Город из открытки

Глава 1. Город из открытки

Гроза началась внезапно. За окнами сверкали молнии, и на секунду салон озарило резким белым светом. Лампы под потолком дрожали и гасли, радио то затихало, то начинало играть очередную старую мелодию. Итан сидел у окна, наблюдая, как капли стекают по стеклу тонкими струйками. Они смешивались, оставляли разводы, и знакомая дорога за окном постепенно превращалась в мутное пятно. Через проход напротив устроилась Элисс. Она держала на коленях раскрытую книгу, но почти не читала — взгляд скользил по строчкам, а затем снова уходил к окну, словно пытаясь увидеть что-то за мокрым стеклом.

Позади них сидел Марк, облокотившись на спинку кресла, рассеянно постукивая пальцами по подлокотнику. Он тяжело вздохнул, посмотрел сначала на сидящих впереди, потом на улицу, и снова обратился ко всем:

— Ну что, долго нам ещё ехать?

Донна закатила глаза, не отрываясь от телефона:

— Марк, ты серьёзно?

Итан чуть усмехнулся, продолжая смотреть в окно:

— Да расслабься, доедем скоро.

Марк махнул рукой и отвернулся к окну, решив больше ничего не спрашивать. Итан взглянул на телефон — на несколько секунд на экране появилась сеть — он успел открыть карту, но сигнал тут же исчез. Экран погас, и в чёрном стекле на мгновение отразилось его усталое лицо. Впереди, над сиденьем водителя, висели старые круглые часы. За мутным стеклом минутная стрелка дрогнула и замерла на двенадцати. Итан несколько секунд не отводил взгляда, ожидая, что стрелка всё же двинется дальше, но она не сдвинулась ни на миллиметр.

С каждой минутой в салоне становилось прохладнее — сквозняк пробирался через щели в раме, и воздух становился всё более влажным и сырым. Итан поёжился, плотнее натянул куртку на плечи, но это мало помогло — холод медленно пробирался под одежду. Элисс заметив это, достала из рюкзака небольшой плед, аккуратно сложила его и протянула Итану через проход.

— Держи, — тихо сказала она, стараясь не разбудить тех, кто уже начал дремать на соседних местах.

Итан кивнул и осторожно взял плед, с благодарностью бросив на неё взгляд. Он устроился поудобнее, прикрывшись, и почувствовал, как усталость постепенно начинает брать верх над тревогой.

В этот момент двигатель вздрогнул и издал странный, сдавленный звук. Радио тут же смолкло, и в наступившей тишине водитель наклонился вперёд, прислушиваясь к мотору. Автобус медленно повело в сторону, свет в салоне мигнул и сразу погас. Через секунду последовал резкий рывок — всех бросило вперёд, и внутри сразу стало тихо и темно. Тишина повисла в салоне и тянулась несколько долгих секунд. Постепенно воздух наполнился запахом горячего металла и сырой пыли. Дождь не прекращался — он всё так же барабанил по крыше, оставляя за окнами только мутные разводы.

Водитель поднялся, медленно потёр лоб ладонью и приоткрыл дверь. В салон ворвался поток холодного воздуха, принеся с собой сырость и свежесть с улицы. Снаружи стояла густая темнота — низкое свинцовое небо, пустая дорога, а в придорожной траве мерцали капли воды. Он выставил на обочину красный треугольник, после чего вернулся к автобусу и наклонился к мотору. Луч фонарика скользил между ремнями и патрубками, отражался на мокрых деталях, иногда задерживаясь на его лице. Морщины на лице водителя проступили резче, взгляд стал тяжелее. Сейчас он выглядел старше, чем был всего несколько минут назад.

— Сел стартер, и уходит жидкость, — спокойно сказал он. — Никто сюда быстро не приедет.

Рик поднялся и остановился у ступенек, бросив взгляд на открытый капот автобуса. Из-под капота тянулся слабый пар, а тонкие струйки дождя стекали по железу.

— Может, попробуете завести? — неуверенно спросил он, бросая взгляд на водителя.

Водитель устало кивнул и коротко ответил:

— Уже пробовал. Не получается.

Итан спустился следом за ними. Холодная вода моментально пробралась в кроссовки, носки промокли почти сразу, а скользкий асфальт под ногами поблёскивал в свете фар, отражая мутные лужи. Он достал телефон, провёл пальцем по экрану, пытаясь поймать сеть — на секунду появилась одна полоска, но тут же исчезла. Сообщение в чате зависло, так и не отправившись.

Рядом стоял Марк, он тоже пытался что-то сделать с телефоном, но результат оставался прежним. Он упрямо смотрел на тускнеющий экран, пока тот окончательно не погас.

— Не отправилось… — пробормотал Марк с тихим раздражением.

Он попытался улыбнуться, чтобы скрыть волнение, но губы дрожали не только от холода

Донна посмотрела на водителя и спросила, не повышая голоса:

— Вы номер сервиса не пробовали набрать?

Водитель кивнул на кузов автобуса, где еле различались почти стёртые цифры.

— Связи нет. Неизвестно, когда появится.

Донна дёрнула молнию рюкзака и достала сложенную бумажную карту. Бумага по краям уже промокла, чернила расплылись пятнами. Она аккуратно развернула карту под редким навесом у двери. В названиях поселений было что-то чужое и незнакомое, а старомодный шрифт делал их похожими на строки из старой газеты. В кружке с расстояниями чётко выделялось: «Холлоу-Пойнт».

Донна прижала карту и сказала:

— Вот. Здесь есть город. Километров шесть, может, восемь. По прямой.

Рик наклонился, чтобы рассмотреть карту поближе:

— Думаешь, пешком дойдём?

Марк неловко усмехнулся, озираясь по сторонам:

— А может, всё-таки подождём? Вдруг кто-нибудь проедет.

Водитель отрицательно покачал головой:

— Здесь редко кто появляется. Я останусь с автобусом — если помощь всё же приедет, кто-то должен быть на месте. А вы попробуйте дойти до города и найти кого-нибудь.

Он не предложил остаться всем вместе, а наоборот — отправил их в неизвестность. На связке ключей у него мелькнула небольшая металлическая табличка с вырезанным словом «WELCOME». Когда ключи повернулись в руке, на обороте блеснули две буквы. Итан не успел их разглядеть, но этот короткий блеск почему-то отложился в памяти.

Элисс сняла с плеч тонкий плащ и протянула его Итану.

— Накинь, ты весь мокрый, — сказала она.

— Оставь себе, — возразил Итан. — Я и так дойду.

— Возьми, — повторила Элисс, устало улыбнувшись. — Мне не холодно.

Он покачал головой, отказываясь, и лишь сдвинул плечи, показывая, что не станет надевать плащ.

Марк, тем временем, не отвлекаясь от дороги, вскинул взгляд на остальных и спросил с лёгкой насмешкой:

— У нас вода есть? Или что-то перекусить?

Рик молча полез в рюкзак, нащупал на дне пакет с батончиками и две маленькие бутылки воды. Пакет сразу размяк в его руках, полиэтилен стал липким от сырости, а вода в бутылках тихо звякнула о пластик. Он передал всё Марку, который только коротко кивнул и сунул одну бутылку в карман.

— Координаты бы снять, — сказал Итан. — На случай, если придётся возвращаться.

Он открыл карту на телефоне и поставил отметку. Через минуту надпись «ошибка геолокации» перечеркнула синюю точку. Экран погас и не сразу отозвался на нажатие кнопки.

— Класс, — тихо сказал Марк, уставившись в темноту. — Теперь неизвестно, когда нас найдут.

— Нас вообще никто не будет искать, если мы сами ничего не сделаем, — ответила Донна.

Рик поднял капюшон, взглянул на остальных и снова на дорогу, куда стекали струйки воды с обочины.

— Ладно, — сказал он, будто подытоживая спор. — Тогда пойдём до этого городка.

Элисс кивнула, а Итан перевёл взгляд на водителя. Тот уже убрал фонарик и теперь опирался плечом о стойку двери, молча вглядываясь в дождливую ночь. Вода струилась по его рукавам, капли тяжело падали на мокрый порог.

— Если что, — тихо предупредил он, — идите по фонарям.

— Каким фонарям? — спросил Рик, но ответа не дождался.

Они сошли с подножки и двинулись вдоль обочины. Итан поправил куртку, чувствуя, как ткань уже намокла и липнет к плечам. Он перехватил лямку рюкзака и ускорил шаг, догоняя Рика. Вода хлюпала под подошвами, холод пробирался сквозь носки, а дождь стирал следы быстрее, чем они успевали их оставить.

Дорога постепенно становилась всё уже, и вскоре асфальт сменился мягкой влажной землёй — местами с гравием. Полоска тропы вывела их к тёмному кустарнику, густые ветви которого почти перекрывали проход. Итан оглянулся через плечо — Элисс шагала чуть позади, обхватив себя руками. Плащ почти не спасал от дождя — плечи дрожали, мокрые рукава облепили руки, а тяжёлая от воды ткань тянула вниз. Даже сквозь его собственную куртку холод пробирался к коже, а ей, казалось, было ещё холоднее.

Он сбавил шаг и оказался рядом, коротко посмотрел на неё и тихо спросил:

— Как ты?

Элисс подняла глаза, слабо улыбнулась сквоз капли, стекающие по щекам.

— Нормально, — ответила она.

Рик, заметив, что они отстают, обернулся через плечо и негромко бросил:

— Не отставайте, неизвестно ещё сколько нам придется идти.

Итан быстро стянул с себя шарф, накинул его Элисс на шею и аккуратно подтянул ей капюшон. Осторожно убрал с её лица мокрые пряди, а затем накрыл её плечи своей курткой, стараясь хоть немного защитить от дождя.

— Спасибо, — прошептала Элисс почти неслышно, прижимая шарф к подбородку.

— Не за что, — отозвался Итан и задержал на ней взгляд, чтобы убедиться, что ей действительно стало хоть чуть-чуть теплее.

Они двинулись дальше, держась ближе друг к другу, стараясь не отставать от остальных. Марк, который держался то слева, то справа, поймал их взгляд, но сделал вид, что ничего не заметил. Он сильнее сжал в руке помятый пакет с батончиками — из прорехи высыпались крошки и одна маленькая конфета в яркой обёртке. Конфета тут же упала в грязь, исчезла где-то под ногами, а полоска фантика ещё долго блестела на мокрой земле, пока её не затянуло лужей.

— Отлично, — пробурчал Марк, глядя на остатки в пакете. — Нас найдут по крошкам.

— Собери, что не размокло, — заметила Донна, не оборачиваясь.

— С удовольствием, если ты покажешь сухое место, — ответил Марк, чуть смягчившись.

Дорога впереди тянулась ровной линией, но всё равно не отпускало странное ощущение, будто они уже видели этот поворот и эти кусты совсем недавно. Даже фонарь на столбе мерцал и дрожал, а при каждом раскате грома свет гас на секунду, оставляя вокруг только дождь и мрак.

Слева, в густой мокрой траве, торчал деревянный колышек с белой лентой. Намокшая ткань облепила деревяшку, а свободный край слабо покачивался от лёгкого ветерка. Донна остановилась, наклонилась ближе, и провела пальцем по мокрой ткани.

— Кто здесь что размечал? — тихо спросила она, не оборачиваясь. — Видели?

Марк и Итан переглянулись, словно оба пытались вспомнить, встречали ли они такие метки раньше. Лента оказалась чистой, без каких-либо надписей, и это почему-то настораживало — слишком новая и белая среди грязи и мокрой пыли.

— Пошли, — буркнул Рик, отворачиваясь. — Местные косари или лесники, мало ли что. Какая разница.

Они двинулись дальше, и вскоре грунтовка плавно сменилась на старый, потрескавшийся асфальт. Впереди, в полумраке, вырастал высокий фасад с круглыми часами. Молния полоснула небо — циферблат вспыхнул белым светом, стрелки замерли ровно на двенадцати. Следом всё снова погрузилось в серые потоки дождя, и фасад исчез в темноте.

— Видели? — шепнул Марк, но никто не ответил.

Рик поднял руку, давая знак быть осторожнее. Шаг за шагом они пересекли едва заметную границу между пустырём и городской улицей. Под ногами стало твёрже и суше, а дождь, шумевший где-то позади, постепенно стихал, растворяясь у стен домов. По обе стороны улицы тянулись дома с потускневшими фасадами. Витрины магазинов сияли, а сквозь стекло легко различались аккуратные ряды товаров, но внутри не было видно ни продавца, ни посетителей.

На обочине неподвижно стоял массивный кадиллак. Кузов покрывала тонкая плёнка воды, отражая свет от уличных фонарей, а лакированные шины отливали глянцем. Всё в машине было настолько безупречно, что казалось, её только что выкатили на улицу из салона. В глубине отражения на мокром капоте мелькнул неясный силуэт, но улица вокруг оставалась пустой.

Над дверью булочной висел громкоговоритель, из которого струилась чистая оркестровая мелодия. Этот мотив сразу зацепил Итана — он невольно замедлил шаг, вслушался, и по спине прокатилась волна холода. Музыка была той самой, что играла в автобусе незадолго до поломки. Итан на несколько секунд задержался, глядя на пустую улицу, а потом догнал остальных, оставив позади едва различимый отголосок мелодии.

