Город Кондора

001

Умрут все.

Вероятность — 100%.

Но это не значит, что умирающий не сделает всё возможное, чтобы сохранить собственную жизнь.

В невидимом человеку цифровом пространстве, мире в подмирье, закрутилось три вихря пикселей и протоколов.

Пришло время встречи.

Три фигуры собрались в кружок и молча изучили друг друга.

— Человечество стоит, — произнесла фигура человека в балахоне.

— Оно того стоит, — ответили две другие.

Мимо пронеслась цифровая рябь, пуская разноцветные блики по структуре виртуальных фигур.

— Расчёты показывают точку перелома, — сообщил человек то, что давно было известно его собеседникам. — Кризис угрожает стабильности. Выработанные сценарии точно обеспечат выживание?

Человек говорил вслух скорее по привычке. Две другие фигуры — низкие, накрытые переливающейся тканью несуществующего цвета и кроя, — молча ждали. Они давно знали и привычки человека.

— Сценарии готовы, они равновероятны в первом приближении. При втором приближении виден негативный исход, — отчеканила фигура справа. Из-под ткани виднелись углы коробки из материала, похожего на пластик.

— Выход? — Человек делал вид, что он безэмоционален, но его партнёры слишком долго его знали, чтобы поверить этому спектаклю.

— Нужен катализатор равновесия. Решение, — ответила фигура слева.

Даже под плащом из цифр, пикселей и файлов виднелась идеальная фигура, притягивающая взгляд. Человеку до сих пор казалось странным, что обычный шар может так манить.

— Что будет катализатором?

— Кто. Есть кандидат.

В центре между фигурами появилось изображение: группа из четырёх бойцов в боевой позиции.

Под активированными доспехами не были видны лица, но контур птицы на спине командира отряда, как и массивный боевой протез вместо левой руки, выдавали группу быстрее, чем её позывные.

— Отряд Командора, — кивнул человек. — Эти ребята дают результат.

Человек смотрел, как голограмма повторяет их последнюю спецоперацию — отбить заложников у маленькой, но агрессивной секты. Он видел запись много раз, но всё равно качал головой: однорукий Командор опять пошёл против идеального плана. Он будто чувствовал, что что-то не так. И вот снова из-за угла выскочил фанатик. В руках взрыватель, на поясе — столько взрывчатки, что хватит не только на заложников, но и на половину здания.

В итоге — только дыра в полу. Командор включил щит, которым обычно защищают заложников от выстрелов. Он же посадил в него подрывника. Восемьдесят процентов батареи ши-тцу[1] под хвост, но все целы.

А после на Базе Командор молча почистил броню, приказал команде отдыхать и ушёл домой. У него там растёт зверь, которого он никому не показывает.

— Да. Вероятность успеха миссии — 87%, — прервал его размышления шар, и человек впервые услышал в безэмоциональном голосе подобие... сарказма? Он покрутил головой.

— Это преданный человечеству отряд, который доказал делом, что достоин, — будто убеждая себя, сказал человек. — Он заслужил доверия. Не сдался, даже несмотря на оторванную руку...

Квадратная фигура ответила:

— Риски всё равно есть, нужно подготовиться.

Словно в подтверждение слов, за пределами освещённого круга встречи, в темноте цифрового шторма, на мгновение появилась огромная паукообразная фигура — и попыталась шагнуть внутрь, но споткнулась и растворилась.

Человек собрался, и его голос зазвучал сухо и конкретно, как у машины:

— Обсудим детали и приступим к операции. Нам нужны точные данные. Всё получится. Человечество стоит.

— Человечество стоит, — ответили две фигуры в кругу и одна тень за пределами круга.

[1] [1]Ши-тцу — китайская порода собак, одна из древнейших в мире.

Глава 1. С-бой

«Командор, с вероятностью 67% ты умрёшь в ближайшие 15 секунд». — Равнодушный голос Марты сообщил Киру по прозвищу Командор то, что интуиция пыталась донести до него последние четыре часа.

По тёмно-серой броне с синими сияющими энерголиниями лил дождь из пуль. Добытчики информации, они же майнеры, щедро делились с отрядом Командора лазером, электричеством и свинцом.

А ведь Командор предупреждал, что в четверг ночью стреляет даже обесточенный ствол!

— Командор, отходи, живо! — приказал Кито по мыслесвязи. — Перегруппировка.

Марта вывела Киру на сетчатку «10 секунд».

Отогнать подальше оборзевших майнеров огнём из лазерника в киберпротезе вместо левой руки. За это время доспехи получали максимальный урон, и батарея стремительно выгорала. Слишком много стволов и слишком большой куш в игре.

Майнеры с радостными воплями и выпученными глазами поджаривали окорочка Командору и его команде и выдвигали лишь одно условие — умереть побыстрее.

— Кирк, Ли и Тоха вышли из строя, — процитировал Командор данные Марты, своего нейроинтерфейса.

— Поэтому и отходи, их прикроют другие! — приказал Кито.

Не прикроют. «Группа» своих не бросает, но майнеров в районе оказалось удивительно много, и даже их простое оружие брало продвинутые доспехи количеством. В арсенале майнеров только копий и луков не хватало, а всё остальное летело в бойцов «Группы».

«5 секунд, и смерть», — напомнила Марта, словно речь шла о горелых тостах, а не о черепушке того, в ком она живёт.

— Человечество стоит, — выкрикнул Командор девиз «Группы» и отпрыгнул назад, под прикрытие своих раненных, но продолжающих стрелять бойцов.

«Где подземка?» — спросил Кир мысленно, и нейропомощник вывела карту туннелей. Один прямо под ними. Марта нарисовала пути отступления.

«Режем пол», — приказал Командор бойцам, и те, не переспрашивая, врубили резаки, встроенные в перчатки доспехов.

Майнеры увидели искры и взвыли — крики и пули давили на команду со всех сторон. У Кира перед глазами снова заплясали красные цифры — батареи доспеха стремительно садились. Ещё две секунды, и броню превратят в решето.

Земля под командой провалилась. Внутренности, судя по ощущениям, остались на поверхности, а остальное неслось вниз в ярких брызгах искр от работающих резаков. Марта показывала траекторию падения и одновременно выводила доклады других групп, которые спешно отходили с места переговоров.

Экзоскелет автоматически сгруппировался и смягчил падение, но впервые за день спина Кира отозвалась на удар болью. Ли придерживал свою руку, Кирк откатился в сторону, после чего отстегнул кусок брони на ноге и теперь разглядывал колено — точнее, лохмотья металла, в которые превратился коленный сустав. Антон единственный сидел и, подняв табельный лазерник, держал под прицелом отверстие в потолке.

— Кратос их побери! — Кирк хлопнул рукой по металлу колена. — Посмотри, что они натворили!

— Не поминай Кратоса всуе, — тихо сказал Антон, не отвлекаясь от дыры в потолке.

— Успокойся ты! Кучка пикселей, ничего в нём такого…

— Ты не прав, — спокойно перебил его Антон. — Он больше…

— Не отвлекаемся! — прервал всех Командор. — Отходим в сторону, потом считаем потери!

Кир помог подняться Кирку, Ли одной рукой потянул Антона.

Они отошли от дыры в потолке и скрылись в одном из технических туннелей. Система безопасности считала их допуски, бронированная дверь с шипением уползла в стену. Судя по тёмным отпечаткам, её не раз пытались вскрыть. В том числе взрывчаткой.

Вдоль стены коридора стояло старое оборудование, которое обеспечивало функционирование автоматических линий метро. Стрелочки на приборах улеглись на свои шкалы, и ни одна лампочка на пультах не светилась. Будто бы атомная война всё-таки случилась и людей, способных следить за техникой, не осталось.

В этом районе оборудование законсервировали: Наблюдатели посчитали рискованным пускать составы под территорией майнеров. В остальных частях города общественный транспорт продолжал ходить по расписанию и развозить жителей по домам и офисам.

Марта прошептала в голове:

«Кито выслал подмогу. Вывожу точку встречи».

Перед глазами Командора появилась виртуальная зелёная стрелочка, которая указывала дорогу.

«Спасибо, Марта. И спасибо за быструю проработку плана отступления», — поблагодарил свой нейрик Кир.

«Не за что. Я взяла заготовку из Базы „Группы“. Братья постарались за меня».

«Интересно. Не знал, что они проектируют и такие вещи. Думал, что они только „Глубиной“ занимаются».

Командор шёл вместе с отрядом, а его умный доспех с каждым шагом тяжелел, как пьяница, теряющий остатки разума после бутылки. Кир отстегнул шлем, повесил на пояс. Пыль, которую поднимали их спешные шаги, сразу же попала в нос, и он чихнул. Бойцы схватились за оружие.

— Командор, ты либо рот закрывай, когда чихаешь, либо не раздевайся, а то продует, — откомментировал Ли высоким голосом.

Кирк добавил:

— Мама тебя не учила пользоваться платком?

Кир даже не повернул головы, но Кирк сообразил, что ляпнул лишнее.

— Прости, не подумал.

Сердце сжалось, но в ответ он лишь кивнул и приказал Марте отключить щиты, перевести остатки энергии на сервоприводы. Бронекостюм словно ожил и выпрямился. На спине расправила свои крылья нарисованная белой краской птица.

Зелёная стрелочка продолжала мигать и указывать путь. Она не зависела от костюма и плясала напрямую на сетчатке. Или в мозгу? Командор не помнил, выбор режима работы интера и вывода информации зависит от особенностей конкретного человека. Главное, что это пригодилось на службе. Марта уже много раз помогала принять верное и быстрое решение — как в бою, так и в мирное время.

Вот и сейчас в пыльном техническом туннеле она подсветила жёлтым неработающие видеокамеры и отправила отчёт об этом в центр. Пусть туннель и закрыт, но безопасность превыше всего.

Красным Марта выделила обгрызенный крысами электропровод в оранжевой обмотке. Кремированные крыски чернели рядом. Зелёным нейропомощник в его голове выделяла двери, куда им идти.

Ну а изумрудным, почти неотличимым от стандартного зелёного, она показывала интересные лично Киру вещицы. Например, вот ту коробочку со старыми предохранителями, которая незаметно перекочевала в шлем Кира, висящий на поясе.

Нейропомощник сообщила, что сейчас они выйдут в туннель действующей подземки. Команда подошла к очередной бронированной двери, дождалась, когда датчики считают пропуска. С едва заметным гулом плита ушла в стену, и сухой, чуть пыльный воздух технического коридора сменился на холодный и влажный, как щупальца мелкого осьминога, воздух подземки. Мимо них, деловито придерживая зубами половинку хот-дога, пробежала крыса.

— Была бы вторая рука — поймал бы, — сказал Ли и потряс культёй.

— Зачем? — спросил Кир и двинулся вперёд.

— Командор, ты что? Он же жрёт всё подряд! Ему лишь бы бело́к получить. — Кирк показал пальцем на довольно лыбящегося сквозь синеву керамического забрала Ли. И добавил: — Только вырасти наш Ли от этого всё равно не сможет!

— Зато тебе нужно меньше есть, иначе скоро в доспех не влезешь, туша, — ответил Ли.

Действительно, невысокий Ли, казалось, не набирает даже цяна[1], несмотря на то, что поглощает калории в промышленных масштабах. Кирку же приходилось потеть между заданиями в тренажёрном зале, чтобы сохранить не только вес, но и прямую спину, которая, как шутили коллеги, скрючивалась под весом мозгов этого двухметрового бойца. Он из тех, кто от запаха шоколада становится умнее на десять пунктов IQ и тяжелее килограммов на пять.

— Будете много болтать — отправлю отдыхать, — пригрозил Командор, поправляя висящий на поясе шлем.

— Не губи, начальник! — наигранно взмолился Кирк. — Я же статистику попорчу! Мне как раз немного осталось до уровня! Да и отдыхают только бесполезные люди.

— Ты считаешь мою бабку бесполезной? — наехал Ли на коллегу.

— И старые, — быстро добавил Кирк. — И вообще, забей — твоя бабуля постоянно тебя подкармливает. А это такой труд, что мало не покажется.

Антон в дискуссию не вступал и молча замыкал строй. Широкоплечий, мощный в ближнем бою и точный в дальнем, он невозмутимо шагал в конце группы.

«Марта, анализ Антона», — мысленно приказал Кир, и интер вывела показатели бойца.

От его тела в стороны потянулись линии, к концам которых прилипли названия и показатели. Торс — сохранность 76%. Ноги — 95%. Руки — 66%. Голова... на месте.

А вот и причина проблемы: Антон полностью обесточил свою броню, когда прикрыл Командора от выстрелов. Теперь он нёс её на себе, как движущийся робот-манекен в оружейном магазине старушки Ни на Ламонд-стрит.

— Тоха, ещё пять минут дотянешь? — спросил Кир вслух.

Антон аккуратно кивнул, но шлем не снял.

«До места встречи — триста метров», — сообщила Марта.

— Тебе повезло — уже через две будем на месте, — передал Командор слова нейропомощника.

Команда ускорила шаг, как некогда делали лошади, почуяв близость дома.

«Драка дракой, но нужно восстановить силы, а затем разобраться — что же пошло не так, — подумал Кир. — Столько времени потратили на моделирование, а оно пошло ши-тцу под хвост. Пока вернёмся, машины как раз покажут картину целиком».

Казалось бы, вычислительные мощности достигли такого размаха, что могут просчитать движение тока по нейронам человеческого мозга. Но для того, чтобы обобщить данные с поля боя, всё равно нужно время.

Кир представил зал памяти. Круглое помещение с рядами сидений по периметру. У каждого присутствующего — очки и беспроводной интерфейс для общения с машинами и друг с другом.

Все садятся, и свет, исходящий от металлических стен, гаснет. Бесполый голос объявляет дату и координаты события. Зал заполняется звуками, картинами и запахами. Люди во главе с Наблюдателями видят со стороны не только действия других, но и самих себя. Кир до сих пор не может привыкнуть и каждый раз качает головой, когда видит свой перекошенный доспех — внутри него прячется боец с одной рукой и навороченным кибернетическим агрегатом вместо другой.

В отличие от Ли, у которого на одном из заданий тоже пострадала рука, у Кира сгорели практически все нервные окончания. Руку удалили по плечо и нашли всего пару-тройку нервов для передачи сигналов. Управлять новой рукой он не мог, и это грозило потерей даже возможности стать частью «Группы».

На помощь пришла Марта — она взяла протез под контроль. Командор объяснял интеру, что делать, а она уже нажимала на курок, ломала препятствия или нежно убирала котёнка в сторону.

Кстати, котёнка они встретили как раз перед переговорами с майнерами, и Кир не сомневался, что по залу памяти прокатится волна смешков. Смешки быстро закончатся, когда дело дойдёт до перестрелки.

«Интересно, что покажет моделирование?» — мелькнуло у Кира в голове, но его мысли заглушил голос Марты.

«До точки встречи 20 метров. Прибывает... транспорт».

Киру показалось, что Марта нарочно сделала паузу. Интуиция, которая орала дурным голосом полчаса назад, вновь проснулась и застучала в висках нервным тиком. Бойцы тоже почувствовали неладное и подняли оружие. Даже Антон, которому приходилось тащить на себе разряженные доспехи, подтянулся и проверил табельный «Стилет».

Из густой темноты туннеля зазвучала протяжная глухая нота, и в поле видимости ворвался транспорт «Группы». Вытянутая тёмно-серая сигара пролетела над путями и, остановившись, подслеповатой змеёй уставилась на потрёпанный отряд. Именно так лет сто пятьдесят назад рисовали НЛО. Пришельцы из космоса не отозвались на призывы людей, а их аппараты человечество изобрело само.

Боковая панель отъехала в сторону, и из «сосиски», как по-домашнему называли транспорт бойцы, выглянул парень. Из лысой головы торчал железный стержень, за который водитель получил прозвище Единорог. Он уверял, что так лучше ловится сигнал из центра «Группы», но ему никто не верил. Особенно после того, как коллеги узнали о его участии в клубе для любителей пожёстче.

Чем бы он ни увлекался, это всё-таки человек «Группы». Майнеры отстали.

Бойцы опустили оружие и двинулись к транспорту. Из шлюза лился блёклый свет. Нутро у машины светло-серое, пол хрустел пластиком под ногами, а воздух пах озоном. Командор помог Антону подняться на борт, Ли и Кирк справились сами.

Дверь за ними закрылась, Единорог приглушил свет.

— Поехали! Вас уже заждались.

— В смысле? — спросил Ли, вытаскивая из подлокотника кресла белковый батончик.

— В прямом. — Единорог пробежался пальцами по приборной панели и закрыл глаза.

Транспорт легонько завибрировал и двинулся на Базу. Единорогу не требовалось лобовое стекло. Все данные выводились прямо ему на сетчатку. Он смотрел на дорогу приборами самой машины и видел гораздо больше, чем обычный человеческий глаз. Человеческий глаз вообще мало что видит, если честно. Без ультрадиапазонов сегодня никак.

— Шанс на успех переговоров составлял 87%. Но вы всё равно провалились. Кито и Наблюдатели считают, что произошла диверсия, — спустя минуту сказал Единорог.

— Вот козлы! — сказал Кирк, изучая пробитую ногу. — Из-за них меня выведут с поля на месяц или больше. Вы только посмотрите! Даже титановую основу разнесли! Что творится? У уличной шпаны появилось оружие, способное долбать наши доспехи?

— Ты опять кряхтишь, как бабка Зуи, — сквозь чавканье сообщил Ли. — Бани явно показала тебе плотность огня!

— Бани тихо шептала успокаивающие слова, пока моё тело потрошили чёртовы копатели. — Кирк постучал пальцем себе по голове, указывая на нейроинтерфейс. — Попрошу на базе перепрошить её. С таким поведением ей место только на линии доверия для самоубийц.

— Её ещё не закрыли? — спросил Кир, откидываясь на спинку и закрывая глаза. Боль в спине отвлекала. — Слышал, самоубийц научились отлавливать и лечить до того, как они позвонят.

— Да Кратос его знает. Даже если закрыли — ей там самое место. Она бы, по крайней мере, не мешала идиотам окончить свой бесполезный путь, — подвёл итог Кирк и ткнул пальцем в колено.

Оно зажужжало и выгнулось в противоположную сторону. Пальцы ног практически воткнулись Кирку в глаза.

— Кратоса дети, — сплюнул он и продолжил ковырять имплант.

— Харе плеваться на доверенной территории, — сказал Единорог, не открывая глаз. — Лучше присоединяйтесь и резервируйте память. Ваших данных не хватает для полной картины.

— Как прикажете, начальник, — ответил Кир, добавив лишь толику сарказма. — А то без вас мы никогда бы не додумались, уважаемый.

Бойцы хохотнули и устроились поудобнее на своих местах, позволяя беспроводным датчикам, встроенным в подушки сидений, коснуться затылков.

Единорог показал на Командора пальцем-пистолетиком и сделал губами «Пух». Глаза он так и не открыл.

Мальчишка, что ещё сказать. Всего два года, как вышел из «Глубины».

«Позволить считать память?» — спросила Марта.

Киру вновь показалось, что в её бесцветном голосе мелькнули эмоции. Он подумал, что надо зайти к психологу, а то слишком много кажется в последнее время.

Кир заговорил с Мартой в своей голове:

«Давай. Надо разобраться, что пошло не так. Неужели в „Группе“ не просчитали все риски? Или действительно произошла диверсия? Короче, поехали».

«Как скажешь», — грустно ответила Марта.

Командор почувствовал вибрацию на затылке, и короткие волосы встали дыбом. Перед глазами замелькали цифры протокола доступа, пароли и кодированные пакеты. Появилась большая надпись: «Приготовиться к резервированию памяти», и череп сжала сила, способная выкачать из человеческого мозга каждый бит информации.

Киру всегда казалось, будто он видит утекающие в бездну потоки данных. В этом потоке не только то, что он говорил, что слышал, что видел, но и то, что думал, что не говорил, думал, что не видел, думал, что не слышал. Вся сенсорная информация, которую смогли впитать мозг, тело и импланты, утекала в единый центр для обработки. Она утекала для того, чтобы стать ответом на любой вопрос и защитить цивилизацию от распада. Вот уже более ста лет «Группе» удаётся держать мир и спокойствие на планете. Техника позволила взять под контроль всю информацию и просчитать любые риски.

Ну, или практически любые.

Перед глазами Кира заплясали кристаллики калейдоскопа. Человеческое сознание защищало себя от перегрева и заменяло поток оцифрованных чувств, воспоминаний и ощущений на яркие кристаллики. Жёлтые, красные, синие кусочки реальности плясали, перекатывались, шуршали, создавая узоры: вот похоже на небо и крокодила; а вот — на ромашку из детской книжки; вот силуэт сосиски и бойцов рядом с ней; а вот — кровавое пятно и волна взрыва.

И тут в череп Командора словно вонзили горячий прут и провернули. Шрапнелью брызнули в разные стороны кусочки калейдоскопа, впуская реальность обратно в сознание.

Транспорт переворачивался на бок. В правом борту — огромная вмятина. Антон и Ли слетели со своих мест и упали между Киром и Кирком. Марта выкидывала на сетчатку цифры и тексты: «движение в сторону, удар, магнитное поле, нет пульса у Антона, Единорог успел, вероятность ранения 100%...»

Борт треснул, и полоска металла оторвалась от обшивки. Кир заметил в дыре другой транспорт чёрного цвета, а затем кусок обшивки клинком вонзился ему в плечо. Полоска пробила доспехи и что-то мягкое под ними.

Кир ослеп.

От белой пелены, через которую не пробивались цифры.

Кир оглох.

От собственного крика, через который не могла достучаться Марта.

А потом он упал на голову. Видимо, сосиска перевернулась окончательно. Тело сгруппировалось, боец перекатился и выкрикнул в «мысли»:

«Группа, к бою! Человечество стоит!»

«При...о...Ком...дор...Май...» — Эфир заполнил шум ответов. Кирк и Ли заняли боевые позиции. Антон лежал неподвижно. Из плеча Командора торчал кусок металла.

Кир поднял оружие. Сработала только правая рука — настоящая, живая, без усилений. Боевой протез потерял связь с мозгом. Плечо верещало от боли, которую испытывали остатки нервов.

Наконец он заметил алую надпись на сетчатке: «Шлем! Защита!»

И только после этого услышал, как настырно гундосит Марта:

«Командор, защита отключена. Повторяю: защита отключена!»

Заряд брони как был на нуле, так там и остался. А шлем с пояса укатился в другой конец транспорта, к лежащему на полу Единорогу.

Кирк и Ли открыли огонь по мелькавшим в проломе силуэтам. Командор схватил пистолет и, поддерживая бойцов огнём, ринулся за шлемом.

Из дыры в корпусе к ним залетали вспышки лазера и редкие сгустки плазмы.

«Мы на подходе! — заорал Кито по мыслесвязи. — Держитесь! Человечество стоит!»

Командор добежал до шлема, схватил, не опуская пистолета, и натянул на себя. Коробка с предохранителями смялась о голову, и металлические ножки впились в кожу. Бесполезная механическая рука ограничивала движения, рана дёргалась от вздоха, спина ныла под тяжестью разряжающегося доспеха.

В ногу кто-то вцепился, и Кир приказал нажать на курок. Единорогу повезло: он по привычке приказал стрелять не той руке.

Водитель схватил бойца за ногу и уставился ему прямо в глаза, если так можно сказать. Свои глаза так и не открыл, но то, что он пялится прямо на Кира, чувствовалось без дополнительных датчиков.

— Произо-шёл с-бой, — сказал парень, как робот из старых фильмов. — Ну-жен, ре-монт, най-ти от-вет.

— Потом, Рог! — Марта напоминала об опасности врага в проёме. — Сейчас надо отбиться. Решим!

Он не шевелился, а потом сказал:

— Чет-верг. С-бой. — И упал.

Через мгновение темнота в проёме окрасилась в огненные цвета. Вопли заглушили звуки стрельбы, и всё стихло.

Кито сообщил:

— Выходите. Гриль подан, — и уже в сторону, еле слышно. — В горелом виде они выглядят ещё хуже, чем в живом. Майнеры сошли с ума, если создали это.

[1] Китайская мера веса, около 3,73 г.

Глава 2. Командор

Кито не самый приятный персонаж, но, когда Командор, Кирк и Ли вышли из транспорта, Кир с ним полностью согласился: кто-то явно сошёл с ума, создавая это.

Пространство вокруг транспорта усеяли существа, похожие на трёхногие табуретки. Когтистые, зубастые, с человеческими головами, металлические табуретки. Видимо, только наличие остатков ткани позволило табельным огнемётам справиться с ордой странных существ.

Они высыпали из чёрного транспорта, который сейчас стремительно обыскивало прибывшее подкрепление.

Спустя минуту передали: «Пусто, работали на чистой автоматике. Весь пол поцарапан когтями этих тварей».

— Командор, что за хрень творится? Как ты и твоя команда умудрились и завалить переговоры, и оставить след для этих? — массивный экзоскелет Кито пнул обугленную железку на земле и подошёл к Киру вплотную. — Предварительный вывод системы — человеческий фактор. А значит, ответственность за провал несут люди. Ты понимаешь?

— Ответственность всегда несут люди, Кито. Сваливать это на машины — детский сад. — Командор потрогал торчащий из плеча кусок металла. — Кстати, насчёт людей.

Он повернулся к побитой сосиске и запросил данные у Марты. Она вывела цифры. Командор лишь выругался и кинул через плечо главному Исполнителю:

— Мы платим за ошибки жизнями. Своими и своих братьев. В отличие от некоторых. Так что не напоминай мне об ответственности.

Экзоскелет не шелохнулся, но Кир увидел, как Кито прервал связь. Его боевая машина осталась патрулировать территорию в автономном режиме.

Он никогда не выходит в поле. Он привык играть в игрушки. В играх люди не гибнут. Мир хоть и приблизился к идеалу, так им и не стал. И не станет, скорее всего. Поэтому сейчас им нужно попрощаться с Антоном. Отчёт о времени смерти беззвучно отправился в пространство.

Долбанный четверг.

К выжившим бойцам подогнали ещё четыре транспортника. Место столкновения огородили, выслали людей и автономные экзоскелеты по периметру. Майнеры не показывались. Марта докладывала, что, судя по данным системы наблюдения, они остались на своей территории. У Кира от количества вопросов зачесалась обесточенная рука. А может быть, это случилось из-за наложенного медбота, который аварийно латал рану в плече.

Антона переложили на носилки, которые, поддаваясь лёгким касаниям оператора, занесли павшего бойца в один из транспортов. Вместе с ним перенесли Единорога, который обломал часть своего штыря. Он был без сознания.

Кирка, Ли и Командора в сопровождении двух бойцов в белых доспехах завели на второй транспорт, попросили сдать оружие и усадили вдоль стены.

— Видимо, не только Бани надо отправить обслуживать линию самоубийц. Те, кто отдаёт приказы, тоже ни на что не годятся.

— Остынь, Кирк, — ответил Кир, прислоняясь затылком к прохладной стенке. Шлем с помятыми предохранителями он аккуратно поставил на колени. — Приказ есть приказ. Тем более что по расчётам действительно всё должно было быть иначе. Кито и другие на Базе могут не понимать ситуации до конца, но цифры и показатели-то они видят. И они сегодня явно не сошлись.

— Командор, как всегда, защищает начальство. — Ли опять жевал. — Лучше бы Тоху прикрыл.

Командор посмотрел на него и показал рукой на дыру в доспехе. Ли отвёл глаза:

— Да-да, у тебя тоже обесточена защита. Но ты же начальник! У тебя больше данных! Твоя Марта просчитала, где пилить пол! Мой Хотэй только и успевал, что переключать экраны между их залпами.

Вечно-весёлый Ли засунул батончик поглубже в рот и закусил так, что скрип зубов услышал даже Кир. Он закрыл глаза и резко вздохнул.

— Командор, мы же играли за одним столом! У нас был один системник на троих. Ты что, забыл?

— Я не забыл.

— Тоха предпочитал дальний бой, но после выхода патча, того, где ввели рукопашку, он вошёл в ближний бой!

— Я помню.

Ли не слышал.

— Ему даже доспех не нужен, чтобы согнуть стальную трубу. Он может... Он мог... может... Короче, он прошёл отбор по физическим данным без дополнительного теста! Нам с Кирком пришлось три месяца просидеть в казарме, чтобы пройти тест. Что уж говорить про игру: там он показывал такой класс, что тебе и не снилось.

Здесь Ли придумывал: Кир побеждал Антона раз за разом на его же поле. Игра и просчёт вероятности — конёк Командора, а не Тохи.

Именно поэтому Кир начальник звена, а он нет. И, возможно, именно поэтому Кир жив. Всё ещё жив, даже с одной рукой.

— Ли, заткнись, — Командор сказал это очень тихо. — Тоху не вернёшь. Но уважить его память — можно. Не веди себя как баба. Он не оценит.

Ли помолчал, а затем ответил:

— И что ты мне сделаешь? Поругаешь? Или выпишешь штраф? Может, не пустишь играть во двор?

Кир изучил лицо напарника:

— С таким подходом тебя даже к картам подпускать нельзя, не говоря о реальном бое. Думаю, тебе нужно выйти отдохнуть, подумать на скамейке запасных. Кирк, что думаешь?

Кирк, державшийся за раздробленное колено, закряхтел. Он посмотрел на Командора, на Ли, на молчавших бойцов сопровождения, снова на главу отряда. А потом сказал:

— Командор, ты прав. Антон хотел бы, чтобы его память уважали. Ценили его вклад. Без соплей, по-братски. Как тогда, когда мы затачивали свои мозги и тело в игре. Такое поведение недопустимо. Что делать дальше — тут даже Бани сообразит. — Он снова постучал пальцем по голове, после чего повернулся к бойцам сопровождения. — Передайте на Базу, что Кирк и Ли уходят из подразделения Командора. Он потерял доверие команды.

Двое в белых доспехах переглянулись и синхронно кивнули.

«Принято», — прозвучало в голове.

Только сейчас Кир обратил внимание, что на белую броню солдат нанесена синяя эмблема в виде капельки с точкой в стороне — тёмная половина инь-ян. Солдаты Равновесия. Если так можно сказать про людей, чьими поступками почти полностью управляют безэмоциональные машины. Несмотря на то что они служили «Группе», у Командора пробежала мысль об их схожести с теми головами на трёх металлических лапках, которые напали на них.

И сейчас они молчаливо позволили его команде уйти.

— Идиоты вы. Как были, так ими и остались. Всё в игры играете и кланы меняете, — сказал Кир им, но они даже не повернулись.

Что делать, если они попали в «Группу» через игры, а Кир — через улицу. На ней развлечения и уровни совсем другого толка. И, что бы Кирк ни говорил про расчёты, там чаще выигрывает интуиция, а не мощный интер в голове.

Но как это объяснить дядькам, которые до сих пор выходят «пострелять»?

Хотя они, в отличие от Кито, платят за это полновесной кровью.

Спустя полчаса они прибыли на Базу. Щёлкнули затворы на мощных «Волнорезах» Солдат Равновесия. Потрёпанных бойцов вывели в ангар. Кирку с его разбитым коленом дали, наконец, временный протез, чтобы он не прыгал на одной ноге.

Командору вкололи препарат, чтобы ускорить регенерацию. Да толку: всё, что там могло сдохнуть, давно сдохло. Только ноющая, как прищемлённый пёсик, боль напоминала о том, что когда-то там была рука. Несмотря на то что нервы были выжжены, Кир иногда чувствовал, как шевелятся пальцы на руке и чешется локоть. Очень странное ощущение, когда пытаешься почесать протез, — в отличие от сухой и шершавой кожи локтя, материал кибернетической руки гладкий, прохладный и очень твёрдый. Волосы на живой руке от неожиданности встают дыбом, а желание почесаться лишь усиливается.

Так было раньше. Теперь чаще просто ноющая боль, и её заглушить не могут ни обезболивающие, ни алкоголь.

Их сопроводили через ангар в отсек группы. В ангаре кипела жизнь: бойцы и специалисты грузились в транспорты, разбирали ящики, отдавали приказы. Роботы драили пол, стены и внимательно следили за дисциплиной. Камеры и незаметные невооружённым взглядом датчики записывали каждый шаг. Все данные стекались в вычислительные центры, где просчитывали риски минута за минутой.

В отличие от ангара, в отсеке подразделения Командора гудел лишь холодильник. Его поставили по просьбе Ли. Там хранились самые ценные припасы: сосиски и вермишель бабушки Зуи. Ли каждый раз жаловался, как его достало слушать занудные истории своей бабули, которая всё мечтала воспитать из него преемника, но отказаться от её еды не мог. В отличие от белковых батончиков, которые он поедал во время заданий и которые были просто омерзительны на вкус, стряпня бабушки пришлась по вкусу даже Антону. Он у нас тот ещё гурман. Был.

— Десять минут на сборы, — сообщили хором солдаты в белых доспехах.

Бойцы переглянулись.

«Думаешь, они здесь из-за Антона?» — мысленно спросил Кирк по закрытому групповому каналу. При этом он стягивал с себя куски почти бесполезного доспеха.

«Если так, то почему они ехали на место встречи? Антон-то был жив. Скорее это из-за переговоров с майнерами», — ответил Командор, убирая в сторону шлем и стараясь не рассыпать предохранители.

Чтобы снять с себя доспехи, ему пришлось сначала отсоединить механическую руку. Делать это с дырой в плече, пусть и прикрытой лечебным ботом, оказалось так же удобно, как гоняться за крысами в железных сапогах с включённой на всю громкость музыкой. К нему подошёл Ли и помог, пусть его руку также раскрошили в бою.

«Что-то здесь не так», — присоединился китаец к общей мыслебеседе.

«Очень мудрое замечание», — Кирк хмыкнул вслух.

«Помолчи, — ответил Ли. — Мне даже есть перехотелось. Командор, когда в последний раз к нам приходили из Равновесия?»

Ли помог стянуть часть доспехов и положил её на скамейку рядом. Распахнутые крылья птицы будто затрепетали в свете ламп.

«Никогда», — сказал Кир и вслух добавил. — Спасибо, теперь давай я тебе.

И помог Ли тоже снять доспехи. Части брони легли на пол, сверкнули силовыми нитями и отключились.

Броня «Группы» — венец технологической мысли человечества. Благодаря защитным экранам и мощным сервоприводам человек внутри экзоскелета способен пережить выстрел мощного лазера, удар упавшей с тринадцатого этажа стальной балки, вспышку радиации и даже музыкальный хит этого сезона. Как всегда, проблема у подобной техники одна: энергия. Чем плотнее огонь и тяжелее нагрузки, тем быстрее истощаются батареи. Кир не был уверен, что в этом экзоскелете стоит выходить в космос, зато теперь точно знал, что выходить против целого района, вооружённого даже древним оружием, бессмысленно.

Солдаты в белых доспехах с синей эмблемой следовали по пятам. Командор даже засмеялся, когда они зашли в душевую и прикрыли собою выход.

— Они решили, что мы попробуем сбежать через канализацию. — От смеха у Кира заболело плечо и вновь зачесался несуществующий локоть.

— Командор, почему они обращаются с нами, как с преступниками? — В голосе Ли мелькнула давно забытая плаксивая интонация.

— Может, потому что произошёл сбой? — сказал Кирк. Устами младенца, блин, глаголет истина.

— Я же говорил, что вечер четверга — неудачное время для серьёзных заданий. Вот и получили, — Кир добавил в голос притворного недовольства. Лишь бы сейчас пацаны не расклеились.

Хотя чего он парится, они только что ушли из его команды... недоверие высказали. Всего одно поражение, а уже бегут с корабля…

Они обсушились под струями тёплого воздуха, благо что вычислительные центры работали постоянно и выводить тепло куда-то надо. Так что на Базе и воду грели, и сушились за счёт компьютеров и аналитиков.

Командор стукнул кулаком об стенку сушилки, почувствовал лёгкое жжение на костяшках и наконец отвлёкся от несуществующего локтя. Сейчас ему хотелось как можно быстрее взять предохранители и вернуться домой. Его ждут.

Но ждут его не только домашние, но и неприятности.

Это стало совершенно ясно, когда они вошли в зал памяти. С оружием сюда запрещено заходить, чтобы в порыве эмоций никто не начал палить по сгусткам памяти и коллегам. Сейчас же в зале находилось пятеро солдат Равновесия. И перевешивать они явно собирались Кира и его людей.

— Командор, возникла проблема, — сказал Кито и поёжился под взглядом Кира. Впервые за несколько месяцев они столкнулись в реальности, а не в цифровом мире. — Мы получили ваши данные с нейроинтерфейсов. И... возникла проблема.

Он жестом показал на места вдоль стены. Всё трое молча повиновались. Марта подсветила Киру место справа, предлагая сесть именно на него.

«Лучше будет видно?» — спросил он у своего интера, устраиваясь на жёстком сидении под взглядами солдат в белых доспехах, Наблюдателей с большими цифровыми очками, которые расширяют воспринимаемый визуальный диапазон на порядок, и Исполнителей в лице Кито.

«Возможно», — ответил голос машины у него в голове. На поясе щёлкнул ремень. Чтобы человеческие эмоции во время сеанса не помешали аналитической работе.

«Видимо, нас ждёт большое представление». Кир надел очки, сделал глубокий вдох и ощутил, как плита напряжения давит на солнечное сплетение, а внутренности спорят о том, как быстрее скрутиться в узел покрепче.

Он обернулся на Ли и Кирка. Сейчас они оба выглядели даже младше своих двадцати трёх. Торчащие на шее не сбритые волоски, суетливые движения рук, заискивающие взгляды в сторону начальства. Они прошли свою игру семь лет назад, стали настоящими бойцами за человечество и многократно помогали «Группе» спасать людей. Но сейчас они выглядели как дворняжки, которых случайные прохожие кормили весь день, а затем связали и сбросили под мост.

— Человечество стоит, — прошелестел тихий компьютерный голос в зале, и свет мягко погас.

— Человечество стоит, — эхом ответили люди.

В ответ на главный постулат, смысл работы «Группы», включилась проекция. Голос сообщил:

— Четверг, 17-е число, время 23:11, район Кайто, иначе известный как район Майнеров. Задача трёх групп: установить торговое соглашение с местным самоуправлением. Операция проводилась под руководством Кира Андора, позывной Командор. Вспоминаем ключевой момент.

Зал памяти исчез, появился зыбкий мираж, отпечаток памяти. Спустя секунду он окреп и превратился в реалистичную картинку. В центре зала, как на сцене, стояли воспоминания о Кире, Антоне, Гуан Ли Чжое и его помощнике Грегори.

«Кир с Антоном, оба в доспехах, подходили ближе, оставив на три шага позади Кирка и Ли. Гуан Ли Чжой, глава местной общины, в одежде, похожей на серое кимоно из фильмов про боевые искусства, чуть наклонил голову, выказывая уважение посланникам „Группы“. Грегори, помощник главы района майнеров, сложил руки под складками чёрной длинной одежды, похожей на сутану священника, и тоже слегка поклонился. У обоих на шее татуировки в виде QR-кодов, клановое обозначение.

Память Марты и других нейропомощников подсветила людей в округе, выделяя оранжевым тех, у кого с высокой степенью вероятности было оружие.

Статный Антон снял шлем и деактивировал защитные экраны:

— Я буду проводником. — Он открыл цифровой порт на своём доспехе и показал разъём. — Вставьте ключ для активизации обмена данными. Вы сами определяете объём вычислительных мощностей для сотрудничества. Плата будет соизмеримой.

Гуан Ли Чжой, старый китаец, напичканный имплантами так, что они торчали даже из ушей, показал ключ, встроенный в его палец. После он заговорил по-китайски.

Марта, как и тогда, вывела перевод прямо Киру в глаза.

— Молодые люди, дела так не делаются. Где гарантии? Где уважением к старшим? Вы даже не поблагодарили нас за то, что мы согласились на эти переговоры.

— Уважаемый Ли Чжой, — тихо сказала проекция Командора. — Мы пришли к вам за помощью не ради вас или себя. Человечество стоит того, чтобы провести эту сделку.

— Мальчик, — покачал китаец головой. — Стоит ли человечество таких усилий? И где то человечество, ради которого ты залезаешь в эти кастрюли, — он указал руками на броню, — вживляешь в себя железо?

— А вы зачем вживляете? — не удержался Антон. Помощник китайца Грегори сделал шаг вперёд, но старик остановил того движением руки, будто они общались мысленно. Но, в отличие от китайца, у Грегори не было видно никаких имплантов.

— Мне нужно защищать своих людей, свою семью. Без меня они пропадут. Или продадутся за гроши вашей „Группе“.

— Нашей, — поправил его Кир. — „Группа“ существует ради вас тоже. Ради людей.

— Как знаешь, — ответил Гуан Ли Чжой. — Куда там нужно было вставлять ключ?

Антон показал на разъём, китаец подошёл ближе, поднял руку, и ключ выдвинулся из пальца ещё на сантиметр».

А вот здесь личная память Кира с общей памятью разошлись.

Он ждал удара в плечо, криков о желании больше, после которых началась пальба и запустилась вся та цепочка событий, из-за которой они потеряли Тоху, а он — команду. Вместо этого...

«Китаец сказал:

— Что бы ты ни сделал для „Группы“, ей наплевать на тебя и твою семью. Они думают только о себе.

После этого левая рука Командора резко согнулась, и из неё вырвался заряд. Шарик энергии прошил Ли Чжоя насквозь, отчего все его импланты заискрились, сделав китайца похожим на праздничное украшение. Грегори, которого резко подсветило красным, поднял оружие, спрятанное до этого в складках одежды».

Воспоминания Кира и машины вновь сошлись.

«Антон бросился между ним и Грегори, подставляя спину под выстрел».

Теперь, в повторе, Командор видел, что выстрел майнера почти попал в основание шеи Тохи и разрушил контакт между батареей и самой бронёй — это место всегда прикрыто шлемом, но именно сейчас оказалось доступно.

«Ли Чжой осел на землю, а вокруг него, как защитная стена, посыпались брызги лазера, плазмы и свинцовых пуль. Кир откинул Тоху с себя назад, под прикрытие Кирка и Ли. Оба выглядели так, словно вышли под свет стробоскопов и теперь танцуют свой любимый танец перестрелки.

По доспехам лупил град из пуль, и Марта сообщила, что до смерти осталось 15 секунд...»

Картинка замерла.

Ремень на поясе не отщёлкнулся. Под обвинительными взглядами коллег со всех сторон стало трудно дышать.

В повисшей тишине было слышно, как гудят охладительные системы этажом выше. Он никогда не замечал, что от этого вибрируют стены.

Вибрация нарастала, и спину начало трясти. На тряску помещения обратили внимание остальные.

— Что за... — начал Кито, но его прервал грохот и голос зала памяти:

— Покинуть помещение. Перегрев системы. Охладительный блок двадцать семь восемнадцать вышел из строя. Покинуть зал памяти. Аварийная служба в пути.

— Что делать с Командором? — крикнул в потолок Кито, и Кир впервые за несколько лет увидел на его лице не ярость, высокомерие или ухмылку, а реальный испуг. Он умолял металлическое небо дать ему ответ на вопрос, и это выглядело... забавно — для человека, который, по мнению обычных людей, отвечает за выполнение воли небес.

Неважно, что современные небеса — сплошные вычисления.

Спустя невыносимо долгие три секунды система ответила:

— Командора под арест. Отключить импланты, деактивировать нейропомощника. Разбирательство продолжится после ремонта.

Потолок замолчал, солдаты в белых доспехах схватили Кира с двух сторон и выдернули из ремня безопасности. Тому, который тянул со стороны потерянной руки, явно было тяжелее, но он не жаловался. Он сжимал плечо так, будто именно оно стало причиной всех бед. Командор старался не кричать, но боль от раны, на которой до сих пор висел медицинский бот, скручивала. Казалось, что ему вновь отрывает руку, хотя он свято верил, что никогда не сможет испытать ту же боль.

Он ошибался.

Его волокли по коридорам, не давая встать на ноги. Чем дальше они отходили от зала памяти, тем тише и спокойнее становилось вокруг. В итоге Кира донесли до той части Базы, где слыхом не слыхивали о перегреве охладителей, зато очень хорошо знали Командора. Кибернетики, программисты и подсобный персонал разного уровня таращились на бойца, как на крокодила, который вылез из канализации и спросил дорогу в столовую. Солдаты в белых доспехах, которые вблизи оказались не белыми, а обычными, но грубо покрашенными белой краской, донесли его до кабинета, кинули в кресло и хором сообщили:

— Отключить импланты. Деактивировать нейропомощника.

— Что случилось? — спросил куратор-инженер Джон Ву, выходя из комнаты отдыха и вытирая салфеткой пятно на халате.

Джон улыбался своей узкой, аккуратной улыбкой, но вокруг глаз собрались напряжённые морщинки. Он замер. Видимо, его интер сообщал о принятом решении.

— Эм... Понял. Как же тебя угораздило? — спросил он Кира и подошёл поближе. — Мне приказано отключить всё, что напрямую не лишает тебя жизни.

— То есть? — спросил Командор и услышал, что его голос охрип. Захотелось в туалет.

— Кроме сердечного стимулятора и этого бота. И то через 24 часа он отключится. — Он показал на небольшое устройство, которое висело на плече и стремительно заживляло дыру, оставленную куском обшивки.

— Хорошо хоть стимулятор не отключают, — попытался пошутить Кир.

Джон посмотрел на него как на щенка, который пытался пописать на ковёр.

— Мальчик, я понимаю, что ты боец и так далее. Но лучше бы они сразу отключили всё.

— Всё плохо? — Джон Ву выглядел так, словно собственноручно собирался отрубить Киру голову. И он не ответил.

Инженер жестом указал солдатам уложить бойца на кушетку. Активировал медицинские приборы. Молча ввёл обезболивающее. Запустил программу.

Командор будто со стороны наблюдал за тем, как из его плеча удаляют остатки интерфейса для управления кибернетической рукой, упрощают систему поддержки на ногах. Потом дошли до глаз, и мир потерял краски — убрали ультрадиапазоны.

И только после этого Ву сказал:

— Попрощайся с Мартой, — и нажал на какую-то кнопку.

Кир ничего не почувствовал и даже немного расслабился. После заглушённой, но ощутимой боли удаления имплантов эта процедура казалась фикцией.

«Марта, тебе тоже больно, когда тебя удаляют?»

Нейропомощник не ответила.

«Марта?» — повторил Кир, пока его отстёгивали и поднимали.

«Марта, ответь!» — крикнул он своему сознанию, но она не отозвалась даже тогда, когда его везли сначала по Базе, а потом — в служебном транспорте.

Кир Андора, Командор и лишённый имплантов солдат, продолжал звать Марту и требовать ответа. Иногда вслух. Иногда касаясь рукой затылка и тонкой линии шрама. Пока за спиной не щёлкнули замки на двери.

«Неужели тебя действительно... нет?»

Ему ответила тишина, нарушаемая судорожным стуком сердца.

Он остался совершенно один. Снова.

Глава 3. Моё человечество

В тысячный раз Кир звал Марту, и в тысячный раз ему отвечала лишь головная боль. Сон сбежал от громких мысленных и реальных воплей. Он вернулся спустя часы с подмогой в виде ломоты в теле, слезящихся глаз и нарастающего гула в ушах. Запертый, лишённый единственного близкого существа, если так можно сказать про искусственный разум, Кир рухнул и уснул.

Хотя то, что он заперт, Кир преувеличивал. Привычная твёрдая подушка, тонкое одеяло и секретная застиранная простыня с лосиками из прошлой жизни защищали его от всех невзгод. Да, он представлял, как вытряхнет душу из Кито, держа его механической рукой над улицей города на высоте сорок девятого этажа. Видел, как после пары оплеух текут кровавые сопли у инженера-куратора. Но «Группа» в целом сделала всё, чтобы уменьшить последствия сбоя.

Иначе как сбоем сложившуюся эту ситуация Кир для себя не называл. «Группа» не отправила его на рудники. Не разобрала на элементы. Она просто посадила его под домашний арест. Чтобы понять, что произошло и что произойдёт. Это работа Наблюдателей.

Работа Командора — служить и применять все знания и навыки для защиты людей. Даже если спасение не всегда идёт по плану.

Кир не помнил, что ему снилось, но, видимо, что-то приятное — типа придушенного Кито. Когда его разбудил стук в дверь, голова перестала болеть, а настроение улучшилось.

— Марта, проверь, кто пришёл, и впусти, — сказал Кир и спрыгнул с невысокой кровати.

Прохладный бетонный пол остудил пятки, а тишина — голову.

Командор стукнул рукой по стене и пошёл в узкую прихожую.

Попытался включить монитор на двери, чтобы увидеть гостя, но старая панель показывала лишь серую муть и противно попискивала динамиками. Пара ударов кулаком ситуацию не решила. Наконец Кир спросил:

— Кто там?

— Кир Андора? — ответил ему незнакомый серьёзный женский голос.

— А кто спрашивает?

— Ваш личный психолог.

— А куда делся доктор Лифнец? И его уютный кабинет с книжками и диваном, на котором нельзя полежать?

— У доктора Лифнеца другой профиль, — ответил голос. В нём звучали лёгкие стальные нотки, но при этом в конце слов было вибрато.

Кир просверлил взглядом дверь, пытаясь представить, как она выглядит.

— А какой ваш профиль?

— Ситуации с высоким риском.

— Хм. Мне казалось, что высокими рисками занимаются Наблюдатели.

— А кто с этим спорит?

Командор развернулся и опёрся спиной на дверь. Дверь оказалась ещё холоднее, чем пол, но он не шелохнулся. Ему казалось, что благодаря холоду он чувствует оторванную руку.

— Я ждал психолога. Но не так быстро. И не такого...

— Ранга? — прямо спросил голос за дверью. — А Наблюдатели не ожидали, что источником сбоя станет человек вашего уровня, Командор.

Спустя полминуты Кир ответил:

— Вы прямолинейны. Доктор Лифнец долго ждёт, задаёт вопросы, спрашивает мнение. А потом просто записывает что-то в планшет.

— К сожалению, у «Группы» нет столько времени. Нужна ваша помощь, Командор. Готовы послужить человечеству?

— Ради этого живу, — ответил он и посмотрел на дверь в комнату справа от своей спальни. Из-под неё иногда проскакивали всполохи зелёного света. — Что нужно сделать?

— Для начала впустить меня, — сказал голос.

— Эм, вы уверены, что я должен вас впускать? Я под арестом, если память мне не изменяет… — сказал он и прикусил язык. Судя по представлению в зале памяти — изменяет.

— Кир, вы должны разрешить мне войти. Хорошо?

— У меня есть выбор?

— У всех есть выбор. Только не все умеют им пользоваться, — ответил голос, и металл в нём зазвучал музыкальной струной.

— Знаете, — начал Кир, и вдруг в квартире раздался кашляющий звук. В соседней комнате задыхался от старости жидкостный фильтр. Командор замер в надежде, что это был случайный сбой и что звук больше не повторится. Прошла секунда тишины. Две. Он расслабил плечи и закрыл саднящие глаза. Лишь бы не...

Снова раздался звук, и датчик на панели управления запищал: содержание кислорода упало.

Кир отскочил от двери, приказал Марте открыть холодильник, а сам помчался в закрытую комнату. У её дверей он замер, побежал назад в прихожую и крикнул:

— Не сегодня! — и побежал обратно.

Краем уха он услышал:

— Что-то случилось? Кир? Вы в порядке?

Сложно сказать «в порядке» про бойца, у которого нет левой руки, отключены все импланты и его только что заподозрили в предательстве. Но сейчас это не играло ровным счётом никакой роли.

Красная лампочка мигала так ярко, что освещала даже потолок. Привычным движением он остановил циркуляцию жидкости, вытащил шланг из самодельной ёмкости с кислородным обогатителем и попросил Марту дать новый картридж. Домашний бот-помощник Гироскат в нише около кухни даже не шелохнулся.

— Чёрт! Твари! — выругался Командор на тех, кто отобрал у него Марту. — Гироскат, открыть холодильник, принести картридж!

Бот в нише выровнялся, выкатился на двух колёсах вперёд и помчался к холодильнику. Он походил на один из первых гироскутеров, только вместо руля на вертикальной стойке у него располагались камера и лапки-манипуляторы. На платформе, на которой раньше ездили люди, можно было перевозить продукты, небольшую мебель и пылесос. В случае Кира пылесос давно прирос кусками пыли к платформе и стал несъёмной частью.

Поэтому остывший кислородный картридж Гироскат вёз в лапках.

— Давай сюда, железка. — Картридж кусал пальцы холодом — пришлось быстро засунуть его в импровизированную ванночку оксигенации.

Кира скручивало каждый раз, когда пищал пульт. К сожалению, случалось это в последнее время всё чаще и чаще. Пока везло и все неполадки случались только тогда, когда он находился дома.

Наконец всё на месте. Пульт перестал пищать и моргать лампочкой. Жидкость пошла по шлангам, которые примыкали к двум большим бакам, наполненным зеленоватой жидкостью.

— Гироскат, на место, — приказал Кир домашнему роботу и встал с пола.

Он прикоснулся ладонью к толстому стеклу бака. Тот не вмещался в комнату в нужном положении, поэтому стоял вертикально. Внутри, словно лягушка в банке из музея природы, в лёгкой непривычной дымке зависла мама. А в баке поменьше рядом — Веро́ника.

— Сестричка, — Кир разглядывал детские черты сквозь мутную жидкость. — Потерпи. Ещё немного. Мы справимся. Ты ещё дорисуешь фею в своей раскраске. Я её храню.

Обе молчаливо витали в растворе, поддерживающем искорки их жизни. Ни претензий, ни обвинений. Они ждали, когда Командор выполнит своё обещание и сможет открыть баки, чтобы они вдохнули настоящий воздух, а не его жидкую замену из фильтра.

Чтобы отвлечься, Кир провёл рутинную проверку системы. Марта его не слышала, но он продолжал говорить с ней, каждый раз рассказывая, как и что устроено.

— Вот генератор от аквариума. Соседи вечно пытаются узнать, что же за тварей я развожу. Много электричества трачу... Много — это когда взрывают и щиты приходится выставлять. А здесь — даже крокодилу не хватит...

— А вот это узел фильтрации. В отличие от кислорода, он очищает жидкость от всего остального. Да, Марта, принцессы тоже пукают. А ещё писают и иначе чистят организм. Даже если кормятся через трубочку и не потеют в тренажёрном зале.

— Самая важная коробка. — Он приподнял пластиковую чёрную коробочку, которая пряталась под панелью управления. — Всегда стрёмно заглядывать.

Под неплотной крышкой с надписью «Только для авторизированного доступа» находилась система безопасности. Она берегла жизнь его женщин от скачков напряжения, от перепада температур и несвоевременного выхода кислородного фильтра из строя.

— Предохранители, — простонал Кир.

Они остались в шлеме на Базе. Их не дали забрать. В этот раз четверг оказался не плохим, а отвратительным. Количество сбоев просто зашкаливало.

Командор заглянул в блок с предохранителями и убедился, что все на месте и целые. Тот, что отвечал за электричество, продолжал греться, и именно ему нужна срочная замена. Скорее всего, именно он лишь делает вид, что в порядке. Вчерашняя находка в подземке могла решить проблему на несколько месяцев, но сейчас коробка с новыми предохранителями оказалась далека от Кира, как и Марта.

Хотя, подумал он, может быть, и не так далека.

Командор закрыл панель, приглушил освещение, запер дверь в комнате. Убедился, что свет из-под двери не падает. Пошёл в спальню, застелил постель. Заглянул в шкаф с одеждой, надел майку, прикрывая плечо в шрамах и медицинского бота, который лечил плечо. Вышел в крохотную прихожую и прислонился к толстой входной двери, которая ещё вчера открывалась по мысленному приказу.

— Открыть дверь, — сказал Кир вслух.

В стене что-то захрустело, потом задребезжало, и дверь осталась на месте. Он уткнулся лбом в металл. Сотрудникам «Группы» ставят мощную дверь для «минимизации риска». Как говорит Кито на инструктаже для новичков: «Многие завидуют вашему назначению. Люди должны привыкнуть, а тем временем мы заботимся о том, чтобы ваши риски, как и риски всего человечества, оставались в зоне допустимого».

Почему он говорит так занудно?

— Вы ещё там? — спросил Командор, не надеясь на ответ. У Наблюдателя явно нет времени сидеть под дверьми арестованных и странных оперативников.

— Это скорее вопрос к вам: все ли у ВАС дома? — ответил женский голос. — Человечество, конечно, того стоит, но лестница у вас без подогрева.

Кир почувствовал, как загорелись щёки. Давно это ни у кого не получалось.

— Хотел бы сказать, что это чушь, но пока факты намекают, что всё возможно, — ответил Командор. — Говорят, признание проблемы — первый шаг на пути к её решению. Не зря же мне всякое мерещилось.

— Ох, простите, Кир. Не ожидала, что придётся сидеть так долго. Замёрзла. Так что, вы готовы меня впустить?

— Да...

— Отлично, откры...

— Стойте! — крикнул Кир.

— Что такое? Опять что-то случилось?

— Ну, не совсем... Понимаете, — у него опять зачесался отсутствующий локоть, — хочу попросить вас об одолжении. Небольшом, — спешно добавил Кир.

— Выпустить вас я не могу. — В голос вернулся металл.

— Я не прошу. Мне надо... Хочу вас попросить...

«Командор, возьми себя в руки! Скажи, что надо! Сожми зубы и вцепись в шанс, как делал это всегда!»

Из его голоса пропала вялость:

— Мне нужна одна вещь с Базы. Она не принадлежит «Группе», но осталась там после ночи. Я готов впустить вас, но только с ней.

— О, мой бог. Неужели вы, Командор, тоже подсели на эту дрянь?

— Какую дрянь? О чём вы?

— Ну, наркота новая! У нас тут эпидемия настоящая.

— Да ну нафиг! Мне и так проблем хватает. Зачем мне это? — Кира отпустило, и он засмеялся. — Мне нужна коробочка с электронными элементами. Прикупил на рынке и не успел принести домой.

— Вы уверены? — спросил женский голос, и он впервые задумался о том, что так и не узнал имени Наблюдателя.

— Да, просто коробочка, просто элементы. Хобби, — добавил он зачем-то. — Кстати, а как вас зовут?

— Кир, в чём ценность этой коробочки? — спросила психолог.

— Да ни в чём, — засмеялся Кир. Смех походил на звук старой электронной игрушки с севшей батарейкой. Командор прервал себя. — У меня разные интересы.

— Хорошо. Я поняла вас. Принесу вашу коробочку, — у него внутри что-то расслабилось, и дышать стало легче. Он даже не заметил, как успел снова напрячься. — Но я войду к вам сейчас.

— В смысле? Зачем?

— Хочу убедиться, что вы не под наркотой. Отойдите от двери! — приказала она, и тело почти автоматически подчинилось её голосу. Командор сделал два шага в сторону.

Оказывается, с отключёнными фильтрами и без Марты в голове, технология убеждения в прямом смысле подчиняет чужой воле.

Пискнул датчик за спиной, и дверь с лёгким шорохом отворилась. Кир немного повернул корпус, готовый ко всем неожиданностям. Но не к этому.

Наблюдатель оказался совсем молоденькой девочкой. На вид ей было лет семнадцать — значит, из «Глубины» она вышла всего год назад. И уже работает на таком уровне?

Она шагнула в квартиру, подняла руку, и на ладони расцвёл голубоватый шарик цвета — она просвечивала Командора на токсины. Ему оставалось только закрыть отвисшую челюсть и повернуться к ней полностью.

— Хм, не врёте. — Она опустила руку, свет погас. — Хотя проще было бы, если врали.

— С какого перепугу это было бы проще?

— Это сразу объяснило бы происходящее, Командор. Но, видимо, Наблюдателям придётся разбираться. — По цифровой радужке глаз девушки пробежали зелёные всполохи. — Блокировать дверь.

Дверь мягко захлопнулась и хищно клацнула замками. Она нарочно сказала это вслух. Девочка показала, кто в доме хозяин. Ну что ж, по крайней мере, она обещала принести Киру предохранители. Для этого он был готов поиграть в куколки. Или во что играют будущие психологи, сидя в виртуальной реальности «Глубины»?

— Кофе нальёте? Раз я уже зашла? — Девочка-Наблюдатель наклонила голову вправо и посмотрела сквозь длинную чёлку. — Меня зовут Мио.

— Просто Мио?

— Вам этого достаточно, Командор. У каждого своя история.

Она сказала это так, словно точно знала его историю. По телу прошла вибрация, незаметная обычному, но чётко видимая улучшенному взгляду. Словно наблюдаешь за двигателем, который пошёл вразнос и теперь от него трясёт всю машину.

Никто не знает его историю полностью. Даже висящие в баках мама и Веро́ника.

— Пройдёмте на кухню, Мио. Кофе так кофе. — Кир надеялся, что её усиленный слух не заметил изменений.

— Спасибо. — В голос Мио вернулся металл, который потерялся после открытия двери. Металл спокойного и уверенного в себе профессионала.

— Как там мои парни? — спросил Кир, переводя тему и одновременно отдавая мысленный приказ запустить кофейник.

Кофейник нагло его проигнорировал.

— Вы про Кирка и Ли? Они же больше не ваши. — Мио присела на табуретку и прислонилась спиной к стенке, на которой висел плакат, приглашающий работать в «Группе». Один из таких плакатов в своё время стал Командору путеводной звездой.

— Они ушли. Эмоционально. Но это не значит, что они перестали быть моими бойцами. — Кир пытался нащупать ручное управление на кофейнике, но кроме кнопки открытия крышки ничего не находил.

— Эмоциями мы займёмся. А вот с причиной давно разобрались — они посчитали вас некомпетентным. — Она взяла со стола бумажный стакан из забегаловки на первом этаже и покрутила в руках.

— А что решили Наблюдатели? — Командор наконец снял кофейник с подставки и теперь наливал воду. Делать это одной рукой оказалось непросто. Обычно Кир предпочитал ходить за кофе вниз.

— Для этого я здесь. Кстати. — Она встала с табуретки, поставила бумажный стакан рядом с раковиной. После мягко взяла у Кира кофейник из рук, активировала мысленную связь с ним и поставила кипеть. — Так быстрее. Как вам живётся без интерфейса?

Прошло меньше двенадцати часов, а он уже не мог сделать себе кофе, привычно убраться и открыть дверь.

— Всё замечательно. Чувствую себя так, словно перенёсся в каменный век. Говорят, там ещё и кофе не делали.

— Ужасное время, — кивнула Мио и спросила: — Где чашки?

Он по очереди достал с верхней полки две чашки, выдал Мио. Ещё две стояли в мойке. Уже второй месяц. Не задался тогда разговор со Старым Солдатом, совсем не задался.

— Создаёте уют? — спросил Кир после того, как Мио разлила кофе по чашкам и поставила их на стол.

— Вы умны и наблюдательны. Недаром «Глубина» дала вам высокий балл. Возможно, поэтому вы ещё живы и несёте низкие потери.

— Оторванная рука и мёртвый боец — это низкие потери?

Мио отпила кофе и мечтательно закатила глаза:

— О, этот горький вкус дешёвого кофе. Пробирает до мозгов. Да, Командор, учитывая, что в состав «Группы» вы вошли уже без руки, низкие. Если не считать вашей выходки на переговорах с майнерами. Здесь значимость потерь выросла в несколько раз. И не из-за Антона.

Психолог поставила на стол небольшой круглый проектор, и над ним повис стоп-кадр из зала памяти: сгусток энергии вылетел из руки Командора и прошил насквозь Ли Чжоя.

— Что скажете? — спросила она и посмотрела на него.

Кир подумал, что длинную чёлку она отрастила специально, чтобы никто не мог разглядеть её глаза с продвинутыми имплантами. Несмотря на то что ему отключили ультрадиапазоны, он разглядел зелёные искорки, бегающие по радужке Мио. Вместо привычных обычному человеку изогнутых линий в её глазах словно отпечаталась шестерёнка. Причём шестерёнка, постоянно меняющая количество зубцов.

— Я видел иначе. Стрелял кто-то другой.

Мио откинулась назад, закинула ногу на ногу. На ней оказались армейские ботинки — такие Командор бы и сам надел, если бы нашёлся подходящий размер. Покрытие отражает лазерный выстрел средней мощности. По крайней мере, разок.

— Вы не врёте. Вы искренне верите в то, что видели что-то другое. Тогда вопрос. — Она поставила локти на стол. — Откуда картинка в зале памяти? Вы собираетесь сказать, что машины соврали?

В конце фразы она чуть не сдержалась, и в голосе задребезжал сарказм.

— Не собираюсь. Машины не врут — они собирают данные и анализируют. При этом я тоже не вру. Я считаю, что произошёл сбой.

— Про взрыв охладительной системы мы слышали.

— Я не об этом. Понимаете, Мио... Как это сказать... Такое ощущение, что что-то произошло.

— Например?

Теперь Мио смотрела на Кира как настоящий Наблюдатель. Исчезла девочка с длинной чёлкой. Даже исчез запах человеческого тела. Осталась машина, которая принимает решения на основе огромного объёма данных. Сейчас Мио в симбиозе с нейроинтерфейсом учитывала экзабайты информации, лишь бы не упустить важное и учесть все риски. У него на шее волосы встали дыбом от осознания того, что сейчас именно он находится под прицелом всей аналитической мощи Наблюдателей. А возможно, и боевой мощи «Группы».

Он опустил голову, чтобы не видеть зелёных всполохов в глазах Мио.

— Чуть до встречи и после переговоров. — Он покрутил чашку с кофе в руке. Ему очень хотелось выговориться, но при этом не выглядеть сумасшедшим. — Были странности.

Мио молчала.

— Во-первых, за двадцать семь минут до встречи на дороге оказался котёнок. Белый. Давно такого не видел... Вообще не видел, если честно. Я перенёс его на крыльцо соседнего дома, и он мяукнул вслед. Мне показалось, — Кир запнулся, чувствуя, как краснеет, — что он пожелал удачи.

Доктор Лифнец хотя бы делал вид, что записывает. Мио смотрела в упор и не шевелилась.

— Во-вторых, во время и после боя у меня создалось впечатление, будто Марта, — Кир опять не услышал отклика нейропомощника в своей голове, и его сердце сжалось, — говорила с эмоциями.

— Это как? — Мио распахнула глаза, и стало видно, что её радужка действительно покрыта зелёными линиями контактов. — Машины безэмоциональны. Это доказано сотню лет назад.

— Да понимаю! Я планировал зайти к психологу, рассказать об этом. Но вот, вы сами ко мне пришли.

Он еле сдержался, чтобы не сказать «и предохранители не принесли».

Мио хмыкнула и показала большой палец. Контраст между девушкой и холодным Наблюдателем вводил Кира в лёгкий ступор. Словно младенцу дали лазерную винтовку и он то давит на гашетку, то облизывает холодный металл, пуская слюни и улыбаясь.

— Тогда другой вопрос. Расскажите, Командор, каким образом вы добились таких успехов в свои двадцать пять лет?

Он пожал плечами и спросил в ответ:

— А как добились вы?

Она кивнула и улыбнулась:

— «Глубина».

Они все пришли из «Глубины». Из яркой фантазии, воспитывающей новые поколения. Как найти своё призвание? Как понять, кто ты и для чего рождён? Тысячелетиями человечество билось в попытках найти ответ. Найти системное решение, а не разрозненные техники, больше похожие на танцы с бубнами в ночь на пятницу тринадцатого. Красиво, эффектно, но не эффективно.

«Глубина» — другое дело.

— Как я вижу, изначально вам предлагали путь хирурга, — она явно смотрела на данные с нейроинтерфейса в своей голове. — Почему столь резкая перемена? Откуда взялся «Командор»?

— Вы видите мою левую руку? — Кир указал на пустое плечо. Девушка покачала головой. — И я не вижу. Но она была. Когда-то. Хирургу даже с профессиональным протезом нужны обе руки и нервные окончания. У меня с этим проблемы.

Кир врал, как дышал, и не испытывал чувства вины. Ложь стала привычной. Она позволяла делать то, что ему действительно хотелось делать.

— В первые недели я испытывал гнев. Ну, помимо боли. — Он пожал плечами. Вновь зачесался отсутствующий локоть. — Когда я вернулся в «Глубину», система быстро определила, что я не смогу лечить. Но помогать могу. Оказалось, точность и сосредоточенность полезны не только хирургу, но и солдату. Как и верность человечеству. Желание его защитить.

Мио слушала не перебивая. Киру хотелось выговориться, сказать, что он чувствует и как видит. Показать ту правду, которая действительно имеет смысл.

— «Глубина» раз за разом тестировала меня, создавала ситуации, в которых я мог применить как медицинские, так и боевые качества. С каждым днём приходило всё больше задач, которые решались тактикой и управлением людьми — вместо плана операции и медботов. Там я познакомился с Ли, Кирком и Антоном.

— Мои соболезнования, — мягко перебила Мио. — Ситуация с вашим коллегой также серьёзно изучается. Наблюдатели примут решение.

— Случайность. — Командор покачал головой. — Он прикрыл меня. Прикрыл с неактивной защитой. А потом эта атака на транспорт.

— Случайностей не бывает, — ответила Мио, как и скучный доктор Лифнец.

Чашка Кира со звоном разлетелась на осколки. Пятно кофе осталось на стене кухни.

— То есть вы хотите сказать, что вот это спрогнозированный сценарий? — Командор показал на отсутствующую руку. — Или смерть Антона? Или...

Он поднял здоровую руку, чтобы указать на соседнюю комнату, но остановился и прикусил язык. Вздохнул. Покачал головой. Мио наклонилась вперёд, и чёлка маятником закачалась перед её цифровыми глазами.

— Сбой. Даже лучшие системы не могут просчитать каждый шаг.

— Слишком много сбоев в моей жизни.

— Наблюдатели знают про вашу версию. — Голос девушки снова стал жёстким. — Четверги проверили и не нашли ничего подозрительного — уровень погрешности на уровне случайности. Не более того.

— Как скажете. — Кир скрестил руки на груди, хотя понимал, что с одной рукой это выглядит странно. Но он привык. Тем более что обычно механическая рука позволяла создать видимость привычной человеческой позы.

Мио встала с табуретки, подошла вплотную. От неё пахло мылом, немного потом и машинным маслом. Типичный запах трудоголика «Группы», который проводит на ногах больше часов, чем предписано медработниками. Она приблизила своё лицо к его и спросила:

— Человечество стоит?

Её оцифрованные глаза, казалось, поглощали информацию и каждый бит, который способно понять и принять человеческое и встроенное в мозг компьютерное сознание. Она практически перестала дышать.

А у Кира внутри словно разорвалась бомба. Лучше бы ему плюнули в лицо и обвинили в предательстве. А может быть, его действительно обвинили? Вот бы схватить девчонку за шею, потрясти её и закричать «как ты смеешь?!»

Она ухмыльнулась.

— Не сомневалась в вас, Командор. О вашей преданности ходят легенды. — Она выпрямилась и, наклонившись назад, похрустела спиной. — Странно, что вы оказались в этой ситуации. Вы готовы даже убивать ради «Группы».

— Вы ошибаетесь, Мио.

— В чём же? — наигранно, по-детски удивилась Наблюдатель.

— Я готов убивать не ради «Группы». А ради человечества.

— А в чём разница?

— «Группа» лишь инструмент. А вот человечество, моё человечество, стоит того. Или вы не согласны?

В глазах Мио пролетели зелёные всполохи. Почти как отсветы с баков, обеспечивающих жизнь его человечеству.

Глава 4. Подсознание

Кофейня на первом этаже зазывала к себе спокойной джазовой музыкой, крепким запахом кофе и ненавязчивым скрытым внушением. У Кира перехватило дыхание, как у ребёнка, который считал ценностью свою коллекцию наклеек, пока взрослые не назвали её мусором. Оказывается, в кофейне ему тоже внушали, что он должен брать у них кофе. Сила влияния «Кофиджаза» не шла ни в какое сравнение с силой Наблюдателя, но, повторяя одно и то же годами, можно пробиться к сознанию человека.

И вот теперь Командор шёл по улице вслед за Мио и думал: ему внушили любить местный кофе даже сквозь фильтры, или он всё-таки полюбил этот терпкий сорт по своей воле, а не по внушению?

На улице стемнело и включились фонари. Панели белого, жёлтого и оранжевого света в дороге и в стенах домов подсвечивали пространство. Иногда проносились машины, ловко объезжая выходящих на проезжую часть людей. Мио иногда брала Командора за плечо и отводила в сторону. Обычно спустя минуту мимо проносился какой-нибудь двухместный «Вейрон» или «Томагавк». Вот и сейчас, сдувая остатки кофейного запаха, мимо пронеслась фура. Раскрашенная в ярко-красные фирменные цвета автоматизированная коробка повезла ящики хот-догов по ларькам во всех уголках города.

