нежити. На шее могучими жгутами взбугрились линии родовой отметины Токра.

— Что ты делаешь, Кроно? — прошептал Смилодон, закрывая глаза, чтобы осуществить ещё одну отчаянную попытку сдержать монстра. — Беги, пока не поздно.

— Извини, малыш. Я не побегу, — ответил ему эльф, совершая очередной пасс. — Потерпи. Скоро всё закончится. Хурд — Сокрушение.

Новый удар, на этот раз более тяжёлый, припечатал Покинутого, отбросив его к кирпичному строению. По стене дома разбежались широкие трещины. Смилодон открыл глаза и окатил драуга безумием, которое не оставляло сомнений.

— Ну вот и всё, — пробормотал де Феррат. — Я освободил Охотника.

Страдающее от Жажды чудовище отошло от стены, которая сразу же осыпалась толстым слоем крошки. Отряхнувшись, словно зверь, оно бросилось в темноту проулка, мгновенно исчезнув из поля зрения де Феррата.

— Эй, так не пойдёт, — выругался эльф. — Не смей сбегать от меня, дорогуша. Вернись же, я не собираюсь тебя обижать.

Тёплый ночной ветер коснулся лица де Феррата, и он почувствовал, как тревожно забилось сердце, прежде чем бросился в погоню.

***

Беззвёздное небо заволокло грозовыми тучами. Время от времени его прочерчивали изломанные огненные линии, после чего небеса и земная твердь сотрясались в унисон гневу стихий. Горожане попрятались под крышами своих жилищ, сладко замирая от ужаса и наслаждения, под мнимой защитой хрупких стен. Однако далеко не все улицы были безлюдны.

Невысокая молодая женщина в тонком плаще, едва защищавшем её от моросящего дождя, бежала по мостовой, придерживаясь рукой за каменные ограды особняков. То и дело она оступалась, сбавляла ход, и снова бросалась вперёд, словно испуганная изюбрица[1]. Изредка она позволяла себе оглянуться, и каждый раз её лицо искажалось от ужаса. Женщина проклинала свою опрометчивость и глупость. Как можно было рисковать всем, выходя из дома за десять минут до начала Охоты? Ведь знала же о чудовищах, наводнивших город по воле архиепископа.

Когда с раскидистого платана, росшего в ста метрах впереди, спрыгнула поджарая фигура, девушка остановилась, не в силах сделать и шага. Казалось, её заворожила грация зверя в человеческом обличии. Он двигался так, словно могучая кошка, подкрадывающаяся к жертве перед финальным броском. Помимо фигуры во мраке можно было разобрать только его сверкающие глаза, полные превосходства хищника над пищей.

— Не бойся, дитя, — пропел Охотник, и этот голос показался ей самым прекрасным на свете. Он был грубым и нежным, одновременно лаская и устрашая испуганное сознание. — Я не сделаю тебе больно. Обещаю, это будет приятно.

Разумом девушка понимала, что происходит нечто ужасное, но её тело было охвачено сладострастной истомой, путающей мысли и сковывающей конечности. Очарование вампира достигло пика.

— Пожалуйста, попробуй меня, — хриплым голосом попросила несчастная, и Токра нежно улыбнулся ей.

— С удовольствием, мой ангел.

В какой-то момент полные крови глаза Охотника заполнили собой всё пространство, и жертва не увидела, как из-под вздёрнутой губы появляются острые клыки, напоминающие иглы. Мгновение, и Охотник припал к её шее, после чего раздалось блаженное урчание.

Резкий хлопок арбалетной тетивы прервал идиллию. Наконечник болта звякнул по адамантовой броне и отскочил от плаща Охотника, тем ни менее, причинив ему боль.

— Ты была права, Кэсс. Он действительно Токра.

Голос, полный жгучей ненависти, прозвучал в тишине подобно удару хлыста. Ему ответила женщина, и, похоже, она разделяла негодование брата:

— Я хотела верить, что мне всё почудилось, но зрение оказалось острее рассудка. Если бы не мои сомнения, мы уже давно могли прикончить эту мразь.

— Нет нужды корить себя за сочувствие, сестра. Главное помнить, что никогда не поздно бросить вызов Злу.

Охотник отстранился от жертвы, раздражённо сузив глаза. Впереди он заметил две фигуры, которые принадлежали тем, кто посмел напасть на него. Один — широкоплечий гигант с мечом себе под стать, вторая — хрупкая девушка, вооружённая арбалетом.

— Узнал нас, исчадие Тенебриса? — с презрением спросил Диор, а затем без предупреждения бросился к вампиру.

Охотник отбросил свою жертву на землю и огромным прыжком вознёсся на один из столбов ограды.

— Думаешь сбежать? Не получится. Пришло время воздаяния.

На тёмном лезвии начали мерцать руны, но не это было самым необычным. Лицо Диора внезапно потемнело. Хруст рвущихся сухожилий и деформирующихся костей заполнил улицу. Мускулы на руках и груди воина раздулись в разы, в одну секунду разорвав рубашку, под которой Охотник узрел чудовищные жгуты мышц, натянутые, будто тросы. Цвет кожи обрел серый окрас, напоминая фактуру горного камня. Начиная от запястий, по рукам Диора змеились символы, наподобие тех, что покрывали его меч. Они сходились на груди вокруг сигила Трансцендентности, окруженного эльфийскими рунами.

— Круши его, Арадзак, — громогласно рявкнул Диор, опуская меч на мостовую.

Широкая трещина пересекла улицу и уперлась в колонну, на которой стоял вампир. Мгновение, и она начала заваливаться. Охотник грациозно перепрыгнул на соседнюю, откуда через секунду его сшибла арбалетная стрела Кассандры. Приземлившись на четыре конечности, будто кошка, он встретился с яростью тал Рившица.

Огромный чёрный меч завис над Охотником. Клинок мрачно гудел, вторя буре, ревущей в душе Диора. Этот удар должен был разметать плоть Токра по всем окрестностям, но в последний миг в руках вампира оказались мечи. Эльсорг и Такеруз выглядели будто игрушки перед чудовищным палашом. Но Диор сразу почувствовал неладное. Его Арадзак был остановлен будто весло в руках крестьянина. Ответным ударом Охотник разрубил серую кожу на груди Диора, но рана тут же начала смыкаться. Феноменальная регенерация впечатлила даже Токра, заставив его отпрыгнуть в сторону. Сквозь пелену безумия, охватившего рассудок, он понял, что бой может оказаться гораздо сложнее, чем он полагал.

Почувствовав опасность, Охотник сделал стремительный кувырок, уходя из-под удара гигантского кулака, который возник из воронки и превратил брусчатку мостовой в мелкое крошево. Вампир действовал ещё быстрее. Скользящий удар клинками отправил в сторону Твари две пурпурные иглы, порождённые магией Крови. Они вонзились в Руку таинственного чудовища, после чего над домами прокатился вопль. Тварь поспешила убрать свою культяпку, полностью скрывшись в ином Аспекте.

— Кассандра, заряжай адамантовыми, — приказал Диор, снова сокращая расстояние.

Охотник дёрнулся в бок, но арбалетный болт опять настиг его. На этот раз он пробил броню и вонзился глубоко в живот. Диор, уже торжествуя победу, приготовился нарезать врага на кусочки, но Охотник снова удивил его. Словно не чувствуя боли, он начал двигаться ещё быстрее. Незаметная для человеческих глаз комбинация отбросила Диора назад, вызвав на его лице удивление. Сила Охотника практически не уступала его собственной. Вот что значит Токра! Все вампиры, с которыми он сражался в прошлом, не шли ни в какое сравнение с этой бестией.

— Немедленно прекратите! — знакомый голос отвлёк противников, после чего между ними метнулась чья-то фигура.

— Отведайте и моего удара. Как вам Хурд, ребятки?

Возглас де Феррата сопровождался двумя импульсами, сорвавшимися с его рук. Они разбросали тал Рившица и Смилодона в противоположные стороны, разнеся их телами кирпичные кладки оград.

— Почему ты заодно с этим отродьем? — вырвалось из груди Кассандры. — Как ты можешь? Он же вампир!

— Все мы не без греха, — усмехнулся драуг.

— Тогда получи и ты своё воздаяние, — закричала девушку, разряжая в Кроно небольшой, но мощный арбалет.

Отбив стрелу саблей, драуг хищно оскалился:

— Прекрати, дура. Сначала выслушай. Вы же не понимаете. Это я виноват в том, что случилось. Артур не хотел освобождать Охотника.

— Какая разница, хотел или не хотел? — сверкнул глазами Диор, поднимаясь на ноги. — Он же вампир. Мерзкое отродье, убивающее невинных во имя своей бессмысленной Жажды.

— Не суди его по себе. Это ты исполнен бессмысленной жажды убийств, а мой друг никогда не хотел никому причинить вред. В конце концов, он не отвечает за того монстра, который живёт внутри него.

— Ты слышишь, что ты несешь? Это же бред! Каждый ответственен за то, что совершает. Взгляни на эту женщину? Кто виноват в её состоянии? Возможно, она умрёт через минуту, и это с ней сделал твой приятель.

Внезапный бросок Охотника остановил пикировку. Скользящим ударом ладони он отшвырнул драуга, отбросив его к Диору. Ударившись о татуированную грудь тал Рившица, Кроно болезненно вскрикнул, ведь по твёрдости она напоминала гранит.

— Сестра, он уходит, — крикнул воин, пинком отбрасывая драуга. — Немедленно останови его.

Девушка выстрелила вслед Охотнику, но тот с лёгкостью увернулся. Невероятным прыжком вознёсся на трёхэтажный дом и исчез в темноте. Диор издал вопль бессилия, после чего обратил взгляд, полный праведного гнева, на опечаленного де Феррата.

— Это ты во всём виноват. Из-за тебя, альвар, это чудовище пребывает на свободе. И каждая невинная душа, которую он заберёт, будет на твоей совести.

Кроно выпрямился, сплёвывая тягучую кровь из разбитого рта. Под левым глазом драуга наливался здоровенный синяк.

— Выслушай меня, громила. Неужели ты думаешь, что я утратил рассудок, если путешествую вместе с Токра? Да будет тебе известно, я ненавижу Покинутых всем сердцем, поскольку они достаточно часто становились причиной гибели среди моего народа. Многие из нас были убиты ими и наоборот. Это извечный круговорот ненависти, который, возможно, будет существовать ещё тысячи лет после моей смерти. Однако это нисколько не касается этого парня. Для меня он не просто Токра. Он друг, за которого я готов сражаться до конца. Ты понимаешь?

— Ты совсем спятил, альвар, — угрюмо констатировал Диор. — В какой реальности Токра убивали твоих сородичей? Что-то я не припомню легенд о страшных войнах между вами?

Кроно язвительно ухмыльнулся.

— Вот видишь, мальчик, ты столь глуп, что даже потерялся в реальностях, и не способен отличить одну от другой, — де Феррат провёл пальцем по левому глазу, снимая линзу, после чего сделал то же самое с правым глазом.

Диор вздрогнул, увидев перед собой кого-то похожего на альвара, с одним крошечным отличием. Его пугающие глаза как будто пылали белым огнём.

— Кто ты такой? — спросила Кассандра, приближаясь к эльфу.

— Это драуг, сестра, — ответил Диор, задумчиво глядя на де Феррата. — Иначе известный, как тёмный эльф. Я думал, что они вымерли, но, очевидно, эту информацию можно считать ложной. Как и многую другую в нашем мире.

— Но его кожа? Цвет совсем не тот?

— Маскировочка, — улыбнулся Кроно. — Небольшой трюк с пигментацией.

Диор сухо кивнул, забрасывая меч на плечо.

— Ладно, драуг, я дам тебе шанс всё объяснить, — медленно, как будто сомневаясь в своём решении, произнёс воин. — Но учти, второго шанса не будет. Обманешь меня — и жестоко поплатишься.

— Понятно, — согласился эльф. — Но сначала поможем этой женщине. Как бы громогласно ты не сотрясал воздух обвинениями, Охотник ещё не успел разорвать её шею. А небольшой укус не должен был её убить.

В эту секунду небо над головой раскололось пополам, и хляби небесные устремились к земле, дабы смыть с неё запах крови.

***

Гроза закончилась так же внезапно, как и началась. Охотник, клокочущий в душе от ярости, перепрыгивал с крыши на крышу, двигаясь в направлении бурного Трикета, вздувшегося, словно морское чудовище.Неутолённая Жажда снова раздирала грудь, требуя немедленных мер. Недавняя схватка с необычными противниками была окончательно забыта. К счастью, сознание Охотника, достигшего своего предела, не позволяло ему сообразить, что каждый из домов в округе может даровать ему облегчение. В ином случае многие действительно пострадали бы, как и предсказывал Диор.

Внезапно Охотник почувствовал присутствие нескольких людей, которые приближались к нему с запада, передвигаясь по крышам так же, как и он сам. Их запах казался несколько странным. Он отдавал тленом и разложением. И кажется, они выслеживали именно его. Изменив направление, Токра помчался навстречу преследователям. Через пару минут они сошлись на базарной площади, пустынной в это время суток.

Их было пятеро. Все в развивающихся плащах, под которыми скрывались кинжалы. Приблизившись до нескольких метров, Охотник увидел мрачные лица — бледные, слегка отсвечивающие грязно синим. В глазах плескалось удовлетворение. И кровь.

— Вот и ты, милый, — насмешливо произнёс один из преследователей. — Мы искали тебя.

— Кто вы такие? — Охотник на мгновение обрёл подобие рассудка.

— Хочешь знать, кому обязан своим пленением? Так и быть, мы вукодлаки — сильнейший клан в Шаал-Рю.

— Что вам надо?

— А ты ещё не понял? Этой ночью мы докажем надменному Протектору гильдии, что можем управиться даже с такими, как он. Ты ведь Токра, я прав? Это будет веселая заварушка. Прямо здесь и сейчас мы выясним, который из наших видов более любим Безликой Матушкой.

Пока их главарь тянул время, остальные разошлись по углам площади, заключая Охотника в своеобразную пентаграмму. Как оказалось, это было сделано неспроста. Когда Токра надоело выслушивать бредни разговорчивого вукодлака и он набросился на него, то сразу наткнулся на стену, невидимую обычным зрением. Стена окружала его со всех сторон, лишая маневренности и пространства. К тому же, она быстро двигалась, стремясь заключить в западню. Вскоре Токра замер, напоминая муху, залетевшую в патоку.

— Вот и всё, дорогой. Как оказалось, это совсем не сложно. Усилиями сквада мы возвели вокруг тебя двойной Кокон Крови, что лишний раз подтверждает мою мысль — Токра ни черта не разбираются в магии Крови.

— Хватит болтать, Цепиш, — вмешался один из вампиров. — Мальчишка силён. Мы вчетвером едва удерживаем его внутри Кокона. Поторопись и выруби его.

— Не указывай мне, что делать, Эрвин. Это мой триумф, и я намерен насладиться им в полной мере.

Цепиш неблагоразумно отвлёкся от Охотника, и наказание за ошибку последовало незамедлительно. Физически Токра был нейтрализован, но это ничего не значило. Один из вампиров, удерживающих Охотника в Коконе, внезапно замер, закатывая глаза кверху. А потом сорвал с пояса нож и косым движением перерезал себе глотку. Кровь брызнула ручьём, орошая каменные плиты. Несколько капель попало на лицо и губы Покинутого. В ту же секунду незримая патока вокруг него исчезла, и он осторожно облизал верхнюю губу.

— Какая гадость!

В глазах Цепиша Крысоеда появилось смятение, которое быстро переросло в панику.

— Не может быть! Как ты это сделал? Заклятие Рогула? Те самые пресловутые Глаза Смерти? Чушь… Зелёный мальчишка не способен на такое.

Охотник не стал отвечать. Видимо, потому что нахлынувшее безумие в очередной раз отбросило рациональную часть сознания далеко внутрь. Молниеносный удар Такерузом отделил голову одного из вампиров от тела, хирургически точно вскрыл грудину противника по левую руку от него, а затем надвое перерубил того, кто стоял сзади. И всё это действо произошло в одном пируэте. Цепиш Крысоед, последний из вукодлаков, смотрел на Охотника, не в силах пошевелить ни одним членом. Чёрные волосы Покинутого разметались по лицу, словно грива, из-под которой смотрели глаза, алкающие крови.

— Ты же настоящее чудовище, — прошептал Цепиш.

А потом он догадался, что вот-вот должно произойти, и его лицо исказилось от страха.

— Подожди. Мы не осушаем друг друга. Это мерзко, почти что каннибализм.

Как оказалось, Охотник считал иначе. Он с лёгкостью заломил руку вампира, словно тот был слабаком, и с громким рычанием вгрызся в шею своей Куклы. Вукодлак ещё немного потрепыхался, а потом затих навсегда.

***

На изломе дня и ночи, когда солнце ещё не успело пробудиться, а луна уже начала таять на фоне светлеющего неба, дверь таверны распахнулась, и на пороге появился человек. Он сделал один шаг и, оказавшись в помещении, пошатнулся. Не в силах справиться с внезапным помутнением, человек рухнул на доски пола и захрипел.

— Артур! — вырвалось из груди тёмного эльфа.

Через секунду к беспомощному Смилодону подбежали трое.

— Что с ним? — в голосе Кассандры звучала тревога, необычная для неё, учитывая, что не так давно она стремилась прикончить Смилодона. — Неужели Жажда могла сотворить с ним такое? Или это последствие моего выстрела адамантовой стрелой. Кстати, вот и она. Как хорошо, что он её не выдернул. Всё-таки адамант весьма дорогой металл.

— Какая же ты, оказывается, сука, — холодно ответил Кроно, отчего девушка дернулась, будто от пощёчины.

— Если глаза меня не подводят, твой приятель утолил свою Жажду. Следы крови на лице и одежде весьма красноречивы. И как ты будешь теперь жить с этим, драуг?

Голос Диора, полный ядовитого сарказма, был последним, что услышал Смилодон, перед тем как потерять сознание.

— Не беспокойся, джаггернаут, — ответил эльф. — Моя совесть столь чиста, что небольшое пятнышко ей не повредит.

[1] Изюбрица — самка оленя

Часть третья: Страсти по Губителю. Интерлюдия третья

Часть третья: Страсти по Губителю

Губитель. Теперь я понимаю, что этот образ пугал меня с первых дней моего осмысленного существования. Он скрывался за многими масками и личинами, за выспренными и высокопарными словами, но суть от этого не менялась. Токра, Охотник, дитя Тенебриса и Безликой Матушки — всё это был Я, и вместе с тем, всё это были Его искажённые отражения.

Я помню тот день, когда впервые узнал о природе Токра. Это открытие наполнило меня страхом и горечью, но мог ли я предполагать, что Охотник окажется меньшим злом по сравнению с существом, рождённым во времена Ахерона? В глубине души я чувствовал это, но, как водится у смертных, боялся прозреть, отчаянно цепляясь за выдумки.

Кто-то сказал, что невозможно находиться в неведении бесконечно, и он был прав. Истина, будто мутный поток, стремится вырваться из плена, чтобы взбудоражить причастных, разбив вдребезги их наивные воззрения, а иногда обрекая прозревшее естество на схватку с собой. В такие моменты уже не имеет значения, кто прав, а кто нет. Истина становится вещью в себе, перекраивая реальность по своим лекалам…

Артур Смилодон

Интерлюдия третья

(два года назад, 12988-ой год со Смутных Времён Гарата)

Тусклый свет выбивался из всех окон совсем нового, недавно срубленного дома. Запах древесной стружки и душистой смолы всё ещё ощущался в воздухе, рождая мысли о крове и домашнем уюте. Сейчас, поздним вечером, в доме ещё никто не спал, но все уже готовились отходить ко сну. Время от времени внутри раздавались громкие детские крики и голоса женщин, которые пытались успокоить расшалившуюся ребятню.

В этот сокровенный момент, интимный и значимый для любой семьи, раздался приглушённый стук в дверь. Он мгновенно разрушил идиллию, заставив всех, находившихся в доме, замолчать.

— Кого ещё там принесло, в такое время? — послышался скрипучий мужской голос. — Добропорядочные люди спят уже.

— Откройте, пожалуйста, — донёсся в ответ горячий шепот. — Позвольте мне переночевать у вас. Я заплачу, сколько скажете. Деньги для меня не проблема.

— Батюшка Тиум, не надо. Не открывайте, — женский голос попытался предостеречь хозяина.

— Не говори глупостей, женщина. Деньги нам не помешают. Хром, уведи свою женушку в комнату. И ты, Галус. Негоже молодухам представать перед богатым господином в ночных рубашках. И убери отсюда этих сорванцов, пока я не вышел из себя.

С этими словами он отодвинул щеколду, запирающую дверь.

— Проходите, господин, — слащаво пропел хозяин, делая приглашающий жест.

Из темноты подворья в освещённую комнату вошёл человек хрупкого телосложения, в изношенной одежде и разваливающихся сапогах. Тиум осмотрел гостя и сразу помрачнел, приняв его за нищего.

— Ты что, шутить со мной вздумал? Так не пойдёт, бродяга. Пошёл вон, не будет здесь для тебя комнаты. Сначала денег заработай.

Вперёд выступили Хром и Галус, мельниковы сыновья, с явным намерением вышвырнуть попрошайку.

Гость же надменно вскинул руку и изломанным противоестественным голосом прошипел:

— Остановитесь, глупцы! Неужели вы не узнаёте меня.

Мельник и сыновья стали вглядываться в чахоточные черты бродяги, и по мере этого их лица наполнялись изумлением.

— Не может быть! — воскликнул Галус. — Это действительно ты? Эльдик?

Эльдиор мрачно кивнул.

— А что, не похож?

В глазах Тиума Лазеты появилась растерянность. Он явно не знал, что сказать.

— Ну… Проходи, если пришёл, — с трудом выдавил из себя он. — Будь как дома.

Эльдиор насмешливо кивнул и закрыл за собой дверь. На его лице блуждала улыбка, от которой по спине мельника пробежали мурашки. Никогда ещё он не видел у своего младшенького такого ядовитого взгляда.

— Я сяду, — утвердительно сказал Эльдиор, проходя к столу.

По стенам избы скакали веселые язычки теней, отбрасываемые огнём в камине. Эльдиор какое-то время наблюдал за ними, а затем произнёс:

— Ну и как у вас дела? Хорошо живёте? Без меня.

Тиум мрачно кивнул, не решаясь поднять глаза на сына.

— Как видишь, живём, не бедствуем. Вот и дом новый построили. Хром и Галус женились, появились внуки, невестки. Семья, в общем, большая и места для неё нужно много.

Эльдик усмехнулся:

— Ну да, и не поспоришь. Но ведь у тебя были деньги на всё это? Когда-то, помнится, ты здорово подзаработал на своём младшем. Сколько там было? Дублонов двести? Триста? Мастер Гринуй не поскупился.

— Всё не так, — покачал головой Тиум, по-прежнему пряча глаза, — на те деньги я построил ещё одну мельницу и нанял двух работников.

— Вот как? Я слышал, что теперь наша семья считается самой богатой в Малом Тхубере. Поздравляю, отец. Ты хорошо поработал. А что же вы, братья? Значит обзавелись своими семьями? Я слышал детские голоса? Стало быть это мои племянники? Хотелось бы их увидеть.

Хром и Галус молча кивнули, сами не решаясь разговаривать с братом. Эту обязанность они дружно возложили на плечи отца.

— Да, — кивнул мельник. — У Хрома родилась девочка, Лиска. А у Галуса сын, крепыш, весь в него. Зовут Клоджек.

— Лиска и Клоджек, — пробормотал Эльдиор, будто перекатывая имена на языке.

— А ты сам-то как, Эльдиор? — промычал Тиум. — Чем занимаешься?

— Тебе действительно интересно? — удивился сын.

Мельник неуверенно кивнул.

— Да много чем. Продолжаю изучать магию, в частности, геомантию. Иногда оказываю услуги различным толстосумам. В настоящий момент я всё больше по заказным убийствам. Это приносит пусть и нечастый, но достаточно крупный доход. На жизнь, в общем, хватает.

Когда Эльдиор упомянул про убийства, отец и братья вздрогнули от испуга и слегка попятились. Гость заметил это и усмехнулся. Затем достал из кармана увесистый кошель, явно наполненный золотом, и бросил его на стол.

— Вот, — сказал он, — это за ночлег. Я же обещал, что заплачу.

Хром и Галус смотрели на кошелёк широко распахнутыми глазами, облизывая пересохшие губы. Они уже успели прикинуть, какая сумма может находиться внутри, и она по их меркам была внушительной. Один лишь старик не обратил на деньги никакого внимания.

— Зачем ты вернулся, Эльдиор? — внезапно спросил он, отбрасывая прочь все условности и недомолвки. — Только не говори, что соскучился по родным местам.

— Соскучился? — чародей рассмеялся и от его хохота Тиума передёрнуло. — Вот уж нелепица! Ты же всё понимаешь, старик. Я вернулся, чтобы оплатить по счетам.

— Оплатить по счетам? — мёртвым голосом спросил Лазета. — И что же это должно значить? Какие у тебя счета перед нами?

Эльдиор внезапно перестал смеяться, и от этого присутствующим стало не по себе. Глядя на отца сумасшедшими глазами, ученик Гринуя Талкидорского достал из кармана какой-то предмет. Это был массивный уродливый крест из камня, окутанный аурой смерти.

— Что ты собираешься делать? — хмуро спросил Тиум.

— А ты догадайся, — издевательски предложил сын.

Старик покачал головой, явно отказываясь выдвигать предположения.

— Ладно, пора уже с этим заканчивать, — пробормотал чародей и без предупреждения активировал артефакт.

В одно мгновение из креста вырвались каменные шипы, которые выросли на несколько метров и пробили грудь мельника в нескольких местах. Тиум уставился на сына изумлённым взглядом, отказываясь верить в происходящее. На его губах запузырилась кровь, и он с трудом прохрипел:

— Ты всё-таки сделал это! Убил своего отца. Будь ты проклят, отродье.

— Какой же ты мне отец? — зло рассмеялся ренегат. — Как смеешь ты называть себя этим словом. Для меня ты всего лишь ублюдок, который продал своего отпрыска Шаал-Дуран. Кстати, именно в нём я нашёл ту любовь и опеку, которую принято искать у отца. Удивительно, как много он мне дал. Больше, чем вы за всё время. Что же касается твоего проклятия… Оно мне безразлично. Я ведь и так уже проклят…

Тиум хотел ответить, но не смог. Кровь ручьём хлынула у него изо рта, и он забился в конвульсиях. Эльдиор произнёс заклинание — и шипы уменьшились, а затем и вовсе исчезли в коариме.

— Отец, — заторможено пробормотал Галус, с трудом осмысливая реальность.

Его брат Хром оказался более восприимчивым, и уже через секунду бросился на отцеубийцу с топором в руках. Эльдиор был готов к этому, за мгновение выхватив из кармана горсть пепла и осыпав им братьев. Последующее заклинание превратило Хрома и Галуса в некое подобие каменных статуй. Они застыли, словно истуканы, не в силах не только сдвинуться с места, но и пошевелить конечностями. Эльдиор насмешливо улыбнулся.

— Почувствуйте весь ужас, доступный вашим примитивным мозгам, и осознайте, что сейчас вы целиком в моей власти. Но не надейтесь, что я убью вас, дорогие братья. Это было бы слишком просто. Пожалуй, вы не заслуживаете такого исхода.

Эльдиор прошёлся по комнате, безумно вращая глазами по сторонам.

— Что же я собираюсь сделать в таком случае, спросите вы? Как намерен наказать вас за вашу тупую жестокость, не раз проявленную по отношению к слабому братцу? Это интересный вопрос. И надеюсь, у вас хватит душевных сил, что оценить мой поступок. В конце концов, я требую от вас немного, всего лишь толику той ненависти, которая убивала меня каждый день. Это будет вашей карой, и вашей новой реальностью. Скоро двеомер прекратит своё действие, и вы снова обретёте способность двигаться, но это произойдёт только завтра. А сейчас…

Эльдиор жутко оскалился, напомнив Хрому и Галусу бешеного пса, которого они забили дубинками в прошлом году, когда тот начал нападать на жителей деревни.

— Сейчас я прикончу ваших детей, а затем вдоволь наиграюсь с вашими жёнами у вас на глазах. Как вам такое, дорогие братья? Поверьте, это будет самое грязное сношение, о котором они могли только мечтать.

На лицах братьев, несмотря на каменный песок, проникший в поры, отразился ужас и понимание ситуации. Они не желали верить безумцу, который когда-то был для них маленьким паршивым братом. Но и не поверить было сложно. Взгляд Эльдиора, полный нечеловеческой злобы, говорил о намерениях красноречивей слов.

— Смотрите и ненавидьте меня, — прохрипел он и поднял руку с зажатым Крестом Велеса.

Из артефакта, словно змеи, поползли десятки щупалец. Они быстро двигались по деревянному настилу в сторону двери, соединяющей каминную комнату со спальнями. Не прошло и минуты, как оттуда раздались голоса, исполненные первобытного ужаса. Вскоре щупальца начали втягиваться обратно, волоча за собой и женщин, и детей. Последние, как оказалось, были уже мертвы, Магические отростки Велеса свернули детские шеи ещё в спальне.

В глазах Хрома и Галуса застыло немое отчаяние. Они изо всех сил старались побороть магический паралич, но это было выше отмеренных им возможностей. Эльдиор отбросил артефакт в сторону и, глядя на братьев, начал смеяться, словно умалишённый. Коарим был деактивирован, и женщины, матери погибших детей, с проклятиями на устах набросились на душегуба. Эльдиор, продолжая смеяться, размахнулся и ударил первую в висок, отчего она потеряла сознание. Вторая женщина вцепилась ногтями ему в плечо, разрывая плоть в клочья. От испытанной боли чернокнижник яростно зашипел и несколько раз ударил её по лицу, после чего потащил к столу.

— Здесь я отведаю тебя, шлюха, — выругался маг, в бешенстве срывая с жены Галуса одежду.

Вскоре она осталась в одних панталонах, дрожа от страха. Насильник рывком разорвал бельё, коленом раздвинул загорелые ноги и приступил к своему возмездию.

— Смотри на меня, Галус, — закричал он, сверкая очами, — Ты ведь всё равно не можешь отвернуться. Я, Эльдиор Лазета, то самое отродье, над которым вы измывались, заберу у ваших женщин последние крупицы чести, если она у них была когда-то. В любом случае, этот момент вы не забудете до конца своих жалких жизней.

И Эльдиор на глазах у братьев начал вершить месть, движимый самыми низкими человеческими инстинктами. Его разум наслаждался каждым криком, каждым стоном, исторгнутым из груди невестки. Вторая лежала без чувств, но её черёд был впереди.

***

Тёплый ветер, завывающий в кронах деревьев, напоминал волчье пение. Сами волки должны были присоединиться к нему где-то через пару часов. Но Эльдиор не волновался из-за диких животных, не рассматривая их в качестве угрозы. Пройдя сквозь чащу, он вышел на прогалину, поросшую бурьяном. Возле старого вяза его ждала неказистого вида лошадь.

— Это я, Плётка, не бойся.

Животное откликнулось на голос хозяина негромким храпом. Чародей отвязал лошадку от дерева и хлопнул её по крупу, после чего умело вскочил в седло.

— Можем ехать, — пробормотал он. — Чувствую, что преследователи уже рядом. Два года они идут по моим следам, но никогда раньше не подбирались так близко.

Запрокинув голову, ренегат с удовольствием уставился на жёлтый диск.

«В такие ночи нечисть выползает из своих берлог, чтобы устроить охоту на неудачников. Может и мне стоит поохотится?»

Эта мысль изрядно позабавила и рассмешила его, и Эльдиор согнулся от хохота. Плётка испуганно шарахнулась в сторону и ещё долго не могла успокоиться.

***

— Он был здесь, господин Гринуй, — констатировал следопыт, склонившись над сломленной веткой. — Совсем недавно. Не больше трёх часов назад.

— Не больше часа, — ухмыльнулся Вирк, мастер Телекинетики, слезая с лошади. — Его тау оставила в этом месте устойчивый след. Очевидно, он пользовался магией.

— Ты прав, — сухо кивнул Гринуй Талкидорский, не отрывая глаз от деревни, которая раскинулась под ними на расстоянии лиги. — Он прибегнул к силе Креста Велеса. Надо разобраться, что произошло в поселке.

— Тогда, поспешим, — воскликнул самый нетерпеливый и молодой из них, мастер Рун по имени Оруэлл.

Гринуй покачал головой:

— Спешить нет смысла, коллега. Непоправимое уже случилось, и мы не сможем захватить ренегата прямо сейчас.

— Ты что-то чувствуешь?

Геомант кивнул.

— Эманации смерти исходят от Малого Тхубера. Очевидно также, что ренегат знает о нашем присутствии. Вряд ли мы найдём его до Весеннего Эквинокса, или завершения Жизненной Пляски[1], как говорят «Суриде»[2]. Я буду молить Терфиаду о том, чтобы она подсказала мне, в каком направлении ушёл Эльдик.

Гринуй Талкидорский посмотрел в ночное небо, в котором висела отвратительная жёлтая луна, напоминающая глаз древнего чудовища. Казалось, он надеется, что Всесильный Саранаг прямо сейчас заговорит с ним и подскажет, как им быть дальше.

[1] Пляска Жизненной Энергии — официальное название дня весеннего равноденствия в империях Севера. Утверждено Святым Официумом Белой Королевы.

[2] Суриде — свет или светлый.

Глава 19. Повторное знакомство

Глава 19

Повторное знакомство

Кошмары с участием Охотника вновь и вновь возвращались к нему. Это было настоящее помешательство, пронизанное страхом и чувством вины. Калейдоскоп из смертей, начиная с девушки и заканчивая существами, которые преследовали его, как ищейки, но отыскали лишь свою гибель. Видения сменялись друг за другом, иногда отступали, и тогда сквозь них прорывались обрывки иного мира. Звонкий голос Кассандры и мрачный — её брата. Уверенный и спокойный голос де Феррата. Казалось, они спорят о чём-то, но Артур никак не мог понять, о чём именно. А затем кошмары снова вернулись, и порочный круг видений замкнулся.

***

Яркий дневной свет внезапно проник под кожу и заставил Артура очнуться. Он несколько раз моргнул, прежде чем осознал, что смотрит на знакомый потолок. Ещё через секунду обнаружил, что находится в своей комнате, на втором этаже заведения тётушки Хаямии. Кто-то заботливо освободил его от одежды, и теперь он лежал под одеялом абсолютно голый, если не считать медальона. Щёки юноши неожиданно стали пунцовыми.

— Что за чёрт, — выругался Смилодон, подскакивая в кровати.

С удивлением он обнаружил на животе полоску от раны, которая почти затянулась.

— А это ещё откуда? — пробормотал Покинутый, пальцами ощупывая засохшую корку.

Не найдя ответа, он решил вернуться к насущным делам. Рядом с изголовьем кровати, на табуретке, лежала его одежда, аккуратно сложенная заботливыми руками Кассандры. Быстренько натянув на себя свои тряпки, Смилодон облегчённо вздохнул. Ножны с мечами висели на стене, там же находилась и его сумка, вместившая в себя весь скромный багаж Покинутого — письмо Агно, мешочек с танагрой Зверя и прочие, менее важные вещи. Из груди юноши вырвался облегченный вздох, и он перепроверил свои богатства. Все оказалось на месте.

— Так-то лучше, — довольно произнёс Артур и попытался восстановить цепочку событий, приведших его к этому моменту.

Что же произошло? Как долго он был без сознания? Глубоко задумавшись, Артур припомнил некоторые моменты злополучного вечера. Вместе с де Ферратом он возвращался в таверну, а потом… Охотник начал бунтовать, и драуг оглушил его какой-то руной. Что? Он же освободил его!

— Охотник пробудился в городе, полном людей, — в глазах юноши появился страх. — Какой ужас!

Смутные образы из пережитых кошмаров позволили ему кое-что вспомнить. Там точно была женщина. Она убегала от него по ночной улице, и движения её свидетельствовали о панике, охватившей разум. Однако потом все изменилось. Кажется, женщина была совсем не против, чтобы её осушили. Артур вздрогнул. Неужели это произошло? Нет. В какой-то момент там появились близнецы тал Рившиц. А затем и Кроно. Они остановили Охотника? Нет, он снова сбежал. Артур лихорадочным движением вытер вспотевший лоб.

— Что было дальше? Ничего не помню.

Смилодон растерянно замер. Частично открывшиеся ему видения были слишком фантастическими.

— Может быть, мне всё это приснилось. Ну не мог же я действительно утолить Жажду кровью тех мерзких существ.

Не в силах больше находиться в одиночестве, Смилодон поспешил вниз, в таверну, где вся компания уже сидела за уютным столом, вкушая пищу. Диор вяло переругивался с де Ферратом, Кассандра изредка вставляла в их разговор короткие реплики, и это было почти прекрасно. Кроме них в помещении никого не было. Услышав шаги, Кроно обернулся и одарил юношу отеческой улыбкой.

— Хорошо, что ты очнулся. Как раз попробуешь свежий гуляш по рецепту Хаямии. А пока позволь представить тебе наших старых знакомых, которые едва не превратили тебя в подушечку для иголок, — при этих словах девушка дернулась, окатив драуга яростным взглядом. — Знакомься, мой друг, это Кассандра и Диор тал Рившицы — оба джаггернауты Ичиро.

Последовавшая пауза не сильно помогла Артуру.

— Джагге… джа… кто?

Кроно ехидно усмехнулся.

— Вон оно — превосходство образования Слизиды над аналогичным в Кион-Тократ. Хорошо, сделаю специально для тебя небольшой экскурс. Клан Ичиро упоминается в источниках впервые около семисот лет назад. Это относительно новая организация, единственной целью которой является уничтожение нечисти, оставшейся после Смутных Времён.

— Семьсот лет это не так уж и мало, драуг, — сухо поправил эльфа Диор. — Кроме того, подобные нам были в Саул Тай задолго до появления самого клана. Старейшина Вальтазар рассказывал, что первым джаггернаутом в этом мире был Гриффис Сет-Хар, тот самый Демоноборец, которого вы так часто поминаете.

— Вот как? — в глазах Артур зажегся интерес.

— Да. Лорд Сикхариус - старейший магистр Ичиро — проводит последний ритуал посвящения на мощах Демоноборца, который стал для нас сакральной фигурой, символизирующей борьбу со злом. Я, как и моя сестра, принадлежим Ичиро с детства, после того как потеряли всех близких во время одного из набегов вампиров на наш родной город в Этраске. Благодаря Вальтазару, который подобрал нас в одном из путешествий, мы прошли через боль и пламя, и стали теми, кто мы есть.

— Ты лучше расскажи, зачем вы здесь, дуболом, — не выдержал Кроно. — С какой целью вы прибыли в Белый Крондор по заданию своего старейшины.

Диор проигнорировал фамильярность драуга.

— Нам приказано разобраться с местным союзом Сыновей Ночи. С тем самым, с которым ты уже успел повстречаться, не так ли, Токра?

Артур ошарашенно покачал головой. Значит это было взаправду. Диор насмешливо посмотрел на него.

— Уже несколько лет до скрытой школы Ичиро доходят слухи о так называемой гильдии Шаал-Рю. Долгое время старейшина игнорировал их, пока лорд Сикхариус лично не приказал ему отобрать группу для борьбы с этим ковеном. На данный момент нам известно, что архиепископ подчинил себе четыре клана: вукодлаков, маковитов, гонусов и вельзуров. С их помощью он держит в страхе весь город.

— И вас отправили вдвоем? Ваш магистр с ума сошел?

— Где были твои уши, приятель? — рявкнул Диор. — Я же сказал тебе, что была отобрана группа. В ближайшие недели они должны подтянуться. Мы с сестрой первыми добрались до города. Но это тебя уже не касается. Теперь мой черед задавать вопросы. Так что подумай тщательно, прежде чем отвечать.

Артур нахмурился.

— Я собирался прикончить тебя сразу же, но твой приятель проявил удивительную настойчивость. Он убедил нас дать тебе слово, введя несколькими словами в историю твоих злоключений. А теперь ответь, правда ли, что ты порвал с Кион-Тократ, сбежав из него вопреки воле своих кровавых господ?

— Диор, пожалуйста, помягче, — вмешалась Кассандра.

— Тот факт, что мы только разговариваем, уже свидетельствует о моей мягкости. Ты забываешь, Кэсс, что мы призваны бороться с подобными ему и уничтожать их, как бешеных собак. Или ты думаешь, что он отличается от остальных упырей? Ну да, считает себя человечным, и в тот момент, когда осушает свою куклу, страдает по ней.

— Ты прав, Диор, — сказал Покинутый. — Мне нечем крыть твои аргументы. Токра такие же вампиры, как и прочие, невзирая на то, что отличаются своими повадками. Я и не пытаюсь, я просто живу свое жизнью, как и ты, как и Кроно. Могу лишь сказать, не в качестве оправдания, а чтобы ответить на твой ранее заданный вопрос — я ненавижу быть Токра, как ненавижу всё, что с ними связано. Вот почему я покинул Орден после гибели своего наставника. Если у тебя есть желание, можешь попробовать меня убить, я пойму, но обещаю, что дам отпор. Пусть ты и джаггернаут, но в этом поединке я всё-таки поставлю пару монет на себя.

— Эй, полегче, дружище, — воскликнул Кроно. — Зачем ты его провоцируешь? Он же дуболом, может и мечом махнуть просто так.

Артур усмехнулся.

— И кто кого провоцирует?

Диор сохранял равнодушие ко всем колкостям драуга.

— Ты говоришь, что отрёкся от извращённой морали Токра, но почему я должен тебе верить? Где гарантия, что ты не притворяешься? Твой приятель уверял нас, что ты скорее предпочтёшь умереть, чем позволишь Охотнику обрести власть над собой. Но как мы все видели недавно, это произошло!

— Сколько можно повторять, — взвился Кроно. — Это было моя вина.

— Помолчи, эльф. Сейчас я разговариваю с вампиром! Артур зло рассмеялся.

— Я сказал что-то смешное?

— Ты размышляешь, как ребенок. Требуешь от меня каких-то гарантий. Пойми, с момента рождения никто из нас больше не властен над своей судьбой. Я рассказал тебе о себе, и я прекрасно понимаю, кто я такой, и продолжаю жить с этим. Если само моё существование вызывает у тебя головную боль, попробуй сделать с этим хоть что-то? И прекрати вести себя, как дитя, слезливо требующее свой леденец. Ты и без моих откровений знаешь, что Охотник приходит вне зависимости от желаний хозяина. Его пробуждает Жажда, и тогда чья-то жизнь находится под угрозой.

Кассандра усмехнулась.

— В чём-то он прав, брат. Хватит строить из себя строгого дядю. Раз уж мы не убили его, когда он валялся три дня без чувств, то теперь и подавно ты не сделаешь это. Разве что он перевоплотится.

— Достаточно, — сухо произнёс Диор. — Уважай своего тх’ярэя, Кэсс. В любом случае, я услышал тебя, вампир. И пока что удовлетворён. Возможно, скажи ты другие слова, я приложил бы все силы, чтобы уничтожить тебя. Посмотрим, что из этого выйдет.

Артур кивнул, принимая решение Диора.

— Теперь осталось понять, как тебя угораздило осушить вукодлака?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты действительно ничего не помнишь?

Артур неуверенно покачал головой, и Кассандра пришла ему на выручку.

— Когда мы упустили тебя той ночью, ты ускакал по крышам домов в направлении Улицы Богов. Никогда не видела таких резвых кровососов… Ой, прости. Диор потом исследовал твой путь и обнаружил несколько трупов, принадлежавших вукодлакам. Одного из них ты осушил.

Артур прикрыл лицо ладонями. Значит видения не врали. Он действительно сделал это.

— Интересно другое, — впервые за всё время знакомства усмехнулся тал Рившиц. — Вампиры не поступают так друг с другом — существует некий запрет на подобные поступки. Впрочем, иногда акты «каннибализма» случались, но всё чаще в специальных ритуалах, принятых у самых древних кланов, вроде вельзуров и прочих Клодгеров[1]. Фактически, такие ритуалы призваны усилить тагирамусов за счет их миньонов. Но никто, замечу, до сих пор не пытался питаться грязнокровками.

Артур удивлённо выпрямился:

— Что ты хочешь сказать?

— А ты не понял? Вукодлаки — это новая разновидность вампиров, вызывающая у наших старейшин чувство тревоги. Они являются результатом экспериментов Черной Церкви. Кажется, у Лариони появился одарённый мастер гематологии, который сумел скрестить обычного, ничем не примечательного гонуса с неупокоенным трупом, которых в народе называют зомби. Звучит невероятно, но результат налицо. Таким образом они получили «единственно мёртвых» среди вампиров. Необразованные крестьяне считают, что все кровососы мертвы по определению. Но это заблуждение. По крайней мере, так было раньше. Вукодлаки в полной мере являются носителями Тлена, как и их предтечи. Надеюсь, тебе не нужно объяснять, как сильно ты рисковал, осушая одного из них? Вероятно, именно это вызвало в твоём организме лихорадку. Кассандра, между прочим, всё это время просидела у твоей постели, хотя я был против.

Артур благодарно посмотрел на девушку, и та смущенно отвернулась.

— Ты хочешь сказать, что Артур отравился нечистой кровью этих несчастных? — с интересом спросил Кроно.

Кассандра кивнула, стараясь не смотреть на драуга. Девушка все ещё была обижена на него за резкость в суждениях.

— Так и есть. Мертвое и живое плохо сосуществуют, но Артур, к счастью для него, обладает регенерацией Токра.

— И как ты теперь себя чувствуешь, дружище? — поинтересовался эльф.

— Кажется, всё хорошо. Жажда больше не одолевает меня. Грязная, или чистая, кровь этих существ мне помогла. Надеюсь, кроме них я больше никому не причинил вред?

— Как сказать, один раз ты хорошенько приложил меня о нашего дуболома. Кажется, при этом я повредил пару ребер.

— Кроно, а если серьёзно?

Эльф расплылся в улыбке.

— Да успокойся ты. Жива та девушка. Охотник едва надкусил её. Благодари джаггера за её спасение.

Диор неожиданно вспылил.

— Не смей искажать название моего клана, драуг. Иначе пожалеешь, что родился на свет.

Артур не слушал их перебранку. Он широко улыбался, чувствуя, как огромный камень с грохотом свалился с его сердца.

— Так зачем все-таки вы двое прибыли в Крондор? — неожиданно спросила Кассандра, прекратив пикировку брата и тёмного эльфа.

Кроно важно надулся и ответил с комичной надменностью:

— Это тайна, которую мы не можем раскрыть никому. Она настолько ужасна, что любого, прознавшего о ней, мы обязаны будем отправить на тот свет. К сожалению, но это так.

Артур улыбнулся. Пафос в голосе де Феррата был столь забавен, что напряжение, имеющееся в комнате, враз испарилось. Кассандра обратила взгляд на Артура, и тому ничего не оставалось, как ответить:

— В этом нет никакой тайны. Мы ищем одного старика, который когда-то был учителем в Кион-Тократ. Он заведовал архивом в Ордене, когда меня доставили туда. И он единственный, после смерти наставника, кто знает моё настоящее имя. Я всего лишь хочу прояснить некоторые моменты своей биографии.

— Хочешь отыскать настоящих родителей? — заинтриговано спросила девушка. — Для чего тебе это?

Артур пожал плечами.

— Пока не знаю. Я ещё ничего не решил.

Внезапно дверь, ведущая на кухню, распахнулась настежь, будто с ноги, и в помещение с шумом ввалился Дункан. Его одежда была помята, а лицо свидетельствовало о бурной ночи. Причём, очевидно, не одной. Возможно, именно поэтому поэт сиял, словно начищенный медяк.

— Милые мои господа, рад сообщить, что именно я стал вашей путеводной звездой, которая вскоре избавит вас от десятков, или сотен, бесцельно проведённых часов блуждания по этому дивному городу, — громко, на одном дыхании, провозгласил Каролан. — Да не познают отныне ваши ноги мозолей, а ваши голосовые связки мучительных попыток разъясниться с местными площадниками. Ликуйте, господа.

Столь длинный монолог заставил Диора нахмуриться, а Кэсс, напротив, начала хихикать.

— О чём лепечет этот человек? — холодно осведомился белокурый воин.

Только сейчас Дункан заметил, что компания слегка расширилась. Он ошалело уставился на Диора, потом на его сестру, потом снова на Диора, а затем его взгляд окончательно остановился на пышной девичьей груди.

— Ничего себе, — одобрительно присвистнул Каролан. — Мне определенно начинает нравиться это утро.

Девушка покраснела, а Диор поднялся из-за стола и пронзил поэта свирепым взглядом.

— Что ты там бормочешь, болезный?

Кроно поспешил вмешаться, предчувствуя надвигающуюся грозу.

— Остынь, Диор. Это трубадур, который развлекает нас в свободное от поисков время.

Дункан обиженно надулся.

— Значит так ты видишь мою роль в вашей судьбе? Ну ладно, в таком случае я не стану ничего вам рассказывать. Посмотрим, как вы найдёте своего деда без моей помощи.

— Что? — Артур подскочил на месте. — Ты выяснил адрес Черника?

Дункан высокомерно улыбнулся.

— Это уже не имеет значения. Я ведь ничего не намерен вам рассказывать.

Артур настойчиво посмотрел на эльфа, и тот понял, чего от него ждёт Токра. С неохотой де Феррат выдавил из себя:

— Да ладно тебе, Дункан. Я же не хотел обидеть тебя. Напротив, думал отдать дань твоему изысканному вкусу и таланту менестреля.

Студент кафедры искусств расплылся в улыбке, словно добродушная собака, которой почесали пузо.

— Запомни свои слова, альвар. Я-то точно их запомню. Ладно, слушайте. Я рассказал историю Артура своей тётушке, и это принесло неожиданные плоды. Оказывается, сия почтенная дама отлично знает «старого извращенца».

Кроно нервно хихикнул.

— Впрочем, не хочу быть третьей скрипкой. Сейчас я позову её, и вы услышите всё из первых уст.

Дункан ненадолго отлучился.Через минуту он вернулся в сопровождении Хаямии. Могучая женщина сурово оглядела компанию, потом задержала взгляд на де Феррате и расплылась в нежной улыбке. Левое веко драуга начало подёргиваться.

— Не можешь выкинуть из головы Талриэля чан Гориуса? — ядовито шепнул Каролан и резво отпрыгнул в сторону, с трудом увернувшись от эльфийского кулака.

— Ну совсем как мальчишки, — прослезилась хозяйка. — Итак, быстро говорите, зачем вы отвлекли меня от кухни. Думаете, рыба сама себя выпотрошит?

— Простите, тётушка…

— Просто Хаямия, не заставляй меня чувствовать себя старухой.

— Извините, — смутился Артур. — Так вот, Хаямия, эээ… ваш подопечный рассказал нам, что вы знакомы с неким пожилым господином по имени Черник?

— Ну конечно, мой милый. Если ты имеешь в виду этого развратника, который сломал все глаза, таращась на филейные части пожилых дамочек в пансионате Азизы Фурье, то я знакома с ним. Хотя, если быть откровенной, лучше бы никогда не знала. Этот старый козёл однажды решил, что я такая же доступная, как и его домоправительница Аллудра. У самой ни рожи, ни кожи, а всё строит из себя томную барышню.

Артур изумленно распахнул рот. Он испугался, что услышит сейчас нечто такое, что навсегда погубит его невинную душу. Видимо, де Феррат подумал о том же, поскольку из его груди вырвался сдавленный хрип.

— Значит, вам известно, где он живёт? — быстро спросил Артур, надеясь остановить опасные откровения.

— Ещё бы не было известно. Этот пренеприятный господин несколько раз зазывал меня в гости, в свой домик на улице Медных Чашек, недалеко от моста Изумрудных Фонарей над Трикетом. Это в нескольких кварталах отсюда. Его дом увенчан флюгером в форме золотого дракона. По нему легко опознать жилище старого прелюбодея.

Артур ощутил внутри глубокую радость. Наконец-то его поиски увенчались успехом, в тот момент, когда он готов был отступить.

— Спасибо вам, Хаямия, — с чувством воскликнул юноша. — Я так признателен.

Могучая женщина расплылась в довольной улыбке.

— Я рада, что сумела помочь тебе, птенчик. А теперь прошу меня извинить, я должна разобраться с рыбой. Постояльцы, знаете ли, иногда просят кушать.

— Что ты собираешься делать? — спросил Дункан, когда тётушка покинула их.

Артур ответил, не задумываясь:

— Я должен встретиться с Черником. Лучше не оттягивать эту встречу.

— Но тебе нужен отдых! — воскликнула Кассандра. — Ты столько дней провалялся в лихорадке…

— Всё в порядке, Кэсс, — ответил Смилодон. — Мне уже гораздо лучше.

— В таком случае, считаю свою миссию завершённой, — произнёс Каролан. — И посему отбываю. Скоро начинаются мои занятия на флейте. Если у благородных господ найдётся время ближе к трём часам, они могут присоединиться ко мне в Университете. Сегодня затевается одно интересное мероприятие, которое может развлечь вас.

— Какое ещё мероприятие? — подозрительно спросил Кроно, уже имевший неприятный опыт развлечений с менестрелем.

— Состоится турнир среди студентов магического корпуса. Эти комичные персонажи намерены впечатлить публику своими фокусами и пиромагией. Ну а теперь я убегаю. До скорой встречи, сударыня.

Приподняв шляпу перед Кассандрой, Дункан покинул таверну, и девушка громко рассмеялась.

— Какой забавный юноша. Когда вы успели с ним познакомиться?

— Ничего забавного не заметил, — хмуро произнёс Диор. — Обычный франт, каких я сотни раз встречал в столице Пситрона.

Де Феррат отозвался язвительной ухмылкой:

— Ты знаешь, на твоём фоне каждый скотопас может показаться франтом.

Диора проняло, наверное, впервые:

— Следи за языком, драуг. Тот факт, что ты не являешься нечистью, как твой дружок, вовсе не означает, что ты можешь доставать меня своими кривляньями и оставаться при этом в безопасности.

В глазах де Феррата загорелся опасный огонь.

— Ух ты, прямо коленки задрожали. Кто тебя обучил этому грозному взгляду? Дядюшка Вальтазар или магистр Сикхариус?

Артур не стал вмешиваться в дружескую беседу двух гордецов, поскольку его голова была забита другим. Наконец-то он приблизился к цели своего путешествия, которая занимала его мысли с того дня, как он лишился наставника.

[1] Клодгеры — древний род вампиров, обитающий в северных империях Варума, по легендам созданный Кровавым Богом-Отцом Жантику. Зачастую клодгеры связаны с древними аристократическими семействами Пситрона, Амальгании и Этании. Вельзуры одно из семейств этого рода, закрепившееся в Этании. По неким причинам часть семейства решила добровольно примкнуть к Шаал-Рю.

Глава 20. Завязка

Глава 20

Завязка

— Входи давай. Да не трясись ты. Расскажешь Его Святейшеству, как всё было, и можешь проваливать.

Насмешливый голос Токра был слышен задолго до того, как вампиры вошли в Зал Тысячи Свечей. В компании Сахиба находился вукодлак, единственный выживший из сквада Цепиша Крысоеда.

В глубине зала находился алтарь, напоминающий каменную плиту. Вокруг неё в огромном множестве были расставлены чёрные свечи разных размеров и толщины. Они освещали обнажённое тело человека, лежащего на алтаре. Подойдя ближе, вукодлак затрясся от страха, который противоречил его мёртвой природе. С толстых цепей, покачивающихся с жалобным звуком над человеком, к нему тянулись чьи-то щупальца, сочащиеся густой слизью.

— Снова ты беспокоишь нас, Сахиб, — монотонно произнёс архиепископ, не двигая ни единым членом. — Мы только что погрузились в тау-медитацию. Неужели Аринасий не предупредил тебя?

— Предупредил, Ваше Святейшество, — с почтительной миной ответил Токра. — Только уж дело больно серьёзное.

— Кого ты привел ко мне? Иннасу не по душе его запах.

Вукодлак ощутимо задрожал.

— Я понимаю его, — против воли усмехнулся Сахиб. — Это один из бойцов Крысоеда. Его сквад, как и другие, получил от меня приказ отыскать вашего мальчишку. Три ночи назад им это удалось.

Лариони вздрогнул. Приподнявшись на алтаре, он окинул вампира туманным взглядом.

— Ясно, подожди немного, сейчас я буду готов выслушать вас.

Через минуту архиепископ предстал перед ними в своём халате, наброшенном на голое тело.

— Итак? Рассказывайте.

— А что рассказывать? Эти недоумки нарушили мой приказ самым грубым образом. Я велел выследить Смилодона и проследить его до убежища, чтобы потом взять тёпленьким. А они решили самостоятельно захватить его.

— Мне кажется, или ты начинаешь оправдываться? Ты ведь знаешь, что ошибки твоих подчинённых — это твои ошибки, не так ли?

Сахиб не спешил признавать этот тезис, вместо этого с деланным равнодушием пожал плечами. Лариони усмехнулся.

— Ладно, послушаем другую сторону. Твоё имя и ранг, боец?

— Эрвин Кроу. Третий ранг. Группа Цепиша Крысоеда.

— Продолжай, Эрвин. Что случилось, когда вы обнаружили Губителя.

От слов архиепископа вукодлак пошатнулся. Он, как и все его товарищи, даже не подозревал, на кого они охотились.

Судорожно сглотнув слюну, Эрвин попытался ответить, потому как был наслышан о нетерпении Его Святейшества.

— Прошлой ночью мы ощутили в воздухе запах безумия и отправились выяснить, в чём причина.

— Он говорит о безумии Охотника, — пояснил Сахиб. — Оно чувствуется низшими как запах, хотя на самом деле представляет собой более сложный флёр эманаций.

— Так и есть, — кивнул вукодлак, пропустив нелестную оценку своего семейства мимо ушей. — Таким образом мы отыскали источник, и он полностью совпал с ментальным слепком, который мы получили. Однако господин Протектор не совсем прав, говоря, что мы грубо нарушили его приказ. Дело в том, что наша цель, когда мы её обнаружили, также заметила нас. И он не стал скрываться, напротив, пожелал быстрее войти в контакт.

— Сплошные оправдания, — фыркнул Лариони. — Ладно, послушаем дальше. Продолжай.

— Мы окружили Покинутого и при помощи кровавого Кокона попытались усмирить его. Поначалу нам показалось, что это помогло. Но он сумел найти лазейку из западни, применив двеомер, подавляющий сознание.

— Видимо, он имеет в виду заклятие Рогула третьей степени. Вот почему я приказал вам только выследить парнишку, но не нападать на него. Даже вам, безмозглым овцам, должно быть понятно, что далеко не каждый способен противостоять штучкам Токра. Но вы пыжитесь, как бабуины, вещая что-то о превосходстве своего семейства над гонусами и маковитами. Я говорил Крысоеду, что он поплатится за свою гордыню, так и случилось.

— Хватит, — неожиданно рявнул человек в халате. — Мне надоело слушать ваши препирательства. Продолжай, Эрвин, и больше не отвлекайся.

— Слушаюсь, господин. То, что случилось дальше, не укладывается у меня в голове. Токра разрушил основание Кокона, заставив одного из бойцов перерезать себе горло. После чего он зарубил всех в считанные секунды. Лично мне он разрубил грудину, и я с большим трудом смог уползти в Клоаку, где почти трое суток пытался залатать свою рану. Но перед этим я увидел нечто жуткое — ваш… Губитель… он осушил Цепиша, словно тот был теплокровной куклой. Я никогда такого не видел.

— Значит Губитель сбежал, — беззвучно пошевелил губами архиепископ. — Это нехорошо. Придётся решать, как быть дальше. Ладно, ступай, ничтожное дитя Тенебриса. Ты меня утомил.

Лицо Эрвина Кроу вспыхнуло радостью. Неужели всё закончится благополучно? Идя сюда в компании Протектора, он думал о худшем.

Сахиб легонько кашлянул, привлекая внимание Лариони.

— Ну что ещё?

— Господин, вы проболтались о Губителе. Не стоит множить слухи, циркулирующие в городе.

Архиепископ поморщился.

— Ты прав. Извини, Эрвин. Сегодня не твой день.

Вукодлак в ужасе отступил, пытаясь подобрать слова, но ему не дали никакого шанса. Щупальце Иннаса внезапно вытянулось, расширилось в объемах, и охватило голову несчастного тугим кольцом.

— Господин, прошу вас… — вампир отчаянно пытался вырваться, но конечности внезапно отказали ему.

— Не проси ни о чем, чего не можешь взять силой. Просто умри.

После этих слов Эрвин осыпался на каменные плиты зала бурой пылью. Казалось, Божественная Тварь просто высосала его жизнь через щупальце. Вероятно, так оно и было, ибо из чрева Иннаса тут же раздалось урчание.

— Кажется, вы разгневаны, господин? — почтительно спросил Ишеямус.

Лариони раздражённо взмахнул рукой.

— Ты ешё спрашиваешь? Сахиб, пойми одну простую вещь — либо ты отыщешь для меня Чудовище Хаоса, либо тебя ожидает такая же судьба. Часики тикают. Твое время почти истекло.