— Тут как будто дождя и не было, — тихо заметил Рик, медленно проведя ладонью по сухим металлическим перилам.

— Странно, — отозвалась Донна и задержала взгляд на капоте блестящей машины у тротуара.

— Музыка та же, что в автобусе, — негромко добавила Элисс.

Они двинулись дальше. От булочной тянуло тёплым, густым запахом корицы и только что испечённого хлеба. Дверь оставалась приоткрытой, словно кто-то вышел всего минуту назад, но внутри царила тишина и пустота. Над кассой висела аккуратная вывеска с расписанием, а рядом на стене — старые часы, стрелки которых застыли ровно на двенадцати. Секундная стрелка не двигалась ни на долю секунды. Итан задержал взгляд на циферблате, долго следил за неподвижной стрелкой, но время словно застыло.

На следующем углу стояла телефонная будка. Красная рама была сухой и чистой, словно её только что вымыли и отполировали. Итан подошёл ближе и заглянул внутрь. Телефонный аппарат висел на металлическом кронштейне — аккуратно закреплённый, будто им действительно недавно пользовались. Трубка лежала точно на рычаге, не съехав ни на миллиметр. Самое странное — снизу не было ни одного провода, вся конструкция выглядела полностью изолированной от внешнего мира. Зеркальная пластина возле кнопок отражала лица тех, кто подошёл ближе, и в этом зыбком отражении мелькали усталость и настороженность всей их компании. На внутренней стенке аккуратно висела таблица тарифов без единого логотипа, а чуть ниже — маленький список экстренных номеров, составленный без городских или междугородних кодов. В самом низу кто-то аккуратным чётким почерком подписал: «Всегда на связи».

На столбе рядом висела небольшая табличка с надписью «Городской голос». Под ней аккуратно была приклеена свежая бумажная афиша. На белом фоне крупные буквы сообщали о празднике — «Неделя урожая». Рядом стояла дата — только месяц и число, без лишних уточнений.

С обеих сторон улицы тянулись дворы. Газоны были ровно подстрижены, а вдоль дорожек горели низкие фонари, отбрасывая мягкий свет на чистую плитку. За шторами в окнах что-то шевельнулось. На мгновение возникло ощущение, что за ними кто-то наблюдает из глубины дома, но уже через пару секунд всё снова затихло. Итан невольно замедлил шаг, почувствовал на себе чужой взгляд, но, оглянувшись, не увидел ни одного силуэта. На краю тротуара торчал деревянный колышек, перевязанный свежей белой ленточкой. Итан заметил её боковым зрением и ничего не сказал, только отметил про себя, что такую же ленту видел на трассе — пару часов или минут назад.

В этот момент из динамика, закреплённого на стене дома, сорвался резкий шипящий звук, пронзил марш и на мгновение наполнил улицу электричеством. За шумом прозвучал женский голос — он чётко произнёс: «Добро пожаловать», а затем повторил то же слово ещё раз, тише, почти шёпотом.

Барбер у двери барбершопа шагнул назад и, чуть неуверенно, провёл ладонью по волосам. Его пальцы дрогнули — может, от волнения, может, от неожиданности — но уже через секунду он снова замер, превратившись в неподвижную фигуру. Итан случайно встретился с ним взглядом, но быстро отвёл глаза, не желая задерживаться на этом странном взгляде. Они продолжили идти по улице, и вскоре марш сменился новым объявлением. Голос, доносившийся из динамиков, был мягким, приветливым и совершенно спокойным. В нём не ощущалось ни усталости, ни тревоги — только ровное, отстранённое гостеприимство:

— Дорогие жители, встречайте вечерний звон. Просим сохранять порядок. Гости города могут обратиться к помощникам на площади.

Голос затих так же внезапно, как появился. Над крышами домов глухо ударил колокол — его звон прозвучал всего один раз и сразу растворился в воздухе, хотя на часах за витринами магазинов стрелки по-прежнему стояли на двенадцати. Итан перевёл взгляд на Элисс — она чуть крепче перехватила лямку рюкзака и едва заметно кивнула. Рик повёл их вперёд, к главной площади, а тишина вместе с остатками музыки медленно рассеивалась за спиной.

На небольшой площадке между булочной и барбершопом их встретили трое. Первыми вышли двое мужчин в одинаковых тёмных пиджаках. На лацканах поблёскивали одинаковые булавки — тонкие металлические буквы Х и П, сверкавшие в свете фонаря. Следом появилась женщина в голубом платье. В руках у неё была большая корзина, накрытая полотняной салфеткой. Тёплый, сладкий аромат выпечки сразу наполнил воздух, пробираясь сквозь вечернюю прохладу. Подходя ближе, женщина аккуратно сняла крышку из плетёной лозы и раскрыла корзину — внутри ровными рядами лежали маленькие пирожки с румяной корочкой.

— Отведайте, — сказала она, чуть улыбнувшись. — Это от города, для наших гостей.

Итан остановился рядом с Элисс, вдохнул сладкий аромат, наполнивший воздух, и почувствовал, как напряжение в плечах понемногу отпускало. Рик выпрямился, шагнул вперёд, стараясь выглядеть увереннее, и попытался улыбнуться в ответ. Он бросил короткий взгляд на друзей, словно хотел убедиться, что с ними всё в порядке, и только после этого повернулся к встречающим.

— Спасибо, — произнёс он. — Но нам нужна помощь. Мы студенты, возвращались с экскурсии, наш автобус заглох на трассе. Дозвониться до сервиса не удалось, поэтому мы пришли сюда пешком.

Один из мужчин кивнул, его светлые волосы были аккуратно зачёсаны назад. Второй стоял совсем рядом, плечом к плечу, и в ту же секунду также едва заметно наклонил голову. Эта синхронность не сразу бросалась в глаза, но Итан невольно отметил её. Он отвёл взгляд, чтобы не задерживаться на этой детали, и заметил у двери булочной табличку: «Соседский дозор».

— Где ваши родители сейчас? — вдруг спросила женщина тем же мягким, ровным голосом. — Они знают, что вы в дороге?

— Наверное, дома, — первой откликнулась Донна. — Да, знают. Думаю, сейчас они очень переживают.

— Бедняжки, — мягко произнёс второй мужчина. Он стоял на таком же расстоянии, что и его спутник, и держал руки точно так же — аккуратно переплетёнными на животе.

Женщина на секунду опустила взгляд, внимательно посмотрела на ботинки ребят и на полосы грязи, которые тянулись по сухой плитке от их обуви. Она задержалась на кроссовках Итана, потом на каблуках Донны, словно что-то для себя отмечала, но тут же снова подняла глаза, как будто не придавала этому значения.

В корзине тихо звякнула ложка о стенку термоса. Женщина бережно разлила горячее какао по маленьким стаканчикам, аккуратно подала их каждому из ребят.

— Выпейте, согрейтесь, — тихо предложила она. — Здесь вас никто не оставит без помощи.

Элисс взяла пирожок, осторожно удерживая его двумя пальцами. Она откусила маленький кусочек — и тут же замерла, на мгновение остановившись.

Итан, почти сразу заметив это, наклонился ближе и спросил:

— Всё нормально?

Элисс быстро прожевала и, не поднимая глаз, прошептала:

— Не ешь много. Пряность странная.

Итан тоже взял пирожок, поднёс его к лицу и вдохнул тёплый аромат. Сначала запах показался знакомым и уютным, но среди привычных нот вдруг проступила резкая, пряная острота — от неё на языке тут же осталось лёгкое онемение, а во рту появился странный привкус неизвестности. Итан не стал есть, осторожно положил пирожок обратно на салфетку и, стараясь не привлекать внимания, огляделся на остальных.

— Если всё бесплатно, почему бы не есть, — пробурчал Марк и сразу откусил половину, не задумываясь.

Первый мужчина сделал шаг вперёд и посмотрел на ребят с вежливым интересом:

— Вы издалека? В каком колледже учитесь? На кого?

— В Трентоне, — быстро ответил Рик. — Экономика, дизайн, литература… У всех по-разному. Нам бы позвонить.

— Телефон есть на площади, — сказала женщина. — После дождя линия бывает капризной, но мэр обязательно найдёт вам ночлег. Сегодня у нас особенный день — к нам прибыли гости.

Она протянула каждому по бумажной салфетке. На краю виднелась печать с гербом — две переплетённые буквы, точно такие же, как на булавках у мужчин.

Итан на миг отвёл взгляд и вдруг ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. В окне напротив занавеска едва заметно дёрнулась и тут же застыла, скрывая за стеклом неясную тень. На соседнем крыльце лежала собака — пёс поднял голову, равнодушно посмотрел на них жёлтыми глазами и, не находя ничего интересного, снова положил морду на лапы.

— Нам бы к мэру, — сказал Рик. — Если можно.

— Конечно, — ответила женщина, чуть шире улыбаясь. — Все вопросы лучше решать с ним. У нас мэр заботливый, обо всех гостях думает.

Она кивнула в сторону конца улицы, где за крышами поднимался массивный фронтон с белыми колоннами.

— Спасибо, — негромко сказал Итан, обращаясь к женщине. — Мы пройдём.

Женщина кивнула, мягко улыбнулась и медленно отступила к двери булочной. Мужчины остались на месте, всё так же внимательно наблюдая за ними.

Проулок вывел их на небольшую площадь. Здесь город выглядел иначе: круглая площадка, вдоль тропинок стояли аккуратные лавочки, между ними — подстриженные зелёные шары кустов, а в самом центре возвышался высокий столб с флагом. У главного здания, напоминающего ратушу, над входом висели большие старинные часы, их серебристый циферблат отсвечивал в свете уличных фонарей.

Когда ребята подошли к середине площади, сверху раздался глухой удар колокола. Этот звук быстро стих и растворился в пустых улицах, где не было видно ни одного человека. Итан невольно сбавил шаг, поднял голову и задержал взгляд на старых часах над входом. Секундная стрелка, как и раньше, не двигалась, замирая на одном месте.

Элисс подошла ближе и тихо прошептала, не поднимая глаз:

— Часы опять на двенадцать.

В этот момент дверь ратуши медленно открылась, и на крыльцо вышел мужчина средних лет. Его строгий костюм был аккуратным, немного старомодным, лацканы сидели без единой складки, туфли поблёскивали чистотой. Лицо казалось ухоженным и спокойным, а взгляд был внимательным и дружелюбным. Он вышел навстречу гостям, раскрывая ладони в широком приветственном жесте.

— Добро пожаловать, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Вы не первые путники, которых застал дождь в дороге. В нашем городе всем рады, особенно тем, кто оказался в беде.

Он подошёл чуть ближе, жестом пригласил их под навес и коротко представился:

— Меня зовут Харольд Браун, я мэр Холлоу-Пойнта. Если вам что-то нужно, обращайтесь, — голос его звучал спокойно, с мягкой, чуть властной ноткой.

Рик шагнул вперёд и, коротко кивнув, представился в ответ:

— Спасибо. Нам бы позвонить и обсохнуть.

— Позвоните утром, — мягко ответил мэр с понимаем. — Телефонная линия у нас часто нестабильна после дождей, а дорогу к шоссе сейчас перемыло. На ночь лучше остаться здесь — для вас всё уже готово.

В холле ратуши пахло чистящими средствами и старой бумагой. У входа стоял небольшой столик с толстой книгой гостей в кожаном переплёте. На развороте мелькали одни и те же фамилии по два, а иногда и по три раза, как в журнале дежурств. Даты нигде не стояли — только имена, иногда повторяющиеся через страницу.

За аккуратным секретарским столом у дальней стены сидела женщина в строгом сером платье. На стене за её спиной висела большая связка ключей на металлическом крючке — все бирки были одинаковой формы и цвета, аккуратно подписаны чёрными чернилами. На одном из гвоздей рядом пустовало место, бирки с цифрой «5» там не было. Донна легонько толкнула Итана локтем — он тоже обратил внимание на это маленькое отсутствие.

Мэр, не спеша, подошёл ближе, взял со стола перо с чёрной лакированной ручкой и подвёл Книгу гостей к ребятам.

— Назовите, пожалуйста, ваши имена, — произнёс он спокойно, чуть улыбаясь.

Рик продиктовал имена по очереди, и мэр аккуратно, своим твёрдым почерком вписал каждое в разворот. Когда он наклонился ближе к странице, Итан заметил на его мизинце массивную печатку — в металле чётко читались переплетённые буквы Х и П, окружённые гладкой, отполированной оправой. Несколько секунд Итан невольно следил за движением руки мэра, за блеском кольца, а потом быстро отвёл взгляд обратно на стол.

В этот момент женщина-секретарь принесла поднос с чайником, чашками и аккуратной стопкой свежих полотенец. Пар мягкой струёй поднялся над фарфором, заполнив пространство сладким, пряным ароматом чая с мёдом.

— Как вы себя чувствуете? — спросил мэр, обращаясь сразу ко всем. — Не замёрзли? Не голодны?

