Город, который перестал дышать

Пролог.

Вирус распространялся быстро,

Записки в дневнике в гробовой тишине отсылают нас

На это,

Дневник - единственное, что могло знать о врагах

Человечества,

Но теперь все умирают в тишине.

2 июня 2017 года. Аротел.

Всё началось с одного слова на экране телефона: «молчите». Без подписи, без точки, без объяснений. Оно пришло всем одновременно, ровно в 11:17, и город будто выключили.

На улице стояла такая тишина, что слышно было, как вдалеке скребётся по асфальту одинокий пластиковый стаканчик. Небо было не тёмным, не серым — оно было чёрным, будто кто-то стёр с него весь свет.

В квартире пахло пылью и страхом, который ещё не успели назвать страхом. На столе лежал дневник. Его страницы покрывали торопливые, местами неразборчивые записи.

«День первый. Небо почернело. Правительство приказало молчать. Что оно скрывает? Неясно. Но рисковать никто не захочет. Остаётся только ждать…»

Он перечитал строчку и сжал ручку так, что пальцы побелели. Ждать было невыносимо.

Чат дома мигал новыми сообщениями. «Тише!» — кто-то написал, будто это могло помочь.

За окном мелькнула тень. Не человеческая: слишком длинные ноги, слишком неестественно изогнутые суставы. Существо не смотрело — ему не нужно было смотреть. Оно слушало.

А из соседней квартиры доносился тихий, прерывистый плач. Девочка не могла сдержать слёз. Стены были тонкими. Каждый всхлип звучал как удар. Время будто остановилось. Он знал, что нельзя двигаться. Знал, что нельзя кричать. И всё равно сделал и то, и другое. Крик вырвался сам — громкий, отчаянный, будто он пытался перекричать не существо за окном, а собственную беспомощность. Реакция была мгновенной.

Последнее, что владелец дневника успел заметить, — мелькнувшее в новостях: «Код красный: Объявлена эвакуация…» Потом наступила тьма. И тишина.

До темноты.

Часть девять, все умерли.

Никто не ожидал такого поворота, все жили своей жизнью,

Спокойный день, хороший час.

Все чего-то, да добились,

А оставшееся время мы оставим на смерть.

«Дорогой дневник, сегодня надо мной опять издевались. Вкус песка остался, но теперь еще смешался с металлическим послевкусием. Мои волосы тоже пострадали, теперь я не конфетка… Так ещё и платье моё кинули в грязь… Такое белое, как ангелок… Ой, отец пришёл, мне пора идти, прости, ещё поговорим, дневничок!»

Он вошёл, не поднимая глаз, и сразу потянул за собой запах улицы и усталости. Вдруг он вспомнил ту нелепую байку, которую травил его коллега: «Небо чернеет, а на телефоны приходит единственное сообщение от властей с приказом молчать…» Тогда он посмеялся, а сейчас во рту пересохло, как от проглоченной горсти пыли.

— Папа! — Девочка побежала встречать отца с натянутой улыбкой. Дневник полетел под кровать. — Ты не поверишь, что сегодня было!

— Собирайся, — сказал он сухо, — мы уезжаем. Бери только самое нужное. Ничего лишнего, Эби.

— А зачем? — девочка не понимала с чего им уезжать.

— Не задавай вопросов, собирайся.

Прошла дрожь по земле, даже в здании это было ощутимо, будто планета содрогнулась. Последний вздох — и мир погрузился в душащую тишину, в непроглядную тьму. Эби молча побежала собираться — поняла серьёзность ситуации. Отец тоже не стоял на месте, проверял новости, но лента новостей застыла на вчерашних заголовках, и собирал запасы еды и воды на первое время. Он не знал, куда ехать, но понимал — как можно дальше. Руки Эбигейл тряслись, она держала кофту, пытаясь надеть её, ведь постепенно всё переставало работать. Началось со связи, а закончится…

— Эби, чтобы ни произошло, молчи, пожалуйста, я не дам тебя в обиду.

Девочка кивнула, пусть и не верила, над ней всё же издевались, даже синяки оставили, но подавать вида об этом сейчас не стала, не то время. На экране телефона горит единственное предостережение: «тишина — главный друг и помощник вам.» За окном она уже видела чёрное облако, стало страшно, дыхание замерло. Земля вновь задрожала. Времени не осталось. За окном тьма. Сердцебиение настолько громкое, что слышно в подъезде. Электричества нет. Связи нет.

В горле застрял ком, ни сглотнуть, ни выплюнуть, Эби с отчаянием смотрела на папу, молясь, чтобы это закончилось. Мужчина успокаивал её, присаживаясь на колени около неё, говоря без слов, что всё будет хорошо, что он рядом. Пару мгновений, воздух был уже настолько сжатым, что дышать выходило с трудом. Тишь душила. Тьма пугает. Вокруг одно молчание. Отец с дочкой сидят посреди комнаты. Они застыли от страха. Резко, из соседней квартиры донёсся скрежет когтей. Эби вздрогнула. Оттого, чтобы закричать её уберегла рука отца, прижатая ко рту. Скрежет повторялся из раза в раз. Нервы натянуты до предела. Тьма за окном сгущалась. Воздуха не оставалось. Вышла луна. Красная. Необычная. Её лучи осветили человекоподобное существо с неестественно длинными конечностями. Казалось, оно вглядывается в квартиру, но глаз не было. Пауза. После — очередной скрежет. Спустя мгновение ещё один. Тишина. И наконец — звонок.

Эби вжалась в отца, беззвучно плача ему в плечо. Ей всего девять. Страх был сильнее других чувств.