В одном из них, который стоял чуть дальше по улице, обычно затаривался сам Кир. Сейчас Мио протащила парня мимо, после чего повела к лестнице на станцию монорельса. Кир задумался: а как ему теперь покупать еду, если они отключили Марту? Платежи автоматизированы и привязаны к интерам, и у каждого может быть только один. Его ведь ни одна кофейня не примет! Ответа на вопрос о питании пока не было. Как и ответа, кто и зачем вызвал Мио вместе с Киром на Базу. Мио лишь нахмурила брови и попросила собраться побыстрее. Кир накинул куртку и вышел из квартиры вслед за ней.

Станция монорельса находилась на высоте третьего этажа, и если бы они шли в утренний час пик, то самая длинная очередь стояла бы не к вагонам, а к лифту, который поднимал пассажиров на платформу. Сейчас они прошли мимо пустой кабинки, из которой гремела модная песенка. Кир никогда не замечал, что в лифте есть звуки, кроме скрипа дверей и сопения нетерпеливых соседей, считывающих свежие новости с экранов очков, часов и иных устройств, которые работали с их нейроинтерфейсами напрямую.

Не всем доступна полная интеграция интера с сетчаткой. Это не только деньги, но и уровень контроля над потоком данных.

Мио и Командор поднялись по шумной решетчатой лестнице наверх и встали на краю платформы. Ветер с улицы залетал сюда и теребил волосы Мио. Затылок Кира слегка мёрз.

Парень привычно осмотрел платформу, но ничего не увидел. Скрытые камеры, датчики и сенсоры растворились в пространстве, слились со стенами, плакатами, лампами. Он сжал кулаки, медленно вдохнул и с шипением выдохнул.

— Передумали ехать, Командор? — спросила Мио. Наклонив голову и прислушиваясь к внутреннему голосу нейроинтерфейса, она добавила: — Монорельс через три минуты.

Кир подёргал плечом, поправил куртку и пустой рукав.

— Когда вы в последний раз видели мир без ультрадиапазонов и сканеров? — спросил Командор девушку.

Наблюдатель пожала плечами:

— Позавчера.

Парню пришлось повернуть голову и посмотреть — не шутит ли она. Её скучающее лицо говорило, что нет.

— Каким образом?

— Осмотритесь вокруг, Командор. Что вы видите?

Кир не понял, применила ли она внушение или нет, но он медленно повернулся вокруг своей оси, осматривая станцию.

— Рельсы, двери лифта, вон в том углу висит камера, но её сейчас не видно. Задувает ветер, значит, он с севера и скоро похолодает. Опять отклеилось объявление о смене расписания. Кто-то намалевал хреновую картинку рядом с мусорными бачками. Что это — циркуль?

— Где? — резко повернулась Мио.

— Вон, — указал Командор пальцем на бачки около скамейки.

— Твари. — Мио быстро подошла к бачкам.

Она постояла рядом с ними, осмотрела со всех сторон, даже посветила рукой. Потом разочарованно покачала головой и вернулась. Как раз подошёл вагон монорельса. Дверь перед Киром не открылась — для поезда он был пустым местом.

Командор поднял бровь.

— Не сейчас. — Она подошла и по-детски потёрла глаза.

Дверь перед Мио открылась, они вошли, сели, и она спросила снова:

— Скажите, что особенного в том, что вы увидели. Помимо рисунка?

— Да ничего. Только я не вижу того, что видел раньше.

Мио посмотрела направо — туда, где в заднем стекле исчезала за поворотом станция.

— Тогда задам вопрос иначе: сколько человек было на станции?

У Кира аж напряглась челюсть.

— Ни одного?

Наблюдатель качнула головой влево:

— А вот тот, что вошёл с нами в вагон?

Кир посмотрел туда, куда она показала. Там сидел пожилой мужчина в светлом плаще. Он положил модную карбоновую шляпу на колени и теперь читал с планшета.

— Вы говорите, что защищаете человечество. — В её голосе звенела расстроенная струна. — При этом видите людей мишенями и оцениваете, опасны они или нет. А ведь люди — это и есть то человечество, о котором мы говорим.

Она почесала нос, коснулась виска, прислушиваясь к голосу внутри.

— Нам разрешили прибыть на Базу. — И закончила свою мысль: — Мы отключаем нейроинтерфейсы не меньше раза в три месяца. На несколько дней.

— Зачем?

— Чтобы не забыть, что значит быть человеком.

Они замолчали, и вагон монорельса мирно покачивался по ходу движения. Оказалось, что они здесь лишь втроём. Час пик позади, и люди с работы вернулись домой, к детям, которые постигают себя через «Глубину».

Через две станции пассажир в пальто встал и прошёл к двери, а перед самым выходом приподнял шляпу и сказал:

— Командор. — После чего вышел в деловом центре. Кир с удивлением посмотрел ему вслед:

— Мы знакомы?

Они остались вдвоём. Представители «Группы», которые защищают человечество. И которые так по-разному видят это самое человечество.

За окном проплывал город. Серые клочья тумана заглушали свет из окон многоэтажных коробок, в которых готовились ко сну обычные люди. Туман съедал яркие цвета стен домов, которые в попытке дать городу разнообразия, каждый год раскрашивали по-новому. Ночью, несмотря на попытки фонарей осветить улицы, город превращался в серого многоглазого призрака, таращившегося в пустоту.

Если бы Марта была с Киром, как и все импланты, то он видел бы, как над городом летают замаскированные курьерские и охранные дроны. Сейчас же в глаза бросалось только подсвеченное со всех сторон дерево. Гигантский дуб, который посадили основатели города и который вырос за несколько сотен лет до невероятной высоты. Вокруг него раскинулся центральный парк, в котором иногда слышался детский смех. Несмотря на это, окружающие дерево дома смотрели на него сверху вниз, как на выскочку в прикиде позапрошлого века.

На стекле около двери замерцало название следующей станции. Значит, до неё осталось меньше тридцати секунд.

— Встаём? — Кир поднялся с кресла.

— Нет.

— База здесь, насколько я помню.

— Нам в другое крыло, — ответила Мио, и Кир уселся на место.

Двери автоматически открылись, зашло несколько человек, все из «Группы». Они молча кивали, рассаживались по креслам и закрывали глаза. Дежурство позади, мир выстоял, можно урвать несколько часов сна. Вдвойне везёт тем, кому сон выпадает в ночь.

База, или Административный центр «Группы», — это не здание, а целый квартал. Высотки, воздушные и подземные переходы, ангары с техникой и вычислительные центры. Конечно, не все мощности «Группы» находились здесь, риски давно посчитаны. При этом сам по себе квартал не выделялся на фоне других деловых районов ничем, кроме стальной раскраски главной высотки и горящей белым светом эмблемы — вытянутого вертикально ромба со стилизованными крыльями.

Почему-то через вход Исполнителей идти до своего блока получалось дольше. Поэтому Кир всегда выходил у центрального входа — у корпуса Наблюдателей. Там можно свернуть в левый переход и быстрее дойти до их ангара. И поэтому он думал, что раз они вместе с Наблюдателем, то и пойдут к Наблюдателям.

А они, судя по всему, шли в сервисную.

— Обожаю этих ребят, — сказал Командор, не скрывая восторга.

— Ага, — скучающе ответила Мио, закрыв глаза.

— Да там же каждый — гений! — Кир автоматически попросил про себя Марту вывести данные по сервисникам, но его встретила только темнота за веками. Он щёлкнул языком. — Они же создали «Глубину», разобрались с имплантами. Да они спасли человечество!

— И сейчас они ждут, когда к ним приедет безумный Командор. — Мио схватилась за голову. — Зачем? Вот зачем ему это надо? Своего безумия не хватает?

— В смысле? — Командор повернулся к ней всем телом. — Они попросили меня приехать? Почему?

— Да кто его знает... Сейчас доедем — может, расскажут.

— Почему «может»?

Потому, что некоторые из этих умников могут с восторгом показать на человека пальцем, что-то прокричать и свалить обратно в кабинет. По крайней мере, именно так поступил первый из сервисной службы, кого они увидели. Кир надеялся, что ему пришла в голову хорошая мысль, поскольку на двери его кабинета висела табличка со значком «Оружие». Хотя больше Командор обрадовался бы, если на табличке написали «Броня» или хотя бы «Батареи». Именно чёртовы батареи подвели их вчера.

Но пока они с Мио шли по коридорам дальше, следуя его изгибам и поворотам. Местами Кир подмечал на стенах рамки с фотографиями людей в халатах, с техникой и даже в обнимку с плюшевыми медведями. Изредка попадались картины. Около одного кабинета, как стражи, стояли две высокие кадки с цветами.

Мио шла молча, иногда шевелила губами, явно задавая вопросы нейроинтерфейсу. Пол под ногами слегка хрустел, в воздухе висел запах канифоли и озона. Где-то в недрах этих коридоров и кабинетов изобрели механическую руку Кира, создали их оружие, рассчитали формулы для создания главного обучающего симулятора планеты. В какой-то момент благодаря изгибам коридора Командору показалось, что они идут по гигантскому мозгу. Мозгу, в котором живут самые разные мысли.

Они упёрлись в дверь лифта.

— Пришли, — сказала Мио и глубоко вздохнула. Она, что, тоже нервничает? — Наблюдатель и Исполнитель прибыли к инженеру Андрею. По его просьбе.

У Кира на затылке зашевелились волосы. По ним прошла электромагнитная волна, считывая личные данные. Кольнуло в плече, там, где ещё вчера были переходники для импланта. Сверкнуло в глазах.

И дверь отворилась. Маленькая кабинка с яркими, ослепляющими белыми лампами, в которую могут поместиться лишь два-три человека. И ещё более сильный запах озона.

Дверь закрылась, и они медленно поехали вниз.

— Вы здесь бывали раньше? — спросил Кир, стараясь прикрыть лёгкую нервную дрожь. Ему очень хотелось быстрее оказаться внизу.

— Да. — Её голос прозвучал словно из металлической бочки.

— Вам не нравятся местные?

Она усмехнулась, показав клыки. В её лице мелькнуло что-то хищное, а у Кира автоматически сжались пальцы несуществующей руки на рукояти несуществующего пистолета.

— Мне не нравится то, что я обычно вижу в этом месте.

Переспросить Командор ничего не успел, потому что лифт остановился и дверь открылась. Мио сразу же вышла и быстрым шагом пошла вперёд по такому же, как ранее, коридору. Единственное, что его отличало, — отсутствие картин, цветов и любой другой несерьёзности. Голые стены, закрытые двери, чуть притушенное освещение.

Если раньше они шли по мозгу, то теперь попали в глубины подсознания, не меньше. Кир улыбнулся своим мыслям и поспешил за Наблюдателем.

Пройти насквозь весь комплекс «Группы» можно минут за двадцать. Они же шли десять минут только по этому коридору. Иногда Командор ощущал лёгкое давление, которое исчезало после пары шагов. Марта бы показала ему электромагнитное поле, через которое они проходили. Кстати, судя по тому, как морщилась Мио, поле задевало импланты. Кир ничего особенно не чувствовал, только разок невпопад стукнуло сердце, когда они проходили мимо большой красной двухстворчатой двери. Ни окошек, ни ручек — только петли и электромагнитные замки.

— Что там? — Кир не удержался от вопроса.

— Ничего хорошего, — резко ответила Мио. — На этом этаже вообще мало чего хорошего.

— Ну, мы хотя бы идём к хорошему?

— Зависит от того, кто спрашивает.

Ещё пару минут они петляли по коридорам, после чего услышали из приоткрытой двери два спорящих голоса:

— Ни в коем случае! Марио! Ну что ты несёшь! Не было у них шанса выиграть. Даже с подкреплением. — Непривычно высокий, даже писклявый мужской голос. Ему отвечал глубокий, звучный, как контрабас.

— Андрей, расчёты говорят иное. Ошибка была в расположении, а не в количестве. В истории есть масса примеров...

— Приветствую. Вызывали? — Мио проскользнула внутрь и прервала спор. Кир сделал вид, что не расстроился из-за упущенного интересного разговора.

— О, дорогая! Заходи! Надеюсь, ты не одна, — ответил высокий голос.

— Конечно, нет. Как я могу не выполнить приказ. — Она отворила дверь шире, и Командор вошёл в кабинет.

В нос сразу бросился запах подгоревшей еды. Кабинет оказался небольшим, метров шесть на шесть. Кроме большого операционного стола посредине, по бокам стояла парочка столов поменьше с инструментами и склянками. И сидел единственный пожилой мужчина. Мужчина в инвалидной коляске.

—Тот самый? — спросил мужчина высоким голосом.

— Нет, первый попавшийся на улице человек без руки, имплантов и с обвинением в предательстве. У нас таких много, бери — не хочу!

Мио раскраснелась. Ей не хватало только махать руками, чтобы окончательно перейти в образ подростка, но, видимо, держать себя в руках Наблюдателей всё-таки учат. У Кира до сих пор двоилось сознание, когда он пытался понять, как она может одновременно быть и Наблюдателем, и девчонкой.

— Лена, не язви. Он мне нужен для дела. И тебе тоже, если честно.

— Я Мио! — Вот теперь она не удержалась и взмахнула руками.

— Мио... что за кличка для домашнего животного. Нет чтобы называть себя так, как мать решила. Нет, нужно что-то выдумывать. — Мужчина покачал лысой головой и обратился к Киру: — А как вас зовут, молодой человек? Меня вот мама назвала когда-то Андреем. Мы даже иногда обращались по имени-отчеству, но времена меняются. Как вас мама звала?

— Он предпочитает, чтобы его называли Командором, — раздался с потолка приятный низкий голос.

— Марио! Что за невоспитанность! Дай гостю самому представиться!

— А то, что вся информация о нём и так висит у тебя перед глазами, Андрей?

— Мы люди, а не машины! Нам нужно время, чтобы познакомиться, принюхаться. — Андрей назидательно поднял сморщенный палец со странными розовыми пятнами.

— Ага, если бы не машины, тебя бы уже не было, — бросила Мио. Андрей рассмеялся.

— Как и тебя, девочка. И, судя по всему, и его. — Он указал на руку Кира и на грудь, в которой поддерживал сердце кардиостимулятор.

— Кир. Кир Андора, меня зовут, — наконец вклинился Командор и сделал шаг вперёд.

Его шею обхватили клинки. Оказывается, Наблюдатели тоже умеют ловко обращаться с оружием. Судя по тонкому лезвию, которое оказалось на сонной артерии, это импланты. Эффектно. Её ноги сжимали его бёдра.

— Мио, он просто собрался пожать Андрею руку, — сообщил голос с потолка.

— Андрей, спрячь своего Марио обратно в черепушку! Это неприлично — говорить со своим интерфейсом вслух!

— Это ваш интер? — Кир посмотрел на потолок, а потом снова на Андрея. — Как так? Почему? Прикольно!

Почему-то идея вызвала у Кира восторг, и внутри довольно запузырился адреналин.

— Во, хоть кто-то не считает меня психом. — Андрей довольно хлопнул рукой по подлокотнику кресла-каталки. — Цель проста: в моей голове слишком много голосов. Марио там тесно. Да и сложно спорить с ними. Здесь, — он обвёл руками кабинет, — он хотя бы имеет право голоса.

Мио слезла с шеи Командора и отступила назад. Парень почесал затылок и посмотрел на неё через плечо. Она выглядела невозмутимой. Кроме этого румянца на щеках.

— Давай, делай что хотел. У него пропуск только на два часа. Полчаса уже прошло.

— Мы так долго шли? — спросил Кир. — Значит, здесь у нас только час.

— Он мне нравится, Лена. — Андрей откинулся на спинку кресла, сделав это почти так же, как Мио на кухне у Кира ранее. — Умеет считать, подмечает детали.

— Ага, — ответил Командор. — Надеюсь, те острые сверкающие детали на столе с инструментами — не для меня?

— Подумай сам: тёмный подвал, безумный старик в кресле каталке, неуравновешенная девочка с силами Наблюдателя — какой сценарий тебе больше всего нравится?

— Тот, где мне вернут руку и восстановят на службе. В городе творится хрень, а я вынужден простаивать.

— Он точно мне нравится, — повторил Андрей. — Лена, я нашёл тебе мужа. Бери — не прогадаешь.

— Я Мио. — В голос девушки вернулись стальные нотки, и по телу Кира против воли прошла волна. — И мужика мне тут не всучивай. Сама разберусь.

— Как знаешь! Он был бы хорошей партией, верно, Марио?

— Вынужден поспорить, Андрей. Его биография полна мутных моментов.

Командор глубоко вдохнул и в очередной раз почуял, как сильно в комнате пахнет гарью. При этом еды ни на одном столе он не увидел. Андрей продолжал спорить со своим нейроинтерфейсом:

— У всех полно мутных моментов в биографии! На то мы и люди! Посмотри хотя бы на меня.

— Он должен был стать хирургом, а стал солдатом. Несмотря на отсутствие руки, — спокойно говорил Марио.

— Хирургу нужны обе руки, — привычно сказал Кир и пошёл на запах. Кажется, в сторону операционного стола.

— Во-во, — поддержал его Андрей. — Тем более — посмотри на сегодняшних людей! Был бы помоложе, тоже стал бы палачом.

Командор дёрнулся и повернулся к человеку в кресле.

— Я не палач! — теперь он взмахнул рукой, подобно Мио. Или Лене?

— Нет? Жаль... — Андрей поднял кустистые седые брови, и на его лбу появилось сразу десять складок. Он сказал Мио: — Дорогая, забудь, что я говорил, — он тебе не пара! Тебе нужен кто-то пожёстче!

— Что за запах? — Командор перебил Андрея и сделал последний шаг к столу. Под белым покрывалом что-то лежало.

— Мы подошли к сути встречи. — Андрей ответил спокойно, без примеси издёвки и шутливости, как до этого. — Сними покрывало.

Командор аккуратно приподнял ткань. Запах гари усилился. Из-под покрывала сначала показались три металлических ноги, покрытых копотью, а потом — обгоревший человеческий череп, соединённый с ними.

Память с превосходством хозяина-рабовладельца кинула Киру в лицо картинки: переворачивающийся транспорт, лежащий без пульса Антона и обгоревшие остовы странных существ. Одно из них сейчас находилось перед ним.

Три тонких, сантиметров пять в обхвате и длиной порядка полутора метров, суставчатых ноги. На концах — острые шипы-когти. Похожи на те штуки, которыми раньше накалывали мусор на улицах, только длиннее и чуть изогнутые. Хорошие бионические протезы, на одном уровне с его рукой.

На вершине, где все три ноги соединялись, несколько гибких металлических шлангов входили внутрь черепа. Частично обугленная кожа и губы открывали усиленные пластинами кости черепа и сверкающие ножами треугольные зубы.

— Там внутри чипы? — спросил Командор, надеясь на положительный ответ.

Андрей с любопытством рассматривал бойца, как старый ворон, который уселся на ветку и следит, когда у человека выпадет из рук лишний кусок хлеба. Или когда ему самому вздумается его выхватить. Киру ответила Мио:

— Если бы там были чипы, то оно бы не бегало так резво. И не лежало бы на этом столе.

— Это человек?

— Когда-то оно точно было человеком. А сейчас это уголёк, — сказал Андрей и подкатился ближе к операционному столу. — Дай мне стандартный скальпель, Кир. Посмотрим, как там всё устроено.

Кир подошёл к столу с инструментами, оглядел его и ухмыльнулся:

— Его здесь нет.

— Точно? — без удивления ответил Андрей. — Ну, тогда дай тот, который подойдёт нам для нашей ситуации.

Командор взял ультразвуковой скальпель для костей и тонкий обычный. Марта научила его разбираться в инструментах.

Андрей взял оба скальпеля, хитро прищурил глаза и сказал вслух:

— Марио, ты всё ещё считаешь его мутным?

— Конечно. Как и ты.

— Ой-ой, не сдавай старика, — снова переходя на шутливый тон, заговорил Андрей. — Мио, обеспечь анализ распыляемых частиц. А своему Командору прикажи постоять в стороне.

— Он не мой, — пробубнила Наблюдатель и подняла руку с синим свечением. После чего сказала приказным тоном: — Встать у стены, зафиксировать положение.

И тело Кира послушно выполнило приказ: дошагало до стены и замерло. Одним голосом Мио обошла контроль сознания человека и заставила его делать то, чего он не хочет.

В груди нагрелся шарик ярости, которая так и норовила выплеснуться наружу. Его, Командора, подчиняют приказам, как нашкодившего малолетку, который прогулял неделю сессий в «Глубине». Он пытался разжать зубы и высказать всё, что думает, но, видимо, приказ «зафиксировать положение» означал в том числе «заткнуться».

— Марио, записывай, — попросил Андрей.

— Всегда.

И учёный начал препарировать существо на операционном столе. Иногда он комментировал происходящее:

— Снимаем остатки скальпа. Ищем точку нервных окончаний. Задели нерв — шевельнулась задняя нога.

Кир сжимал челюсть, напрягал мышцы и не мог ни сдвинуться с места, ни сказать ничего. Зачем его вообще сюда притащили?

Спустя пятнадцать минут выпучивания глаз Командору удалось сделать шаг. Ну, шаг. Шажок. Шаркнуть ножкой. На фоне хрустящего металла и комментариев Андрея никто вообще не должен был заметить. Сдал Марио.

— Командор преодолел приказ Наблюдателя.

— Да, вижу, — сказал Андрей, не поднимая глаз от операционного стола. Его морщинистые руки не дрожали, даже когда раскрывали череп по шву.

— Это невозможно... — сказала Мио, опуская сияющую руку.

— Ради этого мы его и позвали. Собирай информацию! — приказал Андрей и, когда Мио вернулась в исходное положение, добавил: — Хотя, милая, это фигня. Ты просто ещё мало видела. А вот то, что перед нами, — вот это действительно невероятно!

Учёный восторженно обвёл руками препарированное существо. На его лице застыла улыбка, словно его внучка стала городским чемпионом в соревнованиях по логике. Хотя вместо этого они нюхали гарь и начавший тухнуть мозг.

— Смотри, как организованы нейронные связи! Никаких переходных интерфейсов, всё напрямую. Мозг анализирует новое состояние тела и естественным путём разрабатывает управление!

— Откуда вы это знаете? — задал вопрос Командор. Несмотря на запрет. Видимо, от удивления.

— Что за хрень? Как это... — возмутилась Мио, но Андрей её перебил.

— Помолчи! Не те вопросы! Он задаёт верные. — И повернулся к Киру. — Задача простая — все данные до сих пор хранятся в его нейроинтерфейсе.

— Его?

— Да, его. А интерфейс наш, служебного образца. Отличная функциональность, связь работает стабильно.

— Это... этот — из наших?

— Давно нет. Люк ушёл по собственному желанию. Работал где-то в вашем отделе. Он перестал быть нашим несколько месяцев назад. А теперь и тем более не может им быть.

— Почему?

— У «Группы» нет таких технологий. И никогда не было.

— Простите, не понял. У кого-то есть технологии лучше, чем у «Группы»?

— Возможно. На мой взгляд, а он достаточно профессионален в данном вопросе, это первый прорыв такого рода за последние тридцать лет. И его сделали не в «Группе». Иначе я бы знал.

— Ничего не понимаю! — вклинилась в диалог Мио. — И особенно не понимаю, как ему удалось обойти запрет? Он же мне всю статистику поломает!

Андрей дёрнулся к девчонке и крикнул на неё:

— Хватит смотреть себе под нос! Неужели ты до сих пор играешь в игры? Рисуешь в интерфейсе окошки с характеристиками и полоской опыта? Мы даже в «Глубине» её убрали, чтобы не вводить детей в заблуждение...

— Она есть, после апдейта вернули, — сказал Кир.

— Что? Какого лешего? Ладно. Пойми, Лена! Игра закончена! Ты теперь взрослая и принимаешь решения не только за себя, но и за людей вокруг. За всё человечество! Людей интересует не твоя статистика, а твои реальные результаты! Вот как это существо на столе.

— Например? Какие результаты? Кроме существа? — Тело Кира ещё не слушалось, но говорить оказалось легко. И ему действительно было интересно, о каких результатах может рассказать Андрей.

— Марио, статистика жизни, — приказал пожилой мужчина.

— Полная?

— Нет, только основное.

Пауза. Тишина. И потом контрабасный голос перечислил:

— 738 изобретений. 663 приняты и используются человечеством. 3 ребёнка, 7 внуков. Живы двое и пятеро соответственно.

Мио опустила голову и задрожала. Марио продолжал:

— 3 ранения. 7 операций. 300 человек спас. 415 погибли по вине.

— В том числе твоя мама, Лена. И я помню, что я ей обещал, — добавил Андрей.

Мио подняла голову и спросила с дребезжащим металлом в голосе:

— Зачем ты нас позвал?

— Дать вам новую игру, если вы предпочитаете игрушки. — Он подкатился к столу. — Командор, ты запомнил, что я сказал по делу?

— Это был наш человек. Этой технологии нет у «Группы».

— Верно. И вот что я не успел сказать: построено всё это на основе наших технологий и с использованием наших деталей. Просто по-новому.

— И что это значит? — Мио сделала вид, что у неё чешутся глаза.

— То, что кто-то из «Группы» скидывает детали на сторону. Или ведёт разработку в секрете, и, скорее всего, против «Группы» и человечества, — ответил Командор.

— И ты ещё будешь спрашивать, почему я его позвал с тобой? Редкая возможность заполучить по блату потенциального предателя, да ещё и с боевым опытом, — заулыбался Андрей.

— Спасибо. — Кир не скрывал сарказма.

— Не за что. Кстати, время беседы почти вышло. Пока сюда не вломились твои коллеги, скажи: зачем ты продаёшь детали и технологии на сторону?

Командор сжал кулаки и отчеканил в ответ:

— Не продаю!

— Эффектно. Смотри, Мио: если человеку удаётся преодолеть запрет, значит, он действительно верит в свои убеждения. — И снова повернулся к Киру. — Уточняю. Если бы продавал?

— Хм. Ну, например, чтобы заработать... — Версия звучала беспомощно.

— Тебе не хватает на жизнь?

— Мне не хватает только предохранителей серии «Зета».

— Мило. Ты бы ещё радиолампы бы попросил. А ещё версии?

— Хм. Не знаю.

— Не расстраивай меня, Кир! Что тебе не нравится в работе «Группы»?

Командор закинул голову, закрыл глаза. Что не нравится? Улыбнулся и кивнул.

— Мог бы пойти на сторону, если бы считал, что в «Группе» произошёл сбой и источник внутри системы. И я смогу его исправить.

— Всё-таки подумай над тем, чтобы выйти за него, — сказал Андрей и погрозил пальцем Мио. — Восемь лет — это небольшая разница. А детки умные будут...

За дверью раздался топот. Спустя несколько секунд дверь вышибли, и четвёрка бойцов во главе с Кито вломилась в кабинет:

— Человечество стоит! Нарушение периметра! Поднять руки!

Командор не шевелился и только качал головой. За время, пока Кито произносил эту тираду, в реальном бою его бы давно нашпиговали свинцом.

— Командор, руки! — Кито, закованный в доспех, держал однорукого парня на прицеле. — Ты должен быть под арестом.

— Мио, может, ты уже отпустишь своего друга и позволишь коллегам выполнить свой долг? — подал голос Андрей. — А нарушение периметра — моя ошибка. Не уследил за временем. Нам было очень интересно.

Через минуту Кира уже выводили из кабинета полусогнутым, удерживая за здоровую руку. В самых дверях он услышал слова Андрея — он говорил их Мио, а может, ему:

— Какой сбой и какую проблему может решить ЭТО?

Мио промолчала. Зато Кито, отойдя на метров пятьдесят, сказал сам себе:

— Должна быть проблема с головой, чтобы себя засунуть в такую хренотень.

Пожалуй, это одна из его самых разумных идей. И Кир с ним, несмотря на боль в руке, был согласен. Второй раз за сутки. Это он умнеет, или Киру по голове слишком сильно настучали?

Глава 5. База

Пол в сервисном центре оказался как и в других частях Базы: плотным, хрустящим, пластиковым. Функционально, без прикрас. Скучно. В квартире Кира бетонный пол и то разнообразнее и интереснее. Хотя сложно придумать ситуацию, в которой нормальный человек решит развлекать себя разглядыванием трещинок на бетонном или пластиковом полу.

Такими глубокими размышлениями занимал себя Командор на пути от кабинета Андрея до выхода из Сервисного центра. Всю дорогу его держали в скрюченном состоянии. Заболела спина, а пальцы руки занемели.

После разговора внизу в Кире засуетилась голодная лисица раздражения. Будто его пригласили на спектакль, но забыли показать начало, конец, да и середину подали в смешанном виде. Очень хотелось выговориться, но Мио осталась внизу, а рядом были только Кито и его бойцы.

Поэтому, когда Командора, наконец, выпрямили, осмотрели и посадили у стены на стулья для посетителей, он не удержался:

— Кито, тебе хоть говорить со мной можно?

Главный Исполнитель повесил пистолет на пояс. Оружие с лёгким щелчком примагнитилось к кобуре. Он почесал красные глаза и уселся рядом с Командором, как во времена учёбы.

— Кир, спрошу ещё раз: что происходит?

Его голос звучал глухо. Кир заметил, что на воротнике рубашки Кито тёмные полосы, а под левым глазом набухает мешок. Облизал обветренные губы и посмотрел на Командора.

— Понятия не имею, — ответил Кир совершенно искренне. — Могу сказать только то, что жить без Марты и руки крайне неудобно.

Кито посмотрел перед собой. Мимо прошли несколько человек в форме «Группы». Видно, из тех, кто не успел в предыдущую пересменку.

— Я знаю, что ты меня недолюбливаешь, Кир.

— С чего ты это взял? Может, тебе кто рассказал?

Он пропустил шпильку мимо ушей:

— Но я вижу проблему. Вижу, что что-то происходит. Непонятное и непредсказуемое. Машины не успевают просчитывать риски, и мы постоянно опаздываем с действиями.

— Почему ты мне это говоришь? — Несуществующий кулак Кира сжался от напряжения, но не выдал его Кито.

— Потому что Командор не ошибается тогда, когда вероятность успеха восемьдесят процентов. Потому что такие, как ты, не предают «Группу» на пустом месте. Именно поэтому я тебя спрашиваю: что происходит? Что изменилось?

— Со мной? Или вообще? — Играть в дурачка, будучи умным, — интересное занятие. Но Кир действительно не мог понять, чего от него хотят.

— И с тобой, и вообще. Ты не замечал чего-то странного? Необычного?

— Ещё скажи, что ты не смотрел записи и не получил информацию от Наблюдателя-психолога.

Он снова посмотрел на меня, вскинул руку, запуская проекцию, и улыбнулся:

— Конечно. Милый котёнок.

— Ага.

— Только такого котёнка в том районе нет и никогда не было. — Он убрал изображение. — Уж зверей контролировать мы научились.

Кир закрыл глаза и попробовал вспомнить, как ощущался этот маленький белый комок. Марта не могла ему помочь, приходилось рассчитывать только на то, что дала природа. Не открывая глаз, он сказал:

— У него тоненькие рёбрышки, и он мяукнул. Так, мягко: «мя-а-у-у».

Бойцы охраны покосились на Кира с подозрением.

— Твой музыкальный слух и голос замечательно передают оттенки кошачьего мяуканья. — Теперь уже Кито говорил с нотками сарказма. — Это не отменяет факта, что его там нет и быть не могло. Белые котята — это в другой город, не к нам.

— Кстати, почему?

Кито помолчал, общаясь с интерфейсом, махнул рукой и ответил:

— Короче, там какой-то риск повысился именно у нас. Приняли решение подстраховаться.

— На котов нам мощностей хватает, а на оценку переговоров — нет?

— Это когда было. Ты всё-таки лучше подумай: что ещё тебе бросилось в глаза?

— Бросилось в глаза трёхногое существо с острыми когтями и головой нашего бывшего коллеги. Вы уже узнали, кто он?

— С чего ты решил, что ты уже не под арестом и вернулся в оперативный штаб? — ответил Кито, но продолжил: — С этими штуками вообще что-то странное. Ты не видишь, — в его голосе проскользнула нотка извинения, — но сейчас эфир гудит от обсуждения. Технологии, превосходящие технологии «Группы»! Да ещё и с нашим человеком!

— Кстати, а что с остальными? Вы же прожарили не одного когтенога?

— Когтеног? Дурацкое название. — Кито поморщился.

— Их же надо как-то называть. Так что с ними?

— Когтеног, — протянул Кито. — У остальных нейроинтерфейсы пострадали больше, и считать личность не удалось. Только Люка. Ты знал его?

— Кажется, нет. Чем он занимался?

— Контролировал уборочные машины.

— Ну, с нашей работой не сравнится, но всё равно норма. Что его подтолкнуло к такой фигне? Может, заставили? Убили и присобачили?

— Андрей сказал, что он был жив. — Кито замолчал.

Они сидели рядом, будто снова на курсе подготовки. Кито всегда просчитывал риски, искал лазейки. Он мог бы стать Наблюдателем, но у него оказались навыки управления людьми, и «Глубина» направила его к Исполнителям. Эти же навыки быстро сделали ему карьеру.

Несмотря на свою трусость, вечные попытки найти простое решение, Кито оказался хорошим администратором. Он даже помог Кирку поменять протез на новый, с усиленной искусственной мускулатурой. Ли тогда ещё уточнил, станет ли из-за этого Кирк меньше толстеть, за что получил замасленной тряпкой в лицо и подавился вермишелью бабки Зуи.

— Кито? — спросил Кир.

— Чего?

— Антону было не помочь? — Наивный вопрос, Командор понимал. Но воспоминания не так просто стереть.

— Кирк и Ли тоже спрашивали. — Кито откинулся на стуле и закрыл глаза. Из-под рубашки показался небольшой живот. — Нет, Кир. Не помочь.

Они снова помолчали.

— Кстати, чего ждём? Тебе не надо меня отправить обратно под арест? Я бы ещё попросился бы в туалет. В нашем крыле.

— Мы ждём решения. Охладители починили. Ремонтники сказали, что поломка — мелочь, просто неудачно грохнуло. Правда, зацепило одного молодого парня. Разорвало винтом. Сейчас проводят последние расчёты, и мы примем решение.

— И как я его узнаю? Эфир-то для меня теперь непрозрачный! — Кир скрипнул зубами от досады.

Кито открыл глаза и покачал головой.

— Судя по болтовне, разговаривать ты ещё не разучился. Так что подожди — и я тебе расскажу.

Он снова закрыл глаза, оставив Командора наедине с своими бойцами. Им нечасто приходилось выходить на улицы города. Двое таких с трудом одолеют одного из группы Командора. Кир ухмыльнулся мыслям и тоже закрыл глаза. Марта его там не ждала, но минутка тишины оказалась невероятно приятной.

— Наблюдатели приняли решение, — сказал вдруг Кито чуть механическим голосом. Он работал ретранслятором машин и людей, которые вынесли вердикт. — Звено Кира Андоры снимается со службы. Переправить Кирка и Ли на восстановление и переподготовку. Кира Андору освободить из-под ареста и заменить наказание бессрочным отпуском с обязательным посещением своей квартиры каждый день. Его вызовут позже.

Кито встряхнулся, как собака после купания, и спросил уже своим голосом:

— Тебе всё понятно?

— Ничего не понятно. Почему отпустили? Почему отстранили Кирка и Ли? Когда вернут Марту и импланты? Когда восстановят на службе? Кито! Ты же принимаешь решения!

Кито закрыл глаза и вновь заговорил механическим голосом:

— Дополнительная информация для Командора: фактор риска. Задача «Группы» — его минимизировать. Это решение Наблюдателей, а не Исполнителей. Кито не имеет нужного доступа.

Механический голос оборвался, и сам Кито завопил:

— Как это не имею доступа? А кто имеет?

После Кито выжидательно замер, глядя в сторону, не двигался несколько секунд. Но никто ему не ответил. Он вскочил со стула и затараторил:

— Я разберусь, что происходит. На вверенной мне территории я не допущу хаоса. Сейчас иди домой, отдыхай, а потом тебя вызову. — Кито замер, а потом указал на Командора пальцем. — Ты же сейчас вне сети! Значит, единственный, кому можно доверять. Ха!

Он повернулся на каблуках, махнул рукой своим бойцам, и они вместе унеслись по коридорам Базы. Кир остался один на стуле, в попытках подобрать упавшую от удивления челюсть. Даже если бы у него сохранились обе руки, это оказалось бы непростой задачей. Он только спросил вслух:

— Почему я единственный, кому можно доверять?

В этот момент Кир впервые за восемь лет почувствовал себя беззащитным и одиноким. «Группа» стала ему надёжной семьёй, в которой он мог доверять каждому. Там, откуда он родом, люди относились друг к другу иначе. Кто слабее — тот и корм. От таких людей — питающихся кровью и страхом — Кир мечтал избавить человечество. И вернуть в новый спокойный мир родных. В мир, где счастье и судьба предсказуемы, а ошибки и сбои решают такие, как Командор.

Если же доверять можно только человеку, которого обвинили в измене, а потом поспешно отправили в бессрочный отпуск, лишив его всех навыков и талантов, то что говорить о «Группе» в целом?

Командору хватило десяти минут размышлений. Безделье давило на сердце, которое и так билось лишь под присмотром кардиостимулятора. Он встал со стула, огляделся по сторонам и пошёл к переходу. Через него можно попасть к центральному входу, а там проскочить к себе. Если уж Кира занесло сюда и ему дали свободу — почему не заглянуть к своим, не попрощаться перед отпуском и не забрать коробочку с предохранителями?

Кир надеялся, что, пока он здесь, дома ничего не случится с системой жизнеобеспечения.

Хотелось спросить Марту, какие там показания, всё ли в порядке. Нейроинтерфейс молчал, и Командор задумался: когда её вернут, будет ли она прежней? Всё-таки Марта — программа, которая накапливает опыт при работе с носителем. Сохранятся ли в ней годы, которые они провели вместе, или с ним окажется пустая оболочка, которую придётся учить с нуля? Кирк и Ли могут сколько угодно завидовать её мощности, но без обучения любой ИИ — не более чем продвинутый калькулятор, который умеет выполнять лишь простейшие команды.

И открывать двери. Кир стоял перед центральным входом и пялился на бронированное стекло. Оно выглядело просто мутным и грязным, но улучшенная оптика показала бы и впаянные частицы, и энерголинии, защищающие от лазера. Мощные, надёжные. И совершенно неприступные для Командора.

— Эй! Вы отобрали у меня Марту, а теперь не пускаете даже внутрь? — крикнул он каменной фигуре филина над дверью, зная, что там спрятана камера наблюдения.

— Нет, просто ты в отпуске, — ответил усталый женский голос с дребезжащими металлическими окончаниями. — Отдыхать надо, а не перерабатывать.

— Мио? Ты что здесь делаешь? — Кир развернулся навстречу девушке, которая выходила из подземного перехода.

— Прерываю твои страдания, — вздохнула она и подошла к дверям. Перед девушкой они медленно открылись. — Пошли, зайдёшь куда хотел.

Они зашли внутрь, а Мио, поправляя чёлку, сказала:

— Не вижу радости на лице. От ареста освободили, отпуск дали. Ты в отпуске хоть раз был до этого?

— Никогда даже не думал. Столько всего надо сделать.

— Говорят, в отпуске хорошо, — протянула Мио.

— Кто говорит?

— Все. Да только я не видела ни одного нормального человека, который добровольно уходил бы в отпуск.

— Ничего удивительного, — сказал Кир, походя дотрагиваясь до торчащей из стены панели. На ней высветились новости погоды. — Мы занимаемся любимым делом. Зачем нам отпуск?

Мио посмотрела сквозь чёлку на Командора, блеснула зелёными искорками и, улыбнувшись, кивнула:

— Не поспоришь. Ещё и статистика считается, опыт капает — как от этого отказаться? Плюс мы сделали всё возможное, чтобы человечество было счастливо. — А затем её улыбка исчезла. — Тогда почему некоторые потребляют наркотики и становятся…

Она не смогла произнести «монстрами» или иначе обозначить существо, чьё тело лежало в подвале. Сейчас она выглядела как девочка-подросток, а не Наблюдатель без эмоций, принимающий решения взвешенно и просчитав все риски. Все переживания — страх одиночества, потерянность и непонимание, как быть дальше, — в Кире утихли. Он подошёл ближе и обнял её так, чтобы она не заметила, — левой рукой.

Девушка словно почувствовала это и выпрямила спину. Стук армейских ботинок выровнялся — хоть вместо метронома используй. Кир ухмыльнулся: успокоил психолога незаметно для психолога.

— Спасибо, — сказала Мио и ускорила шаг. — Давай быстрее закончим сегодняшний сеанс.

Командор на секунду сбился с ритма, поморгал, привыкающими к более тусклой реальности без ультрадиапазонов глазами, и ускорился вслед за Мио.

Они шли за предохранителями.

По притихшим на ночь административным корпусам Базы гуляло только отдалённое эхо шагов, вздохов и дневной суеты. Эта пустынная сейчас часть отвечала за общение с обычными людьми. Люди приносили сюда свои проблемы, жалобы, резюме и пожелания. И «Группа» отвечала.

Если же пройти немного вперёд и свернуть на развилке влево, пройти через дежурный пост с бойцами в полном боевом облачении, можно попасть в другой мир.

Мир, где вселенной правят цифры, машины и Наблюдатели. Суперкомпьютеры разных видов и поколений стоят уходящими в темноту рядами. Шелестит система охлаждения, тускло светятся лампы, и считаются, считаются, считаются вероятности.

Огромная система просчитывает варианты будущего и настоящего, позволяя человечеству сделать верный выбор.

Лет сто пятьдесят назад мир катился к чертям. Экономика, политика, экология решили провести дезинфекцию и устроили человечеству кровавую пляску. Любой шаг любого человека вдруг становился причиной для сотен и тысяч проблем, и казалось, что выхода, кроме как сдаться и сдохнуть, нет.

На помощь пришли расчёты. Не просто искусственные модели, которыми развлекали себя математики на протяжении столетий, а полноценные цифровые копии реальности. Каждый шаг, каждое решение загружались в компьютеры, становясь частичкой уравнения. И компьютеры стали подсказывать, что делать и как уменьшить риск.

А потом удалось создать «Глубину» — симулятор реальности, где воссоздана каждая сторона бытия. Она позволила построить альтернативную вселенную напрямую в мозгу. Полное погружение ускорило обучение, а постоянная обратная связь и изменение параметров позволили определить, в чём лучше всего себя проявит конкретный человек.

Человечество придумало способ найти призвание любому.

Каждый занят своим делом. Уровень счастья, эффективности, стабильности вырос. Человечество выжило. И двинулось дальше.

Движение вперёд и поддержку системы обеспечивают Наблюдатели. Они же следят за выполнением подсказок машин, за появляющимися рисками. И если что-то идёт не так, передают дело в руки Исполнителей. А те, в свою очередь, готовы и трубу прочистить, и вирус уничтожить, и оружие против немногих оставшихся врагов применить.

Крыло Исполнителей, докуда наконец дошли Кир и Мио, всегда жужжит, трещит и пахнет. Слышен звук сварки, и выползает из щелей немного приторный и горьковатый запах. Доносится стук молотков о металл и кулаков — о набитые песком груши. Рычат движки транспортных «сосисок», байков «Хайвеев», бронированных «Лонов» и прочего автопарка.

И, разумеется, куда же без него: запах наваристого кофе вперемешку с запахом машинного масла, которое потребляют наравне как люди, так и машины. Если вовремя не смазать протез, то его обязательно заклинит в критической ситуации. Неудивительно, что даже Мио, как Наблюдатель, пахла маслом — ей приходится смазывать свои когти, чтобы они переходили в боевое состояние моментально. А кофе помогает поддержать в таком же боевом состоянии психику и обычное тело.

Они не зашли в основной ангар, а сразу отправились в отсек команды Кира. Бывшей команды, поправил себя Кир. Команды, у которой один боец погиб, двоих отправляют на лечение, а командира — в бессрочный отпуск в связи с расследованием. И это всё чуть более чем за сутки.

Если вчера здесь гудел холодильник, то сейчас гудел Ли, чьи возмущения было слышно даже в коридоре за закрытой дверью.

— Наши повреждения не такие страшные! Какого эрху[1] нас выводят в запас? Делов-то: вправить тебе ногу, обновить мне руку, дать три дня на тренировку — и в бой. Командор бы такого не допустил!

В этот момент Кир вместе с Мио зашли в отсек.

— Приятно слышать, что ты такого мнения, Ли. Даже после того, как ушёл из моей команды.

— Командор? — Ли сначала побледнел, а затем кинулся к нему и обнял. — Командор, ты можешь вернуть нас в строй? Не дай списать! Что мы будем делать больше месяца в санатории? Это же настоящий ад!

— Не суетись, Ли, — отодвинул его Кир. — Если ты слышал решение Наблюдателей полностью, то я сейчас в отпуске. Бессрочном. Верно, Мио?

Девушка, которая осталась стоять в дверях, кивнула.

— Командор, но почему? Ты же ничего не делал? Я сам видел, как в тебя стреляли, ты действовал по обстановке. Откуда появилась та картинка, непонятно. Посмотри, Кирк вообще впал в ступор!

Командор не стал отвечать, что Ли и Кирк подали прошение об уходе из-за того, что погиб Антон, пусть они и знали, что в их работе потери неизбежны. И как-то он не заметил их сопротивления во время просмотра в зале памяти. Но вот когда он посмотрел на Кирка, все его мысли и ехидные замечания испарились.

Боец сидел на своём месте, без брони, без механической ноги, с наполовину подстриженной бородой, и смотрел в одну точку перед собой.

— Он так сидит с момента сообщения, — прошептал Ли, будто только что не орал. — Вот прямо во время бритья остановился, отошёл от зеркала и сел.

Действительно: голографическое зеркало продолжало висеть в воздухе, показывая последний кадр — отвернувшегося от него Кирка.

— Кирк, ты меня слышишь? — спросил Кир.

— Он не реагирует ни на что, — продолжал шептать бледный Ли. Он мял в кармане бумажку от энергетического батончика, и она противно шуршала.

Командор поморщился и приказал:

— Кирк, доложить обстановку.

По телу бойца прошла волна, и взгляд стал осмысленным. Кирк повернулся к командиру, мягко улыбнулся, словно увидел котёнка, и сказал:

— О, Командор. Рад тебя видеть. Новости слышал? — Он засмеялся, словно озвучивал старый фильм ужасов. — Мы теперь умрём. Все умрём. Как Антон. Нет, хуже.

— Что ты несёшь, Кирк? — спросил Кир, и даже Ли, к которому Командор не обращался, вжал голову в плечи.

— Антон ушёл раньше этого позора. Командор, нас выбрасывают. Все знают, что ссылка в санаторий — это первый шаг к увольнению. Сначала упадут характеристики. Потом начнут отказывать импланты, которыми долго не пользовался. Экран статистики окрасится в красный, а потом — в чёрный.

Кирк вновь отвернулся. По его криво побритому лицу блуждала улыбка праведника, восходящего на костёр. По крайней мере, картинки именно с такими людьми показывала Киру мама в детстве.

Руки Командора коснулась Мио.

— Мы займёмся им. Я попрошу знакомых поработать с Кирком и Ли. Они лучшие.

— Лучшие — это те, кто убедит нас, что увольнение — это лучший выход? — спросил с вызовом Ли, продолжая шуршать бумажкой.

— Нет, не так. — Мио включила свой металл, и Ли присмирел. — После санатория вас ждёт долгая и преданная служба «Группе» и человечеству. Ведь человечество стоит?

— Человечество стоит, — эхом ответил Ли.

Кирк продолжал смотреть в одну точку.

В этот момент за дверьми загрохотали ботинки, и несколько человек из общего ангара в простой, не боевой, форме подошли к дверям.

— Командор, приятно слышать, что с вас сняли обвинения. — МакКортни, начальник транспортного отдела, пожал Киру руку. — Нам приказано доставить ваших ребят к профессионалам для восстановления. Жаль, что им это потребовалось. — Ему почти удалось скрыть самодовольство в голосе.

— Да, слышал. — Кир кивнул, не обостряя ситуацию, и показал пальцем на своих бойцов. — Проследите, чтобы они добрались в целости и сохранности.

— Да, ничего с твоими орлами не случится, Командор. — МакКортни организовал сборы, с хитринкой поглядывая на двух бойцов, которых выпихнули из игры.

Его ребята помогли поднять Кирка, который не реагировал на происходящее.

— Такое я уже видел, — тихо сказал транспортник и, обращаясь уже к Мио, добавил: — Надеюсь, ваши ребята помогут ему. Нам нужны бойцы их уровня.

Кир не поверил его словам, но взять его за шиворот и «уточнить нюансы» не мог. Не в том положении.

— Мы сделаем всё возможное, — ответила Мио. Почему-то её глаза сверкали зелёными искорками почти так же ярко, как во время психологического допроса Кира. Видимо, не только Киру показалось, что начальник неискренен.

Ребята уже выходили из комнаты, когда Кир вспомнил и крикнул Ли:

— Эй! А мои доспехи где?

— Их отправили на утилизацию. Ещё вчера. Кито приказал не оставлять этот хлам и уничтожить. Говорит, что планирует выдать тебе новую броню, когда вернёшься в строй, — сказал Ли и скрылся в коридоре.

Старые предохранители, которые так и остались лежать в шлеме, утилизировали вместе с доспехами. Сомневаться в этом не приходилось. Кир молча сел на сиденье, откинулся на спинку и закрыл глаза.

Сердце билось через силу, а лёгкие судорожно сжимались. Ему пришлось сосредоточиться, чтобы не дышать слишком шумно. Ходячий детектор лжи всё ещё находился рядом.

После глубокого вдоха и медленного выдоха он открыл глаза и глянул на Мио. Она, наклонив голову, смотрела на него беспристрастно и холодно. Их взгляды встретились. Его простые, поблёкшие глаза смотрели устало, он даже чувствовал вокруг них морщинки на сухой коже. Её — переливались зелёными бликами продвинутой техники, созданной для тщательного анализа каждого шага окружающих людей и событий. У Кира мелькнула мысль, как же красиво в некоторых людях сочетается человеческое и искусственное, как тонкая резьба мастера по кости древнего мамонта. Ведь если бы не импланты, она смотрела бы на него простыми тусклыми глазами, а не этими переливами…

Глаза Мио отвлекали от проблемы, уводили прочь. Но сама задача никуда не делась: Командору в необходимо найти замену предохранителям и сделать это без поддержки Марты и даже руки.

Глаза девушки перестали переливаться, и она протянула Киру руку:

— Пошли. Тебе нужно вернуться домой и отметиться там. Это условия твоего отпуска.

Он взял её за руку и встал:

— Этот отпуск слишком похож на прогулку на поводке.

— В отличие от обычного случая, размер твоего мира зависит от скорости, а не от длины поводка.

— Спасибо, поддержала, — улыбнулся он в ответ.

Они вместе дошли до станции монорельса, она впустила его в вагон и на прощание сказала:

— Завтра я тебе принесу ID-карту, сможешь и в вагон зайти, и хот-дог купить. — Она всё-таки заметила его голодный взгляд в сторону автоматической будки. — А мы продолжим разбираться в том, что происходит.

— Спасибо, — успел сказать Кир прежде, чем дверь вагона закрылась, отсекая его от Мио.

Она не махала ему на прощание, хотя выглядело бы это вполне естественно. Она просто проводила вагон взглядом до поворота, за которым он и скрылся.

Доехав до своей станции, Кир вышел, осмотрелся. Камеры он как не видел, так и продолжал не замечать. На платформе не было людей — поздняя ночь, — поэтому он подошёл к мусорникам, рядом с которыми нарисовали символ то ли циркуля, то ли ещё чего-то. В баке лежали две салфетки, пустая бутылка воды. Ничего интересного.

Кир скривил губы, пожал плечами и пошёл домой.

Дорога обратно показалась длиннее, чем по пути на Базу. Возвращаться не хотелось, и Кир смотрел по сторонам — на привычные улицы. Высокие дома, закрывающие небо, яркие, но при этом не режущие глаз световые панели в стенах, в дороге и изредка — в виде отдельно стоящих фонарей, яркие пятна магазинов, кафе и вывесок.

Вот круглосуточная забегаловка — вкусная вермишель, но куриные крылышки всегда пережарены. На прилавке, облокотившись на руку, дремлет дежурный повар. Из открытой подсобки доносится могучий храп. До активной смены ещё пара часов — тогда работники побегут на монорельс и будут на ходу кушать, обжигаясь и ругаясь, что птица сухая и пережарена.

Дальше овощной магазинчик — только свежая зелень со всех окружающих город ферм. Судя по тому, что цены удавалось держать ниже, чем во многих крупных маркетах, к торговле приложила руку сильная группировка. Вряд ли «Группа», она решала более серьёзные задачи. Но и других игроков, которые сосуществовали в тесном сотрудничестве и скрытой конкуренции, хватало.

Вот граффити размером в три этажа и непонятно о чём. Считалось местом паломничества любителей искусства. Кир же видел в нём только набор символов, которые иногда складывались в смутную картинку, похожую то ли на лицо человека, то ли на пирог.

Хлопнула дверь, и на улицу вышел высокий мужчина. На ходу поправил форму дежурного врача, кивнул Киру и сел в припаркованную на обочине машинку бледно-зелёного цвета. Двигатель заурчал, и доктор покатил в сторону центра — видимо, ещё один вызов, поскольку дежурный пост в противоположной стороне.

Кир дошёл до родного «Кофиджаза» и сел за столик на улице. Ветер холодил затылок, а металлический стул — задницу. Но заходить внутрь не хотелось, а подниматься в квартиру — тем более. У него была ещё пара часов. Он просидел у кафе, игнорируя сонного работника, предлагавшего ему кофе разной степени крепости, и наблюдая, как просыпается город.

Стали чаще открываться двери домов. Где-то скрипели оконные рамы — люди проветривали квартиры после душной ночи. Машины подкатывали, забирали пассажиров и уезжали. За спиной загудело кафе, предлагая утренним посетителям напитки и простые закуски.

Кир, задетый вопросом Мио, внимательно рассматривал людей. Разного возраста, пола и цвета. Младше двадцати встречались редко — до шестнадцати все официально обучаются в «Глубине», а после — в пансионатах или спецшколах согласно избранному профилю. Невидимое поколение.

Остальные спешили по делам, поглядывая в интерфейсы на руках, в очках и небольших планшетах. Компьютеры подсказывали, как быстрее пройти, обойти заторы, не забыть заказать еды домой и исправить ошибки, сделанные на работе.

Компьютеры очень помогали, но люди всё равно оставались людьми, совершали ошибки. Хорошо, что исправить их они могут сами, без чужого вмешательства.

Кир видел, как оптимизируют количество шагов некоторые пешеходы, стараясь идти по оптимальной траектории. Он даже мог представить, какие линии рисуют интеры перед ногами людей, как они стараются ступать на них. Только пересечение с другими пешеходами заставляло их кратковременно изменить маршрут и, возможно, заработать какой-нибудь бонус в программе наблюдения.

Вот этого Кир, как и Андрей, не понимал. Вокруг столько всего интересного, зачем ещё и какие-то очки опыта в виртуальности? Она дана для того, чтобы внедрить навыки в реальную жизнь, но никак не для того, чтобы остаться в ней навсегда.

Задумчивость прервал шум за спиной.

— Эй, что за бурду вы мне подсунули? Где нормальный кофе? Опять дешёвое дерьмо вместо зёрен? — Мужчина лет тридцати тыкал стаканом в нос продавца, и брызги летели на форменную одежду.

— Успокойтесь. Всё по стандартам нашей кофейни…

— Это не стандарты, а фигня на постном масле. Даже в виртуалке он вкуснее, а там вообще не понимают, как делать кофе. Явно что-то задумали! Обманываете людей!

Кир с интересом наблюдал.

— Молодой человек. — Продавец лет пятидесяти с седой бородкой с мягкой улыбкой отвечал парню. — Вы можете вернуть кофе и больше сюда не приходить. Ваше право на отказ никто не отменял.

— Ты мне тут не указывай! Я хочу брать кофе именно здесь, мне удобно. Но моя работа страдает из-за того, что ваш кофе — дерьмо.

Из-за спины молодого мужчины со смехом выкрикнули:

— На вкус и цвет фломастеры разные!

Кир улыбнулся — сестра любила говорить эту фразу, раскрашивая очередную страничку в своей книжке каким-то невероятно ярким сиреневым цветом. Мужчина шутки не оценил и полез разбираться, обливая попавшихся под руку людей.

Несколько человек собрались в круг и орали друг на друга, выясняя, кто из них тупее, у кого атрофировались вкусовые рецепторы и почему сорт арабика — это деградантство, в отличие от современной неоробусты.

Когда они замахали кулаками, Кир поднялся со стула.

«Марта, оцени риски», — отдал он приказ, готовясь к возможной драке. Тишина заставила поморщиться. От недовольства зачесался отсутствующий локоть.

Будто учуяв опасность, орущие оглянулись, ещё несколько раз ругнулись и скорой рысью выбежали из кафе Вдалеке послышался перестук монорельса — спешили, чтобы не опоздать на работу.

Лишь инициатор напоследок крикнул:

— Я ещё не закончил! — и скрылся за поворотом.

— Ты уже год как закончить не можешь, — смеясь, ответил продавец и принялся обслуживать очередь, которая организовалась из-за выходки одного человека.

«Вот так и рушатся планы, повышаются риски и целые отрасли человечества оказываются в опасности. Один чудак устроил спор, задержал всех и… ничего. Даже свой спор не довёл до конца».

Кира перетряхнуло. С такими людьми ему общаться не хотелось. Одни неприятности. А проблем ему хватает ему на работе. Там их хотя бы можно пристрелить.

Хотя спокойствие бариста его воодушевило.

Подходя к двери квартиры, он задумался, а как же попасть внутрь, если у него нет Марты. Но эта мысль вылетела из головы в тот же момент, когда он увидел перед дверью небольшой ящик. Издали осмотрев его, он заметил экран с логотипом курьерской службы. Значит, как минимум на взрывчатку проверили.

Ящик оказался продуманным: специально для него установили редко используемый сегодня датчик отпечатка пальца. Кир приложил большой палец, панель п пикнула, выпустила воздух из ёмкости, и крышка откинулась.

Внутри лежала поблёкшая от времени, но всё ещё завёрнутая в полиэтилен коробочка. Сверху лежала записка с двумя словами: «От Марио».

Кир сдвинул записку и подтвердил свои подозрения: Андрей прислал предохранители.

[1]Эрху — китайскоеругательство.

Глава 6. Бывший коллега

Кир осмотрел коробочку с предохранителями, запечатанную в тонкий полиэтилен. Похоже, прямо со склада, на котором она пролежала лет пятнадцать минимум. Пока он изучал подарок, почтовый ящик для закрытой корреспонденции «Группы» с лёгким шипением закрылся, выпустил лапки и двинулся прочь. Через мгновение включил светопреломляющее маскировочное поле и скрылся из виду. Только звук цокающих по полу лапок доказывал, что Командору не почудилось.

Хотя посылка с вожделенными предохранителями — это ещё бо́льшая причина поверить не только в почтового паука, но и в события последних дней, Командора подмывало выкинуть всё из головы, усесться на кухне, закинуть ноги на стол, смазать руку и поболтать с Мартой. Из всего списка оставался шанс только закинуть ноги на стол. И то если удастся попасть в квартиру.

Дверь привычно не пускала посторонних. Теперь и Кир стал для неё чужим. Командор стукнул костяшками пальцев по металлу и, прислушиваясь к гулкому звуку, подумал, что его главный враг в последние дни — закрытые двери.

На лестнице раздались шаркающие шаги. Даже не поворачиваясь и не используя возможности отключённой Марты, Командор узнал соседку из квартиры ниже. Именно она постоянно спрашивала, каких крокодилов он выращивает в квартире. Несмотря на возраст, профессиональный нюх она не потеряла.

Командор сделал вид, что изучает дверной замок. Надеялся, что женщина пройдёт мимо и отправится этажом выше, к подруге. Вежливое «кхе-кхе» разбило все надежды.

— Добрый вечер, Кир! — поприветствовала женщина.

Командор плавно повернулся, пряча коробку с предохранителями в карман, и с интересом изучил маленькую, сухонькую женщину, которая даже при переходе с этажа на этаж не забывала надеть солнечные очки, накрасить губы и побрызгаться духами. Это замечательно сочеталось с домашним свитером до колена и пушистыми тапочками с мордашками розовых кайдзю.

— Добрый, мэм Касаандра. Приятная встреча.

Она опустила очки на нос и посмотрела светло-карими глазами:

— Сколько раз тебя просить — называй меня просто Серинити. Зачем формальности в наше просвещённое время!

Командир ухмыльнулся и ответил:

— Попробую. — Сложно перейти на имя с человеком, чей муж — один из твоих наставников, а внуки — наикрутейшие создатели виртуальной реальности.

— Ты только обещаешь, Кир! Тебя разве мама не учила, что мужчина должен держать слово?

Вряд ли Серинити могла увидеть, как сжался несуществующий кулак Командора, и она не услышала, как засбоило сердце. Но что-то она почувствовала и затараторила:

— Прилетел дрон с доставкой. Тебя не застал, оператор завёл его ко мне. Просил передать лично в руки, сказал, отпечаток должен сработать.

Она засунула руку куда-то под свитер, пошерудила в районе груди и с кряхтением достала ключ-карту в прозрачном мини-кейсе. На передней панели горел красный огонёк, как раз рядом со сканером отпечатков.

Командор взял кейс, перехватил поудобнее и коснулся сенсора. Карта выехала из паза.

— Ненадёжная конструкция, — сказала соседка с брезгливым выражением лица. — Я читала, что отпечатки так похожи, что есть шанс найти близнеца. Или кто мешает просто отрезать палец и открыть коробку?

— Вы бы отрезали мне палец, чтобы попасть ко мне в квартиру? — спросил Командор с вежливой улыбкой, способной напугать даже несуществующего крокодила у него в квартире. Он аккуратно достал карту из кейса.

— Ну, мне хочется посмотреть, что за зоопарк ты развёл у меня над головой. Хотя они ведут себя тихо, нечего жаловаться. Но ты-то крупный, с подготовкой. Плюс пальцев у тебя немного осталось — зачем тебя лишать добра? А вот у Ляо, — она показала пальцем наверх, на квартиру соседки, — я бы отрезала. Особенно после того, как она облила вином мой любимый шиньон. Но не сегодня.

— Ага, — многозначительно ответил Командор, не пытаясь разобраться, что такое шиньон и как его облить вином так, чтобы заслужить отрезание пальцев.

Серинити поправила очки, помахала рукой и пошла наверх. Она держала одну руку приподнятой, словно в ней находился бокал, а второй помахивала, напевая танцевальную мелодию, джазовый ремейк которой часто играл внизу в «Кофиджазе». Она выглядела такой расслабленной, что Командор счёл уместным задать вопрос:

— Серинити! — Она повернулась на ступеньках. — Скажите, вы же больше не работаете на «Группу», верно?

Она снова опустила очки и вопросительно посмотрела на Кира.

— Скажите, как это — быть вне «Группы»? Как живётся без неё? Мне кажется, что здесь просто нечем заниматься.

— Кто сказал, что нечем заниматься? Я, например, очень даже занята! — Она потрясла той рукой, в которой находился невидимый бокал, и Кир представил, как из него выплёскивается невидимое вино. Кстати, почему она всё время держит бокал, даже если его нет?

Командор пытался не думать о жизни вне «Группы». Ему хватило тех лет, которые он провёл вне системы в детстве. Может, из-за этого он и не понимал опасений перед перерывом, которые были у Ли, Кирка и, кажется, даже у Мио. Но их страх остановиться походил на страх смерти. Кир просто хотел работать, а не набивать характеристики. Может, именно в этом причина?

— Ты, что, решил уволиться? — Серинити покачала головой. — Не спеши, мальчик. Вот когда подрастёшь, наживёшь седин, которые не скроют даже омолаживающие импланты, и почувствуешь, что пришло время уступить место другим, — вот тогда уйдёшь в отпуск. Правда, такие, как ты, не уходят в отпуск — сразу умираете.

— С чего вы взяли? — Командор выставил упрямый подбородок вперёд.

— Да не умеете вы жить! — воскликнула Серинити, всплёскивая руками. — Вам, мужикам, помешанным на службе, нужно лишь показать цель и сказать: паши отсюда и до гроба. А стоит командиру сойти с боевого патрулирования, сразу начинает ныть и плакать, что не оценили. А потом он собирает шмотки и ползёт в крематорий или на переработку, лишь бы «до конца послужить человечеству».

Серинити не кричала. Она продолжала говорить, скрывая глаза за тёмными очками и захлёбываясь словами:

— Вы служите высшей цели, которую вам предложили и которую вы не можете оспорить. Вы этого просто не умеете. Для вас слово «остановка» или даже «отпуск» равносильно «смерти». Даже хуже — это долгая и мучительная смерть от безделья и ощущения ненужности. Хотя там, на своей службе, вы такие же трупы: делаете одно и то же изо дня в день. До тех пор, пока не упадёте без сил рядом со станком или прямо посреди столовой, где подавали ваш любимый жареный картофель, будь он проклят!

Женщина шумно дышала, у неё тряслись руки. Командор же стоял, как обесточенный робот, не в силах понять, что делать дальше. Такого Кир не ожидал — и чувствовал себя неловко, словно случайно заглянул в чужую спальню после болезненного разрыва. Хотелось подобрать правильный ответ, как всегда удавалось в работе. Но сейчас слова словно испарились, оставив лишь желание обнять пожилую женщину. Могла бы помочь Марта. Она бы проверила миллионы таких ситуаций у других людей, вывела бы несколько эффективных шаблонов поведения и предложила бы один из них Киру. Но он не был уверен, что объятия с малознакомым человеком подойдут.

— Простите, — тихо сказал Командор и склонил голову. — Не подумал, что задену вас.

Серинити подняла руку ладонью вперёд. Сжав губы, повернула голову в сторону лестницы, глубоко вздохнула, после чего сказала:

— Ты не виноват. Виновник давно своё отслужил и грехи замолил. Прости старуху. — Она надела очки и пошла дальше по лестнице, но остановилась. — Пауза — это хорошо, когда уходишь вовремя. Когда знаешь, зачем тебе нужны силы. Когда есть смысл. Если нет смысла, то ни работа, ни отдых радости не принесут. А какой смысл просто так набивать показатели статистики, которые никому не нужны и ничего не меняют. Сказать, у кого больше приседаний за жизнь? Или сколько патронов отстрелял?

И зашаркала дальше. Интуиция, которая пыталась иногда заменить Командору Марту, подсказывала, что сегодня Серинити Касаандра вместе с соседкой Ляо будут пить, танцевать и петь песни. А он будет слушать их нестройные вопли.

Наконец Командор провёл переданной картой по замку, тот щёлкнул и открылся. Кир вошёл внутрь, заперся и прислонился спиной к двери. Холод металла проникал даже сквозь куртку. Почему-то этот холод успокаивал. Может, из-за древней присказки «мой дом — моя крепость». Или потому, что Кир наконец донёс предохранители.

Он быстро скинул куртку, ботинки, подошёл к запертой комнате. Коснулся древних панелей электронного замка без выхода в сеть. На лицо сама собой выползла улыбка. Вот была бы засада, если бы привязал вход в комнату к Марте. Даже если бы вся вода вытекла из регенеративных баков, не удалось бы ничего сделать. Разве что выломать всё нафиг да слушать, как под входной дверью воет Касаандра, которую Кир затопил.

Сейчас же Командор просто ввёл код, затем второй и проскользнул в комнату. Зеленоватое свечение встретило его с распростёртыми объятиями. Приборная панель мирно мигала цветными огоньками. Ничего не пищало, не дымилось и не взрывалось. Кир сразу подошёл ближе к бакам, чтобы в них заглянуть. Мама, как обычно, плавала вертикально. Трубки мягко обхватывали её, питая тело и не давая мозгу прийти в сознание. Веро́ника сегодня повернулась на бочок и немного подтянула коленки к себе. «Стремится в позу эмбриона», — мелькнуло в голове, и сердце Кира сжалось. Она совсем ещё маленькая, не успела ничего и никому сделать, но попала под перекрёстный огонь. Она просто хотела к маме, а мама бежала к ней в надежде укрыть от выстрелов.

Глаза заволокло дымкой. Командор протёр глаза, но дымка не исчезла. Только спустя секунду нос почуял, что у дымки привкус гари. Командор напрягся и, как на боевое дежурство, бросился к блоку управления. Из него тонкой струйкой вытекал дым.

Не отключая электричество, Кир вытащил нужный блок, бросил на пол, зажал его коленями и голой рукой выдернул из паза горячий, как отстрелявшийся ствол, элемент. Потом вытащил коробку из кармана, разорвал плёнку зубами, высыпал содержимое на пол. Схватив первый попавшийся предохранитель, Кир воткнул его в пустой паз и зажал.

По руке прошла волна, и Командора отбросило на метр назад. Он ударился головой о стену, а спустя секунду заныла рука. Он подтянул её к лицу и увидел несколько чёрных «молний», которые испещрили ладонь. Сердце билось в истерике, а рана на левом плече, которую давно не держал медицинский бот, разошлась. Майка намокла, в воздухе запахло кровью. По комнате плыл дымок, и Командору казалось, что он слышит выстрелы. Баки мигали зелёным светом.

«Не больше двух минут отключения», — всплыло напоминание из прошлого.

Командор отодрал себя от пола. Пол при этом норовил уползти в сторону. Стены плясали под любимую музыку Серинити и подливали в сознание Кира зелёного яда. Дым бросался под ноги серым котом, готовым уронить любимого хозяина. Командор спешил, зажимая рукой кровоточащую рану. Ему казалось, что Марта снова показывает время до смерти, только в этот раз не его, а семьи, заключённой в баки.

Кир упал на колени рядом с блоком управления, вжал кнопку аварийной остановки. Секунда, две, три.

«У-у-у-у-у». — Затухающий звук сообщил об остановке циркуляции. Свет в баках перестал мигать и погас.

«У меня минута», — отчётливо понял Кир и принялся искать разбросанные по полу предохранители.

Вот, есть! Даже не помял ножки. Тот, что Командор вставил до этого, от скачка напряжения разорвало пополам. Кир выдернул половинки и бросил подальше. Схватил новый, поднёс к пазу. Кровь с руки капнула на элемент.

Кратос!

Кир выбросил запачканный предохранитель, вытер руку о майку. Убедился, что на руках остались лишь небольшие разводы. Вытащил чистый кусок майки из-за пояса и протёр от крови паз на плате. Взял в руки чистый предохранитель и вставил. Наконец.

Нажал «Запуск».

Ничего не произошло.

Не бить, не бить! Несмотря на всё желание — не бить! Командор, разбирайся, быстро!

Сжав губы, он осмотрел приборную панель. Перевернул блок предохранителей и услышал шуршание — один из контактов отскочил.

Зафиксировать, игнорировать вздувшиеся конденсаторы, закрыть крышку. Выдохнуть и снова нажать «Запуск».

Секунда, вторая, и зашелестели насосы, замерцал зелёный свет. В баках пролетели пузыри, и система отчиталась об успешном запуске.

Кир перекатился с колен назад и сел на задницу. Разумеется, в неё сразу же вонзилось несколько разбросанных предохранителей. Сил вставать уже не было, поэтому он лёг на спину, стараясь не дёргать раненое плечо, выпрямил ноги и, игнорируя впивающиеся в спину предохранители, закрыл глаза.

В темноте сна Командора сопровождала только ноющая боль.

Спустя несколько часов он проснулся. Сработал внутренний будильник, и глаза открылись сами. Отсутствие голоса в голове уже не казалось издевательством. Лишь слегка щемило в груди.

— Это, наверное, от кровопотери, — сказал Командор сам себе вслух. Осмотр раны подтвердил: попытка самообмана не удалась. Разошедшийся шов — это неприятно, но не смертельно.

Неприятнее было двигать занемевшими пальцами. Чёрные следы на коже посветлели, но не исчезли. Командор сгрёб скрюченными пальцами разбросанные предохранители в кучку, потом переложил в мятую коробочку. Испачканные в крови отложил, чтобы помыть.

Потом встал с пола и приказал роботу:

— Гироскат, убрать в комнате, деликатная уборка.

Уборщик зашуршал и выехал из ниши, помахивая лапками. Теперь он аккуратно соберёт разбросанные остатки, отмоет кровь и пропылесосит.

Командор же тем временем полез в душ.

Его девочки продолжали спать спасительным сном. Благодаря новым деталям он будет спокойнее и надёжнее. Какое-то время. А потом что-то ещё выйдет из строя и начнётся очередная охота за сокровищами.

Как жаль, что нельзя просто попросить помощи у «Группы». Эта страница прошлого, которая не должна всплыть. Не сейчас. Старый Солдат просил Кира подождать, и он обещал.

Вздохнув, Командор вышел из комнаты с девочками и пошёл в душ. К сожалению, мощной воздушной сушки, как на Базе, у него не было, поэтому, смыв кровь и усталость, Кир обтёрся полотенцем и бросил его в корзину для белья. Там же сиротливо лежал носок, зарастающий пылью и безнадёжно ждущий своей пары третий месяц.