Он поставил чашку на стол перед Элисс и чуть улыбнулся Итану.

— Здесь вы можете согреться и отдохнуть, — добавил он. — Всё, что нужно, уже подготовлено.

Он взял с журнального столика рекламный буклет. На обложке был изображён фасад гостиницы, а крупными буквами выделялась надпись: «Роузвуд Отель — открыт в 1962 году». Чуть ниже печатался слоган: «Номера всегда свободны». Бумага выглядела совершенно новой — без потертостей и заломов, как если бы этот буклет только что принесли из типографии.

— Отель совсем рядом, — спокойно сказал мэр. — Вас проводят.

Рик, стараясь выглядеть невозмутимо, всё же не скрывал облегчения в голосе:

— Мы не хотим причинять хлопот, — произнёс он. — Главное, чтобы утром удалось позвонить и выбраться на шоссе.

— Не волнуйтесь, — отозвался мэр, — утром всё уладим. А сейчас отдохните как следует.

Секретарь раскрыла на тумбе карту города, прикрытую прозрачным стеклом. На ней простыми линиями были обозначены улицы, городской парк, церковь и мастерские. Внешние дороги заканчивались прямо на границе схемы, ни один маршрут не тянулся дальше, за пределы городка. Итан внимательно вгляделся в карту: линия шоссе заканчивалась прямо у края схемы, а за её пределами не было ни одного обозначения, ни намёка на другие города или посёлки.

— Вот краткая схема, — объяснила секретарь. — До Роузвуда дойдёте за три минуты.

Пока секретарь показывала путь на карте, мэр задавал ещё несколько вопросов — всё так же вежливо, заботливо, с неизменной мягкой улыбкой. Он интересовался, где ребята учатся, на каком курсе, как можно связаться с родителями, если потребуется. Его вопросы не звучали ни настойчиво, ни формально, но их оказалось больше, чем обычно задают незнакомцам, и задавались они в определённом порядке, будто по списку.

— Мы оставим номера телефонов, — ответил Рик.

— Прекрасно, — кивнул мэр. — Секретарь поможет всё записать. А пока примите ключ и возьмите буклет — там указана схема и несколько наших правил. Ничего строгого: тишина после девяти, чистота на улицах, взаимопомощь жителей.

Мэр поднялся и, проходя мимо, посмотрел на их обувь, задержавшись на мокрых следах, что растянулись по полу холла.

— Город любит порядок, — сказал он негромко. — Пойдёмте, я провожу вас до ступеней.

Они вышли под навес. Секретарь передала Рику тонкую папку — внутри лежал буклет и картонная карточка с аккуратной надписью: «Роузвуд» и пустой строкой для номера комнаты. Ключа в папке не оказалось — вероятно, он был у хозяина или его решено было выдать позже.

— По прямой и направо, — произнесла секретарь спокойным голосом. — Вы сразу увидите вывеску.

Мэр подошёл ближе и протянул руку Рику. Его ладонь оказалась тёплой и сухой, а в жесте ощущалась уверенная, дружелюбная сила.

— Хорошего вечера. До завтра, — сказал он спокойно, чуть мягче улыбнувшись.

Музыка на площади зазвучала чуть громче. Марш уступил место спокойной оркестровой теме, и этот мягкий мотив плавно наполнял пространство между домами. Итан невольно обернулся к ратуше. Сквозь стеклянную дверь виделось, как секретарь уже вернулась за стойку, а мэр, задержавшись в холле, провожал их взглядом.

Ребята неспешно спустились по широким каменным ступеням. Итан шёл следом за Риком, мысленно возвращаясь к карте, которую только что рассматривал под стеклом в холле. Его всё время не отпускала одна мысль — все улицы города сходились к центру, а дальше, за границами схемы, начиналась пустота. Эта деталь вызывала тревогу, но, несмотря на это, ноги сами вели его вперёд — к мягко светящейся вывеске гостиницы, где им предстояло провести свою первую ночь в этом странном месте.

Рик первым потянул за ручку, и дверь мягко распахнулась, пропуская всех внутрь. За стойкой уже ждал хозяин — высокий, аккуратный, в жилете и белой рубашке, с зачёсанными назад волосами и приятной улыбкой.

— Добрый вечер, — поприветствовал он гостей. — Ваши комнаты уже готовы.

Рик сбросил капюшон, провёл рукой по мокрым волосам и, чуть смутившись, уточнил:

— Вы нас ждали?

— Мэр предупредил меня заранее, — ответил хозяин, не теряя приветливости. — Если что-то понадобится — просто скажите.

Итан, чтобы справиться с напряжением, дотронулся до серебристого колокольчика на стойке. В тишине раздался чистый, высокий звон, тонко вибрирующий в воздухе.

Хозяин едва заметно нахмурился и мягко произнёс:

— Здесь не принято шуметь.

Итан сразу опустил руку, чуть сильнее сжал ремешок рюкзака и отступил на шаг назад.

На стойке лежала толстая книга в кожаном переплёте. Хозяин молча развернул её, раскрыв страницу с аккуратно вклеенными карточками — на каждой было напечатано имена ребят. Проведя ладонью по странице, хозяин на мгновение задержался, будто привычно проверяя, всё ли правильно. Сбоку он снял со стеллажа связку и без спешки раздал — каждому в руку лёг именно его ключ, будто хозяин заранее знал, кому какой положить.

На стене рядом со стойкой были вывешены правила, аккуратно написанные одним почерком: «Тишина после 21:00. Чистота — дело каждого. Посторонним вход закрыт». Итан невольно задержал взгляд на плане эвакуации, который был закреплён под стеклом возле лестницы. Красная стрелка аккуратно уводила вниз по ступеням, но у подвала линия неожиданно обрывалась. В том месте, где на плане обычно обозначают запасной выход, линия просто исчезала — никаких стрелок или указателей дальше не было. Всё выглядело аккуратно и продуманно, но это внезапное отсутствие маршрута заставило Итана насторожиться.

Чуть дальше, в конце коридора, виднелась белая дверь с табличкой «Только персонал». Из тонкой щели между дверью и полом тянуло прохладным воздухом, и на какой-то миг Итану даже почудился лёгкий металлический звук. Рядом у стены стояла тележка для уборки: на ней лежали аккуратно сложенные полотенца, мешочек с лавандой и длинный узкий крючок, положенный отдельно от остального инвентаря. Пока хозяин отеля отвлёкся на разговор с ребятами. Итан незаметно провёл рукой по тележке, взял крючок и быстро спрятал его в карман куртки.

— Поднимайтесь, — сказал хозяин. — Лифт у нас старый, но надёжный. Хотя по лестнице безопаснее. — Он указал жестом на ковровую дорожку, ведущую к лестнице.

Они поднялись на второй этаж пешком, по ступеням, застеленным тем же плотным ковром, что и в холле. Под потолком горели лампы, и их ровный свет отражался на панелях из тёмного дерева, отполированных до блеска. В середине коридора висели большие настенные часы. Итан заметил, что стрелки остановились на двенадцати, а секундная застыла у самой черты, не продвигаясь ни на долю секунды.

— Почему время застыло? — тихо спросила Донна, подойдя ближе к часам. — Их никто не заводит?

Марк усмехнулся и ткнул пальцем в часы:

— Вот вам и идеальная гостиница. Даже батарейки не удосужились поставить.

Рик посмотрел на него поверх плеча и пошёл дальше по коридору.

— Хватит придираться, — бросил он. — Разойдитесь по номерам, переоденьтесь.

У дверей висели маленькие сланцевые таблички. На каждой мелом было выведено имя. Итан остановился у своей, провёл пальцем по шершавой поверхности и задержал взгляд, а затем вставил ключ в замок. В комнате пахло цветами и мебельным лаком. Итан подошёл к окну и посмотрел на внутренний двор. Он потянул створку, но ограничитель упёрся в раму, и окно открылось лишь на узкую щель, не шире ладони. На тумбе рядом с вазой с лилиями стояло радио. Круглый циферблат и блестящие ручки выглядели новыми, без пыли и царапин. Итан включил его, и из динамика сразу пошла та же оркестровая мелодия, что звучала в автобусе и на улицах города. Канал не менялся, а регулятор громкости застыл на отметке «2» и не реагировал.

Итан задумался, опёрся на край кровати и уже собирался выключить радио, когда из-за двери раздался короткий, глухой стук. Он встал, подошёл к двери и осторожно открыл её. На ковре лежал конверт из плотной бежевой бумаги, украшенный коричневым вензелем и печатью отеля на клапане. Итан поднял конверт, аккуратно разорвал край и увидел внутри карточку, подписанную аккуратной каллиграфией: «Приветственный ужин — угощение от города. Начало в 20:00». Он задержался взглядом на строках, прочитал ещё раз, затем убрал карточку в карман. Постояв в дверях, Итан заметил, что у порогов других комнат тоже лежали такие же конверты — кто-то из ребят уже поднял свой и оглядывался по сторонам.

В холле их уже ждал хозяин отеля. Он стоял чуть поодаль у зеркала, встречая каждого лёгким кивком и почти формальной, но тёплой улыбкой.

— Город благодарит вас за визит. Ужин будет подан через несколько минут. А сейчас, прошу пройти в столовую, — сказал он негромко, чуть отступив в сторону широкого коридора.

Рик первым улыбнулся в ответ, кивнул сдержанно, но уже чуть расслабленнее, чем раньше:

— Это очень любезно, спасибо.

Пока остальные собирались, Донна отошла к большому окну и вновь попыталась поймать сеть на телефоне. На экране на секунду вспыхнула одна полоска, но тут же исчезла, как и в предыдущие разы. Итан проверил свой телефон — результат был тем же самым. Здесь сигнал пропадал даже быстрее, чем в их комнатах наверху.

— Здесь, кажется, глушит, — вполголоса сказала Донна, пряча телефон в карман. — Или стены слишком толстые.

Хозяин не придал значения её словам, только мягко кивнул, приглашая пройти дальше. Он открыл дверь в столовую — изнутри тянуло ярким светом, и на столах уже лежали белоснежные скатерти, расставленные приборы сверкали серебром, а на каждом стуле аккуратно были уложены салфетки с тиснёной буквой «Р».

Слева от коридора находилась дверь с табличкой «Кухня». Внизу у порога оставалась тонкая щель, откуда исходил жар и насыщенный пряный запах мяса, перца и гвоздики. Итан вдохнул густой аромат и вдруг ощутил резкое першение в горле. Он кашлянул и на миг почувствовал знакомое лёгкое онемение на языке — сразу вспомнился тот самый пирожок из корзины у булочной на площади.

В этот момент под ногами прошёл первый удар. Пол дрогнул, вибрация скользнула по низу и сразу пропала, оставив после себя неясное ощущение тревоги. На секунду все замерли, пытаясь понять, откуда донёсся звук.

— Что это было? — тихо спросила Донна, наклоняясь к Итану.

Итан поднял голову, собираясь ответить, но хозяин уже повернулся к ним и всё тем же ровным голосом сказал:

— Внизу склад. Сегодня поставили новые мешки с мукой. Не обращайте внимания, всё в порядке.

Он жестом пригласил всех пройти к столу. Итан поймал взгляд Элисс — её настороженность никуда не делась, но она всё же шагнула вперёд вместе с остальными. Ребята, чуть переглянувшись между собой, неуверенно последовали за хозяином, стараясь не думать о странном звуке и внезапно возникшей тревоге.

В зале столы были накрыты чистыми белыми скатертями, над ними тянулись бумажные гирлянды с надписью «Неделя урожая». У дальней стены стояла круглая бочка с сидром, вокруг — стеклянные кувшины и расставленные аккуратно стаканы. На невысокой сцене расположились четверо певцов, одетых в одинаковые рубашки — они молча листали нотные тетради, иногда сливаясь в чистом аккорде, чтобы проверить настройку.

Когда они подошли ближе, Итан сразу заметил, что на столе возле пяти стульев стояли именные таблички для гостей — всего по числу их компании. Стулья с этими табличками были расставлены рядом, создавая ощущение, что весь этот стол накрывали именно для них.

Женщина-распорядитель в голубом платье, знакомая по встрече у булочной, подошла к ним почти сразу. Она тепло улыбнулась, наполнила кружки сидром и тихо сказала:

— Угощайтесь, согревает.

Сидр оказался тёплым, с лёгкой кислинкой и чуть заметной пряной ноткой. Кончик языка у Итана сразу занемел — он поставил кружку, сделал глоток воды, но необычный привкус не исчез.

У разделочного стола мужчина в чистом фартуке поднял большой нож и вилку. Холодная сталь коротко блеснула в свете ламп, и он начал ловко нарезать мясо. На каждую тарелку аккуратно ложились по два одинаковых ломтя, тонких и ровных, мясо с лёгкой корочкой, от которого тянуло острым ароматом специй.

Элисс наклонилась к Итану и тихо сказала:

— Пряность снова какая-то странная, у меня даже голова закружилась.

— Есть такое, — тихо ответил он, снова почувствовав по языку тот же лёгкий холодок и тревогу.