Покинутый постарался сдержать дрожь.

— Я вас услышал, Ваше Святейшество.

— Тогда ступай, — кивнул Лариони. — И в следующий раз я жду тебя с положительным докладом.

— Позвольте задать вопрос, — Сахиб замялся.

— Ну что ещё? Не видишь что ли, Иннас уже утомился от твоей компании.

— Я хочу узнать, как обстоят дела во дворце? Мне показалось, что после вашего возвращения, вы стали более замкнуты. Что-то случилось?

Лариони удивлённо изогнул бровь.

— Мне кажется, или ты суешь нос в дела, которые тебе не по рангу? Не заблуждайся, Токра. Я сделал тебя Протектором Шаал-Рю, но я же могу тебя и опустить. Занимайся своими обязанностями, и перестань корчить из себя большее, чем ты являешься. А теперь пошёл вон.

Когда Покинутый, пунцовый от испытанного унижения, выбежал из Зала Тысячи Свечей, Лариони сбросил с себя ненужный халат и вернулся на алтарь. Вопрос Сахиба, к собственному удивлению архиепископа, почему-то задел его. За последние годы он привык считать себя тем, кто самолично вертит императором, в угоду высшим целям Терфиады. Однако уже в который раз он замечал, что заклятые друзья подбираются всё ближе и ближе к источнику его силы, навязывая и проталкивая в совете свои решения через Финрода ди Ги — напыщенного представителя Шаал-Дуран в Городе Крови.

***

Неторопливо продвигаясь по многолюдной анфиладе комнат, заполненной возбужденными завсегдатаями императорского двора, герцогиня Дувонская с трудом держала себя в рамках приличий. Как же ей хотелось прямо сейчас воплотить свои прекрасные белоснежные протазаны[1], чтобы с их помощью перебить всю эту бесполезную чванливую толпу. Они так радуются предстоящему карнавалу, обсуждают свои костюмы и маски, и их нисколько не волнует, что всё это является пиром на костях тысяч убитых и порабощенных. Ежедневно с линии фронта в Свободном Союзе приходили сводки, подтверждающие печальное положение стран запада. Ежедневно в город тянулись караваны беженцев, и рабов, которых затем перепродавали на местных рынках во все регионы империи для самых различных нужд. Жизнь человека упала нынче до рекордных двадцати дублонов, а это говорило о многом. Однако для всех этих ублюдков предстоящий карнавал станет свидетельством величия их кровожадной империи, которая каждым своим деянием нарушает Догматы Света.

Оказавшись в центральном зале, Юлиана ускорила шаг, беспокоясь, что случайно встретится с Морсом. В последнее время тот чуть поумерил свой пыл, видимо, потому что, наконец, получил своё. Воспоминания о его грязных объятиях и горячем приторном дыхании выводили герцогиню из душевного равновесия. Как же ей было противно от осознания, что он считает, будто овладел ею. Глупец! Жалкий мужлан! Окажись она с ним на одном ристалище, разделала бы его тушу за пол минуты. Но нет, к сожалению, очень часто в жизни приходится сдерживать праведные порывы, особенно, когда твоей миссией является, ни много, ни мало, предотвращение падения Барьеров.

Юлиана облегченно вздохнула. Императора в зале не оказалось, и она продолжила свой путь, время от времени отвешивая изящные поклоны тому или иному аристократишке.

Всё, что ей удалось выяснить за последние три дня, не внушало оптимизма. Киру Бремарскую внезапно перевели в другое помещение, при этом, очевидно, оно находилось не в этом дворце. Сам факт подобного перевода наводил на размышления. Либо черные жрецы Лариони вполне справедливо опасаются, что за девчонкой отправили специалистов из администрации Шаал-Суриде. Либо они намерены провести над ней опыты. Не каждый день в руки попадает такая крупная рыба, как один из трёх Ксанфов, на самом существовании которых стоит защита целого мира. Это магия сверхчеловеческого уровня, к которой многие попытались бы протянуть свои жадные ручки, чтобы узнать тайны Древних.

Однако герцогиня всё ещё не знала, куда конкретно отправили Киру. Ей удалось словить и запытать одного из жрецов Пятёрки, и тот перед смертью божился всем святым, что в Храме девчонки не было с того дня, как её под белые ручки приняли из телепорта, связавшего Крондор с Элемаром. Это сильно осложняло положение Юлианы. С одной стороны, скоро её обман раскроется. Это почти неизбежно, ведь рано или поздно разоблачающие документы из Дувона прибудут в столицу. С другой стороны, Шрам Кастерийский не может держать для неё магов наготове дольше назначенного дня. А это значит, что у неё будет только один шанс, чтобы выполнить задание Лутриколь, Дарующей Свет от имени Элинады.

Лже-герцогиня добралась до своих покоев и, отпустив служанок, полностью погрузилась в анализ имеющихся данных, полученных ею от нескольких нанятых лиц, работающих для неё за пределами дворца Золотого Льва.

***

Перейдя мост графини Беатрикс, друзья углубились в квартал Золотого Пояса, более известный публике, как Тысяча и Одна Лавка. Все одиннадцать улиц квартала были заполнены магазинчиками, торгующими самым разнообразным ассортиментом — от тончайшего данхарского сукна, до бутылок редкого бальзама, усиливающего мужскую потенцию. Проходясь по одной из улиц Золотого Пояса, друзья внезапно замерли у дверей магазина, торгующего бронёй. Перед ним находился манекен, на котором красовались экзотические доспехи, усеянные шипами, в излюбленной манере варваров Хотху. На груди панциря висела табличка с надписью.

— Андаголинская кираса, — прочитал Кроно. — Торговый Дом Крила Фаргота.

— Крил Фаргот? — удивился Артур. — Когда-то я познакомился с ним в ущелье Быка. Достаточно приятный человек, хотя и работорговец.

— А что значит «андаголинская»? — поинтересовался драуг. — Это местность или материал?

— Ты шутишь? Никогда не слышал про мастеров Андаголина? Это закрытая гильдия оружейников, в которой состоят лучшие мастера в кузнечном деле. Изначально в ней могли находиться только двараги, но вроде бы в начале Голубой Эры гильдия начала принимать всех, вне зависимости от расовой принадлежности. Говорят, мастера Андаголина владеют секретами древних оружейников, что позволяет им улучшать свойства адаманта, приближая его по характеристикам к драгониту. Хотя, скорее всего, это враки.

— Андаголин, — пробормотал Кроно. — Что-то очень знакомое. Ах да. В этой гильдии состоял Птолиан Чудорукий, который был её третьим гильдмастером.

— Двараг, выковавший мои мечи?

Тёмный эльф кивнул.

На следующей улице друзья попали в столпотворение. Около сотни людей теснилось возле небольшой лавки, завлекающей посетителей магическими знаками на ставнях и крыше. Орудуя локтями, путешественники пробились в первые ряды и увидели у крохотной импровизированной сцены помятого старика в балахоне. Он расхаживал на небольшом пятачке помоста, жонглируя несколькими световыми шарами. Толпа одобрительно гудела, наблюдая незатейливое представление.

— Что здесь происходит? — пробормотал Артур.

Кроно равнодушно пожал плечами.

— Очевидно, демонстрация, призванная привлечь покупателей. Замечу, магия у этого старика, препаршивенькая. В Дан-Мире каждый ребёнок может гораздо больше.

Через минуту чародей, не прекращая жонглировать, бодрым голосом объявил:

— Посетите лавку Алтасура Лаброуса, и вы увидете ещё множество замечательных чудес. Только у нас вы сможете приобрести десятки полезнейших в хозяйстве артефактов, а также заклинания, запечатанные в специальных свитках арканийского пергамента, который надёжно сохранит двеомер в течение десяти лет. Для особо взыскательных клиентов у нас имеется необыкновенное предложение — магические подвески всех стихий и типов магии для вашего тау-контура. Именно такие подвески используют Золотые Мечники — наши доблестные стражи императора Велантиса, да хранит Саранаг его бессмертную душу.

— Давай выбираться отсюда, — заскучал Кроно, но поскольку Артур стоял с открытым ртом, как ребёнок, дорвавшийся для лавки сладостей, драугу пришлось схватить его за шиворот и силой потащить за собой.

— Нет, ты это видел, — воскликнул Смилодон, когда они вырвались из толпы. — Кажется, в той лавке действительно можно приобрести интересные вещи. Я только слышал о боевых подвесках на контур, но никогда не встречал.

Драуг флегматично посмотрел на приятеля:

— Зачем они тебе? Ты же вампир? У тебя в крови другая Магия, которой опасаются все нормальные чародеи.

Трезвое замечание драуга остудило пыл молодого Токра. Оставив Золотой Пояс за спиной, друзья углубились в дивную рощу, лиственные деревья которой издавали нежный запах, свойственный скорее девственному лесу, а не крохотному парку в центре крупного промышленного города. В глубине парка находилось приятное здание, вывеска на котором извещала: «пансионат Азизы Фурье».

— Вот значит, где твой старик ходит во все тяжкие. И судя по всему, Хаямия тоже бывает здесь. Ох уж эти старики, вечно у них на уме одни извращения. Может и нам заглянуть? Посмотрим на приснопамятные филейные части, красочно описанные нашей милой хозяйкой.

Артур покачал головой:

— Как-нибудь в другой раз. Сегодня у меня, если ты заметил, намечена важная встреча, ради которой мы и прибыли в Крондор.

Сразу за парком находился мост Изумрудных Фонарей, соединяющий две стороны скалы, возносящейся над Зевом Химеры. Где-то внизу виднелись неласковые воды Трикета и множество судов, стоявших на приколе.

Перебравшись на другую сторону, друзья оказались на улице Медных Чашек, на которой, судя по интерьерам, проживали добропорядочные горожане средней руки, находившиеся в полной гармонии с миром. Артур пробежался взглядом по крышам, и сразу же отметил дом, увенчанный флюгером в виде дракона.

— Я нашёл его, — с волнением воскликнул Смилодон. — Скоро всё решится.

Они приблизились к небольшому аккуратному домику, утопающему в тропическом саду. Перед входом лежал симпатичный коврик, на котором была изображена кошечка.

— Не ожидал, что из Токра может получиться такой рачительный хозяин, — удивился Кроно.

— Я думаю, всё гораздо проще. У него есть прислуга.

— Шикарно устроился, — восхитился драуг.

Друзья замолчали, и Артур посмотрел на эльфа виноватым взглядом, не зная, как выразить свою мысль.

— Да расслабься ты, — рассмеялся тот. — Я всё понимаю. Тебе надо поговорить с Черником наедине, без свидетелей.

Артур облегченно кивнул.

— Вот и ладно. Оставлю тебя на пару часиков. А ещё лучше, давай встретимся возле Университета. Сделаем приятное нашему трубадуру.

Напоследок хлопнул Покинутого по плечу, де Феррат удалился вниз по улице, что-то насвистывая себе под нос. Артур проводил его взглядом, а затем повернулся к двери. Некоторая пауза и неуверенный стук по дереву. Услышав шаркающие шаги, Смилодон напрягся. Дверь открылась. На пороге стоял старик, внешне достаточно крепкий, но с морщинистым, будто печёное яблоко, лицом и седой головой. Несмотря на преклонный возраст, его глаза казались живыми, когда старик внимательно осматривал юношу, ощупывая взглядом каждую чёрточку его лица. Артур открыл рот, чтобы представиться, но опоздал.

— Проходи, Смилодон, — произнёс Черник с тёплой усмешкой, — я знал, что однажды ты навестишь меня.

[1] Протазан — разновидность копья с длинным широким наконечником.

Глава 21. Встреча с Черником

Глава 21

Встреча с Черником

В центре небольшой уютной комнаты стоял чайный столик в окружении трёх удобных кресел. В одно из них Артур был заботливо усажен гостеприимным хозяином.

— Как вы узнали, кто я такой? — спросил Смилодон, с интересом осматриваясь по сторонам. — Мы же встречаемся впервые, не так ли?

— Не совсем, мой мальчик. Я был свидетелем того, как Агно некоторое время назад доставил тебя в Орден, — улыбнулся старик, а потом обернулся к лестнице, ведущей на второй этаж, и сварлило крикнул, — Аллудра, у нас гости. Две чашки молочного чая, пожалуйста.

— А можно мне кофе? — неуверенно спросил юноша, поддавшись порыву.

Старик изумлённо распахнул глаза.

— Ты пьёшь эту смолу? Какой ужас, — впрочем, он тут же зычно гаркнул, внеся коррективы в заказ.

— Итак, значит ты нашёл меня в этом сумасшедшем городе, — продолжил Черник, не переставая изучать лицо юноши. — Что заставило тебя покинуть Орден?

Артур с неохотой ответил:

— Смерть наставника. Он погиб несколько месяцев назад в Дан-Мире, сражаясь с отрядом драугов.

Черник с сочувствием кивнул.

— Я слышал эту историю. У меня есть кое-какие связи в филиале Дома Шандикор. Всё-таки нынешние воины когда-то были моими учениками и, смею заметить, я был не таким уж плохим учителем.

— Знаю. Наставник считал вас самым близким среди Токра.

Старик улыбнулся.

— Да, мы крепко дружили, и даже моё изгнание из Ордена не поставило точку в наших отношениях. Иногда Агно проведывал меня. В последние пару лет даже чаще обычного. И вот, что я тебе скажу, мой мальчик, мне также будет не хватать его. Он был тем ещё безрассудным упрямцем, но за всю свою долгую жизнь я не воспитал ни одного воина лучше него. Надеюсь, душа Агно упокоилась с миром.

Артур зло поджал губы.

— Можете в этом не сомневаться. Я сделал для этого всё, что было в моих силах.

— Что ты хочешь сказать?

— Я прикончил каждого в той группе убийц.

Черник покачал головой, не решаясь высказать свои сомнения в том, что Смилодон, скореевсего, заблуждается. Сама история с внезапным безрассудством Серканиса, внезапно отправившегося в Дан-Мир в одиночестве, пусть и по приказу Безликого, казалась ему сомнительной. Как говорили древние, «Is fecit cui prodest» — ищи того, кому это выгодно. А смерть Агно была выгодна только обоим заговорщикам — лорду Ахарису и мастеру Осирису.

— Понятно, — кивнул старый Токра, наконец приняв решение. — Что же держало тебя в Ордене после смерти Агно. Ведь прошло уже достаточно времени?

В этот момент в комнату вошла женщина, лет сорока пяти, весьма миловидная и улыбчивая. В руках она держала поднос, на котором дымились две фарфоровые чашки. Рядом с ними расположилась тарелка с шоколадным печеньем, вызвавшее у обоих Токра обильное слюноотделение. Поставив поднос на стол, женщина поспешно удалилась.

— Угощайся, мой мальчик. Не обращай внимание на Аллудру. Она немного стесняется незнакомцев, что, впрочем, не мешает ей отлично вести мои дела. Слышал бы ты, как она разговаривает с торговцами на рынке, требуя скидки. Одно удовольствие слушать.

— Вы спросили, почему я оставил Кион-Тократ только сейчас, — продолжил Артур, делая первый глоток ароматного кофе. — Дело в том, что я не мог уйти сразу, потому что Агно велел перед уходом забрать кое-что из покоев Безликого. Кроме того, я долго не мог решиться на этот поступок. Мне нужна была встряска, которая вывела бы меня из уныния. К своему стыду, вынужден признать, что глубоко внутри я оказался слаб.

— Не говори так, это неправда. Даже Токра способны испытывать эмоциональную боль, хотя в Уставе это не прописано. К сожалению, или к счастью, мы остаемся живыми существами, со всеми прилагающимися к этому статусу атрибутами.

Артур почувствовал к старику внезапную симпатию. Тот оказался словоохотливым, как и описывал его наставник Агно.

— Вы правы. Тем ни менее, я сумел справиться с отчаянием и выполнил приказ мастера. Отыскал вас, и надеюсь, что вы поможете мне найти ответ на один волнующий меня вопрос.

— Что же это за вопрос?

Старик хотел казаться весёлым, но Артур отчётливо уловил в его голосе лёгкую тревогу.

— Перед своей смертью наставник оставил мне письмо. Пожалуйста, прочтите его.

Артур протянул Чернику измятую бумагу, и тот углубился в чтение. По мере этого его лицо становилось всё более мрачным.

— Ясно, — сухо сказал старик, возвращая письмо гостю. — Значит, Серканис возложил этот неприятный разговор на мои старые плечи. Вот уж спасибо тебе, Агно, удружил.

Артур сразу понял, о чём говорит Черник.

— Чего ты хочешь, дитя? Чтобы я опроверг слова твоего наставника? Не желаешь верить в байки о Губителе? Что я могу тебе ответить? Когда-то именно я первым высказал такое предположение, что не прошло для меня бесследно. Как ты знаешь, Безликий приговорил меня к смерти. Это, конечно, не доказательство теории, однако, как минимум, вызывает сомнения. С тех пор прошло много лет и, я догадываюсь, что Агно не сидел сложа руки. Очевидно, он нашёл иные доказательства, раз уж смеет писать об этом без тени сомнения. Вероятно, ты действительно являешься… Хранителем Теней. Пей своё кофе, пока не остыло.

Артур промолчал, не зная, что ответить.

— Кстати, тебе удалось забрать у Безликого статуэтку, о которой говорил Агно?

Смилодон кивнул. Немного покопавшись в холщовом мешке, он извлек из него адамантовый кошелек.

— Вот она. Не тянет на доказательство того, о чём вы говорите.

Черник протянул руку вперёд, но внезапно отдёрнул её, будто передумав.

— Пожалуй, не стоит мне к этому прикасаться. Спрячь обратно.

Артур послушался. Его лицо казалось потерянным, и старик внезапно захотел помочь своему гостю хоть чем-нибудь.

— Послушай меня, мой мальчик, есть один способ приблизиться к пониманию ситуации. Как же здесь душно…

Черник встал из-за стола и подошел к окну, чтобы открыть его. В комнату ворвался свежий ветер, принеся Покинутым некоторое облегчение. Задумчиво глядя на улицу, старик продолжил:

— За свою долгую жизнь я прочитал много книг, в том числе по теории Аспектов, хотя и не являюсь магом. Что ещё делать старому хранителю архива? Из этих заумных фолиантов я вынес для себя некоторое понимание мироустройства. Каждое живое существо, рожденное в Великой Оси, имеет сложное тело, не ограниченное рамками материального аспекта.

— К чему вы клоните? — Артур почувствовал досаду.

— Погоди. Будь терпеливым. Твоё тело, как и моё, имеет несколько тонких уровней, связанных воедино особыми органами, известными чародеям, как кофы и чакры. Каждое из этих тел пребывает в своем аспекте. Чародеям и некоторым специалистам известно множество различных способов перемещать точку своего сознания между аспектами. И вот в чём дело — исследовав тонкие тела в среде их обитания можно выяснить, кто из людей является человеком, а кто только притворяется им. Так, например, известны демоны обольстители — вроде суккубов, которые частенько принимают форму человека, чтобы подобраться к жертве. Однако существуют охотники на нечисть, вроде тех же джаггернаутов, которые с помощью специальных заклинаний способны выявить паршивцев среди людей. Я говорю о двеомерах Феликса Пситронийского, который стал Великим Мастером Защиты при дворе Ауритеса Крегадра[1]. Они основаны на принципе камертона, усиливающего и разделяющего вибрации тонких тел.

— Вы хотите сказать, что достаточно проверить меня при помощи артефакта Феликса, и всё станет понятно?

— Не совсем. Есть масса способов скрыть демонический контур и его эгрегор, чем и пользуются некоторые существа в нашем мире, не желающие разоблачения. Кроме того, не исключено, что у кого-то, вроде Губителя, есть подобная защита изначально. Это делает проверку артефактами или двеомерами не полностью достоверной.

Артур покачал головой.

— Вы меня совсем запутали, учитель Черник. Как тогда я могу проверить свой тонкий контур?

— Всё просто, но и сложно, одновременно, как частенько бывает в этом мире. Тебе нужен специалист по Аспектам, желательно уровня мастера, не ниже, который проведёт тебя по дороге из желтого кирпича. К счастью, у меня есть такой специалист на примете, и я обещаю, что он рассмотрит твой случай. Осталось придумать непротиворечивую легенду, чтобы не рассказывать ему всю правду. Не каждый, знаешь ли, решится на то, чтобы погрузиться в обнимку с Губителем, пусть и гипотетическим, на самое мутное дно фантазий или кошмаров, как повезёт.

— Спасибо вам, учитель. Ваша помощь неоценима.

Старик усмехнулся.

— Потом будешь благодарить. А пока, как я вижу, у тебя ко мне есть и другие вопросы?

— Вы правы. Я хотел бы узнать о своём происхождении. Наставник обещал, что вы расскажете мне о моей семье.

— Хорошо, дитя. После страшилок о Губителе это будет несложно. Скорее, даже приятно. Но тебе придётся выпить ещё одну чашку твоего… брр, кофе. Так что устраивайся поудобнее.

***

Задолго до того, как впереди показались нелепые очертания Королевского Университета, Артур услышал громкий человеческий гул. Он наполнял парк, привлекая всё больше и больше студентов. Артур догадался, что представление, обещанное Дунканом, в самом разгаре. Действительно, вскоре Смилодон увидел огромную площадь, до краёв заполненную разношерстной толпой. Чтобы пробиться через неё, пришлось воспользоваться локтями и получить в ответ такое же количество тычков. Чудом выбившись в первые ряды, Артур увидел огороженную площадку в форме квадрата, на которой сражались двое студентов магического корпуса. Каждый из них был одет в мантию со знаками своего факультета, у каждого в руке была трость с кристаллом.

— Это Филиус Ластора и Гаданфар Ази, — услышал Токра перешептывание студентов сзади, — Первый — адепт факультета Рунной Магии, второй — факультета Геомантии. Оба весьма талантливы и амбициозны.

— Я слышал о них, — раздался чей-то голос. — Говорят, они ненавидят друг друга.

— Всё верно. Этот парнишка Ластора два года назад случайно убил брата Гаданфара в одной из студенческих забегаловок. Он вроде бы защищался от напавших на него дебоширов, и перешёл черту самообороны, задев не причастного к драке студента.

В этот момент дуэлянты закончили подготовительные работы и перешли в атаку. В воздухе начало искрить от молнии, которой Филиус ударил в противника. Гаданфар успел выставить перед собой каменный щит, напоминающий обломок скалы. Молния бессильно ушла в него, лишь оставив тёмное пятно на поверхности. Раздался восторженный гул толпы.

— Ну всё, — неизвестный продолжил комментировать поединок, — Гаданфар сейчас прибьет его. Глупо было тратить столько праны на молнию.

— Как же он её вызвал? Молния вроде появляется при смешении огня и воздуха?

— Не только, — Артур бувально увидел самодовольную улыбку «эксперта». — Я читал, что молнию можно создать на базе различных стихий, не только Элемента. На факультете Рунной Магии изучают стихии Света и Тьмы, которые весьма полезны для создания Рун. А уж со Светом, сам понимаешь, можно изловчиться.

Артур усмехнулся. Мнение «эксперта», хотя и не противоречило истине, всё же казалось дилетантским. Молния, как известно, была следствием электризации пластов воздуха, однако произвести электризацию можно было разными способами, и здесь не играла роль выбранная стихия. Скорее, имело значение форма двеомера и поток энергии, влитый в него.

— А это правда, что куратором Гаданфара является Гринуй Талкидорский? Я слышал, что он отказывался брать себе личных учеников после того случая.

— Ты прав, не брал. После того, как вернулся из пустыни Ндахо, в которой едва не погиб от рук своего же обезумевшего ученика. Говорят, спутники Гринуя сложили там головы все до единого.

— Так что же изменилось? Почему он решил стать куратором Гаданфара?

— Ситас его знает. Спроси у Гринуя.

— Ага, как же. Он меня на ладошку положит, а второй прихлопнет. Ты видел его взгляд. Зверь зверем.

Артур настолько увлёкся подслушиванием чужой беседы, что пропустил финал поединка. Как он и ожидал, победил геомант. Приняв на себя Руну Сокрушения, он ответил каменной шрапнелью, которая пробила защиту Филиуса, заставив его корчился от боли. Добивание противника было запрещено правилами турнира, и Гаданфар с равнодушным видом отступил.

— Артур! Вот ты где, — за спиной юноши раздался знакомый голос.

Обернувшись, он увидел Кроно, который стремительно пробивался к Смилодону через толпу зевак.

— Иди за мной. Все тебя уже ждут.

Действительно, выбравшись из толпы, они столкнулись с группой новых знакомцев Артура, стоявших у скамейки под раскидистой акацией. Они непринуждённо общались, очевидно, найдя общий язык. Дункан как всегда кривлялся, развлекая Кассандру и Диора.

— А вот и наша пропажа, — усмехнулся поэт, увидев Артура. — Если все насладились турниром, предлагаю посетить одно заведение, в котором можно вкусить пищу богов.

— Так рано? — запротестовал эльф, — я посмотрел только один поединок.

— Увидел один — считай, что посмотрел все, — флегматично заявил Дункан. — Здесь проводятся поединки между теми, кто не достиг уровня посвященных. Чтобы они не смогли никому навредить. Все чародеи рангом выше сражаются в закрытых залах университета, куда не допускают зрителей. Так что незачем тратить на них своё время.

Все согласились, и компания начала пробираться наружу, снова погрузившись в толпу.

— Как прошла твоя встреча с Черником? — негромко спросил Кроно.

— Я потом всё тебе расскажу. Кстати, Кэсс, где вы потеряли Айваза? Я не видел его с того дня, как мы расстались в порту.

Девушка застенчиво покраснела. В последнее время она весьма странно реагировала на Смилодона. Вместо неё ответил Диор:

— Мы временно пристроили мальчика в одну хорошую семью. Я не намерен рисковать жизнью ребёнка в той войне, которую мы ведём против Шаал-Рю.

В этот момент компания приблизилась к павильону, сокрытому среди тенистых деревьев парка. Рассевшись за предложенным столиком, гости заказали холодный чай и десерт. Один лишь Кроно не изменил себе, потребовав бокал тёмного пива. Похоже, он действительно испытывал к этому напитку самые трепетные чувства. Дункан продолжил нежно ворковать с Кассандрой, не замечая раздражённого взгляда Диора.

— Когда это наш трубадур успел сблизиться с охотницей на вампиров? — тихим шёпотом поинтересовался Артур, с удивлением отмечая, что ревнует. — Кажется, её братцу не по душе манеры Дункана.

Драуг усмехнулся.

— Ещё бы. Пока ты пропадал, Диор дважды чуть не прибил Каролана. Каждый раз сдерживался каким-то чудом.

В этот момент Кассандра отвлеклась от менестреля и бросила на Артура взгляд, полный теплоты и кокетства. Смилодон покраснел, что тут же было подмечено и правильно интерпретировано де Ферратом. Тёмный эльф прыснул в кулак, но тут же присмирел под яростным взглядом Артура. Каролан, между тем, не терял время в пустую. Приблизив голову к уху охотницы на вампиров, он начал горячим шепотом декламировать стихи. Несмотря на шепот, даже прислушиваться не пришлось:

Дитя порочного заката.

Глаза убийственно черны.

Откроешь душу лишь за злато,

Не зная, что ей нет цены…

— Олаф с Перьями? — пробормотал Кроно, с удовольствием слизывая большую шапку пены с бокала.

Каролан недовольно отвлёкся от девушки.

— Ба, а ты разбираешся в поэзии? Вот уж не думал после истории с балладой о Печальной Розе. Всё верно, альвар. Это отрывок из знаменитой трагедии «Кольцо и предательство».

— Ну как же, читал, конечно, — невозмутимо ответил драуг. — Это был настоящий поэт, ни чета вашему чан Гориусу.

Услышав мнение де Феррата, Дункан взглянул на него более благосклонно. Не было в мире другого такого верного почитателя таланта Олафа, как он.

— Кажется, ты действительно разбираешься в поэзии. Даром, что принц Алмазной Башни. Кстати, сегодня вам представиться шанс услышать и мои баллады. Я же не просто так привёл вас в это заведение.

— Собираешься выступать здесь?

— Какой ты догадливый. Ну не все же, как ты, могут позволить себе разбрасываться золотом. Кто-то вынужден зарабатывать себе на пропитание, на жилье и на…

— Девочек? — ехидно осведомился Кроно, чем вызвал приглушённый смех в компании.

В этот момент с небольшой сцены в углу павильона раздался голос хозяина заведения:

— Прошу уважаемых гостей поприветствовать нашего легендарного менестреля, который уже сейчас превосходит многих коллег по цеху, хотя всего лишь учится на четвертом курсе факультета изящных искусств. Прошу осыпать аплодисментами Дункана Каролана, заслужившего звание Серебряного Голоса на королевском фестивале.

Дункан подскочил на стуле и, расточая улыбки и воздушные поцелуи, помчался на сцену.

— Надо же, — проворчал Диор. — А я-то думал, что он обыкновенный бездельник.

— Не спеши менять своё мнение, — улыбнулся Кроно. — Сперва послушаем его.

В этот момент Дункан начал перебирать струны на неизвестном инструменте. Приятные звуки заполнили павильон и вырвалась наружу, к тёмному предгрозовому небу.

— Альтаирская мандолина, — прошептала Кассандра, лучистыми глазами глядя на Дункана.

Через мгновение трубадур запел. Его голос оказался удивительно чистым и глубоким, вызвав у посетителей восторженный гул. Сама песня звучала на незнакомом языке, напоминая дыхание свежего ветра, впитавшего в себя раннее утро, журчание ручья и звуки девственного леса.

— Восхитительно, — выдохнул Смилодон. — Как жаль, что ничего не понятно.

— Ну почему же, — Кроно пожал плечами. — Лично мне всё понятно. Это кальтенийское наречие альварского языка. Очень близко по звучанию и структуре к Кали-Дро[2]. Меня удивляет только одно, откуда трубадур знает этот язык?

— О чём же говорится в песне? — заинтересовалась Кэсс.

Кроно отмахнулся.

— Да так, о всяких глупостях. Некий безвестный юноша однажды повстречал прекрасную принцессу Луну. Они оба были молоды и горячи, и не могли не влюбиться друг в друга, Однако эта любовь, несмотря на её силу, была обречена на страдание. Отец девушки, император Гром, не мог отдать свою любимую дочь никчёмному смертному. Но чтобы, не расстраивать свою дочурку, он даёт соискателю невыполнимое задание, которое заканчивается его смертью. Тогда принцесса бросается в пропасть, и её отец проклинает себя за гордыню. Император Гром впадает в безумство и выкалывает себе глаза. Конец.

Кассандра устремила на Дункана задумчивый взгляд.

— Это прекрасно. Хотя история и кажется простой, в ней чувствуется невероятная глубина. Неужели он сам написал эту балладу?

— Да мне почём знать? — огрызнулся эльф, и только Артур догадался о том, какие эмоции обуревают его друга. Очевидно, что баллада навеяла на него меланхолию, связанную с личной трагедией де Феррата. Таинственная Нараена всё ещё не отпустила мысли Кроноса.

[1] Ауритес Крегадр — основатель легендарной императорской династии Крегадров в Пситроне.

[2] Кали-Дро (или тёмное наречие) — язык тёмных эльфов.

Глава 22. Финрод ди Ги

Глава 22

Финрод ди Ги

Кабинет Финрода ди Ги во дворце Золотого Льва отличался особой роскошью, превосходя в вычурности даже спальню императора. Посреди комнаты, напротив стола из мореного дуба, стояло зеркало, рама которого была изготовлена из чистого адаманта. Даже навскидку его цена превышала тысячу дублонов. Однако для представителя Шаал-Дуран зеркало было воистину бесценно. Ещё бы, личный подарок Лорда Бъякуры — величайшего из людей этого мира. Более того, зеркало являлось Маяком, на который Бъякура мог в любой момент настроить телепорт, чтобы нагрянуть к Финроду с визитом. Также оно позволяло отправить Предателю уведомление с просьбой о встрече.

Вот уже свыше десяти лет Финрод ди Ги, отпрыск одного из влиятельных семейств Священной Империи Ямата, служил представителем своей гильдии в Белом Крондоре. Он был тем необходимым звеном, которое связывало совет Иерархов с высшей знатью Золотого Цирануса, следя за выполнением воли Архоникума.

Однако сам по себе Финрод не был могучим магом. Его уровень едва превосходил ранг магика, сильно не дотягивая до мастера. Он знал это и нисколько не переживал по этому поводу. У представителя Шаал-Дуран имелась своя особенность, которая делала его более значимой личностью, чем большинство чародеев, входящих в совет Иерархов. Именно Лорд Бъякура однажды разъяснил ему это и на веки заслужил преданность ди Ги.

Финрод был духовным эмпатом, способным чувствовать эмоции любого человека, вне зависимости от его рангов. Более того, он умел управлять собственной тау таким образом, чтобы вызвать у собеседника чувство симпатии и желание услужить. Это было сильное оружие в политической борьбе, и Бъякура не мог упустить такого человека.

Вернувшись во дворец, после встречи с верными ему агентами, вышедшими с самого дна городской помойки, ди Ги сразу же направился в кабинет. Встреча с Лордом была назначена на восемь вечера, и он боялся опоздать. Не потому, что господин когда-либо демонстрировал ему свою жестокость, но лишь по причине своей противоестественной тяги к этому человеку.

Войдя в кабинет, Финрод первым делом устремился к зеркалу. Оно еще не было активировано, и он вздохнул с облегчением. В ожидании он обратил внимание в глубину чёрной матовой поверхности, напоминающей озеро ртути. Оттуда на него смотрел ухоженный мужчина достаточно благородной наружности. Чёрные брови и небольшие изящные усики придавали ему франтоватый вид, несколько диссонирующий с его положением. Внезапно зеркальная поверхность покрылась рябью, в которой больше нельзя было ничего рассмотреть.

— Снова любуешься своей милой мордашкой, дорогой Финрод? — насмешливый голос раздался прямо из зеркала.

Ди Ги отошел на шаг назад и отвесил почтительный поклон:

— Я счастлив, что вы уделили мне время, Лорд Бъякура.

Перед зеркалом появилась человеческая фигура. Она, будто радуга, постепенно насыщалась красками и светом. Неизвестная в Саул Тай никому, кроме Бъякуры, Радужная Завеса превосходила лучшие техники Прикрытия, в том числе и знаменитую технику Иеремии. Через пару секунд завеса развеялась, явив человека, в котором все говорило о превосходстве. Алебастровые кисти рук, полные грации, статная фигура и лицо эльфийского типа, на котором сверкали зелёные глаза. Они надменно, почти презрительно смотрели на мир, поражая своей глубиной. Что-то в них было от самой опасной змеи — пурпурной ашки из Ндахо.

— Присаживайтесь, господин. Я сейчас угощу вас чаем. Не побрезгуйте, лучший сорт из Гаяды. Только вчера получил посылочку.

Араши благосклонно кивнул, усаживаясь в предложенное кресло в углу комнаты. Пока Финрод хлопотал с заварником и чашками, он спросил:

— Что случилось, Финрод? Зачем ты меня пригласил?

— Сейчас я все расскажу. Вот, держите вашу чашку.

— Спасибо.

Финрод вернулся к своему столу и присел на краешек.

— Многое произошло за последнее время. Часть вопросов я решил без вашего участия. Но оставшиеся, увы, мне не по рангу. Наверное, самый важный вопрос — это Губитель. Да-да, не удивляйтесь, господин. Он, наконец, объявился в городе, и первым, похоже, его обнаружил наш неугомонный архиепископ. Его кровососы уже попытались захватить Чудовище Хаоса, но потерпели поражение.

— Мне это известно, — улыбнулся Бъякура. — Осталось понять, как ты узнал? Лариони сообщил эту новость на императорском совете?

— О, что вы! Какое там. Это хитрец умолчал обо всем. Но его старший жрец уже давно служит Архоникуму, в расчёте на место Его Святейшества.

Бъякура кивнул.

— Аринасий, кажется. Значит он передал информацию тебе, как представителю Архоникума.

Ди Ги кивнул.

— В таком случае, повремени пока с этим. Не докладывай о Губителе. У мальчика и так слишком много проблем в последнее время. Незачем в эту кучу добавлять ковенантов Шаал-Дуран. Что ещё?

— Я хотел спросить вас. Вы уже отправили своих джаггернаутов в Белый Крондор? Ваш план о зачистке Шаал-Рю еще в силе?

Бъякура кивнул.

— Не просто в силе, но уже активно осуществляется.

— Вот как. Объясню, почему задаю такие вопросы. Вот уже несколько месяцев меня атакует один полубезумный маг из Королевского Университета. Я говорю о Гринуе Талкидорском. Несколько лет назад он едва не стал Ключником Рундагора, но случилась трагедия, которая помешала его карьере.

Араши прервал своего собеседника.

— Я знаю Гринуя. И что же?

— Менее года назад он вернулся в столицу из своего многолетнего похода. Вернулся, не получив желаемого. Его команда была уничтожена его же учеником. Однако, что интересно, это был уже далеко не тот ученик, которого он помнил. Вероятно, вы слышали эти слухи о Вратах Безумия, которые начали во множестве открываться на границах Ндахо?

— Кое-что слышал, — уклончиво ответил бывший архонт, но было заметно, что он заинтригован.

— Так вот, за всем этим стоит некий Эльдиор Лазета — бывший ученик Грииуя. Байкам о пробуждении Безумия уже много тысяч лет. И похоже, теперь мы понимаем, что это значит. Речь о силе Алчущего, которая скрыта в самом центре пустыни.

— Ты хочешь сказать, что ученик Гринуя нашел источник Безумия и пробудился?

— Если это можно так назвать, — с сомнением кивнул Финрод.

— Хорошо, и что с того? Почему ты завел разговор о клане Ичиро?

— Дело в том, что Гринуй требует от меня помощи в деле спасения своего ученика. Или уничтожения, как пойдёт. Старик Страдиус весьма резко отказал ему в этом. Формально Королевский Университет заявил о смерти ученика-ренегата, таким образом закрыв дело и очистив свою репутацию. Однако упрямого геоманта не устраивает такой исход. Вот почему он не дает мне покоя.

— И что же ты?

— Я обещал ему помощь, однако потребовал взамен услугу.

— Какую?

— Гринуй очень сильный чародей. Его ранг в настоящий момент равен гранд-мастеру — уровень, которого мне никогда не достигнуть. Очевидно, что он может оказаться весьма полезной фигурой в сражении с братством Крови. Вот почему я велел ему начать расследование. И он многое уже узнал.

— Что именно?

— Он выяснил, как архиепископу удалось так сильно продвинуться в своих попытках воссоздать идеальных воинов. Всё дело в том, что на него работал один из лучших специалистов по Крови, некий Альфред Зойге — профессор из Королевского Университета. Он не только научился создавать новые виды вампиров, но и начал весьма опасные работы по созданию Пробудившихся. Я знаю, что вы тоже интересовались подобным.

— Я знаком с Зойге, — усмехнулся Араши. — фактически, он является моим учеииком.

— Вот как? Не знал.

— Тебе и не положено было. Так что с Гринуем?

— Он пытался выследить профессора, но случилось неожиданное. По какой-то причине тот впал у Лариони в немилость, и был заключен в склеп под Храмом Пятёрки. На этом ниточка оборвалась. Однако чародей такого уровня может оказаться бесценным в войне с Шаал-Рю.

Араши задумался.

— Ты безусловно прав, мой находчивый друг. Однако твоя самодеятельность могла помешать моим планам. Кто сказал тебе, что я желаю разрушить Шаал-Рю? Напротив, эта организация мне весьма интересна. Я не похож на других архонтов, которые стремятся уничтожить всё, в чем почувствуют для себя угрозу.

Финрод ди Ги изумленно распахнул глаза:

— Тогда я не понимаю, зачем вы отправили клан Ичиро в Город Крови?

— Всё просто, в тот самый момент, когда Лариони пробудит своего монстра, я намерен помешать ему наложить Арканы Повиновения. Кровавый Вестник не должен склонять голову перед человеком. Это было бы кощунственно, и Триумвират Силы никогда бы не простил мне этого.

Эмпат с недоумением покачал головой. Что ещё за Триумвират? Лорд Бъякура как всегда ставил его в тупик. Понять намерения этого человека было невозможно.

— И что мне теперь делать? Отказать Гриную?

— Погоди. Ты верно подметил, что он может сыграть свою роль. Сообщи ему о джаггернаутах. Пусть отыщет их в одном из заведений Среднего Кольца.

— Какое заведение?

— Таверна тётушки Хаямии.

Финрод ди Ги записал название на бумаге.

— Я вас понял. Будет сделано. Но это далеко не всё, о чём я хотел поговорить. Есть ещё одна проблема. Я говорю о герцогине Дувонской, с которой наш прекрасный император изволит крутить шашни.

Араши брезгливо поморщился:

— Ты считаешь, что мне нужно об этом знать?

— Дело в том, что она не та, за кого себя выдаёт. На днях со мной связался один из моих людей по имени Шрам Кастерийский. Он сообщил, что герцогння ищет команду телепортеров, которые способны проложить коридор в Арканскую Империю. Это меня сильно заинтересовало, и я провел собственное расследование. Оказывается, наша малышка Юлиана вовсе не Юлиана. Она приходится дочерью знаменитому Григорию Исполину.

— Клер ди Вайн? Посвящённая внутреннего круга Королевы Лутриколь? — Араши был удивлён. — Я знаю малышку Клер — очень способная барышня. К тому же, родственница Третьего, хотя и не подозревает об этом. Занимательная история. Что же она забыла во дворце Золотого Льва? Постой, не отвечай мне. Попробую догадаться сам. Видимо, всему причина - Ксанф Огня.

— Вы правы, господин. Похоже, она нашла девчушку, но потом снова потеряла. Не мудрено, Лариони велел перевести её в одну из лабораторий в Клоаке. Кажется, наша милая Дева Огня заперта неподалёку от Гатса. Что прикажете в связи с этим делать?

Араши пару секунд поигрался со своими священными бусами, а потом произнёс:

— Поговори с ней. И предложи примкнуть к Ичиро и Гриную. Обещай, что она заберет принцессу, и никто ей не станет мешать.

Финрод ди Ги такого не ожидал.

— Вы серьёзно? Отдать Ксанф стражу Сорока Сердец? А как же Сферическая Аброгация?

Лорд Бъякура насмешливо посмотрел на эмпата.

— Не беспокойся, мой друг. Мы ничем не рискуем. Уже много тысячелетий, с тех пор как в последний раз Шаал-Дуран получил Ксанфы Камня и Воздуха, на них была отработана магическая техника, известная как ритуал Кеарот. Она связывает Ключников с Ксанфом неразрывной связью. Более не важно, где будет находиться Ксанф. Его силами отныне управляют Ключники. Никогда не задумывался, почему их так назвали?

Финрод покачал головой. Эта встреча с господином открыла ему глаза на некоторые вещи. В конце концов, он даже не входил в совет Иерархов, что было невозможно с его уровнем. Похоже, что он не знает ещё много секретов, относящихся к запретной области знаний в Шаал-Дуран.

— Но как же так получилось, что ни разу Сферическая Аброгация не прошла успешно? Согласно тайным свиткам Белая Королева всякий раз отбивала Ксанфы у Тёмных. А теперь вы говорите, что их присутствие было не обязательно. Я не понимаю.

— Всё правда. Стражи совместно с эльфами и дварагами похищали Ключи Мира. Но это ещё не всё. Каждый раз им удавалось прикончить нескольких Ключников, поскольку те всегда находились рядом с Ключом. А это сразу же отменяет возможность проведения ритуала. Ключников должно быть ровно тринадцать, по числу лучей над алтарём в Храме Солем.

— Тот самый дварагский храм в чертогах Красной Горы?

— Тот самый. Так вот, в этот раз существует два полноценных, взаимозаменяемых, набора Ключников — один от Чёрной Церкви и второй от академии Рундагор. Уничтожить оба не представляется возможным. К тому же мне известно, что Ключники Рундагора уже погружены в анабиоз и ждут своего часа.

Финрод ди Ги подлил себе чая и с внезапной тревогой воскликнул:

— Так что же мне делать с Губителем? Стоит ли попытаться опередить Лариони? Я знаю, что Архоникум желает использовать его в своих целях. Вроде бы, он нужен им как страховка против Лордов-Зверей.

— Шиш им с маслом, а не Губитель, — неожиданно зло воскликнул Бъякура. — Пусть Змееликий утрёт слюни. Не для него эта ягодка росла. Оставь Губителя на моё усмотрение. У тебя и так слишком много дел, милый Финрод.

Допив свой чай, Бъякура поднялся из кресла, возвращая себе Радужную Завесу. На мгновение советник был ослеплён, а потом и вовсе перестал видеть господина. Но голос всё ещё был слышен:

— Приятно было пообщаться с тобой. Спасибо за чай.

— До новой встречи, Лорд Бъякура,— пробормотал советник, уставившись в пустоту. А потом, когда рябь в зеркале дала ему знать, что Араши покинул его, тихо добавил, — вы, как всегда, прекрасны, мой господин.

Глава 23. Дворец Золотого Льва

Глава 23

Дворец Золотого Льва

Поздней ночью Артур тайком вышел из таверны, соблюдая все правила конспирации. Оружие и вещи он оставил в комнате. В этот час город казался вымершим, что нисколько не удивило Смилодона, уже успевшего ознакомиться с местными порядками. Не каждый, будучи в здравом рассудке, решится выйти из дома, зная, что в окрестностях бродят оголодавшие чудовища. Только жилище могло сохранить жизнь, поскольку архиепископ запретил вампирам нарушать границы частных владений. Очаг и кров были объявлены неприкосновенными для посягательств со стороны Шаал-Рю.

Порыв тёплого ветра донёс до ушей Покинутого захлёбывающий крик. Вероятно, монстры настигли очередную жертву. От этой мысли юноше стало мерзко, но он не стал отвлекаться. В этом городе нельзя проявлять чувствительность, если не хочешь бесславно пропасть в грязных тоннелях под ним.

Продвигаясь по улице, Артур старался держаться сумрака, ограниченного лунной дорожкой. Его путь лежал прямиком во дворец Золотого Льва; туда, где его уже ждал мастер сновидений, предложенный Черником два дня назад.

Попасть во Внутреннее Кольцо оказалось не трудно. Лазейка, о которой сообщил старик, провела Покинутого сквозь стену, защищавшую кварталы знати от внешнего мира. Дома здесь напоминали дворцы, крича о роскоши и богатстве их владельцев. Однако ни один из них не шёл ни в какое сравнение с императорским дворцом. Он был огромен, нависая над городом, словно титан. Платформа под ним опиралась на четырнадцать колонн, каждая из которых напоминала чудовищную львиную лапу.

Несколько прекрасных мостов соединяли дворец с городом. Каждый из них находился под неусыпным контролем Золотых Мечников, оберегавших покой императора. Артур приблизился к центральному, насколько было возможно с точки зрения безопасности, и замер. Благодаря острому обонянию он различил странные запахи, которые подтвердили опасения Смилодона — квартал патрулировался не только стражниками, но и вампирами. Причем, судя по яркому парфюму, это были вельзуры — своего рода знать в Шаал-Рю. Теперь юноше оставалось только ждать и надеяться, что сновидец не подведёт. Без посторонней помощи попасть во дворец было невозможно.

Прошло полчаса, и Смилодон начал подумывать, что всё отменилось. В этот момент из-за угла улицы выехала карета с императорскими знаками на боках. Дверца на ходу открылась, и за ней показался неясный силуэт.

— Запрыгивай, — раздался негромкий окрик, и Артур не заставил себя просить дважды.

— Это вы мастер сновидений?

— Все разговоры потом. А сейчас прячься сюда, — неизвестный поднял сиденье напротив, под которым оказался довольно вместительный ящик для багажа.

Артур не стал сопротивляться, хотя ему не очень хотелось добровольно заточать себя в сундук. Вскоре карета въехала на Мост Горгулий, и Покинутый не увидел его изящных форм. Где-то глубоко внизу звучал яростный Трикет, бьющийся в неистовом припадке о скалистые утёсы. Через пять минут карета остановилась.

— Пропуск, — раздался хриплый голос стражника, и через пару секунд. — Откуда сегодня? Снова у какого-нибудь герцога случился кошмар?

— Вы правы, как и всегда, — раздался мягкий смех незнакомца, встретившего Смилодона. — Герцогине Катарской снова приснилась мертвая корова. Совсем отчаялась матушка без своего любимого сыночка.

Они ещё немного поболтали, и карета тронулась. Однако Смилодона выпустили на волю далеко не сразу. Он почти потерял терпение, когда, наконец, доска над ним была отброшена.

— Ну вот и всё, юноша. Выползай оттуда.

Артур выскочил из ящика и первым делом оценил окружающую его локацию. Карета стояла в небольшом дворике, сокрытом в толще камня. Единственной примечательностью могла служить кривая перекрученная сосна, чудом прижившаяся на скалистой породе. Кучер, очевидно, недавно ушел, и во дворе остался худощавый человек, укутанный в серый плащ с капюшоном.

— Рад нашей встрече. Я пришел к вам по рекомендации.

— Знаю-знаю, приятель. А теперь поспешим убраться отсюда. Постарайся не отстать от меня. Нынче заблудиться в коридорах проще простого, столько людей здесь давно не шаталось.

— Этому есть причина?

— А как же. Во дворце случился бал-маскарад. Собралась знать со всей империи, будь она трижды неладна. Мы сократим путь, пройдя через Большой Зал, в котором все эти напыщенные особы будут предаваться возлияниям и прочим противоестественным вещам. Как только окажемся там, держись поближе к стене и старайся не отсвечивать. Понял меня?

Артур кивнул.

— Хорошо. Люблю сообразительных мальчиков. Кстати, меня зовут Сан.

— Артур, — машинально представился юноша, прежде чем сообразил, что его спутник изначально знал его имя.

— А ты довольно милый, — усмехнулся Сан и первым вошёл во дворец через крохотную дверцу, искусно спрятанную в стене.

Смилодон последовал за проводником, и через пару минут они вышли в анфиладу гостевых комнат, обставленных в стиле «рамподок». Здесь царила радостная суматоха. Слуги бегали вокруг, будто охваченные лихорадкой. Сан умело лавировал среди них, чего нельзя было сказать о Смилодоне. Один раз он наткнулся на кого-то, после чего выслушал отборную брань в лучшем духе портовых завсегдатаев. Вскоре они попали в другой сектор дворца, который отличался ещё менее сдержанными нравами.

— Большой Зал. Помни, о чём я предупреждал.

Юноша кивнул, и через минуту они оказались в помещении непередаваемых размеров. Когда-то Артур видел подобное — зал, в котором по приказу Себанги Четвёртого водрузили пиратскую шхуну. Сотни гостей заполняли помещение — мужчины в пёстрых разноцветных одеждах, напоминавшие стаю павлинов, и женщины, не уступающие им в гардеробе и тщеславии. В глазах Смилодона зарябило от обилия цветов.

— Не стой столбом, — острый кулачок Сана врезался под рёбра юноши, выбивая из его груди глухой стон.

— Полегче можно? — возмутился Токра.

— Нельзя, — огрызнулся Сан. — Ты для чего сюда пришёл? Любоваться на молодящихся старух?

Артур пожал плечами. Скрываясь за колоннами, они продолжили путь. Несмотря на слова Сана, Артур не мог не поглядывать в сторону веселящейся знати. В какой-то момент он увидел женщину, которая моментально привлекла его внимание. Она была красива, элегантна и весьма выгодно отличалась от своего окружения. На лице находилась небольшая маска, закрывавшая глаза и лоб, но оставлявшая отрытыми скулы и милый носик. Общаясь с тремя жеманными матронами, девушка на мгновение отвлеклась и бросила на Артура лёгкий взгляд. Смилодон вздрогнул от неожиданности. Казалось, она действительно рассмотрела его среди людей и колонн.

— Кто она?

Сан насмешливо фыркнул.

— А у тебя губа не дура. Заприметил лучшую красотку в такой толпе. Это Юлиана, герцогиня провинции Дувон в Этраске.

— Герцогиня? Мне почему-то знакомо это имя.

— Вероятно, ты слышал о ней. Её обсуждают в городе уже пару месяцев, поскольку она является фавориткой императора.

Смилодон кивнул, вспомнив, что Дункан уже рассказывал ему об этом.

— Да уж, велантиевская подстилка, — в голосе Сана внезапно прозвучало столько злобы, что Артур вопросительно поднял глаза на своего проводника.

— Провинция Дувон является герцогством Этраски, которое расположено между ее реками — Ашмой и Траптом. Другими словами, это земли, лояльность которых позволит избежать форсирование глубоководных течений. Не стоит забывать и о неприступном Форте Чен, который контролирует траптское высокогорье. Если Циранус решится на прорыв границ Этраски, Дувон может стать тем слабым звеном в цепи, которое разрушит оборону древней империи, построенной династией Гриффинов[1]. Как известно, Джипур пал, Никса ещё держится благодаря поддержке Ларии и Этраски. Но все фронтовые сводки не оставляют сомнений, что Зелод[2] падёт в ближайшее время. И тогда у Цирануса возникнет искушение направить одну из своих армий в направлении юга.

— Но как же Агни[3]? Разве он не более важен для Цирануса?

Сан кивнул.

— Ты прав. Жемчужина Трёх Империй — основная цель. Однако сломать его намного сложнее, чем Зелод. Как известно, половина войск Джипура успела перейти Тумараль и скрыться в Ларии. Войска Свободного Союза нынче аккумулируются вблизи Агни. Поэтому желание советников Велантиса сперва ослабить неприятного противника на юге, прежде чем вступать в месиво на севере, вполне объяснимо.

— Значит ты утверждаешь, что Дувон намерен предать свою империю? — разочарованно вздохнул юноша. — Странно, что это стало известно раньше, чем произошло. Не понимаю, как это возможно. Император Гриффин Круст[4] по слухам очень жесток и суров. Не могу представить, чтобы он позволил так легко переметнуться одной из своих провинций.

— Ты прав. С одной лишь поправкой, Дувон уже фактически занят армией Цирануса, перекрыв основную артерию снабжения — реку Ашму. Этраска вынуждена переправлять ресурсы и войска гораздо западнее Дувона. Так что Круст опоздал со своим гневом.

— Ты хочешь сказать, что провинция уже сдалась?

— Фактически — да. Но официально это случится в ближайшее время. Кстати, веди себя естественно и осторожно поверни голову налево. Кажется, на тебя положил глаз один странный человек. В двадцати метрах от Чаши Упиения.

Артур медленно выполнил приказ Сана.

— Знаешь его?

Артур кивнул.

— Видел однажды.

Неподалёку находилось одно из множества подобных сооружений, напоминающее по форме кубок или чашу. Собственно, чашей оно и являлось. До краёв наполненное белым крондорским вином, она приманивала к себе группы людей, которые наполняли свои бокалы при помощи специальных черпаков. Рядом стоял высокий человек, фигура которого напоминала вешалку. Ядовитый взгляд полуприкрытых глаз медленно ощупывал Смилодона. Парадная мантия Шаал-Дуран, отмеченная жёлтым оком с тремя зрачками, не оставляла сомнений. Даже маска чумного доктора на лице не могла скрыть гнетущую ауру этого человека. Скорее, подчеркивала её.

— Это Гринуй Талкидорский, — пробормотал Покинутый.

— Тот самый? Вы знакомы?

— Не совсем. Однажды случайно пересеклись.

— Ладно, забудь о нём. Скоро мы окажемся в моих апартаментах.

Действительно, Большой Зал был пройден и они углубились в один из коридоров дворца.

— Кстати, я так и не спросил, с чем связано это пиршество? Сегодня какой-то праздник?

— Можно и так сказать, — кивнул проводник. — Бал-маскарад посвящён последним победам Цирануса. Этой ночью чародеи откроют во дворце порталы, через которые прибудут полководцы и первые офицеры. Вот тогда пир войдёт в свою самую разнузданную фазу. Ты когда-нибудь видел стаи подвыпивших женщин и мужчин, которые жаждут ублажить героев всеми возможными способами? Причем делают это, не доходя до комнат. Да уж, скоро здесь случится исключительная оргия. Как по мне, занимательное зрелище.

Артур задумчиво погладил подбородок.

— А может и ты хотел бы здесь задержаться? — Сан хрипло рассмеялся, с легкими нотками возбуждения в голосе. — Вродебы прелести одной герцогини тебя уже покорили?

Артур покраснел.

— Не говори глупости.

— Как скажешь, милый.

Они замолчали и не проронили ни слова, пока сновидец не привёл юношу к своим апартаментам. Немного повозившись с замком, Сан пригласил Артура внутрь.

— Это прихожая. Не задерживайся здесь. Проходи сразу в спальню. В конце концов, именно за этим ты ко мне и пришёл, чтобы выспаться.

Смилодон вошёл в комнату, в которой все окна были задрапированы тяжёлыми гардинами. Кровати, как таковой, не было. Точнее, весь пол представлял собой сплошную кровать.

— Куда с сапогами прёшься? А ну сними, — велел мастер Эклиптоса.

Артур безропотно подчинился.

— Знаешь, я как-то иначе всё себе представлял, — пробормотал он.

— Интересно узнать, как? Черник сказал, что у тебя проблемы с Охотником, который доставляет тебе неудобства, даже когда сыт. Он попросил проверить твоё Истинное Средоточие, которое должно питать клетку Эльфирода живительной силой праны, чтобы установить, в чём проблема.

Артур кивнул. Эту легенду они за пару часов состряпали с Черником, чтобы не смущать сновидца другими опасениями.

— Всё верно. Старик сообщил, что ты лучший мастер-чародей Эклиптоса в Белом Крондоре, который служит при дворе императора.

Сан рассмеялся.

— Так и есть. За несколькими исключениями. Я не просто мастер Эклиптоса. Мой ранг давно уже приблизился к уровню архимага, если говорить о магии Аспектов. И да, я не чародей, а чародейка…

Одним движением Сан сбросил свой плащ, оставшись в чём мать родила. Глаза Артура вылезли из орбит. Перед ним стояла хрупкая девушка с короткой стрижкой, чей внешний возраст едва достигал двадцати лет. Маленькие груди напоминали крепкие яблоки, обвитые щупальцами татуировки, растущей из-за спины, покрывающей плечи, ключицы и живот. Это было изображение некоего существа с множеством тентаклей, словно у осьминога. Сани сделала шаг вперед, и её груди призывно качнулись в такт движению. Смилодон нервно сглотнул слюну.

— Ты женщина! — только и смог выдавить он из себя.

— Ну, наконец, дошло, — рассмеялась девушка. — Странно, что старикан ничего тебе не сказал. Видимо, решил подшутить над тобой. Давай знакомиться вновь. Меня зовут Санира Вандерберг, сокращённо Сани. Твой старик однажды оказал мне и моей матери неоценимую услугу, за которую мы навечно будем перед ним в долгу. Вот почему я пренебрегла даже своей безопасностью и провела тебя во дворец Льва. В наше время за подобное может грозить топор палача.

Артур покачал головой, стараясь смотреть в лицо девушки.

— Какую же услугу он тебе оказал, если ты готова пойти на такой риск?

Сани приблизилась к юноше почти вплотную и провела рукой по его щеке.

— Ты такой милый, когда смущаешься. Ладно, пока не буду тебя трогать. Спрашиваешь, какую услугу? Он спас меня от смерти в щупальцах моего бога.

Артур пошатнулся.

— Ты, наверное, шутишь?

— Нисколько. Не знаю, слышал ли ты о такой секте, как Дочери Кракена? Это древний ковен, который гораздо старше Шаал-Дуран. Мы посвящаем свои жизни служению нашему господу — Ужасному Кракену. Однако есть шанс, что служение не продлится дольше инициации. В особых случаях Кракен в момент Соития чувствует, что неофитка особенно «вкусна» ему, и тогда несчастную приносят в жертву — отправляют Кракену в Асгарот, как подношение. Мне не повезло оказаться одной из таких «вкусных девочек». Моя мать, Феодосия Вандерберг, несмотря на преданность своему богу, не смогла смириться с такой участью для своей дочери. Вот почему пятьсот лет назад она прибегла к помощи Черника, единственного Токра, которого она знала в Шарамоте, чтобы тот выкрал меня из делегации сестер, направляющихся в Асгарот для осуществления Приношения. С тех пор я скрываюсь от них, чтобы меня не вернули.

Артур не поверил девушке.

— Тебе пятьсот лет?

— Это единственное, что тебя удивляет? — рассмеялась она с лёгкой хрипотцой. — Ты и сам Токра. Что же необычного в моём возрасте? И вообще, в приличном обществе не принято спрашивать даму о количестве прожитых лет.

Смилодон многозначительно промолчал.

— Ладно, хватит болтать. Раздевайся уже. Не терпится увидеть тебя без одежды.

Юноша вспыхнул, словно мак. Неожиданный приказ Саниры вывел его из равновесия.

— Не понимаю. Зачем?

— Здесь нечего понимать, — отрезала «юная» особа. — Самый простой способ провести кого-либо путями Эклиптоса предполагает, что обнажённые тела мастера и ведомого прикасаются друг к другу, причем весьма тесно. Будь ты уродливым старым калифом, я постаралась бы изыскать другой способ, но с тобой, пожалуй, прибегнем к классическому методу.

Видимо Артур переменился в лице, потому что Санира успокаивающе улыбнулась.