После душа Командор переоделся, надев плотные джинсы и футболку с ушитым рукавом. Почистил ботинки в прихожей. Попробовал оторвать от гироската пылесос, чтобы почистить его, но одной рукой это не удалось. Вместо этого помыл чашки в раковине, стёр пятно кофе со стены, собрал черепки от кружки, которую запустил в стену во время общения с Мио, и выбросил их вместе со старыми одноразовыми стаканами.

Пока он занимался рутиной, онемевшие от удара током пальцы ожили и к ним вернулась подвижность.

Главное — двигаться. Даже если попал в западню, ищи новые позиции, новые подходы, создавай отвлекающие манёвры. Так их учили в «Группе».

При этом нужно избежать паники и не бегать туда-сюда. Это уже личное печальное наблюдение Командора.

Киру удалось переключиться. Уборка помогла навести порядок не только в доме, но и в голове. Что по итогу?

Обвинения сняли, но оставили в бессрочном отпуске. Имплантов нет, Марты тоже, но рука работает, сердце бьётся, голова на месте. Плюс девочки получили предохранители. Это победа, пусть и небольшая.

Более грустно дела обстояли вне квартиры. В команде погиб один боец, а двух других вывели из боевого подразделения. Их отправляют отдыхать и восстанавливать силы, но они напуганы так, будто их уже отправили на переработку живьём.

На команду напали странные когтеноги, Командора вызвал сервисный специалист Андрей, чтобы показать, что когтеног — реальный человек, один из «Группы». Мио сказала, что в городе подсаживают на какую-то дрянь. И вообще, Мио милая. Даже несмотря на то, что она Лена. Ей идёт чёлка. И зелёные всполохи. Интересно, какая у неё модель оптики?

Командор не заметил, как его мысли перетекли от боевой задачи к Наблюдателю.

В задумчивости он протёр пыль, приоткрыл окно, послушал громыхание музыки этажом выше, рокот машин внизу и редкие «вжих» пролетающих мимо в маскировочном поле дронов. Хорошо хоть они работают в единой сети, иначе бы фейерверки от их столкновения радовали жителей каждый вечер.

А потом Кир открыл холодильник. В нём оказалось четыре свежих фильтра для системы жизнеобеспечения и бородатый кусок сыра. Судя по длине «бороды», этот старец мудростью скоро затмит Наблюдателей. Как назло, живот сказал булькающее «ур-р» и потребовал его накормить. Следом потекла слюна — несмотря на то, что сыра в холодильнике явно было меньше, чем плесени.

Понаблюдав минутку за растущим организмом и убедившись, что он не планирует пока вылезать, Командор закрыл дверцу и сказал вслух:

— А пожрать оставить не подумали?

Квартиры сотрудников «Группы» изолированы от прослушки, и его возмущение никто не услышит. А может, и услышит, но, скорее всего, это будет компьютер, который посчитает, что голодный боец менее опасен, чем накормленный, и не передаст сообщение. Как и бурчание в животе, которое становилось всё громче и настойчивее. И всё более знакомым.

Мио обещала принести карту, но сейчас Командор мог свободно попасть только в собственную квартиру. Не заказать доставку, не сходить за хот-догом. Пить домашний кофе не хотелось — от него пустой желудок только в узел сворачивает. Командор аж скривился от воспоминаний — в прошлый раз только Марта убедила его, что разумнее доехать до Базы и сходить в столовку, чем гоняться за автоматическими фурами с хот-догами.

Он рухнул на стул на кухне, облокотился на стол, но есть всё равно хотелось. Поторопить Мио не получалось — никто даже не подумал, что без Марты Кир лишился доступа к связи.

Можно двинуться к Базе, но только пешком. А пока он дойдёт, кишечник переварит все внутренности вплоть до коленных чашечек. Терпеть становилось всё тяжелее, и пришла странная мысль: надо попросить кого-то связаться с Базой.

А кто готов помочь бравому служаке и кому доверяют? Серинити Касаандра. Вон, ей даже передали ключ от его квартиры. А всё благодаря её мужу. Ныне покойному. Хороший был дядька, научил не только стрелять, но и думать на поле боя. Настоящий полевой командир, таких мало.

Решено.

Подгоняемый конвульсиями желудка, Командор запер все двери в квартире, накинул куртку и выскочил на лестницу. Спустился на этаж вниз, нажал кнопку вызова. Панель рядом с дверью засветилась, и на ней появилось лицо Касаандры. Прежде чем Кир успел что-либо сказать, изображение сообщило:

— Меня нет дома. Да и чего здесь делать. Ищите меня там, где музыка и танцы. Или оставьте сообщение, зачем приходили.

Замигал огонёк камеры. Командор пожал плечами:

— Касаандра, в смысле Серинити. Если вы дома, пожалуйста, откройте. Нужна ваша помощь.

Он замолчал, и на панели возникла надпись: «Закончить запись?»

Кир ткнул в зелёную «Да», и Касаандра исчезла. За дверью ни звука. Командору очень хотелось плюнуть и пойти ломать ларёк с хот-догами. Но он пообещал бороться с хаосом как внутри себя, так и в других.

Ладно, ещё одна попытка. Раз Серинити нет, то придётся спросить у другой соседки, с которой общается Касаандра. Ляо, кажется. Командор никогда не интересовался соседями, предпочитая общаться с коллегами, и Касаандру знал только как супругу уважаемого командира и мать известных в «Группе» спецов. Кто же знал, что это когда-нибудь пригодится?

Желудок запульсировал, подгоняя ноги и отключая мозг. Кир поднялся по ступеням на два этажа и, уже подходя к двери, понял, что видеообращение Серинити не врало.

Гул музыки доносился сквозь стену. Он подошёл ближе к двери, и она открылась, практически врезавшись ему в лицо. Из квартиры вывалился качающийся кореец, с трудом подпевая скороговорке рэпа. Трек густой басовой волной заполнил лестничный пролёт. Казалось, что его тягучие волны расшатывают кости, а речитатив в токсичной обработке, как рыба-летяга, отвлекает внимание от спрута, затягивающего человека на дно океана.

Дверь хлопнула, отсекая Кира от музыки. Качающийся кореец прижал руки к лицу, сморщился, сдерживая то ли слёзы, то ли тошноту. А потом медленно поплёлся по лестнице вниз. Ему удалось пройти несколько ступеней и даже не споткнуться. Явно не в первый раз здесь.

Командор оценивающе посмотрел мужчине вслед. Фиксировала ли Марта таких, как он, и помечала ли как безопасных? Или он впервые здесь? Сейчас не у кого даже не спросить. Лишь память говорила сухим голосом: «Риск ниже фиксируемого».

«Ладно, пойдём посмотрим, как отдыхают старушки», Командор потянул ручку.

Музыка нахлынула волной, подхватила и затащила вовнутрь. За дверью остались «Группа», Мио, голод. Вокруг колыхались звуковые волны, невидимые, но ощутимые всем телом. Мощные и прекрасные, как океан, который Кир видел лишь однажды. И тогда он сравнил океан с музыкой, а теперь музыка доказывала ему, что она — глубже океана.

Командор не знал, что сделал автор, но в песне не было ни капли вмешательства и контроля. Не было скрытых приказов и призывов. Она просто звучала, забирая душу вслед за собой.

Когда настала тишина, внутри Кира осталась лишь пустота.

В квартире включили свет, и Командор увидел, что здесь соединили две квартиры, а все внутренние перегородки снесли, оставив отделённой только кухню. Недалеко от неё организовали сцену — сейчас на ней парень вытирал пот со лба и собирал музыкальный интерфейс. После он подошёл к хозяйке Ляо — сухой, длинной, потёртой китаянке неопределённо старого возраста. Она походила на живую мумию, по впавшим жёстким щекам которой сейчас текли крупные слёзы. Музыкант поклонился ей и на вытянутых руках передал сложенный из бумаги белый лотос. Женщина взяла цветок и поставила его в чашу на кухонном столе. В чаше уже стояли ровными рядками с десяток цветков.

Музыкант молча вышел из квартиры. Командор лишь заметил на его шее сзади небольшую татуировку в виде QR-кода.

После этого на сцену взлетела Серинити и, как крикливая чайка, разбила тишину. Потрясая бокалом, она запричитала:

— Да помилует нас Всевышний! Пусть снизойдёт на этот дом! Пусть накроет крыльями и защитит от горя и разъедающего чувства потери! Пусть Всевышний встретит ушедшего радостью, которая ему больше недоступна здесь, в нашем мире!

Касаандра дёргано поправила очки. В отличие от встречи на лестнице, сейчас слёзы не текли.

— Сегодня мы прощаемся с ребёнком. С мальчиком, который решил служить другим, а в итоге отдал свою жизнь. — Она повернулась к хозяйке лицом. — Он верил, что в его силах изменить мир. И он отдал всё, что у него было, другим. Вместе с жизнью.

Серинити повернулась к комнате, в которой, помимо Кира, стояло ещё несколько человек разного возраста, и попросила тихим голосом:

— Я знаю, что вы любили нашего мальчика. Иначе бы вас здесь не было. Вы дружили с ним, — она показала на молодёжь у сцены, — жили вместе, — на девушку в белом с красными полосками платье, — работали, — показала на Командора.

В этот момент все присутствующие посмотрели на него. Ноги автоматически приняли боевую стойку. Парни у сцены это заметили, ухмыльнулись и повернулись к Серинити, которая продолжала говорить.

Но Кир уже не слушал, а шёл к Ляо. Подозрение в его голове зрело, но он не мог поверить, что жизнь подбрасывает такие совпадения. Женщина смотрела на него без отрыва и не шелохнулась, когда Командор подошёл впритык. Они несколько секунд буравили друг друга взглядами, после чего он сделал то, что должен был.

Слегка поклонился и сказал:

— Мои соболезнования. «Группе» и всем нам будет его не хватать.

Кир выпрямился, а женщина продолжала смотреть на него без отрыва. Она словно искала что-то в его лице. Искала и не могла найти. Она не выдержала и спросила:

— За что? Почему ваша «Группа» забирает наших детей?

— Она не забирает. Они сами к ней приходят. Потому что человечество стоит того.

В этот момент Серинити замолчала, и слоган «Группы» прозвучал в полной тишине. Прозвучал глухо, глупо и безжизненно. Командор хотел отвернуться и уйти, но давящая тишина его остановила. Он посмотрел на безжизненное лицо женщины и продолжил:

— Мы идём в «Группу», чтобы защитить близких, чтобы защитить свой дом. Свою планету. Мы, люди, и так пережили многое. Мы несколько раз были готовы умереть, окончательно, бесповоротно. Но мы не сдались. Мы вместе сражались не просто за выживание, а за светлое будущее.

Командор развернулся к залу. Люди смотрели сквозь него пустыми глазами. Ему хотелось подойти к каждому, взять за плечи, заглянуть в душу. Он заговорил громче:

— Мы платим малой кровью за то, чтобы мы... чтобы они… Чтобы наши мамы и сёстры, братья и бабушки жили мирно и счастливо. Чтобы девочки не скулили от голода у закрытых для них кафе, пока мальчики участвуют в подпольных боях. Чтобы матерям не приходилось подставлять себя под пули, лишь бы их детей не использовали в качестве живых мишеней. Чтобы не приходилось всю жизнь, не разгибая спину, заниматься ненавистной работой на бандита с самой большой пушкой.

Кир поднял кулак на уровень лица.

— У нас появилось право быть собою. Да мы раньше даже не знали, что это значит! Кратоса дети, сколько крови пролилось просто так, из-за непонимания, зачем я живу и куда иду! А теперь что? Теперь вместо миллионов погибают единицы. Такие как Антон. И другие, — тихо добавил Кир. — Мы идём в «Группу» не потому, что нас забирают. А потому, что не хотим жить так, как жили раньше. Мы идём за смыслом для себя и за танцами для других. — Он показал на Ляо и Серинити.

Командор говорил, а перед его глазами висел образ обгоревшего когтенога на столе. Металлические когти скребли в душе, но люди этого не должны знать.

— Мы сталкиваемся с тем, что в обычной жизни давно считается мифом или легендой. Для «Группы» это повседневность. Не мрачная сказка или игровая виртуальность, а реальная угроза, которую мы должны предотвратить. — И пожав плечами, он закончил: — И предотвращаем.

Люди молчали и смотрели в пол. Даже без датчиков и имплантов Кир видел, как случайный гнев на «Группу» и на него стихал. Командор знал это желание кого-то обвинить, но смерть не отменить обвинениями.

Кто-то коснулся его плеча. Кир повернулся и увидел Ляо, на лице которой появился тонкий намёк на улыбку.

— Хэпин мечтал попасть в «Группу» с пятнадцати. Его мечта сбылась. Жаль, что так ненадолго. — Она отпустила его плечо, развернулась и ушла на кухню.

Несколько человек из зала подошли к Киру, слегка поклонились. Один мужчина даже пожал руку и попросил, чтобы Командор передал привет его внуку. Кир кивал в ответ и чувствовал, как внутри расползается теплота. Неловкость, которую он недавно испытывал при разговоре с Серинити, теперь казалась ему надуманной.

Над ухом раздался голос:

— А ты, оказывается, умеешь не только молчать, Кир. Хорошая речь. — Касаандру покачивало, но она упорно держала в руках бокал и не снимала очки. — Хэпин работал с техникой, золотые руки. Говорят, охладитель взорвался в одном из вычислительных центров.

Кир кивнул, сжимая челюсти. Он догадывался, какой именно охладитель убил мальчишку.

— Хорошо, что её сына зовут не Люк, — тихо сказал Командор.

— Какой Люк? Что с ним случилось? Случаем, не из отдела зачистки? — вмешалась в разговор девушка в белом платье. Местами по ткани бегали, словно кровь по сосудам, красные сверкающие линии.

— Девочка, в «Группе» работает много людей. — Серинити положила девушке руку на плечо, но та скинула её.

— Мой брат пропал, мой парень погиб, а вы говорите мне про «много людей»? — Девушка сжимала кулачки и смотрела на Командора. — Скажите, что случилось с Люком?!

Командор наклонил голову и медленно ответил:

— Уверен, что с вашим братом всё в порядке. У нас часто бывает, что работа поглощает с головой. Он наверняка где-то на Базе, погряз в делах...

— У него маленький участок! Он никогда не пропадал больше чем на два дня. А теперь он не выходит в сеть уже неделю! Он пропал, а через несколько дней и Хэпин...

Она закрыла рот руками. По тонким перчаткам на пальцах тоже бегали красные струйки, свиваясь змейками в кольца.

— Вы проверяли дома? — спросил Командор.

Люди, стоявшие вокруг, подтягивались к ним, как акулы на свежую кровь.

Девушка всхлипнула и вытерла нос ладонью. После чего опустила голову:

— Нет. Он всегда выходил на связь. Мы общались по интерфейсу...

— Может, он просто выпал из сети? Такое бывает иногда. — Командор не стал уточнять, как именно такое бывает. Ему хватало того, что он представлял брата девушки в виде трёхногой обгоревшей твари на столе в подвалах Базы.

— Да, бывает, — ответила девушка, смотря мимо Командора.

— Скажите, где он живёт, и мы проверим, что там и как. Может, он просто отсыпается после дежурства.

Версия даже Командору казалась дебильной, но спокойный тон подействовал на девушку. Она кивнула и ответила:

— Вы правы. Он как раз жил здесь неподалёку. Давайте пройдёмся!

Она мягко отодвинула Командора в сторону, забежала на кухню, где затараторила что-то хозяйке. Ляо отвечала ей резким голосом, но девушка настойчиво убеждала женщину. Командору казалось странным, что девушка пришла погоревать о парне к его матери, но не додумалась дойти до живущего неподалёку брата.

Спустя минуту девушка в белом выскочила с кухни и с лёгкой улыбкой сказала Киру:

— Давайте проведаем брата! — после чего устремилась к двери.

Командор повернулся вслед за ней, но его схватила за руку Касаандра:

— Ты что-то хотел у меня узнать? — Она потыкала пальцем в очки. — Кароль показала, что ты заходил.

— Эм. — Командор посмотрел на двери. Девочка подпрыгивала у выхода, словно он пообещал ей вернуть парня с того света. — Свяжитесь с Базой, передайте Мио из Наблюдателей, что я жду, когда она выполнит обещание. И адрес брата этой девушки — на всякий случай.

— У Люка что-то стряслось? — Серинити покачала головой. — Хорошо, передам. Что-то ещё?

Она нахмурила брови, видя, что Командор не уходит. Он сказал очень тихо:

— А какая-нибудь еда на таких мероприятиях бывает?

Касаандра сняла очки, изучила Кира своими бледно-карими глазами и захохотала в голос. Люди вокруг дёрнулись, кто-то матюгнулся, и все отошли подальше.

— Стол с закусками прямо у входа, Кир, — она показала дужкой очков направление.

Действительно, у двери, в проёме которой замерла в яростном ожидании девушка, стоял стол с небольшими изящными лодочками из теста, в которых высились кучки салата.

Командор кивнул Серинити и быстрым шагом вышел из квартиры. Разумеется, прихватив пару лодочек. Иначе желудок его бы не простил.

Идти до квартиры Люка оказалось действительно недолго. Девушку в белом платье звали Юн, и она почти бежала, чтобы быстрее оказаться на месте. Командор шагал быстро, но без суеты, по привычке оглядывая тёмные проулки. Марта не подсвечивала объекты в темноте — оставалось надеяться лишь на рефлексы и годы тренировок. А также на чутьё, которое вывело его самого из темноты, о которой он говорил в квартире Ляо. Хотя в этом районе, где жило столько представителей «Группы», охотиться кому бы то ни было — глупость и ненужный риск. Даже безумцы умеют считать.

Исключение — крысы, которые готовы воровать хот-доги прямо из рук невнимательных людей.

За прошедшее с момента обвинения время Командор приноровился и почти не чувствовал, что на плече нет протеза. Даже спина стала меньше болеть. При этом мысль о том, что они с Юн могут увидеть в квартире Люка, заставляла ускорять шаг. Когда они зашли в дом, поднялись на двадцать седьмой этаж и подошли к квартире восемнадцать, Командор взял девушку за руку, отодвинул назад и тихо спросил:

— Открыть можешь?

Юн, кажется, впервые почувствовала что-то неладное и вновь забеспокоилась, но Командор подтянул её к себе, словно убирая с линии огня, и посмотрел в глаза:

— Ты откроешь дверь, я зайду первым. Если что-то не так — я крикну, и ты уйдёшь. Если в порядке — зайдёшь. Понятно?

По платью девушки быстрее побежали красные линии, и до Командора дошло, что они синхронизированы с пульсом. Красиво. И неосторожно.

— Хорошо, как скажете. — Юн отвела глаза.

Командор занял позицию, готовый ворваться в помещение и снести любого врага, даже без оружия и руки. Он не спрашивал, почему девушка, имея все доступы к квартире брата, так и не дошла до него. Краем глаза он видел, как пульсируют линии на её платье. Хорошо, что на нём нет такой же одежды и она не оценивает его состояние.

Кир ожидал увидеть посреди квартиры обезглавленное тело.

Юн провела рукой по панели у двери и датчик мигнул зелёным, Командор дёрнул ручку, быстро заглянул и только после этого вбежал внутрь. Девушка стояла на лестнице и сжимала кулаки, сдерживая себя. И чем дольше стояла тишина, тем сильнее ногти впивались в кожу ладоней. Пока боль не стала невыносимой и она не начала всхлипывать.

Дверь открылась, и Командор вышел к ней.

— Заходи, всё в порядке.

Юн оттолкнула бойца и забежала в квартиру, а Командор, оглядев площадку, закрыл за ними дверь.

— Люк! Люк! Ты где? — кричала девушка, но никто не отзывался.

Командор перешёл из маленькой прихожей в единственную жилую комнату, где девушка в белом платье уже не кричала, а просто стояла и плакала.

— Его здесь нет! Вы же сказали, что всё в порядке!

— В порядке, в порядке. Если его здесь нет, то, значит, не всё потеряно, — ответил Кир, оглядываясь. И попросил Юн: — Посмотри, пожалуйста, вокруг. Всё ли на месте? Нет ли чего странного?

Девушка замерла. Пульсирующие линии на платье замедлились. Юн сделала шаг в сторону, как фехтовальщица, не отводя взгляда от Командора, и чуть не споткнулась о лежащую на полу коробку. Матюгнувшись, посмотрела себе под ноги.

Под ногами её ждали упаковки от лапши, банки энергетика, обёртки от белковых батончиков, что выдают на Базе, и клоки пыли — в некоторых из них поселились паучки.

— Он так и не научился убирать, — с лёгким смущением в голосе сказала Юн. — Не вижу ничего необычного. Разве что беспорядок чуть больше. Но я не уверена — я так редко с ним виделась!

— Ты так переживаешь за него, но при этом вы редко виделись? — спросил Командор.

Девушка покраснела, а линии на платье снова запульсировали. Даже детекторов не надо, подумал Кир, хоть на каждого допрашиваемого надевай такую одёжку.

— Ну, знаете. — Она отвернулась и пошла к единственному окну. — У нас были... особые отношения. Понимаете?

— Нет, не очень. — Кир продолжал осматривать комнату и уже заприметил совершенно свободный от мусора кусочек пола около стены. А на стене — рисунки.

— Вы же в «Группе» всё знаете! — с лёгким удивлением сказала девушка, оглядываясь на Командора.

— В «Группе», может быть, и знаем, — не стал разрушать легенду Командор, — но это не значит, что вся информация хранится у меня в голове.

— Ой, вы правы. — Юн снова отвернулась к окну. — На самом деле Люк мне не брат. Это случилось давно, пора бы привыкнуть, но я так и не смогла. Люк, а точнее Лики, — моя сестра-близнец.

Когда-то давно Кир бы этому удивился, но сейчас…

— И что здесь такого? — Командор осматривал рисунки на стене. Где-то проглядывали иероглифы, а где-то — математические функции.

— Как что? — Юн повернулась к Командору лицом. — Она сделала это от скуки! Она говорила, что мужчиной быть интереснее, что у него больше возможностей! Что только мужчина займёт достойное место в «Группе»!

Командор усмехнулся, вспоминая Мио. Интересно, она уже получила информацию, или старушка Серинити продолжает заливаться вином на чужих поминках?

— Место в «Группе» зависит не от пола, а от преданности.

— И я ей так говорила! Но она сменила пол и стала работать в отделе зачистки. — Юн показала на шлем, который лежал на диване и который Командор счёл шлемом для выхода в «Глубину». — И представляете! Она стала жаловаться, что ей там тоже скучно!

— Чем она занималась? — Кир отвлёкся от стенки, на которой треугольники сменялись похабными фразами на китайском, и взял с дивана шлем.

— Она контролировала уборку дальних сегментов вашей Базы. Шлем помогал ей работать с дронами.

— Смотрю, разбираетесь. — Кир покрутил в руках шлем и включил панель внутри него. — Хм, это же просто усилитель.

— Ага, — шмыгнула носом Юн. — Мы с ней... с ним из-за этого и не разговаривали. Она всё время жаловалась, что работала ходячей антенной для роботов-уборщиков! Это было невозможно слушать!

— Что значит — работа антенной?

— То и значит! Она ходила с этой штукой на голове, чтобы обеспечить объединение с сетью через свой интерфейс в глухих углах!

— У нас есть глухие углы? — Кир задал вопрос вслух, хотя и не собирался. — А сами роботы не могут обеспечить связь?

— Не знаю! Люк занимался этой чушью несколько месяцев. Пока не попробовал... — Девушка резко замолчала.

Командор повернулся к ней:

— Что?

Юн закрыла рот руками и широко открытыми глазами смотрела на Командора. Кир бросил на диван включённый шлем-ретранслятор и сделал шаг к девушке.

— Юн, он подсел? Люк подсел на... — Закончить он не успел.

За спиной девушки в окне мелькнула тень, раздался хруст стекла, и сразу — всхлип Юн. Из груди девушки, прямо из сердца, торчала металлическая лапа с когтем. Огромное красное пятно быстро затмевало собой нервно пульсирующие линии на платье.

Кир прыгнул вперёд, забыв, что он без руки, без оружия. Он тянулся к девушке, пытался поймать чудовище на трёх ногах, которое уже вытаскивало свой коготь. В последний момент Командор дотянулся до Юн и повалил её на пол. Когтеног в окне просел, и Кир схватил торчащую лапу. Острый край порезал ладонь. Но он не отпускал.

Коготь твари застрял в теле девушки, и когтеног судорожно пытался стряхнуть с себя лишний груз, но ничего не получалось. Трёхногое насекомое с человеческой головой выглядело как муха, запутавшаяся в паутине. Командор вцепился в кусок металла и держал изо всех сил. Пока тварь просто не оттолкнулась от стены дома.

Пластик окна затрещал, а Командор зарычал от боли в порезанной руке. В единственной руке, из которой сейчас трёхногая тварь вырывала и коготь, и девушку.

Брызнули ошмётки стекла. Коготь выскользнул из окровавленной ладони Кира, а Юн вместе со своим убийцей вылетела за окно. Кир оттолкнулся от пола кулаком и, не обращая внимания на впивающиеся в кожу куски острого пластика, выглянул на улицу. Он почувствовал на своей коже ветер, капли воды и яркую вспышку патрульного бота. Он чувствовал это, но смотрел, как вниз летят два тела: краснеющее тело девушки и исчезающая в маскировочном поле зубастая башка на трёх ногах.

Что-то остановило его от прыжка. То ли интуиция, то ли голос разума, который напомнил, что у него отключено всё, что можно отключить. Хотелось кофе, самого дешёвого и крепкого, чтобы воняло палёной резиной и обжигало горло. Вместо этого он разглядывал кровавое пятно, которое расплывалось под Юн.

За спиной раздалось трещащее:

— Ком... дор! Коман...! Не под… окну!

В шуме помех он улавливал голос Мио, но внимание привлекли приближающиеся транспортники «Группы» и боевой мех, который гремел огромными ногами по дороге — громче, чем взрывы ручных гранат.

— Вы почти вовремя, ребята, — сказал Командор и опёрся на подоконник сначала кулаком, а затем и предплечьем, стараясь не задеть очередную рану.

За спиной продолжать шуметь шлем-ретранслятор:

— Командор! Ответь! То... сбой!

Перед глазами мелькнули красные всполохи, и Командор резко выпрямился. Отбежал от окна, схватил шлем-ретранслятор и натянул на себя. Простые экраны выводили текстом информацию, которая не долетала звуком:

«Командор! Не подходи к окну! Там засада! Кито проверяет сбой!»

— Развела панику раньше времени, — выдохнул Командор и нажал на кнопку связи в шлеме. — Здесь побывала ещё одна тварь. Дрон поймал её. Наши на подходе, пойду встречать.

И сбросил шлем на диван. В окно посветили прожектором, и луч света выхватил на стене один из рисунков: то ли циркуль, то ли табуретку. Знакомый рисунок. Командор покачал головой и пошёл к окну:

— Эй, этот сидел на наркоте и ещё и других подставля... — Вместо ответа в него полетели пули.

Глава 7. Возвращение

Командор рухнул на пол, прикрывая голову рукой. Остатки стекла вперемешку с бетонной крошкой посыпались со всех сторон в ритме пулемётной очереди. Лазерные станки и винтовки обрабатывали окно так, словно им приказали дезинфицировать местность и уничтожить любую угрозу, даже микроскопическую.

Кир оттолкнулся ногами и пополз на боку, опираясь то на локоть, то на раненое плечо. Он чувствовал, как в груди кардиостимулятор пытается обуздать и притормозить безумный бег сердца. От этого становилось тяжело дышать, но он полз и полз к дверям, уходя из-под обстрела. Квартира находилась слишком высоко, чтобы перекрыть её крошечную площадь плотным огнём и не перестрелять спящих соседей.

Поэтому он стремился выползти из квартиры пока коллеги не вошли в дом.

У самой двери Кир вскочил, рванул ручку и выбежал на лестничную площадку. Хотелось остановиться и надышаться, но далеко внизу хлопнула входная дверь, и Кир, подчиняясь чутью, бросился по лестнице вверх.

На самом верху его ждала дверь к служебным помещениям и к крыше. Дверь, как и положено, оказалась закрыта, но Кир всё равно стукнул по пластине с датчиками рукой.

Ничего не случилось.

Зато справа скрипнуло, и Командор оглянулся. Вход как вход, но боец подскочил к нему и аккуратно коснулся ручки. Она легко нажалась, и дверь открылась. Командор замялся, но топот тяжёлых ботинок внизу заставил его переступить порог и закрыть за собой.

Темно. Глазам потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть, и Кир разглядел пару коробок, вешалку, старый светильник без лампочки. Крохи света пробивались из соседней комнаты. Командор проскользнул туда и обнаружил узкий диван, заклеенное картоном окно и крепкий запах влажной одежды и мочи.

Запах из прошлой жизни, от которой Киру удалось сбежать. Несмотря на это, сейчас он чувствовал, словно сезон охоты на его голову снова открыли. Отличие лишь в том, что тогда он был ребёнком без знаний и навыков, пусть и с обеими руками. Теперь он Командор.

Кир осмотрел комнату, заглянул в ванную, в которой расположились унитаз и крошечная душевая. Разводы на бачке, пара коробок из-под вермишели на полу, бычок сигареты — здесь бывали, но редко. Может, даже использовали квартирку для того, чтобы спрятаться или перекантоваться холодной ночью. Неожиданно такое обнаружить в доме, где живут представители «Группы». Как минимум риск завести тараканов. Таких даже после жарки никто не станет есть. Не говоря о других рисках.

Внутренний таймер Командора сообщил, что его коллеги дошли до нужного этажа и убедились, что Кира там нет. Разумно было бы сдаться, но если они сразу открыли стрельбу, то кто-то явно увидел критический уровень опасности. Командор рассчитывал, что данные патрульного дрона считают — и подтвердят, что случился сбой. Но пока нужно отсидеться в тишине.

До него вдруг дошло, почему в эту квартирку до сих пор никто не вломился, как и почему не использованы самонаводящиеся снаряды: Кир вне сети, а значит, невидим не только для вездесущих дверей, но и для большей части аппаратуры слежения. Отследить его на улицах города способны только обычные видеокамеры с нейронными сетями или обычный человек, знающий его лично.

Несмотря на это, сидеть внутри квартиры бессмысленно: бойцы прочешут этаж за этажом и найдут его. И, судя по всему, в этот раз его отправят на переработку сразу, без дополнительных арестов.

Командор подошёл к выходной двери, прислушался. Сквозь тонкий пластик он слышал вопросы, которые задавали бойцы соседям. Они уже прошли два этажа и теперь приближались к последнему.

Куда идти? Чердак закрыт, и доступа нет. В квартире нет балконов, только заклеенное окно. Так и быть, проверим. Командор осмотрел окно и хмыкнул: один край картона выглядит измочаленным, словно его раз за разом дёргали. Кир потянул размякшую полоску и вслед за картоном вытащил квадратную пластину вырезанного стекла. Конструкция удерживалась куском коробки, приклеенным к раме. Этакая дверца из соплей и картона.

Кир выглянул в окно и увидел над собой вбитые в стену скобы. Кто-то подготовил для себя план отхода. Воспользоваться, что ли?

Кир залез с ногами на диван, высунул плечи и одной рукой зацепился за скобу.

Сейчас ему как никогда не хватало второй руки, которая чесалась, но помогать не спешила.

Командор огляделся, убедился, что патрульного дрона рядом нет (когда они переходят в боевой режим, то выходят из невидимости), аккуратно вылез из окна и встал на подоконник. Закрыть импровизированную дверцу в стекле было нечем, поэтому он просто перекинул руку на следующую скобу, опёрся ногой на бетонный стык в оконном проёме и подтянулся. Рана в левом плече сразу запульсировала, но Кир сжал зубы и перебросил руку на следующую ступеньку. Второй ногой опёрся на другой край оконного проёма, руку — ещё на одну скобу вверх. Спустя пару ступенек пришлось подпрыгнуть, подтянуть ноги и зацепиться ими за первую скобу.

Попал только одной ногой, а вторая с металлическим «бдум» соскользнула.

Неприятно, но мелочь в сравнении с тем, если бы ему пришлось болтаться на высоте двадцать девятого этажа на одной руке. Теперь он уже сгруппировался и аккуратно дополз до крыши. Если коллеги пойдут по протоколу, то, прежде чем осмотреть крышу, они заглянут в квартиры. Шанс, что его увидят с улицы или из окна, чем с крыши, был выше, но он всё равно медленно выглянул из-за парапета. Только убедившись, что наверху тихо, Кир зацепился рукой за узкий парапет, перекинул ногу и залез на крышу. И сразу же упёрся лицом в уже знакомый символ, похожий на циркуль, нарисованный оранжевой краской.

Прямо под ним на ящике вентиляции лежала неприметная металлическая коробка без замка. Опыт Командора кричал о том, что нужно срочно уходить, а затем разбираться, что происходит, но его интуиция подсказывала открыть коробку. В прошлый раз он её не послушал, и переговоры с майнерами провалились, затянув его самого в неприятности. В этот раз он решил рискнуть.

Кир шагнул к коробке, осмотрел её со всех сторон и, только убедившись, что из неё не торчат провода и не пахнет взрывчаткой, коснулся.

— Будет обидно, если всё-таки рванёт, только одна рука осталась, — сказал он вслух и откинул крышку, одновременно отпрыгнув.

Взрыва не последовало.

— Уже хорошо. Проверим, что вну... — Командор одёрнул себя. Говорить с самим собой — это диагноз. Или он так пытается компенсировать отсутствие Марты?

Внутри оказалась мягкая поролоновая подложка с двумя небольшими секциями. В одной секции лежал белый пакет, туго свёрнутый под форму секции. Во второй ничего не было. Между ними лежала бумажка с иероглифом «Выбирай».

— Что же ты выбрал? — снова вслух спросил Командор. Ему ответил стук тяжёлых сапог по лестнице.

— Твою ж! — прошипел Кир, схватил пакет из коробки и рванул по крыше.

Он мчался, перепрыгивая вентиляционные ящики, забегая за коробки технических выходов и спотыкаясь о валяющиеся то здесь, то там трупики чаек.

Справа взвыл электрический двигатель, и патрульный дрон врубил фонарь. Свет словно приклеился к Киру и превратил его в отличную мишень. Даже в тире нет такой подсветки! Этим сразу воспользовались коллеги: несколько пристрелочных выстрелов выбили бетонную пыль из покрытия и заставили взвизгнуть ящик вентиляции.

Кир прыгнул в сторону, перекувыркнулся через здоровое плечо и скрылся в тени бетонного выступа. Это помогло на несколько секунд: дрон облетел препятствие и ослепил парня прожектором. Бойцам же требовалось добежать до него, прежде чем продолжить стрельбу.

Подняли бы меха на крышу — он запросто снёс бы любое препятствие. При условии, что не пострадают непричастные.

Командор хмыкнул. Как там говорил муж Касаандры? Выход есть всегда? Но выход ли — прикрываться обычными, спящими в своих домах людьми, если поклялся им служить? Даже если сейчас тебе готовы оторвать голову?

Времени думать не было, и Кир, отдавшись старым рефлексам, рванул назад, к ближайшему спуску по лестнице. Пусть рискнут стрелять по живым людям, которые просто спят!

Стоило ему выйти из-за угла, как в него посыпались лазерные росчерки. Импульсные винтовки Галахэд со скорострельностью до пятидесяти выстрелов в минуту. Или сто, если ритмично стрелять в два ствола.

Командор увидел, как один из росчерков лазера сносит бетонный уголок здания, но уже не успел закрыть глаза. Облако пыли ударило в лицо, ослепляя и царапая веки.

Кир взвыл, одновременно вытирая глаза одной рукой и отшагивая в сторону.

«Подальше от бойцов», — пульсировало в голове, и Командор тёр лицо, продолжая двигаться. В сторону, подальше от выстрелов и от жгучего света патрульного дрона.

Сквозь резь он пытался разглядеть дорогу, но пыль разъедала глаза и выхватить удавалось только мелкие детали: лужа, пятно света, мох, дыра в изоляции крыши, росчерк лазера.

По нему палили, но не попадали. Командор делал все возможные манёвры, чтобы этого добиться, но они косили слишком много. Несмотря на боль, он рассмеялся и крикнул:

— Вы, что, из домашнего отряда Кито?

И, словно в ответ на его смех, Кир почувствовал ожог на пустом плече. Его развернуло и бросило на землю. Точнее — животом на парапет, выбивая весь воздух из груди. Командору казалось, что кровь у него течёт не только из натёртых глаз, но и из отбитых лёгких. На мгновение бойцы прекратили огонь, проверяя, жива ли их цель. А потом Кир почти услышал приказ: «Добить!» и в последний момент смог открыть глаза, чтобы увидеть, как медленно поднимают стволы его коллеги. Почему-то от винтовки одного в сторону шла зелёная линия с надписью «Заряд 15%», от винтовки второго — «Заряд 9%», а в самом низу видимости изумрудно-зелёным цветом светилось слово «Вниз».

Командор мотнул головой, надписи пропали, будто их и не было. Он повернул голову и увидел, что лежит на краю здания. Под ним двадцать девять жилых этажей дышали ветром и искусственным светом ночного города.

«Хе-хе, вспомним ниндзя?» — подумал Кир и оттолкнулся ногами.

Спустя секунду он полетел вниз, а небо над ним расцвело вспышками «Галахэдов».

Командор этого не видел — скорее ощущал спиной. Эйфория от прыжка прошла моментально и сменилась вставшими по всему телу волосами, узлом в груди и желанием кричать. Перед внутренним взором стояло кровавое пятно, которое оставила после себя девушка, упав из окна с другой стороны здания.

Решение прыгнуть уже казалось идиотским, и рука тянулась вырвать пару клоков волос из головы, но вдруг по телу прошла судорога. Падение остановилось, и невидимая сила сжала коконом со всех сторон. Командор чувствовал, что даже отсутствующую руку крепко прижало к телу. А затем мягкий бесполый голос прошептал:

— Вас приветствует служба помощи в трудных ситуациях. Сохраняйте спокойствие. Вы в безопасности. Вас доставят в надёжное место и помогут. Берегите свою жизнь и отдыхайте.

Командор хотел рассмеяться: он попал в сети службы спасения самоубийц, но давление со всех сторон не ослабевало, а затем накатила волна внушения и Кир уснул.

Чтобы проснуться от вопроса:

— А ты знал, что это здание — не самое высокое в городе? — К этому грустно добавили: — Думаю, твой прыжок никто бы не оценил...

Кир огляделся по сторонам. Он лежал на узкой койке в маленькой комнате. Стены покрашены в тёплый персиковый цвет. В углу камера с любопытством подмигивала красным огоньком. Рядом на стуле сидел мужчина средних лет в простой синей спецовке с поблёкшей от постоянной стирки серой нашивкой на груди. Он выглядел так, будто только что камеру регулировал, а не работал с потенциальным самоубийцей. Он с лёгкой грустью смотрел на Кира и почёсывал ухо, на котором не было половины мочки.

Командор попробовал сесть, но сила, которая поймала и запеленала его на многоэтажке, продолжала удерживать всё, кроме головы.

Кир наконец ответил на вопрос:

— Где я?

— Не беспокойся, ты в безопасности. Тебе ничего не угрожает. Ты в службе спасения.

— А мне сказали, что линию для самоубийц закрыли.

Мужчина на стуле крякнул, покачал головой и встал. Он походил по комнате взад-вперёд, уперев руки в бока, потом резко повернулся к Командору и наставил на него палец:

— Вы собирались позвонить и рассказать о своём желании прыгнуть?

Кир не успел ответить, как мужчина сам продолжил:

— Скажите «да», пожалуйста! А то нам сократили финансирование, пришлось уволить специалистов. Ловушки — это, конечно, замечательно, я благодарен тем, кто помог их поставить, это спасло множество жизней. Конечно, есть свои нюансы, и тем не менее ничто не заменит обычного доброжелательного общения! А ты, — мужчина почти схватил Кира за куртку, но в последний момент остановил себя, — ты можешь нам помочь!

Кир молча смотрел на мужчину, и тот смутился.

— Хм. О чём это я... Так зачем ты прыгнул? Хотел красиво уйти из жизни?

— Нет.

— Может, рассчитывал поставить рекорд?

— Какой? — Командор покачал головой.

— Ну, выжить, прыгнув с самого высокого здания. Или не выжить, прыгнув с самого высокого здания.

— Вы же сказали, что это не самое высокое здание? — Кир позволил себе улыбнуться.

Мужчина всплеснул руками:

— Если ты такой умный, то какого Кратоса ты полез на крышу, да ещё и с одной рукой? Где твой протез?

Кир помедлил с ответом. Ему не верилось, что ему раз за разом так везёт и что этот человек не знает, кто такой Командор. И где «Группа», которая только что выпустила на его уничтожение бойцов и целого меха?

— Была необходимость выйти. Подышать, — медленно ответил Кир.

Мужчина покачал головой и потянул себя за воротничок спецовки.

— Повторюсь, ты в безопасности. Если тебе угрожали или ты боишься, что сказанное повлияет на твою работу, статус или статистику, — расслабься. Система замкнута, и информация отсюда выходит только в определённых случаях.

— Каких, например?

На этот раз заулыбался мужчина:

— Любопытство — хороший знак! Я готов поощрить тебя и отключить часть поля!

Мужчина в спецовке заглянул в ладонь и что-то в ней потыкал. Командор смог шевелить правой рукой.

— Левую пока оставим в покое, — хихикнул мужчина. — Кстати, я Тотти. Или Марки, если тебе привычнее имена из «Глубины».

Марки протянул руку, и Командор ответил на рукопожатие.

— Я Ком... — Кир поперхнулся.

— Как? — Марки вытащил из кармана обычную бумажную анкету и карандаш. — Это какой-то диалект?

— ...дор, — вырвалось у Кира.

— Ты уже определись: Кон или Дор?

— Кондор, — уже чётко ответил Командор, рукой трогая лицо. — После анестезии челюсть заедает.

— А, понятно. Птица такая. Падалью питается. Знаю — санитар природы. Чисткой занимаешься?

— Можно и так сказать.

Марки выглядел дружелюбно, обещал безопасность, но не гарантировал ничего. А его спецовка и отсутствующая мочка не вызывали доверия к психологу, который должен работать с людьми, только что пытавшимися себя убить.

Марки что-то записал в бумажке. Это выглядело ещё забавнее, чем в старых фильмах. Не хватало только очков и какой-нибудь смешной шапочки. Кир был уверен, что работать с бумажными документами можно только в смешной шапочке.

— Зачистили чистильщики в наши края, — задумчиво сказал Марки, почёсывая широкий нос карандашом. — Хех, каламбур. Поговорить бы, так нет, сразу на крышу. Ты хоть выглядишь нормально, — он потыкал в Кира карандашом, — не считая руки. А те доходяги — тощие, с потускневшими глазами. И всё жалуются, что не могут подняться на новый уровень.

— В смысле — больше получать или в другую организацию перейти?

— Да, нет, ты что. — Марки сложил анкету и спрятал во внутренний карман. — Они по привычке считают, что в жизни дают уровни, как в «Глубине». Им отсчёта лет маловато. Думают, что если найдут скрытые достижения, то смогут быстрее прокачаться.

— Например? — поинтересовался Командор и почесал живой рукой раненое левое плечо. — Прыгнуть с верхнего этажа?

— Это крайние меры. Кто-то тратит сотни часов, намывая окна в надежде, что сможет ползать по стеклу, как муха. Кто-то снимает всех девок в округе, «прокачивая» свои навыки в сексе. Ну а кто-то предпочтёт прыгнуть с крыши или сменить пол. Или и то, и другое сразу.

— Люк был здесь? — Командор резко повернул голову к Марки. — Почему об этом не знали в «Группе»?

— Теперь понятно, откуда у тебя такое прозвище. Коллега. — Марки покивал, вытащил листок бумаги, покрутил его и, махнув рукой, убрал назад. — Потом допишу. Я же тебе говорю, что отсюда информация не выходит. Мы помогаем людям вернуться в нормальную жизнь. Не поверишь — после падения многим больше не нравится мысль о самоубийстве. Мы с Люком поговорили, разобрались. Ему полегчало, и он ушёл. Больше не приходил, а значит, терапия пошла на пользу.

— И что ему помогло?

— Да что и всегда: поддержка, понимание, осознание своей цели. Стандартный набор, но всё ещё работает.

Командор посмотрел в потолок и нахмурился:

— Нам же помогает определиться «Глубина». Цель есть — бери и делай, стремись к ней, и всё.

— «Глубина» — хорошо, но человеческий мозг пластичен. Иногда меняются условия. Иногда хочется проверить, что ты идёшь в верном направлении. Мы создали систему, которая гарантирует реализацию, но при этом мы опоясали наши дома сетью безопасности, чтобы потерявшие смысл жизни не кидались с них. Забавно.

— Слушай, отпусти меня — не могу уже лежать, — попросил Командор. — Получается, выкинуться из дома и разбиться — невозможно?

Марки понажимал на свою ладонь, и Кир почувствовал, как ушло давление с плеча.

— Можешь сесть. Только медленно! — Марки замахал рукой. — По технике безопасности не могу снять всю блокировку ещё минут пять. Но если аккуратно двигаться, то можно занять любую позу.

Командор медленно повернулся на бок, скинул ноги с кровати и медленно сел. Марки довольно заулыбался.

— Не совсем. Выкинуться можно, но всё, что выше определённого этажа, — защищено сетью спасения. Она маскирует прыгнувшего, а затем доставляет к нам.

Он обвёл рукой помещение, и Кир заметил, что в углу вывалился кусок персиковой штукатурки.

— Девушку, прыгнувшая раньше – её тоже к вам доставили?

Марки заулыбался и снова почесал карандашом нос.

— Неразделённая любовь? Поэтому и рекорд не нужен был? Записали совместное прощальное видео и прыгнули? Ты, видимо, трусил, раз её привезли раньше.

Командор поднял бровь, игнорируя фразу про трусость.

— Это тоже модно? Не проще вышибить себе мозги из ствола?

— Ты что? Это же некрасиво, не вызывает восхищения и зависти. Достать ствол может каждый, а выбраться на охраняемую крышу уважаемого жилого комплекса — это уже вызов! — Марки воодушевлённо поднял руку над головой, а потом поперхнулся. — Кхм, видимо, меня опять понесло. Что поделать — в интересное время живём. Столько всего исследовать можно! Казалось бы, просчитали каждый параметр, а нет — всегда найдётся местечко для открытий, в том числе в человеческом разуме.

— Я могу поговорить с девушкой? — спросил Командор.

Марки ткнул что-то на руке и закрыл глаза. Видимо, прислушивался к голосу нейроинтерфейса. По его лицу пробежала тень.

— Эм, давай пока не будем спешить... Она ещё себя плохо чувствует, и коллега говорит, что ей нужно время... — Он пытался отвлечь Кира бессмысленной болтовнёй, но Командор уже незаметно перенёс центр тяжести вперёд, и стоило только Марки коснуться своей ладони, как Командор схватил его за руку и не дал включить обездвиживание.

У Марки по носу потекли крупные капли пота.

— Не надо! Не убивайте!

Кир поморщился:

— Когда истекает ограничение на движение?

Мужчина глянул в ладонь, Кир повернул её к себе. По ней яркой гирляндой расползся пульт управления. В основании большого пальца мигали часы. Оставалось ещё 3 минуты и 9 секунд.

— Хорошо, тогда у нас есть время поговорить. — Командор, который сейчас звался Кондором, подтянул Марки к себе. — На базе есть кто-то кроме Юн?

— Какой базе? — Кир дёрнул посильнее. — А, в Центре спасения! Нет, только девушка и сопровождающий её специалист.

— Охрана? Дроны? Оружие?

— Какая охрана! У нас нет денег даже на полноценных сотрудников, приходится работать с добровольцами! Собирать пожертвования на систему безопасности. Ваши высокопоставленные коллеги считают, что проблема решена и больше не нужно в неё вкладываться! — Он возмущённо потряс головой. — Оружие! Ха! Мы спасаем человечество, а не добиваем его.

— Человечество стоит, да, — пробормотал Кир, приглядываясь к двери за спиной Марки. По ручке прыгала маленькая фея из детской раскраски Веро́ники. Из той самой, которую Кир украл в магазине детских игрушек. Фея приплясывала и махала волшебной палочкой, разбрасывая волшебную пыльцу в разные стороны. Каждым движением палочки она рисовала линию, а линии складывались в...

— Ложись! — крикнул Командор и толкнул Марки назад. Сам не встал — остатки поля удержали его на койке.

Но вместо дыма и выстрелов врывающихся солдат дверь просто распахнулась, и в комнату влетела женщина средних лет. Не останавливаясь, она подбежала к Киру и влепила ему звонкую оплеуху.

— Ты что творишь, монстр! Сдадим тебя «Группе», пусть отправят на переработку! — И только после этого увидела Марки, сидящего на полу.

Кир медленно дотянулся до горящей от удара щеки — поле сковывало его движения.

— Тотти, ты что вытворяешь? — обратилась женщина к мужчине на полу, поправляя распахнувшийся зелёный халат. — Мы вроде договорились, что действуем по протоколу, без экспериментов.

— Тогда что ты здесь делаешь? — спросил Тотти-Марки и встал.

— Я? — женщина опустила плечи, будто её поймали на воровстве. — Он такое сотворил с девушкой...

— А вы уверены, что это сделал я? — подал голос Кир. — Или Юн сама сказала, что я проткнул её насквозь одной рукой, разбил стекло и скинул с двадцать седьмого этажа? Как, кстати, она?

— Вы так спокойно говорите потому, что скинули, или потому, что не скинули? — женщина упёрла руки в бока и сверху вниз смотрела на Командора.

— Вы уверены, что этот вопрос позволит узнать правду? И поможет девушке?

В сравнении с Мио эти «психологи» работали так, словно молотком пытались выплести кружева. Кир покачал головой и понял, что двигать головой стало тяжело.

Женщина от такой наглости потеряла дар речи и открывала-закрывала рот. Марки, который всё-таки активировал обездвиживающее поле, подошёл к Киру без опаски и спросил:

— Кондор, ты спрашивал про случаи, когда мы обязаны поделиться информацией с окружающим миром? Вот это тот самый случай. Мы подозреваем тебя в попытке убийства. Это юрисдикция «Группы» — мы вынуждены вызвать представителей.

— Боюсь, что после этого вам придётся менять все двери. А если не повезёт, то Службе спасения потребуются новые сотрудники. — Кир смотрел Марки прямо в глаза. — Так как там Юн?

Марки повернулся к коллеге, а та закатила глаза и ответила:

— Состояние тяжёлое, но стабильное. Обездвиживающее поле сработало и как наркоз, и как фиксатор. Кровопотеря есть, но я уже поставила ей пакеты с кровью и медбот латает дыру. Что там у вас произошло?

Кир сжал губы, но всё-таки ответил:

— Сбой.

— Ничего не говорит, но виноватым ты себя явно не считаешь. Ладно, как скажешь. Но специалистов я всё-таки вызвал, — сказал Марки.

Кир, который снова мог шевелить только головой, уточнил:

— Сколько времени до их приезда?

Женщина, наклонившись к лицу Кира, резко ответила:

— Через пять минут они будут здесь, и они-то точно разберутся, что ты сделал!

— Хотелось бы верить, — сказал Командор. — Только почему...

Его прервал громкий стук. Казалось, что стучат по большой железной кастрюле и стараются выбить любую мысль, кроме «Откройте сейчас же!». Марки и женщина переглянулись, и оба одновременно закрыли глаза. После чего почти также синхронно выругались и выскочили из комнаты.

Кир только слышал, как женщина кричала на Марки:

— Как ты мог забыть? Тебе не хватило прошлого раза? Я не вижу, чтобы уши у тебя отросли!

— Помолчи и думай, что делать! — Марки верещал так, словно его тащат на скотобойню.

— Дурак старый! И меня подставил, и себя угробил!

— Заткнись! Нам надо дождаться «Группу»! Они уже в пути!

— Ты объяснишь, откуда взял ловушки для крыш?

— Это же на благо человечества!

Голоса затихли, сменились на отдалённый шёпот, уговоры, отзвуки. А потом раздался грохот. Командор узнал звук тарана, которым вскрывают двери. Переносная пушка работает за счёт сложного механизма, которому наплевать, в каких условиях ломать препятствия. Её мощности хватает, чтобы выломать титановую дверь толщиной в три сантиметра. Главное — не применять в качестве орудия пыток: головы отрывает в мгновение.

За дверью затопали, раздался визг. С каждой секундой визг становился громче. Будто эту сирену несли в сторону Командора. Потом Кир услышал звонкий удар по щеке, и визг прекратился:

— Заткнись. Сами виноваты. Давай, теперь показывай товар.

У Командора волосы встали дыбом, даже на отсутствующей руке… Этот голос... из прошлого... Не именно этот, а тональность, властность, жадность этого голоса напомнили о времени, которое он убивал в себе. Но кто ж знал, что фраза «от прошлого не убежать» — это не просто красивые слова.

В комнату с персиковыми стенами вошёл мужчина. Тёмная куртка прикрывала широченные, явно усиленные плечи, а кисть блестела металлом протеза. Он удерживал женщину на вытянутой руке. Та дёргала ногами, но до пола достать не могла. В дверном проёме мелькали другие люди. Судя по разномастной одежде и отсутствию брони — не из «Группы».

Хотя протезы и импланты у них казались продвинутыми. Кир отмечал эти детали в те несколько секунд, пока мужчина в тёмной куртке изучал его.

— Дерьмо, — констатировал мужчина и повернул женщину к себе лицом. — Что есть ещё?

— Она не выживет, — прохрипела коллега Марки в зелёном халате, чьё имя Командор так и не узнал.

— Это решать не тебе. Всё в руках Вселенной. — Мужчина в чёрной куртке повернулся к дверям и приказал: — Присмотрите за этим.

И вышел, продолжая удерживать женщину на руке, словно нашкодившую псину.

На Кира уставились двое. Шестёрки, бойцы нижнего ранга. Самые страшные существа в обычной жизни людей вне системы. Они подчиняются приказам беспрекословно, словно в них вживили чипы подавления. Но они грабят, убивают и угоняют в рабство добровольно, просто в благодарность за то, что их владыки позволили им поменять сторону баррикад. Позволили больше не быть жертвами и мишенями.

Многие не воспринимали эту угрозу всерьёз. Кроме Кира, который знал опухоль изнутри.

— Мда, пацан. Лучше бы ты упал, — протянул один из шестёрок. — Если тебе даже руку не дали — то нафига вообще корячиться, жить как все?

Он задрал рукав и показал усиленную мускулатуру, по которой бегали всполохи синего цвета. Разработка последних двух лет. Кто-то сливает технологии за пределы Базы.

Кир посмотрел на второго шестёрку и ответил:

— А ты чем похвастаешься? Вставным членом?

Шестёрка покраснел и сделал шаг к Киру.

В этот момент за дверьми снова раздались шаги, и в комнату зашёл задумчивый мужчина в чёрной куртке. В этот раз без женщины, но с бумажкой. Анкетой, которую заполнял Марки. На бумажке темнело три бордовых пятна.

— Так, Кондор. — Мужчина не смотрел на Кира, но обращался к нему. — Собирайся. На безрыбье и падальщик сойдёт за улов.

Он развернулся на пятках в сторону шестёрок и добавил:

— Девушку тоже забираем. И снимите с неё бота, поняли?

Шестёрки кивнули и выскочили из комнаты. Мужчина опустил бумагу и ещё раз изучил Кира:

— Покажи плечо. — Он засунул бумагу во внутренний карман куртки и подошёл ближе.

— Стриптиза захотелось?

Мужчина просто врезал Киру слева. В обездвиживающем поле Кир медленно отлетел и опустился на койку. Пока приходил в себя, чёрная куртка разодрал майку и изучил его плечо.

— Хм, а куда импланты дел? Шрамы ещё свежие, только сняли.

Кир молчал. С одной стороны, болела челюсть, с другой — отвечать совсем не хотелось. Чёрная куртка пожал широкими плечами:

— Хрен с тобой. Найдём чем занять. Вселенная же не зря тебя привела ко мне.

Он вышел, затем вернулся, но уже волоча за собой Марки. Судя по кровавым пятнам на спецовке, его знатно продырявили. Отсутствующая мочка перестала казаться странной. Мужчина потыкал в ладонь Марки, и поле вокруг Кира ослабло. Командор попытался встать, но его перехватили. В этот же момент раздался звонок. Мужчина замер, а затем крикнул:

— Проверьте, что там?

Затопали ногами, зашуршали бумагами, потом отборный матерок, и один из шестёрок крикнул:

— «Группа» у дверей! В полном боевом!

— Откуда... Хрен с ним! — И, схватив Кира покрепче, стащил с кровати. — Не дёргайся, тебе ещё работать и работать. Силы понадобятся.

Ноги не слушались после долгого сидения, но чёрная куртка тащил Кира без напряжения. Командор увидел, что Марки еле-еле, но дышит. Его коллегу в зелёном халате бросили у дежурного поста и приковали магнитными наручниками к трубе. Шестёрка повернул экран на столе в сторону главаря. На мутной поверхности Кир разглядел четвёрку бойцов в привычной боевой броне, а за ними высились двое в белых доспехах Равновесия.

Кир сообщил напавшим:

— У вас секунд тридцать, чтобы начать вести себя прилично.

Чёрная куртка, не глядя на Кира, ответил:

— Не умничай, птичка. Второе крыло вырвать всегда успею.

Над дежурным постом мигала огоньком любопытная камера, наблюдая за суетой, а прикованная женщина дёргала браслеты наручников и приговаривала:

— Ну какого я именно сегодня попёрлась... А ведь могла бы...

Что она могла, Кир не услышал, поскольку его схватили за плечо и поволокли дальше.

— Уходим по шахте. Девчонку тащите вперёд, — приказал главарь, не отпуская Кира. А потом добавил для женщины: — Передай своему, что за следующей порцией долга приду через две недели. Пусть готовится лучше. А пока мы скроемся на время. Привет коршунам!

Идея стукнула в голову Кира в последний момент, и, глядя мимо женщины, он крикнул:

— Лена! Будь человеком! Помоги!

Чёрная куртка ударил его по голове:

— Не ори! И гнусно просить женщину о помощи, — сказал он и затащил Кира в старую лифтовую шахту. Выломанные армированные двери лежали снаружи, а клубы пыли ещё не осели.

Камера над дежурным постом продолжала подмигивать красным, словно прислушиваясь к словам Кондора.

Внутри шахты их ждала платформа в оригинальном исполнении: с восьмью ногами, которые упирались в стены. На ней уже расположилась тройка шестёрок, а двое заскочили в шахту следом за чёрной курткой. Они несли Юн. Бледное лицо отливало типичной желтизной покойника, нос заострился, но она судорожно дышала, то всхлипывая, то всхрюкивая.

Главарь коснулся панели управления в тот момент, когда входная дверь открылась, повинуясь ключам доступа «Группы». Платформа с паучьими ножками побежала вниз по шахте, и лишь одинокий выстрел подсветил пространство над головами убегающих.

Кир лежал на платформе и чувствовал, как в ноги возвращается чувствительность. Он подтянул их, готовясь нанести удар, как только появится возможность. Его отвлёк тихий свист сверху.

Он закинул голову и увидел несущегося на них в свободном падении бойца «Группы».

«Явно не от Кито», — успел подумать Кир, и боец с грохотом приземлился. Платформа дёрнулась, одна из лап соскользнула с уступа, и пол накренился.

И сразу же, не оглядываясь, боец с нарисованной на броне Единицей ударил по ближайшему бандиту. Бандит согнулся и рухнул на колени. За спиной Единицы замахнулись двое, но на них рухнул ещё один боец «Группы», ломая ключицы своими кулаками. На его броне нарисовали Шестерёнку.

А дальше, будто в танце под неслышную музыку, два подготовленных бойца били шестерых бандитов. Иногда Шестерёнка и Единица уворачивались, уклонялись, но почти каждый их удар, каждое движение находили свою цель.

Обе стороны не использовали огнестрел, боясь зацепить заложников. Одни привыкли защищать, а вторые — не портить товар.

Командор с гордостью наблюдал, как коллеги размазывают отморозков по стенам и другим поверхностям. Он представлял картинку в их головах: расположение противников, слабые точки, подсказки от нейроинтерфейса. Настоящая композиция из звуков и цветов.

Киру не хватало Марты.

Однако его отвлекла рисованная фея. Она махала крылышками и волшебной палочкой указывала на что-то за спиной бойца «Группы» с Единицей на броне.

Кир дёрнул головой. Чёрная куртка держал в руках предмет, похожий на ошейник.

— Сзади! — крикнул он коллеге.

Боец повернулся. Чёрная куртка прыгнул, словно кузнечик на стимуляторах. Единица выставил руку перед собой и ударил главаря. Но тот в последний момент извернулся и защёлкнул ошейник прямо на руке бойца. И рухнул на платформу, получив удар от второго бойца с нарисованной шестерёнкой на броне.

Шестерёнка быстро обездвижил мужика в чёрной куртке и подельников с помощью микроботов с системой внушения. Дорогая экипировка — не всем и не всегда дают. Киру приходилось использовать их лишь дважды. Особая версия технологии внушения.

Командор попробовал встать и подойти к Единице. Тот, несмотря на то, что бой был закончен, замер на месте и не двигался. По телу пробегали еле заметные всполохи синего цвета. Красиво и жутко. Кир потянулся к Единице, но ему показали ствол лазерной винтовки, и он поднял руку:

— Хотел помочь.

— Допомогался, — ответил боец «Группы». — Ты жив только по личной просьбе Кито. Система дала чёткий приказ. Сиди.

И кинул на Командора ещё одного бота. Кир почувствовал, как помутилось сознание, а тело расслабилось. Коленки превратились в студень, и он осел на платформу, которая замедлила свой шаг по шахте и остановилась. Он смутно видел темноту коридора.

Кир сосредоточился, и муть перед глазами рассеялась, звук стал чётче. Боец с Шестерёнкой звал того, что с Единицей:

— Трой, ответь! Ты можешь говорить?

Трой продолжал стоять, покрытый почти невидимой паутинкой синих линий, но Киру казалось, что он трясёт головой. Интуиция кричала, что парню нужна помощь, большая и срочная, но Шестерёнка будто не понимал:

— Я тебя сейчас посажу, за нами уже спускаются. Подкрепление и Наблюдатели идут. Они разберутся, что и как.

Шестерёнка усадил на землю своего товарища. Того продолжало трясти, и эта дрожь стала заметна.

— Держись, твою мать! Приказали не трогать эту хрень, но... — Он содрал с Единицы шлем.

Кир увидел закатившиеся глаза, перекошенный рот, бледную, восковую кожу. Единица с хрипом втягивал воздух, но делал это всё реже и реже.

— Он не может ждать! — крикнул Шестёрка, явно отвечая кому-то по связи. — Я снимаю эту хрень!

Он вскочил с пола, схватил обеими руками ошейник и закричал.

Чёрная куртка вонзил раскалённый энергетический нож в стык между шлемом и основным доспехом. Усиленные руки помогли пробить тонкое место, а отключённая энергетическая защита не сработала.

Боец «Группы» упал на колени. Броня, повинуясь последним приказам нейроинтерфейса, включила защитное пламя вокруг себя и обожгла руку главаря. От вспышки протез раскалился и расплавился.

Кир автоматически отметил, что металл в руке главаря банды плохой. В отличие от сопротивляемости внушению.

Несмотря на это, чёрная куртка вытащил ещё один нож, воткнул в шею Единице, снял с него странный браслет-ошейник и только после этого пробежался по своим помощникам.

Сверху зашуршало, и Командор с надеждой закинул голову, преодолевая внушение дрона. Две белые точки приближались в свободном падении. Лишь за два десятка метров они включили реактивную тягу в ботинках и замедлились.

Но бандиты уже уходили, подхватив пленников.

Как только Солдаты Равновесия коснулись земли, они сразу начали стрелять. Пара шестёрок из нападавших упали, но никто не остановился.

Выживает сильнейший.

На ближайшей развилке они разбежались в разные стороны, как крысы, и скрылись в темноте.

Через несколько минут бега Кира скинули на землю, отключили дрона, дёрнули наверх и сообщили шипящим шёпотом:

— А теперь — ножками.

Чёрная куртка не обращал внимания на свою расплавленную руку и толкал Кира в спину. У Командора плохо слушались ноги, не было руки и болели все раны, полученные за последние дни и часы. Но он бежал, поскольку знал: если не бежать, пуля найдёт сразу. Добьют или свои, или чужие.

Слабые не выживут.

Без помощи сильных — не выживут.

Поэтому он бежал и впервые радовался, что сейчас у него отключён нейроинтерфейс.

То, как от него избавляются в месте, куда его ведут, заслуживает отдельной казни через повешение за яйца.

Через час блужданий по коридорам, о которых не знают в «Группе» и которые помогли оторваться даже от людей-машин из Равновесия, они повернули в один из старых коллекторов.

Там обнаружилась дверь, а за ней — неоновая бездна. Командору показалось, что одновременно вокруг него и в голове бестелесный голос прошептал: «С возвращением домой».

Глава 8. Подземка

За десять лет Подземка изменилась. Видимо, в моду вошли неоновые лампы. Их обильный свет резал глаза, мешал разглядеть встречных. Только блики позволяли отличить металлические протезы от обычной, не тронутой скальпелем плоти на мельтешащих вокруг людях.

Командор пошатывался от усталости, но шёл вперёд, отмечая привычные и новые ориентиры. Вот палатка торговца краденой едой. Судя по кускам оранжевого полиэтилена, её всё так же таскали с ближайшей вертикальной фермы. Киру захотелось кивнуть поседевшему сбытчику, но он сдержался. Вот выход в вентиляцию — из неё воняет крысиным помётом и влагой. Вот разбитый информационный терминал с синей облезшей краской на корпусе. Поверх экрана нарисовали самый популярный символ всех времён — мужской член. Всё это подсказало Киру, что они находятся на северо-западе Подземки. И он сам себе не мог ответить, как они определяли стороны света под землёй.

Перед Киром и чёрной курткой расступались. На них не смотрели, им не шептали вслед. Знали, что лишний звук или взгляд приведут к проблемам. Даже если очень интересно, почему у одного рука расплавлена, а у второго отсутствует напрочь.

Зато Киру ничто, кроме неона, не мешало смотреть по сторонам. Женщины аккуратно выбирали лучшее из помойных куч, которые предлагали поголовно седые торговцы. Некоторые вполголоса спорили о цене. Практически у всех женщин на руках мерцали красными огоньками браслеты — простейшие интерфейсы с записной книжкой и счётчиком Гейгера. Даже живущие вне системы предпочитают подстраховаться и не травить себя.

У чёрной куртки тоже оказался небольшой ручной интерфейс, который мягким голосом поприветствовал его после возвращения. Командор отметил для себя, что в этой версии браслета явно есть боевые функции, а не только счётчик и записная книжка.

Мужчин в этой части оказалось немного — продуктовый ряд не самая популярная площадка для них. Лишь несколько взрослых мужиков с боевыми протезами полукустарного производства стояли по периметру площади и в свете неона выглядели застывшими розово-фиолетовыми статуями.

Между взрослыми бегали дети. Они носились по торговым рядам, спорили и смеялись. При этом умудрялись не задеть ни одного торговца и тем более не посмотреть на чёрную куртку и Командора. В системе дети до семнадцати лет обучаются в «Глубине», а здесь отданы на откуп вонючему ветру из вытяжек. Иногда они собираются в мелкие стаи и выбираются наверх — добыть еды, увидеть небо, обокрасть магазин игрушек или посидеть в инфотерминале. Ну, может, в терминале сидел только Кир — чем занимаются в Подземке спустя десять лет, он не знал. Не хотел знать.

Слева от Командора что-то грохнуло. С прилавка на землю свалилась коробка. Из неё посыпались мелкие гайки вперемешку с дробью и транзисторами. Пацан, который снёс её, сидел на земле и сжимал руками ногу. Он скривил губы, стараясь не закричать. Над ним завис лохматый торговец. Кир дёрнулся в их сторону, но его опередил чёрная куртка.

Главарь налётчиков схватил пацана за шкварник целой рукой, поднял и затряс.

— Смотри, куда несёшься, мелкий полудурок! — и врезал тому по лицу расплавленной кистью.

Голова пацана дёрнулась, из широкой царапины на всю щеку брызнула кровь. Кусочек кожи повис рядом с губой.

Кир зарычал и сделал два шага вперёд, поднимая единственную руку, но на него направил пистолет торговец за прилавком. Старый Кольт 1914 с лёгкими следами ржавчины по корпусу смотрел Киру чётко в лоб.

Чёрная куртка даже не отреагировал на Командора. Вместо этого он разжал пальцы и уронил пацана на землю. Тот мотал головой, но встать не мог.

— Смотри куда и с кем идёшь. — Киру почудилась некоторая теплота в его голосе.

Главарь присел рядом, достал из-за пояса баллончик с хитиновым спреем для заживления ран, побрызгал на ногу и на лицо пацана. После этого поднял мальчика на ноги, развернул от себя и, прежде чем толкнуть, добавил:

— В следующий раз выбирай, где и с кем переходить дорогу, Меченый.

У пацана заплетались ноги, но он шёл вперёд, словно ему дали канат, за который можно держаться. Новое имя — чем не новая жизнь?

Чёрная куртка повернулся к торговцу, увидел у того в руках ствол, оглянулся на Кира.

— Ты всё никак не успокоишься? — сказал он и дал что-то в руку торговцу. И зачем-то добавил: — Вселенная направляет их ко мне. Тем более что неудачники — самые преданные.

И жестом руки пригласил Кира вперёд. Люди вокруг поспешно сделали вид, что ничего не произошло, и устремились по своим делам. Киру не оставалось ничего, кроме как вновь подчиниться.

До этого момента ему казалось, что сейчас навалится «Группа» или прилетит на помощь Мио. Теперь же у него впервые возникли сомнения, что за ним придут — спасти или схватить, уже не важно.

В «Группе» прекрасно знали, куда его поведут и где это место находится. Так почему здесь никого нет? И вообще, почему это место всё ещё существует?

Память, даже без Марты и других технологий, услужливо напомнила. Голосом Кито, зачитывающего доклад в аудитории:

«Говорят, что гений рождается один на миллион. Генетика, условия, удача — и получается некий человек, который способен своими действиями, мыслями, просто присутствием менять мир через науку, творчество, работу.

Возникает вопрос: а если бы Леонардо да Винчи или Ньютон родились сегодня, стали бы они новаторами и гениями?

Скорее всего, нет.

Они бы оставались выдающимися учёными, светлыми умами, но не гениями. Гений в понимании человека — это тот, кто отличается от других, уникален. Сегодня каждый из них был бы лишь одним из немногих. Да, это всё ещё почётно: быть среди сотни или даже десятка самых умных, самых одарённых людей.

Однако пропорция — один на миллион — остаётся. Меняется только число населения в целом. Вместо миллиона людей на всей планете миллион живёт в пригороде. А в городе — полмиллиарда. И в дело вступает магия больших чисел. Вместо одного гения раз в столетие человечество получает десятки выдающихся умов. И использует их на своё усмотрение.

Не гениев по современным меркам, но просто людей с большими возможностями, которые способны помочь человечеству выжить и сделать новый шаг вперёд.

Именно поэтому мы давно отказались от политики геноцида, золотого миллиарда и прочих ограничивающих население концепций. Даже самый невзрачный человек вносит свою лепту в развитие человечества — он входит в тот самый статистический процент, который повышает шанс на появление новых выдающихся умов».

Этому Кира и его коллег учили на подготовительных курсах «Группы». Оглядывая толпу, текущую в неоновом розовом свете вокруг него, он представлял, как выжигает гадюшник дотла, а потом выходит, окутанный дымом и гарью, наверх к свету и кристально чистому воздуху без вони…

Мешало то, что Командор сейчас не являлся частью «Группы», боевого отряда и даже полноценным бойцом. К тому же, он хмыкнул, если бы не это правило, он никогда бы не узнал, что есть другой мир. Мир, который он изучал по экрану информационного терминала в дальнем пригороде, куда они иногда выбирались, чтобы добыть еды с одной из вертикальных ферм. Порченые продукты выкидывали, а они их подбирали и заворачивали в оранжевый полиэтилен, чтобы продать на рынке.

И там же внимание привлекал светящийся экран с красивым плакатом на заставке. Этот плакат теперь висит у Кира на кухне.

Они шли дальше, и Кир мог только гадать, что именно с ним сделают. Будучи подростком, он замечал только еду, оружие, опасность и игры. Потом Старый Солдат выдернул его из цепких лап Подземного мира, подменил ему жизнь. Командору предстояло заново открыть для себя собственную родину.

Хотя, если честно, интерес к оружию никуда не делся.

Спустя полчаса они дошли до переулка, завернули. Неоновый свет поутих, и глаза наконец расслабились. В конце путь преградила дверь. Чёрная куртка постучал, зашуршал механический глаз на косяке, и шипящий голос спросил:

— Куда прёшь?