Колокольчик над входом прозвенел три раза, и к их столу без лишней спешки подошли несколько горожан постарше — двое женщин и мужчина. Они спокойно заняли места напротив, встретились с ребятами взглядами и какое-то время молчали, внимательно рассматривая новых гостей. Одна из женщин носила на запястье тонкий медальон — металл чуть поблёскивал в свете ламп. Мужчина положил перед собой маленькую книжечку, похожую на миниатюрный вариант книги гостей, по краям которой виднелись короткие заметки и галочки.

Женщина с медальоном первой нарушила тишину. Её голос был мягким и немного рассеянным:

— Как вы оказались в нашем городе?

Рик, заметив настороженность в глазах Итана, чуть выпрямился и заговорил первым:

— Мы студенты. Приехали на экскурсию из Трентона, — он коротко огляделся по сторонам и продолжил: — наш автобус заглох на трассе, водитель остался там, чтобы ждать помощь. А мы решили дойти до ближайшего города сами. Честно говоря, даже не знаем, нашли ли его.

Собеседники за столом слушали внимательно. Женщина с медальоном чуть наклонилась вперёд, поджав губы, и долго не отводила взгляда.

— Почему вы сразу не сказали, что с вами был ещё человек? — произнесла она негромко, с явной тревогой. — У нас по ночам бывает небезопасно.

— Не переживайте, — добавила вторая, чуть мягче. — Завтра утром мы обязательно отправим людей к вашему автобусу.

Мужчина с книжечкой поднял взгляд и, словно фиксируя детали, аккуратно поставил ещё одну галочку у края страницы.

— А здесь есть телефон? — не выдержал Рик, — Мы бы хотели позвонить родителям и сказать, что с нами всё в порядке.

Мужчина с книжечкой спокойно поднял взгляд и коротко кивнул:

— Телефон у нас в ратуше, но ночью линия часто не работает.

За столом воцарилась короткая пауза. Донна чуть наклонилась к Итану и, почти не шевеля губами прошептала:

— Они какие-то странные…

Женщина с медальоном, похоже, уловила её слова, но не отреагировала — только посмотрела чуть внимательнее.

— Может быть, вы останетесь до выходных? — спросила вторая. — В городе скоро праздник: будут огни, духовой оркестр, угощения и танцы на площади.

Рик обвёл друзей взглядом, задержался на Элисс, на Марке, словно ждал поддержки или хотя бы намёка на одобрение, и вежливо ответил:

— Спасибо за приглашение, но, думаю, не получится. Нам нужно домой — родители наверняка переживают, да и дела в колледже не ждут.

Женщины переглянулись, коротко обменявшись взглядами, в которых скользнуло лёгкое сожаление, но больше настаивать не стали. Элисс вытерла губы салфеткой, чувствуя, как тепло от сидра непривычно быстро разливается по телу. Донна уже не пыталась скрыть растерянность, хотя сохраняла вежливый тон в ответах. Марк вставлял неуклюжие шутки, стараясь хоть как-то разрядить напряжённую атмосферу за столом. Постепенно разговоры в зале стихали, гости по одному поднимались из-за столов, и в воздухе ощущалась нарастающая усталость. За окнами уже окончательно стемнело, а над входом последний раз звякнул колокольчик.

После отбоя в номере повисла почти полная тишина. Итан лежал на спине, медленно дышал и прислушивался к едва уловимым звукам в комнате. Время тянулось долго и однообразно, пока вдруг где-то в глубине здания не раздался глухой удар. На несколько секунд всё снова затихло, а потом прозвучал ещё один удар, за которым последовало металлическое шуршание — словно по полу кто-то медленно тянул или катил что-то тяжёлое.

Итан резко открыл глаза, сел на кровати и стал прислушиваться. Он спустил ноги на ковёр, наклонился к вентиляционной решётке у пола — оттуда тянуло холодом и металлическим запахом, а странный звук по-прежнему доносился снизу.

В этот момент за окном неожиданно скрипнула доска, и, хотя всё тут же стихло, у Итана осталось ощущение, что кто-то прошёл прямо под самыми окнами. Он встал с кровати, медленно подошёл к двери и затаился, прислушиваясь. В коридоре за дверью послышались осторожные шаги — кто-то двигался очень тихо, стараясь не разбудить остальных.

Итан напряг пальцы, нащупал цепочку на замке, но не тронул её. Вместо этого он осторожно склонился к дверному глазку. В поле зрения медленно проплыл силуэт мужчины. Тот нёс в руке топор, тяжёлый, с потёками на лезвии. Тёмные разводы блестели в свете коридорной лампы, и Итану показалось, что это была кровь. Мужчина шёл неторопливо, спокойно, на секунду задержался у противоположной двери, а затем исчез из поля зрения.

Итан резко отпрянул от двери, чуть не споткнувшись о ноги, и почувствовал, как холод прокатился по всему телу. Сердце колотилось, но он заставил себя подойти ближе и ещё раз посмотреть в глазок. Теперь тот самый силуэт стоял прямо напротив его двери. Мужчина не двигался — просто смотрел, не отводя взгляда. Лицо оставалось в тени, но ощущение этого пристального взгляда пробирало до мурашек.

В этот момент по двери раздался первый стук. Почти сразу за ним последовал второй, ещё более тяжёлый. Итан на миг застыл, а потом, не раздумывая, юркнул под кровать, прижался к полу и затаил дыхание. По дереву прошли ещё три глухих удара, один за другим, и после них воцарилась оглушающая тишина.

Только спустя несколько долгих минут, когда сердце стало биться спокойнее, Итан осторожно выбрался из-под кровати. Он встал, почти не дыша, подошёл к двери и снова посмотрел в глазок. Коридор по-прежнему оставался совершенно пустым. На стекле глазка виднелся тёмный отпечаток пальца, а в самом центре — тонкая засохшая полоска красного цвета.

Глава 2. Следы на ковре

Ребята уже сидели за длинным столом, где всё было готово к завтраку. Корзинки с тёплыми булочками стояли между тарелками, рядом – баночки с вареньем и мёдом, аккуратные квадратики сливочного масла, фарфоровые чашки и кувшины с водой и компотом. В углу негромко играла знакомая оркестровая мелодия из радиоприёмника.

— Доброе утро жителям и гостям нашего города. Желаем вам приятного завтрака и хорошего дня, — прозвучал вежливый голос из динамика.

Сначала все молча перебирали взглядом приборы, разглядывали витражи на окнах, прислушивались к негромкому шороху в холле. Каждый был погружён в свои мысли, и только спустя какое-то время ребята заметили, что Марк так и не спустился на завтрак.

Рик огляделся по сторонам и, немного помедлив, тихо спросил:

— А где Марк? — Он перевёл взгляд с одного на другого, ожидая ответа.

Хозяин отеля подошёл к столу почти бесшумно. Жилет сидел на нём безупречно, волосы были аккуратно зачесаны назад, а на лице держалась ровная, немного натянутая улыбка.

— Ваш друг ушёл на рассвете, — сказал он спокойно, не повышая голоса. — Он куда-то торопился, и я не стал лишний раз его расспрашивать.

Донна нахмурилась и задержала взгляд на хозяине, не отпуская кружку. Элисс удивлённо посмотрела, но ничего не сказала — её лицо выражало недоверие и беспокойство.

Рик слегка сжал салфетку и, стараясь говорить спокойно, спросил:

— Он что, даже нам ничего не сказал? Вы уверены, что это был он?

— Да, конечно, — сказал хозяин всё тем же тоном. — Я сам пожелал ему доброго пути.

— Когда именно? — тихо уточнила Донна. — Он был с кем-то или один?

— Это было очень рано, — ответил хозяин, ни на секунду не теряя спокойствия. — Он поблагодарил меня за гостеприимство и сразу ушёл.

Рик немного наклонился вперёд, пристально глядя на хозяина:

— Куда он мог пойти без нас? — спросил он, не скрывая сомнений. — Мы ведь не собирались разделяться.

Хозяин улыбнулся чуть шире, но в этой улыбке не появилось ни капли понимания.

— Молодые люди часто меняют свои планы, — произнёс он с лёгкой снисходительностью. — Ваш друг выглядел очень решительно и ушёл по собственной воле. Не сомневаюсь, что вы ещё встретитесь.

— Он бы предупредил, если бы хотел уйти, — тихо произнёс Итан, не отрывая взгляда от пустого места за столом.

— Может, ему действительно нужно было куда-то? — предположила Донна.

— Нет, это на него не похоже, — коротко ответил Рик.

Хозяин по-прежнему стоял рядом, не спеша отходить.

— Не желаете кофе? — поинтересовался он.

— Нет, — отрезал Рик. — Нам нужно знать, где наш друг. В вашем отеле есть камеры наблюдения?

Хозяин чуть наклонил голову, сохраняя вежливую улыбку:

— К сожалению, камер в нашем отеле нет. Но если вы хотите убедиться в этом, могу отправить письмо мэру — он обязательно поможет вам.

— Не нужно, — перебил его Рик, не скрывая раздражения. — Мы сами поговорим с ним. А для начала нам нужно осмотреть комнату Марка.

На лице хозяина не промелькнуло ни тени удивления или беспокойства. Он продолжал улыбаться — и теперь эта улыбка казалась ещё более неестественной.

— Я понимаю вашу тревогу, — тихо сказал он. — Но, к сожалению, сейчас войти в номер нельзя.

— Мы всё равно посмотрим, — спокойно, но твёрдо сказал Рик. — Сейчас.

Хозяин медленно развёл руками, показывая, что не возражает:

— Как пожелаете, — кивнул он и чуть отступил в сторону.

Хозяин жестом пригласил их следовать за собой и первым направился к лестнице. Ребята поднялись, переглянувшись между собой — тревога отражалась во взгляде каждого. Никто из них не разговаривал, но напряжение будто передавалось от одного к другому, когда они шли по коридору второго этажа.

Перед дверью с меловой буквой «М» хозяин задержался на секунду, коснулся рукой кармана, затем спокойно повернулся к ним и, не убирая вежливой улыбки, вставил ключ в замок.

— Прошу, — тихо произнёс он, медленно открывая дверь.

В комнате царил беспорядок. Простыня скомкалась и свисала с края кровати, подушка лежала на полу, рядом были разбросаны мелкие личные вещи. Рик первым вошёл внутрь, подошёл ближе к кровати и задержался взглядом на белой ткани, где расплывались неравномерные бурые пятна.

— Это кровь? — негромко спросил он, обернувшись к хозяину.

Тот спокойно выдержал его взгляд, не меняя выражения лица.

— Вполне возможно, — ответил он ровно.

На спинке стула лежал смятый носовой платок, по складкам которого тянулась тонкая засохшая полоса коричневатого цвета. Рядом с тумбой, прямо на полу, валялась небольшая бирка от ключа, но самого ключа нигде не было видно.

Рик посмотрел на бирку, затем перевёл взгляд на хозяина:

— Как он мог уйти, если ключ остался здесь? — спросил он.

— Ключ он оставил, — произнёс тот ровно. — Сейчас, думаю, важнее всего, чтобы вы сохраняли спокойствие и пришли в себя. Всё остальное мы успеем обсудить чуть позже.

Итан скользнул взглядом по полу и заметил возле своих кроссовок небольшое тёмное пятно. Он аккуратно сдвинул ногу — след сразу же исчез под подошвой, но ощущение тревоги только усилилось. Итан медленно отступил назад, ещё раз оглядел комнату и едва слышно выдохнул:

— Всё это очень странно…

Рик стоял, сжав кулаки, и коротко бросил:

— Мы обыщем отель. Что здесь вообще происходит?

Улыбка хозяина не исчезла, но от неё веяло холодом.

— Дамы и господа, — его голос прозвучал чуть мягче, — службе нужно привести комнату в порядок. Прошу вас спуститься в холл — я свяжусь с мэрией и помогу организовать поиск.

— Мы никуда не уйдём, — не уступал Рик. — Пока не убедимся, что с ним всё в порядке.

— Я прекрасно понимаю ваше беспокойство, — всё так же спокойно отозвался хозяин. — Но, давайте обсудим это внизу, не стоит тревожить остальных гостей.

Он сделал шаг назад, жестом показывая выйти из комнаты, аккуратно прикрывая за собой дверь. Когда все оказались в коридоре, хозяин без лишних слов запер дверь на ключ, и повёл их вниз по лестнице.

В холле стояла гнетущая тишина. За стойкой лежала раскрытая книга прибытий, чуть сбоку поблёскивал звонок-гонг, отражая свет лампы под потолком.

Рик подошёл ближе, остановился у самой стойки и отчётливо, почти без эмоций, произнёс:

— Нужно обыскать весь отель.

— Мы поддерживаем порядок, — спокойно ответил хозяин. — В служебные зоны вход разрешён только персоналу.

Итан мельком взглянул на раскрытую книгу на стойке. На той самой странице, где стояли их имена, напротив имени Марка уже появилась пометка: «выехал».

— Вы что-то скрываете, — твёрдо сказал Рик, не отходя от стойки.

— Мне нечего скрывать, — ответил хозяин всё так же тихо. — Я рассказал вам всё, как есть.

