Город греха. Бутлегер и его пес.

Глава 1

Александр Башибузук

Город греха

Бутлегер и его пес

Пролог

Большие пушистые снежинки кружились в воздухе в замысловатом круговороте, придавая улице, стиснутой по бокам облезлыми стенами домов, сказочный и нарядный вид. Но как только снежинки прикасались к мостовой они сразу превращались в липкую черную грязь, и сказка мгновенно заканчивалась.

На одной из стен, сильно выбиваясь из мрачной действительности, висела огромная и нарядная афиша, подсвеченная неоновыми лампами, на которой был изображен бравый, жизнерадостно улыбающийся усач, в лихо сдвинутой на затылок ковбойской шляпе. Шейный платок, фланелевая рубашка, кожаная жилетка, кобуры с револьверами на поясе и заснеженные вершины на заднем плане, прямо намекали, что действие в фильме происходит на Диком Западе. Две ослепительные красотки по бокам ковбоя и огромная пятнистая рысь с гипертрофированными клыками у его ног вполне вписывались в картинку.

Броская надпись гласила, что афиша представляет новый фильм студии Метро-Голдвин-Майер под названием «Кровь и любовь Монтаны», о приключениях легендарного стрелка Бенджамина «Дока» Вайта, с Джоном Гилбертом, Гретой Гарбо и Лиззи Брукс в главных ролях.

Редкие прохожие, уныло месившие своими калошами грязь на улице, почти не обращали внимания на афишу, однако, вынырнувший из переулка новенький, еще поблескивающий лаком автомобиль остановился именно возле нее.

Водительская дверца немедленно открылась и из салона машины выбрался молодой мужчина в отличном пошитом черном костюме в серую полоску, галстуке бабочке и двухцветных лаковых туфлях. После чего, прямо по лужам жидкой грязи, подошел к афише.

- Бля... – на красивом, но чрезмерно брутальном его лице, проявилось недовольное выражение. Он еще раз ругнулся, отхлебнул из бутылки, которую держал в правой руке, раздраженно отбросил ее в сторону, а потом очень тихо сказал, обращаясь к афише на русском языке, правда с сильным английским акцентом:

- Батя, уж не знаю где ты сейчас, но лучше бы ты не видел эту хрень...

- Котик... – из машины донесся капризный женский голос. – Ко-о-отик, ты совсем забыл свою Пенни?

А уже через пару секунд появилась сама симпатичная белокурая девушка. Она практически выпала из салона, но, каким-то чудом все-таки удержавшись на ногах, заплетающейся походкой поковыляла к мужчине. Левой рукой девушка задирала подол роскошного, расшитого блестками, вечернего платья и одновременно держала бутылку, а правой тащила по замызганной брусчатке горжетку в виде огромной пушистой лисы.

- Ах, Бенни!!! – воскликнула она, доковыляв к афише. – Я просто обожаю душку Джонни Гилберта!!! Он как нельзя лучше подходит для этой роли, прямо вылитый Док Вайт! Ах, какой красавчик!..

Бенни покосился на подругу и буркнул себе под нос:

- Да он скорей был похож на красавчика демона из преисподней.

- Что ты там бурчишь, Бенни? – девушка пьяненько покачнулась и упала бы, если бы мужчина не поймал бы ее под локоть. – Да, Джонни вылитый Док Вайт! Уж я-то разбираюсь в красавчиках.

Мужчина иронично заметил.

- Похож на Дока Вайта? Видимо так же считают в Метро-Голдвин-Майер. Хотелось бы знать, где они нашли хотя бы одну фотографию улыбающегося Дока? И вообще, хотя бы просто его фотографию. Впрочем, справедливости ради, Грета Гарбо и Лиззи Брукс, хотя бы слегка напоминают Пру и Бель.

- Не будь занудой, Бенни!.. – хихикнула девушка. – Можно подумать, что ты сам видел Дока Вайта и мисс Морган с мисс Меллори.

- Я? – хмыкнул Бенни. – Видел ли я Дока?

Казалось, он сейчас скажет, что действительно видел легендарного Бенджамина «Дока» Вайта и его не менее знаменитых спутниц, однако, признания не прозвучало. Вместо этого мужчина вырвал бутылку из рук Пенни, а потом вытащил из нагрудного кармана смокинга белоснежный платок.

Чмокнула пробка, в воздухе пронесся резкий запах алкоголя. Бенни сунул смоченный виски платок в горлышко и чиркнул зажигалкой.

А еще через мгновение раздался звон и афишу объяло веселое прозрачное пламя.

Несколько прохожих тут же перешли на другую сторону улицы, а из окна одного из домов раздался истошный сварливый вопль на английском языке с сильным еврейским акцентом.

- Ой вей, эти шлемазлы таки спалят наш дом. Йося, старый ты поц, звони в полицию!!!

Пенни весело расхохоталась, выхватила из сумочки маленький никелированный револьверчик и, кружась в танцевальном пируэте, расстреляла барабан по стенам домов.

А потом присела в дурашливом книксене, повисла на спутнике и прошептала ему на ухо.

- Идем же, сейчас нас повяжут копы, а я на испытательном сроке...

- Идем, малышка... – охотно согласился мужчина. – У меня как раз появилась отличная идея насчет твоего ротика...

Через пару минут прозвучал веселый сигнал клаксона, машина рыкнула и, сбив пару мусорных баков, рванула по улице, разбрызгивая жидкую грязь...

Глава 1

«Чикаго начала двадцатого века – это по сути тот же Дикий Запад, с тем же градусом идиотизма и безумия, правда лошадям и шестизарядникам плохие парни здесь предпочитают автомобили и пистолеты-пулеметы Томпсона...»

Бенджамин Вайт младший.

- Вот и все, миссис Хиггинс, – я потрепал белобрысого мальчишку по вихрам и подтолкнул его к худой женщине в сером застиранном платье. – В понедельник к обеду приведете Питера ко мне на перевязку, а еще через пару дней снимем швы. Об оплате не беспокойтесь.

- Мистер Белофф, – изможденном, усталом лице женщины появилась счастливая улыбка. – Даже не знаю, как вас благодарить. А ты, засранец мелкий! – она отвесила мальчишке подзатыльник. – Живо благодари доктора!

- Э-э-эм... – пацан опасливо покосился на мать и выдал ломающимся баском. – Если что надо, мистер Белофф, только скажите, меня все на Северной стороне знают.

- Ну ты смотри!!! – женщина всплеснула руками и наградила мальчишку еще одной оплеухой. – Да я тебя сейчас так вздую, что шкура с задницы слезет...

- Не стоит, миссис Хиггинс, – я ободряюще улыбнулся пацану. – Питер славный малый. А вы еще передайте своему мужу, чтобы тоже зашел ко мне. Попробую помочь ему с работой.

- Храни вас Господь, мистер Белофф!!! – женщина несколько раз быстро поклонилась и потащила сына за шиворот к двери.

Я откинулся на спинку кресла и достал из портсигара сигарету.

- Сделать вам кофе, мистер Белофф? – из-за стола напротив торопливо вскочила щуплая невысокая девушка в белом халате и косынке.

На ее ничем не приметном, простеньком личике проступило смущение, словно она сама себя стеснялась.

- Не откажусь, Моран... – я улыбнулся девушке и выудил из ящика стола зажигалку.

За загородкой зашипела спиртовка, я с наслаждением затянулся и выпустив первое колечко дыма задумался.

После окончания Гарвардского университета мне пророчили блестящую медицинскую карьеру, но так случилось, что я отказался от всех предложений и открыл свою скромную медицинскую практику в Чикаго. Небольшой кабинет, с перевязочной, лабораторией и операционной в одном помещении, в штате всего лишь одна медсестра. Особой прибыли практика не дает, а точнее вообще не дает, но меня все устраивает. Устраивает, потому что медицина для меня всего лишь увлечение, а прибыли мне приносит совсем другое занятие.

Ах да, забыл представиться – я Бенджамин Белофф, мне тридцать лет, и я сын того самого знаменитого Бенджамина «Дока» Вайта. Лауреата Нобелевской премии за изобретения пенициллина и стрептомицина, великолепного доктора и оружейника, миллиардера и легенды Дикого Запада.

Правда об этом в Чикаго никто не знает и очень хочется надеяться, что и не узнает. У меня есть четыре сестры и три брата, я из них самый младший. Все они уважаемые и известные члены общества, сестры очень выгодно вышли замуж, братья уверенно и успешно участвуют в семейном бизнесе и только я пошел своим путем. В семье не без урода, как говорил папаша.

Почему Белофф, а не Вайт? Да потому, что я взял настоящую фамилию отца. Да-да, я знаю все про батю, вплоть до того, что он... черт... как это будет по-русски? Без практики совсем забывать стал. Попаданец? Точно, попаданец! Уж не знаю, каким образом его зафитилило из двадцать первого века в конец девятнадцатого, но оснований не доверять ему у меня нет. Да и доказательств полно.

Кроме меня о настоящей истории Дока Вайта никто даже не подозревает, впрочем, со мной эта тайна и умрет.

Док Вайт очень любил своих детей, а они его, но по-настоящему близок с ним был только я.

Наверное, потому, что я как две капли воды похож на своего отца. Причем во всем. От внешности до характера. Мои мамаши так и говорили, вылитый папаша и такой же мерзавец как он. Да, мамочки называли папочку, как правило, мерзавцем, а еще негодяем, бесчувственной скотиной и так далее и тому подобное. Честно говоря, Бель и Пруденс имели полное право на такие эпитеты в отношении моего отца, потому что батя, как бы мягче сказать, был еще тем козлом, однако, они без раздумий отдали бы за него свою жизнь. Впрочем, как и он за них.

Почему мамаши, а не мамаша? Просто у меня две матери. Да, конечно, биологическая мать у меня одна – это Бель Морган, но воспитывала меня как она сама, так и ее лучшая подруга Пруденс Меллори. Мы вообще жили одной большой семьей. Да-да, речь идет о знаменитых спутницах Дока Вайта, тех самых «медных королевах» Монтаны. К слову, папаша так и не женился официально ни на одной из них, но не суть.

Конечно, я получил свою долю наследства и немалую, хватит не только мне, но даже моим внукам, но... но, как уже говорил, я пошел своим путем. Доля передана на управление семье, доходы аккумулируются на специальном счете, но я не использую эти средства.

Почему?

Потому что я привык добиваться всего сам. Говорю же, в папашу пошел.

- Прошу мистер Белофф... – Морана присела в книксене и поставила на стол поднос с дымящейся чашечкой.

И застенчиво потупилась.

Морана Маклафлин – моя медсестра. Замечательная и умная, исполнительная девушка, великолепный специалист, со временем из нее получится великолепный врач. Скромная и застенчивая, правда, как по мне, уж слишком скромная и застенчивая. Она ирландка, о чем подсказывают рыжие как огонь волнистые волосы и жутковатый ирландский говорок.

- Спасибо Мора, – я еще раз улыбнулся. – Можешь быть свободна до понедельника. Я сегодня уже сам управлюсь.

- Спасибо, мистер Белофф... – Морана замялась и, запинаясь на каждом слове добавила. – Я могу... могу остаться... если вы пожелаете...

Я про себя вздохнул. Похоже, девчонка в меня по уши втрескалась, причем без особых на то оснований. Хорошая девочка, но... но, увы, ей ничего не светит. Нет, упаси господь, я не принадлежу к категории заднеприводных, как выражался Док Вайт, просто... просто Бенджамин Белофф почти полная копия своего отца. Любить я категорически не способен, шансы на какую-то привязанность присутствуют, но Морана абсолютно не моего типа. Мне нравятся яркие и сильные женщины, а Мора, даже несмотря на некую симпатичность, никак под эту категорию не подходит. Робкая тихоня, серая мышка, да и только. Плачу я ей более чем достаточно, но она упорно не хочет покупать себе обновки, так и ходит в этом жутком плюшевом бурнусе и бесформенном темном платье. Никакой косметики, никаких парикмахерских. Впрочем, каждому свое. Я никогда никого не осуждаю.

- Спасибо, я управлюсь сам...

- Хорошо, мистер Белофф, – пролепетала безжизненным голоском Мора и ушла в подсобку. Через пару минут послышался щелчок замка на входной двери.

Я сделал еще затяжку, потушил сигарету в пепельнице и встал из-за стола.

Белый халат и шапочка отправились на вешалку, взамен я накинул пиджак. Подошел к зеркалу и довольно хмыкнул.

Взлохмаченные волосы, очки в толстой роговой оправе, безобидное и безвольное лицо, мешковатый потертый костюм, растоптанные ботинки – типичный ботан, как говаривал мой папаша.