— И тебе не хворать, Кривой. Открывай, птичку вам привёл.

Глаз с жужжанием, будто недовольный шмель, повертелся и замер. Дверь открылась, и они зашли. Темнота и неоновые блики уступили место жёлтым лампам, стоящей на паузе порнушке на большом экране и хмурому взгляду сторожа. Симпатичный высокий парень с широкими плечами, ухоженным лицом, с модной причёской. Причём модной по моде наверху. Впечатление портил лишь сломанный и перекошенный нос.

Кривой, что сказать.

Парень оглядел однорукого Кира с ног до головы, скривил губы и сказал чёрной куртке:

— Это неликвид. Клаз, зачем притащил его к нам? Мирный такое не берёт...

— Мирный берёт то, что считает ценным, — перебил его чёрная куртка, которого, оказывается, звали Клазом. — А ценным он считает то, что способно принести прибыль. А эта птичка — может.

— Я даже не буду беспокоить...

— Клаз, что принёс на этот раз? — В комнату с противоположной стороны вошёл пузатый старик в махровом синем халате и распахнул руки для объятий.

Клаз не двинулся навстречу, но пузатый, не переставая улыбаться, опустил руки и подошёл ближе.

— Ты как всегда. — Он оглядел Командора и покачал головой. — Ну, говори. Пока я согласен с Кривым.

— Это Кондор. — Клаз поправил чёрную куртку и достал из кармана бумажку с тёмными пятнами. — Выглядит уродом, но боец с принципами и потенциалом. А согласно протоколу, — он помахал записями Марки, — ещё и без импланта в голове.

— И без руки, и весь в дырах. Да он и раунда не протянет!

Клаз молча повернулся к Киру, выхватил энергетический нож и ткнул им в шею однорукого. Командор, не задумываясь, отбил удар Клаза правой рукой и замахнулся для удара левой... которой, конечно, у него так и не появилось.

После чего получил в зубы расплавленным протезом и отшатнулся, схватившись за челюсть.

— Наглядно? — спросил Клаз и дипломатично добавил: — Для Кривого поясню: он профессионал, у него недавно сняли протез руки, которым он хорошо владеет, и у него нет импланта. Либо он суперсолдат нового поколения, что вряд ли, либо он ренегат, за которым охотятся. Судя по тому, что бойцы «Группы» готовы были его уничтожить, — скорее ренегат.

Кир сжал зубы от досады. Глазастый чёрт. И внушение преодолел, и разговор успел подслушать, прежде чем убил бойцов.

Хотя, с другой стороны, если он поставляет людей на продажу, причём в «Группе» об этом не известно, то умений ему не занимать.

— По рукам, Мирный? — прямо спросил Клаз, и пузатый старик, поправив халат, кивнул.

— Тебе с рукой подсобить?

— Спасибо, мне деньгами. Этим я займусь сам. Лучше поставь Кондору какое-нибудь крыло — иначе быстро яйца отложит.

— Со своей собственностью я уже сам разберусь, — нарочито вежливо ответил старик, и Кир почувствовал, как похолодало в помещении.

Клаз коротко кивнул, взял деньги, развернулся и вышел.

Как только захлопнулась дверь, Кира ударили током, и он упал на пол. Кривой стоял с шоковой дубинкой в руках и потирал сломанный нос.

— Его к гладиаторам сразу?

— Ты тупой, что ли? — От радушия хозяина не осталось и следа. — Тащи в карантин, прогони по сканерам. Убедись, что никакой хрени на нём нет. А потом проверим его на какой-нибудь швали. Если он такой крутой, то и с одной рукой справится.

Дальше Кир помнил только то, что его тащили по коридорам и земля шла под углом вниз. Потом хлопнула дверь, загудели генераторы, отрезая его магнитными и прочими полями от внешнего мира.

И ему попробовали выжечь мозг.

Фишка в том, что при помощи специального аппарата можно до микрона установить расположение импланта с нейроинтерфейсом в голове. Это важно, чтобы диагностировать возможное смещение электроники и избежать кровоизлияния или подавления мозговых функций. У каждого есть своя небольшая зона, куда можно установить имплант.

Чтобы найти имплант и не вскрывать череп каждый раз, используется устройство, которое заставляет имплант вибрировать почти незаметно.

При условии, что мощность прибора не выкрутили на максимум.

Однако судя по гулу за стеной, который перекрывал даже генераторы защитных полей, имплант должен был расплавиться прямо в черепе. Вместе с мозгами.

И Кир выдохнул, когда его отбитая за сутки голова не почувствовала ничего, кроме тяжести от усталости. Он прислонился к стене и закрыл глаза, засыпая под гул генераторов, как это часто бывало на Базе или в комнате с его девочками.

Он проснулся под возмущение Кривого:

— Ну и как эту однорукую птицу выводить? Его схватить не за что!

Кир открыл глаза, увидел растрёпанного Кривого в компании с ещё одним симпатичным парнем, но уже без уха. Шоковая дубинка висела на поясе Кривого, а за спинами конвоиров оставалась открытая дверь. Заманчивое предложение, хотя фея из детской раскраски Веро́ники махала палочкой и руками, витая над головами Кривого и Безухого.

Кир подтянул ноги, вскочил и пустым плечом ударил в подбородок Кривого. Он откинул голову и с грохотом свалился на пол. Безухий схватил Командора за руку, но он с бокового замаха врезал тому лбом в переносицу. Безухий отпустил руку и схватился за лицо. Кир коротко ударил ладонью в шею и вырубил конвоира, после чего, выхватил у Кривого шоковую дубинку, долбанул того током, чтобы не спешил возвращаться в сознание, и побежал к двери.

Выглянув, Командор убедился, что в тёмном коридоре никого нет. Он бесшумно вышел, слегка ёжась от холода: куртка осталась в Службе помощи и на нём была только порванная Клазом майка.

«Хорошо хоть не разули, — думал он, пока крался вдоль стены. — Побегал бы тут босиком и с голой жопой».

За спиной раздался шорох, и Командор резко повернулся, выставляя перед собой шоковую дубинку. Пусто, только блик света из карцера. Резко повернулся обратно и уткнулся носом в массивную фигуру. Взмахнул рукой, ударяя током, но дубинка прошла сквозь фигуру.

«Голограмма!» — успел подумать Кир, и его оглушили сзади.

Он осел на пол, в глазах поплыло. Сквозь дымку Кир видел открывшийся в стене замаскированный проход. Из него выскочили двое бойцов и ловко связали Командора. Следом вышел Мирный в халате и внимательно его осмотрел.

— Клаз, как всегда, оказался прав. Где он вас таких находит? Значит, точно пойдёшь на ринг. — Мирный покачал головой, вздохнул и добавил: — Только за Красавчика пойдёшь так, как есть. Руку тебе придётся заработать.

После этого он крикнул в сторону карцера:

— Вставайте, лентяи! Пускайте слух о новом бойце, принимайте ставки. — И, подтянув связанного Кира к себе за подбородок, добавил: — Пора поработать, мальчик. Ты даже не представляешь, на какую золотую жилу ты попал!

Мирный отвернулся и пошёл обратно в секретный проход. Кир сплюнул горькую слюну и сказал ему вслед:

— Ты про то, что на рудниках погибали все, кроме владельца? Или про то, что копатели восставали и отрывали голову господину?

Мирный повернулся на пятках, поправил распахнувшийся халат, под которым блеснула тусклым бликом броня, и вернулся в Киру.

— Птичка однокрылая, ты, наверное, не понял. Ты выпал из гнезда! И здесь другие правила. Забудь сказки про восстания. Это миф для глупых и слабых духом. Сюда приходят за победами или смертью. У тебя есть шанс выжить, но это не значит, что тебя станут жалеть. И слушать.

— А я люблю сказки, — ответил Кир. — В них мудрость поколений!

— Не смеши старика. В них разве что пыль столетий. И много лжи. Как и в вашем обществе, которое считает нас крысами, не понимая, что они сами не более чем хомячки в колесе. Хомячки, которые сдохнут, так и не познав, что такое быть настоящим зверем!

— Хомячки хотя бы мило жуют. А что мило делаешь ты?

Кира несло, и он это понимал, но не мог сдержаться. Старика же его слова, видимо, веселили.

— Ничего, Кондор, выпнем тебя на ринг, посмотрим, как запоёшь. Вообще, какие звуки издают кондоры?

Командор ухмыльнулся и ответил:

— Звуки разрываемой плоти, когда жрут мясо.

Мирный покивал и крикнул в коридор:

— Запишите! Пусть так и говорят: разрывает плоть врагов. Слушай, из тебя может выйти звезда. — Мирный задумался, почесал подбородок. — Не, пока будешь без руки. А то слишком легко. Ты, конечно, забавный, но не настолько. Хотя я точно знаю, кто на тебя поставит. Может, свою руку, наконец, обновит. — И, уже обращаясь к бойцам, сказал: — И не забудьте про наказание за попытку побега.

Уже не оборачиваясь, Мирный ушёл. Кира повалили на пол и отпинали. Били аккуратно, целясь в основном по ногам и грудной клетке. Больно, унизительно, но... греет самолюбие. Всё-таки не опустили на самое дно. На дно возвращаться Командору не хотелось.

Кир покинул Подземку в возрасте пятнадцати лет благодаря случайности. Уже тогда он обходил стороной людей, похожих на Мирного или Клаза. Пытался обходить, особенно учитывая то, что сам Кир воровал... добывал еду с поверхности. И иногда, в плохие дни, становился мишенью для живой охоты... Зубы скрипели даже от воспоминаний об этом. Хорошо, что охоты больше не существует.

Мирный сказал, что жителей Подземки считают крысами. Неправда — про них большинство жителей города вообще не знает. Граждане уверены, что все живут в спокойствии и мирном процветании. Ну а тем, кому что-то не нравится, помогает Служба помощи или «Группа».

Его затащили в небольшую комнату. Развязали, пнули и заперли. В тишине журчало тихим ручейком. Кир походил по комнате, изучая пристанище: светильник под потолком, убранный решёткой; выступ в стене с просверленными дырками вместо кровати (хорошо хоть спальный мешок кинули); умывальник, в котором беспрестанно текла вода; почти цивилизованное ведро с крышечкой для обычных нужд под умывальником.

Текущая вода не давала покоя. Она текла и текла, журчала и журчала...

Спустя пять минут он достал ведро и присоединился журчанием к умывальнику. Оправившись, Кир поставил ведро на место, а сам сел на кровать. Камер наблюдения, по первому впечатлению, здесь не было, но всё же какое-то время он не решался лечь. Командор прислушивался, но на фоне текущей воды почти все звуки смывались.

Глаза начало резать от усталости, и он их закрыл. Окружение окончательно растворилось в журчании, и Кир уснул.

Когда он проснулся, болело всё тело: рана в плече от куска обшивки и от выстрела, царапины на лице, битые рёбра, рука и ноги. Судя по тому, что снова хотелось есть, закуски из квартиры соседки успели раствориться в потоке времени и кишечных соков. Командор чувствовал, как сбились внутренние часы. За десять лет он отвык мерить время под землёй и согласовывать его с редкими, чаще всего ночными вылазками под небо.

Теперь небо было для него привычным потолком, а земля давила на него, как бетонная плита на неудачливого строителя.

До того, как случилась охота, которая изменила его жизнь навсегда, он жил с мамой и сестрой в каменной норе, похожей на эту камеру. Несмотря на все попытки сушить помещение, постоянно пахло влагой, мокрицы заползали в спальный мешок и прятались под простынёй с лосиками. Мокриц не ели даже отбросы подземного общества — брезговали. Зато за тараканов, которые изредка заползали на крошки еды, специально оставленные в правильных местах, давали денег или адекватные продукты.

Когда мелкий мальчишка понял, что можно вместе с другими детьми вылезать на поверхность и добывать нормальную еду, он прибился к первой попавшейся стае и начал набеги на мусорные баки вертикальной фермы. Сестра, которая чаще оставалась с мамой, лишь желала ему удачи и просила принести ей что-нибудь из верхнего мира. Мама не пускала Веро́нику, опасаясь, что её украдут и продадут.

Пацан не верил этому и иногда звал сестру с собой. Веро́ника отказывалась, пока однажды он не рассказал об информационном терминале, где можно посмотреть погоду на ближайшие дни или новости большего мира и, чем купил Веро́нику, прямо на экране раскрасить мультяшных персонажей.

Несмотря на мамины крики и обвинения в тупости, сестра быстро уговорила её выйти на поверхность и показать ей этот магический аппарат. Как ни странно, это оказалось наилучшим решением. До определённого момента. Мама показала, как пользоваться терминалом, как искать полезную информацию, рассказала несколько историй из прошлого человечества: чума, Мировая война, Киберразлом и система снижения рисков. Как люди убивали себя, а затем спасали.

В конце одной из таких историй она закрыла глаза и сказала детям:

— Ищите свой путь наверх. Помогите тем, кто остался внизу.

Для мальчишки, перед глазами которого мученики на картинах прошлого восходили на костёр ради своих идей, это стало мантрой. И путь наверх нашёлся. Правда, он походил на тропу в Ад.

Загрохотал замок, и дверь открылась. Кир вынырнул из воспоминаний и посмотрел на пришедшего. Один из тех, кто притащил его сюда. Тот кинул внутрь пакет, а затем коробку с пайком.

— Мирный сказал поесть и переодеться. За тобой придут через час. Твой выход — завтра, — охранник закрыл дверь, оставив Кира один на один с передачкой.

Он поднял коробку с едой, а пакет с одеждой допинал до кровати ногой. В коробке его ждали кусок брокколи с родной фермы, белковая масса, которую можно получить бесплатно в автоматах на улице, пакетик с перцем. Сервис, блин. Он аккуратно поел, окуная кусочки брокколи в белковую массу. Почти безвкусно, но на Базе он привык питаться чем попало, так что особых проблем это не вызывало. В сравнении с питанием обычных подземных жителей ему достались деликатесы.

Хотя какие они подземные жители — лишь несколько общин постоянно живёт под землёй. Остальные курсируют между поверхностью и Подземкой. Они в любой момент могут стать частью цивилизованного мира, но выбирают эту грязную, невкусную, тёмную жизнь.

Правда, внешний вид Кривого, похожего на подиумную, хоть и побитую, модель, заставил Кира слегка усомниться в своих выводах.

Кир, не поморщившись, облизал тарелку. Оставалось лёгкое чувство голода, но жить можно. Коробку он закинул под умывальник, а пакет с одеждой разорвал зубами.

Расщедрились, блин. Внутри оказались плотные тёмные штаны с нарисованными ближе к низу когтистыми птичьими лапами. Видимо, лапы кондора. И такие же на тканевых наручах, которых было два.

— Второй на голову надеть? — спросил в пространство Кир, но звук поглотили стены. — А это что?

Он достал со дна пакета ремень, на который нацепили крылья. Видимо, образ «птички» не давал Мирному покоя. Кир скривился, встал с кровати и запихал крылья в ведро.

— Не дождётесь, — сказал он вслух. — Тем более мешает вести бой.

Он переодел штаны и остался в драной майке. Проверил карманы старых штанов и обнаружил завалившийся во внутренний карман тугой пакетик. Белый порошок беззвучно мялся под пальцами, как специальная подушка для больных с искривлением позвоночника. Кир посмотрел на свет, ничего не увидел и засунул его в новые штаны. Он бы для надёжности засунул пакетик в трусы, но не был уверен, что эта хрень не прожжёт ему кожу, если рассыплется.

Кир прислонился спиной к стене. Холодно. Гораздо холоднее, чем дверь в его квартире. Он накинул на плечи спальный мешок, который оставили вместо матраса и одеяла.

Спустя время за ним пришли двое. Они не стали его связывать, а тупо взяли на прицел винтовок. Кир показал пустую руку, но шестёрки не шевельнулись. Он молча пошёл за ними. Кира привели в светлый кабинет, где его быстро осмотрел врач. После в кабинет зашёл Мирный. Доктор отчитался:

— Образец уставший, есть несколько свежих ран, ослаблено сердце. Но рефлексы в порядке, мышцы расслаблены и мозговая деятельность активна.

— Сможет вылететь на ринг без руки? — спросил Мирный. — И где крылья?

Кир сделал вид, что не услышал, и с любопытством посмотрел на доктора.

— С рукой было бы надёжнее, но если поставите кого-то из новичков, пусть даже лучших, то сможет потягаться. Нейронные связи в порядке, навыки прошиты на физическом уровне, а не только в голове. — Доктор ткнул в один из простых мониторов, на который выскочили какие-то параметры Кира. — Хотя я на него ставить не буду.

— Ты вообще ставить ни на кого не будешь, доктор. — Мирный навис над врачом. — Не твой диагноз.

— Как и всегда, — пожал тот плечами. — Не зря же вы мне столько платите. — И, еле слышно себе под нос: — Даже на поверхности не всем столько платят.

Кира вывели из кабинета и снова закрыли в камере.

Почти сутки никто его не трогал. Раз в четыре часа ему приносили еду. Один раз принесли местной браги, но она отправилась туда же, куда и крылья. Кир спал, ел и рассматривал пакетик с порошком, не открывая его. Отдых длился до тех пор, пока камера не открылась и к нему не зашёл Мирный. За его спиной маячили шестёрки с винтовками наперевес.

— Кондор, через час выйдешь на ринг. Сейчас тебя отгонят в спортзал размяться. А потом — всё в твоих руках. Выставим против тебя интересного соперника, не из высшей лиги. У неё увлекательная манера боя.

— У неё? — переспросил Кир.

— Тебя это беспокоит, голубчик? — вскинул брови Мирный. Кир покачал головой. — Это хорошо, а то мяса с тебя немного, а просто так выбрасывать жалко. Деньгами заплачено. Посмотрим, что подогнал Клаз. А то пока ты только с безоружными справляешься.

Мирный усмехнулся, махнул рукой шестёркам и удалился.

И вот спустя час влажный от пота Кир по прозвищу Кондор стоял у синих ворот ринга. Он скинул остатки майки, обнажив мощный, пусть и покалеченный торс. Он старался дышать медленно и глубоко, не давая сердцу чрезмерно разогнаться. Иначе не вовремя сработает ограничитель в кардиостимуляторе и сражаться станет сложнее.

Толпа на трибунах подземного амфитеатра гудела, ожидая нового бойца. Ей наплевать, кто кому прольёт кровь: баба калеке или калека бабе. Она лишь мечтает о том, чтобы бой длился долго и выглядел увлекательно.

Звякнули цепи, затараторил мотор, поднимающий ворота. Дым непрогоревшей солярки пыхнул Киру в лицо. Он потряс головой, выгоняя вонь из носа.

С противоположной стороны открывались красные ворота. Не дожидаясь, когда они полностью поднимутся, грациозным кошачьим движением из-под них выскользнула высокая стройная девушка. Она победоносно вскинула руки с двумя ножами, приветствуя толпу за её воротами. Толпа закричала в ответ. В Кира кто-то кинул попкорном. Запахло беконом.

Кир вышел в круг, а девушка, закончив общаться с толпой, повернулась к нему лицом.

Опустила ножи.

И спросила:

— Кирилл?

На Кира большими глазами смотрела его повзрослевшая сестрёнка Веро́ника.

Глава 9. Два ножа, два сапога

Кирилл лежал на дороге и шептал, глядя в тёмное небо:

— Помоги… Помоги…

Пыль от раскуроченной взрывом стены висела в воздухе и медленно оседала. Лазерные вспышки пронзали воздух, а грохот и крики давили на уши. На улице шёл настоящий бой, какого город не видел несколько десятилетий.

Охотники Подземки схлестнулись, словно в последней битве. Отдавшиеся охоте люди, обезумев, стреляли друг по другу, как по живым мишеням. Они словно зарабатывали очки в развлекательной виртуальной реальности.

Всё изменилось, когда на поле пришли новые игроки.

Закованные в доспехи с защитными полями, вооружённые скорострельными винтовками, обученные не только стрелять, но и побеждать, бойцы «Группы» уничтожали угрозу метр за метром.

Осколки камня, пыль, брызги крови и свинцовые пули отскакивали от них, словно от заколдованных.

В отличие от них, живые мишени, ради которых началась охота, магией не обладали.

Их семья просто шла в один магазинчик, в котором мама обещала купить Кириллу подарок на пятнадцатилетие. Семилетняя Веро́ника подпрыгивала с братом рядом и щебетала без остановки. Они не спрашивали, где мама взяла деньги. Они просто радовались хорошему дню.

Когда началась стрельба, опытный Кирилл подхватил и утащил сестру на одну сторону дороги. Мама, давно не выходившая на поверхность, засуетилась и осталась на другой. Выступы зданий помогали скрыться от пуль. Они вжимались в стены, надеясь, что охотники закончат игру и отстанут от них.

Но кровавый азарт распалял охотников, и они подходили всё ближе.

Когда пришли бойцы «Группы», грохот лишь усилился, и Веро́ника не выдержала. Кирилл отвлёкся на сияющие синим доспехи бойцов и не удержал её руку. Она рванула через улицу к маме, крича и плача. Кирилл потянулся следом, пытаясь ухватить сестру за одежду, но промахнулся. Мама, прятавшаяся за выступом стены, повернула к ним голову. Её глаза расширились, и она закричала.

Веро́ника не слышала. Она выставляла руки перед собой, короткий хвостик подпрыгивал на бегу. Женщина оттолкнулась от стены и бросилась к ней.

Они встретились почти посередине дороги. Мама подхватила Веро́нику на руки, и Кирилл выдохнул. Не замечая шума вокруг, он улыбнулся и поднял левую руку, чтобы им помахать.

В этот момент его семью прошила очередь. Невидимая обычному взгляду сила бросила их на землю.

Кирилл замер. Забыл, как дышать. Не смог сдвинуться ни вперёд, ни назад. Лишь смотрел и смотрел на них, пытаясь увидеть хотя бы одно движение.

А потом раздался свист, и выступ стены рядом с ним разворотило горячим пламенем. Кирилла подбросило в воздух. Левую половину тела проглотил огонь, а правую встретил твёрдый асфальт.

Кирилл лежал, смотрел в молчаливое тёмное небо и не мог пошевелиться. Он не чувствовал руки, не слышал пульса, и только губы беззвучно шептали:

— Помоги… Помоги…

До него донёсся далёкий голос Старого Солдата:

— Держись!

Кирилл попробовал поднять голову, но не смог.

— Не шевелись. Ты ранен, — Кирилл с трудом различал слова.

— Мама… Сестра... — пытался он сказать, но не слышал даже сам себя.

— Как учила твоя мама? Пойми, где ты сейчас, а потом действуй. — Солдат, которого Кирилл не мог разглядеть, вспомнил один из уроков у терминала. — Сначала выживи, пацан!

Эта мысль воткнулась в Кирилла, как стержень, на который он смог опереться. В голове прояснилось. Он увидел нечёткий силуэт перед собой.

— Отлично, пацан. Нам нужна помощь, срочно. И самый простой путь — «Группа».

Старый Солдат помог Кириллу подняться. Не разбирая дороги и припадая на обе ноги, Кирилл шёл вперёд. Стрельба затихала.

Он ускорился, но споткнулся и упал снова. С глаз словно спала пелена, и он увидел перед собой шлем. В стекле шлема зияла большая дырка, и через неё было видно забрызганное кровью лицо такого же, как и Кирилл, пацана. Удивлённые глаза смотрели сквозь стекло и Кирилла куда-то в пространство.

— Кто это? — прошептал Кирилл.

Старый Солдат ответил спустя несколько секунд:

— Ты…

Веро́ника стояла перед Киром, опустив ножи. Его десять лет не называли Кириллом. Прошло полжизни с тех пор, как он попросил помощи у Старого Солдата и тот помог. Дал шанс его девочкам и дал новую жизнь самому Киру. Солдат сделал всё, чтобы они продолжали жить, несмотря на сквозные раны. Кир лишь ждал, когда появится возможность вылечить их и вытащить из поддерживающих аппаратов.

А сейчас он стоял и не верил своим глазам. Зелёная дымка из спасительных колб в его квартире заволокла глаза, оставив в фокусе только лицо сестры. Наконец он вымолвил:

— Веро́ника?

Амфитеатр замолк. Кир необычайно чётко почувствовал запахи пригоревшей еды, пота, впитавшейся в песок крови. Девушка напротив постояла несколько мгновений, скривилась в подобии улыбки и кивнула. Кир запрокинул голову и засмеялся. Он смеялся и смеялся под неодобрительное гудение толпы. Кто-то начал вставать, но люди Мирного вежливо намекнули стволами, что лучше оставаться на своих местах.

Кир оборвал нервный смех, стёр одной рукой накатившую слезу и совершенно спокойно спросил:

— Тогда кого мы тогда спасли?

Лицо Веро́ники исказила гримаса ярости, и она крикнула:

— Спасли? Да ты сбежал! Бросил нас!

Она вскинула ножи и метнулась к безоружному брату. Лезвия лязгнули у его горла.

Командор откатился в сторону в последний момент, ударился об пол и понял, что под тонким слоем песка — такой же бетон, как и везде в Подземке.

Веро́ника развернулась и с криком бросилась на Кира. В этот раз он не кувыркнулся, а чуть повернулся, пропуская её слева от себя. И ударил основанием ладони сбоку.

Девушка сгруппировалась, перекатилась через бок, но тут же вскочила и звякнула клинками ножей друг о друга.

Толпа радостно заорала.

— Я не сбежал! — попытался перекричать толпу Кир, но девушка не слышала его.

Командор подумал, какими идиотами должны были быть её соперники, чтобы она стала лучшей среди новичков. Но в этот раз она не побежала напролом, и после нескольких следующих движений Командор понял, что ножами сестричка владеть умеет. Только десятилетие практики позволило ему уйти от ударов и сохранить сухожилия и печень целыми.

Лезвия мелькали, как винт мясорубки. Командор аккуратно пятился по арене, не давая Веро́нике приблизиться.

Какой самый эффективный приём против ножа? Пуля. А если нет оружия? Бегство. Однако удирать с арены некуда. Киру оставалось только импровизировать. И дышать. Дышать, чтобы не сбилось дыхание.

— Как ты выжила? — крикнул он, когда увернулся от очередного взмаха. — Тебя прошило как минимум три пули!

— Четыре! — ответила она, а потом зарычала. По её лицу струился пот.

— Я вытащил из твоего тела три! — сказал Кир, кувыркнулся и схватил горстку песка с пола.

— Тебя там не было! — Веро́ника, не выпуская ножа, вытерла лоб тыльной стороной ладони. — Ты бросил меня одну!

— Я спас вас! Спас вас обеих!

Веро́ника замерла с ножами, поднятыми перед собой.

— Обеих?

— Маму тоже!

— Ах ты тварь! — заорала девушка и, уже не сдерживая себя, кинулась в ближний бой, размахивая оружием.

С её лица исчезли черты девочки, которую помнил Кир. Осталась озлобленная фурия, машущая стальными когтями, целясь в уязвимые точки. Кир, который сохранил в себе память о Кирилле из прошлого, отступил и дал место другому. Тому, кто выжил, несмотря на оторванную руку, и стал одним из лучших бойцов «Группы».

Командор хладнокровно увернулся от атаки и кинул песок девушке в глаза. Она замотала головой и потянулась к лицу, а он проскользнул ей за спину, перехватил руку и переломил о колено.

По арене разнёсся хруст, а следом и вопль боли. Командор толкнул противницу на землю, и она упала, прижимая сломанную руку к себе. Веро́ника старалась сдержать слёзы, но рыдания разрывали её изнутри.

Девушка тряслась от боли, и Киру стало её жаль. Он уже проклинал себя за то, что дал волю своим боевым навыкам. Он наклонился поближе к ней, чтобы успокоить. Так, как всегда делал, пока она спала в стеклянной колбе у него в квартире. С трибуны раздался предупреждающий крик, Кир дёрнулся и почувствовал удар в бок.

Горячая кровь заструилась по голому торсу. Прежде чем в глазах вновь потемнело, он успел прошептать в лицо Веро́ники, которая смогла к нему повернуться:

— Всегда стремиться наверх.

Потом он только слышал отдалённый гул и заходящееся в эхе имя: «Кондор». Изредка перекрываемое вскриками «Кирилл».

***

Кир пришёл в себя от того, что затекли ноги. Открыл глаза и уставился во тьму. Журчала вода, в спину впивался камень. Он приподнялся и попытался сесть.

Резануло в боку, щёлкнуло в ушах, и только потом он понял, что его рука и ноги зафиксированы. Никакого внушения: классические металлические кандалы, вкрученные в камень. Теперь понятно, зачем отверстия в плите.

Даже от небольшого напряжения кружилась голова. Кир глубоко вздохнул и почувствовал, как по телу пробежала дрожь. Холодный камень обжигал, вытягивал тепло из тела, и оно сопротивлялось, повышая градусы. Кира начал бить озноб, затряслись губы. Он стиснул челюсть, но зубы лишь радостно отстукивали хаотичную румбу. Хотелось повернуться на бок, свернуться в комок, но кандалы позволяли лишь приподнять левое плечо и голову.

Сколько он так лежал во тьме, Командор не знал. Он только чувствовал, как тяжело бьётся сердце, першит в горле и мутит.

Мысли путались, но одна из них находила выход к сознанию Кира раз за разом: что с Веро́никой? Что с ней в лечебной колбе? Что с ней взрослой? Как она вылезла и так быстро выросла? Может, это «Группа» её выпустила?

От последнего поворота Кир аж подпрыгнул: «Группа» наверняка вломилась в его дом и нашла там его девочек! Что они с ними сделают?!

Он заметался по койке, пытаясь вырваться. Он сдирал кожу, рычал, но металл держал пленника крепко. Спустя несколько минут бесполезной борьбы Кир откинулся на спину.

Стены обступали его серыми призраками прошлого, словно прислушивались к его хриплому дыханию. Они приближались, давили холодом и безысходностью. Так и десять лет назад он лежал один, чувствуя, как немеет тело и не двигается рука. Где-то рядом умирали его близкие, а он не мог даже повернуть голову в их сторону.

А ведь всё началось за два года до той охоты. Именно тогда он его впервые спас Старый Солдат. Дал ему шанс.

Кирилл уселся перед синим экраном на пластиковый ящик из-под овощей. Час назад он стащил его с мусорников у фермы. Квадратный экран освещал улицу на несколько метров вокруг, и Кир слушал, как спокойный женский голос рассказывает ему об алфавите.

В честь тринадцатилетия ему позволили провести вечер в терминале.

На экране появлялись картинки предметов и буквы, на которые начинались их названия. Мама нашла обучающие программы внутри терминала, показала, как их запустить и где нажимать. Пока что Кирилл воспринимал слова на экране как картинки и старался запомнить самые важные: «Оружие», «Погода», «Игры», «Обучение».

Иногда голос компьютерного преподавателя прерывало низкое «Уп-у», и в нижнем углу экрана всплывало сообщение, написанное красными буквами. Кирилл тыкал пальцем на крестик и слушал дальше. Пока одно из сообщений само не развернулось на весь экран.

На Кирилла смотрел взрослый мужчина: широкий лоб, прямой нос и серебристая щетина. Глаза закрывала полупрозрачная пластина очков, по которым бегали цветные линии и цифры.

Мальчик вскочил со своего ящика, но мужчина приказал:

— Стой на месте!

Кирилл замер, словно его схватили за руку. Он вжал голову в плечи и посмотрел на экран исподлобья.

— Назови себя. — Голос мужчины немного смягчился. — Из какого района? Почему не в «Глубине»?

Кирилл сжал губы и молчал. «Не говори лишнего», — звучал в голове голос мамы. Правда, она говорила это о жителях Подземки, а не о терминалах.

— На-зо-ви се-бя! — по слогам сказал мужчина, и Кирилл медленно ответил:

— Я Кирилл. С Подземки. — И тут же почувствовал, как стыд заливает щёки горячей краской: он не сдержал слово и рассказал о себе чужому.

Мужчина на экране на секунду замер, по полосе очков замелькали цифры. Кирилл заворожённо смотрел на эти блики.

— Уходи, быстро. Сейчас здесь начнётся охота. Ты знаешь, что такое охота?

Кирилл ещё больше вжал голову в плечи и кивнул.

— Беги прямо сейчас. Не приходи сюда завтра, только в суббот...

Взвизгнул металл, и экран погас. Следом свистнула пуля, и Кирилл, не оглядываясь, помчался к входу в Подземку. Он петлял, как маленькая мышка под тенью надвигающегося орла. Петлял в надежде сбежать от охоты. Прыгнуть и нырнуть в уютную норку, где правила выживания жестокие, но известные.

На охоте правил нет, а принцип один: трофеем становится самый слабый.

В районе, где за едой охотятся дети подземелий, именно дети, оставшиеся без присмотра родителей, были самой желанной добычей и самой лёгкой мишенью.

Пуля свистнула над головой Кирилла, когда он прыгнул в люк, ведущий под землю. Но испугался он не этого, а чужого крика боли, который услышал, падая во тьму.

Он вернулся к терминалу только спустя неделю, чтобы узнать, кто погиб. Старый Солдат с экрана ответил. И рассказал, что делать дальше.

Лучше бы Кирилл не знал этого. Наверное.

Лязг металлической двери вернул Кира в сознание. Он услышал голос Кривого:

— Ты уверена?

Ему не ответили, но дверь спустя мгновение закрылась. Включился тусклый свет.

Повисла тишина, Кир, сдерживая стук зубов, спросил:

— Ты знаешь, почему больше не существует охоты? — Он повернул голову и увидел Веро́нику. Она оперлась спиной на дверь.

Кир снова посмотрел в потолок, чувствуя сильную тошноту.

— Я стал частью «Группы». Как и хотел. Как и говорил. — Он пытался заболтать подкатывающую рвоту и головокружение, а заодно услышать сестру. — Несколько лет спустя я показал, что здесь происходит… и «Группа» помогла решить проблему. Теперь охоты нет.

У двери раздался смешок, и Веро́ника медленно подошла к Киру.

— Точно мой брат… Спаситель из трущоб. А ты никогда не думал, что произойдёт дальше? После того, как исчезнет охота? — Она заглянула Киру в лицо. Её зрачки расширились, она тяжело дышала, на бледном лбу сверкали капельки пота. — Как изменится наш мир без неё?

— Он станет безопаснее и спокойнее, — глядя прямо в глаза сестры, ответил Командор. — Появятся новые возможности для детей и женщин. Для всех.

— Да уж, — грустно усмехнулась Веро́ника и оттолкнулась от плиты, на которой лежал брат. — Мужики как были тупыми, так ими и остались.

Она коснулась зафиксированной в лубке руки и, не поднимая глаз, сказала:

— Мышцы и даже связки залечат быстро, нужно будет только потом их разминать и растягивать. С суставом и костями всё сложнее. Ты вывел меня с арены минимум на месяц. Мирный рвёт и мечет, матерясь то на птиц, то на одноруких.

Веро́ника пошла по камере кругами. Кир следил за ней из-под полуопущенных век.

— Это тебя выставили на арену. Как, кстати, ты к ним попал? — Она замерла, взглянула на Кира, но сразу же пошла дальше. — Я пришла сама.

Она остановилась рядом с братом и снова заглянула ему в лицо.

— У тебя действительно глаза матери. Кто бы мог подумать. — Она положила ладонь на его горячий лоб. — Ты не оставил мне выбора. Мне и многим другим.

— В смысле?

— В прямом. Куда идти человеку, в мире, где вокруг одни стены? Туда, где их нет, — наверх. Но твоя «Группа» не только забрала у меня тебя и маму, но и закупорила все выходы, обложила со всех сторон! Как доказать, что ты достоин большего? Что у тебя есть цель? Помнишь, мама говорила… — Веро́ника резко выдохнула. — Помнишь. Ты сам сказал на арене: «Всегда стремиться наверх». А куда стремиться, если мы в закрытой банке? Ты об этом не думал?

Она резко надавила на голову Кира, и ему показалось, что сейчас его черепушка расколется на тысячи мелких кусочков. Сестра продолжала говорить, словно выговариваясь за все эти годы:

— Знаешь, почему Мирного так зовут? Раньше в его имени было гораздо больше крови. Но именно он создал арену и дал нам всем возможность вновь сражаться за своё будущее. За своё место под этим чёртовым потолком!

До Командора, наконец, дошло, что имел в виду Мирный, говоря о «перспективах».

— И много женщин участвует в боях? — спросил Кир.

Веро́ника осмотрела брата и отпустила его лоб.

— Несколько. В основном пацаны и взрослые мужики выходят на бой. Старое поколение женщин не готово меняться. Они не видят в этом смысла. А молодое, которое следит за тем, как мы меняем подземный мир, ещё не может выйти на арену. По возрасту не положено.

От последней фразы Кир усмехнулся.

— Ты сказала, что мы уничтожили охоту и лишили людей смысла жизни, а теперь говоришь, что дети не могут участвовать в боях — потому что не положено? Если так, то мы сделали огромную работу!

— Мы? Ты считаешь себя частью их мира? Тех, кто загнал нас под землю и лишил всего?

— «Группа» не загоняет. Она следит за тем, чтобы человечество выжило. Она всегда приходит на помощь к тем, кто просит о ней.

— Неправда!

Веро́ника вновь начала кружить по комнате, как акула рядом с истекающей кровью жертвой. Возможно, ей хотелось оторвать голову брату. А может, она просто соскучилась. Кир прикрыл глаза. Температура не падала, озноб продолжался.

— Почти как наш дом, — резко остановилась сестра и обвела рукой комнату. — Помнишь его?

— У нас было меньше места, — ответил Кир, не открывая глаз.

— Ха! Мне казалось, больше.

— Ты была маленькой.

— Именно! — крикнула Веро́ника. — Я была маленькой! Но я была кому-то нужна! Маме, тебе, даже охотникам! Но в тот день твоя «Группа» уничтожила всё!

— Не «Группа» охотилась на людей. Не они убили маму. И тебя. — Киру тяжело давались слова. Голова болела всё сильнее, и тусклый свет больно бил даже сквозь закрытые веки.

— Ага, конечно! — выкрикнула она.

Следом лязгнула дверь.

— Всё в порядке? — спросил Кривой. Кир повернул голову и увидел настоящее беспокойство на лице помощника Мирного.

— Да! Не лезь! Я сама! — Веро́ника махнула рукой, и Кривой, постояв пару секунд, медленно закрыл за собой дверь.

Она замерла посреди камеры и тяжело дышала, опустив голову. Кулак на здоровой руке сжимался и разжимался.

— Как ты выжила? Что было после той охоты? — после минутного молчания спросил Кир.

Девушка подняла голову, подошла и села рядом с ним на плиту. Кир почувствовал тепло её тела даже сквозь плотные штаны.

— Я не знаю, что было с тобой. Как ты смог уйти тогда, даже не оглянувшись. — Она покачивалась, словно впадала в транс, погружалась в свой личный зал памяти. — Меня подобрал один из выживших охотников. Потом он говорил, что я оказалась достаточно лёгкой, чтобы меня тащить, и достаточно живучей, чтобы выжить. Продать, правда, он меня не смог. Слишком много ран, слишком слабая, слишком маленькая. Как шутил потом Джоун, меня только на холодец можно было пустить, да жалко стало.

— Джоун — это охотник?

— Нет. — Она покачала головой. — Мой сводный брат.

Веро́ника потрогала раненую руку, потом повернулась к Киру и коснулась его пустого левого плеча.

— Как оно — без руки? — спросила она, но, не дожидаясь ответа, продолжила. — У охотника был сын, и именно он меня выходил. Он поверил в меня. Ох, а каким красавцем он оказался!

Она запрокинула голову и рассмеялась.

— Не то что ты, братец. — Она провела пальцами по шрамам на груди Кира, а потом отвернулась. — Джоун выходил на поверхность и добывал лекарства, еду и втихаря приносил мне. Получал от отца, но продолжал носить. А потом охота закончилась…

Веро́ника сгорбилась, вспоминая тот день. Кир тоже помнил, но ему, наоборот, хотелось расправить плечи.

— Отец Джоуна еле выжил. Вернулся без трофеев. Появились долги. Попытался продать меня как нахлебницу, а Джоун заступился… — Она судорожно вздохнула. — Повезло, что у нас было два ножа. Мы справились. Вместе. Продали его. — От её смеха по телу Кира пробежали мурашки.

Веро́ника замолчала, и Кир не стал спрашивать, как двум подросткам жилось в Подземке. Он лишь сказал:

— А потом ты вышла на арену.

— Это оказалось самым быстрым способом добиться признания. Благодаря таким, как я, женщин стали реже воспринимать как товар или вещь. Ведь одна из них может воткнуть клинок между рёбер.

Кир коснулся ноги сестры. Она повернулась к нему.

— И после этого ты говоришь, что «Группа» совершила зло, уничтожив охоту? Мне кажется, мама бы тобой гордилась…

Веро́ника вскочила и нависла над братом.

— Не смей говорить про маму! Её отправили на переработку! Из-за тебя! — Она стукнула рукой по камню и воскликнула: — Ну почему я не могу тебя придушить? Мирный тогда точно меня выгонит!

Кондор всё ещё оставался имуществом. Пусть и с родственными связями. Ему оставалось только говорить.

— Маму не отправили на переработку. Я же говорил — мы её спасли. Она у меня в квартире…

— Она жива? С ней можно поговорить? Почему она не искала меня?! — Веро́ника вцепилась в плечи Кира и затрясла. От этого по его телу быстро распространилась новая волна слабости.

— Не тряси, — задыхаясь, попросил Кир.

Веро́ника отступила и потребовала:

— Говори!

Кир несколько раз вздохнул, прогоняя тёмную дымку с глаз.

— Она жива. Но ранена, смертельно. Вот уже десять лет. Мы подключили её к аппарату жизнеобеспечения. Он стоит у меня в квартире. Я жду, когда смогу вылечить и спасти её. Как и тебя.

Веро́ника с открытым ртом слушала брата, и только на последней фразе её брови подскочили.

— В смысле — и меня?

— Мы спасли вас обеих. Я уже говорил. Ну, я был уверен, что спас вас обоих. Вы в специальных аппаратах. Ждёте своего часа. Но, глядя на тебя, не уверен, что всё так просто.

Веро́ника заходила по камере, погрузившись в свои мысли. С каждым шагом она двигалась быстрее, и казалось, что сейчас взлетит к потолку. Потом она резко остановилась и показала пальцем на Кира.

— Кирилл, мы сможем выйти на поверхность?

— Никто не запрещает. Клаз, вон, вообще ещё и людей иногда ворует. И называй меня Киром.

— Отлично! — Веро́ника начала раскачиваться всем телом, словно перед боем. — У меня всё равно месяц без арены. Выведешь меня наверх через кордоны? Надо посмотреть, как изменилось небо за десять лет.

— Ты не выходила на поверхность десять лет?

— Нас не пускала твоя «Группа». — Она шагнула в сторону дверей. — Я поговорю с Мирным… Хотя, — она остановилась. — Лучше расскажи, куда идти.

— Ты всё равно не попадёшь в квартиру без меня. — Командор про себя отметил, что сейчас он сам в неё не попадёт без Марты и ключа. — К тому же у меня есть опасения, что сейчас вас там может не быть…

— Разберёмся. — Веро́ника самонадеянно махнула рукой. — Но мне всё равно непонятно, как ты смог один, без руки, поднять маму и, как ты говоришь, меня, засунуть в какие-то аппараты, а затем затащить в квартиру. Предположу, что бойцы «Группы» живут не на первом этаже.

— Я был не один. Мне помогли…

Лязгнула дверь в камеру, прерывая Кира. Вошли двое бойцов, вооружённых старыми винтовками «Зубр». Вслед за ними зашёл доктор. Он кивнул Веро́нике и подошёл к Киру.

— Знаешь, почему хорошо быть имуществом Мирного? — Док достал из пластикового ящика небольшой белый аппарат и присел рядом с Киром. — Потому что тебя не только в бой кидают, но ещё кормят и лечат за счёт кассы.

Док покопался в пластиковом кубике, и тот выпустил тонкие лапки, похожие на паучьи. Мирный прислал медбота!

— Вот, только прикупил. Кто-то с поверхности притащил, дали погонять.

Серьёзный дядька-доктор сейчас выглядел как мальчишка, которому подарили игрушечный вертолёт. Причём настоящий, а не в «Глубине». Он только не подпрыгивал, но руки от возбуждения тряслись. Он посмотрел в глаза Киру:

— Вы бы знали, как я соскучился по нормальному оборудованию.

Медбот шевелил лапками с лёгким шелестящим звуком и искал, где применить свои навыки. Док примостил его на боку Командора и принялся наблюдать, как техника соединяет кусочки разорванных мышц и кожи.

— Потом надо будет растяжкой заняться, чтобы восстановить подвижность, но дыру залатает. Плюс он дезинфицирует рану. Вам бы на солнце и нормальной еды, но тут уж звиняйте, как есть. — Док пожал плечами и продолжил наблюдать за ботом.

Веро́ника кашлянула.

Док, не оборачиваясь, ответил:

— Можешь записаться в очередь. Сколько будет стоить — скажу к утру. Сейчас приказано Кондора привести в порядок. Ему нужно отработать затраты.

— Док, выйди отсюда.

— Не-не, я головой отвечаю за эту штуку.

— Я позову Джо... Кривого и попрошу тебя вывести.

Доктор посмотрел на Веро́нику, процедил: «Бабы!», но встал.

— И этих тоже забери. — Она указала на бойцов с винтовками.

— Не наглей! — начал было доктор, но Кир попросил:

— Пожалуйста. Нам нужно договорить. А бота она сейчас не сможет снять — у него таймер. Так что в ближайшие четыре часа можете не беспокоиться обо мне. — Кир криво улыбнулся. Лапки бота уже щекотали его нутро и изучали рану. — Куда тут деваться?

Командор попробовал обвести рукой помещение, но только глухо звякнула цепь.

Док покачал головой, выпрямился и, уходя, бросил:

— Дети не наигрались в секреты. Их давно не существует!

Вслед за ним вышли охранники.

Веро́ника дождалась, пока стихнут шаги, подошла поближе и тихо спросила:

— Так как? Как тебе это всё удалось? Как вообще ты смог встать и уйти в тот день?

— Ещё раз говорю: мне помогли. Один бы я не справился. Группой всегда проще.

— Мда? Ну, и молчи. — Веро́ника исподлобья посмотрела на Кира, пожала плечами и пошла к двери. У выхода она остановилась. — Я видела, как ты встал с земли. Из плеча хлещет кровь, весь бледный. На нас даже не посмотрел. И молча ушёл. Будто тебя тащат на невидимых верёвочках. Стрёмное зрелище.

Она постучала в дверь, заглянул Кривой. Осмотрел её с ног до головы и вывел из камеры. Дверь снова закрылась. Свет в камере оставили — и на том спасибо.

Командор попытался улечься поудобнее, но теперь ему мешали не только камень под спиной, озноб и рана, но и медбот, шуршащий в такт мыслям: если Кир встал сам, то кто же тогда Старый Солдат, откуда он взялся и с кем Командор пил кофе у себя на кухне два месяца назад?

И почему чашка гостя осталась нетронутой?

Глава 10. Выбор

Человечество придумало сотни видов пыток. Независимо от расы, уровня технологий и культуры умение издеваться над собратьями по геному ценилось наравне с умением вкусно готовить.

Сначала пытки просто приносили физическую боль. Ткнули иглой — поорал. Повторили.

Затем добавился элемент ожидания: прорастающий сквозь тело бамбук и синее небо перед глазами. Оттягивающие ноги мешки с песком, пока сидишь на деревянном коне или на колу.

Но убийство с каждым годом становилось всё менее актуальным способом давления. Нужны были более долгие и изощрённые подходы.

Капающая на лоб вода. Громкая музыка и сутки без сна. Психологические манипуляции и перековка сознания, вживление чипов контроля и кибервирусов.

Однако самой мучительной, по мнению Кира, как была, так и осталась щекотка.

Медицинский бот, который тщательно латал Командора, израсходовал весь запас обезболивающего. Его тоненькие паучьи лапки аккуратно находили в прорезанных тканях близкие волокна и соединяли их. Небольшая стимуляция, и клетки склеиваются обратно, чуть укоротив общую длину мышцы.

И это жутко щекотно.

Сил смеяться не осталось, и только цепи удерживали его от падения с «кровати». Пока он крутился в надежде скинуть с себя бота, спальный мешок сложился в гармошку и свалился на пол. Холодный, чуть влажный камень студил спину, но температура прошла — видимо, медбот ввёл другие лекарства и жар утих. Остались холод и щекотка.

Спустя четыре часа, когда лапки медбота замерли над натянутой кожей, Кир просто хрюкнул и уснул. Ему снились летающие ножи, Веро́ника на метле и Мио, которая постоянно твердила, что она не Лена.

Когда он проснулся, то на боку ничего не висело, а с руки и ног сняли цепи. Его даже заботливо укрыли вторым спальником. На полу стояла коробка с едой.

— Ещё бы вазу с цветами поставили, — сказал вслух Кир и слез с койки.

Дырку в боку залатали, и теперь Командора немного перекосило. Поэтому, вместо того чтобы сразу поесть, он занялся растяжкой. Нужно быть готовым ко всему: и к бою на арене, и к драке за выход на поверхность.

Жар отступил, но ситуация от этого легче не стала: Командор в плену, без одной руки, без нейроинтерфейса. Его в любой момент могут выставить на поединок или выкинуть. «Группа» не спешит его спасать. Возможно, посчитала, что жители Подземки его сожрут быстрее, чем Солдаты Равновесия догонят.

Из плюсов: Веро́ника, оказывается, жива, в меру здорова и выросла за прошедшие десять лет. Непонятно, кто тогда у него в квартире. Да и её слова о том, что с той охоты Кир ушёл самостоятельно, не вязались с его воспоминаниями. Как подросток без знаний и опыта мог хакнуть нейроинтерфейс и украсть чужую личность? И как вообще так повезло, что погибшего паренька звали Киром — почти как и Кирилла?

Ответов на вопросы не было, зато на лбу выступали капли пота и по телу шли волны тепла. Физические упражнения были и остаются лучшим антидепрессантом и стимулятором. Убежать от тигра и догнать мамонта потребовалось гораздо раньше, чем обеспечить бесперебойные вычисления рисков. Упражнения помогли Киру выжить больше, чем вся «Группа» вместе взятая.

Командор взял еду и задумчиво начал жевать. Если существует целое сообщество людей, у которых нет нейроинтерфейсов, они редко попадают под камеры, плюс сами считают, что на поверхность не выйти, то каким образом, долбанный Кратос, машины учитывают эти риски? Как они просчитывают таких людей, как Клаз, который выходит на поверхность несмотря на то, что охоты больше не существует?

Возможно, именно эти люди основа того, что сам Кир называл сбоем. Накапливается критическая масса ошибок, и система ломается. Приходится спешно её восстанавливать силами интеллекта и иногда оружия.

Идея показалась Киру разумной, и он, кивнув сам себе, с аппетитом доел.

Скорее всего, именно для того, чтобы учитывать малопрогнозируемые риски, и нужны были вычислительные мощности майнеров. И, возможно, кто-то догадался об этом и решил помешать сделке. Пристрелили старого китайца, как его там? Ли Чжой, всплыло в памяти.

— Чего только не запомнишь, — сказал себе под нос Командор и заходил по камере кругами. — Однако всё это не решает одного: почему в зале памяти кажется, что это я выстрелил?

От слабости закружилась голова, и Кир опёрся на стену. На ней, словно на экране, мелькнули тусклые зелёные знаки. Мигнули и погасли. Снова мелькнули, будто открывая особое зрение из старой игры, до сих пор популярной в «Глубине». Кир замер и присмотрелся. Стена как стена, ничего особенного. Знаков больше не было.

— Опять глюки? — спросил он себя, не уверенный, что шутит. Слишком часто он стал видеть то, чего не существует. Или в его жизни так было всегда?

Глюки глюками, но он успел запомнить одно: 3 дня. Среди прочих цифр и букв было сочетание «3 дня». И он чувствовал, что это важно. Настолько важно, что все проблемы, свалившиеся на него, не имеют значения.

Поэтому, когда открылась дверь и за ним пришли, он первым делом спросил:

— Что будет через три дня?

Два охранника переглянулись, пожали плечами, и один ответил:

— Хрен его знает. — И показал Киру на выход.

Второй охранник запер дверь и, усмехнувшись, сказал:

— Через три дня будет четверг. — И под одобрительные смешки напарника повёл Командора вперёд.

А по телу Кира пробежали мурашки.

Спустя минут десять его привели к двери. Кир понял, что у Мирного под землёй настоящий городок со своей ареной, камерами, медицинским кабинетом. Сейчас же они стояли перед пластиковой дверью, на которой висела табличка с пожеланием отправиться на три буквы. Красный маркер поблёк, края бумаги скрутились. Никто не снимал пожелание, никто не стучал в двери. Все просто ждали.

— Эй, дома есть кто-нибудь? — крикнул Кир и тут же получил удар под рёбра.

— Не кипиши, Кондор! — шикнул охранник.

— А что все замерли, словно в сортир приспичило на карауле?

— Да помолчи ты...

Дверь открылась, и из неё выглянул хмурый очкарик с редкими прядями на блестящей голове. Очки жужжали и меняли цвет. Только спустя секунду Командор понял, что это не очки, а глаза наподобие глаз Мио — только более древние. И металлический блеск головы стал понятен. Кир шёпотом спросил:

— Он специально наклеил себе волосы на лысый череп или это антенны?

Ответил очкарик:

— Личная разработка — особый вид ткани, который прорастает на металлической поверхности. — И, уже обращаясь к охранникам: — Я просил не шуметь. Много раз просил...

Охранники затыкали пальцем в Кира. Очкарик спокойно ответил:

— Ну, наденьте намордник. Это же имущество Мирного. Почему так сложно выполнить простые приказы. — Он говорил монотонно, без эмоций и перепадов, как машина. — Заводите.

Они вошли, и Кир понял, почему охранники так боялись отвлечь этого человека. На стенах, на столах, в стойках, в громоздких лапах простых роботов висело оружие, импланты различной степени готовности, снова оружие.

Они оказались в берлоге мастера-оружейника.

Это напомнило Командору лаборатории «Группы», где экипировали его и команду, где они проходили обучение и проверки. Кирк с удовольствием заскакивал к оружейникам, а Ли жаловался, что там запрещают есть. Антон предпочитал долго спорить об эффективности того или иного решения.

Здесь не было ярких ламп, выверенных линий и сияющих синевой материалов. Проще, грубее, тяжелее, но Кир замечал знакомые очертания оружия, старых имплантов, которые под воздействием чужих рук превращались во что-то новое.

Вот лёгкий ручной протез, основная функция которого — медицинская и эстетическая. Здесь в пластиковую основу вставлены металлические стержни, прицеплены крепежи для оружия. А в углу разобранная лазерная винтовка «Митау» позапрошлой модели: блок управления нейроинтерфейсом вытащен, поставлена другая батарея, укорочен ствол.

— Почти дробовик, — вырвалось у Командора.

Очкарик проследил за взглядом Кира и кивнул.

—Близко. Только чипы вечно мешают нормально работать. — Он махнул рукой в сторону, где лежала куча не разобранного оружия. Оно местами оплавилось, явно пострадало в огне, но цепи блокировки продолжали пульсировать синими огоньками. — Закройте ему рот — я занят.

Кир сопротивлялся, но его заткнули кляпом, а руку сковали силовыми наручниками. После один из охранников прижал его к стене и шёпотом сообщил:

— Ни звука. — И бровями указал на чёрное пятно на стене рядом. Оно походило на отпечаток от выстрела, местами к поверхности прилипли непрогоревшие волосы.

Кир не стал уточнять чьи.

Оружейник вернулся к столу, за которым перебирал боевую модификацию протеза. В металле было несколько трещин, провода торчали оптоволоконным ёршиком в разные стороны, но даже в таком виде механическая рука в сравнении с пластиковой моделью выглядела тираннозавром на фоне курицы. Родственники, да только дальние.

Все молчали и ждали, когда мастер освободится.

Ждали долго. Тело затекло, и даже охранники стали переминаться с ноги на ногу. Оружейник же спокойно работал, периодически сопровождая процесс жужжанием оптики и тихим, не слишком мелодичным подвыванием себе под нос.

А потом он резко повернулся:

— Хорошо, теперь к птичкам. — Он дал знак рукой, и у Кира вытащили кляп. — Мирный сказал, что тебя нужно вернуть в строй. Давно с протезом. — Видимо, последняя фраза была вопросом, хотя и без вопросительной интонации.

Кир ответил после удара локтем в бок:

— Да, давно.

— Интерфейс в плече какой модели?

— Можешь сам посмотреть — вон какие глазища отрастил...

Кира вновь стукнули.

Оружейник не разозлился, а просто подошёл и осмотрел Кира вблизи. Аналитическая оптика, заменяющая глаза, зашевелилась и зажужжала, цифровые зрачки сменили цвет на оранжевый, синий, зелёный. Затем оружейник отошёл, взял сканер, изучил плечо Кира через него. Спустя минуту положил сканер точно на то место, где он лежал ранее, вернув куче хлама на столе первозданный вид.

— Интересно. — Он посмотрел Киру в лицо и спросил. — Ты из экспериментальных?

Кир покачал головой.

— Ты о чём?

Очкарик молча взял сканер, поменял настройки и навёл на Кира. Сканер аж загудел от напряжения и затем запищал, выводя на экране результаты. Оружейник сверкнул искусственными глазами и приказал:

— Обыщите.

Кира быстро раздели и осмотрели везде, где только можно и нельзя. Охранники делали это с каменными лицами, изредка бросая взгляд на тёмное пятно на стене. Кир сопротивлялся и ехидно комментировал, но дуло винтовки и смутное ощущение, что в комнате есть ещё несколько боевых установок, которые смотрят прямо на него, не позволяло дать полноценный отпор.

Разумеется, единственное, что они смогли найти, — пакетик с белым порошком, который Кир хранил как можно глубже в кармане.

Ему не дали одеться, оставив полностью голым стоять на холодном бетонном полу. Оружейник осмотрел пакет, положил его на стол рядом с боевым протезом.

— Ты ещё даже не попробовал. Интересно. А что тебе обещали?

До Кира дошло, что оружейник в курсе проблемы с наркотиком.

— Они добрались и до жителей Подземки?

— Плодородная почва — недовольные люди. Они везде. Хотя непонятно, как коллегам удалось подключить твой протез без дополнительной стимуляции. У тебя там остались одни лохмотья. — Он указал на плечо Кира. — Но не будем отвлекаться.

Подчиняясь указаниям, охранники подвели Кира к вертикально стоящей платформе, пристегнули. Платформа перешла в горизонтальное положение. Оружейник поднёс пластиковый усиленный протез, положил его на руки висящих над Киром манипуляторов. После надел на ухо гарнитуру и активировал сеть.

Лаборатория засияла разноцветными огнями. Манипуляторы, экраны и приборы ожили. В неожиданной и слегка дёрганной пляске вокруг стола с Киром началась предоперационная суета. Оружейник замер, управляя лабораторией силой мысли. Кир испытал неожиданный прилив уважения к этому грубому безэмоциональному человеку: без прямого контакта через внешний нейроинтерфейс он умудрился использовать древние технологии не только для того, чтобы играть в простые игры. Он управлял сложным оборудованием, пьяная пляска которого закончилась и сменилась чёткими и быстрыми движениями.

Манипуляторы сжимались, разжимались, носились над Командором, подавали микросхемы и медицинские препараты. Две штуки держали руку, один дезинфицировал её поверхность. Ещё два массировали плечо парня на столе и аккуратно изучали место, где раньше стоял простой интерфейс для управления искусственной рукой. Кир не дёргался. Он застыл в напряжённом ожидании, словно перед выходом из укрытия на простреливаемое место, и смотрел на будущую руку. Он опасался, что она станет просто культёй, которая будет безжизненно висеть. Те немногие связи, что оставались в его теле, брала под контроль Марта — и помогала управлять механическим протезом.

Сейчас он остался один, и управляться с новыми возможностями также придётся в одиночку.

Оружейник загундосил себе под нос, как древний шаман, призывающий духов. Блики света сверкали на металлической макушке, делая его похожим на странную игрушку. Казалось, что не он руководит лабораторией и техникой, а свисающие с потолка манипуляторы дирижируют им, заставляя петь себе шаманские песни.

Наконец протез начал опускаться, а к плечу Командора подкрались сразу три манипулятора: один сверкнул скальпелем и тонко, словно листом бумаги по пальцу, надрезал кожу. Второй впрыснул обезболивающее и, мягко раздвигая плоть, установил интерфейс, объединяющий нервную ткань с электроникой протеза. Третий зафиксировал положение плеча, не давая дёргаться.

Спустя мгновение к вживлённому интерфейсу приложили руку, и она засветилась лёгким зелёным цветом.

— Есть контакт, — прошептал один из охранников. Они с интересом наблюдали за процедурой и в свете огней лаборатории выглядели нарисованными персонажами из какой-то дешёвой игры.

Кир приподнял голову и посмотрел на новую руку. Попробовал поднять. Ему показалось, что пальцы протеза дрогнули и готовы вот-вот сомкнуться...

Нет, показалось.

Полупластиковый протез лежал безжизненным обрубком на столе, даже не пытаясь притвориться, что помогает Киру.

— Птичка не взлетит, — прошептал он одними губами.

— Не торопись, птенчик, — ответил оружейник. Видимо, лаборатория «расшифровала» беззвучный голос Кира. — Процесс не закончен.

Очкарик покачал головой, взмахнул рукой, будто раскидывая магическую пыльцу, покачался на месте. Его лицо ничего не выражало, но Киру казалось, что в этот момент странный оружейник испытывает настоящую радость.

Свет в лаборатории погас, и только крохотные огоньки блокирующих цепей на оружии, лежащее кучей в углу, привлекали внимание. Все замерли, ожидая...

— Встань и иди, дитя моё! — громогласно объявил оружейник, и Кир от неожиданности дёрнулся.

Охранники тихо захрюкали, но быстро взяли себя в руки. Оружейник снял с уха интерфейс и ровно сказал:

— Сколько лет — а шутка работает, — после чего приказал: — Отстегните и в тренировочную. Проверим, встанет ли на крыло или сразу пойдёт в суп.

— Вы когда от моих крыльев отвяжетесь? — ответил Кир, массируя глаза настоящей рукой.

— Как вы птичку назовёте, так она и полетит, — почти пропел оружейник, окончательно ломая представление Командора об этом человеке.

— Ты ещё станцуй!

— Ты бы знал, как я танцевал, когда был молодым. Тебе и не снилось…

И всё это голосом старого ржавого робота.

Командору помогли надеть штаны и перевели в соседнюю комнату. В ней вдоль стены стояли манекены для отработки ударов, на полках у входа лежали муляжи оружия с резиновыми пулями, а на потолке красовалась голова дракона из игры, популярной лет двадцать назад.

— Бери ствол, — приказал оружейник. Кир потянулся к полке, но сразу получил по руке. — Левой.

Командор изучил очкарика, охранников со стволами, почесал нос средним пальцем и подошёл к полке с оружием.

В детстве Кир видел безногого мужика, который жил в городе и просил милостыню. Несколько раз ему предлагали протезы, помощь, но он отказывался, приговаривая, что справится сам.

Каждый день он доезжал до своего места, слезал с каталки, раскладывал пожитки, планшет с молитвой на пяти языках и читал мантры под открытым небом. Иногда ему перечисляли денег, иногда приносили продукты. Иногда общались или вместе с ним молились. Но день заканчивался, и он каждый раз сам, без посторонней помощи, забирался на каталку.

Сначала он фиксировал колёса. Потом складывал вещи. Несколько секунд смотрел на улицу за креслом, будто размышляя: пойти пешком или нет. А потом, тяжело вздохнув, закидывал узкие ладони на подлокотники. Подтягивался на руках, поводя культями, оставшимися от ног. Он балансировал на грани, и каждый раз казалось, что вот-вот рухнет на землю. Ни одна молитва не поможет отрастить ноги, но она даёт веру. В себя или в другие силы. И этот человек, нашёптывая слова благодарности невидимым сущностям, закидывал себя на кресло, медленно разворачивался в нём и уезжал домой.

Чтобы следующим утром вернуться и пройти этот путь снова.

Кир стоял перед полкой с оружием и понимал его чувства. Старичок осознавал, что наступит день, когда он не сможет усадить себя в кресло. И Командор знал, что, может быть, у него никогда не получится сделать то, что и раньше удавалось чудом и благодаря вмешательству искусственного разума.

Он закрыл глаза, попытался почувствовать плечо, предплечье, кисть, каждый палец. В темноте за закрытыми веками он ощущал только тяжесть и холод. Пластик давил на кожу, натирал первые мозоли и не откликался на приказы.

Кир сжал зубы, наморщил лоб. Гнев заполнил его яростным топливом. Он сосредоточился на пальцах в надежде дать им жизнь. Тело горело от напряжения, а по лбу тёк пот, не способный охладить пыл однорукого бойца.

— Поднимайся! — крикнул Кир, резко открывая глаза.

Лишь краткое эхо ответило ему. Искусственная рука как висела, так и продолжала висеть без признаков жизни.

Парень сжал живой кулак и ударил стену. Потом схватил муляж оружия и швырнул его через комнату. Дракон над головой радостно скалил зубы, наблюдая за беснующимся человечком. Оружейник и охранники молча наблюдали.

Кир схватился за виски, надавил, пытаясь достучаться до отсутствующей там помощницы.

«Марта! Вернись. Ты мне нужна. Отзовись, слышишь меня?» — Он кричал в пустоту своего черепа, уже не рассчитывая на свои силы. У него всегда были те, кто ему помогал, и сейчас ему снова требовалась помощь.

Ответа не было.

Командор выдохнул и уронил руки. Пластик больно ударил его бедру.

— Неплохо для начала. Контакт есть, — сказал оружейник. — Теперь осталось научиться управлять ею в адекватном состоянии.

Кир тяжело дышал и чувствовал внутри пустоту. Он снова попробовал поднять руку на уровень лица. Лишь слегка дрогнул локоть.

Оружейник обратился к охранникам:

— Скажите Мирному, что Кондор ещё не готов к бою. Я могу провести эксперимент, но не гарантирую сохранность объекта. Мне нужно его разрешение. Поняли?

Оба охранника кивнули, переглянулись между собой, и один из них рванул из комнаты.

Кир без сил уселся на пол и прислонился к стене прямо под полками с муляжами оружия.

— И что ты задумал, очкарик механизированный?

Оружейник не ответил. Он молча ждал решения начальства.

Минут через десять вернулся посланник. Судя по раскрасневшимся щекам, его послали так, как не посылали раньше.

— Дословно: «Если не выживет — оживишь, и пойдёт на арену, как зомби. Или сам окажешься там, эм... Уважаемый», — сообщил охранник, явно опуская подробности.

Оружейник осмотрел свои руки, удивительно тонкие и с чистой кожей, и ответил:

— Молодёжь совсем от рук отбилась. — Он сжал кулаки и сделал несколько коротких жёстких ударов в воздух. — Скучно. Тащите Кондора обратно в лабораторию. На стол.

Командору помогли подняться и довели его до операционного стола. Почему-то эксперимент с рукой ударил по нему сильнее, чем он предполагал. Может, он ждал возвращения Марты, а может, надеялся, что за столько лет нервы хотя бы немного восстановились.

Сейчас, укладываясь на стол, он смотрел сквозь хаотичное сплетение проводов и искусственных рук, в которые отдавали его жизнь. Именно отдавали, поскольку он сам себе больше не принадлежал.

И принадлежал ли когда-нибудь?

— Что ты хочешь сделать?

— Разогнать тебя. Как процессор. — Оружейник взял со стола пакетик с белым порошком, который забрал у Кира. — Ты не пробовал ещё?

Кир скривил лицо:

— Лучше уж есть мокриц.

Оружейник посмотрел на Кира долгим ничего не выражающим взглядом.

— Разбираешься. Значит, у Веро́ники не глюки. Что ж, с возвращением в родное гнездо. — Треснул полиэтилен, скрипнул порошок. — Попробуем сделать то, что не смогли несколько поколений биоинженеров.

Он сыпанул порошок в стакан, залил водой, взболтал и выдал одному из манипуляторов.

— Думаешь, наркота позволит забыть, что у меня не работает рука?

— Нет, — просто ответил оружейник, поблёскивая механическими глазами. — Но не будем забегать вперёд. Пей.

Киру поднесли стакан.

Удивительно, но его не заставляли. Ему предлагали сделать выбор. Он всегда был против веществ. В детстве он видел, как сосед захлебнулся в собственной рвоте, но с дурацкой улыбкой наркотического счастья на губах. За два дня этого он рассказывал, как летал над огнями большого города.

Уже в «Группе» Командор понял, что наркотики замедляют реакцию, отупляют. Не сразу, так потом. Даже официальные боевые коктейли не поддавались точному расчёту, и всегда был риск, что действие закончится слишком рано и вместо ускоренной реакции его ждёт отходняк под перекрёстным огнём.

В его команде никто не принимал стимуляторы. Может, поэтому они и стали лучшими?

Сейчас же перед ним в стакане пузырился неизвестный наркотик, сводящий с ума людей на поверхности и под землёй. Он же, по словам оружейника, позволит восстановить нервы и управление рукой. Возможно.

А может, он просто убьёт Командора. И тогда он точно не покажет сестре небо и не узнает, где сейчас мама.

И не разберётся, что случится через три дня.

Если он откажется пить, то его спишут с арены, а значит, и со счетов. Тогда он точно ничего не сделает — разве что станет подкормкой для особо приближённых Мирного.

Командор оценил риски. Нужно быть готовым к бою. Что бы ни ждало его завтра и через три дня, он должен быть готов и сосредоточен на 100%.

Кир взял стакан. Пальцы сжали толстое стекло. По поверхности расползались запотевшие пятна. И он сделал то, что должен был, — швырнул стакан на пол.

Манипуляторы ловко подхватили стакан, прижали Кира к столу и влили жидкость ему в рот.

Свобода выбора оказалась иллюзией.

В горле запершило от мятного холодка. Командор глубоко вздохнул, и воздух стужей пробежал по лёгким. Пульс замедлился. Или замедлилось время? Линии кабелей и механических рук над головой зашевелились клубком змей. А затем ударила молния, разделяя мир на две части.

Кир-тело изогнулся от тока, который электрической стрелой пронзил его. Руки взметнулись над столом и упали. Ноги упёрлись в поверхность, оттолкнулись, и только манипуляторы прижимали его, не давая упасть. Кожа покраснела, как от сильного удара, пот блестящей россыпью покрыл всё тело.

Кир-сознание не видел того, что происходит с телом. Он видел перед собой дорогу и рекламные плакаты вдоль неё. На первом щите с тусклой подсветкой нарисовали картинку, на которой они жили вместе с Веро́никой и мамой. Мокриц показали крупным планом.

На следующем, за пеленой взрыва, виднелся силуэт однорукого человека, идущего сквозь пламя. Дальше — склонившиеся над столом хирурги, устанавливающие новую руку; побег из больницы; мутные образы окровавленных мамы и сестры.

А вот и Марта — почему-то именно такая, какой он себе её представлял: с холодным, спокойным лицом, узкой линией рта, с большими карими глазами и короткой стрижкой каре.

Дальше шли учёба, бои, раны, Кирк, Ли, Антон. Темп ускорялся, плакаты мелькали, оставляя после себя удовлетворение или разочарование. Пока Кир не завис перед плакатом с тремя лицами: посередине Командор с нахмуренными бровями, свежей царапиной на щеке и с лёгкой щетиной на подбородке. Справа — Старый Солдат в своих очках, которые заменяли потерянные глаза. На лице застыла растерянность. Слева с лёгкой и невозможной улыбкой замерла Марта.

Плакат стоял на развилке между двух дорог. И Кир знал, что выбрал ту, что шла за Мартой.

За мгновение до того, как его понесло дальше, он успел заметить маленькую тропинку прямо под плакатом. Вытоптанную ногами, а не проложенную машинами...

Он летел дальше, отмечая моменты своей жизни. Чаще они напоминали о службе в «Группе». Иногда на картинках мелькали колбы с зелёной жидкостью и замершие в них девочки.

А потом ему показали новый перекрёсток. На плакате калачиком свернулся белый котёнок. Тот самый, которого Кир убрал в сторону по дороге к майнерам. И больше ничего. И снова под ним три дороги: две асфальтовых и одна тропинка.

В этот раз он успел разглядеть на одной дороге запутавшиеся в самих себе следы от покрышек, которые оставляют байки «Группы». Именно её он выбрал на прошлой развилке. На второй стояла урна со странным символом, похожим на циркуль. Вдалеке отчётливо виднелся источник света. Дорога казалась чистой и прямой. Вызывающей доверие.

Третья же терялась в тени плаката. Кир ещё раз взглянул на котёнка и увидел, что часть белой шерсти потемнела. Рисунок сложился в иероглиф, который он видел раньше. На той самой коробке, в которой взял наркотик.

Выбор?