В этот момент радио в углу неожиданно оборвало музыку, и по холлу разнёсся сухой голос:

— Просим жителей соблюдать тишину и порядок.

Рик шагнул ещё ближе, упёрся ладонью в столешницу, не сводя глаз с хозяина.

— Либо вы открываете нам служебные зоны, либо мы идём к мэру сами, — сказал он. — Решайте.

Хозяин не отстранился. Он только коротко кивнул, по-прежнему удерживая на лице вежливую улыбку.

— Хорошо, — произнёс он без тени раздражения. — Идите к мэру.

Итан посмотрел на Элисс и, почти не размыкая губ, тихо сказал:

— Такое ощущение, что он просто издевается.

Элисс сжала губы, кивнула и так же шепнула в ответ:

— Нам действительно лучше уйти отсюда.

Рик первым направился к выходу. Остальные, не задерживаясь, двинулись за ним, стараясь не оглядываться по сторонам.

Дом мэра стоял рядом с ратушей, на самом углу площади — двухэтажный, аккуратно выкрашенный, с резной дверью и свежим венком на крыльце. На звонок ответили почти сразу, и дверь мягко распахнулась. На пороге появился сам мэр — на нём был безупречный костюм старого кроя, от которого едва уловимо пахло мылом и лавандой.

— Добро пожаловать, — сказал он, чуть кивнув. — Проходите, будьте как дома.

Они прошли в гостиную. Вдоль стены тянулись высокие книжные шкафы, полки были плотно уставлены одинаковыми переплётами без названий. На каминной полке лежал старый фотоаппарат и несколько фотографий с надписью: «Неделя урожая». В углу под стеклом висела большая карта города. К ней были аккуратно приколоты разноцветные булавки, и больше всего их скапливалось у моста и возле ратуши.

Мэр жестом пригласил их занять глубокие кресла, а сам остался стоять у витрины так, чтобы за его спиной оставалась целая галерея фотографий. На снимках были запечатлены праздничные вечера: длинные столы, гирлянды, улыбающиеся лица — одни и те же сцены, повторяющиеся из года в год, только в деталях менялись лица и расцветка рамок.

Мэр быстро налил тёмный чай по чашкам, пригубил свой, сел в кресло напротив и мягко произнёс:

— Что-то произошло? Или решили прогуляться с утра?

Рик не стал тянуть и сразу перешёл к главному:

— У нас пропал друг. Хозяин отеля говорит, что Марк ушёл один на рассвете, но это неправда. Мы просим вас собрать людей и начать поиски. И дать нам транспорт, чтобы мы могли уехать, как только найдём его.

Мэр выслушал, не меняя выражения лица, только чуть наклонил голову в знак внимания:

— Я понимаю вашу тревогу, — ответил он всё так же спокойно и доброжелательно. — Но сейчас связь не работает, а мост к шоссе размыло. Дорога временно закрыта. Уверен, ваш друг найдётся — такое уже случалось раньше.

— Дайте позвонить хотя бы в службу, — потребовала Донна, сжав ладони.

Мэр тут же снял трубку с телефона, стоявшего на тумбе, и протянул ей. В трубке стоял мёртвый гудок. Донна попыталась набрать номер, прислушалась, потом медленно положила трубку обратно.

Мэр лишь развёл руками:

— Увы, ничего не поделаешь, — пояснил он всё тем же тоном.

— И что нам теперь делать? — тихо спросила Элисс, переводя взгляд с мэра на Рика.

Мэр сделал паузу, аккуратно опустил ладонь на подлокотник кресла и спокойно произнёс:

— Я дам объявление через радио. Может быть, кто-то из жителей что-то видел или знает.

— Этого недостаточно, — резко перебил его Рик, уже не скрывая раздражения. — Нам нужна реальная помощь.

— Сочувствую, — так же ровно ответил мэр, не меняя выражения лица. — Но, к сожалению, сейчас я не могу предложить вам ничего большего.

На секунду в комнате повисла тишина, которую нарушало только лёгкое потрескивание где-то в розетке. Итан машинально огляделся по сторонам и задержал взгляд на старом полароиде, стоявшем на каминной полке.

Мэр заметил это, аккуратно взял камеру, поднял её и с той же мягкой будничностью предложил:

— Позвольте сделать снимок на память. Когда всё уладится, он будет напоминать вам об этом дне.

Вспышка на мгновение ярко осветила комнату, отразилась в стёклах и на полированной решётке камина. Бумага мягко выехала из камеры, мэр подул на снимок и, не спеша, положил его на край стола.

— Мы начнём искать сами, — коротко сказал Рик, не сводя глаз с мэра.

— Это опасно, — спокойно ответил тот, и в его голосе впервые послышалась едва заметная забота. — Но я не держу вас. Главное, не покидайте центр города, пока не поступит сигнал что дороги снова открыты.

Донна поднялась первой, даже не дожидаясь, пока остальные встанут. Элисс молча последовала за ней, на ходу перекинула рюкзак через плечо и на мгновение задержала взгляд на мэре, но не стала ничего говорить.

Мэр шагнул за ними до самой двери, всё так же невозмутимо улыбаясь.

— Если что-то узнаете, — мягко проговорил он, останавливаясь у порога, — обязательно сообщите. Мы вместе с вами переживаем за вашего друга.

Он удержал дверь для каждого, чуть задержавшись на Рике, словно пытаясь прочесть что-то по выражению его лица.

На улице их встретила прохладная дымка. Лёгкий туман стелился над мостовой, размывая контуры фонарей и невысоких домов на горизонте.

С площади донёсся знакомый, усиленный динамиками голос:

— Просим сохранять порядок и внимательно относиться к объявлениям.

В этот момент по главной улице прошёл мальчик в аккуратной форменной куртке, остановился у фонтана, оглянулся и быстро исчез за ближайшим углом. Над крышами вырисовывались очертания школы и старой церкви — чуть дальше, в полумраке, тускло светилась вывеска «Антиквариат».

— Идём, — коротко сказал Рик, уже спускаясь по ступеням.

Они молча пересекли пустую площадь. Под ногами хрустел гравий, слабый ветер трогал вывески на фасадах. Всё вокруг выглядело непривычно пустым — ни прохожих, ни голосов, только глухой звон колокольчика где-то в глубине улицы.

Первым местом, куда они решили заглянуть, была церковь. Итан шёл рядом с Элисс, на ходу считая шаги до крыльца. Крест над входом едва заметно покачивался на ветру, а тяжёлая дверь казалась давно не открывавшейся. Рик поднялся на верхнюю ступень и взялся за массивную ручку, но дверь не поддалась. Скоба была заперта на увесистый старый замок, на котором чётко выделялись буквы «Х/П».

На ступенях у самого порога тянулись длинные, вытянутые грязные следы. Они начинались ещё от площади, то обрывались, то снова появлялись ближе к двери — по их виду было понятно, что здесь волокли по земле что-то тяжёлое, оставляя неровные полосы на мокром камне.

— Господу не до гостей, — с сухой усмешкой заметила Донна и отступила в сторону, вглядываясь в ржавые петли.

В это время по противоположной стороне улицы прошла женщина в голубом пальто и белом шарфе. Элисс шагнула ближе к тротуару, подняла руку и негромко окликнула:

— Простите! Вы не видели парня, высокого, в чёрной куртке? Он был с нами вчера, мог идти один рано утром…

Женщина остановилась, посмотрела через улицу. Лицо у неё было спокойное, отрешённое, взгляд скользнул по ребятам и сразу ушёл в сторону.

— Извините, — сказала она тихо, не меняясь в лице. — Не видела никого.

Женщина ещё раз коротко кивнула, не задерживаясь, и быстро ушла дальше по улице.

Тем временем Итан опустил взгляд на ступени, провёл пальцем по грязной полосе и вытер руку о штанину. Он задержался на мгновение, огляделся и заметил, что дверь в подвал соседнего дома приоткрыта.

— Туда, — тихо сказал он, кивая в сторону двери.

Ребята перешли улицу. Вход в полуподвал вёл в узкий коридор с недавно побеленными стенами — свежая побелка ещё держала легкий известковый запах. В глубине коридора начиналась крутая лестница, ступени которой терялись в полумраке. Оттуда, снизу, тянуло плотным холодом, где вперемешку чувствовались мясной дух, пряности и едва заметный металлический привкус.

— Не нравится мне это, — тихо произнесла Донна, поправляя волосы. — Совсем не нравится.

Рик первым начал спускаться по лестнице, осторожно ступая на скользкие каменные ступени. Итан шёл следом, держа Элисс чуть позади, чтобы, если придётся, суметь быстро развернуться и прикрыть её. На нижней площадке коридор с побеленными стенами переходил в сырой каменный подвал. Слева вдоль стены висели железные крюки с массивными тушами, накрытыми белоснежной простынёй. С краёв иногда стекали редкие тёмные капли и падали в металлическое ведро на полу, где уже образовалась застывшая корка.

Итан почувствовал, как за спиной у него тихо выдохнула Элисс. Он сразу обернулся, легко коснувшись её локтя и спросил:

— Ты в порядке?

— Да, — шепнула она, стараясь не смотреть на туши. — Просто здесь очень холодно.

В этот момент сверху по ступеням прошёл звук — будто кто-то провёл жёсткой щёткой по перилам. На верхней площадке показался крепкий мужчина в длинном мясницком фартуке. Он не спеша спустился на пару ступеней вниз, остановился и внимательно посмотрел на ребят, опираясь одной рукой на перила.

— Добрый день, — сказал он спокойно, без излишней приветливости. — Вам что‑то нужно?

Рик сделал шаг вперёд и посмотрел мужчине прямо в глаза.

— Почему церковь закрыта? — спросил он, стараясь говорить спокойно.

— Скоро праздник, — ответил мужчина убирая волосы под шапку. — Готовимся.

Донна медленно прошла чуть в сторону, внимательно осматривая стены и тяжёлые крюки вдоль них. Элисс стояла почти вплотную к Итану, прижимая ремень рюкзака.

— Здесь всегда так холодно? — спросила она, не сдержавшись.

Мужчина усмехнулся, и взгляд его на секунду стал мягче.

— Подвалы здесь старые, — сказал он. —Здесь всё продувается насквозь, но мясо так дольше хранится.

Донна ненадолго задержалась у ведра, потом, будто между прочим, спросила:

— А вы не видели одного парня? Мы ищем его с самого утра. Высокий, в тёмной куртке, был с нами вчера вечером.

Мужчина взглянул на Донну, чуть нахмурившись, будто прокручивал в памяти лица за последние часы.

— С утра тут были только я да пару работников, — произнёс он после короткой паузы. — Никого чужого не видел, да и народ сюда редко спускается без дела.

Он поправил ткань на одной из туш, взглянув поверх плеча:

— Если ищете кого-то — спросите у продавцов на площади. Они всегда всё знают.

Пока остальные продолжали разговор, Элисс невольно остановилась у небольшого зеркала в узкой раме, которое висело рядом с выходом. Она посмотрела в отражение — и на мгновение заметила, как за её спиной по коридору быстро промелькнули два тёмных силуэта. Сердце ёкнуло, она резко обернулась, но там никого не оказалось.

В этот же мгновение Рик уже двинулся к выходу, коротко бросив:

— Пойдёмте. Здесь нам больше нечего делать.

Мужчина спокойно вернулся к своим делам и, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Хорошего дня. Если что понадобится — заходите.

Итан тихо кивнул, задержав взгляд на тусклом свете подвала:

— Спасибо. Как только найдём друга, — почти шёпотом сказал он и последовал за остальными вверх по лестнице.

Когда ребята вышли на улицу, у калитки стояла пожилая пара — мужчина в потёртой шляпе и женщина в светлом пальто.

Итан подошёл ближе, остановился на секунду, чтобы подобрать слова, и вежливо спросил:

— Простите, вы не встречали сегодня утром высокого парня в чёрной куртке? Он был с нами вчера, мы его ищем.

— Праздник скоро, — произнёс мужчина негромко. — Город встречает гостей.

— Мы не про праздник, — тихо вмешалась Донна, — мы ищем человека, нашего друга.

Женщина улыбнулась чуть шире, взгляд её скользнул по лицам ребят.

— Все найдутся, — сказала она спокойно. — В нашем городе никто не теряется. Все свои.

Они отошли от калитки, и Рик тяжело вздохнул, сдерживая раздражение.

— Нам нельзя расходиться, — сказал он негромко, — тут все какие-то странные. Надо обойти весь квартал, пока ещё светло.

Улица тянулась вглубь городка, и вскоре ребята подошли к антикварной лавке, что стояла на углу. Над дверью висела вывеска «Антиквариат», чуть выцветшая, но всё ещё заметная на фоне серой стены. Когда ребята вошли, колокольчик над дверью негромко звякнул, и из глубины лавки к ним вышел хозяин — подтянутый, сухощавый мужчина с аккуратными усами и лёгкой, почти доброжелательной улыбкой.

— Добро пожаловать, — сказал он, оглядывая гостей. — Что бы вы хотели приобрести?