Да, я не соврал, когда говорил, что похож как две капли воды на своего отца. Просто жизнь меня научила хорошо маскироваться. Для окружающих, чудаковатый и безобидный доктор Бенджамин Белофф, так и должен оставаться доктором Бенджамином Белофф.

Да, совсем забыл. По наследству от папы мне досталась не только его внешность, но и его мизантропия, правда в несколько ослабленном варианте, так сказать – лайт-версия, зато она компенсируется... паранойей и неким раздвоением личности. Да, все так сложно. Но что получилось – то получилось.

Накинув потертое драповое пальто и приладив на голову помятую шляпу, я потушил свет, запер дверь, вышел на улицу и глубоко втянул в себя воздух.

Чикаго, гребаный город грехов, мать его так наперекосяк. Самый криминальный город гребаной Америки.

Угрюмые, облезлые и закопченные стены домов, вечная грязь на улице, смрад угольного дыма, помоев, прогорклого жира и дерьма.

Приехав в Чикаго, я сразу оказался в своей тарелке, потому что этот город почти ничем не отличается от моей родины. Нет, внешне все разное, но содержимое, так сказать нутро, одно и тоже. Чикаго начала двадцатого века – это по сути тот же Дикий Запад, с тем же градусом идиотизма и безумия, правда лошадям и шестизарядникам плохие парни здесь предпочитают автомобили и пистолеты-пулеметы Томпсона.

- Док, наше почтение!!! – рабочие разгружающие ломовую телегу у овощной лавки сдернули с себя кепки.

- Дай вам Господь здоровья, Док... – судачившие рядом с ними женщины вежливо поклонились.

- Док, Док!!! – вынырнувшая из подворотни стайка мальчишек, весело гомоня, окружила меня.

- Это вам на конфеты... – я выудил из кармана несколько мелких монеток и ссыпал из в протянутые ладошки и, слегка сгорбившись, побрел по заляпанному грязью тротуару.

- Привет, Док! – Багси Дрисколл, по прозвищу «Рыба» лениво отлепился от стены и покровительственно похлопал меня по плечу.

Багси, коренастый паренек с грубым, побитым оспой лицом, руководит шайкой местной шпаны и присматривает за порядком на улице в надежде на повышение в криминальной иерархии. В прошлом месяце я заштопал ему глубокий порез на левом предплечье и теперь Рыба взял надо мной шефство.

- Как дела Док? – парень развязно сплюнул и доверительно зашептал. – Заходите к нам в подвал – научим боксировать. Сразу, конечно, не получится, но через годик-другой, дело пойдет. В нашем районе надо уметь себя защищать. А если хотите... – он отодвинул полу заляпанной пятнами вельветовой куртки и показал мне рукоятку револьвера, торчащую из-за пояса. – Подкину вам ствол, всего за десятку. Тридцать восьмой калибр, надежная пушка, не пожалеете.

- Спасибо, Багси, как-нибудь подумаю... – я простодушно пожал плечами и потопал дальше.

- Подождите, Док! – из лавки выскочил румяный толстяк и вручил мне увесистый сверток из серой оберточной бумаги. – Отведайте свеженького бармбрека*, Мод сама готовила, пальчики оближите.

бармбрек – ирландская национальная выпечка, сладкий кекс с изюмом.

Я неловко улыбнулся, пожал лавочнику руку, сунул сверток под мышку и пошел по улице.

Так и живу, все в Фар-Норт-Сайде любят Дока Бенджамина, но никто даже не подозревает что я совсем не тот, за кого себя выдаю. Хотя почему не тот? Док Бенджамин Белофф вторая моя ипостась. Какая первая? Об этом чуть позже.

Я перешел улицу, нырнул в переулок, прошелся еще немного и вскочил на заднюю подножку трамвая.

А еще через полчаса, спрыгнул на тротуар и словно попал в другую действительность.

Практикую я в Норт-Сайде, Северной стороне, а если точнее, в Фар-Норт-Сайде, депрессивном районе, вотчине ирландской мафии. А вот живу... живу в Чикаго-Луп, деловом центре города.

Здесь все по-другому, другие лица, другие запахи, даже копы выглядят щеголеватей и благообразней. Стеклянные витрины магазинов блестят, улицы чистые, полная достоинства публика, пахнет одеколоном, хорошим табаком, свежей выпечкой, а вместо ломовых телег и лошадей – поблескивающие лаком автомобили. Вот громада Хоум-иншуранс-билдинга, а это мрамор здания Чикагской торговой палаты.

Другой мир. Совсем другой.

Проверившись по привычке, я прошелся по улице, проскочил переулок и остановился перед калиткой кованого заборчика.

Клацнул замок, я неспешно прошелся по мощеной дорожке, открыл дверь черного хода, поднялся по лестнице с начищенными латунными перилами и сунул ключ в замок массивной двери из мореного дуба.

И сразу же, брезгливо сбросил с себя заляпанные грязью башмаки и вдел ноги в пушистые, мягкие домашние тапочки, отороченные волчьим мехом.

Послышались тяжелые частые шаги.

Дверь в залу отворилась и на уровне моей груди показалась громадная лохматая морда.

- Гаф-ф-ф!!! – басовито и сдержанно гавкнув, огромный, заросший курчавой светло-серой шерстью, пес, пробуксовывая лапами по палисандровому паркету бросился ко мне, встав на задние ноги положил могучие передние лапы мне на плечи и жалобно проскулив, мазнул языком по щеке.

Мусичка. Мой Мусичка...

Ирландский волкодав, семьдесят пять килограмм чистого веса, рост в холке почти девяносто сантиметров, сплошное сдержанное достоинство, характер нордический, мой друг и брат, не побоюсь этого слова.

Назвал я его в честь легендарного Мусички, памятник из чистого серебра которому стоит перед мэрией Бьютта. Верном спутнике Бенджамина «Дока» Вайта, покрывшем себя славой во веки веков и послужившего основой знаменитой породе котов «Монтана».

От отца мне досталась горячая любовь к хвостатым пушистикам, но, увы, гребаное провидение, как всегда, все изговняло. Я просто обожаю котов, но не могу даже прикасаться к ним. Сраная жуткая аллергия на кошачью шерсть, что тут поделаешь.

Но собак я тоже обожаю и Мусичка стал моим единственным и настоящим другом. Его мне подарил соратник отца, Дункан Макгвайр, три года назад, как раз перед моим переездом в Чикаго.

Вдоволь наобнимавшись с Мусей, я сбросил одежду, принял горячий душ и подошел к зеркалу.

Ну что же, вполне, вполне...

Ни капельки жира, сплошные жгуты мышц. Спортзал свое дело делает. Правда, чаше двух раз в неделю не получается – увы, дела забирают все свободное время. Отец, помимо всех своих остальных талантов, был выдающимся боксером, и обладал такой техникой, что нынешние чемпионы сгрызли бы свои перчатки от зависти. Он меня тренировал с детства, в свое время, я стал задумываться о спортивной карьере, даже для пробы провел пару успешных поединков с профессионалами, но потом решил, что тешить публику – это не мое.

Ладно, пора принимать свою вторую личину...

Через полчаса в зеркале проявился совершенно другой человек.

Расчесанные на пробор и спадающие на лоб почти до скул прямые светло-русые волосы, узкая полоска усиков, абсолютно пустые, мертвые глаза, презрительный изгиб губ, волевой подбородок.

Батя говорил, что мы с ним как две капли воды похожи на какого-то актера из двадцать первого века, играющего преимущественно злодеев.Собственно, копии недалеко ушли от него, только мы отнюдь ничего играли – мы жили и живем такой жизнью.

К слову, я не верю, что батя умер. Он просто взял и внезапно исчез, точно так же внезапно и неожиданно, как и появился в Монтане, так что я думаю, сейчас Бенджамин «Док» Вайт просто находится в другой эпохе. А может просто вернулся домой в двадцать первый век.

Ладно, дай Господь ему хорошей охоты, а мне собираться пора.

Черные брюки в тонкую серую полоску из бостона*, полуботинки из кардована*, свитер под горло из черной ангорской шерсти, кожаная куртка и английская твидовая кепка.

Прикид рабочий, удобно и практично, но в свете приходится появляться совсем в другом виде.

бостон – полностью шерстяная ткань с саржевым плетением, особенностью которого являются небольшие рубчики, идущие под углом. Материал очень теплый, гигроскопичный и устойчивый к деформациям, что обеспечивает ему долгий срок службы.

кардован – кожа с лошадиного крупа растительного дубления. Отличается особой прочностью и высокой стоимостью.

В замшевую подмышечную кобуру отправился Кольт Покет Хамерлесс модели 1908 года, калибра .380 АСР, в кобуру на лодыжке тоже Кольт, но уже карманный Вест Покет. В чехол на предплечье, узкий и длинный кинжал. В карманчик под воротником тычковый шейный нож.

На этом все, доктор Бенджамин Белофф, окончательно превратился в Бенни Вайта, человека, которого знает любой уважающий себя гангстер в Чикаго.

Муся коротко гавкнул.

Я застегнул на нем тяжелый ошейник из бизоньей кожи, проклепанный стальными шипами и коротко скомандовал на русском языке.

- Ну что, Мусий Бенджаминович, пора поработать?

Собственно, настало время ответить на вопрос: чем я зарабатываю на жизнь?

Ну что же, возможно прозвучит не особо благозвучно, но я самогонщик, если выражаться русским языком. Если использовать американский термин – тогда я муншайнер*, а если еще точнее – то бутлегер*. Потому что я не только изготовляю алкоголь, но и реализую его.

муншайнер (англ. мoonshiner) – человек лично изготовляющий самогон. Буквально – самогонщик.

бутлегерство (англ. bootlegging, от bootleg — голенище) — подпольное производство и продажа спиртных напитков, а также торговля контрабандными товарами в США

Сын того самого Дока Вайта – и самогонщик? Звучит, конечно, по-идиотски, не спорю. Конечно, я далеко не обычный бутлегер, но факт есть факт.

Сначала я занимался алкоголем совершенно официально, но после того как приняли восемнадцатую поправку к Конституции, пришлось внести некоторые коррективы в свой бизнес. Благо отец заранее предупредил меня о гребаном «сухом законе».

Отказаться от любимого дела меня не заставит даже апостол Петр, не говоря уже про какого-то там президента и тем более сборища тупоголовых идиотов из Конгресса.

Глава 2

Глава 2

«Отказаться от любимого дела меня не заставит даже апостол Петр, не говоря уже про какого-то там президента и тем более сборища тупоголовых идиотов из Конгресса...»

Бенджамин Вайт младший.

Попетляв по улочкам, мы немного задержались в сквере, я подождал пока Мусичка сделает свои дела, после чего перешли на соседнюю улицу и подошли к ничем не примечательно пассажирскому Фордику.

Тоже рабочая лошадка, парни из моего круга любят пускать пыль в глаза, но я никогда не выпячиваюсь без повода. К мэру или начальнику полиции, конечно, я поеду на Линкольне, а на работу и этой шарманки на колесах хватает.

Я открыл заднюю дверцу, Муся немедленно забрался внутрь, после чего я сам залез в машину.

- Босс... – водитель, круглолицый румяный парень в кепке восьмиклинке обернулся и жизнерадостно улыбнулся. – Как дела?

Билли Салливан, сын Генри Салливана, помощника отца, один из друзей моего детства. В моем бизнесе нет случайных людей.

Билли нормальный парень, сообразителен, расторопен, силен и дерзок. И болтлив в меру, что немаловажно. Совмещает работу моего шофера с должностью главного куда пошлют. Впрочем, у нас все совмещают свою работу с этой должностью. Даже я сам. По некоторым важным причинам штат небольшой, приходится вводить универсализм.

- Как сажа бела... – буркнул я в ответ на русском языке.

Парни уже привыкли, что босс частенько употребляет словечки на незнакомом им языке, поэтому Билли не стал переспрашивать и тактично поинтересовался.

- Сядете за руль, босс?

- Рули сам...

Так-то я люблю погонять, однако, как говорится, делу время, а потехе час.

В Чикаго очень неспокойно, макаронники насмерть схлестнулись с педди*, то бишь, итальянская мафия не на жизнь, а на смерть рубится с ирландской за сферы влияния. Я вроде пока в стороне, но все равно не мешает поберечься.

педди – презрительное прозвище ирландцев в англоязычных странах.

Дело в том, что при нападении, водитель почти всегда первым попадает под пули. А на заднем сидении, у пассажира больше маневра и больше защиты. В спинки сидений и в дверцы вмонтированы стальные листы, не бог весть какая броня, но все же при некотором везении они могут спасти жизнь. Опять же, тело водителя тоже в некотором роде защищает заднего пассажира. Суровая правда жизни. Приходится учитывать все.