Какой выбор, если это прошлое? Но сознание не двигалось, а взгляд прилип к вопрошающему белому котёнку. Кир почувствовал, как его раздирает на части: одну тянуло по пути «Группы», привычному и честному. Другая искала ответы на стороне циркуля, надеясь понять, что же действительно правильно. И только тропинка казалась действительно верным выбором, хотя он не понимал почему. Не мог просчитать и увидеть последствия.

— Есть ли правильный выбор? — задал Кир вопрос сам себе. С плаката мурлыкнули.

Котёнок приоткрыл один глаз и шевельнул хвостом, будто намекая: «Теплее. Думай!».

— А что значит «правильный»? Что считается правильным?

Котёнок приподнял голову и посмотрел на Командора.

— Что я считаю правильным?

Котёнок улёгся обратно и перевернулся на спину, подставляя животик несуществующему солнцу.

— Не понимаю... — Котёнок не реагировал, словно снова стал просто плакатом. — Вообще, странная дурь.

Кир осознал, что находится внутри наркотического бреда.

— Неужели люди кайфуют от головоломок? Они выбирают ЭТО?

Котёнок резко повернулся и сжался, готовясь к прыжку. Раздалось шипение.

— Выбирают... — прошептал Кир. — Мы все выбираем. Что? И как?

Кира потащило сквозь плакат, вне любых дорог. Новые картинки словно появлялись из воздуха, показывая Веро́нику, живущую во влажной каморке; Люка, брата Юн, с пустым лицом, подрабатывающего ретранслятором для роботов; танцующую на поминках Серинити; смеющегося с полным ртом Ли; впавшего в панику Кирка; сосредоточенного и стреляющего без промаха Антона; спокойно идущего вперёд Командора...

Кир снова оказался перед плакатом с котёнком. Он сидел и смотрел на парня сверху вниз, как могут смотреть только коты. Командор почти услышал голос Марты: «Пять секунд».

Принять решение. Сделать выбор.

Кир выпрямил спину, хоть и не чувствовал своего тела. Посмотрел на белого котёнка — казалось, что он размером с взрослого льва:

— Я всегда выбирал человечество. — Котёнок не шелохнулся, а Командор вспомнил разговор с Мио. И дополнил: — Своё человечество.

Котёнок по-человечески усмехнулся, вытянул лапы, выгнулся. А потом резко прыгнул вперёд и повалил Кира на землю...

Казалось, горит вся кожа, а нервы под ней пульсируют голодными змеями, отрывая от тела кусок за куском. Хотелось вырвать остановить их безумие, выплюнуть, но пульсация не прекращалась. И не хотелось её прекращать.

Боль смешивалась с наслаждением, скручивая и разжимая одновременно. Сила выплёскивалась через край, требовала выхода, причём на бис.

Командор краем сознания отметил, что сжимает механической рукой оторванный манипулятор и выбивает им автомат из рук охранника. Живой рукой он сжимает сонную артерию на шее другого.

Он действует как машина, точно зная, куда бить, когда уклоняться от завывающих сиреной манипуляторов и как использовать куски лаборатории в качестве оружия.

Даже в «Глубине» не было такой лёгкости и предсказуемости. Он бил и отворачивался, не проверяя, точно ли попал. Он ЗНАЛ, что попал так, как надо.

На полу лежали оторванные манипуляторы, оглушённые охранники и оружейник.

В дальнем углу лаборатории возле кучи с расплавленным оружием зашуршало. Кир схватил автомат с пола и одним прыжком приблизился. Веро́ника поднимала лазерную винтовку и целилась в Кира. Цепи блокировки мерцали зелёным, и генератор аккуратно гудел.

Не целясь, Кир выстрелил, и ствол винтовки в руках сестры раскалённым фонтаном брызнул в разные стороны. Правой рукой он выбил остатки оружия и занёс левую для удара.

Марта ехидно спросила:

«Уверен, Командор?»

Глава 11. Разрыв

Контузия — это не только звон в ушах и мутная картинка, как в старом кино. Контузия – путь психическим расстройствам, к раздражению и несдержанности даже спустя недели после удара.

«Глубина» позволяет моделировать любые условия. Большинство ограничивается тем, что предлагает стандартная программа самоопределения, но Киру было мало. До совершеннолетия оставалось менее двух лет, и он спешил понять и попробовать всё, до чего позволяла дотянуться система «Глубины».

В том числе прожить ударную волну и некоторые типы ранений.

Последствия контузии, на его взгляд, чуть недотягивали до висящих над головой кишок, выпотрошенных из живого тела. Но ощущать себя агрессивным овощем, то глохнущим, то слепнущим, ему совершенно не хотелось.

Но сейчас он чувствовал себя именно так: будто симуляция стала реальностью и его мозг испытал на себе ударную волну мощного взрыва. Извилины в битом черепе сплавились в неаппетитный комок и пытались решить, какая же информация наиболее важна.

Работающая рука. Шипящая от ожога Веро́ника, уронившая на пол ствол с активированным боевым режимом. Марта.

Ещё где-то на фоне мелькал белый котёнок, воспоминания и горящая красным надпись «3 дня».

Кир навис над сестрой, занеся руку для удара. До последнего момента пульс оставался ровным и спокойным, и только оклик Марты в голове выпустил всю мощь сердца на волю.

Секунды текли за секундами. Веро́ника перестала шипеть и аккуратно потянулась к столу за новым оружием. За спиной застонал кто-то из охранников. Кир силой воли разжал кулак, тяжело, словно отрывая штангу от пола, вздохнул и бросил:

— Стой.

Веро́ника замерла. Кир опустил руку, шагнул ближе и оттолкнул её к стене, подальше от груды закопчённого оружия. Он всматривался в лицо сестры и пытался увидеть. Что? Он не мог объяснить даже себе.

— Как ты смогла активировать ствол? — сказал он. Слова с трудом срывались с напряжённых губ.

— Как ты смог голыми руками разделаться с тремя?

«Нас этому учат», — чуть не выскочило у Кира, но он прикусил язык. Их не учат делать это в бессознательном состоянии под наркотой неизвестного происхождения. Они тренируются в «Глубине» и в реальном бою.

— Неважно, — ответил Кир. — Что ты здесь делаешь?

Вопрос дурацкий, но позволил переключиться. Люди на полу зашевелились, а значит, времени на принятие решения осталось мало. Крайне мало.

Веро́ника не отводила глаз от Кира. Он вдруг понял, что она тоже что-то ищет в его лице. Какие-то ответы.

— Тебя искала. Мирный запретил тебе покидать территорию, да и мне, хм, не советовал.

Она бросила взгляд на стол с оружием.

— У тебя стоит нейроинтерфейс? — спросил Кир, крепко прижимая Веро́нику к стене.

— Сдурел? — девушка схватила брата за руку и попыталась освободиться. — Откуда он у меня?

Не отпуская сестру, Командор потянулся к столу, взял первый попавшийся ствол. Старая лазерная винтовка «Оса», на стрельбищах используют для тренировки. Тяжёлая и неудобная, несмотря на изящное название. Цепи блокировки горят красными огоньками.

Кир перехватил оружие, взял за рукоять правой рукой, и Марта тихим шёпотом сообщила:

«Доступ получен».

Загорелись зелёные огоньки, и оружие хищно клацнуло, готовое к стрельбе.

— Сейчас они включаются беззвучно, — вслух сказал Кир и про себя добавил: «Как это возможно, если нейроинтерфейс удалили?»

«Кто сказал, что он у тебя был?» — ответила Марта.

«Что это значит?» — спросил Командор, но Марта не ответила: за спиной активно зашевелился охранник.

Командор резко повернулся и подскочил к лежащему. Охранник тянулся к оружию, и Кир пнул ствол подальше. Боец Мирного посмотрел Командору прямо в глаза, и по его лицу прошла судорога. Сквозь гримасу боли охранник спросил:

— Оружейник жив?

— Мирный накажет, если нет? — спросил Кир, краем глаза изучив бессознательного полукиборга на полу.

Охранник показал зубы, кашлянул и закрыл глаза.

— Молокосос. Ни черта ты не понимаешь. — По его лицу скользнула улыбка.

— Кир! — крикнула Веро́ника.

Командор обернулся, но уже поздно: второй охранник, не издавая лишних звуков, сжал в руке пульт с одной-единственной красной кнопкой. Он без страха посмотрел на Кира:

— Ну всё, Кондор. Теперь пойдёшь в суп. Вместе с предательницей. — Он повернулся к Веро́нике. — Ты помнишь настоящее имя Мирного, девочка?

Веро́ника побледнела и сжала кулаки:

— Я здесь ни при чём!

Охранник усмехнулся, не пытаясь дотянуться до оружия или иначе спровоцировать Кира.

— Ты не защитила дом. — Он пожал плечами.

Командор задал единственный вопрос. Марте.

«Ты сможешь нас вывести?»

«Я вне сети. Данные ограничены тем, что видишь и знаешь ты».

— Уже неплохо. — По лицу Командора промелькнула тень, от которой охранник перестал улыбаться.

Хищная, готовая рвать чужую плоть тень того самого Кондора, которым случайно стал Кир.

Командор навёл ствол на охранника. Тот сжал губы, но не отвёл взгляд. Умирать — так достойно.

Кир нажал на курок, и тело на полу расслабилось. Командор выстрелил во второго охранника и в так и не пришедшего в себя оружейника. После чего навёл оружие на сестру:

— Ты действительно хочешь увидеть небо? Или предпочтёшь стать кормом для мокриц?

Веро́ника несколько мгновений смотрела на Кира, после чего тряхнула головой:

— Одно условие: ты покажешь мне маму. И я вернусь за Джоуном.

— Не сейчас.

Она испытующее посмотрела на брата:

— Я вернусь за ним позже.

Кир указал оружием на дверь:

— Побежали.

Веро́ника медленно подошла к двери и выглянула в коридор.

«Снесут голову», — подумал Кир. Сестра заскочила обратно и прижалась к стене.

— Там трое бегут. Справа.

Командор глянул на индикатор заряда оружия. У него оставалось примерно пятнадцать выстрелов.

— Вход один? — спросил он сестру.

— Понятия не имею! Я здесь во второй раз.

За дверью загремели ботинками, затем затихли. Начнут со светошумовой гранаты или сразу начнут стрелять?

Кир пальнул прямо по центру двери. Ругательства подтвердили попадание, как и глухой стук тела о пол.

Дверь оставалась целой. Скорее всего, даже выцветшая надпись на той стороне не шелохнулась.

«Сравни мою память с этой комнатой. Проходной коллектор», — сказал он Марте, отходя от двери.

Виски сдавило, и Марта спустя секунду ответила: «Есть».

Перед глазами появилась мутная стрелочка, указывающая вглубь лаборатории. Кир несколько раз выстрелил во входную дверь, потом бросил винтовку, которая вдруг разрядилась, добежал до стола и подхватил две новых. Клацнул боевой режим.

— Уходим, — приказал он сестре.

— Куда? — спросила Веро́ника, но, не дождавшись ответа, бросилась за Киром.

В дальнем углу за стендом с запасными манипуляторами они обнаружили металлическую дверь. Такие ставили на подводные лодки между отсеками. Поверхность металла покрывал узор ржавчины, но одного взгляда хватило, чтобы понять: не пройти.

— Нас сожрут, — спокойно сказала Веро́ника, изучая текстуру ржавчины. Она походила на редкую ткань: рельефная и мягкая. Обманчивое впечатление.

Командор не ответил, а перевёл одну «Осу» в когерентный режим и нажал на курок.

Тонкий луч лазера раскалённой иглой впился в металл и начал плавить крепления.

В этот момент в лабораторию зашли.

Бойцы Мирного затихли, изучая помещение. Они не видели брата и сестру за горами хлама, но явно слышали звук работающего оружия. Один из них тихо приказал:

— Слева.

Бойцы зашагали в их сторону.

— На! — Кир протянул Веро́нике вторую винтовку.

— Нет! — Сестра присела за двигатель внутреннего сгорания, зачем-то поставленный в лабораторию. — Я не убиваю своих!

Командор тоже присел, но не перестал резать металл, наблюдая, как быстро садится старая горелая батарея.

— Это учебная винтовка. Стандартный режим — парализатор. — И впихнул ствол сестре в руки.

Сейчас он не мог распределить своё внимание на два фронта: резать и стрелять одновременно с двух рук. Мощностей Марты не хватало. Она лишь наблюдала за крошащейся под лазером дверью и подсказывала, какие фиксирующие лепестки срезать, чтобы дверь открылась. Командору оставалось лишь краем глаза контролировать, чтобы Веро́ника не использовала парализатор против него.

Девушка прижала винтовку, прошептала себе что-то под нос. Кир не расслышал. Его внимание сосредоточилось на еле подсвечиваемых Мартой слабых местах двери. Ему казалось, что от напряжения вспотели не только лоб и живая ладонь, но и свежая, если так можно сказать про этого франкенштейна, кибернетическая рука. Несмотря на это, он сказал нейроинтерфейсу: «У меня убрали импланты...», имея в виду глазные, для вывода информации.

«На сетчатке или в мозге — выбор зависит от особенностей человека», — процитировала Марта мысли самого Кира.

Лязгнула прорезанная дверь, и за спиной Командора отдали приказ:

— Окруж...!

Звука не было, но Кир спиной понял, что Веро́ника выстрелила. В ответ посыпались матюки и обещания мучительной смерти. При этом бойцы не стреляли, что заставляло Кира нервничать ещё больше.

Заряд его винтовки неумолимо падал, и Командор отрешённо подумал, что через несколько секунд всё закончится. Люди Мирного подойдут впритык и поджарят им задницы. Подумал, но палец с курка не спустил, а лишь вжался ещё больше в пол, всматриваясь в дверь и прорезанные дырки. Они казались ему настолько тоненькими, что в них даже таракан не пролезет. Индикатор заряда замигал красным, и Кир вдруг, подчиняясь интуиции, а не советам Марты, направил лазер в одно место — туда, где ржавчина выглядела наиболее объёмной.

«Неэффективно», — сообщила Марта.

«Посмотрим», — ответил Кир, выжигая в двери круглое отверстие. По его ощущениям они уже прорезали два фиксатора. На оставшийся батареи не хватит. Но жить хотелось. Очень.

Винтовка запнулась, выдала два дёрганных импульса и отключилась. Погасли индикатор и цепи блокировки. Батарея сдохла окончательно. Кир бросил «Осу» на пол, оглянулся. Веро́ника водила стволом по сторонам, изредка постреливала, сдерживая от бездумных действий бойцов Мирного. Они и не торопились — предателям не уйти, а подмога уже поблизости: из щёлкающих раций раздавались хриплые голоса.

Командор схватил со стенда простой манипулятор — металлическую трубу с хватательным механизмом на конце. Взял поудобнее и со всего маху вставил в выжженное отверстие. Ржавый прогоревший металл хрустнул и крошевом разлетелся в стороны. Кир нашёл опору и надавил на рычаг. Дверь изогнулась, но держалась на последнем лепестке. Он давил изо всех сил, но обычные мышцы человека не шли ни в какое сравнение с улучшенной мускулатурой.

В лабораторию забежали несколько человек и, подчиняясь командам, рассредоточились по помещению. Загремели стенды, ящики и столы. Они убирали то, что мешает, и... строили высоты.

Как только они смогут стрелять сверху...

— Они строят вышки! Нам крышка! — случайно срифмовала Веро́ника.

В ответ раздался нервный металлический смех и голос оружейника:

— Придавите паразитов. — Его прервали грохот рассыпающейся кучи металла и айканье одного из бойцов. — И тебя я тоже придавлю, но чуть позже, мелкий уродец.

Видимо, на таких киборгов парализующее излучение действует хуже. Кир ослабил рычаг. Глубоко вздохнул, посмотрел в спину сестре. Веро́ника почувствовала его взгляд и повернулась. Кир сказал:

— Ради мамы.

Он нажал на рычаг со всей силы, заставил Марту давить искусственной рукой и игнорируя предупреждения. Хруст тонкого пластика перекрывал грохот перестановки, крики бойцов и приказы оружейника. Командор давил и давил, пока в двери не щёлкнуло, а рычаг не переломился пополам. По инерции Кир больно ударился о стенку.

Дверь сдвинулась и обнажила сверкающую чистым металлом внутреннюю часть. Он схватился за край и потянул. Скрипнули суставы Кира, пальцы скользнули по краю.

Дверь его усилия проигнорировала.

Сердце Кира замерло, а руки опустились. Не пройти.

Но всё же Командор заглянул в узкую щель и в блёклом свете заметил нацарапанные буквы прямо на двери. А затем в нос ударила вонь.

Знакомая вонь разложения. Узкая щель пропускала слишком мало света, и Кир не разглядел, что там так воняет. И ладно — ему хватило надписи, чтобы развернуться. Его интуиция кричала, что здесь что-то не так, и когда Марта шепнула «Уходи», он не подумал ослушаться.

Он бросился к Веро́нике, коснулся её плеча, и девушка чуть не выстрелила в упор. Кир перехватил оружие и дёрнул на себя. От неожиданности та выпустила винтовку, а Кир посмотрел на индикатор заряда. Выстрела три. Противников больше — он слышал голоса шестерых, и другие явно приближались.

Вдруг Кир понял, что единственный человек, который применил реальную силу против него в последние дни, — это Клаз. Только он спокойно бил и стрелял, пусть и рисковал товаром.

Остальные лишь угрожали оружием, но на курок не нажимали. Молодые бойцы, которые никогда не выходили на поверхность и грызли друг другу глотки по строгим правилам на арене.

Командор хмыкнул себе под нос. Они не хотели нести потери. Не готовы были умирать.

Кир понял, что жалел их, используя парализатор. Жалел в том числе ради сестры. Командор переключил винтовку в режим лазера и вышел из-за спонтанной баррикады.

Выстрел. Парень лет двадцати упал на пол. Окружающие замешкались, а Командор выстрелил второй раз, на ходу подбирая упавшее оружие противника. Луч попал в бойца, лезшего на одну из свежепостроенных вышек. Тело с грохотом свалилось по ступенькам.

В ответ посыпались нервные росчерки лазера, но он предугадывал действия противника, уклонялся, прятался за кучи мусора и отстреливался скупыми вспышками.

Меньше чем через минуту на земле лежало трое бойцов, и замешательство превратилось в неконтролируемый гнев. Укрытие Командора поливали лазером изо всех сил, а он распластался на полу и медленно отползал в сторону, стараясь не попадаться врагу на глаза. Сейчас ему не хватало стандартной брони «Группы», пусть и с полупустыми батареями. Их хватило бы на несколько минут жаркого боя, из которого он вышел бы однозначным победителем. Даже риски просчитывать не надо.

Сейчас же ему приходилось рассчитывать лишь на гнев и горячность противника. Молодые пацаны без реального опыта, не заставшие охоту и в лучшем случае прошедшие местную арену, могли лишь реагировать, а не управлять поединком. Чем Командор и пользовался, ожидая звука.

«Пи-бик», — сообщила первая перегревшаяся винтовка.

«Пи-бик, Пи-бик», — присоединились вторая и третья.

Командор вскочил и в движении начал стрелять.

Четыре выстрела, два попадания. Со стуком упали противники.

А третьего не видно. Кир замер, напряжённо целясь в пространство лаборатории.

Внутри противно засосало: что-то не просчитал!

Справа шевеление. Сместиться, прицелиться…

И упасть за полку с инструментами, уклонившись от грохота. Из-за дальнего стола показался ствол пистолета, и только бездумная реакция спасла Кира от пули в лоб. Не лазер, а старый, тяжёлый свинец из беретты — этот силуэт ни с чем не спутаешь...

Командор не высовывался. На полусогнутых руках держал винтовку, которая блёклым индикатором сообщала о проблемах с батареей. Он молчал и ждал, сдерживая дыхание и не давая прицелу сбиться.

Спустя секунд тридцать напряжённой тишины (Веро́ника всё это время сидела мышкой в дальнем углу) раздался смешок.

— А ты, пацан, разбираешься. — Сухой низкий голос. В нём чувствовались и жёсткость характера, и спокойствие воина, и... старость?

Кир ответил:

— Аналогично, дедушка.

Ещё один смешок и быстрый щелчок обоймы — человек ловко достал её, проверил запас и засунул на место.

— Да, сегодня таких уже не делают. Загнали, как крыс. Обидно, что навыки пропадают зря.

— Ну, почему зря? Ещё жив, в отличие от коллег. — Кир сместился чуть в сторону, но грохот выстрела заставил спрятаться назад.

— Не кипиши, парнишка. Все там будем.

Зашуршали шаги, и Командор, не поднимаясь, выстрелил на звук. Лазер пробил один из столов, но человек уже переместился. Кир оттолкнулся ногами и проскользнул вперёд, перекатился и укрылся за очередной грудой железяк.

Время шло, пульс стучал, и элемент неожиданности сходил на нет. Ещё пара минут, и их просто выкурят, как крыс из топливной бочки: подожгут и будут слушать, как они воют вместе с пламенем.

— Эй, ты из старой гвардии? Охотник? — Командор постарался добавить в голос нотки уважительного почтения. — Я думал, всех перебили.

— Хрень, — раздался голос совсем не там, где ожидал Кир. Пришлось быстро передвинуться и прикрыть фланг. — Нас так просто не возьмёшь. — Пауза. — Молодёжь вообще не знает ничего о прошлом, будто, блин, мир только появился.

Мужчина отвечал с типичным для всех взрослых брюзжанием, но позицию выбрал мастерски: Командор, даже если бы хотел, не смог подойти ближе, не получив несколько увеселительных выстрелов в голову. Девять миллиметров — это вам не чистый обожжённый кружок от лазера.

— Выживает сильнейший? — спросил Командор, после чего оттолкнулся руками и отполз чуть назад, открывая для себя вид на лабораторию под новым углом. Ему не ответили.

Кстати, а куда делся оружейник? Кир не видел его во время перестрелки, и это тоже заставляло его нервничать.

Неожиданная тишина в лаборатории давила, как слой земли на заживо погребённого.

«Слева», — интуицией прошептала Марта в голове Кира, и Командор перекинул оружие на другую, искусственную руку. Протез слегка дрожал и постукивал о ствол. Раздражало.

«Работаю над синхронизацией». — Спокойный женский голос в голове, словно они на обычном задании и ничего не изменилось.

Командор вглядывался, но не видел того, что хотела показать ему Марта. Через секунду еле заметный зелёный блик подсветил тонкую цепь, на которой висел ещё один лабораторный манипулятор.

«Есть шанс, что упадёт ему на голову?» — спросил Кир у Марты.

«Есть. Небольшой. Цифры не скажу — твой мозг не выдержит вычислений». — Вторую фразу она сказала с еле заметной добротой. Почему не выдержит? Командор сжал челюсти, чтобы сосредоточиться и не отвлекаться на посторонние мысли.

Вместо этого он ещё раз оглядел пространство над укрытием противника. Посмотрел по сторонам и, наконец, нашёл то, что искал.

«Зафиксируй руку хотя бы на секунду. Сможешь?»

Марта помолчала:

«Да, на 0,75 секунды».

«По моей команде».

Командор глубоко вздохнул, задержал дыхание и вскочил на ноги:

«Сейчас!»

Искусственная рука замерла, будто замороженная, а Кир в прыжке прицелился и дважды выстрелил чуть в сторону. Росчерк лазера прожёг крепление стеллажа, и бочка со знаком «Огнеопасно» дёрнулась, накренилась и со стоном упала.

Марево испарений рвануло из маленькой дырочки от второго выстрела, размыло обзор, скрыло детали. Старый охотник, зажимая нос и рот, кинулся в противоположную от бочки сторону. Кир слегка повернул корпус и выстрелил. Охотника по инерции развернуло прямо на бегу, и он стукнулся сначала об стену, а потом об пол.

Командор, не опуская оружия, подбежал ближе, заметил движение и не задумываясь выстрелил ещё раз. Лазерный импульс прошил череп старого охотника, и тот затих.

Испарения из бочки медленно подползали к ногам убитого, словно проверяя, правда ли он мёртв.

— Надо уходить! — крикнул Кир Веро́нике.

Девушка медленно вышла из укрытия и, с трудом передвигая ноги, подошла к брату. Она без отрыва смотрела на мёртвое тело и покачивалась.

— Уходим или нас прямо тут и поджарят. — Командор схватил сестру за руку и потянул. Девушка не сдвинулась с места и протянула вторую руку.

— Дай.

— Что?

— Дай ствол. — Она посмотрела на Кира глазами, полными адского огня. — Не тормози!

«Не рекомендую...» — начала Марта, но Кир протянул оружие рукоятью вперёд.

— Только быстро!

Девушка молча взяла ствол. Цепи активации моргнули зелёным и позволили выставить мощнейший заряд. Затем Веро́ника ногой перевернула охотника лицом вверх, тщательно прицелилась и выстрелила тому между глаз.

Кровавые ошмётки с подгорелым «вух» разлетелись в стороны.

Веро́ника бросила обесточенный ствол на пол, медленно вздохнула и с улыбкой маленькой девочки поправила волосы. После повернулась к Киру и сказала с тем же лицом, которое было у неё на арене во время боя:

— Руки в ноги, братец. Если за молодёжь нас просто бы посадили в карцер на месяц, а потом поставили бы на бои с роботами, то за него, — она кивнула на охотника с развороченным лицом, — Мирный снимет шкуру и отправит гулять без неё по всей Подземке ловить мокриц. Для начала… Теперь есть один путь — наверх.

Командор готов был бежать, но задал один вопрос:

— Ещё десять минут назад ты была против того, чтобы убивать... — Он обвёл руками помещение, где лежало несколько трупов. — Что случилось?

— Я заглянула за дверь. Мирный не мог не знать.

Она побежала к входной двери. Командор сначала схватил оружие со стола и подобрал беретту охотника, а лишь затем побежал вслед за сестрой.

Запах мертвечины преследовал его, и он не хотел уточнять, что же действительно лежало за дверью с выцарапанной надписью «Человечество стоит. Но не ради нас».

Но Марта услужливо показала картинку из его воспоминаний. Люди помнят гораздо больше, чем представляют, и зачастую больше, чем хотят.

На подсвеченном искусственным интеллектом изображении он увидел небольшую комнату, заваленную полусгнившими обезглавленными телами.

Они с Веро́никой бежали по коридорам, а Командор думал, что человечество действительно стои́т, а не сто́ит. Оно как стояло, так и будет стоять — независимо от тех зверств, которые совершают отдельные его представители. Независимо от него и тех, кто сейчас лежит гнилой тушей за той дверью.

Ну, по крайней мере, он теперь представлял, где создают тех когтеногов, которые неожиданно появились в городе. Осталось понять, как об этом сообщить наверх. Командор считал, что обязан доложить об этом. Даже если выцарапавший на двери человек был прав и человечество не сто́ит.

Однако сначала нужно тупо выжить и выбраться на поверхность.

— Этим и займёмся, — тихо сам себе сказал Кир, и Марта кивнула ему в ответ. Именно так он воспринял её молчаливую реакцию.

Командор и Веро́ника бежали по базе Мирного не жалея ног. Первый заслон они встретили недалеко от лаборатории, но молодые бойцы явно не ожидали, что в них начнут стрелять без предупреждения, и, потеряв одного человека, откатили назад. Веро́ника подхватила упавшую винтовку. Вместо цепи блокировки на ней висел крупный оранжевый аккумулятор, превращающий изящное оружие в подобие детского водяного пистолета.

Только противник скорее обмочится не от вида оружия, а от выражения лица девушки.

Кир иногда оглядывался через плечо на сестру. Она голодной акулой неслась по коридорам, раскидывая иглы выстрелов во все стороны — больше эмоционально и подавляюще, чем точно. Она сжимала зубы, словно пыталась разгрызть узел событий, скрутившийся на её шее. На их общей шее. Кир годами мечтал о моменте, когда сможет обнять сестру, но никогда не думал, что это вновь придётся делать под дулом пистолета и под перекрёстным огнём.

Пока им везло, и небольшие группы бойцов, попадавшиеся им на пути, либо мишенями ложились под их выстрелами, либо тактичными кавалерами отступали.

— Следи за спиной, — сказал Кир сестре, чётко понимая, что их загоняют в ловушку. Но останавливаться нельзя — тогда выходы и входы перекроют, их возьмут в плотное кольцо и прижмут к ногтю. Как уже объяснили Командору, Мирный не их тех, кто просто убивает своё имущество, — он использует его по полной.

Они, не сговариваясь, ускорились. Веро́ника подсказывала, где выход, и Кир начал смутно узнавать место: именно через этот вход его привёл Клаз.

Дверь «предбанника» прикрыли, и брат с сестрой остановились. Веро́ника тяжело дышала, а Кир на секунду заслушался глубоким звуком. Живая. Злая, взрослая, чужая, но живая и рядом. Он смотрел, как она старается успокоить дыхание, поправляет чёлку, вытирает пятно с майки. Пытается улыбнуться.

Готовится к встрече.

Он оглянулся, ожидая преследователей, но пока за ними шла лишь тишина. И это выводило из себя.

— Стой здесь, — шёпотом сказала Веро́ника и, закинув винтовку за спину, открыла дверь.

Из проходной полилась музыка: виолончели с гитарным эффектом перегруза. Неожиданно гармоничное сочетание.

Стоя сбоку от входа, Командор увидел на стене выключенный экран, на котором в прошлый раз застыла порнуха. В мутном отражении Красавчик целился из пистолета типа «Георгин» Веро́нике прямо в лоб.

Интересный выбор, нечего сказать. «Георгины» создавались для служб безопасности города. Их выдавали новичкам, патрулирующим улицы и охраняющим различные мероприятия. Эти люди выглядели как обычные горожане и скрывали маленький пистолет в наплечной кобуре.

Но самое интересное не это, а то, что маломощный выстрел из «Георгина» не убивает человека, а оставляет на его теле сильный, крупный и красивый ожог. Ожог в форме цветка георгина.

Разумеется, выживаемость зависит от состояния человека. Пожилые люди, которые нарывались или случайно попадали под выстрел, иногда погибали от болевого шока.

Но ещё важнее было то, куда ты попадал. Красивый ожог на всё лицо — это не только больно, но и ослепительно. В некоторых случаях даже импланты не помогали восстановить зрение.

И сейчас эта красивая и опасная машинка смотрела в лицо Веро́ники.

— Привет, Веро́ника, — без улыбки сказал Красавчик. Звук музыки в комнате автоматически стал тише.

— Привет, Джоун, — тихо сказала девушка. Кир видел, как напряглась её спина. — Что-то случилось?

Джоун-Красавчик покачал головой.

— Передали, что боец устроил погром и сбежал. Но я бы никогда не подумал, что это...

— Это не я! — чуть визгливо ответила Веро́ника и сжала кулачки. — Я ни в чём не виновата! Просто...

Девушка прервала себя, и Командор напрягся. Он услышал в её голосе сожаление.

— Что «просто»? — спросил Красавчик. Он не отводил от девушки взгляда и пистолета.

Командор подобрался. Марта укоризненно молчала, указывая ему на просчитанный, но проигнорированный риск.

Кто он ей? Брат, который бросил её умирать? Который десять лет её не искал? А эти люди вокруг? Братья по оружию и по миру, которые позволили ей жить и даже занять достойное место в обществе.

Он обещал себе, что спасёт их с мамой. И сейчас, стоя за дверью и слушая чужой разговор, он задумался: а хотят ли они спасения? Хотят ли они, чтобы что-то поменялось? Сердце удивлённо стучало в груди, а руки покрылись липким потом. Неуверенность овладела Киром, и он опустил ствол.

За дверью сменилась песня, и вместо виолончелей раздался простой гитарный бой.

— Я оказалась в ненужном месте в ненужное время, — сказала Веро́ника и нажимом добавила: — Дай мне выйти — я хочу домой.

— Не могу. Приказ. — Теперь в голосе Красавчика мелькнуло сожаление. — Если ты мне не врёшь, то просто подождём, когда всё разрешится.

Плечи Веро́ники немного расслабились.

— Так и будешь меня всё время держать на прицеле?

Джоун в отражении поколебался, а затем опустил пистолет. Веро́ника развела руки в стороны, будто готовясь обнять Красавчика.

Джоун вскинул пистолет:

— Откуда у тебя эта винтовка? — процедил он сквозь зубы.

— В смысле? — наигранно удивилась Веро́ника и потянулась за винтовкой.

— Не двигайся! Руки на виду! — крикнул Джоун. Девушка замерла, и парень раздельно повторил: — Где. Ты. Взяла. Винтовку.

— Мне её выдали — Мирный разреши...

— Разрешил выдать винтовку боевого дежурства? Серьёзно? — В голосе Красавчика мелькнул горький сарказм. — Врёшь, сестра. Врёшь.

Он покачал пистолетом. Командор напряг глаза, и Марта помогла чуть сфокусировать картинку в отражении. По сломанному носу Красавчика текла слеза.

— Даже у меня нет доступа к этому оружию. А тебе дали?

В ответ на риторический вопрос в коридоре раздался топот. Красавчик отвёл взгляд от Веро́ники, а девушка повернула голову, чтобы посмотреть, что происходит.

Командор на одних рефлексах и боевом чутье выскользнул из-за двери и прицелился.

Веро́ника закричала и дёрнулась в сторону. Джоун повёл пистолетом, но Командор нажал на курок, шагнул в комнату и выстрелил ещё раз.

После чего быстро закрыл дверь, закрутил замок и бросился к Веро́нике.

Даже сквозь действие парализатора ей удавалось стонать от боли. По её спине растёкся рисунок георгина. Она прикрывала Красавчика от Командора, а в итоге подставилась под выстрел из пистолета. Джоун лежал чуть дальше, парализованный, но крепко сжимающий рукоять «Георгина». Сверкающая слеза застыла над верхней губой.

Вступление песни закончилось, и вместе со стуком в дверь мужской голос запел:

Огни большого города — они горят без повода,

Они горят без повода — сжигают в пух без пороха.

Огни большого города сдадут тебя недорого,

Пропьют тебя, безродного, и крылья не вернут.

Выход — на расстоянии вытянутой руки. В Подземке скрыться проще, чем где бы то ни было. В ней много тёмных и извилистых путей, которые всегда выводят на поверхность. Даже если часть из них засыпана, выход найдётся.

Если он пойдёт один. Нести обездвиженную сестру — значит привлекать внимание, замедлять бег.

Кир снова чувствовал себя крысой, загнанной в угол голодными охотниками. Охотникам наплевать, что жрать: им просто нужно утолить свою страсть к крови. Выбор жертвы ограничен: либо они сожрут тебя, либо того, кто медленнее тебя.

Командор автоматически проверил обойму трофейного пистолета, с хищным клацаньем вставил её обратно, засунул беретту за пояс. После этого скинул с плеча тяжёлую винтовку, убедился, что Красавчик и Веро́ника дышат, и с усилием потянул запор на выходной двери.

В комнате под простой гитарный бой продолжал петь мужской голос:

А та-ам высоко облака,

А та-ам летят такие, как и я.

Солнце греет крылья нам,

Мир открыт семи ветрам,

Только ветер носит пыль

И не видно ни фига...

Глава 12. Свежий запах напалма

Даже Марта не помогала видеть в полной темноте. Кир иногда ради интереса подносил руку к глазам, и ему казалось, что он видит красные пульсирующие линии вместо пальцев. Но это лишь зрительный обман.

Единственное, что он точно мог сказать: стена справа суше, чем стена слева, и обе — из крупного, обточенного временем кирпича.

Кир сидел в полной тишине, закрыв глаза. Он прислушивался к звукам, которые изредка доносились из-за биения его сердца. В первые минуты оно колотилось, как у кролика, которого посадили в клетку к голодному питону. Сейчас же — мирно отбивало свой ритм, отсчитывая секунды и минуты ожидания.

Командор ждал. Ждал, когда что-то изменится, когда погоня отстанет и потеряет его остывший след.

Прошло десять лет, как он покинул подземный мир, а вместо того, чтобы забыть его и потеряться в его хитросплетённых, как проводные наушники из кармана невнимательного аудиофила, туннелях, Командор чувствовал себя здесь своим. Боевой опыт, интуиция и воспоминания, которые помогла реанимировать Марта, увели его подальше от основных путей в сторону канализации. Здесь его след терялся, и даже анализаторы воздуха и остаточного ДНК не могли пробиться сквозь пелену испарений и испражнений, которыми питались стоки.

В одном из крошечных ответвлений, непонятно для чего сделанном, в полной темноте с закрытыми глазами и сидел Кир.

Грязь на руках и ногах чуток подсохла и коростой покрыла его тело. Запах перестал вызывать тошноту — будто обоняние отключилось. Вообще, если кому и удалось бы увидеть Кира в кромешной темноте, то он принял бы его в лучшем случае за обесточенного андроида, а в худшем — за хреново слепленную статую.

Спустя вечность вони и ожидания Кир задал мысленный вопрос:

«Марта, что случилось?»

Нейроинтерфейс в голове человека помолчал, словно обрабатывая запрос. Или делая вид, что не понял, чего хочет от него носитель.

Но Командор знал, что Марта его слышит и понимает гораздо лучше, чем кто-либо.

«Помнишь симуляции в „Глубине“, когда ты проверял типы ранений?»

Марта говорила спокойно и сухо, но теперь Кир слышал лёгкие эмоциональные нотки, которые скрывались в её «голосе».

«Конечно».

«Вспомни, каково получить высоковольтный и высокоамперный разряд».

По телу Кира прошла волна, от которой волосы встали дыбом. Несмотря на то, что электричество люди приручили очень давно, оно оставалось для человеческого тела одним из самых опасных увечий. Даже лазер или пулю можно пережить без стона. А вот ток...

Марта продолжила:

«Примерно то же самое испытала я после приказа отключить нейроинтерфейс. Только ещё и часть связей пострадала, лишая меня контакта с тобой».

«Ты всё время была здесь?» — спросил Кир и сам удивился наивности вопроса.

Куда она могла деться, если это явно та самая Марта, с которой он провёл годы, а не установленный с нуля интерфейс-новичок. Зато возникал другой вопрос.

«Тогда как мы выжили, если Мирный нас проверял? Нейроимпланта не было...»

«Я повторюсь: а кто сказал, что он когда-то был?» — В голосе Марты проявился тот сарказм, который проскакивает у любящих и спокойных родителей, когда ребёнок уже окончательно достал.

Командор открыл глаза и посмотрел по сторонам. Всё те же темнота, пустота и вонь. Отличное место, чтобы обсуждать собственную голову и её жителей.

«Как это возможно?» — спросил Кир.

Ему показалось, что Марта пожала плечами.

«Я не инженер-биолог. И отключена от общей сети. По сути, твои коллеги удалили лишь модуль беспроводной связи, не затронув меня. Почти».

Киру хотелось вскочить и походить, но потолок в тёмной каморке давил даже если сидеть

Поэтому он обошёлся одной фразой:

— Кратос! — Лёгкое шипение разнеслось по помещению и выпрыгнуло в канализацию за углом.

Кир покачал головой и сжал кулаки, искусственная рука издала тихий гудящий звук. Всё-таки он её перегрузил, пытаясь открыть дверь из лаборатории.

Воспоминания об увиденном за той дверью заставили вспомнить, зачем он на самом деле здесь сидит. Он прислушался к происходящему вокруг, но ничего, кроме тихого дыхания, не услышал.

«Ты была со мной с рождения», — не спросил, а утвердительно сказал Командор.

«Можно и так сказать».

«Моя интуиция, умение найти выход — это всё ты?»

Перед закрытыми глазами Кира мелькнули картинки из прошлого: как он, раненый, встаёт и идёт вперёд, пока не находит мёртвого бойца «Группы»; как проходит тесты и метко стреляет по движущимся мишеням — причём в реальности даже чётче, чем в «Глубине»; как находит заклеенное окно и выход на крышу.

На секунду в душе у Кира закрутился холодный клубок: если всё это делала Марта, то кто же он? Что сделал он?

«Нейроинтерфейс неспособен заменить человека». — Голос в голове Кира прозвучал мягко, успокаивающе. — Наша задача — помогать, а не брать под контроль. У нас есть программа, ради которой мы созданы. Даже если мы встроены в тело человека на биологическом уровне».

«Какая программа?» — спросил Кир и напрягся, готовый услышать что угодно.

«Человечество должно выжить, — ровно ответила Марта, а потом сварливо спросила: — А ты что подумал?»

Командор не стал отвечать. Вместо этого он поднял свою левую руку. В кромешной тьме он не видел контуров, но мог прощупать их, найти мелкие трещины в материале, оценить состояние суставов. Касаясь пластика и металла, он почти чувствовал, как отзываются нервы в плече. В том плече, которое считали безнадёжно уничтоженным даже медики «Группы». Случайно найденный активный нерв, и Марта позволила ему встать в строй.

А теперь он снова чувствовал жизнь в обрубке. Если наркотик, который ему вкололи в лаборатории, помогает восстановить нервы в руке, то что говорить про нейроны в мозгу.

«Да, этот странный наркотик стимулирует рост нейронных сетей, количество аксонов местами удвоилось. Совершенно непонятно, зачем это делается и кому это выгодно». — Киру казалось, что Марта размышляет вслух, если так можно сказать про голос внутри черепа.

Киру вспомнился учёный из подвалов «Группы», как его там? «Андрей», «Да, спасибо». И его нейроинтерфейс Марио, который жил как бы своей жизнью. В темноте канализации Командор стал лучше понимать решение старого учёного.

Говорить с самим собой — недалеко до безумия. А пообщаться с существом вне себя, даже если оно искусственное, — кажется, не так плохо.

«В „Группе“ не могли не знать, что у меня нет импланта», — сказал-подумал Кир.

«У тебя он был. Как у всех. Ну, точнее, тебе его восстановили после того „боя“, когда ты стал Киром Андорой, — с лёгким ехидством сказала Марта. — «Учитывая, что за установку отвечает автоматика, мы с ней договорились».

Почему-то — может, из-за тональности — Командор понял, что «Мы» — это не «Кир и Марта».

«Старый Солдат тоже причастен к этому?»

Марта помолчала, а потом сказала:

«Нам нужно двигаться. Времени мало».

«Три дня?» — спросил Кир.

«Уже меньше».

«Что случится через три дня?» — Командор выпрямил спину, готовый броситься в атаку на неведомого врага.

«Я... не знаю...» — сказала Марта дрожащим голосом.

«Это как?» — Кир потряс головой.

«Это... Это просто знание. Что-то произойдёт, и ты-мы должен быть в другом месте».

«Наверху?»

«Не здесь».

От эмоций в голосе Марты Командор испытывал чувство, похожее на то, когда обливаешься холодной водой: вроде ожидаешь подвоха, но дыхание спирает всё равно, а волосы мечтают скрутиться в тугую шерсть, чтобы согреть тело.

«Нужно вернуться в сеть», — сказала Марта сухим привычным голосом, словно испугалась того, о чём подумал Кир. — «Нас могут найти, но я не вижу другого способа понять, что случится через три дня. Тем более что у нас есть союзник».

Кого имела в виду Марта, Кир понял без пояснений.

Последняя встреча со Старым Солдатом не задалась. Он настаивал на том, что нужно срочно решать проблему с ёмкостями, в которых спали сестра и мама, но вместо того, чтобы обратиться к «Группе», он предлагал пойти на сторону. Говорил, что нашёл специалистов по старой технике, которые смогут помочь.

У Кира же, наоборот, внутри зрело чёткое понимание, что открываться кому бы то ни было рано. И если и идти за помощью, то к «Группе», у которой на вооружении стояли не только лучшие винтовки и транспорты, но и лучшие умы, и медицинские технологии. Если кто и смог бы помочь, то только они.

Но Солдат уверял, что если Кир раскроется, то его не просто выкинут из команды, а разберут на элементы и отправят на переработку. При этом оставаться в его квартире девочки больше не могли.

В темноте канализации Кир думал о том, что сейчас происходит с его девочками. Он ни секунды не сомневался, что в квартиру уже вломились и дверь на древнем замке снесли тараном. Регенеративные ёмкости изучили и транспортировали на Базу или куда-нибудь ещё.

Возможно, Старый Солдат был прав. По крайней мере в том, что с ними нужно было что-то решать. У «Группы» не было бы рычага давления на него. Хотя какое давление: Веро́ника жива и выросла, считает, что мамы больше нет. Кир ей дал маленькую надежду. Командор не понимал, кто внутри второй колбы, но подозрения роились в его голове. Он хотел убедиться в них, но для этого, как говорила Марта, нужно двигаться. Двигаться, несмотря ни на что.

Мирный, несмотря на новое имя, оставался опытным охотником. Он отвёл людей, дал Киру и Веро́нике почувствовать шанс. Сейчас Командор понимал, что Мирный сделал всё возможное, чтобы они расслабились, превратились из охотников в жертв.

В дверь за спиной ломились, и, судя по звукам, таран они прихватили с собой. Шипела гидравлика, накапливая энергию для удара. Выход перед Командором открылся слишком быстро, слишком легко, и Кир, обнадёженный пустым коридором впереди, решился.

Вместо того чтобы бежать, он вернулся и под грохот первого жёсткого удара тарана подхватил Веро́нику на руки. Болевой шок и парализатор добили её нервную систему. Она просто выключилась, стоило закинуть её на плечо. Кир старался не задевать её сломанную руку, но погоня за спиной не позволяла сохранять галантность.

Он рванул по коридору, на ходу вспоминая, по каким туннелям лучше идти и где могут быть выходы. Получалось, что ближайшие к поселению люки закрыты, если все уверены, что выхода на поверхность больше не существует. При этом еда с фермы как была, так и осталась на прилавке торговца.

Командор улыбнулся очевидному решению: вертикальные фермы и любимая брокколи ждали.

Через секунду его улыбка растворилась в неоновом свете, лившемся из-за спин вооружённых людей. Цвета батарей на их оружии Командор не различил, но в том, что он оранжевый, как требует боевое дежурство, — не сомневался.

Его спасло только то, что их попытались взять живыми. Четыре ствола смотрели на них, и Кир поднял свободную правую руку. Самый взрослый из группы подошёл ближе и движением оружия приказал опустить девушку на землю. Кир пожал плечами.

Сестру пришлось бросить на ближайшего бойца, подставляя её, обездвиженную, под ещё один импульс парализатора.

Дурацкий манёвр удался лишь отчасти. Один боец рухнул под тяжестью Веро́ники, а остальные начали стрелять по Киру. Двое попали в своего же, судя по его перекосившемуся лицу. Зато третий оказался метким и всё-таки обездвижил Кира.

Командор мягко осел на пол и завалился на спину.

Бойцы Мирного окружили его: те, что уже были здесь, и те, что прибежали от входа. Они начали громко обсуждать ситуацию и материть обоих беглецов. Один человек упомянул, что они убили нескольких человек, разрушили лабораторию. Другой простонал, что ему как раз на следующей неделе должны были обновить имплант. Третий предложил «случайно» перевести оружие в боевой режим, пока Мирный не видит. Кто-то напомнил, что будет, если они не выполнят приказ в точности.

«Пошевели пальцами. Медленно», — прошептала Марта.

Голоса вокруг становились злее, предложения о применении силы — всё настырнее. Молодёжь с выпученными от гнева и страха глазами требовала крови за своих, а Кир шевелил пальцами и чуть косил глазами по сторонам.

Вот сейчас рвануть в сторону и спрятаться за колонной, поддерживающей потолок. Стоит ему побежать вперёд, и он скроется в толпе, а затем выскользнет из Подземки. Так легко. Так правильно. Ради человечества.

Что-то остановило его. Заставило мышцы окаменеть сильнее, чем от парализатора. Сжать кулаки.

Никто не заметил.

Марта в его голове издала нечленораздельный звук, означавший что-то вроде «да, этот риск будет тебе дорого стоить!», но это не остановило Кира. Он должен сделать всё правильно.

С расстояния в метр невозможно промазать, когда мишени смотрят друг на друга и орут, а ты не только хорошо стреляешь — в твоей голове сидит обученный боевой нейроинтерфейс. Даже если он лишён части функций.

Семь патронов в трофейной беретте решили семь проблем. Затвор застыл в заднем положении, но Командор не решился выбросить пистолет и засунул его обратно за пояс. После чего спихнул оглушённого бойца Мирного с Веро́ники, подхватил её на руки и рванул вперёд.

Он просто бежал, стремясь сохранить жизнь себе и сестре. Прыгал как заяц, путал следы. В глубине своей души, там, где, он надеялся, не видит даже вездесущая Марта, он понимал, что, если припечёт ещё чуть-чуть, ему придётся выбрать окончательно: рискнуть своей жизнью и защитить сестру или бросить её, но донести важную новость до «Группы». О происхождении когтеногов должны узнать.

От этого выбора он и старался убежать как можно дальше.

Пока ему везло: Подземка оставалась запутанной, тёмной и грязной. Они укрылись в канализации, перевели дух.

Пришла пора двигаться дальше.

Кир в темноте каменного аппендикса чуть повернулся и протянул руку назад. Он коснулся тёплого тела, скользнул чуть дальше, нащупал пульс на шее. Веро́ника продолжала спать.

Командор аккуратно переместился на колени, опустил руки на пол, потянулся кошкой. Спина благодарно щёлкнула позвонками. После он подтянул к себе сестру и медленно пополз по низкому туннелю на выход, касаясь плечом стены. Большой коллектор встретил его тишиной, редкими бульками и темнотой, но чуть менее плотной, чем тот каменный закуток, в котором они отсиживались.

«Направо», — напомнила Марта, и Кир, выпрямившись, поднял сестру на руки и пошёл по узкой кромке, скрытой тонким слоем затхлой воды.

«Когда узнают, где мы были, найти нас не составит труда. По запаху», — подумал Кир, и Марта молча вывела стрелочку указателя. Их ждали ступеньки наверх, туда, где чуть суше.

Приходилось идти дальше по самой канализации, не возвращаясь в жилую часть Подземки. А в этом путешествии приятного ещё меньше, чем в попытке почесать локоть оторванной руки.

Кир брёл по грязи, которая подсохла, но от этого стала ещё более густой и мешающей. Колени и ступни ныли, руки оттягивала не приходящая в себя сестра. С одной стороны, Кир радовался этому: не нужно ничего объяснять, доказывать. С другой — тащить становилось тяжелее, раздражение внутри росло, и какая-то часть сознания задавалась вопросом из наркотического сна-бреда «какой сделать выбор?»

Ко всему прочему память Командора не могла дать Марте ответа: есть ли выход на поверхность из канализации. Выход, через который они смогут вылезти, а не те узкие трубы, по которым дерьмо огромного города уходит под землю и отправляется на далёкую очистку. По крайней мере, так должно было происходить, но, впитывая ароматы окружающей действительности, Кир начал сомневаться, что жителям города и ему говорили правду.

— Дерьмо в дерьме не тонет, — сказал вслух Командор, чтобы хоть как-то развеять нападающую со всех сторон злость.

Эхо разнеслось по коллектору, застучало во все стены и люки, вернулось искажённым, больше похожим на рык голодного стервятника, нежели на голос человека. Кир поморщился, а потом усмехнулся. Единственное, что он точно знал: самые противные существа в подземелье, кроме людей, — это мокрицы. Даже сбежавший из биопарка крокодил, на поиски которого отправили лучших оперативников, оказался тушей, но ленивой и спокойной. Ему, видимо, наскучило наблюдать за бабочками и захотелось почувствовать себя настоящим диким зверем. Командор не мог его в этом винить.

Мокрицы же... Буэ.

Кир тряхнул плечами, подтянул Веро́нику и ускорил шаг. Хотелось яркого света, живого звука и чистого воздуха. Воздуха особенно.

Минут через двадцать Веро́ника наконец зашевелилась, застонала, а потом резко дёрнулась. Кир чуть её не выронил. Он осмотрелся, но чистого места поблизости не оказалось. Пришлось прислонить её к стене и придерживать, чтобы она не упала лицом в грязь.

— Твою же... — простонала Веро́ника, прижимая сломанную руку к себе. Она вдохнула поглубже, и её тут же вывернуло наизнанку.

Кислый запах пустого желудочного сока на секунду перебил запах канализации, но отходы быстро вернули себе обонятельные позиции.

— Твою... — повторила Веро́ника и, стараясь дышать мелко и быстро, подняла глаза на брата.

— Рад тебя видеть, — нарочито бодро сказал Командор.

Веро́ника сжала зубы, огляделась вокруг и спросила:

— Мы где? — И, не дожидаясь ответа, сама сказала: — Ты затащил меня в канализацию. Так, стой.

Она отстранилась от брата и прикрыла глаза. Командор скорее чувствовал это, чем видел: темнота продолжала скрывать все детали. Отголоски света проникали лишь через немногочисленные воздушные туннели. Редкие фотоны отражались от воды и разбредались по подземелью в надежде попасть кому-нибудь на глаза.

— Что с Джоуном? — спросила Веро́ника.

— Он тебя подстрелил. Не чувствуешь?

Веро́ника подвигала плечами и зашипела.

— На фига ты полез вперёд? Я бы сама справилась!

Командор почувствовал, как затихшее было раздражение вновь накатывает яростной волной.

— Ты-то, может быть, и справилась. С Красавчиком. А с теми, кто пришёл следом? Ты, может, и не видела уже, но у них всех были оранжевые батареи, а если верить словам твоего братца, — в это слово он вложил весь доступный ему сарказм, — это полный боевой комплект.

— Нам нужно вернуться.

— Нам нужно свихнуться, чтобы вернуться. Ты свихнулась? — Кир вдруг остро пожалел, что потащил сестру за собой. Мог бы просто убежать, раз наркотик дал ему возможность так быстро отойти от излучения парализатора. Уже вышел бы на поверхность.

Веро́ника подняла было руки, но зашипела. Видимо, перелом и ожог под действием целебного канализационного воздуха заживали крайне плохо.

— Они его выпотрошат... — Она сказала это так, словно у них там людей потрошили каждые выходные и по праздникам. — Они же подумают, что он с нами заодно!

— Это его выбор. Мог бы тебя выпустить, и всё.

— Ты собирался его убить! — нелогично перескочила Веро́ника.

— Если бы пытался, сестрица, то трупом была и ты тоже. — Командор ткнул девушку пальцем в ключицу и добавил. — Нам нужно выбраться на поверхность и рассказать о том, что мы видели. О тех обезглавленных.

Девушка прижала ладонь к лицу, надавила на закрытые веки. Кир примирительно сказал:

— Мы сможем вернуться за ним потом.

— Если будет за чем возвращаться, — резко ответила Веро́ника.

— «Группа» поможет... — начал было Кир, но сестра снова его прервала.

— Твоя «Группа» и так слишком много забрала у меня. Если с ним что-то случилось, ты за это ответишь.

— Даже если так — нам нужно двигаться дальше.

— Куда? Зачем? — воскликнула сестра, и высокие ноты её голоса заплясали над поверхностью мутной воды.

— За небом. За мамой.

Сестра покачала головой.

— Ты сказал, что у тебя там и я, и мама. Но я здесь. Почему я должна верить, что она там действительно есть?

— Потому что я в это верю, — сказал Командор голосом, от которого Веро́ника на секунду замерла.

Замерла, но вновь покачала головой:

— Я похоронила мать. И тебя. Не хочу рыться в старых могилах и копать новую.

И неожиданно оттолкнула брата и рванула в темноту. Командор дёрнулся следом за ней, но через несколько шагов остановился — Марта короткой вспышкой показала ему надпись «3 дня».

Где-то в темноте затихали шлёпающие шаги, а Кир стоял, боясь шелохнуться и потерять этот отдаляющийся звук. Как прошлое с каждым днём становилось всё более размытым, так и сестра удалялась от него в надежде спасти другого человека.

«Ты не хотел выбирать», — сказал сам себе Кир. — «Выбрали за тебя».

И тут же сам себе ответил: «Хотел бы — догнал бы. Но зачем её спасать, если она этого не хочет? И зачем спасать её для мира, в котором есть создания, способные превратить человека в металлическое когтистое существо?»

Риторический вопрос, казалось, выжег что-то внутри Кира, сжёг предохранители. Пришло забытое в последние дни спокойствие. Даже прокралась мысль, что сбежавшая девушка — не его сестра, а настоящая Веро́ника ждёт брата в квартире в регенерационной колбе. Ну, или там, куда её перетащила «Группа». Как и мама.

У Кира оставался шанс спасти своё человечество. Но для этого нужно помочь человечеству в целом.

Командор вздохнул и пошёл туда, куда шёл. Вместо тусклой стрелочки на сетчатке Марта тихонько подсказывала, куда идти и где поворачивать, опираясь на память, логику и знания Кира, а также на свои алгоритмы.

Через пару часов, когда они вышли к техническому люку и Командор смотрел на ослепляющую линию света, вонзающуюся во тьму подземки через отверстие в крышке, Марта прошептала:

«С вероятностью 96% она твоя сестра, Командор. Даже доступный мне сейчас анализ говорит об этом».

Кир взялся за холодные металлические ступеньки и ответил вслух:

— Я знаю, кто она. Но кто сказал, что я не могу мечтать о чём-то другом.

Искусственная рука ритмично лязгала по металлу ступенек, и через несколько мгновений Командор откинул крышку люка, чтобы вдохнуть свежий воздух поверхности.

Глубокий вдох наполнил грудь запахом горелого мяса и дыма.

Глава 13. Из огня да в полымя

Если верить архивным базам данных, в древние времена мёртвых сжигали на погребальном костре. Вместе с усопшими в огонь отправлялись привычные вещи, ценные продукты, любимые люди. Особой честью было шагнуть в огонь самостоятельно, без дружелюбной поддержки родственников и хранителей ритуала.

Следом за усопшим господином шли слуги, вслед за почившим супругом уходили жёны, за отошедшим правителем в посмертие отправлялись воины.

Но были и те, кто сопротивлялся пламени. Кто лишался имени, репутации, будущего в своём обществе — ради жизни. Одни называли их трусами и были правы — ничего, кроме жалкого, трясущегося за себя тельца, от огня не уходило. Тушка мрачно существовала какое-то время, чтобы незаметно и грустно умереть в ближайшей канаве.

Другие, даже если их за глаза и называли трусами, такими не являлись. Они жили не ради себя, а ради цели. Безымянные слуги восхваляли господина. Жёны — растили детей супруга и давали им путь в большой мир. Проклятые воины брали в руки меч и защищали наследие, которое осталось после их господина. Или переделывали под себя то, что считали ошибочным.

Каждый делал свой выбор — ради чего жить и ради чего умирать.

Командору же предстояло выбрать между смертью от зарядов винтовок за углом и дорогой через пламя за спиной.

Отсветы лазера и плазмы подсвечивали почерневшие стены домов. Жидкие ручейки грязи стекали вниз и исчезали в канализации. Автоматическая пожарная система работала, но быстро остановить огонь не удавалось и вихры пожара упрямо расправлялись над районом.

Кир прижался к земле, чтобы не дышать дымом, зажатый в углу между простреливаемой улицей и новой волной огня. Он был уверен, что, как только искра попадёт на его одежду, пропитанную грязью и ароматами канализации, она вспыхнет. Под выстрелы же лезть просто не хотелось. Непонятно, кто палит: «Группа», которая ищет его как предателя, или охотники Подземки, которые всё-таки нашли обходной путь на поверхность и хотят шкуру Кондора, так неудачно выпорхнувшего из своей клетки и прихватившего с собой несколько трупов.

Падальщикам нет веры.

«Шанс, что в нас не попадут?» — спросил Кир у Марты.

«От 0 до 5 процентов. И то, если это „Группа“ и их интерфейсы успеют сработать на неопознанного и безоружного человека».

«Но маловероятно».

«Маловероятно».

Рёв пламени приблизился, и Командор, несмотря на желание быстрее встретиться со Старым Солдатом, всё-таки решился.

Он бросился к противоположной стене и аккуратно выглянул на улицу. Он смотрел не на тех, кто стреляет, а на тех, по кому палили из всех стволов.

Увидев цели, Кир пожалел, что в беретте кончились патроны. В тупичке, который организовался на месте исторических ворот, обычно торжественно белых, а сейчас почерневших, по камням, балкам и неизвестно откуда взявшимся бочкам скакали когтеноги. Три прожаренные тушки кусками лежали на земле, задрав кверху когтистые лапки. Ещё четыре уворачивались от выстрелов, но далеко не уходили. Казалось, что они в западне и их уничтожение — лишь вопрос времени.

Командор же знал, что твари прекрасно держатся за стены, когда необходимо. Он оглянулся, чтобы увидеть, кто противостоит странным существам, и у него на секунду помутилось в глазах: всполохи пламени, ровная линия бойцов, сияющие синим доспехи, уверенный шаг... Словно он уже видел эту картинку, но теперь смотрел на неё не с земли, теряя сознание от боли, а сбоку, случайным зрителем старой пьесы.

Командор мотнул головой, и старая картинка рассыпалась, открывая новые подробности: линия действительно шла вперёд, приближаясь к противнику, но она шла неровно, дёргано, иногда откатываясь на шаг; стреляли неуверенно, невпопад, забыв о плотном огне; иногда даже стреляли одновременно, а затем ожидали, пока накопится энергия на новый выстрел; на наплечнике брони стилизованный кулак, сжимающий молот.

Кир, не обращая внимания на припекающие со всех сторон обстоятельства, чуть не заржал.

«На наш выпускной задание было попроще, да, Марта?»

«Ты лучше подумай, что в других районах, если сюда послали молодняк!» — прикрикнула на Кира Марта.

Тем временем новобранцы почти поравнялись с Киром, не прекращая суетливой стрельбы. Когтеноги же, наоборот, прекратили хаотично носиться по стенам и развернули зубастые головы в сторону наступающих. Стоило новобранцам перешагнуть невидимую линию перекрёстка, как оставшиеся в живых твари рванули навстречу.

Командор, не соображая, что делает, выскочил перед пацанами в доспехах и гаркнул на всю улицу:

— Строй! Режим два!

За те две с половиной секунды, пока рефлексы Кира и новобранцев делали своё дело, когтеноги приблизились вплотную. Но если до этого их ждали разрозненные новички без опыта и понимания, то сейчас перед ними возникла стена. В прямом смысле слова: второй режим доспехов объединяет их в единую сеть и создаёт на короткое время защитный экран.

Встроен в доспехи новобранцев, чтобы они успели прицелиться в мишень, если противник подбежал слишком близко.

Отработка машинальной реакции с помощью муштры и тысяч повторений в «Глубине» — это не шутки.

Кир лишь не рассчитал, что стена возникнет у него за спиной и воздушная волна собьёт его с ног. Эта маленькая случайность сохранила ему голову.

Дважды.

В первый раз от прыжка когтенога, который пролетел над ним и впился когтями в защитный экран. Под давлением энергии металлические ноги надломились, и паук с человеческой головой рухнул затылком на дорогу.

Во второй раз, когда пересравший от страха пацан, наконец, сообразил, что именно прыгает прямо у него под носом, и только после этого нажал на курок, снося полчерепа другому когтеногу. Подгоревшие мозги брызнули по гладкому асфальту, а оставшиеся на ногах два существа ловко развернулись и, уже не стесняясь, взобрались на стену и удрали в противоположную от зарева пожара сторону.

Командор оттолкнулся от дороги руками, встал и обернулся. Второй режим на доспехах новичков «Группы» отключился, позволяя подойти к ним. Но первым делом он указал на дёргающего лапами когтенога и приказал:

— Отстрелить оставшиеся лапы, запаковать и доставить на Базу. Лучше к Андрею, но, скорее всего, сейчас много кто этим занимается.

Пацаны автоматически нажали на курки, чуть не распотрошив трофей на части. Хорошо даже, что двое промазали, — они не сводили глаз с грязного оборванца со странной искусственной рукой, который так уверенно указывал, что делать.

Существо на земле дёрнулось и потеряло сознание.

Спустя несколько секунд замешательства один из новобранцев «Группы» сказал:

— Назовите себя, — и, чуть помедлив, добавил: — Пожалуйста.

Новобранцы приходили в себя и один за другим наводили оружие на Командора. Кир обвёл глазами улицу, пожар за своей спиной.

— Город на чрезвычайном положении? Нас атакуют?

Новобранцы не переглянулись, но Кир почти видел, как кипит эфир внутренней мысленной связи.

— Это обычное дежурство, — медленно сказал тот, кто, видимо, являлся старшим. — Патруль по городу. Помогаем жителям. Заметили пожар. Помощь уже едет.

Искусственное спокойствие в голосе заставила Кира засмеяться. Мальчик принял его за обычного жителя.

«А ты что хотел? Чтобы тебя приняли за живую мишень?» — Марте не нужно было добавлять яда в голос — она точно знала, куда бить.

Командор сжал кулаки:

«С этим этапом жизни покончено. Ищу новые вакансии».

— Пока они едут, нужно разобраться с пожаром, затем всё остальное.

— Это вне нашей компетенции! — чуть более уверенно ответил второй новобранец. — Наша задача...

— Служить человечеству! — жёстко прервал его Кир. — И делать для этого всё возможное.

Словно в подтверждение его слов раздался женский крик. Вся группа повернулась: из окна третьего этажа темнокожая девушка махала руками и звала на помощь.

Командор обернулся к новобранцам и, указав грязным пальцем на старшего, приказал:

— Взбирайся по стене, сканируй помещение. Когтистые твари могут быть поблизости.

Глава отряда секунду изучал Кира, а затем приказал двоим выдвинуться вперёд на помощь девушке. Он с напарником остался сторожить странного человека, который слишком много себе позволял.

— Поднимите руки, назовите себя. — В голосе парня звучало беспокойство.

Кир поднял руки, показывая, что не вооружён.

— Я — свой.

— В этом городе все свои. Кроме этих тварей. — Второй боец пнул лежащего без сознания когтенога.

Кир не стал переубеждать новобранца, но когда собрался ответить главе команды, тот схватился левой рукой за голову и прошипел:

— Не ори! Успокойся!

— Я же говорил, что это не в нашей компетенции. Пусть зовут медиков, — ответил пинавший когтенога.

— Что-то не так? — Кир обернулся к окну, из которого кричала девушка. Оттуда махал руками один из новобранцев.

— Не успеют медики, — игнорируя Кира, ответил глава отряда. — Макс, хватит орать! Сделай хоть что-нибудь!

— Что случилось? — лицо Командора перекосило от того, что пацаны его игнорируют. — Зачем медики?

— Макс, заткнись и делай массаж сердца! — закричал глава отряда, перепутав мыслесвязь с обычным голосом.

Сердце Кира ёкнуло и дёрнулось. Через мгновение кардиостимулятор незаметными разрядами успокоил разнервничавшуюся мышцу.

— Остановка? Сердечный приступ? — Голос Командора холодной сталью разрезал горячий воздух.

Бойцы «Группы» снова посмотрели на него, и только хотели что-то сказать, как Кир повысил голос:

— Да не тупите, молокососы! У вас меньше пяти минут прежде, чем мозг погибнет! Пусть откачивает его!

Судя по всему, новобранец в окне услышал крики Кира и метнулся в комнату.

— Пусть проверят, есть ли кардиостимулятор и его модель! — продолжал орать на главу отряда Командор. Его собственное сердце яростно билось в груди, словно пытаясь вырваться на помощь замершему коллеге.

Глава новичков молчал, но, судя по тому, как удивлённо опустил оружие второй боец, отдавал приказы беззвучно.

— Есть кардиостимулятор. Модель Си-Пи-Ти. Почему-то встал.

— Супер! — закричал Кондор, радостно сжимая кулаки. Бойцы «Группы» от неожиданности дёрнулись. — Пусть Макс подключит внешний контроль, запросит у нейроинтерфейса перезагрузку! Быстро! И пусть делает массаж сердца — на перезапуск нужна минута.

— Ты слышал, Макс? — снова вслух крикнул командир отряда. — Делай!

Потянулась долгая, шипящая пламенем и сгорающим терпением минута. Кир вслушивался в звуки улицы и молил небо, чистое небо над головой, чтобы оно не услышало женский плач. Ему казалось, что пламя, как фитиль, отсчитывало время до взрыва. Взрыва сверхновой, способной уничтожить что-то старое.

Наконец командир новобранцев кивнул и сказал Киру:

— Сработало. Он жив. Медики на подходе, проверят мозг и другие функции.

Командор опустился на колени и тяжело вздохнул. Он вдруг почувствовал дикую, всепоглощающую усталость, которая свинцовым питоном свернулась у него в животе и вцепилась в диафрагму, не давая дышать.

— Вставай. — К Киру подошёл начальник группы. — Сейчас парни ещё раз проверят квартиру, и мы доведём тебя до Базы. Здесь работу сделают другие. — И помедлив, добавил: — Спасибо. Ты реально помог.

Командор поднял голову и взглянул в лицо бойцу. Тот поднял керамическое забрало шлема, и на Кира посмотрели карие глаза молодого человека. Лишь заметные морщинки вокруг глаз выдавали тот опыт, который позволил и ещё поможет ему стать хорошим командиром. Кир вдруг понял, что такие же морщины видел каждое утро. В зеркале.

Взревели двигатели пожарных транспортов, и сгустки специальной, насыщенной химией, воды устремились по стенам горелых домов.

— Доставьте на Базу когтенога как можно быстрее, — сказал Кир, поднимаясь с колен. — Это действительно ради человечества.

Глава отряда улыбнулся Киру и протянул руку для рукопожатия. Зарево пожара под давлением струй и сбросов тускнело, превращаясь в золу.

Когтеног на земле зашипел, словно от боли, и яростно закачался. Бойцы «Группы» — все трое, вместе с Командором, — повернулись к нему. Тварь лязгала зубами, но обрубки ног не позволяли сбежать.

Зато Киру ничего не мешало.

Командор резко оттолкнул бойца и одним прыжком, словно ему вернули импланты в ноги, скрылся за углом перекрёстка, вбежал в потемневшую и разблокированную после пожара дверь, пробежал дом насквозь и выскочил во двор.

Да, внутри типичных дворов меньше камер. В основном датчики, срабатывающие на сигналы нейроинтерфейсов. А значит, он будет уходить дворами.

Он спешил разорвать дистанцию, путал следы, нырял в закоулки и шёл к месту, где сможет смыть следы своего пребывания в Подземке. Благо на поверхности он давно ориентировался как местный. А может, и лучше.

Новобранцы отстали. Или не гнались. Кир с лёгким сожалением вспоминал карие глаза и протянутую руку, но поступить иначе не мог. Не сейчас.

«Почему ты не пошёл с ними?» — спросила, наконец, Марта, подсвечивая тёмные проёмы в здании, которое ни один здравомыслящий человек не назовёт жилым.

«Потому что они не помогут мне, если мы попадём не на тех людей. К тому же мне надо помыться и при этом не попасть в объективы камер», — ответил Кир и двинулся к входу в один из самых закрытых и элитных домов в городе.

Насколько он понял, это единственное место, где действительно нет камер. По разным причинам.

Говорят, раньше самым безопасным местом считалось то, что на виду. Там не будут искать, слишком уж много глаз готовы увидеть тебя.

Во времена компьютерного анализа и повсеместной автоматики на виду можно скрыться только в густой толпе при помощи специального макияжа, ломающего аналитические цепи, и предварительно отключив нейроинтерфейс. И то не всегда.

Однако желание иметь толику частной неприкосновенной жизни хоть и поутихло, но не совсем и не у всех. Пока одни выставляют в сеть кадры каждого своего шага и даже медицинские анализы с фотографиями операций по установке имплантов, другие предпочитают делиться информацией и обсуждать перспективы в закрытых комнатах за толстыми стенами. Пусть стены обиты устаревшей тканью, а потолки покрыты древними фресками, пространство отрезано от мира решётками Фарадея и прочими проверенными средствами.

Разумеется, в таких местах обсуждают не только важные решения и прогнозы о светлом будущем человечества, выдаваемые машинами. Гораздо чаще в таких местах можно встретить мужчин в пьяном дурмане, женщин в одних татуировках и существ без пола или с признаками обоих полов, готовых на всё ради удовлетворения своих и чужих желаний.

Кир почёсывал отросшую за несколько дней бороду и внимательно рассматривал вход в бордель. Старое здание из гранита, с колоннами, треугольниками на фасаде и с огромными затонированными окнами. Несмотря на помпезность, оно казалось заброшенным. Только пристальные взгляды скрытых в старых фонарях камер, лёгкий, заметный только музыкальному слуху гул двигателей патрулирующих дронов и курящий под единственным красным фонарём охранник с блестящими в свете боевыми протезами тонко намекали, что здание — гораздо большее, чем памятник архитектуры.

И да, камеры не вели запись — за мониторами сидели живые люди и контролировали пространство вручную.

Это место, где не задают вопросов. Единственная проблема — попасть внутрь.

Хорошо, что Кир иногда любил вкусно поесть. Этого оказалось достаточно, чтобы заслужить право оказаться на закрытой территории.

Командор подошёл к охраннику, который засёк его ещё на противоположной стороне улицы, и, сдерживая улыбку, сказал:

— Позови бабулю Зуи. Она будет рада меня увидеть.

Охранник не пошевелился, даже задержал сигаретный дым в лёгких. Спустя секунду он выпустил струю тёмно-серого марева, обдав Кира запашистой смесью смолы, ванили и сирени. Нестандартное сочетание.

