Город Фольсбрук

Глава 1. Город Фольсбрук.( Wolfsbruck)

Шел 2130 год, город Фольсбрук - на Планете Миз не осталось ни одного места, куда бы, не расползлась тоталитарная машина нового мирового режима. Люди очерствели и стали забывать о человеческих качествах: о добре, любви и эмоциях настоящих, неподдельных. Стали забывать кто они на самом деле. Люди все так же работали, тонули в рутинных делах, дома и на работах, даже в церковь люди не перестали ходить. Но все вокруг стало каким-то безмолвным, скудным, люди стали друг к другу сухими черствыми, как краешек черного засохшего сухаря. Но ведь когда-то все было иначе, не как сейчас. Город Фольсбрук когда-то славился своей красотой: здесь были красочные улочки, уютные парки со скамейками. Везде росли большие и маленькие ели. Фасады зданий были украшены красивыми плитками с золотистой стружкой, которая на солнце играла различными отблесками. По городу стояли радиошлюзы, из которых доносилась музыка, различные классические мелодии, исполнители джазов. Благодаря науке были воссозданы многие виды птиц и животных, они также сосуществовали с людьми. Например, в центре города можно было встретить редкий вид птиц из отряда стрижеобразных напоминающих маленькие разноцветные звездочки. Это были Колибри, они одни из первых были уничтожены, так как были очень маленькими и нуждались в тропических лесах. Люди работали в разных сферах жизни, и политический строй был демократическим - люди могли свободно высказывать свое мнение. Пропагандировалась толерантность и нравственные устои крепчали с каждым днем. Колизеи по всему городу возрождали культуры различных растений, которые были сохранены. Люди могли перенестись в тропические долины или в воссозданные моря. Повсюду создавались научные центры по созданию различных медикаментов, предметов для улучшения жизнедеятельности людей. Всеми действиями и словами люди возрождали из пепла мир и беспроблемное сосуществование. Этот город благоухал уютом и теплом, радостными улыбками - уровень счастья был на высочайшем уровне. Но все это было, покуда цивилизация не дошла до своего пика развития, и иерархия, лицемерие не поглотила человечество. Это место напоминало всеми забытую планету Земля. Будто бы нечего и не было, просто Земля преобразилась.

Колизеи- Специальные лаборатории по выращиванию различных растений,животных и тд.

Глава 2.Знакомство с Тони.

Смочив старую ржавую бритву Тони начал скоблить черную засаленную бороду, кусок старой фарфоровой свечи горел тускло, будто бы вот-вот потухнет и комнатка погрузится в кромешную тьму. Тони решил как бы то не было, но попытаться что-нибудь сделать со своей бородой. Он вспомнил о том, как когда-то люди еще могли всласть пользоваться дарами природы и человеческого развития. Он мог часами засиживаться вот так легко и непринужденно с книгой «Эрвин и Мелкин», которую он так сильно любил читать еще до революции, под ослепительно ярким ночником, не думая и переживая, что энергия закончится и ему завтра придется быть наедине с темнотой. И на Солнце не было надежды, оно покинуло этих грешных, порочных и лицемерных людей. Тони, отложив бритву и омыв лицо водой, вытерев его, повторил про себя слова людей высшего ранга, которые время от времени спускались к ним со своими проповедями. «Свет необходим нам в этой темноте все несущей, ибо без света мы превратимся в дикарей, каждый из нас должен соблюдать нормы и не тратить впустую дары нашей измученной земли». Еще раз, взглянув на себя в зеркало Тони потушил свечу. Лег на две доски, похожие лишь очертанием на кровать. По радио Шлюзу в стене передавали: «А сейчас выступает Главный советник и руководитель ВГМ Зерун Шмид», - его рассказы всегда были настойчивы, пропитаны патриотизмом к своей партии и своему великолепию. Все домыслы и утверждения он любил до безумия. Мы должны отдавать все силы на благо нашей великой колонии. Мы должны жизнь отдавать не задумываясь. Дорогие мои, мы должны благодарить нашего первого отца - основателя, который спас нас от тьмы. Мы живем только чтобы служить ему. Тони и каждый из живущих помнил и знал все эти слова, ты мог забыть как твое имя, кем ты был до революции, но ты никогда не мог забыть всех речей мистера Шмида. Тони, как и весь народ, истинно верил в правдивость этих лозунгов и речей, ведь у них и не было альтернативы. Те остатки воспоминаний и людей почти уже все остались в шахтах, а новое поколение не знало и не помнило мир другим. Так пролежав около часа и размышляя о мирском совсем удручающие мысли поглотили его как вдруг вспомнил и судорожно потянулся в прощелину между его кроватью и стеной. Достал сверток, и сразу же развернул - в руках оказался предмет, это была фотокарточка, где была изображена его мама, которую он почти уже и не припомнит, лишь на бумаге осталась та память. Он любил смотреть на птиц -маленьких колибри. Они были изображены летящими вокруг. Маленькие перышки были покрыты блестящим лаком, разнообразие красоты дурманили взгляд, лишь так можно было отвлечься от того, что происходит вокруг от сырости и темноты. Впрочем, все в этом городе в этих трущобах со временем привыкли к темноте - она стала для них неотъемлемой частью жизни и смерти.

Утро оказалось на удивление тяжелым. Тони очень тяжело дышал - чахотка тут казалась чем-то, вроде ветрянки и голова шумела. Посмотрев на часы он, соскочив судорожно, начал искать свою одежду, одевая ее на ходу. Тони выбежал на улицу. «Бурый!» - кто-то окликнул его из толпы, так называли Тони на его работе мужики, то ли за то, что типаж его лица был угрюм, то ли за неумение улыбаться. Вокруг было многочисленное скопление людей, все бежали, слонялись повсюду на работы. Осмотрев вокруг, и всматриваясь и никого не обнаружив, махнув рукой, пошел в сторону больших дымящих труб. Из радио шлюзов играли военные марши. По пути на работу встретились люди ВГМ со своим старшим. Они патрулировали улицы, искоса посмотрев на Тони. Прошли, больше не обращая внимания. На шлемах у каждого был прибор, который измерял уровень содержания ВЦН в крови, и эмоциональное состояние человека. Люди - живущие в колонии, не должны были проявлять эмоции, кроме тех, что были занесены в реестре разрешенных эмоций. Люди ВГМ - задача их состояла в выявлении людей, не принимающих ВцН - специальные препараты для улучшения жизненных процессов, игнорирующих правила всеобщего порядка и дисциплины.

Глава 3.Убийство Кинга.

Огромные массивы завода и дым загораживали и без того серое небо. Этот завод производил оружие, хотя воевать, по мнению Кинга, друга Тони, не было ни нужды, ни врагов как таковых, но правительство думало и придерживалось иного мнения. Тони стремительно подошел к проходной Блока. Вот сюда проходили работники нижнего этажа. Из проходной вышел толстый угрюмый охранник, его лысина под светом фонаря напоминала всем огромное зеркало. Досмотрев, он приказным тоном показал на лохмотья одежды, точнее на запястье - необходимо было получить дневную дозу ВЦН.

После препарата сильно кружилась голова, во рту, казалось, вот-вот взорвется вулкан, и все мысли превращались в тонкую полосу тишины и апатии. От этого препарата хотелось лишь спать и не больше того. По радио шлюзу раздалась первая сирена, это означало, что незамедлительно необходимо приступать к работе на станках, когда-то на этих станках делались чудесные вещи, разнообразные грабли, лопаты, жестяные инструменты для сада и дома, различная домашняя утварь. Но сейчас не было обходимости, потому как не было ни садов, ни цветов, все это превратилось в сплошной пепел, все было выжжено человеком, войнами и катаклизмами. После работы в цеху все работники первого уровня должны были пройти в столовую, в которой было хоть какое-то ничтожное время для разговора и принятие хоть какой-то пищи.

Заходя в столовую, Тони вдруг увидел своего товарища Кинга. Он лежал в лужи своей крови и судорожно извивался. С Кингом они познакомились еще при военных действиях, на так называемых зачистках от других иных. Тогда еще они были молоды и полны патриотизма, отваги и главное здоровья. Кинг тогда был крепок и в несколько раз больше Тони, он тренировался у ВГМ и подавал надежды на повышение в звании. Тони же был обычным солдатом, его призвали, чтобы бороться с иными, тогда давали свежий поек, чистую одежду и пару рупий. Молодому Тони этого хватало, и, казалось, он не просто солдат, он спасает свою колонию от чужих. Но после одной неудачной высадки, когда под командованием Старшего командующего Кинга они должны были ворваться в дом на Улицы «Лейстрит», и произвести зачистку существ, которые находятся там, но все пошло не так. Их команда была разбита - половина были убиты прям там, а такие как Тони и Кинг были изуродованы и изранены. После этого чудного спасения их, оставшихся в живых, долго таскали по трибуналам и психокомнатам, этим делом были заинтересованы Высшие члены ВГМ, но, не найдя ничего, их отпустили и признали низшей кастой колонии. Так называли людей, которые должны были трудиться и только через труд показать и доказать свою преданность и реальную принадлежность к ВГМ. После этого теперь уже находясь на низшей ступени колонии, Кинг и Тони пошли обучаться и работать на завод легкого оружия ВГМ. Под действием, так называемой инъекции ВЦН мало чего могло вас затронуть- ваша центральная нервная система и рассудок будто бы был погружен в режим максимальной апатии, поэтому Тони прошел мимо к своему столу, не подав и минимум эмоций, хотя какой-то малой частью он все-таки понимал, что это его друг, и с ним явно что-то не в порядке. Из радиошлюза доносился свод правил о различных нарушениях в повседневности. Но их прервал оглушительный звук включающегося микрофона, из которого донеслось: «Дорогие наши товарищи, я руководитель первого раздела нашего завода легкого оружия ВГМ Эрик Митт. Хочу сообщить вам, что, борясь с многочисленными болезнями, и в последнее время против своих сотоварищей, нежеланием проходить психокабинет, Мисстер Кинг сегодня ушел с гордостью из нашей колонии! Ушел мучеником! Все вокруг будто-бы в пламенном дурмане начали аплодировать и вскрикивать агитационные лозунги «Вперед, ВГМ!!! Да здравствуй, наш отец основатель!!! Да здравствуй, наша колония!!! В такие моменты все будто-бы превращалось в единое целое, все сплачивалось одной мыслью отдать жизнь за ВГМ! Иногда казалось, что такая любовь и патриотизм был связан чем-то с ВЦН! Но эта мысль возникала у Тони лишь изредка темными ночами, когда вокруг не было никого, и он не погружался в социальный круговорот, он был наедине со своими мыслями.

Глава 4.Церковь ВГМ

Прошло уже около двух недель, как не стало Кинга, но мысли о нем куда-то улетучились. Только сейчас Тони вдруг, обомлев, вспомнил о нем, сидя за пошарпанным столом и жуя что-то похожее на картофель. Многие культуры человечеству пришлось позабыть, заменив их частично или полностью на ГМО. Во всем этом можно было обвинить, конечно же, различные группировки, враждебно настроенные партии, государства-захватчики, многолетние войны, ядерное оружие, различные запрещенные многолетние выбросы ядов, но все это объединяет одно зловещее слово на все времена - «Человек». Лишь человек по своей воле или неволе самоуничтожился, привел этот сокровенный кусочек рая в вечно серые будни с леденящими душу дождями. Тони очень любил единственный выходной, ведь лишь в этот день свободный от изнурительных работ, забот, он и многие другие могли хоть краешком своего сознания почувствовать жизнь. В воскресный выходной каждый член среднего и низшего ранга должен был ходить в церковь, в церквях проходили служения, но бога там не было, и не многие помнили настоящее их предназначение. Многие поговаривали, что главнокомандующий и есть бог, о котором когда-то люди слышали - Бог, живущий в церкви.

Поговаривали еще до начала чисток, что этот самый Бог мог бы спасти всех людей от чего-то, только Тони не помнил и не всегда понимал от чего. Сейчас же церковь в душе каждого члена колонии олицетворяла Власть, Силу, Мощь - главные наставления и предосторожности, своды правил и тома законов, сказанных в судорожном ритме и оргазме нашего светлого будущего. Зайдя в Церковь первым делом необходимо было получить укол и пройти психотест, смотря прямо в сапфировый зрачок одного из смотрителей ВГМ. Пройдя тестирование у человека был выбор, на каком ряду, кроме верхних, хотелось бы присесть. Кресла здесь были обтянуты красивым, кожаным полотном с вшитым в спинке иероглифом колонии ВГМ. Тут были очень красивые, на удивление белоснежно-сверкающие потолки и мраморный пол. Везде, казалось, была разбросана бриллиантовая стружка. Огромные хрустальные люстры занимали центральную часть зала, в них можно было увидеть свое отражение.

Глава 5.Рыжеволосое чудо.

Присев на первое попавшее кресло Тони сидел в ожидании выступления, немного дремля, как вдруг возле него присела элегантная женщина в ярко-красном платье с эмблемой, которая занимала всю спину, лицо ее было чистым, свежим и она вовсе не походила на изуродованного изнурительным трудом человека. Щеки покрывало многочисленное количество веснушек, волосы ее были чудесно жгучего цвета - цвета огня, как будто-бы, прикоснувшись, можно было обжечься. Плечи ее были хрупки, а смех напоминал звон хрусталя. Тони, будто-бы оцепенев, смотрел на нее, пренебрегая общественно установленными правилами, в которых говорилось, что любой контакт, с противоположным полом, людьми первого ранга были запрещены.

Любое проявление эмоций были запрещены, получив отрицательные показания на психотесте, люди не возвращались к обычному образу жизни, они пропадали, и никто после этого их не встречал.

Было понятно, что она не принадлежала к этому классу людей. Людей наполненных одним противоречием, страданиями и патриотизмом. Но что же она делает тут? Почему одна? Не должны ли люди высшего ранга быть вместе со «своими»? Тони никак не мог налюбоваться ею, ведь в его жизни не так много было опыта встреч с девушками. Все эмоции подавлялись при помощи препаратов, и люди не нуждались не в каких проявлениях любви, лишь избранных могли забрать в так называемую «почивальню», где они могли взрастить нового члена колонии не выше первого ранга. Ритуал и выступление прошло после этой встречи будто-бы в тумане, Тони все выступление смотрел на незнакомку, и все мысли его были заняты ею. Когда же все должны были подняться, и под военный марш вскрикивать патриотические лозунги, слиться душой и мыслями в один, так называемый «поток счастья», Тони не мог не как влиться - так сильно произвела она на него впечатление. После службы у людей было немного времени заняться своими делами до наступления темноты, все целеустремленно шли в свои хибары, лачуги, чтобы провести немного времени слушая радио или побыть со своею семьей. Многие из людей если и имели такую привилегию иметь жену или детей вот так просто на обозрение всем, то видели их настолько ничтожное количество времени, что все сводилось к нулю. Выйдя из Церкви, Тони стал оглядываться по сторонам, ему казалось, что та девушка тоже заинтересовалась им, и хотела бы с ним поговорить о многих интересных вещах. Серая масса расползалась, кто куда, но девушку в красном платье Тони уже не мог разглядеть среди всех. Тони долго стоял подоль церкви и ждал, бегая глазами под проливным дождем. Тут почти всегда были дожди, но в этот вечер он был по-особенному пронизывающий, холодный, Тони вдруг впервые в жизни по-настоящему ощутил тоску - тоску по незбывшемуся. Так и простояв и смотря в темноту, Тони вдруг заметил два фонаря, которые медленно продвигались среди темноты: «А вдруг это она ?» - подумал Тони, вдруг она все-таки решила познакомиться с ним. Два фонаря, вдруг остановившись, направились стремительно в сторону, где стоял Тони, и спустя уже пару минут перед ним стояли два офицера, которые в недоумении и небольшой злобе смотрели на Тони, светя фонарем. Осмотрев с ног до головы, измокшего в лохмотьях мужчину, офицеры приказным тоном заявили: «Гражданин, законом колонии и главнокомандуюшим ВГМ, людям первого ранга было запрещено находиться в темное время суток подоль своего дома, поэтому во избежание ареста вы должны сиюминутно идти домой. Бредя домой по лужам, Тони размахивал руками и бурчал себе под нос: «Наивный дурак! Как ты осмелился такое думать? Ты - ячейка этой колонии, шестеренка в механизме, решил разрушить свое предназначение и закончить как подлый трус в комнате психотеста. «Или может быть, когда в последний раз я разговаривал с Кингом, он меня заразил? Заразил бешенством? Заразил и теперь я брежу. Так Тони шел к себе в лачугу и размышлял о том, что творилось в его душе и сердце. Он воспринял это как болезнь - будто-бы он становится выродком, не зная и не понимая, что он всего лишь на всего был влюблен. Но такие чувства ему были не ведомы, как слепому котенку, который тока появился на свет и, не успев раскрыть глаз, начал изучать мир поодаль своей матери…

Глава 6.История Колоний.

Скинув с себя тяжелое мокрое одеяло, Тони почувствовал резкую боль, которая пронзила его голову - вчерашний дождь не пошел ему на пользу. В колонии 337, или правильнее называть ее К.В.Г.М-337, были запрещены законом любые проявления болезней - люди должны быть всегда в здравом расположении духа, физически крепки, а те «бедолаги», которые все-таки попадали в местный медпункт, уже оттуда редко возвращались. Аббревиатура К.В.Г.М-337 расшифровывалась как «Колония Выживших Генно Модифицированных - 337», когда-то были колонии 338,339,400. Все мысли Тони были о вчерашней девушке, ему хотелось безумно поделиться, рассказать о своих впечатлениях, о встрече кому-нибудь. На работе не осталось людей, с кем можно было поговорить о столь сокровенном. После того, как единственный друг умер, Тони еще больше погрузился в себя, стал отчуждение. Был еще один человек, которому Тони доверял, это была сестра Кинга. Решив сходить до сестры Кинга, Тони первым делом, выйдя после работы, решил зайти в магазинчик, прикупить гостинцев. Магазин этот стоял чуть больше ста метров от сеточного забора завода, здесь людям были доступны различные предметы, обихода: и небольшой выбор продуктов, противогазы и химкостюмы на вкус и цвет, фильтра, различные средства защиты. Это была старая кабина Броне – Транспортера, который внушал своими огромными размерами. Техника до революционного периода, когда жизнь в колонии хоть и не была намного отраднее, но в ней было все для людей. Колония представляла собой большой ковчег со своей инфраструктурой, большим объемом различных теплиц для выращивания и сохранения различных культур растений, так же были фильтра для обновления и отчистки воды, различные животные, растения и многое другое. Все это было необходимо для большого время провождения на ковчеге, длительного путешествия. Сохранения человека как вида, колония была обилием целомудрия и доброты. Создавались новые альтернативные источники энергии, создавался новый политический взгляд на жизнь. Человечество: разрушила Землю многими вещами, была на грани вымирания, ближайшие планеты были выжжены и истощены. Тогда и было принято решение создать колону из 500 кораблей, которые будут высажены на другие планеты пригодные для существования и начнут все заново. Высадившись на различные планеты и поддерживая связь между собой в мирном сосуществовании, начали свой путь, развития. Создав на каждой планете свое государство, со своими устоями, законами и политическими взглядами. Планеты стремительно начали свою миссию, по возрождению былой мощи человеческого рода. Стремление людей было бескорыстное и не лицемерное, ведь многие из них потеряли родных, близких, потеряли дома, работы стабильный уклад жизни, войны забрали не тока их души, но и поломали многих из них морально и физически. Но где есть конкуренция и борьба за ресурсы там будет и разлад, пройдя некоторые тысячелетия мирного сосуществования, фракции начинали постепенно борьбу в политических, экономических схватках. Начались стычки и борьба за ресурсы, каждая планета хотела занять лидирующее место. Это и послужило началу войн и уничтожению многих колоний как таковых. Оставшиеся в живых колонии и планеты, могли лишь сосуществовать, поодаль друг от друга, проживая тяжелые дни. Кризис наступил для выживших, у колоний не осталось энергии, ресурсов, и планеты были выжжены. Иерархические инстинкты взяли верх, и кучка вооруженных людей перевернула, и захватило власть в искалеченной и разрушенной колонии. ВГМ-337.

Глава 7.Встреча с Элис.