- Хорошо, босс...

Мотор рыкнул, заскрежетала коробка передач, Фордик дернулся и лихо рванул с места. Муся сразу высунул башку в окно, а я закурил и снова задумался.

Как уже говорил, в Чикаго сейчас идет жуткая бойня, началом которой послужило убийство макаронниками Дина О'Бенниона, главы ирландской группировки из Норт-Сайда. Конфликт зрел давно, несмотря на договор, итальянцы и ирландцы постоянно лезли на чужие территории, но Дин, по большому счету, сам виноват. Пригласил к себе Джонни «Лиса» Торрио, главу итальянской мафии в Чикаго, под предлогом продажи части своего предприятия, за полмиллиона долларов наличкой, а когда тот прибыл, налетели подкупленные Дином полицейские, Джонни упекли в кутузку, а деньги остались у О'Бенниона. За такое, по любым понятиям – смерть. Короче, не так давно Дина все-таки грохнули, его место занял Багси Моран и вспыхнула настоящая война. Счет трупам идет на сотни с обеих сторон. Я пока в стороне, так как мне нечего делить, как с итальянцами, так и ирландцами, но об этом чуть позже.

- Есть новости, Билли?

- Час назад педди грохнули Лиса Торрио... – тихо и спокойно ответил Салливан.

«Твою мать!!! – зло ругнулся я про себя. – Выпал на день из жизни и все пропустил. Пора завязывать с докторством...»

- Но не до конца, – хмыкнул Билли. – Лис в больнице, возможно еще сдохнет, но пока живой. Дела за него принял Аль Капоне...

«Блядь, еще лучше... – снова выматерился я. – Если кто и сдерживал всю эту хрень, то это Торрио, а Капоне не остановится пока не отожмет у ирландцев все. Этот ублюдок не постесняется и на мое пасть раззявить...»

- Кто стрелял в Торрио известно?

- Багси Моран и Хайме Вайсс – это точно, третий вроде был Винсент Друччи, но это неточно.

- Понятно. Дуй в офис...

Настроение испортилось. Как уже говорил, эта грызня касается меня очень опосредованно, но бизнес любит тишину.

На углу улицу перекрыл наряд городских полицейских. Один из полицейских властно отмахнул рукой и вышел на проезжую часть перед нашей машиной.

- Сраные копы!.. – с чувством выругался Билли и резко затормозил.

Полицейский сунул голову в салон и тут же с извиняющейся улыбкой забормотал.

- Простите, мистер Вайт, не узнал вашу машину, ради Бога простите...

Я с улыбкой отмахнулся.

- Да ничего страшного, Винченцо, я все понимаю, служба. Как твоя жена?

- Уже гораздо лучше, мистер Вайт! – капрал набожно перекрестился. – Идет на поправку, доктора говорят, с ребеночком тоже все нормально! Храни вас Дева Мария, всю жизнь молится за ваше здоровье будем! Я все понимаю, но если бы выбрали время и заглянули к нам домой, Лусия сделаю такую пасту, что пальчики оближите! Не откажите, молю вас, окажите нам уважение!

- Почему бы и нет, Винченцо? – я улыбнулся. – В самое ближайшее время заскочу.

- Храни вас Господь!!! – капрал понизил голос и торопливо зашептал. – Вы уже знаете, что сегодня пытались убить дона Торрио. Так вот, братья Дженна начали собирать своих парней, думаю, в самое ближайшее время педди нахлобучат по самые шары. А собираются они в гараже Моретти, там у них склад оружия. Да-да, точно знаю, у меня свояк с ними.

- Благодарю, Винченцо... – я протянул руку и хлопнул полицейского по плечу. – Я не забуду...

Винченцо расплылся в довольно улыбке, убрал башку из салона и замахал рукой.

- Пропустите, живее...

Фордик рванул с места, а я опять задумался. С полицией у меня нет никаких проблем. Нет проблем, от слова совсем, как говорил мой отец. Собственно, откуда они возьмутся эти проблемы? Я абсолютно законопослушный гражданин, моя компания легальна, а ребята не доставляют проблем закону. Мы не грабим, не убиваем, не занимаемся рэкетом и не торгуем наркотиками. Опять же, всяверхушка полиции сидит на зарплате, а вдобавок я организовал благотворительный фонд помощи полицейским. Вот, недавно, помогли жене капрала Винченцо Костелло, я оплатил ей операцию на позвоночнике. Простые полицейские в ответ платят мне той же монетой. Не все, конечно, так просто, но отношения с законом у меня замечательные. С властями города пока тоже ладим, но это отдельный разговор.

Через десяток минут машина остановилась возле угла здания в стиле арт-деко, с большой, но скромной вывеской «Medicinal herbs from Montana».

Да, моя копания называется «Лекарственные травы из Монтаны» и оттого мне прилепили прозвище – Нealer. Да, Бенни «Знахарь» Вайт. Правда так меня называют только за глаза, ибо все понимают, что Бенни «Знахарь», как все знахари, может вылечить, а может и нанести непоправимый вред здоровью.

Возле парадного входа в здание торчало несколько крепких ребят, при виде машины они тут же рассредоточились, прикрывая нас со всех сторон.

Охрана, в Чикаго без нее никуда. Конечно, преступность здесь строго организована, но хватает мелких банд отморозков. Впрочем, силовой блок в нашей организации очень небольшой, всего десяток ребят, да и они совмещают несколько обязанностей разом.

- Ну что, Муся, пойдем работать?

Билли открыл дверцу, Мусий вальяжно выбрался на тротуар, следом за ним вылез я. Машинально мазнул взглядом по сторонам и направился к входу.

- Босс... – двери распахнулись.

Я кивнул охраннику и вошел внутрь. Быстрым шагом поднялся по лестнице и перед большой двустворчатой дверь бросил Билли.

- Сначала пусть зайдет Уайт, потом все остальные.

Рабочий кабинет. Ничего особенного, обшитые дубовыми панелями стены, камин, на полу ковер, сейф и рабочий стол. На стене большая карта Чикаго. Пахнет хорошим одеколоном, вирджинским табаком и бурбоном.

Здесь я всегда чувствую себя как в крепости, за надежными каменными стенами. Хотя это чувство ложное, захотят достать, достанут и здесь. Весь фокус в том, чтобы не доводить ситуацию до открытого конфликта. Но пока удается, хотя поначалу разное случалось. Нога до сих пор ноет в плохую погоду, хотя пулю я сам из себя вытащил.

Как уже говорил, мне нечего делить с остальными мафиозными группировками, ни с ирландцами, ни с макаронниками. У меня нет своих территорий, нет своих торговых заведений, я не снимаю ни с кого дань и ничего здесь не произвожу. И у меня почти нечего отобрать, а если Бенни «Знахарь» Вайт уберется из Чикаго или сыграет в гроб, убытки понесут те же итальянцы и ирландцы. И не малые убытки. Они просто вынуждены меня терпеть.

Как так?

Все достаточно просто. Гребаный «сухой» закон убил нахрен винокурение в гребаных Штатах. Изготовлять качественный товар сейчас совершенно невыгодно, торгуют в подавляющем большинстве жуткой бормотухой, поставляемое из Канады виски разливается сразу после перегонки, ни о каком соблюдении технологий и выдержке даже речи идти не может.

Мой товар совершенно другого качества. Благодаря отцу, я сумел приготовиться к «сухому закону». Среди лесов Монтаны разбросаны десятки винокурен и складов с товаром. Продукция снимается с выдержки и сразу же закладывается, работает полный цикл производства. В Монтане мне ничего не угрожает, потому что Монтана принадлежит моей семье. Итальяшки и прочие пробовали наехать, но от тех, кто пытались, даже костей не осталось. С Монтаны как с Дону, выдачи нет, так говорил мой отец.

В Чикаго товар поставляется под государственной охраной, под маркой технического и медицинского спирта, так как я официальный поставщик такой продукции. Еще часть продукции уже разлитого в бутылки тоже едет абсолютно легально, как медицинский виски. К счастью, гребаные составители, гребаной поправки, предусмотрели продажу алкоголя по медицинским показателям, через аптеку, по рецептам.

Повторюсь, товар самого высочайшего качества, такого в Штатах больше нет. Лучший бурбон и виски, самая чистая водка, даже бренди и ликеры, соперничающие с самой знаменитой мировой продукцией.

По прибытию в город, я сразу же умываю руки, по договору с мафией, продукцию получают итальянцы и ирландцы, согласно своим заявкам, они же разливают ее по таре и реализуют, через свои точки. Моего участия в этом процессе нет.

Остаток товара, самый качественный, тот самый, что идет под видом уже бутилированного медицинского алкоголя, уходит к богатеям и в верхушку власти города и штата. Насколько я знаю, бонзы сами барыжат им, но меня это абсолютно не касается.

Так вот, если мне перекроют кислород в Чикаго, все станет. Такого товара больше негде взять, а из Монтаны без меня никто ничего поставлять не будет. Верхушка власти и богатеи тоже сядут на задницу, потому что дерьмо они пить не хотят.

На самом деле, мой товар, едва ли составляет десять-двенадцать процентов от общего количества поставляемого алкоголя в Чикаго, но мне хватает. А мафиози, бодяжа мой качественный виски, увеличивают его количество втрое.

В общем, как уже говорил, изъятие Бенни Вайта из схемы, принесет жуткие убытки мафии, а денежки они считать умеют.

Не все так просто, как кажется, сложностей просто до хрена, транспортировка и взятки забирают очень большой процент прибыли, но схема пока работает. И будет работать еще лучше, когда достроят завод по производству официального спирта прямо здесь, в Чикаго, так как таким образом сойдут на нет транспортные расходы.

Ну да ладно...

Мусий сразу устроился на своем коврике возле камина, а я приземлился в обитое мягкой кожей кресло, откинул крышку шкатулки и достал из нее трубку и кисет с табаком.

Ритуал, рабочий день начинается с трубки и капельки бурбона.

Горлышко хрустального графинчика с легким звоном коснулось бокала.

Я неспешно раскурил трубку, сделал маленький глоток, откинулся на спинку кресла и зажмурил глаза от удовольствия.

Люблю сибаритствовать, хотя рос в довольно аскетических условиях. Ни мамаши и тем более, отец, своих детей баловать не любили.

Бате вообще похрену все было: все в твоих руках: хочешь есть – найди или добудь еду и ешь, обидели – пойди и дай сдачи, хочешь учиться – учись, хочешь денег – заработай или отними, не хочешь – твое дело. Жесткий и злой был человек, правда и справедливый. Собственно, я таким и стараюсь быть, хотя до настоящего Бенджамина «Дока» Вайта мне пока далеко. Как ни крути, я мягче и благоразумней. Впрочем, наверное, к лучшему.

Закончив с виски, я нажал кнопку под столом, в коридоре раздался тихий мелодичный звонок.

Через несколько секунд в дверь тактично стукнули, после чего в кабинет вошел Уайт Морган.

Высокий крепкий мужчина, лет пятидесяти возрастом, но выглядевший гораздо моложе. Умное лицо, очки, аккуратная испанская бородка – Уайт похож на бухгалтера или на учителя. Сходство усиливают нарукавники, который он таскает не снимая.

Мусий сразу же встревоженно вскинул свою огромную башку, но после моего успокаивающего жеста опустил ее. Так уж случилось, Мусечка недолюбливает Моргана, без каких-либо оснований на это. Сначала я пытался помирить их, но потом бросил это дело. Пес, как и любой человек имеет право любить и ненавидеть.

Уайт мой сводный брат. В свое время, еще в самом начале своего пути, мой отец извлек его из тела уже мертвой матери в Вирджиния-Сити, а Бель усыновила и воспитала. У меня нет и никогда не было друзей и единственный человек, которого я с некоторыми оговорками могу назвать другом это – Уайт. Умный, эрудированный, обладающий воистину энциклопедическими знаниями, очень предусмотрительный, он едва ли не самого моего рождения взял надо мной опеку. Порой Уайти меня сильно раздражает своей занудностью, но без его помощи мне было бы очень трудно. Всю юридическое прикрытие нашего дела тащит он, помимо того, является моим первым помощником. Если выражаться языком итальянской мафии – он мой консильери.

консильери (итал. consigliere) — советник семьи, человек, которому дон может доверять и к советам которого прислушивается. Он служит посредником при разрешении спорных вопросов, выступает посредником между доном и подкупленными политическими, профсоюзными или судебными деятелями либо выполняет роль представителя семьи на встречах с другими семьями.