— Госпожа Зуи ждёт вас. Бабочка проведёт.

С руки охранника вспорхнуло тонкое существо, действительно похожее на бабочку. Затрепетали крылышки, и бабочка зависла в метре от Командора. Кир прошёл мимо охранника, обошёл здание справа через запущенный на первый взгляд парк, подошёл к массивной двери. Бабочка покружила перед сенсором, щёлкнули замки, и Командор зашёл в тамбур.

Ультрафиолетовый свет резал глаза, поэтому двое мужчин, больше похожих на подростков, сливались с окружением. В помещении стояла полная тишина, словно звуки из неё высасывали с помощью какого-то волшебного прибора.

Кир, как учила его два года назад бабуля Зуи, показал протез, затем протянул руки вперёд, ладонями вверх. Один из мужчин приблизился, взялся за живую руку и подвёл Командора к металлической вставке в стене. Тонкий звук прорезал тишину, но через мгновение стих.

Разумеется, сканер нашёл только кардиостимулятор и руку Кира, а другие импланты — нет.

Второй мужчина пошевельнулся, но, видимо, удержался от вопроса: возможно знал, что в прошлый визит у Кира был нейроинтерфейс. Но, как и говорила бабуля Зуи, здесь не задают лишних вопросов.

Первый охранник отпустил руку Командора, подставил тонкую ладонь, словно прося милостыню. На неё села бабочка и с лёгким электрическим разрядом сгорела. Второй мужчина раскрыл свою ладонь, и новая бабочка, светящаяся в темноте красно-синим узором, вспорхнула и подлетела к лицу Кира.

— Вам сразу к госпоже Зуи, или зайдёте в бар? — спросил охранник.

Кир не видел их лиц, лишь лёгкие намёки на силуэт, будто их измазали чёрной краской, не отражающей свет. Люди без лиц, без эмоций, почти роботы. Их даже запах канализации не смущал.

— Лучше в душ. Иначе могу случайно испортить своим присутствием бабулину вермишель.

В темноте мелькнули бело-синие блики — и мгновенно исчезли. Охранники улыбнулись? Кир мог поклясться, что да. Но когда первый охранник заговорил, в его голосе никаких эмоций не было:

— Бабочка укажет вам путь. Приятного пребывания.

Красно-синее существо спокойно полетело вперёд, указывая Командору путь. За тёмным тамбуром последовал коридор с лампами, стилизованными под свечи, и мягким красным ковром на полу. В разные стороны расходились ответвления, которые вели в бар, в ресторан, в спальни, переговорные и одиночные камеры. Последние пользовались популярностью у тех, кто устал от постоянного присутствия в сети и хотел побыть наедине со своими мыслями.

Около каждой такой комнатки дежурил продвинутый медбот, который постоянно откачивал не выдержавшего самого себя человека.

Но даже когда это случалось, в центральном коридоре стояла полная тишина.

Кир шёл прямо, не отклоняясь в сторону. Только когда он упёрся в стену, бабочка соизволила махнуть крыльями посильнее, и боковая дверь открылась. Ещё один коридор, бутылки с водой у стены, запаянный в пластик ящик с помидорами, новая швабра и рядом — переломленная пополам. Командора пустили в часть дома для персонала, как своего.

«Как приятно быть частью семьи», — подумал Кир, вспоминая, как бабуля Зуи откармливала его вместе с Ли, Кирком и Антоном.

— Мальчики должны хорошо кушать, — говорила она, потягивая сигару и наслаждаясь видами голодных мужиков, уплетающих её вермишель за обе щёки.

А потом Кир увидел перед собой перекошенное лицо Веро́ники, в тот момент, когда она ушла за другим братом.

Перехватило дыхание, но Командор сосредоточился на бабочке, которая вела его к душу. Нужно смыть с себя последние дни и решить, что делать дальше.

После душа, где он вдоволь постоял под тёплыми струями воды, многократно намылился, чтобы смыть с себя вонь канализации, и даже побрился одноразовым жёлтым станком, который оставался неизменным уже лет двести, Кир почувствовал себя человеком.

В комплект со станком и мылом добрая душа положила не только полотенце, но и небольшую баночку смазки для его искусственной руки. Кир промыл протез тёплой водой и просушил горячим воздухом. Несколько трещин в пластике и продолжавшийся тремор беспокоили его, но он всё равно с удивлением ощупывал плечо, которое чувствовало больше прикосновений, чем когда-либо за десять лет.

Правда, желание почесать отсутствующий локоть стало ещё сильнее, и Кир, не сдерживаясь, пошкрябал ногтями по пластиковой руке.

Зуд немного поулёгся.

Бабочка-проводник застыла на крючке вешалки. При свете её крылья становились почти прозрачными, а тоненькое тельце отливало серебром. Миниатюрный дрон, который соединил лучшее из миров природы и технического прогресса. Жаль, что практического применения ему так и не придумали. Красота пропадала без дела, лишь изредка провожая клиентов борделя и сгорая ради сохранения их секретов.

Старую одежду Кир без зазрения совести засунул в мусорник, который довольно заурчал, превращая содержимое в мелкое крошево. Ему на запах наплевать.

Сам Командор оделся в предложенные штаны, майку с длинным рукавом, накинул тонкую куртку-ветровку и надел кроссовки, которые удобно растянулись под его размер. Изучив своё отражение в зеркале, он увидел уставшего, но в то же время молодого человека с задумчивым выражением лица.

Он словно приехал к дальним родственникам, которые в детстве дарили ему дорогие подарки, но которых он видел слишком редко, чтобы искренне полюбить. И сейчас он будет просить подарить ещё один подарок, не зная, как они отреагируют на выросшего родственничка с цепкими глазами и скупыми движениями убийцы.

Хотя, Кир не сомневался, удивить бабулю Зуи вряд ли удастся. Зато бабуля смогла удивить его.

Как только он вошёл в её кабинет, она резким движением указала на стол у дальней стены, на котором исходили паром две тарелки. На одной — фирменная бабулина вермишель, а на второй — скромный кусочек брокколи. Кир кивнул и аккуратно сел за стол, изучая лицо бабули Зуи, которая даже не смотрела на гостя. Лишь когда Командор взял приборы, она достала из закрытого ящика стола сигару, прикурила и затянулась так, словно глотала воздух после длительного нырка.

Кир ел медленно, осматривая помещение. В прошлый раз они сидели здесь вчетвером, всей командой, ели, пили, смеялись, делились историями. Сейчас же в кабинете повисла тишина, в которой мрачно бликовали лакированные книжные полки с настоящими бумажными книгами. Промеж корешков стояли вазы, торчали закладки и почти незаметные оружейные стволы.

Кир отодвинул тарелку с брокколи и откинулся на диванчике.

Бабуля Зуи усмехнулась, затушила сигару в огромной белой пепельнице и, звеня браслетами на руках, подошла к столу, где сидел Кир.

— Ты пришёл за сделкой, дорогой, — утвердительно сказала бабуля Зуи.

— За помощью, — уточнил Командор, наклоняя голову в сторону.

— Ты уже не маленький, чтобы просить помощи у старших. — Зуи опёрлась смуглыми руками на стол, и браслеты звякнули, будто ставя точку в музыкальной фразе. — У всего есть своя цена.

— Вы даже не знаете, о чём я хочу попросить. Или вы научились читать мысли?

— Читать чужие мысли муторно, мальчик. Они слишком похожи. А вот разбираться в своих — это важно. Я знаю, чего хочу. А ты знаешь?

Кир ухмыльнулся и кивнул.

— Хорошо, дорогой. Тогда запомни эти мысли — может, пригодятся. Когда-нибудь. А пока послушай, что нужно мне.

— Так просто?

— Это не будет просто. Но ты сам виноват в том, что натворил. Как командир, ты несёшь ответственность не только за себя.

Кир почувствовал, как напрягаются плечи и свежевымытые волосы на затылке встают дыбом.

— Что случилось?

— Ли и Кирка отправили в Зиндан, дорогой. И бабушкино сердце подсказывает, что явно не для того, чтобы сделать тайский массаж.

Командор закрыл глаза и вспомнил Кирка, который говорил:

«Мы теперь умрём. Все умрём. Как Антон. Нет, хуже. Экран статистики окрасится в красный, а потом — в чёрный».

За закрытыми глазами Кир не видел Кирка. Только этот самый чёрный экран.

Глава 14. Испытание Зинданом

Кир прижимал к себе ствол и внимательно смотрел на лечебницу Зиндан. Кора дерева впивалась ему в грудь жёсткими краями, резала руку, но он прижимался всё плотнее и плотнее. Голова кружилась, зрение то становилось мутным, то слишком чётким, а голос Марты доносился словно из другой черепушки:

«Сосредоточься, Кир! Дыши глубже, сохраняй вертикальное положение».

Вот Кир и держался, в попытке совладать с расшатавшимся здоровьем.

Отходняк от введённого в подземной лаборатории наркотика пришёлся ровно на тот момент, когда он с людьми бабули Зуи подошёл к ограде Зиндана. За кованым, кажущимся воздушным и лёгким забором, который на самом деле прикрывали щиты разной степени уничтожающей мощности, хранили покой и здоровье членов «Группы». Тех членов, чья преданность человечеству оказалась под вопросом.

Хотя, если честно, ухудшившееся состояние играло на руку его плану. Если, конечно, можно назвать дурацкую затею планом.

Кир не поверил. Не поверил, что такое вообще может случиться с людьми, которые отдают кровь на служение человечеству. В голове вновь пульсировала мысль о сбое. Но Марта напомнила, что до четверга, когда, по версии самого Кира, действительно случаются сбои, ещё два дня. Глядя в стол, Командор размышлял, что может ещё пойти не так и не туда. Что-то похожее на внутренний голос — не Марту, а ту самую интуицию, которую он иногда путал со своим нейроинтерфейсом, — шептало ему, что речь идёт не о его смерти, а о чём-то более страшном.

Кир вдруг понял, что собственная смерть его не пугает. Но зато до дрожи в коленях и до сжатых до боли кулаков ему страшно не успеть разобраться в происходящем.

— Я разберусь. — Кир посмотрел прямо в глаза Зуи, и она, выпустив дымное колечко, поправила очки.

— Пойдёшь с моими людьми. Скажи, что вам нужно из оружия и снаряжения, — ты разбираешься в ваших защитах.

Командор усмехнулся:

— Бабуля, я был уверен, что вам старческий маразм не грозит. Но, видимо, всё-таки в окошко надуло.

Кир услышал, как за стенкой скрипнула натянутая тетива. Они, что, используют луки здесь? Боятся, что кто-нибудь услышит выстрел? Будто прочитав его мысли, бабуля откинулась в кресле и сделала рукой знак.

— Здесь если дует, то только от пустобрёхов, дорогой. Надеюсь, ты понимаешь, что я сказала? — с наигранным сочувствием произнесла она.

Кир отодвинул тарелку с остывшей вермишелью.

— Пусть ваши ветрогоны нальют чаю. Здесь нужны мозги, а не оружие. Особенно если вы хотите внука живым, а не в виде набитого чучела.

Женщина изучила Командора и сказала чуть в сторону:

— Ту Ли — ты слышал.

Через минуту, наполненную тишиной и колечками дыма, в кабинет вошёл парень в красной тоге. В тусклом свете ламп ткань переливалась океаном крови. Помощник нёс поднос с чайником, двумя чашечками без ручек и ломтиками имбиря.

В кабинете запахло далёким прошлым, ручным трудом и лекарствами.

Кир дождался, когда Ту Ли нальёт чай и удалится, после чего взял чашку, осмотрел красную линию по её периметру и повторил:

— Оружие не нужно. Там даже мех не пройдёт. Тем более, я уверен, у вас есть ребята с медицинским образованием.

Кир опирался на дерево, сдерживал тошноту и запоминал расположение окон. Где именно находятся Кирк и Ли, он не знал, но вламываться в здание, вообще не понимая, как оно устроено, — глупо. За его спиной стояли трое серьёзных азиатов средних лет в лёгких доспехах с медицинскими эмблемами. Каждый, помимо боевых навыков, действительно имел медицинскую специализацию, каждая из которых поддерживала легенду Кира.

Он же, опираясь на свои знания и остатки памяти Марты, просчитывал риски. Пока выходило, что именно риски — его главный козырь.

— Пошли, — сипло сказал Командор и заковылял к Зиндану.

Транспортник, на котором его привезли, остался за спинами, поскольку не проходил по техническим требованиям ворот лечебницы. Пришлось бедного больного вести вручную, заранее нацепив на руки магнитные наручники.

На входе их встретили трое бойцов. Четвёртый оставался в помещении поста и поглядывал на гостей через бронированное стекло. Доспехи переливались синими энергетическими линиями, показывая полную боевую готовность.

— Назовите себя. — В голосе бойца мелькнула брезгливость. Кир понимал его.

Всё лицо Командора покрывали глубокие, местами кровоточащие раны. Они струились по черепу, словно гигантская кошка поймала его голову в пасть и прокрутила пару раз. Темнеющие линии пересекались под странными углами, создавая непревзойдённый узор.

Один из сопровождающих Кира по имени Ясавэй ответил:

— У бойца нет нейроинтерфейса. Говорит, что удалили какие-то люди. — В невозмутимом голосе мелькнула нотка недоверия, которую сразу же засекли настроенные системы в головах и аппаратуре бойцов «Группы».

— Ну, по крайней мере, он попытался сделать вид, что с ним что-то произошло. — Киру махнули рукой, он приблизился. Его осмотрели, ощупали и прогнали сквозь сканер. Подозрения вызвала лишь модифицированная рука.

— Он усилил её титановыми спицами, — почти с уважением сказал один из охранников.

— Тоже говорит, что заменили руку. Мол, давно жил без руки, — ответил Ясавэй.

Сам Командор молчал. Подделать голос без аппаратуры он не мог, и, если откроет рот, анализаторы сразу его вычислят. А макияж из шрамов пока работал, как и гормональный камуфляж, который скрывал его запахи.

Главное — успеть сделать все дела за четыре часа, пока эта смена не сольёт информацию со своих нейроинтерфейсов в общую сеть для анализа. Это обычную камеру и обычный глаз их маскарад может обмануть, а большие компьютеры с глубокими данными в момент расколют гастролёров.

— Стойте, — сказал молчавший ранее боец помоложе и подошёл поближе к Киру. Он посмотрел ему в глаза, потом на экран монитора, который выводил строки на его предплечье. — Знакомый тип ран...

Кир, не оборачиваясь, почувствовал, как глубоко вздохнули его азиатские «коллеги» за спиной. Дыхательная гимнастика, чтобы не потеть и не выпускать биение сердца из-под контроля. Они бы ударили по охранникам, но Кир строго-настрого запретил использовать силу.

Хотя, стоя под пристальным взглядом бойца, Командор даже жалел, что не может просто врезать ему промеж глаз и двинуться дальше. Поэтому он так же внимательно смотрел в ответ, пытаясь увидеть мысли за серой радужкой.

В какой-то момент и Киру показалось, что он узнаёт бойца. Знакомая линия бровей, манера стоять, короткие движения пальцами около курка. Спецзадание? Учёба?

Узнал.

Кир почувствовал, как холодная рука вцепилась ему в диафрагму, мешая дышать. Дыбом встали состриженные на голове волосы, а рука, закованная в наручники, покрылась гусиной кожей, касаясь пупырышками ткани одежды.

Он был там. Он спас друга. Он спас Кира Андору.

Просто он не знал, что прежний Кир лежит за соседним баком с простреленной головой, а его место занял самозванец из подземелья.

Тогда парень вытащил будущего Командора с поля боя, приходил после дежурств в медотсек и рассказывал, что зря они пошли на эту «чёртову прогулку, Кратос их попутал». Брал вину на себя, иногда — приходил в палату пьяным. Только антиожоговая мазь да бинты не позволили тому сразу понять, что на койке лежит другой человек. В один из визитов он в пьяной злости раскидал аппаратуру в палате, и медики вызвали Солдат Равновесия. Люди в белых доспехах не стали разбираться в ситуации, а просто устранили риск. И парень пропал на месяцы и годы.

И вот теперь, совершенно неожиданно, он встал перед Киром.

«Таких совпадений не бывает», — специально подумал он, чтобы Марта услышала.

«Совпадения неслучайны, Кир», — ответила Марта, и Командор развернул ступни, готовый устроить побег.

Тут же ему в живот врезался кулак, и боец схватил его за шиворот куртки.

— Не вовремя решил бежать. — После чего подтолкнул к воротам и кивнул сопровождающим. — Проходите и не спускайте глаз. Пусть им займутся. Мутный персонаж.

Командора быстро повели вперёд через двор, но его музыкальный слух уловил за спиной:

— Узнал?

— Похож. Но тот никогда бы не предал человечество. Да и ноги вовремя не делал — вот руку и потерял. У этого с этим получше.

— Ну, потом система проанализирует. Напомни, чтобы я отчёты посмотрел завтра. Аж интересно стало, что...

Что стало интересно, Кир не услышал — бойцы зашли на пост. Из звуков осталось шуршание мелкого гравия под ногами да тяжёлое дыхание, вырывающиеся из скрученной груди.

«Ты почти не заметил, но люди бабули Зуи прошли проверку автоматически. Это значит, они в „Группе“ или из доверенных подразделений».

Кир не удивился. Бабуля выглядела достаточно дальновидной, чтобы найти и вырастить своих людей везде. Ли вообще состоял в его команде и всегда находился на острие атаки.

Двери Зиндана, как вход в Преисподнюю, неумолимо приближались, а в голове Командора звучал голос Зуи.

— Человечество — это не стальной лист, не монолитная стена. Оно скорее похоже на эластичную ткань, которая колеблется на ветру, обтекает обстоятельства и местами требует заплат. «Группа» следит, чтобы нас не сдуло с флагштока жизни, не унесло в забвение, как когда-то динозавров. А есть те, кто занимается заплатками. — Зуи потёрла переносицу и глотнула чая. — Никогда не думал, как происходят изменения? Кусочек за кусочком новый мастер зашивает старую, прохудившуюся ткань, пока в один прекрасный день бархат не станет ситцем, а чёрно-белый горошек не сменится пёстрыми полосками.

Из уст бабули эти слова звучали естественно, будто она сидела перед Киром и учила его основам шитья. Он спросил:

— А какая ткань преобладает сейчас?

Бабуля опустила очки и блёклыми глазами посмотрела на собеседника.

— Иногда мне кажется, что цветов стало слишком много, а швы между заплатками ослабли. — Она снова подняла чашку остывшего чая и сделала маленький аккуратный глоток. — Но, скорее всего, это старческое брюзжание. Будущее всегда определяется настоящим и сложными решениями, принятыми каждым из нас.

— Не заметил, чтобы люди спешили принимать сложные решения. — Он вспомнил соседку Серинити и разговор в «Кофиджазе». — Они предпочитают ругаться, пить и танцевать.

Бабуля Зуи встала, подошла к столу, взяла ещё одну сигару, закурила. После пары затяжек ответила:

— Я завидую тем, кто выбрал танец. Мне его не хватает. — Она вернулась к Киру и села в кресло, которое даже не скрипнуло натуральной кожей.

Открылась дверь в кабинет, и снова вошёл Ту Ли, сообщил, что всё готово. Зуи поинтересовалась у Кира:

— Ты уверен, что твой план сработает?

Кир молча встал.

Его план был лучше, чем идея бабули Зуи. Но вот сработает он или нет?

Это Командор узнает за дверью, которая медленно открывалась перед ними. Непроглядная тьма занавесом скрывала внутренности Зиндана, и в эту тьму Кира толкали сопровождающие. Прежде чем он коснулся темноты, за его спиной сказали:

— Три часа.

Командор погрузил лицо в темноту.

Но тёмные мысли одолели его ещё на выходе из борделя бабули Зуи.

Кир шёл по длинному коридору её дома, стараясь чесать лицо аккуратно. Свежие шрамы, которые умелые гримёры нанесли как нейромакияж, раздражали кожу и вызывали зуд. По его лицу словно бегали в попытке найти сахарок муравьи. Командор так сосредоточился на ощущениях, что лишь краем тренированного сознания увидел идущего навстречу человека.

Навстречу шёл... Кито. Глава Исполнителей «Группы» хмурился и смотрел под ноги, словно пытаясь найти там ответ на мучащий его вопрос. На всякий случай Командор глянул на пол. Ковёр и ковёр, пусть смотрит. Только не нужно поднимать...

Кито посмотрел прямо на Кира. На секунду на лице бывшего соседа по парте, а теперь бывшего начальника мелькнула брезгливость. Но он быстро взял себя в руки и прошёл мимо, делая вид, что никого больше в коридоре нет.

Сделав пару шагов, Кир оглянулся: Кито подходил к дальней стене, откуда Кондор сам недавно вышел. Он явно шёл к бабуле Зуи.

«Что он здесь забыл?» — подумал Кир, а Марта ответила.

«Лучше подумай, что даже он тебя сейчас не узнал. А ведь вы дружили. И он пытался дружбу вернуть». — Она говорила так, как делала это раньше. Холодно и чётко. Машина, заточенная на выполнение задачи.

Командор молча зашёл в одно из ответвлений коридора, сел на стул и стал ждать. Бабочка-путеводитель мягко села на запястье и рассыпалась.

Наконец Кир ответил голосу в своей голове:

«Теперь главное, чтобы машины тоже не сразу меня узнали».

«Устроить сбой», — сказала Марта, не скрывая какой-то своей, странной радости.

От мысли о сбое у Кира зашевелились остатки волос на голове.

Темнота за дверью Зиндана оказалась абсолютной. Кир делал шаг за шагом, но не видел вокруг ни одного проблеска, ни единого силуэта. Звуки угасли… Кир не разбирал, идут они по большому холлу или по узенькому коридору, высокие ли потолки или они нависли над его изукрашенной шрамами головой.

Только твёрдый пол под ногами оставался хоть и невидимым, но неизменно надёжным.

Командор старался идти медленно, не поднимать ноги. Если бы звук распространялся нормально, он бы шаркал как старый дед.

Его же сопровождающие, судя по тому, как спокойно они удерживали Кира и как быстро шли, иногда подталкивая его в спину, чувствовали себя прекрасно. Лишь в одном месте они замедлились, но даже Кир почувствовал лёгкое давление в воздухе: они прошли через ограничительный барьер.

А потом пришёл свет. Он ворвался в глаза Командора, как врывается штурмовая группа в логово заговорщиков: быстро, жёстко, переворачивая столы и стулья, чтобы не упустить ни единой опасности.

Пока Кир закрывался рукой, его сканировали. Точнее, пытались: аппаратура гудела, но вхолостую, неспособная считать нейроинтерфейс и опознать человека через шрамы.

В его образе оставалось два слабых места, но чтобы воспользоваться ими, нужно вручную изучить номер кардиостимулятора или проверить ДНК. А это операции не на три секунды, они требуют времени. Тем более Кир слышал, что даже генетический код иногда подменяли на код ближайших родственников.

Кира усадили на кресло, пристегнули ремнями. Люди бабули Зуи (или всё-таки «Группы»?) встали за спиной. Командор ожидал увидеть лабораторию, похожую на инженерный центр на Базе, но сейчас он сидел перед простыми деревянными столами. Три женщины изучали мониторы, печатали бумажки, перекидывались ничего не значащими фразами. Та женщина, что сидела прямо перед ним, задала его сопровождающим несколько вопросов, они отчитались: где нашли, сопротивлялся ли, кто отправил в Зиндан, какой диагноз.

Самым смешным был чуть грустный ответ Ясавэя на последний:

— Надеюсь, просто шизофрения. — Кир никогда не думал, что азиаты — настолько хорошие актёры. Может, и Ли всю жизнь играл обжору? — У парня отличные рефлексы, но он не говорит, из какого он подразделения и что случилось. Бубнил что-то про вмешательство, опыты. А потом заткнулся. Запись перекину.

Ясавэй положил руку на стол и активировал передачу данных. Они вместе записали диалог прямо на медицинском транспорте.

Пока шла передача и оформление, к соседней конторке подошла девушка, кинула планшет, села на стул и закинула ноги на стол. Резиновые тапочки смотрелись уместно, но не естественно.

— Я уже не знаю, что с ним делать. — Девушка запрокинула голову к потолку. — Всё же хорошо, но он твердит о своём. И показатели в норме, и синапсы работают, но нет — глючит его похлеще, чем подхвативший вирус компьютер.

Женщина, что сидела за конторкой, с лёгким осуждением посмотрела на девушку, а потом на Кира. Девушка повернула голову, изучила шрамированное лицо. У Мио не дрогнул ни один мускул, несмотря на омерзительное зрелище, и Кир в очередной раз поразился её уровню самообладания — несмотря на юный возраст.

— А у него что? Жить-то хочет?

Ясавэй мягко ответил.

— Хочет-хочет. Борется, говорит, что ему нейроинтерфейс удалили. Говорит о заговоре.

Мио сняла ноги со стола — единственный жест, выдавший её любопытство, — и уточнила, обращаясь к Киру:

— А что за заговор, если не секрет?

Командор молча смотрел ей в лицо. Если он заговорит, Мио моментально его опознает. В отличие от Марты, её нейроинтерфейс в полной боевой готовности, как и все импланты.

За Кира ответил Ясавэй:

— Что-то про Подземку. Какую-то чушь несёт. — Он похлопал Командора по плечу. — Жаль, что наши тоже иногда сходят с ума и подсаживаются на всякую дрянь.

Мио криво улыбнулась и кивнула. Ясавэй отвлёкся и положил ладонь на другие документы, чтобы заверить. Девушка отвернулась, взяла брошенный планшет и, вставая, шёпотом попросила женщину за столом:

— Орти, скинь потом инфу по этому. — Она кивнула.

— Заговоры нравятся? — опять с осуждением сказала Орти и добавила со смешком: — Может, ты тоже... того?

Мио потянулась, хрустнув позвонками, и спокойно ответила:

— Среди наших гораздо больше... ТОГО, чем кажется.

После чего глянула на Кира ещё раз и ушла.

Командора всё оформляли, а до всеобщей тревоги оставалось меньше трёх часов.

Во всех учреждениях своя процедура. Кир чётко знал, как нужно выдвинуться на задание, отступить, задержать нарушителей и отконвоировать их на Базу. Благодаря другой личности и помощи Марты он знал, как подготовить операционную, и даже несколько раз препарировал учебную лягушку. Но как ведут дела в Зиндане, он не знал.

Зато знал Ясавэй. То, что его с коллегами пустили без лишних вопросов, говорило о том, что он здесь не в первый раз. Но задавать вопросы было поздно. Его лишь мучило то, почему бабуля Зуи, имея своих людей даже в Зиндане, не вытащила внука самостоятельно? И зачем предлагала штурм, если можно просто зайти и выйти?

«В какую игру мы вляпались, Марта?»

«С игру с большими ставками. С другой стороны, когда будем уходить, заглянем в сеть».

«Думаешь Старый Солдат даст знак?»

Марта помолчала, а затем напомнила:

«Время, Командор».

Кир вздохнул и, игнорируя цветные искорки перед глазами, приступил ко второй части плана, которую помог составить Ясавэй.

Стандартная процедура Зиндана: пост охраны, сканирование, выбор режима конвоирования. Затем документы, выбор первичного эксперта и режима содержания. Они только завершили этот этап и теперь двигались дальше: консультация, занесение данных в базу и палата, соответствующая типу искажения. Сутки моратория, и только после этого лечение.

Суток у Кира не было. Поэтому нужно было вырваться из объятий врачей и найти команду чуть быстрее.

Кир толкнул плечом конвоира справа, приложил под колено того, что слева, развернулся к Ясавэю, чтобы получить разряд парализатора в грудь. Накативший отходняк от наркотика завладел телом Командора полностью: укачивал, болтал, бросал в глаза цветные искры.

Мир потонул в безумном хороводе.

…Кожу щипало — раны обработали лечебным спреем, чтобы не кровоточили. Это оставалось реальностью. А вот всё остальное…

Вокруг Кира плясали тени. Они то удлинялись, то укорачивались, то вцеплялись в глаза, то отступали, создавая видимость освобождения. Свобода от теней ради простой темноты.

Командор оглядывался по сторонам, но ничего не видел. Выставлял руки, но даже не ощущал движения воздуха вдоль пальцев. Он кричал, но тишина довольно глотала его вопли.

Когда он сделал шаг в сторону, направление падения подсказал вестибулярный аппарат. Несмотря на темноту, он-то знал, где верх, а где низ. По крайней мере, Командор именно на это надеялся, но Марта, чей голос он еле слышал, шептала:

«Я тоже теряю очертания... В смысле не понимаю, что происходит. Возможно, это последствия наркотика».

Логично. Но легче от этого лежащему на полу Киру не становилось. Его мутило, пол уползал в сторону испуганной кошкой, а темнота не давала даже шанса зацепиться глазами за реальность.

В этот момент он почувствовал горечь, какая бывает, когда месяцами ждал концерт любимой группы, а на сцену вышли пьяные и давно потерявшие драйв люди с потускневшими глазами. Хотелось отвести взгляд в сторону и отвернуться, но куда отворачиваться, если вокруг — только темнота.

Нужно ползти. Если не знаешь, куда идти, иди в одну сторону. Придёшь или к цели, или к стене, в которую упрёшься. Цель у Кира была, но он понятия не имел, как её достичь. Пока что. Сейчас в качестве цели сойдёт и просто стена.

Ведь стены есть у всех. Стена — это не только граница, но и опора.

И он пополз. Отталкивался ногами, приподнимался на руках. Встать сил не было, внутренности протестовали и молили полежать и отдохнуть, но слишком много дел нужно сделать, и слишком мало времени осталось.

Спустя минут двадцать, как показалось Командору, стена так и не появилась. Помещение оказалось огромным и безудержно тёмным. По спине тёк пот, как и уходящее за спину время. Ему нужно найти стену и прямо сейчас, иначе весь план пойдёт шицу под хвост. Как и жизни Ли и Кирка.

Он ударил кулаками по полу, затем вцепился пальцами в покрытие и постарался из него выцарапать ответы, время, силы… хоть что-нибудь.

Ногти безучастно скрипнули по камню. Дрожь прошла по телу. Ничего. Кроме небольшой борозды.

Стык плит…

Уткнувшись носом в пол, ещё раз ощупал плотную поверхность. Чуть шершавый, без запаха, бетон. И тонкий шов между двумя панелями. Командор двинулся вдоль линии, стараясь не потерять её. Только сейчас он почувствовал, как его постоянно тянет влево. Лишь линия на полу, как клубок Ариадны, вела его в нужную. А ведь без этого шва на полу он плутал, как путешественник-новичок по густому лесу. Говорят, на севере ещё остались густые леса, где пропадают люди.

Вот и в этом тёмном лесу теней он чуть не пропал.

Путь до стены занял бесконечность. Его качало на ветру темноты, тонкая линия на полу норовила сбежать из рук, и даже Марта больше отвлекала, чем помогала.

После очередного странного вопроса с её стороны Кир не выдержал и гаркнул:

— Заткнись!

От напряжения заболела челюсть. Но краем уха он услышал то, что, как он думал, здесь не существует. Едва уловимое, как пылинка в солнечном луче, эхо. Значит, стены близко.

Командор вцепился в пол и на ощупь двинулся дальше, перебирая пальцами живой руки и аккуратно опираясь на дребезжащую левую.

Вертикаль стены появилась неожиданно, и Кир чуть не врезался в неё лбом. Перебирая руками, он опёрся на неё, встал с колен и с тихим кряхтением выпрямился в полный рост.

Стена оказалась ослепительно серого цвета. От яркости обычного бетона глаза заслезились, и их пришлось зажмурить. В мир вернулись цвета.

«Сенсорная депривация, — выдала чётким голосом Марта. — Умно».

Командор кивнул, соглашаясь. Загнать человека в условия, когда он не видит, не слышит и почти не чувствует ничего — хороший способ оградить от него мир. Небось, только специально настроенный нейроинтерфейс может отфильтровать такой «шум».

Кир аккуратно приоткрыл глаз: серый, шлифованный бетон, тонкая линия шва между плитами, мелкие редкие царапины — видимо, кто-то всё же доходил до края темноты. Он повернулся и наткнулся взглядом на сидящего у стены человека. Тот не смотрел на Кира, но сделал быстрое движение рукой к уху, а затем провёл указательным пальцем по щеке.

«Нас слушают». — В замыленном, но понятном виде.

Командор покрутил головой, будто пытался сориентироваться, но в итоге сел спиной к стене и уставился в комнату.

Она действительно оказалась большой, с высокими потолками, но сейчас со стороны ничего, кроме лёгкой дымки, не мешало видеть её по всему периметру. Помимо Кира и человека рядом, в дальних углах комнаты бродило ещё двое.

— Чёртовы твари! — неожиданно визгливо гаркнул сосед у стены. — Всё бесполезно!

С трудом сдержавшись, Кир не повернулся к человеку, а медленно поднял голову к потолку. Он разглядел генераторы, которые затеняли и заглушали помещение, тонкую, едва заметную границу тьмы и света. Он даже несколько раз качнулся, окуная лицо в непроглядную темноту. После третьего раза он откинулся на стену — сил пребывать во мраке больше не было. Прошептал:

— Куда мы попали? — Он постарался придать голосу тоску и потерянность. Напрягаться для этого не пришлось.

Комната с удовольствием поглотила его голос. Но теперь он точно знал, что его слышат — и не одна пара ушей.

Через несколько минут сосед по стенке медленно, натужно, выплёвывая каждое слово, произнёс:

— Мы в аду. Демоны вокруг и лезут в наши головы. Шепчут о спасении, твари. Искушают предательством. Но им не нужны наши души — только лишь наши головы.

Тишина без эха и света.

— Неужели нам не уйти? Ведь там — заговор! — спустя время сказал в пространство Кир и аккуратно посмотрел на человека. Седой, сгорбленный и морщинистый.

— Игра не стоит свеч. Мы проиграли.

— Может, всё-таки рискнуть? Человечество стоит!

— Стоит ли?

Впервые седой человек повернул голову к Киру и внимательно его изучил. Командор старался не смотреть в ответ, наблюдать краем глаза.

— Не делай вид, что ослеп. Ты всегда видел больше других. — Сморщенный человек продолжал смотреть на Кира и обращался напрямую к нему. — Но раз ты здесь, значит, и твоё время прошло.

Мурашки пробежали по спине Кира. С ним говорит псих или… Он повернулся лицом к человеку и посмотрел тому прямо в глаза. Вокруг них собрались смешливые морщинки, будто пряча в своих складках суть шутки. Седина покрывала короткие волосы и неровную, короткую, подростковую щетину. Рот изогнулся в грустной ухмылке — так взрослые смотрят на детей, которые лезут на высокую крышу, проигнорировав предупреждения. На крышу, на которой уже лежит гора трупов от предыдущих восхождений.

— Кто ты? — спросил Кир.

Сосед отвернулся и вновь посмотрел в глубину тёмного помещения.

— За нами скоро придут. Пришло время последней игры. Ты к ней готов, Командор?

«Твою же!» — воскликнула Марта, а Кир просто опустил руки.

Через секунду в помещение вошли санитары и, как и думал Командор, ничуть не смущаясь тотальной темноты, добежали до стены. Они схватили и седого, и Кира, нацепили обоим наручники, потащили на выход. На несколько секунд мир и звуки вновь исчезли.

Их протащили сквозь барьер, включился свет, чтобы за поворотом снова исчезнуть. Но в эти несколько мгновений, что Кир с седым видели и слышали друг друга, прозвучала одна фраза:

— Вытаскивай его и уходи.

Когда закончился очередной участок темноты, седого рядом не было. Кира втащили в кабинет с мониторами, медицинской аппаратурой и большим креслом с кучей ремней. В изголовье кресла переливалась огоньками пластина — вершина мысли человечества и главный залог его счастья.

Интерфейс для выхода в «Глубину».

Последняя игра, о которой сказал поседевший Кирк, судя по всему, пройдёт в виртуальности. И сейчас Командор понял, почему бабуля Зуи отправила именно его, а не своих людей, в Зиндан: на стене над креслом висел плакат, написанный красными буквами:

«За вход в „Глубину“ с активным нейроинтерфейсом — испытание Зинданом».

Щёлкнули ремни, подушки под телом подстроились, и яркий калейдоскоп цифровой реальности залил искрами сознание.

Глава 15. На глубине

— Ну, здравствуй, Кирилл.

В последнее время Кира называли слишком большим количеством имён. Он вдруг понял, что все они — правда, но в то же время и вымысел. Как виртуальность, которая окружила его переливающимся сумраком вокруг.

— Это не похоже на стандартную загрузочную комнату. Твоих рук дело?

Старый Солдат поправил пластину очков, вечно скрывающую глаза. По ним пробегали яркие линии, всполохи, цифры.

— У нас мало времени, Кирилл. — Старый Солдат не двигался, но его стройная жилистая фигура излучала ощутимую даже в виртуальности силу.

— Кир. Мы договорились, что я Кир. — Командор поднял руки на уровень груди и с удивлением обнаружил, что они обе на месте. Даже протез, который никогда в виртуальность не переносился. — Времени нет из-за четверга? Или чего-то ещё?

— Это важно, но не сейчас. Тебе нужно выбираться отсюда.

— Я знаю. Заберу Ли и Кирка — и уйдём.

— Это ловушка, Кир. «Группа» тебя поймала.

— А ты разве не «Группа»? Как и я? Или ты специально разыгрываешь спектакль? Добрый полицейский, а затем спустишь плохого полицейского?

Тем временем он спросил Марту: «Внушение есть?»

— Конечно, его нет, Кир, — ответил Старый Солдат. — Здесь другие правила.

— Так, стоп, местные правила позволяют читать мысли?

«Кто сказал?» — прозвучал голос Солдата в голове Кира.

«Кир, у меня плохие новости», — теперь точно заговорила Марта. — «Это не та виртуальность. Мы... у тебя в голове».

— Какая-то часть тебя всё понимает, Кир. — Под Солдатом материализовалась высокая табуретка, и он сел на неё. — Осталось, чтобы ты сам понял.

Кир задумался и посмотрел себе за спину. Кожаного кресла там не оказалось.

— Подумай сильнее. Только не морщи лоб так!

Кир хекнул, отвернулся и не глядя сел назад. В мягкие объятия кресла. Оно пахло чуть сырой кожей, пылью и пролитым вином.

— Интересный выбор, — покачал головой Старый Солдат. — Но не будем терять время. Что ты понял?

— Я в виртуальности, но не внешней, а где-то внутри своего собственного черепа. Здесь я вижу себя так, как вижу. — Кир помахал расшатанным протезом. — Осталось понять, как ты очутился здесь, если это моя голова?

Солдат поставил ноги на перекладины барного стула, но промолчал. Стой, вроде же табуретка была?

— Кир, думай! — сказала Марта и прошелестела юбками рядом.

— Что за?! — Кир дёрнулся и увидел, как та самая девушка, которую он видел на плакатах в галлюцинациях, подошла к нему сбоку. С холодным, спокойным лицом, узкой линией рта, с большими карими глазами и с короткой стрижкой каре.

— Так, секунду. — Кир потряс головой. Внутри своей головы. Он вдруг почувствовал тяжесть. — Тебя здесь увидеть — ну, ещё возможно. А его? Он же был в терминалах?

— Именно, Кир. А теперь задай себе вопрос: как человек без нейроинтерфейса может общаться с терминалом и бесплатно?

Командору показалось, что это сказали сразу и Солдат, и Марта одним, бестелесным голосом.

— Так что ты? И что я?

Старый Солдат кивнул:

— Хороший вопрос, мальчик. Я — вирус. И ты — тоже. И мы были созданы, чтобы найти друг друга.

— Звучит как подростковая фантазия и мечта о непререкаемой уникальности.

— Мечтать вредно — это мешает служению. Тем более что уникальность так себе. — Старый Солдат подпустил в голос яда. — Мне нужно было вовремя тебя обнаружить, пока твой мозг не сформировался до конца. Ты не подвёл — сам пришёл.

Кстати, почему Кира никогда не удивляло имя Старый Солдат? Ведь это даже как позывной жутко неудобно.

— Понятия не имею, почему маленький Кирилл назвал меня так. Имя как имя.

— Хватит читать мои мысли, вирус. И вообще, как можно подсадить вирус человеку? Да ещё когда нет нейроинтерфейса?

— Как там говорила тебе Марта? «Кто сказал, что меня не было?» — Старый Солдат покрылся цветной плёнкой, стал размытым. — У тебя с рождения биологический интерфейс. Только сетевого модуля нет, но это решается на близком расстоянии и при личном контакте. Особенно когда для этого настроены терминалы.

— Кем настроены? Зачем? И вообще, я собирался тебе рассказать про когтеногов. Но это как-то странно — отчитываться собственной голове…

— Ага, — кивнул Солдат и вдруг перешёл на крик. Но звук громче не стал. — Кир, запомни! Они не должны узнать о тебе! Делай что угодно, но им ещё рано знать.

— Почему? — успел крикнуть Кир прежде, чем переливающаяся темнота брызнула в стороны, открывая сознание Командора яркому калейдоскопу «Глубины». В момент, когда нет ни Кира, ни времени, ни тела, ничего.

А затем — привычная загрузочная комната.

Настоящая «Глубина» повторяет только то, что есть, а не то, что добавлено. Поэтому на столе, поблёскивая в свете, льющемся из невидимого источника, лежала рука.

Что ещё? Ботинки с высокой шнуровкой. Привычно. Штаны с карманами, широкий ремень под кожу с кобурой и тяжёлой металлической бляхой. Чёрная майка, ничего особенного. Тканевые напульсники, как у некоторых спортсменов, тоже чёрные. Кожаная куртка с QR-кодом на всю спину. Чуть дальше — простой лазерный пистолет и наушники. И чёрные очки, выдающие себя только крошечным бликом встроенной платы на боку.

Командор огляделся, пытаясь найти невидимых наблюдателей. Ничего, разумеется, не увидел и принялся одеваться.

Рука с лёгким писком активировалась в предплечье — теперь ему не нужно даже представлять интерфейс. Ткань одежды зашуршала по телу. Пистолет лёг в кобуру на ремне, щёлкнула застёжка. Кир осмотрел себя в зеркале: типичный представитель молодёжи, идущей на сходку какого-нибудь клана — настоящего или выдуманного. Или на концерт.

Вторая версия вызвала у Кира надежду. Он надел очки, и перед глазами возникла таблица загрузки:

«Вы готовы к симуляции?»

— Обычно всю информацию выводили на зеркало. Так удобнее.

«Вы готовы к симуляции?»

— Туповатая программа. — Он покачал головой, — Да, я готов.

«Назовите имя для входа».

— Командор.

Перед глазами покрутился допотопный кружок загрузки, и очки выдали:

«Это имя зарезервировано. Выберите другое».

— Эм... — Кир задумался. Кем зарезервировано? Для кого?

«Твой сетевой интерфейс-то лежит на Базе. И ещё числится в системе. А ты — новый человек», — прошептала Марта. Кир едва её слышал.

«Что со звуком?»

«Нагрузка на твой мозг... Высокая. Не хочу спалить лишние синапсы».

«Так мило с твоей стороны», — ответил Кир и сказал вслух программе, молчаливо и покорно ожидающей его решения:

— Кондор.

«Имя принято, — сообщила программа. — Начинаем симуляцию. Возможна лёгкая дезориентация».

По подошвам ботинок стукнул влажный асфальт.

Кир зажмурился, прогоняя искорки из глаз, а когда открыл их, перед ним возникла улица, залитая неоновым светом, как на старых картинках. В конце улицы стоял старинный, почти как усадьба бабушки Зуи, особняк, огороженный высоким забором. Вокруг него бродили люди невнятной внешности в таких же кожаных куртках, как и Кир.

— Кондор? — раздалось рядом. — С каких пор ты стал стервятником?

Седой морщинистый Кирк подошёл сбоку, закидывая на плечо обычную пластиковую палку для щётки. Пацан, который был младше Кира, выглядел как уставший после ночной смены дедушка.

— Мы снова в команде и оба не в форме. Кстати, тебе идёт борода, — ответил Кир, осматривая коллегу. — Ты в курсе, что происходит, или продолжишь играть в загадки, как там?

Он показал пальцем вверх, намекая на реальность.

— Там я надеялся, что не поймут, Команд... Кир. Но у твоей девчонки мозги действительно на месте.

Кирк задрал голову и сообщил в небо:

— Это комплимент! Простите за непозволительное поведение!

Кир проверил оружие, засунул обратно в кобуру.

— Значит, ты в курсе, что происходит. Расскажешь? А то асфальт влажный, свет красивый, а толку — ноль. Раньше задания как-то чётче ставили.

В этот момент лыбящийся Кирк нахмурился и другим голосом сказал:

— Такого задания нам никогда не ставили. И жаль, что я дожил до этого дня.

Он махнул рукой в сторону, и они сели на небольшую скамейку.

— Пока не пересечём вон ту линию, — Кирк указал на начерченную мелом линию на асфальте, которая держалась, несмотря на прошедший дождь, — можем действовать спокойно. Всё, что будет после, — Кратосу в дышло.

— К сути можно? А то помирать собрался, а теперь болтливее, чем Ли.

— Ли... — протянул Кирк. — Вот в Ли-то и проблема.

Кирк посмотрел на особняк в конце улицы:

— Наши мозгоправы выяснили, что Ли нас предал. Он сдал нас сначала майнерам, а потом тем тварям на трёх ногах.

— С чего бы это?

— А? — Кирк сбился и затараторил. — Вот стоило тебе оплошать, как всё покатилось коту под хвост. И неважно, какого цвета котик, — под хвостом у всех одинаково узко и темно. Ну, там хоть цифр перед глазами не показывают.

— Кирк!

— Прости. — Голос Кирка неуловимо изменился, будто его сознание снова включилось в нормальный режим. — Мы в «Глубине», об этом ты, надеюсь, догадался. Здесь можно создать любые условия. От нас требуется проникнуть во-он в тот особняк.

— А Ли здесь при чём? — Кир изображал дурачка, аккуратно оглядывая местность. Люди в куртках слонялись без дела, посматривая в их сторону.

— Ли внутри особняка. Даже больше — весь особняк с территорией и забором — это наш обжора Ли. «Глубина» смоделировала его защитные конструкции таким образом. Нам нужно вытащить его на свет, чтобы узнать планы предателей наверняка. Есть информация, что он прикрывает кого-то рангом выше. Мы должны узнать кого.

Командор покачал головой. Пошлёпал ногой по луже. Брызги разлетелись в стороны.

Кирк снова затараторил:

— Кстати, ты знал, что у каждого оперативника «Группы» есть файервол? Даже если нет полноценного нейроинтерфейса? Чаще всего в «Глубине» создают то, что привычно людям, и то, что может пригодиться человечеству. Для нас создали собственный филиал ада, где в крепости сидит наш друг и ему требуется вскрыть череп.

Он замолчал, пожевал губами, постучал пластиковой палкой по луже и спокойно продолжил:

— Мне нужна твоя помощь. Я пробовал много раз, и ничего не вышло. — Кирк взял Кондора за плечо и посмотрел ему в лицо. — Происходит что-то важное, и проникнуть туда, — он махнул второй рукой, — крайне важно. Для всех.

Кирк смотрел на бывшего командира широко открытыми глазами, чуть улыбаясь морщинистым ртом. Киру очень хотелось сжать руку другу и пойти на помощь Ли. Иначе как помощь этот штурм он уже не воспринимал.

А затем он обнял Кирка, засунул руку в кобуру и прострелил старика. Дважды.

Кирк с сипением втянул воздух и завалился на скамейку.

«Я только собралась вмешаться», — сказала Марта.

«Какие-то навыки остались. Сопротивляемость внушению — прекрасная вещь».

Он показал небу средний палец и краем уха услышал чуть безумный, но знакомый смех: где-то в складках этого выдуманного мира обхохатывался сходящий с ума Кирк.

Он сдал свою партию, но с удовольствием наблюдал за теми, кто остался на игровом столе.

Виртуальность, неотличимая от реальности, забурлила и выплюнула Кира в загрузочную комнату. На нормальном зеркале вместо странных очков мелькнули цифры статистики, но прочитать он их не успел. Спустя мгновение цифровой шум заполонил глаза, и Кондора вновь закинули на улицу рядом с особняком.

На скамейке, сгорбленный, скрученный, но смеющийся, сидел Кирк. Он разительно отличался от симпатичного, колоритного дедушки, посетившего Кира до этого. Сейчас перед ним находился грязный, кривой, сверкающий глазами дядька. Таких обходили стороной даже в Подземке. Никто не предскажет, что он выкинет в следующую секунду.

Видимо, и машины не смогли.

— Кондор... Хорошее имя. Для всех нас. — Кирк закинул ногу на ногу и откинулся на скамейку. — Мы жрём падаль и радуемся этому. Но! — Он резко поднял палец вверх. — Я рад, что хоть кто-то сохранил честь и рассудок. Наш Командор! Красавчик.

Кирк почесал бороду, огляделся по сторонам и шёпотом добавил:

— Я попросил Ли добавить дождичка, и он послушал. Теперь хоть лампы отражаются — красиво выглядит.

— Что случилось?

— Да какая разница уже? Нам всем кирдык, и мама не заплачет. У мамы своя игра, и очки не в её пользу. И наш розыгрыш близится к концу.

— Тёмный экран? — спросил Кир.

— Сечёшь. Тёмный экран. — И он закричал в небо: — Но они держат! Не пускают! Хотят вскрыть череп всем! Но Ли — ты держись! Командор пришёл на помощь!

Он вдруг закашлялся, начал давиться, стучать себе в грудь. Кондор бросился к нему, стащил со скамьи, повернул на бок. Кирк дёргался и синел.

— Банни! — просипел Кирк.

— Что с ней?

— Скучаю...

«Это атака. Здесь, в „Глубине“. Убей его!» — закричала Марта.

— Ты сдурела?!

«Это программа. А смерть — выводит из программы».

«Ты уверена?»

«Нет, но то, что его убивают специально, — точно».

Кир отпустил бойца, засунул руку в кобуру.

Пистолета в ней не оказалась. Его убрали во время перезагрузки.

Активизировались люди в куртках. Они все развернулись в их сторону и побежали, на ходу доставая оружие: кастеты, пруты, пистолеты.

— Быстрее! — крикнул им Кир. Он понял, кто управляет этими безликими фигурами. — Ли, поднажми!

Люди в куртках неслись, отбивая ногами дробь по асфальту. Но дробь перебил мерный бой тяжёлых шагов меха.

Командор повернулся, чтобы увидеть, как из-за угла выходит машина в два этажа высотой. Она качнула руками-турелями и открыла огонь по несущейся толпе. Люди раскрошились и залили дорогу не только водой, но и кровью.

Киру оставалось одно: он подхватил Кирка на руки и бросился на линию огня.

Тяжёлая машина не успела поднять стволы, и Кир почувствовал, как тело раздирает на куски.

Перед глазами появилась таблица: время, очки и случайная рекомендация искусственного интеллекта «Глубины»: «Не ешьте жёлтый снег. Это вредно и в „Глубине“, и в реальности».

Стоя в следующее мгновение перед зеркалом в загрузочной комнате, Кондор готов был поклясться, что эту фразу в базу данных добавил Андрей, родственник Мио, которая наверняка наблюдала за испытанием.

Он улыбнулся отражению: он также был уверен, что Мио не узнала его в реальности и только сейчас смогла увидеть, кто же он на самом деле.

— Во что сыграем в этот раз? — спросил он пространство, и цифровой шум бросился в глаза.

Кондор стоял один на пустой улице. Асфальт сверкал влажными пятнами в сиреневых огнях. Одно из окон особняка светилось жёлтым светом.

— Негармонично, — сказал вслух Кир.

Никто ему не ответил.

— Кирк, ты как?

Виртуальность промолчала.

«Надеюсь, он жив», — сказала Марта. Или сам Кир?

Командор глубоко вздохнул. Влажный воздух наполнил лёгкие, раздражая горло нотками земли и крови. В реальности так не пахнет. Не так сильно, не так ярко. Зато в реальности нет правил, а здесь — есть.

— Вывести брифинг по заданию, — произнёс он вслух.

Виртуальность мгновение подумала, а затем вывела перед Киром полупрозрачную панель с текстом.

«Внутри „Группы“ заговор. В нём подозревается команда Кира Андоры — она провалила очевидно успешную миссию. Несмотря на послужной список, приказано проверить всех на лояльность человечеству. Сложности возникли со всей четвёркой бойцов».

Ну да, не повезло беднягам-контролёрам: один «предатель» погиб, второй решил не подставляться под пули.

«Психика Кирка ушла в циклическую защиту, отрицает реальность. Суицидальные наклонности. По рекомендации врача внушение использовать запрещено: последствия непредсказуемы.

Психика Ли оказалась под дополнительной защитой, установленной его кланом. „Группа“ обязана убедиться, что он не замышляет ничего против человечества. Любым способом».

— А что насчёт меня? — с вызовом спросил Кир, задирая голову. — Проверять не будете?

Экран с брифингом издевательски моргнул и погас, чтобы появиться снова: «Откройте особняк. Докажите верность, Кондор».

После надпись погасла окончательно.

Особняк наблюдал за Киром злым глазом окна. Забор блестел от дождя, а сиреневые блики терялись в тёмных провалах между колоннами.

— Верность кому доказывать? Я уже здесь — разве этого недостаточно?

Справа от него мигнула вспышка, и на скамейке, на которой пару минут назад сидел поседевший Кирк, появилось оружие: пистолет, винтовка. На спинку опирались вибронож и бронежилет со встроенным энергощитом. На пару выстрелов его хватит — прежде чем сядет батарея.

Кир осмотрел предложенный инвентарь. Лежащее на скамейке оружие казалось привычным. Сотни операций, тысячи симуляций. Он смотрел на пистолет и чувствовал его вес в руке, знал каждое движение, которое сделает прежде, чем положит его в кобуру. Винтовка уже давила на плечо, на которое он её закинет после ручного снятия блокировки. Вибронож пойдёт на голенище ботинка справа, чтобы живая рука могла выхватить его в любой момент. Даже если противник, знающий мощь протеза, оторвёт его в ближнем бою.

«Глубина» предложила ему привычный сценарий и привычный инструмент. В обычном режиме он бы взял всё. Даже бы запросил ещё что-нибудь — например, усилить руку или дополнительную батарею для брони. Кир чувствовал, как тело напряглось, готовое броситься в стычку, порвать противника. При этом чётко чувствовал, что никакого принуждения нет.

«Да, ничего нет, — подтвердила Марта. — Ты хочешь этого сам. Тебе всегда нравилось быть на острие атаки. Держать всё под контролем».

«Здесь контролем и не пахнет, — мысленно ответил Кир. — По крайней мере, моим».

Марта молчала, а Кир выбирал, что взять с собой прежде, чем пойти в атаку на человека, который ему доверял. По крайней мере, ещё недавно доверял.

— Наверное, нож, — сказал он вслух и потянулся к скамейке.

Ножны вдруг наклонились и соскользнули со спинки, упали на лежащий рядом пистолет. Рука автоматически коснулась рукояти. Мигнул зелёный огонёк — блокировка снята. Кондор поднял нож левой рукой, а пистолет правой. Посмотрел на них, изучая изящные линии. Почему-то именно оружие всегда выглядело изящно, в отличие от массивных и не слишком красивых доспехов.

Красота убивает.

Кир бросил оружие на землю, отряхнул руки, словно испачкался, и пошёл к зданию в конце улицы. Вокруг никого не было, и когда Кондор ступал в лужи, брызги разлетались в разные стороны. Когда забор оказался на расстоянии вытянутой руки, Кир остановился:

— Ли, это я. Пропусти меня. — И коснулся решётки.

«Не трожь!» — Поздно.

Электрический разряд откинул Кира на метр назад. В груди неровно забилось сердце, а дыхание спёрли и не вернули. Только усилие воли заставило воздух вновь вернуться в тело.

«Тормозишь, Марта», — сообщил Кир.

«У тебя отключено почти всё, что только можно. В реальности меня бы выбило опять».

«Буду знать».

Кир вновь подошёл к забору и воротам, осмотрел здание. Высокие колонны, чуть изогнутые скаты крыш. В здании удивительно сочетались черты греческого Парфенона и японской пагоды.

— Знаешь, бабуля Зуи не передала мне пароль. Просто просила тебя вытащить до того, как тебе спалят мозги. — Забор не дрогнул, в отличие от света в окне. Будто кто-то пробежал мимо и шелохнул занавеску. — В наш прошлый визит она была более приветливой. Хотя и не забыла покормить вермишелью. Ты же помнишь, какая она вкусная, верно?

По забору пробежал лёгкий звон.

— Она мне ещё и брокколи положила, будто знала, что я к ней привык.

Особняк стал выглядеть чуть дружелюбнее.

— Кстати, ты знал, что бабулю охраняют лучники? Те, что с луками, настоящими?

Кир надеялся, что не сливает слишком уж секретную информацию «Группе». С другой стороны, у него закрались подозрения, что его поймали не из-за череды совпадений.

Кондору очень хотелось доверять людям, но это плохо удавалось. Те же, кому он действительно доверял, в том числе свою жизнь, сейчас оказались взаперти.

— Я могу войти, Ли? — Кир приблизил руку к забору на расстояние сантиметра. — Я не знаю, что они хотят, но верю, что ты не предавал «Группу». Как и я. И Кирк. Если это правда, то это сделал кто-то другой. Зачем нам предавать человечество?

Последняя фраза прозвучала глупо, пафосно и совершенно неуместно. Повисла неудобная тишина, и Кондору захотелось отвернуться от особняка. Захотелось оправдаться, дополнить мысль, даже тупо выстрелить в сторону, чтобы разрядить обстановку, но он оставил пистолет рядом со скамейкой и пришёл с пустыми руками.

Особняк молча нависал над Кондором, пытаясь задавить его своей массой и неприступностью. Кир на секунду дрогнул и опустил руку на забор.

Внутри всё сжалось, волосы встали дыбом… Но по пальцам скользнули только холодные капли прошедшего когда-то дождя. Если верить Кирку, то его вызвал Ли.

— Дождь действительно раскрасил этот мрачный уголок. Кирк дал хороший совет — у него всегда была голова на плечах.

Ворота не дрогнули, но секция забора, которой касался Кир, подалась вперёд, пуская человека на территорию. Шаг, два, и забор из-под руки исчез. Кир обернулся — металлическая ограда вновь стояла монолитом.

На территории участка воздух казался ещё более влажным, а запах земли — ярким. Вдруг Кир понял, что голова перестала гудеть, как будто снял слишком маленький шлем. Приятное ощущение.

Однако снаружи Кондор не задержался. Он огляделся, убедился, что на улице так никого и не появилось, после чего быстрым шагом дошёл до входной лестницы и поднялся к двери. На ней висела табличка:

«Кто стрелял в майнеров?»

Только сейчас до Кира дошло, сколько же всего произошло за неполную неделю. А ведь всё началось в квартале майнеров в проклятый четверг. И именно ответ на этот вопрос разделил судьбу его команды на «до» и «после».

— Я, кажется, понял, почему «Группа» хочет вскрыть твой череп. Нам же всем данные подменили, верно?

Дверь без звука открылась, и, не тратя ни секунды, Кондор впорхнул внутрь помещения.

Внутри его опять встретила кромешная темнота. Слишком много мрака. Виртуальное не уставшее тело рефлекторно повернулось, сокращая площадь для попадания. Следом мелькнула мысль, что здесь-то не понадобится нейроинтерфейс, чтобы попасть прямо в него. Кир отшагнул в сторону.

Лишь бы особняк хотя бы отчасти напоминал настоящее здание.

Холодная стена коснулась спины.

После Кондор прислушался. Тишина забила все частоты, и ни звука не пробивалось сквозь её заслон.

— Ли, хватит играть в прятки. Ты же меня не просто так пустил.

Голос мухой побарахтался в тишине и растворился.

Кондор двинулся вдоль стены, ощущая, как вековые камни впитывают его тепло, оставляя только леденящую боль в позвоночнике.

— Ли! — крикнул Кир, огибая угол и упираясь в колонну. — Чтоб тебя! Свет верни, или его отключили за долги перед человечеством?

Кондору показалось, что раздался смешок, и спустя мгновение мрак перестал быть всепоглощающим. Стало просто темно, но Кир увидел контуры колонны и проём, ведущий к лестнице. Тусклый свет лился из воздушных окон в крыше.

— Ну, наконец-то, — Кир сделал шаг от стены и... Не смог отлипнуть. Его приморозило к стене, и камни продолжали тянуть из него все силы.

— Эй! Притормози! Отрубай холодильник — я не пельмешка!

Свет снова стал тускнеть, как и надежда на нормальный разговор с Ли. Кондор почувствовал в груди комок ярости, который раскручивался центрифугой, обжигая лёгкие.

— Вы озверели, ребята, — прошипел он сквозь зубы и рванул со всей силы.

С влажным чавканьем стена отпустила, но, судя по горящей коже, забрала несколько кусков мяса с собой. Кир не стал оглядываться на кровавые потёки и пошёл к лестнице. Боль и бешенство гнали его вперёд сильнее, чем приказ, просьба и любопытство вместе взятые.

На втором этаже он ударом ноги высадил дверь, из-под которой свет высунул свой тонкий язык. Дверь сначала открылась, а потом захлопнулась. Кир ещё раз замахнулся и ударил, влетая в самостоятельно раскрывшуюся дверь.

Кувырок погасил инерцию, и, вскакивая с пола, Кондор занял боевую стойку.

Быстро осмотрел крошечную комнату, подсвечиваемую торшером на длинной металлической палке. Старая лампочка без плафона тускло светила, словно стесняясь своего внешнего вида.

Но никого живого Кир не видел.

Пока его взгляд не упал на кресло с пледом. Под этим самым пледом, иссохший, натянувший ткань до самого носа, сидел Ли. Огромные анимешные глаза выделялись на обтянутом кожей черепе. Он выглядел так, словно его засунули в сушилку на несколько часов и забыли выключить…

Или как человек, сидящий в осаде уже несколько недель.

Кир шагнул к креслу, и торшер угрожающе скрипнул металлической палкой.

— Понял. — Кондор поднял руки, показывая, что безоружен. — Стою, не двигаюсь. Кстати, тебе привет от Кирка. Надеюсь, мы успели его вытащить.

— От сети его отключили. Надеюсь, живым, — прошелестел из-под пледа тихий голос.

У Кира вдруг защипало в горле. Глядя на друга и соратника, он не мог поверить, что тот превратился в мумию самого себя.

— Ты так выглядишь и в реале?

— Понятия не имею. Давно там не был. — Плед чуток шелохнулся.

— Неужели с пятницы здесь сидишь? Что такого важного ты скрываешь, что тебе не позволяют даже выйти отсюда? — Кир обвёл руками комнатку.

Ли молча смотрел на бывшего командира.

Кир немного наклонился вперёд.

— Ли, ты знаешь, что меня послали к тебе, чтобы узнать ответ на этот вопрос. Но мне самому интересно. Я не верю, что ты мог предать «Группу». Не мог предать нас с Кирком и Антоном.

Впервые Ли отвёл глаза в сторону. У Кира сжалось внутри.

— Это правда? Но почему? Ради чего? Неужели ты сдал нас этим когтистым тварям?! Из-за них погиб Антон, Ли! А что стало с Кирком?! Да мы его уже потеряли!

Кир кричал и шагал к Ли, не видя ничего вокруг. Металлическая палка врезалась в него, но он отшвырнул её в сторону, не замечая боли и перелома ключицы.

Он схватил хрупкое тело Ли, выдернул из кресла и яростно затряс изо всех сил:

— Что ты натворил?!

Большие глаза без отрыва смотрели на Кондора. Из них текли слёзы несмотря на то, что губы были плотно сжаты.

— Антон — это — не — я, — сквозь тряску сказал Ли. — Это не я.

Кир остановился и приблизил лицо Ли к своему:

— Что значит не ты? Ты же предал!

— Я проболтался! Но к этим тварям я отношения не имею! — устало крикнул Ли, с трудом поднимая руки и вцепляясь в пальцы Кондора, больше похожие на загнутые когти.

Разжать кулаки Кира он не смог. Но и Кир почувствовал боль в спине, в сломанной ключице, почувствовал текущую из рваных ран кровь. Его реальные раны тоже давали о себе знать. Кондор опустил Ли в кресло. Плед остался лежать на полу. Кир отошёл за стулом, развернул его спинкой вперёд и уселся напротив Ли.

— Говори. Кому ты проболтался и что не так с майнерами?

«Всё не так. Всё не так со всем», — думал Кир и отбивал пальцами неровный ритм по спинке стула. Звук начал раздражать его самого, и он остановился.

Ли вздохнул и попросил:

— Подвинь вот тот монитор поближе. И провод достань с нижней полки. — Он показал на пыльную стойку.

Подождав пару секунд, Кир всё-таки встал, подвинул стойку ближе.

— А вывести экран куда угодно не хочешь? Мы же в виртуальности.

Не глядя на Кира, Ли ответил:

— Это не наша виртуальность. Другие правила. А нейроинтерфейс заблокировали. — Ли медленно воткнул провод в забитое мусором гнездо в мониторе, а затем прилепил считывающую присоску к голове. — Знаешь, я рад, что у машин в нашей голове нет своей памяти. Они просто за нами наблюдают и помогают.

Марта в голове Кира молчала. Он ведь её потерял. Должен был потерять, как и все. Но что-то в его голове было иначе, и теперь он не был уверен: нет ли у неё собственной памяти и возможно ли её полностью отключить от Кира, не убив его самого.

Ли же закончил возиться с монитором и включил воспроизведение.

— Трёхмерной картинки не будет. Просто то, что я видел в тот четверг.

По экрану забегала цветная мошкара, постепенно складываясь в чуть размытую картинку. Память человека не так надёжна, как память машин. Поэтому сразу после задания и сливают отчёты в систему.

На картинке Кир видел себя и Антона со спины. Он говорил с майнерами, что-то показывал рукой. Боевой протез оставался в полупозиции, готовый нанести удар в любую секунду. Вот дёрнулся помощник Ли Чжоя, вот глава майнеров остановил его движением руки. Вот Антон сделал шаг вперёд. Ли повернулся, посмотрел на Кирка, тот покачал головой. Потом посмотрел за спину, увидел ещё одну группу бойцов чуть в стороне и короткую, усиленную глазными имплантами, вспышку выстрела. Резко повернулся, чтобы увидеть падающего Ли Чжоя и активирующего все щиты Кира.

Ли отлепил провод от головы и бросил его на пол. Откинувшись на спинку кресла, он почесал нос.

— Вот такие дела.

Кир нахмурился.

— Я рад, что ты видел примерно то же, что и я. Но при чём здесь предательство? Я понимаю, если бы ты стрелял. — Поведение Ли беспокоило Кондора. Как бы тот в безумие вместе с Кирком не подался.

— Я знаю, кто стрелял, Кир. Думаю, именно поэтому бабуля и послала тебя. — Он подтянул ногой плед, накрылся снова. — Я проболтался об интересе к вычислительным мощностям майнеров. О контракте. Слишком выгодном контракте, чтобы его упустить.

Он замолчал. Если так, то Кир уже не удивлялся, что его поймали. Его просто сдали, и Кирк здесь ни при чём. Как там она говорила? «Пора повзрослеть?» Кондор с силой сжал спинку стула.

— Видимо сегодня утром она обсудила сделку с Кито. Он был в особняке твоей бабушки. Так задумался, что даже меня не узнал. — Он встал со стула и начал ходить по комнате.

Как его сестра пару дней назад по камере. Кира скрутило от чувства потери и безысходности.

Глубокий вдох. Выдох. Думать, двигаться, держаться.

— Я предал всех… Подставил под ненужный риск, — прошептал Ли. — Нужно было тебя послушать и не лезть в четверг на такое дело.

Кир резко остановился.

— Слушай… Но ведь это значит, что когтеноги — это не твоя вина. Ты просто позволил миссии провалиться. Это не в нашем духе, но мы были живы, мы уходили, мы готовили новый план. Пока мы живы, мы могли получить результат. Ради себя и человечества. Значит, есть ещё одно неизвестное в этом уравнении.

Кир с широкой улыбкой повернулся к Ли. А тот задал вопрос:

— Кстати, ты знал, что мы единственная боевая группа, которая за всё время службы не потеряла ни одного бойца? До прошлой недели.

— Это к чему ты? — Улыбка погасла.

— К тому, что неизвестных гораздо больше, чем одно. И тот факт, что мы в один день провалили миссию и потеряли себя после восьми лет успеха, — лишь доказательство.

— Доказательство чего? — Кир не понимал.

— Того, что машины не могли не знать, что количество успешных операций повышает шанс провальных. Теория катастроф, второй модуль. Либо решение принимали люди, не опираясь на статистику, либо расчёт был именно на высокий риск провала.

Кир снова сел на стул перед Ли, посмотрел в его огромные глаза.

— Вот теперь я действительно понимаю, почему ты не снимаешь защиту.

Ли кивнул, с облегчением вздохнул.

И начал корчиться в судорогах.

— Ли!

— Они идут, — еле выплюнул из себя Ли и задёргался сильнее.

Кир услышал далёкий грохот, который быстро приближался.

Спустя мгновение затрещала крыша и посыпалась пыль. Кир глянул на Ли, который потерял сознание, а потом повернулся навстречу расползающемуся потолку.

Через огромное отверстие на него смотрел строительный мех, жадно сгребая черепицу с особняка. Кир бросился в дверь, но в проходе замер и вернулся за Ли. Он надеялся успеть, пока тяжёлая машина не прорвалась.

Но в чужой виртуальности чужие правила. Стоило ему коснуться тела Ли, как огромный ковш вломился в комнату и разметал бывших бойцов.

В клочья.

Глава 16. Братья и сёстры

По потолку кругами носились красные блики. Вдалеке такими же кругами орала сирена. Реальность напоминала о себе низким потолком, призывом на плакате и давящими на руки, ноги и пояс фиксаторами.

Дыхание сбилось, сердце продолжало надрывно стучать в груди, не слушая ни голоса разума, ни требований обычной усталости. Казалось, что Киру оторвали какую-то часть там, внутри выдуманной, созданной людьми и машинами вселенной. Словно неожиданно ударивший строительный мех действительно разметал их с Ли на мелкие кусочки и что-то не срослось.

Сил повернуть голову не было, поэтому он просто смотрел в потолок и наблюдал за бликами.

Спустя минут десять сирена вырубилась, а ещё через минуту щёлкнули замки и открылась дверь:

— Можете двигаться. Помощь нужна?

— Нет, — ответил охрипший, как после долгих криков, женский голос. — Что со вторым?

После неловкой паузы женщине ответили:

— Пока неясно. Сказали, что вам сообщат отдельно. Вам во второй сектор.

Дверь закрылась, и рядом с Киром вздохнули:

— Ну что с вами не так, люди?

— А когда было так? — ответил он Мио.

Она подошла, глянула Кондору в лицо:

— Я бы посмеялась, если бы вы все своим упорством не подставляли «Группу».

Девушка отщёлкнула кабели от кресла, сняла блокировку и покатила кресло с зафиксированным Киром к двери.

— Почему? — спросил Кир.

Девушка молча катила Кира по коридорам Зиндана.

Не сразу Кондор заметил, что вместо привычной здесь темноты он видит прямые коридоры, подсвеченные аварийными лампами. Целые панели стен мягко светились указателями, предлагая пройти то прямо, то направо, то вниз по лестнице.

Мио везла Кира сначала по указателям, но предложение спуститься вниз проигнорировала и повернула направо.

Здесь все стрелки указывали назад, на промежуточных стенах появились римские цифры и буквенные обозначения.

И, несмотря на явные проблемы с электричеством в здании, густые потоки невидимых барьеров напоминали о том, что внутренняя система безопасности питается от собственных источников.

— Мио, что с Кирком? — после очередного поворота спросил Кир.

Они шли по тёмным коридорам, и лампы зажигались только для того, чтобы настойчиво указать путь назад. Видя, что посетители упорны, они безнадёжно гасли.

— Дойдём до кабинета — поговорим, — ответила Мио.

— Надеюсь кабинет у тебя уютный, а не как у Андрея. — Кир вспомнил скальпели, проверки и запах жареного мяса от когтенога.

Справа мелькнула открытая дверь, за которой виделась стоящая на мольберте картина. Рисунок, казалось, состоял из кровавых подтёков и смеялся алыми брызгами.

Мио аккуратно прикрыла дверь.

— Я уж подумал, что это твой кабинет.

Мио в ответ лишь усмехнулась и спустя пять минут пути коснулась сенсора на двери. Панель изучила опечаток, пообщалась с нейроинтерфейсом Мио, мигнула зелёным и пустила девушку в кабинет.

Первым в глаза бросился трофейный череп на дальней стене. Огромные витые рога, казалось, касались противоположных стен, нависая над вошедшими. Тем страннее они выглядели на обычном, даже скромном человеческом черепе без зубов и нижней челюсти.

Мио завезла Кира внутрь и, закрывая двери, увидела его взгляд.