Шагая по сырой и вязкой глине, шел и смотрел только перед собой, глаза его были пусты, под рукой у него лежал сверток, старый пошарпанный кожаный плащ был забрызган грязью - одинокая фигура мужчины шла по мостовой, что-то бурча себе под нос. Дождь, не щадя его, обливал холодным леденящим до костей ливнем, ноги его увязали, не давая быстро пробираться. Из дежурной кандейки ВГМ послышался грохот: унтер-офицер Эрик Вист - молодой полицейский, который был жаден на похвалу, и всем своим видом хотел выслужиться перед начальством, заскучав после вечернего заключительного обхода улиц, решил приговорить бутылку старого виски, и приговорив, упав на пол, старался встать, но все было тщетно. Подходя к дому, где жила Элис, Тони пошатнулся и завернул за угол старого, уже давно вышедшего из строя радио. За углом его ждал темный переулок, пройдя вниз, он уткнулся в деревянную дверь. Взяв в руку большое кольцо из закаленной стали, он постучал по старой, измокшей двери. Из-за двери послышался глухой, еле слышный голос. «Кто?» - спросила из-за двери Элис, «Это я, Тони!». Дверь скрипуче открылась и из нее показалась черная, маленькая голова, которая быстро посмотрев по сторонам и убедившись, что это именно тот, кем себя приставил, она впустила гостя. «Тони, они его убили! Он передал тебе послание?!» - кинувшись ему на шею, она зарыдала. Тони впервые за долгое время увидел слезы вне территории церкви, почувствовал как маленькая слезинка, отбившись от своих друзей, закатилась ему за рубаху. Тони хмуро почесал голову: «Что он должен был мне передать?» « Ты должна быть осторожна, ведь такое поведение подразумевает, что ты давно не принимала ВЦН». Я видел Кинга, но мы не успели с ним промолвить и слова, как в другую секунду он лежал уже в луже своей крови. Его представили к награде и сказали, что его потеря была не напрасна, что он искупил свои грехи перед колонией и ушел мучеником. Тони так и стоял в мокром плаще с вымазанными глиной сапогами посреди комнаты. -«Все это ложь! Ложь! ты слышишь меня?» - Тони затрясло. Выглядело это безумно смешно и трагично: маленькая, зареванная женщина, взявшись обеими руками за огромного мужика в большом кожаном плаще - тряслась. Элис рассказала Тони о некой организации под покровительством, якобы, колонии 335, в которой до этого времени состоял Кинг и также сама Элис. В ней были разрешены эмоции, в ней не было всего того, что есть сейчас. Рассказав все это, Элис посмотрела в глаза Тони со словами: «Кинг был в тебе уверен и хотел, чтобы ты был с нами, боролся за наш народ». -«Что же не так с нашим народом?» - с удивлением спросил Тони. -«Да очнись же ты!» - Элис обеими руками, взявшись за голову, сидела возле стены. -«Они поработили нас, Тони, сделали из нас рабов - нам запрещено, буквально, все. Это они убили Кинга. У него не было, мать твою, таких проблем со здоровьем, чтобы лежать в луже своей крови, с пробитой головой. Его обнаружили с запиской, которую он должен был передать из рук в руки, так как другие источники связи были не безопасны». Один из дежурных солдат ВГМ состоит в нашем подпольном движении, и он лично видел, как Кинга сначала пытали, вытаскивая из него информацию, но когда он, высвободившись, хотел выбежать, смешавшись с толпой, один из солдат вырубил его прикладом от автомата. Это ему Кинг должен был передать записку, он состоит в подразделении охраняющий периметр психкабинетов. Он обнаружил мужчину с отклонением от нормы психоэмоционального фона, и сейчас он вербуется к нам. Он сознательно или не сознательно, но каким-то образом может избегать пагубного влияния ВЦН. Это нужно узнать. «Мы не можем рисковать нашим человеком среди охраны, так как солдаты по уставу не должны разговаривать с рабочими, но ты, Тони, ты ведь работаешь на первом уровне, ты мог бы связаться с ним, подружиться. В общем, ты понял!». Услышав все это, Тони был поражен, насколько Элис была воинственно настроена. «В ее глазах видна была искра, и просто так она не намерена отстать от меня» - подумал Тони. Он давно не верил во все эти подпольные организации, которые пытались свергнуть устоявшийся строй. Много было храбрецов или глупцов, но все это заканчивалось одним - эти люди рано или поздно были схвачены и прилюдно казнены, расстреляны. Тони не был трусом, но и в храбрецы он себя не записывал. Он не особо понимал, зачем нужно было все это, но Элис была такой убедительной и настойчивой, что Тони согласился поговорить с этим мужчиной. Они сидели в старой квартирке на кухне - на окне стояла свеча. Так просидев несколько часов, и обсуждая изменения в жизни колонии, своды законов и правил, которые менялись повседневно, тем для разговоров у людей в колонии было не много, но благодаря Зерун Шмиду, который каждый день издавал правила, законы, расчеты и многообещающие высказывания, люди могли всласть этими дарами пользоваться. Но и, конечно же, газеты были, только в них, казалось, нет лучше места, чем колония - все было настолько красноречиво описано и обрисовано, что порой сам Шмид верил в это.

Посмотрев на Элис, Тони хотел изобразить, что-то похожее на улыбку, но получилась лишь ужасная гримаса, он вдруг вспомнил, зачем он сюда прибыл, и решил незамедлительно сообщить об этом. Элис мне нужно тоже кое- что тебе рассказать: «Несколько недель назад я повстречал в церкви женщину, она сделала так, что тут что-то закололо» - и Тони провел рукой по груди. «Я почувствовал, будто бы все вокруг превратилось в Илизей, будто бы солнце вдруг простило нас и вернулось». Элис улыбнулась, и со словами: «Мне не нужно больше твое согласие, ты уже среди нас!» - затушила свечу.

Глава 8.Чертова зависимость

Наутро Тони почувствовал сладкий, манящий запах из кухни. Сегодняшнее утро было особенным, ведь сегодня был единственный праздник в году - День основания ВГМ, именно в этот день когда-то в искалеченной колонии была захвачена власть. У людей было целых два выходных - это были лучшие моменты в жизни колонии, он когда-то участвовал в чистке так называемых арестах других, они состояли из задержания крепких особей, которые могли послужить во благо колонии, их немедля отправляли работать под землю в шахты добывать руду, топливо и многое другое. Других же, зараженных, награждали немедленной смертью - эти люди не на много отличались от людей первого ранга - у них были руки ноги, они могли говорить, но в них были черты неразумности и отклонений от нормы. Эти люди испытывали различные эмоции: они могли бояться, радоваться, могли иметь детей - эти люди не принимали ВЦН и не могли быть в нормальном обществе. Самое страшное, как говорил Зерун Шмидт, зараза никак не может сплотиться в наших церквях в одно целое, в один разум. Поэтому они были «бичом» общества, враги и скрытая угроза. Считалось, что они больны. Экология после многочисленных войн была уничтожена, и эти люди получили различные болезни, мутации и отклонения от нормы, ВЦН был беспомощен, а их лица были покрыты шрамами, глаза были черны. Проговорив с Элис и впав в свои размышления до полудня, к Тони подбиралась острая, сжимающая боль в висках. Необходимо было идти домой, было как минимум подозрительно, что Тони не пришел на утреннюю службу в церковь и не получил дозу ВЦН. По улицам «шастали» полицейские, они вглядывались в лица, только бы найти за счет кого можно было неплохо выслужиться. Всеми офицерами двигала лишь одна надежда - на поднятие своего ранга, за заслуги перед колонией и возвышение до второго уровня. Они были лицемерны, лживы и хитры, в глазах их виднелся постоянный дурман. Офицеры были награждены не только эмоциональным фоном, но свободой передвижения, и многими другими вещами, которые обычному обывателю были не доступны. Нарушителей порядка сразу же забирали в местные дежурные станции, для прохождения психотеста, если были на это подозрения, отклонения от нормы. Офицер имел право расстрелять человека на месте, если тот не прошел проверку через сапфировый зрачок на шлеме. Людей низшего уровня было около 70% и интенсивность нагрузки на оборудование было колоссальное, поэтому не всегда показатели были точны. Везде скрывалась угроза, и сегодняшний сосед, приятель, мог лихо заложить тебя, за ломоть хлеба. Доложив любому офицеру, проходящему по улице, что соседа снизу нет со вчерашнего дня. Тони, взявшись за голову, которая начала неимоверно гудеть, вскричал: «Элис, все обреченно, мы обречены, мы не отдали дань сегодня в церкви и ВЦН, как же он?». И он хмуро посмотрел на Элис. - «Теперь мы умрем как предатели!», - и он сильно сжал зубы от боли. «Теперь мы схвачены!» Соскочив со стула, Элис стала закрывать окна - любой зевака мог увидеть их и тогда точно уже всему конец. Элис стремительно направлялась к двери, как обезумевший Тони, соскочив, оттолкнул ее и вырвался наружу, как необузданный зверь из клетки, который просидел там полжизни. Выскочив наружу, Тони бежал, как ошалелый, шатаясь из стороны в сторону, бежал не оглядываясь. На этом участке не оказалось людей ВГМ, только люди, ошеломлённые происходящим, посматривали на него, перешептываясь. Всем показалось, что это лишь очередной зевака, алкаш, нализался в баре, а теперь бежит домой, лишь одно смущало - после местной выпивки сложно было даже стоять на ногах, настолько она была крепка. Так называемый Ром тут делали из топливных отходов и серы, с примесью каких-то добавок. Тони бежал, и мысли его были смешанные, он не мог понять, что он делает, куда он бежит, но ему хотелось спрятаться, убежать, боль в голове и висках не давали ему трезво смотреть на вещи, его поглотил страх, безумие, наплыв галлюцинаций. Через некоторое время Тони добежал до дамбы, которая ограждала город от осадков, он, наконец-то упав на колени, очень тяжело дышал. Ноги его были похожи на две бечевки, которые разорвали на мелкие кусочки и склеили обратно. В голову приходили какие-то несвязанные воспоминания, мелодии, церковные реплики, и еще одна мысль, которая не куда не уходила из его головы, несмотря на все происходящее, мысль о том, что с ним происходит и не сама ли Элис решила его заразить, сделать изгоем. Он совсем не догадывался, что это, всего на всего, были ломки от всеми любимого надежного препарата, который так долго спасал их от пагубных последствий. Немного отдышавшись, к нему маленькими темпами возвращалась паника, будто бы сам герцог мозг трактовал ему: «Тони, беги позади! Опасность! Он увидел в небе свою мать, она была прекрасной как на фотографии и птицы летали вокруг, щебеча. Мозг будто бы играл на флейте, издавая резкие, короткие звуки. Волна панических атак снова нахлынула его с новой мощью. Вставать было невыносимо - ноги от часового бега были обессилены, а мозгу в это время были не важны команды, которые приходили откуда-то. Резко подорвавшись и немного сутулясь, Тони все-таки ринулся куда-то в сторону сухих и на половину вымерших ильсеков - эти деревья были похожи на ели, но обладали просто героическим, даже, можно сказать, божественным даром, переносить все невзгоды климата. Многие деревья из сородичей были затоплены, многие разрушены - под железными колесами бронетехники, но остальные гордо стояли разрастаясь. Они нуждались в большом количестве воды, и это природа давала, а остальное им было не нужно. Среди деревьев показался силуэт, он шлепал по лужам и бежал куда-то, увидав его, Тони рванул еще более усердно - под ногами начиналась каменистая почва, запнувшись, он полетел в овраг, который вскоре оказался ему кроватью. После того, как Тони бесследно исчез, Элис тем временем собрала сумку со всем необходимым, поцеловав фотографию брата, собиралась уходить.- Элис судорожно ходила по дому выглядывая в окна, в надежде, всматриваясь в даль темноты с надеждой. -«Если бы я знала, что у него будет такая реакция мозга на препарат!» Ходя по комнате, она в голове представляла, как сюда уже мчит целый полк людей ВГМ, но и уйти сама не могла, надежда не покидала ее, что Тони вернется, ведь у нее теперь были рычаги воздействия на него», - подумала она. –« Откуда же мне было знать, он так сильно привязан к ВЦН, что мозг даст такую реакцию. Дура! Какая я дура! Он словно взбесился, и его было не узнать - в глазах пелена. Темнота давно уже заполонила двор и Элис решила: «Пора!» Нарочно написав записку задним числом от лица Кинга к Тони втыкнула ее в рамку фотографии. Отворив затвор в задний двор, Элис исчезла в темноте. Возле дома было небольшое углубление, тут когда-то был бункер при авианалётах - все соседи часто прятались в нем. Когда-то самолеты могли беспрепятственно летать, но сейчас же едва можно было подняться в воздух. Есть места, где самолеты могли взлететь, но зона полета была ничтожна. Кругом все было затянуто дымом и чернотой, да и темнело слишком рано. Но поговаривали, что у высших чинов ВГМ все-таки были летающие аппараты, которые беспрепятственно могли парить. Элис зажгла свечу и что-то ковыряла в глубине бункера, послышался щелчок, и дверь с душераздирающим скрипом открылась. Войдя внутрь, она поднесла свечу к столу и зажгла другую свечу, по кругу оказалось множество кроватей и старый рубильник, по нему когда-то шел ток, был свет и внутренний стационарный очиститель воздуха. Открыв старый ящик, она стала набивать сумку различными консервами, водой и пищей. Путь предстоял нелегкий, собрав все необходимое, затушив свечи и положа их в карман плаща, она пропала в темноте. Очнувшись в полутьме, обшарпывая голову там, где были грязные от земли и пыли волосы, сейчас была большая кровавая сечка. Ужасно болели ноги и грудь, казалось, что переломав Тони, кто-то выбросили его как безродную дворнягу умирать в яму. Вокруг была тьма кромешная, хоть глаз выткни, и на удивление не было дождя. Вспоминая последние события, которые произошли с ним, он помнил все отрывками, помнил Элис, помнил, как упал возле дамбы, но не помнил, как оказался тут. Состояние было - будто бы перебрал вчера славно, чувство страха покинуло его, и потихоньку он начал приходить в себя. Идти было некуда и незачем, ведь в этом овраге у него был шанс на спасение, вокруг было полно всякой нечестии. Животные мутировали не один год, и потихоньку теряли свой привычный образ. Из выживших при естественном отборе травоядных, хищников и других они превратились в кровожадных убийц, которые не принимались в стаи и сами не входили. Они ходили поодиночке, в этом и таилась вся опасность - группу можно было услышать или увидеть, в этом был хоть какой-то шанс на спасение человеческого рода. Все они были слепы по воле судьбы - охотились и выходили лишь по ночам. Подняв кожаный воротник и закрыв тем самым половину лица, Тони лежал неподвижно, будто бы от его малейшего движения соберется вся живность, которая населяла эти пустыри. К середине ночи полил дождь и холод начал пронизывать все его тело, каждую капельку дождя Тони чувствовал мондражом, который постепенно захватывал все тело. -«Если я тут останусь, то я либо замерзну, либо меня раздерут все эти существа, что тут остались. Если я буду не спеша пробираться через Ильсековые заросли, то у меня будет шанс - кроны деревьев немного обезопасят и скроют мое присутствие!», - с этими словами Тони начал выкарабкиваться с окопа. Оказалось, что окоп был выкопан кучу времени назад, и деревянная опалубка из бревен потихоньку превращалась в камень. Вытянувшись в полный рост, Тони с облегчением вздохнул, боль будто бы поползла вниз к ногам и телу, стало намного легче от ушиба. Началось легкое головокружение, но не смотря на это ум его был чист, а разум свеж -он не чувствовал себя так никогда, будто бы чиряк прорвало и весь гной вытек, освободив место для прозрения. Подняться с окопа было делом не таким уж и легким, Тони цеплялся за ухабы и маленькие породы, торчащие как иглы. Поднявшись наверх, он начал осматриваться, надеясь увидеть хоть что-то - видны были лишь силуэты деревьев. –«Туда и направлюсь», - подумал Тони. Потихоньку приблизившись к дереву, он начал раздвигать ветки, как вдруг послышалось чье-то быстрое дыхание где-то вблизи. У Тони замерло сердце. - «Вот и все!» - подумал Тони, наступая на сухую ветвь, которая с хрустом сломалась.

Ильсеки- род хвойных сухих деревьев семейства Сосновые. Напоминающие Ель

Глава 9.Неожиданное знакомство.

Элис пробиралась сквозь косой дождь, из города она давно ушла и теперь подходила к месту, где всегда был их связной. Ей было необходимо какое-то время залечь на дно, она не была уверена, что Тони схватили, но лучше перестраховаться. Прибор ночного виденья хорошо упрощал жизнь всем военным подразделениям ВГМ, как-то перебирая вещи мужа, она наткнулась на такой прибор, похожий на респиратор с линзой. Подходя к бронеавтомобилю, Элис увидела лишь переднею часть отсека для воздуха, он виднелся из воды. Невооружённым взглядом было сложно увидеть и понять что же это такое - формой нос автомобиля был похож на пятачок бегемота, который забравшись в воду мирно дремал. Подойдя вплотную к берегу, Эли стала кидать маленький щебень, по корпусу который был виден, но реакции не последовало. Лишь когда она взяла камень побольше - загорелась маленькая красная лампочка и машина начала тяжело вздыматься вверх, подымая вязкую, лессовую грязь. -« Эй, Харпер! Там на борту! Отзовись!» В ответ лишь прозвучала тишина, машина начала медленно катиться прямо на Элис с красно-мигающей лампой. «Черт тебя подери! Это не смешно, Харпер!». Элис, пятясь назад, начала зачем-то доставать большой, армейский штык, но, хотя это было бы бесполезно - кидаться на бронемашину с ножом. Эти машины служили колонии не один десяток лет, они стояли на вооружении и вряд ли кто-то думал, что они будут использоваться по своему прямому назначению. Корпус машины был сделан из самых стойких сплавов металла. Колеса были сделаны так, что этим машины лихо могли бороздить моря. По бокам корпусов стояло внушительное вооружение, которое могло дать достойный бой. На верхней части лобового стекла размещались всевозможные датчики, камеры, но кульминацией был красивый иероглиф колонии с надписью 335. Тем временем в лесу, превозмогая страх и высоко задрав руки, Тони пытался потихоньку залезть на рядом находящееся дерево. Так у него был хотя бы малейший шанс на спасение - страх начал потихоньку овладевать им. Всматриваясь, вслушиваясь в темноту, он не услышал ни чего и шум куда-то пропал, будто бы кто-то так же вслушивался в тишину леса. Тянулись минуты, и без того искалеченное тело начинало потихоньку ныть от напряжения, а руки соскальзывали. -« Я так долго не смогу провисеть! - сказал сам себе Тони и потихоньку начал спускаться, нащупывая пяткой почву под собой. Но тут он почувствовал носом тонкий дымок и неизвестное до этого времени воспоминание отрывками проскользнуло. Он увидел в голове силуэт своей матери и еще кого-то с сигаретой, он постоянно поворачивался и улыбчиво гладил Тони по голове, в окне стоял свет - будто бы миллион фонарей вдруг зажгли и направили в одно окно. Он был в полосатой маечке маленьким ребенком. От этого откуда-то взявшегося воспоминания у Тони побежали мурашки по коже, от того он совсем промерз. Взглянув перед собой, он обомлел - напротив его на таком же дереве был маленький огонек, который так маняще походил на позабытый запах махорки. Кто-то так же весел, уцепившись в ствол дерева и бесстыдно курил. «Но это точно уж не зверь какой-то!», - подумал Тони и смело начал спускаться с дерева, но острый сучок, за который он держался из рук, все-таки не выбросил. Силуэт с красным огоньком тоже начал спускаться с дерева, пыхтя и покашливая. - « Ты здорово меня напугал!», - сказал силуэт и протянул руку. - «Хэнк, я так понимаю, ты не из этих, которые ходят тут в противогазах с автоматами, да и на зверя вроде не смахиваешь? Какая не чистая сила тебя сюда занеcла?». Сказал силуэт, но тут же будто бы проснувшись, вспомнив, где они находятся, постучал по плечу Тони со словами: «Пойдем!». -«Не знаю как ты, а мне тут не нравится!!! У меня есть вода и огниво, продюжем до утра, поговорим, но учти, без глупостей!». Тони замахал головой, но, конечно же, собеседник вряд ли мог это видеть. Он стоял в ступоре, не ответив не на один вопрос, в последнее время в его жизни произошло слишком много потрясений. И эта встреча с незнакомцем была не исключением. Хэнк положил в руку Тони небольшой кусок бичевки и они начали пробираться куда-то в темноту. - «Слишком высоко - не поднимай ноги!» - сказал Хэнк. - «Нам не хватало еще одной поломанной ветки», - сказал он смеясь. - «Еще немного и я думал все, все потеряно и Терра останется одна». Тони с огромнейшим удивлением спросил: «Это ваша дочь?». -«Нет», - ответил Хэнк, - «Это моя жизнь!». Нащупывая что-то в земле, Хэнк отпустил бичевку, по которой шел Тони и сказал: «Сегодня наш вечер, парень!». Отворил большой лист металлической двери, которая вела глубоко вниз. Там оказались ступеньки, нащупывая каблуком, Тони смеренно следовал за своим спасителем, внутри оказалось довольно тепло, и не было дождя. - «Крышку прикрой!», - сказал не громко Хэнк. - «Сейчас, погоди, не торопись! Я спущусь вниз и включу свет - ради такого можно и немного устроить праздник. В темноте послышался щелчок, и все вокруг озарилось ярким светом. Тони еще больше обомлел, он, конечно, видел свет в центрах ВГМ и у людей второго уровня, но чтобы так в лесу, под землей, впервые. - «Когда-то тут был военный блиндаж, много интересных вещиц осталось, я наткнулся на него, когда разыскивал ягоды и картофель с Террой. Поднявшись по лестнице, Хэнк проверил - надежно ли заперта дверь, и они вошли внутрь. Внутри оказалось все намного лучше - это место не походило на военный блиндаж, тут были нарисованные живописные картины прямо на стене, везде лежали ковры, а в углу блиндажа стояла маленькая двухъярусная кровать. Посередине горел камин, выложенный из камней. В окне стоял старый проржавевший пулемет с лентой. Тут же находился большой дубовый стол, за которым в войну командиры решали свои военные вопросы, позади стола стоял шкаф, который до отвала был напичкан различными диковинами вещам. Тут лежал и старый, но целый бинокль, компас, различные сигнальные ракетницы, две медички, и даже всеми позабытый « Л-1», хотя он и сейчас был бы очень актуален. Но людей больше пугало, что они видели наяву, чем какие-то там химические вещества. Так же тут было большое множество различных кейсов, которые были надежно закрыты от посторонних глаз, в углу стояли два автомата и старая военная фуражка. Увидев все это, Тони напрягся и сжал сучок в кармане плаща. - «Эй, парень, без глупостей, я говорил», - посмотрев на его удивление, сказал Хэнк. Вдруг откуда-то из соседней пулеметной комнаты послышался странный звук. К Хэнку бежало неизвестное до этого существо, покрытое волосяным покровом, уши были длинные и могли почти дотянуться до носа, оно вывалило язык наружу и лизало лицо Хэнку, который в свою очередь встал на одно колено. Тони с ужасом закрыл лицо и сконфузившись по началу стоял в углу, смотря через пальцы и поняв, что существо не принесет вреда, стыдливо убрал руки. – «Вот, парень, знакомься - это Терра», - и Хэнк горделиво погладил существо по голове. - «Она, можно сказать, осталась последняя в своем роде, проклятая жизнь никого не пощадила! Ну же, погладь ее, что же ты как шальной», - и Хэнк махнул Тони рукой. Существо, обратив внимание на Тони, начало скалиться и принюхиваться, подходя к Тони. – «Терра, это друг! Я наткнулся на него, когда он сидел на дереве», - и Хэнк с ироничной улыбкой посмотрел на Тони. Осмелившись и немного попривыкнув, Тони протянул руку к существу, решив сделать, как говорит Хэнк, существо, немного дрогнув, облизало руку Тони и завиляло хвостом. Между тем Хэнк уже доставал на стол картофель, который сварил накануне. Наконец, осмелившись и отойдя от всех потрясений, Тони сказал: «А к какому виду относится это существо?». -«Существо?», - громко повторил Хэнк, - «Существа, друг мой, живут в Фольсбруке, на Юге отсюда, в больших высотных домах со всеми устроенными благами! А это - собака, друг человека».