Уайт вошел, остановился за два шага до стола и молча склонил голову. Уайти никогда не начинает разговор первым, как я не старался его перевоспитать, ничего не получается.

Я показал ему на кресло и спокойно поинтересовался:

- Мы уже выразили сочувствие макаронникам?

Уайт коротко кивнул.

- Да, я созвонился с Капоне и уверил его в нашем возмущении этим прискорбным инцидентом. Джонни Торрио пока в госпитале, к нему никого не пускают.

- Прогноз?

Морган пожал плечами:

- Все пока очень неопределенно. Врачи прогнозов не дают. Что до Капоне... думаю, Торрио передаст ему управление всем активами. Братья Дженна, не скрывают намерений мстить, а Капоне, в отличие от Торрио не будет им препятствовать.

- Что ирландцы?

- Я говорил с Вейссом, уверил его в нашем полном нейтралитете. Педди готовы к войне. Майлс и Клондайк О'Доннелы объединились с Вейссом и Мораном, к ним присоединились Джо Салтис и Фрэнк Макэрлайн. Резня вот-вот начнется.

- Хорошо... – я ненадолго задумался. – Реши вопрос с Капоне о моей личной встрече с ним. А после него с Вейссом. И еще... обновите запас продуктов, оружия и боеприпасов на конспиративных квартирах. Не исключено, что грызня макаронников с педди затронет и нас. Все должны быть готовы испариться. И тормози пока отправки новых партий черного товара. Только официальная продукция. Все что еще не выкуплено – пусть выкупают немедленно. Склады и автопарк – под полицейскую охрану. Решай пока по низам, с Коллинзом и Девером я сам поговорю.

Уильям Эмметт Девер – занимал пост мэра Чикаго с 1923 по 1927 год. Прославился бескомпромиссной борьбой с бутлегерами, благодаря ему Чикаго получил название самый «сухой» город Америки, а его самого стали называть «Достойный» Девер.

Уайт молча кивнул.

- Что с олдерменами сорок первого и сорок второго округов? Взяли?

- Взяли...

олдермен – буквально - старейшина, в Чикаго руководитель округа.

Мы обсудили дела, после чего Морган ушел, а в кабинет робко протиснулся невысокий полненький чернокожий в очках с роговой оправой и толстенными стеклами. И тоже в нарукавниках. Только вот в отличие от Уайта, Горацио Роббинс, как раз и есть настоящий бухгалтер. Горацио – сын Ромео Роббинса, дворецкого Пруденс и такой же зануда как его отец. Правда при этом он просто выдающийся бухгалтер. Причем с феноменальной памятью. Тоже товарищ детства. Ох и натерпелся он от меня в свое время. Но сейчас все наоборот, если Уайт Морган моя правая рука – то Горацио – левая. Правда «Пух», так я его называю, до сих пор меня побаивается. Впрочем, меня все побаиваются, так что все в порядке.

- Разрешите мистер Вайт, – Горацио поправил очки. – Готов декадный отчет...

- Садись...

- Мистер Вайт...

- Садись, сказал!!! – прикрикнул я и чернокожий рухнул в кресло, словно у него отказали ноги.

Я встал, плеснул виски в бокал, сунул ему в руки, после чего взялся за отчет и изучал его с четверть часа, все это время Горацио мусолил бокал, но так до конца его и не опустошил. Зануда, говорю, же.

Закончив, я показал бумагами на камин.

Горацио поспешно кивнул.

Еще через пару секунд документы превратились в пепел. Эти бумажки для одноразового употребления, вся отчетность уже в башке у моего бухгалтера и в специальном зашифрованном гроссбухе.

- Налоговые отчетности?

- Готовы! – быстро ответил Горацио. – Все выплаты проведены.

- Тогда свободен...

- Мистер Вайт... – чернокожий потупился. – Я хотел бы... хотел...

- Не мни сиськи... – буркнул я на русском.

- Я хотел отпросится домой на пару недель... – наконец, выпалил Горацио. – Мама совсем плохая.

- Домой? – я задумался. – Езжай. Но две недели – никак. Десять дней от силы. Заодно примешь отчетность по Монтане. И если проболтаешься мамочкам...

Горацио мертвенно побледнел, то есть посерел и медленно перекрестился.

- Верю, свободен.

Бухгалтер радостно понесся на выход, но дверь распахнулась в кабинет ворвался коренастый кривоногий коротышка в огромной кепке.

- Хей, Пух! – парень с силой хлопнул Горацио по плечу, радостно осклабился и исполнил мне шутовской поклон.

- Говори уже... – притворно злобно буркнул я.

Если Уайт и Горацио мои руки, то Лиам Макгвайр – это мои ноги. Лиам сын Дункана Макгвайра, соратника отца и мой капореджиме, если выражаться в итальянской манере. Проще говоря, этот буйный коротышка – шотландец, отвечает в нашем бизнесе за безопасность, охрану, логистику и как все, главный куда пошлют.

- Мы нашли того, кто сливал маршруты макаронникам, – самодовольно кривя рожу, заявил шотландец.

- Да ну!!! И кто это?

- Матей, кассир на автобазе... – Лиам важно насупился. – Уже в яхт-клубе с ребятами. Едем?

Я еще раз задумался и согласно кивнул.

Через час мы затормозили у небольшого яхт-клуба на озере Мичиган. А еще через полчаса вышли на воду на небольшой моторной яхте.

Нос яхты резал темно-серую мутноватую воду, мерно стучал мотор, орали чайки, пахло тиной и фекалиями.

Неожиданно взвыл ревун, проходящий мимо полицейский катер резко сменил курс, с его борта истошно заорал рупор.

- Заглушить мотор, лечь в дрейф, приготовиться к осмотру...

Лиам и его парни дружно уставились на меня. Макгвайр показал из кармана рукоятку пистолета.

Я молча покачал головой.

- Глушите мотор. И поднимите из трюма ящик виски.

Очень скоро корпус катера стукнулся об наш борт.

- Куда идем, что везем парни? – браво гаркнул усатый здоровяк в форме водной полиции.

Макгвайр подвинул к нему ногой, весело звякнувший фанерный ящик.

Полицейский выдернул одну бутылку, глянул через нее на садящееся солнце и скептически скривился.

Лиам отрицательно мотнул головой и демонстративно сунул руку в карман.

Усач недовольно поморщился, передал ящик на катер и зло бросил.

- Свободны, но следующий раз так легко не отделаетесь.

Мотор яхты снова затрещал, когда берег потерялся серой дымке, я дал команду лечь в дрейф. Ребята Макгвайра нырнули в трюм, вытащили из него длинного и худого, чернявого мужичка с расквашенным носом, плотно спеленатого в рыбацкую сеть и поставили предо мной.

Лиам выдернул у него изо рта кляп.

- Мистер Вайт!!! – взвыл мужик и судорожно закашлялся.

- Тише, тише, Матей... – я приобнял его за плечи и несколько раз хлопнул по спине. – Что случилось, я слышал ты решил подзаработать еще немного?

Наступила самая неприятная часть моей работы. Увы, миром правят пороки и жадность. И они когда-нибудь погубят человечество. Вот наглядный пример, Матей Тиша, этнический румын, жил себе не тужил, зарабатывал неплохие деньги, работал у меня кассиром на автобазе. А потом подрядился в информаторы к макаронникам. И все оттого, что у него завелся любовничек, который начал тянуть деньги. Пороки и жадность, пороки и жадность, все беды от них.

Практически никакого ущерба он не успел нанести, но дело не в ущербе, а в том, что он насрал на мое доверие. А такого прощать нельзя. Можно было просто приказать убрать его Лиаму, но мне захотелось заглянуть Тише в глаза и найти объяснение предательству. И как всегда я его не нашел.

- Меня заставили!.. – захлебнулся воем Матей. – Прости-и-ите...

- Кто тебе платил?

Матей зарыдал.

- Сам Анджело Дженна. Я все уже рассказал...

Лиам подтверждающее кивнул.

Я пожал плечами и отвернулся.

Позади раздался тихий плеск и вопли кассира оборвались на полуслове.

Глава 3

Глава 3

«В нашем деле чем больше думаешь – тем дольше живешь...»

Бенджамин Вайт младший.

- Господи, какая прелесть!!! – красивая дама средних лет в расшитом золотом шелковом халате, приподнялась на носочках от умиления.

Кэтрин Конвей Девер, сорок лет, красива, богата, обладает отличной спортивной фигурой, заядлая теннисистка, при этом умна, хитра и практична до мозга костей. Признаюсь, я с удовольствием закрутил бы с ней интрижку, однако внешность и ум не самые главные достоинства Кэтрин. Главное достоинство этой женщины в том, что она жена мэра Чикаго Уильяма Эмметта Девера. Того самого гребаного неподкупного мерзавца, который задался целью уничтожить бутлегерство в городе. И надо сказать, весьма преуспел в этом богопротивном занятии. Мерзавец, однозначно. С прежним мэром, Томпсоном, несомненно умным и достойным парнем, вообще никаких проблем не было.

Кэтрин быстро сунула руку в плетеную корзинку и ловко извлекла из нее увесистый пушистый комок.

Огненно-рыжий котенок немедленно замолотил толстыми лапками и грозно зашипел, скаля белоснежные иголочки маленьких клыков.

- Какой свирепый звереныш! – умилилась женщина. – Настоящий Монтана?

- Прямой потомок Месье и Муны, – я уверенно улыбнулся. – Здесь две девочки и три мальчика. Стоимость таких достигает двух с половиной тысяч долларов за единицу.

- Забираю всех... – жена мэра небрежно уронила котейку обратно в корзину и щелкнула пальцами. В комнате из ниоткуда появилась огромная негритянка в белоснежном переднике и наколке на курчавых волосах, подхватила корзину и снова бесшумно исчезла.

Кэтрин вытащила из портсигара коричневую папироску и вставила ее в длинный, инкрустированный золотом мундштук.

Я чиркнул колесиком зажигалки.

Жена мэра подкурила, картинно выпустила облачко дыма и с легкой иронией посмотрела на меня.

- Теперь перейдем к делам, Бенджамин.

- К вашим услугам, миссис Девер... – я вежливо поклонился женщине.

- Кэтрин, – спокойно заметила миссис Девер. – Или просто Кэт, Бенджамин. Надеюсь, вы не будете возражать, если я буду так вас называть.

Я невозмутимо поклонился, а сам пообещал себе, если и уступлю в цене, то максимум на десять процентов.

Кэт мой надежный партнер, она тоже бутлегер в своем роде. Через нее бухлом затаривается весь высший свет Чикаго. Навести через Кэт мосты к ее муженьку пока не получается, но кое-какие дела уже решаются.

Да, может показаться, что криминальный бизнес – это сплошные перестрелки и трупы, кто сильней – тот и сверху, но нет, на самом деле все решают связи.

- Итак... – Кэт ненадолго задумалась. – Начнем с бурбона. Пожалуй, я возьму по сто бутылок «Старой Монтаны» и «Дядюшки Рамзи». Дальше... – Кэтрин наморщила лобик. – Скотча тоже сотню, сорт на ваше усмотрение, Бенджамин. Квантро, Пастиса и Кампари по пятьдесят. Кальвадос и джин... пусть по пятьдесят. Стоп! Водку забыла! Ее две сотни. Нет, две с половиной! И полсотни вашей вишневой наливки. Пожалуй, пока все. Ценник все тот же?

- Цены изменились, но не для вас, Кэтрин.

Женщина невинно захлопала ресницами:

- Надеюсь, я заслужила право на дополнительную скидку, Бенни? Пятнадцать процентов с общей стоимости меня вполне устроит.

Я горько вздохнул и подпустив печали в голос ответил:

- Увы, красивые и умные женщины, моя слабость. Когда-нибудь эта слабость меня разорит.

А сам едва не скривился от своих слов. Кривить душой я уже давно научился, но послевкусие после подобного сюсюканья, словно напился прокисшего вина.

- Значит скидка у меня в кармане? – жена мэра поощрительно кивнула.

- Конечно, Кэтрин, вы получите скидку, скажем – восемь процентов.

- Двенадцать! – женщина с хищным видом подалась вперед и прихлопнула ладонью по столику.

- Девять – это все что я могу сделать для вас!

- Десять и ни процентом меньше!

- Сдаюсь, сдаюсь, – я поспешно поднял руки вверх. – Сегодня вечером вам все доставят...

Кэтрин Девер торжествующе улыбнулась, а я стал подозревать, что она удовлетворилась бы и пятью процентами.