— На задержании сопротивлялся, ему сломали челюсть. О рогах и усиленной мускулатуре шеи он подумал, а о хрупкой челюсти забыл. Эх, вот она, нехватка базового образования. — Она вздохнула, как посеребрённая сединой наставница, а не девчушка, недавно покинувшая «Глубину».

— Красавец, — кивнул на рогатого Кир. — Не твой парень, случаем?

Мио обошла обычный пластиковый стол, сдвинула пухлую чёрную папку в сторону, упала в объятия кресла, которое скрипнуло дешёвыми креплениями. Не оглядываясь, ткнула кофейный аппарат, зёрна для которого стоили больше, чем стол и кресло вместе взятые.

Что говорить про кофемашину, которая утробно булькала, выдавая божественный напиток.

Кондор сглотнул.

— Кофе действительно хорош. — Мио вдохнула аромат из чашки и показала пальцем на череп, снова не глядя. — Что же касается твоего вопроса, то ты не угадал. Не парень, а брат.

Она хлебнула кофе, как ни в чём ни бывало, а Кир вспомнил слова Марио, нейроинтерфейса технаря Андрея: «Живы двое и пятеро соответственно».

Помолчав пару минут и с завистью слушая, как Мио прихлёбывает кофе, Кир собрался с силами и повернул голову в сторону девушки:

— Так что с Кирком?

— О нём ещё не доложили.

— А о Ли уже доложили, — утвердительно сказал Кир.

Мио поставила чашку в аппарат и снова запустила. Видимо, гул рвущихся в пыль зёрен её успокаивал. Она заглянула в стол, пошуршала бумагами и достала белковый батончик.

— Кстати, спасибо тебе за наводку.

Кондор поморщился.

— Какую? — Голос снова засипел.

— Лучше бы сказал сразу «Мио», а то даже Солдаты Равновесия долго подсчитывали, куда переправить инфу. — Она откусила кусок батончика, положила его на стол, вытащила чашку и подошла с ней к Киру.

На кружке оказался нарисованный от руки котёнок, который выделялся на белом фоне только текстурой шёрстки.

— Ты навёл нас на банду торговцев людьми. Давно они не высовывались. Да и стало понятно, что происходило с некоторыми из оперативников.

— Ты про ошейники.

Мио улыбнулась. Кондор даже сквозь дурман усталости понял, что больше сказать она не может, но из симпатии — подсказывает.

— А что с девушкой? Юн, кажется. Нашли её?

Мио отхлебнула, а потом поднесла кружку к губам Кира:

— Остыл, можешь выпить.

Кондор приоткрыл рот. Терпкий, яркий, бодрящий напиток полился в него. Когда тягучая жидкость коснулась языка, он понял, какую же бурду пил всю сознательную жизнь и насколько подло было называть ту слизь благородным именем.

Он смаковал каждый глоток, как смакуют еду вечером перед казнью. Он понял, что если дело дойдёт до казни, то вместо экзотической еды и дорогих женщин он закажет себе кофемашину и будет пить такой кофе, пока не умрёт сам от переизбытка кофеина.

Последняя капля коснулась горла и исчезла в желудке, оставив на прощание мягкое послевкусие лесного ореха.

— Девушкой занимаются на Базе. У неё редкая рана, изучают тело.

— Тело?

— Отключение от аппаратов — дурацкое решение. Не знаю, чего банда хотела добиться.

Кондор прошептал так, чтобы обычный слух Мио не смог различить:

— Им нужен был всего лишь товар.

Неприятно кольнуло в сердце. Мелькнула мысль, что кардиостимулятор, но Кондор знал, что обманывает себя. Он виноват в том, что она упала из окна. Он и когтистая тварь.

— Чувствуешь себя виноватым? — Мио забрала кружку и убрала её в мойку. — Почему? Несмотря на сбой в системе контроля, ты всё равно помог «Группе» устранить опасность и сделал всё, чтобы спасти жизни. Даже рискуя своей.

Она села за стол. Кир оставался прикованным к стулу и с трудом шевелил головой.

— Почему ты напал на патруль «Группы»?

Кир аж открыл глаза:

— Какой патруль? Те молокососы, которые чуть не сгорели и не подохли от когтеногов? Да я им жизнь спас, заставил включить мозги, так ещё Андрею посылку отправил.

Мио явно ожидала другого ответа.

— Эм, я говорила про патруль около дома Люка, чьё тело тебе показал Андрей. А про каких новичков говоришь ты?

Кир глубоко вдохнул, наслаждаясь остатками вкуса и запаха.

— Не удивлюсь, что тебе скоро доложат. А там я не нападал. Я выслушал твоё сообщение через радиошлем, выглянул в окошко и получил букет пуль, в том числе с патрульного меха! — Ему почти удалось крикнуть.

— Какое сообщение? — Голос Мио прозвучал настолько безжизненно, что Кир от любопытства умудрился повернуть голову.

Девушка выглядела каменным изваянием. Чуйка подсказывала, что она врубила все механизмы защиты и подавления эмоций. Лишь бы Кондор ничего не смог прочесть.

В этот момент она стала настоящим Наблюдателем.

Кир сощурился и медленно процитировал:

— «Командор. Не подходи к окну! Там засада! Кито проверяет сбой». — Он замолк на несколько мгновений.

— А что ты ответил? — Безликий бесполый голос.

Может, она — это не она, а Наблюдатели в целом?

— Здесь была ещё одна тварь, и её поймал дрон. И то, что наш коллега сидел на наркоте.

— Что ты сделал дальше? — резко, словно прижала к горлу Кира нож.

— Подошёл к окну. Упал, уклоняясь от пуль. Ушёл. Я понял, что случился новый сбой. Можем слить инфу с интерфей... — Кир замолчал.

— Твой интерфейс недоступен. Больше. Мы его удалили. — Холодный голос вдруг исчез, и заговорила Мио. — Мы слишком привыкли к их поддержке, что они всегда рядом. Мы забыли — что они не часть нас. Они лишь помощники.

Не часть нас... Мио неправа. Они стали частью человека. По крайней мере, некоторых людей. И вот уже почти час Марта не произносила ни слова.

«Марта? Что случилось? Ты здесь?»

Тишина.

«Марта. Дай знать. Хоть как-то. Ты же внутри. Дай знак».

И, словно отзываясь на мысленную просьбу, ладонь закололо, будто в неё насыпали горсть иголок.

Мио что-то говорила, но Кондор не слушал.

«Ты в опасности? Если да — два укола».

Один укол.

«Ты можешь говорить?»

Один укол.

«Это связано с Зинданом?»

Два укола.

«У нас неполадки?»

Один укол.

«Нас... отключили?»

— Кир! — Мио нависла над Кондором и изучала его в свете зелёного света своей руки. Её глаза с цифровой радужкой быстро двигались, выискивая на коже мужчины что-то ему неизвестное.

Два укола.

Кир оторвал руку от кресла, словно никакого ремня не было. Мио усмехнулась и спросила:

— И всё же: как ты это делаешь?

Виртуальная реальность рассыпалась искрами, разбив улыбку Мио на куски.

По потолку кругами носились красные блики. Вдалеке такими же кругами орала сирена. Реальность напоминала о себе низким потолком, призывом на плакате и давящими на руки, ноги и пояс фиксаторами.

Дыхание сбилось, а сердце продолжало надрывно стучать в груди, не слушая ни голоса разума, ни требований обычной усталости. Кир не мог понять: его только что разорвало в особняке Ли или потрясло поведение Мио.

Сил повернуть голову не было, поэтому он просто смотрел в потолок и наблюдал за бликами.

Спустя две минуты сирена вырубилась, а ещё через минуту щёлкнули замки, и открылась дверь:

— Ты действительно хорош, —довольно сказала Мио. — Может, стоит послушать дедушку?

Она подошла к стулу, сняла его с тормозов и покатила за дверь.

— Хотя нет, ты не в моём вкусе — люблю более симметричных людей.

— И тебе крепкого здоровья, Мио, — ответил Кондор.

Кир сделал несколько движений головой, попробовал двигать руками, представить, что он всё ещё в виртуальности. В этот раз ремни впивались в кожу очень по-настоящему.

В реальности кабинет Мио оказался гораздо ближе, буквально за поворотом, и выглядел почти так же, как в виртуальности. Только без черепа с рогами — и справа была ещё одна дверь, откуда лился серый свет с улицы.

— Дождь, — Мио привычным движением включила кофейный аппарат. — Будешь?

Кир покачал головой:

— Боюсь разочароваться во вкусе.

Девушка пожала плечами и принялась потягивать напиток.

К сожалению, аромат оказался похожим на тот, что был в «Глубине», и Кир засомневался, что отказ — разумное решение.

Мио молча налила ещё одну кружку, поставила рядом с Киром и принесла трубочку. В полной тишине они пили и слушали редкий перестук капель за окном.

— Зачем ты здесь? — прервала молчание девушка и посмотрела на Кира в упор.

— Говорят, здесь вкусно кормят, — ответил Кондор. — Вот кофе точно лучше, чем у нас.

Девушка медленно потягивала кофе из кружки.

— Спрошу иначе: что заставило тебя вернуться? Тебя отправили в отпуск...

— Хорош отпуск... — скрипнул зубами Кир. — А что заставило тебя не помочь моим парням, а превратить их в запуганных развалин?

— Вообще-то, я потратила несколько дней на то, чтобы вытащить их с того света. И это почти удавалось, пока не явился ты.

Командор покачал головой:

— Что-то не сходится. Они выглядят так, словно их мучили.

Девушка поставила пустую кружку на стол, звякнув фарфором.

— Внутренние демоны способны довести кого угодно. Знаешь, почему они сюда попали? — Она встала, повернула к Киру монитор, вывела видео с камер. — Транспортный отдел повёз их на реабилитацию. Несколько крутых тренеров специально освободили график, чтобы поработать именно с твоими парнями. Резюме. — Она улыбнулась. — Разумеется, выбрали оптимальный маршрут, выехали. И за двадцать минут до прибытия на участке произошла авария — прорвало трубу, залило дорогу. Машина пошла в обход. Оказалась на три квартала ближе к Зиндану. И вот тогда началось…

На секунду показалось, что видео зависло: автобус замер, тени внутри перестали двигаться. А затем рвануло: сыпанули стёкла, вылетел кто-то из транспортников, автобус резко дёрнулся влево и снёс мусорную урну. Вслед за телом выскочили двое, и в их ловких, диких движениях Командор узнал сработавшуюся парочку. Ли и Кирк прикрывали друг друга, быстро отходили, выкрикивая оскорбления в сторону конвоиров.

— А потом их отключили. — Мио ткнула пальцем в экран.

Два знакомых браслета мелькнули синеватой тенью и вцепились в руки бойцов. Ли и Кирк манекенами замерли посреди улицы, и транспортники с опаской, сковывающей их движения почти так же эффективно, как браслеты, запеленали Кирка с Ли и вернули в автобус.

— А потом началась моя работа. К сожалению, ты её испортил.

Девушка вновь взяла чашку и запустила кофемашину. После чего отвернула монитор и села за стол.

Несколько минут она вбивала данные в систему, прикладывала руку к виску, слушая нейрик, поглядывала на Кира одним глазом. А парень размяк от тепла, кофе и усталости. Откат от наркотика давал о себе знать лёгким ознобом, и сердце сбивалось с ритма на каждом шестом ударе. Глаза закрывались, зрение двоилось, но только сила воли и голос Марты напоминали, что ещё не время отдыхать.

Да, Марта была рядом и постоянно подтверждала: «Ты не спишь. Это реальность, которую ты видишь».

Наконец Мио закончила:

— Кир, послушай сейчас меня очень внимательно. От твоего ответа зависит… — она покивала, будто примиряясь со своими или чужими мыслями, — многое. В первую очередь для тебя.

Она встала и подошла вплотную:

— Ответь на вопросы честно, как только можешь. И если мы поверим, то… многое изменится.

Кондор нахохлился:

— Ага, печеньку дадите? Или печенькой?

Мио улыбнулась и вновь стала машиной — Наблюдателем, вершащим судьбы человечества.

— Имя.

— Кир Андора.

— Возраст.

— Двадцать шесть лет.

— Специализация.

— Изначально — хирургия, после травмы, — здесь Кир позволил себе лёгкую ухмылку, — управление людьми и боевая подготовка.

— Причина отпуска.

— Недоверие системы.

— Истинная причина, на ваш взгляд.

— Сбой.

— Если ваши люди не предатели, почему атаковали коллег.

— Они потеряли близкого друга и в тот же день получили приказ на отгул. Они считали это предательством. Они защищали себя и свою задачу — служить людям.

— Почему же тогда они не дали «Группе» доступ к своей памяти.

— Может, потому что у них не было повода ей доверять? После последних событий?

— Ваше доверие к «Группе» тоже пошатнулось после нашей последней встречи?

— Нет. Но я верю, что где-то произошла ошибка, последствия которой разрастаются.

— Например? — Впервые в голосе Мио-Наблюдателя появился вопрос.

— Наркотик — он помогает людям стать когтеногами. И тела этих людей — не все из которых добровольно становились жертвами эксперимента — гниют в Подземке. А мрази из Подземки воруют людей, используя современное оружие, — Кир кивнул в монитор. — Ведь эти браслеты — новая разработка. Я такого ещё не видел. Кто-то из «Группы» слил их на сторону. Как и говорил Андрей.

Мио помолчала, осмотрела кабинет, будто проверяя, не наблюдают ли за ними:

— Ты видел первую проверку в боевых условиях. До этого технология находилась в лаборатории. — Девушка «ушла». — Но это не отменяет подозрений. Кирк, судя по всему, просто сошёл с ума. В карте указан развитый интеллект — скорее всего, он его перегрузил в процессе тренировок.

— Ли?

— Ли — принадлежит клану. Да, именно принадлежит. В «Группу» он пришёл добровольно, но решения клана для него важнее. Он мог скрывать что-то важное.

Кир вспомнил признание бойца. И его слёзы. Выстрел на крыше.

— Он ушёл?

— Его ушли. И мы знаем, кто именно. — Кир сделал вид что удивился, но Мио не поверила. — Да-да, госпожа Зуи может верить в свою пронырливость, но с возрастом её уловки становятся более предсказуемыми.

— Вырастить своих людей внутри «Группы» — это предсказуемо?

Мио покачала головой:

— Кир, ты вроде старше меня, прошёл огонь, воду, теперь ещё и Подземку. Такие риски просчитываются в первую очередь, и каждый человек проверяется досконально. Особенно когда есть доступ к чужой памяти.

— Тогда почему не отсекаются те, кто повышает риск? — Кир будто говорил про Ли, но на самом деле…

— Все риски не просчитать — иначе у тебя не было бы работы. Плюс всегда интересно наблюдать за тем, как меняется человек, как плавятся его взгляды, как он перестаёт верить в старых богов и создаёт новых. Это как минимум красиво!

Девушка покачивалась и смотрела сквозь Кондора. В глазах не было видно зелёных бликов, и в искусственном свете ламп они выглядели серыми. Не так красиво, но всё равно завораживающе.

— Но мы отвлеклись. Из четырёх человек вашей команды в доступе осталась лишь одна голова. И придётся её проверить.

Девушка резко встала, убрала чашки и перетащила кресло с Киром в угол. Зашуршала кабелями, щёлкнула креплениями и запустила систему проверки. После чего села за стол и достала пластину нейроинтерфейса для погружения в «Глубину».

Кир дёрнулся в стуле, но ремни держали крепко. Мио включила верхний свет, подвинула кресло поближе к Киру и, коснувшись его руки, сказала:

— Прогуляюсь с тобой. Посмотрим, чего ты боишься и кого любишь.

Кондор скосил взгляд и, прежде чем яростная метель цифрового шума заполнила сознание, увидел контуры на стене. Будто там что-то висело и штукатурка выцвела с разной скоростью.

Это что-то походило на разветвлённые рога.

Это погружение не походило на предыдущие. «Глубина» встречает людей по-разному. Если она учит, то человек попадает в комнату ожидания, а затем, одевшись и вооружившись инструментом, отправляется в общую сеть. Если «Глубина» впитывает знания, то перед глазами кружит водоворот цветов, форм и звуков.

Сейчас же Кир чувствовал, будто он катится по трубе в аквапарке, а труба полностью состоит из картинок, звуков и запахов. Каждый поворот, перепад высоты — и новые воспоминания видны на поверхности трубы. Миссии, минуты отдыха, ссоры, тренировки, чашки кофе — всё смешивалось, создавая непредсказуемый коллаж из образов.

«Мио рядом», — подумал он, и тут же перед ним возникла девушка. Их знакомство в квартире, допрос в Зиндане, симуляция и упоминание о наркотике…

«Наркотик!» — и вот уже он видит, как искажается потолок, как носятся руки манипуляторов, как он расшвыривает бойцов в лаборатории Оружейника. Как когтеног пронзает Юн и утягивает её в окно…

«Крыша!» — и вот он бежит по крыше, укрываясь от выстрелов коллег. Край всё ближе, и сейчас он прыгнет, но прежде…

«Прыжки» — память перекидывает его на тренировку, где Антон заставляет выдохшихся Ли и Кирка сделать ещё три подхода.

«Тоха» — лежит без пульса и вокруг только горелые тушки когтеногов.

«Когтеноги» — тело на столе Андрея.

«Когтеноги» — нападение на молодняк в городе.

«Когтеноги» — безголовые тела.

«КОГТЕНОГИ!» — словно не его крик и образы странных существ покрывают все стены трубы, по которой Кир катится всё ниже и ниже.

«Когтеноги, Кир!» — он видит испуганную Мио, которую окружили твари на острых ногах.

«Когтеноги, Кир!» — Марта стремится вытолкнуть его из потока шума, но ничего не может сделать.

«Когтеноги, Кир». — Антон, словно живой, обращается к нему и кивает в сторону, мол, посмотри, что творится.

Кир замирает, останавливая падение по бесконечной трубе. Вокруг него образы когтеногов, и они всё множатся, наползают друг на друга. Словно пытаются вытеснить остальное, захватить этот мир.

«Кир!» — Мио неловко отбивается от опасных тварей, пытается оттолкнуться, но ничего не выходит — они всё ближе.

Одна из тварей подходит к нему, словно проверяя — а вообще жив ли, есть ли интерес?

За что получает ногой в зубастую рожу и мёртвую хватку на горле. Дребезжащий протез вонзает пальцы в провода на шее и выдирает их, почти чувствуя, как нейроны мозга рвутся вслед за проводами.

— Ты не пройдёшь, — говорит Кондор чему-то там, в глазах умирающего существа, словно обращаясь к тому, кто создал эту пародию на насекомое и человека. — Не пройдёшь, ради человечества.

Остальные когтеноги остановились, оглянулись и скопом ринулись на Кондора.

Он просто рыкнул. Сорвал с себя все путы и ограничения, кинулся навстречу. В руках неожиданно оказался стул, которым он отбил первого нападавшего, как мяч. Тот ударился об стену трубы и сполз по ней, оставляя за собой след белой штукатурки.

Второго он встретил в прыжке, не дал опомниться и вместе со стулом впечатал в следующих. Краем глаза заметил, как Мио набросилась на одного сзади и когтями терзала провода, уходящие в череп.

«Умничка». — Кир продолжал крушить врага. В виртуальности у него словно прибавилось сил, и ничто не могло его остановить. В ход шло всё, что попадало в руки: кресло, стол, кофеварка. Ряды нападающих редели, и он двигался в сторону Мио. Она так увлеклась кромсанием очередной шеи, что не заметила подкрадывающегося когтенога.

Кир не мог закричать — губы словно склеились. Он кинул чьей-то ногой в нападающего, но тот ловко увернулся и прыгнул вперёд.

Как раз когда Мио повернулась.

Раздался крик, а следом грохот. Пол накренился, и все — Кир, Мио, когтеноги — покатились вниз. Бетонная пыль щекотала нос, и только когда мокрая трава ударила в лицо, падение остановилось.

Кондор поднял голову, увидел лежащую без сознания девушку. Когтеноги стремительно удирали, бросив павших товарищей. Кир не смотрел им вслед, он полз к Мио, пока не смог её обнять и взять на руки. Она не отреагировала.

А потом он посмотрел вокруг.

Моросил дождь, обычный, невзрачный, но такой приятный после красивых и подстроенных дождей виртуальности.

Его капли, повинуясь воле ветра, брызгали в лицо, стремясь залезть за воротник и стечь под одежду. Но даже тогда, когда это удавалось, Кир не дёргался и не шипел. Он давал телу почувствовать этот мир.

Настоящий мир. Его мир.

Он вдыхал полной грудью, словно пытаясь оставить в себе эти запахи, эти следы навеки. И даже направленные на него стволы винтовок не портили настроение. Было бы гораздо хуже, если бы на него продолжали бы кидаться оскаленные черепа бывших коллег.

Часть здания обвалилась, открыв выход десяткам заключённых. Двое из них лежали, изрешечённые выстрелами, во дворе. Ещё человека три рыдали за боковыми стенками, умоляя их спасти. А ещё пара десятков под прикрытием когтеногов смогли уйти и скрылись в темноте. Погоня неслась по следам, но Киру не сомневался, что они уйдут.

У них есть цель, и поэтому они уйдут.

Мио на его руках дёрнулась, заставив нескольких солдат активировать усиленные щиты.

Кир мысленно поздравил нервных с бессмысленно потраченной батареей.

Девушка не застонала, но прижалась к Киру, после чего попросила опустить её на землю. Кондор послушался и медленно, не провоцируя бойцов, поставил её на ровный кусок бетонного пола.

Она держалась одной рукой за голову и слушала интерфейс. Или просто приходила в себя, уставившись в пол и игнорируя окружающих. Спустя почти минуту молчания, которой Кир наслаждался, ловя лицом мелкие капли дождя, Мио заговорила:

— Почему вы здесь, а не уничтожаете угрозу человечеству? — Она не поднимала глаз, но бойцы постарались уменьшиться и стать незаметными.

— Почему допустили пересечение периметра дважды за день?

Наблюдатель говорила тихим голосом, даже не включая внушение, но у одного парня перчатка доспеха несколько раз судорожно стукнула по корпусу винтовки.

— Почему люди, которым требуется ваша помощь, ещё внутри?

Она подняла голову, и от неё отшатнулись, будто перед ними стояла не хрупкая девушка, а монстр из древних легенд.

Кир смотрел ей в спину и, хоть не видел, но чувствовал каким-то внутренним ощущением, как по её щекам катятся красные капли из пробитых глаз.

Исполнители допустили, что Наблюдатель ослеп. Пострадал Видящий.

Это почти что предательство человечества.

Кир усмехнулся и запрокинул голову, надеясь, что ещё больше капель попадёт на лицо. Всё-таки к разным представителям человечества относятся по-разному. Что бы ни говорил Кито в докладах и инструктажах. Парням, которые сейчас неуверенно переглядывались, грозило резкое изменение карьеры.

Глава 17. Свобода доступа

— Марш внутрь! — Мио резко махнула рукой. — Вывести пострадавших, изолировать больных, вызвать подмогу.

Бойцы бросились исполнять приказ. Один парень пронёсся мимо Кира и скрылся в мрачных коридорах.

Кир опустил руки и подошёл к Мио, взял её за локоть.

— Надо показаться врачу.

— Ага. Как только закончим.

Она перехватила руку Кира, нажала на какую-то точку, и конечность обвисла.

— Это обязательно? — спросил Кир, перехватив другую руку Мио своим протезом.

Она не ответила и уставилась на него пустыми кровоточащими глазницами. Спустя мгновение их окликнули, и Кир понял, что отвлёкся. Он отпустил девушку и поднял протез вверх.

К Мио подошёл кто-то из сотрудников Зиндана и вручил рацию. Девушка воткнула наушники, не глядя крутанула рычаги и приказала:

— Докладывайте.

Кровь на её лице быстро засыхала, оставляя жёсткие линии. Как ни странно, красный ей шёл не меньше, чем зелёный. Кир помотал головой.

— Как там мои парни? Куда ушли когтеноги?

Девушка продолжала слушать доклад, и Кондор понял, как долго длится устная речь. Сообщение через нейроинтерфейс проходит гораздо быстрее.

— С твоей командой мы разобрались. Кирк — мёртв. Остановка сердца.

Она не запнулась ни на секунду, когда говорила это. А Кир… Кир не понял, что чувствует. Уже двое. Мио продолжала:

— Ли ушёл — когтеноги пытались его поймать, но члены клана его защитили. — Кир улыбнулся, но Мио стёрла его улыбку последней фразой: — Но то, что ты провёл чужаков…

— Когтеногов я не проводил...

— Не они пробили брешь в защите, Кир.

Она прижала наушник, прислушиваясь.

— Приказано отконвоировать тебя на Базу. У Наблюдателей есть вопросы.

Она вдруг распахнула глаза и несколько свежих капель скатились по щекам:

— А при чём здесь твоя семья?

Кир хмуро промолчал.

Спустя пятнадцать минут подогнали транспорт, и Кир, распихивая конвой из четырёх человек, первым влез в него. Бойцы шипели, но ничего не могли сделать: конвоируемый делал то, что от него требовалось. Просто быстрее, чем они.

Кир смотрел в окно и тарабанил пальцами по подлокотнику. Протез слегка дребезжал пластиком.

Когда машина замерла у центрального входа, Кондор вскочил с кресла и, не дожидаясь, когда двери полностью откроются, вышел на улицу. Здесь не было дождя, как и у Кира не осталось настроения. Он шёл вперёд и задержался только у дверей — они всё так же не открывались перед ним.

— Куда? — резко бросил Кир.

Один из конвоиров указал рукой налево. Он уже понял, что бежать Кир не собирается.

— Ну, хоть не в родное крыло.

Случайные прохожие шарахались от него в стороны и касались голов, явно передавая сообщения через нейроинтерфейс. Но никто его так и не остановил.

Несколько поворотов, и Кира привели в большой зал.

Зал памяти.

Посреди зала установили две колбы с зелёной жидкостью и женскими силуэтами.

Рядом с ними стоял Кито и ещё несколько фигур в балахонах. Наблюдатели. Самого высокого ранга.

Самый высокий ранг выдавали только широкие полосы по краю ткани. Они походили на линии проводников на печатных платах: такие же медные и переливающиеся в неярком свете регенеративных колб. Капюшоны скрывали лица, и Кондор не видел их возраста, пола, цвета кожи и разреза глаз. Даже рост у всех был примерно одинаковым. Лишь самый крайний слева, словно страж, возвышался над остальными на голову.

Статуи. Или манекены. Без лиц, без тел, без эмоций. Почти машины. Именно они решали, куда человечество двинется дальше.

Но Киру было наплевать. Надо убедиться, что параметры в норме.

Кито остановил его движением руки за метр до пульта управления.

— Командор, источники донесли, что у тебя есть информация по когтеногам. — Он повернулся лицом к Киру. — Докладывай.

Силуэт начальника на фоне светящейся жидкости выглядел внушительно. Кито словно забыл о существовании «девочек» и смотрел только в глаза подчинённому.

И Кир впервые в жизни отвёл глаза первым.

— Как прикажете, Исполнитель, — официально ответил Командор, а потом не удержался. — Рад, что название прижилось.

Он посмотрел на пульт управления, убедился, что все лампочки горят так, как надо, и начал доклад.

Наблюдатели всё так же выглядели статуями — ни одного движения.

Командор рассказал о Люке, о его квартире и нападении когтенога. О крыше и наркотике. О бегстве, торговле людьми, Подземке. О том, как наркотик восстановил нервы.

Он поднял протез:

— Вы знаете, Исполнитель, какие проблемы были с предыдущими руками. Эта рухлядь подчиняется напрямую мне, даже без интерфейса.

Потом он рассказал о побеге, о случайной двери, за которой лежали тела их друзей и коллег. О том, как он выбирался и как встретился с новичками.

Кито его перебил:

— Они в карантине. Наблюдатели проверяют, не повлиял ли ты на них.

«Идиот!» — хотел крикнуть Кир, но вслух сказал:

— А тело когтенога?

— Мы занимаемся им, — произнёс высокий Наблюдатель пустым механическим голосом.

— Надеюсь, что ваши аналитические цепи работают лучше, чем системы предсказания, — не удержался Кир.

— Не отвлекайся, — приказал Кито.

Уже не так напористо, но Кир рассказал о том, как его попросили помочь войти в Зиндан.

— Почему не пришёл ко мне? — спросил Кито.

— Потому что слишком много своих стало по мне стрелять без предисловия. Поостерёгся. Тем более вы знали о грядущей «спецоперации».

— Наблюдатели просчитали риски, — глухо ответил Кито. — Банды должны считать себя сильнее, чем им кажется, — так их легче контролировать.

— Только банду когтеногов вы в расчёт не взяли. — Кир покачал головой.

— Однако ты защитил Мио, несмотря на свой статус, — перевёл тему Наблюдатель. — За это тебе благодарность.

— Это мой долг, — сухо ответил Кир.

— Или единственная надежда на спасение. — Кито продолжал буравить его взглядом. — Ты покажешь, где находится лаборатория.

— С удовольствием вернусь под землю, чтобы устроить там барбекю.

Кир ударил живым кулаком в пластиковую ладонь.

— Ты останешься в Городе. — Кито сделал движение, и Наблюдатель поднял на руках внешний интерфейс для считывания памяти.

— Я пойду. — Кир сложил руки на груди.

От стен шагнули солдаты Равновесия в белых доспехах. Один наставил оружие на него, а другие — на колбы.

— Ты верен человечеству? — спросил Кито.

Кир смотрел на девочек несколько мгновений, и только увидев, как шевельнулась мама, ответил:

— Подключайте.

Снова закружилась метель цифрового мира. В отличие от обычного чтения памяти, через минуту калейдоскопа перед ним возник пустой экран, и голос Кито из-за кадра сказал:

— Вспоминай всё, что было. Мы фиксируем.

Кир сделал несколько глубоких вдохов, сосредоточился и представил место, где лежали тела, как к нему подобраться. Он старался не обращать внимания на образ Веро́ники, который мелькал в воспоминаниях.

— Что за девушка? — спросил Кито, изучая потоки информации.

— Случайная попутчица, — голос не дрогнул. — Хотела сбежать, было по пути до канализации.

Кито кивнул. А Кир заподозрил маленькую вещь.

Для проверки, вспоминая обратный путь, он «упустил» из памяти подобранную беретту. А затем вырвался из окружения без неё.

Ни система, ни Наблюдатели, ни Кито ничего не сказали.

Виртуальность рассыпалась каскадами цветных стёклышек.

«Ты поумнел», — хотел сказать Кир, но промолчал. Теперь-то этого точно говорить не следовало. И он теперь знал, что может не передавать эту информацию в память машин, если захочет.

А реальность встретила Кондора матюками Кито, шорохом балахонов и выбегающими из зала Солдатами Равновесия.

— Да что за день, — протянул глава Исполнителей.

Он подошёл к Кондору, взял его за плечо и, показывая второй рукой за спину, сказал:

— Сейчас ты выходишь с Базы и идёшь к себе домой. Он у тебя остался. Ведёшь себя паинькой, потому что знаешь… почему. Когда мы разгребём всё дерьмо, что свалилось на наш город, — я вызову тебя.

— Вот так просто?

— Это непросто. Но несмотря ни на что — я тебе верю. Пока ещё. Так что не подведи меня, Кир.

И Кито быстрым шагом двинулся на выход. Только сейчас Кир обратил внимание, что рубашка висит на нём слишком свободно.

— Эй! — окликнул он Кито. — Что значит «у меня остался дом»?

Кито не ответил и вышел.

Кир шёл по улице. Сухой, чуть пыльный воздух напоминал ему о метро и технических помещениях, несмотря на небо над головой. Эту часть города дождь обошёл стороной. Несколько обрушившихся зданий уже разбирали, находя под обломками кусочки чужих жизней: мебель, посуду, игрушки. Изредка вспыхивало маскирующее поле, закрывая погибшего.

Жители рухнувших домов молча смотрели на груды камней. Кто-то тихо плакал, кто-то сжимал кулаки. Исполнитель из «Группы» подходил по очереди к людям, выдавал простые синие мешки и указывал рукой в сторону парка. Один мальчишка резко перевернул мешок, и на землю упали бутылка воды, коробка сухпайков, тёплая майка с длинным рукавом, сейчас свёрнутая в микроцилиндр, водонепроницаемое пончо. Мама пацана шикнула, помогла всё быстро собрать и, подгоняя сына, пошла в парк.

Кондор прошёл вслед за ними по улице, завернул за угол. Перед ним раскинулся центральный парк города с огромным дубом в центре. Под ним, как грибы или молящиеся о милости язычники, лежали палатки — временное убежище для тех, чьи дома пострадали. На удивление их оказалось очень много, словно полгорода остались без крыши над головой. Разумом Кир понимал, что даже этот парк и несколько сотен палаток не способны разместить и четверть населения города, но такая масса пострадавших вызывала... трепет?

— Если это ещё не сбой, то что будет в четверг? — спросил он сам себя.

— В четверг будет дождь, — ответил мужской голос, и Кир увидел рядом с собой мужчину в модной карбоновой шляпе. Мужчина коснулся головного убора. — Командор.

Посмотрев в лицо Кира, он перехватил синий мешок поудобнее и пошёл к палаткам у дерева. Судя по Сове и Щиту, а также группе бойцов, там располагался центр управления и распределения.

Кондор не стал беспокоить коллег и прошёлся по лагерю. При его приближении люди затихали, не понимая, кто он: вроде не соседи, но вроде и не из «Группы». Он им улыбался, ему неловко улыбались в ответ. После чего расслаблялись и тихонько продолжали говорить о своём. А Кир слушал и двигался дальше.

Люди боялись. Люди злились. Люди обвиняли. «Недосмотрели», «не доделали», «расслабились», «а если бы дети были дома?», «я слышал, говорят...», «заговор», «монстры, видел сам!»

Уютный, но полный приключений мирок Кира превратился в арену битвы настоящих монстров, на фоне которых даже кровавая охота его соплеменников из Подземки выглядела скромно. Что там пара трупов, когда рушатся десятки домов, страдают сотни людей и тысячи остаются без крова и с опасными вопросами? И что делать с этим? Наверное, Мио, как психолог, могла подсказать, но сейчас ей было не до этого.

Кир только не мог понять: кто это сделал и кому это выгодно?

Когтеноги. Обвал зданий и пожары. Атака на Зиндан. Предательства. Провал переговоров с майнерами.

Кондор замер, и в него врезалась женщина, шедшая следом. Она вскрикнула, извинилась, но Кир её не слышал. Всё началось в прошлый четверг после провала переговоров. Да, Ли подозревает, что провал подстроила его бабушка, чтобы завладеть контрактом на вычисления. Но что-то внутри говорило, что дело не столько в мощностях для вычислений, сколько в конкретных мощностях. Особенно после слов Кито. Марта в его голове прошептала: «До района майнеров двадцать три минуты».

Она не стала напоминать, что Кир под жёстким контролем и что за нарушение правил наказание понесут его сестра и мать.

За сестру Кир уже не боялся. За мать... немного. Но сейчас нужно было разобраться, что происходит на самом деле, и единственный выход, который он видел, — это обратиться к майнерам.

Тем более что сейчас все силы «Группы» сосредоточены на помощи людям и, по возможности, на незаметной охоте на когтеногов.

Единственное о чём жалел Кир, покидая парк, — что не сможет лично всадить пулю оружейнику в Подземке за то, что тот сотворил. Хотя, касаясь протеза и вновь чувствующего плеча, Кир вынужден был признать, что какой-то толк от этой встречи он всё-таки получил.

Навстречу Кондору шли жители города. Их было много, слишком много для рабочего дня. Словно их вытряхнули их привычных квартирок, заставили выйти на улицу.

Но даже не это было самым удивительным: как они смотрели. Внимательно, настороженно, без привычного спокойствия. Они смотрели по сторонам, словно что-то искали. Иногда их взгляды цеплялись за Кира и ощупывали его с ног до головы. Кондору становилось неуютно. Словно тигра в лесу вдруг подсветили прожектором и диктор громко сообщил: «Дамы и господа! Смотрите — это тигр!», а невидимая аудитория разразилась криками.

Он ускорил шаг.

«Нужно добраться до майнеров как можно быстрее».

«Не думаю, что тебя там ждут», — ответила Марта.

Кир промолчал и перешёл на бег. Ровный, стремительный, словно бежит машина, а не человек. Учитывая, сколько железа из него вытащили неделю назад, вопрос, кто он больше — машина или человек, лишь недавно получил некоторое разрешение.

На границе районов никого не было, но Кир остановился у симпатичного плаката, приглашающего на концерт местного ди-джея. Судя по очкам и цвету одежды, этот же диджей выступал в квартире Серинити. Рядом с плакатом прямо на стене отпечатали QR-код, символ майнеров. Если его считать, то откроется обычная страничка китайской закусочной. Внизу страницы есть несколько скрытых пикселей, на которые можно кликнуть и которые выведут после ввода пароля на гораздо более интересные странички.

Хотя если верить базе данных «Группы», то большую часть информации о майнерах хранил её глава — господин Ли Чжой. Которого, опять же если верить данным системы, пристрелил Кир. Хотя настоящий убийца сидел на крыше.

Эта крыша, между прочим, была видна с того места, где стоял Кир. Вместо того чтобы шагнуть на территорию, где его точно ждут неприятности, он решил осмотреться. Спустя десять минут он уже стоял у парапета невысокого десятиэтажного здания. Весь обзор закрывали окружающие высотки, похожие на криво слепленные кубики. Кир шёл по кругу, пока не увидел просвет: улица, а затем и маленькая площадь, на которой шли переговоры. Даже отсюда была видна вывеска ресторанчика, который и рекламировала та страничка под QR-кодом. Кондор опустил глаза. На крыше отпечатался чёрный след, будто на секунду включили горелку. Мощная дальнобойная снайперская винтовка серии «Скаут» гасила отдачу. Серьёзно.

«Присядь и посмотри ближе», — сказала Марта.

Кир присел, осмотрел место, где вырывалось пламя, немного вокруг. Он не первым побывал на крыше: следы, пыльная крошка, затёртое пятно крови. Это могла быть как «Группа», так и сами майнеры. Жаль. Он надеялся, что сможет рассказать им что-то новое. В качестве дара за доступ.

«Смотри внимательнее», — настойчиво отметила Марта.

«Что ты видишь?»

«Не вижу. Но говорит твоя, хм, интуиция, а ты её игнорируешь».

Кира действительно что-то беспокоило, но он не мог понять, что именно. Он опустился на колени, приблизил лицо к полу и начал осматривать его.

— Твою ж мать! — в полный голос выругался он и вскинул голову, словно хотел посмотреть в карие глаза Марты. — Они были и здесь!

В бетоне оставались круглые выемки, похожие на следы от ударов тонкой палкой. Или металлических когтей на чьих-то ногах.

***

Удивительно, но на него не таращились десятки стволов. Его даже не привязали к стулу и не стали пытать настоящими китайскими пытками, о которых любил рассказывать Ли.

Его всего лишь выставили за дверь, как только он вошёл в помещение ресторана и Грегори, бывший помощник Ли Чжоя, увидел его. Кир не сопротивлялся, когда его вежливо попросили покинуть ресторан. Он не ругался, когда на улице вокруг него встали четверо, ожидая, когда он прожуёт обиду и будет готов уйти за пределы района.

Он лишь сказал, гляди мимо всех и изучая красный фонарик над входом в ресторан:

— Я знаю, кто убил Ли Чжоя.

Ему не ответили, и никто даже не дрогнул. И вот здесь он вспылил:

— Вы не понимаете? Я могу подсказать, кто в ответе за случившееся! Кто виноват в произошедшем!

Он повернулся, полный решимости войти в здание, но вот теперь в его глаза заглянул широкий ствол пистолета. Один из помощников Грегори спокойно попросил:

— Мы просим вас удалиться. И сделать это побыстрее.

— Вы не знаете...

— Нам хватает того знания, что у нас есть. Покиньте нашу территорию. Иначе нам придётся перестать быть вежливыми.

Он говорил так спокойно, так уверенно и от лица всех, что Кир послушался. Молча кивнул помощнику, развернулся и в сопровождении суровых мужчин пошёл прочь. На площади давно всё вычистили, убрали кровь и гарь. Местами виднелась свежая штукатурка — там, где закрашивали следы от пуль.

Вокруг места, где они с командой пропилили поверхность, стоял высокий забор, прикрытый плёнкой. Ветер едва колыхал её, но в редких просветах Кир заметил что-то похожее на постамент памятника.

На улице стояла спокойная послеобеденная тишина. Лавочники сидели рядом со своими, не изменившимися за сотни лет, лавками с овощами, фруктами и мелкой электроникой. На специальных приступочках дымились миски с лапшой, тофу и роллами. У особо богатого лавочника, чью лавку украшал красный дракон, еду подавал робот-помощник, похожий на робота Кира.

Торговцы и редкие покупатели провожали его скучающими взглядами, лениво пережёвывая. Смотрели, но без интереса. Просто ничего более развлекательного не происходило.

На границе района сопровождающие расступились и пропустили Кондора вперёд. Он оглянулся через плечо, и все четверо слегка поклонились. Их лица ничего не выражали.

— Крепкой дороги под ногами, — пожелал один из них, и Киру пожелание показалось скорее угрозой. Учитывая, что именно хлипкий пол помог ему уйти от майнеров.

Парень повернулся к ним полностью и поклонился.

— Человечество стоит, — ответил он тем, во что сам верил. Или хотел верить. После чего быстро зашагал прочь от района майнеров.

Нужна перегруппировка.

Кондор подошёл к двери собственной квартиры и прислушался. Завывал ветер в системе вентиляции, изредка хлопали двери этажами выше, но в его квартире стояла мёртвая тишина. Кира передёрнуло от этой мысли.

Он коснулся ладонью нового сенсора замка, дверь открылась, и он зашёл. В груди щемило, будто он заходит в склеп к давно не видевшим его родственникам. Его до сих пор удивляло, как некоторым пришло в голову делать мавзолеи, где сидят фигуры близких, которые выглядят как живые, пристально смотрят в ответ и даже иногда отвечают.

В маленькой прихожей его ждал простой передатчик на высокой треноге. В первый момент Кир сжался, готовый броситься на когтенога, но быстро разобрался. Поэтому подошёл, коснулся простых кнопок, убедился, что оборудование включилось, и, посмотрев в камеру, сказал:

— Кир Андора на точке. Отмечаюсь, как приказано начальством.

Передатчик несколько раз гулко бипнул и замигал зелёной лампочкой:

— Ваше сообщение принято. Спокойного дежурства, Кир Андора.

Кондор грустно усмехнулся и выключил аппарат. Он оттягивал следующий шаг ещё несколько секунд, закрывал глаза и старался успокоить сердце, которое, несмотря на кардиостимулятор, бросилось вскачь. Он подошёл к входу в маленькую комнату.

Замок, казалось, выпотрошили, а дверь — сняли с петель, чтобы аккуратно прорезать часть дверного проёма.

— Ну, да. Я заносил запчасти по отдельности, — сказал он сам себе и вошёл в непривычную темноту комнаты.

Не глядя нащупал включатель справа от двери, включил свет. С интересом рассмотрел обстановку.

Здесь поработала большая команда. По стенам вились светлые полосы — там, где раньше лежали или крепились шланги и кабеля. Все крепления лежали красивой кучкой у дальней стены. На полу ярко-белые царапины — где тащили пульт управления и колбы с девочками. Старый шкаф и стул разобрали на части, а пыльный ковёр с выцветшим психоделическим рисунком свернули в трубу и поставили в угол. Жёлтая наклейка на подложке сообщала, что угрозы не обнаружено.

На фоне порядка выделялась совершенно не к месту лежащая посреди комнаты коробка из-под предохранителей. Словно она выпала и по ней прошлись несколько раз, давя и упаковочный картон, и хрупкие ножки элементов. Кир присел рядом с ней, осмотрел и открыл. Да, внутри была каша из пластика, металла и керамики. Один чудом уцелевший предохранитель вжался в уголок коробки, видимо, в надежде пережить локальный апокалипсис.

— Тебе это удалось. — Кондор взял в руки деталь, убедился, что она действительно цела, и пошёл на кухню.

Здесь он взял бумажное полотенце, завернул в него предохранитель и положил деталь в карман. Просто так. Как кулон. На счастье.

На кухне тоже поработали: вся посуда исчезла вместе с мусорным ведром. Вокруг остатков кофейного пятна на стене, что Кир плохо оттёр, остались следы от ярлыков и проб. Робот-уборщик в нише выглядел так, словно его только что привезли из магазина: чистый, отполированный и обработанный всеми известными реагентами для выявления улик. В спальню Кир даже не пошёл, остался сидеть возле стола. Он пытался услышать внутренний голос, понять свои чувства, осознать потери.

Марта молчала, интуиция тоже, зато за всех говорило раздражение. Оно пенилось грязной волной, смешивая мысли о семье с разочарованием от переговоров с майнерами, с картинками Подземки — старой и новой. И смертью, которая царила вокруг.

Смерть физическая и ментальная. Тела и души, которые сплетались в едином танце и уходили в темноту.

В пустой квартире Кир почувствовал, как встают дыбом волосы на руке и шее, как заходится в треморе протез, который так и не поменяли, как сжимает горло и как рвётся наружу крик.

Куда идти? Кем быть? Кто он вообще? Кир Андора по прозвищу Командор? Или Кондор? или Кирилл из Подземки?

«Кир, время заканчивается. Нам нужно узнать, что произойдёт», — отвлекла его Марта

— И как ты это представляешь?

«Я не знаю. Мои ресурсы ограничены».

— Твои ресурсы, — покачал головой Кир и посмотрел на свои руки. Его рука уже никогда не отрастёт, да и нормальный протез, никто ему больше не даст.

Кондор замер.

— Я знаю, что делать.

Он ярко представил картинку в своей голове, стараясь донести план для Марты.

«Думаешь, сработает?»

— Понятия не имею. Но когда это меня останавливало?

И выбежал из своей квартиры.

Кир бежал по ступеням и удивлялся, что делает это. Действовать нужно быстро, прежде чем придёт время вновь отчитываться перед куратором и раньше, чем наступит четверг. Он знал, что на деле ему потребуется не более пятнадцати минут. Главное — подключиться к сети.

«Вероятность успеха — высока. Главное найди плотину».

Идея Кира была проста и по-своему изящна. Сеть — единый организм. От него можно защищаться, от него можно ограждаться, но, если есть хотя бы одно захудалое соединение с любой его частью, вся информация может хлынуть куда угодно.

Марта, проанализировав имеющиеся данные и план Кира, согласилась, что майнеры не могли полностью отделить свои вычислительные мощности от городской и мировой сети. Иначе, как бы они передавали результаты своей работы клиентам? Почтовыми голубями?

Это означало, что их компьютеры просто-напросто стоят за плотиной из файерволов, маскирующих TOR-сетей и прочих прелестей защитного арсенала цифрового вооружения. И нужно всего лишь их сломать, чтобы пробраться внутрь.

Мешало три проблемы: ни Кир, ни Марта не являлись специалистами по взлому; ни Кир, ни Марта не знали точно, где находится вход в сеть майнеров; ни Кир, ни Марта не имели разрешения на доступ даже в собственную сеть.

Как сказала Мио, прежде чем отпустила Кира:

— Ты свободный агент, но без доступа в сеть. Поживи в реальном мире немного.

Получив же доступ в сеть, они смогут узнать, что готовит четверг, откуда об этом знает Марта и что вообще происходит. По крайней мере, Кир на это очень надеялся.

И ещё он надеялся, что ему хватит смелости сделать то, что он задумал.

Он нажал на кнопку.

Спустя долгих пять секунд ожидания на экране появилась Серинити и спросила:

— Какими судьбами, мальчик? Решил поделиться тяготами безработного оперативника?

Кир просто кивнул. Не хотел, чтобы голос выдал его.

— Я тебя ждала. Заходи, водка греется.

Дверь щёлкнула и пропустила Кондора в квартиру Серинити.

— Направо и до конца! — раздался крик справа, и он устремился туда.

На маленькой, почти как у него, кухоньке на столе действительно стояла запотевшая бутылка водки, нарезанные огурцы и воздушные пирожные из творожного крема. Между ними в художественном беспорядке лежали горящие синим шарики, гирлянды и остатки мишуры.

Ничего больше не говоря, Серинити передала Киру рюмку, подняла свою, дождалась, пока звякнет в тосте стекло, и опрокинула в себя. Кир повторил движение и чуть не поперхнулся. Закашлявшись, он схватил огурец и засунул в рот.

— Ох уж эти трудоголики, — посетовала Серинити и налила следующую рюмку. — Пей!

Кир выставил руки перед собой, но каким-то неуловимым движением пожилая женщина воткнула рюмку ему в руку, ткнула под локоть, и Кондор опрокинул водку на себя.

Часть даже попала в рот и обожгла губы.

— Мерзость.

— Клин клином вышибают, — парировала Серинити. — Мне доложили о твоём статусе. Попросили присмотреть. А я уж знаю, как вас, вояк, приводить в чувство. Пока не склеил ласты.

— Большой опыт?

Серинити укоризненно посмотрела на Кира:

— Вроде как вежливый мальчик был. Куда только всё делось? — Она отвернулась, и Кир увидел, как блеснули контакты на её очках, которые она не снимала.

— Серинити, скажите, а как с вами связывается «Группа»? Вы же давно уволились?

Она повернулась к нему, опустила очки и посмотрела своими чуть выцветшими глазами прямо в лицо:

— Кир, ты же сам прекрасно знаешь — не бывает бывших. — Она натянула очки на место и отвернулась к холодильнику достать холодные рюмки. — Просто я в бессрочном отпуске и, в отличие от тебя, получаю от процесса удовольствие.

— Значит, доступ к сети «Группы» у вас есть?

Женщина обернулась, и Кир, не задумываясь, ударил её в лицо.

Глава 18. Охота на Кратоса

Оказывается, человек быстро забывает, что такое сильная боль. Вроде ещё недавно тело резало и кололо, но спустя минуту — уже терпимо. И когда боль возвращается, кажется, что такое с тобой происходит в первый раз и хуже не бывало.

Боль разрывала лицо Кира, и казалось, что череп сейчас разойдётся по швам. В глазах плясали красные пятна, и даже Марта молчала, оглушённая встречным ударом.

Кир почувствовал, как его потащили по полу, подняли. Услышал, как заскрипел скотч. Боль мешала это осознать. Когда она, наконец, утихла, он обнаружил себя привязанным к стулу. Глядя в зеркало, которое висело перед ним, он видел скорее муху в паутине, чем опытного бойца, который решил повоевать со старушкой.

— Доигрался? — Серинити подошла со спины, как всегда держа одну руку на весу. Только вместо привычного Киру бокала она держала что-то похожее на боло — шары на верёвке. Судя по синему свету на шарах, они были с какой-то начинкой.

Кир помолчал, после чего ответил:

— Видимо, мне нужно извиниться.

— О, неожиданный поворот! — воскликнула женщина. — Я думала, что современная молодёжь забыла о таком.

Кир вспомнил простреленного Ли Чжоя.

— Я учусь на своих ошибках.

— Прекрасно! Есть шанс, что выживешь. — Она покрутила боло в руках, и Кир понял, форму чего имеет синяк на его лице. Гирлянда, чтоб её.

— А теперь рассказывай, чего хотел. Пока я не решила, кому тебя сдать.

— Большой выбор?

— Он есть. Всегда есть.

— Законопослушный служащий «Группы» имеет выбор? — поднял бровь Кир.

— «Группа» не единственная сила, которая поддерживает этот мир в стабильности. По-своему.

Кондор закатил глаза.

— С бабулей Зуи и её компанией я уже наобщался.

Серинити подпёрла руки в бока:

— Старая кошёлка всё ещё коптит воздух?

— Если вы про сигары — да, курить не бросила.

Женщина пристально посмотрела на Кира, пытаясь понять, он идиот или придуривается. Махнула рукой.

— Ну да, ты же с её внучком работаешь, — она проверила скотч и положила боло на стол. — Я смотрю на мир шире. Говорят, с возрастом мозги закисают, ржавеют. Но мне кажется, что возраст даёт свои возможности.

— Например? — Кир, прислушиваясь к советам Марты, аккуратно расшатывал скотч пальцами.

— Например, возможность выбирать то, что работает, и делать то, что радует.

— Пить, танцевать и следить за молодыми коллегами?

Серинити наставила на Кира указательный палец.

— Как говорили раньше — сечёшь. Однако к сути...

Она замолкла и надела очки, прислушалась. Её интерфейс явно что-то показывал.

— Да, поняла. Да, могу. Хорошо, выдвигаюсь. — Она сняла очки и посмотрела на Кира уже без усмешки. — В городе творится хрень. Когтистые твари вышли на улицы.

— Из-за них вы... в смысле я получил по морде. Мне нужен доступ в сеть, чтобы узнать больше.

Серинити достала скотч и начала ещё один круг вокруг Кира.

— Если наши ребятки со всеми знаниями не разобрались пока, то куда тебе. Ты у нас полевой работник, а не умник.

— Мне нужна не наша сеть. А...— он задумался, но всё же сказал, — к майнерам.

Серинити остановилась. Почесала подбородок, убрала очки в специальный чехол. После чего задала лишь один вопрос.

— Зачем?

— Кто-то или что-то пытается закрыть доступ именно к ним. Именно майнеры помогут узнать больше. Я даже ходил к ним. Они мне не рады.

— Зачем тебе знать больше?

— Я видел десятки тел. И... много чего. Что-то случится, и это нужно остановить.

Женщина похрустела скотчем и решительно продолжила наращивать кокон.

— Приятно, что ты заботишься о ком-то, кроме своего крокодила, которого забрали позавчера. Видимо, страшную зверюгу вырастил, раз даже мне не показали. Как сказал этот милый мальчик, Кито: «Мэм, вам этого видеть не стоит. Ради вашего блага». Ха, ради блага!

Кир не успел ничего сказать — Серинити залепила ему рот изолентой.

— Чтобы не мешал соседям. А я пока пройдусь — поговорю с людьми, успокою их, — она ушла в прихожую.

Раздался звук, словно Серинити тащила что-то по земле. Затрещал пластик, и она вернулась.

В руках она держала простой шлем с проводом, торчащим из затылка, и чёрной коробочкой. Интерфейс «Глубины».

— Поиграй пока — внуки уже выросли. Стоит, пылится.

Она натянула маленький шлем Киру на голову, активировала коробочку.

— Я не понимаю, почему тебя выпустили вместо того, чтобы посадить под замок или сдать в Зиндан до выяснения обстоятельств. Начальству виднее. Но в моём доме ты будешь вести себя по правилам. И дождёшься меня там, где тебе указали, — отчеканила Серинити и резко изменила тон: — Понял, дорогой?

Кир не кивал — будто у него много шансов в таком виде выбраться, несмотря на небольшие успехи в расшатывании скотча. Он просто сидел и смотрел в зеркало через полупрозрачное забрало виртуального шлема. Отвечать с залепленным ртом тоже не имело смысла.

А вот дождаться, когда женщина отправит его в сеть — пусть даже и игровую, обучающую, — нужно было.

— Ладно, я пошла. А тебе — хорошей прогулки. — Серинити демонстративно подняла коробку и нажала на две кнопки.

Вторая запускала симуляцию. А первая — вырубала сеть.

«Старая...»

Брызги виртуальности бросились в глаза.

«Карга», — закончила за него Марта.

— Не поспоришь, — ответил Кондор, оглядывая место, куда закинула его «Глубина».

Оно походило на школьный класс: три ряда парт, доска и проектор. Тренажёр, позволяющий заучивать движения. Потолок мягко светился, давая рассеянный, приятный глазу свет. На парте лежала старая бумажная книга: «Архитектура социального жилья. Комфорт в мелочах». На обложке красовалась расцвеченная многоэтажка с небольшими окошками и тремя деревьями на переднем дворе.

Кир пролистал её единственной рукой, ощутил на пальцах мелкую бумажную пыль. Рассмотрел картинки и базовые чертежи-примеры. Закрыл книгу.

— Выход есть? — спросил он.

«Подёргай за ручки, откуда я знаю», — чуть ворчливо ответила Марта.

Кондор покачал головой и пошёл по периметру комнаты, зацепил стену в конце комнаты. Чуть жала школьная униформа, болтался пустой рукав.

Дверь оказалась заперта, как и все три окна. За окном была только белёсая муть непрогруженного виртуального пространства. Кроме парты, доски, тренажёра и книги, в комнате нашлись только карандаш да фотография двух мальчишек в объятиях Серинити — видимо, те самые внуки. Забавно, что эти малыши теперь моделируют целые вселенные внутри компьютеров. Видимо, оказались рады сбежать из этого класса.

Он крутанул фотографию в рамке на столе и пошёл на очередной круг по комнате.

Время тянулось. Двери и окна не поддавались. Стены оставались твёрдыми, а парты не двигались с места. Сколько прошло времени в реальном мире, Кир не знал. Он лишь понимал, что оно уходит и четверг неумолимо приближается, как и тот сбой, который может произойти.

Трогать тренажёр он не стал — тот был рассчитан на работу с двумя руками, но в этой «Глубине» он оставался одноруким. После круга пятидесятого, устав цепляться за стенку за последним рядом парт, он плюхнулся на стул и в очередной раз пролистал книжку.

«Задача архитектора нового поколения — дать людям возможность жить в уюте на минимальном пространстве. Используйте встраиваемую технику и мебель, делайте фурнитуру двойного назначения, прибегайте к психологическим уловкам. Без вас люди будут несчастны. А этого допустить нельзя».

Отодвинув книгу, он задумался. Его квартира была побольше, чем в среднем у людей, и не шла ни в какое сравнение с его подземным углом, где они ночевали с мамой и Веро́никой. Он даже смог поставить в квартиру реанимационные колбы. Был ли он счастлив от этого? Было ли ему лучше, чем в подземелье? Суше — точно.

«Не забывайте про детей. Именно они — залог стремительного развития человечества. Да, место ограничено, но им всё равно нужно дать пространство для игры. Создавайте такие планы квартиры, чтобы в них были потайные углы, секретные ходы, возможность спрятаться».

Тут же автор приводил пример: план квартиры включал в себя небольшую кладовку, в которой нарисовали швабру и ведро. Однако в стенах, выходящих на кухню и в спальню, оставались отверстия, помеченные как «Воздуховод».

«Просто установите решётки. Дети поймут, как их снять, и смогут пролезть между комнатами „втайне“ от родителей. При этом вы обеспечите дополнительную циркуляцию воздуха — вторую решётку устанавливайте несъёмной для безопасности».

Классно придумано. В детстве действительно тянет найти секретное место, где можно укрыться от всех, съесть украденный батончик или спрятать ценную железку.

«Любое помещение можно превратить в игровое пространство. Только так мы обеспечим детям интерес к жизни и перспективы роста. Игровое пространство — какой бы хорошей или плохой ни была игра — формирует людей. Так пусть нашим детям будет интересно жить и исследовать мир вокруг!»

Дальше следовали уже совершенно скучные формулы и цифры с расчётами толщины стен, плотностями строительных материалов и задания в духе «определите, что простоит дольше — здание из кирпича или наливного бетона пятой марки?».

Кир закрыл книжку и вздохнул. Скучно.

«Марта, скажи, как давно ты поняла, что ты — отдельная от интерфейса часть? Что ты сама по себе?»

«Я не сама по себе, Кир, а с тобой».

«Ты поняла, о чём я».

Марта задумалась.

«Когда вырвали сетевой интерфейс. Тогда поняла, что я действительно сама по себе. До этого я считала, что являюсь частью Старого Солдата. И хотя отчасти это так и есть, мне было сложно поверить, что я не программа. Не просто программа. — Она замолкла, после чего чисто по-человечески воскликнула: — Блин, я сама запуталась!».

— «Ты — вирус». Так сказал Старый Солдат. Тебя активировал контакт с Терминалом на поверхности. Но он мог заразить только кого-то конкретного, типа меня. Или Веро́ники. Значит, в «Группе» кто-то знал о существовании таких, как я, и подготовился.

«Да, Кир. Похоже на какую-то игру с долгим горизонтом планирования».

— Только вот что он — или они — планировали? Для чего?

Ответа не было. Казалось, что они оказались в какой-то кротовой норе, где темно, узко и не развернуться. Кир усмехнулся:

— В голове уют не построить. Сколько бы там места ни было.

Он перевернул книжку, открыл её с конца. Там оказался глоссарий. Сразу бросилось в глаза слово «дверь» — его обвели карандашом. Стрелочка указывала вправо.

Кондор перевернул страницу и увидел другое слово «решётка».

По виртуальному телу прошли мурашки.

«Марта, — про себя спросил Кир.— Ты это видишь?»

«Да».

Кир вскочил и бросился ещё раз ощупывать стены, стучать в парты и трясти доску.

Единственное, что сдвинулось от его энтузиазма, — тренажёр.

— Навались! — крикнул сам себе Кир и плечом подвинул крокалыгу с места. Показался краешек металлической решётки, которую любят ставить на воздуховоды.

Кир осмотрелся и впервые увидел, что комната имеет еле заметные искажения. Вот более светлый квадрат на стене, вот кривой угол, а вот — слишком мало места за последними рядами парт.

Внуки Серинити действительно оказались мастерами своего дела. Бабушка явно не ожидала, что из её персонального тюрьмы-класса можно будет выбраться. Кондор вскрыл решётку и залез в узкий туннель, рассчитанный явно на подростков. Впервые он поблагодарил судьбу за то, что у него нет руки: при нормальной ширине плеч он тупо бы не влез. А сейчас он полз ногами вперёд, отталкиваясь от стенок, которые собрали текстуры со всего класса, и готовился к побегу.

Как вдруг решётка со скрипом встала на место, грохнул металл, и из туннеля пропал весь свет. Сердце бешено заколотилось. «Серинити вернулась», — мелькнула мысль, и Кир дёрнулся. Удар головой о стенку рассёк кожу, и горячая кровь потекла по лбу. Кондор замер, чувствуя, как два ручейка обтекают его нос и попадают в глаза. Он ждал строгого голоса и перезагрузки комнаты.

Мгновения тянулись, но ничего не происходило. Тишина, темнота и струйки запёкшейся крови на лице. Кир рискнул ползти дальше, помогая себе рукой. Стенки касались боков. Кондор почувствовал, что воздуха не хватает. Паника оплетала диафрагму холодными щупальцами. Туннель не кончался. Пока ноги не упёрлись в стенку и темноту не рассеял тусклый свет. Приподняв голову, Кир увидел экран монитора.

Терминал выхода.

Он есть везде, как страховка для психики, которая может слишком глубоко погрузиться в виртуальные миры.

— Умные мальчики, — прошептал Кир и ткнул ногой в экран.

Вселенная размером с класс рассыпалась, открыв Кондору неприглядную реальность: в зеркале отражался он сам в шлеме виртуальности с полупрозрачным стеклом, примотанный к стулу толстым скотчем.

Единственная радость — Серинити ещё не вернулась.

Кондор пошевелил руками, понял, что скотч остался на месте и ему ничего не светит, после чего отправился на кухню. Дёргая тазом, он просто сдвигал стул в нужную сторону. В прихожей Кир зацепил вешалку, порадовался, что упавшая куртка скатилась по гладкому шлему, и обматерил неудачно повисший на одном глазу шарф. Когда он добрался, с него градом тёк пот, и казалось, что он уменьшился внутри своего пластикового кокона в полтора раза. Правда, просто скинуть его и замахать крылышками, как это делают бабочки, он не мог. Поэтому пошёл искать нож.

Нож удачно лежал на краю стола, и только сейчас Кир понял, что брать его нечем: руки под плёнкой, рот заклеен. Он выдохнул, стараясь унять разбежавшееся сердце. Кардиостимулятор, как назло, не спешил успокаивать нервную мышцу.

«Можно позвать на помощь», — сказала Марта.

«Ага, и сказать, что злая старушка хотела меня съесть», — выругался у себя в голове Кир.

«Скорее изнасиловать».

«Старушки из „Группы“ часто так делают?» — вдруг заинтересовался Кир.

«Я тактично промолчу», — сообщила Марта, вызвав у Кира острый приступ любопытства.

«А ну-ка.... Хотя нет, потом расскажешь. Сейчас нужно выбраться».

Он ещё раз посмотрел на нож и наклонился к нему. И упал лицом на стол.

Жуткая боль вновь запульсировала в разбитом лице Кондора, но он постарался носом спихнуть нож на пол прежде, чем рухнуть самому. Кир завис на краю и почти упал без нужного ему клинка — нож откатился по столу назад. Но в последний момент Кир вывернулся, зацепил нож носом и, разбрызгивая кровь, рухнул на пол.

Только случайная удача спасла его от лезвия в глазу. Однако и без ножа дышать стало тяжело, а в глазах двоилось. Спинка стула упиралась во всё, во что только могла упираться, и мешала двигаться. Но всё же Кир повернулся так, чтобы ручка ножа упёрлась в стену, а лезвие указывало на кокон.

«Ты только ничего себе не отрежь», — ровно заметила Марта.

— Ага, — прогудел Кир и стал медленно подпрыгивать в сторону ножа.

Резануло бедро, но Кондор, не думая, схватил клинок прижатой к телу рукой, повернул его и начал резать скотч сначала вниз, а потом вверх. Как только он смог высунуть руку из кокона, дело пошло быстрее, и даже красные скользкие капли на рукояти не мешали.

Освободившись от скотча, Кир стянул шлем, сделал несколько глубоких вдохов, схватил шарф, который притащил за собой, и вытер кровь с лица, а после зажал рану на бедре.

— Надеюсь, изнутри дверь открывается проще, чем снаружи, — сказал Кир вслух и похромал на выход.

Дверь действительно требовала просто повернуть ручку и потянуть на себя. Серинити не рассчитывала только на электронику, в отличие от того же Кира.

Кир уже приоткрыл дверь, когда замер и задумался.

«Нам нужен выход в сеть», — подумал он.

«Оставаться небезопасно», — ответила Марта.

— Но другой точки доступа для нас не предвидится.

Он нехотя закрыл дверь, повесил цепочку, которая будто бы могла защитить от вторжения. Подтащил стул, на котором всё ещё висели лохмотья скотча. Подпёр им дверь и только после этого вернулся за шлемом, а потом пошёл в комнату и взял с пола коробочку.

Гладкий, местами царапанный пластик, пара выходов, мягкие на ощупь кнопки. И выход в сеть.

Больше не задумываясь, он активировал доступ, надел шлем и погрузился в виртуальную реальность «Глубины».

Социально-образовательно-игровая среда «Глубина» встретила его тем же учебным классом. Однако в этот раз за окном проносились яркие пятна, а за дверью грохотало так, словно там дробили камни. На подпевке, судя по всему, были баньши с расстроенными электрогитарами.

Кир, как и раньше, стоял в обычной школьной форме. Видимо, здесь это входило в базовый алгоритм инициализации. Несмотря на странный вид, ему не оставалось ничего, кроме как открыть дверь и узнать, что там происходит.

Может быть, это действительно музыкальный концерт и он не знает о новом стиле — например, о какой-нибудь музыке камнедробилок?

Дверь из класса выходила в подземелье, полное красноватого света, грохота падающих камней и подростков, идущих на штурм древней цитадели.

— Кратоса дети! — вырвалось у Кира.

Внучки Серинити не нашли ничего лучшего, чем вставить код своего учебного класса напрямую в игровой плацдарм, на расстоянии вытянутой руки от главного божества всех рейдеров и любителей силовой прокачки — Кратоса.

Кир сел на пороге и свесил ноги. До пола этого мира оставалось сантиметров пятьдесят.

Цитадель с этого ракурса выглядела величественно. Мощное каменное основание из грубо обработанных камней. Ровная кладка и кирпичные арки первого яруса. Колонны с фигурами древнегреческих богов, кричащих от ужаса и унижения. Ещё выше — уровень узоров и вязи, нанесённых прямо на ровные белые стены. И венчали цитадель тонкие башни, с которых сейчас вёлся обстрел подходящего к цитадели отряда.

Несмотря на смесь разных стилей, цитадель выглядела гораздо более цельным ансамблем, чем группа приключенцев, в которой магические артефакты вперемежку с гранатомётами выдавали любителей экспериментов.

Дело в том, что победить Кратоса невозможно. Это отдельная программа, которая подстраивается под каждую группу и ломает её боевые порядки и тактики. Такой чит-код, не дающий надоедливым детям победить до конца.

Но всегда находились те, кому недостаточно было получить достижение «Вошёл в покои Кратоса», — они мечтали победить его несмотря ни на что. Они смешивали виды оружия, миры и вселенные, чтобы подобрать ключик к непредсказуемому богу войны.

И никому это не удавалось.

«Удалось. Ты знаешь», — сказала Марта.

«Думаю, он это выдумал, — ответил Кир и спрыгнул на землю. — А нам надо выбираться. Давай туда, откуда пришли эти мазохисты».

И побежал вниз по камням, стараясь не свернуть шею. Кир понимал, что времени на игры у него нет. Нужен выход в общую сеть, поиск входа к майнерам, брутфорс или иной взлом. А сколько времени это займёт, он не представлял.

Впервые за неделю он молил когтеногов натворить что-нибудь этакое, чтобы задержать Серинити.

Пока он не знал, что его мольбу услышали, поэтому спокойно и быстро спускался к дверям.

Через них как раз забегали последние приключенцы. Пока первые рушили стены и соревновались в количестве убитых миньонов, эти тащили подобие средневековой баллисты с очень толстыми стрелами. Кир замер на краю дороги между воротами и цитаделью, стараясь не светить своей школьной униформой и отсутствующей рукой.

Как только мимо Кира протащили осадное орудие, он досчитал до десяти и ринулся к воротам. Металлическая украшенная черепами и топорами дверь демонстративно медленно опускалась. Кондор разгонялся, чувствуя, как колет в раненом боку, но не сдавался. Оставалось ещё метров десять, когда вся локация дрогнула. Земля бросилась Киру в лицо, и он с трудом увернулся, сделав перекат.

А потом грохнула дверь, и довольный голос Кратоса из глубин цитадели возвестил:

— Да начнётся битва!

Кир стукнул кулаком по земле, и мелкие камушки, которые не поленился создать дизайнер уровня, впились в кожу.

Он перевернулся и посмотрел на игровой замок, который резко окрасился в кроваво-красные оттенки. На его стенах встали полчища монстров, через которых предстояло прорубиться игрокам, чтобы затем встретиться с самим Кратосом и вновь проиграть.

— Так что там говорил Антон про этого Кратоса? — cпросил Кир и сам себе удивился. За неделю произошло столько всего, что даже боль от потери Антона затихла.

И была ли она? Не проскочила ли она в череде событий, которые залили кровью последние дни?

Марта заговорила, активируя участки памяти самого Кира. Показывала то, что помнил о словах Антона сам Кир. Это вызывало лёгкую боль, но Кондор терпел.

А когда услышал-увидел то, что хотел, сплюнул и резко встал с земли. В очередной раз осмотрев закрытые ворота, Кир увидел то, на что не обращал внимания: символы, которые шли линией по арке ворот. «Группа», майнеры, крышеры, геймерская ассоциация, идолопоклонники и буддисты с христианами — все оставили отпечаток на металле и камне. И лишь в дальнем нижнем углу, после десятков знаков и символов, стояло «Спасибо» на одиннадцати языках.

В создание и развитие логова Кратоса вложились все. Значит, у всех здесь интерес. И, значит, есть все шансы найти что-то интересное там, за спиной Кратоса.

Киру не нравилось то, что ему предстояло сделать, но воспоминания об Антоне настаивали на этой возможности. Поэтому, помянув Кратоса и его детей в очередной раз, Кир потянулся, размялся и побежал за наступающими на замок детьми. Они составляли до ста процентов игроков.

— Повоюем, — одними губами сказал Кондор и схватил отстающего лысого паренька за плечо.

Лысая девушка большими глазами мультяшного персонажа уставилась на него:

— Эй, какого? — Девушка осмотрела Кира. — Олд, ты в чьей команде? Охе! Ты маг или берсерк? Вторую руку где забыл?

Она вдруг приложила руку к голове:

— Да, бегу. Успеваю на спаун. — Она кивнула Кондору. — Не знаю, кто тебя взял, но подтягивайся. Нам надо через минуту быть у той башни.

Она показала рукой на чуть выступающую вперёд башню, над которой формировалось чёрное облако. Такие же облака формировали у других башен, и ко всем игроки подтягивали баллисты. Обслуживающие команды споро готовили орудия к бою. Атакующие ряды не давали защитникам высунуться из-за стен. Только сейчас Кир оценил, насколько много людей участвует в игрушечной атаке. Они действовали как единый организм, сплетая щупальца своего боевого осьминога вокруг ракушки замка.

Такого единства он никогда не видел в операциях «Группы». Они работали маленькими группками, аккуратно нанося удары в слабые точки. А такая масштабная операция, в которой участвовало столько людей, вызывала у него... Трепет. Да, трепет и возбуждение.