Машина с небольшим скрежетом остановилась, и из открывшегося люка показалась ехидная улыбка Харпера, который решил так подшутить над бедной Элис, которая уже была готова как львица бросаться на железного дьявола с ножом. - «Эй, Элис, а, помнится мне, ты говорила, что уже нечего ты не боишься, и что ВЦН совсем убило в тебе чувство страха?», - захихикала черная от сажи голова в старом танковом шлеме. - «Это вовсе не смешно!», - сказала Элис, подымаясь на борт бронеавто. - «Нам необходимо срочно ехать в штаб!», - машина резким движением погрузилась в воду и бесшумно поплыла. Харпер был просто спецом в управлении различной уцелевшей техникой, но он был еще и механиком, которого было очень сложно найти без должного образования. Харпер никогда не жил в Фольсбруке, как говорил он сам: «Сколько я живу, столько и помню, что он всегда был таким: черным, серым и злым». Он был маленького роста, щуплый, полон энергии мальчуган - ему было всего лишь 15лет, но для своих лет у него была уйма сноровки, храбрости и ума, несмотря на свои шалости, все считали его незаменимым человеком и никогда не сердились.

При свете можно было рассмотреть Хэнк, он был довольно плотного телосложения и мускулист, это была очень большая редкость в связи с его образом жизни. Борода Хэнка была настолько длинная – казалось, что его руки запутаются в этих бесконечных ветвях, голос был низок, а в глазах виднелась тревога, несмотря на постоянную улыбку. На человека, который прожил большое время в лесу, он точно был не похож, да и на мутанта внешне не походил. - «Кто же он?», - подумал Тони. Но Хэнк, опередив Тони, начал расспрашивать: «Что же привело его в такую даль от города?». Рассказав Хэнку о том, что ему стало плохо, и он работает на заводе, заблуждав, потерялся до начала темноты, не смог выйти из лесу, он утаил от него про Элис и про то, что он не делал ВЦН уже долгое время. Больно Хэнк походил на дезертира, и Тони все посматривал на форму, которую он только сейчас разглядел с другой стороны шкафа. Хэнк в свою очередь сидел около костра, который потихоньку начинал потухать и крутил самокрутку из старого листа газеты. - «Что ж…», - сказал он, - «Это похоже на правду, но ты больно не похож на гражданина Фольсбрука!», - сказал Хэнк, будто бы был экспертом в таких делах. - «Я – Тони, когда-то работал на них», - говорил он, - «Я любил свою колонию, и всем сердцем, всем нутром верил каждому слову, сказанному сверху! Я пытал много людей! Ты можешь осуждать меня, но я делал все эти вещи не по своей воле, я делал это под влиянием ВЦН!», - горестно сказал Хэнк. Однажды утром я проснулся от того, что у меня безумно болит голова, а во рту смердит. Я хотел было встать, но тут же упал вниз лицом с кровати. Так пролежав до полудня, когда членам полиции ВГМ необходимо было проходить в церковь для получения очередной дозы ВЦН, я крепко спал. Проснувшись темной ночью, я не узнал не себя не свои мысли - я лежал в куче блевотины и корчился от боли. На меня напала паника - я начал рвать и крушить все, что было у меня в комнатке, попытавшись одеть свою форму и пройти в медпункт. Я вдруг заплакал, и от того понял, что психотест мне не пройти. Я ринулся бежать - во дворе нашей казармы стоял самосвал, который вывозил использованные бочки из под химикатов поодаль дамбы. Запрыгнув в него, я потерял сознание, так я и оказался тут.

Глава 10.Главный Палач ВГМ.

Я очнулся среди радиоактивных бочек весь мокрый и в грязи, казалось, что разум покинул мою голову. Поднявшись и шатаясь, я чувствовал, что моя жизнь на грани смерти, умереть тут среди этого смрада не хотелось бы, во мне начал просыпаться и играть инстинкт самосохранения. Я передвигался «куда глаза глядят», проваливаясь в тонны грязи и глины. Через какое-то время меня накрыло новой волной, и мне показалось, что я превратился в «земляного» червя, который был опустошен от всех мирских проблем и просто занимался тем, что пробирался в почвенном слое, расталкивая частички земли, увеличивая доступ воздуха к корням и заглатывая отмершие части растений. Потеряв сознание, я не знаю, сколько я так пролежал, и как меня не унесли потоки вод и я не захлебнулся, но, очнувшись, я содрогнулся до ужаса от дезориентации,и прожитого за последние часы и увиденного перед собой. Элис и Хэнк мчались по огромному озеру, периодически подымаясь на поверхность - в глубинах озера все еще жила живность, как и во всем остальном - естественный отбор взял свое и выжили самые проворные и сильные. В основном, озеро населяли бентофаги и хищники. У всех них были специфические органы - мутация делала свои вещи. Так, например, у каждой рыбы были телескопические глаза и органы свечения - вроде нечего такого для глубоководных рыб, но эти рыбы были полностью приспособлены не только для того, чтобы мирно сосуществовать со всеми, это были настоящие убийцы, несмотря на некоторые виды мельчайшей породы. Так, например, очередной зевака, который «нализавшись» в баре и навернувшись в такое озеро, мог и не успеть даже вскрикнуть, как миллионы острых резцов уже раздирали и рвали его плоть на мелкую бахрому. Вот и сейчас плывя на бронеавтомобиле, не было уверенности в огромной безопасности, но иного выхода не было, на поверхности было не намного безопаснее. Дно завораживало своим изобилием водорослей, различных мхов и неизведанных растений, и если наверху растениям приходилось, мягко сказать, туго, то в воде растение царствовало. Водоросли просто ошарашивали своей элегантностью, например, одни из них были завезены с планеты Земля и назывались Макроцисты - род бурых водорослей, длина их доходит до 65 метров. Несмотря на весь ад и антиизящество всего мира, когда погружались в воду, тут была величественная красота, было свое господство со своей верховной властью и независимостью от суши. -«Когда-то этот мир погрузится полностью в воду и тогда на смену ВГМ придут они», - Элис ткнула в монитор пальцем, обращаясь к Хэнку, - «И тогда, мой дружок, нам точно не выжить». На экране были видны огромные рептилии, которые даже не замечали мимо проплывающую металлическую букашку. Элис начала связываться с базой, которая находилась на Белой горе, точнее, в самой Белой горе. Туда был секретный ход, о котором знал только механик, водитель и пару солдат, с которыми Элис даже не контактировала. Таковы были правила. -«Пора!», - сказал Хэнк и открыл маленькую комнатку, которая называлась «Топографическое пространство». Она была позади кабины экипажа. Эта комната не походила на пулеметную вышку или пассажирские сиденья. Сам Хэнк вместе с неким ученым разработал ее специально для перевозки в неизвестности о месте пребывания - в ней людей. Человек на время нахождения получал неврологическое расстройство, которое характеризовалось неспособностью ориентироваться в определенных пространственных условиях. Такова была цена существования и нераскрываемости подпольной организации «Колония 335». -«Мы слишком хорошо знаем, как люди ВГМ и лично Зерун Шмидт может вытягивать из людей информацию, и если хоть один попадется - конец всему, конец сопротивлению. Мы еще слишком слабы, чтобы что-то предпринимать и вмешиваться в давно отлаженный механизм убийственной машины ВГМ». Открыв глаза, я увидел лохматую голову, которая обнюхивала меня, и с огромной добротой и интересом, смотря мне в глаза, лизала мое лицо - это была Терра. Виляла хвостом, будто бы почувствовала во мне все еще непогасший и вновь возродившийся огонек добра. Можно сказать, наша первая встреча с ней. И Харпер с явной гордостью посмотрел на коврик, где лежала Терра. Ночами она грела меня и оберегала, животные не лезли ко мне, наверное, чувствовали запах своего до того, как мы нашли этот блиндаж. Ночевали мы, где придется. Было опасно находиться на одном месте - днем повсюду рыскали солдаты, а ночью дикие звери. Терра напомнила мне, что такое доброта - она отдавала мне свою собачью любовь, не прося взамен ничего, без корысти и лицемерия. Очень жаль, что мы уничтожили всех из ее сородичей. Было такое высказывание, оно и сейчас, конечно, присутствует, но уже не актуально: «Мы не заслуживаем таких друзей, как собаки». Когда-то они были спасателями,пожарными помогали людям в различных операциях по спасению, в общем, помощники во многих сферах жизни. Пока человек не стал использовать собачью преданность как оружие на фронтах. –«Думаешь, парень, встретив я тебя пару месяцев назад, поступил бы так? Позвал бы я тебя к себе в хижину или напоил или накормил? Нет! Я бы видел в тебе, в первую очередь, низшую касту и опасность для общества!», - сказал Харпер и преподнес зеркало к лицу Тони, - «Я из тех немногочисленных людей, которые знают, что такое образование и образованность, и поэтому обладаю навыком психологии и мог вычислить - подвержен человек эмоциям и без сапфирового зрачка. Мой отец был ученым в нашей колонии до революции, и я постоянно был с ним, изучал с малых лет его работы, тогда еще были сохранены книги, и любой мог с легкостью, открыв ее, получить те или иные знания, а мою мать забрала страшная болезнь. Увы! Я ее почти не помню. Потом сменилась власть. Верхушки начали призывать юных и сильных мужчин, якобы, бороться против захватчиков власти и сохранить мир в Колонии 337. Но, оказалось, мы не боремся против них - мы воюем за них!». Я тут же сложил оружие, и мой отряд узнал об этом, но было поздно. Власть сменилась и теперь ярая машина набирала обороты. Так, спустя годы, голода, болезней и агитации я вступил в добровольный отряд солдат, а после стал главным палачом. Посмотрев в зеркало, Тони увидел не помутневшие серые окалины, а увидев большие светло-голубые глаза и улыбку на своем лице, он не узнал себя. Несмотря на то, что за последние дни скитаний он сильно похудел, и борода его сильно отросла, он был свеж и походил скорее на мутанта, чем на гражданина Фольсбрука и работника ВГМ. - «Так что!» - сказал парень, - «Харпер, будь на чеку, если завтра вздумаешь идти в город! Я - то знаю, поверь, тебя учуют, не успеешь подойти к первому же блок посту. Но, мне кажется, у меня есть для тебя кое-что, и быть может я смогу одолжить тебе это».

- «Но что?», - спросил Тони, и Харпер протянул ему замотанную старую занавеску - тяжелую неизвестную штуковину. - « Посмотри и подумай нужно ли тебе идти в город!». Развернув сверток, у Тони в руках оказался большой шприц и небольшие иглы, смотанные тоненькой медной проволокой. В шприце находилось какое-то неизвестное для Тони вещество с мельчайшими частицами, они безобидно плавали в стеклянной колбе. – «Это то, что мы так сильно любим!» - сказал Харпер, «Осталась одна последняя инъекция ВЦН, я берег ее на случай, если не выдержу следующей ломки», - и он горестно опустил глаза. –«Ломки? Какой ломки?». Послышался вздох: «Эх, парень-парень, лучше бы ты просто жил в потоке общества и не блуждал по лесам. А о ломках ты узнаешь, я думаю, сам и познакомишься тоже, если останешься со мной. Но учти, завтра лишь только четверть остатков Солнца в зайдет, ты должен мне ответить, так как это место больно нравится мне и Терри. Мне придется выпустить и проводить тебя пока еще не стало совсем светло. Потому что ты, друг мой, говоришь не просто с офицером, ты говоришь с Главным палачом ВГМ, и я уж знаю, как вытащить из человека все!» Тони вздрогнул. Послышался щелчок реле и свет потух. Мысли путались, и Тони кричал сам себе: «Харпер был плачем, он был большим человеком, у него были многие вещи, которых мы не видели! Но почему он сбежал, и что же поспособствовало выведению ВЦН из организма?». Нейронные связи Тони будто бы у ребенка начинали потихоньку развиваться и крепчать - он познавал эмоции, он мог думать, и в нем появилось самообладание, хоть и как говорил Харпер: «Это ненадолго, только лишь до следующей ломки, но тот механизм, который запустила Элис в нем, начинал прогрессировать с каждым днем больше. Он стал точно понимать, что кто-то или что-то, попадая в кровь, может вывести некую часть ВЦН их организма за считанные часы. Но что это было за вещество и как оно попало главному палачу ВГМ, который являлся олицетворением силы и мощи? Он должен был всем своим видом внушать страх окружающим - это Тони следовало узнать в дальнейшем. Здравым или нет, но все-таки каким-то рассудком он понимал, что если он не вернется в город завтра утром - его бросятся искать на рабочем месте, и, убедившись, что его нет дома, они подадут его в розыск. В этом случае ему несдобровать, но не этого он боялся. Пугало лишь то, что если он не попадёт в город, то никогда не сможет прикоснуться к той очаровательной девушке, которая всплывала периодически в его голове. И чувство долга, данного обещания Элис, не давало ему покоя, ведь она надеялась на него и разбудила от ужасающей и ранившей дремоты сознания. Наутро в комнате стоял стойкий запах табака, Терра игриво бегала и гоняла по двум комнатам круглый застывший кусок глины. Она была еще совсем щенком, и игриво относилась ко всему, что попадало на ее пути. Атмосфера была очень радужной и по-семейному уютной, но необходимо было действовать - нужно было двигаться в город. Поднявшись с кровати, Тони посмотрел на Харпера и тихо сказал: «Пора!». Захватив с собой шприц, и обувая сапоги, которые еще отдавали теплом, он подошел к Терри. Пристав на одно колено стал гладить ее по голове со словами: «Я верю, ты не одна! Мы не могли быть настолько жестокими, все будет хорошо!». Проходя возле уже знакомого вчера окопа, Тони удивился, насколько страх придает сил. Окоп оказался вовсе не таким уж и маленьким, и если бы он сорвался еще раз - вряд ли бы он выжил, но вчера с легкостью поднялся. Идти оказалось не так уж и далеко. Неподалеку показалась дамба, значит и город был рядом. Присев за большим валуном, Тони, со словами: «Прощай, разумность, данная мне как временный дар!», - ударил шприцом себе в ногу, и, хромая, пошел в сторону города. Тем временем Элис крепко спала, они уже были в центре Повстанческой территории и нечего ее не тревожило. Она видела чудесные сны, и сон ее оберегался. Подходя к блокпосту, о котором говорил Харпер, Тони начало охватывать беспокойство и мандраж, смута мгновенно проникла в голову и начала там безобразничать. Ему казалось, что не успеет он что-то сказать, как полицейские и солдаты начнут вести стрельбу по нему, и его окровавленное тело падет, так и не выполнив задание. Солдаты были молоды, у каждого на плечах красовался ремень от автомата, они были в шлемах и по виду вооружены сверх нормы. Что-то явно взбудоражило всю верхушку ВГМ, поэтому они были высланы сюда. Паника у Тони была не такой, как после Лачуги. Элис была менее активной. Он не рвал на себе волосы и не кричал о неведомых зверях. От ноги, куда была поставлена инъекция, по его организму тек сладчайший примус счастья и умиротворения, и с каждым шагом он забывал о враждебности к солдатам, не переживал о дальнейшей судьбе Терры и Хэнка, теперь это не имело никакого значения - значение имела только его жизнь. Он просто шел на смерть, уверенный в полнейшем провале психотеста, и он - Тони Смит будет убит на месте как изменник и заговорщик. Подходя к командиру, у которого на шлеме блестел новый, облаченный в защитную пленку сапфировый зрачок, командир незамедлительно достал пистолет из кобуры, и вместе со зрачком на него было направлено дуло пистолета. Тони сразу же вызвал подозрения у солдат, как только появился на закате в зоне видимости, лишь по случайному везению не был расстрелян, солдаты просто стояли и ждали, когда же он подойдет сам на явную смерть.

Глава 11.Удержать воспоминания.

Офицера звали Итан Дэвис. В нем уже давно бушевала настойчивая шизофрения. Часто к нему в гости забегали его верные друзья - психотические галлюцинации и бредовые иллюзии, бессвязность речи и беспорядочность поведения, безволие и отсутствие или искажение эмоций. Болезнь у старшины развилась еще в молодом возрасте, но возможно, что она проявилась уже в детстве, когда он был еще милым ангелом. Многие, а может и все из-под его руководства, до ужаса боялись Итана, даже ВЦН не справлялась, когда тобой руководит давно помешавшийся на убийствах псих с пушкой. Вот и сейчас лицо офицера изторгало неизвестную эмоцию для разумного человека. Лоб заливало холодным потом, а пальцы судорожно бегали по деревянной ручке кольта. Итан с малых лет славился жестокостью и хлоднокровностью. Побывав несколько раз в местах лишения свободы, на Земле, неизвестно было, как он выжил и попал на борт колонии. Улетая, люди оставляли не только хорошие вещи, но и все плохое не брали. Как только последние корабли разрушенной Земли были отправлены в космос - в трюме были обнаружены и захвачены вооруженные люди под предводительством будущего офицера Итана. Просидев в тюремном карцере все время, вплоть до революции, новая власть подарила свободу и высокие военные чины многим осужденным. Несмотря на их, мягко сказать, негуманные помыслы и ненависть ко всему живому, они считались элитой человеческого рода. За заслуги перед Колонией многие были награждены кровавой головой. Вот и сейчас на левой стороне, на золотой ленте красовался кровавый знак. Где появлялись такие доблестные и патриотические командиры, везде веяло смертью, в этот момент возле пулеметной вышки трое солдат сколачивали огромные виселицы. «Этот метод,» - так говорил офицер Итан, - «олицетворял порядок и дисциплину не только на улицах Фольсбрука, но и в душах каждого гражданина. Смотря на Тони, через натянутый на глаза козырек он сильно, оскалив зубы, проскрипел слова: «Кто? Куда? Откуда?». Быстро на «Раз, два, три» и он начал судорожно нажимать на курок. Наступила тишина, и душераздираюший смех и крик Командира окатил долину.