- Теперь о вашем вопросе... – женщина резко стала серьезной. – Мне удалось уговорить мужа встретится с вами... – она подвинула мне конверт из плотной бумаги с золотым тиснением. – Здесь приглашение на благотворительный вечер, устраиваемый мэрией. Я подведу вас к мужу, но сразу предупреждаю – дальше все будет зависеть от вас. И не вздумайте предлагать ему деньги. А вот участие в благотворительных и инвестиционных городских проектах Уильяма может заинтересовать. Воспользуйтесь этим, Бенни.

- Кэтрин... – я вежливо склонил голову. – Я всегда к вашим услугам.

В глазах жены мэра проскочила искринка, она лукаво улыбнулась и томным голоском проворковала.

- Об услугах, мы поговорим после, Бенджамин. Будьте уверены, я воспользуюсь вашим предложением.

Я мысленно выматерил себя за длинный язык, но виду не подал и откланялся.

Два амбала с дробовиками проводили меня до ворот. Конспирации ради, Кэтрин всегда назначает мне свидания за городом, в имениях своих подруг.

Впрочем, при желании, я все равно могу с легкостью угробить карьеру Девера. Но по вполне понятным причинам пока этого делать не буду.

- Как все прошло? – Билли Салливан обернулся ко мне и шумно принюхался. – Мм-м, шикарные духи, босс. Видать вы встречались с богатенькой сучкой.

Мусий, наоборот, презрительно фыркнул – песель сильно недолюбливал резкие ароматы, особенно женских духов.

- Меньше болтай... – тихо посоветовал водителю, сидевший на переднем пассажирском сиденье Лиам. – Здоровей будешь.

- Как прикажете, босс... – Билли тут же заткнулся.

Макгвайр обернулся ко мне.

- Как прошло?

- Все норм.

- Куда дальше?

- Куда дальше? – Я ненадолго задумался. – В Холстейд.

- Хочешь повидаться с Хайме Вейссом? – Лиам понимающе кивнул. – Ну что же, к падди так к падди. Парней Вилли вызовем?

- Нет, обойдемся сами.

Зафыркал мотор и машина, поскрипывая рессорами, помчалась по дороге.

Мусичка положил мне башку на колени, а я снова задумался. В нашем деле чем больше думаешь – тем дольше живешь.

Итак, едем к Хайме Вейссу, который взял бразды правления над ирландскими бандами после смерти Дина О'Бенниона. Хайме – поляк, но в ирландских группировках, в отличие от итальянских, национальность особого значения не имеет, главное деловые качества. А вот с этим у Хайме все очень неоднозначно.

Вейсс дьявольски хитер и подл, но он больше боевик, чем лидер преступного сообщества. Ну никак не тянет Хайме на босса даже средней руки. Опять же, ирландские банды разобщены, а посему падди ждут очень тяжелые времена. Не знаю, как там случилось в будущем, батя никогда не упоминал о чикагской мафии, но я поставил бы на Капоне. Однако, хрен его знает, падди способны на многое.

Моя цель визита к Вейссу, как раз и выяснить по возможности перспективы нашего сотрудничества. Проще говоря, я хочу понять, не пора ли ставить на другую лошадь.

За окном автомобиля мелькали облезлые и закопченные дома. Снова полил мерзкий дождь пополам со снегом, и картинка вообще стала депрессивной до крайности. Гребаный Норт-Сайд, подобен трофической язве на теле города. Да и люди похожи на живых изголодавшихся мертвецов, чужакам здесь лучше не появляться – сожрут вместе с костями.

Поблуждав по улицам, мы, наконец, вынырнули на Норт-Стейт-Стрит. Как бы это странно не звучало, Дин О'Бэнион при жизни увлекался флористикой и держал цветочный магазин. Там его и хлопнули макаронники. Хайме Вейсс не стал менять свое место базирования и обстроил штаб на втором этаже того же магазина.

Лиам извлек из-под сиденья дробовик с рычажной перезарядкой и положил его себе на колени, после чего демонстративно проверил свой пистолет. Лицо шотландца закаменело.

Меня тоже стало слегка потряхивать, но оружие я не стал проверять, особых проблем не ожидалось, в отличие от итальяшек, ирландцы условно считаются нашими союзниками.

Но чтобы взбодрится все равно отхлебнул скотча и закурил.

Уже на подъезде к магазину, перед капотом вдруг встал угрюмый, тощий и заросший парень с ручным пулеметом Браунинга на плечевом ремне. Редкие прохожие моментально испарились, а вместо них нас обступили вооруженные громилы.

- Стоять! – пулеметчик вытянул перед собой ладонь.

Муся настороженно вскинулся и коротко рыкнул, Лиам высунул голову из окна и презрительно процедил:

- Ослеп? Бенни Вайт едет к Хайме Поляку.

- Стоять!!! – парень выпучил глаза и вскинул пулемет на изготовку.

- Чтоб тебя!!! – ругнулся Макгвайр. – Я кому-то сегодня точно выдавлю глаза...

- Вот же уроды... – Билли стукнул по рулю кулаком.

- Спокойней, – тихо бросил я. – Сидим, ждем.

К счастью, ждать долго не пришлось, прибежал мальчишка, что-то шепнул на ухо одному из громил и тот сразу же отмахнул рукой, мол, пропускайте.

Пулеметчик стал на подножку и доехал с нами до самого магазина.

Навстречу вышел Сэм Малага по прозвищу «Сальный палец», один из подручных Вейсса и приветливо улыбнувшись, развел руками.

- Вы уж простите, парни. У нас здесь пока все сложно. Мистер Вайт, Хайме ждет вас. А остальные пусть пока посидят в машине. Я прикажу принести им кофе и перекусить.

- Засунь себе в жопу, свой кофе... – тихо бросил Макгвайр и вопросительно посмотрел на меня.

Я кивну, выложил из кобур пистолеты на сиденье и вышел из машины. Заявиться с визитом, вооруженным, по неписанным законам криминального мира Чикаго являлось прямым оскорблением. Правда закон касался только огнестрельного оружия.

- Прошу, мистер Вайт... – Сэм приглашающе показал рукой на вход.

В прежние времена, еще при жизни О'Бэниона, из магазина доносился волшебный аромат фиалок и роз, сейчас же, сколько я не принюхивался, ничего кроме смрада дохлых мышей и пыли не ощутил.

Мы поднялись по лестнице к мощной двери на второй этаж, возле которой на стульях сидела парочка амбалов с дробовиками.

Сэм им кивнул и стукнул пару раз костяшками пальцев по косяку.

Дверь почти сразу отворилась, за ней обнаружился огромный верзила с тупой мордой и маленькими свинячьими глазками на тупой плоской морде.

Побурив меня пару секунд взглядом он отступил в сторону и пропищал тоненьким голоском.

- Прошу, мистер Вайт...

Обыскивать меня не стали, что несколько обнадежило.

В кабинете Хайме обнаружились кроме него еще Винсент «Интриган» Друччи и Джордж «Багси» Моран. С Друччи мы пересекались раньше и неплохо ладили, а вот Моран откровенно меня недолюбливай. Впрочем, как и я его.

- Привет, Бенни... – высокий жилистый блондин с вытянутым лицом и резко выраженным подбородком резко встал из кресла и протянул мне руку.

- Привет, Хайме... – я кивнул Морану и Друччи, а потом с намеком посмотрел на Вейсса.

- У меня нет от ребят секретов, – небрежно бросил Хайме и показал на кресло. – Извини, времени нет, поэтому перейдем прямо к делу. Что тебя привело ко мне, Бенни?

- Меня – заказ на следующее полугодие, – так же небрежно ответил я. – Все в силе?

- Да-да, заберем все, не переживай Бенни! – поспешно ответил поляк. Даже слишком поспешно, что меня немного насторожило. Багси и Винченцо тоже закивали.

Я безразлично пожал плечами.

- Отлично, тогда жду аванса. Но я слышал, что ты меня тоже хотел видеть? Излагай.

- Да, есть дело, Бенни... – Хайме с досадливым выражением на лице, потер себе подбородок. – И серьезное дело. Мы хотим забирать у тебя все бухло, что ты тащишь сюда. Все – это все, понял? Ты привозишь, мы забираем всю партию разом. С авансом, как сейчас. Хватит кормить тебе макаронников.

«Вот оно в чем дело... – хмыкнул я про себя. – Падди решили через мою голову насрать итальянцам. Вот только если срать через голову, уши все равно замажет...»

- По ценам – договоримся, дадим больше чем сраные итальяшки... – Хайме решительно рубанул ладонью по воздуху. – Ты останешься доволен. Мы слышали, что ты перестал ладить с этими сицилийскими засранцами, так вот тебе отличный вариант.

Я немного помедлил, а потом с ленцой посоветовал Вейссу.

- Насри в рот своему информатору, Хайме. Не напомнишь мне, о чем мы договорились пять лет назад в отеле «Хоторн»?

- Было дело да прошло, – Вейсс попытался надавить на меня взглядом, но сразу отвел глаза. – Все поменялось, Бенни. Тебе придется сделать выбор.

- Кто не с нами, тот против нас, Бенни, нам хочется, чтобы ты это знал и понимал, – угрожающе выдвинув челюсть, процедил Моран.

- Хорошо... – я растянул уголки губ в кривой улыбке. – Хорошо, парни...

Моран непроизвольно сунул руку под полу пиджака, но справился с собой и одернул ее.

Я с издевкой кивнул ему и продолжил.

- Хорошо, парни. Хотите – получите. Но сначала придется вам договориться с Капоне или Торрио, если он выживет. По нашему договору все решается коллегиально...

- Что ты такое несешь? – Хайме пренебрежительно сплюнул.

- Коллегиально – это совместно. Ты хочешь все – значит Капоне должен согласиться с тем, что не получит ничего. Я пока не вижу причин нарушать договор.

- Бенни... – поляк с ухмылкой покачал головой. – Если я не ошибаюсь, а я никогда не ошибаюсь, твоя доля рынка бухла в Чикаго едва ли доходит до пятнадцати – восемнадцати процентов. Если пропадет твоя выпивка, ничего страшного не случится – Канада все восполнит. Парни оттуда давно уже собираются увеличить поставки.

- Делай как знаешь, Хайме. Канадцы так канадцы. – Я еще раз пожал плечами. – Повторюсь, я не вижу пока причин нарушать договор.

- Пока? – поляк прищурился.

- Да, пока, не вижу.

- Лучше бы ты поскорей увидел, Бенни, – встрял Друччи.

- Вы узнаете первыми, – я встал из кресла и преувеличенно внимательно поинтересовался. – Что-нибудь еще, парни? Нет, тогда я пошел.

- А что до твоего спиртового завода? – как бы невзначай спросил поляк. – Я бы не против вложиться в него.

- Это к мэру и его парням. Предприятие под государственным контролем – и только федералы будут решать, кто станет акционером. Я сам еще не уверен, что мои денежки не пропадут.

- Смотри, Бенни... – угрожающе хмыкнул Вейсс. – Шашни с федералами никого до добра не доводили.

- Спасибо за напоминание, – я встал и коротко кивнув, пошел к двери.

И только в машине понял, что весь взмок под одеждой.

Скрипнула крышечка фляжки, я влил в себя большой глоток скотча и полез в карман за зажигалкой.

Лиам обернулся ко мне.

- Все плохо?

- С чего ты взял?

- У тебя лицо... – Макгвайр растерянно улыбнулся. – У тебя такое лицо, словно ты отрезал всем падди бошки, а потом поимел их в шею.

- Пока нет... – тихо ответил я. – Но все может быть. Все вокруг смердит дерьмом. Нас уже втравливают в свару между ирландцами и макаронниками.

- Что тогда нам делать?

- Пока не знаю. Завтра встречусь с Капоне и буду знать. Что еще на сегодня?

Шотландец глянул на часы.

- Мне бы хотелось заскочить на Харрисон-стрит, там сегодня будут передавать последнюю часть товара парням Дженна. От нас там Вилли со своими ребятами, но мне тоже неспокойно. Сицилийские собаки последнее время стали сильно наглеть.

- Неспокойно? – я ненадолго задумался. – Тогда давай заскочим на Харрисон-стрит.

Интуиции шотландца можно было доверять, он, в отличие от своего папаши, неприятности чует как хорошая охотничья собака куропатку.

- А еще... – шотландец виновато улыбнулся. – А еще, сегодня день рождения Курта. Надо бы посидеть, помянуть...

- Я помню, – соврал я. – Вечером посидим. Билли, не спи.

Вскоре Билли тормознул возле больших, крашеных серой краской ворот. Над забором высунулась голова в кепке и створки сразу стали открываться.

Фордик въехал внутрь и подрулил к большому ангару, возле которого стояло несколько парней в рабочей одежде. Один из них нырнул в ангар и оттуда почти сразу вышел здоровенный, заросший бородой громила.