— Да не трясись ты. Никто не собирается тебя насиловать. Просто это действительно самый эффективный и простой способ.

Артур покраснел. Эта странная особа словно поставила перед собой цель из раза в раз ввергать его в краску. Даже неудобно, в самом деле.

— Ты пока раздевайся, а я вкратце расскажу, что нам предстоит. Эклиптос, как известно, один из Аспектов, часто называемый миром Грёз. Как и другие Аспекты он ограничен Барьерами, что не позволяет ни одной из коварных лярв пробраться в человека через его сон. Для внешних сущностей проход закрыт, а те, что оказались в ловушке, не способны вырваться из неё без помощи демонологов.

— Я знаю об этом.

— Какой умный мальчик, — восхитилась Санира. — Тогда продолжим. Мы должны отыскать в Эклиптосе твоё Истинное Средоточие и проверить его на деформации.

— Что такое это средо… Средоточие?

— Истинное Средоточие! — сурово воскликнула девушка. — Не вдаваясь в подробности, скажу, что это сама суть человеческого существа — корень, из которого проистекает его жизненная энергия. Проведя аналогию, это Столп, дающий жизнь для одной души. Смерть означает, что Столп иссяк, и душа оторвалась от своих тел. Сейчас я проведу тебя тёмными путями к твоему Столпу, и вполне возможно ты посмотришь на себя совсем другими глазами. Будь готов к любым неожиданностям. Мир сновидений совсем небезопасен, как считают невежды.

Обнажённый Артур сделал шаг вперёд, и Санира крепко взяла его за руку. Затем они забрались под одеяло, и девушка прильнула к юноше, моментально опалив его жаром своего тела.

[1] Гриффины — древняя династия в Этраске, победившая и отбросившая племена гноллов в конце Чёрной Эры. Согласно мирному договору им разрешено селиться в трёх местах — провинции Гриф-Уру, в Грифинадах (горы) и на острове Кайто.

[2] Зелод — столица Никсы, имеющая своё управление, не подчиняющееся совету Свободного Союза в Агни в мирное время, но исполняющее приказы Военного Вождя в период войны.

[3] Агни — столица Свободного Союза, имеющая другое название — Жемчужина Трёх Империй.

[4] Традицией династии Гриффинов является обратное наименование императоров — Гриффин — имя династии, Круст — собственное имя.

Глава 24. Совет

Глава 24

Совет

Бал во дворце становился всё более разнузданным. Изрядное количество выпитого повлияло на многих гостей, лишив их представлений о рамках приличия. Толстые и худые, шейхи и герцоги — мужская публика перестала смущаться, покрывая поцелуями плечи своих спутниц и не только своих.

Юлиана стояла чуть в стороне от происходящего, зная, что привлекает к себе множество взглядов. Большая часть присутствующих мужчин не отказалась бы пообщаться с ней чуть ближе, но никто не решился. Слухи о безудержном гневе Велантиса уже много лет вызывали пересуды. К тому же лицо девушки под маской казалось холодным, а улыбка полной презрения.

— Моя госпожа веселится? — глубокий голос раздался позади девушки, одновременно с этим сильные руки легли на её талию.

— Не сказала бы, — холодно ответила герцогиня и не обманула. — Морс, почему ты оставил меня одну, в компании этих низких людей?

— Низких? — рассмеялся император. — Да здесь же весь цвет империи. Посмотри только, как отплясывает герцог Варавский.

Юлиана скорчила гримасу, отчего Морс рассмеялся.

— Ладно, действительно отвратительное зрелище. Пойдём отсюда. Я представлю тебе другую компанию.

Юлиана вздрогнула, догадавшись, о чём идет речь.

— Я так понимаю, Лариони тоже там будет?

— Ну конечно, глупышка. Ведь он мой первый советник. Неужели ты боишься нашего Чёрного Жреца? Не стоит. Я смогу защитить тебя даже от него.

Крупный черноволосый мужчина зашёлся громким смехом, а затем схватил герцогиню за руку и потащил за собой. Войдя в просторный кабинет, они предстали перед немногочисленными собравшимися, входящими в верховный совет Цирануса. Среди них были: архиепископ Лариони, известный своей жестокостью; главнокомандующий Первой императорской армии Фалтус Лим; главнокомандующий Второй армии Максимилиан Варрен Катарский; Финрод ди Ги — второй советник императора, и несколько других, менее значимых фигур. Оба главнокомандующих имели возможность присутствовать во дворце только благодаря порталам, открытых магами Шаал-Дуран.

Взгляды членов совета обратились на императора и его фаворитку, как только они вошли в комнату. Морс проводил спутницу к массивному креслу у камина и усадил на мягкие подушки.

— Господа хорошие, прошу вас поприветствовать герцогиню. Все вы знаете о наших планах на Дувон. Поэтому мне кажется весьма уместным, что Юлиана поучаствует в обсуждении. Надеюсь, ни у кого нет возражений?

Таковых не последовало. Морс довольно кивнул и сел на стул рядом с девушкой. Остальные члены совета расположились в комнате, согласно своим предпочтениям. Финрод ди Ги примостился на подоконнике, рассеянно поигрывая кожаной перчаткой. Оба главнокомандующих заняли места за столом и, как показалось Юлиане, время от времени они обменивались недружелюбными взглядами.

Лариони стоял по левую руку императора, подпирая своим туловищем шкаф, до отказа набитый политическими трактатами. Его гладкое молодое лицо могло ввести в заблуждение касательно настоящего возраста архиепископа, но герцогиня знала, что обманываться не стоит. Ритуалы, практикуемые в храме Зловещей Пятёрки, очевидно работали безупречно.

Тем ни менее, самым интригующим персонажем среди присутствующих для неё являлся ди Ги. Тонкие черты лица, небольшие усики, лёгкая отстранённость — делали представителя Шаал-Дуран весьма загадочным. Юлиана давно пыталась узнать о нём побольше, но не смогла собрать никакой информации. В отличие от одиозного архиепископа, тот вёл весьма скрытную жизнь и отличался крайней невозмутимостью, хотя внешность записного франта намекала на разгульный образ жизни и низкий уровень социальной ответственности.

— Предлагаю высказаться нашим генералам, — начал Морс, — расскажите совету о том, что происходит на фронте.

Первым взял слово, согласно регламенту, Фалтус Лим — широкоплечий вояка в адамантовой кольчуге. Его выцветшие глаза глубоко утопали в лысой черепной коробке бледного цвета, делая генерала похожим на умертвие, восставшее из гроба.

— Позволю себе расстроить вас, император. Дела у нас идут совсем не так хорошо, как хотелось бы.

— Поясни.

— Нам удалось обратить армию Никсы в позорное бегство, фактически изгнав их из зелодской низменности. Однако чуть позже выяснилось, что они шли на сближение с тремя легионами Этраски. Судя по всему, армия противника решила закрепиться в районе Агни, где Военный Вождь Крамер намерен дать нам кровопролитное сражение.

— Легионы Этраски? Каким образом они оказались там?

Фалтус Лим презрительно скривился, глядя на Максимилиана.

— Очевидно, потому что мой коллега пропустил их через имперские кордоны. Но это еще не самое худшее. Шаал-Суриде отправил на помощь Свободному Союзу несколько групп боевых магов. Это весьма неприятно, как вы понимаете. У нас чародеев больше, чем у противника, однако этот факт может замедлить нас на пути к победе.

Морс обеспокоено взглянул на обоих советников. Однако ни Финрод, ни Лариони не проявили признаков тревоги.

— Что скажешь, Макс? Почему ты позволил этрасам обойти себя?

Главнокомандующий Второй армией, прямой как струна, незамедлительно ответил.

— У меня не настолько огромная армия, чтобы проследить за всей акваторией Ашмы. Теми силами, которые мне выделили, я могу контролировать провинцию Дувон и южную часть Никсы, с целью блокирования Форта Чен. Чтобы воспрепятствовать этрасам, я должен был размазать имеющиеся войска, что неизбежно вызвало бы многочисленные прорывы. Вы этого хотите, мой император?

— Не дерзи мне! — внезапно рявкнул Морс. — Хорошо, послушаем, что скажет Финрод. Намерены ли иерархи прислать нам магическое вспоможение? Или собираются, как и раньше, загребать жар чужими руками?

Все взгляды обратились на Финрода ди Ги. Про себя Юлиана отметила, что тот держится уверенно и даже не вздрогнул от бури, бушующей в голосе императора.

— Ваше величество забывает, что Шаал-Дуран укомплектовал армию почти пятью сотнями обученных магиков, — мягко возразил Финрод.

— Этого мало! — воскликнул Лим. — Нам нужно ещё столько же.

— Посмотрим, что я смогу сделать, — улыбнулся советник. — Но давайте помнить, что у Шаал-Дуран имеются не менее важные проблемы, о которых здесь почему-то не говорят. Кто по вашему до сих пор не позволил Тараку ратифицировать решение о помощи Свободному Союзу? Кто контролирует Красную Гору, не позволяя стражам Белой Королевы захватить её?

— Снова вы со своими отговорками, ди Ги, — фыркнул Лариони. — Не нужно убеждать нас, что у вас не хватает сил. Все мы знаем, что академия Рундагор на этот раз изыскала способ обучить своих Ключников. Вместо этого вы могли бы поддержать армию.

— Я вас услышал, господин Мухтар, — иронично улыбнулся Финрод. — Ваша церковь, конечно, предпочла бы стать единственным претендентом, допущенным к Деве Огня. Только все мы знаем, чем это заканчивалось в прошлом. Кстати говоря, не соизволите ли сообщить, куда и зачем вы перевели малышку? Не красиво с вашей стороны так поступать.

При этих словах Юлиана заметно напряглась, однако никто не обратил внимания на её реакцию. Лариони поморщился.

— Ничего особенного, советник. Я посчитал, что будет разумно, если она побудет под защитой Шаал-Рю.

Ди Ги задумчиво покачал головой.

— Вот как? А до меня дошли слухи, что вы намерены воспользоваться девочкой для своих грязных целей. Что-то там связанное с экспериментами в области выведения новой породы кровососов.

Император пристально посмотрел на жреца.

— Что это значит, Мухтар? Я требую, чтобы ты рассказал правду.

Лариони взбешенно сжал кулаки, но затем сдался:

— Эти домыслы не лишены здравого смысла. Дело в том, что профессор Альфред несколько лет назад предложил механизм, способный модифицировать семейства из рода Клодгеров, которые не имеют возможности прямого обращения. Ксанф Огня может стать инкубатором, который вынесет первое дитя их породы с такой способностью.

Услышав откровение архиепископа, все в комнате изумленно застыли. Юлиана едва сдержалась, чтобы не вскочить из кресла и тем самым не выдать себя.

— Зачем это надо? — прямо спросил Морс. — Тебе мало твоих вукодлаков? Хочешь заполучить новую игрушку?

— Мой господин забывает, что Шаал-Рю не просто игрушка. Это возможность для вашего величества держать в повиновении всех недоброжелателей? Или вы успели забыть, что именно вельзуры когда-то поймали убийцу, подосланного родом Фудо? Тогда подумайте вот о чем: шейх Мустафа уже не так явно поддерживает ваши притязания. Мои люди не перестают докладывать, что в Ариф-Кангуране начало проявляться недовольство политикой Цирануса. Кто по вашему сможет урезонить всех горлодеров и строптивцев? Неужто наш советник ди Ги отправит магов на эту баррикаду?

Голос Лариони преисполнился желчи. Император думал недолго.

— Хорошо, Твоё Святейшество. Делай, что должен.

Финрод ухмыльнулся. Он знал, что в конце концов император примет сторону чёрного жреца. Но целью этой пикировки было нечто иное, предназначенное для ушей герцогини Дувонской.

— С этим разобрались, — кивнул император, — Финрод постарается выбить у своих иерархов ещё немного чародеев для наших армий. Лариони продолжит свои эксперименты. Теперь следующий вопрос, на который требуется ответ обоих советников. Особый департамент, возглавляемый лордом Глумом, присутствующим среди нас, довёл до моих ушей одну интересную новость. Слышали ли вы о странных объектах, которые начали вырастать в приграничной зоне Ндахо, словно грибы после дождя? Что скажете на это?

— Всё это глупости, Морс, — резко оборвал императора Лариони. Некоторые из присутствующих, в том числе упомянутый лорд Глум, поморщились от подобной фамильярности. Сам же император не обратил на неё внимания, имея со жрецом давние отношения.

— Твоё мнение понятно, — усмехнулся он. — Что же скажет советник ди Ги?

Финрод пожал плечами.

— Я бы не назвал это глупостями, как изволили выразиться Его Святейшество. В приграничной зоне действительно появились объекты, напоминающие врата, сплетённые из корневищ. Местные жители так и прозвали их — Вратами Безумия.

— Чем они могут угрожать Циранусу?

Финрод мелодично рассмеялся.

— Пока что ничем. Но когда случится активация, из них выйдут порождения, которые смогут вселиться и поработить любого из ныне живущих. Моя гильдия знает о проблеме и пытается найти решение, которое предотвратит катастрофу. Это к слову о том, что советник Лариони усомнился в важности дел, которыми занимаются лучшие умы академии Рундагор.

— Давай без этой демагогии, — выпрямился архиепископ, отходя от шкафа с книгами. — Что конкретно Шаал-Дуран сделал для Цирануса, кроме того, что помог провести ритуал Кеарот? Зато теперь вы требуете для себя всех благ от нашего союза.

Казалось, слова жреца опечалили Финрода. Он с искренней грустью посмотрел на своего визави.

— Не понимаю, дорогой Мухтар, откуда у вас столько неприязни к моей гильдии. В конце концов, всем известно, что Аброгация Сфер в ночь Драко-Тефагус только первая стадия нашего плана. Без помощи Шаал-Дуран вам никогда не замкнуть фигуру Кнафена и не призвать Всадников в Саул Тай. А даже если допустить, что это удастся вам, каким образом вы собираетесь договариваться с Лордами-Зверями? Неужто рассчитываете на помощь своего Иннаса? Сомневаюсь, что Тварь его колеса справится хотя бы с одним Всадником.

— Замолчи, еретик! — взвился Лариони. — Не смей говорить со мной подобным тоном. Всадники исполнят волю Пятерки, и помощь Шаал-Дуран нам не понадобится.

На долю секунды каждого в комнате опалило ощущением безумной злобы, которая тут же отступила.

— Ладно, пора прекращать этот балаган, — нахмурился Морс. — Пока вы не поубивали друг друга.

— Ваше величество, — вмешался Максимилиан, — позвольте задать вопрос герцогине Дувонской.

Император молча кивнул.

— Меня интересует, когда моим легионам разрешат пройти за вторую стену, к провинциям Хань и Крик-Уру.

Юлиана была застигнута врасплох, но сумела ответить.

— Как только император Велантис и мой отец подпишут пакт о сотрудничестве.

Генерал с сомнением посмотрел на лже-герцогиню.

— Я разговаривал вчера днем с вашим батюшкой. Он заверил, что все документы были отправлены вместе с вами несколько месяцев назад.

Морс Велантис поспешил вмешаться:

— Всё в порядке, Макс. На герцогиню напали разбойники из числа дезертиров и мародеров. Она чудом спаслась, но все бумаги пропали в огне. Я отправил в Дувон новые документы, заверенные своими печатями. Там же имеется и подпись герцогини. Как только её отец поставит свои печати, можете начинать переброску формирований. Главное помните, что ваша цель не Этраска, а Трапт и Форт Чен.

— Можете мне не рассказывать, ваше величество. Если мне не изменяет память, я сам разрабатывал планы стратегии, — в голосе генерала прозвучало недовольство, которое он не сумел скрыть.

На этой ноте совет был распущен, и участники разошлись. Император плотоядно взглянул на герцогиню, и Юлиана правильно интерпретировала его взгляд. В Морсе снова проснулся самец. Девушка тяжело вздохнула.

***

Выходя из кабинета, Лариони столкнулся нос к носу с Ишеямусом.

— Что ты здесь делаешь? — зло прошипел архиепископ, которого ещё не отпустила перепалка с Финродом.

Покинутый отшатнуться.

— Жду окончания совета. Есть новости.

В голосе Сахиба было что-то необычное, что заставило Лариони взять себя в руки.

— Тогда рассказывай.

— Дело в том… В общем, Губитель найден.

Лицо архиепископа исказилось от радости.

— Где он?

— Вы не поверите, прямо здесь, во дворце. Тагирамус вельзуров проследил за ним, заметив в Большом Зале. Кажется, его провела во дворец императорская сновидица.

— Каков наглец, — промычал жрец. — Что ему понадобилось во дворце?

— Сложно сказать. Покои сновидицы блокированы. Теперь он не уйдёт от нас. Мы готовы схватить Губителя прямо сейчас.

Лариони кивнул:

— Действуй, Сахиб. И запомни, на этот раз никакой ошибки.

Токра едва заметно улыбнулся и растворился в одном из коридоров.

***

Покинув совет, главнокомандующий Второй армией империи Максимилиан Варрен Катарский отправился прямо в покои, отведённые ему во дворце, чтобы отдохнуть после трудного дня. Войдя в комнату, Максимилиан понял, что в ней уже кто-то есть. В кресле у окна примостилась чья-то округлая фигура, слишком знакомая, чтобы не узнать её.

— Брат, это ты? — брови главнокомандующего поползли вверх.

— А что, есть сомнения? — усмехнулся Алонсо, поднимаясь навстречу родственнику. — Рад видеть тебя в добром здравии, Варрен.

Главнокомандующий Второй армией осторожно пожал руку герцога Уррии и Катарии, а затем столь же осторожно осведомился:

— Почему ты здесь? Неужели что-то случилось с матушкой?

— Нет, с ней всё в порядке. Вместе со мной прибыла в Крондор. Теперь вот мучается нелепыми кошмарами. Всё снятся какие-то мертвые коровы. Кажется, это старческая деменция.

— Не смей так говорить, — вспылил Максимилиан.

— Да я же шучу, — Алонсо выставил перед собой ладони, сверкающие перстнями. — А ты по-прежнему не имеешь чувства юмора.

— Не понимаю я твои шутки, — проворчал генерал. — Итак, рассказывай, зачем ты проделал столь длинный путь. Никогда не поверю, что одной шутки ради.

Герцог с достоинством сел обратно в кресло и посмотрел на брата неожиданно тяжёлым взглядом.

— Конечно, нет, младшенький. У меня есть к тебе важный разговор. Скорее даже предложение. Но перед тем как я его озвучу, нужно кое-что сделать.

Запустив руку в карман, Алонсо достал стеклянную пирамидку и положил её на туалетный столик. Едва слышно пробормотав слова заклинания, он накрыл сферу пухлой ладонью, а затем убрал её и удовлетворённо улыбнулся. Сфера мерцала голубым светом, напоминая светлячка.

— Я так понимаю, это барьерный таврон? — спросил Максимилиан, настороженно глядя на брата.

— Верно, — кивнул тот. — Дымчатый Купол, если быть точным. Не хочу, чтобы кто-нибудь нас подслушал.

Последовала длительная пауза, которая о многом сказала главнокомандующему.

— Что ты натворил? — с тревогой спросил он, чувствуя, как холодеют руки.

— Ничего. Пока что. Но собираюсь это исправить, и… мне понадобится твоя помощь.

Максимилиан нервно дёрнулся, а затем опустился в кресло напротив Алонсо.

— Ты ведь знаешь историю нашего рода? И ты помнишь, через какое унижение нам пришлось пройти, когда этот выскочка убил Джалуна и узурпировал власть в Туране.

— Замолчи, — рявкнул генерал, выходя из себя. — Ты хочешь навлечь на наш род гнев Терфиады? Неужели ты забыл, чем закончилась история с Фудо. А я нет. Именно мне пришлось убивать детей герцога Закари, когда его самого разорвали на глазах у многотысячной толпы. Ты хочешь повторения той же истории, но уже в отношении нас? Заклинаю тебя, одумайся, брат.

— Хватит, Варрен. — оборвал его Алонсо. — Прежде, чем впадать в истерику, выслушай меня. Для начала пойми, я не столь глуп, как покойный Закари. Он думал, что сумеет сыграть на ненависти аристократов к узурпатору, но просчитался. На стороне Морса находились калифы Замира и Эледона, зверепоклонники и ковенанты Шаал-Дуран. При такой расстановке сил никто бы не последовал за Фудо, но он этого не понимал.

— И что изменилось? — насмешливо спросил Максимилиан. — Сейчас император сильнее, чем прежде.

— Не скажи, братец. Это лишь видимость.

— О чём ты? Я только что был на совете, и уверяю тебя, Морс контролирует ситуацию. Скоро он завоюет и Этраску, и Свободный Союз.

— Это не важно, — зрачки Алонсо хищно сузились. — Наступает час возмездия. Скоро в империи произойдет переворот, который затронет всех. И только от нас зависит, окажемся ли мы на волне, или под ней.

Максимилиан с удивлением слушал брата, не понимая ни слова. Возможно, Алонсо сошёл с ума? Герцог догадался, какие мысли одолевают младшенького, и поспешил раскрыть карты:

— Сейчас я всё объясню, Варрен. Когда-то в Циранусе было единство. Великие калифы поддерживали Велантиса и все его начинания. Однако теперь всё иначе.

— Если ты о той смуте, которую затеял Мустафа Кроткий, то Морс знает о ней.

— Дело не только в Мустафе. Всё гораздо серьезнее. Бахрут тоже намерен сказать своё веское слово. Кроме того, какая-то часть гильдии Шаал-Дуран поддерживает их. Два месяца назад со мной связался один из иерархов, который предложил мне принять участие в заговоре.

— Тёмные Маги хотят разрушить Циранус? — Максимилиан не поверил в услышанное.

— Не говори глупости, — фыркнул Алонсо. — Всё иначе. Тёмным действительно нужна сильная империя, но власть Чёрной Церкви, очевидно, не вполне устраивает их. Вот почему они предложили мне занять трон императора. При поддержке великих калифов, которые требуют большей самостоятельности для своих провинций, и при содействии магов захватить власть будет не трудно.

Брови главнокомандующего удивлённо поползли вверх.

— Ты сошёл с ума, Симеон. Это какая-то шутка. Тебя обманули, или всё ещё хуже, тебя проверяют на лояльность императору агенты особого департамента. Лорд Глум любит устраивать всяческие провокации.

— Чушь! — взорвался герцог.

— Почему? — генерал тоже повысил голос.

— Потому что вчера я разговаривал с Финродом ди Ги, и он был в курсе готовящихся планов.

Этот аргумент достиг цели. Максимилиан замер, осмысливая слова брата, и тот, ободрённый успехом, продолжил:

— Ди Ги дал мне понять, что ждёт приказа, чтобы действовать.

— Но как же Лариони? Он не позволит этому произойти.

Герцог Катарский с неким удовлетворением потёр руки:

— В том-то и вся прелесть — очень скоро Лариони лишится власти. Он станет одним из первых в цепочке проигравших, чья голова покатится по деревянному настилу эшафота. Но для этого ты и нужен мне, дорогой брат. Точнее, не только ты, но и твоя армия.

— Что? Это исключено. Мы ведём завоевательную кампанию на западе. Как ты себе представляешь…

— Очень просто, — прорычал Алонсо, впиваясь ногтями в подлокотники кресла. — У тебя в подчинении более шестидесяти тысяч солдат. Мне нужно не меньше пяти. Отбери лучших из них и приведи через три месяца к стенам Крондора. Я знаю, это будет несложно. Любые подозрения исключены, ведь отряды фуражиров и резервные войска постоянно курсируют по военным трактам.

— Я не стану этого делать, — заявил генерал, поднимаясь во весь рост и нависая над своим пухленьким братом. — И тебе не позволю рисковать жизнью наших сестёр и матушки, только потому, что тебе захотелось поиграть в императора.

— Тогда скажи это матери сам. И посмотрим, что она тебе ответит.

Максимилиан на секунду замер:

— Что ты хочешь сказать?

— Ты всё понял. Твоя дражайшая мать, урождённая герцогиня Катарская, дитя древнего Парса, первой тебя проклянёт, если ты встанешь на моём пути. Ты думаешь, она смирилась с тем, что благородное семейство катариев не унаследовало Туран после смерти Джалуна? Да никто в целом Эрегионе не относится к Морсу с большей ненавистью, чем она.

Слова Алонсо заставили Максимилиана смешаться. Он знал, что брат не обманывает. Он и сам был свидетелем бурных сцен своей матери, полных исступлённой ненависти к роду Велантисов. Герцог ощутил эту неуверенность в брате, и поспешно добавил:

— Неужели тебе самому приятно находиться под властью Морса. Он сделал тебя подчинённым этого смерда, как там бишь его… Ах, да, Фалтус Лим, дитя портовой шлюхи и дешёвого брадобрея. Тебя, гордого отпрыска венценосного рода. И не говори мне, что ты смирился с этим. Ежели я не смирился, то ты и подавно.

Удар Алонсо достиг цели. Генерал нахмурил брови; он был раздражён, но не мог отрицать очевидный факт — в словах брата была истина.

— Я… Я должен подумать, — наконец сказал он, делая шаг к двери. — Будь во дворце. Перед тем, как маги снова отправят меня в мясорубку, я найду тебя и сообщу своё решение.

Сказав так, Максимилиан вышел из комнаты. Сейчас ему хотелось только одного — залить в себя пару кувшинов вина, чтобы забыться хотя бы на одну ночь.

Алонсо с улыбкой смотрел на дверь, довольный проделанной работой. И только одна мысль тревожила мятежного герцога: он всё-таки обманул своего брата — Финрод ди Ги не проявил своей осведомленности о готовящемся заговоре, хотя Алонсо пытался прощупать почву. Похоже, он ничего не знал. Но ведь иерархи действительно вышли на него. Это чистая правда!

Глава 25. В тумане

Глава 25

В тумане

Артур почувствовал, как руки Саниры скользнули вниз по его животу, и в панике отпрянул от сновидицы. Вскочив на ноги, он с раздражением воскликнул:

— Мы же договаривались. Ты делаешь свою работу и не пристаёшь ко мне.

— Ну извини, малыш. Так хотелось тебя подразнить.

— И что теперь? С твоими шуточками мы никогда не попадём в Эклиптос.

— Ошибаешься, — улыбнулась Санира. — Мы уже там.

Артур удивлённо открыл рот. Затем осмотрелся по сторонам, после чего с укором взглянул на девушку.

— Зачем ты меня обманываешь? Мы по-прежнему в твоей комнате.

— Ты не очень наблюдательный. Присмотрись. Неужели ничего не замечаешь?

Смилодон взглянул более внимательно на предметы вокруг и охнул. Стены помещения внезапно оказались полупрозрачными, да и сама сновидица немного изменилась. Её татуировка будто ожила, щупальца Кракена двигались, а волосы на голове отросли ниже плеч. Она по-прежнему оставалась обнаженной, и Артур почувствовал прилив желания. Санира заметила это, и в её глазах заплясали озорные огоньки. Тем ни менее, она не стала больше дразнить юношу и провела рукой по своему телу. Тут же на ней оказалось короткое платье, избавив Покинутого от сомнений. Они действительно находились в Аспекте Грёз.

— Тебя одеть, или ты предпочитаешь так? — лукаво спросила баловница.

— Наверное, в одежде будет получше, — кивнул Артур, и девушка разочарованно вздохнула.

Через секунду на Смилодоне оказались тесные штанины по последней моде Крондора, и белая рубаха, распахнутая на загорелой груди.

— Дункану бы понравилось, — пробормотал юноша.

— Давай отыщем твоё Истинное Средоточие. Хочу предупредить, чтобы ты был готов ко всему. Наверняка на этом пути тебе придётся погрузиться с головой в свои самые ужасные кошмары. Надеюсь, что их у тебя было не очень много. Запомни, я всегда буду находиться рядом, и в случае реальной угрозы постараюсь помочь тебе. В этом, собственно, и заключается моя задача. А теперь ступай по дороге из желтого кирпича.

Санира взяла Покинутого за руку и вывела из комнаты. Смилодон точно знал, что вышел из неё вместе с девушкой, но внезапно оказался в полном одиночестве. К тому же даже не во дворце Золотого Льва, а в странном пространстве, напоминающем лес, наполненном зыбкими тенями. Посреди деревьев действительно пролегала тропинка, вымощенная кирпичом, которая будто предлагала следовать по ней. Артур вспомнил о незримом присутствии сновидицы и вздохнул полной грудью, отпуская свой страх.

Серое марево клубилось в лесу, окружая Покинутого со всех сторон. Оно напомнило Артуру о таком же тумане, в котором ему когда-то довелось повстречать Валинора, одного из архидемонов Седьмого Круга Безумия[1]. Тот же запах серы, те же отчётливые сгустки злобы.

— Санира, — позвал Артур, делая шаг по тропинке.

Собственный голос показался ему чужим. Ответа не последовало. Неожиданно юноша вышел на огромную поляну, на которой оказалась заброшенная деревня. Дорога вела сквозь неё, и Артур не стал сходить с пути. Войдя в поселок, он услышал позади себя хруст валежника и обернулся. Из леса вслед за ним вышло знакомое до боли существо. Это была огромная кошка тёмного окраса с ещё более тёмными пятнами. Устрашающие клыки не вмещались в свирепых челюстях. Ни у кого не могло возникнуть сомнений — такими клыками легко было вспороть что угодно — даже бронированную шкуру азгалука.

Движения хищника казались естественными и упругими. В них как будто отражался дух прирождённого охотника, способного загнать любую жертву. Зверь, не отрываясь, смотрел на Артура парой зловещих жёлтых глаз, в которых Покинутый увидел зарождающийся гнев.

— Ну почему всегда я, — простонал Смилодон, поднимая голову к небу. В следующую секунду он припустил, что есть духу, через деревню, рассчитывая добраться до другой стороны поляны, чтобы залезть на дерево. Однако кошка оказалась быстрее. В несколько прыжков она настигла беглеца и обрушилась на него всей массой тела, сминая и деморализуя. Далее они покатились вместе, разрушая хлипкие строения своими телами.

— Оставь меня, — рявкнул Смилодон, задыхаясь под чудовищным весом.

— Отпусти меня, — прорычал зверь ему прямо в уши. — Я не твой хранитель, а ты не мой хозяин.

Это была удивительная смесь рычания и телепатического сигнала. От удивления юноша вздрогнул и расслабился. В ту же секунду он обнаружил себя дрожащим и истерзанным на дорожке из желтого кирпича, прямо посреди леса. Заброшенная деревенька как будто привиделась ему, однако все чувства говорили об обратном.

— Что за бред здесь происходит, — прорычал Артур, начиная заводиться.

В груди у него клокотала ярость.

— Санира, где ты ходишь, Ситас тебя побери? — рявкнул Токра, поднимаясь на ноги.

Ответа не последовало. Смилодон продолжил свой путь, не переставая размышлять над случившимся. Что это было? Особенно сильно его взволновало послание зверя. С раннего детства юноша привык к его незримому потустороннему присутствию. Даже начал воспринимать, как своего тотемного хранителя, защищавшего его от миазмов Охотника. Теперь это суждение оказалось под вопросом, требующим уточнения.

Несколько раз Смилодон спотыкался о корни призрачных деревьев, оглашая лес яростной руганью. Наконец тропинка вывела его на прогалину, на которой Покинутый увидел Саниру. Из груди юноши вырвался вздох облегчения.

— Куда ты пропала? — гневно воскликнул он, подбегая к девушке. — Разве ты не сказала, что будешь охранять меня от кошмаров? Что-то не заметно.

Сновидица растерянно посмотрела на Артура.

— Я сама не поняла, — пробормотала она. — Такое впервые в моей практике. Прости, малыш. Что-то пошло не так.

Только теперь Артур понял, что Санира отчего-то утратила свою уверенность.

— Что случилось?

— Видишь ли, я часто помогаю людям совершать прогулки в Эклиптос. Это хороший бизнес. Обычно я нахожусь рядом, полностью контролируя погружение. Однако в твоём случае призрачный туман разделил нас.

Артур нахмурился.

— По твоему лицу я понимаю, что это не самое странное?

— Ты прав. Очевидно, твои сны отличаются от снов других людей. Туман выбросил меня прочь, словно насекомое, так что мне пришлось наблюдать издали. И знаешь что самое неприятное? Твои сны слишком реалистичны. Постарайся в дальнейшем не входить в тесный контакт с объектами, как было с тем зверем. Это может оказаться фатальным для тебя. Похоже, если бы хищник завершил начатое, ты уже никогда бы не проснулся в материальном уровне.

От слов Саниры Артур вздрогнул. Она заметила это и мягко предложила:

— Не хочешь отказаться от затеи? Давай вернемся.

— Вернуться? — пробормотал юноша. — Сейчас? Когда я зашёл так далеко. Не говори глупостей, женщина.

Сновидица слабо улыбнулась.

— Я знала, что ты так скажешь. В таком случае, продолжим. Только учти, я ничем не смогу тебе помочь, если меня снова выкинет на окраину твоего сна. Тебе придётся справляться с кошмарами самостоятельно.

Артур посмотрел на желтую дорогу, идущую сквозь лес, и сделал следующий шаг…

Спустя несколько метров всё вокруг затянуло туманом. Когда тот рассеялся, Артур уже ничему не удивлялся. Он обнаружил себя в холодном ночном городе, напоминающим форпост. Тот был обнесён толстой стеной, соединяющей полуразрушенные бастионы. Санира, как и ожидалось, пропала, выброшенная неведомой силой за пределы этой реальности. Зубы Смилодона начали самостоятельно выбивать мелкую дробь. Промозглый зимний холод крепко схватил Покинутого, заставив пожалеть, что он не выпросил у сновидицы хотя бы полушубок.

— Добро пожаловать, Лорд Малакат. Я рада, что сумела предугадать твоё появление здесь. Однако, одет ты явно не по погоде.

Печальный женский голос заставил Покинутого вздрогнуть. Повернувшись, он увидел перед собой высокую седовласую женщину, укутанную в лёгкую эльфийскую шаль. Она была прекрасна, словно богиня, и Покинутый сразу же проникся почтением.

— Кто вы? — спросил он и тут же осознал, как грубо это прозвучало.

— Разве это важно, Лорд Малакат? Беда с тобой, ты всегда задавал неправильные вопросы.

— Я вас не понимаю, — скукожено пробормотал юноша. — Почему вы называете меня этим именем? И что это за город?

Женщина мягко улыбнулась.

— Что не так с твоим именем? Разве ты ещё не встал на путь Обретения? Запомни одну вещь, не стоит прятать голову в песок. Лишь тот, кто смело смотрит в глаза изменчивой реальности, сможет достигнуть цели.

Слова пожилой незнакомки заставили Артура вздрогнуть.

— Что касается места, это Измир. Край Холода. Город, в котором когда-то ты унизил одного из Драконов. Не напрягай свою память, милый. Время для воспоминаний ещё не пришло. Следуй по уготованному тебе пути без страха. Собери осколки прошлого воедино, и только тогда тебе откроется Истина.

— Вы для этого явились сюда? Чтобы прочитать мне поучительную лекцию, от которой нет никакого прока?

— Ты такой нетерпеливый, будто дитя. Удивительно для одного из владык Тьмы. Впрочем, ты прав. Я хотела увидеть тебя живьем, и заодно предупредить — ни в коем случае не переходи на другую сторону. Озеро Смерти даже во сне уничтожит тебя в нынешней форме. Пока что ты не готов к фантазмам Чёрного Харата.

Незнакомка ободряюще улыбнулась и растворилась в тумане. Это произошло внезапно, и Артур застыл на некоторое время, пытаясь привести мысли в порядок из того сумбура, в который они превратились.

Внезапно он понял, что нет ничего глупее, чем просто стоять и ждать, пока рак на горе свистнет, и направился вперёд, положившись на ноги. Мрачный и тихий город уже не казался ему таким маленьким. Одна за другой мимо проплывали каменные улицы, странным образом успокаивая Токра. Редкие прохожие казались бесплотными призраками, да и сам Артур не сильно от них отличался.

Металлический звук больно отозвался в ушах. Он исходил из ближайшей подворотни. Она казалась тёмной и пугающей, и Смилодон остановился у входа. Какое-то время он стоял на месте, не решаясь войти. На ум пришли слова Саниры о том, что смерть здесь может оказаться вполне реальной. Звук повторился.

— Боишься? — раздался странный пришептывающий голос. — Это правильно. Бойся меня, человек.

Артур усмехнулся, почувствовав, что входит в азарт. Отбросив сомнения, он вошёл в переулок. Каменная кладка стен была покрыта мокрой плесенью.

— Покажись, — велел Токра.

Вместо ответа снова раздался металлический звук. Артур пошёл вперёд и вышел в небольшой тупичок, в котором был свален разнообразный хлам. Ржавый остов старинной кровати, канализационные трубы, груда колец от сгнивших бочек. Не сразу юноша заметил Его. Прячась в тени потрескавшейся стены, стоял некто, прикрывая лицо плащом.

— Хватит скрываться, — сказал Артур, делая шаг вперёд.

Незнакомец глухо рассмеялся и вышел под лунный свет. В его руке был зажат обломок металлической трубы, которой он время от времени ударял по развалившейся кровати.

— Кто ты такой?

Незнакомец открыл лицо, не знавшее прикосновения солнца. Жёлтые глаза ярко блестели, наполненные безумием и предвкушением пира. Смилодон начал понимать, как глупо было с его стороны заходить сюда безоружным. Он уже догадался, что перед ним Охотник, существующий отдельно от физической плоти. Странное дело, это был чужой, не его, Охотник. Почему же тогда Смилодон почувствовал, что знает это существо? Он был ему так же знаком, как близкий друг из прошлой жизни.

— Кто ты? — повторил юноша, чувствуя смятение.

Хищный оскал кровавых губ стал ему ответом.

— Не узнал меня, господин. Как жалко. Я Ра’Хаан, твой Желчный.

Смилодон почувствовал, как сжалось сердце, и мозг взорвался тысячей вспышек.

— Ра’Хаан? Что это значит?

Охотник недовольно ударил трубой по кровати, извлекая из неё жалобный звук.

— Вернейший из теней, ставший навечно твоим слугой. Вспоминай! Иначе я разорву тебя на клочки, как жалкую тряпку. Пожалуйста, господин, вспомни меня. Мне надоело ходить впотьмах, ведь все последние годы я был рядом с тобой. Вспомни меня, и мы воссоединимся, чтобы наказать всех твоих врагов.

Артур покачал головой.

— Я ничего не помню. Тени? Кто они такие?

Охотник зашёлся в исступлённом смехе. Похоже, он начал терять рассудок.

— Забыл! Забыл! Как это возможно? Ты спас нас от увядания, защитил от гнева Алчущего. Возвратил жизнь шеддокам, одарив прекрасными телами. И после всего этого ты посмел забыть нас! Непростительно, господин. Бегиииииии… — истошный вопль вырвался из глотки безумного существа.

— Я бы на твоём месте послушала его, — раздался в голове испуганный голос Саниры. — Беги, мальчик.

Смилодон не стал возражать. Ноги сами вынесли его из подворотни, сами нащупали дорогу из жёлтого кирпича и вынесли за пределы Ледяного Измира прямиком в Туманный Лес. Санира встретила его под раскидистым дубом.

— Ну всё, успокойся, милый. Никто за тобой не гонится.

Артур почувствовал, как из него вырывается раздражение.

— Да что ты говоришь? Вещаешь с видом настоящего мастера Эклиптоса.

— Я понимаю твою злость, — кивнула сновидица. — Но извиняться не стану. Если принимать всё так близко, поседеешь раньше времени.

— Не сомневаюсь.

— Ладно, не стоит здесь задерживаться. В лесу, конечно, менее опасно, но мы должны закончить это путешествие. Я сумела заглянуть вперёд, и могу обрадовать — мы почти на месте.

Вскоре Артур убедился в её правоте. Продолжив путь, через некоторое время они оказались на опушке. Впереди высилась гора средних размеров, на вершине которой росло старое высохшее дерево.

— Странное местечко, — пробормотал Артур. — Небо вроде чёрное, а светло, будто днём. Что это за пришибленное дерево впереди по курсу?

— Судя по всему, это и есть твоё Истинное Средоточие. Пойдём быстрее, посмотрим, что оно из себя представляет.

Артур кивнул, и они начали подниматься в гору. Узкая тропа пролегала среди колючих кустов, полностью захвативших поверхность.

— Взгляни туда? — внезапно воскликнула девушка. — Мне это чудится?

Покинутый посмотрел в указанном направлении и побледнел.

— Кажется, это могила?

— Так и есть. И не одна. Их здесь сотни. Очень плохой знак. Вероятнее всего, в прошлых жизнях ты совершил множество преступлений.

Артур почувствовал, как от слов девушки, по его спине пробежал холодок.

— Ты так спокойно говоришь об этом, — сухо заметил юноша. — Не боишься, что такой отморозок, как я, придушит тебя прямо здесь.

— Боюсь, конечно, — с серьёзным видом кивнула девушка, а затем не сдержалась и прыснула со смеха. — Да успокойся ты, ничего эти могилы не значат. Возможно, в прошлой жизни ты погиб на войне, а может быть это проявление твоего творческого начала, склонного к излишней демонизации себя. Истинное Средоточие частенько подкидывает нам загадки, но по факту являет фантомные сцены, не отражающие реальности.

Артур кивнул, и они в молчании продолжили путь. Вскоре путники оказались перед иссушенным деревом, таким же мёртвым, как и всё на этой горе.

— Чёрное-чёрное дерево под чёрным-чёрным небом на чёрной-чёрной горе, — с завывающими нотками произнесла сновидица.

— Хватит издеваться. Что ты видишь?

— Погоди, милый, — отмахнулась Санира. — Здесь всё не так просто, как кажется. Нужно разобраться.

Смилодон заткнулся, а ведьма начала ходить вокруг дерева, периодически прикасаясь к сухой коре.

— Так-так, — внезапно воскликнула она. — Вынуждена разочаровать тебя, малыш. Это дерево не твоё Истинное Средоточие.

— Не моё? А чье же?

Санира натужно рассмеялась.

— Ты не так меня понял. Это всего лишь врата, которые должны остановить каждого, вздумавшего «взломать» тебя. Впервые такое вижу. Защитная техника Отторжения. Другими словами, ты и только ты можешь открыть эти врата. Если пожелаешь, я могу с этим помочь, но твоё желание должно быть искренним.

— Куда уж искреннее, — возмутился Токра. — Открывай быстрее.

— Как скажешь, дитя. Признаться, мне и самой интересно.

Сновидица без прелюдий уселась на землю и начала творить свои заклинания. Она что-то бормотала, изредка дёргала руками, как будто снимая с дерева невидимые покровы. Наконец её старания увенчались успехом. Сухая древесина вспыхнула багровым пламенем, озарив вершину горы. В этом огне Смилодон рассмотрел нечто странное — дорога из желтого кирпича продолжала извиваться, уходя на другую сторону. Но там, куда она вела, невозможно было уцелеть ни одному живому существу. Тропа пролегала по скалистой местности, оплавленной со всех сторон потоками раскалённой магмы. Периодически столпы магмы возносились в небо, с шипением расплавляя темный базальт.

— Озеро Смерти, — завороженно пробормотал юноша. — Где-то там, на одном из этих обломков, уже много тысяч лет Он прикован к скале…

— Кто он?

Артур опомнился.

— О чём ты?

— Ты сказал, что кто-то прикован к скале.

— Просто вспомнил одну старую сказку. Не обращай внимания.

Санира скептически улыбнулась.

— Пусть будет так. И что теперь? Ты намерен идти дальше. Я бы не советовала. Судя по всему, дальнейшие поиски заведут тебя в могилу.

Артур кивнул.

— Так и есть. Пожалуй на этом мы остановимся.

Бывшая дочь Кракена улыбнулась.

— Судя по всему, ты умнее, чем кажешься. В таком случае, может быть ты всё-таки просветишь меня на тему наших поисков? Я уже поняла, что вы с Черником наплели мне несусветной чуши. Ты явно желал узнать что-то другое, нежели убедиться в наличии или отсутствии дефектов в ментальной клетке своего Охотника.

Артур не успел подобрать ответ. Резкая боль пронзила его живот, словно к нему приложился крепкий сапог, обутый на такую же крепкую ногу. Артур приподнял рубашку и увидел, как мышцы живота наливаются синевой.

—Хороший получится синяк, — констатировал он, и тут же заработал ещё один удар в область головы.

— Что с тобой? — воскликнула Санира, с ужасом наблюдая кровь, струящуюся из рассечённой брови.

— Кажется, нас взяли тёпленькими, — прохрипел Артур. — Возвращай меня обратно, пока из моего тела не сделали отбивную.

Санира кивнула и обхватила юношу за талию. Затем в его голове что-то взорвалось, и они провалились в бездонную пропасть, сверкающую всеми цветами. Следующее, что услышал Покинутый, был грубый голос:

— Что это с ними, Протектор? Лежат в объятиях друг друга, будто любовники. И даже на удары не реагируют.

— Глупец, — прошипел кто-то, — они в Эклиптосе, неужели не ясно? А ну-ка, припечатай щенка ещё, да покрепче. Я заставлю его очнуться.

Прежде чем приказ был исполнен, Артур открыл глаза и в упор посмотрел на своих мучителей. Их было шестеро. Три вукодлака и три маковита, судя по радужным оболочкам глаз. Артур в отчаянии дёрнулся, но сразу же понял, что угодил в капкан, словно дикий зверь, точнее, несмышлёный зверёныш. Его запястья были крепко связаны за спиной, да не простой верёвкой, а цепью.

— Он очнулся, Протектор, — сообщил один из вампиров. — И девка тоже.

Яростный вопль Саниры подтвердил его слова:

— Что вы себе позволяете, грязные ублюдки? Вам известно, кто я такая?

— Прекрасно известно, Санира Вандерберг. А тебе известно, кто мы такие? То-то же! Пока что мы тебя не тронем, но твой гость отправится вместе с нами.

Человек, сказавший эти слова, вышел на свет фонаря и обратил взгляд, горящий нестерпимой злобой, прямо на Артура.

— Приветствую тебя, Смилодон. Добро пожаловать в Белый Крондор. Ох и побегал же я за тобой.

Затем он кивнул подчинённым, и на Артура обрушились увесистые дубинки. Сознание отключилось довольно быстро, к счастью для него.

[1] Круг Безумия — высший орган власти в Падших Мирах. Состоит из семи кругов, в каждом из которых заседают архидемоны соответствующих колес. Возглавляется верховным Сихарисом и Визорами (Первый Круг). Сейчас пост Сихариса принадлежит Архангелу Герминору.

Глава 26. Плен

Глава 26

Плен

Приступы боли накатывали волнами, одна за другой. Первое время небытие заботливо оберегало разум от их пагубного воздействия, но в конце концов Покинутый очнулся и пожалел об этом. Мутным взглядом Артур осмотрел пространство перед собой, пытаясь восстановить цепочку событий. Он осознал, что висит на стене, распластанный на ней, словно насекомое. Кисти рук горели от наручников, которые были прикованы цепью к потолку склепа.

Из вещей на нём осталась только цепочка с медальоном. Остальные были свалены в кучу у входа в склеп. Очевидно, кровососам запретили прикасаться к ним, если они даже не покусились на плащ, который сам по себе — потертый и местами изрезанный — уже многое повидал, однако внутренняя подкладка его являла собой целое состояние.

Артур повел глазами, налитыми кровью, из стороны в сторону. Промозглая сырость и мгла, а также древняя кладка стен свидетельствовали в пользу того, что комната находилась под землёй. Скорее всего, не очень глубоко, но достаточно, чтобы не вселять излишнего оптимизма.

«Подземный каземат? — без эмоций подумал юноша. — Что случилось? Почему всё моё тело болит, как будто прошло через мясорубку?».

Юноша напряг память, и произошедшее открылось ему во всей полноте.

Санира Вандерберг…

Ледяной Измир…

Средоточие…

Его выдернули из зыбкого измерения снов в одно мгновение, грубо и бесцеремонно. Перед тем как сильный удар обрушился на голову и отключил сознание, он рассмотрел ухмыляющегося человека. Его лицо казалось знакомым, но ещё долго Артуру пришлось ломать голову, чтобы вспомнить, где и при каких обстоятельствах ему довелось видеть этого человека. Когда юношу осенило, он не сумел сдержать крика:

— Ну конечно же, это был Сахиб! Тот самый мастер, которого изгнали из Ордена. Что он делал в императорском дворце?

Лёгкий шорох в тёмном углу узилища привлёк внимание пленника к куче грязного тряпья, источающего отнюдь не благовония.

«Крыса», — мелькнула ошибочная мысль.

Вонючая рванина, отдалённо напоминающая одеяло, была отдёрнута, явив Смилодону лицо незнакомца, заскорузлое от пота, грязи и крови. На интеллигентном носу висели старомодные очки с одной потрескавшейся линзой.

— Пожалуйста, молодой человек, ведите себя потише. Мои барабанные перепонки не вынесут этого шума.

Лицо Артура вытянулось от удивления.

— Кто ты такой? Нет, сперва скажи, где мы находимся?

— Известно где, дурачьё. В каземате под Храмом Зловещей Пятёрки.

— Сам ты дурак, — окрысился Смилодон.

— Прошу меня извинить, если оскорбил ваши чувства. Уж поверьте, любезный, после недели пребывания здесь становится просто невыносимо. Посторонние шумы и звуки постоянно мучают меня. Хотя, возможно, я их просто вообразил.

Артур испытал лёгкое чувство вины, что было весьма необычно, учитывая его собственное не самое приятное положение.

— Ладно, и ты меня извини. Я ещё не совсем понял, что происходит.

— А здесь нечего понимать. Каждый, запертый в этом месте, находится здесь по воле Его Святейшества. Я тоже однажды перешёл ему дорогу, и тем самым подписал себе смертный приговор.

В замочной скважине металлической двери раздался скрип. Через пару оборотов ключа она отворилась, и помещение оказалось залито неверным светом чадящего факела. В склеп вошли двое: воин в кожаных доспехах и мужчина с породистым лицом, одетый как чёрный жрец. В первом Артур без труда узнал того, кто застал его врасплох в покоях сновидицы. Сахиб Ишеямус — предатель, бежавший несколько лет назад от гнева совета Четырех Домов. А вот второй человек вызывал гораздо больше вопросов, да и выглядел несравнимо опаснее своего спутника.

Несколько раз в прошлом Артур встречался с магистрами Дома Магикор и замечал у них такой же взгляд — надменный, полный абсолютного превосходства. Этот взгляд давал оппоненту понять, что его не считают за личность, да и само понятие личности не столь уж ценно в мировоззрении подобных людей, склонных видеть окружающее сквозь призму, мешающую воедино целесообразность и безумие. Сложив одно с другим, Смилодон получил ответ на вопрос, который даже не успел задать.

— Архиепископ Лариони, я полагаю. Какая честь для меня, — пробормотал юноша, звеня цепями.

— Молодец. Догадался, кто я. Меньшего я и не ждал от Губителя.

Человек в углу под грязными тряпками изумлённо дёрнулся, а затем притих, поймав угрожающий взгляд Сахиба.

— Чего ты хочешь от меня? — с ненавистью спросил пленник, чувствуя, как наручники всё сильнее врезаются в кожу.

— Держи рот на замке, мальчишка, пока к тебе не обратились, — рявкнул Сахиб, после чего удостоился презрительного взгляда Смилодона.

— Сам заткнись. Думаешь, я забыл, кто ты? Бесхребетная шавка, сбежавшая от заслуженного наказания, поджав свой хвост, словно трусливый пёс. Не тебе рычать на меня.

Ишеямус побледнел, но Лариони неожиданно поддержал пленника.

— Действительно, помолчи, Сахиб. Не видишь что ли, сам Губитель перед тобой. Проникнись важностью момента.

Токра смиренно опустил голову, но было видно, что он продолжает кипеть от ярости.

— Ты спрашиваешь, чего я хочу от тебя? — повторил архиепископ. — Всё очень просто. Ты должен умереть, по воле Всесильных, по воле возлюбленного Иннаса. Но перед тем, как это случится, ты послужишь на благо науки и Чёрной Церкви. Твоя плоть даст моим коновалам и вивисекторам, проявляющим настоящее рвение и жадность до открытий, последний утраченный ингредиент. Предательство лучшего из них не окажется фатальным, как бы тот негодяй на это не рассчитывал.

Человек в углу склепа снова дёрнулся, но не произнёс ни слова.

— Моя плоть? Ты хочешь сказать, кровь?

Лариони усмехнулся.

— Ты более, чем догадлив. Кион-Тократ воспитывает хороших учеников. Однажды и у меня будут такие. Что касается твой судьбы, думаю, ты и сам уже понимаешь, что она неизбежна. Скоро я отправлю к тебе специалистов, и после них от твоего тела мало что останется. Троглодиты из мира науки ещё более безжалостны, чем я. И могут разобрать Токра для своих нужд на составляющие за считанные минуты. Насколько я знаю, помимо крови особенно ценятся ваши глаза, тестикулы и гипоталамус. Говорят, лекарство из последнего способно изменить механизмы гомеостаза даже у обычного человека, существенно увеличив срок его жизни. Так что, в какой-то мере, я тебе даже сочувствую.

Артур сплюнул на землю кровавой слюной, демонстрируя, что он думает о своём собеседнике. Юноша чувствовал, как по лопаткам стекает горячий пот. Руки были почти вывернуты, мышцы свело судорогой. Сломанное ребро тоже давало о себе знать. Архиепископ зловеще скривился:

— Вынужден признать, что ты хорошо держишься. Даже жаль убивать такой прекрасный образец. Но это не будет напрасно. Твой биологический материал послужит последней каплей, необходимой Дрюсу для создания Гатса.

— Не понимаю, о чём ты, сумасшедший ублюдок.

— Не сомневаюсь, — Лариони подошёл к Артуру на расстояние вытянутой руки и с любопытством заглянул в глаза. — Ты вообще мало что понимаешь, не так ли? Покинутый, надо же! Как забавно, что в этом воплощении ты стал одним из моих любимых существ. Сколько времени мои люди потратили впустую, пытаясь расшифровать рукописи полоумного Террановы. Лишь благодаря профессору мы продвинулись на пути к созданию совершенного оружия. Как забавно, что именно ты, Губитель, мой заклятый враг, станешь одним из отцов Гатса, действующего согласно моей воле.

— Такого откровенного бреда я давно не слышал, — ответил юноша.

— Неужели? Ну что же, у тебя ещё будет время расспросить об этом «бреде» своего сокамерника.

Человек в углу склепа в ужасе отпрянул к стене, издавая невразумительные звуки.

Напоследок одарив обоих узников зловещим взглядом, Лариони вышел из комнаты. Сахиб остался. С непримиримой ненавистью он посмотрел на Артура и процедил:

— Ты мне за всё ответишь, мальчишка. Я заставлю тебя заплатить за каждое произнесённое тобой слово. Как и за то унижение, которое свалилось на меня по вине Серканиса.

Артур не удостоил Сахиба ответом, лишь сплюнул ему под ноги. Это взбесило Ишеямуса. Он подскочил к юноше и крепко схватил за горло. Приблизив губы к уху пленника, Токра прошипел:

— Я вырву твоё сердце, щенок, и скормлю его свиньям. Как тебе перспектива?

— Интересно, но весьма сомнительно, — прохрипел Смилодон. — Твой хозяин, кажется, уготовил мне кое-что иное, не так ли, цепной пёс?

Ишеямус не справился с яростью и наотмашь ударил Артура по лицу. Цепи жалобно зазвенели, содрав очередной пласт кожи с кистей пленника.

— Всё верно, у меня есть хозяин. Зато я проживу на несколько столетий дольше тебя. Ещё увидимся, Смилодон. Не скучай.

Протектор Шаал-Рю резко вышел из склепа, и Артур перевёл дыхание. В углу комнаты раздался шорох. Затем последовал робкий вопрос:

— Это правда? Ты на самом деле Губитель?

Артур попытался изобразить улыбку, но вышла какая-то болезненная гримаса.

— Возможно, так оно и есть. Хотя, никто толком не разъяснил мне, что это значит. Но вернемся к тебе. Правильно ли я понял жреца, ты и есть тот самый профессор? Альфред Зойге, если не ошибаюсь?

Человек на полу изумлённо замер.

— Откуда ты знаешь? Лариони не называл моё имя.

— Не так уж сложно было догадаться. Я всего неделю в Белом Крондоре, но уже весьма наслышан о тебе. Заочно ты мне противен, но Дункан отзывался о тебе весьма положительно, поэтому я не стану судить тебя раньше, чем услышу твой рассказ.

Это прозвучало достаточно угрожающе, учитывая личность того, кто произнёс эти слова.

— Дункан Каролан? Менестрель? Вы с ним друзья?

— Что-то вроде того.

— И что он говорил обо мне?

— Пытался оправдать твои действия, — в голосе Артура прозвучало обвинение. — Якобы, всё, что ты совершил, было сделано во имя дочери. Она умирала, и ты пытался спасти её.

Альфред поднял голову и дерзко посмотрел на Покинутого.

— И он прав. Ради Софии я готов был продать душу самому Девайлу. Но опоздал. Она умерла, не дождавшись вакцины, полученной из Токра.

Артур насмешливо кивнул.

— Я понял. Той самой, из гипоталамуса.

Альфред не стал отрицать очевидное.

— После её смерти я потерял всякий смысл в своей жизни. Меня больше не интересовали планы архиепископа и его желание сотворить богоподобного монстра, способного сокрушить даже трех Божественных Тварей, которых держит на привязи гильдия Шаал-Дуран.

— И что же? Из-за этого он посадил тебя на цепь?

— Не совсем. Я продолжил работы по созданию Гатса и, вполне возможно, завершил бы их, если бы не Ксанф Огня.

Артур удивленно выругался.

— Старик, похоже у тебя в голове всё перемешалось.

— Это у тебя всё перемешалось, — возмутился профессор.

— Каким образом здесь замешан мифический Ксанф?

— Мифический? Интересно, кем же ты считаешь себя?

— Отвечай.

— Я пытаюсь, но ты постоянно перебиваешь меня. Уже несколько лет прошло с тех пор, как твои сородичи принесли Лариони дитя из северной империи — девочку-подростка, которая являлась инкарнацией Огня. Маги и жрецы провели над ней свои ритуалы и заперли до ночи Драко-Тефагус во дворце. Однако не так давно мой коллега Дрюс — ты с ним ещё познакомишься — вдохновился сумасшедшей идеей, почерпнутой из моих записок, которые в свою очередь являлись переработкой идей Террановы, а те — продолжением идей Фернанда Элатского. Однако замысел Дрюса показался мне самым отвратительным из всех. Он предположил, что дитя, рожденное из чрева Ксанфа, прошедшее в лоне матери через процедуру замены крови на кровь вампира, обретёт возможности, не доступные первоисточнику.

Артур не понял профессора.

— То есть?

— Всё просто. Вельзуры, присягнувшие Шаал-Рю, сделали это с конкретной целью. С самого начала их интересовали мои эксперименты по улучшению видов. У них, как и у всех древних Клодгеров, есть некоторый дефект, не позволяющий им инициировать неофитов. Я обещал, что рассмотрю их проблему, но не сдержал своё слово, что позволило Дрюсу обойти меня. Когда я в первый раз увидел малышку, моё сердце дрогнуло. Она была так похожа на мою Софию, хотя и отличалась от неё цветом волос. Её хрупкое тельце до сих пор стоит у меня перед глазами.

— Хватит, — Артур резко оборвал профессора. — Думаешь, можно сначала погубить десятки жизней, а затем прикинуться кем-то, кто испытывает сострадание?

— Ты прав, — Альфред покачал головой. — Да я и не намерен оправдывать себя. Мне известно, кто я такой, и что совершил. Но пойти на преступление, замышленное моим помощником, я просто не мог. Узнав о планах Дрюса и Лариони, я попытался уничтожить главную лабораторию и свои наработки. Но мне удалось немного — только испортить запасы крови Токра. Я даже не подозревал, что за мной ежеминутно следят мои собственные творения.

— Творения? Вампиры, что ли?

— Всё верно. Я говорю о вукодлаках. Это существа, ставшие вершиной моего разума. Даже у меня они вызывают смертельный ужас. Мёртвые — как зомби, мыслящие — как люди, жестокие — как демоны. Их плоть невозможно убить, поскольку она уже мертва. Даже драгонит — смертельный яд для всех пасынков Безликой Матушки — не действует на них.

— Хватит нести чушь, — фыркнул Смилодон. — Встречался я с твоими идеальными вампирами. Сплошной мусор. Не хочу хвалиться, но у них нет и шанса против Токра.

— Это верно, — кивнул Альфред. — Но мы с тобой говорим о разных вещах. Токра — воплощение жизненных сил, вукодлаки — воплощение смерти.

— Понятно, — сухо произнёс Артур. — Значит ты уничтожил запасы крови, и теперь вам не хватает материала для опытов. Что же Сахиб? Не смогли его заставить поделиться? Он же один из нас.

Альфред покачал головой.

— Бесполезно. Твой родич из той редкой категории Токра, кровь которых ничего для науки не представляет. Мы, лаборанты, называем её «пустышкой». Это весьма редкий случай для твоего вида — один образец на сотню нормальных.

— Что же не так с его кровью?