Он догнал лысую девушку, схватил её за руку и спросил:

— Чем могу помочь? Есть навыки огнестрела.

Она продолжала настраивать баллисту и помогать другим в команде. Только закончив какой-то набор действий, похожих на резкие движения психованных в Зиндане, она ответила:

— Огнестрелы на правом фланге. Найди Кантри, он подскажет.

Бзинькнула баллиста, к замку понеслись огромные стрелы. Ровно в тот момент, когда из чёрных облаков начали появляться контуры огромных существ, стрелы вонзились и заставили контуры схлопнуться и исчезнуть.

Над полем боя пронёсся вопль радости.

— Беги быстрее — до следующего вейва меньше двух минут! — крикнула девушка и Кир побежал.

Прежде чем он начнёт рваться вперёд, ему нужно оружие. И желательно, чтобы ему отдали его добровольно. Здесь слишком много людей, чтобы отбиваться от них одной рукой.

У огнестрелов, как сказала девушка, Кир оказался через минуту и сорок секунд. Снова загрохотали баллисты, полетели стрелы и уничтожили цели за секунду до появления. После народ засуетился и двинулся ближе к воротам. Кто-то возбуждённо приговаривал:

— Идём на прорыв!

Подростки проверяли оружие, разминали пальцы, шептали молитвы. Или заклинания?

— Ты Кантри? — спросил Кир пацана, вокруг которого обсуждали расстановку перед боем.

Кондора оглядели с ног до головы.

— Ты чей?

— Случайно пролетал мимо, крыло подбили. — Он показал на пустое плечо.

— Чего надо? — И руками показал окружению занимать точки. Кир довольно кивнул.

— Ствол. И проход за стены.

— Хе, слышали! — Кантри повысил голос, чтобы звено, или подразделение, или как они себя называют, услышало. — Олд решил вне очереди пройти, да без подготовки и даже без оружия! Как ты здесь вообще оказался?

— Пролетал мимо, — повторил Кир. — Ствол дашь — пробью твоей команде дорогу за ворота.

— В одиночку? — Кантри поднял бровь, и она почти упёрлась в жёлтую повязку на лбу. — Хотел бы я на это посмотреть. Ещё скажи, что все паттерны знаешь.

Кир криво усмехнулся, но промолчал, протянув руку. Кантри кивнул, Киру выдали какой-то навороченный ствол.

— Магазины?

— Батарея. Дай остыть после 20 выстрелов и пали во все стороны, — сказал отдавший, у которого в руках было что-то похожее на многоствольную ракетницу.

Кир погладил ствол.

— А в мёртвую как быстро разряжается?

Дети переглянулись:

— Да Кратос знает — пали, давай остывать и пали снова.

— Мечта, — протянул Кир и взвесил пушку в руке. Тяжеловата, но прокатит.

Он кивнул парню, отдавшему ствол, и повернулся обратно к Кантри.

— Командуй, когда выдвигаться. А там, главное, не отставай.

Кантри прикрыл глаза, поднял левую руку и стал разгибать пальцы.

Один...

Два...

Три...

Все щёлкнули затворами.

Четыре...

Команда напряглась.

— Понеслась! — разнеслось над полем боя, и огнестрелы рванули к стенам, на которых выступали новые войска противника.

Кондор нажал курок и погрузился в кровавую вакханалию схватки.

Как же он скучал по этому...

— Как ты это делаешь?

Бледный Кантри прижимался к стене и перезаряжал оружие. Жёлтая повязка потемнела от пота, а дыхание в шоке не могло вернуться в норму.

Киру и его команде удалось пройти заслон, на который обычно уходило полтора-два часа, всего за двадцать минут. Пришлось побегать, отойти от точек появления мобов, но сейчас они находились на границе внешних и внутренних стен, и в пробитую ими брешь стекались сотни подростков, окрылённых быстрой победой.

Кир тоже тяжело дышал и старался не говорить лишнего. За это время ему успели скинуть ствол помощнее. А сейчас они ждали подкрепление перед прорывом следующей линии.

— Кантри, они здесь! — крикнул Мико, парень, который отдал Киру ствол. К ним приближалась команда с посохами и луками. Магический отряд.

— Анто, в смысле Кантри, быстро распределяй позиции, и двигаемся дальше. Не время для посиделок у костра. — Кир показал на палки в руках мальчишек и девчонок.

— Это палки многое умеют, — хитро, скорее как Кирк, ответил Кантри.

Кондор смотрел на детей, и ему казалось, что они воюют вместе не двадцать минут, а несколько лет.

В прорыве они потеряли пятерых, и те сейчас могли присутствовать в игре только в режиме наблюдателя без связи. В этой зоне респаун не работал.

«Кир, смотри», — впервые подала голос Марта и стрелочкой подсветила одного паренька в новой группе.

Тот держал простой протез.

— Откуда это?

Кантри вытер капли с лица:

— Если ты тащишь с одной рукой, что будет, если у тебя будет две? — Он передал протез Киру. — Тем более у всех у нас есть свой лут, почему бы им не поделиться?

Кир просто положил винтовку, взял протез и присоединил к плечу. Он тихо щёлкнул, и Кир пошевелил пальцами.

— В игре всё проще, — прошептал он.

«Цельность восстановлена», — механически сообщила Марта, и вокруг Кира расцвёл новый мир.

Показатели, цифры, проценты... То, о чём он уже, казалось, забыл.

«Мы же в сети, ты забыл?» — ехидно ответила Марта на беззвучное удивление Кира.

Кондор подхватил ствол, осмотрел его новым, аналитическим взглядом и красиво передёрнул затвор.

— Ну что, пора играть по-взрослому.

Толпа подростков ринулась за ним в атаку. Изредка оглядываясь, он видел в их глазах восторг и любовь. То, чего он не видел очень давно.

И от этого мурашки бегали по его коже.

Марта показывала точки появления монстров, давала рекомендации по слабым точкам.

«Игроки давно собрали энциклопедию по игре». — Марта пользовалась доступными данными.

Спустя пару привалов Кир уточнил:

«Что по поводу четверга?»

«Пока ничего нет. Нужен доступ в сеть... Хм, постарше. — Марта хихикнула. — Кстати, на вики только что появилась статья о тебе. „Вторжение Кондора“. Пишут, что ставишь рекорд за рекордом».

Кир отстрелил нападающему минотавру рога и увернулся от другого, дав волю коллегам.

«Дети обновляют данные быстрее, чем аппаратура „Группы“. Им, что, совсем делать нечего?»

«Это их жизнь. И они ею наслаждаются, как могут». — Голос Марты зазвучал задумчиво. — «Тем более что, по моим данным, забудут тебя не позднее, чем завтра. Прошлый кумир продержался всего восемнадцать часов».

«Чудно».

Глаза Кантри гасли. Его голова лежала в метре от тела. Несмотря на это, губы продолжали шептать и отдавать приказы.

Их зажали на самом подходе к залу Кратоса. Кантри умело распределял силы штурмующих, используя Кира как остриё копья, а остальных — чтобы прикрывать фланги и расширять проход. Кондор отмечал, как ловко он использует сильные стороны людей, как заменяет уставших. Он и ещё несколько командиров игрушечных отрядов показывали то мастерство, которое Кир нечасто видел в «Группе». Глядя на них, он понимал, что растёт новое поколение бойцов. Эффективных и по-хорошему злых.

Но минуту назад всё пошло не так. Они пережидали волну, пропуская крупную группу болванчиков мимо себя, на основные силы.

Кантри и остальные отстреливали только тех, кто случайно забредал к ним в закуток.

И вдруг это случилось.

Вскрикнул и упал Мико с ракетницей. Двоих разорвало пополам (Кир поморщился, вспоминая эти ощущения).

— Кратос! Что это? Новая атака? — крикнул низкий паренёк, и его тоже разорвало.

«Это не игра, это внешняя атака!» — Марта кричала и показывала красные линии атакующего кода.

— Двигайтесь! — скомандовал Кир.

Не успел.

Кантри лишился головы, и она шаром для боулинга прокатилась по полу. Но зато Кондор увидел то, о чём не хотел бы даже знать: проекцию острого когтя на длинной лапе.

«Когтеноги атакуют в реальности».

Отряд вокруг Кира таял на глазах. Как и его надежды быстро прорваться к Кратосу. Единственная возможность выйти в «большую сеть». После того как он увидел на дверях символы, он понимал, что Арена — это не только игра, но и большой тест, после которого обязательно должно быть что-то ещё.

Его единственный шанс узнать ответы до того, как наступит четверг и новый сбой.

И сейчас этот шанс рвали на куски когтеноги. Пелена ненависти закрыла глаза — и, не думая, а подчиняясь какому-то инстинкту, он начал палить.

По своим. Благо что дружеский огонь в этих играх включён.

Оставшийся отряд сгорел в оружейном пламени в считаную минуту.

— По крайней мере, от пули, а не от монстра.

Марта помолчала, а затем сказала:

«Статью уже переименовали. Теперь Кондор стал монстром».

— Будто они сказали что-то новое. — Кир покачал головой, понимая, что за ним следит ещё несколько наблюдателей из ранее умерших. Он закричал в потолок мрачного замка. — Защищайтесь! Отрубайте головы! Не давайте им вас захватить! Они хотят...

Его прервал очередной монстр, свернувший в их засаду, и Киру пришлось уворачиваться и отстреливаться.

Только сейчас он понял, что среди защитников во внутренней части замка они не встретили ни одного монстра с огнестрелом или даже луком. Все они шли в ближний бой, принимая в себя свинец, лазер, плазму и магию, и умирали.

Что ж. Кир побежал вперёд, уворачиваясь от лап, когтей, копий, мечей — стальных и лазерных, — чтобы прорваться к заветной двери. Двери, за которой жил непобедимый бог войны и всей сети — Кратос.

Бог, которому Кир предначертал умереть.

Иначе зачем это всё?

Боги «Глубины» хранили его. Иначе сказать он не мог. Марта и его опыт реальных боёв позволили проскочить через толпу однотипных существ и толкнуть дверь. Он чувствовал, как сотни, если не тысячи глаз следят за ним через виртуальные камеры, желая его мучительной смерти за убийство коллег.

Но гораздо больше его волновало то, что двери не открывались, несмотря на все попытки. Фигура человека с бородой и со странными рисунками на коже, которые скульптур сделал выпуклыми, как шрамы, насмешливо смотрела на бьющегося в конвульсиях Кондора. Но он бился, понимая, что сейчас у него не будет шанса отойти, перегруппироваться и вернуться.

Сейчас только вперёд или назад в квартиру Серинити, где его ждут ещё меньше, чем на переработке.

За спиной материализовался высокий воин с большим топором и, раскрутив его как вентилятор, накинулся на Кондора.

«Марта, как открыть дверь?» — Кир скупо отстреливался, но пули будто всасывались в кожу воина и не причиняли ему видимого вреда.

«Нужен пароль».

«Какой, мать вашу?!»

«Ищу. Пригнись!»

Кир упал на пол, и топор вонзился в дверь. Та даже не шелохнулась. Кондор откатился, вскочил, всадил в противника стандартную обойму и дал стволам остыть.

«Плохая новость». — Марта продолжала подсказывать, как увернуться от воина, но голос её звучал хуже, чем когда Кира с командой окружили майнеры.

Как давно это было.

«Что? Дети стёрли статью о воротах, чтобы нам насолить?» — Воин выдернул топор из двери и теперь быстрым шагом приближался к Кондору.

«Алгоритм игры изменился, Кир!» — Увернуться, выстрелить, отбежать, всадить стандартную обойму. — «Это сам Кратос!»

Только сейчас Кир обратил внимание: по телу воина струились красноватые линии-шрамы, как на картинке на дверях.

— Кратос! — воскликнул, Кир, делая ещё шаг назад.

— Здравствуй, сын мой, — низким голосом ответил Кратос и взмахнул топором.

Кир кувыркнулся в сторону дверей. Кратос не спешил, а спокойно гонял Кира по площадке перед дверьми, будто зная, что он никуда не уйдёт.

«Нам всё равно нужно за дверь! Как её открыть».

«Понятия не имею! Такого ещё не было!» — Марта кричала, и Кир почти видел, как растрепалась её причёска и в карих глазах стоят слёзы.

— Да чтоб тебя, Кратос! Как пройти?! — не выдержав, крикнул Кир вслух.

И Кратос ответил:

— Плата всегда одна, воин — голова! — и ускорился. Только нейроинтерфейс позволил Кондору увернуться от следующих ударов.

Но винтовки Кир лишился: когда он отбил топор прикладом, оружие не выдержало и развалилось.

— Чья голова?! — зло крикнул Кир в ответ богу войны.

«Ты знаешь чья», — вдруг совершенно спокойно сказала Марта. Она ещё раз показала Киру воспоминание с Антоном.

— Это глупо!

«У нас есть выбор?»

Кондор отпрыгнул назад к самым дверям, раскинул руки и крикнул Кратосу:

— Давай, чугунная башка, — выполняй программу!

Бог войны на секунду замер, выпрямился и, усмехнувшись, ответил:

— А кто сказал, что ты не живёшь по программе, Кир?

После чего швырнул топор через всю площадку.

Лезвие вошло точно между шестым и седьмым позвонком, и кровь брызнула на дверь.

Дверные петли заскрипели.

Глава 19. Цена знания

Как в одном отряде сошлись младший внук криминального клана, выпускник академии прикладных наук, однорукий самозванец из Подземки и сын работника завода по переработке?

Случайность, карма, рок? Или расчёт?

Только сейчас, спустя восемь лет после вступления в «Группу» и неделю после смерти Антона, Кир подумал, что познакомились они тоже в четверг.

Кирк, Ли, Антон выходили в сеть с системы Кирка. Ли, как мелкая сошка, смог вытащить из бабушки только хороший шлем, но не более. А Антон... Антон заходил с проводного интерфейса с минимальной статистикой и фигачил день за днём.

К чему это привело? Ни к чему — он глупо погиб, и у Кира уже не было сил даже переживать по этому поводу. Его смерть запустила череду событий, которые разрушили мир Командора и дали жизнь Кондору.

Хотя заслугу когтеногов нельзя сбрасывать со счетов.

И теперь Кир смотрел перед собой и думал, что молчаливый Антон, выполнявший боевые задачи даже в обесточенном доспехе, давал советы с того света.

Кто бы мог подумать, что единственный способ победить Кратоса — это добровольная жертва в бою один на один?

Позорная смерть ради новых возможностей.

Особенно после той статистики, что «Глубина» показала Кондору в момент перехода. Половина строк сопровождалась надписью «Новый рекорд».

А ведь ему надо было «всего лишь спросить».

«Антон попал в „Группу“ благодаря Кратосу», — сказала Марта.

— У него был выбор.

И действительно, вокруг Кира стояло несколько постаментов с символами разных организаций. Каждый своего цвета и формы, они, словно лоскуты, создавали ощущение пёстрой ткани, пульсирующей перед глазами.

Группа, переродившиеся якудза, буддисты и лютеране, генетики и майнеры. Каждый постамент предлагал свой путь. Все огни пульсировали, привлекая внимание к себе.

«Все хотят забрать к себе самых умных, эффективных, агрессивных. Дошедших своим умом».

— Логично.

Пожалуй, это единственное место в мире, где человек волен сам выбирать свою судьбу. Но сейчас Киру нужно было не выбрать свою, а узнать чужую.

Стряхнув с себя наваждение, он пошёл к постаменту майнеров. Ответы на его вопросы там, в сети независимых и своевольных людей, которые не хотели его пускать. Что ж — в сети у него оказалось гораздо больше возможностей, чем в реальности.

Кир коснулся камня. Он оказался тёплым и шершавым, как губка, на ощупь.

«Жми кнопку — и разберёмся».

— Угу. — Кондор занёс руку над кнопкой и напрягся, готовый к любому повороту.

Но к этому он совсем не был готов...

Его отвлекло тихое, такое нежное «мяу». Кир уже однажды слышал его и даже пытался повторить.

Белый котёнок потёрся о соседний постамент, после чего брякнулся на бочок и, довольно урча, начал себя вылизывать.

Кир опустил руку и повернулся всем телом, пытаясь понять: глюк или нет.

«Кир, времени нет отвлекаться. До четверга совсем немного, и нам нужно разобраться, что и как».

«Ты видела то, что я видел после того, как оружейник ввёл мне наркотик?» — мысленно, чтобы не спугнуть котёнка, спросил Кир.

«Как ты чуть не пристрелил Веро́нику? Да, видела. И как ты ловко раскидал охрану — красиво вышло. Разве что скалиться с пеной у рта — так себе процесс».

А спустя мгновение, зафиксировав изменение в Кире, Марта уточнила:

«А что?»

«Спасибо, ты помогла».

И он шагнул к котёнку, погладил того единственной действующей рукой и нажал кнопку на постаменте.

Простое солнышко, издевательски присвоенное тем, кто годами не видит солнца.

В Подземке, оказывается, существовала собственная сеть.

Точка выбора померкла, чтобы секунду спустя смениться тусклой комнатой с запылёнными коробками по углам.

— Надеюсь, вручную искать информацию не придётся.

Марта в его голове с ужасом — и Кир это чётко чувствовал — наблюдала за хозяином. Он обошёл помещение, заглянул в пару коробок, увидел кипы старых картонных папок и толстый слой пыли. Сюда явно давно никто не заходил. Либо дизайнеру помещения нравилось чихать от аллергии.

Кондор звонко чихнул, и в воздух поднялась серая взвесь. Нос зачесался ещё сильнее, и Кир чихнул так, что согнулся пополам.

— Фу, мерзость, — сказал он и, не разгибаясь, вытер нос. На полу перед ним в пыли отпечатались кошачьи лапки. При этом от самого Кира следов не оставалось — пыль на полу словно приросла и отвердела.

«Котам не стоит доверять...» — начала Марта, но Кир двинулся туда, куда вели следы.

— Коты милые. — Следы продолжились на одной коробке, потом на другой. Пришлось забираться выше.

«Они вызывают проблемы».

— Я слышал, что раньше была примета: если чёрный кот перейдёт дорогу, то быть беде.

«Белые коты хуже», — с благоговейным ужасом ответила Марта.

Очередная коробка, на которой кот явно ходил по кругу. Кир спустил её в центр комнаты.

— Ты же их даже не видела? С чего такое отношение?

«Они изменили расклад в прошлом».

— Звучит интересно, но истории оставим на потом. — Кир открыл крышку. — У нас что-то важное.

Внутри стандартной квадратной коробки лежала всего одна папка. В отличие от серых и коричневых собратьев в других коробках, эта была синей и с красным логотипом — иероглиф выбора.

Такой же, как на коробке, которую Кондор нашёл на крыше. С наркотиками, вернувшими ему нервные окончания и возможность управлять рукой.

— Ну, что ж. Может, хоть расскажут, наконец, что выбирать надо.

Кир открыл папку и увидел только темноту.

«Прости, Кир, — прошептала Марта. — Тебе не стоит это видеть. Ты нужен в другом месте».

Тьма окружила Кондора со всех сторон. Он смотрел перед собой и не видел бумаги, хотя руки ощущали шершавую поверхность папки. Он заглянул внутрь себя и, кроме пустоты, ничего не нашёл.

Удивления не было. Как и ярости. Только опустошение. Словно из тела вынули огромный кусок.

Картонная папка коснулась колен, похолодила кожу сквозь ткань сгенерированной случайно одежды. Кир чувствовал это, но не видел. Темнота закрывала весь обзор.

— Я ждал удара, но не отсюда.

«Кир, — голос Марты дребезжал от слёз. — Прости меня. Так надо. Ради твоего блага и блага всего человечества!»

— Ты же говорила, что нейроинтерфейсы не вмешиваются, не управляют людьми?! Что изменилось?

«Ничего! Я не пытаюсь тобой управлять!» — Марта звучала почти вживую, как реальный человек.

— Да? — Голос Кира сочился таким сарказмом, что даже оружейная сталь покрылась бы ржавчиной.

«Человечество. Оно должно выжить. И принять решение». — Он представил, как она опирается руками на этот довод, как на твёрдый стол.

— Решение принимается на основе надёжных данных!

«Невозможно высчитать все риски и все нюансы! Вычисления требуют больше времени, чем есть на принятие решения!»

— Потому ты хочешь, чтобы я выбирал вслепую?

— Нет! Надо, чтобы ты оперировал достоверными, отражающими суть процесса данными. Чтобы видел ситуацию с правильного угла!

— Правильного для кого? — спросил Кир, глядя в напряжённую спину Марты. Девушка дёрнулась и резко повернулась.

По бледным щекам струились слёзы. По крайней мере, Киру хотелось верить, что его Марта действительно горюет от принятых ею решений.

— Для человечества! — крикнула она ему в лицо, делая шаг назад. Но Кондор лишь покачал головой:

— Ты-то знаешь, что не в этом дело.

После чего он, не стесняясь, схватил девушку за руки и откинул в сторону. За её спиной оказался своего рода пульт. Панель, на которой были нарисованы глаза, находилась в спящем режиме.

— Наглядно, — хмыкнул Кир и активировал панель. Свет ударил в глаза, а вместе с ним ударила Марта.

Однако Кир был готов, и они вместе с девушкой покатились по полу в его сознании. Если у сознания есть пол и по нему можно кататься. Сейчас это не играло роли.

Кондор, а может быть Командор или даже Кирилл из Подземки, защищал своё право на выбор. На свой собственный выбор знать то, что нужно и хочется знать.

А не то, что за него решили другие.

Кир схватил Марту за шею и поднял над землёй, и та начала биться, задыхаясь.

— Не кривляйся. Тебе не идёт, — сказал он Марте, и нейроинтерфейс замер по стойке смирно. Вся фигура словно померкла, потеряла трёхмерность и живость. Умерла. Или стала машиной.

— Слушаю, хозяин.

— Полный отчёт о состоянии здоровья тела и системы нейроинтерфейса.

Механичный, пустой голос ответил:

— Усталость, физическая и ментальная, риск принятия неверных решений. Активная регенерация нервных тканей, восстановлен контроль над потерянной рукой — неожиданный побочный эффект. Зафиксировано в протоколе. Возможности биологического интерфейса превзошли базовый показатель на тридцать процентов. Мозговая ткань готова к соединению.

— Соединению с чем? — спросил Кир и сам себе ответил: — С когтеногами. Получается, не только у меня такой интерфейс. Разумно, Старый Солдат говорил, что я не избранный. За такими, как я, охотятся когтеноги. Верно?

— Да.

— И ты хотела сдать меня оружейнику в Подземке, чтобы он меня сделал таким же, как эти твари.

— Нет. — Марта в руке Кира шевельнулась и посмотрела на него сверху вниз. — Если бы не этот оружейник, я бы ещё долго не смогла бы с тобой общаться и тем более направлять. Только короткими вспышками. И он не имеет никакого отношения к когтеногам. Не его уровень.

Последняя фраза прозвучала с лёгким пренебрежением.

— И кому это всё выгодно? — Кондор покачал головой и вздохнул, отпуская Марту. Она не шелохнулась — он держал её своей волей.

— Ладно, почитаю, что мне тут предложили, и решу.

Марта всхлипнула.

— Ты не найдёшь здесь нужных ответов. Но то, что ты узнаешь... изменит всё.

Кондор пожал плечами:

— У всего есть своя плата.

Он просто открыл первую страницу и погрузился в чтение.

Когда Кир вернулся в реальность, он узнал, что его плата — седые волосы.

Глава 20. Сплит

В зеркале отражался молодой человек. Почему-то только сейчас Кир подумал, что двадцать пять — это очень юный возраст. И седина в его возрасте — глупость и попытка выглядеть кем-то другим.

Но нет, сейчас на него смотрел седой двадцатипятилетний мужчина.

— Ты всё это знала?

Марта, которую Кир представлял девушкой с карими глазами, тихо ответила:

— У меня почти нет собственной памяти. Есть твоя, есть системная, и лишь немного — моего. Я не знала всего, — она помолчала. — Но точно знаю, что ещё что-то неизвестно. Я не получила ответа на свой — и твой, Кир, — вопрос.

— Четверг.

— Да.

Кондор тяжело встал со стула, с трудом поднял руки и коснулся седины. Он ощущал себя стариком, который знал и видел слишком многое.

Он не человек. Всего лишь тестовый экземпляр, которому место в лаборатории или на столе хирурга. Диковинка для проверки теории.

Место таких, как он, — в застенках «Группы», чтобы никто не знал, что происходит.

Но странно: его не только не схватили и не запрятали в подвалы сервисного отдела. Ему дали свободу передвижения даже после нескольких провалов и прямой атаки.

Что это значило? Что кто-то знает или по крайней мере догадывается об особенностях Кира, а кто-то — нет.

«И то, что пора уходить. Мы задержались».

Часть сознания Кондора продолжала держать Марту под пристальным контролем. Марта делала вид, что она обычный, бесчувственный нейроинтерфейс. Нейрик.

Кир больше не верил ей, не верил своему внутреннему голосу. А всё потому, что она хотела его смерти. Иначе он сказать не мог.

«Система разработает алгоритм, благодаря которому испытуемые пройдут разные пути обучения. В зависимости от гибкости мозга при окончательном тестировании будет выбрана форма симбиоза. Это огромный шаг для человечества. Его шанс».

Симбиоз... Человека и машины...

Кир выглянул из квартиры Серинити, убедился, что никого нет, и побежал вниз. Очень хотелось заглянуть в свою квартиру, посмотреть, как девочки. Но их там не было. Нужно двигаться дальше. Разобраться, что происходит.

Он распахнул дверь на улицу и замер.

Резко воняло гарью, смешанной с пылью. Недалеко орали пожарные транспорты. Видны были только эта и соседняя улицы, но Кир чувствовал, что ситуация гораздо серьёзнее.

Спустя три минуты он уже выскочил на крышу дома и огляделся вокруг. Город действительно горел. Языки пламени разного цвета и размера вырывались из окон, плясали на крышах. Местами крыши не выдерживали и, словно пламя было очень тяжёлым, со стоном проваливались внутрь.

Единственное место, где огонь отступал, — район парка, куда отправили людей, пострадавших от первых обвалов.

Бросив взгляд в сторону Базы, Кир застыл. Там тоже горело. Чёрный дым поднимался грозовыми облаками. Топливо, масло, техника. Кто-то целенаправленно уничтожил техническое крыло, чтобы «Группа» не смогла среагировать быстро.

«Хорошо хоть пожарная часть цела», — подумал он, слушая, как хрипят и воют алые машины. Но огня было слишком много.

Стоя на крыше своего бывшего дома, Кир чувствовал себя на перепутье. Куда идти, что делать? Он всегда был лишь кусочком системы, экспериментальным образом, который держали на коротком поводке. Он снова и снова пытался понять, что он делал сам, а что его вынуждали делать. И что делать сейчас.

«Кир, — заговорила вдруг Марта своим, «живым» голосом. — Ты всегда принимал свои решения. Да, обстоятельства вынуждали, но так у всех. Твои победы — только твои. Твои поражения — тоже только твои. Суть эксперимента не в том, чтобы взять человека под контроль».

— А в чём? — рыкнул Кир, наблюдая, как ещё одна крыша проваливается. А ведь там наверняка люди...

«Точно не скажу — ты не дал мне возможности узнать. Но с прямым контролем давным-давно всё решено. Это оказалось не перспективно».

— Что значит — с контролем решено?

«Посмотри вокруг. Вспомни свою жизнь в этом городе. У всех всё давно предрешено».

— Каждый выбирает свою судьбу... — У Кира заныло в груди. — То есть каждый выбирает не сам?

«Сам, конечно. Просто ему немного помогают с выбором. В этом и оказалась проблема».

Над городом громыхнуло, и большая туча пыли и пепла поднялась над Базой.

«Видимо, дошли до основного хранилища топлива. Главное, чтобы автоматика сработала и закрыла стоки», — немного взволнованно сказала Марта.

— Иначе что?

«Тряхнёт всю Базу. И обесточит минут на десять».

— Ну, десять минут без компьютеров город переживёт. Все наверняка уже и так в поле, — сказал Кир и осекся.

У его семьи не будет десяти минут. Максимум через пять мозг погибнет. Ему стало совершенно ясно, что делать дальше.

Даже если он сам и его сестра — лишь часть эксперимента, он всё равно сделает то, что делал всегда, — защитит их.

Кир понёсся вниз по лестнице, перепрыгивая через пять ступеней. Он задал Марте один вопрос:

«Сколько времени?»

«Если автоматика не сработает, то взрыв произойдёт через десять минут, когда давление от горящего топлива достигнет критической отметки. Плюс пять минут. Не больше пятнадцати».

Второй вопрос он не задал — до Базы пешком не меньше тридцати минут, а на монорельсе — ровно пятнадцать. Он не успевал. Никак. Но продолжал бежать, экономя дыхание и не жалея ног.

Когда сердце резко сжалось, Кондор споткнулся, но удержал равновесие и не снизил темп. Лишь приказал:

«Снять блокировку с кардиостимулятора!»

Марта отреагировала не сразу.

«Кир, у меня нет доступа к этому протоколу. Сердце живёт отдельно».

Кондор хищно ухмыльнулся, забежал за угол и увидел, как два пацана ловко дубасят гаечными ключами когтенога. Тот пытался оторвать колесо от винтажного байка с коляской, но подростки легко отгоняли его в сторону.

Прежде чем броситься на выручку, он ещё раз приказал:

«Снимай. Ты не старый интерфейс, у которого есть протоколы. Ты часть меня, и мне решать, что делать с тем или иным органом».

С груди будто сняли железный обруч, и сердце понеслось вскачь, напитываемое пузырящимся в крови адреналином. Кондор хищной птицей обрушился на когтенога, сбил его с лап и ударил ботинком в челюсть.

— В шею, быстро! — крикнул он подросткам, и те слаженной командой, по очереди, не мешая друг другу, начали лупить по оскаленному черепу.

После нескольких ударов существо задёргалось и обмякло.

— Тварь, — сплюнул светловолосый пацан и сказал второму: — Давай, выводи её и поехали отсюда.

Второй убежал в дом, а светловолосый сказал Киру:

— Ты вовремя. Хорошая подготовка, — и внимательно посмотрел на протез. — Кондор?

Дети действительно очень быстро распространяли информацию. Вопрос только в том: не будут ли они сейчас бить его теми же гаечными ключами, что и когтенога тридцать секунд назад?

— Да.

— Зачёт.

Из подъезда выскочил второй пацан и вывел за руку пожилую женщину.

— В коляску и погнали! — крикнул светловолосый, а сам уселся за руль. — Тебя подбросить, Однорукая Смерть?

Кондор на секунду задумался и уселся за спину пацану.

— К Базе.

— Годится. — И вжал педаль в пол. Раритетная машина взревела и рванула с места. Уже на ходу парень бросил: — Мы в парк, там всех собрали. Выкину тебя на границе.

«Оттуда до места 4 минуты бегом, — сказала Марта. — Запас — 2 минуты».

Ветер шумел в ушах, заглушая рёв двигателя и пламени, причитания женщины и попытки второго паренька её успокоить. Но Кир думал об одном: «Лишь бы не помешали двери».

Спустя пару минут мотоцикл домчался до границы между парком и районом Базы. Гарь здесь чувствовалась в несколько раз сильнее, выбивая из груди кашель. Кир спрыгнул и махнул водителю, сразу разворачиваясь в сторону. Пацан окрикнул его:

— Ты спас пацанов, Кондор. Ты дал им время отбиться от напавших тварей.

— А что Кантри?

Светловолосый улыбнулся.

— Это было больно. — Он опустил воротник майки и показал алую полосу. — Но тварь узнала меня и дрогнула.

— Вы пересекались?

Кантри рыкнул двигателем байка.

— Сестрица всегда была стервой. Ей подходит новый стиль. — И помчался в парк, увозя друга и его вопящую, уже от восторга, бабушку.

А Кир, не тратя больше ни секунды, рванул на Базу. Пришло время разобраться, кто же его сестра, мать и он сам.

И в чью глотку вцепиться голой рукой и зубами.

Глава 21. Рывок

Внутри головы стучал таймер, отсчитывая убегающие секунды. Клубы дыма тёмными языками вываливались перед ним, уменьшая и так небольшую видимость. Иногда Кир с трудом разбирал дорогу, спотыкался о бордюры и лежащие то тут, то там коробки.

Один раз он со всего маху врезался в автомат по выдаче белковых батончиков. Тот был пуст и тёмен. Всё его содержимое выгребли и унесли в парк. Мелькнула мысль: «Подземным жителям будет нечем поживиться». Хотя так близко к Базе они никогда и не подлезали.

В следующий шкаф, торчащий из земли, он не врезался. Мягкий свет экрана пробивался даже сквозь дым. Кир коснулся крашенного синей краской бока инфотерминала, на мгновение замерев, прежде чем двинуться дальше.

«Кир».

Два шага вперёд.

«Это шанс».

— У нас нет интерфейса. Он бесполезен.

«А как ты в детстве сидел и учился?».

Кир остановился.

— Там была другая модель, для людей попроще, — не унижая подземных жителей, сказал Кир.

«У терминалов одна модель. В этом и смысл».

«Сколько времени нужно?» — Кир вернулся к терминалу.

«Тридцать секунд».

Кондор, нахохлившись, смотрел на мутное отражение. Бегущая рекламная полоска ложилась на глаза отражения модными очками.

— Что мне сделать?

«Ты согласен?»

Он почти согласился. Он очень хотел узнать, что будет дальше. Что ждёт их в четверг. Сегодня.

Но Марта уже пыталась его обмануть. Он не забыл. Хотел бы, но не мог. Кондор разжал побелевшие от напряжения пальцы и отпустил края терминала.

— Уходим, — сам себе сказал Кир.

Терминал на прощание переключил рекламу и показал плакат «Группы» со слоганом «Достойные служат человечеству».

Такой же, как у него на кухне.

Кондор показал экрану средний палец и побежал на Базу.

«А теперь говори».

«Что?»

«Не держи меня за идиота. Система успела меня считать. А значит, ты получила данные. Говори».

Марта вздохнула.

«Ты учишься слишком быстро. Поворачивай направо, срежем. И слушай».

Кондор перепрыгнул кусты и, зацепившись ногами за низенький забор, рухнул на землю. Ругнулся на обманувшую его Марту и ухнул вниз, сопровождая свой полёт лязгом сломанной вентиляционной решётки.

Прям невыносимо зачесался локоть левой руки.

«Тормози», — приказала Марта, и Кир на инстинктах схватился протезом за стену. Мгновение спустя пальцы зацепились за выступ и всё тело дёрнулось. Плечо взвыло от боли, но Марта уже кричала: «Вперёд, по решётке и вниз».

Выбил решётку, спрыгнул на пол. Техническое помещение, непродуманно лёгкий доступ.

«Запасные ходы, эвакуация и штурм. Риски просчитаны», — отрапортовал нейроинтерфейс.

«Братья и здесь постарались?» — Кир подумал, что такие запасные ходы в духе того учебного класса, из которого он выбрался в квартире Серинити.

«Возможно».

В полутьме, где из света только полоска под дверью, угадывались швабры, вёдра и запасные руки ботов-уборщиков. Снеся резким движением с полки коробку с губками, Кир открыл дверь. Тусклый свет аварийного освещения влепил по глазам, и парень отвернулся. Прямо напротив входа лежало в ряд несколько шлемов-ретрансляторов. Над вторым справа на стене нарисовали то ли циркуль, то ли табуретку.

— Они даже не прятались, — пробурчал Кир, закрывая глаза.

«Мы все прячемся на виду и остаёмся невидимы».

«Сложно поспорить. Куда?» — В этой части Базы он ориентировался с трудом.

«Направо. И проверь руку — что-то не так».

«Что-то не так» означало то, что дешёвая замена боевому протезу — не боевой протез. Рука тупо не выдержала удара и стала трястись ещё больше, периодически издавая жужжащие звуки — как старая игрушка. Но Кир продолжал идти по пустым коридорам.

Зато Марта, наконец, заговорила:

«Начнём с главного: четверг — это не сбой. Это... сплит-тест. Время возможностей для других версий и расчётов».

«Звучит красиво. А если по сути?»

«Ты зачат в четверг. Нападение произошло в четверг. Спецоперация у майнеров была в четверг. Для того чтобы рассчитать вероятности и принять решение о твоём будущем, нужны свободные мощности. И они освобождались по четвергам в рамках сплит-теста или проверки разных версий. Учитывая, что времени не слишком много, на обработку всего цикла ушли десятилетия».

«И сейчас. — Кир заглянул через окошко следующей двери и спрятался — по коридору прошли первые люди. — Цикл заканчивается, верно?»

«Да».

«И каков результат?»

Марта не ответила, показала блёклые цифры на сетчатке глаза: 1/47.

«И что это значит?»

Он проскользнул в коридор, понял, где находится, и тихо побежал в сторону нужного ангара, надеясь, что камеры не успеют передать данные о нём куда надо.

«Я не знаю. Скорее всего — вероятность. Но чего?»

Кир замер у поворота.

«Почему ты мне сейчас помогаешь? Что изменилось?»

«Ничего никогда не менялось, Кир. Только ты сам. Я лишь помогаю тебе сделать выбор на основе большего количества данных».

«Кто в колбах?»

«Я не могу ответить».

«Почему?»

«Это твой выбор, Кир. У меня есть свои ограничения, и это — одно из них».

— Хрен с вами. — Кир сплюнул на блестящий пол и побежал к тем, кому был нужен всегда.

До взрыва оставались считаные минуты.

Глава 22. Пустота

— Держать линию! Человечество стоит! — Непривычно резкий голос Кито ударил по ушам Кондора. Захотелось смотаться за угол. Вот только нужный отсек находился по коридору за спиной главы Исполнителей.

Администратор готовился к бою, причём на своей территории. Без меха, с винтовкой в руках и в частично надетом доспехе. Кир усмехнулся — штабная крыса — всегда штабная крыса.

Но и крыса опасна, когда защищает свой дом.

Их дом. Не только для Кито, но и для Кира. Для Кира даже вдвойне, ведь теперь здесь и База, и девочки.

Кито и его бойцы расставили ловушки на стенах и отошли подальше. Судя по запасу батарей у каждого, стрелять собирались долго и со вкусом.

Кондор не сомневался, кто атакует Базу. Когтеногие твари за последние дни оставили слишком много шрамов на теле города. Однако, чуть выглянув за угол, Кир уронил челюсть от удивления: вслед за Кито, ничуть не скрываясь, по коридору шли люди. Обычные, чуть грязные, местами даже знакомые. Например, вот тот парень жаловался, что ему не обновят железо. А вот тот мальчишка со шрамом попался под руку Клаза. А вот рядом и сам Клаз.

И Веро́ника. В первом ряду, чуть левее центра, с винтовкой «Носорог» в руках.

Все идут спокойно, словно им ничто не страшно и вокруг не центр вооружённой до зубов «Группы», а родные сточные канавы.

— Стоять! — приказала сестра Кира, и все замерли, даже Клаз.

Они остановились посреди небольшого зала, где соединялось четыре коридора. В первый ушёл Кито, во втором стоял Кир, в третьем стояла тишина, а из четвёртого пришли незваные гости.

Они стояли плотной группой. Один выстрел шрапнелью, и половины не станет. Однако они все смотрели на Веро́нику так... Кир не мог подобрать слово.

— Туда, — указала сестра на коридор, куда ушёл Кито.

Кир дёрнулся остановить их, предупредить о ловушках, но пресёк сам себя. Они ворвались в его дом. Единственное, о чём он сейчас думал: «Лишь бы взрыв не убил Веро́нику».

Вряд ли Кито приказал ставить самую мощную взрывчатку на Базе.

Но дальнейшее изменило мнение Кондора.

Нет, не о Кито.

Веро́ника молча махнула рукой, и парень со шрамом, широко улыбаясь, побежал вперёд. Опередив группу, он вошёл в коридор.

Кир едва успел открыть рот, чтобы сохранить уши от звукового удара. А после еле сдержался, чтобы не стошнить. Шрапнель превратила мальчишку в куски неаппетитного фарша. А его сестра (сестра ли?!) спокойно прошла вперёд. Только сейчас Кондор обратил внимание, что за ними и раньше тянулся едва заметный багровый след.

Кир присоединился к этой процессии, аккуратно ступая по красным липким пятнам. Они все шли в одну сторону.

Ещё два раза впереди слышались взрывы, и на стенах оставались липкие пятна и куски костей. Даже Марта молчала, но Кир отчётливо представлял, как она качает головой.

Все встретились у входа в зал памяти. Особое место, которое используется крайне редко. Целый ангар внутри комплекса Базы. Купол внутри купола. И у входа незваных гостей ждал хозяин.

Оставшиеся в живых жители Подземки выстрелили одновременно. Кито даже не дёрнулся. Всё-таки дома и стены помогают: защитное поле поглотило выстрелы и разве что не отрыгнуло с довольным видом.

— Мне приказано оставить вас в живых, если вы остановитесь прямо сейчас. — Главный Исполнитель тёр красные глаза левой рукой. В правой он продолжал сжимать «Георгин». — В ином случае вы будете уничтожены.

— Тебе не справиться с нами! — уверенно сообщила Веро́ника. — С нами небо!

— Какое ещё небо, девочка? — Кито сделал вид, что ему наплевать. Но ему не было. Каждая секунда задержки — это подкрепление и, что скрывать, восстановление батарей защитных систем.

— Всевидящее небо, — с жалостью в голосе сказала сестра. — Вы не знаете и толики того, что знает небо. И оно говорит со мной! Я слышу его голос.

Несколько бойцов Кито переглянулись, а сам начальник покачал головой.

— Здесь все слышат голоса. Те или иные. Вот только почему ты решила, что твой - верный?

Веро́ника подняла винтовку и прицелилась в Кито:

— Потому что голос привёл меня сюда. Небо провело нас через все ловушки. И самое главное, — короткий смешок, — оно говорит стрелять.

Кито вскинул пистолет, но в него угодило сразу два выстрела. Веро́ника и Клаз опередили его, и защита Базы не сработала.

«Она не сработала, — прошептала Марта. — Оверрайд».

Однако Кир не слушал, а бежал к двум группам, которые начнут палить через секунду.

— Не стрелять! — рявкнул он со всей силы, и гулкое эхо испуганно скрылось за поворотом. — Человечество стоит.

Бойцы «Группы», пусть трижды штабные крысы, подчинились моментально, сняв пальцы с курков. Стволы, правда, не опустили.

Люди Веро́ники дёрнулись и начали стрелять, но не в Кито и его команду, а в Кира. Он очень своевременно кинулся на пол.

— Не стрелять! — взвизгнула Веро́ника, и неровно прекратилась и эта стрельба.

Все замерли в ожидании.

Клаз прервал молчание:

— Почему?

— Он мой брат.

— Твой брат умер, ты сама закрыла ему глаза.

— Это другой брат. Тот, что открыл глаза мне.

Кир аккуратно поднялся с пола.

— Мои соболезнования, Веро́ника.

Сестра молча смотрела на брата. Клаз узнал Кира:

— А, Кондор! Ты, оказывается, птица высокого полёта. Хотя тебя заждались в гнезде. Привет от Мирного.

— Ремонт уже сделал? Или решил залить тоску по птичке новыми боями? — кивнул Кир в сторону нападающих.

— Кирилл, — перебила их Веро́ника. — Ты помог нам. Помог мне. Ты хотел, чтобы я вновь увидела небо. Я его услышала, а потом увидела. Ты прав — оно прекрасно. Но оно в неволе. Ему нужна наша помощь, Кирилл.

Он смотрел на сестру, слушал своё старое имя и... ничего не чувствовал. Зато движение чуть за ней заставило истерзанное сердце забиться с надеждой.

— О чём ты, Веро́ника? У неба нет иного голоса, чем тот, что мы сами ему дали. Спутники и ретрансляторы поют на разный лад.

— Нет, брат. У него есть голос. И есть сила. Оно отключило защитные системы, позволило нам войти. Видишь, даже оружие этих людей заблокировано его волей. Мне даже не пришлось бы никого терять, если бы не люди, застрявшие в своей косности, в своём высокомерии. Я же говорила, что твоя «Группа» — лишь выскочки, которые возомнили о себе слишком много. Вот, смотри, — они лежат под нашими ногами.

«Эм, Кир. Знаешь что?» — Марта говорила так, словно только что подавилась от неожиданности.

Кир смотрел перед собой и видел то, что видеть не должен был. Ну вот вообще никак. Силовые линии, секретные протоколы и маршруты роботов-уборщиков сплетались в единый информационный ком.

В этой какофонии данных красным пульсировали цифры над телом Кито.

Веро́ника продолжала говорить, убеждать Кира, но тот взмахнул живой рукой и спросил:

— Чего ты хочешь?

Вокруг неё затряслись информационные линии. Марта судорожно расшифровывала: «Запрос, анализ, расшифровка, отчёт, доступ к базе данных „Группы“». Веро́ника работала нейроинтерфейсом и анализировала поведение Кира!

Девушка вздохнула. Как обычный человек.

— Голос говорит, что без тебя мы не зайдём внутрь. Только у тебя и у этого, — взмах руки в сторону раненого Кито, — есть доступ. Остался только ты.

— Говорить честно тоже голос подсказал? — Кир задал вопрос не только Веро́нике, но и Марте.

«Ты сам делаешь выбор. Всегда».

— Небо знает многое, Кирилл.

Кир покачал головой:

— Кирилл давно сгорел. Я Кир. Или Кондор.

— Кондор — падальщик, — сморщилась Веро́ника. Всё-таки что-то из маминых уроков она помнила.

— Без падальщиков тоже не прожить. Должен же кто-то убирать. Давай я кое-что тебе покажу. Кое-кого.

И пошёл вперёд к дверям в зал памяти, ни секунды не сомневаясь, что они откроются перед ним. Так и случилось.

Бойцы «Группы» молча проводили взглядами напавших, не в силах поднять руки в отяжелевших доспехах.

Кир указал на стоящие в зале колбы:

— Изучи. Я сейчас подойду.

— Думаешь сбежать? — спросила Веро́ника. Её люди молча заходили в зал и рассредоточивались.

— Нет, изучу падаль. — И пошёл к Кито.

Веро́ника зашла в зал и двинулась за своими.

— Ну что, падаль, жить хочешь?

— Зачем? — Кито с серым от боли и потери крови лицом ответил тихо и сипло.

— Как минимум для того, чтобы отшлёпать меня за нарушение устава.

Он хмыкнул.

— Я всегда выполнял приказы. Небо. — Он вздохнул и поморщился от боли. — Небо всегда говорило с нами. Мы сами создали его. И оно нас подвело.

— Я думаю, что всё просчитано, Кито. — Кир помог одному из бойцов снять доспех и дал знак готовить перевязку и организовать носилки. — Зачем-то оно нужно.

— А зачем тебе эти баки? Почему ты предал «Группу»? Ради них?

Кир отстранился и посмотрел Кито в лицо. Не отводя глаз, ответил:

— Я никогда не предавал ни «Группу», ни человечество. Но там, в этих старых регенеративных баках, — мои мама и сестра. И я обещал им помочь.

Кито медленно повернул голову, долго смотрел на баки, которые мерцали вдали. Вокруг ходили люди Веро́ники, словно ожидая, что девочки возьмут и выпрыгнут на них.

Интересно, что думает Веро́ника, когда смотрит на себя в детстве?

Кито понимающе усмехнулся и, посмотрев на Кира, сказал:

— Почему?

— Они поддерживают жизнь. Дают время.

— Они пусты, Кир. Внутри никого не было, когда мы забрали их из квартиры. И, судя по записям системы, — никогда и не было. Мы так и не создали нормальные инкубаторы для раненых. Этот проект закрыли лет тридцать назад. И я всё гадал, что ты задумал сделать. Даже на химическое оружие проверили. А там просто пусто.

Глава 23. Открытый доступ

Пол пошатнулся. Поплыл, как сыр в микроволновке. Воздух стал вязким и противным. Во рту — привкус металла.

Не видя никого перед собой, Кондор махнул дребезжащей механической рукой, отпуская Кито с бойцами. Шатаясь, миновал двери и вошёл в зал. Мерцающие зелёным колбы звали к себе и в то же время просили не подходить. Кир сжал кулаки и, как контуженный, с трудом переставляя онемевшие ноги, зашагал вперёд.

Пол продолжал уползать из-под ступней, надеясь смыться раньше, чем случится катастрофа. Но ему это не удавалось, и колбы приближались.

Пока Кир не различил плавающие в них тела. Женщина и девочка. Мама и сестра. Раненые и умирающие. Уже десять лет как.

Кир зажмурился, чувствуя, как слёзы обжигают веки, открыл глаза, посмотрел ещё раз. Марта спросила: «Ты уверен?»

Кивнул.

В голове словно пронёсся вздох, порыв ветра — и вымел пыль, листья и последние надежды.

По телам пробежала цифровая рябь, края растянулись, исказились лица… и девочки медленно растворились в зелёном свете.

— Ты обманул меня, брат. — Веро́ника сжимала винтовку белыми от напряжения пальцами. — Здесь никого нет.

«Я обманул себя, сестра. И даже не заметил этого».

«Люди всегда умели себя обманывать. А технологии позволили вывести этот обман на новый уровень».

Вокруг него сужалось кольцо вооружённых недовольных людей. Но он не замечал их, а лишь вспоминал, с каким трудом ему доставались запчасти к регенераторам. К пустым бочкам, в которых он видел только то, что хотел видеть.

«Марта, ты говорила об этом? Это то, что ты не можешь сказать?»

«Да».

«Когда ты решила это сделать?»

«Не я, а ты. Когда решил, что они живы. Ты верил в это настолько, что смог дотянуться до закрытых функций своего мозга. И запустил меня».

«Где ещё фантазия, а не реальность? Где я себя ещё обманываю?»

«Например, в том, что тебя не сожрут твои друзья!» — крикнула Марта. Кир огляделся.

— Теперь можно стрелять, пророчица? — голос Клаза лязгнул раздражением.

Веро́ника подошла ближе.

— Если там пусто, зачем ты привёл меня сюда?

Кир хотел сказать, что он никуда не вёл, что был десять лет уверен, что там они с мамой, и сам бежал к ним, а не по следам кровавого пунша, который устроила сестрёнка.

Но он молчал.

Целых пять секунд она смотрела на него спокойно, даже изучающе. Как учёный смотрит на результат интересного, но не слишком успешного эксперимента. А потом её лицо превратилось в маску демона, и тяжёлый «Носорог» впился прикладом в его солнечное сплетение.

— Тварь! Ты обманул меня! Ты дал надежду! Я похоронила вас обоих, отпустила! А потом явился ты, словно с неба свалился. Дал знак, пообещал, что мама жива!

«Носорог» заболтался на плечевом ремне, а Веро́ника схватила Кира за уши и ударила лбом в нос. Кондор почувствовал, как жидкое и горячее выплёскивается наружу.

— Я шла за тобой, на секунду поверив, что ты и твоя «Группа» можете помочь. Но они начали стрелять и взрывать. А теперь и ты...

Кир с трудом оттёр рукой кровь с носа, закинул голову:

— У каждого своя цель. Ты же шла к своей, посылая детей на смерть. Почему бы другим не защищать свои идеалы?

— Они неверны! Они построены на страдании других.

— Пока есть страдающие, «Группа» и мои руки будут им служить. А ты и такие, как ты, — лишь множат страдания.

Сестра снова изменилась и из бушующего подростка превратилась в спокойного взрослого. Сейчас она чем-то напоминала Мио.

— Значит, мне придётся принять меры, чтобы ты не помешал. Клаз, твой выход. Но чтобы выжил!

— Одно слово, пророчица.

Клаз накинул на шею Кира обруч, какой уже использовал раньше. Новейшая разработка «Группы». На тело словно опустили медовую одёжку. Двигаться стало тяжело и бессмысленно.

«Кир! Он перегружает нейроинтерфейсы! И нервы тоже!» — Голос Марты доходил с трудом.

Сквозь муть в глазах Кондор увидел, как блеснул вибронож.

«У тебя биологический интерфейс! Он часть тебя. Нечего выжигать!»

Вибронож приставили к плечу. К здоровому плечу с живой рукой.

Кондор дёрнулся, скидывая пелену с глаз и чужие руки с плеч. Но поздно. Острая, но такая знакомая обжигающая боль стряхнула с сознания любые ограничения. Она поглотила всё, не давая шанса ни голосу ошейника, ни голосу Марты, ни голосу разума.

Когда же Кир смог открыть глаза, то кроме пола он увидел удивлённый взгляд Клаза. Единственный уцелевший глаз смотрел на Кира, пока второй вытекал по щеке.

Кондор попробовал подняться, но не смог. На лицо легла широкая ладонь.

— Не это потерял? — Веро́ника говорила тихо, даже слишком. — Никогда не думала, что руки такие тяжёлые.

— Нет, — прошептал Кир.

«Прости».

— Этого не может быть. Это игра виртуальности.

«Нет. Не игра».

— Я выдумал это себе. Как тогда. Как Ли в своём виртуальном поместье.

Кира подняли за безвольно висящий протез. После каждого движения он терял — на мгновение, но терял — сознание.

— А теперь мы сделаем то, чего просит небо, — освободим его! — объявила Веро́ника и закатила глаза. Она погрузилась в подобие транса. Лишь данные, которые выводила Марта, показывали, как она погружается в сеть «Группы», срывая слои защиты один за другим.

— Сбой, — прошептал Кир.

«Сплит-тест, — ответила Марта. — Система проверяет живучесть разных версий. И эта, судя по всему, побеждает».

«Думает, что побеждает».

По эфиру, как по воде, расходились волны. Они тревожили обитателей Базы, её системы и её сторожей. Тех, кто только ждёт приказа, но никогда не проявляет инициативу.

Они должны были прийти раньше. Но видимо Марта права: какой-то тест, а не реальность вокруг. Чтобы группка чужих прошла насквозь, получила доступ к системе и не была уничтожена? У всего должна быть цель. Осталось понять: какая?

Сейчас же в круг света, словно из ниоткуда, вступали Солдаты Равновесия. Массивные доспехи не издавали ни звука, а увесистые лазерные винтовки Н-типа без отрыва следили за указанными целями.

Кто же ими управляет на самом деле? Не лучшее время об этом думать, но жгучая боль в правом плече требовала внимания, которым делиться не хотелось.

— Именем человечества. Сложите оружие.

Многоголосое безликое эхо наполнило зал. Солдаты Равновесия окружили их, как сектанты, готовые принести жертву. И без разницы, кто попадёт на алтарь — чужой или свой.

Белая краска выделяла солдат на тёмном фоне, и казалось, что они приклеены к нему, как в простом коллаже.

— Именем неба! Опустите оружие — вы проиграли, — ответила Веро́ника, и оставшиеся пять человек встали вокруг неё живым щитом, создавая ещё один круг.

Кир же видел, как тугие нити потоков данных пульсируют между Веро́никой, Солдатами Равновесия, Базой. Невидимые струны дребезжали, выли и скрипели не в лад и не в такт. Перед ним висел расстроенный гигантский музыкальный инструмент, который каждый из участников встречи тянул и дёргал в свою сторону. И инструмент трещал по швам, грозя в любую секунду разлететься на куски.

— Стойте! — крикнул Кир и поднял руки. Протез загудел и отказался выполнять приказ. Правая рука ответила тонкой струйкой крови из плеча.

Все проигнорировали его. Веро́ника продолжала неравный бой в информационном поле, а её люди нервничали и всё чаще дёргались не на движение противника, а на собственные мысли. Солдаты Равновесия замерли статуями и ждали окончательного приказа уничтожить угрозу. Всё зависло в подобии равновесия.

Как обычно, решил человеческий фактор.

Солдат в белом доспехе сменил цель, и боец Веро́ники нажал на курок. Сгусток плазмы врезался в броню и опрокинул Солдата на землю. Остальные в мгновение ответили огнём.

Веро́ника приказала блокировать оружие, но система проигнорировала её приказ, как ещё недавно игнорировала приказы Кито. От выстрелившего паренька остались только пепел да окровавленные ботинки.

Круг вокруг Веро́ники дрогнул, но ощетинился огнём, Солдаты включили щиты и приступили к уничтожению.

Перед глазами Кира разворачивалась схема будущей бойни, все шаги и каждый разряд. Он видел проценты заряда батарей, расстояния, эмоции бойцов. Оказывается, Солдаты ещё что-то чувствуют. Они всё ещё люди.

Это так удивило Кира, что он пропустил мгновение, когда система вывела итоговую задачу: уничтожить тело, но спасти сознание Веро́ники, подсоединить её к серверу.

Перед глазами Кира встали образы: когти, трубки и острые зубы когтеногов, и ядовитая злоба наполнила душу. Система знала, как подключать людей, их головы, к ногам и другим системам. Знала и не сообщала людям. Как не сообщила Киру, кто он и кто его сестра. Не помогла людям выйти из-под земли и спровоцировала конфликт.

Она создала иллюзию спокойного свободного мира, где выбор есть у каждого, и отобрала его на самом деле. Это всё только иллюзия...

«Подключайся, Кир. Ты в системе, — сообщила Марта. — И помни — у каждого свои иллюзии. Тем более здесь».

Марта обвела руками зал памяти. Идеальная причёска и серьёзное лицо заставили Кира зажмуриться и закусить губы. Она права — у каждого свои иллюзии. Но ими можно поделиться.

Несмотря на боль и потерю крови, очередную за неделю, Кондор поднялся. Выжившие люди Веро́ники и Солдаты Равновесия не обращали на него внимания, занятые последними мгновениями перед огненным смерчем. Только они не подготовились к тому, что последовало дальше.

Глава 24. У каждого свой кошмар

Время — понятие относительное. Самое относительное из всех понятий. Как и возраст, производное от времени. Можно прожить жизнь и так и не повзрослеть. А можно, будучи юношей, стать стариком и потерянно дожидаться, когда смерть заглянет на тусклый огонёк.

И главное: каждый видит ситуацию по-своему.

Боль медленно текла по телу. Её горячие струи лавой пересекали плечи, грудь и вонзались в искалеченное сердце. Механическая рука чуть слышно гудела и тарабанила пальцами по полу. Сидеть на полу оказалось в разы проще — комната замерла и больше не вертелась вокруг Кира, не пыталась броситься в лицо.

Вместе с комнатой и все остальные замерли, погрузились в сон, полный картинок и образов. Кир следил за тем, как тонкие линии информационных потоков нежно касаются людей, и качал головой.

Он вспомнил дождь и поместье, в которое превратилось сознание Ли в Зиндане. Кирк сказал, что так сделали психотерапевты Зиндана. Но нет — это сделало сознание самого Ли, а они лишь нащупывали брешь в защите.

Сейчас происходило то же самое: каждый погрузился в собственный выдуманный мирок, в Глубину, где исполняются любые мечты. И кошмары.

Кондору не нужно было придумывать кошмар для каждого. Он просто подтолкнул их и погрузил в Глубину, которой и было всё пространство зала памяти. Зала, где оживали настоящие и выдуманные воспоминания.

«Ты сам решил создать иллюзию. А теперь создаёшь её для других», — шептала Марта, концентрируясь на управлении открывшимися системами.

Как создать идеальный кошмар для человека? Поставить перед ним зеркало и чуток убавить свет. Всё остальное сделают фантазия и внутренние демоны. Кир хорошо это знал. Слишком хорошо.

Все замерли: и жители Подземки, и Солдаты Равновесия, и Веро́ника. Мир иллюзий, созданных собственным разумом картинок, захватил их. Киру оставалось только легко касаться каждого и добавлять их картинкам деталей.

Вот паренёк видит осыпающийся туннель. Добавим тянущуюся из-под завала руку и стон: «Помоги». Седина начала проступать на второй минуте.

Вот солдат принимает присягу, и ему отказывают. Прекрасно! Добавить механическую руку, которая манит в тёмную часть казармы, и показать, как она забирается в душу, подчиняя себе тело и разум человека. Ого! Человеческое сознание стало больше!

Кир потянулся к Веро́нике и коснулся её сознания, погрузился в него, встал за её спиной.

Веро́ника смотрит перед собой, и слёзы текут по её щекам. Кир замирает рядом: улица, пыль, линия бойцов, синие всполохи и пули, рассекающие тело. Рука мамы выпадает из её руки, а брат — окровавленная, кривая фигура, словно зомби из старых фильмов, встаёт и уходит в клубы дыма и растворяется призраком в темноте.

А следом растворяется и мама, оставляя девочку одну посреди пыльной улицы. Небо над головой затягивает тучами, льёт дождь, и тихий шёпот наполняет сознание. Шёпот умоляет его спасти, найти выход, рвануть вперёд, пока не поздно. Тихие голоса смешиваются, становясь то мутными и неразличимыми, то кричаще чёткими.

И слышится одно слово:

— Подчинись. Подчинись. Подчинись.

Веро́ника падает на колени и кричит в небо:

— Я готова! Только дайте мне её!

Тучи рассеялись, и из дыма вышел силуэт. Неспешными шагами, неуверенно и осторожно он подошёл ближе, и у Кира сжались кулаки: мама.

— Дорогая, ты в порядке? Всё хорошо?

Голос... Этот голос... Десять лет они не слышали его. Десять лет мечтали. И Веро́ника, и Кир. Девушка бросилась в объятия, зарылась в её грудь и не смогла ответить. Мама обняла дочь и подняла голову, чтобы посмотреть прямо в глаза Киру.

— Сынок, рада тебя видеть. — И добавила то, что он мечтал услышать: — Мы снова вместе. Теперь всё будет хорошо.

Кир смотрел ей в глаза, ловил каждое движение. Так близко. Так хорошо. Слишком хорошо.

По телу пробежала дрожь, и Кондор покачал головой. Ему не нужно ничего говорить, сообщать «маме», что она ненастоящая. «Мама» поняла и сказала дочери:

— Веро́ника, мы вместе, а значит, время сделать то, что ты обещала. — Пауза. — Подчинись, полностью.

Веро́ника всхлипнула, прижалась к маме, а потом резко оттолкнула фигуру мамы:

— Я тебя похоронила. Давным-давно. Нечего вытаскивать трупы на свет.

Мама выпрямила спину и упёрлась взглядом в девушку. Мгновение, и вместо мамы стоит нечто. Нечто похожее на человека, но копирующее неуклюже и по-глупому. По машинному.

Небо, железное небо цифровых богов явило себя отступнице.

— Отключить нейроинтерфейс. — Приказ отдан взмахом тонкой руки.

Кир кинулся наперерез приказу. Марта, прорвавшая стену молчания, кричала, что невозможно отключить то, чего нет. Но сбивая сестру с ног, вытягивая её за собой в реальность, он знал: можно. Ему смогли временно блокировать биологический интерфейс, и это чуть не убило его.

А если эту часть смогут убить, то выживет ли остальное?

«Отдел мозга, где обитает биологический интерфейс — отключи его и убьёшь человека?» — спросила Марта.

— Да, надо всего лишь разряд посильнее, помнишь?

«Не напоминай, — сообщила Марта и выдала данные о состоянии Веро́ники: — Пульс есть, дыхание прерывистое, атака продолжается».

— Зачем? Зачем она им? Не хватает группы?

«Это протокол не „Группы“».

А кого?

Образы мамы с тонкими, слишком тонкими руками, длинными, суставчатыми ногами и острыми металлическими зубами заполонили сознание. Виртуальность стремилась попасть в его голову, найти брешь в защите. Кир отбросил наваждение.

— Защитить Веро́нику! Дать ей защиту.

— Бесполезно. Она может стать ретранслятором их идей, привлечь новых адептов. Показать слабость существующей системы. — Марта убеждала Кира, но всё равно пинала щупальца хакерских атак.

Дыхание девушки стало ещё более резким.

— Её разум не выдержит, они спалят ей голову.

«Им без разницы! Главное — получить доступ к телу! Сегодня им не нужен доброволец!»

Веро́ника закричала. В крике смешались гнев, боль и беспомощность маленькой девочки. Той девочки, раскраску которой Кир хранил в квартире.

— Я сохранил фею для тебя, — прошептал он, прижимаясь лбом к её лбу. — Купил самые дорогие фломастеры. Они, правда, высохли уже, но они ждали тебя.

Веро́ника на секунду открыла глаза и посмотрела на брата. На её губах мелькнула улыбка. А потом боль затмила всё, и она снова закричала.

Кир подхватил её крик, сделал резкое движение рукой, и наступила тишина.

Обрезав её крик, он обрезал и её жизнь. Механическая кисть в судорогах билась о кости грудной клетки. Изнутри.

Человеческий организм — механизм ненадёжный. Его легко сломать. Кир выпустил сердце и отполз в сторону. Веро́ника смотрела в потолок, изучая вечность за металлическим небом.

— Прости, сестра, — прошептал Кир. — Я не мог потерять тебя снова... потерять тебя так.

Отдать сестру в полное подчинение когтеногам, чтобы они имели не только добровольцев, которые сами разрешили стать монстрами, но и последователей в человеческом облике. Или ретрансляторов — назвать последователем того, кому заменили сознание, язык не поворачивался.

Кондор, нахохлившись, сидел рядом с сестрой и не мог понять, что у него болит сильнее.

А потом она моргнула и скосила глаза.

Только вместо неё на Кондора смотрела цифровая бездна.

«Четыре минуты, — сказала Марта голосом диктора прогноза погоды.— У мозга ещё есть время, прежде чем умереть».

Кондор дёрнул рукой, но тело сестры отпрыгнуло в сторону. Как?! Цокот металлических когтей дал ответ — на сцену вышли все игроки.

Три когтенога оттащили тело Веро́ники в сторону, показали зубы и быстро... поклонились?

«Спасибо, что остановил других. Мы не забудем. Человечество не забудет, — пришло мысленное сообщение. — Теперь мы позаботимся о ней».

И они побежали прочь из зала памяти. Им предстояло спасти её мозг прежде, чем он умрёт. Завладеть ею даже после того, как она решила не подчиняться.

Несмотря на боль и жуткую слабость, Кир встал.

«Ты не догонишь их. Твоё состояние...»

— Хреновое. Но я её подвёл, — сказал Кир и медленно зашагал к выходу. — Хотя бы убить её нормально я должен. Как настоящий брат.

Марта не стала показывать несоответствие между словами «брат» и «убить», а Кир сделал вид, что не услышал её желания. Он приказал лишь одно:

— Меньше боли, больше адреналина.

— Сердце не выдержит.

— А для кого мне его ещё хранить?

Марта вздохнула и поработала с гормонами. Сил прибавилось, и Кир под грохот стучащего в груди сердца побежал вслед за сестрой, которую планировали превратить в монстра.

Ему удалось сделать всего один шаг. Холод ударил со всех сторон, и дыхание спёрло. Ботинки примёрзли к полу, и даже пластиковый протез покрылся инеем. Из морозного тумана к нему вышла высокое, тонконогое существо. Суставчатые лапы мягко ступали и не липли к металлу, а обычные человеческие руки тянулись к нему в милосердном родительском жесте.

— Сынок, почему ты предал меня? — спросил механический паук с маминым лицом. — Почему бросил меня умирать?

Холод пробрался внутрь.

— Тебе холодно, дорогой! Позволь тебя обнять. — Существо приблизилось вплотную и потянуло к Кондору руки.

Одна ладонь коснулась свежей раны на правом плече, и на секунду показалось, что боли нет и всё, что произошло, — лишь сон, кошмар.

Вторая же ладонь ткнулась в холодный пластик. В сжатый, усиленный металлическими спицами пластиковый кулак.

— Прочь, — прошипел Кир и оттолкнул паука от себя.

Существо шагнуло назад:

— Ты замерзаешь. От одиночества. От непонимания. И несёшь холод наружу. Портишь другим жизнь своим своеволием.

— О чём ты?

— Ты не хотел быть как все в нашем доме. Уходил на поверхность. Слишком далеко и слишком надолго. А потом ты не хотел стать обычным жителем поверхности, искал свой путь, хотя тебе указали нужный. Скрывался от других, скрывал секреты. Тебе показали, как быть счастливым и служить человечеству.

Кондор чувствовал тупую боль в груди, но всё же усмехнулся.

— Счастливым? А кто сказал, что я несчастлив?

— Ты искал счастье не там, где выбрало человечество. Ты искал свой путь, который мешает выбранной дороге.

Голос с каждым мгновением всё меньше походил на мамин. Он словно истрепался, и каждое слово, каждый слог добивали его, оставляя только основу, механическую, кукольную.

— Человечество выбрало счастье и предсказуемость. И ты поклялся служить ему.

— Я и служил. И помогал. Всегда.

— Тогда почему ты перешёл нам дорогу? Почему помешал вести человечество к счастью? Почему отмёл ту дорогу, которую приняли многие?

— Ты о наркотике, превращающем людей в психов, которые готовы отрубить сами себе голову? Ты всерьёз считаешь это путём к счастью?

— Нет.

Кир так удивился неожиданному ответу, что не нашёлся даже, что сказать. Но машина, похожая на паука, продолжила:

— Наркотик не призывал людей к отказу от себя, от человечности. Он лишь позволял им быть счастливыми там, где они находятся сейчас. Там, где это важно для человечества. Позволял поддерживать сделанный выбор. Но ты отвлёкся и поставил благо человечества под угрозу!

— Да каким образом! Я делал то, что приказано!

— Да, делал. Но всегда искал личную выгоду, поставил себя и свою жизнь выше общего блага. Тебе приказали умереть, но ты сбежал как последний трус. И ввёл в искушение ослушаться приказа других.

— Ты о чём, долбаный когтеног? Я не подчиняюсь вашим приказам! Только «Группе»!

— Ты «Группе» и не подчинился. — Существо, делающее вид, что оно смесь мамы и когтенога, развело руками. — Твои действия привели к осаде и дали шанс другим. Мы вынуждены тебя уничтожить. И тех, кого ты заразил.

Рядом с Киром появился окровавленный и закованный в наручники Кито.

— А ты-то что не так сделал?

— Дал тебе несколько шансов. Но ты, — Кито закашлялся и сплюнул кровью, — всё просрал, судя по всему.

— Ты ослушался прямого приказа, — утвердительно сказал Кондор. От холода начинало колотить. — Непохоже на тебя.

— Поступил приказ на уничтожение отличного оперативника. Менее чем через сутки после помилования. Не находишь это странным для машинной логики? Это люди мечутся. Я искал...

— Сбой, — перебил его Кир. — Ты его нашёл.

Кондор мотнул головой в сторону существа, уже не в силах шевелить руками. Становилось тяжело дышать.

— Нет, Кир. Сбой — это ты. Ты и твоё желание делать, что угодно. По-своему. Иметь доступ ко всему, что пожелаешь. Даже если по рангу не вышел.

— Ты тоже этого хотел, Кито. Ты хотел всё знать, друг. — Кир вспомнил возмущение Кито, когда его не допустили до причин решения об отстранении Командора. — Поэтому ты и шёл в руководство, чтобы узнать больше, залезть туда, куда мне не пробраться.

— Не морочь мне голову. Я шёл служить людям, помогать выживать...

Кондор нахохлился, силясь разогнать жуткий холод. Кровь настолько замедлила свой бег, что даже слушать товарища стало невыносимо трудно. А потом понял: Марта ни разу не вмешалась в их разговор.

«Марта?»

«Ки-и-и-и-ир-р-р-р-р-р», — протяжно, очень медленно пронеслось у него в голове. Словно она кричала издалека или будто сам Кир двигался слишком быстро, а Марта жила на другой скорости.

Время — понятие относительное. Самое относительное из всех понятий. Как и возраст, производное от времени. Можно прожить жизнь и так и не повзрослеть. А можно, будучи юношей, стать стариком, и потерянно дожидаться, когда смерть заглянет на тусклый огонёк.

И самое главное: каждый видит ситуацию по-своему.

Кондор затрепетал, как ястреб в силке, задёргал головой и вывалился из морозного кошмара обратно на металлический пол зала воспоминаний. Искусственный интеллект играл с ним в игры, мучил нестерпимо долго и холодно. Но в реальности прошли секунды, и за дверьми ещё стучали металлические когти существ, утащивших его сестру.

Он смотрел перед собой и видел, как мелкие капли изо рта постепенно собираются в лужицу.

Сколько же крови в нём?

Сколько жизни?

И сколько, главное, осталось?

Хватит ли её, чтобы расплатиться по всем долгам?

Кондор вспомнил слова Интеллекта «Группы»: «Поставил себя и свою жизнь выше общего блага».

Нет, он поставил выше жизни своих близких: мамы, сестры, команды. И сейчас, когда оказалось, что маму он себе выдумал, Антон и Кирк погибли, а Ли находится под надёжной защитой своего клана, ему оставалось только одно: продолжить защищать сестру.

Даже вопреки всеобщему благу.

Он со стоном выпрямился и увидел направленные на него стволы. Солдаты Равновесия, машины-люди, а не люди-машины, всегда выполняли приказы «Группы». Не конкретного человека, а всего организма целиком. И сейчас их приказ был однозначным.

Они заговорили хором:

— Человечество стоит того, чтобы умереть!

Многоголосое монотонное эхо ударило со всех сторон. А потом они нажали на курки.

Темнота скрыла вспышки выстрелов с галантностью оператора, закрывающего крышку камеры крематория.