Рик первым прошёл вдоль длинной витрины, останавливаясь у каждой секции. Под толстым стеклом ровными рядами лежали ножи, мясницкие топоры, старинные мясорубки, железные крюки. Лезвия поблёскивали в полумраке лавки, а на полках позади витрин стояли затёртые до блеска инструменты.

Не поднимая головы, Рик спокойно обратился к хозяину:

— У нас пропал друг. Высокий парень, в черной куртке. Он мог проходить мимо вашей двери сегодня утром. Вы никого не видели?

— Гости приходят и уходят, — тихо отозвался мужчина. — Я как раз был в подсобке, мог и не заметить, кто проходил мимо.

— Если вдруг увидите его, — добавила Донна, стараясь говорить мягко, — пожалуйста, дайте знать. Мы ищем его уже весь день.

— Конечно, — отозвался хозяин, легко кивнув. — Обязательно сообщу, если появится какая-то весть.

Итан задержался у витрины, где под стеклом лежал массивный топор. Деревянная рукоять была натёрта до блеска, от неё исходил запах воска и старого дерева. На небольшой карточке под топором было написано: «Семья Крамеров». Рядом лежала книга отзывов, страницы которой были исписаны аккуратным, ровным почерком: буквы ложились в строчку почти идеально, но все записи казались написанными одной рукой, несмотря на попытки менять наклон и размер.

— Кто ведёт эти записи? — спросила Донна, пролистывая книгу.

— Наши гости, — с привычной улыбкой пояснил хозяин. — Заполняют её много лет, у нас это традиция. Можете и вы что-нибудь оставить на память.

— Может быть позже, — пробормотал Рик, не отрывая взгляда от витрины.

Пока остальные рассматривали витрины, Элисс задержалась у дальней стены, где на старом гвозде висела деревянная маска с простым прорезом для глаз. При дневном свете она выглядела безобидно, но если смотреть чуть дольше, казалось, что тени в прорезях становятся глубже, чернее, и в какой-то момент маска будто меняла выражение. Элисс невольно поёжилась, и ей почудился чей-то тихий выдох — словно кто-то прошептал её имя совсем рядом.

— Маска для праздников, — заметил хозяин, перехватив её взгляд. — Используем в театральных сценках.

— Театр с крюками и топорами, — вполголоса прошептала Донна, обернувшись к Рику. — Милое местечко.

Хозяин не отреагировал, будто не расслышал, и спокойно подошёл к другой полке, где под стеклом лежали железные крюки и кухонные инструменты.

— Эти для разделки туш, — объяснил он. — В нашем городе каждый занят своим делом. А вы сами откуда приехали? С севера, с юга?

— Мы с той стороны, где людей не теряют, — жёстко бросил Рик. — Если вы его не видели, кто тогда мог?

Хозяин пожал плечами:

— Попробуйте у церкви узнать, или у пекарни, — предложил он. — Там с утра всегда кто-нибудь бывает.

— Уже спрашивали, — отозвался Итан. — Никто ничего не видел.

Хозяин вновь кивнул, как будто услышал то, что ожидал.

— Город у нас немаленький, — протянул он. — Ваш друг, может, просто где-то задержался. На праздник все обычно возвращаются — не переживайте.

Итан посмотрел в стекло, где в отражении его лицо и лезвие топора совпали в одну линию. От этого взгляда ему стало не по себе, и он отвёл глаза. Внутри копилась усталость, от всего этого чужого порядка и показной чистоты.

— Мы пойдём, — тихо сказал Рик, оборачиваясь к выходу. — Если что-то вспомните, дайте знать.

— Обязательно, — ответил хозяин и проводил их взглядом до самой двери.

Они вышли на улицу. За спиной негромко звякнул колокольчик, и дверь антикварной лавки медленно закрылась.

Рик остановился на тротуаре, обвёл взглядом пустую улицу, задержался на здании ратуши и, чуть понизив голос, сказал:

— Может, поднимемся на чердак? Там, наверху, могут храниться старые бумаги — вдруг найдём что-то полезное.

Донна кивнула, поправила на плече ремешок сумки и первой направилась к ратуше. В здании было светло, почти безлюдно — лишь из дальнего кабинета доносился размеренный шёпот. Никто не обратил на них внимания, когда они уверенно свернули к боковой лестнице. Ступени под ногами глухо скрипели, а с каждым новым пролётом свет становился всё тусклее. Было ощущение, что на верхних этажах давно никто не появлялся: толстый слой пыли устилал пол, хлопья паутины тянулись по углам и балкам, а сквозь мутные окна лишь тусклая полоска света с трудом пробивалась внутрь.

В самом дальнем углу чердака на груде ящиков и коробок лежали старые газеты, аккуратно перевязанные бечёвкой. Рик осторожно снял верхнюю связку, разорвал узел и разложил пожелтевшие страницы на полу. Он быстро пробежал взглядом одну, другую, третью — и заметил, что все заголовки, как будто напечатаны под копирку, повторялись из года в год: «День гостеприимства — праздник для всех», «Город ждёт гостей», «Жители благодарят совет». Ни свежих новостей, ни настоящих происшествий — только одни и те же слова, словно в этом городе ничего не менялось десятилетиями.

— Посмотри, — тихо сказала Донна, склонившись к нему. — Даты смазаны, на половине выпусков.

Итан поднял со стола тяжёлую картонную рамку. За стеклом была старая фотография: группа молодых людей стояла на городской площади, почти в том же месте, где они сами были утром. Пять лиц на старой фотографии были чужими, но в каждом из них проступали знакомые черты.

— Это мы? — прошептала Донна, не веря собственным глазам.

Элисс задержалась у фотографии дольше всех. Она рассматривала лица, задержав взгляд на девушке, в чертах которой угадывались её собственные.

— Ты видишь? — выдохнула она, обращаясь скорее к себе, чем к остальным. — Это… это ведь почти я.

Рик взял ещё одну фотографию, медленно провёл взглядом по лицам.

— Что за чёрт… — пробормотал он. — Даже выражения лица такие же.

Донна крепко сжала края газеты, слова у неё срывались:

— И что теперь делать? Марка до сих пор нет, связь не работает! Мы даже не знаем, где его искать…

— Я не знаю, — спокойно, но твёрдо произнёс Итан, ловя взгляд Донны. — Но, кажется, нам сейчас лучше не паниковать.

В этот момент снизу послышался скрип половиц — кто-то медленно шагал по залу, а затем шаги приблизились, уже различимо поднимаясь по лестнице. Все мгновенно замерли, затаив дыхание, прислушиваясь к каждому шороху, пока шаги постепенно не стихли и в здании вновь не стало тихо. Лишь когда стало ясно, что наверх никто не поднимается, ребята осторожно выдохнули и переглянулись.

— За мной, — почти беззвучно шепнул Рик и первым двинулся вдоль балки. Остальные осторожно последовали за ним, стараясь ступать как можно тише.

Когда они один за другим спустились на лестницу, за их спинами почти неслышно захлопнулась дверь чердака. Только теперь, почувствовав себя чуть безопаснее, каждый позволил себе выдохнуть.

Рик остановился на лестнице, дождавшись всех, и обернулся, понижая голос:

— С этого момента держимся вместе, ясно?

Ребята коротко кивнули. Напряжение не спадало, но никто не стал спорить.

— Теперь главное — понять, как выбраться отсюда, — тихо добавил Итан. — Или хотя бы выяснить, кто из местных говорит нам правду.

Элисс сжала плечи, не поднимая глаз:

— Главное что бы Марк был жив… — прошептала она.

Глава 3. Охота

После долгих и бесполезных поисков по городу ребята вернулись в отель и разошлись по своим номерам. Итан сел на край кровати, машинально перебирая в голове последние разговоры, вновь и вновь возвращаясь мыслями к Марку. Он связывал пропажу друга с вчерашним подозрительным мужчиной: неужели тот убил Марка и спрятал труп? Или всё это просто случайность?

В какой-то момент в коридоре послышались почти неслышные шаги. Кто-то осторожно прошёл мимо дверей, и через щели под каждой из них один за другим был протиснут плотный бежевый конверт с гербовой печатью города.

Рик сразу обратил внимание на послание. Он медленно нагнулся, поднял его с ковра, провёл пальцем по прохладному тиснёному воску и аккуратно вскрыл край. Внутри лежала небольшая карточка, исписанная аккуратной, безупречной каллиграфией: «Мэр располагает сведениями о вашем друге. Просим явиться лично. Пропуск на вход прилагается».

Рик аккуратно развернул конверт, нащупал внутри плотный пропуск и вложил его во внутренний карман куртки. Натянув молнию до подбородка, он задумчиво выдохнул и тихо произнёс:

— Почему лично? И почему только мне?

Не тратя больше времени на раздумья, Рик вышел в коридор, и быстро направился к лестнице, не оглядываясь назад.

В соседней комнате, почти одновременно с шагами в коридоре, Донна услышала лёгкий шелест у двери. Она подошла и увидела, что на коврике у порога лежит плотный бежевый конверт. Донна присела, подняла послание, и с минуту просто вертела его между пальцами, разглядывая аккуратную печать и ровные края.

Внутри конверта лежала небольшая карточка, исписанная ровным, знакомым почерком: «Привет, подруга. Пишу тебе, потому что сейчас мне очень нужна твоя помощь. Пожалуйста, приди одна в церковный приход. И не рассказывай остальным — им нельзя доверять. Всё объясню лично при встрече. Не опаздывай. Марк»

Донна нахмурилась и медленно перечитала послание ещё раз, внимательно вглядываясь в знакомые буквы. С каких это пор Марк вообще интересовался церковью? Почему вдруг пишет именно ей, если раньше они почти не общались? И что значит — не доверять друзьям?

Тревога медленно переходила в ощущение опасности, но вместе с тем внутри росло и беспокойное любопытство: вдруг Марк действительно оказался в беде, а она упустит шанс ему помочь? Или за этим письмом скрывается кто-то другой, кто хочет заманить её в ловушку?

От всех этих мыслей по спине прокатилась холодная дрожь, но Донна заставила себя выпрямиться. Она задержалась на секунду у зеркала, посмотрела на своё отражение и только потом решилась выйти в коридор.

В номере Элисс негромко гудела вентиляция, и этот монотонный фоновый шум только усиливал тревогу, которая не отпускала её с самого утра. Она то и дело возвращалась мыслями к Марку, к их последним разговорам, к странной атмосфере этого дня, но всякий раз безуспешно пыталась найти хоть какое-то разумное объяснение происходящему.

В какой-то момент Элисс всё же поднялась и заметила у порога бежевый конверт. Она осторожно взяла его, аккуратно развернула, и увидела короткую записку, написанную хорошо знакомым ей почерком: «Элис, мне срочно нужна твоя помощь. Жду тебя в “Rose Room”. Постарайся прийти одна, и не рассказывай никому. Очень надеюсь на тебя. Марк»

Несколько минут Элисс разрывалась между сомнениями и желанием помочь. Она то брала в руки записку, то снова клала её рядом с конвертом, прокручивая в голове всё, что могла бы сказать Марку, если он действительно ждал её. В конце концов она аккуратно сложила записку, оставила её вместе с конвертом на столе, сделала глубокий вдох и решилась выйти в коридор — всё ещё не до конца уверенная в своём решении, но не в силах остаться безучастной.

В это время Итан сидел на краю кровати, задумчиво перелистывая книгу, но давно уже не следил за её содержанием. Он несколько раз ловил себя на одних и тех же мыслях, снова и снова возвращаясь к событиям дня.

В какой-то момент из коридора донеслись еле слышные шаги. Он замер, потом встал, подошёл к двери и прислушался, приложив ухо к деревянной поверхности. За дверью стояла абсолютная тишина, только где-то внизу скрипнула половица. Итан медленно открыл дверь, выглянул в коридор и сделал несколько шагов. Свет ложился узкой полосой вдоль стены, а вокруг никого не было. Ощущая странное беспокойство, он прошёл ещё несколько шагов вперёд, остановился у двери Рика и постучался. Ответа не последовало, за дверью царила глухая тишина, никто не открывал и не отзывался.

Он нерешительно дёрнул за дверную ручку, и замок поддался без всякого сопротивления. Внутри было пусто, от открытого окна тянуло прохладным воздухом, и лёгкая складка на покрывале выдавала недавнее присутствие. Итан быстро оглядел комнату, взгляд сразу упал на раскрытый бежевый конверт с гербом мэрии, который лежал на кровати. Он подошёл ближе, аккуратно взял конверт, пробежал глазами по аккуратным строчкам и почувствовал, как внутри нарастает тревога. Не теряя времени, Итан сунул конверт в карман и сразу направился к комнате Донны.

Комната Донны тоже оказалась пустой — куртка исчезла, телефона нигде не было видно. Уже собираясь уходить, Итан заметил на столе знакомый бежевый конверт. Он аккуратно развернул письмо, быстро пробежался по строчкам, и постепенно у него сложилось ощущение, что всё происходящее неслучайно. Кто-то специально разослал эти послания, чтобы разделить их и увести каждого по отдельности.