— Ты всё равно не поймешь. Скажу просто, такая кровь отторгается костным мозгом реципиента и последний неизбежно погибает. Это верно не только для переливания, но и для гемолекарств. Так в арсенале вампиров есть практически безотказный способ залечить самые опасные раны. Вы называете его «исцелением братской кровью». Но не стоит готовить лекарство на основе «пустышки», это неизбежно закончится смертью. Как и попытка выпить кровь вукодлака.

Артур насмешливо фыркнул.

— Да уж, знал бы я об этом раньше, может и не стал бы осушать того урода.

Альфред Зойге с недоумением посмотрел на Артура.

— Ты серьезно? Осушил одного из них? Вот уж странно. Как жаль, что я не могу тебя исследовать. Впрочем, моё время весьма ограничено, и я уже ничего не успел бы, даже если бы меня освободили и предоставили лабораторию.

— Что ты имеешь в виду?

Альфред Зойге вместо ответа стянул с себя грязное покрывало. Смилодон не сумел сдержать возгласа отвращения. Нижняя часть тела, вплоть до самого таза, представляла собой высохшую плоть, как у мумии, лишённую всяких жизненных соков. Артур осознал, что жить профессору осталось недолго.

***

— Успокойся, наконец, чёртов драуг, — грянуло на всю таверну. — Жив твой дружок. Ничего с ним не сделается.

Кроно де Феррат перестал измерять комнату размашистыми шагами и встревоженно посмотрел на Диора. Потом продолжил метаться по таверне, при этом не переставая бурчать что-то себе под нос.

— Оставь его, брат, — попросила Кассандра. — Неужели ты не видишь, как сильно он переживает? Всё-таки пропал его лучший друг.

— Почему я должен от этого страдать? Мы вообще не имеем к этим двоим никакого отношения. Честно говоря, я даже не понимаю, какого Ситаса мы поселились с ними в одной гостинице? Первые сквады уже прибыли в Крондор, и мы могли бы поселиться вместе с ними во Внешнем Кольце.

— Здесь гораздо веселее, — безапелляционно заявила Кэсс, с честью выдержав взгляд брата. — Ну согласись, Диор, у тётушки подобралась приятная компания. Гораздо лучше хмурых рож Креола, Вицерона и Летиции.

— Не говори так о наших товарищах!

Дверь в таверну внезапно распахнулась, и внутрь вошёл крепкий старик, лицо которого излучало тревогу.

— Извините, господа, и вы, милая девушка, — с порога заявил он. — Вы не могли бы оказать мне услугу?

— Что тебе надо, старик? — угрюмо спросил джаггернаут.

— Вам знаком юноша по имени Смилодон?

Кроно подпрыгнул к потолку, как ужаленный, а затем обеими руками вцепился в гостя.

— Это мой друг. Где он? Что с ним случилось?

— Значит я пришел по адресу, — выдохнул посетитель. — Позвольте представиться, меня зовут Черник. На днях ваш приятель заходил ко мне с одной деликатной просьбой.

— Да-да, — кивнул эльф, нетерпеливо подпрыгивая на месте. — Я всё знаю. Вы свели его с мастером сновидений. Прошлым вечером он отправился на встречу, и до сих пор не вернулся.

— Именно поэтому я и зашел, — кивнул Черник, освобождая руку из эльфийского захвата. — Произошло кое-что неприятное. Некоторое время назад со мной связалась сновидица. Она сообщила плохую новость — вашего друга арестовали.

— Арестовали? Кто это сделал?

— Люди архиепископа. Судя по всему, вампиры из гильдии Шаал-Рю. Я сразу же поспешил в заведение Хаямии, чтобы предупредить вас.

В этот момент со стороны кухни раздался басовитый голос хозяйки, которая отдавала распоряжения прислуге. Услышав неземную речь, Черник весь скукожился и поменялся в цвете лица.

— Кажется, я должен выбираться, пока меня не прихлопнули.

Не тратя время впустую, он стремглав бросился на улицу. И не ошибся, через пару секунд в зал вошла Хаямия и окинула постояльцев подозрительным взглядом.

— Мне показалось или я действительно слышала голос одного мерзкого старикашки? Сюда никто посторонний не заходил?

Кроно замотал головой, и Хаямия расплылась в улыбке, не способная реагировать как-то иначе на своего «милого эльфа».

— Вот и славненько. Кстати, вы не видели Дункана? Этот бездельник снова где-то пропадает. Ох и получит он у меня.

Кроно снова ответил отрицательно.

— Значит так, — произнёс тал Рившиц, когда Хаямия вернулась на кухню. — Твой приятель угодил в западню, но сразу хочу заявить — нас с сестрой это не касается.

— Брат, как ты можешь!

— Всё нормально, Кэсс. Меня не удивляет решение твоего брата. Он никогда не демонстрировал нам своих симпатий. Впрочем, никто от него этого не ждёт.

Диор презрительно отвернулся.

— И что теперь ты собираешься делать?

Де Феррат хмыкнул.

— Известно что. Пойду вытащу своего малыша из переплёта. В отличие от вас, мы с ним давно определились с форматом наших отношений. Когда-то его наставник спас моего отца, а потом и меня. Видимо, пришёл мой черед вернуть должок.

— Погоди, эльф, — сказал Диор. — Меня вот какой вопрос мучает — зачем архиепископ захватил твоего дружка? Чем вы успели насолить ему?

Тёмный эльф покачал головой. Он не собирался выдавать секрет Смилодона.

— Без понятия. Возможно, ему зачем-то понадобился Токра, учитывая, что он собирает вампиров под своим крылышком.

— И ты частично прав, альвар, — неприятный резкий голос прозвучал со стороны двери.

Все разом обернулись и рассмотрели только что вошедшего в таверну типа — обладателя тощей фигуры, укрытой плащом Шаал-Дуран.

— Кто ты? — сердито спросил Диор.

— Гринуй Талкидорский, к вашим услугам, — на худом лице гранд-мастера появилась злая ухмылка.

— Что ты здесь забыл? — грубо поинтересовался Диор, отказываясь говорить более почтительно с Тёмным Магом.

— Я услышал ваш разговор, и понял, что вы уже знаете о пропаже своего друга. Но прежде, чем мы продолжим, хочу узнать, кто из вас Диор?

Воин удивленно вскинул густые брови.

— Становится все любопытнее. Допустим, это я.

— Как я и думал, — кивнул Гринуй. — Держи, это тебе.

Чародей передал берсерку золотую монету, увидев которую, тот удивлённо открыл рот.

— Ты как-то связан с кланом Ичиро? — в голосе Диора звучало недоверие.

— Не совсем, мне передал её один господин, чьё имя я не стану озвучивать. Он сообщил, что в городе собирается отряд джаггернаутов, которому поручено вмешаться в планы Мухтара Лариони.

— Говори тише, — прошипел Диор. — Иначе я оторву тебе голову.

Гринуй фыркнул, как будто услышал что-то крайне смешное.

— Хочу сообщить, что я работаю на этого господина. Он попросил меня присоединиться к вашей группе, чтобы помочь в борьбе с Шаал-Рю. Как только вы соберетесь и будете готовы проникнуть в Клоаку, я поддержу вас во всех начинаниях. Скажу больше, помощь высококвалифицированного геоманта, вроде меня, придётся вам крайне кстати, учитывая местность, в которой вам придётся действовать.

Диор продолжил хмуриться.

— Что-то я не очень доверяю тебе. Монета Рогула Сикхариуса, конечно, не позволяет мне прикончить тебя сразу же, но, убейте меня, если я отправлюсь на операцию с таким сомнительным типом.

— Брат, хватит уже, — воскликнула Кассандра. — Надоел своим занудством, сил нет. Господин Гринуй, вы начали с того, что хотели предупредить нас о похищении друга. Что с ним произошло?

Чародей пожал плечами.

— Я видел его на балу во дворце. А позже стал свидетелем того, как беспомощное тело вашего приятеля волокли по коридору марионетки Его Святейшества. Я уже некоторое время занимаюсь проблемой Шаал-Рю, и знаю, как обстоят дела внутри гильдии. Альфред Зойге, главный эксперт по крови, внезапно оказался отступником. По неизвестной причине он уничтожил запасы биологических жидкостей, полученных из Токра. Предполагаю, что ваш друг понадобился архиепископу с этой целью. Насколько мне известно, другого способа получить ингредиенты для создания Гатса в кратчайшие сроки, у Лариони не осталось.

— Тот самый Гатс? — задумчиво произнёс Диор. — Я слышал о нём. Значит наш несчастный вампир нужен Мухтару для завершения процесса Пробуждения? Это однозначно всё меняет. Мы не можем позволить жрецам выпотрошить Смилодона, как свинью. Если понадобится — сами уничтожим его, но не допустим издевательств. Собирайся, де Феррат, мы отправляемся за твоим другом. Ты ведь знаешь, где он находится сейчас, чародей?

Гринуй Талкидорский улыбнулся, и от этого его лицо стало ещё более неприятным.

— Безусловно. Под Храмом Зловещей Пятёрки.

Глава 27. Спасение

Глава 27

Спасение

— Что они с тобой сделали? — в глазах Артура застыла смесь отвращения, ужаса и жалости.

От профессора осталось лишь некое подобие человека. Иссушенная плоть нижней половины тела напоминала мумию. Вот почему он ни разу не поднялся на ноги. Профессор опустил голову, рассматривая себя равнодушным взглядом.

— Это моё наказание. Дрюс опробовал на мне один из неудачных штаммов древесной проказы.

Артур заскрипел зубами.

— Даже ты не заслуживаешь такого обращения.

— Вот как? — Альфред зашёлся то ли в глухом кашле, то ли в приступе смеха. — Дожили, меня жалеет Губитель.

— Хватит, — оборвал его Смилодон. — Вы все напоминаете мне сумасшедших, которые придумали себе страшилку, чтобы жилось интереснее, и предлагаете мне участвовать в вашем спектакле. Не дождетесь.

Альфред на секунду задумался, а затем натянул свое покрывало обратно, чтобы не смущать ни себя, ни Артура.

— Возможно ты прав. Давай сменим тему.

— Как раз собирался. Жрец упомянул некоего Гатса. Кто он такой, или что такое?

Профессор не сразу подобрал слова для ответа:

— Это сложно объяснить. Видимо, придётся начать издалека. В этом мире, если поискать, можно обнаружить множество интересных существ, обладающих невероятной силой. Это различные чудовища Безликой Матушки, или Смерти, если говорить менее поэтично. Божественные Твари, демоны и архидемоны, боги и полубоги, ангелы и, Ситас их пойми, кто ещё. Но есть среди этого сонма и те, кто изначально были смертными. Я говорю о так называемых Пробудившихся. Слышал когда-нибудь о них?

Артур покачал головой, и Альфред задумчиво кивнул.

— Само собой разумеется. Информации о них почти нет, ведь сами случаи носят единичный характер, да и подлежат грифу секретности в любой из империй. Я впервые узнал о них, разбирая записки Террановы, которые получил от Лариони. Прежний архиепископ, в отличие от нынешнего, был весьма увлечен наукой, и самолично проводил множество опытов над заключенными. Считалось, что он пытался восстановить труды Фернанда Элатского, который впервые осуществил подчинение Токра. Но это было лишь частью правды. Когда я получил его записки, то обнаружил, что подлинная цель архиепископа была куда грандиозней.

— Какой бы грандиозной она ни была, это не защитило его от клинка моего наставника, — саркастично ответил Артур.

Брови Альфреда удивленно поползли вверх.

— Вот значит как? В Крондоре до сих пор гадают, что стало причиной разрушения особняка прежнего Святейшества. Значит, это были Покинутые? Одной загадкой меньше.

— Рад за тебя. И всё же, кто такие Пробудившиеся?

— На этот вопрос невозможно ответить наверняка. Скажу лишь, что это смертные, внезапно обретшие способности полубогов. Речь даже не о магической силе, которой у любого гранд-мастера хватит на то, чтобы стереть самолично небольшую армию. Речь о свойствах организма, мешающих Пробудившемуся умереть. К счастью, они всегда привязаны к месту своего пробуждения, и не могут отдалиться от него больше, чем на тысячу песочных лиг. По крайней мере, так обстоят дела в двух случаях, о которых я знаю. Первый — это Къярх, известный в узком кругу, как Пробудившийся из Нокса, второй — некто Фаргал из пустыни Ндахо. Расскажу небольшую историю, имевшую место несколько столетий назад в Арканской империи. Нокс — был одной из её богатейших провинций, островным графством, принадлежавшим Крезентальскому правящему Дому. Ровно до тех пор, пока однажды не случилось непоправимое — старый граф по имени Къярх, патриарх своего Дома, умирал на смертном одре рядом с немногочисленными родственниками, прибывшими в Нокс, чтобы выразить свою скорбь. Но случилось то, что до сих пор не имеет объяснения — Къярх не умер, он восстал из немощного тела, превратившись в злобное чудовище, которое уничтожило не только свою родню, но и большинство жителей острова. Империя осуществила несколько попыток разобраться в ситуации, пригласив специалистов Шаал-Суриде, но всё оказалось бесполезно. Къярх неизменно убивал чародеев и охотников, прибывших по его душу. С тех пор остров законсервировали, прекратив любые контакты с ним. Информация также была засекречена. Но Къярх по-прежнему управляет графством и своими немногочисленными подданными. Это продолжается уже более тысячи лет. К счастью для мира, судя по всему, он не способен покинуть свой остров.

— Целая империя при поддержке Белой Королевы не смогла одолеть одного старика? — изумлению Артура не было предела.

Альфред кивнул.

— Теперь ты понимаешь уровень амбиций Лариони? Архиепископ желает создать монстра, равного Къярху по силе.

— Как же он намерен это сделать? Разве ты не сказал, что у чародеев нет ни малейшего понятия, что они такое?

— Не совсем. Информации, конечно, маловато, но есть предположения, часть из которых уже получила своё подтверждение. В распоряжении Террановы оказались биологические материалы другого Источника. Я говорю о Фаргале. Изучив его, он выяснил чем отличается кровь Пробудившегося от той, что течёт по венам обычного человека. К этому моменту архиепископ успел поработать с кровью Токра и обнаружил некоторое подобие. Именно тогда ему пришла в голову идея так называемой «нормализации», которая, в грубом приближении, сводилась к замене белых клеток на взятые у Токра. Таким образом, он создал сыворотку, которая подтвердила его умозаключения, дав кратковременную реакцию на клеточном уровне.

— Что за реакция?

— Спонтанный прилив праны к каждой клетке тела, усиленный стократ выше нормы. Однако, к разочарованию Террановы, он не смог воспользоваться результатами своего гениального предположения. В результате аномалии организм неизменно разрушался после, кровь превращалась в неустойчивую субстанцию, которая начинала пожирать сама себя. Да, этот был некроз, возникающий внезапно, не обязательно сразу. Порой он мог случиться и через два-три дня, хотя для этого не было никаких предпосылок. Итак, как мы уже выяснили, Терранове не дали довести эксперименты до ума, но даже после его смерти остались труды и записки. Однажды они попали в мои руки, и я тщательно изучил их. Именно тогда я понял, насколько гениальным человеком был прежний архиепископ. Сейчас именно мне приписывают лавры первооткрывателя «нормализации», однако, как ты уже понял, я попросту украл их у прежнего главы Церкви. Но, к слову сказать, я действительно доработал процесс. Потратил множество дней и ночей, иногда вырывая на себе волосы от научного исступления, пока однажды решение само не пришло ко мне в одном исключительно ярком сне. Именно тогда я понял, как можно предотвратить губительный процесс саморазрушения.

— Ты серьезно? Решение пришло к тебе во сне?

— Сейчас уже сложно сказать, столько лет прошло. К тому же, я и сам понимаю, сколь бредово это звучит.

— Ясно. Так каким было решение?

— Я выдвинул гипотезу, как предотвратить появление некроза. Чародеям известно, что тау из альгеана зэцу или энергия Ядра обладает антикоагулиционным эффектом, наблюдаемым при распространении в живой плоти. Я заказал у лучших техников Крондора несколько капсул Пробуждения, которые были изготовлены по моим оригинальным чертежам. Моя идея заключалась в следующем — плод нужно подвергнуть процедуре нормализации в специальной капсуле, в которой происходит постоянная циркуляция крови, обогащенная энергией нижнего спектра. С одной стороны, это минимизирует появление некроза, с другой — даже если что-то пойдёт не по сценарию, за счет постоянногообновления у плода будет больше времени на то, чтобы приспособиться к новым реалиям.

Артур покачал головой.

— Ты постоянно говоришь о неком плоде. Что это значит?

Альфред грустно улыбнулся.

— Не притворяйся глупеньким. Плод — это человеческий зародыш, полученный из чрева матери, желательно на сроке двух-трех месяцев. Уже знаю, что ты хочешь сказать, и прежде чем ты это сделаешь, хочу оправдаться. В экспериментах Террановы за два года погибло двести четырнадцать образцов. У меня только трое.

— И сколько же их всего?

— На данный момент в главной лаборатории установлено одиннадцать капсул, и внутри каждой находится живой плод. Однако только один из них прошел через все испытания, показав нужные характеристики. Его кодовое имя Гатс, что значит Первый. На всю процедуру понадобилось почти четыре года, за которые его тело прошло путь развития от эмбриона до мальчика предпубертатного возраста. Когда он родится, а это случится на днях, мы получим первого искусственного Пробудившегося в этом мире. Твоя кровь станет последней порцией, необходимой для завершения эксперимента, длинной в четыре года. Едва это случится, Лариони набросит на него Арканы Повиновения, что является единственным способом удержать силу такого масштаба.

— Ты, кажется, рад этому? — усмехнулся Артур. — Странно для того, кто недавно заявлял о потере интереса к делам Чёрной Церкви после смерти дочери.

Альфред на мгновение задумался, а затем кивнул.

— В чём-то ты прав. София умерла полгода назад, не получив нужное ей лекарство, поскольку я не успел разработать вакцину. Вероятно, это случилось потому, что я уделял слишком много времени экспериментам Церкви. В тот момент мне довелось познать все муки Харата. Я возненавидел себя, свою работу и Лариони, осознав, что предал любимого человека, ради которого когда-то всё и начинал. Но теперь, кажется, я действительно испытываю сожаление о том, что не смогу увидеть рождение своего другого чада, которому отдал столько времени. За эти годы Гатс стал для меня почти как сын.

Артур с отвращением скривился.

— Похоже, Дункан всё-таки ошибался на твой счет. Некоторых людей не способна исправить ни любовь близких, ни собственная гибель.

— Хватит строить из себя самого правильного в этом жестоком мире, — взорвался профессор. — Что ты знаешь о тех муках, через которые я прошел? Как ты можешь думать, что мне не известны угрызения совести за совершенные дела.

— Угрызения совести? — Артур насмешливо фыркнул. — Все вы, чудовища в человеческом обличии, говорите одно и то же. По факту ваши страдания ничего не значат, ведь они ничему вас не научили. Когда я выберусь отсюда, пожалуй, промолчу и не стану рассказывать трубадуру о том, кого встретил в этих казематах. Узнай он правду, ему было бы противно.

— Как всё гладко и красиво устроено в твоём мире, — ответил Альфред. — Черное и белое, добро и зло. Подобные взгляды — прерогатива юности, но ты ведь не просто человек. Не просто Покинутый. Как может Губитель говорить такие вещи.

Артур поморщился.

— Хватит уже. Я же просил.

— Нет уж, изволь выслушать. Ты несколько раз упомянул Дункана, предположив, что он возненавидел бы меня, узнай правду. Но ты неправ. Каролан многое знал обо мне. Он часто посещал Софию, когда моя дочь была жива. Они вместе завтракали и ужинали, смеялись и разговаривали. Я не скрывал, что работаю на Лариони, пытаясь создать лекарство для неё. И никогда Дункан не осудил меня. Вот почему твоё презрение — всего лишь твоя собственная эмоция. Не строй из себя истину в последней инстанции.

В этот момент за дверью темницы раздался звук шагов. Альфред печально улыбнулся.

— Ты сказал, что выберешься отсюда. Но, судя по всему, твоя самоуверенность тебя подвела. Я узнаю шаги Дрюса. Сейчас ты познакомишься с человеком, который стократ хуже меня.

Скрип ключа оборвал беседу. В комнату вошёл худощавый человек, физиономия которого была перекошена от неизвестной болезни. За ним следовал раб с бездымной лампой и двое лаборантов. Глаза доктора Дрюса поразительно напоминали рыбьи, будучи такими же безжизненными и тусклыми. Пальцы рук были скрюченными и шишковидными.

— Заждались меня, как я погляжу, — сухо произнёс Дрюс, приближаясь к растянутому на стене Токра.

Окинув его быстрым взглядом, он подошел к Зойге и поставил рядом с ним кожаный чемодан, напоминающий дорожный саквояж. Затем грубым движение проверил глаза профессора, оттянув каждое веко.

— А ты, старик, значит, ещё зрячий? Интересно. Ну, это дело поправимое. Ещё одна порция древесной проказы, и за пару часов омертвение роговицы завершится.

Артур не выдержал.

— Оставь его, мразь. Если не хочешь, чтобы я раздавил твой череп своими руками.

Дрюс проигнорировал слова юноши, быстро и ловко завершив укол мутного раствора. После чего сделал небольшую пометку в блокноте и спрятал его в чемодан.

— Ублюдок, — прошипел юноша. — Обещаю, что я прикончу тебя, как только выберусь отсюда.

— Извини, что? — Дрюс с искренним изумлением посмотрел на юношу. — Ты сказал, выберешься отсюда? У тебя всё в порядке с рассудком, Токра? Ещё никто не сбегал из Храма Пятёрки. Не сегодня, завтра, я самолично разберу тебя на органы. А пока всё, что мне от тебя понадобится, это твоя кровь. Подключайте его, чего стоите, остолопы?

Лаборанты Дрюса тут же подбежали к узнику, волоча за собой тяжелую установку, с трубками и колбой.

— Я вижу, тебе стало интересно, — улыбнулся «криворожий». — Объясняю, это универсальная переносная помпа, которая позволит осушить тебя менее, чем за три минуты. Готов?

Артур судорожно дернулся в цепях, когда помощники Дрюса начали втыкать в его руки острые иголки, соединенные с прибором двумя трубками.

— Не беспокойся, — рассмеялся ненавистный вивисектор, — эту ночь ты переживешь. Я оставлю тебе чуть-чуть крови, чтобы ты не умер до нашей новой встречи. Видишь ли, гораздо интереснее резать живую плоть, а не мертвую. К тому же, это позволит мне извлечь из тебя кое-какие органы в нужной кондиции. Так что, ничего не бойся, вампир. Начинайте.

Один из лаборантов нажал на кнопку, и прибор заработал, издавая характерные звуки. Вскоре к ним добавился звук перекачиваемой жидкости, и Артур почувствовал как внезапно потемнело в глазах. Спустя несколько минут, как будто издалека, раздался ненавистный голос:

— Хватит. Этого достаточно. До новой встречи, дружок.

Артур не смог ничего ответить. Реальность перестала казаться ему незыблемой и фундаментальной, превратившись в кошмарный сон, гораздо хуже, чем те, которые он видел в Эклиптосе. Дребезжащий голос Дрюса звучал в голове Покинутого ещё долго после того, как его мучители покинули склеп. В какой-то момент он услышал странные звуки из угла Альфреда. Видимо, у того начался горячечный бред, перемежавшийся сумасшедшим смехом. Но у Смилодона не было сил даже на то, чтобы окликнуть профессора и поинтересоваться его состоянием. А вскоре он отключился.

***

— Герцогиня, можно вас на одну минутку?

Мягкий вкрадчивый голос заставил Юлиану вздрогнуть. Обернувшись, она увидела ди Ги, который приветливо смотрел на неё, небрежно покручивая ус. Он казался вполне дружелюбным, но что-то ёкнуло внутри фальшивой герцогини.

— Слушаю вас, советник, — ответила девушка, сохраняя внешнюю безмятежность.

— Не здесь, — улыбнулся Финрод. — Нас могут подслушать. А это нежелательно ни для вас, ни для меня.

Юлиана Дувонская равнодушно пожала плечами.

— Ну хорошо, в таком случае пройдём в кабинет Морса.

Финрод ди Ги с внутренним восторгом принял это предложение, и они, будто прогуливаясь, направились в кабинет императора. Слуги поспешно расступались перед сиятельными особами, стараясь слиться с гобеленами на стенах, чтобы сделаться ещё незаметней.

— А вы не боитесь, милорд, что Морс узнает о нашей встрече? — попыталась пошутить девушка. — Представляете, что он может подумать? Ваш император на редкость ревнив.

— В таком случае, моя госпожа, вы должны опасаться такого исхода гораздо больше, чем я.

От слов советника повеяло морозцем, и девушка поняла, что ей предстоит не самый простой разговор. Войдя вместе с ди Ги в пустой кабинет, Юлиана томно присела в императорское кресло и прямо посмотрела в глаза собеседника.

— Итак? О чём вы хотели поговорить?

— А вы не любите медлить, — усмехнулся ди Ги. — Сразу хватаете быка за рога, как говорят простолюдины. Ну что ж, пусть будет по вашему. Только сначала уладим вопрос безопасности.

Достав из кармана стеклянную пирамидку, советник поставил её на стол и активировал заклинание.

— Дымчатый Купол, — догадалась Юлиана. — Неужто вам есть чего опасаться во дворце императора?

— Не стоит забывать о шпионах особого департамента. Лорд Глум не за красивые глаза получает своё жалование. Итак, мне известно, что вы здесь не просто так. Я имею в виду Циранус.

Юлиана сохранила невозмутимость.

— Ну конечно. Моё пребывание в Крондоре — жест доброй воли моего отца — владыки провинции Дувон. Я обязана сделать всё возможное, чтобы наше сотрудничество оказалось успешным.

Ди Ги насмешливо кивнул.

— Да-да, и поэтому вы ночами рыскаете по дворцу, словно ищейка. Более того, готовы скрывать своё отвращение, когда наш дорогой император запускает свою пятёрню вам под юбку?

— Что вы себе позволяете, советник? — герцогиня взвилась от негодования.

— Успокойтесь, милочка, — голос Финрода вмиг остудил ярость девушки. — Вам, конечно, удалось одурачить всех в Белом Крондоре, включая Глума и Лариони, а это дорогого стоит. Однако есть один нюанс. Я лично имел честь видеть Юлиану Дувонскую несколько лет назад, когда состоял в делегации, отправленной в Этраску. Это была крайне уродливая особа с кривыми ногами, чья жестокость и гордыня сделали ее самой ненавистной барышней в Форте Чен. Вы на неё явно не похожи, и слава Терфиаде.

Услышав разоблачительную речь, фальшивая герцогиня резко выбросила правую руку, превратив её в подобие копья. Белоснежный протазан мрачно сверкнул в свете люстры, пройдя в сантиметре от головы чародея. Его спасло только то, что он был заранее готов к такому сценарию.

— Успокойся, Страж. Мы на одной стороне, — быстро произнёс советник, отчего-то утратив свою самоуверенность и лощёный вид.

Лицо девушки впервые дрогнуло, и она вернула руку в нормальное состояние.

— Тебе нечего опасаться, убийца магов. Я слишком слаб, чтобы оказать тебе сопротивление. Сначала выслушай меня, а потом делай выводы.

Лицо стража дрогнуло.

— Не понимаю, как мы можем оказаться на одной стороне? Ты грязный Шаал-Дуран.

— А ты Клер ди Вайн. Посвящённая внутреннего круга Лутриколь, дочь Григория Исполина.

Клер была удивлена по настоящему.

— Во первых, побольше уважения. Для тебя и всего мира она Белая Королева, мать Света и Пламени, призванная очистить Саул Тай от скверны Терфиады. Во вторых, у тебя всего минута, прежде, чем я снова нанесу удар. И уверяю, на этот раз я не промахнусь.

— Хорошо, убедила. Ты, конечно, права, я грязный Шаал-Дуран, но мои цели не совпадают с планами архиепископа. Я знаю, что ты разыскиваешь Ксанф, потому что Шрам — гильд-мастер контрабандистов, к которому ты обратилась за помощью — работает на меня. И уж поверь, меня вполне устроит, если ты вытащишь девчонку из передряги. Я не желаю, чтобы Лариони усилил своих выродков магией Ксанфа. Однако, это далеко не все наши проблемы. Будет ещё хуже, если ему удастся создать Пробудившегося. Ты ведь знаешь об этом?

— Слышала, — кивнула девушка. — Но это не моя задача. Ключ Мира в приоритете.

— Но ты же понимаешь, что девочку перевели в одну из подземных лабораторий в Клоаке? Одна ты не справишься, сиречь, провалишь свою миссию.

— И что ты предлагаешь, советник? — в голосе Стража что-то дрогнуло.

— Всё очень просто. Собирается группа наёмников, которые скоро отправятся в логово Шаал-Рю. Их цель — разрушить лабораторию, в которой создают Гатса. Ты, будучи избранным Стражем своей Королевы, можешь оказать им неоценимую помощь, как и они тебе. У вас разные цели, но они неразрывны. Проиграют они — проиграешь и ты! И тогда всё, через что ты прошла в Циранусе, окажется зря. Твоя порочная связь с императором, твои попытки спасти Ксанф, твоя игра в Юлиану. Кстати, что с ней стало?

— Я отрезала ей голову, а тело бросила в канаву. Дочь предателя — сама предательница, и не заслуживает права на жизнь. — жёстко ответила Клер.

— Вот как, — язвительно улыбнулся советник. — Узнаю вашу философию, которую вы называете Догмами Света. Все, кто живёт по иным законам, для вас мерзавцы и враги, заслуживающие смерти. Очень похоже, кстати, на веру ковенантов Черной Церкви.

— Не шути со мной, ди Ги. Ты и сам последыш Тьмы. И у меня руки чешутся, чтобы вытрясти из тебя всю гниль, которую ты называешь своей душой.

— Вот и поговорили, — фыркнул советник. — В таком случае, что тебе мешает?

— Не искушай меня, — с раздражением ответила девушка. — Если твои слова правда, то я сумею сдержать свой гнев. Все во имя королевской миссии. Итак, кто твои наёмники? Где я могу их найти.

— А вот это уже разумный разговор. Не беспокойся, я сейчас все расскажу. Но для начала лови монетку.

Тёмный Маг ловко прищелкнул пальцами, отправляя в сторону Стража сверкающий кругляш.

— Без этого знака джаггернауты даже не станут с тобой разговаривать.

***

Смилодон очнулся от ужасного грохота. Всё вокруг — и стены, и пол — ходили ходуном, будто при землетрясении. В воздухе летала каменная пыль, через которую невозможно было что-либо разобрать. Когда она немного развеялась, пленник увидел в стене широкую трещину, из которой пытался вылезти кто-то весьма крупный. Артур пару раз моргнул, прежде чем узнал фигуру тал Рившица. Следом за ним появился де Феррат, вооруженный двумя саблями.

— Он здесь, — прорычал Диор, приближаясь к Смилодону.

Ухватившись за цепи, он одним рывком вырвал их из потолка. Артур свалился на пол, утянутый вниз тяжелыми звеньями.

— Осторожнее, Диор, — рявкнул Кроно. — Это тебе не мешок с корнеплодами, с которыми ты привык обращаться в своей деревне.

— Следи за языком, эльф.

— Нет уж, сейчас вы оба закроете рты, — разгневанный голос Кассандры пролился бальзамом на сердце Артура. — Если не желаете получить трёпку лично от меня.

— Что с ним такое? — с изумлением спросил берсерк, глядя на бессознательное тело Токра, поддерживаемое де Ферратом.

— Судя по всему, мы немного опоздали. Из вашего парня успели выкачать кровь. Только взгляните на эти следы, — Артур почувствовал, как неизвестный провел пальцами по его рукам.

— Он выживет? — с тревогой воскликнул Кроно.

Гринуй Талкидорский пожал плечами.

— Вероятнее всего. Не слышал о случаях, чтобы Токра сразу загнулся от подобного. Очевидно, ему понадобится постельный режим, горячий бульончик, ну и… кукла пришлась бы в самый раз.

— Следи за языком, маг! — громыхнул Диор. — Я не позволю предлагать такие кощунства.

— А я разве предлагал? — удивился Гринуй. — Просто ответил эльфу. Всё в порядке, джаггернаут.

— Он прав, — вмешалась девушка. — Хватит бросаться на каждого, кто чем-то не угодил тебе. Господин Гринуй любезно проложил нам путь в подземелье. Без его участия нам бы пришлось пробиваться со стороны храма, и скорее всего безрезультатно.

— Что с Альфредом? — внезапно простонал Артур, пытаясь сделать шаг по направлению к профессору, подозрительно тихому в этой ситуации.

— Что?

— Он спрашивает, что с Альфредом, — повторил эльф слова друга.

— Кто такой Альфред?

Гринуй Талкидорский осмотрел помещение и сразу же обнаружил искомое.

— Здесь человек. Вот так совпадение. Это тот самый профессор, на поиски которого я потратил более двух недель. Могу с уверенностью заявить, что он абсолютно мертв. Мертвее камня, на котором лежит.

Артур опустил голову. Несмотря на своё неприятие ценностей, которым посвятил себя несчастный профессор, Смилодон почувствовал нотку грусти. В конце концов, Зойге был не таким уж плохим человеком, однажды отказавшись от служения Чёрной Церкви, чем навлёк на себя погибель.

— Его нужно забрать с собой, чтобы похоронить, — слабым голосом сказал Покинутый.

— Какая глупость. Мы должны выбираться отсюда незамедлительно, если не хотим, чтобы всё было впустую.

— Не беспокойтесь, молодой человек, — вмешался Гринуй. — Я сделаю из этой комнаты настоящую каменную гробницу.

Артур кивнул на предложение геоманта, и группа отчаянных спасателей поспешила пройти сквозь трещину в стене, предварительно забрав вещи Артура. Гранд-мастер воспользовался потоком зэцу, протекавшим чуть ниже храма, и превратил склеп вместе с Альфредом Зойге в кусок гранитной породы.

Часть четвёртая: Клоака. Интерлюдия четвёртая

Часть четвёртая: Клоака

Клоака. Так называлась обратная сторона Белокаменного Крондора, о которой не принято было говорить в цивилизованном обществе. Древняя гора, на которой выросла столица Цирануса, была изрыта системой тоннелей, изначально исполняющей функции канализации. Но практически сразу подземный лабиринт нашёл себе иное применение, став приютом для нищих, воров и контрабандистов. Их гильдии облюбовали Клоаку, деля её с другими, ещё более сомнительными личностями. Каждый в городе, от прачки до углежога, от дубильщика до кузнеца, знал и передавал слухи о гильдии Крови, наводняющей город ужасом в ночное время. Очевидно, что пасынки Безликой Матушки не могли выбрать себе более идеальное убежище. Именно туда по воле случая предстояло спуститься всем нам…

Артур Смилодон

Интерлюдия четвёртая

(год назад, 12989-й год со Смутных Времён Гарата)

Смертельная жара…

Раскалённый песок…

Белое солнце…

Геоманту временами начинало казаться, что его мозг закипает в черепной коробке, будто кисель в металлической кастрюльке. Полыхающее марево застилало глаза, а во рту першило от мерзкого песка. Эльдиор чувствовал, как его тело стремительно теряет последние силы, а вместе с ними тает и его воля к жизни. Великая и ужасная, пустыня Ндахо не знала жалости к никчёмным созданиям, по глупости забравшимся в её пределы.

— Как бы не так, — прорычал Эльдиор, больно прикусив язык. — Этим не может всё закончиться. Не должно.

Собрав последние остатки сил, он ускорил шаг, в надежде найти хоть какое-нибудь укрытие от своего смертельного врага — ослепительного солнца. Зрение ренегата с трудом проникало сквозь дрожащее марево, порожденное желтыми песками. В какой-то миг оно расступилось, и геомант издал возглас радости, а точнее — всего лишь хрип, ибо иссушенное горло было не способно на что-то иное. Впереди он узрел обелиск, выступающий из песка черной громадой.

Бросившись в сторону камня, Эльдиор взмолился всем богам, прося их, чтобы спасительный монумент не оказался миражом, или того хуже — галлюцинацией агонизирующего разума. К его невероятному счастью, обелиск оказался таким же реальным, как и сама пустыня. Длинная полоса тени пролегла к западу, даруя облегчение десятку змей и множеству насекомых. Эльдиор пробормотал короткое заклинание и по песку пробежал электрический разряд, в мгновение ока очистив участок для мага. Более ни на что не способный, Эльдиор рухнул вниз как подкошенный, испытывая облегчение. Даже мучительная жажда на время отступила, позволив ему сполна насладиться прохладой спасительной тени.

Эльдиор закрыл глаза и тут же провалился в зыбкую полудрёму, в которой увидел своё прошлое и настоящее. Видения перенесли его к тому далёкому дню, когда отец продал его варлоку геомантии, Гриную Талкидорскому. С тех пор прошло пятнадцать лет, из которых более четырёх он был вынужден скрываться. Всё началось с убийства Вельцмира, после чего Королевский Университет снарядил за ренегатом погоню. В отряд карателей вошёл и его бывший учитель. Эльдиор чувствовал это, но реальное доказательство получил около года назад.

Это произошло спустя месяц после того, как он расправился со своим биологическим отцом и племянниками, после чего обесчестил жён братьев у них на глазах. Каратели во главе с Гринуем настигли отступника в одном маленьком городишке, на севере королевства Егуд. Они устроили ему ловушку, в которую он, конечно же, попал, ни о чём не подозревая. Это произошло ранним утром, на городской площади. Эльдиор направлялся в таверну, когда почувствовал всплеск тау. Его окружали, и делали это весьма опытно, даже профессионально. Чародей за долю секунды осознал, что угодил в западню, которую для него выстроили маги, рангом не ниже мастеров. В порыве гордости Эльдиор Лазета не стал убегать. Почему-то ему казалось, что он способен справиться с любым противником.

За последние годы он действительно повысил уровень мастерства. В прошлом всего лишь адепт, почти ставший посвящённым, ныне он мог с честью сдать экзамены на ранг мастера. Три уровня за четыре года, благодаря непрерывной борьбе за жизнь и знаниям, почерпнутым из Креста Велеса. Однако он переоценил свои силы, как часто бывает с самоуверенными юнцами.

Вирк Осмозис — варлок Телекинетики, Оруэлл Бледный — мастер Рун и Гринуй Талкидорский — архимаг Геомантии — группа захвата была хороша и слаженна. И Эльдиор понял это довольно скоро. Он попытался вызвать землетрясение, прибегнув к силе Креста Велеса, и получил первое разочарование. Некто, более могущественный в стихии Земли, чем он, сделал артефакт бесполезным при помощи двеомера Ослабления. Пока Эльдиор пытался сплести контр-заклинание, его разум подвергся мощному удару со стороны мастера Рун. Руна Сокрушения, сколь примитивная, столь и действенная, отбросила мага в сторону, на долю секунды сломив его волю. В следующий миг рядом с ним взорвалась брусчатка, осыпав его каменной шрапнелью. Тело пронзила тупая боль, и он понял, что проиграл это сражение.

Сейчас Эльдиор и сам не знал, как ему удалось сбежать. Он помнил только, что мчался по узким проулкам, едва не сломав шею, а затем бросился в реку, которая донесла его до спасительного леса. В нём беглец укрылся на несколько дней, восстанавливая своё пошатнувшееся здоровье и отсыпаясь в заброшенной медвежьей берлоге.

С тех пор он стал более осторожным. Каждый раз, приходя в новый город или деревню, маскировался под другого человека. При помощи заклинания Ока исследовал всплески тау на нескольких лиг вокруг. И все равно, вопреки всем предосторожностям, он не чувствовал себя в безопасности. Эльдиор знал, что каратели продолжают преследование. Они тоже стали более осторожными, более хитрыми, терпеливо выжидая, пока беглец не совершит роковую ошибку. И однажды он почти её совершил.

Каратели вычислили город, в котором он прятался, и при помощи нескольких отрядов ополчения заблокировали все входы и выходы. Они рассчитывали, что Эльдиор попадётся к ним в руки, когда будет покидать его. Так оно бы и случилось, если бы не знак провидения, ведущего его среди бесконечного числа врагов. Парочка ополченцев решили промочить горло недорогим вином в той же таверне, в которой поселился геомант. Из подслушанного разговора, Эльдиор узнал о грозящей ему опасности и сделал правильное решение — проложил себе путь за пределы города, обрушив при помощи магии добрый кусок городской стены.

Он вырвался из западни, но с того момента преследователи плотно сидели у него на хвосте, не отрываясь более чем на три дня пути. Они гнали его вперед, словно дикого зверя, и вскоре он позабыл, что значит дышать свободно, не оглядываясь каждую минуту назад, в постоянном ожидании предательского удара. Чувство отчаяния вынудило Эльдиора решиться на безрассудный шаг. Он направился в Ндахо, которая заслуженно имела славу самой опасной пустыни Саул Тай. Беглец надеялся, что преследователи отступят, прекратят свою охоту, и он уберётся подальше на север, перейдя пустыню и Клыки Апокалипсиса.

И снова ошибся. Гринуй был не из тех, кто останавливается на полпути. Даже сказки о таинственных призраках, порождённых всплесками тёмной силы, не остановили карателей, как надеялся Эльдиор. Они продолжили преследование, и всего несколько часов назад он распознал колебания в потоках синтры. Очевидно, маги наткнулись на некую угрозу, но успешно дали ей бой. Что касается загнанного отступника, то ему пока что удавалось избегать встреч с опасными существами. Видимо, на то была воля судьбы, которая заботливо вела его к иной участи…

Эльдиор с трудом разлепил глаза. К этому времени солнце сменилось луной, озаряющей дюны пугающим светом. По коже беглеца пробежали мурашки.

— Самое время умирать, — со зловещей улыбкой прошептал чародей, поднимаясь на ноги.Активировав подвеску с Оком Гильдариуса, он рассмотрел фракталы астральной проекции и пошатнулся от удивления. В нескольких лигах к северу фонтанировал источник энергии. Он не походил ни на один известный чародею альгеан. В этот момент Эльдиор вспомнил некоторые рассказы, циркулирующие среди студентов. Согласно этим байкам, время от времени в пустыне регистрировались выбросы странной энергии. Несколько отрядов в прошлом тысячелетии, отправленные с исследовательской миссией, так и не вернулись домой, навеки оставшись в пустыне.

Сердце Эльдиора рухнуло куда-то ниже живота. Он уже не надеялся на спасение.

— Ладно. Зато перед смертью выясню, в чём там дело.

Пошатываясь от голода и обезвоживания, он направился в сторону таинственного всплеска тау.

***

— Добей его, Вирк, — приказал Гринуй, пряча под плащом крохотный кинжал. На самом деле это был мощный артефакт, которым Гринуй усиливал свои атакующие двеомеры.

Мастер Телекинеза кивнул и обрушил на обездвиженного азгалука кулак Смерти. Огонь в глазах демона погас, а могучее тело замерло навсегда.

— Жалко, что мы спешим, — огорчённо пробормотал Оруэлл. Если бы ты дал мне немного времени, я бы запечатал этого демона. На чёрном рынке за него выложили бы кругленькую сумму.

— Вечно у тебя на уме один барыш, Бледный, — рассмеялся Вирк, срезая с лапы азгалука внушительный коготь. — Для Тёмного Мага ты слишком приземлённый.

— Кто бы говорил, — обиделся мастер Рун. — Сам-то не побрезговал урвать кусочек трофея.

— Если ты об этом, — Вирк помахал когтем боевого демона, — то знай, что это для экспериментов, а не на продажу.

— Немедленно заткнитесь! — рявкнул Гринуй. — Сейчас не время для ваших препирательств. Оруэлл, воспользуйся Оком и скажи, что ты видишь?

— Что такое, Чи-Дуран? Ты обнаружил беглеца?

— Не совсем. Сам посмотри.

Мастер Рун кивнул и тут же сосредоточился на двеомере. Через минуту он громко вздохнул, поражённый до глубины души.

— Что это, Гринуй? Неужели то, о чём я подумал?

— Так и есть, Бледный, — Осмозис ответил вместо командира группы. — Кажется, мы обнаружили тот самый Тёмный Альгеан, о котором ходит столько пересудов. Источник энергии, который не похож ни на что другое, будь то синтра, прана, зэцу или рю. Что скажешь, Гринуй, как мы должны поступить? Продолжим преследование или узнаем природу этого странного явления. Глядишь, наши имена навечно останутся в анналах Шаал-Дуран. Я, конечно, понимаю, что ты помешан на этом юнце, но сейчас мы можем прославиться.

— С чего ты взял, что я против? — ядовитой усмехнулся гранд-мастер.

— Серьезно? — поразился Осмозис. — На тебя это не похоже, Чи-Дуран.

— Не будь глупцом, Вирк, — рассмеялся Оруэлл. — Командир знает, что делает. Очевидно же, что наш беглец также поспешит добраться до источника эманаций. Что ему ещё делать в пустыне, учитывая, что смерть так близко?

— Хватит болтать. Мы должны первыми отыскать Велерад, если он действительно существует.

***

Тяжёлые тучи, внезапно закрывшие всё небо, чуть расступились, позволив холодному свету озарить тысячи деревьев, среди которых виднелись развалины древнего города.

— Оазис Боли, — прошептал Эльдиор. — Значит, он действительно существует. А этот истлевший от времени город, несомненно, — Велерад, одна из столиц аргусов. Никогда не думал, что доведётся здесь побывать. Город-побратим Асгарота. Как же интересно.

Геомант направился к оазису, старательно заглушая страх. Скупые сведения, почерпнутые когда-то из манускриптов, гласили, что Велерад — один из самых древних городов Мира — был возведён задолго до пришествия триединого Культа Титанов. Его построили аргусы, первый народ Саул Тай. Но после падения Алчущего на Площади Амадиции, империя змей также была обречена. Светлые расы постарались, уничтожая сакийские города, воздавая аргусам за все совершённые злодеяния.

Измотанный и усталый, чародей вошёл в город и был поражён абсолютной тишиной. Ветер, который царил в пустыне, здесь не имел никакой силы. Ни один лист на деревьях не шевелился, ни одно насекомое не пересекало каменные дорожки, устилавшие улицы Велерада.

«Воистину, город призраков, — подумал чародей, останавливаясь у гигантской арки. — Здесь нет жизни. Но почему тогда я чувствую опасность? Что-то не так с этим местом».

Эльдиор продолжил путь и около часа блуждал по древним улицам. Наконец дорога вывела его в центр. Огромная площадь пребывала в печальном состоянии. Чёрные камни брусчатки были искорёжены древесными корнями, высоко в небо возносились кипарисы, напоминая в лунном свете призрачных стражей. Взгляд мага тут же был прикован к манежу в центре площади. В окружении тринадцати обелисков — таких же, как и тот, под которым он нашёл убежище — находился пьедестал, изрезанный странными символов. Несомненно, они являли собой часть древнего знания, недоступного современникам. Эльдиор почувствовал, что внутри возвышения находится источник невообразимой силы, чуждой этому миру.

— Ничего не бойся, дитя, — едва уловимый шёпот коснулся сознания мага. — Мы пригласили тебя, чтобы пробудить. Ты подходишь Эмблеме, как никто прежде.

— Кто вы такие? — взвизгнул Эльдиор. — Покажитесь.

Мелодичный смех раздался со всех сторон.

— Мы это ты, а ты это Я. И наше имя Легион.

Эльдиор широко открыл глаза, и увидел нечто прекрасное — над городом в хаотичном порядке летали тысячи душ, напоминающие призраков. Они кричали, смеялись, плакали и стонали.

Души тех, кого пожрала пустыня за все годы, которые в ней обитало Безумие.

Глава 28. Инш’асу

Глава 28

Инш’асу

Выбравшись из сточного коллектора, компания оказалась в одном из переулков, в двух кварталах от таверны Хаямии. Над городом стояла молодая луна. Устав от зловонных запахов Клоаки, они жадно дышали свежим воздухом, с каждой секундой возвращая душевное равновесие.

— Что теперь? — спросил Гринуй, выглядывая из-за угла, с целью оценить обстановку. — Скорее всего, нас уже ищут.

— Ну разумеется, — фыркнул Кроно, — Чёрная Церковь так легко не откажется от своего. Предлагаю разделиться. Я доведу Артура до нашей гостиницы. А вы присоединитесь к своим товарищам-берсеркам.

— Ну уж нет, — воспротивилась Кассандра. — Не нужно разделяться.

— Ушастый прав. Мы выполнили задачу. Токра спасён, и теперь мы расходимся. К тому же не забывай, что наша миссия важнее всех сантиментов. Идём, Гринуй, ты с нами.

И Диор, не глядя на мага и сестру, направился в сторону, противоположную Улице Богов. Девушка с мукой в глазах взглянула на обессиленного Смилодона, повисшего на плече друга.

— Не беспокойся, — улыбнулся эльф. — Я прослежу, чтобы с ним ничего не случилось.

— Хорошо, я навещу вас завтра. Не забудь накормить его теплым бульоном.

Де Феррат гортанно рассмеялся.

— Будет сделано. Боюсь только, в его состоянии ему гораздо нужнее другое. Чтобы восстановить потерю крови понадобится кукла. Только, где её взять?

— Никаких кукол, — промычал Смилодон, приходя в себя. — Пошли уже, мамочка. Накроешь меня одеяльцем и расскажешь сказку.

***

Горячая вода в чугунной ванне приятно ласкала кожу, смывая с Артура пот и грязь городской канализации. Он чувствовал, что боль постепенно уходит, сменяясь усталостью. С этим должен был помочь глубокий сон, но что прикажете делать с Жаждой? Кроно прав. Она снова одолевала его, пока ещё не сильно, но он знал, что через неделю может сорваться.

Артур слишком устал, чтобы переживать. Всё потом. Закрыв глаза и расслабив тело, он погрузился в иллюзию покоя. Но и этот покой оказался слишком хрупким. События последних дней будто нарочно начали восставать чередой воспоминаний. Знакомство с Черником. Встреча с императорской сновидицей. Кошмары Эклиптоса. И ведь обидно — всё это не имело смысла. Он так ничего и не узнал. Напротив, вопросы только добавились. И что теперь со всем этим делать?

Открыв глаза, Смилодон вздрогнул. Белизна потолка заставила его очнуться.

«Что я здесь делаю? Для чего приехал в Белый Крондор? К чему все метания?»

Мысли Покинутого были окрашены горечью. Внезапно он почувствовал себя одинокой песчинкой, которую подхватил ветер и унёс далёко-далёко, на окраину Мира.

— А ну марш в кровать, — голос драуга, вошедшего в ванную комнату, прервал цепочку меланхолии. — Я обещал этой девчонке, что прослежу за твоей тушкой, и не позволю загнуться раньше, чем она тебя навестит.

Артур улыбнулся. Только Кроно мог рассмешить его в самый чёрный час.

Выбравшись из ванны, он окликнул драуга.

— Ну что ещё? — крякнул тот.

— Я просто хотел сказать, что благодарен судьбе за то, что она свела нас на том пике.

— А уж как я счастлив, ты даже не представляешь. Хотя, тебе стоило бы прикрываться полотенцем, прежде чем изливать душу. Мало ли, что я могу подумать.

***

Почти весь следующий день он проспал, и проснулся от громкой перепалки, разгоревшейся на первом этаже. Смилодон наспех натянул штаны и рубашку и начал спускаться по лестнице.

— А ну стоять! Куда это вы, сударь, намылились?

Строгий голос Кассандры заставил его замереть, будто нашкодившего кота.

— Это ты, Кэсс. Я услышал странные звуки, и захотел проверить.

— Нечего там проверять. В таверну заглянула одна неприятная особа, которая разыскивала здесь моего брата. Но он уже не вернётся сюда, поскольку занят подготовкой к миссии. Вот эта девица и наткнулась на нашего трубадура. Они очень мило пообщались. Когда я вошла с улицы, то увидела прелюбопытную картину — Дункан распят на столе, будто насекомое, а девица восседает на нём с кинжалом в руках, размышляя над тем, сразу перерезать ему горло, или чуть позже.

Внутри Артура проснулось любопытство:

— И что же?

— Да всё нормально. Я их разняла. И тем самым спасла бедолагу. Не нужно ему связываться с такими женщинами. По всем признакам она была прирожденной убийцей, а он привык иметь дело со студентками и замужними кабетами. Не его уровень.

Возвращаясь в комнату, Артур поинтересовался:

— И что за девица? Она представилась?

— Кажется, её звали Клер ди Вайн. Но я не уверена. Ладно, хватит уже пустых вопросов. Как будто нам нечем заняться.

Артур напрягся от скрытого подтекста в словах девушки и бросил на неё внимательный взгляд. Она почему-то вспыхнула.

— Ты не видела Кроно?

Кассандра покачала головой.

— Кажется, твой приятель ушёл после полудня. Дункан сказал, что он направился на рынок, чтобы прицениться к местным товарам.

— Вот как? А ты что? Решила проверить, не превратился ли я в столь ненавистного тебе монстра.

В голосе Смилодона звучала горечь.

— Не говори глупостей, милый. За время нашего знакомства я успела понять, кто ты такой, и какая душа живет в этом теле.

Артур вздрогнул, почувствовав на своём плече нежную руку девушки.

— Помолчи, — прошептала она, прерывая поток возражений. — Я пришла, чтобы помочь тебе хотя бы в малом.

— Что ты имеешь в виду?

— Я знаю, что ты страдаешь от Жажды. В этом Токра не повезло, по сравнению с другими видами, которые способны утолить её из любого сосуда. Вам же, Высшим, подавай куклу. Вот почему в прошлый раз ты удовлетворил Жажду, осушив грязнокровку, чем едва не погубил себя. В этот раз я всё сделаю сама. Просто доверься мне.

Артур покачал головой. Тайный смысл слов воительницы из клана Ичиро начал постепенно доходить до него.

— Ты с ума сошла? Об этом не может быть и речи. Думаешь, если бы я мог сдержать Охотника, то не воспользовался бы этим? В бою я контролирую его, призывая лишь тень Охотника при помощи мутагенов. Но если он дорвётся до крови, боюсь, ничто уже не спасёт жертву, ставшую его куклой.

— Успокойся. Сначала выслушай. Как ты думаешь, чем я отличаюсь от своего брата?

Артур неуверенно пожал плечами. Девушка не дождалась предположений и ответила сама:

— Мы оба джаггернауты, но он — тх’ярэй[1], а я — инш’асу[2]. Тх’ярэй — это боевая мощь и сила, помноженная на техники защиты и призыва. Своим клинком он может перебить гвардию элитных императорских мечников. Даже сквад стражей Сорока Сердец не устоит против ярости брата, особенно, когда он разойдётся. Что же до меня — я прикрываю его спину, хотя, зачастую, это не требуется. Подобный дисбаланс был бы непростительным для профессиональной группы истребителей, если бы не одно НО. Инш’асу — специализируется на мягких навыках, таких, как манипуляция и подчинение врага. Берсерки сражаются парами для того, чтобы подстраховать друг друга в исключительных ситуациях. Когда одной силы недостаточно, в дело вступает инш’асу.

— И в чём заключается твоя специализация?

— Я с лёгкостью развеиваю магию Иллюзий, которыми славятся вампиры, особенно Клодгеры и Великие Пситронийские Крегадры[3]. Более того, я сама могу подчинить разум вампира, усыпив его бдительность Иллюзорной Печатью Аджны[4]. Несколько раз в прошлом мы с братом вдвоём зачищали гнезда в Этании и Пситроне. Паре, состоящей из тх’ярэя и инш’асу, это раз плюнуть. Сначала я привлекала внимание какой-нибудь мелкой пешки, промышляющей в городе, и позволяла ему себя укусить. После чего подчиняла его сознание, внушая, что Отец возвысит его среди прочей шушеры, если он преподнесёт ему в дар такую вкусную девчушку, как я. Дальше дело техники — парализовать Отца, когда он осушает тебя, и дождаться появления своего тх’ярэя. Без помощи старшего вампира, у гнезда нет ни малейшего шанса. Теперь тебе понятно?

Артур отрицательно покачал головой.

— Не очень. Ты хочешь подчинить моего Охотника? Но зачем?

Кассандра с досадой всплеснула руками.

— А ещё кажешься таким умным! Ты освободишь его, а я подчиню Печатью Иллюзий и не позволю разорвать себе шею. Это даст тебе время выпить столько моей крови, сколько необходимо, но не больше.

— Не говори глупостей. Я не стану так рисковать. Один умник уже попытался сладить с Охотником, вопреки моей просьбе. И всё закончилось побегом монстра в город, полный людей.

Кассандра гневно топнула ногой.

— Не сравнивай меня с эльфом. Его магия Рун способна только на то, чтобы гвозди вколачивать. А я толкую тебе о высшей ментальной магии, в которой достигла уровня мастера. В общем так, я отлучусь в ванную, чтобы приготовиться, а ты сиди здесь и не дёргайся.

Кассандра удалилась из комнаты, сердито надув губки и не позволив Токра сказать что-либо против.

— Вот уж попал, так попал, — промычал тот, чувствуя небывалое смятение.

Она отсутствовала недолго, и когда вновь вошла в комнату, Смилодон оторопел.

— Что это значит? Почему ты голая?

Действительно, Кассандра тал Рившиц избавилась от одежды и предстала перед ним, в чём мать родила. Её грудь была ещё прекрасней, чем он мог думать. Узкая талия и крепкие бедра переходили в длинные ноги, вызывающие вожделение.

— Тебе что-то не нравится? — невинно улыбнулась девушка, делая шаг по направлению к Артуру. — Не беспокойся, это всего лишь небольшая предосторожность. Не хочу запачкать одежду. К сожалению, её у меня не так много, а на днях нам предстоит выступление против Шаал-Рю. К тому же, гораздо проще управлять ментальной магией, когда тела соприкасаются кожей. Так что изволь и сам раздеться.

Смилодон против воли усмехнулся. Это напомнило ему о Санире, которая потребовала от него того же на сеансе погружения в аспект грёз. Правда, в отличие от хрупкой сновидицы, Кассандра была эталоном женской красоты и здоровья.

— Не смущайся. Быстрее начнём — быстрее закончим.

Токра, наконец, решился. В словах девушки была железная логика. Сбросив с себя одежду, он предстал перед ней, и даже сдержал порыв прикрыться. Впрочем, она тактично старалась смотреть ему в лицо. Приблизившись вплотную, Кэсс обняла Смилодона за талию и нежно прильнула к нему.

— Теперь освободи Его. Я готова.

Смилодон кивнул. Сделать это было не сложно. Охотник не спал. Он чувствовал вибрации крови, сулящие ему наслаждение и свободу. Ментальная клетка из тысячи прутьев развалилась за одно мгновение, и юноша почувствовал, как некто яростный и могучий отбросил его в темноту. Острые клыки вонзились в плоть, и кровь хлынула живительным эликсиром. Но вдруг всё изменилось. Непреодолимая сила сжала Охотника за горло и поставила на колени. В то же время сознание Артура возвратилось из бездны. Он видел, как его демоническая половина извивается под действием магии инш’асу, стараясь восстановить позиции, но безрезультатно.

— Хватит! — в голове Артура раздался повелительный голос Кассандры. — Ты выпил достаточно. А теперь — отправляйся в клетку.

Удивительно, но безумный попутчик Смилодона, державший его в ужасе с того дня, как Артур впервые почувствовал его в Змеином Храме, не смог сопротивляться приказу. Он поднялся на ноги и медленно, шаг за шагом, попятился обратно — в темноту забытья. Через мгновение Артур почувствовал, что сознание и тело принадлежат ему полностью. Он продолжал обнимать девушку, уже без инвазивного контакта, и чувствовал, как она дрожит в его объятиях. Он и сам дрожал. В этот момент инстинкты проснулись, и организм Покинутого отреагировал на ситуацию самым естественным образом. Кассандра почувствовала то же самое, но вместо смущения обоим пришла мысль, что после случившегося, они стали друг для друга гораздо больше, чем просто любовники.

Артур широко распахнул глаза. Дыхание обоих участилось, а затем их губы соприкоснулись. Поцелуй длился недолго. Через секунду Артур опрокинул боевую подругу в кровать, застонавшую под их весом.

— Ты прекрасна, — пробормотал юноша, чувствуя, что напряжение внутри него стремительно растёт.

Кэсс застонала от страсти, вонзая в спину любовника острые коготки, не замечая, что разрывает его кожу в лоскутья, которые тут же зарастали свежей плотью.

***

Они лежали в кровати, запутавшись в руках и ногах друг друга, будто мифический андрогин, наконец, достигнувший своей главной цели. Кэсс через минуту откатилась от него, и замерла на спине, глядя в потолок.

— Это было необыкновенно, — произнесла она, поворачивая голову к Артуру.

— Точнее не скажешь, — рассмеялся он, кладя ладонь на правую грудь девушки. Кэсс по- девчачьи взвизгнула.

— Ой, не трогай меня. Я боюсь щекотки…

Смилодон приподнял голову.

— Значит, и ты чего-то боишься? Сейчас я тебе устрою.

— Не вздумай, — девушка вскочила с кровати и приняла боевую стойку.

Огненно рыжие волосы ниспадали на её плечи, делая такой желанной. Артур залюбовался, на мгновение забыв обо всём на свете.