-«С глаз моих вон, отброс!», - и сапфировый зрачок мигал ярко зеленым цветом. Входя в город, было сложно представить, сколько горя и испытания было дано этим несчастным людям. Повсюду были следы мародерства, Тони было неизвестно, что происходило в городе, и кто напал на него. В радио рупоре так же играла знаменитая когда-то на весь город певица - Шинда Эндис. Пела она на давно забытом языке, и никто не понимал, о чем поется в этой песне.

Резким обрывом музыки послышался тяжелый кашель и хрип Зигмунда. Некоторые поговаривали, что его мучала чахотка. В очередной Политической перестройке города, Зигмунд представил всем новый политический регламент, и огласил политический строй, который, якобы, был передан ему, покорному слуге своего народа от Главнокомандующего.

–«Товарищи, на наш город был совершен наглейший налет подлых выродков. В ходе жесточайшей борьбы был убит наш главный палач и один из наших солдат. Отныне мы будем способствовать подавлению инакомыслия радикальными методами. В стране повсеместно объявляется комендантский час!», - его пронесло как гром по крышам домов. Паника, прихватив с собой все страхи и неуверенность, умчалась в неизвестность. Тони шагал по городу будто бы прозревший юнец. Смотря на проходившую мимо массу людей, Тони, наконец, все понял. Слова Элис больше не звучали в голове так глупо, да и совет Хэнка был правдив. При пристальном взгляде ты увидишь все, ты посмотришь на себя со стороны. Мутная пучина была в глазах людей - они были словно обомлевшие амебы , лица не содрогались, не замечая мертвых на улицах, не замечая всей ущербности их существования. Столкнувшись с каким-то гражданином, Тони воскликнул: «Извините, товарищ, но тот лишь посмотрел на него тяжелым и пустым взглядом, словно сквозь него. Но не все были таковы, некоторые шли парами бурно что-то обсуждали, другие же шли, бурча себе под нос, но во всех них просматривался дурман.

«Необходимо прибавить шаг!», - ведь он был на окраине города, а на работу необходимо было прийти с минуты на минуту.

«Интересно», - сказал Тони вслух и, озаряясь по сторонам, дабы никто не услышал, - «Кто-нибудь заметил мое отсутствие столько дней?». Но, если бы добросовестные соседи доложили об этом, то этот ненормальный, обитающий на окраине, давно убил бы его, поэтому бояться было нечего, и путь был легок.

Потихоньку ВЦН захватывал позиции, отвоевывая в мозгу все больше и больше места, и чем ближе Тони подходил к месту работы, тем быстрее уносились мысли с его головы. Подходя к опорному пункту, он увидел всю ту же всем давно знакомую лысую голову с инъекционным пистолетом. Хотя многие умные мысли улетучились, в голове осталась твердая мысль: необходимо как-то бросить или свести до минимума употребление сладкого дурмана.

Жирный охранник показал на руку, но к Тони резко пришел импульс, которого раньше никогда у него отродясь не было. Этот импульс давал то, чего не было у других - свобода своих решений. Он хмуро посмотрел исподлобья, прикрикнул: «Получал!», - и охранник, не ожидавший такого, отшагнул в сторону, будто бы испугавшись, и дал возможность пройти. Впереди была психокомната, внешне она походила на самые обычные двери с обычными дверными косяками, но внутри их скрывался целый цифровой гигант, за сотые секунды он измерял все показания здоровья, эмоционального фона и содержание в крови ВЦН. Охрана, конечно же, имела право поставить еще одну дозу ВЦН, но устав не разрешал этого делать, и поэтому Тони беспрепятственно вошел внутрь к своему рабочему месту. Тони шел довольно бодро – не было этого ужасного состояния по утрам, когда в рот залили лаву, а в голове был дурман. Выполнив дневную и вечернюю дозу работы, он стремительно направлялся в столовую, он помнил о задании Элис, и судорожно всматривался в лица, пытаясь понять: «Кто же он, этот загадочный солдат?». Это было сделать не так уж и просто, как казалось, смотря в глаза солдатам, они тут же хмурились и кричали: «Чего пялишься, придурок?», - а один даже больно ударил прикладом в спину. Задача была не из легких, он начал судорожно вспоминать слова Элис: «Хоть какую-нибудь опознавательную вещь, хоть что-нибудь вспомнить». Но на ум приходили только глупые мысли, которые он отгонял от себя будто бы мух: «Ах вот, если бы он с той самой девушкой увиделся вновь, он рассказал бы, как все было, и пускай она делает, что хочет, но я буду с ней!».

Разозлившись на себя самого, он ткнул в свою ногу вилкой и продолжил поглощать пищу, периодический наблюдая. Несмотря на то, что мысли долго не задерживались у людей в голове, а воспоминаний и вовсе не найти, Тони, работая, вспоминал тот вечер с Элис, ему были необходимы слова, описания, хоть что-нибудь о человеке, которого он должен был найти.

В конце смены, проходя на досмотр и очередную дозу ВЦН, человек мог идти домой на заслуженный отдых.

Выходя из ворот завода, где находились психокабинеты, что-то мелькнуло в голове - это был маленький обессиленный росточек воспоминания, который пытался вылезти из сухого грунта, чтобы расцвести, превращаясь в воспоминание. Тони вскрикнул, как маленькая, плаксивая девчонка: «Точно! Вспомнил!» - и кучка злых и обессиленных глаз рабочих заморгали в ночи от удивления.

Тони бежал, повторяя какие-то слова себе под нос, дом уже виднелся вдалеке, но чувство тревоги не покидало Тони. Стоит ему отвлечься и все пропало, все забывается, как мгновенье.

Его лачуга была похожа на старинные рубленные частные дома, от него постоянно был запах тины и сырости, а мох закрывал и утеплял щели. Открыв старый амбарный замок, он быстро ворвался в дом и, не успела дверь прикрыться до конца, как Тони схватил в ящике стола бумагу и обгрызанный кусок карандаша, и большими корявыми буквами написал: «оН дежУрый у пихкабинетов». Уровень грамотности на планете Миз желал лучшего, из всех населявших ее образованными были только верха, а люди низшего ранга довольствовались тем, что учились у еще как-то выживших в дореволюционное время людей. В так называемых «почевальнях» детей обучали лишь профессиям, куда они будут направлены работать, и ни грамма больше. Когда дети высшего уровня учились у первоклассных педагогов и ученых, они постигали все тайны истории, науки и многих других аспектов. Теперь было понятно, что человек, который должен найти Тони, был одним из дежурных солдат ВГМ, он отвечал за психокабинет.

Развернув кусок лоскута, он положил лист бумаги к фотокарточке мамы и убрал подальше, он знал, что даже если завтра он забудет, то все равно захочет посмотреть на фотокарточку и, прочитав, поймет, что нужно делать. Наутро голова Тони была готова взорваться. Все возвращалось на места свои.

Как только ВЦН попал снова в кровь Тони, сладость дурмана проникала везде, не хотелось думать или лишний раз обращать внимание на какие-то вещи, не было не воспоминаний, все лишнее отсеивал мозг, не спеша все тревоги и проблемы выметал из избы.

Глава 12.Преследование незнакомца!

Элис проснулась в большой просторной белой комнате, все предметы словно были выбелены извёсткой: кафель, стены и потолки. Головокружение и тошнота после сна, такое состояние было нормальным после переправы в топографическом пространстве. Еще чувствовалось сонная нотка , не много не мало - она проспала около двух суток. Элис была переодета во все белое. Приподняв глаза, начала искать свои тяжелые большие берцы и одежду. В этой каюте она оказалась не впервые и, посмотрев на шкафчик, где, как когда-то стояли ее берцы и одежда, начала приподыматься с постели. Коснувшись подушечками пальцев холодного кафеля, она одернула ногу, будто бы обожглась - пол был до безумия холодный, хотя на уровне кровати было очень даже тепло, считалось, что все микробы и прочая живучая сволота жила на уровне пола. Прежде чем попасть на корабль, необходимо было пройти несколько этапов дезинфекции - сначала человека в бессознательном состоянии привозили на корабль и хорошенько прокатывали под различными средствами обеззараживания и дезинфекции, после же различные виды кварцевания и тд. Капитан корабля Маркус Оливер был помешан на чистоте и дезинфекции, он видел что-то особенно ужасное в пыли, грязи и холодных оттенках, помимо светлых. Капитан был убежденным Республиканцем, многие считали, что это все то же, что демократия, но это было не совсем так. Идеал республиканцев звучит примерно так, как было завещано нам дедами, так и следует развивать страну. Плохого в этом не было ничего, хотя и находились те, кто был против этого, но все же лучше, чем сейчас. Лицо Маркуса было все изрезано и искалечено - оно видело и прошло множество боевых действий, много смертей и горя. Он был похож на некого Санта Клауса с большой белой бородой, только подарки он не раздавал. Стоя на своем командирском мостике в большом бронежилете с титановыми пластинами и весь вооруженный до зубов, будто бы прямо сейчас готов идти и на деле показывать, что не просто так он стал командиром. Возле него стояли два молодых солдата, которые, осунувшись, стояли, повесив головы, а Маркус, жестикулируя, что-то объяснял им. В организме Тони после всего произошедшего постоянно проходили немыслимые вещи - к нему то возвращались мысли, то тут же куда-то улетали, но мысль о том, что ему необходимо найти охранника и каким-то образом наладить контакт, закрепилась в его мозгу, расположившись как дома. Прошло уже очень большое количество времени, и постепенно все возвращалось на свои места. Тони потихоньку увязал в привычной для него годами зоне комфорта. Работа не меняла свои цели - все та же норма выработки, все те же детали вытачивались им. Щурясь и вглядываясь в лица охранников, которые не особо этого хотели, он пытался хоть как-то обозначить своему неизвестному связному, что он на месте, все в порядке. В ответ он получал лишь недовольные реплики охраны, некоторые даже били его прикладом, если Тони начинал смотреть прямо в глаза, провоцируя их на конфликт. Он давно заучил всю охрану, так, например, один охранник по имени Лари всегда чесал затылок, когда чем-то был озадачен. Еще он постоянно клал ключи в дырявый карман, и они периодически сползали оттуда с грохотом, падая на пол. А другой был непоколебимый - мог часами стоять, как вкопанный, смотря в одну точку, было порой такое впечатление, что он переборщил с ВЦН или вовсе был не живой. Так, например, один раз даже один из охранников со словами: «Эй, чудак, лови дополнительную порцию, только хватит так сверлить глазами Джона, у него есть девушка!», - кинул Тони в чашку большую картофелину. Мысли Тони улетали куда-то верх, порой он представлял, как сидит с Террой и Хэнком около костра, там они жарят сосиски и картофель на костре, запивая сладким отваром из различных растений. Он все представлял ту самую девушку, которую когда-то видел. Она была в том же красном платье и, улыбаясь, мала ему рукой.

После голодания ВЦН Тони заметил многие

в себе как плохие, так и хорошие. Например, теперь он мог размышлять и думать, а порой даже мог вспоминать краткие истории, случившиеся с ним. Но тяга к ВЦН не покидала его ни на секунду, он еще больше начал испытывать тягу к этой прекрасной консистенции, которая так блаженно бежала по его венам, перекрывая все мысли и разочарования мирского, хоть и на время. Головные боли, казалось, сведут его с ума, они начались совсем недавно и ни на секунду не хотели отвлекаться в его голове, производя все новые и новые поставки боли. Однажды, не выдержав, Тони попытался зайти в медпункт у себя на участке завода, но тут же около двери одумался, решив, что лучше пусть у него болит голова, чем ее вовсе не будет. Познакомившись как-то с одним старым евреем, Тони спас ему жизнь, когда тот по своей старости и растерянности прошел мимо очереди ВЦН, стремясь после смены быстрее домой на диван в силу возраста. Тони просто втащил его в очередь, и тот, опомнившись и получив ВЦН, поблагодарил Тони, пообещав, что когда-нибудь отплатит той же монетой, он когда-то работал в больнице врачом и мог помочь в тайне этим людям. Тони, обратился с надеждою к этому старому еврею, которого звали Изикей, со своими головными болями. Тот, в свою очередь, лишь развел руками, и со словами: «Тут необходимо МРТ», - проводил гостя. Тони пришлось дальше продолжать жить с вынужденным примирением к этому назойливому соседу в голове. Закончив очередную смену и в этот раз не выполняя и половины нормы выработки, которые постоянно росли, Тони забирал свои две монеты рупи, которые уйдут на приобретения воды и ломтя сухого хлеба, побрел в темноту. В последнее время он перестал ходить домой со своими коллегами, а выбирал кротчайший путь до дому, ему больше не было необходимо быть социальным, ведь в мыслях он мог быть, кем угодно, быть с рыжей девицей. Идя по грязной и обволакивающей глине, Тони бурчал что-то себе под нос. По этой дороге когда-то располагались все досуговые местечки. Здесь были красочные когда-то большие магазины с манекенами, располагались различные детские аттракционы и тиры, маленькие лавочки, возле которых постоянно крутилась детвора и назойливые голуби. Подходя к середине своего пути , Тони вдруг заметил, что кто-то странно плелся позади него. Мало кто знал этот путь и ходил им. Приостановившись немного, чтобы путник его обогнал, Тони шел, еле шевеля кирзовыми сапогами, но путник не обгонял его. Тони обронил взгляд через левое плечо, но путника и вовсе больше не оказалось там. Так на постоянной основе позади Тони начал его преследовать неизвестный и странный субъект, это наводило ужас на Тони, у которого все стало восстанавливаться, и страх быть обнаруженным пропал. Пошатнувшись, Тони резким движением зашел за здание, которое раньше славилось своим кинематографом. Сейчас оно стояло все забитое огромными досками, которые хаотично перекрывали окна и двери. Прислонившись щекой к мокрым доскам, Тони изредка выглядывал из-за угла, ожидая, когда преследователь рванет, обнаружив, что его нет. Вглядываясь в темноту, казалось будто бы множество неизвестных стояли в темноте, смотря обратно, мозг дорисовывал и без того обострённое положение. Успев спрятать голову за угол, в двух шагах появился большой силуэт в капюшоне. Тони овладел страх и неизвестное до этого для восприятия Тони вещество под названием адреналин вспрыснулся в кровь огромным количеством. Резким движением Тони выскочил и за угла, ухватившись за спину неизвестного, как вдруг все полетело кверху тормашками. Темнота, грязь. Тони увидел лишь пол лица, которое спрашивало его – «Ты Тони?» - «Да», - Тони обранил в ответ. - « Извини меня, парень!». - «Ты меня чертовски напугал!», - с этими словами неизвестный поднял его, стряхивая грязь с плеча, и будто бы очнувшись, сказал: «Нам не стоит здесь находиться, пошли за мной!» . Оторвав одной рукой доски, которые будто бы муляж весели на двери, они вошли внутрь кинотеатра «Барс». В воздухе повисло огромное облако пыли, а все здание было увешано невероятными узорами – это была паутина, которую усердно плел паук, чтобы хоть как-то прокормить себя. Поднявшись между вторым и первым этажом, они остановились, и незнакомец, протянув сразу руку, сказал: «Alex!». Рука, казалось, будто бы тысяча тисков сжимала плоть. Несмотря на внешний угрожающий вид, Алекс оказался очень улыбчивым зеленоглазым молодым юношей. При виде него у Тони возникла ностальгия по тем временам, когда они с Кингом давали клятву служить верой и правдой колонии - молодые, сильные, с кучей амбиций. С основной базы было доложено, что некий Тони должен будет наладить контакт со мной, а после возглавить операцию, но предосторожности были таковы: его могли давно обработать или сыграть на живца для захвата основных фигурантов. Поэтому я не мог подойти к тебе сразу. В нашем деле лучше предосторожность, а иначе не сносить головы. Но я вовсе не ожидал, что в твоем понимании защита - это напасть незаметно из темноты, и парень засмеялся, а Тони, не ожидая от себя такого, тоже вдруг засмеялся. Это было настолько прекрасное чувство, он вдруг подумал, что хотел бы всегда смеяться, он хотел запомнить как это, и провел ладонью по своей бороде. «Ты выдал себя на утреннем досмотре в психкабинах. Когда электроцветограмма проходит через голову, то бывают короткие замыкания, и человека бьет диэлектрические импульсы в голову, тут-то ты и выдал себя!». «Я специально расстроил оборудование!». « Когда же произошел сбой, то от удара ты сделал незаметно уголком рта злую гримасу, хотя если тебе неизвестно - в мозгу нет нервных окончаний, да и эмоциям «мутные» не особо подвержены. Так что парень, ты в рубашке родился – будь это не я, а кто-то другой, тебя бы сразу вычислили!». Когда твой организм серьезно испытал дефицит ВЦН, то он начинает незамедлительную перестройку - люди начинают думать и мыслить, а это вовсе не нужно никому. Те бедолаги, которые пропустят не по своей вине или по своей одну дозу ВЦН, лежат в братских могилах уже, так когда-то умер мой брат. Начинается страшная ломка. Испытав ее на тебе, ВЦН уже никогда не будет действовать на тебя как раньше, ты так же будешь зависим от инъекций, и при виде ее твои поджилки будут трястись - это просто единственный шанс поддерживать в твоей голове здравомыслия и главное память. Но вот если совсем отказаться от ВЦН и надеются на то, что зависимость пройдет сама по себе, это будет поступок наивный и глупый. Пройдя страшные муки, ты умрешь, не добившись нужного результата. «О нет, Хэнк!», - вскрикнул Тони и скатился по стене, обхватив свою голову. «А пища, ты нечего не замечал в ней? Может быть, вкус стал не такой или твоя голова? Я совсем недавно начал подсыпать в твою пищу антидот для того, чтобы снизить влияние ВЦН. Здравого рассудка тебе, конечно, не видать, но мыслить и как-то думать ты можешь, а головная боль это, увы, побочное действие, которое не получится избежать. В общем, слушай меня внимательно: «План кардинально изменился – нужно не просто передать кровь человека, а необходимо его самого увезти незаметно из города. Он бывший ученый, а как ты знаешь, таких людей осталось не много. Выглядит он как типичный ботаник или ученый - сгорбившийся дядя с очками на кончике носа. Он находится на втором уровне и занимается производством патронов различных калибров». -«То есть как это вывезти человека через кучу блокпостов незамеченным и живым? Они там в своем уме?». « Видимо да», - ответил Алекс, пожимая плечами. «Тебе необходимо найти человека, который вместе с тобой будет участвовать в этом, следующий канал связи будет у нас ровно через неделю Запоминай: около старого разрушенного Колизея в центре города», - молодой солдат внезапно исчез так же, как и появился. «Они там совсем сума сошли? », - возмущался Тони, прикрыв вырванными досками дверь. Он побрел домой. Мысли путались, спотыкаясь о возмущение. Он припоминал и сложил давно из отдельных отрывков мозаику того вечера с Элис, и там точно не было слов о том, что тащить этого странного ученого черту на рога. Интересно, а если бы мои коллеги увидели или услышали, как я могу смеяться, думаю, они бы больше не посмели меня называть «бурый», прикрывая свои позорные улыбки. Улыбки были внесены в реестр разращённых эмоций. При звуке военных гимнов каждый гражданин должен был показывать наиболее большую и честную улыбку, некоторые дабы выслужиться, тренировались, идя домой после смены. Хотя быть может в сегодняшний вечер улыбка уже была запрещена, и невольно пару троек граждан уже ведут на расстрел, а завтра уже будет амнистия, и бедолги, которые просидели в карцере всю ночь, ожидая своего смертного приговора, выйдут невредимыми. В Городе Фольсбрук, как, наверное, на всей планете, было просто жизненно необходимо изучать, слушать каждодневные своды правил, поправок и принятых законов. Элис, подходя к командирскому мостику, на котором стоял капитан Маркус, отдала честь, и со словами: «Сэр, рядовой Элис после выполнения задания прибыла. К сожалению, мы потерпели небольшие не состыковки, и предполагаемый союзник был утерян и схвачен». «Оставить, Рядовой Элис! Связь налажена. Ваш человек вышел на контакт и уже получил первые указания!», - от удивления и радости Элис сияла как уличный фонарь. «Задание выполнено! Следующие указания будут таковы: вы сейчас же проходите к себе в каюту и начинаете интенсивно отдыхать. Впереди нас ждут не менее сложные задания». Спускаясь в хорошем расположении духа, Элис шла к себе в каюту. В голове вдруг пронеслось: «Необходимо выполнить просьбу Тони», - и она повернула в сторону Радиоэлектронной разведки. Когда-то, в дореволюционные времена, на Планете Миз все города были воссоединены в одно целое, они были под руководством главной столицы – Фольсбрука. Все ресурсы, вся инфраструктура и информация были едины, но после захвата власти бандитскими группировками в ослабевшей колонии расползлись по планете, словно раковая опухоль, раздробив тем самым почти все города и планету на отдельные автономные города. Был плюс в единой базе информации - можно было без труда найти необходимый предмет, человека или расположения того или иного стратегического объекта, но этой информацией владели и военачальники ВГМ наравне со всеми. Фольсбрук был центром всей мощи планеты, поэтому об этих владениях можно было лишь догадываться. Подойдя к молодому рядовому, которому едва было 18, Элис начала совместные поиски той самой рыжеволосой. Информации было не много, а под описание Тони подходила почти каждая девица, проживающая в Фольсбруке когда-то. Без должного ухода и гигиены любая рыжеволосая могла за месяцы превратиться в брюнетку. Через несколько часов, перевернув тонны списков и картотек, но на свое удивление не обнаружив ни одного совпадения, на лицах постепенно появлялась озадаченность. ВГМ не признавало гендерных признаков, поэтому все могли пойти к ним на службу. Если вы духовно и физический подходили, а ваш патриотизм был невероятно кровавым по отношению к другим мутантам, то вы могли без проблем уже через несколько дней, нацепив черную форму, маршировать с автоматом по грязи, по крайне мере, так было до революции. Меня удивляют эти люди! Молодой солдат обращался к Элис: «Они ведь кучка болванов, которые верят в свое превосходство только потому, что когда-то, показав свою невменяемость и положив кучу народа, залезли на высшее место в иерархии. Каждый из них, что выше первого ранга, считает, что он незаменимая частичка механизма и что они даруют жизнь этим никчемным людям, провозглашая под наркотическим эфиром себя богами. Когда мы схватили одного из таких офицеров в пустошах, он был агрессивен и невменяем. Он говорил нам о каком-то воздаянии, о том, что мы просто обязаны приклониться перед ним, ведь он один из создателей идеального общества счастливых людей. Но после того, как у него начались ужасные ломки, вся наша команда была сильно удивлена, когда на утро, открыв яму, в которой он сидел, мы увидели офицера ВГМ. Под воздействием ломок он превратился в куст, он просто стоял и реально верил в то, что он куст. Его мозг давно был уничтожен, а управляло им лишь то, что его и питало - это ВЦН. ВЦН был для него рассудком, мозгом был всем. Он умер через неделю в страшных муках. Некоторые из нас и рады были ему помочь, но, увы, у нас не было ВЦН. «Я даже бросил курить после этого!», - улыбнувшись, сказал солдат. Это кучка психов и убийц, которых возвысили люди третьего уровня, они живут как в раю, у них там, на высоте, говорят, и половина солнца светит так, как будто бы целое.