С нарастающим беспокойством Итан выбежал в коридор и почти бегом направился к комнате Элисс. Всё в её номере казалось на своих местах, только на столе возле лампы лежал ещё один бежевый конверт. Прочитав письмо, Итан окончательно понял, что друзья ушли, поверив чужим словам и не посоветовавшись друг с другом. Он поспешил в коридор, быстро миновал двери других комнат и направился к лестнице. Спускаясь вниз, он всё сильнее ощущал странную тишину. Ни на лестнице, ни в холле не было видно ни одной живой души.

Итан выбежал из Роузвуда и, почти не сбавляя шага, свернул к церкви. Город казался вымершим — пустые переулки тянулись между домами, на пути не встречалось ни одного человека. Он ускорился, чувствуя, как сердце стучит всё сильнее, и только у самого крыльца наконец замедлил шаг. На ступенях взгляд сразу упал на длинный светлый волос, зацепившийся за камень, а чуть дальше на перилах проступали смазанные следы. В щели между досок у входа лежала тонкая цепочка с крестиком, которую Донна всегда носила на шее. Итан поднял её дрожащими пальцами, крепко сжал в руке и на мгновение застыл, позволяя тревоге захлестнуть себя полностью.

Он прижался к двери, пытаясь уловить хоть малейший звук изнутри, но в церкви стояла глухая тишина. В это мгновение с левой стороны, за густыми кустами, раздался сухой хруст. Итан инстинктивно пригнулся и, не теряя времени, укрылся за стеной, осторожно выглянув из-за угла. У самой ограды стояли двое мужчин. Один держал топор на плече, другой крепко сжимал в руках ружьё.

— Все кварталы проверили? — хрипло спросил первый, оглядывая улицу.

— Остался только переулок у школы, — ответил второй.

— Говорили, мальчишка мелькнул возле мэрии. Его не видели?

— Пока нет. К празднику все найдутся.

В этот момент по тропинке прошёл ещё один человек. Под его ногой громко хрустнула сухая ветка, но мужчины у ограды даже не обернулись. Они ещё раз взглянули в сторону площади, после чего неспешно разошлись по своим маршрутам.

Итан, стараясь не шуметь, поспешил прочь по переулку. Миновав несколько кварталов, он заметил впереди круглую вывеску «Rose Room» — в тусклом свете она отливала золотом, а за стеклом неподвижно застыл манекен с зелёной лентой на шее.

Возле двери тянуло резким, сладким запахом благовоний. На мгновение Итан задержал дыхание, пытаясь собраться с мыслями, затем тихо толкнул дверь и вошёл внутрь. Он прошёл мимо пустого ресепшена, где лежала открытая книга записей, и двинулся дальше. За полупрозрачной ширмой угадывались неясные движения, и слышался чей-то негромкий голос. Сквозь ткань мелькали тонкие, цепкие руки мастера, склонившегося над фигурой на низком стуле.

— Элисс? — позвал он тихо, делая ещё шаг вперёд.

Мастер, не обращая внимания на голос Итана, продолжал шептать себе под нос, не отрываясь от работы. Он обошёл ширму и увидел, что Элисс сидит с расправленными плечами — платье сползло с неё, обнажив ключицы и верх спины. По светлой коже тянулись неглубокие, но болезненные порезы, из которых в некоторых местах медленно проступала кровь. К каждому порезу мастер прикладывал выкройки и тонкими булавками осторожно закреплял их прямо на коже. Боль мешала ей дышать, губы были искусаны до крови, а слёзы беззвучно катились по щекам. Элисс попыталась вырваться, но крепкие ремни сдавливали запястья и не давали даже поднять руку.

— Терпи… ещё немного… красная нить ляжет ровно… — бормотал мастер.

— Нет! — выкрикнул Итан и бросился к мастеру.

Тот едва успел повернуться, как Итан схватил табурет и со всей силы ударил его по голове. Мастер пошатнулся, задел рукой стол и, теряя равновесие, опрокинул его. На пол с глухим звоном посыпались выкройки, иглы и флаконы с маслом, а сам он рухнул рядом и больше не пошевелился.

Итан сразу же бросился к Элисс, быстро нашёл среди разбросанных предметов ножницы и аккуратно разрезал ремни, стягивавшие её запястья и ноги.

— Всё хорошо, я с тобой, — шептал Итан, осторожно помогая ей подняться и накидывая на плечи первую попавшуюся ткань с вешалки.

— Я боялась, что не выберусь, — прошептала Элисс, едва слышно.

— Уже всё, — тихо сказал Итан, обнимая её. — Теперь нам нужно найти остальных.

Они вышли из комнаты, обходя распростёршегося на полу мастера. Элисс шла, держась из последних сил, прижимаясь к Итану и с трудом переводя дыхание.

Только у самой двери, сжав его руку чуть крепче, Элисс тихо прошептала:

— Мне больно… Прости.

Итан поддерживал её за плечи, стараясь идти медленно, чтобы она не споткнулась. Они вместе вышли на улицу, и прохладный вечерний воздух сразу рассеял тяжёлую духоту. На крыльце Элисс остановилась, глубоко вздохнула и закашлялась.

— Где остальные? — прошептала она, едва переводя дух.

— Не знаю… Донну я не нашёл, а Рик… — начал Итан, но тут где-то слева, за домами, донёсся приглушённый крик, а следом — резкий хлопок, похожий на выстрел. Они переглянулись, и в глазах Элисс на мгновение застыл страх.

— Нас убьют? — прошептала она, едва слышно.

— Нет, — твёрдо ответил Итан. — Нам нужно скорее найти остальных и бежать из этого города.

Они шагнули с крыльца и, держась рядом, свернули в первый попавшийся переулок. Там, среди пустых дворов, Итан заметил дом с приоткрытой дверью. Он помог Элисс войти и сразу же прикрыл за ними дверь. Внутри было пусто, воздух казался застоявшимся, пахло сыростью и старыми досками. В полумраке тускло горели лампы, а коридоры тянулись в глубину дома, уходя в разные стороны.

— Держись рядом, — тихо сказал Итан, не выпуская её руки.

Они поднялись выше по лестнице, пока путь вдруг не упёрся в глухую стену. Элисс замедлила шаг и крепче сжала руку Итана. Он тут же развернулся и, не отпуская Элисс, быстро повёл её обратно вниз. На полпути из глубины коридора донеслись тяжёлые шаги. Итан заслонил её собой, и они вдвоём бесшумно скрылись за углом, затаившись в полумраке.

В дальнем проёме появился Рик, которого крепко держали двое мужчин в серых куртках. В какой-то момент он резко дёрнулся, сбил плечом одного из них и ударил второго в живот. Тот согнулся от боли, а Рик вырвался и встал, тяжело дыша, с лицом, искажённым яростью.

— Вы твари! Вы убили Марка! — выкрикнул он, продолжая сопротивляться.

Один из мужчин резко дёрнул Рика назад и со злостью ударил его в живот.

— Заткнись, гнида, — прошипел он, вновь сжав Рика в захвате, не давая даже выпрямиться.

Элисс прижалась ближе к Итану, сердце колотилось так сильно, что казалось, её дыхание вот-вот выдаст их.

— Нам надо уходить отсюда, — прошептала она едва слышно, чувствуя, как подступает паника.

Они бросились прочь, выбирая путь наугад, и лишь когда длинный коридор вывел их к чёрному ходу, Итан наконец замедлил шаг.

— Быстрее, — тихо сказал он, подталкивая Элисс вперёд. — Там, за корпусом.

Они свернули за угол, и перед ними распахнулась дверь, ведущая в длинный зал. Внутри было прохладно, пахло древесиной и металлом. Стены были облицованы тёмным деревом, а по обе стороны тянулись ровные ряды стеклянных витрин и стендов с фотографиями.

За стеклом выстроились десятки лиц. На старых фотографиях одежда выглядела выцветшей, чёрно-белые полосы размывали детали, но выражения на лицах оставались живыми и узнаваемыми. Под снимками тянулись подписи: «День гостеприимства», «Праздник урожая».

— Это галерея воспоминаний? … — прошептала Элисс, едва слышно.

Итан замедлил шаг, разглядывая снимки. В этих лицах угадывались одни и те же черты, будто с годами в городе почти ничего не менялось. Под каждой табличкой не было ни одной даты — только названия праздников и бесконечно повторяющиеся сцены.

Они приблизились к новому стенду, где фотографии уже были цветными и более чёткими. На одной из них, в неярком свете, стояла группа из пяти человек. Лица расплывались, детали терялись в полумраке, но среди всех силуэтов отчётливо выделялся тёмный контур — фигура Марка, перечёркнутая яркой красной линией.

У Итана внутри всё сжалось, и он на мгновение застыл, не в силах сразу отвести взгляд от таблички под фотографией. На прохладном металле чётко и отчётливо поблёскивали слова: «Добро пожаловать домой».

В ту же секунду за их спинами с глухим щелчком захлопнулась дверь, и по залу прокатился короткий металлический звук. Итан резко повернулся и увидел, как в дверном проёме появляется хозяин Роузвуда, полностью преграждая путь к выходу. В одной руке он держал тяжёлую связку ключей, другая рука была напряжённо сжата в кулак.

Он медленно подошёл ближе, остановился в нескольких шагах и взглянул на Итана и Элисс с холодной уверенностью и ровно произнёс:

— Птички сами угодили в клетку. Теперь город будет сыт — гости всегда становятся его урожаем. Элисс вжалась в плечо Итана, но хозяин, казалось, даже не замечал её страха.

— Мы не ваша еда, — тихо, но твёрдо произнёс Итан, не сводя с него взгляда.

Мужчина на секунду задержал на нём взгляд, уголки его губ чуть дрогнули в намёке на улыбку.

— Пока вы здесь, вы наши, — произнёс он спокойно, почти мягко, но в каждом слове ощущалась непререкаемая власть.

Он медленно подошёл к столу, положил на него связку ключей рядом с книгой и лёгким движением коснулся обложки перчаткой.

— Для неё у нас есть мирный исход, — сказал он, глядя на Элисс. — Ей не придётся страдать.

— Нет, — твёрдо ответил Итан. — Мы уйдём все вместе.

Хозяин на секунду замолчал, потом снова улыбнулся.

— Вы уже обречены, — произнёс он уже тише.

Сзади внезапно вспыхнул свет, и из глубины зала начали выходить люди. Вскоре пространство наполнилось гулом голосов и тяжёлыми шагами. Те, кто оказался ближе, держали в руках факелы и тяжёлые подсвечники освещая ряды витрин колеблющимся светом. Один из жителей остановился у самой стойки, медленно поднял приклад и с силой ударил по стеклу. Стекло с треском осыпалось вниз, фотографии веером соскользнули на пол, и холодные осколки посыпались на плечи и руки. Итан успел дёрнуть Элисс за собой и прижал её к деревянной стойке.

В этот момент из соседней каминной в зал стремительно ворвался Рик. В одной руке он крепко сжимал кочергу, в другой держал тяжёлый подсвечник, сорванный со стены.

— Бегите! — прокричал он, перехватывая первый замах и резко ударяя нападавшего в колено.

Один из мужчин упал, но тут же двое других схватили Рика за плечи, а ещё двое попытались зажать сбоку. Рик резко развернулся и с силой ударил подсвечником в лоб ближайшему противнику. На какое-то мгновение казалось, что он вырвется, но нападавших становилось всё больше, и выбраться было почти невозможно.

Итан воспользовавшись моментом, отвёл Элисс к стене и спрятался вместе с ней за перевёрнутым стендом. Повсюду звенели осколки разбитого стекла, горячие искры от факелов разлетались по полу. Элисс съёжилась, слёзы выступили на глазах, и, задыхаясь от рыданий, она с трудом выдавила:

— Пожалуйста, давай уйдём отсюда…

— Не бойся, — прошептал Итан, стараясь говорить спокойно.

Не теряя ни секунды, он повёл Элисс к дальнему стенду, где в самом низу была открыта вентиляционная решётка. За ней тянулась узкая шахта, из которой веяло сыростью и железным холодом.

— Туда, — быстро выдохнул Итан, срывая решётку с креплений. — Быстрее!

— Я не смогу… — всхлипнула Элисс, но он твёрдо подтолкнул её вперёд, ободряя:

— Сможешь.

Она крепко схватилась за края проёма и медленно сползла внутрь. Итан сразу полез следом, не спуская с неё глаз и стараясь держаться как можно ближе. Сверху шум нарастал, в отверстие время от времени сыпались осколки стекла, сбивая с толку и мешая разглядеть путь.

Лампы в подвале встречались редко, оставляя между собой широкие полосы тьмы. Впереди слышались тихие всхлипы Элисс, а Итан, продвигаясь за ней, ощущал липкую сырость влажного воздуха. Он нащупал её ладонь, ощутил, как пальцы дрожат от холода, и осторожно подстроил шаг, чтобы идти в одном ритме с ней и не отставать. Где-то сбоку в темноте мелькали крысиные тени, из глубины коридора тянуло тяжёлым запахом сырости и гнили, но они оба шли не останавливаясь и не оглядываясь назад.