- Наконец... – гулко пробасил он, крепко пожимая мне руку. – Еще бы немного и я порезал бы этих сицилийских говнюков на ремни.

Вилли Тиммерманс тоже мой товарищ детства, он сын немца Вилли Тиммерманса и Коранфилы Зорич – сербки. От такой интернациональной связи получился весьма интересный и забавный персонаж, громадный как медведь, бешеный как берсеркер, да и на морду типичный убивец. Он второй мой капо, но занимается со своими ребятами только силовыми вопросами.

- Что им не нравится?

- Все не нравится! – рыкнул Вилли. – Тупо нарываются на скандал. Мне показалось, что они просто тянут время. Товар им загрузили, но они цепляются ко всему и пока еще торчат здесь.

- Идем...

Внутри ангара, возле грузовиков, стояло четверо мужиков. Коренастые, приземистые и коротконогие, смуглые морды, мятые кепки и наглые небритые рожи, прямо намекали, что это гости из Средиземноморского региона.

Напротив, них расположились четверо парней Вилли, такого же бандитского вида, но все же более благообразного вида.

- Кто старший?

- Ну я старший... – с ленцой процедил кривоногий крепыш, не выпуская из губ папироску.

- Как тебя зовут, малыш? – приблизив лицо к его физиономии, тихо поинтересовался я.

- Я Лука... – бледнея и заикаясь, признался итальянец. – Лука Гоцци, меня еще зовут...

- Похер, как тебя зовут, малыш. Собрались и свалили отсюда. С товаром или без, мне плевать. Живо, мать твою...

Один из сицилийцев выступил вперед и грязно выругавшись по-итальянски, процедил:

- Ты что, не понял, с кем имеешь дело?

Я щелкнул пальцами и в ту же секунду, сицилийца сбил с ног Мусичка. Держа его за глотку, Муся глухо рыкнул и покосился на меня.

Остальные итальянцы шарахнулись в сторону.

- Вы все поняли? – я обвел взглядом сицилийцев. – В машины и валите отсюда.

Но уехать они не успели, за забором раздался вой полицейских сирен.

Глава 4

Глава 4

«Иногда молчание является лучшим ответом...»

Бенджамин Вайт младший

Когда завыли сирены, я смотрел на сицилийцев и сразу же понял, что именно Дженна навели на нас копов. Мало того, что гребаные макаронники не перепугались, на их мордах даже проявилось некоторое облегчение.

Остальные пазлы сложились в картинку атоматически.

Чего тут неясного? Для начала, сицилийцы обязательно мне предъявят, что это именно я, якобы, навел на них полицию. А затем, под предлогом «искупления вины», будут что-то требовать. Скорее всего, предложат сбывать бухло только им, точно так же, как предлагали ранее ирландцы. Либо что-то в этом духе. Как папаша говорил, к гадалке не ходи.

Ну что же, конечно, все очень скверно, но далеко не смертельно. Будем отбиваться...

- Вилли, задержи немного копов, но потом все-равно пропустишь... – бросил я Тиммермансу, в потом обернулся к сицилийцами. – А вы, валите, нахрен, отсюда. Сэмми, покажи им куда валить...

- А наши грузовики? – огрызнулся Лука Фицци. – Мы их не оставим. Сам копов навел, теперь расхлебыва...

Договорить он не успел, а точнее – не смог.

Лязгнула челюсть, а сам макаронник, смешно взмахнув руками, опрокинулся навзничь.

Почти одновременно, раздался приглушенный хруст и тот итальяшка, которого держал за глотку Мусичка, с сиплым хрипением заелозил ногами по земле.

Видимо песель принял мой хук в челюсть макароннику за сигнал к действию. А может просто ментальная связь сработала. Мы друг друга понимаем без слов.

В общем, на одного сицилийца на этом свете стало меньше.

Как уже говорил, мой ирландский песик, при своем желании, может завалить быка, а вырвать глотку плюгавому человечку ему, вообще, раз плюнуть.

Остальные живо затихли, но никуда убегать по-прежнему не собирались.

«Да и хрен на вас...» – ругнулся я и вышел из ангара.

А вот дальше, все пошло несколько не по моему плану.

После того, как ворота открылись, на базу влетело пару десятков полицейских с Томпсонами и без особых разговоров покрутили всех, в том числе и меня. Я едва успел отдать команду Мусию сваливать без оглядки.

А потом, опять же, недолго сумняшеся, принялись закидывать нас в грузовики, предварительно вволю охаживая дубинками.

Все это, довольно сильно меня насторожило.

Как ни крути, гребаные Штаты – это все-таки правовая страна. Здесь так арестовывают, только если есть на это непосредственный приказ, то есть, когда полицейские чувствуют за собой надежную защиту. В противном случае, после того, как принятый выйдет из кутузки, засранцев в погонах с легкостью можно самих отправить за решетку. А во-вторых, я не заметил ни одной знакомой полицейской морды – судя по нашивкам, нас крутили копы из района Першинг-Роуд, вотчины Капоне. То есть, насквозь продажные суки. В этом районе начальники полиции меняются по три раза в год, никто еще не задержался дольше – всех скупали на корню.

С трудом выкрутив башку, я вежливо поинтересовался у обладателя начищенных ботинок.

- Эй, малыш, а ты не боишься, что после того, как я выйду, тебе придется сдавать свою задницу в аренду в камере на Хаббард-стрит?

И уже мгновением позже, сильно пожалел о своих словах.

Тот самый начищенный башмак, так врезался мне под ребра, что потроха разом взмолились о пощаде.

Переговорить с лежащим рядом Макгвайром не получилось по сходной причине.

Впрочем, сам арест, мало меня волновал. Как только меня оформят, об аресте узнает Уайт Морган, после чего очень быстро решится вопрос с залогом. А дальше начнет ломаться дело, если таковое вообще существует. А Дженна... с Дженна придется решать. Ни один уродец в этом городе не может сказать, что наклонил Бенни Вайта. Видит Бог, не я первый это начал.

Закашляли моторы и грузовики, дробно стуча скатами об брусчатку, покатились по улице. Узнать куда мы едем тоже не удалось, гребаные копы натянули нам мешки на голову.

Тряска прекратилась примерно через час: меня без особых церемоний выбросили из кузова, я неслабо приложился башкой, но не успев даже выругаться, сразу начал догадываться что произошло.

- Принимайте говнюков и не забудьте потом отдать кандалы... – весело скомандовали голосом того сержанта, который командовал задержанием. – Но учтите, если найдут трупы...

- Не беспокойся, не найдут, – хохотнули в ответ. – Разве что рыбы...

После чего весело заржали сразу несколько человек.

- Я тебя сам скормлю свиньям, сын шлюхи! – гаркнул Вилли, но его голос сразу заглушили звуки ударов.

Вопрос что произошло, снялся автоматически.

Твою же мать!!!

Да что тут непонятного?

Нас приняли настоящие копы, но эти выблядки, вместо того, чтобы отвезти в участок, сдали меня и парней Дженна.

Все, антракт, приехали, как говорил батя. А я, дебил, строил теории...

- Этого к хозяевам, остальных в гараж и развлекитесь с ними в свое удовольствие. Но не калечьте... – скомандовал тот же голос с сильным итальянским акцентом.

Сильные руки вздернули меня на ноги и уже через пару минут усадили на скрипучий стул.

Следом слетел мешок с головы.

Открывшаяся картинка уже совсем не удивила. Захламленная ящиками с пустыми бутылками комнатушка и приземистые, кривоногие ублюдки с черной курчавой шевелюрой и приторными, губастыми мордами.

Анджело «Кровавый» Дженна, Антонио «Джентльмен» Дженна, Майкл «Дьявол» Дженна и Винченцо «Джим» Дженна.

Гребанная семейка Дженна, мать их так. Гребанные братцы, возомнившие себя хозяевами в Чикаго.

- Бенни, Бенни... – старший из них, Анджело, притворно скорбно покивал головой. – Как же так, Бенни? Видишь к чему привело твое упрямство? Нехорошо, очень нехорошо...

- Нехорошо водить шашни с полицией, Бенни, сраный ты говнюк... – поджав губы, поддакнул Антонио.

- За такое строго наказывают... – добавил Майкл. – И ты сам это знаешь. Люди тебя не поймут, Бенни. А мы постараемся, чтобы они узнали все.

- Но все еще можно исправить, не так ли? – весело подмигнул братьям Винченцо. – Не переживай, мы подскажем как, Бенни.

- Видит Господь, с гораздо большим удовольствием, я скормил бы тебя рыбам, Беннито... – гнусно хмыкнул Анджело. – Но мы добрые христиане и всегда готовы протянуть руку заблудшей овце. Бенни, ты хочешь, чтобы мы протянули тебе руку?

- Бенни, ты оглох? – Антонио наклонился и, взяв за подбородок, вздернул мне голову. – Все еще можно исправить. Отзовись, Бенни, рано еще гадить в штаны.

Я снова смолчал. Иногда молчание является лучшим ответом.

- Он не понимает... – Анджело обернулся к братьям. – Я говорил вам, с этим упрямым говнюком бесполезно разговаривать.

- Бенни... – Майкл ленивым пинком в грудь, снес меня со стула. – Поработай мозгами, у тебя нет шансов. Ты лишний в этом бизнесе. Отдай нам поставщиков из Монтаны и живи дальше.

- Мы с ними договоримся, не беспокойся, – хмыкнул Антонио, подчеркнуто бережно посадив меня обратно. – Но, чтобы они стали сговорчивей, ты пока погостишь у нас. А когда дело пойдет – даю слово, отпустим. И даже монет отсыплем. Живи и радуйся жизни.

Все стволы у меня отобрали, остался всего лишь тычковый кинжал за воротником, но скованные сзади руки полностью лишали шанса им воспользоваться. Я на протяжении всего этого монолога гребаных братцев пробовал вытащить хотя бы одну руку из наручников, но ничего так и не получилось. Оставалось всего два выхода – первый – сделать вид, что иду на требования гребаных сицилийцев и просто потянуть время в надежде на какое-нибудь сраное чудо. И второй... второй – гордо сдохнуть.

Никакими иллюзиями не обольщался – как только макаронники поймут, что поставщики не станут с ними работать, существование Бенни Вайта на этом свете станет полностью нецелесообразным.

На свободе остается Уайт Морган, но он пока даже не подозревает, где я нахожусь. А когда дознается – скорее всего, станет уже поздно.

Да, все плохо. Очень плохо.

- Ты оглох, выблядок?.. – очередной удар отправил меня обратно на заплеванный пол.

И вот тут, я принял решение.

Да, еще пожить хочется, но, черт побери, мне не безразлично, кем и как жить. Батя говорил, подыхать, так с музыкой.

Пока я думал, сицилийцы окончательно вышли из себя и принялись воодушевленно пинать меня.

- Эй-эй... – прохрипел я. – Подождите...

- Во-от! – довольно хмыкнул Анджело. – Хороший мальчик, Бенни. Я знал, что ты очень скоро обосрешься.

Я сплюнул кровь на пол и гнусно ухмыльнулся.

- Интересно, скольких сифилитиков пришлось обслужить вашей мамаше, чтобы родить таких выблядков как вы. Думаю, через нее прошелся весь ваш говенный городишко...

Очередной удар снес меня со стула. Винченцо взялся за бейсбольную биту, остальные братцы только похохатывали.

Впрочем, убивать они меня пока не собирались и дело ограничилось всего несколькими ударами.

- Бенни... – Анджело лениво пнул меня. – Ты отыграл свою игру. Сдай своих людей и живи дальше, даю слово мы отпустим тебя. Повторюсь, сдай контакты в Монтане и все. Дальше все сделаем мы сами, и ты останешься жить.

- Отсоси, гребаный итальяшка...

На этот раз братья начали пинать меня все вместе. Но опять же, без особого воодушевления и очень быстро это занятие им наскучило.

- Бенни, говнюк, – Анджело присел рядом со мной. – Скоро мне надоест с тобой развлекаться, и мы начнем снимать с тебя шкуру сантиметр за сантиметром. И начнем с жопы. Эй, кто там, принесите мне ножи и клещи.

В дверь просунулась лохматая башка в кепке и торопливо забормотала на итальянском языке.

- Босс, Аль прислал человека и передал быстрей заканчивать и этим ублюдком.

Не скажу, что я в совершенстве владею языком макаронников, но в целом, я все-таки понял, что говорит сицилиец. И не особо удивился новости. Дженна только строят из себя крутых боссов, на самом деле они обыкновенные шестерки, а за комбинацией по моемы выводу из игры стоит никто иной, как Аль Капоне. Ебучий Аль Капоне, умный и свирепый ублюдок.