Глава 13.Улица Стелен-Бурк

Тони проспал около 10 часов, вчерашний всплеск адреналина, эмоций, очень неожиданная и удивительная встреча вытащили из него невероятное количество сил. Из радио шлюза доносились утренние патриотические лозунги и новые поправки в налоговой системе Зигмунда, которому вдруг вздумалось вести налоги на потребление и покупку товаров из ларьков, магазинчиков и тому подобного. Каждый житель должен был, приобретая какой-либо продукт или вещь, выплачивать огромный налог, который превышал стоимость самого товара в несколько раз. Налоги создавались повышались, и этому были логичные объяснения со стороны государства: во-первых, людям элементарно некуда было девать деньги, и, по мнению закона, а закон тут был в лице Зигмунда, часть ненужных сбережений можно было и вернуть. Повсеместно вводились порой даже абсурдные налоги: на ношение простыми людьми фильтров для отчистки воздуха или покупка различных трав для поднятия иммунитета. Все это было плохим тоном и каралось налогами. Когда человек слишком дотошно относился к своему здоровью - это наводило на мысли: а не хочет ли он прожить больше положенного и нарушить прописанное и утвержденное правило о недопустимости человеком, потеряв физическую выносливость и способность к труду, жить, обременять и ущемлять своих соотечественников за счет своей слабости. Человек приравнивался к мятежнику, бандиту и мог быть убит на месте из-за необоснованной траты государственной энергии и трат продовольствий попусту. Если человек дожил до шестидесяти пяти, но еще может работать и выполнять поставленные нормы выработок, то он имеет право жить и служить своей колонии. Один из трудовых лозунгов твердит «Нет у человека высшей цели, кроме самопожертвования для своего народа, только тяжелый труд делает из нас людей». Такова была одна из установок нынешней власти. «Мы против старости! Наш народ - счастливый народ! У нас нет немощных и больных!».

Тони лежал, пытаясь насытиться и без того долгим сном.

-Как хорошо, что я потратил совсем недавно все свои сбережения на картофель, пару банок неизвестных на вкус морских рыб, которые были законсервированы в тяжелую металлическую банку со спиралью для открывания сверху. Люди особо не задумывались о вкусе или качестве их пищи, критерий к еде был прост: были необходимы белки, жиры и максимум углеводов, в лучшем случае, хотя бы просто углеводы. Так же был куплен небольшой фонарик, который был переделан полностью. К нему присоединялся небольшой аккумулятор, и была маленькая позолоченная ручка, которую можно было крутить, если аккумулятор вышел из строя или вовсе разредился. Такие фонарики использовали шахтеры, так называемые нулевые граждане. Большую часть этих людей составляли осужденные за малейшие нарушения закона, остальные, якобы, мятежники и иные, взятые в плен живьем. Все они трудились и проживали в глубочайших шахтах города со своей инфраструктурой различными необходимыми минимальными благами. Здесь были церкви, выдолбленные комнатушки в породах земли, столовые для принятия пищи, бараки и даже вода для умывания, стекающая сверху. Шахты славились своими глубинами и прекрасной природной архитектурой, вымытыми когда-то водой, бесконечное количество округленных туннелей, из которых в дальнейшем и добывались истощающиеся природные ресурсы, в основном для создания различных видов энергии. Это была валюта современности, не драгоценности и бумаги, а какие-либо материалы, ресурсы за счет которых создавалась энергия, из-за нее люди вымирали целыми поколениями.

Люди жили в полнейшей антисанитарии - намного хуже, чем наверху. Тела умерших не поднимались наверх, а лишь присыпались землей или скидывались по туннелям в неизвестность. Основную массу солдат составляли так же нарушители законов и мятежники, к охране отношение было снисходительное - им регулярно поступали имеющиеся медикаменты, двойной паек и даже дары дурмана: табак, алкоголь и сменные воздушные фильтры.

Охрану было сложно набрать, ведь все они были научены жизнью, и были в курсе всех меняющихся законов, ведь сами были его представителями. Каждый солдат по истечению двух лет и за отличное выполнение своей работы и наименьшую смертность людей в шахтах представлялся к награде, которая заключалась во временном освобождении и поднятии на поверхность на целую неделю. Многие из них бежали, многих убивали при попытке к бегству. Те счастливчики, которым все же удавалось сбежать, через время были вынуждены вернуться обратно, поблуждав по округе. Многочисленное количество людей погибало в стычках, в неравных конфликтах с охранной, которая была очень зла на весь мир и порой мстила как могла. ВЦН также спускали в шахты, только он был не такой как на верху. Это была консистенция отработанного препарата, в котором оставались многочисленные осадки вредных металлов и большое количество нерастворенных веществ, за счёт этого препарат становился в тысячу раз сильнее и намного больше дурманил рассудок, поэтому люди внизу не бунтовали и не жаловались на жизнь, они были по-своему счастливы в этой кромешной пыльной тьме.

Через час было необходимо выходить в церковь на службу, но в Тони чувствовалось не желание туда идти, будто бы его заставляли шагать на расстрел. Его мозг знал, что там будет дневная доза ВЦН, которая необходима ему для хорошего самочувствия на день. При последней встрече и знакомстве Алекс дал ему пару мешочков с белым порошком, так называемым антидотом. Ему было необходимо смешивать его с пищей или водой, было неизвестно только одно: в каких дозировках необходимо было его употреблять.

Путь к церкви был близок, необходимо только подняться с постели, этим Тони и пытался заняться. С неким ученым можно было встретиться где угодно, поэтому было просто необходимо не засиживаться дома, а на некоторое время стать социальным. Это Тони было не к лицу, но дело требовало продвижения. После службы и воссоединения со всеми своими братьями и сестрами по уровню, Тони подумал о необходимости встретиться с Кингом, ему было необходимо заручиться его помощью и поддержкой, ведь он был, как и Тони бывшим военным и обладал недюжинной силой и сноровкой. Выйти прямиком к Дамбе было не просто, ведь кругом стояли посты, оборудованные всем необходимым для вычисления и незамедлительного уничтожения целей как наземных, так и воздушных. Идти по улице, которая называлась Стелен-Бурк было до безумия приятно, ведь всю ее покрывала высеченное красивыми формами мозаичное панно, местами была выложена черная и красноватая брусчатка, с помощью которой была изображена большая черная Жар-птица. Грязи в этих местах почти не было, всю ее давно пронесла стремительно бегущая вода. За счет крутого наклона этой улицы вся грязь выметалась словно тысяча дворников каждодневно трудились с метлами в руках. По обочинам этой огромной улицы расположилось многочисленное количество торговых навесов, они все были словно зерна в пшеничном колосе тесно соединены друг с другом, по верху шел огромное синее полотно, которое когда-то служило то ли частью воздушного шара, то ли камерой огромного колеса, оно защищало различные товары от проливных дождей. На прилавках можно было увидеть различные механизмы, приспособления, исторические диковинные штуки и многое другое такого ассортимента, подобных разнообразных финтифлюшек не сыскать не в одном уголке планеты Миз. Этот рынок был смешением всех вероисповеданий, направлений и различных временных петель. Так, например, у стоящего на удивление пожилого мужчины весь прилавок был заставлен различными орденами и наградами с разных мировых войн, тут же стояли бюсты мало кому известных политиков, президентов и героев позабытых времен и несуществующих в актуальное время. Эта улица была олицетворением давно позабытого величия и красоты города Фольсбрука, фасады зданий, как и раньше радовали взор и удивляли своей архитектурной задумкой, балконы вторых и третьих этажей украшали вылитые из каких-то драгоценных металлов и камней огромные мускулистые боги с головами львов, везде стояли полуразрушенные фонтаны и скамейки с распускающимися розочками на спинках. На эту улицу почти никогда не вступала нога офицеров ВГМ, либо от ненадобности, либо из-за страха, ведь в зданиях вокруг были правительственные кабинеты, а выше располагались люди вторых и даже, отчасти, третьих уровней, находящихся в высотных небоскребах, они своей короной защищали и окружали эту улицу от бушевавших порой ветров и ливней. Смешавшись с огромной массой покупателей и зевак, которые ежедневно сюда приходили, в нос Тони ударил сильный запах сырости и бедноты. Люди приходили сюда, чтобы хоть как-то отвлечься от своей обыденности, другие же хотели приобрести редкие запчасти или украшения. На одном из прилавков лежали различные кинжалы, которые удивляли своей красотой и искусным исполнением, ручки же были выполнены из драгоценных камней, которые сейчас потеряли былую ценность и были не больше, чем украшением.

На пересечении улицы, там где проходила железная дорога, был сделан угол. Неизвестно чем руководствовался архитектор, который его создал, но видно для его времени это было необходимостью. В низу этого загадочного угла от попадания снаряда при военных бомбежках образовалась дыра, которая вела за черту города и выводила прямо к дамбе. Через нее в свое время беспризорные мальчуганы слонялись туда-сюда и, ухватив с прилавка какую-нибудь добычу или того лучше пару рупий из кармана торгаша, убегали от преследования разъярённого продавца, просто влетали в это отверстие, спасаясь от наказания

Втиснувшись в эту прощелину, Тони наткнулся на кучу камней, с помощью которых хотели завалить выход, дамба находилась в пару километров от забора. Миновав блокпосты, которые теперь были натыканы по всему периметру города, так что не одна мошка не смогла бы пролететь, операция превратилась в беззаботную прогулку. Тони насвистывал какую-то мелодию себе под нос, они шел прямиком к дамбе. Спустя пару минут Тони уже был возле нее, спасительницы города от огромных массивов воды. Теперь уже проходя мимо нее и во всей красе Тони мог ее рассмотреть. Она казалась еще больше и массивнее, чем он обрисовал ее в голове. В лесу все прошло на удивление спокойно. Тони очень складно завернул за угол. Он сразу нашел тропу, где когда-то он проходил со шприцом ВЦН в кармане. Даже найти то самое дерево, на котором он провисел, не составило труда. Тут же был и овраг, который сейчас был затоплен водой. Зрительная память не подводила Тони и тот факт, что в его памяти отложились все эти моменты, весь этот маршрут очень удивлял и радовал.

Впереди назревал вопрос: а куда дальше? В мыслях и воображении он обрисовывал маленький домик в лесу, на крыльце которого сидел Хэнк, закручивая очередную порцию табака в старый лист газеты. Около его ноги сидела Терра и игриво махала хвостом. Пройдя немного вперед, Тони увидел лишь однотипные деревья, а землю заслоняли различные ветви с иголками. Так, блуждая и напрягая свои извилины, Тони пытался вспомнить что-то, в голове возникали образы, что была комната, там было очень уютно и тепло, там было много диковинных вещиц, был костер из круглой гальки. Вдруг послышался лай. Это была неизмеримая удача. Тони и представить себе не мог, что когда-то он будет настолько радоваться этому звуку. Рванув немного вперед Тони вскрикнул: Хэнк! Но в ответ нечего не последовало, лишь тишина, которая накрывала лесную гладь. Впереди стремительно раздался возрастающий хруст веток, а позади он услышал знакомый сердцу голос:

– Руки вверх и без глупостей! Спереди выбежала Терра и тут же завиляла хвостом.

-Тони, мать твою! Ты ли это? - обернувшись Тони увидел Хэнка с карабином на перевес.

- Но как? Как ты выжил? Я думал уже все и больше мы не встретимся, я видел большое количество солдат, приехавших на больших транспортных машинах, и после, раскинувши и дробя свои гарнизоны на отдельные посты. Обнявшись, они все трое пошли в блиндаж. Спустившись, к Тони пришла вся картина воспоминаний, все стало вспоминаться и стол, и костер и даже рубильник с помошью которого был включен свет.

- Совсем недавно я наладил контакт со своим связным, и он поведал мне нюанс о ВЦН: человек не добьется освобождения от ВЦН, если просто перестанет его принимать спустя изнурительные ломки, человек просто умирает. И Тони взглянул на Хэнка со слезами, но в ответ послышалась ухмылка, и Хэнк, указав на шрам на правой щеке сказал:

– Пришлось повозиться!

Рука потянулась в кожаный чехол, который был расположен на ремне, оттуда Хэнк достал пару пузырьков ВЦН.

– Хэнк, мне нужна твоя помощь! Свяжись с нашим человеком.

-С каким человеком? Ты мне нечего не рассказывал.

-В общем, есть подпольная группа людей, организация - Колония 335, которая занимается подготовкой к свержению власти, но это не суть дела самого. Есть девушка, прекрасней ее я не встречал. Так вот, если я выполню условия договора, то я смогу с ней познакомиться.

– Мне нужен напарник - физически крепкий, с военной подготовкой! - и Тони взглянул осторожно на Хэнка.

-Необходимо переправить некого ученого на базу партизан.

-Ты хочешь, чтобы я воевал против своих бывших коллег? Да ты в своем уме? Конечно же я согласен, я любую возможность потягаться с парнями ВЦН приму за дар. Он засуетился.

-Нам нужно много оружия и взрывчатки и еще бронежелеты.

-Стой! - вскрикнул Тони. Погоди! Все еще в стадии развития, обо всем я буду держать тебя в курсе, как и то, что будет развиваться.

-Держи! - и Хэнк протянул Тони старую рацию с большой антенной, которая была перемотана изолентой. Она была настроена на 43 линию. На ней уже давно никто не сидит, да и 43 линия со времен последней революции не включалась, а люди ВГМ давно уже не пользуются такой вещью, так как эти штуки давно устарели.

Поигравшись с Террой, которая беззаботно расположилась около костра и лениво смотрела на происходящее, Тони покинул своих друзей крепко попрощавшись с Хэнком. Время клонилось к ночи, необходимо было вернуться до начала дежурств городских офицеров, у которых были удвоены часы и количество дежурных людей. Комендантский час был максимально ослабленным. Дорога назад была намного быстрее, Тони ужасно промерз, ведь из нагрудного кармана постоянно появлялась антенна от рации, будто бы намеревавшись заявить всему миру о себе, тем самым провалить всю операцию. Мысли безудержно летали в голове Тони, безумная радость от такого успеха граничила с большими переживаниями, мозг тут же создавал и обрисовывал ему страшные сцены провала всей операции. В последнее время мозг Тони начал хулиганить и навязывать разные мысли и вгонять в неизвестные воспоминания, или вообще создавал образы, которых не было наяву, будто бы маленькую обезьянку, которая провела всю жизнь взаперти, высвободили из клетки.

Глава 14. В поисках ученого.

Прошло несколько дней.

-Необходимо начинать действовать - подумал Тони. Новостей от Алекса и для него не появились, поэтому Тони в назначенное время не пошел в Колизей. Договоренность была такова: если не появится крайней необходимости видеться, то Тони нужно всего – на всего не приходить. Алекс же, наоборот, в назначенное время пришел туда, но поняв, что дело затянулось, и Тони еще не наладил контакт, тут же покинул место встречи. Необходимо найти ученого, который в задании стал главной посылкой. Неизвестно оправдана ли настолько рискованная сделка, это оказалось не такой уж и простой задачкой для Тони.

Завод славился своим размахом. В настоящий момент загруженность производства была крайне высока, все копошились словно маленькие мошки. Сейчас трудилось несколько тысяч, а в давние времена было задействовано еще больше человеческого ресурса, почти треть населения Фольсбрука. На заводе остались единицы, которые под гнетом тоталитарной машины не прильнули в недавно зародившуюся и на глазах быстро развивающуюся организацию под одноименным названием «социально правильные дружинники». Эта группа занималась проверкой таких же несчастных, как и они сами. За похвалу и двойной паек обязанности “СПД” представляли собой жестокие издевки, и в прямом смысле вынюхивание причин для написания акта, который состоял из множества критерий. Один из таких средств суждения была проверка на соответствие норм выработки. Человек фиксировал порядок изготовления деталей, правильность всех технологий, закалки и т.д. К концу смены дополнительно один из них высчитывал данные нормы. И если один из несчастных все же не мог по тем или иным причинам выполнить норму, его брали на учет, а в последующем он становился нулевым и отправлялся в шахту, если вся выработка была неизменной.