— Ты знаешь, — улыбнулся он. — я очень рад, что именно с тобой потерял свою девственность. Мои сверстники, обычно, проходят этот этап гораздо раньше, благо, в долине Солнечного Дня имеется достаточно рабынь. Но я никогда не смог бы принудить их к этому силой. Да и сам не хотел, честно говоря.

— Какой ты милый, — рассмеялась Кэсс. — Вижу к чему ты клонишь. Ещё захотелось? Нет уж, сначала расскажи, как твоё самочувствие? Есть изменения к лучшему?

Артур прислушался к себе, и с радостью осознал, что так хорошо ему ещё никогда не было. Даже в тот раз, в Змеином Храме, когда Охотник осушил несчастную рабыню, Токра не был столь энергичен.

— Всё понятно, — кивнула инш’асу. — Значит, у меня, как минимум, есть оправдание перед братом. Я подняла на ноги ключевого бойца нашего отряда перед ответственным спуском в Клоаку. Ты ведь пойдёшь с нами?

Артур нахмурился.

— Что ты хочешь сказать? Всё, что произошло между нами — было только для этого?

Девушка бросилась к Покинутому и крепко обняла за шею.

— Не говори глупостей. Я просто неудачно пошутила. Я всё же волнуюсь о том, что скажет братец. Возможно, он придушит нас обоих.

— Так может, не нужно ему рассказывать?

— Поздно, — выдохнула Кассандра. — Диор уже обо всём знает. Ты забываешь, что он — мой тх’ярэй. Мы связаны особой нитью, которая позволяет нам чувствовать друг друга на расстоянии, а также улавливать эмоциональный фон. Другими словами, ему всё известно.

— Вообще-то, о таком надо предупреждать, — пробурчал юноша. — Теперь моя смерть будет на твоей совести.

— Я это переживу, — улыбнулась Кэсс, а затем игриво укусила Смилодона за плечо, — зато ты не умрёшь девственником.

— Спасибо и на этом. Кстати, ты кое-что рассказала мне ночью о вашей организации, но, честно говоря, я многого не понял. Клан Ичиро, пожалуй, самый таинственный в Саул Тай. О нём нет почти никаких сведений. Это не может не настораживать.

Девушка криво улыбнулась.

— Вот как? Испугался, значит? Уж поверь мне — не самый. Есть ещё старшая школа Нариоку, в которую отбирают одного из сотни. Остальные — не прошедшие инициацию — остаются в Ичиро. Вообще-то, рассказывая об этом, я нарушаю все существующие правила. Если в школе узнают, за такую провинность мне оторвут голову. Не дело инш’асу трепаться языком, говоря о делах великих магистров.

Артур тут же успокоил девушку, перенеся её в кровать.

— Я всё понял. Тогда молчи. Не хочу подставлять тебя перед другими джаггернаутами.

Прежде чем он закончил фразу, раздался негромкий храп. Воительница Ичиро заснула, будто после тяжелой трудовой недели. Артур с пониманием улыбнулся. Со своей кровью она отдала ему слишком много жизненных сил.

«Пусть отдохнёт, — подумал Токра, — а я буду рядом».

***

Солнечные зайчики вконец обнаглели. Они ослепили Смилодона, разом лишив остатков сна. Юноша распахнул глаза и вздрогнул от неожиданности, осознав, что рядом кто-то лежит. Повернув голову, он увидел спящую Кассандру, беззастенчиво распластавшуюся на большей части кровати. Тонкая простыня едва прикрывала нежное тело, не скрывая приятных округлостей и соблазнительных сосков.

— О Ситас, — воскликнул Токра, сваливаясь на пол. — Что же теперь будет! Мне сильно повезёт, если Диор прикончит меня не в первую секунду встречи.

Стараясь не шуметь, он быстро оделся. Оглядевшись по сторонам, увидел ножны с Эльсоргом и Такерузом — драгоценный подарок наставника Агно. Перепоясавшись ремнями, Покинутый проверил комплект мутагенов. Вроде всё на месте. Завершив процесс одевания, Токра подошел к кровати. Спящая Кассандра была восхитительна. Прекрасные рыжие волосы внезапно напомнили ему кого-то, кого он просто не мог знать в этой жизни. В груди Артура приятно защемило от нового неожиданного чувства.

— Пора выпить кофе, — пробормотал юноша, перед тем, как выйти из спальни.

[1] Тх’ярэй — боевой молот на пситронийском языке.

[2] Инш’асу — луговая трава на пситронийском языке.

[3] Великие Пситронийские Крегадры — императорская династия в Пситроне. Основана Ауритесом Крегадром.

[4] Печати Аджны - тайные техники школ Ичиро и Нариоку.

Глава 29. Сплетни о Ндахо

Глава 29

Сплетни о Ндахо

Осирис вошёл в кабинет начальства шумно, как и всегда. Уже с порога он заявил:

— Я знал, что этот момент наступит. В кои-то веки тебе понадобился мой совет. Лучше поздно, чем никогда.

Внушительный воин, напоминающий живую скалу, остановился, увидев возле Зерат мелкого поганца. Альбинос удобно устроился в кресле напротив стола, за которым работал прежний глава Шандикора. Лицо мастера скривилось, словно от прокисшего вина.

— И прыщ здесь. Ясненько, значит он что-то натворил?

— Успокойся, брат. Никто ничего не натворил. Я вызвал вас, чтобы поручить одно ответственное задание. Без вашей помощи я никак не смогу уладить эту проблему.

Осирис недоверчиво хмыкнул.

— Какая ещё проблема? С тех пор, как Губитель улизнул от нас в Ордене, у нас нет никаких проблем. Дела в Ариф-Кангуране идут прекрасно. Магистры до сих пор не назначили главу Шандикора, а значит нам никто не может прижать хвост.

— Речь о другом. Я связался с агентом Дитрихом в Долине Костей и выяснил подробности о нашем брате с Призванием Чёрной Звезды.

— И что с ним? Помнится, много лет назад я продал его Хотху. Забавный был парнишка, веселый. Постоянно выпрашивал у меня монеты. Один раз даже залез в мой мешок. Пришлось его поколотить, как следует. Иначе никак. Эти сорванцы должны понимать, что такое дисциплина. В противном случае из них вырастают такие балбесы, как этот, — Осирис кивнул в сторону Гаруты.

Тот даже глазом не повёл, надменно отвернувшись к картине, украшающей стену.

— Выговорился? — сухо спросил Зерат. — Парнишка нынче стал воином. Более того, сумел заслужить дружбу и уважение старшего сына казула Красных Быков. Это весьма странная история. Дитрих поведал, что принц отказался проходить посвящение в кази, пока Расмуса также не удостоят этой чести. Представляешь, он потребовал у своего отца, славящегося жестокостью и вспышками гнева, чтобы нашего брата увенчали «короной Смилодона». Вот так-то, из раба в принцы, как вам?

Осирис почему-то рассмеялся. Видя недоумение братьев, он пояснил:

— А я когда-то говорил, что он ещё сможет нас удивить. Рыжий и наглый, как эти бестии, он больше Хотху, чем они сами.

Зерат кивнул.

— Я помню твои слова. Что касается твоего замечания, что он похож на них, то это объясняется весьма просто. Он и есть Хотху. Не забывай, кто его отец?

— Кантар Бремарский. И что с того?

— Бремарцы были одним из кланов Долины Костей. А затем после междоусобной войны бежали на север, где только что возникла Аркания.

Осирис ударил себя по лбу.

— Точно, я что-то слышал об этом. Хорошо, и в чём же проблема?

— Проблема в том, что эта ситуация не по нраву многих людям в племени. Казул слишком любит своего сына, поэтому не может ему просто отказать, но и идти на поводу — значит потерять лицо. Вот почему он, наверняка с помощью своих жрецов, нашел ответ в Талиане[1]. Низкорождённый может стать кази только совершив подвиг, достойный героев. А что может быть героичнее, чем выкрасть доспехи из мифических Гробниц Единого Дрона?

— Единый Дрон? — переспросил Гарута. — Это что? Какой-нибудь варварский божок?

— Не говори ерунды, ученик. Чему тебя только учили в обоих академиях? Единый Дрон — так называют совет племён, состоящий из семерых лучших воинов — по одному от каждого великого клана[2].

— Расскажи подробнее, — попросил Гарута. — Мне стыдно, но я действительно мало интересовался историей диких народов.

— Диких? — рассмеялся Осирис. — Да ты в курсе, малой, что эти дикие народы почти разгромили ваши желтые королевства, и твоих единоверцев в Культ Терфиады?

— Не причисляй меня к отребью из Золотого Эрегиона, — яростно воскликнул Гарута, впервые явив вспышку гнева, отчего Осирис осёкся. — Я лишь на четверть из них, по крови деда. Но всё, что есть во мне настоящего, дано мне родными с островов Лавалита[3].

Зерат будто не заметил перепалку.

— Итак, в прошлом Единый Дрон был воплощением силы Рыжей Кости. Он был тем звеном, что связывал кланы Хотху между собой, не давая личным амбициям казулоров и суевериям, постоянно рождающимся в обществе, разорвать единый народ на части. Так было до тех пор, пока не появился тот, кого сами Хотху назвали Покорителем Небесного Пути. Он бросил вызов совету, во главе которого стоял самый свирепый воин — Фаргал Сумрачный, он же Пустынный Волк. И когда Смилодон победил их в Священной Роще, что считалось невозможным для любого смертного, они все преклонили перед ним колени.

— Интересно, что в этом необычного? — задумчиво спросил альбинос. — Разве так уж феноменально, когда один воин справляется с семеркой других?

— Ты не совсем понимаешь, — ответил Зерат. — По отдельности, или даже вдвоём-втроём, они действительно не соперники любому из нас, денатосов. Но Дрон — это нечто большее. Его сила кроется в объединении, при котором они обретают ужасающие возможности, превосходящие силу Божественных Тварей. В чистом виде она может смести целые города, что и было несколько раз продемонстрировано во время великой войны с Золотым Эрегионом. Даже сильнейшие маги — иерархи и архонты Шаал-Дуран — озабочены тем, чтобы умаслить варваров и не позволить им снова выйти на тропу войны. Впрочем, те и не стремятся к этому. Единственная цель Дрона — защита кланов от внешнего мира и от тех опасностей, которые периодически норовят вырваться из Ндахо. Внутренняя политика кланов, в основе которой лежит вражда друг с другом, почти не волнует совет. Вот почему все так удивились, когда они вышли из своей долины и напали на соседей.

— Тогда я ничего не понимаю, — пробурчал Осирис. — Как Смилодон справился с этим Единым Чудовищем?

Зерат пожал плечами.

— Никто доподлинно этого не знает. Мы можем лишь догадываться, что помогло ему — возможно он вызвал своего Священного Зверя, возможно открыл новые способности клинков Эль-Даго. Или вот ещё догадка — привлёк бесплотных шеддоков, которым покровительствует со времен Алчущего.

— Ты говоришь о Тенях? — возбудился Гарута. — Разве ты не обещал мне, что я также смогу повелевать ими?

— Всему своё время, мальчик, — рассмеялся Зерат. — Для начала тебе предстоит в совершенстве освоить своё Призвание. А это не так-то просто. Осирису понадобилось почти четыреста лет, чтобы открыть уровень, дарующий Голос Бога. А это лишь половина пути. Но мы, кажется, отвлеклись. Итак, нашего брата отправили на самоубийственную миссию, проникнуть в секретные гробницы, в которых упокоены все члены Дрона прошлого. Там же хранятся и Доспехи Доблести.

— Что это такое? Артефакт?

— Можно и так сказать, хотя, допускаю, что силы в них от слова «ноль». Доспехи — это набор разрозненных деталей от одного комплекта брони, созданный дварагами — мастерами Андаголина. Они принадлежали той самой семёрке воинов, которые пошли вслед за Смилодоном. После их смерти, их не стали передавать по наследству, а запечатали в гробницах с прахом владельцев. Это было своеобразной данью памяти воинству Небесного Пути, как окрестили их в то время.

— То есть? Расмусу нужно просто проникнуть в усыпальницы и достать оттуда проржавевшие железяки?

— Всё не так просто. Мертвецы, действительно, вряд ли станут цепляться костяшками за свое добро. Но живые враги способны и на такую дерзость. Я говорю о том, что последняя часть Доспехов Доблести — это шлем Фаргала. А как вы знаете, его сложно назвать умершим.

— Да-с, проблемка, — задумчиво протянул Осирис.

Гарута снова почувствовал себя невеждой.

— А что с ним? Как он мог уцелеть? Ведь прошло уже, кажется, почти три тысячи лет. И как ты сам сказал, члены Единого Дрона не были магами в классическом понимании. Значит он не мог продлить свою жизнь.

Зерат кивнул.

— Это ещё одна странность. С тех пор, как Фаргал покинул свой народ после смерти Смилодона, он стал отшельником в пустыне Ндахо. Судя по всему, именно там он стал чем-то большим, чем просто человек. Я говорю, что он пробудился. С тех пор он привязан к пустыне, и порой погружается в многолетнюю спячку. Последняя продлилась почти сто сорок лет. Но сейчас он снова бодрствует, и вряд ли позволит кому-то прикоснуться к своему шлему.

— Учитель, я слышал прежде о Пробудившихся, но так и не понял, кто они такие. Самый распространённый пример это…

— Къярх из Нокса, — кивнул Безликий. — Да уж, хрестоматийный случай, вошедший во многие учебники. Но Фаргал, пожалуй, поинтереснее будет. Говорят, он периодически бушует, стараясь отыскать в пустыне Велерад — древнюю столицу Сакии. Якобы, он хочет уничтожить её, что является причиной постоянной войны между ним и призраками-йорши. Впрочем, эта информация — всего лишь слух, передаваемый в кругу посвящённых. И это очень узкий круг, как вы можете понимать.

Гарута кивнул.

— Если это правда, он сражается с чем-то ужасным, грозящим погибелью всему миру?

— Вероятно, так и есть. Пустыня Ндахо уже много тысячелетий считается самой опасной в Саул Тай. И дело не в том, что в ней исчезают караваны или путники. Репутация пустыни такова, что там уже очень давно не ходят никакие караваны. Однако в прошлом уже случалось, что на границах с песками открывались врата, из которых в цивилизованный мир исторгались бесплотные создания, напоминающие по своим возможностям шеддоков, и даже хуже. Они несли с собой ядовитое зерно подлинного безумия, которое восходит к временам Аканти. Их назвали йорши, что на языке варваров Хотху дословно значит «безумное порождение». Вот и сейчас такие врата появились вблизи Цирануса. Вероятно это стало причиной пробуждения Фаргала. Похоже, он единственный на данный момент щит, стоящий на пути зла, готового вырваться из Велерада.

— И во всю эту катавасию оказался вовлечен наш несмышлёный брат, — констатировал Осирис, поглаживая крепкие руки.

— К сожалению. Вот почему я позвал вас обоих, хотя знаю, что вы недолюбливаете пересекаться на одной территории. Это очень серьезная миссия, которую на самом деле должен возглавить я сам. Вы ещё слишком неопытны, чтобы встречаться с любым из озвученных противников. Однако, я заключил пари с одним неприятным типом, что именно вы, без моего участия, сможете вызволить брата из передряги.

Зерат замолчал, а потом резюмировал:

— Это действительно опасно. Более того, если любой из вас погибнет от руки Фаргала, или внезапно объявившегося Безумца, это станет крахом всего нашего мероприятия, которое я пытаюсь провернуть уже не первое тысячелетие. Вам понятно?

Осирис нахмурился и, поигрывая желваками, прямо спросил:

— Ты говоришь, что мы должны лететь в пустыню? Вдвоём? Я и этот щегол? Я не ослышался? Ну ладно я, но твой протеже — просто шило в заднице. Он всё нам испортит.

— На себя посмотри, — огрызнулся денатос Мрака.

— Прекратите спорить. Если вы не готовы действовать сообща, я отменю пари, и выплачу тому негодяю запрошенную компенсацию. Ваши жизни для меня дороже, чем любой артефакт.

— Погоди, — улыбнулся Осирис. — Не считай нас пустым местом.

— Громила дело говорит, — добавил молодой маг. — Что он нас требуется?

— В таком случае, отправляйтесь в резиденцию Шандикора в Форбосе. Это в неделе конного пути отсюда. Там вам предоставят двух ящеров и всё необходимое для путешествия, я уже договорился с кастеляном.

— Но Зерат, — Осирис не поверил своим ушам. — Зачем столько сложностей? Я знаю, что ты можешь с лёгкостью переправить нас через портал. Вон какой артефакт отхватил в зале Ирачи-Ка-Нуф. Хотя бы доставь нас в Форбос.

— Обойдешься, — резко ответил Безликий. — Я принял это решение осознанно. Вам нужно время, чтобы сработаться друг с другом.

Осирис покачал головой.

— Всё ясно. В таком случае я ушёл собирать вещи. Эх, как же приятна сама мысль, что веселье вот-вот начнётся.

Чернокожий гигант вышел из кабинета, насвистывая на ходу веселый мотивчик.

— А тебя, Гарута, я прошу задержаться.

Альбинос замер, пытливо глядя на учителя.

— Я слушаю.

Зерат расстегнул пуговицы куртки и достал на свет магический артефакт. Средних размеров камень, приваренный к золотой цепи, покоился на груди Безликого.

— Забирай!

Гарута ошарашенно выпучил глаза.

— Ты серьезно? Отдаешь мне Глаз Разрушителя?

— Не радуйся раньше времени, — остудил его пыл Зерат. — После миссии вернешь его в целости.

Он снял коарим с шеи и протянул ученику.

— Я перенастроил схему активации на твою кровь, и теперь ты тоже сможешь использовать его. Вопрос лишь в том, насколько эффективно. Постарайся не выходить за третий уровень заклинаний. Боюсь твой тонкий контур попросту не выдержит того потока тау, который ты в себя примешь в этом случае.

Гарута дрожащими руками взял Глаз Девайла, всё ещё не веря в происходящее.

— Помни, артефакт не панацея от всего на свете. Я даю его тебе лишь потому, что вам с Осирисом предстоит опасное приключение, к которому вы не совсем готовы. Больше рассчитывай на свои силы, чем на камень, и не забывай о тренировках, которые я показал тебе для снятия ограничений с Призвания. Возможно, это станет той песчинкой, которая поможет вам уцелеть.

— Я всё понял, учитель. И не подведу тебя.

— И ещё, — продолжил Безликий, — Запомни сам и передай Осирису — если встретите Фаргала, не вздумайте вступать с ним в открытое противостояние. Этот орешек вам не по зубам. Помните, что главная цель — это спасение брата.

— Я услышал тебя. И гарантирую своей жизнью, что мы защитим Расмуса.

Зерат фыркнул. Восторженный пыл Гаруты позабавил его, но не только. Он вселил в сердце учителя чувство гордости за своего ученика.

[1] Талиан — книга мудрости народов Хотху, написанная последователями Покорителя Небесного Пути.

[2] Хотху — (выжимка из двухтомника Садоя Дидро «Рыжие Воины») великий народ, состоящий из семи кланов, в каждом из которых имеется свыше десяти племён. Племена почитают Кодекс Харай и Талиан. Каждый клан подчиняется своему казулору, каждое племя — казулу. Периодически ведут внутренние войны, но готовы прекратить их по одному приказу Единого Дрона.

[3]Острова Лавалита — серия небольших островов, входящих в состав Империи Ямата — крупнейшего островного архипелага между Варумом и Шакрой.

Глава 30. Гильдия контрабандистов

Глава 30

Гильдия контрабандистов

Спустившись вниз, Артур заглянул на кухню и попросил черноволосого поварёнка приготовить ему чашку кофе. Юркий мальчишка мигом исполнил просьбу постояльца, за что тут же был вознаграждён мелкой монетой.

К удовольствию Смилодона помещение оказалось пустым. Покинутый занял один из столиков и с наслаждением сделал первый глоток горячего кофе. Это утро начинало казаться ему всё лучше, несмотря на недавние злоключения. Дурное настроение прошлых дней, казалось, развеялось без следа.

— Неужели, это действительно то, чего мне не хватало? — пробормотал юноша, имея в виду ночные подвиги.

— А чего тебе не хватало? — раздался знакомый голос за спиной Смилодона.

Артур с улыбкой обернулся. Прямо за ним стоял взлохмаченный де Феррат.

— Где ты пропадал, дружище? Кажется, сто лет тебя не видел.

Драуг внимательно посмотрел на Артура и с подозрением произнёс:

— Какой-то ты радостный. Что-то случилось?

Смилодон замотал головой, стараясь придать своему лицу более угрюмое выражение.

— Нет. О чём ты? Не переводи тему. Так где ты провёл вчерашний день?

Кроно фыркнул и плюхнулся на стул, напротив Артура. В руке он держал бокал своего любимого пива.

— Готовился к походу. Закупался на рынке полезными вещами.

— К какому ещё походу?

— А ты не знаешь? Кажется, невидимый кукловод, собравший берсерков в Крондоре, наконец, дал им отмашку. Сегодня ночью они собираются уйти на задание, ради которого прибыли сюда, за тысячи лиг от родных мест. Вчера я познакомился с несколькими забавными персонажами. Некто Вицерон, Креол, Летиция и другие — все, как один, хмурые чурбаны без чувства юмора, на фоне которых Диор — просто душка. Надо сказать, ему пришлось проявить изрядную изобретательность, чтобы защитить меня от необоснованных посягательств на мою жизнь.

Артур удивлённо вытаращился на друга:

— Ничего не понимаю. Ты решил отправиться вместе с джаггернаутами в Клоаку? Зачем?

Кроно пожал плечами:

— По слухам, чтобы не дать Лариони подчинить своей воле некоего Гатса. Говорят, это будет чудовищное создание, способное уничтожить или возвеличить любую империю.

— Я не об этом спрашиваю, — поморщился Артур. — Зачем ты хочешь подвергнуть себя опасности? Какое тебе дело до событий поверхности?

— Мне лично никакого. Но я не могу позволить, чтобы ты сложил буйную голову в подземельях. Ведь клан Шазги’Теламон ещё не выплатил свой долг твоему наставнику.

— Так, стоп. А с чего ты решил, что я намерен отправиться вместе с берсерками? Какое мне дело до их миссии?

Эльф хитро сощурился.

— Ты кого хочешь убедить, малыш? Меня или себя? Я заметил, как ты проникся симпатией к нашей рыжеволосой красотке. Вряд ли после прошедшей ночи ты позволишь тал Рившицам в одиночестве сгинуть в Клоаке. К тому же, они помогли вытащить тебя из застенок Чёрной Церкви.

Артур вспыхнул:

— Так ты всё знаешь? О том, что произошло между мной и Кэсс?

— Ладно, я, это не так страшно, — расхохотался эльф. — Главное, чтобы Диор не узнал. Он пугает даже меня.

— Об этом можно не беспокоиться, — хмуро заметил Артур. — Он-то как раз всё знает. Как выяснилось, между близнецами из клана Ичиро существует ментальная связь.

Лицо де Феррата разом погрустнело.

— Понятно. Не самая приятная новость. Тогда ты прав, тебе лучше остаться здесь.

— Что? — Артур возмущённо вскинулся, расплескав кофе в кружке. — Ты за кого меня принимаешь? Я не могу ответить на спасение жизни такой неблагодарностью.

— Вот как? По-твоему, лучше сразу отдать её Харату в объятиях джагга?

— Проехали. Лучше расскажи, что у них там происходит?

Эльф хлебнул из бокала:

— Собралась внушительная братия. К восьми берсеркам, а это четыре группы вместе с парой тал Рившицев, присоединился Гринуй Талкидорский. Тот самый, который помог спасти тебя. Также, вчера к ним пожаловала некая девица по имени Клер. Кажется, она из магоубийц. Весьма опасная особа, надо признать.

— А что ей надо? Неужели Белая Королева прислала всего одного Стража для атаки на Шаал-Рю?

Кроно покачал головой.

— Нет, у неё вроде в Клоаке другая цель — хочет спасти какую-то девчонку. То ли принцессу, то ли ещё кого. Эту информацию я пропустил мимо ушей. Слишком залюбовался чертовкой.

Брови Артура округлились.

— Ты серьезно? Тебе понравилась убийца в юбке?

— Слушай, хватит острить. Ты и сам запал на истребительницу вампиров, будучи мишенью в её прицеле. Так что не тебе меня осуждать.

Артур смутился.

— А я и не осуждаю. Напротив. Кстати, ты не видел нашего трубадура? У меня есть для него печальная новость.

Кроно кивнул.

— Не утруждайся. Если ты говоришь о смерти его друга-профессора, то я уже всё рассказал Каролану. Кажется, он воспринял эту новость весьма тяжело, но я уверен, с ним всё будет в порядке. Лучше посмотри, что мне удалось прикупить на базаре.

Кроно аккуратно извлек из заплечного рюкзака небольшой мешочек и положил его на стол.

— Что это? — с любопытством спросил юноша.

— Не поверишь. Настоящая «пыльца некромансера». Просто волшебное средство для тех, кто собрался на войну против вампиров.

— И чем же оно столь прекрасно?

— Это наркотический порошок, абсолютно безвредный для обычного человека. Но повергает в мистический ужас всю нежить, попавшую в область диффузии. По крайней мере, меня в этом весьма уверяли.

В этот момент со стороны лестницы раздались лёгкие шаги. Друзья повернули головы и увидели Кассандру, спускавшуюся со второго этажа, в одной рубашке до колен.

— А ты у нас ранняя пташка, — улыбнулся Кроно девушке и подмигнул ей.

Та вспыхнула и посмотрела на Артура. Тот только развел руками.

— Да не смущайтесь, — фыркнул драуг. — Ничего плохого не случилось. В конце концов, даже вампирам и джаггернаутам требуется отдых. Не всё же вам убивать друг друга.

— Кроно! — в один голос воскликнули молодые люди, глядя на наглую физиономию тёмного эльфа.

— Всё-всё, убываю, — осклабился тот, подскакивая со стула. — А вы пока поворкуйте тут без меня, голубки.

Преследуемый гневными взглядами, драуг убежал на второй этаж. Судя по всему, он намеревался выспаться перед ночным приключением. Артур посмотрел на девушку.

— Кэсс, как ты?

— Ты украл мой вопрос, — улыбнулась она. — Всё хорошо.

— У меня тоже.

Возникла неловкая пауза, показавшаяся обоим вечностью. Артур наконец собрал мысли в кучку:

— Хочу сообщить тебе, что мы вместе с Кроно собираемся присоединиться к вашему ночному мероприятию.

— Если ты делаешь это, потому что чувствуешь себя чем-то обязанным нам, то забудь. Слова, которые я сказала ночью, были обычной слабостью…

Смилодон поспешил прервать возражения:

— Ты права, я чувствую себя обязанным вам. Но это далеко не всё. Помимо признательности тебе и твоему брату, я чувствую в своём сердце нечто новое. И это чувство не позволяет мне отпустить тебя в одиночестве.

Кассандра рассмеялась:

— Но ведь мы будем не одни. Под руководством Вицерона и моего брата собралась внушительная сила.

— Ты поняла, о чём я.

Девушка внезапно замерла:

— Так, постой. Я что-то не пойму. Ты только-что признался мне в чувствах?

Артур покраснел.

— Возможно. Это не то, что я испытывал прежде, поэтому не могу утверждать так однозначно. Мне нужно время, чтобы понять.

Рыжая воительница ехидно улыбнулась:

— Какой же ты милый. Вот, что я тебе скажу — постарайся понять это быстрее. Возможно, никто из нас не доживет до завтрашнего утра.

От усмешки в голосе ин’шасу сердце Покинутого дрогнуло. Его будто сжала ледяная рука.

***

Поздним вечером, закончив трапезу и расплатившись по счёту, Кроно, Артур и Кассандра покинули таверну. Они не знали, вернутся ли обратно, поэтому забрали свои вещи и с лихвой компенсировали Хаямии пребывание в её доме. Кроно выглядел слегка помятым, и не удивительно — объятия тётушки ничем не уступали по крепости медвежьим. Кэсс и Артур слегка подтрунивали над ним, но тёмный эльф не реагировал на шуточки. Видимо, до сих пор не мог прийти в себя.

Вскоре они вышли на центральную улицу Среднего Кольца, что привело Артура в замешательство.

— Постой, Кроно. Только не говори мне, что мы собираемся гулять по главным проспектам? Надеюсь, ты не забыл, что ищейки Шаал-Рю разыскивают нас?

Де Феррат наградил Артура надменным взглядом.

— Не беспокойся понапрасну. По слухам, сегодня вся гильдия соберётся в Клоаке, чтобы защищать Лариони во время ритуала.

Тем временем компания смешалась с толпой, и Артур почувствовал себя более уверенно. Проходя через врата Внешнего Кольца, он казался таким же непринуждённым, как и его спутники. Вскоре группа углубилась в трущобы и шла ещё полчаса, пока не остановилась возле неказистого продолговатого здания. Судя по звукам металла и шипению пара, это был местный цех оружейников.

— Мы почти пришли, — сообщила Кэсс.

— Куда? — переспросил Токра. — Берсерки скрываются среди кузнецов.

— Не совсем. Это лишь прикрытие. Этажом ниже находится штаб гильдии контрабандистов, которые отказались принести присягу архиепископу. Это вольные бродяги, не желающие получать квоты на свои на преступления. Их гильдмастер — мерзкий тип по кличке Шрам. Но нам не нужно с ним брататься, так что любая помощь сгодится.

Перепрыгнув через ограду, они направились к подвальному входу, находящемуся в тёмном переулке. Это были двери, наполовину утопающие в земле, обитые ржавыми полосками металла. Очевидно, за улицей следили изнутри, потому что дверь открылась автоматически, приглашая гостей спуститься под землю. Артур последним оказался в доме, и дверь самопроизвольно захлопнулась. Некий пружинный механизм позволял управлять ею дистанционно. Тут же из боковых комнат в коридор хлынули люди весьма непривлекательной наружности. Почти каждый был украшен шрамом на лице, что, очевидно, было признаком принадлежности к гильдии.

— Успокойтесь, — воскликнула девушка, выходя вперед. — Свои.

— Об этом мне судить, малышка Кэсс, — улыбнувшись, сказал седовласый мужчина, той же комплекции, что и Диор. — Проходите, друзья. Мы вас заждались.

Кассандра взвизгнула от восторга, словно маленькая девчонка, и бросилась в объятия почтенного воина.

— Старейшина Вальтазар, почему вы здесь? Я не ожидала, что вы тоже прибудете в Крондор.

Незнакомец хрипло рассмеялся, и Артур сразу же почувствовал к нему симпатию. Крепкий старик излучал волну теплоты, в которой хотелось находиться как можно дольше. Он чем-то напомнил Смилодону собственного наставника, и это о многом сказало Покинутому.

— Не тараторь, заноза. Я прибыл с Луканом этой ночью, а вот, где ты шлялась в такое позднее время — большой вопрос. Так вот, магистр Сикхариус отправил нас порталом на метку, поставленную Диором, когда стало ясно, что вся группа не сможет собраться. К сожалению, лишь половина добралась до столицы Цирануса вовремя. Вот почему было принято решение укрепить ваши позиции такими стариками, как я с Луканом.

Кассандра кивнула, обдумывая слова старейшины клана Ичиро. А потом расплылась в подхалимской улыбке:

— Скажете то же, дядюшка. Какой же вы старик? Как по мне, вы находитесь в самом расцвете сил.

Джаггернаут рассмеялся, и звуки его хохота накрыли узкий коридор, которым контрабандисты вели своих гостей. Артур обратил внимание на странные трубы, идущие вдоль потолка, и понял, что в доме, по крайней мере, в его подземной части, использованы древние дварагские технологии. Это подтвердилось, когда откуда-то сверху донёсся механический голос, передаваемый на расстоянии:

— Поторопитесь, друзья. Времени совсем мало.

— Шрам беспокоится, — подытожил Вальтазар. — Совсем не терпится спровадить нас в Клоаку.

— Я всё слышу, старик? — металлический голос, казалось, стал ещё более сухим. — Дело не в том, что я хочу вас куда-то спровадить. Всё гораздо проще, пробуждение Гатса намечено в полночь. Забавно будет, если в это время вы продолжите болтаться на полпути к цели.

— Обидчивый этот вор для гильдмастера.

Снова раздался голос сверху.

— Мы не воры. Постарайтесь запомнить уже. К вашему сведению, уважаемый, гильдия Шрама зарегистрирована в реестре Синклита Ассасинов. А это честь, которой ни один вор никогда не удостаивался.

Старик поднял руки.

— Ладно-ладно. Я всё понял. Отбой.

По прошествии нескольких минут они достигли цели путешествия. В огромной комнате, расположенной метрах в десяти под землей, Артур увидел целую толпу людей. Они стояли вокруг массивного стола из чёрного дерева, местами потрескавшегося, и что-то громко обсуждали. На столе была разложена потёртая карта, с отмеченными на ней объектами. При появлении новых лиц в комнате один из людей обернулся и вознёс руки к незримым небесам, как-будто воздавая хвалу богам.

— Ну наконец-то. Нашли время опаздывать. Вам уже давно пора выступать.

Смилодон увидел перед собой невысокого, но весьма крепкого человека, с отброшенным капюшоном. Одна половина головы была когда-то жутко изрезана, после чего остались уродливые шрамы, рядом с которыми четыре шрама на лице Диора казались вершиной кокетства и утончённого вкуса.

— Добро пожаловать в нашу берлогу, — как можно приятнее улыбнулся незнакомец (по крайней мере, попытался). — Меня зовут Шрам Кастерийский, в память о моих юных проказах на лазурном берегу Кастерии[1]. Моя задача на этот раз оказалась удивительно сложной. Отыскать источники информации, относящейся к первым лицам империи. Собрать и разместить всю эту разношерстную толпу. Я проделал такую работу, за которую Финроду ди Ги не грех и удвоить бы ставку.

— Я не понял, ты жалуешься что ли? — вопрос последовал со стороны высокого воина, напомнившего Артуру Диора, но с копной черных волос, как у самого Смилодона.

— Успокойся, Вицерон, — прокряхтел Вальтазар. — Наш любезный хозяин действительно весьма помог. И кем бы ни был этот загадочный Финрод, думаю, он компенсирует все затраты. Теперь к делу. Проведем оценку имеющихся сил. У нас пять боевых групп из клана Ичиро. Это не очень много, учитывая, с какой силой доведется схлестнуться. Диор, сколько, ты говоришь, всего вампирских рода в Шаал-Рю?

— Четыре, старейшина, — почтительно ответил великан. — Гонусы и маковиты — самые слабые из них. Вукодлаки — посильнее, к тому же их в два раза больше, чем предыдущих вместе взятых, благодаря стараниям одного профессора, завербованного Мухтаром Лариони. И напоследок — вельзуры из рода Клодгеров. К счастью, их не очень много, иначе нам пришлось бы несладко. Всего, по имеющимся данным, в Клоаке находится от пяти до семи сотен кровососов. Мы ещё не встречались с таким масштабами.

— Но и сами никогда не собирались в такой бронированный кулак, не так ли, Диор?

Воин кивнул.

— Вы правы, старейшина. Кроме того, в нашей группе находятся чужаки, по воле случая примкнувшие к миссии. Это Клер ди Вайн — страж Сорока Сердец, отправленная королевой Лутриколь на собственную спасательную миссию.

— Побольше уважения, джаггер, — фыркнула белокурая девушка в боевом костюме из кожи. — Иначе я подрежу твой непочтительный язык.

Диор проигнорировал выпад девицы, продолжив:

— Также с нами Гринуй Талкидорский — известный чародей в Королевском Университете. Его помощь может оказаться особенно полезной.

— Это великолепно, — улыбнулся седовласый воин. — Продолжай.

— Кроме того, тёмный эльф. Да-да, чистокровный драуг, не удивляйтесь. Как выяснилось, они продолжают жить глубоко в недрах земли, скрывая своё существование от мира.

После его слов, Кроно насмешливо кивнул, принимая толику восхищенных взглядов, в основном, со стороны людей Шрама Кастерийского, которые ещё не встречались с ним.

— На этом все?

Диор покачал головой.

— Не совсем. Вишенкой на торте является присутствие одного из тех, кого мы всегда ненавидели. Я говорю о человеке с невинной внешностью и чёрной душой. Знакомьтесь, Артур Смилодон, он же Токра.

После слов Диора, наполненных невыносимой яростью и гневом, всё уставились на Покинутого, будто на чумного странника. Кое-кто из людей Шрама, даже отступил назад, доставая клинки. Накопившееся напряжение разорвал смех старейшины Вальтазара.

— Вот так ситуация. Действительно забавно. Ладно, пошумели и хватит. Тоже мне невидаль — Токра. В школе Нариоку пятеро своих, обучающих наших Одарённых. Так что расслабьтесь, детишки.

После этих слов больше всех расслабился Артур, осознав, что никто не собирается его убивать. По крайней мере, сейчас. Однако, успокаиваться не стоило. Лицо Диора было красноречивей всяких слов.

Внезапно в комнату с шумом ввалилась ещё одна группа контрабандистов, которая почти волоком тащила за собой двух человек. Втолкнул их внутрь, старший по отряду отрапортовал гильдмастеру:

— Эти двое обнаружены в окрестностях цеха. Кажется, они пытались пробраться внутрь. Что прикажете делать с ними?

Артур с изумлением понял, что узнает одного из людей. Это был ученик Гринуя Талкидорского, магический бой которого юноша наблюдал несколько дней назад. Как его там? Точно, Гаданфар Ази!

— Гаданфар? — голос Гринуя не предвещал ничего хорошего. — Что ты здесь делаешь?

— Учитель, я знаю, что вы велели отправляться домой, пока всё не уляжется. Но я не мог так просто уйти, зная, что вы рискуете жизнью.

— Иди сюда, мальчишка, — рявкнул маг, — поговорим наедине.

Никто не препятствовал им уединиться в соседнем помещении.

— А второй кто? — спросил Шрам, подозрительно глядя на на странную, укутанную в плащ по самую голову, фигуру.

— Кого-то он мне напоминает, — внезапно расхохотался де Феррат. — Ты, что ли, трубадур?

И действительно, Дункан понял, что разоблачён, и вынужден был раскрыть инкогнито.

— Ты что здесь делаешь? — прошипела Кассандра. — Совсем из ума выжил? Не понимаешь, куда припёрся?

— Я-то всё понимаю, — ответил Каролан, принимаю надменную позу. — Думаете, что можете так просто уйти, оставив меня наедине с моим горем? Я практически с детства обожал Софию, а потом она умерла, не дождавшись лекарства. В тот момент её отец стал для меня больше, чем другом. И теперь, вы полагаете, наивные глупцы, что я откажусь от своей мести?

— Что ты собрался делать, дурак? — сурово рявкнул Диор. — Ну хватило у тебя ума проследить за нами до этого места, что дальше? Пойдешь в Клоаку махать своей лютней? Разобьешь ею пару вампирских голов?

— Невежда, — презрительно фыркнул поэт. — Это не лютня, а мандолина. Как можно с таким узким кругозором судить о способностях других людей.

— Так, хватит, — взорвался Диор. — Мне это надоело. Шрам уведи этого дурака и запри где-нибудь на несколько часиков.

В этот момент в подземный зал вернулся Тёмный Маг со своим учеником. Последний уныло тащился за учителем, сломанный лавиной неприкрытой брани, необычной для почтенного архимага.

— И моего тоже, — проскрипел Гринуй. — Заприте обоих, чтобы не выбрались.

Дункан попробовал сопротивляться крепким молодчикам Шрама, но безрезультатно.

— Артур, дружище, помоги мне, — возопил менестрель, посылая Смилодону вопли отчаяния.

Токра предпочёл проигнорировать послание. Тогда Каролан начал хвататься за людей, стоящих поблизости, и случайно ухватился за плечо надменной воительницы Святого Официума.

— Спаси меня, милая дева. Не позволь надругаться.

Клер фыркнула, будто кошка, и отвернулась. Ей действительно было противно наблюдать за немощными попытками трубадура освободиться. В отличие от Каролана, Гаданфар Ази проявил кротость, свойственную ученикам Тёмных Магов.

— Цирк какой-то, — пробормотал Вицерон — молодой берсерк, состоявший в паре с Летицией. — Так мы никогда не отправимся на дело.

— Ты не прав, — улыбнулся Вальтазар, явно получая от происходящего удовольствие. — Дело за малым, оговорить детали нашего плана. Итак, у нас будет пять отрядов и пять проводников, любезно предоставленных господином Шрамом. Первый отряд — Летиция и Вицерон — отправляются вместе со Стражем во вторую лабораторию, на помощь Ксанфу.

— Но старейшина! — попытался протестовать молодой джаггернаут.

— Отставить разговоры. Очевидно же, что эта часть не менее важна, чем основная миссия. Мы не можем оставить девочку на непотребства, которые ей приготовил архиепископ. Второй отряд — Диор, Кассандра и Гринуй — идут в первую лабораторию, чтобы уничтожить капсулы Пробуждения. Креол и Джесси, Миллиган и Марта — отправляются на зачистку казарм. Я сам и Лукан забираем оставшихся, — последовал кивок в сторону Артура и Кроно, — и вместе с ними мы атакуем третью лабораторию, где, согласно разведке наших друзей из гильдии, будет осуществляться пробуждение Гатса. Всё понятно? Тогда за дело!

Шрам довольно потер руки.

— Проводники уже ждут вас возле люка. Все они, в прошлом, «мусорщики», и знают дальние коллекторы, как свои пять пальцев.

— Кто такие «мусорщики»? — спросил Артур и получил ответ.

— Рабы, единственной обязанностью которых является присмотр за порядком в канализациях. Если труба засоряется, «мусорщик» обязан своими руками выгрести дерьмо из неё и произвести ремонт. Теперь понятно? Следуйте за мной, я провожу вас к люку.

Пока они спускались на этаж ниже, Кроно поинтересовался:

— Что ещё вы можете рассказать об этом месте?

— О Клоаке, что ли? Ну, это весьма оживлённая часть города, как бы странно это не звучало. Многие имеют там свои интересы. Не только кровососы, но и люди, которым для работы необходимо укрытие.

Спустившись на этаж ниже, они оказались в грязном и затхлом помещении, забитом десятком бочек. Возле стены имелась металлическая крышка, запертая надёжным замком в виде щеколды. Тут же стояли проводники, обещанные Шрамом.

— Фальвик, вам понятно задание?

Оборвыш, наряженный бездомным бродягой, кивнул.

— Вывести из сектора Ганзы и доставить к коллекторам Валы, где расположилась Чёрная Церковь и ее кровососы.

— Всё верно, после этого сразу же возвращайтесь. Мы не договаривались, что мои люди будут рисковать своими жизнями.

Лично сорвав запоры с люка, Шрам отбросил его в сторону, и поторопил присутствующих:

— Полезайте. Будет неприятно, если оттуда выползет какая-нибудь нечисть.

— Умеешь ты подбодрить, — хмыкнул Гринуй.

Диор зажёг факел и первым спустился вниз по веревке.

— Опасности нет, спускайтесь.

Пока каратели, один за другим, спускались в канализацию, Клер ди Вайн отвела Шрама в сторону и яростно прошипела ему в лицо.

— Не думай, что я забыла, как ты сдал меня Финроду ди Ги.

Контрабандист насмешливо фыркнул.

— Но ведь не Лариони же? Вам ещё повезло, герцогиня, что я работаю на человека, который выступает на вашей стороне.

— Будь осторожнее со словами, — процедила Страж. — Знаешь же, кто я. Герцогиня не смогла бы в секунду лишить тебя глаз или языка, а мне это раз плюнуть.

Шрам побледнел.

— Ладно, ладно. Приношу свои извинения.

— Нужны мне твои извинения, как мёртвому припарки. Лучше ответь, выполнил ли ты моё поручение?

— Какое?

— По грани ходишь, Шрам.

— Я понял. Вы имеете в виду телепорт? Всё почти готово. Если вы вернетесь из логова живыми, сразу же сможете отправиться в Шарамот. Только не забудьте прихватить остальную часть оплаты.

Артур спускался последним, и поэтому услышал весь разговор благодаря хорошему слуху. В этот момент что-то щёлкнуло у него в голове, и он сразу же понял, кто такая эта таинственная леди. Ну конечно, как он мог не узнать её раньше? Клер ди Вайн оказалась той самой герцогиней, которую он видел в императорском дворце.

Когда джаггернауты со своими временными помощниками спустились в коллектор, гильдмастер вернул крышку люка на место, и лязгнул запором. На душе Артура стало чуточку неспокойно.

[1] Кастерия — остров в море Кракена.

Глава 31. Дорога к Гнезду

Глава 31

Дорога к Гнезду

Спровадив опасных союзников в коллекторы, Шрам вернулся в центральный зал и, радостно потирая руки, подошел к столу с картой. По его разумению всё было просто великолепно. Он не знал, получится ли у берсерков то, что они задумали, но почти не сомневался, что после этой ночи могущество Шаал-Рю будет подорвано. А это значило, что гильдия контрабандистов, действуя чуть более решительно, санкционирует в скором времени передел влияния среди преступного братства. В последнее время его гильдии приходилось особенно сложно. Остальные парии давно присягнули архиепископу, и только Шрам противился этому, цепляясь в душе за гордость бродяги. К счастью, у него также нашлись союзники во дворце, которые прикрывали его спину за определённые услуги. В частности, Финрод ди Ги. Очевидно, что в этом противостоянии он представлял иной лагерь. Чувствуя поддержку Шаал-Дуран, гильдмастер решился на авантюру, хотя и знал, что сильно рискует. Уже завтра утром ему, как и всему городу, станет известно, стоила ли овчинка выделки.

Прервав размышления Шрама, в комнату вбежал один из младших «висельников».

— Мастер, случилось непонятное…

— Что такое, Бутч?

— Один из людей, которых мы заперли в комнате, пропал?

Шрам внезапно напрягся.

— Который?

— Менестрель! Я проходил мимо и заглянул внутрь.

— Зачем?

— Меня удивила абсолютная тишина, и я решил проверить, чем эти двое заняты. В итоге я обнаружил, что ученик чародея крепко спит, будто перебрал с алкоголем. А второй просто исчез.

Шрам задумался, но так и не смог ничего понять. В конце концов он принял самое простое решение:

— Ладно, забудь о нём. Иди к воротам и скажи ребятам, чтобы были настороже.

***

Некоторое время Артур старался запоминать дорогу, которой Фальвик, возглавляющий мусорщиков, вёл их группу. Но уже после пятого поворота сдался, поняв всю бессмысленность этого занятия. Унылые тоннели были зеркальным отражением друг друга, и чтобы сходу ориентироваться в их хитросплетении, нужно было родиться крысой. К тому же, Смилодона постоянно отвлекал жуткий смрад, и это, пожалуй, было хуже всего, учитывая звериное обоняние Токра. Кроно заметил состояние друга и ударом локтя обратил на себя внимание:

— Что с тобой? Выглядишь, будто не в своей тарелке.

— А ты в своей? Клоака и Дан-Мир всё-таки слегка отличаются.

Кроно расхохотался, вызвав недовольный взгляд проводников и берсерков.

— Ты прав. Не понимаю, что они нашли в здешней помойке.

В этот момент Гринуй окликнул Фальвика, чтобы задать интересующие его вопросы.

— Сколько времени понадобится, чтобы добраться до точки назначения?

Человек Шрама пожал плечами.

— В обычной ситуации — часов пять, но вам повезло — не так давно наши парни обнаружили подземную дорогу, о которой ни вампиры, ни жрецы ничего не знают. Она довезет нас до распределительной станции в квартале Клохкура минут за сорок. От неё каждый пойдет своим маршрутом, а это ещё полчаса. Итого, накинем сверху двадцать минут на непредвиденные обстоятельства и получим — полтора часа на всё про всё.

Вальтазар удовлетворённо кивнул:

— Успеваем, даже с запасом.

Гринуй продолжил свои расспросы:

— А как мы будем выбираться потом?

Фальвик издал булькающий звук, напоминающий смех. Стало понятно, что проводник не очень-то верит в то, что они уцелеют.

— Там всё просто, — наконец ответил он, справившись с эмоциями. — Пройдя через древние катакомбы, которые расположены по ту сторону церковных лабораторий, вы попадете в часть коллектора, примыкающего к очистительным станциям в Зеве Химеры. Это прямой выход к порту.

Внезапно тоннель, которым они шли, оборвался, и группа оказалась в просторном подземном зале, освещённом круглыми лампами. Вместо пола имелась решётка, закрывавшая всю поверхность под ногами. Сквозь отверстия можно было увидеть тошнотворную густую жидкость, бурлящую в полуметре под решёткой. Запах от неё был невыносим.

— Куда ты нас привел? — рявкнул Диор.

— Не беспокойтесь. Это отстойник, — пояснил Фальвик. — В округе их довольно много. Они нужны для перераспределения нечистот. Когда происходит засор и трубы переполняются, чтобы их не прорвало от высокого давления, в такие вот бункера сливаются излишки дерьма. Этим процессом обычно управляют специально обученные люди, которых называют регуляторами. Они здесь самые важные персоны, и даже вампиры не трогают обслуживающий персонал Клоаки, зная, во что это может для них вылиться, в прямом и переносном смысле.

Кроно улыбнулся, отдавая дань шутке проводника.

— И кстати, поменьше топайте по этой решётке. Не известно, когда её проверяли на ржавчину.

Лица берсерков остались невозмутимыми, а вот Кроно и Артура перекосило от брезгливости. Внезапно в трубах, идущих вдоль стен, раздался глухой шум, и уровень жижи в отстойнике начал стремительно подниматься.

— Бегом отсюда, — велел Фальвик. — Кажется, открыли дополнительный шлюз.

Других объяснений не потребовалось. Все как один бросились за за проводником, и в последний момент, когда нечистоты уже начали проступать над решёткой, добежали до винтовой лестницы, ведущей наверх. Выбравшись на площадку, ограждённую поручнями, все увидели, что жижа достигла отметки, превышающей рост человека.

— Спаслись в последний момент, — хмуро сказал Вицерон, раздражённо посматривая на Фальвика.

— Верно, — рявнула Клер. — Что это было? Почему ты подверг нас опасности?

Бывший мусорщик равнодушно пожал плечами. Было видно, что его не сильно волновала перспектива утонуть в нечистотах.

— Здесь это часто бывает. Ничего страшного. А теперь поспешим, судя по всему, через пару минут сюда пожалуют регуляторы. После каждого сброса они обязаны проверять уровень давления в трубах, чтобы узнать, нет ли протечек. А я не очень хочу с ними встречаться.

Он был прав. Вскоре им пришлось искать укрытие в соседней каморке, когда где-то рядом раздались резкие голоса. Несмотря на запах, почти полностью блокировавший обоняние Смилодона, он понял, что регуляторы привели с собой животных, и поделился этой информацией с проводником.

— Всё верно, — кивнул тот, — это кротокрысы — твари, которые обитали здесь с основания города. Они слепы, весьма отвратительны на вид, но после должной дрессировки оказываются весьма полезны в этих местах. Кроме того, с их помощью можно без лишних усилий держать в повиновении всех рабов, которых отправляют в Клоаку для её обслуживания. Часть их постоянно гибнет от местной «санитарии», во взаимных разборках или же в клыках вампиров. Зачастую, гораздо проще найти куклу здесь, чем в городе. Только регуляторы могут не бояться, в силу своего высокого положения.

— Хватит болтать, — прошипел Диор. — Идём дальше, пока нас не обнаружили. Ещё не время заявлять о себе.

Компания продолжила свой путь, обойдя местных «санитаров подземелья» через соседний тоннель.

***

Вскоре Фальвик, как и обещал, вывел берсерков в тёмный зал, в котором на металлических рельсах стоял странный дилижанс, состоящий из двух сцепленных вместе карет.

— Ого, — присвистнул Вальтазар, самый старый и опытный человек в группе. — Да это же чудо научной мысли, которым двараги пользуются повсеместно в своих горных королевствах. Этот поезд действительно работает?

Фальвик с гордостью кивнул.

— Я обнаружил его, наблюдая за перемещениями архиепископа и его жрецов. Они катались на таком же составе. Тогда я провёл разведку и отыскал ещё несколько. Шрам приказал рассредоточить их по всей Клоаке, и спрятать на секретных станциях, чтобы Чёрная Церковь ни о чем не узнала.

— Но откуда они здесь?

— Видимо, со времен, когда двараги строили нам систему канализации. Это было около десяти тысяч лет назад.

— Так этот поезд работает? И что же заставляет его двигаться?

Контрабандист усмехнулся.

— Магические артефакты, заряженных энергией Ядра. Мы выкрали несколько образцов у Церкви, а потом дружественные нам чародеи из Университета помогли их зарядить.

Загрузившись в оба вагона, напоминающие кареты, они тронулись в путь. Фальвик управлял составом при помощи единственного рычага, регулирующего скорость.

— А как вы согласуете движение с транспортом Церкви? Разве вы не должны пересекаться?

— Вовсе нет. Система сообщения достаточно обширна. Многие из путей были заброшены, чем мы и воспользовались.

— В смысле?

— Гильдмастер договорился с дварагами из клана Каменных Ртов о взаимных услугах. Они помогли восстановить несколько путей, втайне от официальных представительств. Другими словами, у нашей гильдии имеются собственные пути, о которых Чёрная Церковь даже не подозревает. Впрочем, не стоит думать, что Шаал-Рю царит в Клоаке. Пожалуй, только вукодлаки настолько безумны, чтобы выходить за пределы квартала Клохкура. Остальные держатся поблизости от своих казарм и храма Пятёрки.

— Что за квартал Клохкура? — внезапно заинтересовался Артур, чувствуя, что его укачивает. Это было тем удивительней, что он просто обожал летать на шварке. Как там поживает задира Сварог?

— Это наиболее древний район в канализации. Когда вы попадёте туда, то увидите, что он больше похож на подземный город, вроде тех, где живут двараги, чем на коллекторы. По легендам когда-то там жил безумный некромант, желавший подчинить себе весь мир. И он создал чудовище, которое назвал Клохкуром Робким. Странное имечко, учитывая, что тот держал весь город в страхе, до тех пор, пока его не схватили и не отрубили голову топором Кармадонского Быка. Впрочем, это всё детские сказки.

Артур покачал головой, зная, что в «сказках» порой сокрыто больше истины, чем того хотелось бы. Повернувшись, он бросил взгляд на Кассандру, и удивился вспышке нежности и желания, охватившей его. Диор заметил взгляд Токра, и ответил ему своим взглядом, полным неистовой ярости. Смилодон отвернулся, ничего не сказав. Сейчас не время выяснять отношения.

Поезд мчался сквозь темноту тоннеля стремительно, порой стреляя искрами пламени из-под колёс. Тоннели чередовались с помещениями, малыми и большими. Некоторые из них напоминали те, которые Смилодон однажды видел под Проклятой Цитаделью. Прошло где-то полчаса или чуть больше, когда Фальвик сбавил ход, очевидно, узнавая местность. Джаггернауты и остальные начали лихорадочно проверять оружие, как будто готовились сразу же вступить в бой.

— Успокойтесь, — велел Вальтазар. — Не так сразу.

Фальвик с улыбкой кивнул и остановил дилижанс.

— Станция прибытия — квартал Клохкура. Добро пожаловать.

Отряд вышел наружу стремительно и сразу же занял позиции, контролируя основные входы и выходы.

— Здесь мы разделимся, — сообщил проводник. — Я поведу группу, следующую к месту проведения ритуала. Мои коллеги сопроводят остальные группы. У вас есть ещё немного времени, чтобы оговорить свои действия.

— Отлично, — фыркнул Вальтазар, вдоволь насладившись самоуверенностью контрабандиста. — Сейчас всё порешаем. Итак, Диор, Вицерон — помните, что вы начинаете первыми. Как быстро они доберутся до лабораторий?

— Полчаса, — лаконично ответил Фальвик.

— Прекрасно, это чуть раньше, чем время, на которое намечен ритуал призыва. Помните, ваши задания — не только вытащить Ксанф, или уничтожить капсулы, но и устроить как можно больше шума. Мы вчетвером очевидно не справимся со всеми, кто придёт поглазеть на чудовище Лариони.

— Мы поняли, старейшина, — кивнул Вицерон. — Вы хотите, чтобы часть кровососов помчалась на звук тревоги.

— Всё верно. Только не подставляйтесь. Сегодня у вас неординарная задача — не просто порезать нежить, но задержать её как можно дольше. Выберите безопасные маршруты и ведите их за собой, прикрывая тылы. К нам можете не возвращаться. Уходите по завершению своей миссии. Четверка под командованием Креола начинает действовать чуть позже, когда часть врагов покинет главный зал. Отведём на это минут пять. После чего вы сразу же проникните в казармы и двинетесь нам навстречу, уничтожая сопротивление, если оно будет. Это окажется весьма полезно, если нам придётся отступать тем же путем. Всё понятно? Следующими выступаем я, Лукан и ребята. Разрушаем схемы подчинения, по возможности стремимся убить архиепископа.

— И Гатса, — вставил Вицерон.

— По возможности…, — уклончиво ответил старейшина. — Наша цель — не позволить жрецам подчинить эту силу. Чувствую, будет жарко, и помощь Креола с остальными понадобится ой как сильно, так что не вздумайте умереть раньше времени.

Наставление старейшины Ичиро прозвучало более зловеще, чем хотелось бы.

— Начали, — приказал он, и отряд карателей разделился.

***

Покинув распределительную станцию, группа Смилодона оказалась на окраине квартала. Не сразу, но через пару минут, они вышли из тоннеля, и Покинутый вздрогнул от удивления. Это действительно был скорее город, нежели часть канализации. Город под городом, метров двадцати в высоту. Каменная застройка, преимущественно двух-трехэтажная, напоминала архитектуру небольших городов, которые Артур во множестве видел, плывя на корабле вдоль реки Тумараль. Пыльные дороги разделяли дома на улицы, слабо освещенные люминесцентными фонарями.

— Держитесь ближе к зданиям, — велел Фальвик. — Я уверен, что здесь никого нет, но лучше не рисковать. Главная лаборатория дальше, в соседнем циклоиде.

— Где? — не понял Кроно.

— Так мы называем естественные чашеобразные провалы в горе, на которой стоит Белый Крондор. Их здесь около двенадцати, и почти в каждом построен свой квартал. Скорее всего, это дело рук ушедших дварагов, хотя, кто знает.

Пока они шли через квартал, Артур имел возможность незаметно рассматривать своих новых спутников. Вальтазар и Лукан. Оба были достаточно старыми людьми, чтобы претендовать на уважение в цивилизованном обществе. При этом сильно отличались друг от друга. Лукан — среднего роста, худощавый, волосы собраны на затылке в седой пучок. За всё время он не проронил ни слова, отчего Смилодон заподозрил его в немоте. Вальтазар же, напротив, оказался весьма говорлив. При этом он выглядел могучим воином, способным скрутить быка на арене. На его фоне и Кроно, и Артур смотрелись словно детишки. Пожалуй, он был крупнее Диора и Вицерона, почти такой же огромный, как Келноз или мастер Осирис.

— Изучаешь нас? — раздался насмешливый голос старика. — Это естественно, пытаться выяснить как можно больше о тех, с кем собираешься идти в бой.

Артур смутился.

— Извините, дядюшка. Мне просто хочется узнать побольше о вашем клане. Честно говоря, я услышал о вас впервые не так давно.

Старик хмыкнул, даже не обернувшись.

— Логично. Мы не столь многочисленны, как Кион-Тократ. К тому же, стремимся не афишировать своё присутствие, считая, что анонимность — залог безопасности. Лучше ответь, ты зачем соблазнил девчонку? Что ей теперь с этим делать?

Артур поперхнулся, а Кроно восхищенно фыркнул.

— Так вы знаете?

— Я знаю всё, что творится в душе этой малявки. Она и её брат — мои любимые ученики. Диор едва держит себя в руках, да и малышка Кэсс будто потеряла рассудок. И во всем этом виноват ты.

Артур хотел возмущённо прервать старика, но сумел выдавить из себя только:

— Простите. Это вышло случайно.

Жалкая отговорка вызвала со стороны Вальтазара взрыв смеха, от которого Фальвик шарахнулся, будто огретый дубиной.

— Ну ты даешь, парень. Случайно! Слышишь, Лукан? Вот что молодёжь говорит нынче, переспав друг с другом.

Худощавый старик только криво улыбнулся.

Между тем они вышли за пределы квартала, и дорога разделилась. Одно из направлений вело в гору, в тоннель, скрывающийся в толще камня.

— Вам туда, — останавливаясь, сообщил Фальвик. — Это подступы к храму Смерти. Впереди только враги.

— Понятно, — кивнул старейшина. — Уходишь, значит? Ну ступай.

Контрабандист тут же испарился. Вальтазар подошел к драугу и Покинутому и посмотрел на них неожиданно тяжелым взглядом.

— Интересные вы образцы. Ладно, все беседы оставим на потом, если выживем. Сейчас необходимо кое-что оговорить. Я прибыл сюда не только в качестве подмоги. Скорее, чтобы внести определенные коррективы в наш план. Гатс — то существо, которое намерен призвать безумный епископ — не должен пострадать.

— Что вы имеете в виду, старейшина? — изумился эльф. — Разве не такова была первоначальная задача?