- Я сам решаю, что мне делать! – разъяренно заорал Анджело. – И никому не позволю мне указывать. А ты тащи сюда ножи и клещи, иначе я сам с тебя сдеру шкуру. И начинайте по одному отправлять в ад шестерок этого говнюка. Слышишь меня? Бенни, себя не жалеешь, пожалей хоть своих людей. Слышишь? Это твои засранцы сдыхают.

Ему возразил Винченцо, братья заспорили, а я приподнялся на локте и презрительно процедил.

- Эй, любители толстых членов, вы отсасываете своему хозяину по очереди и все разом?

Бита со свистом прочертила полукруг в воздухе, в голове взорвался ослепительный фейерверк.

Дальше произошло сразу несколько вещей, а если точнее, целая череда событий.

Сначала дверь распахнулась и на пороге возник тот самый браток. Он тащил в руках целую охапку импровизированных пытошных орудий. Ножи, топоры, вертела, молотки и даже лучковую пилу.

Потом Анджело в очередной раз пнул меня и протянул руку к своему подручному.

- Сейчас, Бенни, тебе станет очень больно. Дай быстрее мне этот топор, живее, мать твою!

С его последним словом, за спиной братка мелькнула громадная лохматая туша Мусички, а мне, наконец, удалось выдрать из наручников правую руку.

Время ускорилось, события понеслись галопом.

Муся распластался в прыжке и сшиб сицилийца с ног, ножи, тесаки и секачи с грохотом посыпались на пол.

Ухватив братка за затылок, пес мотнул башкой и, словно спущенная пружина, снова взлетел в воздух, на этот раз сбив Винченцо.

Я ухватился за рукоятку кинжала.

Антонио и Майкл попытались оторвать волкодава от брата, а Анджело выхватил из-за пояса револьвер.

Но выстрелить я ему не дал.

Короткий и широкий, бритвенно острый клинок, с хрустом вспорол шею старшему брату, в воздухе плеснулась алая струя, сотканная из карминово-алых капелек.

Воздух пронзил запах крови.

Братцы от души меня отделали, ноги и руки отказывались слушаться, налитые свинцовой тяжестью, тело пронизывали разряды дикой боли, а голову разрывал пульсирующий колокольный звон, но именно этот сладковатый смрад подействовал на меня словно самый сильный допинг.

Мах, лицо Антонио раскрылось словно книга, Майкл попытался отмахнуться, но я его сшиб плечом и, оседлав, несколько раз ткнул кинжалом в солнечное сплетение.

После чего откатился и припал к стене возле распахнутой двери.

В комнату заполошно влетел браток с лупарой наперевес, клинок метнулся к его шее, но только вспорол воздух. Муся успел раньше, словно таран сбил его с ног и с кровожадным урчанием выдрал громадный кусок мяса из паха.

Воздух разорвал пронзительный визг.

Мусечка не останавливаясь ринулся вперед и еще одним сицилийцем на этом свете стало меньше.

Весь залитый кровью, глухо и свирепо рычащий, волкодав сейчас напоминал собой тех легендарных боевых римских псов, сражавшихся вместе с легионерами в первых рядах когорт.

Я подхватил с пола лупару и, не успев проверить патронник, даванул сразу на оба спусковых крючка, влепив дуплет в живот еще одному боевику братьев Дженна.

Воспользовавшись передышкой, отбросил пустой дробовик в сторону, поднял еще один с пола и, став за грузовик, быстро осмотрелся.

- Гараж? Похрену, сделаем кладбище. Муся, пока рядом...

Пес прянул ушами и застыл у моей ноги.

- Да что у вас творится? – в открытые ворота влетело сразу два сицилийца.

Дважды бабахнула лупара, у первого нога превратилась в месиво, и он кубарем полетел под заднюю ось грузовичка, второй пошел боком и врезался в штабель аккуратно сложенных автомобильных скатов.

- Ищи... – тихо приказал я Мусе.

Волкодав шумно втянул в себя воздух и рванул с места, а я, подобрав пистолет с пола, проверил его магазин, скользнул под стеной к выходу и чуть не выпалил в упор в Вилли, выскочившего из боковой двери.

Немец выглядел жутковато, вся левая сторона лица наливалась багровой опухолью, волосы слиплись в сосульки, а рот щерился в кровожадном оскале. В руках Тиммерманс держал топор, с налипшими на лезвие прядями черных волнистых волос.

Он появился так неожиданно, что я даже обрадоваться не успел.

- Шайзе!!! – немец отпрянул от меня, замахнулся своей секирой и тут же радостно заорал. – Жив! Братик! А мы тебя уже похоронили...

- Тихо... – я прислушался. – Что с остальными?

Вопрос отчасти прояснила окровавленная морда Лиама Макгвайра, высунувшаяся из той же двери.

- Остался только я, гребаный шотландец... – Вилли ткнул пальцем в Лиама, – и Билли. Билли плохой. Остальные – все... – немец мотнул головой. – Что делать будем, босс? Сейчас макаронники набегут или полиция...

Я на мгновение задумался.

- Уходите.

- Что? – яростно взревел Вилли. – Бен, ты, сука, за кого меня принимаешь? Порвем задницы сицилийским ублюдкам!

- В Монтану... – я сильно толкнул его в грудь. – Живо, собирайте дома людей и ждите сигнала. Пошли, нахрен, отсюда. И чтобы сегодня же свалили домой.

- Да ты!!! – Тиммерманс сжал кулаки.

- Уходим... – Макгвайр приобнял немца за плечи и толкнул его в сторону забора. – Бенни дело говорит...

- Грюне шайзе!.. – бешено прорычал Вили, но послушался товарища.

Из-за машин вынырнул Мусичка и коротко гавкнул.

- Чисто? Красавчик... – я кивнул псу и побрел обратно в комнату с братьями.

Антонио все еще хрипел, пуская кровавые пузыри, остальные Дженна уже подохли.

Я на мгновение задумался, криво ухмыльнулся и вернулся в гараж. Подхватил канистру с бензином и закружился в гротескном вальсе, разливая бензин по полу.

Губы сами по себе забормотали любимую песенку отца.

- Далека дорога твоя... далека, дика и пустынна...

Звонко шарахнулась об стену пустая канистра.

Я вытащил из кармана одного из трупов спички и потрепал по холке Мусичку.

- Ну что братик, пора уходить. У нас работы только начать и закончить...

Из ворот гаража плеснулось чадные веселые языки пламени, а я развернулся и неспешно побежал по улочке.

Мусичка, влюбленно поглядывая на меня налитыми кровью глазами, трусил рядом.

Ну что же, не я эту хрень начал и не мне ее заканчивать. Не знаю, как там обернется дальше, но твердо уверен в том, что очень скоро гребаным макаронникам станет очень тесно в Чикаго...

- Далека дорога твоя, далека, дика и пустынна...

Глава 5

Глава 5

«Кто я? Я – самогонщик. Несу людям радость и удовольствие. Занятие не хуже остальных...»

Бенджамин Вайт младший.

Первое что я почувствовал после того как очнулся, был запах отличного выдержанного ирландского виски, легкий дымок камина и аромат прекрасного кубинского табака.

На их фоне легкий запашок псины почти терялся.

Черт побери, я даже подумал, что каким-то образом оказался дома, если бы в привычные запахи не вплетался изысканный аромат... женских духов. Одновременно терпкий и прохладный, переплетающийся аромат роз и жасмина.

Резко открыв глаза, я недоуменно уставился на очаровательную девушку, расчесывающую моего Мусичку. Волкодав распластался возле нее на кушетке и блаженно похрюкивал от удовольствия.

Вот тут я окончательно охренел, не побоюсь этого слова.

Во-первых – Мусий всегда резко отрицательно относился к моим подружкам и вообще, женский пол откровенно недолюбливал. А тут, здоровенная зверюга, просто млела в женских ручках.

А во-вторых – эта очаровательная девушка оказалась... оказалась мисс Мораной Маклафлин, моей собственной медсестрой. Мало того, сейчас она выглядела не серенькой мышкой, то есть, так как ирландка выглядела всегда, а по меньшей мере... ну... принцессой что ли.

И от этого я охренел еще больше.

Ну сами посудите...

Моран-медсестра – простенькая неряшливая гулька – Моран-принцесса – роскошные огненные волосы собраны в высокую элегантную прическу.

Моран-медсестра – мешковатое бурое платьице и растоптанные боты – Моран-принцесса – роскошный шелковый халат, расшитый золотыми драконами и домашние туфли из парчи отороченные куньим мехом.

Моран-медсестра – никаких даже намеков на драгоценности – Моран-принцесса – унизанные роскошными перстнями пальца, массивные серьги подвески и комплектное к ним ожерелье.

Моран-медсестра – абсолютное отсутствие макияжа и даже помады – Моран-принцесса – умело подведенные глаза и ядовито-алая помада, превращающие простенькую невыразительную ирландку в жесткую, хищную и загадочную красавицу.

И вот от таких разительных перемен, я еще больше охренел.

- Г-гафф!!! – Муся почувствовал, что я пришел в себя и сорвавшись с кушетки, одним прыжком подскочил ко мне и принялся слюнявить лицо.

- Фу... – я еле отбился от него и рывком сел... на огромном диване, обитом великолепно выделанной бизоньей кожей.

И одновременно обнаружил, что был укрыт мягчайшим дорогущим пледом и нахожусь в чем мать родила.

В голове немедленно возникла целая куча вопросов.

Устроив бойню в логове братцев Дженна и, резонно подозревая, что мои квартиры под наблюдением, я пешим порядком направился прямо к себе в клинику. Где... где вырубился прямо на входе, так как гребаные сицилийцы все-таки славно меня отделали. Нервное напряжение тоже сказалось. А вот дальше... что случилось дальше, в упор не помню.

Заметив, что я тупо уставился на свои причиндалы, Моран грациозно поднялась со своей кушетки и с отчетливой язвительностью в голосе заметила.

- Увы, доктор Белофф, ваша одежда и белье были полностью пропитаны кровью, и я была вынуждена вас раздеть.

- Гм... – я машинально прикрылся уголком пледа и поинтересовался у ирландки. – Простите мисс Маклафлин, но где я нахожусь?

-У меня дома, мистер Белофф, – Моран провела взглядом по роскошной обстановке комнаты и невинно пожала плечиками. – Вас что-то настораживает?

Я смолчал, по своему обыкновению, надеясь, что она сама даст мне больше информации для размышления.

Да уж... видите ли, у нее дома... Камин с ручными изразцами, мебель из черного дерева в стиле арт-деко и огромная шкура медведя на полу, как-то не вяжутся с квартиркой серенькой дурнушки. Ответ единственный, Моран, как и я, зачем-то скрывает свою настоящую личность. Вот только зачем? Со мной понятно, но она? Сбежала из дома из-под опеки? Вот же зараза, маскировалась просто великолепно.

- Вы вчера, мистер Белофф... – градус язвительности и сарказма в голосе Моран подступил к граничным параметрам. – Заявились в клинику в весьма нехарактерном для вас обличье, причем весь залитый кровью и с пистолетом... – она покосилась на старый добрый кольт модели 1911 на тумбочке. – После чего, банально грохнулись в обморок. К счастью, я задержалась с анализами и успела оказать вам помощь, затем перетащила к себе в квартиру, подозревая, что вам не стоит оставаться в клинике. И этот ваш... – она послала воздушный поцелуй Мусичке. – И этот ваш очаровательный великан... Если не ошибаюсь, это ирландский волкодав? Вы ничего не хотите мне рассказать, доктор Белофф? Где ваши очки? Где ваш потертый костюм? Где, наконец, ваше странное пальто, на два размера больше? И с каких таких пор, вы носите ботинки из испанского кордована ручной работы и джемпер из шерсти английских мериносов? И еще... я даже не подозревала, насколько вы прекрасно сложены...

Моран манерно присела в книксене и уселась на кушетку, сложив руки на коленках словно примерная школьница, всем своим видом показывая, что ждет немедленных ответов на вопросы.

Я немного поразмыслил и решил стать самим собой.

- Виски и сигары есть? И еще... – я покосился на свой пах. – Что-нибудь прикрыть себя...

- Вы хотите лишить меня удовольствия созерцать ваш мужественный торс? – Моран притворно огорченно наморщила лобик. – Мой халат подойдет? Нет? Ну что же, тогда вам придется остаться обнаженным, пока ваши вещи не высохнут. Что до сигар и виски... – она встала и взяла с каминной полки хрустальный графинчик и шкатулку из сандалового дерева. – Glendalough двадцатипятилетней выдержки подойдет? А Romeo y Julieta из Доминиканы?