Очень легко завладеть людьми с помощью ВЦН. Все людские политические установки и собственный выбор так называемого сознания превращался в прах, Правые или Левые, Фашисты или Анархисты - это не имело никакого значения. При помощи влияния идеологии и препарата можно было создать идеальное общество, которое будет не только думать одинаково, но и выполнять любой приказ. В этом и стояла основная задача ВГМ - идеализировать социальные массы города. Некоторые аспекты уже были достигнуты. Например, один из таких критериев была иерархическая пирамида, она должна быть неизменна на протяжении всего сосуществования ВГМ. Лишь единицам фортуна судьбы могла улыбнуться. Они могли вступить в состав, остальные же на протяжении всего мироздания должны быть там, где и родились. Власть и статус в социуме передается только лишь по чистой родословной, и при хороших заслугах перед колонией. Единственное, что сейчас мешало осуществить многие задачи ВГМ - были инстинкты человека и сознание, которое периодически пыталось пробиться через смог без должного наблюдения и вакцинации. Вот и сейчас перед Тони стоял тяжелый вопрос: не так уж и много есть людей с нравственными устоями, вменяемых полностью и непоглощенных системой, тем более которым можно доверять таких единицы. Но от безысходности выбор Тони пал на одного из знакомых Элис. Он когда-то работал с ней в паре, но после того, как Элис пропала, его перевели на второй этаж. Он был единственным на примете, который более-менее умел держать язык за зубами. Тони поджидал его после смены около забора завода. Это был высокий мужчина с большим носом, похожим на спело красный болгарский перец. Звали его Иезекииль. Родословная его выходила из бывших аристократов, семьи учителей. Его родители в свое время заложили в него кучу различных качеств, которые ему мешали сейчас, в нынешнем времени, существовать спокойно. Он был очень воспитанный, с кучей амбиций и любопытности, а его манера ко всем обращаться на «Вы» и при малейшей ошибке извиняться очень удручала его. Несмотря на все вложенные ему установки, были и у него человеческие пороки, как, наверное, у каждого человека, этим и решил воспользоваться Тони: надавить на соблазн. Несмотря на все эти качества, аристократ - так его называл рабочий класс и окружение, умел хранить тайны. Пороком Иезекииля был алкоголь, дурманящий сознание напиток из различных химических соединений и этилового спирта. Тони, сунул ему бутыль только что купленного в местном ларьке Лирку. Это был кисло-сладкий напиток, который славился и был довольно популярен. Люди от него моментально напивались и не могли устоять на ногах. Совсем недавно до Тони дошли слухи о том, что грядут глобальные изменения и перестройка. Часть рабочих завода второго этажа будут переводить. Тони, изложив всю суть задания, пообещал еще такой же в придачу после выполнения. От него требовалось узнать график работы и не перевели ли ученого куда-либо, а также его имя. Оставалось лишь ждать.

-Только не напейся, - крикнул Тони Аристократу, который с явным видом понял, что вскоре их ждет пьянка. Он стремительно шел, придерживая за пазухой пузырь с алкоголем. Со стороны можно было подумать, что это маленький ребенок.

На следующий день, отработав свою смену и как всегда выполнив чуть больше нормы выработки, Тони не спеша шел, погруженный в свои мысли, как впереди он увидел невеселое щетинистое лицо, у которого под глазом виднелся фонарь, и его пустой серый образ, болеющий взор был устремлен куда-то вдаль, это был Аристократ. Долго не заставив себя ждать, Иезекииль вполголоса начал речь, и вид его тут же преобразился, а на лице появилась неестественная улыбка,

-Ученый твой работает до десяти вечера в цеху по расточке, переводить его собираются в ближайшие дни - везти в Алсьфрод. Около него, прямо под носом, в нескольких километрах были обнаружены мертвые бойцы. Солдаты поговаривают, что где-то неподалеку скрывается огромное поселение других иных, но сейчас не об этом, а ближе к делу. Ученый твой, так его даже называют в цеху, горбатый такой, на носу большие стекла, сам худой и от любого колыхания ветра будто бы взлетит - зовут его Мейсон, особо не с кем не контактирует и не разговаривает толком, отвечая сухо: «Да или нет», видно побывал в страшных местах до нашей великой Колонии, носила бедолагу по страшным местам.

Шел дождик - мелкий и настолько пронизывающий, спрятавшийся за кронами деревьев, которые собой напоминали огромные лапы с когтями, нависшие над землей.

Тони всматривался в лица проходящих мимо людей. Впереди всех шел тучный мужчина лет сорока, с большим чубом, который постоянно сваливался ему на нос, позади его шел худощавый с очками, они, казалось, вот-вот рассыплются от старости. Он шел неспеша, вглядываясь и обходя каждый валун и камень под ногами, лицо его было задумчивым и умиротворенным, без сомнения это был он. Догнав его, Тони положил руку на плечо, и со словами направил его в другую сторону дороги, вдоль идущей толпы.

- Мэйсон, добрый вечер! Я Тони.

- Я знаю кто ты, не поворачиваясь, сказал он, так они и шли вместе.

Тони удалось узнать, что Мейсон живет вблизи основной дежурной будки, находящейся поодаль разрушенной школы ВГМ, и то, что он хоть сейчас готов бежать с этого ужасного места. На поверку он оказался реально интеллектуальным человеком и разложил по полочкам Тони, как он видит совершенный ими побег. Тони оставалось лишь разжевать и проглотить. В ходе этой короткой беседы Тони и Мэйсона стало известно, что ученый и сам не понял в какой момент он перестал подвергаться действию ВЦН. По его словам, просто в одно прекрасное утро он как будто бы прозрел. Посмотрев вокруг, до рассудка все дошло: понимание мира несущего. Его конечно же это повергло в ужас. Сладящие эмоции и такое двоякое чувство засело в нем: страх перед проверкой, ведь он, как и все, понимал и помнил все правила того, что запрещено. Инстинкты, о которых было сказано раньше, очень сложно заглушить, так и в этой истории Мэйсон, решившись, прошел психкабинет, и он показал, что тот полностью соответствует нормам. У доктора была хорошо развита мимика лица, также он смеялся время от времени и вспомнить отчетливо, что происходило с ним пол года и даже год, все это поражало взор Тони, который смотрел на него завистливыми глазами, хотя и меньшей силой, но, по крайней мере, он был теперь не из мутных.

Каким-то образом организм Мэйсона принимал ВЦН как, например, дозу никотина, которая поступала к нему через сигарету, а время всего на всего выводило все наружу. Но если бы мы посмотрели на ученого хотя бы год назад, то увидели, что он был ярым сторонником Колонии всей идеологии, и как говорит Зигмунд, отдавал себя на благо страны, но все изменилось в один миг, это очень поражало взор.

-Этим и займется Элис, - с надеждой в голосе сказал Тони на прощание ученому.

-Чем же это? - спросил Мэйсон.

-Вашим даром ответил Тони

Тони Изрядно повеселел за время разговора, и от услышанной истории в нем проснулась надежда и полное понимание всего, что говорила Элис, сидевшее где-то глубоко в голове тихим спокойным фактом, но сейчас, когда ты видишь и слышишь это наяву. Все забурлило, зашипела в пробирке, пошла ответная реакция.

План был на удивление прост и доступен, но необходимо было все согласовать, поговорив с Алексом. Ученый с кучкой других рабочих должны будут ехать в другой город для удвоения выработки производительности другого стратегически важного завода. Государство будто бы готовилось к очередной военной стычке, все эти усиленные нормы и повсеместные посты говорили об этом. В это время ученый может беспрепятственно выйти через черный ход наружу и, спрятавшись, ждать, когда вся охрана уедет с рабочими, после чего он вместе с Тони проследуют через улицу Штух, которая была завалена радиоактивным металлом, и выйти к месту дислокации союзников.

- Другого выхода или выбора не было, а иначе нас всех переведут, и неизвестно вернемся мы сюда когда-нибудь или нет, - горько сказал Мэйсон.

Времени для размышления оставалось с дюйм, встретившись с Алексом внутри разрушенного Колизея, решение было принято, иного пути нет, нужно действовать без задержек. Включив старую, но до сих пор исправно работающую рацию РПДД222, которая в переводе означала «радиоприемник» дальнего действия, ровно в назначенное время Хэнком он услышал знакомый хриплый говор, который судя по звукам, что-то готовил у себя в блиндаже.

Подумать только! Он был главным палачом ВГМ, а теперь он занимался кухарскими делами: супчик для себя и Терры. Тони, засмеявшись, и изложил всю суть, тут же погасил свечу. Прислонившись к холодному и отчасти запотевшему окну, начал вслушиваться и вглядываться. На улице стояла умиротворенная тишина. Нужно быть крайне острожным - нельзя так глупо сейчас попасться, все эмоции, включая смех сдерживать по максимум.

В голове снова начался веселый кураж, шарм из цветов и танцев, из улыбок и красоты. Он стоял с той прекрасной рыжеволосой леди, она была одета в изящное черное платье, а руки покрывали шелковые перчатки, в волосах блестели изумруды, а рыжая коса была до пола. Тони же теперь был одет в черное галифе с огромной саблей наперевес, стоя на одном колене, протягивал золотое кольцо.

На изящном ювелирном изделии светился изумрудный камень, играя отблесками по всему балкону, красивое смешение узоров очаровывал взор. Когда-то те люди, которые хотели воссоединиться, делали предложение руки и сердца. Тони добился ее расположения и даже больше - они хотели стать супругами. Сейчас же в реальном мире мужчина и женщина не могли просто воссоединиться, для этого они должны были пройти жесткий отбор на психотестах и стерилизацию. Приоткрыв глаза, Тони начал оглядываться по сторонам. Оказалось, что ни балкона, ни девицы с кольцом не было. Все также он лежал на тех же досках в своем убогом домике.

После того, как Тони упорно стал употреблять антидот, ему начали сниться сны, но не простые сновидения, а максимально красочные. Невозможные и неизвестные до этого мысли и сцены возникали из ниоткуда, словно самый современный фильм был загружен ему в голову. До этого такой роскоши не было ни у одного из жителей Фольсбрука: ни один житель не мог похвалиться, что ему приснился сон, а тем более такой красочный и правдоподобный. Неизвестно, что было в составе антидота, но слишком уж он был силен в борьбе с ВЦН, но намек на сильный наркотик присутствовал в составе бесспорно. Сил антидота и ВЦН были не равны, и поэтому его силы были не безграничны и с продолжительностью он сдавал позиции, превращая развитие в обратный процесс.

Тони разочаровался, что просто уснул и это был его очередной красочный сон. Тут же на смену сну пришли размышления: интересно, если бы я мог вспомнить все таким, каким было раньше, я был военный или врач, а может и даже ученным, не зря я наладил так быстро контакт с Мэйсоном. Глаза начали насыпаться различными красочными снами, и Тони снова погрузился в сон, в мир, в котором он был счастлив, в мир, где царила любовь.

Время пришло. День икс наступил, нужно действовать. Операция благополучно выпала на выходной, в понедельник ученого должны были перевести вместе с остальными.

Дворик церкви в эту минуту оживился, все ожидали выступления одного из руководящих персон. Договоренность была такова: доктор после службы должен был ждать в назначенном месте, сумку с вещами решено было не брать, чтобы не привлекать внимания.

На улице не было дождя. Таким прерыванием циклона природа баловала людей не часто. Если выйти на середину дороги, можно было вдали увидеть маленькие лучики уцелевшего солнца. Приятный ветер обдувал все тело, играя с волосами, улетая прочь. Даже такой небольшой отдых от дождей придавал преимущественные изменения. Местами почва высыхала и трескалась, будто бы дно моря высохло и теперь умирало под палящим солнцем. Все это означало одно: вскоре наступит тепло. Лето на планете Миз было своеобразным: на улицах творилась невыносимая, порой даже убийственная жара и испарение, в это время выращивался картофель и культуры, которые быстро росли и не боялись сильной жары. Лето было недолгим и спустя два месяца снова начинали лить ужасные ливни, летом же дождь напоминал прохладный душ, который периодически падал с неба, испаряясь в полете. Встреча должна была осуществиться около старого, подбитого при военных конфликтах танка, который почти полностью был утоплен в овраге. Служба ничем не отличалась, если не брать в счет различные лозунги и военные марши, которые периодически обновляли. Все остальное было гипнотизирующи одинаково.

Глава 15.Смерть Терры.

В городе за выходные дни стало еще больше людей ВГМ. Повсюду устанавливались опорные площадки со стационарными пулеметами. Выбирались места для пропускных пунктов, солдаты повсюду закапывались в окопы. Теперь уже все становилось более-менее понятно, город готовился к войне. До этого на улицах появились никому неизвестные солдаты в черно-матовых костюмах, головы их украшали каски из мега прочного материала титарлина. На груди через одного бойца красовались пулеметные ленты. На спинах солдат были большие красные иероглифы, такие же узоры попадались на стенах церквей. У каждого имелось по два оружия и огромное количество карманов, расположенных на бронежилетах. Правительство потратило не маленькие средства для содержания и обмундирования таких подразделений. Тони выходя из церкви, увидел такое зрелище: в центре города сразу же направлялся в дом Мэйсона. В Сторону улицы Штух, где его должен был ожидать Мэйсон, шагало две роты солдат, которых еще видно не успели раскидать по городу. Операция могла бы быть отменена, ведь, стало слишком опасно сегодня в связи с внедрением военного положения, и солдат на огромных грузовиках. Тони решил сообщить Мэйсону, что все отменяется, но было уже поздно – Мэйсон, не желая больше оставаться в городе, сам прошел половину улицы, и, ожидая Тони, спрятался за углом многоэтажной высотки. Тони же, обнаружив, что Мэйсона нет дома, на минуту застыл, впав в раздумья, но тут же, сообразив, прикрыл дверь в дом Мэйсону и направился в назначенное место. Было понятно, что операция уже пошла не по плану, но отступать поздно. Вся эта улица огорожена колючей проволокой и стальным высоким забором. Война началась после пика развития колоний, именно тогда враги с соседних планет впервые применили химическое оружие. Последствия были страшны: многие Колизеи были разрушены, весь город буквально накрыло ядовитое пламя. Придя к власти, Зигмунд Фрейд и неизвестный отец основатель, который этим все руководил на пару с Фрейдом, решили свести все зараженные металлы, тела и многое другое на эту улицу. В нынешнее время по ней не ходили машины, не передвигалась пешеходы, улица была полностью заброшена. Спустя многие годы весь металл и здания до сих пор смердят радиацией.

Тони связался с Хэнком, который с карабином наперевес с Террой спрятались среди кучи камней.

-Хэнк, прием! Это Тони. Будь осторожен, вокруг много солдат. Я понятия не имею, какого черта они тут забыли. Мне кажется, назревает война.

-Тони принял, мы на месте!

Убрав рацию Хэнка за пазуху, Тони открыл кожаную кобуру, в которой лежал ржавеющий, ошарпанный кольт. Это оружие куплено им еще во времена, когда они с Кингом служили в батальоне ВГМ. В кольте было три патрона, надежды на них мало, ведь оружие пролежало многие годы под полами в доме Тони, и порох всего на всего мог отсыреть. Отодвинуть колючую проволоку, которую раньше натягивали, словно струны на гитаре, было не такой уж и легкой задачей. Увидев неподалеку углубление в земле, где проволока не могла достать, можно было беспрепятственно проползти, но внутри территории без химзащиты было невозможно находиться. Не зная тропы, странник лихо мог попасть в передрягу и получить облучение. Дорога, по которой необходимо идти, была отмечена красными лоскутами материала.

- Если Мэйсон и был где-то тут, то я должен на него нарваться, иного пути не было, он ведь ученый и не мог полезть, куда не следует.

Тони оказался прав, пройдя несколько разрушенных танков и огромную кучу тел в химзащитных костюмах, он увидел сидящего и неудачно замаскированного ученого, длинный конец плаща торчал, тем самым выдавал его нахождение.

Элис давно привыкла к здешним уставам и к распорядку дня. Служба на корабле хоть и была порой скучна, но гарантировала безопасность и хорошие условия жизни. На капитанском мостике стоял старший - Маркус Оливер, который поливал всех встревоженным криком. Все члены флотилии бегали назад-вперёд, ведь необходимо было контролировать каждый шаг операции, чтобы агенты ВГМ не обнаружили местонахождение корабля.

Элис сидела перед грудой бумаг и мониторов с знакомой уже рацией РПДД222. Она была очень встревожена, все были в ожидании сигнала, что посылка переправляется.

-Эй, Мейсон! Какого черта вы забрались так далеко? Тут опасно долго находиться, тем более сидеть и кого-то ждать.

-Прости меня, Тони, но там было много солдат, если бы меня схватили, я бы покончил с собой, я устал и больше не хочу тут находиться.

-Хорошо. Пойдемте скорее, необходимо как можно быстрее отсюда выйти. И я вас прошу: не трогайте ничего руками. И Тони, достав из кобуры кольт, пошел позади ученого. Подойдя к месту, где улица заканчивалась и также была полностью огорожена, они спрятались около большого валуна. Все замерли и как можно сильнее вслушивались и вглядывались, необходимо было уловить мельчайшее движение или звук. Все было спокойно и умиротворенно, ни техники, ни солдат не было. Тем временем Хэнк залез на большую гору, откуда, смотря в прицел винтовки, оглядывал округ. Задача была как никогда близка, необходимо было пройти пару метров, и впереди была огромная река, где когда-то Элис с юным водителем скрылись в пучине вод. Обстановка накалилась от ожидания и, якобы, безопасности. Тони, подождав пару минут, махнул рукой Хэнку, что означало: нужно идти вперед. Вылез из-под проволоки таким же образом, как и попал туда с другой стороны, они двинулись вперед. Вокруг, на берегу, были раскиданы огромные камни и мертвые рыбы, неведомые порой углубления от бомбежек и вымытые водой туннели. Ученый шел, пригнувшись, за Тони, который мотал головой, несмотря толком под ноги. Вдруг раздался собачий лай Терры, и она кинулась куда-то на юг под большие раскосые скалы. Послышался звук двигателя. Будто бы от вездехода Терра вдруг резко поднялась и рванула.

Начались выстрелы со всех сторон. И Терра услышала страшный крик Хэнка.

- Терра!

Хэнк начал без конца стрелять в сторону, куда убежала Терра. Слезы лились с обоих глаз, казалось, он собрал все патроны, что когда-либо были сделаны. Выстрел за выстрелом. Сирена умолкла. В это время Мэйсон вместе с Тони бежали в сторону реки, вытащил вдруг из сумки ракетницу и пустил вверх. Красная вспышка огня озарила небо и тут же упала маленьким, гаснущим на лету огоньком. Из воды вынырнула огромная похожая на кашалота техника, из ее выпрыгнуло большое количество людей с автоматами и пулеметными лентами наперевес. Подхватив ученого под руки, они затащили его на борт и так же стремительно исчезли, как и появились. Тони рванул на юг, не успев завернуть за скалы, перед ним возникла пугающая картина. Вокруг берега лежало с полдюжины солдат все тех же в черно-матовых костюмах, сзади был бронеавтомобиль, которому явно не поздоровилось. Среди всей этой анархии, стоя на коленях, громко рыдал Хэнк. Его винтовка, дымя, валялась на песке, дуло было раскаленным от беспрерывной стрельбы. У Хэнка на руках лежала израненная выстрелами Терра. Собака тихо дышала и периодически открывала глаза, из ее ран сочилась кровь, которую Хэнк пытался перекрыть пальцами. Кольт выпал из руки и упал в сыпучий песок реки. Из глаз Тони вдруг побежали слезы, мир будто бы перевернулся и взорвался в его голове, такого потрясения не было у него никогда. Собака краем глаза заметила рядом стоящего Тони и едва завиляла хвостом, лизнув любвеобильно Хэнка в лицо, Терра покинула эту ужасную жизнь, хотя, быть может, в ее видении это мир был чудесен, ведь она повстречала друзей в своей короткой жизни.

Прошло около часа. Тони, подойдя к Хэнку, похлопал ему по плечу

- Нам будет ее не хватать. Хэнк, нужно ее похоронить и скрыться отсюда как можно быстрее. Понимаешь меня? Я сомневаюсь в этом.

Немного остыв, Хэнк вытащил из машины убитых им солдат, саперскую лопатку и похоронил собаку на бугре, который навис над берегом. Из стоящего автомобиля раздавались многочисленные крики и шипение рации, было неизвестно успели ли солдаты ВГМ вызывать подкрепление. Тони обратился со словами к Хэнку:

- Я хотел сказать лишь спасибо! Мне очень жаль, что так получилось! Честно! Мне будет не хватать Терры, как и тебе. Ты сделал великое дело для всех нас, и протянул Хэнку свой кольт.

- Он тебе нужнее - возьми.

Обняв его, направился в сторону улицы Штух. Тони был очень подавлен. Повернувшись, он хотел в последний раз посмотреть на Хэнка, но уже видел лишь силуэт, который шел вдаль с кольтом в руке.

Лицо Маркуса Оливера резко стало багрово-красным, его рот расплылся в улыбке.

-Товарищи, груз на корабле! Будьте Внимательны, чтобы ни один глаз не отвлекся от монитора - я лично проконтролирую!

Забежавшая на капитанский мостик Элис, напоминала новый золотой пятак, разведка доложила, что тревога не поднята, на берегу все чисто. На людей в городе напало пару десятков оголодавших зверей из ближайшего леса, это послужило отвлекающим фактором. Но есть и плохая новость: мы потеряли одного из наших товарищей. Ее звали Терра. И капитан дал приказ достать залежавшийся с каких еще времен Ром.

- Мы должны отпраздновать победу и выпить, чтобы из нашей памяти не ушла сегодняшняя героиня Терра. Капитан вряд ли бы мог подумать, что речь шла не о человеке, а о собаке, потому что он не видел и не слышал о них уже тысячу лет. И со словами за удачную операцию и как, к сожалению, в любой войне за погибших, капитан открыл бутыль, который ударил резким сладким запахом в округе.