— Не совсем. Мы здесь, чтобы воспрепятствовать Лариони подчинить Пробудившегося. Это разные вещи. Запомните, не вздумайте атаковать Гатса. Креол также предупреждён об этом. А Диор, как и Вицерон, слишком горячие юноши. Не хотелось тратить время на долгие объяснения, поэтому я отправил их на второстепенные точки. Вам все понятно?

Кроно с Артуром переглянулись, на самом деле ничего не понимая, а затем дружно кивнули.

— В таком случае, поспешим. Представление вот-вот начнётся.

Четвёрка слилась со стенами, подобно мифическим теням, и устремилась по дороге, которая вывела их в тоннель, соединяющий квартал Клохкура с верхними ярусами храма. Выйдя из него, они были поражены. Храм представлял собой огромный циклоид, обвитый десятком ярусов. Каждый из них выходил во внутренний неф[1], в котором могло поместиться не меньше пяти тысяч человек. Очевидно, когда-то здесь действительно проводились богослужения, судя по многочисленным алтарям и символам, вещающим о могуществе Титанов. Всполохи света от факелов и заунывные звуки странных песнопений наполняли храм, отчего Артуру показалось, что он попал на сборище сумасшедших ковенантов. Впрочем, в этом предположении было кое-что от истины.

Четверо нарушителей, скрываясь за колоннами, подобрались к балюстраде и осторожно выглянули во внутренний зал. Смилодон увидел несколько групп людей, расположившихся на определенном расстоянии друг от друга, но строго вокруг возвышения в центре храма. Пока что оно было пустым, но жрецы уже успели расчертить его странными рисунками. Такого количества магических схем Артур не видел даже в свою бытность в Доме Магикор. Все присутствующие будто ждали чего-то, нетерпеливо переминаясь на ногах. Иногда они обменивались взаимными оскорблениями, перебивая заунывный хорал черных жрецов. Стало понятно, что различные семейства Шаал-Рю с трудом терпят друг друга. Недаром, никогда ранее такие разные пасынки Безликой Матушки не собирались вместе с одной целью. Архиепископ сотворил невозможное.

В этот момент несколько рабов поднесли к алтарю объект, напоминающий паланкин. Он был накрыт белой тканью, обычно используемой в качестве погребального савана. Рядом с ним начали суетиться люди, не похожие ни на жрецов Чёрной Церкви, ни на на вампиров. В одном из них Артур узнал Дрюса. Остальные были ассистентами, которые помогли ему завершить эксперимент профессора Зойге. Глядя на ненавистных мерзавцев, лишённых всяческого представления о морали, Артур испытал приступ неконтролируемой ярости.

Тем временем лаборанты изъяли объект своих изысканий из паланкина и аккуратно водрузили его в центр круга, пересеченного двумя десятками меридиан. Артур почувствовал всплеск тау, и понял, что существо — Гатс — замкнул своим телом магический контур, подключившись к энергии Ядра. Это была стимулирующая магия, призванная поддержать жизнь, едва теплящуюся в слабом теле. Казалось бы, ничего особенного, но по краям площадки уже начали соединяться воедино целые каскады двеомеров иного порядка — результат усилий не менее, чем двух десятков жрецов, шепчущих заклинания. Око Вазириса позволило Смилодону увидеть тёмные жгуты тау, хищно подергивающиеся вокруг хрупкого тельца.

— Ситас побери, они начали раньше, чем ожидалось, — напряжённым голосом сообщил Вальтазар. — Будьте наготове, а тебе, Токра, пора воспользоваться своими склянками. Я знаю о твоём наборе мутагенов, поэтому избавь нас от долгих препирательств. Просто освободи своего внутреннего монстра. Скоро он тебе пригодится.

Артур собирался проигнорировать приказ, но что-то в голосе старейшины Ичиро заставило его подчиниться. Вытащив ампулу с мутагеном, он проглотил его содержимое. Третий уровень освобождения, что означало почти шестьдесят процентов свободы для Охотника.

Кроно покачал головой и тоже нащупал мешочек с «пыльцой некромансера» в кармане. Когда у тебя так много врагов, все средства хороши.

[1] Неф — обычно вытянутое помещение, ограниченное с двух сторон рядами колонн.

Глава 32. Храм Смерти

Глава 32

Храм Смерти

Они вошли в лабораторию и быстро заняли точку, позволяющую максимально широко обозреть пространство. Каждый из тройки был собран и не испытывал никакого волнения. Для Кассандры и Диора это было обычное дело — вторгаться в гнездо, чтобы уничтожить врага. Гринуй тоже не был простым теоретиком, хотя и возглавлял когда-то кафедру в Университете. Годы, потраченные на охоту за мятежным учеником, сильно изменили геоманта.

Лаборатория оказалась весьма обширной. В центре стояли полукругом одиннадцать металлических капсул размером с человека. Фронтальная часть каждой имела небольшое круглое окно из толстого стекла, за которым бурлила тёмная жидкость, напоминающая кровь. Судя по всему, капсулы были герметичны и контактировали с внешним миром посредством трубок, обновляющих питательную среду. Одна из капсул была пуста, а дверца не заперта. Очевидно, инкубатор «номера Один».

— Внимание, у нас гости, — геомант первым определил источник опасности, обладая чуткостью к малейшей вибрации камня. — Более десяти человек. Нет, это вампиры. Пересекают соседнее помещение. Ещё четверо спят в боковой комнате. Судя по всему, лаборанты.

Берсерк ответил:

— Слишком слабая охрана. Я удивлён. В любом случае, не забудьте оставить парочку в живых. Они должны сбежать, чтобы предупредить своих.

Группа маковитов ворвалась в лабораторию и замерла на секунду, увидев нарушителей. Очевидно, они тоже были удивлены количеством и наглостью врага. Усмехаясь, командир группы, сделал шаг вперед. Его лицо было раскрашено несколькими мазками крови, а в руках находилось по кинжалу. Через секунду он пошатнулся, получив арбалетный болт прямо в сердце, и на месте испустил дух. Диор оскалился.

— Молодец, сестрица, но позволь им добраться до нас. Я тоже хочу поучаствовать.

В это время Гринуй освободил силу, накопленную в Кресте Велеса, и пятеро вампиров забились в пульсирующем сгустке каменных жгутов. Они громко закричали, пытаясь вырваться, но жгуты сжимались все сильнее, пока они не затихли.

Диор понял, что если не поспешит, то с врагами разделаются раньше, чем он до них доберётся. Вздёрнув губу, тал Рившиц рванул к ним, на ходу снимая со спины гигантский Арадзак. Маковиты не были безумны или глупы. Они знали, когда лучше отступить, но к сожалению, только одному удалось проскочить каменную плиту, обрушенную Гринуем. Остальные не могли покинуть помещение. Арадзак издал тяжелый вибрирующий гул, и развалил тела троих на уродливые куски плоти. Через минуту в зале не осталось ни одного живого маковита.

— Даже не успел разогреться, — фыркнул Диор, мощным движением стряхивая с Арадзака красные капли.

— Не волнуйся, — усмехнулся чародей. — Согласно плану вашего старейшины, скоро нам доведется столкнуться с силами, гораздо более могучими.

— Не могу дождаться. А пока закончим миссию. Кассандра, сходи и убей лаборантов. Искусственных людей оставь на меня с чародеем.

Девушка не стала спорить. В эту ночь она старалась быть покладистой, чтобы умерить гнев брата, ведь с его точки зрения она предала всё то, во что они верили много лет. Диор и чародей приблизились к капсулам. Джаггернаут, не тратя время впустую, разрубил надвое ближайшую из них, словно консервную банку. Вместе с мутной жидкостью из неё вывалилось человеческое существо лет десяти. Казалось, оно спит, лишь слегка подрагивая от внезапно обрушившегося холода внешнего мира.

— Постой, — Гринуй попытался остановить Диора, но не успел.

Следующий удар безжалостно разрубил слизкое от питательной жидкости создание, будто кусок желе.

— Не вздумай останавливать меня, — прорычал берсерк. — Это больше не человек. Это нечто худшее, чем обычный вампир.

Гринуй промолчал. Но подумал о своём Эльдике, который в глазах Диора, наверняка, тоже больше не являлся человеком.

Один за другим, джаггернаут разрушал капсулы, сливая их содержимое на пол. После чего добивал полурожденное дитя взмахом Арадзака. Вскоре многолетний труд Альфреда Зойге исчез навсегда, вместе с украденным вздохом последнего существа, крайне напоминающего златокудрого ангелочка.

***

Толпа гонусов, наименее интеллектуальное семейство в Шаал-Рю, атаковала группу Вицерона. Они, будто пауки, начали валиться с потолка, прямо на голову противника. Вицерон едва успел обнажить свой клинок, когда руки Стража претерпели метаморфозу, превратившись в копья из невероятно крепкого материала, напоминающего белоснежную кость. Серия шквальных выпадов осадила и отбросила врага, который оставил после себя на земле пятерых, корчащихся от боли.

— Что это такое, Ситас побери? — с неожиданным восхищением воскликнул Вицерон, глядя на необщительную Клер.

Она не стала скрывать.

— Оружие, дарованное мне моей королевой и благодатью Элинады. Я не просто Страж, я посвящённая внутреннего круга, созданного для защиты Белой Королевы.

— Ну надо же, — в голосе Летиции, любовницы Вицерона и его инш’асу,прозвучала насмешка, прикрывающая зависть. — Может быть, мы тебе даже не нужны? Справилась бы и одна?

— Возможно, — Клер пожала плечами. — В любом случае, ваша задача прикрывать тылы, когда мы отыщем малышку.

— Вот как? — курносая широкобедрая девушка из клана Ичиро аж закипела от злости. Наглость «бледной моли» не знала границ. — Тебе не кажется, что стоит вести себя повежливей с теми, на кого возлагаешь столько надежд?

Её вопрос остался без ответа, поскольку гонусы снова нахлынули на них, будто саранча. Вицерон активировал Печать Покрова Аджны, влив в свое тело энергию Алькафара — Твари, заключившей договор с кланом Ичиро. Одежда на руках джаггернаута затрещала и поддалась напору плоти. Взбугрившиеся мышцы казались каменными, обвитые светящимся узором татуировки.

Надо сказать, что гонусы отличались не только скудным разумом, но и уродливыми телами. По какой-то причине, они усыхались после обращения, превращаясь в костлявых сгорбленных существ. Вукодлаки, впервые выведенные из них, разительно отличались от своих прародителей.

Двое вампиров ухватились за руки Вицерона, блокируя его. Третий прошёл в ноги. Послышался стон, когда они обломали клыки о твёрдую кожу. Джаггернаут усмехнулся и приподнял врагов над землей, потом обрушил обоих на третьего у своих ног, превратив сразу троих в кучу переломанных костей. Летиция завершила страдания кровопийц быстрым росчерком искривленной даги.

— Идём дальше. Судя по карте, осталось немного, — сказала Клер и продолжила путь.

— Наглая курица, — выругалась Летиция.

***

Братство Крови внезапно встрепенулось. Почтительный шепот пронесся среди вампиров, от одной группы к следующей, пока не обошел весь зал. Уродливые двери, обитые человеческими черепами, распахнулись позади возвышения, и в храм вошли трое. Это был Лариони, сопровождаемый своими подручными. Первый оказался высоким нескладным жрецом в балахоне, во втором Смилодон узнал Ишеямуса. Хишный оскал Сахиба демонстрировал превосходство Токра над остальными вампирами. Хотя, возможно, оно было мнимым, ведь даже он признавал силу обоих патриархов — Мелона Угрюмого и Энь-Викуня. Первый руководил вукодлаками, и даже на их фоне казался настоящим чудовищем. Второй — возглавлял вельзуров и разительно отличался от любого вампира, когда-либо виденного Сахибом. Возможно, где-то внутри, он даже боялся этих двоих, формально бывших его подчинёнными.

Архиепископ приблизился к возвышению и перекинулся парой слов с Дрюсом. Доктор подтвердил, что «Первый» готов к завершающей стадии Пробуждения, которая представляла собой включение плоти и тонкого контура объекта в бесконечно жестокий поток зэцу. Данная процедура по замыслу должна была завершить многолетний процесс нормализации, и даровать Пробудившемуся все возможности бога. Естественно, под контролем архиепископа.

В этот момент в храме появился вампир, в одежде забрызганной кровью. Толпа взволнованно загудела.

— Что случилось? — спросил Сахиб, когда маковит добрался до алтаря.

— Вторжение, — коротко выдохнул тот. — Нас разбило несколько человек, один из которых Тёмный Маг.

Лариони услышал ответ вампира, и его лицо покраснело от ярости.

— Что это значит? Неужели проделки ди Ги?

— Господин, я разберусь.

— Не уж, Токра, будь добр остаться. У тебя достаточно подчинённых, — ядовито ответил архиепископ.

Сахиб коротко кивнул.

— Я вас понял. Мелон, проверь капсульный зал. Энь-Викунь, ты со своими отправляйся в лабораторию за Ксанфом. В конце концов, ты больше всех заинтересован в этой девчонке.

Патриархи отдали распоряжения, и толпа в храме уменьшилась на треть. Почти сотня вукодлаков во главе с Мелоном и весь клан вельзуров покинули церемонию.

На третьем ярусе храма, скрываясь за балюстрадой, богато украшенной лепниной, старейшина Вальтазар довольно потёр ладони.

— Не так много, как я надеялся, но главное, что Клодгеры покинули нас. Энь-Викунь и его малое войско могли оказаться самыми опасными противниками.

— Если они настолько опасны, как с ними совладают ваши люди?

— Не беспокойся, я шепнул Диору и Вицерону кое-какой секретик, который возможно решит проблему малой кровью, — морщинистое, гладко выбритое лицо Вальтазара, засветилось от предвкушения.

Тем временем Лариони отдал приказ начинать ритуал. Жрецы, владеющие магией Ядра, увеличили мощность поступающей энергии, и существо, накрытое белой тканью, внезапно выгнулось дугой, издав пронзительный вопль. Пространство вокруг него заискрилось, сам воздух начал светиться. Ткань внезапно вспыхнула и в секунду сгорела полностью, оставив на алтаре хрупкое детское тело. Визуально это был мальчик лет десяти-одиннадцати, но Артур вспомнил разговор с Альфредом. Тот упомянул, что Гатсу не более четырех лет от роду. Процессы развития плода были ускорены капсулой Пробуждения в несколько раз.

Существо издало ещё один душераздирающий крик и внезапно обмякло. Жрецы тут же начали закачивать энергию в управляющие контуры арканов, построенных заранее вокруг алтаря.

— А теперь, детишки, пришло наше время, — горячо прошептал старейшина. — Лукан, убери ковенантов.

Молчаливый старик кивнул и выстрелил из двух миниатюрных арбалетов, прикрепленных к рукам. Двое жрецов тут же упали, пробитые насквозь. Никто не успел отреагировать, как ещё двое согнулись пополам. Поток энергии ослаб, и жгуты арканов в нескольких местах провисли. Это вызвало гневный крик архиепископа, а потом началась резня…

***

Клер ворвалась в комнату, в которой держали принцессу, и первым делом превратила двоих гонусов в изрешеченные куски мяса. Её глаза были расширены, а дыхание тяжелым. Она уже видела кроватку, на которой лежала девчушка, прикованная тонкой цепочкой за одну руку. Страж подошла к кровати и точным ударом копья перебила цепь, после чего вернула своим рукам естественный облик. Подхватив безвольное тело, Клер прислонила ухо к груди и услышала слабое дыхание. Стало понятно, что малышку держали под каким-то наркотиком, или применили чёрную магию, воздействующую на сознание. Не тратя времени, Страж выбежала из комнаты и увидела, как джаггернауты расправляются ещё с парочкой уродцев.

— Мы закончили здесь, — хрипло сообщила воительница, и троица устремилась по коридору, ведущему за пределы лабораторного комплекса.

Через несколько минут, Вицерон внезапно остановился, чем затормозил всю группу.

— Что случилось?

— Вальтазар оказался прав, за нами погоня.

— Тогда быстрее шевели ногами, глупец, — взорвалась Клер. — О чём ты вообще думаешь?

Вицерон покачал головой.

— Ты беги, Страж. В конце концов, твоя задача выполнена. А у нас с Летой имеется ещё один приказ — поиграть с кровосами Шаал-Рю в «ведьмаки-разбойники». Не волнуйся, мы не позволим им преследовать тебя. Встретимся в подполье Шрама.

Клер ди Вайн не стала спорить. Напротив, уже через мгновение её длинные ноги несли Стража подальше.

— Неблагодарная сучка, — пробормотала Летиция. — Могла бы сказать напоследок что-нибудь ободряющее.

Вицерон откинул голову назад и громко рассмеялся.

— Да ладно тебе, Лета. В отличие от нас, она не может позволить себе идти на лишний риск. Лучше, приготовься. Сломай Иллюзорную Печать Аджны. Сегодня она нам пригодится.

— Хорошо, но здесь сложно держать оборону, слишком низкие потолки. Давай вернемся обратно.

Вицерон согласился. Через пять минут они заняли позицию недалеко от лаборатории, в которой держали девчонку. Это был небольшой зал с колоннами, предлагающими какое-никакое укрытие. Вскоре воздух стал холоднее, из уст берсерка пошел морозный дымок.

— Нам повезло, это вельзуры, — в голосе Летиции не слышалось особой радости.

Быстрые и гибкие воины ворвались в помещение, держа в руках что-то вроде ледяных мечей, сотканных при помощи магии. Они заметили своих врагов и сразу же окружили их. Одновременно несколько вельзуров набросились на джаггернаутов… и промахнулись. Их смертельное оружие не смогло ни разу попасть по врагу, как будто бы они старались ему подыграть. На самом деле, Летиция воспользовалась Иллюзорной Печатью и установила вокруг них поле — психо-круг — искажающее восприятие противника. В свою очередь, Вицерон был весьма точен, несколькими ударами прикончив пятерых. Они умирали иначе, чем маковиты или гонусы. Смерть лунных воинов напоминала стремительное таяние, после которого от них оставалась только одежда.

— В стороны, — послышался надменный голос.

Вельзуры отпрянули, оставив проход для своего предводителя.

— Это ты, Энь-Викунь? - раздался голос Вицерона, спрятавшегося за колонну.

— А кто спрашивает?

Берсерк вышел на свет, держа могучий клинок перед собой.

— Ты не знаешь меня, зато наверняка отлично знаешь мой клан.

— Ичиро? Значит, это вторжение — ваших рук дело? Ну что же, тем хуже для вас.

— Погоди трепаться? — улыбнулся Вицерон. — Сначала выслушай то, что я хочу тебе сказать. Я понимаю, на что ты рассчитывал, когда привёл своих людей в Белый Крондор. Кроме того, мне известно о смертельной вражде, заставившей тебя покинуть Этанию. Я говорю о твоей ссоре с принцем Клодгеров — Виолом — патриархом клана чанзе. Ты надеялся, обмануть природу с помощью Чёрной Церкви. Хотел вернуться на родину, приведя с собой целую армию вельзуров. Но ты ошибся. Профессор мертв…

— Нам не нужен профессор, — холодное лицо Викуня осталось бесстрастным. — Знание имеет свойство накапливаться и передаваться.

— Может быть, но к концу этой ночи от лабораторий не останется ни следа. И да, мой наивный Викунь, Ксанф ты тоже не получишь. Только что целая группа стражей Сорока Сердец взяла Деву Огня под свою защиту и увела подальше из Клоаки. Уже через час она покинет город через портал, построенный магами Шаал-Суриде.

Эти слова достигли цели. Лицо патриарха омрачилось.

— Но есть и хорошая новость. Тебе больше нет смысла скрываться от чанзе. Магистр Сикхариус — ты ведь знаешь его? — несколько дней назад лишил принца Виола жизни. В клане чанзе царит неразбериха. Если ты вернешься, то сможешь восстановить свои права. Оставь мысли о Ксанфе, и просто возвращайся домой. Никто не станет тебя задерживать.

— Даже если это правда, — холодно ответил Энь-Викунь, — с чего ты взял, что я уйду, не спросив с тебя за смерть своих братьев? Это очень наивно с твоей стороны, берс.

Вицерон пожал плечами.

— Я не против убить ещё нескольких, если ты этого хочешь.

— А вот это вряд ли.

Патриарх на секунду померк, будто превратившись в морозное облако. Этого времени хватило, чтобы приблизиться к убийцам нечисти вплотную и проткнуть сердце Летиции ледяным клинком. Даже магия Иллюзорной Печати не помогла ей. Девушка вздрогнула и осела, чувствуя, как смерть овладевает конечностями.

— Лета! — в голосе Вицерона звучала боль. Холодное отчаяние скрутило рассудок.

Взмах клинка наотмашь не достиг цели. Меч берсерка прошел сквозь дымку, только что бывшую телом патриарха, и разнёс вдребезги мраморную колонну. Энь-Викунь ответил своим ударом. Его оружие материализовалось лишь на мгновение, но успело оцарапать каменную плоть.

— Интересно, это и есть покров Алькафара? Значит, слухи не врут.

Вицерон не слышал его. С губ берсерка стекала пена. Удар за ударом, он направлял клинок на облако, и каждый раз не мог достать до уязвимой плоти. Лишь единожды под меч попал сторонний вельзур, тут же осевший на пол мешковатой массой.

— Хватит! — рявкнул патриарх. — Я больше не позволю тебе убивать своих братьев.

— Помешай мне, ублюдок.

Энь-Викунь вместо ответа зашел со спины и одновременно поразил оба глаза противника. Тот заметался по комнате, ослепленный, но не покорившийся, пока две группы вельзуров не выбили из его рук гигантский меч и не придавили своей массой к земле.

— Прощай, джаггернаут. Ты действительно превосходный воин, но не самый исключительный.

Вельзур занёс над головой новое магическое оружие — ледяной молот — и со всего размаха обрушил его на голову Вицерона. Даже покров, по прочности не уступавший камню, не позволил джаггернауту спастись.

***

События в храме павших некромантов разворачивались стремительно. Артур не помнил, как он вступил в бой, перепрыгнув с третьего яруса сразу во внутренний зал. Его реакция значительно улучшилась после принятия ампулы с мутагеном. Это позволило ему с легкостью отбиваться от орды вукодлаков, нарезая их пластами, иногда по нескольку раз. Какой бы невероятной не была живучесть и регенерация этих монстров, они не могли сопротивляться весомым аргументам в виде Такеруза и Эльсорга.

— Молодец, Токра, — где-то рядом раздался подбадривающий голос старика Вальтазара, — а ты, драуг, не зевай, сзади. Лукан, разверни психо-круг пошире, чтобы драуг тоже попадал в него.

— Смилодон! — раздался яростный рык Ишеямуса, который наконец узнал юношу. — Я разорву тебя на куски.

Действительно, отбившись от двоих наседающих спереди, Артур увидел, что к нему мчится огромными прыжками старый знакомый по Кион-Тократ. Лицо Сахиба исказилось от ненависти. В этот момент вся его злоба на мир и на Агно сконцентрировалась на одном единственном человеке. Артур осознал, что Сахиб утратил контроль, полностью освободив Охотника. Трое маковитов, замешкавшись, тут же рухнули под ноги своего Протектора, разрубленные паладором.

Покинутые сшиблись в яростном поединке, и кровососы вокруг расступились, не решаясь приблизиться к двум безумцам. Сахиб отлично владел мечом, не даром когда-то был мастером-заседателем Совета, до тех пор, пока не предал своего главу. Артур почувствовал, что уступает в инициативе, не справляясь с силой и скоростью полностью освобожденного Охотника.

— Дай мне больше власти, — раздался в голове восторженный голос. — Ты умрёшь, если не передашь это тело мне.

Прямое послание со стороны Охотника впервые не испугало юношу, как бывало прежде, наяву или во сне.

— Закройся, — мысленно ответил Смилодон, чувствуя, как его переполняет ярость. — Это ты служишь мне, а не наоборот. И я дам тебе столько власти, сколько сам пожелаю.

Охотник замолчал, как будто растворившись в сознании Токра. Артур внезапно испытал что-то, чего не чувствовал никогда прежде. Это была могильная тяжесть скалы, способной раздавить любого вставшего на его пути — Титана или Тварь, архидемона или архангела. Какой-то проблеск превосходства на миг озарил его душу, приоткрыв завесу в бесконечное. Тёмный всплеск тау неизвестной природы распространился кольцами вокруг Смилодона.

Мастер Сахиб как-будто почувствовал это и ужаснулся. Его Охотник утратил всякое желание сражаться и сделал стремительный шаг назад, чтобы уйти как можно дальше от жуткого противника, внушающего мистический ужас. Смилодон с предвкушением понял, что его клинки начинают наполняться Силой. Древние заклинания активировались одно за другим. Стремительный росчерк — и лезвия, впитавшие пламя Красной Горы, достали Сахиба с двух метров, разрубив и основательно прожарив. После гибели Протектора Шаал-Рю помутнение прошло, так же внезапно, как и возникло.

Смилодон в ужасе отступил. Он не понимал, чем было вызвано это затмение, накатившее на него без всякого предупреждения. Оно лишило его человечности, но не только. Оно сделало юношу чудовищем, смотрящим на окружающий мир равнодушно-презрительно, без малейшего намёка на эмоциональную эмпатию. Так мог смотреть на мир только тот, кто больше ничего не ждал от него.

Быстрый взгляд помог оценить ситуацию. Лариони стоял перед алтарем, пройдя через некоторые удивительные метаморфозы. Его тело раздулось в несколько раз, как будто слившись с гигантским морским чудовищем. Щупальца хлестали во все стороны, не замечая, что иногда задевают своих. Против него сражалась такая же кошмарная тварь, наполовину выползшая из фиолетового портала, или скорее разрыва в пространстве. Десятки чешуйчатых когтистых лап тянулись к архиепископу, пытаясь порвать его упругое тело. Тысячи зубов, вывернутые наизнанку из пасти, стремились вонзиться в губчатую плоть.

Следующий взгляд кое-что объяснил Покинутому. Метрах в двадцати от него стоял Вальтазар, как будто пребывая в трансе. Его руки были выставлены вперед, пальцы напряжены и скрючены. Очевидно, он слился с Божественной Тварью ментально, стараясь с её помощью уничтожить главу Чёрной Церкви. Позади старейшины стоял Лукан, такой же отстранённый. Он поддерживал Иллюзорную Печать диаметром до пяти метров. Каждый противник, попадавший в неё, внезапно терял самоконтроль и уже не мог отдавать отчет в своих действиях. Кроно находился рядом с Луканом, уничтожая таких неудачников одного за другим, пока враги не стали действовать более осторожно.

— Надо помочь им, — пробормотал юноша, бегом направляясь к своим.

В этот момент Лукан застонал и очнулся от транса. Невидимое оружие поразило старика сзади, оказавшись сильнее его магии. Спина и грудь обагрились кровью. Иллюзорная Печать начала медленно сужаться. Артур подскочил и каким-то чудом предотвратил очередную атаку на Лукана. На клинок Покинутого напоролся невидимый убийца, но уже через секунду покров развеялся и его тело обрело визуальную форму. Маленький человек в черных одеждах повис на Эльсорге, сразу же испустив дух.

— Сельджук[1]? — в голосе Лукана помимо боли прозвучало удивление. — Откуда он здесь?

Артур тоже был удивлен. И не только тем, что Лукан, оказывается, мог разговаривать, но и личностью убитого врага. Это был Слит, знакомый ему по Кион-Тократ. Но почему он оказался здесь, за тысячи лиг от Клыков Апокалипсиса? И с какой целью пытался убить инш’асу? Ответа на этот вопрос у Смилодона не было.

Через секунду, юноша понял, что их положение почти безвыходно. Выпад ассасина достиг цели — Лукан внезапно пошатнулся, а затем потерял сознание. Стало очевидно, что клинок был отравлен смертельным ядом. Иллюзорная Печать исчезла сразу же.

— Держись, Кроно, сейчас они сообразят что к чему, и повалят толпой.

Тёмный эльф что-то пробубнил себе под нос. Артур понял приятеля — тот не верил, что у них ещё остаются шансы на спасение. Почти три сотни разъярённых кровопийц жаждало пустить им кровь. В этот момент ситуация снова изменилась. Алькафар — чешуйчатая Тварь с множеством рук — сумел пробиться сквозь оборону Лариони-Иннаса и вцепился ему в горло, изо всех сил сжимая слизкую трахею. Одновременно с этим в храм ворвались берсерки, прошедшие через казармы. Покрытые кровью, в основном чужой, они молча, без лишних эмоций, набросились на оставшихся в храме вампиров — вукодлаков, маковитов и гонусов — отвлекая их от группы Вальтазара.

Лариони сделал отчаянный взмах щупальцами, сбрасывая с себя когтистые конечности Алькафара вместе с кусками собственной плоти. После чего нанёс по врагу мощный удар потоком багровой энергии.

— Каисера[2]! — простонал Вальтазар, чьи руки внезапно покрылись множеством черных волдырей.

Этот выпад истощил Иннаса, и Лариони стремительно начал изменяться, возвращаясь к своему человеческому обличию. Алькафар также скрылся в разрыве, сильно покалеченный безжалостной магией. Хотя Иннас и был слабее Кракена — своего зиготного брата, он сумел дать отпор кровожадной Твари родом из миров Эладориума.

Аринасий, высокий жрец, находящийся во время боя позади архиепископа, бросился к нему и помог подняться на ноги. После чего потащил на своём плече в коридор, расположенный за двустворчатыми дверями, обитыми тысячей черепов. Преследовать их не было ни малейшей возможности, учитывая, как много врагов находилось поблизости.

После побега главы Церкви время как будто замедлилось. Артур с удивлением замер, наблюдая за тем, как во все стороны вокруг алтаря начали расползаться протуберанцы серого тумана, знакомого юноше после истории с призывом Валинора.

— Туманный прорыв, — успел крикнуть старик-джаггернаут перед тем, как время окончательно остановилось.

Гатс, наконец, пробудился…

[1] Сельджук — ассасин Тихой Смерти.

[2] Каисера — поток багровой ярости — оружие архидемонов и Божественных Тварей, не доступное магам Саул Тай. Применялось в Смутные Времена Гарата, при противоборстве Лученосцев и Всадников Апокалипсиса.

Глава 33. Кровавый Вестник

Глава 33

Кровавый Вестник

— Кто ты? Я умер?

Сердечный смех вместо ответа, и наконец виноватое:

— А разве ты чувствуешь себя мертвецом? Если в тебе ещё теплится мысль, значит ты смело можешь считаться живым.

— Прекрати. Возможно, это спазмы агонизирующей плоти. Не нужно жонглировать софизмами. Я не люблю подобные игры.

— Извини, Малакат. Я позволил себе лишнее.

— Малакат? О чём ты? У меня другое имя.

— Это не важно. Имён может быть множество — суть всегда одна. Рад нашей встрече спустя столько лет. Ты ведь вспомнил своего глупого сообщника, пошедшего на поводу у твоей гордыни? Я Гатс. Гатс Валириский!

— Кровавый Вестник?

Ещё одна порция мелодичного смеха.

— Ну вот, кое-что вспомнил.

— Почему я ничего не вижу, кроме мрака. Где все?

— Это туман. Субстанция, из которой состоит половина вселенной. Падшие миры плавают в нём вокруг Оси Эльфирода, будто в бульоне, иногда сталкиваясь, но чаще никогда не встречаясь. Также его называют тяжёлым эфиром, но это всего лишь словесная эквилибристика. Ты спрашивал о друзьях. Они, по крайней мере те, кто остался в живых на момент моего Пробуждения, в порядке. Время для них остановилось, хотя на самом деле оно продолжает течь вперед.

— Так ты и есть тот Пробудившийся, которого хотел создать архиепископ? Ничего не понимаю.

— И да, и нет. Глупо судить о вещах по внешнему виду. Порой они совсем другие, не те, чем могут показаться на первый взгляд. Как и ты сам, Хранитель Теней.

— Прекрати, это не смешно.

— А кто обещал веселье? Давай я покажу тебе кое-что…

***

Чудовище было не способно говорить посредством звуков, но отлично умело создавать телепатические колебания:

— Кто ты такой? Покинь границы Онароя, пока я не оторвал тебе голову.

Малакат окинул монстра презрительным взглядом.

— Если ты не знаешь, кто я, может быть тебе не стоит вести себя так дерзко, урод?

Иннасарадж, напоминающий клубок отростков, на которых то и дело открывались и закрывались глаза, был размером с небольшой холм. Он левитировал в астрале, в окружении смутных и размытых фракталов, не позволяя Малакату воплотиться в плотное тело, чтобы достигнуть цели своего путешествия.

— Я поставлен здесь Алчущим, чтобы охранять этот падший мир. Кто бы ты не был — это не даёт тебе право находиться здесь.

Малакат не стал препираться. Материализовав Копьё Неназываемого Зверя, он ловко пригвоздил им чудовище к фракталу, изображающему гигантское дерево. Иннасарадж заревел от боли и неожиданности.

— Ты слишком долго отсутствовал в Железном Городе. Я Лорд Малакат, созданный по воле Алчущего, и я превыше всех его рабов.

— Несущий Смерть? Что это значит? Что ты за существо? Из какого мира?

— Я был рождён в Голубом Рубиконе.

— Не слышал о таком.

— Вот как? Сколько лет ты сидишь здесь, охраняя Онарой?

— Уже тридцать тысяч!

Малакат усмехнулся.

— Тогда понятно. Голубой Рубикон был культивирован чуть больше трёх тысяч лет тому. Тяжёлый эфир сомкнулся с лёгким, завершив формирование Оси Эльфирода.

Вырвав копьё из оболочки Твари, Малакат требовательно посмотрел на него.

— Чего ждёшь, поди прочь, пока я не распилил тебя на зиготы? Или может быть, ты хочешь даровать мне духовное кольцо?

Божественная Тварь не стала отвечать. Вместо этого попыталась атаковать незваного гостя. Взмах копьём расчленил её на две неравные части. Одна из них ускользнула в сонме фракталов. Но вторая оказалась менее сообразительной. Малакат приблизился к ней вплотную и воткнул копье в одно из глазных яблок. Оно лопнуло, будто перезревшая слива, после чего жестокий враг позволил копью поглотить часть энергии, пока оно не насытилось. Тварь или, точнее, то, что от неё осталось, с ужасом продолжало смотреть на Малаката, мелко вибрируя от невыносимой боли.

— Теперь ты никакой не Иннасарадж, малыш. Теперь ты Иннас. Сгинь с моих очей.

Чудовище освободило дорогу, позволив противнику пройти мимо.

Этот мир представлял собой мрачный склеп. Реальность была вывернута наизнанку, в направлении к центру земли. Тёмное ядро впитывало в себя остатки света, которые в минимальном количестве производились тёмной растительностью. Малакат блуждал несколько дней, пока не обнаружил искомое — скалу Бас-Ильдур, ставшую прибежищем для сотен существ, рождённых за многие тысячелетия до возникновения Голубого Рубикона. Это были шеддоки — бесплотные, но дикие существа, остатки древней цивилизации, почти полностью исчезнувшей из Великого Кольца Миров. Алчущий Душ запер их в этой реальности, посчитав их души не очень приятными на вкус. Но Малакат — новый фаворит Господина Безумия — убедил Сына Яростной Тальвании отдать ему эту «игрушку».

Отыскав скалу с шеддоками, он прикончил их лидера и заключил с Ра-Хааном — новым лидером теней — священных договор. Они поклялись служить ему верой и правдой взамен на величайшую услугу — освобождение из плена. Малакат пообещал, что даст им новый дом, новые тела и новую жизнь. Ра-Хаан, он же Желчный, на многие годы стал близким соратником Лорда Малаката, до тех пор пока тот не нашел способ освободить их, даровав настоящие, пригодные для жизни тела.

***

— Что это было? Думаешь, я поверю?

— Конечно, поверишь. Ведь это ответ!

— На что?

— Ответ на вопрос, кто ты такой. Чем больше ты упираешься, тем больше сам начинаешь верить. Не так ли?

— Кто эти шеддоки? И кто этот Ра-Хаан?

— Они твои тени. Ты их Хранитель. Когда-то вы заключили взаимовыгодный договор, и он не раз помогал тебе. А потом ты добровольно отпустил их, как и положено честному человеку.

Мрак наполнился мелодичным смехом.

— Как именно я освободил их?

— Вспоминай. Не ищи лёгких путей. Вся информация имеется у тебя в голове.

— Я посадил Дерево!

— И не одно. Много Деревьев. Подобное трудолюбие удивительно среди верховных владык Тьмы.

— Не смейся. Что это были за деревья?

— Ха, ты серьезно? Достань голову из песка. Это было «Cinerosus Lignum».

— Древо Безумия!

— Ты вспомнил.

— И как это могло помочь исчезающему народу теней?

— Подумай. Неужели так сложно открыть глаза?

— Я… Я изменил структуру, полученную от Алчущего. Добавил в неё их души. Невероятно. Ты хочешь сказать, что…

— Токра и есть тени. Точнее, то, что вы называете Охотником. С другой стороны, ритуал Благостного Эльфирода несколько испортил картину. Он исказил психику теней, сотворив над ней искусственную оболочку, которая стала рациональной частью Покинутых.

— Не понимаю, как так? Я тоже тень?

Мрак отозвался разочарованным вздохом.

— Хорошо, объясняю на пальцах, пока ты не сломал голову. Человеческая душа слишком слаба, поэтому она покидает тело новорождённого Токра сразу же, оказавшись бессильной перед душой тени. Однако они слишком безумны для этого мира, поэтому Фернанд Элатский сотворил непотребство, призванное укротить их с помощью новой, искусственной, психики. Ты другой случай. В тебе уживается две души — ибо ни одна тень не сумела бы пожрать душу Малаката. Причем, ты не одинок в этом. Есть и другие примеры с двумя душами. Но речь не о них.

— Это удивительно.

— Я тоже так считаю. Но мы не должны останавливаться. Времени у меня не так много. Продолжаем наше плавание…

***

Безлунная ночь придавила Измир к ледяному плато Анкха подобно Таргару-Душителю[1], столь же тихая и неумолимая. Холод и тьма затопили пограничный город, не давая его жителям забыть о тех, кто находился по ту сторону гряды Тур-Варриша. Уже несколько месяцев прошло со времени последней атаки. Аргусы обожали совершать набеги верхом на церферах, вторгаться в светлые земли Ахерона, чтобы охотиться на его жителей. Именно это стало причиной появления таких городов-крепостей вдоль границы. Но как бы не были крепки духом жители форпостов, даже они дрожали при одной мысли о Лордах-Зверях и их властелине — Ужасе Сакии. Паранойя никогда не покидала Измир.

У города было и другое название — Бастион Холода, поскольку он располагался высоко над уровнем моря, подверженный влиянию всех ветров мира. Древние башни защищали его стены, а он сам защищал Ахерон. Среди всех альварских форпостов Измир считался самым важным. Именно здесь, на перевале Горбатого Великана Анкха, архозмеи погибали тысячами, принимая смерть от стрел и копий паладинов Границы. Но и пресветлые сыновья Эльфирода умирали во славу своей империи, орошая собственной кровью льды Тур-Варриша.

В эту ночь дворец Анастаса фиц Корума, Пограничного Регента и двоюродного брата императора, выглядел таким же мёртвым, как и обычно. И это несмотря на то, что крупная делегация посетила Измир, прибыв прямиком из Валь-Катарунка, великой столицы Ахерона. Официально делегацию возглавлял Третий Советник чан Урой, но более важным было присутствие в ней единственного наследника императора, юного принца Альтаира из рода Корум, династии Гордый Меч.

Предполагалось, что его приезд вселит боевой дух в жителей Измира и паладинов Границы. Сейчас это было особенно важно, ведь с появлением Сакийского Ужаса и его Зверей атаки стали более жестокими, чем обычно. Даже Драконы, несмотря на свою мощь, не способны были защитить границы Ахерона, распростёртые на многие тысячи лиг.

Посреди ночи во дворце раздались шаги, разорвавшие тишину. Они доносились из прохода, соединяющего кухню со складскими помещениями. Неизвестный шёл уверенно, не таясь. Когда он спустился по лестнице, паладины преградили ему дорогу. Суровые лица, крепкие тела, закованные в адамантовые доспехи, острые мечи на изготовку.

— Стой на месте, — рявкнул капитан, выдвигаясь вперёд. — Немедленно отпусти принца. Иначе я вырву твоё сердце и засуну в задницу так глубоко, что ты, при всём желании, не сможешь высрать его обратно.

— Твоё сквернословие удручает мой слух. Разве это достойно воинов Листвы?

Голос чужака был мелодичным, подобно журчанию лесного ручья. Паладины почувствовали смятение. Кем был этот шпион? Как он сумел проникнуть во дворец Регента, преодолев все патрули? Эти вопросы ставили эльфов в тупик. Однако капитан был сделан из более твёрдого теста, чем его подчинённые. А может, он просто был лишён воображения. Во всяком случае, он выставил меч перед собой и процедил сквозь зубы:

— В третий раз повторять не буду. Отпусти принца и сложи оружие. Тогда я дарую тебе лёгкую смерть, в противном случае ты узнаешь муки Харата.

Чужак рассмеялся, и серебряные трели наполнили чертоги зала.

— Ты угрожаешь мне Харатом? Как забавно, я лучше кого бы то ни было могу рассказать тебе о нём.

Чужак вышел из тени в пределы досягаемости светильников, и паладины не сдержали возгласов страха. Даже свет не сумел осветить его. Он был полностью закрыт магическим покровом, в котором помимо трепещущей черноты можно было увидеть только глаза. Страшные, насмешливые и жестокие. Через широкое плечо незнакомца было переброшено неподвижное тело их принца, юного Альтаира фиц Корум из династии Гордый Меч, наследника престола империи. Альтаир не подавал признаков жизни, что навело капитана на страшную мысль.

— Ты убил его, ублюдок! Будь ты проклят.

Замахнувшись, он набросился на врага. Тот ничего не сделал в ответ. От его тела просто отделился сгусток, напоминающий клочок тёмного дыма. Когда сущность коснулась паладина, тот вздрогнул и медленно осел на землю. Глаза капитана остекленели, изо рта потекла слюна.

— Жаль, но я не могу оставить вас в живых. Я не хочу, чтобы кто-то из вас поднял тревогу, ведь тогда мне придётся убить ещё больше.

Голос-серебряный ручей проник в сердца паладинов, наполнив их ужасом. Но будучи бесстрашными воинами Пограничья, они не допустили и мысли о побеге. Через мгновение всё закончилось. Паладины рухнули на каменные плиты дворца, а чужак перешагнул через тела и продолжил путь. Пройдя мимо складов с оружием, он вышел в переулок, где глубоко вдохнул морозный воздух Тур-Варриша. Оказавшись за дворцовыми стенами, похититель начал спускаться по лестнице, ведущей к торговому кварталу. Не пройдя и сотни ступенек, он услышал позади себя звук движения. Чужак обернулся и увидел то, что впервые заставило его нахмуриться.

— Оставь нас, и я дарую тебе жизнь, — сказал он, глядя на стройного воина в алом доспехе.

Знаки высшей императорской власти, брошь в форме стилизованного черепа на плаще. Этот паладин не был обычным воином. Его лицо скрывалось за маской, изображающей оскаленную морду дракона.

— Я хотел предложить тебе то же самое, — усмехнулся паладин. — Отпусти принца и можешь идти. Обещаю, что не стану преследовать.

— Увы, это невозможно.

— Почему? Разве ты хочешь бесславно умереть? Кто ты такой? Аргус? Или предатель, сменивший хозяев?

.— Тебя это не касается.

Ответ чужака вывел воина в алых доспехах из себя.

— НЕ СМЕЙ ТАК РАЗГОВАРИВАТЬ СО МНОЙ, — рявкнул он другим голосом. — Когда ты узнаешь, кто перед тобой, ты пожалеешь.

— С чего бы? Мне известно, кто ты такой, Багровый Лорд Зариман. Череп на груди скажет об этом любому, знакомому с иерархией Начал. Боюсь только, это ничего не меняет. Даже дракон сегодня не остановит меня. Но если хочешь сразиться, почему бы и нет.

Чужак опустил принца на скамейку, рядом со ступеньками. Зариман только этого и ждал. Из его глотки через отверстие в маске вырвалась струя пламени, спугнувшая кошку на соседнем дереве. Через минуту струя спала и… Зариман не поверил своим глазам. Неизвестный в тёмной броне стоял там же, где и раньше, прикрываясь щитом из неизвестной материи, которая показалась Лорду-Дракону чем-то живым. Камень вокруг него оплыл и потёк ручьями.

— Что за… — вырвалось у Заримана, но он не успел закончить фразу.

Враг бросил щит прямо в него, и тот распался на множество отдельных невесомых теней. Они моментально обездвижели дракона, заставив его бессильно дергаться.

— Кто ты такой?

Чужак приблизился к Зариману на расстояние вытянутой руки. Казалось, он даже не дышит.

— Аргусы обращаются ко меня почтительно, называя Хранителем Теней, — тихим голосом произнёс он, — альвары, опьяненные животной истерией, называют Ужасом Сакии или Губителем; демоны знают меня, как Лорда Малаката, а как назовёшь меня ты, хранитель Михаэля[2]?

Тёмная личина спала с лица чужака, и глаза дракона расширились от изумления:

— Принц Виктор!!! Это невозможно!

— Когда-то это действительно было моим именем, но с тех пор многое изменилось.

— Как ты выжил в той бойне? И зачем похитил своего брата?

— Потому что я устал от одиночества. Мне нужен кто-то, кого я смогу любить. Неужели, это так странно?

— Что они с тобой сделали? Как ты мог пойти против своего народа? — в голосе дракона прозвучало сочувствие.

Малакат приподнял бровь, прекрасный и грозный, словно небожитель.

— Против своего народа? Разве можно так примитивно трактовать реальность? Ведь я не тот, кого ты помнишь. Саркофаг изменил меня. Энергия Крио расширила сознание до уровня властелина Тенебриса. Впрочем, поговорим об этом в следующий раз, а сейчас я отправлю тебя в Трезубец[3].

— У тебя не получится, — усмехнулся Дракон. — Никто, кроме бога, не может убить хранителя Перворожденных.

Малакат не стал препираться. Взмахнул рукой, он материализовал длинный протазан с волнистым лезвием. Увидев оружие, дракон побледнел и забился в теневых путах.

— Не вздумай?

— Что такое? Неужели узнал мою игрушку?

— Копьё Неназываемого Зверя? — пробормотал Зариман, облизывая пересохшие губы. — Но ты всё равно не сможешь меня убить. Моя жизнь навечно связана с…

— Сейчас и проверим, — кивнул Малакат и с улыбкой вогнал лезвие в грудь Багрового Лорда.

Из раны начала хлестать кровь, а лицо дракона вмиг осунулось и потемнело.

— Твоя взяла, принц Виктор, но мы ещё встретимся.

Через секунду он умер.

— Жду не дождусь. Передавай привет Мастеру Бурь.

Тени вернулись к хозяину, а тело Заримана покатилось вниз по лестнице. Малакат подхватил Альтаира, и продолжил путь. Свернув в узкий проулок, он вышел во дворик, засыпанный снегом. Навстречу ему из темноты вышел могучий конь, чёрный как ночь. Увидев господина конь радостно ощерил пасть, показав клыки, которым позавидовал бы и медведь.

— Извини, Желчный, я знаю, что ты голодный и не любишь ждать. Но дело прежде всего.

Жеребец, пританцовывая, приблизился к хозяину, и тот положил на него тело своего брата. Затем запрыгнул в седло, и Ра-Хаан — Кровавый Конь — взлетел, расправив тёмные крылья. Ледяной Измир остался позади.

***

Туман снова проглотил его.

— Ты почему молчишь, Малакат? Всё ещё мне не веришь?

— Я хочу закончить это общение.

— Странно. Разве не ты искал ответы на вопросы? Вот, я даю их тебе.

— Нет, ты делаешь нечто другое — пытаешься доказать мне, что жизнь, которую я знаю, которую я живу, ничего не стоит. Думаешь, я смирюсь с этим?

— Вот и посмотрим.

***

Невероятная пугающая буря неистовствовала сейчас над этим местом. Казалось, она является воплощением гнева самой природы, чей первозданный разум осудил помыслы того, кто в гордости своей назвал себя Несущим Смерть; того, кто задумал нечто противоестественное и приступил к воплощению безумного замысла в жизнь.

Всполохи молний, ветвящиеся по небу и бьющие в землю, освещали папоротниковую долину Куренай и Площадь Амадиции[4] в её центре, но не в силах были пробиться сквозь клубящийся магический туман, что окружал Стол Мэлос[5] непроницаемым барьером. Этот туман дрожал, будто снедаемый голодом; временами в нём проскакивали искры, свидетельствующие о первобытном колдовстве, которое прямо сейчас творилось на вершине Столпа. Пока ещё мёртвого, безжизненного, но уже готового пробудиться, чтобы исторгнуть потоки всепоглощающего света прямо в душу новорождённого Малкира, первого чада Столпа Мэлос, созданного по воле Лорда Малаката, вопреки воле Алчущего Душ, на погибель Перворождённых, заседающих под сводами Возвышения.

Внезапно туман отпрянул в сторону, будто испугавшись совершённого зла, и в тот же миг с высоты небес раздался голос Лорда Малаката, исполненный восторга и подлинного счастья, ведомого лишь безумцам:

— Да будет свят миг твоего Рождения, брат мой. Отныне ты Апокалипсис.

Ужасное перевоплощение завершилось. Альтаир фиц Корум, чьё безвольное тело поместили в Саркофаг, исчез навсегда, растворившись в испепеляющем потоке Мэлос. Но в тот же миг из него вышло совершенное создание Тенебриса, чья слава в будущем потрясёт все миры Великого Кольца, явившись прологом грядущих бед и несчастий.

***

— Не останавливайся, Гатс. Что было дальше?

Довольный смех, сотрясающий основы тумана.

— Наконец-то. Узнаю Лорда, когда-то бросившего вызов Алчущему и Безумному Кругу. Сейчас мы увидим воспоминания, относящиеся к моей любимой родине. Бедная Валирия, как же долго я не видел тебя…

[1] Таргар-Душитель – персонаж древнеэльфийского эпоса.

[2] Михаэль — Мастер Бурь — один из тринадцати Перворождённых Эрфинов. Его хранитель - Багровый Лорд Зариман (символ — Череп).

[3] Трезубец – высший мир в Оси Эльфирода. Является оплотом Перворождённых.

[4] Площадь Амадиции – легендарное место, на котором однажды сошлись армии Богов, чтобы сразиться за Голубой Рубикон и Великое Кольцо Миров. Местоположение на данный момент неизвестно.

[5] Столп Мэлос – один из трёх Великих Столпов Оси, являющихся первоисточниками Жизненной Энергии. Два других – это Столп Крио, расположенный в Озере Смерти, и Столп Эрфие в Трезубце.

Глава 34. Апокалипсис

Глава 34

Апокалипсис

Изломанные чёрные скалы уродливыми осколками раскинулись по арагонской низменности, покрытой сетью глубоких трещин, провалов и впадин. В центре её стоял замок, опираясь, подобно уставшему колоссу, на полуразвалившиеся бастионы. Его шпили пронзали чёрное небо, из которого на землю изливались потоки безжизненного света. Само это место навевало тоску, ассоциируясь с болью и безысходностью — единственным, что осталось у потерянных душ, населяющих Рут-Наг. Они как будто вставали перед глазами — медленно бредущие по коридорам, утратившие за многие тысячелетия бесцветного существования свой разум. Смерть царила не только в замке, но и повсюду в умирающем мире Валирии.

Впрочем, кое-какие признаки жизни ещё сохранились. Странные пернатые существа, похожие на помесь стервятников и собак, носились по небу, вычерчивая витиеватые зигзаги и спирали. Они то ли охотились друг на друга, то ли просто убивали время забавами, порой слишком жестокими, чтобы описывать их в красках. Однако внезапно всё изменилось. Хищные уродцы явно заволновались и с громким неприятным клёкотом удалились на некоторое расстояние от замка. В звуках животной речи отчётливо слышался страх. Вскоре невидимые обитатели Рут-Нага поняли, в чем причина тревоги серых грифонов. В сторону замка по небу быстро двигалась маленькая точка, постепенно увеличиваясь в размерах. Вскоре она обрела зримую форму, воплотившись в крылатого жеребца, на спине которого сидели двое: молодой юноша и воин в дымчатой броне. Лицо последнего закрывал литой шлем.

Конь, резко взмахивая крыльями, опустился на площадку, и воин ловко соскочил на землю.

— Спокойнее, Желчный, — велел он, похлопывая чудовище по крупу.

— Где это мы, брат? — спросил хрупкий юноша, глядя на спутника слегка расширенными глазами. — Какое жуткое место.

— Всё нормально, Альтаир, спускайся. Это Валирия — исконная вотчина Лорда Гатса. А этот замок — Рут-Наг — его родовое поместье. Не обращай внимание на признаки упадка. Внутри замка не так всё плохо.

Подойдя к деревянным воротам, воин несколько раз ударил кулаком по железной пластине. Утробный металлический гул прокатился по замку и медленно затих вдали. Не прошло и минуты, как ворота распахнулись, обдав гостей волной спёртого воздуха. На пороге стояла девчонка, скорее, юная девушка, в коротком летнем платьице. Озорное личико и слегка вздёрнутый нос никак не вязались ни с этим местом, ни с личностью того, кто им владел.

— Я хочу видеть Лорда Гатса, — заявил воин, оценивающе глядя на девушку.

Юная особа прыснула в кулак, а затем, не сказав ни слова, убежала внутрь замка. Выглядывая из-за широкой спины брата, Альтаир удивлённо спросил:

— Кто она, Виктор?

Воин раздражённо сжал кулаки.

— Не знаю. Какая-то глупая девица. И, пожалуйста, не называй меня Виктором. Я же объяснил тебе, что со мной стало. Назад пути нет, ни для кого из нас.

— Извини. Я забыл.

Воин неожиданно смягчился:

— Ничего страшного, брат. Следуй за мной. Если Вестник не хочет приветствовать нас, сделаем это сами.

Они переступили порог замка и углубился в холл. Альтаир встревожено смотрел по сторонам, не понимая, что они забыли в таком мёртвом месте. Гости успели пройти совсем немного, когда хозяин Рут-Нага появился в пределах видимости. Он спускался навстречу по мрачной лестнице, как будто сделанной из скелета гигантского монстра. Гатс, к удивлению Альтаира, оказался довольно изящным мужчиной среднего роста. Копна чёрных волос была тщательно уложена и стянута на затылке костяным гребнем. Чёрно-золотой костюм отлично сидел на нём, выгодным образом подчёркивая его фигуру. На секунду Альтаир расслабился, пока не взглянув в глаза Лорда Гатса. Они с головой выдавали в нём архидемона, являя бездонные пропасти, в которых клубилась тьма. Тонкие губы хозяина разошлись в сдержанной улыбке.

— Лорд Малакат, весьма неожиданно. Чем обязан приезду дорогого гостя?

— Пролетал мимо и вспомнил, что ты приглашал меня однажды. Вот, решил заскочить.

— Интересно. В таком случае, добро пожаловать. Следуй за мной, в моём кабинете уже приготовлен чай, а твой спутник, кажется, проголодался.

Хозяин и гости сделали несколько кругов, поднимаясь по лестнице, и оказались в зале, чьи стены были увешены многочисленными гобеленами, изображающими батальные сцены. Ближе к окну стоял огромный стол из того же материала, что и лестница. Над чайным сервизом курился пар, а рядом стояла тарелка с угощениями. Альтаир облизал губы. Гатс заметил это и с любопытством посмотрел на мальчишку.

— Итак, кого же ты привёл ко мне, Ужас Сакии? Познакомишь?— в голосе Гатса звучала насмешка.

— Это мой брат, младший и единственный. Альтаир фиц Корум.

— Теперь понятно. Действительно, фамильное сходство налицо. Вы, Корумы, все как один отличаетесь длинными ушами.

Альтаир не слушал их беседу. Подбежав к столу, он с жадностью вгрызся в пряник, после чего прильнул к пиале и сделал большой глоток.

— Я продолжу? — сухо спросил Малакат. — Если ты достаточно поупражнялся в своём чувстве юмора?

— Да, конечно, — кивнул Гатс, с улыбкой наблюдая за мальчишкой

— Так вот, Кровавый Вестник, я хочу, чтобы ты спрятал моего брата у себя и стал для него учителем.

Лоб архидемона прорезала морщина, в глазах появилось непонимание.

— Объясни, — велел он, складывая руки на груди.

— Всё предельно просто. Три дня назад я переродил Альтаира на площади Амадиции, использовав Саркофаг Чёрного Сотворения. Он перестал быть альваром. Теперь он — Апокалипсис.

— То есть ты сделал с ним то же, что и с другими Всадниками? Объединил их души с тотемным зверем внутри инструмента Тальвании? И в чём же проблема?

— Не совсем то же. Я даровал брату силу древнего зверя, но при этом нарушил приказ Алчущего, активировав спящий Столп Мэлос. Мой брат стал не просто Всадником, он стал первым Малкиром. Таким образом я запустил следующий этап культивации Голубого Рубикона. Вероятнее всего, скоро он породит Плеяду. В настоящее время весь Харат и Железный Город сотрясаются от ярости Аканти. Вот почему, я не хочу представлять Апокалипсиса Кругу Безумия прямо сейчас. К тому же, он не готов. Слишком юн и глуп, чтобы совладать с Герминором и его Визорами. Вот почему я хочу, чтобы ты воспитал нового властелина Тьмы, как своего ученика.

— Твои мотивы понятны, — кивнул Гатс, задумчиво поглаживая подбородок. — Но почему я должен помогать тебе?

— Если ты поможешь, я сделаю то же для тебя. Выступлю на твоей стороне против твоего извечного противника, обрекшего когда-то твой мир на медленное разрушение. Я знаю, как сильно ты ненавидишь Архангела Герминора. Я слышал такую байку: когда-то, задолго до моего рождения, вы схватились за власть, и ты проиграл. Я знаю, что ты не простил Герминора, и даю тебе шанс всё переиграть. С другой стороны, если ты не поможешь мне, я обращусь за помощью к твоему врагу, хотя и сам едва терплю его. Итак, что же ты выберешь, Лорд Гатс?

Архидемон криво усмехнулся:

— Заманчивое предложение, ничего не скажешь. Но и опасное. Ты толкаешь меня на сладкий путь мести, но этот путь может уничтожить меня, вызвав гнев самого Алчущего. Неприятная перспектива. За укрывательство новорождённого властелина Тенебриса, к тому же первого Малкира, Insania Dominus Omnium[1] не полениться оторвать задницу от Железного Трона, чтобы сровнять Рут-Наг с землёй.

Малакат пожал плечами.

— Ничто в этом мире не даётся просто так. Мы все ходим по краю — и букашки, и чудовища. Но согласись, лишь тот кто управляет своими рисками, может возвыситься.

— Это верно. Умеешь ты жонглировать словами.

— К тому же, ты не должен беспокоится, — продолжил гость. — Никто не знает, куда я отправился. Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы охладить ярость Аканти. Возможно, на это потребуется несколько столетий, но мы ведь никуда не спешим?

Прежде чем ответить Малакату, Кровавый Вестник внимательно взглянул на мальчишку, уплетающего угощение. Затем повернул голову к окну и улыбнулся:

— Иди сюда, Роска. Я познакомлю тебя с гостями.

От арочного проёма, задрапированного красной тканью, отделилась худенькая фигурка. Это была та самая курносая девчонка, впустившая гостей в замок. Лорд Гатс торжественно возвестил:

— Прошу любить и жаловать, моя приёмная дочь — Розетта Винглэд, она же Роска.

Девчонка сделала книксен и беззастенчиво уставилась на гостей.

— Ты ей понравился, мальчик, — ухмыльнулся Гатс, а затем вздохнул. — Что же мне с вами делать?

Малакат терпеливо ждал ответа.

— Ну хорошо, — наконец кивнул хозяин замка, — я принимаю его в ученики. Но хочу кое-что уточнить, чтобы потом никто не не был в обиде. Моё обучение сделает твоего брата сильнее, но, как ты сам отметил, ничто не даётся просто так. Он сотни раз узнает на себе, что есть боль, и в конце концов возненавидит нас обоих. Если выживет. Подумай, Малакат, хочешь ли ты этого для своего брата?

Смертоносец не сомневался ни секунды.

— Вот и договорились.

Чеканным шагом он направился к лестнице. Бросив на Альтаира мимолётный взгляд, Ужас Сакии покинул комнату. В глазах мальчишки появилось отчаяние, но он даже не сдвинулся с места, чтобы догнать старшего брата.

***

— Теперь я вспомнил. Когда-то у меня был брат. Он снился мне с самого детства, но я не мог даже представить. Покажи ещё, Кровавый Вестник. Я должен увидеть больше...

Туман заклубился, расползаясь всё шире. Храм Смерти почти полностью заполнился им.

— Мои силы скоро иссякнут. К сожалению их хватит только на один осколок прошлого. Смотри, чтобы он не пронзил твоё сердце, Малакат.