- Подойдет... – я попытался встать, но тут же рухнул обратно на диван. Все тело прострелила тянущая дикая боль. Ощущения были такие, словно меня переехал грузовик.

- Увы, я не смогла вас полноценно осмотреть, – важно сообщила Моран. – Но, скорей всего, переломы отсутствуют. Однако, я не исключаю надлома колеблющихся ребер с правой стороны. Возможно присутствует нарыв задней лестничной мышцы. Вас славно отделали, мистер Белофф. К счастью, ваше мужественное личико осталось почти целым.

Ирландка изобразила надменную и загадочную улыбку.

- Хватит строить из себя роковую женщину... – зло буркнул я.

- А если я такая и есть? – задиристо возмутилась Моран, но тут же сникла, потупилась и застенчиво прошептала. – Простите, мистер Белофф, я больше не буду... – она вскочила, ловким пинком подогнала ко мне столик на бронзовых изящных колесиках и мигом устроила на нем графин с виски, бокалы, аксессуары для курения и шкатулку с сигарами.

- Такой вы мне больше нравитесь... – сурово одобрил я.

В глазах Моран блеснули сердитые огоньки, но она смолчала.

- Хорошо... – я взглядом показал на графин. – Теперь вскроем карты.

Ирландка быстро кивнула и плеснула в бокалы виски.

- Я предпочитаю не разбавлять. Сигару? Выбрать для вас?

И вот тут случилось чудо...

Мы одновременно полезли в шкатулку за сигарами, наши пальцы соприкоснулись и меня словно пронзил разряд тока. Это... это было одновременно странно и прекрасно. Черт побери, никогда прикосновение к женщине меня так не возбуждало.

Похоже, Моран испытала те же чувства, она даже охнула и покраснела.

Да что там, даже Мусий вздернул башку, уставился на нас и от удивления гавкнул.

Справившись с собой, я тихо и хрипло поинтересовался.

- Кто вы такая на самом деле, Морана Маклафлин?

- А вы кто такой, Бенджамин Белофф?.. – строптиво фыркнула Моран и еще больше покраснела

- Вы – первая... – я пальцем показал на нее.

- Хорошо, хорошо... – обреченно вздохнула ирландка. – Я Морана Батлер, признанная внебрачная дочь Джона Батлера, восемнадцатого графа Ормонда. Маклафлин – фамилия матери. Мне претила великосветская жизнь, я сбежала из Британии в Америку и пошла своей дорогой.

- А все это... – я обвел взглядом комнату. – Слишком разительное отличие между этой роскошью и вашим повседневным обликом.

Ирландка пожала плечиками.

- Меня искали. Мать после смерти завещала оставила мне большое наследство. Отец спустил все свое состояние и вдруг воспылал ко мне любовью в надежде прикарманить денежки матери. Я вынуждена была скрываться. Поэтому и сменила облик. Но, увы... – Моран состроила жалобную гримасску. – Мне нравится выдавать себя за простушку, но я привыкла к жизни в определенных условиях и свила себе гнездышко по вкусу.

Я едва удержался от улыбнулся. Слишком история Моран была похожа на историю Пруденс, моей второй мамочки. К слову, тоже ирландки.

Мисс Маклафлин отпила виски и внимательно на меня посмотрела.

- А вы, Бенджамин? Какова ваша история? Я уверена, доктор Бенджамин Белофф – это не единственная ваша личина.

Я вздохнул. Ну и что делать? Девчонка не дурочка, сразу распознает ложь.

- Я знаю, кто вы, – вдруг застенчиво сообщила ирландка.

- И кто же? – я насторожился.

- Вы... – Моран сорвалась с кушетки и ринулась к большому комоду. – Вот... – она вытащила из нижнего ящика массивный томик в кожаном переплете и раскрыв его, достала бережно обернутый в пергаментную бумагу небольшой квадратик. – Вы... вы Бенджамин Вайт!!! Я это поняла, когда вчера вечером вас увидела.

Квадратик при ближайшем рассмотрении оказался карандашным рисунком на блокнотном листочке. И этот рисунок... был мастерским, удивительно точным, портретом моего отца.

Что меня очень сильно удивило. После бати не осталось ни одного его изображения, потому что он дико не любил фотографироваться. И тем более, сильно сомневаюсь, что он позировал какому-то художнику. Тогда откуда этот рисунок?

- Я стащила этот рисунок у Рональда Пирса, преподавателя на курсах медицинских сестер... – покраснев, призналась Моран. – Он тайком зарисовал «Дока» Вайта, когда тот читал лекцию в Хелене военным врачам и в разговоре с коллегой похвастался этим. Я услышала... и стащила. Бенджамин, признайтесь, вы же Бенджамин Вайт? Правда? Вы просто его копия, не отпирайтесь...

- Нет, я не Бенджамин Вайт... – я мотнул головой. – То есть, я Бенджамин Вайт, но не тот Вайт. Сами посудите, мне тогда сейчас должно быть восемьдесят с хвостиком лет. Отец очень медленно старел, но не до такой же степени...

- Вы его сын!!! – ахнула Моран и закрыла ладошкой рот.

- Черт... – Я понял, что проговорился и зло чертыхнулся.

- Я никому! Да пусть меня четвертуют!!! – торжественно пообещала ирландка. – А ваша собака? Как зовут вашего пса?! – Моран сорвалась места и обняла волкодава. – Он такая прелесть. Неужели... неужели, как знаменитого кота вашего отца?

- Да, Мусичка, то есть, Месье... – мрачно признался я. – У меня аллергия на котов...

- Святой Финиан! – Моран так сжала в своих объятьях Мусия, что тот даже хрюкнул от неожиданности. – Бен! Простите, мистер Вайт, а чем вы занимаетесь во второй своей ипостаси? Борец за справедливость? Тайный мститель?

«Кто я? Я – самогонщик... – хмыкнул я про себя. – Несу людям радость и удовольствие. Занятие не хуже остальных...»

Но ничего не озвучил, а потребовал свежие газеты.

К счастью, пресса нашлась.

Передовицы почти всех газет украшали статьи о вчерашней бойне на Тейлор-Стрит. Журналюги наперебой смаковали подробности, соревнуясь между собой жуткими описаниями произошедшего и аналитическими выкладками о влиянии смерти братьев Дженна на войну между итальянцами и ирландцами. Но что самое пакостное, среди трупов... среди трупов каким-то загадочным образом опознали еще и Бенни Вайта. Правда меня не причисляли к откровенному криминалитету, а просто обзывали меценатом и предпринимателем с очень сомнительным прошлым, возможно причастным к распространению алкоголя. Каким образом журнашлюшки прознали обо мне, осталось неизвестным.

Полиция хранила гордое молчание, а мэр выступил с заявлением, что чем меньше гангстеров остается в городе, тем для оного города и лучше...

- Какого хрена? – Я заметил покравшуюся ко мне ирландку и сердито шикнул на нее.

Но было уже поздно.

- Святой Патрик!.. – Моран в очередной раз охнула и ткнула пальчиком в мое фото на развороте. – Так вы и есть тот самый Бенни Вайт? Сын легендарного Бенджамина «Дока» Вайта – меценат и бутлегер?

Я нахмурился, раздумывая как бы потактичней послать не в меру любопытную ирландку.

- Святая Димфна!!! – Моран со странным выражением на лице улыбнулась. – Это так романтично!!!

Пришлось в очередной раз смолчать. Воистину, женскую логику даже странной не назовешь.

- Так это вы, Бенджамин, пришили братцев Дженна? – с ленцой растягивая слова, продолжила ирландка. – Туда им и дорога. Ненавижу сицилийцев! И что вы собираетесь делать? Ой, простите! Я бываю очень надоедливой. Вы хотите есть? Я сейчас поджарю вам стейк! И тебе, мой хороший... – ирландка на ходу потрепала Мусия по холке и сбежала из комнаты.

Я немного помедлил, встал и подошел к большому зеркалу.

Тело представляло собой сплошной кровоподтек, однако, к счастью, способности передвигаться я не потерял, да и лицо осталось сравнительно целым – ссадина чуть выше правой брови не в счет.

Удовлетворившись увиденным, я вернулся за диван, отхлебнул виски, закурил и задумался.

Чертова ирландка узнала гораздо больше чем следовало. Впрочем, как поступить с ней я решу позже, гораздо насущней вопрос, что делать дальше с гребаными итальяшками. После случившегося, нам в одном городе места нет. И как-то мне не верится, что они поверили в то, что я сгорел в гараже.

Война? Я остался один. Если все сложилось как надо, Макгвайр и Тиммерманс уже на пути в Монтану. Рядовых бойцов практически всех выбили. Уайт Морган в Чикаго, но он не боевик. Стоп... Уайт! Да, точно он. Лиам и Вилли сообщили ему, что я жив, а Морган решил подстраховать меня и запулил в прессу инфу о моей смерти вместе с Дженна. Ну что же, старина Уайт сработал просто отлично. Впрочем, как и всегда.

Это дает мне преимущество во времени и просто преимущество. Хотя, вопрос, что делать, по-прежнему открыт.

Ждать подкрепления из Монтаны? Думаю, Лиам и Вилли, за пару недель соберут как минимум пять сотен человек, умеющих управляться с оружием. С такими силами, можно устроить макаронникам полный Армагеддон. Правда власти города точно не обрадуются очередной бойне. Да и мамаши могут прознать, что я творю в Чикаго. После чего мне тоже сильно не поздоровится. А если... если попробовать договориться с мэром? Я вычищу город, а за это получу иммунитет от уголовного преследования? Трудно, но возможно. Будет упираться, подпишу тяжелую артиллерию, отцовских протеже в Конгрессе. А пока, можно попробовать слегка самому пощипать итальяшек. Но прежде, надо связаться с Уайтом Морганом...

В комнату начали доносится одуряющие ароматы жареного мяса, у меня сразу забурчало в животе и даже Мусий начал бурно волноваться.

А еще через пару минут, заявилась Моран с огромным подносом в руках.

Я получил огромный стейк, а Мусичка целых два, правда почти сырых. Себя Моран тоже не обделила.

Около получаса ушло на еду, я воздал должное стейкам и великолепному виски, к тому же, с неожиданным удовольствием понаблюдал как ест ирландка – она, несмотря на субтильное телосложение, отличалась недюжинным аппетитом и трескала мясо как не в себя. И вообще, каким-то странным образом, она начинала мне очень нравится. Что нешуточно злило. Как и отец, я всегда отличался исключительно потребительским отношениям к своим подружкам и никогда не утруждал себя лишними эмоциями. А тут, словно порчу навели.

Когда дошло дело до сигар, Моран попробовала меня дожать.

- И что же вы собираетесь делать, мистер Вайт? – ирландка снова попробовала изобразить роковую красотку.

- Первое... – тихо и спокойно ответил я. – Ведите себя естественно, мисс Маклафлин. Второе – какова цель ваших вопросов?

- Я хочу вам помочь, – так же спокойно ответила Моран. – Разве мое желание выглядит предрассудительным?

- Зачем вам это? Вы должны понимать, что связываться со мной опасно.

- Потому что... – ирландка слегка смутилась и попробовала вывернуться. – Я не боюсь.

- Отвечайте на вопрос!

- Потому что я так хочу, мистер Вайт, – холодно отрезала Моран. – Понимайте, как хотите. Впрочем, вы можете отказаться от моей помощи, никого неволить я не стану.

«А девчонка зубастенькая...» – со странным удовлетворением подумал я.

Ирландка вышла из комнаты и вернулась через пару минут с аккуратно сложенной стопкой одежды.

- Вот ваши вещи... – она сбросила одежду мне на диван и уселась на кушетку, всем своим видом демонстрируя абсолютное нордическое спокойствие.

- Спасибо, Моран... – я улыбнулся. – Вы не будете возражать, если я попрошу вас о помощи?

Ирландка посмотрела на меня из-под бровей и тихо шепнула:

- Не буду.

- Спасибо за то, что выстирали мои вещи. Но, думаю, принимать образ Бенни Вайта мне сейчас по меньшей мере неразумно. Вы не подскажите где можно купить одежду, приличествующую моей прежней личине. И мне еще понадобится телефон.

- Внизу лавка старьевщика... – быстро ответила Мора. – Через полчаса к вам вернутся ваше безразмерное пальто и мятый костюм... – она улыбнулась. – Телефон есть у меня в квартире. Хотя... – она досадливо поморщилась. – Это опасно. Лучше позвонить от того же старьевщика. Если хотите, я сама сделаю звонок и назначу встречу, к примеру.

Я ненадолго задумался и кивнул.

Ну что же, пусть Мора поможет. А потом я ее постараюсь тактично убрать в сторону...