Тони беспрепятственно вернулся домой через переулок Штух. На улицах было еще больше солдат и людей, везде лежали безжизненные тела лесных зверей. Некоторые из них лишь очертанием походили на себя прежних, это были безжалостные убийцы.

–Но что же их заставило выйти днем из лесу, и как они увидели дорогу, они ведь слепы? Это все оставалось загадкой не только для Тони.

Ближе к вечернему обходу полицейский ВГМ из радиорупоров раздались пропитанные яростью речи Зеруна Шмидта.

– Товарищи! Граждане, несмотря на беспокойство нашего отца-основателя, и выпуска указания, в котором говорится о защите мирного населения, оборона все же была прорвана. Сегодня днем в город ворвалось огромное количество одичавших зверей. Но это не самое страшное - возле реки были обнаружены солдаты, которые были направлены на охрану города, на охрану вас. Рядом была найдена винтовка из старых развалюх, которые уже не выпускаются. Исходя из этого, значит, что это кто-то из местных совершил гнусное нападение. С сегодняшнего дня каждый проживающий в Фольсбруке будет проверяться как телесно, так и место проживание, в случае выявления незаконного хранения оружия расстрел без оправдания. Его голос был наполнен злостью, а в словах слышалась месть, ведь это был элитное подразделение.

Глава 16.Антидот Найден.

Каждый день в оговоренное время Тони включал рацию, но в ней слышалось постоянное молчание. Он выходил на связь в надежде, что Хэнк ответит ему. Прошло около двух недель, как операция по переправке ученого была выполнена. Тони с глубокой раной в сердце вспоминал Терру, которая погибла, бросившись на врага. Люди ВГМ долгое время обыскивали дома жителей, но все поиски не дали результата. У одного мужчины нашли пистолет под кроватью, после проверки оказалось, что это всего лишь был муляж, купленный на ближайшей барахолке. Солдаты ничего не нашли и тогда поступил приказ об отмене. Якобы, это они напали на дежурный отряд, и в ходе ожесточенной борьбы наши пали. Зигмунда, как и других, раздражал тот факт, что кроме десяти солдат из спецотряда никого не было найдено. Информация от Алекса поступала ничтожно маленькая, ведутся работы, у Элис все хорошо, точка. Эти записки будто бы говорили сами за отправителя, мол, Тони, ты сделал свое дело, а сейчас не лезь не в свой огород. Все приходило в норму, образ жизни набирал обороты. Тони всем сердцем ждал новостей и мечтал о встречи с рыжей. Если бы ему в сию секунду сказали украсть главного отца основателя, он бы это сделал, только бы добиться своего.

Втайне от самого себя Тони задавал один и тот же вопрос: как можно было влюбиться в человека, которого видел лишь однажды, тогда на службе в церкви. Тони игнорировал то, на что указывал ему его разум, он будто бы раздвоился и с одной стороны кричал сам себе: Ты дурак! Но другая говорила: Жди и ты будешь с ней.

Он мечтал о ней, и его фантазия уносила порой в бескрайние дали воображения. Фантазия и подсознание рисовали разнообразные картины, где Тони представал в роли неизвестного солдата с саблей или в шляпе с пером на голове, или царя и его королевы. Однажды Тони приснилось будто бы он и рыжая – рыбки, плавают себе беззаботно в своем маленьком мирке, поедая червей и водоросли. Он еще не знал, что Элис так и не нашла его возлюбленную среди миллионов анкет, это невозможно, ведь он не знал ничего, кроме того, что она была рыжей с прекрасной улыбкой. Обладая такой информацией все это было тщетно, Тони понимал это, но маленький огонек надежды все же не угасал в его груди.

Это случилось, когда Тони вместе со своим коллегой, которого кличали Свирид, пошел на рынок. Корни Свирида уходили в давно всеми позабытую цивилизацию викингов. Лишь немногим удалось сохранить какую-либо информацию о своем родословном и об истории своего народа. Раньше это хранили книги и пожилые люди, но ВГМ призывал к новшеству через идеологию и лозунги к таким установкам, как: Нет старости! Нет гнусным книгам о том, как было - мы строим новую историю! Мы перепишем все. Множественную литературу сожгли. Люди третьего, и в меньшей степени второго уровня, могли постигать оставшиеся летописи древности в библиотеках. Этот зал, в котором человек мог прикоснуться к прошлой истории, держался в строжайшем секрете и был защищен. Лишь люди третьего ранга могли туда входить по специальным допускам. В воскресный день улица Стелен-Бурк славилась своим огромным ажиотажем. Все местные торгаши доставали весь свой пыльный товар с надеждой распродать как можно больше хлама, тем самым получить пару блестящих рупий или, на крайний случай, обменять свое добро на что-то более ценное. Свирид был невысокого роста с немного кривыми ногами и темными волосами. Являлся фигурой незаурядной, но в то же время во многих аспектах жизни казался очень глупым. Он славился феноменальным умением считать. Теперь в Фольсбруке арифметика и прочий самбур был не нужен, поэтому встретить такого человека теперь являлось большой редкостью. Повсюду люди обманывали друг друга, некоторые обогащались или уходили в минус, все это говорило об одном - о малограмотности населения. Свирид когда-то подрабатывал у торгаша, который продавал сушеные шкуры различных животных, пойманных своим трудом. Толстые и теплые шкурки использовали для утепления домов и одежды. Там же он и научился считать, проделывая каждодневную работу, которая заключалась в подсчитывании шкур животных и правильная подготовка для сушки и хранения на складе. Хозяин дубильни был поражен, когда нанимая Свирида как рабочего на производство, в обязанности которого входила обработка шкур дубящими веществами, транспортировка, хранение и многое другое. Но, когда тот начал считать шкуры лучше любого ученого, хозяин обомлел от удивления. Рынок это место, где нужно быть пронырой, ведь тут каждую секунду что-то происходило, поэтому спокойствие базар не мог предложить. У Тони была необходимость приобрести продукты питания и новые свечи. Свирид же шел с надеждой купить необходимое, но что он пока не знал, у него давно завалялся пятак рупий, который без дела перекладывался с одной шкатулки в другую. Были и такие граждане, как Свирид, они вовсе не покупали ничего, все необходимое им выдавали на работе. Многим было недоступно купить что-либо, так как у одних не было валюты, у других работа оплачивалась пищей, а у третьих выбирали бартер. Не успев подойти к воротам улицы, в нос ударил ужасный запах. Летом тут было невозможно дышать, в воздухе летали различные зловония, вот и сейчас нос почувствовать смешанный смрад тухлой рыбы, ржавчиной и беднотой. Проходя около уже знакомых прилавков глаза разбегались. По левой стороне улицы находились продукты питания, туда же они и направились. Тут имелся огромный ассортимент снадобий из картофеля, многие виды консервов, кое-где можно было найти даже свежий хлеб, и, сторговавшись, купить за один рупий. Ассортимент был довольно скуден, но люди и этому радовались. Прикупив пару банок консервов и пол мешка картофеля, Тони шел в предвкушении хорошенького ужина. Вечный голод был союзником каждого бродяги в этом городе, если людей не скосила болезнь или режим, то побыстрее протянуть ноги им помогало истощение. Где-то даже можно было увидеть настоящих домашних животных, в такой среде самыми сильными из всех оказались свиньи. Этот мир им пришелся по душе, они могли целыми днями возиться в грязи, которая была насыщена червями и отходами. Если бы кто-нибудь придумал рай для этих животных, то это бесспорно был бы он. Вот и сейчас огражденные связанными между собой ветками сидели в грязи и смотрели на проходящих трех жирных поросенка, таким лакомством могли себя побаловать истинные экономисты или люди, чей статус был выше первого.

– Эй, Тони, ты только посмотри какая у этого уродца морда, - сказал Свирид тыкая то ли в продавца, то ли в свиней. Вдруг среди толпы начался переполох, и людей будто бы волной отбросило в сторону. Из толпы показались люди ВГМ, спецотряд Тони уже раз сталкивался с ними, поэтому сразу же узнал. Сердце его замерло и начало стучаться, будто бы сейчас взорвется, а руки начали трястись в такт сердцу. Он застыл парализованный и смотрел на охрану, пытаясь успокоиться. Солдат было на удивление много, за всю историю улицы сюда впервые вступили люди ВГМ, было понятно, что какая-то шишка спустилась вниз, чтобы прикупить пару троек свиней себе в опочивальню, или какой-нибудь даме вдруг вздумалось набрать драгоценностей, которые являлись лишь формально ими.

Солдаты шли с автоматами наперевес, готовые в любой момент начать шквальный обстрел по толпе, к счастью этого не произошло. Было понятно и без слов, что это не простой человек и ни человек ниже третьего уровня. Солдаты, сформировав квадрат, тихо ползли по улице, расталкивая всех, кто стоял на пути. Периодически они подходили к одному или другому прилавку, и кто-то в середине начинал разговор с продавцом.

– Да это очередная дама вышла на шопинг, - пробурчал Свирид. Он был очень болтлив и везде умудрялся вставить свою лепту, удивительно как он еще оставался живым.

– Так сколько вы сказали хотите за вон того ушастого?, - спрашивал Свирид. И Тони, отвлекшись от толпы вояк, присоединился к разговору.

– А если мы дадим вам пол мешка картофеля и пару рупий, вы отдадите нам ляжку вон того скромняги. Продавец сидел, не шелохнувшись, было видна неприязнь и заинтересованность. Целыми днями к нему подходили тысячу таких же бедолаг, которые хотели вкусить свинки, при этом ничего не заплатив.

– Я не могу оторвать от живого поросенка ногу, это ведь бред! Он продается целиком. Триста рупий и он ваш, я даже помою его, чтобы он был чистеньким.

За спиной послышался мягкий льющийся голосок, словно все известные музыкальные инструменты заиграли в унисон.

– А если он убежит? - и она улыбнулась, показывая на маленького поросенка, который в это время поднял свой розовый пятачок и пытался разведать, что же тут происходит. Это была оно, прекрасное рыжеволосое чудо, которое он когда-то видел в церкви. Глаза не верили, что видели в эту минуту, а рот и вовсе онемел. Свирид же тыкал пальцем и продолжал хрюкать, один из солдат посмотрел на него искоса, но не предпринимал ничего, были видны их напряженные глаза.

- Не убежит, мэм! - ответил быстро подорвавшийся торгаш, не ожидая таких гостей в своей обители.

Девушка умиленно смотрела на маленьких розовых поросят, как вдруг повернулась в сторону Тони, который от неожиданности проглотил язык и не мог ничего сказать.

-А как вам эти милые создания, граждане? - спросила рыжая, обращаясь к Тони и Свириду. Встретившись глазами с Тони щеки ее порозовели, а зрачки наполнились огоньком. Позабыв о необходимом такте, она едва слышно прошептала: Ой! А после, очнувшись, произнесла изображая гнев, который был до умиления лицемерен: Что же вы молчите? И вот только Тони начал было говорить, как Свирид влез в разговор и выложил все, будто на лист бумаги: имена и зачем они пришли на рынок, и о том, что вместе работают на заводе, а в конце добавил: - Я купил бы этих милых поросят, но они будто бы слишком торопятся, и денег у них сейчас столько с собой нет. Потихоньку пришло понимание кто перед ними стоит.

Для того, чтобы спасти ситуацию, Свирид в конце начал судорожно кричать: - Слава ВГМ! Слава нашему отцу основателю! На душераздирающие лозунги отреагировали люди, стоявшие неподалеку, и спустя минуту весь рынок, словно заранее до этого репетируя, начал трактовать ВГМ и слегка бить себя в грудь. Под этот ажиотаж Тони и Свирид спешно покинули место опасности.

– Фух! еще чуть - чуть и мы бы украшали стол у людей второго или третьего ранга, вместо тех хряков. Хрюкнул пару раз. Как хорошо, что я нас спас, не правда ли, Тони?

Но Тони уже ничего не слышал, его поглотила эта встреча, он был наполнен счастьем и тревогой.

– Тони, а где же твой мешок ? - спросил Хэнк, оглядывая обомлевшего друга.

–Необходимо вернуться, тем более, что мы пошли не в тут сторону, дальше только дамба и пустоши.

У таких как Свирид, помимо инстинктов, с которыми так яро боролись ученные ВГМ, была еще неумолимая черта характера - он был очень болтлив, но, к счастью, сегодня он вышел из воды сухим, - подумал Тони, вернувшись на то место, где когда-то стояло пол роты солдат. Теперь же оставалось лишь огромное количество следов, застывших в грязи. Если бы свиньи увидели мешок с картофелем, то Тони остался без продуктов. Их розовые носики бегали и слонялись по клетке, внюхиваясь во все щели. Взяв свой мешок, Тони и Свирид, не приобретя ничего нового, направились в сторону дома. Всю ночь Тони не мог уснуть, ему все мерещилось, что красавица отвергла его и приказала кинуть в глубинные шахты. Ведь кто он и какой статус она занимала, судя по выставленной охране к ней. Мысли лезли, не слушая подсознания, теперь потихоньку все становилось на свои места. Рыжеволосая и вправду была не простой, но кто она? В этом и состоял вопрос, чьей-то сестрой или женой, а может быть какой-нибудь верхушкой. Но сомнения о высоком происхождении рыжеволосой не возникло, там, на верхах, не было простаков, если не считать психов, занимающих вторые уровни, и служащих, устрашающих местных в помощь ВЦН. Шансы снизились к нулю, теперь же хорошие эмоции перекрывались страшными навязчивыми мыслями. Депрессия постепенно затмевает чистое небо Тони, созданное искусственно из его мечтаний и надежд.

Тем временем люди сопротивления привезли ученого на корабль. Его встретили, как легенду - все вокруг будто бы считали, что от присутствия Маркуса уже найден антидот и спасение рядом. Словно он явился Миссией нашего времени. Над кровью ученого проводились множественные испытания и исследования, на ежедневной основе он должен был сдавать определенное количество. Сам же Маркус наравне с Элис и другими учеными целыми сутками торчали в лабораториях. Маркус днями напролет пропускал через свой организм литры ВЦН, но пока что все испытания не давали плодов. Одна загадка возникала из другой, было непонятно буквально все. Как ВЦН проходит мимо головного мозга и выводится из организма. Образ жизни ученого его увлечения и даже его родословная, столько удалось найти, было изучено Элис. Сама же Элис спала на рабочем месте вечером, она поздно засиживалась перед микроскопом и так, не дойдя до каюты, ложилась на рядом стоящий диван. Когда ей было около восемнадцати лет, вокруг создавалось большое разнообразие учебных заведений и работ по профилю. Тогда же она и поступила на лаборанта в медицинский колледж. Так и не проработав по направлению, ее призвали, как и других, быть медсестрами на фронте. Кабинеты оснащены последними изобретениями колонии, какие вообще были известны.

Несмотря на ничтожно маленькое количество выживших в ходе войн, Колония-335 сумела уцелеть и сохранить это тонкое равновесие в обществе, не прибегая к насилию и воздействию различных психотропных эликсиров, которым являлся ВЦН. Вот и сейчас Элис влезла в маленькое, но очень удобное лабораторное кресло, вертела по часовой стрелке стекло, на нем была размазана капля крови Маркуса. Комната хоть и небольшая, но тут было все необходимое, а в окне был прекраснейший вид на реку.

Многие образцы при химических реакциях сразу уничтожались, с другими происходили страшные мутации. Тут же были разнообразные виды лекарств, антидотов и отравы. В следующем шкафчике стояли растения и животные, заключенные в пробирку, а в самом большом шкафу - разные виды микроэлементов таких, как вирусы, болезни и антитела. Кровь ученого теперь уже разослана по всем ячейкам, по закоулкам и полноценным залам лаборатории. Тысяча людей продолжала трудиться с той самой минуты, как Маркус приплыл сюда. Словно пчелы в улей они все копошились хаотично, подходя то к одной машине, то к другой, иные брали микроскопы, спецлупы, какие-то наборы и образцы. В первую очередь они хотели открыть сыворотку против чумы и мечтали о славе и увековечивании на века, оставив след будущему поколению. Иные же хотели просто помочь людям, а были и те, которые сами сидели плотно на ВЦН, чередуя со знакомым уже антидотом.

Ученый же был очень рад тому, что уехал с Фольсбрука, говорил, как его спасли, и что эти парни герои. О том, что он рад бы помочь, и тем самым создать новый мировой порядок, но он пока не знает, как это сделать. Против этой кучки спрятавшихся неизвестно где изгоев стояло две тысячи ученых с развязанными руками и всевозможными правами. Например, они создавали новые добавки или новые штампы, и тут же могли применить его на человеке и наблюдать за эффективностью того или иного ВЦН коктейля. Большинство из них сами являлись заложниками своего детища, плотно подсев на наркотическую иглу творения. Тем самым увеличивали дурман или забывчивость не только для масс, но и себя не обидеть, чтобы просуществовать, не задумываясь о том, какие жертвы приносит их труд. Труды были очень долгими и кропотливым, казалось, что нет ни единого шанса. Организм Маркуса каким-то чудесным образом справлялся с заразой, но каким, оставалось вопросом вплоть до июня месяца. Маркус пробыл на корабле уже около полугода, многих людей перекинули на выполнение других задач. Одна Элис с кучкой упертых ученых и помощников продолжали.

-Элис, мы перепробовали уже все возможные методы и опыты по выявлению природного иммунитета у Маркуса. Может, стоит остановиться и заняться более полезными вещами?

Вчера вечером привезли с десяток раненых, которые были перебиты очередным блокпостом на пересечении. Молодой ученый по имени Дуглас обращался к Элис, которая прищурив глаз и поднеся стекло на свет, всматривалась в него.

- Дуглас, если вы упорно стремитесь помочь медицинскому персоналу, то я не вправе вам этого запретить.

Элис положила стекло и обращалась к парню:

–Мне кажется, мы близки к разгадке, и вскоре этот клубок будет размотан. Многие покинули лаборатории и занялись иными делами, такого напора у людей уже не было, да и сам ученый несколько приуныл. Но открытие было невероятно близко, и Элис подсознательно чувствовала и знала.

– Понимаете, Дуглас, чем меньше у нас, так называемых догадок и способов, тем легче мы отметаем постепенно все ложные и неэффективные способы, а знаешь что потом?

- Никак нет! - ответил молодой солдат ученый.

-А дальше будет прорыв! Главное ничего не упустить. Это не просто научный факт, который принесет славу.

-Нет, Дуглас, это вовсе не так. Это открытие, с помощью него будут миллиарды спасенных жизней. Вот цена моей изнурительной каждодневной работы на этом корабле.

За это время Элис, применив свои ранее полученные знания и максимум упорности, приобрела бесценный опыт и приближалась к одним из меньшинств. Однажды утром она взглянула на пробирки, в которых были клетки ученого, списанные в начале и не показавшие никакой реакции. Эти клетки держали в пробирках и поочередно смешивали с различными компонентами и ВЦН, добивались резонанса, смотря на прогресс. Тогда же клетки не показали нужной активности и все пришли к выводу, что стоит работать с кровью, так как она показывала на начальных этапах небольшой результат. Выбрасывая в утилизационный контейнер по одной колбе, которую пропускала через микроскоп, ее заинтересовала одна пробирка с надписью РНП. Взглянув более детально на нее, Элис заметила неплохой результат.

–Совсем недурно! - сказала Элис вслух и, отложив на потом, начала заниматься другими делами. Она вовсе не знала, что в этой давно уже списанной пробирке была судьба всех колоний! Время летело непоколебимо, и ВГМ крепчал не по часам. Вскоре эта машина начнет захватывать и пожирать все незащищенные земли и людей. Те же, кто считался мутантами в современном обществе, обладали трезвым разумом. Лишь они были представителями прошлой и настоящей человеческой расы, которую так усердно хотела уничтожить машина смерти ВГМ.

Проснувшись за рабочим столом с ручкой в руке, Элис начала воспроизводить хронологию вчерашнего вечера.