***

Пугающие небеса Чёрной Валирии, источающие на сухую истрескавшуюся землю яд бесконечной Тьмы, в этот день словно прояснились. Ариамус — одно из двух местных светил — стояло в зените, освещая призрачным белесым светом всю арагонскую низменность, включая и самую глубокую её часть — Харуяму. Последняя представляла собой этакую чашеподобную впадину, как будто могучий кулак неведомого гиганта со всех сил ударил по земле, образовав в ней глубокую выемку, в которой могли схорониться тысячи рогатых остхарусов[2] — единственных представителей местной наземной фауны, помимо серых гриффонов, царивших в небе. Собственно, подобное стадо залегало в Харуяме ещё сутки назад, и Лорду Гатсу пришлось прибегнуть к двеомеру Истерии, чтобы изгнать этих жалких существ с истерзанными боками из впадины, ибо сегодня здесь намечалось мероприятие, значение которого невозможно было переоценить.

Впервые за долгое время Валирию посетило сразу столько Гостей. Причём каждый из них обладал весьма огромным влиянием при Дворе Безумного Господина. Сам Лорд Малакат и четверо его вассалов, чья поступь потрясла Голубой Рубикон сильнее, чем кровавые войны альваров и аргусов. Их имена на много лет стали синонимом ужаса, жаждущего поглотить всё сущее — Ишанур фиц Кармадон[3], Дарси фиц Ледон[4], Джагг чан Куассо[5] и Алесса фиц Корум[6] — кровожадная родственница принца Виктора, обращенная первой среди Всадников.

Подойдя к Гостям, собравшимся под мёртвым деревом Ичи у края Харуямы, полный изящества Лорд Гатс насмешливо поклонился им, всколыхнув воздух широкими полями батистовой шляпы.

— Рад видеть вас, господа, и вас, миледи Алессандра.

Господа и леди, более известные в миру, как Звери Сакийского Ужаса, кивнули ему в ответ с должной степенью почтительности. Они догадывались, насколько он силён и опасен, помня, что когда-то весь мир называл его Кровавым Вестником, причем, задолго до того, как они сами родились на свет.

— Как обстоят дела? — спросил Малакат, являя собой тёмный монолит силы.

— Всё прекрасно, — улыбнулся Гатс, обращая лицо в сторону впадины. — Твой брат готов. И не может дождаться того мгновения, когда вы встретитесь.

— Я прибыл сюда не за этим.

— Не сомневаюсь. Ты здесь, чтобы удостовериться, что Альтаир стал тем, кто тебе нужен. Не так ли?

Малакат кивнул, а затем резко добавил:

— Не называй его этим именем. Тот мальчик, которого когда-то так звали, больше не существует. Ныне он — Апокалипсис.

Владыка замка Рут-Наг и всей Валирии промолчал, но тут же раздался звонкий девчоночий голос, дрожащий от негодования:

— Не мелите чепуху, господин. Он всё тот же. Да, ваш брат изменился, это правда, но он не стал другим. И его по-прежнему зовут Альтаир.

Малакат обернулся, желая знать, кто смеет дерзить ему, и увидел чуть поодаль хрупкую весьма миловидную девчонку с копной косичек. Она смотрела на него, не проявляя во взгляде должной почтительности.

— Ты безусловно помнишь мою приёмную дочь? — вставил слово Гатс, желая разрядить обстановку. — Роска, как ты себя ведёшь? У нас же гости.

Розетта недовольно надула губки. Но Малакат уже отвернулся от неё, напрочь забыв о девчонке. Его взгляд был прикован к центру Харуямы, туда, где в обрамлении изумрудных всполохов портала появился младший брат.

Да, он был всё тот же. В этом девчонка оказалась права. Смелое лицо, более прекрасное, чем у эльфийских соплеменников. Чёрные волосы, заплетённые в такие же косички, как и у Розетты Винглэд (интересно, с чего бы?). Статное тело, обтянутое ремнями и защищённое адамантовыми пластинками. Безусловно, это был он, Альтаир фиц Корум, младший принц династии Гордый Меч.

Малакат вздрогнул. Что-то смутило его в облике брата, возможно, та неподдельная любовь, которой светилось лицо Альтаира, когда он смотрел из глубины Харуямы в сторону дерева Ичи. Альтаир знал, что старший смотрит на него, и это волновало душу. Он хотел показать брату, каким сильным стал за прошедшие несколько лет. Хотел, чтобы Виктор гордился им.

— А он возмужал. И стал ещё симпатичнее, — чувственным голосом пропела Алессандра, заслужив ненавидящий взгляд Роски. — Пожалуй, теперь ему нет равных во всём Валь-Катарунке. Как жаль, что мы не можем с ним уединиться.

— Не забывайся, Скорпа, — оборвал её Малакат. — Это тебе не какой-то бедолага, с которыми ты любишь развлекаться, высасывая прану до дна. Перед тобой твой будущий господин, чьё имя вскоре станет нарицательным.

— Апокалипсис, — в тон ему произнёс Ледонский Волк, словно обкатывая на языке новое для себя слово. — Посланник грядущего Откровения, Жизни и Смерти.

Алессандра скривила губы в ядовитой усмешке:

— Нашего фанатичного друга опять потянуло на эсхатологическую чушь.

Дарси ощерился в диком оскале, на миг уподобившись своему тотемному духу. Это заставило Скорпу замолчать. Несмотря на свои насмешки, она побаивалась Ледонского Волка, хотя ни за что не призналась бы в этом даже самой себе.

— Мы начинаем, — негромко сказал Лорд Гатс и дважды хлопнул в ладоши.

В тот же миг дно Харуямы осветилось несколькими разноцветными вспышками порталов, и глазам зрителей предстала небольшая банда, состоявшая из двадцати воинов. Эти существа были младшими демонами, облачённые в тяжёлые грубые доспехи с острыми шипами. Оружие у них в руках было столь же неказистым, хотя и выглядело устрашающе — огромные секиры, мечи и палицы.

— Демоны? — фыркнула Скорпа, презрительно глядя на шайку. — Кого они могут напугать? Разве что малых детишек.

Гатс насмешливо покачал головой:

— А вам часто приходилось сражаться с арцвагами, госпожа Алессандра? Я имею в виду, до того, как вы стали Скорпионом?

— Наш радушный хозяин уел тебя, сестрёнка? — рассмеялся во всю мощь своих богатырских лёгких тот, кого называли Кармадонским Быком. — Когда-то, помнится, ты до слёз испугалась енота средних размеров. То ещё было веселье.

— Заткнись, Ишанур, — огрызнулась Скорпа, — ты еще вспомни, как сам ходил под стол. К тому же разве у малыша нет силы Смилодона?

— К сожалению, госпожа Скорпа — могу я вас так называть? — зверь Альтаира ещё не проявил себя. Вероятно, ему тяжело совладать с энергий Мэлос. В любом случае, сегодня он ему не понадобится.

— Кто они? — спросил Малакат, глядя на демонов.

— Слуги Архангела Герминора, — усмехнулся тот. — Раздобыл их специально для этого дня.

— Тогда не будем затягивать. Пусть начинают.

Кровавый Вестник кивнул.

В ту же секунду демоны бросились в атаку. Огромное лезвие меча, шириной в человеческое тело, просвистело в воздухе — и камень, на котором стоял Альтаир, брызнул огненным крошевом. Но принц уже был вне досягаемости вражеской атаки.

— Почему он не достаёт оружие? — удивилась Скорпа.

— Наверное, потому, что у него его нет, — флегматично ответил Гатс. — Я решил, что мальчик должен поразить вас чем-то особенным, и поэтому обучил его древней технике, созданной варталами[7] для борьбы с нами, обитателями Падших Миров. Она позволит ему обойтись без физического оружия.

— Что же это за техника? — воскликнул Дарси, не отрывая глаз от Харуямы.

— Клинок Света, — спокойно ответил Гатс, с удовольствием отметив, как вздрогнуло лицо Малаката.

Тем временем сражение с арцвагами достигло кульминационного момента. Светящийся луч, подобный мечу, материализовался в руках Апокалипсиса. Несколько пируэтов, напоминающих танец, закончили сражение. Тела демонов внезапно начали разваливаться на отдельные куски плоти, обуглившиеся от соприкосновения с Клинком Света.

— Невероятно! — лица Всадников вытянулись от восхищения.

Малакат покачал головой:

— Ничего особенного, — произнёс он. — Этот клинок не сумеет поразить никого из нас, более того — никого из архидемонов и архангелов.

— Это правда, — кивнул Гатс, — пока не сумеет. Но дай время.

— С чего ты взял, что оно у нас есть. Скоро я должен буду представить брата при Дворе, и если он не сможет защитить себя, какой в этом прок? Ты должен был сконцентрироваться на пробуждении Зверя, а не тратить время на духовные практики.

Протянув руку вперёд, Малакат сжал пальцы в кулак, концентрируя энергию. Затем разжал, выпустив из ладони три тени, похожие на чернильные кляксы. Они, будто молнии, устремились на дно Харуямы, найдя и обхватив тело младшего брата чёрными путами, похожими на искривлённые пальцы.

— Что ты делаешь? — закричала Розетта, не веря своим глазам.

— Демонстрирую его слабость. Не будьте надменными, не достигнув высот. Не полагайтесь на силу, которой не владеете в совершенстве. Мой брат должен познать горечь, и вынести из этого полезный урок.

Малакат снова сжал кулак, и шеддоки, охватившие Альтаира, послушные воле господина, начали медленно душить свою жертву. Апокалипсис зашатался и упал.

— Пусть это будет уроком и для тебя, Вестник. Ни один проблеск Света не сможет развеять Тьму, которая проросла в нашем сердце. Прекрати учить моего брата глупостям. Сотвори из него такое же чудовище, каким ты был сам… До того, как решил поиграть в папочку…

Гатс молча кивнул, а Роска, не вытерпев, крикнула:

— Ты хочешь, чтобы он был похож на тебя? Так в чём же дело? Кто мешал тебе лепить его, как вздумается? Ведь он даже не стал бы сопротивляться, по-прежнему любя тебя больше жизни. А ты… ты просто не заслуживаешь такого отношения.

— Это правда, — прошептал Малакат, глядя в сторону.

— Что? — девушка подумала, что ослышалась.

Лорд Малакат повернул к ней голову и пронзил душу Розетты взглядом, исполненным страдания. — Я не заслуживаю ни его любви, ни чьей-либо.

***

— Ты так красноречиво молчишь, что я чувствую каждую твою мысль. Почему же ты потрясён? Неужели Тенебрис не подкидывал тебе подсказки на протяжении всей жизни?

Туман окончательно заполнил храм, добравшись до самых отдалённых мест.

— Я ничего не понимаю. Воспоминания находятся где-то внутри меня, но они будто заперты на дне сундука, спрятанного в пыльном чулане. Теперь я понял, почему мой внутренний зверь не принял меня. Почему назвал чужим. Ведь изначально Смилодон принадлежал моему брату. Но это не объясняет, каким образом он оказался внутри меня. Покажи мне и это, Вестник…

— Извини, дорогой друг. Ничего не получится. Но я могу рассказать тебе то, о чём знаю или догадываюсь.

— Говори.

— Ты сотворил Брата своего, а затем предал…

— Предал? Я не мог так поступить.

— Но поступил, когда возвратился на путь Света. Уйдя к Перворождённым, ты оставил Апокалипсиса на стороне Тьмы, и его душа медленно гнила всё это время. Все бесчисленные века он искал объяснений, и не находил, страдая и мучаясь больше, чем во время обучения в замке Рут-Наг. А затем случилась великая война, которая изменила ход истории всего Кольца. Площадь Амадиции. Туманный Прорыв Алчущего, жаждущего покорить Мэлос. В тот миг ты находился по другую сторону баррикад и от своего брата.

— Остановись. Я вспомнил, Вестник. И ты прав, это было ужасно. Мы долго бились друг с другом, проваливаясь сквозь миры и потоки энергий. А затем сошлись в Озере Смерти. Я победил, и вырезал из его груди духовное ядро — Хитори Иноцу. Это лишило его сил, но не жизни. Даже я не мог — не хотел — убивать своего брата, но он ни за что бы не остановился. Он обещал мне, что сокрушит мою любовь, сколько бы времени на это ему не потребовалось. И тогда я проткнул его Копьём Неназываемого Зверя, сотворённым из плоти Яростной Тальвании, приковав его к раскалённой скале. Да, я обрёк своего брата на тысячи лет одиночества, боли и ненависти. И нет мне прощения…

— А потом Тосы победили. И ты смиренно принял кару за совершенное прежде зло. Они поместили половину духовного ядра Апокалипсиса в твоё тело, а вторую половину заточили в танагре, которую передали Деве Огня — той самой, которая изменила тебя.

— Что же было со мной дальше?

— Тебя отправили на один из сателлитов Меридиана Тальвании, откуда невозможно выбраться самостоятельно. Там ты и прозябал, пока не понадобился нашему Триумвирату. Мы призвали тебя, когда начали очищать Саул Тай от скверны Терфиады, создав Sol Trabemus[8] и возглавив его. Ты впервые был рождён смертным, после Осквернения прежнего тела Тленом Алчущего, и прошел вновь весь путь становления личности. Так появился Гриффис Сет-Хар — он же Ситас, он же Демоноборец. В том воплощении ты сильно помог нашему делу, хотя и действовал по наитию, не контролируемый никем. Ты уничтожал не просто церферов или азгалуков, ты убивал архидемонов в стане врага. А потом справился с Ишануром, который был отправлен в Дан-Мир за драугами. Все это, как и усилия многих других достойных воинов, позволило нам добиться желаемого и возвести непроницаемый Кокон Стихий, который вы называете Хиоку Кеккай.

— Кому это вам?

— Триумвират Силы. Роханна Блистательная, Элохим Мудрый, и я — Гатс Валирийский.

— Перворождённая, Титан и архидемон? На этом витке истории мир знает вас, как Небесную Мать, Песочного Человека и Алого Князя. Как же так случилось, что вы, все такие разные по природе своей, объединились против Терфиады?

— Не только против них. Мы дали клятву друг другу уничтожить всех Всесильных, и тех предателей, которые всё устроили. Но это очень длинная история, на которую у меня уже нет времени.

— Погоди, расскажи теперь о себе. Как случилось, что Лариони ждал Пробудившегося, а появился ты?

— Всё очень просто. Ваш архиепископ, как и все смертные, склонен излишне доверять своим глазам, книгам и людям. Он обнаружил записки прежнего главы Церкви, также получил в свои руки гениального исследователя, понимающего много больше остальных. Но он и не подумал, что записки исправлены, совсем чуть-чуть, в области касающейся так называемого Пробуждения. А ученый-профессор умело управляем кем-то извне, на кого невозможно подумать. Уже несколько лет я чувствовал это тело и догадывался, с чем это связано. Сторонники Триумвирата пытаются совершить невозможное — вызволить меня из точки, в которую мы трое добровольно заточили себя, чтобы спасти этот мир. Сегодня мне действительно удалось совершить Туманный Прорыв, но к великому сожалению, не всё в жизни происходит так, как нам хотелось бы. Это тело умирает. Оно не выдержит меня больше двух часов. Вот почему тебе, Малакат, стоит поспешить и вывести из моего эфира своих людей. Только ты способен на это, будучи не совсем человеком. Точнее, совсем не человеком. Когда это случится и это тело умрёт, время продолжит свой бег. Вампиры очнутся. Боюсь, в ту же секунду у тебя снова появятся проблемы.

— Я даже не чувствую своего тела. Как мне выбраться из тумана?

— Ты даже не попытался. Верни контроль над плотью. Ты ведь можешь дышать эфиром, вот и дыши. Выход — сразу за алтарём.

Артур сделал осторожный вдох, и понял, что освободился. Вокруг по-прежнему клубилась серая субстанция, но она больше не подчиняла его разум. Впереди, на возвышении, Смилодон рассмотрел того, кого знал когда-то, и к кому успел проникнуться симпатией — хрупкий подросток, с выпирающими ребрами, смотрел на юношу глазами, наполненными Тьмой. Он улыбнулся Смилодону, и тот начал действовать, по памяти вспоминая, где находятся союзники и друзья.

[1] Insania Dominus Omnium - Господин Всего Безумия

[2] Остхарусы - мёртвые быки. Согласно утраченным свиткам, являются душами грешников, обретшими пристанище в Валирии.

[3] Ишанур фиц Кармадон – Кармадонский Бык.

[4] Дарси фиц Ледон – Ледонский Волк.

[5] Джагг чан Куарсо – Куасский Медведь.

[6] Алессандра фиц Корум – Коруманский Скорпион.

[7] Варталы – элитный легион ангелов под руководством Архангела Ульминора, созданный для защиты Трезубца. Сражался в Смутные Времена Гарата на стороне Элинады.

[8] Sol Trabemus - Лученосцы

Глава 35. Неизвестный денатос

Глава 35

Неизвестный денатос

Когда Покинутый, одного за другим, вытащил всех товарищей из храма, включая Лукана, возможно уже отдавшего душу, архидемон тяжело вздохнул.

— Хватит скрываться, приятель. Покажись уже.

С третьего яруса, где ещё совсем недавно прятался Смилодон с друзьями, соскочила ловкая фигура, с трудом различимая в тумане. Она уверенно прошла мимо группы вукодлаков, замерших в немой сцене, и приблизилась к возвышению, испещрённому сигилами и магическими схемами. Свет не проникал сюда, но это не помешало неизвестному превосходно ориентироваться в эфире.

— Приветствую тебя, Владыка. Как же я рад, что мне удалось вырвать твою задницу из сингулярности Амальганика.

— Как я и думал, за всем этим всё-таки стоял ты, Бъякура.

— Кто же ещё. Почему ты до сих пор не прикончил вампиров? Только не говори, что пожалел их?

— Пожалел? Вовсе нет. Просто твой план по моему возрождению оказался не совсем удачным. Этому телу осталось немного. Каждое усилие может привести к смерти.

Жёлтые глаза Бъякуры хищно свернули в полумраке.

— Тело разрушается, не справляясь с твоей душой? Это, действительно, не то, на что я рассчитывал. Прости меня, Владыка.

— Не переживай, — архидемон мелодично рассмеялся. — Я провел это время с удовольствием. Ты даже не представляешь, каково быть запертым в одной точке, вместе с двумя надменными существами, противоположными тебе по природе. Даже боль этого тела, которую я отдалённо испытывал несколько лет, предпочтительнее той безысходности, в которую мы добровольно себя заточили. Роханне проще, чем мне или Элохиму. Она хотя бы изредка может общаться со своими послушниками, благодаря их медитациям и постоянному очищению сознания. Ладно, к чему эти жалобы, все мы знали, на что идём в храме Солем. Как давно это было, друг мой?

— Почти двенадцать тысяч лет. Я помню тот день, как сейчас. Триумвират пожертвовал собой во благо Саул Тай, став тем основанием, той опорой, которая смогла оградить нас от посягательств со стороны Трезубца. Вы стали жертвой, которую требовала сингулярность Амальганика, а Ксанфы замкнули её навсегда. Нам, братьям Малкори, оставалось только смириться с решением Владык, но мы дали клятву, что однажды станем сильнее и разрушим барьеры, чтобы вновь столкнуться с теми, кто предал Отцов, и теми, кто стал называться Новыми Богами.

— Так и будет. Я вижу, ты действительно стал сильнее, но достаточно ли? Неужели ты веришь, что сможешь одолеть врага?

— Когда-то мы вместе сражались, как Sol Trabemus. Когда-то вы решили пожертвовать собой. Но с тех пор многое изменилось. Я понял, как Деволиус заполучил в свою армию Всесильных. Ещё совсем немного, и мне удастся повторить его путь.

Гатс сошёл с алтаря и, пошатываясь, приблизился к Бъякуре:

— То есть?

— Это удивительно, но, кажется, мне удалось приблизиться к созданию Пробудившихся.

— А можно подробнее, Араши.

— Конечно, Владыка. Я столько времени угробил на бессмысленные и бесполезные эксперименты, пока однажды само провидение не привело ко мне живую подсказку. Это был истощённый вампир, бежавший после отчаянного сражения с апологетами Алчущего в Амальганию. Несмотря на своё тяжелое состояние, он был невероятен. Почти равный мне, денатосу Разума, по своему интеллекту и силе. Это было почти семь тысяч лет назад. А звали его Рогул.

— Кровавый Рогул, — с улыбкой кивнул Гатс. — Я помню его. Иногда, знаешь ли, мы можем наблюдать за вами, живыми и вкусными, через призму Эклиптоса. Этот образчик впечатлил даже меня, напомнив о славе, которая тянулась за мной задолго до того, как я воспитал Апокалипсиса. Каким же образом он помог тебе?

Бъякура, поигрывая алыми бусами на шее, восторженно ответил:

— Он стал первым Пробудившимся в моей жизни, который не был привязан к точке своего рождения. Я пригласил его в Сафи-Дуран-Урэ, и он согласился стать моим компаньоном. Так, постепенно, за многие годы мы создали две школы — Ичиро и Нариоку, изучая гипотезы и проводя эксперименты. Я давно полагал, что Всесильные — самозванцы, искусственно созданные Деволиусом. Не Боги, но Пробудившиеся. Однако до появления Рогула никак не мог понять, как Тонатосу Пепла[1] удалось обойти главную слабость этого вида существ — жесткую связь с пространством и его геометрией. Рогул, взявший себе новое имя — Сикхариус — предложил мне объяснение. Он допустил, что те счастливчики, которые сумели выжить, пройдя инициацию Мэлос, не будут ограничены в своих путешествиях. Ведь Мэлос питает собой всю Ось Эльфирода.

— Звучит разумно.

Бъякура возбуждённо кивнул.

— Но это не всё. Также Сикхариус разработал любопытную концепцию, которая вкратце звучит так: душа смертного привязана к структуре Кольца Миров посредством так называемого Истинного Средоточия. Это сложный метафизический орган, который отвечает за сохранение души после смерти и её реинкарнацию. Не будь Средоточия, после физической смерти душа оказалась бы без тау, а это неизбежно привело бы к её разложению. Однако Амальганик, создавший всё вокруг, был бесконечно мудр. Душа смертного существа имеет возможность возрождаться бесконечное число раз, благодаря Средоточию, получающему энергию непосредственно из Изнанки. Однако вместе с тем, эта структура налагает на человека серьезные ограничения — он не может выйти за пределы, дарованные ему Амальгаником. И здесь начинается самое интересное. Так называемые Пробудившиеся стали собой, каким-то образом сумев разрушить собственное Средоточие. С одной стороны тем самым они лишили себя бессмертия, с другой — наконец избавились от границ и пределов могущества. Всё, что требуется таким созданиям — наличие той энергии, которую они использовали для своего Пробуждения. Вдали от неё они умрут, причём навсегда. Так Фаргал привязан к Тёмному Альгеану, Къярх из Нокса — к точке Силы, образовавшейся на месте пересечения восемнадцати потоков синтры, пролегающих над островом. Но что же не так было с моим другом Рогулом? Мы вскоре нашли ответ на этот вопрос. Он, будучи обладателем ценной крови Токра, стал первым в мире, кто открыл нормализацию, добившись чистого потока рю, в десятки раз превышающего силу собратьев-вампиров. Это позволило ему стать ходячим источником энергии, питавшей его душу, лишенной Средоточия. После чего он сделал ещё одно открытие — кровь Токра можно переливать в иные «сосуды», применив дополнительные техники предосторожности, вроде антикоагуляционного эффекта зэцу. Открытия Рогула стали основой для работ архиепископа Террановы по подчинению Токра, а затем, по праву преемственности, оказались у профессора Зойге. Я лично преподнёс этим двоим схемы и описания на блюдечке. Но у Террановы ничего не вышло из-за обидчивости Токра, не желающих терять монополию, а Зойге слишком запутался в своих чувствах, и бросил всё, чтобы умереть в застенках. Дрюс же оказался обычным дилетантом, не способным завершить такой важный проект.

— Погоди. Значит ты действительно собирался призвать меня в тело Пробудившегося?

— Только оно способно вместить душу Кровавого Вестника, — улыбнулся Бъякура. — Жаль, что ничего не вышло. Но теперь у нас с Рогулом имеются все необходимые доказательства, и мы знаем, что делать дальше. Сейчас в Нариоку проходят обучение двадцать четыре ученика, проявивших нужную нам предрасположенность. Мы называем их Одарёнными. Как только барьеры падут, или хотя бы один из них, Столп Мэлос начнёт вулканировать. Шустра с денатосами объединятся вокруг Губителя и возьмут на себя Всадников, а я воспользуюсь шансом и создам новое воинство, которое сметет Всесильных, будто прошлогоднюю листву. Судя по всему, пройдя инициацию в Столпе Мэлос, они обретут способность жить в каждом из миров Великой Оси, а внешние миры Кольца для нас не столь важны.

— Вот значит, в чём твой замысел. Любопытно. Неужели планируешь провернуть всё это в одиночку? Почему до сих пор не признался своим братьям? Почему не отдал скрижаль Призвания в храм Адаманта, чтобы монахи могли возрождать тебя в урочное время?

Бъякура громко расхохотался.

— Не переживай из-за моей скрижали. Я отдал её компаньону и научил, как действовать, если смерть нечаянно заберет меня. А вообще, это забавно. Все до сих пор думают, что денатосов восемь. Только Картуш знает правду, помня о наших с ним веселых сражениях. Он единственный, кроме меня, кто не погиб в Смутные Времена, спрятавшись в своих пещерах. С другой стороны, он молчит, видимо потому, что не слишком ладит с братьями. Оно и понятно, когда-то именно он сражался со всеми нами, Лученосцами, и в результате убил Эливана фиц Крайвена — первого денатоса Копья.

Что касается твоего вопроса, почему я скрыл себя — разве это не очевидно? За всю императорскую эпоху я ещё ни разу не подвёл своих Владык. Я был тем кукловодом, который из тени наблюдал по сторонам, и видел, где и кому из нас грозит опасность. Руководил тем, кто сам себя считает кукловодом, посредством фальшивых снов от Элохима. Проник в логово врага и дважды разрушал его. Создал клан Тёмных Змей, распалил дух Шуастры, отведя ему роль мамочки для Лорда Малаката. Три тысячи лет тому назад он упустил Губителя, из-за чего тот распоясался и стал помехой для планов Триумвирата. Вот почему Шуастре пришлось устранить Завоевателя, что стало нашим поражением. С другой стороны, барьеры тогда не пали, и это дало мне время, чтобы продолжить эксперименты. Теперь же со всей ответственностью хочу заявить, что мы готовы, как никогда прежде.

— Ты очень самонадеян и напыщен. Говоришь от своего имени о планах Триумвирата, хотя ты здесь, а мы там. Свысока судишь о Губителе, даже не представляя, что он такое. Неужели ты веришь, что он может стать твоей пешкой?

Араши Бъякура хищно оскалился.

— Я высокомерен? Возможно. Но не считай это неуважением. Я по-прежнему всего лишь верный слуга своих Владык. Как только вы освободитесь из Яркамня, переданного мною в Орден Перламутровой Бабочки, я тут же сложу свои полномочия. До тех пор я вправе делать то, что посчитаю нужным.

— Справедливо.

— Что касается Малаката, то я очень им впечатлён и хочу увидеть в деле. Ты долго общался с ним сегодня. Что же ты сообщил Губителю?

— Только то, что поможет ему принять себя. А теперь я хочу помочь и тебе. Насколько я вижу, твоё состояние весьма неважное. Ты не похож сам на себя. Неужели Призвание снова бунтует?

Араши отступил на шаг назад, испугавшись осведомлённости Владыки. А затем признал:

— Так и есть. Какая ирония судьбы, не находишь? Тот, кто облечен высшим разумом, оказался подвержен припадкам параноидальной диссоциации.

— Ничего странного в этом нет. Каждый раз, когда ты используешь Призвание, наступает Откат, и его фракции медленно накапливаются в твоём теле. Это и есть чистое безумие из трансцендентной тройки стихий. По моим расчетам ты никак не мог дожить в здравом уме до этих дней. Как же так получилось?

Араши насмешливо фыркнул.

— Проницателен, как всегда. Да, ты прав, я научился справляться с безумием. Но для этого вынужден идти на крайние меры. В прошлый раз моё сознание расщепилось на двое и, чтобы избавиться от поганца, пришлось создать для него временное тело, которое я отправил на эшафот. Кто-то говорит, что он был гением, творцом, демиургом, но для меня Олаф с Перьями был всего лишь неприятным сварливым человеком, склонным к пьянству, распутству и депрессиям. Найдя способ избавиться от него, я стал самым счастливым денатосом в Саул Тай.

— Ты удивителен! — без какой-либо насмешки заявил Гатс. — Забираю свои слова о самонадеянности обратно.

— Вот уж спасибо. А теперь, пока у нас ещё есть время, не мог бы ты кое-что рассказать мне?

— Что тебя интересует?

— Я должен знать, что случилось в Трезубце, когда брат пошёл на брата, а предательство стало началом конца. Владыка Элохим отказался отвечать мне, когда я спросил его. Возможно, у него были мотивы. Но ведь ты не Титан. Что тебе до запретов и дрязг Отцов? Расскажи.

Гатс рассмеялся.

— Ну наконец-то. Теперь мне стало понятно, почему ты решил призвать меня, а не Песочного Человека. Думаешь, из старого архидемона будет легче вытрясти порцию правды?

— Не стану скрывать. Такая мысль меня посещала.

— Одна загвоздка. Времени уже не осталось. Триумвират всё настойчивей призывает меня.

Бъякура разочарованно вздохнул.

— Но ты порадовал меня. Поэтому я дам тебе это.

Гатс протянул вперед руку, в которой держал крохотный осколок, напоминающий горный хрусталь.

— Здесь хранится парочка воспоминаний о тех днях, когда я бежал из падших миров в Эладориум, чтобы спасти Роску от происков Герминора. Там я стал свидетелем войны, которая миновала Голубой Рубикон, но потрясла многие светлые миры. Здесь же ты найдешь ответ на вопрос, почему Титаны пошли друг на друга и сгинули в пучине ненависти. И наконец — ты узнаешь, как и для чего были созданы чада Малкори. А теперь прощай. Береги себя, денатос Разума.

Сказав последние слова, Гатс Валирийский рухнул на каменный пол, но уже не почувствовал момента удара. Некроз в секунду поразил его члены, заставив их вскипеть темными пузырями. Клетки Токра будто пожрали хрупкого мальчика, превратив его тело в нечто отвратительное. Доказательством Прорыва могли послужить только искорёженные тела вампиров. Перед тем, как исчезнуть, Кровавый Вестник уничтожил остатки Шаал-Рю, хотя недавно уверял, что не может этого сделать.

Бъякура не спеша осмотрел место побоища, отметил пару разваленных колонн, балкон, превращённый потоком Каисеры в груду щебня, после чего спрятал подарок Гатса в карман и растворился в радужной завесе.

[1] Тонатос Пепла — верховный Тос ветви Пепла (Деволиус)

Глава 36​​​​​​​. Рассвет

Глава 36

Рассвет

Тёплый ветер подул со стороны Среднего Квартала и принёс с собой запах специй, ненадолго перебив миазмы Клоаки, преследующие Артура даже теперь, когда они выбрались на поверхность. Широкий двор, расположенный позади оружейного цеха и обнесенный высокой стеной из потемневшего кирпича, стал подходящим местом для уединения. Присев на железную наковальню, он смотрел в небо, наблюдая за постепенно гаснущими звёздами.

После сражения в храме они прошли тем путем, который посоветовал Фальвик, и действительно оказались на очистительной станции, по колено в воде. Там их уже дожидалась группа Диора. Судя по всему, всем троим здорово досталось, но больше всех не повезло Гриную, который, к своему несчастью, лишился левой руки выше локтя. Он остановил кровотечение заклинанием окаменения, превратив часть своей плоти в кусок гранита. Возле ног берсерка лежала голова чудовища, напоминающего волка. Выяснилось, что это всё, что осталось от короля вукодлаков — Мелона Угрюмого — обратившегося во время боя в косматого зверя. Кассандра рассказала, что они одержали эту победу благодаря Гриную, хотя многие вукодлаки уцелели, разбежавшись после смерти патриарха. К сожалению, позже выяснилось, что Вицерону и Летиции повезло меньше всех. Они погибли, защищая путь отступления для Стража и её подопечной.

Вспоминая события уходящей ночи, Артур перебирал их одно за другим, ища связи и объяснения. К собственному изумлению, он осознал, насколько сильно изменился за последние несколько часов. Истина, бесконечно ускользающая от него в годы юности, внезапно раскрылась во всей своей бесстыдной наготе. То, ради чего он прибыл в Крондор и что безрезультатно искал в объятиях сновидицы, пришло к нему само собой, по воле рока и случайности.

Когда они вернулись в гильдию Шрама, Кассандра попробовала разговорить Покинутого, женской натурой почувствовав, что с ним творится неладное. Но он не мог ничего ей объяснить, ощущая себя кем-то чужим в знакомом теле. Это было странное чувство. Ещё вчера он был таким живым, испытывал дружбу, страсть и любовь. И вот — всё поменялось в одно мгновение. Чужие воспоминания вставали перед глазами, как собственные, чужое холодное сердце медленно билось в груди. Заметив равнодушие Смилодона, инш’асу отступила, попытавшись скрыть разочарование и болезненный укол по самолюбию. Кроно, похоже, ничего не заметил, будучи раненым в голову и ногу. Оказавшись в резиденции Шрама, он, прихрамывая, поспешил в главный зал, чтобы получить помощь от медика гильдии. К слову сказать, не он один.

Артур, на удивление, вышел из передряги без серьезных повреждений. Вот почему, под гнётом мыслей, он искал уединение и нашел его во дворе, захламлённом кузнечным оборудованием.

***

— Как всё прошло, старейшина? — голос Шрама дрожал от возбуждения. — Вы действительно одолели кровососов? А что с исчадием Тьмы по имени Гатс?

Вальтазар покачал головой.

— Не торопись, дорогой Шрам. Не видишь что ли, в каком мы состоянии? Дай хоть прийти в себя.

— Извините, старейшина. Я понимаю, что вам пришлось непросто. Двое ваших погибли, а напарник на грани жизни и смерти…

— Заткнись уже, — внезапно рявкнул Вальтазар. — Не хорони Лукана раньше времени. Он не так слаб, как ты или другие людишки.

От вспышки гнева старого джаггернаута контрабандист вздрогнул и побелел. В этот момент в помещение вошла Клер ди Вайн и острым взглядом окинула присутствующих. Кое-кто насупился, виня её в гибели товарищей, но воительнице было глубоко наплевать на мнение окружающих. Всё, что она делала в последнее время, будь то убийство герцогини Дувонской или провозглашение себя в её образе, животный секс с императором Цирануса или сговор с глубоко омерзительным ей Тёмным Магом — всё это было сделано во имя высшей цели, во имя Белой Королевы. Извиняться же перед кем-то, использованным ею для достижения цели, казалось нелепым. Разве может испытывать сожаление охотник перед детёнышем зверя, убив его мать и оставив потомство медленно умирать в жестоком мире?

— Что скажешь, Шрам? — сразу же взяла быка за рога Клер. — Ты обещал мне портал в Шарамот? Где он? Что-то я не вижу здесь ни одного мага.

— Позвольте, — обескровленный и белый, как сама смерть, Гринуй подал голос, — вынужден с вами не согласится, милейшая…

— Заткнись, Тёмный. Тебя не спрашивали.

— Успокойтесь, госпожа, — гильдмастер поднял руки вверх, говоря об искренности своих намерений. — Я всё устроил. Маги уже занимаются порталом, но я не рискнул привести их в свой дом. Знаете ли, я не готов рисковать бизнесом. А даже такому профану в магическом искусстве, как я, достаточно очевидно, что телепорт надолго оставляет в пространстве фрактальные флуктуации.

— Что ты хочешь сказать?

— Я уже подготовил карету. Как только вы соблаговолите, вас тайно перевезут на улицу Золотой Виверны, где я снял небольшой домик для вашего мероприятия.

— Хорошо, — Клер поджала губы, — тогда я отправляюсь за Девой Огня. Малышка совсем устала, пока мы выбирались из канализации. Я оставила ее отдохнуть в одной из твоих спален.

Воительница ушла, и Шрам громко выпустил воздух из лёгких. Стало понятно, что он опасается её даже больше, чем воинов клана Ичиро. Намного больше.

— Итак, старейшина, что вы теперь собираетесь делать? Я бы посоветовал вам переждать в этом убежище пару недель. А потом я вывезу вас из города по одному, спрятав среди корабельных товаров.

— Не говори глупостей, Шрам. Мы не можем тратить время, скрываясь от шпионов Лариони. К тому же, мы здорово обескровили его, если не сокрушили.

— Кажется, вы не понимаете, Вальтазар. Шаал-Рю был не единственной силой, управляющей городом. Теперь, когда вы нанесли такой ущерб, на первую позицию выйдут агенты герцога Глума. Возможно они не внушают жителям такой ужас, как вампиры, но уж поверьте, своё дело они знают на отлично.

— В таком случае, глупо задерживаться здесь надолго. Кроме того, не все из нас отправятся в одном направлении.

— Вот как? — удивился Диор. — Что вы имеет в виду, старейшина Вальтазар?

Старик ухмыльнулся.

— Для вас шестерых у меня новое задание. Магистр Сикхариус недавно связался со мной через амулет Аджны. Вы все — Диор, Кассандра, Креол, Джесси, Миллиган и Марта — отправляетесь вместе с вашим новым товарищем в пустыню Ндахо, чтобы помочь ему успокоить своё обезумевшее чадо.

Джаггернаты начали удивлённо переглядываться, а Гринуй Талкидорский, сообразив, о чём говорит старик, едва не подпрыгнул.

— Ну да, — наконец вымолвил он. — Вы все как-то связаны с Финродом ди Ги, а он обещал мне помощь, после того, как я помогу вам.

— Не знаю никакого Финрода, — рассмеялся Вальтазар. — Но это не важно. Приказ поступил, и мы сделаем все возможное, чтобы его выполнить.

— А как же вы, старейшина? — спросила Кассандра. — Что намерены делать?

— Я задержусь в городе, как посоветовал нам дорогой Шрам. И попытаюсь выходить своего старого боевого товарища. Сейчас он все-равно не транспортабельный. А для портала на родину у нас нет маяка. Похоже, я потерял все свои пожитки в храме Смерти.

— Но старейшина! Позвольте хотя бы мне остаться с вами. Вдруг вам понадобится помощь, — в голосе Кэсс прозвучала боль, и девушка тут же поняла, с чем она связана.

Холодное поведение Смилодона до сих пор терзало её в глубине души, но она никак не хотела смириться с расставанием. Старик печально улыбнулся, догадавшись об истинных мотивах девчонки, но будучи умудрённым и познавшим жизнь гораздо глубже остальных, он уже понял, что у этих отношений нет ни малейшего шанса на будущее. Пребывая во власти демонического эфира, он кое-что подсмотрел, и увиденное повергло его в настоящий ужас. Нет, эти отношения были обречены изначально, более того, лучше не давать им ни единого шанса.

— Хватит, дитя. Я отдал приказ.

В этот моменту через всю комнату пробежала Клер, не обращая на присутствующих ни малейшего внимания. Похоже, она была крайне взвинчена, судя по туманным всплескам ауры вокруг её рук. Кроно, минутой ранее, вернувшийся от врача в общество джаггернатов и контрабандистов, протер глаза, думая, что сотрясение мозга наконец проявилось. Ему показалось, что кисти рук девушки поочередно превратились в широкие костяные лезвия, а потом вернулись к исходному состоянию.

— Кажется, мне надо выпить, — громко возвестил он в пространство и решительным шагом направился к столу, чтобы прихватить кувшин с пенным напитком, пока никто его не опередил.

***

Услышав звуки шагов, Смилодон встрепенулся, выходя из отстранённого состояния, похожего на транс. Повернув голову, он увидел странную картину — хрупкая юная девушка осторожно пробиралась в темноте среди железных желобов и корыт, используемых в доменном производстве для отливки металлов. Она шла на ощупь, очевидно, пытаясь найти выход из дома, в который её привела Клер, но безрезультатно. Судя по всему, девушка с трудом ориентировалась в пространстве, погруженном в ночную мглу. Артур внимательно наблюдал за ней удивлёнными, почти звериными, глазами. Ему — обладателю острого зрения Токра — было несложно следить за ней, отмечая каждый шаг, каждую неудачную попытку нащупать дорогу. В какой-то момент она приложилась худеньким плечом о стойку с инструментами и болезненно вскрикнула. Стало очевидно, что ещё немного — и девчонка расплачется.

— Не вздумай только рыдать тут, — холодным тоном произнёс Покинутый, и хрупкая фигура подпрыгнула, ударившись ещё сильнее, но удержалась и не издала ни малейшего звука.

— Ступай обратно, — велел Смилодон. — Здесь тебе нечего делать.

Незнакомка нерешительно замерла.

— Кто ты такой? — наконец робко спросила она, пытаясь вглядываться в темноту. — Где ты прячешься?

Артур раздражённо вздохнул. Пошарив рукой в темноте, он нащупал затушенный факел и поджег его простейшим двеомером вспышки. Пламя осветило двор и выхватило из темноты испуганную девчонку с милым личиком. Волосы незнакомки напоминали жидкий огонь. Увидев Артура, она неосознанно сделала шаг назад, и её можно было понять — в глазах юноши таилось нечто опасное.

— Кто ты? — повторила девушка, справляясь со своим страхом. — Как тебя зовут?

— Что тебе с моего имени? Впрочем, какая разница. Можешь называть меня Артуром.

— Кира Бремарская, — представилась принцесса, внезапно обретая спокойствие. Между делом она приблизилась к Артуру, во все глаза рассматривая его. Надо сказать, выглядел он устрашающе. Истерзанный рубящими и скользящими ударами плащ требовал обновления.

— Очень приятно, — ухмыльнулся юноша. — Значит, ты и есть тот самый Ключ Мира, которым замкнули Барьеры, охраняющие Саул Тай? Когда о тебе рассказывал чародей Френе, я представлял Ксанф как-то иначе.

— Что тебе не нравится в моём виде?

В голосе девушки прозвучала обида.

— Не пойми неправильно. Просто сложно связать воедино величайшее колдовство Лученосцев и такую мелочь, как ты.

— Сам ты… мелочь.

От того, как глупо это прозвучало, Смилодон рассмеялся. Девушка спустя мгновение тоже, оценив, что грозная фигура собеседника никак не тянула на «мелочь».

— Что ты здесь делаешь? — успокоившись, спросила принцесса. — От кого-то прячешься?

— Можно и так сказать. Ночь, знаешь ли, выдалась тяжелая, и чтобы привести мысли в порядок, я решил уединиться. Но даже это сегодня для меня невозможно.

— Извини, — смутилась Кира. — Я просто искала выход. Слишком долго меня держали взаперти, с тех самых пор, как жуткие наёмники похитили из родного дома, причинив вред моим родным и близким.

В голосе принцессы проскочили нотки ужаса.

— Кто тебя похитил?

— Кажется, их называют Токра. Они были такими страшными, но черный жрец пугает меня намного сильнее.

Артур вздрогнул.

— Я понимаю. Не бойся, кажется теперь у тебя всё будет хорошо. Дамочка, которая опекает тебя, приглядит за тобой до самого конца. Скоро ты вернёшься домой.

Кира съёжилась.

— Она тоже пугает меня.

Артур покачал головой.

— Ты не права. Кому-то всё-таки нужно доверять. Иначе пропадёшь.

Хрупкая девушка, по сути ещё девчонка, внезапно схватила юношу за руку и сбивчиво пробормотала:

— Кажется, я доверяю тебе.

От прикосновения Ксанфа Артура накрыло волной странных ощущений. Это было тепло, смешанное с отчаянным желанием укрыть малое дитя своим плечом от всех невзгод и опасностей. А потом его пронзила вспышка, напоминающая по своему действию один из осколков Гатса из Валирии. Выдернув руку из маленькой ладошки, Смилодон отшатнутся от принцессы Зеленогорья.

— Ты стал таким бледным, — прошептала она, внимательно глядя на юношу бирюзовыми глазами. — Что-то случилось?

Артур покачал головой.

— Не знаю. Кажется, да…

— Отойди от неё, — женский голос, наполненный яростью, разорвал эмоциональную связь молодых людей.

Из кузнечного цеха вышла Клер, всем своим видом демонстрируя решимость уничтожить Покинутого, если он замешкается. Кира испугалась и бросилась ей навстречу.

— Пожалуйста, он ничего не сделал. Я сама…

— Замолчи, — хлёсткий голос Стража совпал со звонкой пощечиной. — Ты с ума сошла, девчонка? Я столько сил положила на твоё спасение, а ты вздумала всё испортить?

Кира замерла на месте, потрясённая и испуганная. Страх сковал её, словно лёд.

Артур не смог совладать со своим телом и реакцией на ситуацию. Страж пропустила момент опасности и внезапно с изумлением осознала, что сильная рука схватила её за горло и придавила к стене.

— Ты даже не представляешь себе, как я зол прямо сейчас, — шипящий голос ошеломил даже её, опытную и обученную воительницу, наделённую даром Королевы Лутриколь. — Дай мне малейший повод, и я растерзаю тебя прямо здесь, высокомерная тварь.

Ледяные глаза Смилодона уже терзали её душу, сминая пластины спокойствия и равновесия. Никогда ранее Клер не видела такого страшного взгляда — ни у одиозного Лариони, ни у её собственного отца, Григория Исполина. Мысль, воспользоваться магическими протазанами, чтобы насадить на них дерзкого противника, даже не посетила её. К счастью для всех.

— Отпусти. Я всё поняла.

Артур выполнил просьбу.

— Не смей больше так грубо обращаться с принцессой.

Клер провела рукой по шее, возвращая чувствительность… и свою надменность.

— Ты вообще представляешь, мальчишка, кому сейчас угрожаешь? — в голосе Стража ещё остался отголосок страха.

— Вполне. Я видел тебя во дворце Велантиса, и помню, сколь обходительной ты была в тех шикарных тряпках, рядом со своими мерзкими дружками.

Удар настиг Клер со стороны, откуда она его ждала меньше всего.

— Что ты можешь знать, наглец? Всё, что я сделала, было для спасения Ксанфа. Это я вырвала её из лап Чёрной Церкви!

— Но это не даёт тебе права так вести себя с ней.

Клер перевела взгляд на Киру, а затем кивнула.

— Ты прав. Пожалуйста, извините меня, принцесса. Я вышла из себя, испугавшись, что вас снова похитили. Это больше не повторится.

Артур ухмыльнулся.

— Конечно, не повториться. Ведь я прослежу за этим.

— Что ты имеешь в виду?

В лице Стража возникло непонимание.

— А на что похоже? Я всего лишь сообщил тебе, что с этого дня беру на себя безопасность принцессы. Знаешь ли, внезапно я понял, что тебе не вполне можно доверять. Ты обещала доставить её домой? Ну что ж, я обещаю ей то же самое. И не позволю тебе отклониться от намеченного маршрута. Если ты рассчитываешь обманом вывезти Киру за пределы Варума, в империю своей Королевы, то я помешаю тебе. Улавливаешь?

В глазах Стража что-то мелькнуло, но Смилодон не смог понять, насколько правдивым было его предположение.

— Не говори ерунды. Принцесса не станет доверять свою безопасность такому, как ты, Токра. Кровосос, к тому же из Ордена, который причастен к её похищению и страданиям — этому не бывать никогда.

Упоминание о Токра вселило в девушку страх. Смилодон увидел, как её глаза заволокло пеленой неприятных воспоминаний. Не отдавая отчета в своих действиях, он выхватил мечи из ножен и осторожно положил их на землю перед высокородной особой.

— Это правда. Не так давно я действительно был студентом Кион-Тократ. Но это время прошло безвозвратно. Клянусь тебе самым ценным, что у меня осталось — клинками наставника — я никогда не обращу их во вред тебе. Пожалуйста, поверь мне и прими мою помощь.

Артур замолчал. Тишина, возникшая после его слов, показалась присутствующим тяжелее, чем купол неба.

— Я, Кира Бремарская, дочь Кантара Бремарского, графа Зеленогорья и правителя Элемара, принимаю твои помощь и доверяю своё бренное тело под твою опеку… Спасибо тебе, Артур.

Смилодон с удивлением для себя понял, что улыбается, словно кот, нашедший кувшин со сметаной.

— Ладно, как пожелаете, — недовольно скривилась Страж. — В таком случае, время пришло. Сейчас нас отвезут к порталу, который по моей просьбе организовал гильдмастер. Следуй за мной, принцесса. Перед отъездом надо найти Шрама и расплатиться с ним по счетам. После чего мы сразу же отбываем. А ты, Токра, если опоздаешь хотя бы на минуту, останешься в Крондоре. Никто не будет тебя ждать.

Артур кивнул, принимая условия сделки. Клер, не тратя времени на лишние разговоры, схватила рыжеволосую девушку за руку и потащила за собой, обратно в штаб-квартиру Шрама из Кастерии.

Смилодон вернул оружие в ножны и задумчиво посмотрел на запад. Что ему ещё взбрело в голову? Зачем он обещал девчонке доставить её домой? Нет, она, безусловно, прелестна, но разве это причина? К тому же, как отнесётся Кроно к спонтанному решению товарища? Неужели им с де Ферратом придется расстаться? Смилодон внезапно вздрогнул. Он вспомнил то ощущение, которое испытал, когда она взяла его ладонь в свои руки, и всё сразу же стало понятно. Конечно, вот оно — удивительное чувство, когда-то побудившее Малаката предать всё на свете — Алчущего, Апокалипсиса, Всадников, Круг Безумия…

Зарево на горизонте разгоралось всё ярче, прогоняя не только темноту из города, но и кромешный мрак из сердца юноши.

Глава 37​​​​​​​. Эндшпиль

Глава 37

Эндшпиль

После побега из Клоаки Лариони при помощи Аринасия добрался до храма Зловещей Пятёрки, где ему оказали первую помощь. Раны на теле архиепископа и самая опасная из них — на шее — были тщательно обработаны, что стоило доктору множества седых волос и потрепанных нервов. Его Святейшество отказывался сидеть спокойно, постоянно изрыгая слова ярости и поторапливая лекаря. В тот момент он мечтал только об одном — собственными руками придушить мерзавца, виновного в нападении на Шаал-Рю. Кто за этим стоял? О, архиепископ нисколько не сомневался в личности заговорщика.

Прошло не более часа, когда церковная карета проехала по мосту Горгулий, доставив Его Святейшество во дворец. Не обращая внимание на гвардейцев, вытянувшихся по струнке, он пересёк Зал Славы, держа путь к спальне императора, расположенной по соседству с его же кабинетом. В последний момент дорогу жрецу заступил капитан Золотых Мечников.

— В чём дело, солдат? — разъярённо воскликнул Лариони. — Доложи обо мне. Срочно.

— В этом нет нужды, Ваше Святейшество. За вами уже отправили гонца, но вы, похоже, узнали о собрании раньше, чем посланник добрался до вас.

— Какое, к Ситасу, собрание? — рявкнул ничего не понимающий архиепископ. — Ночь на дворе.

— Я не уверен, но, кажется, это как-то связано с предательством одного из влиятельных семейств Цирануса. Пожалуйста, проследуйте в кабинет императора Велантиса. Все, кроме вас, уже собрались.

Архиепископ удивлённо выпрямился, после чего, не сказав ни слова, поспешил в указанную комнату.

— Ты быстро, Святейшество, — проскрежетал император, когда жрец вошел в кабинет, разом приковав к себе внимание собравшихся. Здесь присутствовали лорд Глум, ненавистный ди Ги и Максимилиан Катарский, по какой-то непонятной архиепископу причине оказавшийся вдалеке от Триполья[1], окружающего Агни — столицу трёх держав.

— Что происходит? Почему здесь находится главнокомандующий Второй армией? Разве он не должен был личным присутствием поддержать Первую армию, пока мы ожидаем подписания документов от герцога Дувона? Неужели пресловутая конница вождя Крамера столь слаба, а стены Агни столь низки, что Фалтус Лим справится в одиночку?

В голосе жреца прозвучал сарказм.

— Прекрати, Мухтар, — прервал его император. — Всё гораздо хуже, чем ты думаешь. Глум, повтори, пожалуйста, всё сначала, для нашего друга.

Герцог Глум — человек весьма отвратительной крысиной наружности, с лицом изрытым следами давно залеченной лепры — мрачно кивнул.

— Благодаря своевременному сигналу главнокомандующего мои агенты этой ночью заключили под стражу изменника, строящего козни против Цирануса и лично против Его Императорского Величества. Этим изменником оказался герцог Катарии, шейх Алонсо.

Лариони на мгновение замер, а потом плюхнулся в кресло, внезапно потеряв остатки сил.

— Ваш брат, генерал? Кажется, я немного не в форме. С трудом соображаю…

Максимилиан кивнул, не совладав с лицевыми мышцами. Кажется, он был весьма расстроен. Лорд Глум продолжил:

— Два дня назад главнокомандующий связался со мной, чтобы предупредить о готовящемся заговоре. Он просил только об одном — считать своего брата единственной паршивой овцой, и ни в чем не винить род катариев. Несколько часов назад я лично возглавил операцию по задержанию врага короны.

Максимилиан, с трудом сдерживая свои эмоции, прервал Глума.

— Позвольте мне, герцог. Не хочу, чтобы у Его Величества сложилось впечатление, что я сожалею о том, что не поддержал брата. Это не так. Я нисколько не сомневаюсь, что род Велантисов по законному праву управляет Циранусом. Мой брат просто сошел с ума от тщеславия, поставив личные интересы выше благополучия семьи, выше интересов нашей великой империи. Вот почему я должен был остановить его, пока преступление не перешло все границы. Однако, в этой истории, кроме моего брата, есть и другие щекотливые моменты, требующие осмысления. Мне известно, что Алонсо спелся с шейхами Огненного Города и Альтаира. Кроме того, их действия координировались извне. И судя по всему, за подстрекательствами к измене стоит… — генерал бросил короткий взгляд на второго советника.

— Ну договаривайте уже, — мягко улыбнулся Финрод.

— Шаал-Дуран.

После слов Максимилиана архиепископ подпрыгнул в кресле, чувствуя, как душа наполняется торжеством.

— Что такое, Святейшество? — удивленно спросил Морс, глядя на перебинтованную шею первого советника. — Что с тобой приключилось?

— К сожалению, думаю, Максимилиан прав. У меня есть и другие доказательства. Этой ночью, как вы знаете, я собирался увеличить силу империи, создав существо, способное противостоять даже Всадникам. К сожалению, предательство окружает нас повсюду. Непосредственно во время ритуала в храме появились неизвестные люди, прервав процедуру и атаковав братство Крови. Согласно свидетельству, среди них находился и Тёмный Маг, помогающий неизвестным.

— Вот как? — голос ди Ги звучал озабоченно. — И вы считаете, что всё это — моих рук дело? И предательство герцога Катарии, и атака на вашу обитель? Грандиозная спланированная акция, чтобы разрушить Циранус или устроить переворот?

Лариони ощерился, и тут же почувствовал боль в разодранной шее.

— Он ещё издевается. Каков наглец! Слишком много для тебя чести. Мне известно, что ты всего лишь пешка своих хозяев, поставленная ими на этот важный государственный насест, чтобы дурить императору голову. Если не ты, значит они спланировали эти преступления.

Ди Ги задумчиво покачал головой.

— Сильное заявление. Да будет вам известно, что Шаал-Дуран — это организация, имеющая в своем правлении множество лагерей и клик. Возможно, действительно, кто-то из них желал дестабилизировать ситуацию в Циранусе, за это отвечать не могу. Я лишь рупор своих, как вы изволили выразиться, владык, и, насколько мне известно, у нас у всех общие цели — Сферическая Аброгация и замыкание фигуры Кнафена. С моего скромного «насеста» мне отлично видно, что по отдельности никто из нас не справится с поставленной задачей. Думаете, Шаал-Суриде и белая шлюха будут сидеть сложа руки? Не дождетесь, Ваше Святейшество.

Лариони сжал от злости кулаки, но не мог отрицать логичность рассуждений ди Ги.

— Гладко излагаешь, но мы не купимся на твоё вранье.

— Враньё? — как будто изумился Финрод. — Значит это я лгу? А что вы скажете о своем вранье, любезный?

Архиепископ настороженно замер, исподлобья глядя на собеседника.

— Что ты этим хочешь сказать?

Финрод резко рассмеялся, всем своим видом выражая негодование.

— Об этом вам лучше спросить лорда Глума. Недавно он поделился со мной некоторыми сомнениями на ваш счет.

— Что? — Лариони выпучил глаза и с бешенством уставился на начальника особого департамента.

— Что он несет, герцог?

Глум явно почувствовал себя не в своей тарелке.

— Дело в том, что до моих парней дошли кое-какие слухи. Последнюю пару недель ваши вампиры вели себя подозрительно. Хотя, как ещё могут вести себя кровососы, — голос Глума сорвался на смешок. — Я велел собрать информацию, после чего обратился с ней к советнику ди Ги, чтобы он растолковал мне то, что я не способен был понять.

— Так-так, — император явно заинтересовался историей. — Продолжай, Глум. Что ты узнал?

Тип с крысиным лицом явно ободрился, почувствовав поддержку Морса.

— До меня дошли слухи, что Его Святейшество приказал своим миньонам перерыть весь Крондор, чтобы отыскать существо из мифов. Я говорю о Губителе.

— Это правда? — голос императора стал суров. — Ты хочешь сказать, что в столице нашей родины объявился тот, о ком лучше знать заранее, но наш хитроумный жрец придержал информацию, утаив её от совета?

Лариони почувствовал, что земля под ногами становится крайне зыбкой.

— Всё было не так! — воскликнул он, внезапно понимая, что оказался на стороне обвиняемого. — Действительно, прошел слух, что Губитель в городе. Но верить слухам — последнее дело. Я должен был проверить, имеют ли они под собой основание.

— Вот как? Почему же вы, в таком случае, верите слухам о предательстве Шаал-Дуран, точнее, порождаете их, выкручивая события, как вам угодно.

Ди Ги язвительно улыбался, и Лариони внезапно понял, что проиграл это сражение.

— Ладно, ты прав, маг. В последнее время на нас навалилось много проблем. В такой час не стоит грызться друг с другом. Однако я требую, чтобы особый департамент уделил особое внимание тем преступникам, которые на меня напали.

— Что это значит? — удивился Морс. — Они ещё живы? Ты сказал, они бросили вызов твоим кровожадным монстрам? Сколько же их было.

Лариони раздражённо поморщился.

— Судя по всему, около двух десятков. Но это были не обычные люди. Что говорить, среди них находился Губитель. Вот почему герцог Глум обязан отыскать их любой ценой, перерыть, если понадобится, весь город. Наверняка, они всё ещё здесь, прячутся где-то в городе.

— Так, подожди, — внезапно воскликнул император, — а что с Ксанфом? Ты же вроде перевел девчонку поближе к своим монстрам?

Лариони с досадой взмахнул руками.

— Вероятно, она была одной из целей нападавших.

— В таком случае, Ваше Святейшество, — вмешался Глум, — может оказаться, что никого из них больше нет в городе. Такая операция не проводится внезапно. Они наверняка всё тщательно спланировали. Таким образом, если эти преступники оказались в Крондоре по приказу Белой Королевы, то они наверняка позаботились о том, чтобы замести следы и убраться из города. В любом случае, я сейчас же раздам приказы. Мои люди всё проверят, не беспокойтесь.

— Подожди, Глум, — взбешенно прорычал император. — Что это значит? Мне плевать на вампирские игрушки Святейшества, но Ксанф Огня — совсем другое дело.

Архиепископ с пренебрежением закатил глаза к потолку.

— Успокойся, Морс. Всё в порядке. Ритуал Кеарот был проведен по всем правилам. С того самого дня наша беглянка надёжно связана с Ключниками. Её физическое отсутствие ничего не решает. Удивительно, но бездари, служащие Белой Королеве, видимо ничего об этом не знают. Иначе сложно объяснить их постоянные попытки освободить Ксанфы.

— Вы не совсем правы, любезный, — улыбнулся ди Ги. — Не стоит забывать, что любая магия — может быть постигнута разумом и исправлена. Вероятно, Светлые хотят изучить нашу технику, чтобы в дальнейшем ей воспрепятствовать. Не забывайте, у них ещё есть время.

— Ты всегда был мнительным, чародей. Не понимаю, за какие заслуги тебя сделали советником.

— Заткнитесь все. Значит так! — император, исполненный ярости, поднялся из кресла и сразу же навис над членами совета, будто титан. — Слушайте меня внимательно! Мне надоел балаган, который вы устраиваете уже много лет. Я долгое время закрывал глаза на ваши дрязги и проделки, считая, что это не сможет помешать делу моей жизни. Но сегодня я понял, что все вы заигрались. С этого момента я не намерен больше это терпеть. Ты, Максимилинан, возвращайся в Триполье. Даю вам с Фалтусом срока до зимы, чтобы взять для меня Агни. Ты, Финрод, найти разумное объяснение тому, что случилось. Если в Шаал-Дуран кто-то хочет сместить меня, я покажу им, из какого теста сделаны Велантисы. Что касается тебя, друг мой Мухтар, я приказываю тебе полностью сосредоточить свои усилия на предстоящей ночи Тёмных Драконов. Перестань следовать путями старого маразматика Террановы. Он уже доказал, что они несбыточны и ведут в никуда. А теперь пошли вон. Ваши лица мне уже осточертели.