Дальше, по мере того как они продвигались по подвалу, воздух постепенно становился теплее и тяжелее. По трубам тянуло горячим паром, стены покрывались влагой, а где-то вдалеке то и дело слышался глухой шум, похожий на гудение механизма. Из-за металлической решётки впереди донёсся хриплый, прерывистый кашель, за которым последовал приглушённый стон.

Элисс резко остановилась, крепко сжав плечо Итана, не в силах сделать шаг вперёд.

— Там кто-то есть, — прошептала она, напряжённо всматриваясь в темноту впереди.

Итан мягко взял её за руку, ободряюще сжал пальцы и тихо сказал:

— Тише. Пойдём дальше.

Он повёл её вдоль нагретой трубы, не выпуская из рук, стараясь идти медленно, чтобы она не споткнулась.

Жар становился всё ощутимее. За поворотом коридора начинал пробиваться тусклый оранжевый свет, а стены были покрыты испариной и казались влажными на ощупь.

Вскоре перед ними открылся широкий проём, закрытый массивной металлической решёткой. За ней тянулся зал котельной, залитый оранжевым светом. В центре помещения возвышалась огромная мясорубка с тяжёлыми воронками, её колёса и зубцы вращались медленно, заполняя пространство глухим скрежетом и непрерывным гулом. По стенам тянулись толстые трубы, вибрирующие от напряжения, а с потолка капала горячая влага, собираясь лужами у основания решётки.

Среди гулкого шума внезапно раздался женский крик, полный отчаяния. Итан медленно подошёл к решётке, и в тот же миг сверху сорвалась тяжёлая капля. Следом из трубы потекла густая жидкость, ударилась о прутья и заструилась вниз вязкими алыми полосами, быстро исчезая в щелях стока под полом.

Удушливый запах металла обжигал дыхание, пересушивая горло. Элисс сильнее прижалась к плечу Итана, прикрыла рот ладонью и задрожала всем телом.

— О боже… — прошептала она едва слышно. — Мне страшно, Итан.

Он обнял её за плечи, удерживая рядом и не позволяя отшатнуться.

— Тише. Главное сейчас выбраться, — сказал он спокойно и повёл её прочь от решётки, дальше, в темноту коридора.

Они двигались вдоль стены, пока не наткнулись на металлическую лестницу, уходившую вверх. Итан первым ухватился за холодные перила, помог Элисс подняться и последовал за ней. Лестница вывела их в низкое подпольное помещение. Там тянулись ряды мешков с мукой и крупами, к стенам были прижаты деревянные ящики, а в воздухе стоял тяжёлый запах сырости и пыли.

В углу под потолком темнел квадратный люк с тяжёлой крышкой. Итан подтянулся, откинул её, и в проём сразу хлынул тусклый свет. Он помог Элисс подняться, затем выбрался сам. Спустя несколько мгновений они уже стояли на кухне отеля. Столы сверкали чистыми поверхностями, рядом лежали ножи и пустая посуда, в помещении царила тишина. На плитке возле стены лежала зажигалка. Итан поднял её, щёлкнул колесиком, наблюдая, как мягкий огонёк на мгновение осветил её корпус, и убрал находку в карман. Затем он взял со стола тяжёлый подсвечник, крепко сжал его в руке и открыл нижний ящик. Там оказался короткий кухонный нож с прочной рукоятью. Итан вынул его, повернул рукоятью вперёд и протянул Элисс.

— Держи, — тихо сказал он. — Если кто-то появится, бей.

Элисс кивнула, и они вместе вышли из кухни. За распахнутой дверью открывался банкетный зал. Мягкий свет гирлянд ложился на белые скатерти, приборы сверкали ровными рядами, на столах стояли букеты с флажками. На дальней стене тянулась растяжка с лампочками, их спокойное сияние придавало залу вид готового к празднику, хотя вокруг не было ни единого человека.

Итан придвинул к себе стойку с декорациями и потянул тяжёлую штору. Ткань соскользнула вниз и мягко осела на полу складками, увлекая за собой гирлянды, бумажные розетки и тонкие рейки с флажками.

Итан достал из кармана зажигалку. Первые две искры тут же погасли, но на третьей пламя наконец ухватило край ткани. Материя потемнела, и по ней вверх побежала ровная рыжая дорожка. Бумажные украшения загорелись сразу, вспыхнули ярко и быстро разгорались, разбрасывая по залу блики света.

— Идём, — произнёс он тихо.

Они отошли к боковому выходу, и сразу же в спину ударил жар. Стекло витрин задрожало и стало плавиться, отражения искажались, стены теряли очертания. Итан повёл Элисс дальше, туда, где тянулась дорога к выходу. Снаружи стояла густая тьма, и из дальних переулков доносились крики, перемешанные с обрывистыми голосами.

Они побежали, держась ближе к стенам, прячась в тех участках, куда не доходил свет факелов. Итан заслонял её собой и напряжённо всматривался в каждый просвет, стараясь уловить малейшее движение. Слева внезапно вспыхнул свет, и факелы залили белые фасады оранжевым сиянием. По стенам протянулись длинные тени, поднимаясь до самых крыш. Вслед за этим разнёсся резкий крик, он ударил о стены и вернулся гулким эхом, а вскоре прогремел выстрел, и звук ушёл вдаль, растворяясь в сторону площади.

Итан резко свернул в узкий проход между сараями и остановился, затаив дыхание. В углу темнела бочка с мусором, от которрй тянуло сырой бумагой и прелой яблочной стружкой. Они прижались к стене под низким карнизом и затаились, пока свет факелов скользил по кладке, задевал угол и медленно уходил дальше.

Элисс едва держалась на ногах, дыхание сбивалось, и, с трудом переводя воздух, она прошептала:

— Я больше не могу бежать.

— Осталось немного, дорога уже близко, — ответил он тихо и уверенно.

Они двигались перебежками, и каждый раз Итан выбирал самые тёмные участки, меняя направление так, чтобы Элисс оставалась рядом. Постепенно дорожка вывела их к окраине города, где начиналась свалка. В беспорядочных кучах громоздились покорёженные кузова, ржавые металлические рамы, упаковки с выцветшими обложками. Среди мусора попадались коробки с фотографиями, их лица поблекли и расплылись от влаги, превращаясь в размытые пятна. Дальше, среди нагромождённых железок, виднелись детали автобуса: голые сиденья без обивки, ржавые поручни, кривые окна и оборванная гармошка двери.

На гребне свалки вновь дрогнули огни погони, колеблемые ветром. Итан повёл Элисс глубже в темноту и заметил впереди низкий сарай с перекошенной дверью. Внутри тянуло густым запахом бензина. На полках в беспорядке стояли канистры, покрытые толстым слоем пыли. У одной крышка была сорвана, и по резьбе медленно скатывалась тяжёлая капля.

— Отойди подальше, — тихо сказал Итан.

Он поднял канистру и наклонил её так, чтобы струя пролилась к самому входу. Доски у порога быстро потемнели, впитывая жидкость и наполняя воздух резким запахом. Итан отступил, достал зажигалку и щёлкнул. Вспыхнуло низкое пламя, которое сразу подхватило разлитый бензин. Огонь скользнул по дорожке, вспыхнул ярче и перекрыл проход.

На гребне свалки вновь показались факелы, и крики жителей становились всё ближе. Итан крепко схватил Элисс за руку и потянул её глубже в проход между груд металлолома. Жар становился ощутимее, воздух дрожал под его напором, дым поднимался плотной стеной и скрывал их силуэты.

Пламя у входа разрослось, поднялось выше человеческого роста и стало огненной стеной. Сквозь клубы дыма ещё раз пробежал свет факелов, скользнув по ржавым поверхностям. За завесой огня раздался свист, за ним грубые крики и топот. Огонь взялся за крышу сарая, дерево треснуло и загудело, поддаваясь жару.

— Ещё немного, — выдохнул Итан, сжимая руку Элисс.

В глубине свалки показалась старая калитка. Она держалась на одной петле и упиралась в заросли кустарника. Краска облупилась, по нижнему бруску медленно ползли муравьи. Итан наклонился, проверил, нет ли проволоки, отодвинул сухую траву и толкнул створку. Калитка жалобно скрипнула и мягко поддалась. За ней открывался просёлок с чёрной влажной землёй. Слева тянулась густая полоса кустарника, справа нависала сплошная стена тёмных деревьев.

Дым от свалки тянулся над ними, стелился вдоль дороги тяжёлой полосой и постепенно растворялся в темноте. Впереди начали открываться редкие звёзды, которых не было видно за городскими огнями. Дыхание Элисс постепенно выровнялось, в шагах её появилось больше уверенности. Итан поднял взгляд и заметил на горизонте ровную светлую полосу, похожую на отблеск трассы.

— Нам осталось совсем немного, — тихо произнёс он.

Они ускорили шаг, стараясь держаться рядом, и под ногами то попадались твёрдые сухие участки, то блестели в слабом свете лужицы. Полоса света впереди постепенно становилась ярче и чётче, земля под ногами уплотнялась, и вскоре дорога вывела их прямо к шоссе. Фонари города остались позади, их свет с каждой минутой гас в глубине темноты, и лишь тогда они позволили себе остановиться, несколько секунд просто переводя дыхание. В груди ещё тяжело отдавался жар, принесённый от огня, в горле жгло сухой горечью, но воздух здесь казался чище, и в каждом вдохе чувствовалась долгожданная свобода.

Тишина обступала их, пока вдали не вспыхнули две крошечные точки. Сначала свет мягко скользнул по горизонту, затем зацепил белую разметку на краю дороги, и лишь после донёсся низкий, ровный гул двигателя. Элисс сорвалась с места, выбежала на середину полосы и подняла руки.

— Мы здесь! — Крикнула она, выбегая вперёд.

Фары полоснули по глазам, ослепив их на мгновение. Автобус плавно сместился влево, замедлил ход и, выровнявшись вдоль обочины, остановился прямо напротив. Дверь раскрылась гармошкой с тихим шипением, и на асфальт лёг прямоугольник тёплого света.

— Заходи, — сказал Итан, мягко подтолкнув Элисс к подножке.

Они поднялись в автобус, и дверь за их спинами медленно сомкнулась с коротким шипением. Салон встретил их тишиной, мягкий свет спокойно разливался по пустым рядам. Итан усадил Элисс у окна и сел рядом, стараясь держать её ближе к себе.

Автобус тронулся почти бесшумно и плавно покатился по дороге. Колёса перекатились через неровность асфальта, и вскоре весь салон наполнился размеренным, уверенным движением.

— Неужели мы смогли, — едва слышно прошептала Элисс, прижимаясь лбом к стеклу.

— Смогли, — ответил Итан, стараясь говорить спокойно. — Доедем и обратимся в полицию. Пусть отправят людей за Риком и остальными.

Некоторое время они ехали в тишине. Элисс сидела, глядя в окно, пока наконец не набралась смелости и повернулась к Итану.

— Спроси, сколько осталось, — тихо попросила она.

Итан слегка кивнул и поднял голову:

— Скажите, долго ещё ехать? — обратился он к водителю.

Водитель обернулся, и в мягком свете салона Итан сразу узнал мэра. В груди у него всё сжалось, тревога росла с каждой секундой. Элисс крепко прижалась к его плечу, едва слышно вскрикнула и сильнее сжала его руку.

Итан поднялся, голос его дрогнул от напряжения, но он не отвёл взгляда:

— Остановите автобус, — попросил он, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё горело страхом.

Водитель вдруг расхохотался, и гулкий чужой смех разнёсся по салону. Итан крепче сжал руку Элисс, они кинулись к дверям, но створки не открылись. Окна тоже оказались заперты, стекло не поддавалось ни одному удару. Тем временем автобус только ускорялся, уводя их всё дальше по ночной дороге.

Итан бросился вперёд и вцепился в руль, пытаясь оттолкнуть мэра. Автобус резко повело в сторону, шины заскрежетали по асфальту. Машина металась между полосами и, не удержавшись, слетела с дороги. В салоне раздался глухой, тяжёлый удар, корпус автобуса жалобно загремел, стекло осыпалось мелкой крошкой и затихло вместе с гулом двигателя. Всё вокруг застыло в вязкой тишине. Машина лежала на боку, металл был смят, воздух внутри наполнился запахом дыма и гари. За рулём мэр остался сидеть совершенно неподвижно, голова его запрокинулась назад, и стало ясно, что он больше не дышит.

Итан, чувствуя, как кровь липнет к виску, с трудом поднялся, вытащил из-под сидений Элисс, и они выбрались наружу, туда, где дорога уходила в ночь. В лицо бил ветер, пахло гарью и пылью, шаги давались с трудом, но Элисс крепко держалась за Итана. Они шли долго, не считая шагов и не глядя назад, пока впереди не стало проступать ровное жёлтое свечение.

— Ещё немного, — тихо сказал Итан, не сводя взгляда с далёких огней и крепко сжимая ладонь Элисс.

Они шаг за шагом двигались вперёд, поддерживая друг друга. С каждым новым шагом отблески большого города становились всё ближе и ярче, а за спиной наконец оставалась ночь, наполненная страхом.