Члены совета тут же покинули кабинет, оставив императора одного. Он подошел к окну, и был поражён красотой зари, занимавшейся в этот момент над городом. Она внезапно напомнила ему реки крови, которые он пустил когда-то, заставив умыться ею улицы Белого Крондора. Всё правильно. Эта цель стала его путеводной звездой, и он никогда от неё не отступиться. Однажды род Велантисов будет править всем Варумом, как обещала ему Безумная Ханга в своих пророчествах.

***

Кожаный покров, заменяющий дверь, был отброшен крепкой рукой, и в шатер вошел высокий воин в одних штанах. Широкая грудь и плечи были равномерно покрыты изображениями зверей. Следом за ним внутрь вошли ещё двое крепких бойцов, ведя между собой похожего на них человека, заломив ему руки за спину.

— Зардыхан[2] Крил, я привел его.

Толстый купец повернулся к гостям, и пухлый подбородок задрожал от удовольствия.

— Ты весьма проворен, Аргут. А теперь оставь нас. Я должен поговорить с этим человеком.

Красные Быки не любили задавать вопросы. Им было достаточно и того, что толстый торговец являлся близким другом их казула, что автоматически давало ему в племени множество прав. Мощным толчком они впихнули пленника внутрь, и тот упал на ковёр. После этого варвары покинули шатер, оставив Крила наедине с «гостем».

— Прошу тебя, поднимайся, — усмехнулся торговец, глядя на пожилого воина. — Кальцог, две чашки чая, пожалуйста.

Человек, не спеша, поднялся на ноги. Это был воин, чьи волосы стали почти седыми, а один глаз был выбит в далеком прошлом, очевидно вражеским оружием.

— Зачем я тебе понадобился, зардыхан? Я обычный воин.

— Не прибедняйся, Дитрих Зверобой, — Крил усмехнулся. — Ты далеко не самый обычный воин. Взять хотя бы твою переписку с человеком, называющим себя Безликим.

Дитрих едва уловимо дёрнулся, и в сторону Крила полетел метальный нож. Толстяк успел сделать пасс рукой, после чего нож вспыхнул и упал расплавившимся куском на ковер. Резко запахло окалиной.

— Как же нехорошо. Такой дорогой ковёр испортил, — Крил покачала головой, явно издеваясь над варваром.

Дитрих зарычал от разочарования и собрался броситься на торговца с голыми руками. Но тот осадил его одним взглядом, в котором красный бык отчетливо увидел смертельную для себя опасность.

— Успокойся и сядь. У меня нет времени на эти игры.

— Что тебе надо от меня, купец?

В этот момент из-за шторки показался сгорбленный лысый старик с подносом, на котором стояло две чашки с зеленым чаем, обожаемым всеми Хотху.

— Угощайся, Дитрих. Сейчас я всё объясню.

Варвар с подозрением посмотрел на них, а потом сдался. Взяв одну, он сделал небольшой глоток.

— Итак, ты знаешь, что я торгую с кланами Долины Костей много лет. Твой казул является моим близким другом, ну или партнёром по бизнесу. И вот недавно я узнал удивительную новость, до последнего времени ускользавшую от меня. Несколько лет назад в долину привезли мальчишку из далёких земель. Ты купил его на Большом Базаре Касура, но никогда не относился к нему, как к своему рабу. Скорее, он заменил тебе погибшего сына. Также теперь я знаю, что за этой сделкой стоял Безликий.

Дитрих Зверобой насупился.

— Какое тебе есть дело до Расмуса?

Крил Фаргот рассмеялся.

— До недавнего времени не было ровным счётом никакого. Но теперь я знаю, кто скрывается под личиной Безликого. И это делает твоего приёмного сына весьма любопытной личностью. Зачем он понадобился Щуастре, то есть твоему хозяину?

— Не имею ни малейшего понятия. Расмус достойный юноша, которого признал даже наш кази. Мне этого достаточно.

— А мне нет. Если тебя волнует его благополучие, ты должен выяснить всё для меня.

Варвар презрительно сощурился.

— Неужели ты думаешь, что неверный вроде тебя способен запугать воина Хотху? Какими бы силами ты не управлял, ты ничто против Единого Дрона.

— Может быть. Но и ты в глазах своего народа будешь никем, когда правда выйдет наружу. Сколько лет ты служил неверному, будучи его глазами в Долине Костей? Как ты думаешь, какая участь будет ожидать тебя и Расмуса согласно вашему священному Кодексу Харай?

Дитрих поник.

— Пойми, варвар. Я не пытаюсь загнать тебя в угол. Я только прошу сообщать мне о всех странных вещах, связанных с Безликим. Как вы общаетесь, кстати?

— Письменно. Иногда он выходит на связь со мной через зеркало. Но оно работает лишь в одном направлении.

— Другими словами, ты сам не можешь связаться с Шуастрой? Понятно. В таком случае, подождём немного. Какими были его последние приказы?

Варвар ответил не сразу. В нём всё ещё боролись чувство преданности Безликому с любовью к приёмному сыну.

— Я сообщил ему, что казул отправил Расмуса в пустыню на верную смерть.

— И что ответил Безликий?

— Сказал, что отправил помощь.

Крил задумчиво помял свой пухлый подбородок пальцами, унизанными перстнями.

— Вот значит как. Этот парнишка действительно дорог ему. Почти также, как и Губитель. Интересно. Ладно, ступай. Но помни, кому отныне ты служишь. Как только узнаешь что-нибудь новое, сразу же сообщи мне. И не вздумай передать наш разговор Безликому. Иначе, уж поверь мне, я сумею устроить неприятности и тебе, и твоему пасынку.

Дитрих молча вышел, и Кальцог вернулся в комнату, чтобы забрать чашку.

— Что вы собираетесь делать, хозяин? — прошамкал старик.

Негоциант усмехнулся.

— Хороший вопрос. Есть у меня одна мыслишка. Хочу вытянуть Шуастру из его норы, чтобы сразиться по всем магическим правилам.

— А как же Архоникум? Не лучше ли сообщить им о вашем открытии?

— О нет, старина. Это было бы слишком банально и совсем не интересно. Я лично хочу испытать того, кто столько лет был угрозой для Шаал-Дуран, и кого называли Отступником. Хочу убедиться или опровергнуть рассказы о его силе и коварстве. Скорее всего, мои старшие братья просто стыдятся того, что оказались глупее, чем он. Возвеличивая Шуастру, они оправдывают самих себя.

— Возможно, — старик посмотрел на хозяина блеклыми глазами. — Но зачем рисковать?

Негоциант задохнулся от взрыва хохота.

— А для чего ещё нам дана эта жизнь? Возможно, Первый одряхлел настолько, что потерял способность радоваться мелочам, составляющих основу жизни. Но это точно не про меня. Я лично хочу испытать силу Шуастры, и ещё больше хочу узнать, что на самом деле он замышляет.

Отпустив Кальцога, Крил погрузился в задумчивое состояние, размышляя о путях, которым посвятил себя, став членом Архоникума. В этот момент он забыл очевидную вещь — сколь часто пути, ведущие к славе и могуществу, приводят к забвению.

***

Сквозь тучи, плывущие над Рубиновым Карнаком, пробилась луна, осветив широкие улицы загадочного Города-на-реке-Смерти[3]. Огромная фигура с удивительной для своего размера ловкостью спустилась со здания, держась на одних пальцах за края нижнего яруса пагоды Подношений, и спрыгнула во двор поместья Гракхов. Постояв немного у дверей особняка, незваный гость решительно вошел внутрь, сломав внутреннюю щеколду ударом ноги. Заспанный охранник тут же пал с перерезанным горлом. Убийца облизал языком тёмное окровавленное лезвие кинжала и чему-то улыбнулся.

— Кровь здешних людей куда вкуснее обычной. Странное дело. Как ты считаешь, Зануф?

Никто не ответил ему, но через мгновение он кивнул, как будто действительно вёл обсуждение с невидимым собеседником.

— Эй, стой на месте! — внезапный окрик охранников дома заставил убийцу действовать активнее.

Булькающие всплески крови обозначили попадание каждого из метальных ножей, после чего три человека в одеждах, отмеченных знаками благородного Дома Гракхов, рухнули на паркет из драгоценного пситронийского палисандра.

— Раз-два-три, на месте замри, — кровожадно усмехнулся неизвестный гигант, продолжая путь по особняку. — Подожди немного, Зануф. Я угощу тебя ещё более вкусной кровью. Вот только доберемся до нашей цели.

Расправившись ещё с несколькими охранниками и тремя заспанными слугами, выбежавшими из своих спален навстречу убийце, он распахнул двери в господский сектор. В огромном каминном зале преступник наконец обнаружил искомое — пятерых человек, явно принадлежавших к семейству Гракхов. Мужчина — за сорок — прикрывал собой супругу — жеманную особу с худым лицом и презрительным взглядом, и трёх своих отпрысков, старшему из которых было не больше восьми лет.

— Кто ты такой? — срывающимся голосом задал вопрос Жером Гракх, хозяин усадьбы — Ты хотя бы понимаешь, на кого посмел поднять руку и что грозит тебе за твое преступление?

Убийца широко улыбнулся, наслаждаясь страхом человеческого отродья.

— Мы Гракхи! Мой предок был виночерпием самого Ауритеса! За смерть любого из нас Великие Пситронийские Крегадры выпотрошат тебя, словно жертвенную овцу на празднествах Яшмы.

— Как смешно, Зануф. Это смертный грозит мне именами тех, кто его заказал.

Жером замер, беспомощно открыв рот. Он напоминал рыбину, выброшенную приливом на берег.

— Этого не может быть. За что? Мы всегда были преданы императору.

— Ха, а этот вопрос задай лучше своей супружнице. Кажется, она причастна к вашему падению. Слишком вознеслась над грешной землей, забыв, что смертные, какими бы цацками себя не увешали, в какие бы тряпки не облачились — всего лишь овцы для таких, как мы.

— Таких, как вы? Хочешь сказать, что тоже принадлежишь Кругу Яшмы?

— Отнюдь, — неизвестный осклабился. — Я всего лишь одинокий странствующий Токра, взявший плату за грязное дельце, от которого другие отказались. Кстати, зря отказались, охрана у вас — полное дерьмо. Даже ученик справился бы.

— Токра! — признание убийцы как будто окончательно подорвало разум человека.

Издав крик отчаяния, он бросился на врага, и тут же был схвачен сильной рукой Келноза Граникуса. Тот поднес темное лезвие своей излюбленной даги к горлу Жерома и медленно, будто наслаждаясь каждым содроганием жертвы, перерезал Гракху горло. Кровь при этом почти не пролилась. Тёмное лезвие окуталось багровой дымкой, впитавшей не только влагу, но и саму душу несчастного. После того, как он перестал дёргаться, Покинутый отбросил труп в сторону, будто мешок с песком.

— Тебе понравилось, Зануф? Ну-ну, не стоит жадничать, тебе на сегодня достаточно. Оставь эту старуху мне. Я тоже немного голоден.

Женщина гордо выпрямилась, сохранив на лице больше достоинства, чем её супруг.

— Тебе не удастся меня запугать, исчадие. Смотрите, дети, и знайте — Гракхи никогда не сдаются…

Токра дернулся, будто тень, незримый и быстрый, и в одну секунду оказался возле аристократки. Расширенными глазами трое детей — два мальчика и девочка — смотрели, как умирает их мать в объятиях жуткого существа, более страшного, чем монстры в тех сказках, которые они читали украдкой. Через пару минут Токра отбросил бездыханное тело и ладонью отер губы, не заметив, что ещё больше размазал кровь по своему лицу, окончательно сломив дух несчастных детей. Они стояли, вцепившись друг в друга, и крупно дрожали, не в силах оторвать взгляда от окровавленного лица.

— Ваша очередь, милые, — прошептал Граникус.

Но не успел ничего сделать, потому что в этот момент его накрыло одним из тех ярких видений, которые преследовали его уже пару месяцев — с того самого дня, как он покинул Орден, начав свой период Становления раньше срока[4]. Слова господина звучали печально, гипнотизируя Граникуса:

«Однажды ты спросил меня, мой верный Ра’Хаан[5], почему я не позволил тебе утолить свой голод плотью тех несчастных, которых мы встретили по дороге в Ледяной Измир. Ты предположил, что я чту законы Пограничного Регента, Анастаса фиц Корума, и был не прав. Мир полон несправедливости и жестокости, и я считаю, что не должен множить их без веской причины. Если того требует дело, убей врага и забудь об этом. Если голоден — найди того, кто не заслуживает снисхождения, и пожри его. Однако обходи стороной каждую жалкую тварь, стремящуюся к тому, чтобы выжить и стать чем-то большим. Я знаю, как странно это слышать от того, кого величают Сакийским Ужасом. И, тем ни менее, прошу тебя, друг, прислушайся к моим словам и поверь, что даже во мне можно отыскать зачатки того, что принято называть человечностью».

Токра пошатнулся, после чего сделал шаг назад.

— Впрочем, в контракте Крови не было ни слова о вас. Живите дальше, мелкие Гракхи.

Повременив пару секунд, он развернулся и покинул особняк, оставив позади себя дом, полный трупов, и трёх отпрысков благородного семейства, навсегда запомнивших этот момент. Оказавшись на городской улице, Граникус, не выходя из тени, добрался до Иссы, где его ждала крепкая лодка. Поработав вёслами, он переплыл половину реки и забрался на баржу, на которой путешествовал последние две недели.

— Не беспокойся, Зануф, — произнёс Токра, оказавшись в каюте. — Я не намерен брать свои слова обратно. С этого момента я целиком посвящу себя поискам Яшмы, как мы и договаривались ранее, и сумею освободить тебя из плена. С тех пор, как Смилодон отдал мне тебя, я даже стал к нему лучше относиться. Где же теперь бродит этот несчастный?

Келноз ненадолго погрузился в воспоминания, а затем продолжил свой монолог:

— Не понимаю, почему в моих видениях он называет меня Ра’Хааном. Это так странно. Неужели я схожу с ума? Мало того, что общаюсь с клинком, будто с живым созданием, так ещё и все эти бесконечные видения. И всё-таки правильно я сделал, упросив главу Коринфия, чтобы он отпустил меня раньше срока. Чувствую, ещё немного — и все в Кион-Тократ начали бы на меня коситься. Что ты говоришь, Зануф? Хочешь испробовать крови Крегадров, которые сделали это с тобой? Не вопрос, однажды я подарю тебе это удовольствие.

Граникус громко рассмеялся, чувствуя эмоцию древнего клинка, и наслаждаясь своим странным мистическим безумием.

[1] Триполье – название местности, находящейся между Никсой, Ларией и Джипуром. Особый экономический регион Свободного Союза.[

[2] Зардыхан — господин (на языке Хотху)

[3] Город-на-реке-Смерти — он же Карнак — крупный закрытый город в Пситроне, стоящий на пересечении рек Иссы и Немзы, окруженный Рубиновыми Горами и Клыками Апокалипсиса.

[4] Период Становления — 50-летний этап обучения каждого Токра, обычно начинаемый в 25 лет. Согласно Уставу, в этот период Токра путешествует по миру, сам принимает все решения и сам отвечает за свои поступки.

[5] Ра-Хаан — Кровавый Конь (староэльф.)

Эпилог

Эпилог

Цветение эльфийской сирени заставило куагати выйти из спячки, и это привело зверька в крайнюю степень раздражения. Будучи существом из рода астральных шерстокрылов или астраганов, он терпеть не мог две вещи — сильные эмоции, отрицательные или положительные, и внезапное пробуждение. В момент последнего он висел вниз головой под сводами Алмазной Башни, вцепившись мохнатыми лапками в медную люстру, покрытую зелёной патиной[1]. Мерзкая пыльца, попавшая ему в дыхательные пути, заставила зверька расчихаться, и это не улучшило его настроение.

Придя в себя, куагати распознал звуки альварской речи. Он частенько прилетал сюда, в обитель Перламутровой Бабочки, поскольку приглушённое бормотание послушников Белой и Красной Повязки отлично усыпляло его. Но эта сирень, право слово, свела все достоинства архипелага Эйдин-Рок к пустому звуку.

Поведя ушами, куагати внезапно услышал стон высокого старика благородной наружности, сидевшего во главе длинного стола, закрыв глаза и внимая Яркамню. Это был Фальдагор фиц Лимус — пожалуй, самый любимый шерстокрылом двуногий среди всех, кого он знал за тысячи лет своего существования. Внезапный контакт, как и в прежние времена, ошеломил Фальдагора своей силой, своей глубиной.

— Свершилось! — громогласно воскликнул старик, привлекая внимание остальных Отцов Ордена, стоявших по кругу у колонн Алмазного Зала.

— Что произошло, Первый Отец?

— Небесная Мать посредством Яркамня дала нам знак.

— Какой же?

— Второе Знамение свершилось. И ярость Золотого Жреца рассыплется в прах от взгляда Его. Ярость Кровавого Вестника обратится в Истину, открывающую глаза. Но одно касание Незнакомки из Бремара заставит Его позабыть обо всём. Трижды Отмеченный Роком сам сложит оружие пред Девой Огня.

Слова старика вызвали взрыв восторга у остальных двуногих, и настроение куагати ухудшилось ещё больше. Не в силах и дальше терпеть резкие возгласы радости, он разжал коготки и вылетел в один из узких витражей Алмазной Башни. Стремясь побыстрее покинуть место, ставшее причиной его недовольства, шерстокрыл нырнул в астральную воронку и спустя мгновение оказался в ночном небе Аркании. Почти рядом с ним, в опасной близости от пушистого крыла, пронёсся флюгер, закрепленный на одной из башен замка. Клык Дракона, жилище Ксенофа Арханского, произвёл на куагати крайне отвратительное впечатление. Казалось, из замка до него дотянулось щупальце гордыни и жестокости. Его источником был законный отпрыск Ксенофа — шестнадцатилетний Вальхериз Арханский, но зверёк не мог знать этого, да и не особо желал.

Следующий прыжок выкинул его где-то над пустыней, и в ту же секунду шерстокрыл пожалел об этом. Далеко позади, над песками Ндахо, возносился циклон, превосходно видимый в астральной проекции. Это был Легион — воронка из душ, прошедших через необратимые изменения. В прошлый раз, когда куагати видел его, циклон не казался таким огромным и ужасающим. Что-то явно изменилось за последние годы.

В ужасе шерстокрыл рванул далеко на юг, забыв о своей способности к астральных прыжкам. Лишь увидев впереди две туши, отдаленно напоминающие драконов, с всадниками на них, он успокоился и совершил прыжок. Чернокожий воин в адамантовом панцире не заметил ничего необычного, но его спутник-альбинос насторожился, почувствовав прорыв в тонких материях.

— Что-то случилось, сопляк? — насмешливым тоном спросил Осирис. — У тебя сейчас такое лицо, будто ты хочешь испортить воздух, но стесняешься. Если так, то можешь не стесняться, мы же практически братья.

Гарута не посчитал нужным отвечать на эту скабрезность.

— Да ладно тебе, — с внезапным добродушием воскликнул Токра. — Я уже не чувствую к тебе такого негатива, как раньше. В первые дни мне казалось, что ты обычный льстец, готовый лизать сапоги Зерата ради собственной выгоды. Но похоже, что я ошибался на твой счёт.

— Могу я узнать, что заставило тебя изменить своё мнение? — холодным тоном поинтересовался ученик Безликого.

Осирис пожал плечами.

— Зерат велел нам тащиться на лошадях аж до самого Форбоса, но ты перебросил нас туда при помощи его артефакта. Это сократило наш путь, и вместе с тем дало мне знать, что ты не тот маленький лизоблюд, которым я тебя считал. Иногда ты способен на принятие собственных решений.

— Вот уж спасибо. Теперь мне будет приятнее засыпать, зная, что ты не питаешь ко мне отвращение.

Осирис глухо рассмеялся, и они продолжили полёт на ящерах вглубь пустыни в полном молчании. Но вернемся к нашему маленькому зверьку — куагати из рода астральных шерстокрылов. Вынырнув из воронки, он оказался в теплом потоке воздуха, который сбил его, заставив барахтаться над парком, окружающим университетские корпуса. Солнце ещё не взошло, но зарево на востоке уже обозначило его скорое появление. Зверёк выровнял траекторию полёта и едва не запищал от удовольствия, внезапно почувствовав столь знакомую ауру. Это, безусловно, был он — любимый двуногий шерстокрыла, которого он не видел много лет, но предпочитал всем остальным, даже Фальдагору фиц Лимусу.

Влетев в окно аудитории, он пристроил свою мохнатую тушку на люстре и внимательно оглядел помещение. Желтыми зрачками найдя человека, он радостно фыркнул. Это действительно был он — спаситель, когда-то не позволивший ему погибнуть в клыках паука-людоеда, которыми славились папоротниковые джунгли Куренай на запретном континенте.

Человек сидел в тёмном университетском зале на последнем ряду, в полном одиночестве. Его глаза были закрыты, а в кулаке скрывался осколок, хранящий воспоминания Кровавого Вестника. Размеренное дыхание Араши Бъякуры наполнило душу куагати умиротворением. Теперь можно будет и выспаться.

Внезапно человек открыл глаза, почти такого же цвета как и у шерстокрыла.

— Привет тебе, дружочек, — произнес он, а затем претерпел некоторую череду метаморфоз.

В отдельных чертах его лицо изменилось не сильно, но в целом ощущение значительно исказилось, по крайней мере для человека. Впрочем, куагати не был таковым. Он не обратил на изменения никакого внимания, ведь для него оба варианта — что лицо Бъякуры, что лицо Дункана Каролана — были практически идентичны.

[1] Патина — пленка или налёт на меди и её сплавах.

Дополнения 1, 2

Дополнение 1. Шасс-Цебби. Истоки

(от Найола чан Дикора – отца-основателя Ордена Перламутровой Бабочки)

Акт 1

После Взрыва был только Изначальный и Запредельный Хаос. Бесконечное число простейших монад, являющихся первичным проявлением стихий, циркулировало в Изначальном, приводимое в движение бушующими потоками силы. Однако ни одна искра Разума не омрачала неустойчивые пределы Хаоса. До тех пор, пока в Запредельном не сформировалось ОНО.

Акт 2

ОНО не сразу осознало себя, ибо для Осознания нужен опыт. Однако Изначальное оказалось идеальным местом для получения опыта. Спустя бесконечное число циклов ОНО вдруг поняло, что существует, ибо мыслит, и в тот же миг ОНО назвало себя Амальгаником, что означает — Мыслящий.

Акт 3

Хаос бесконечно менялся, отмеряя своё Время, но более не сумел породить никого подобного Амальганику. Это ввергло того в Тоску, ибо даже всемогущее ОНО желало иметь равных себе по Разуму. В тот прекрасный миг, в безнадёжной борьбе с самим собой, Амальганик утратил сам себя и перестал быть Амальгаником. Его Начало раскололось надвое, определив новые Изначальные Сущности — Яростную Тальванию и Благостного Эльфирода. Амальганик перевоплотился в ЕГО и ЕЁ, определив Новый Порядок в Изначальном — Порядок Вечного Противостояния, породивший Великое Кольцо Джамараджу, разделённое на Ось, Эладориум и Падшие (Туманные) Миры.

Акт 4

Яростная Тальвания стала воплощением всех ужасов и пороков Великого Кольца, являя собой чистый Тлен и Тенебрис. Безликая Матушка, она же Смерть, Тальвания поровну разделила с собратом могущество Амальганика, заставляющее двигаться Джамараджу.

Благостный Эльфирод стал её полной противоположностью. В последующем он передал свои добродетели своим прекрасным творениям.

Долгое время Великие Изначальные Сущности пребывали в покое, находясь в безразличном друг к другу состоянии. Однако, по мере того, как их влияние распространялось к центру Джамараджи, Они наконец начали познавать друг друга, и этот неизбежный процесс наполнил их взаимным неприятием. Так началось Противостояние между Тальванией и Эльфиродом, и в этой борьбе Великое Кольцо приняло свой окончательный вид, расположившись спиралями миров вокруг Оси, порождённой Тремя Столпами.

Комментарий от Найола чан Дикора: в непрекращающейся борьбе Изначальных Сущностей лежит понимание всех мировых законов. Тьма и Свет, Добро и Зло — парные категории упорядочили Хаос и держат границы Джамараджи в зыбком равновесии. Победа любой из них приведет лишь к тому, что Амальганик вновь станет Един, и в тот же миг Кольцо исчезнет, растворившись в Запредельном Хаосе.

Дополнение 2. Шасс-Цебби. Хроникум первый

(от Гилиона фиц Лимуса и Легорона чан Сириуса)

Акт 1

Великая Ось Эльфирода, будучи лишь частью Джамараджи, являет собой множество миров, связанных потоками Эрфие и Крио, проистекающими из Столпов Амальганика. На заре времен, до культивации Голубого Рубикона, границы Оси определялись Трезубцем и Чёрным Харатом, которые стремились расширить своё влияние на всю Джамараджу. Другие миры, подверженные энтропии, не могли соперничать с ними в могуществе, красоте и вечности. Порядок Вечного Противостояния определил для миров три возможные формы — Рождение (Эрфие), Жизнь (Мэлос) и Смерть (Крио). И этот Закон распространился на всех без исключения…

Акт 2

Яростная Тальвания и Благостный Эльфирод, будучи Извечными Сущностями, первоначально были представлены в Джамарадже только как образ, идея или мысль. Будучи везде, одновременно с этим, они были нигде. Вот почему мирозданию требовались иные владыки, способные править мирами от их имени.

Однажды, на заре существования, Они вышли из Эрфие, назвавшие себя Перворождёнными Эрфинами — ровно тринадцать могущественных существ, несущих в себе искру Эльфирода. Способные воплощать духовную силу в форме крылатого зверя, исторгающего пламя, они также назвали себя Повелителями Драконов.

1) Люпиатор — Отец Мудрости. Хранитель: Чёрный Танкариот (символ — махайрод)

2) Анадриэль — Брат Ветра. Хранитель: Сапфировый Дракус (символ — крылатый конь)

3) Роханна — Небесная Мать. Хранитель: Серебряный Рогволд (символ — архангел)

4) Михаэль — Мастер Бури. Хранитель: Багровый Зариман (символ — череп)

5) Лилиана — Госпожа Молний. Хранитель: Лиловый Шагарат (символ — молния)

6) Митригад — Владыка Судьбы. Хранитель: Золотая Моргана (символ — крест)

7) Яриэль — Дух Войны. Хранитель: Серый Белет (символ – меч на щите)

8) Птолемей — Дух Ночи. Хранитель: Рубиновый Тераклий (символ — полумесяц)

9) Шимитор — Владыка Огня. Хранитель: Огненный Саламандр (символ — пламя)

10) Астарис — Госпожа Воздуха. Хранитель: Жемчужный Махарадж (символ — стрела)

11) Арзеул — Владыка Воды. Хранитель: Изумрудный Аназург (символ — волна)

12) Яга — Владыка Земли. Хранитель: Тёмный Агур (символ — могильный камень)

13) Инанна — Госпожа Хаоса. Хранитель: Алебастровый Шаммаш (символ — призрак)

Акт 3

В тот же миг в родовых схватках содрогнулся Харат, и раскалённая лава вышла из берегов Озера Смерти, знаменуя пришествие Господина Тенебриса. Столп разрешился от бремени, породив чудовищное безумие, имя которому Insania Dominus Omnium — Господин Всего Безумия, он же Аканти, он же Алчущий Душ. Наполненный искрой Тальвании, он воплотил в себе её абсолютную жажду Смерти для всего живого, обитающего в Джамарадже. Желая поддержать свое Чадо, Яростная Тальвания одарила Алчущего своими Дарами, к коим относятся: Саркофаг Черного Сотворения, Копье Неназываемого Зверя, Бич Тлена и Сферы Каруси, способные заточить в себе любую душу, какой бы могущественной она не была.

Акт 4

Противостояние Харата и Трезубца длилось сотни тысяч лет, пока однажды не случилось нечто, ставшее предвестником Нового Порядка. Голубой Рубикон — центральный мир на Оси Эльфирода, наконец, воплотился, пройдя через Рождение и последующую Культивацию. Мир, впервые давший Алчущему и Перворождённым возможность сразиться за абсолютную власть. Власть над Кольцом.

Дополнение 3. Хронология

Дополнение 3. Хронология Джамараджи с момента Культивации Голубого Рубикона

Сакийская Эпоха (Первая Эпоха, Змеиная Эпоха)

0 — точка отсчёта

Культивация Голубого Рубикона

0-1500

Борьба Эрфинов и Алчущего за власть в Рубиконе. Создание альваров и аргусов. Возникновение империи Ахерон и Змеиной Сакии. Аканти — собственное название, данное аргусами Господину Безумия.

1700-2300

Первые Змеиные Войны. Завершаются пактом о мире.

2200-2300

Разделение Змеиной Сакии на два Великих Домена — южная и северная Сакия, со столицами Велерад и Асгарот соответственно.

2300-2350

Строительство Проклятой Цитадели для масштабных жертвоприношений Алчущему (Айбэш-Зу).

2350-2800

Вторые Змеиные Войны. Десятки тысяч альваров принесены в жертву в цитадели Айбэш-Зу.

2819

Агенты Сакии похищают принца Ахерона по имени Виктор фиц Корум и отправляют в Харат. Алчущий приказывает сихарису Безумного Круга (Архангел Герминор) изменить принца в Саркофаге Чёрного Сотворения (один из даров Яростной Тальвании). Так рождается Лорд Малакат, прозванный в дальнейшем Ужасом Сакии. Алчущий одаривает его Копьём Неназываемого Зверя.

2820-2825

По приказу Алчущего Круг Безумия создаёт особое воинство для поддержки Сакии в войне с Ахероном. Это чудовищные Всадники, известные миру также, как Звериные Лорды. Каждый из них прошел в Саркофаге через ритуал Слияния с Бидзу.

1) Ишанур фиц Кармадон или Кармадонский Бык

2) Дарси фиц Ледон или Ледонский Волк

3) Джагг чан Куассо или Куасский Медведь

4) Алесса фиц Корум или Коруманский Скорпион

2825-2830

Лорд Малакат вторгается в Онарой — мир-тюрьму, запечатанную Алчущим, уничтожает стража тюрьмы — Божественную Тварь Иннасарадж, и заключает на скале Бас-Ильдур договор с народом теней (Шеддоу). Их новый владыка — Ра-Хаан — становится его верным слугой, взамен на грядущее освобождение для своего народа, и принимает новое имя Желчный Конь.

2833

Лорд Малакат созидает в Саркофаге из своего единоутробного брата (Альтаир фиц Корум) новое чудовище, призванное стать очередным властелином Тьмы. При этом он задействует Столп Мэлос, пока еще девственный (т.е. не породивший богов). Его новое имя — Лорд Апокалипсис, Несущий откровение Смерти. Обучение Апокалипсиса ложится на плечи одного из визоров Безумного Круга (Гатс Валирийский, он же Кровавый Вестник)

2830-3400

Становление Апокалипсиса. Третьи Змеиные Войны. Возвышение Гатса (заручившись поддержкой Лорда Малаката, он свергает Архангела Герминора и становится верховным сихарисом Круга Безумия). После признания в Железном Городе, Алчущий одаривает Апокалипсиса Бичом Тлена.

Эпоха Перемен (Вторая Эпоха)

0 — точка отсчёта

Рождение плеяды Тосов (Титаны) в Столпе Мэлос, пробудившемся после перерождения Лорда Апокалипсиса.

0-1000

Разделение Титанов на три Ветви — Пепел, Природа и Равновесие. Ветвь Пепла, возглавляемая Тонатосом по имени Деволиус, приносит клятву верности Алчущему. Ветвь Природы под руководством Моргуса Светлого примыкает к Перворождённым Эрфинам. Тонатос Элохим уводит Ветвь Равновесия в папоротниковые джунгли Куренай, подальше от империй альваров и аргусов.

1000-1100

Титаны Равновесия создают дварагов и обучают их ремеслам. Появление первых кланов (клан Каменных Ртов, клан Колеса, клан Щербатой Секиры)

1500-2000

Возникновение дварагских королевств (Нальгаир, Тунхельм и Торос).

3000-4000

Титаны Пепла создают гноллов.

4000-…

Лорд Малакат устаёт от нравов Железного Города и покидает его, скрывшись в Ахероне под видом отшельника. Периодически он возвращается обратно, но с каждым разом все более неохотно.

5000-6000

Политическая карта на единственном континенте Рубикона сильно изменяется. Ахерон расширяется на север. Появляются отдельные директории альварской гегемонии — Ливадия, Канария, Радиант и Эребус. Помимо Валь-Катарунка — столицы Ахерона, развиваются и другие крупные города — Освалон в Радианте и Эрфиград в Ливадии.

6000-7000

Титаны Природы, взявшие под свою защиту новые директории Ахерона, создают людей. Первый ареал их существования — Радиант и Эребус.

7317

Алчущий приказывает Лорду Малакату засадить Голубой Рубикон саженцами Древа Безумия (Cinerosus Lignum), впитавшего грязные соки Озера Смерти, рассчитывая уничтожить разумные виды, созданные его врагами. Народ теней (Шеддоу) освобожден согласно древнему договору, будучи вплетенным в ткань Рубикона при помощи Древа. После этого Малаката часто называют Губителем.

7317-7320

Все разумные расы оказываются в смертельной опасности. Серая болезнь накрывает города и целые страны, изменяя и корежа тела инфицированных. Смерть — лучший для них исход. Титаны не способны помочь ни людям, ни дварагам, ни эльфам. Алчущий Душ готовит армии аргусов для атаки, уверенный в своей победе.

7321

Небесная Мать самолично снисходит с Возвышения, чтобы дать заболевшим Чудесное Исцеление. Пандемия прекращается, однако болезни не исчезают полностью. Болезнь видоизменяется, приспосабливаясь к новым условиям. Результат — единичные проявления страшных мутаций. Вампиры, оборотни, виндиго и другие монстры — наиболее устойчивые случаи этих мутаций. Среди вампиров самыми опасными для населения являются Дикие Токра (Отверженные), не способные контролировать свою ярость.

7320-7330

После жестокой выходки Алчущего, Эрфины намерены сделать всё, чтобы ограничить его влияние на Голубой Рубикон. При помощи запретных техник Каюдаши они создают три Ключа Мира (Триединый Ксанф), необходимый для возведения Барьеров. Секретный план Эрфинов — закрыть Барьерами весь Харат, чтобы запереть в нем Алчущего. Для создания Ключей использовались души трёх живых существ — принцесса Ширана Торн из племени Хотху, альварский принц Густав фиц Корум и Карас Великодуб — король дварагского клана Щербатой Секиры. После применения запретных техник они становятся долгожителями, прекратив стареть.

7330-7340

Алчущий узнаёт о заговоре против себя. Чтобы воспрепятствовать Трезубцу, он приказывает Лорду Малакату уничтожить все Ксанфы. Малакат убивает своего родича по клану Корум, расправляется с королем дварагов, после чего отправляется в Освалон, чтобы уничтожить Ксанф Огня. В то же время Апокалипсис возводит в туманных мирах множество Бастионов Смерти, чтобы остановить грядущую атаку Эрфинов.

7341

Лорд Малакат встречается с Шираной в Освалоне и меняет своё решение. С этого момента в нём происходит окончательный перелом, после которого он принимает решение защищать девушку, вопреки её ненависти к его скромной персоне.

7345

Алчущий в ярости. Он велит Лорду Апокалипсису возвратить отступника в Железный Город, после чего Всадники осаждают Освалон.

7345-7351

Осада города длится несколько лет (Освалонский Конфликт). Малакат сражается против брата и бывших союзников (Всадники и Ветвь Пепла) вместе с Ветвью Природы и четырьмя драконами — Владыками Стихий (Саламандр, Махарадж, Аназург и Агур). Драконы повержены. Ветвь Природы отступает. Город захвачен. Малакат забирает Ширану Торн и скрывается вместе с ней в неизвестном направлении.

7351-7360

Небесная Мать Роханна тайно отправляет в Голубой Рубикон своего Хранителя Рогволда, чтобы тот отыскал Малаката и Ксанф Огня. Рогволду удается выполнить приказ, и он делает Малакату предложение от лица Небесной Матери. Тот соглашается и вместе с Шираной (Девой Огня) отправляется в Жемчужный Дворец Роханны в Трезубце. С этого времени он более недоступен для своего брата и Звериных Лордов. Попытки запереть Алчущего временно прекращаются, благодаря системе Бастионов Смерти, выстроенной Апокалипсисом в туманных мирах.

8458

Архангел Герминор возвращает себе власть над Кругом Безумия путем сговора и подковёрной борьбы. Он желает уничтожить Гатса, но Апокалипсис не позволяет ему это сделать, сохраняя уважение к своему старому учителю.

12999

На Площади Амадиции происходит великое сражение богов. Антеймо, он же Заговор Тосов (акроним, означающий «Изгоним стариков в Хаос») даёт неожиданные плоды. Объединенная армия Титанов свергает своих врагов. Эрфины изгнаны на сателлиты Меридиана Тальвании (за исключением Роханны, которой позволяют остаться в Жемчужном Дворце). Алчущий расщеплён на множество Эмблем при помощи секретных техник Каюдаши, полученных Моргусом от Роханны. Каждая Эмблема помещена в отдельную Сферу Каруси, которые ранее использовались Алчущим для «сцеживания» и контроля своего безумия. Наиболее знаменитые Эмблемы в последующие века — это Черный Корунд, Желтый Смарагд и Пурпурный Лал.

Во время битвы богов на Площади Амадиции Малакат перемещается с братом в Озеро Смерти, провалившись в бушующий Столп Мэлос. Он побеждает его в сражении, после чего пронзает копьем, пригвождая к скале. Вырезав из груди брата его Бидзу, он получает Хитори Иноцу — физическое воплощение духовного зверя. Затем Малакат уходит, оставляя Апокалипсиса тысячелетиями гореть в Озере Смерти.

Всадники, лишившись властелина, становятся орудием в руках Тонатоса Деволиуса. Триединый Ксанф (Ключи Мира) остаются в Жемчужном Дворце Роханны (где и пребывают до своего возрождения в Саул Тай во время Войны Червей — шестой из войн Гарата)

В финале сражения от чудовищного выброса энергии из Столпа Мэлос происходит Вуларго — катаклизм, раскалывающий перво-континент на четыре части (Варум, Шакра, Гаяда и Нагама).

Эпоха Титанов (Третья Эпоха, Доимператорская Эпоха)

0 — точка отсчёта

Титаны занимают Трезубец и Возвышение, оставляя народам свой культ — Гармонию Триединства. Лорд Малакат возвращается в Трезубец, к Деве Огня и Матери Роханне — единственной из Перворождённых, оставленных Титанами на свободе. К сожалению, Титаны боятся его, и решают не рисковать. Они принимают решение поступить с ним также, как и с Эрфинами — отослать на один из сателлитов Тальвании, откуда он не сможет самостоятельно выбраться. Но перед этим, по личной просьбе Малаката, Моргус Светлый разделяет Хитори Иноцу Апокалипсиса на две части с помощью той же техники, которой разделили Алчущего. Одну из них помещают в тело Малаката, вторую передают в руки Девы Огня. Тем самым Малакат жаждет обрести мистическую связь с братом и любимой, во время своего бесконечного заточения. С этого момента обоих братьев Корум принято называть Падшими.

0-300

После падения Апокалипсиса и Алчущего Архангел Герминор становится единственным правителем Харата. Гатс Валирийский бежит из родного мира вместе с приёмной дочерью Розеттой Винглэд в миры Эладориума, чтобы укрыться от его мести.

0-800

Нагама объявлена запретным континентом, с целью защитить Площадь Амадиции и Столп Мэлос от осквернения. На остальных континентах, образовавшихся после Вуларго — Варум, Шакра и Гаяда — появляются новые империи и королевства. Сакия исчезает с лица Голубого Рубикона. Совместными усилиями люди, двараги и альвары предают последние города аргусов огню и мечу. Культ Безумного Бога перестаёт устрашать.

800-1000

Остатки аргусов укрываются в храме Айбэш-Зу. В попытках восстановить Сакию они ищут по всему миру Сферы Каруси (Эмблемы Алчущего), надеясь, что сила Господина Всего Безумия вернёт им былую славу. Отыскав одну из Эмблем, они решают покарать ближайший город людей. К несчастью для них, сила вырвавшаяся из Сферы разрушает храм и уничтожает последних представителей расы архозмей.

1000-2000

Культ Эрфинов постепенно угасает. Теперь им поклоняются одни альвары. Все остальные расы начинают исповедовать Гармонию Триединства.

2000-6000

Титаны развлекаются созданием новые существ. Ими созданы гигантские тролли (исполины), огры (пилозубы), тарлинги, плотоядные растения, морские чудовища и другие твари.

6000-10000

Появление гильдии мастеров Андаголина.

Появление Храма Адаманта — священники-двараги, поклоняющиеся Тонатосу Элохиму.

10000-11000

Первые упоминания о великой империи людей — Церре, со столицей в Белом Крондоре.

Первые упоминания об ордене некромантов «Хранители Смерти». Они столь рьяно поклоняются Тонатосу Деволиусу, что тот одаривает их Фулгарионом — секирой Кармадонского Быка, которая тут же занимает почетное место в сокровищнице ордена в Белом Крондоре.

12340

Фернанд Элатский из ордена «Хранители Смерти» проводит успешные опыты над взятым в плен Токра. В результате ему удаётся впервые создать так называемый ритуал Благостного Эльфирода, превращающий Дикого Токра в более слабое, но несравненно более разумное существо, способное контролировать свои поступки. Так появляется Клохкур Робкий — первый Покинутый Голубого Рубикона.

12340 - 13xxx

Враги Фернанда вынуждают его собственноручно убить своё чадо перед городской толпой оружием Ишанура. После этого он на несколько лет пропадает из Белого Крондора.

После казни Клохкура Робкого Фернанд Элатский создаёт множество Покинутых и, вернувшись в Город Крови, заставляет своих врагов захлебнуться в крови своих детей. Хранители Смерти под его руководством становятся самой могущественной организацией в Голубом Рубиконе.

Перед своей смертью Фернанд Элатский поддерживает род Велантисов в политической борьбе — один из малых благородных родов, которые не замышляли против него, и делает их наследниками престола Церры. Однако власть в империи фактически продолжает оставаться в руках верховного магистра ордена Хранителей Смерти.

15672

Четверо Покинутых (Инвар, Титус, Клодий, Мифур) сбегают из плена некромантов, успешно выкрав некоторые древние свитки, описывающие работы Фернанда Элатского. Покинутые путешествуют по Миру, скрываясь от поисков. Однажды находят в Клыках Апокалипсиса затерянную долину, в которой расположен наполовину уничтоженный храм аргусов — Айбэш-Зу (Проклятая Цитадель). В нём они находят следы древнего культа Алчущего вместе с Эмблемой и принимают решение сделать замок своим пристанищем. Спустя много лет они создают Кион-Тократ, и становятся его первыми магистрами.

159хх

Некроманты находят убежище Покинутых, но обнаруживают не четвёрку беглецов, а целый орден. Понимая опасность, Хранители Смерти решают уничтожить его.

16000-16300

Война некромантов с Кион-Тократ. Победа Ордена Токра.

После падения некромантов власть в Церре полностью концентрируется в руках рода Велантисов.

19000-21000

Войны Титанов в Эладориуме.

21333

Появление Всесильных. Судя по всему, за этим стоят некоторые Титаны.

21333-21550

Всесильные уничтожают Титанов и забирают власть над Трезубцем. В Голубом Рубиконе начинаются Смутные Времена Гарата — очередной передел собственности, уже между Всесильными. Плеяда Всесильных разбита на два лагеря. Терфиаду возглавляют пятеро богов, официально названные Зловещей Пятёркой: Саранаг, Девайл-Разрушитель, Гарат-Тёмный Ужас, Просатанус и Гиперион. Элинаду возглавляет Ямат.

21550-21660

Войны Гарата — война Тёмного Ужаса, война Кракена, война Девяти Сил, война Отчаяния, война Камней Андаголина, война Червей и Война за Спасение.

В начале войны Кракена Терфиада создаёт расу тёмных эльфов (драури), методом искажения светлой расы. Им в помощь отправляют Всадников и различных чудовищ демонического происхождения. Элинада помогает своей стороне легионами ангелов, под руководством Архангела Ульминора (варталы).

В этот период Голубой Рубикон начинают называть Саул Тай, подмешивая к старым религиям новые мифы (история с жертвенным сердцем Морсуса Светлого, обратившегося после смерти в Бога Огня — Ямата).

21660-21690

Шестая война Гарата — война Червей.

Появление группы могущественных Sol Trabemos (Лученосцы), воюющих против Терфиады. Их бессменные лидеры — Небесная Мать, Песочный Человек и Алый Князь, называемые также Триумвиратом Силы. Остальные Лученосцы представлены мифическими денатосами (Чада Малкори), которые считают, что являются сыновьями свергнутых Титанов. Также Триумвират призывает с сателлита Тальвании душу Лорда Малаката, которая получает своё новое воплощение в облике Гриффиса Сет-Хара, известного под двумя прозвищами (Демоноборец и Ситас). Его роль — обуздать ярость Всадников, активно используемых Пятёркой на стороне Терфиады.

Триумвират Силы призывает Триединый Ксанф, заставляя его переродится. Для этого все три Ключа вскрывают себе вены в Жемчужном Дворце.

21690-21700

Седьмая и последняя война Гарата — Война за Спасение.

Магистр гильдии мастеров Андаголина — Птолиан Чудорукий — создаёт Эль-Даго — мечи, для взаимного уничтожения. Такеруз получает полководец драури по имени Картуш Леррой де Феррат (Огненосец). Владельцем Эльсорга становится один из Лученосцев — альварский принц Алмазной Башни Эливан фиц Крайвен (Чадо Малкори). В одной из битв Картуш убивает Эливана и забирает Эльсорг в качестве трофея.

Многие державы стёрты с лица земли. Заккар Велантис, последний император Церры, погибает от руки одного из Всадников (Ледонский Волк). Церра исчезает, разделившись на множество королевств.

Все последние годы Триумвират тщательно ищет повсюду возрожденные Ключи Мира, пока, наконец, не находит каждого из них: Дабулгор Каменные Штаны из Дома Кимберлитов, Сион — семилетняя приемная дочь Заккара Велантиса и скромный эльфийский юноша Арион фиц Лимус.

21700-21701

Войска Элинады собирают все силы под руководством Sol Trabemos В конце концов они повергают легионы Тьмы, заставляя драури бежать с поверхности в Дан-Мир.

Гриффис Сет-Хар отправляется в Дан-Мир (по поручению Триумвирата), чтобы помочь драури отбиться от преследующего их Ишанура. За свою помощь он получает от Картуша оба клинка Эль-Даго.

Тем временем в храме Солем под Красной Горой (точка Силы на карте, противоположная Столпу Мэлос) Sol Trabemos собирается, чтобы провести ритуал создания Барьеров Хиоку Кеккай. Для успешного завершения ритуала Триумвират жертвует собой, чтобы напитать сингулярность Амальганика — основу техники Хиоку Кеккай (Яркамень). Вместе с ними приносится в жертву сингулярности и вновь возрожденный Триединый Ксанф.

Эпоха Всесильных (Императорская Эпоха)

0 — точка отсчёта (начало Чёрной Эры)

Смутные Времена Гарата завершаются. Наступает пора для того, чтобы восстанавливать разрушенный и разоренный мир.

0-100

Исчезают эльфийские королевства — остатки былых директорий Радиант (Амальгания) и Эребус (Этания).На земли Эребуса приходят племена семейства архов.

Лунный Титан Жантику скрывается после Времен Гарата в болотах Эребуса среди архов, прячась от людей и эльфов, пока однажды не принимает решение изменить свою жизнь. При помощи своего уникального Призвания (Таланта) он создает шестерых сыновей (первых Клодгеров) — Чанзе, Шихан, Крев, Ламия, Крегадр и Вельзур (основатели шести Лунных Кланов).

100-500

Лунные Кланы объявляют о создании Этании — империи Клодгеров — со столицей в Гарадримате. Они следуют своими собственными тёмно-магическими путями, которые не имеют отношения к Терфиаде. Почитают Бога-Отца (Жантику), и требуют от каждого жителя Этании выплату так называемой Кровавой Дани.

500-1000

Кармак Каменный Рот Кимберлит — король Тунхельма (после своего дяди-одногодки Дабулгора) и ученик Птолиана Чудорукого — изгнан старейшинами из родных гор, поскольку заполучил Пурпурный Лал (Эмблему Аканти) и пошел по пути Тенебриса. Переселился с последователями в Яшмовые Горы, где основал королевство Яшмы, взял себе новое имя (Баал-Раг) и стал главой клана. Убит в конце концов Гриффисом Сет-Харом, который также погиб в том сражении. Молот Грязной Крови (вместе с Пурпурным Лалом) в конце концов раскопан и продолжает передаваться от Чашника к Чашнику

Примечание: первый Чашник Падшего Короля — Брегард Хтомбра, что значит «Хитрый».

1200-1300

Раскол среди Лунных Кланов. Чанзе, объединившись с шиханами и кревами, пытаются уничтожить крегадров, чтобы ослабить альянс ламии-крегадры-вельзуры. Патриарх Ауритес Крегадр вместе с остатками клана бежит на запад, где находит прибежище по соседству с Яшмовыми Горами.

Жантику заточен в Гроб Бога-Отца и спрятан в подземелье под Лунной Крепостью в Гарадримате.

Дварагский клан Баал-Рага (ренегаты клана Каменных Ртов) решается помочь крегадрам с целью в дальнейшем отвоевать у Амальгании часть земель. Заложены первые камни Хурама (гарем) и Сияния, как новая часть быстро растущей Гаморры.

Ауритес увлеченно собирает гарем по всему Саул Тай, получив от Чашника клана Баал-Рага (Пироп Мудрый) уверения, что тот поможет ему с продолжением рода. Появление новой династии Великих Пситронийских Крегадров.

1300-1500

Ауритесом Крегадром, при поддержке дварагов клана Баал-Рага, основана Великая Империя Пситрон, на периферии Амальгании и землях королевства Яшмы.

Клан ламий тайно сбегает в Гир (столица Амальгании), заподозрив, что чанзе замышляет истребление всего их клана.

1500-2000

Основание гильдии Шаал-Дуран (Союз Тёмных Магов) под руководством Архоникума. Гильдия заключает магические договоры с тремя Божественными Тварями.

2241

Ауритес Крегадр чувствует себя постаревшим и решает передать правление империей Пситрон своему потомку по линии Аджны Среброволосой — Федру Остроухому. Сам основатель династии Великих Пситронийских Крегадров отправляется в последний путь, чтобы встретиться с Богом-Отцом, но не доходит до него — охрана чанзе убивает Ауритеса на подходе к Лунной Крепости.

2500-3000

Племена северных архов покидают болота Этании, сбегая от Клодгеров, обложивших их непомерной Кровавой Данью. Архи отправляются на северо-восток континента Варум, где создают свое собственное королевство на берегу реки Илмез (Арханское Королевство).

2471

Основана Священная Империя Ямата, включающая в себя треть Шакры и архипелаг островов с одноименным названием. Империю возглавляет Белая Королева с резиденцией на острове Скаи.

2493

Первая Белая Королева (Элоиза Ларго) объявляет о создании гильдии Шаал-Суридэ (Союз Светлых Магов) и провозглашает Догмы Света. Вскоре появляется Святой Официум — орган, управляющий Шаал-Суриде наравне с канцелярией Белой Королевы.

2800-2900

Провозглашается единый Доминион Света, в котором действуют законы Элинады.

Три Великие Империи на территории Варума — Амальгания, Этания и Пситрон — добились суверенитета, отказавшись войти в Доминион. Однако при этом согласились преследовать и уничтожать на своих территориях малейшие проявления культа Терфиады. Это стало дипломатической уловкой, призванной сохранить статус-кво. Несмотря на свои лозунги, Святой Официум не желал вступать в затяжные войны с империями, в которых издревле правили династии вампиров.

3340

Рождение Шуастры Валуа ди Бри (Злобный).

3359

Первая встреча Шуастры и Араши Бъякуры (архонта) в академии Рундагор.

36xx

Время жизни в Золотом Эрегионе Олафа с Перьями, выдающегося художника, поэта и мыслителя. Наиболее знаменит трактатом «Апологетика» и поэмой «Поющие во Тьме». Обожаем своими современниками, но казнён в расцвете лет на городской площади по надуманному обвинению клеветников.

3729

Шуастра Злобный вступает в сговор с Шаал-Суриде и уничтожает Совет Иерархов Шаал-Дуран. Начинаются гонения на Тёмных Магов не только на территории Доминиона Света, но и в Золотом Эрегионе.

3000-4000

В Арханское Королевство стекаются племена с юга и запада. Впоследствии из них формируются Правящие Дома. Границы королевства расширяются, в результате чего на карте Саул Тай появляется Арканская империя.

42xx

Рождение Кровавого Рогула — величайшего Токра императорской эпохи. Становление его в качестве главы Дома Вентар. Создание Рогулом техники Этратиус, основанной на магии Крови (три заклятия — Глаза, Когти, Удар). Амбиции Рогула вызывают неодобрение магистров Дома Магикор.

48xx

Кровавый Рогул бросает вызов магистрам, но проигрывает одному из них в поединке. Магистры разрешают ему покинуть Кион-Тократ, что он и делает, укрывшись на севере. Рогул продолжает многолетние изыскания в области «нормализации крови».

49xx

Возвышение в Этраске императорской династии Гриффинов, заявляющих о своём родстве с Гриффисом Демоноборцем. После нескольких жестоких войн с гноллами, они отбросили племена псов из наиболее лакомых областей Этраски. В дальнейшем был подписан мирный договор, разрешающий им селиться в трёх местах империи — провинции Гриф-Уру, в Грифинадах (горы) и на острове Кайто.

5000 — начало Жёлтой Эры.

Время жизни Кондакора тал Брайнера — основателя Ордена Библиотекарей под названием «Архив Кондакора».

55xx

Конфликт Ордена Библиотекарей с императором Гриффином Броком. Архив Кондакора перебирается в Белый Крондор.

83xx

В результате объединения нескольких религиозных сект в Золотом Эрегионе появляется Чёрная Церковь — весьма могущественная организация, влияющая на умы приверженцев Терфиады.

89xx

Рождение Смилодона Завоевателя.

Шаал-Дуран и Чёрная Церковь намерены осуществить Сферическую Аброгацию в ночь Тёмных Драконов, чтобы разрушить Барьеры вокруг Саул Тай.

8996

Смилодон Завоеватель побеждает Единый Дрон в Священной Роще, в результате чего все племена Хотху приносят ему присягу, называя Покорителем Небесного Пути.

8997-8999

Хотху вторгаются в Золотые Королевства, и грабят их по очереди, не трогая самое богатое — Туран. Планы Шаал-Дуран по разрушению Барьеров терпят поражение в связи с освобождением Ксанфа и смерти Ключников.

8999

Смилодон Завоеватель с армией Хотху наголову разбивает легионы шейха Саида Безухого, после чего вторгается в королевство Туран и начинает осаду Белого Крондора. В ночь перед наступлением на столицу Турана Смилодона убивает Шуастра Злобный. Историки до сих пор не могут сойтись во мнениях о причинах такого поступка. Основная версия сводится к тому, что Шуастру наняли лидеры Города Крови, столь ненавистного Смилодону.

9001

Племена Рыжих Хотху отступают в Долину Костей, непрерывно сражаясь с Золотой армией, ведомой под знамёнами Велантисов и Катариев. Друг Смилодона — Фаргал Сумрачный — покидает свой народ, чтобы найти покой в пустыне Ндахо.

Создание Талиана — военного учения Хотху на основе текстов, записанных со слов Смилодона Завоевателя.

9118

Шуастра Злобный погибает от рук денатоса Копья (Кузгар Орлиное Перо).

99xx

Араши Бъякура — член Архоникума — знакомится с Кровавым Рогулом и, загоревшись его энтузиазмом, помогает обустроить лабораторию для более детального изучения эффекта «нормализации крови».

10000 — начало Голубой Эры.

Время жизни Великих Оракулов Юга (Безумная Ханга) и Севера (Тёмный Менестрель). Первая написала «Книгу Судеб» с рядом пророчеств, предсказывающих восстановление Древней Церры (Золотой Циранус), очередное возвышение рода Велантисов и войну Всадников. Второй написал учебник метафизики «Огонь и Хаос», включающий пророчество о возрождении Губителя.

10992

Восстание Черных Крестов в Аркании. Многочисленные ковены ратовали за изгнание Святого Официума из империи и переход под сень Терфиады. Войска императора Аркании при поддержке Стражей Сорока Сердец подавили и вырезали всех ковенантов, восстановив Законы Света.

11414

Рождение Садоя Дидро, он же Папаша Дидро, он же Садой Бородатый – (11414 - 11647 ИЭ) — вначале был рядовым магом из гильдии Шаал-Суриде, но в последствии стал первым жрецом Ямата Огненного, и правой рукой Белой Королевы. Родился и жил на острове Люмье (либерийская директория империи Ямата). Известен своими трудами – «Записки Садоя Бородатого» и «Рыжие воины»

11473

От гильдии Шаал-Дуран откалывается клан Тёмных Змей (Сафи-Дуран-Урэ), ведомый своим лидером Араши Бъякурой. Подписаны первые договоренности о сотрудничестве между Темными Змеями, кланом Баал-Рага и Кругом Яшмы в Пситроне (первый пакт о Реконструкции). Цель — улучшить атмосферу во взаимоотношениях между императором Юлиусом и Чашником Деницием Хтомброй.

11476

В Пситроне подписаны новые договоренности о взаимопомощи (второй пакт о Реконструкции). Темным Змеям передаются останки Гриффиса Сет-Хара, погибшего под обвалом во время сражения с Падшим Королем, а также Серебряные Скрижали, отвечающие за сохранение клятв. В свою очередь, Араши Бъякура обязуется предоставлять своих воинов для защиты интересов Пситрона от Лунных Кланов Этании, а также от поползновений Священной Империи Ямата, навязывающей всему миру свои Догмы Света.

11477

Кровавый Рогул, будучи магистром в клане Тёмных Змей, создает скрытую школу Ичиро в Пситроне, где изучает модификацию человека при помощи мощей Гриффиса Сет-Хара. Впоследствии появляются джаггернауты, обладающие специализацией: инш’асу (луговая трава) - поддержка и тх’ярэй (боевой молот) — атака. Джаггернауты по своей сути являются новым гибридным видом воинов, объединяющих магию и оружие, а также силу Алькафара, для борьбы с проявлениями Тенебриса в Саул Тай.

11752-11754

Война Белой и Красной Гордости. Морской конфликт между империей Эйдин-Рок и Арканией. Успешно прекращен благодаря дипломатическим усилиям дварагских кланов.

118xx

Чёрная Церковь пытается повторить путь Хранителей Смерти и воссоздать ритуал Благостного Эльфирода, чтобы создать собственную армию Покинутых. Амир Терранова — архиепископ Церкви — лично занимается исследованиями.

11860

Кровавый Рогул при поддержке Араши Бъякуры создает скрытую школу Нариоку в Пситроне (Одаренные), для экспериментов с Пробужденными — следующий виток исследований после понимания механизма нормализации крови.

11891

Группа Агно Свирепого уничтожает лаборатории и особняк архиепископа Чёрной Церкви, вместе с ним самим.

11973

В графстве Криниспан (Арканская империя) в семье Ксенофа и Эйвил рождается мальчик, волей судьбы отмеченный Древом Токра. От рождения Деймос Арханский, в дальнейшем он получает имя Артур Смилодон.

Дополнение 4. Альварский Цикл

Дополнение 4. Альварский Цикл. Пророчества возрождения Лорда Малаката

Катра первая (путь Обретения Истории)

Знамение Первое — И будет рождён вновь сын Хаоса и Тьмы, Лорд Малакат. Его тело будет отмечено знаком древнего Зла, возникшего по воле Аканти — символом Древа Безумия. И каждый смертный познает прикосновение священного ужаса, когда Он вновь обретёт Мечи Птолиана, сотворённые для взаимной ненависти.

Знамение Второе — И ярость Золотого Жреца рассыплется в прах от взгляда Его. Ярость Кровавого Вестника обратится в Истину, открывающую глаза. Но одно касание Незнакомки из Бремара заставит Его позабыть обо всём. Трижды Отмеченный Роком сам сложит оружие пред Девой Огня.

Знамение Третье — Гнев и ненависть обожгут Его сердце огненными всполохами, расплавят руки кислотными дождями. Но Дух непокорённого владыки не устрашится чёрной пасти Рундагора.

Знамение Четвёртое — Поверженный в пыль и прах, Он восстанет вновь, чтобы нести Миру бесконечное сияние Тенебриса. От ненависти Его вспыхнут даже Камни Андаголина, чтобы погаснуть навеки. И Мудрый Отец успокоит Его, и наречёт Истинным Словом.

Знамение Пятое — Дикие племена Рыжей Кости вновь преклонят колени пред Ним и подчинятся воле Его. И назовут Его именем Зверя, что бежит меж Тенью и Светом. И станет Он тем, кто «Ходит-Сам-По-Себе».