В бланке стояли лишь цифры пустой пробирки. До завтрака еще было время, необходимо сходить в санузел, а после незамедлительно приступать к работе, вся жизнь теперь была по расписанию у Элис не минуты потраченного времени впустую. Никто не говорил и не заставлял в назидание быть настолько требовательной к себе и к работе, от которой уже отказалось кучу людей. Необходимо было провести множество тестов и проверок. Проверив на реакцию пару тройку очередных пустышек, Элис потянулась за пробирками, которые были отложены ею в отдельный отсек для хранения. Эти пробирки подавали огромные надежды, поэтому они были отделены. Обернувшись, она потянулась за ними и на глаза попалась вчерашняя пробирка с потертой надписью РНП, взглянув на нее через микроскоп, Элис не поверила своим глазам, а мозг отказывался этому верить. Это была она, разгадка к способности доктора уходить от влияния ВЦН. Клетки активно боролись с впрыснутым раствором дурмана и уничтожали их, превращая в воду, это было поразительно. Трясущимися руками Элис сделала несколько фотографий и, открыв морозильную камеру, поставила пробирку вглубь. Безусловно, это был прорыв спустя столько месяцев изнурительной работы и неудач. Соскочив со своего рабочего места, Элис кинулась к двери. На пол со звоном полетели пробирки с другими неизвестными реакциями, но это было уже не важно. Вбежав в Командирскую комнату, Элис, позабыв обо всем, начала с порога кричать, в эту минуту проходило совещание. Растолкав всех, чтобы добраться до командира, она трясла фотографиями возле лица со словами:

-Вы не верили, что это возможно. Половина из вас разбежалась. Но знайте, я не такая, я из Фольсбрука - мы не привыкли отступать. Это решение всех наших бед. Наконец-то народ вздохнет спокойно, нет смертям и болезням. Конец проклятому отцу основателю! Но командир был менее эмоционален, и ему наверняка не понравилось, что Элис позволила себе такое малодушие, несмотря на, якобы, открытие и спасение всех.

– Мисс Элис, не забывайте, с кем вы разговариваете! Сейчас же покиньте мой кабинет и ожидайте около двери! Вам все ясно? А иначе вас отправят в карцер за такое отношение к старшим по званию. Не забывайтесь, вы приняли присягу и должны быть со всеми наравне. Ошалев от такого ответа, но не чуточку не разочаровавшись, она также быстро исчезла, как и появилась, ее просто распирало от радости и хотелось поделиться с этим со всеми. Но решение всех проблем не скрывалось только в ВЦН, Элис не учла этого. Ей казалось, что все спасены и мир станет прежним, только каким прежним? Если бы кто-нибудь рассказал или помог вспомнить точно.

-Ох уж эти женщины, одна беда с ними! - начал было капитан таким дрожащим голосом, уже жалея о сказанном, будто бы говорил о своей дочери, которая нашкодила, тут же опомнившись взглянув на солдат, которые были в смятении от всей картины, начал дальше вести заседание.

Завязать мешок было намного проще, чем развязать его. Необходимо было вытащить свои приобретения наружу. Так и не поужинав, Тони решил сделать себе сегодняшним вечером шикарный ужин, ведь пресная безвкусная пища столовой на заводе уже не лезла. Разрезав мешок, на пол посыпались маленькие черные картофелины, сунув руку, из него Тони вынул консервы и, поставив на пол, начал рыскать по мешку, таким образом, он решил проверить, не спряталась ли там еще одна баночка тушенки. Из мешка рука вытащила маленький щёлоковый платочек с позолоченной бахромой и узорами посередине. Казалось, будто бы принцесса из сказки уронила его. Раскрыв его, Тони обнаружил на нем надпись: «Жду вас на улице Стелен – Бурк в самом конце, в воскресенье к полудню». Поначалу Тони подумал, что это Дуглас с местными торгашами решил так подшутить над ним, но такой платок просто так не подбросят, ведь на нем можно было выручить целое состояние. Для Тони этот платок стоил выше всех товаров очередного торговца. Если сказать, что Тони не был до глубины души шокирован - это значит не сказать нечего.

–Быть может, это написали те солдаты из спецотряда, ведь они были не только профессиональными убийцами, но и стратегами. Узнали, что я как-то замешан в смерти их коллег и решили отомстить.

Варианты появлялись из ниоткуда. Каждый из них претендовал на реальность. Целый день Тони ходил в раздумьях, и, в конце концов, решил, что как бы не было, но риск будет оправдан. Слишком уж все замудрено получается для солдат, если бы им было что-то известно, они бы схватили и расстреляли его там же на рынке.

Работа тянулась монотонно и обыденно, каждое движение было отточено на уровне навыка, каждый зазор был словно привычкой. Тут необходимо отступить, а тут добавить, и спустя пару минут все готово, можно приступать к следующей заготовке. Руки жадно делали привычные для них функции, а мысли были где-то далеко, перебирая ужасные сценарии встречи.

Придя с работы, Тони рухнул на кровать, так и не приготовив долгожданного ужина, все мыслительные моменты очень изнуряли, мозг учился тому, что давно позабыл. Тысячу перебранных сценариев в голове и Тони уснул.

Она стояла в нежно розовом платье и розовых туфельках, несмотря на окружающую их грязь на одежде не было не единого отблеска плохой погоды. Волосы были завиты в форму короны, а ресницы будто бы крылья огромной бабочки порхали, взлетая в небо.

-Ну, здравствуй! Дай свою руку, мне нужно тебе кое-что показать! Я очень рада, что ты пришел, не побоялся, поверил мне! И рыжеволосая бестия улыбнулась такой улыбкой, что все остальное, что происходило в жизни, больше не имело смысла. Она повела Тони по берегу, усыпанному различными камнями, ноги резались и ударялись. Но Тони не отпускал руки возлюбленной. Она шла, изредка поворачиваясь, одаривала его чудесной улыбкой. Дойдя до края тропы, она отпустила руку и пошла намного быстрее, а в конце с шага перешла на бег. И тут на Тони выскочили люди с автоматами и штык ножами, дубинами и началась расправа.

Очнувшись, Тони сразу же подлетел и начал искать свой кольт, который совсем недавно был подарен Хэнку.

–Все хорошо! Это просто сон! Но он был насколько реалистичен! Нужно было уменьшить дозу антидота, головные боли потихоньку начинали возвращаться. Чем больше требовалось от Тони мыслительных действий, тем больше организму требовался антидот. Сны и галлюцинации становились невероятно правдоподобными и реалистичными. Это очень пугало, порой было трудно отличить сон от яви, при пробуждении в голову поступал огромный импульс эмоций.

Заседание тянулось долго и протяженно, минуты словно в песочных часах были маленькими частичками и сыпались вниз по своей траектории, долго и мучительно. Вдруг из-за двери послышался шум и поочередно из кабинета начали выходить солдаты и их командиры, казалось, нет конца и края этому потоку людей. Из дверей показался длинный нос наводчика, а позади его шел, как и прежде, счастливый от чего-то Харпер, махнув лениво Элис, он прикрыл дверь.

Элис ворвалась в кабинет после столь длительного ожидания, но теперь уже сдерживая эмоции.

–Капитан, мною и по совместительству с командой ученых коллег был раскрыт секрет нулевого воздействия организма товарища Маркуса. Задание выполнено! - отстрочила Элис, отдавая честь. Капитан, у которого на лице виднелась безумная радость, подскочил к Элис и начал ее обнимать, а после похлопывать по плечу. Видимо было, что сначала он не понял, о чем кричала Элис, размахивая руками, Элис.

Вас и всю вашу команду, совместно с командой опытных офицеров, я поздравляю. Мы разработаем медаль, и я объявляю о повышении, теперь вы старший научный исследователь. Мне необходимо завтра гммм, либо послезавтра точные результаты для предоставление перед комиссией. Подготовьте материал. А сейчас вы свободны, и пригласите ко мне весь ваш научный штат.

Из рупоров, которые были расположены по всему кораблю, раздался пронизывающий и до омерзения сверлящий звук микрофона. Дорогие наши товарищи, сегодня свершился по праву своему великий день! Сегодня началась новая глава в борьбе с проклятым врагом, сегодня наше сопротивление набирает обороты. Нашим научными работниками под покровительством Элис Зебари были совершено важное научное открытие, которое положит разлом всей иерархии врагов. Вы должны гордиться нашими безоговорочными героями. Все они предстанут к награждению.

-Кх-кх! и да вот еще, Эдвард Лак, убери автомат с окна, мать твою, ко мне в кабинет, для инструктажа, если вы не знаете правила безопасности. Спасибо за внимание!

На лице смятение, а в душе кавардак. Таково было состояние Тони, ведь он не спал ни минуты. Были от трезвости ума минусы, Тони обнаружил некоторые черты характера, которые выглядывали через призму ВЦН -ужасную навязчивость и большую мнительность:

-Меня либо повесят, либо так на месте расстреляют.

Вот и наступил тот самый день - воскресенье. Сегодня к полудню решалась судьба Тони - либо он станет безудержно счастлив даже от самого факта, что она назначила ему встречу или это будет крах.

Вечером после смены Тони наплевал на все предостережения Алекса и ждал его. Тони вдруг взбрендило, что от него снова требуется помощь. Но тот мало того, что накричал на него, что необходимо работать по инструкции, но и понятия не имел о записке. Сообщил, что штаб пока молчит и не выходит на связь, как будет что-то известно, он сам найдет Тони. Перепробовав все варианты и передумав все мысли, Тони решил собираться. Время тикало, и нужно было заранее прийти на встречу для того, чтобы подыскать пути отхода, если его будет ждать опасность. Сначала он накинул на себя свой большой плащ, который был вовсе не летний, а осенний. По всей длине виднелись маленькие дырочки, материал плаща был уже проверен временем. После он хотел одеть старую солдатскую униформу, но эта идея тоже отпала.

–Это ведь свидание, мне никогда не доводилось на таких встречах бывать. А что если она будет в платье. Но расхаживать мило под ручку мы тоже не сможем, нас тут же арестуют. Нет, не подходит, необходимо что-то простое, не броское. Найдя старую клетчатую рубашку, Тони остановился на ней. Идти необходимо было очень быстро, время поджимало. В связи с постоянными военными действиями государства смертность в городе резко увеличилась, и было не безопасно ходить молодым людям, слоняться без дела, ведь его могли заметить и забрать с улицы, отправив в место боевых действий, как пушечное мясо. Подходя к рынку, издали слышался гул большой массы людей, времени было достаточно. Пройдя через ворота, Тони устремился между толпой к концу улицы. Вглядываясь в лица и в темные углы, Тони не обнаружил затаившихся людей с автоматами наперевес, все было чисто. Простояв около получаса, он увидел идущий в его сторону силуэт. Силуэт был одет в тонкий маскировочный плащ с большим капюшоном, такие плащи использовали на охоте или одевали военные, когда требовала ситуация. Из-под капюшона изредка выпадала красная жгучая коса, и милый маленький носик выглядывал, словно из шалаша.

–Тссс! - сказал силуэт, подойдя к Тони. Ни слова, идем со мной, слишком опасно нам тут разговаривать. И незнакомка махнула рукой, указывая путь.

– О боже! - прозвучало в голове у Тони. Поговорить со мной, но о чем? Не сыграет ли судьба - злодейка со мной роковую шутку? Не будет ли она спрашивать про Свирида? Или на меня пало все-таки подозрение и сейчас меня скрутят.

Тони не был трусом, но все это казалось очень пугающим и странным. Идя позади рыжеволосой, Тони несколько раз сильно ущипнул себя, но реакции так и не произошло, он не проснулся.

-Значит это явь, и Элис мало того, что нашла ее, еще и отправила ко мне. Тони и рыжеволосая направлялись к концу улицы в то самое место, где шли железнодорожные пути и был лаз на ту сторону города. Рыжая шла так быстро, что Тони порой не поспевал за ней, она теперь была похожа на старого монаха, который прятал свое лицо от мира под капюшоном. В конце улицы находилось старое административное здание, которое сейчас никак не использовали, заколотив все окна и двери, стояло безжизненно. Со временем без должного ухода из прекрасного архитектурного здания, все стало превращаться в старую рухлядь с тысячами трещин и сколов, на стенах были изображены красивые узоры, залитые блестящей стружкой.

Подходя к огромным колоннам, рыжая приподняла один из стоячих на подъеме горшков для цветов и достала от туда большой старинный ключ, который блеснув, пропал в недрах кармана. Дверь оказалась намного больше и массивней, чем казалась издали, она была обита золотистой кольчугой и красивыми розами, сделанными их серебра. Если бы в городе светило солнце как прежде, то не каждому бы удалось подойти к зданию, оно бы ослепляло каждого отблеском драгоценных камней и изготовленных из металлов узоров с цветами.

Дверь отворилась на удивление легко, не подав и звука, все ожидания увидеть горы пыли и развалины не подтвердились. Здание внутри было будто бы отреставрировано тысячами рабочих рук, все как прежде сияло и блестело. На входе встречала огромная красная дорожка, в которой ноги сразу же утопали и не желали дальше идти, по бокам стояли золотые статуи неизвестных солдат с различными орудиями, одни стояли с огромными мечами в шлемах с перьями на голове, а другие же с копьями все в кольчуге. Рыжая незнакомка одним движением руки скинула с себя плащ, который теперь лежал на полу и, повернувшись к Тони, посмотрела ему в глаза:

-Пойдем дальше.

Ее рыжие волосы, собранные в большую косу ослепили и одурманили взор, а платье, словно у маленькой принцессы из сказок, невероятно блестело. Тони вовсе обомлел, стараясь вспомнить, сколько он употреблял вчера ВЦН и антидота и не намешал ли он чего лишнего, и это сейчас просто галлюцинации - это здание и рыжая. А вдруг на самом деле он сидит сейчас в грязи и пускает пену, а вокруг его стоят люди и ждут офицеров. Поднимаясь по белым ступеням, не было сомнений, что тут явно есть своя уборщица, в белом мраморе можно было увидеть свое отражение. Отворив еще одну из похожих дверей, они вошли в кабинет. В комнате стоял большой длинный стол, который занимал почти всю площадь комнаты, тут же был камин и два симпатичных кресла, были шкафы различные картины, а на стене весел огромный флаг с жар птицей. Было понятно, что в этом кабинете когда-то принимались очень важные решения.

Глава 17. Внезапное повышение.

Рыжая движением руки указала на старый, когда- то изысканный стул, обшитый дорогой тканью с маленькими бриллиантами, которыми была усеяна вся спинка и сиденье.

Для тебя, конечно все это на удивление странно - начала говорить рыжая, наливая в два хрустальных бокала красную похожую на вино жидкость.

Возьми - и она протянула ему бокал. Глаза ее блестели, когда она обращала свой взгляд на Тони.

Я пригласила тебя сюда на разговор государственной важности, и пусть тебя не пугает вся эта конспирация, мы иначе не можем, ведь ты понимаешь? Тони еле заметно махнул головой. Сначала я хотел обратиться к твоему приятелю, как его там, Свирид, но мне он показался немного болтливым, а такие вещи можно доверить лишь тому, кто умеет держать язык за зубами.

Ты разговаривать то можешь? - рыжая улыбнулась. Или если ты немой, я думаю, нам не удастся сработаться, но с другой стороны это никак не помешает нашему делу - задумчиво провозгласила рыжая.

Тони поспешно начал что-то бормотать. Во рту пересохло и казалось, что он вдруг стал немым. Сжав всю волю в кулак, он буркнул:

- Нет, госпожа я вовсе не немой.

Госпожа? - взвизгнула рыжая.

Можешь звать меня Анна, так будет проще нам вести разговор, и она сделала большой глоток.

Вот и ладненько! Возьми! - и она протянула Тони бокал, наполненный до краев. В бокалах и вправду оказалось вино, да такое, что Тони уже немного охмелел, вкус его оказался чем-то канувшим во времени. Чувствовался настоящий виноград, будто бы вот-вот только недавно его сорвали и отправили под пресс, и тут же оно забродило, и вот к приходу было подано к фуршету.

Я Государственный служащий, работаю в отделе нравов. Точнее в одной части отдела, которая занимается сбором статистик. Так как мы великая и одна из уцелевших колоний, которая стремительно развивается, мы должны все выносить в общественность, вести прозрачную политику во благо народа и в этом будешь помогать мне ты. Ты - парень из народа, рабочий человек и бывший военный ВГМ, в общем, ты нам подходишь. От этой похвалы Тони выпрямил спину, лицо изображало патриота, а хмель давал о себе знать, ради нее он готов стать кем угодно, даже патриотом, как оказалось. Встав из-за стола, за которым Анна все время сидела, она начала ходить по комнате и говорить: Множество предложений говорила она, что этот отдел сделает мир лучше, что она совсем недавно выдвинула свою кандидатуру и была выбрана, и теперь хочет сделать из молодого недавно созданного управления огромный с каждым разом набирающий силу орган народного здравомыслия. Тони не слышал и половины того, что она говорила. Он будто погрузился в воду и оттуда наблюдал за ней. Ее волосы были нежны, а глаза будто бы зажигались снова и снова, девушка оказалась намного красивее, чем когда он ее видел.

Ее зовут Анна. Какое красивое имя, лучше и не придумать, но если бы ее звали как-то по-другому, это бы не разрушило всех чар, которые теперь пожирали Тони. И если бы Анна сейчас сказала ему прыгнуть с обрыва, он, не задумываясь, пошел бы на явную смерть. Странным было чувство, которое с новой силой зарождалось внутри. Влияние ВЦН было частичным, утерянным после применения антидота. Это был не он. Новый импульс силы далече не знакомый, ударил по голове Тони - это была любовь, сладкий дурман. Анна, рассказав все, глянула - не спит ли Тони под сладкий рассказ, но он сидел по стойке смирно и смотрел, не отрывая глаз от нее.

Итак, Тони, на сегодня нам необходимо расстаться, это твое первое задание, Анна протянула конверт. Это здание принадлежит моему дяде. Тут будут проходить наши встречи и помни, никто не должен знать об этом всем. В этом конверте правила конспирации и, повторюсь, небольшое задание для тебя. Надеюсь, ты справишься - и она нежно взглянула не Тони, от чего мурашки со спины решили побежать в сторону головы. В эту ночь Тони лежал как глупец с листком бумаги и нюхал его, этот запах духов Анны был таким сладким, манящий запахом фиалок, юности и красоты. Дурман в голове Тони постепенно приходил в спокойное состояние. Запасов антидота было предостаточно, но вряд ли существовало такое лекарство, которое могло бы спасти от чувства любви. Наутро, сжимая в кармане письмо, Тони шагал по улице, изредка оборачиваясь. Теперь его не интересовала ни Элис, ни надвигающийся переворот - все это казалось было уже не важным. Тони теперь даже, казалось, что жизнь в Фольсбруке становилась не такой уж и тяжелой, угнетающей, он встретил ту, которую так долго искал. Его больше не мучал дурман от ВЦН как было это раньше, разум был чист, а та, которая была мучением, была рядом, лишь руку протяни. Нельзя было долго затягивать с выполнением заданий, которые укрывались на дне этого бумажного конверта. Сам конверт украшала большая эмблема «Черной жар-птицы». Такими конвертами пользовались лишь избранные. Было приятно ощутить, что он теперь находится в руках Тони, бедного и искалеченного бывшего военнослужащего, которого отбросила система сначала в военные резервы, а после и вовсе на завод. На небольшом белом листе был список граждан, многие из них оказались знакомыми Тони, других же он вовсе не знал. Риск был, ведь было очевидно, что Анна делает это подпольно, раз уж решилась довериться такой пешке системы как он, в любое другое время спину бы обдало холодным потом, а в руках появилась дрожь, но только не сейчас, только не с ней, только не для нее.

Чем быстрее я разведаю всю информацию об этих людях, тем скорее мы встретимся, и будем попивать вместе чудесное вино. Тони хотелось незамедлительно узнать все про Анну, чем про тех людей, которые были в этом списке. Его не тревожило: с чего вдруг государственный служащий заинтересовался кучкой отбросов, которые так бы и канули в небытие, не запомнившись ничем, все были лишь расходным материалом для величия колонии. Многие люди из списка работали в заключительных цехах, которые занимались тестированием и контролем готового оружия, другие же изготавливали патроны, а о третьих необходимо было еще узнать. Задача состояла в том, чтобы сблизиться с человеком, подружиться и разведать у него ответы на вопросы, которые были для всех одинаковы. Люди в колонии были антисоциальны, они старались только в крайнем случае говорить отрывисто и немногословно, а если и удавалось услышать душевное общение, то только лишь с близкими друзьями или родственниками. Задание оказалось на проверку не столь простое, как показалось изначально. Многие люди в страхе убегали, повстречав навязчивого Тони, который давно растерял все навыки коммуникабельности. Другие же отвечали резко и грубо. Понятное дело, люди в наименьшей степени нуждались в лишних разговорах и тем более знакомствах.

Проходили месяца, и Тони пожирала неудача за неудачей. Он злился на людей, на себя, оттого, что не может поскорее закончить со злосчастным списком.

Однажды утром Тони проснулся с гениальной идеей. Суть ее заключалась в нажатии неких рычагов воздействия, бить по слабым местам людей, а какие нынче были слабости конечно же известно: это были повседневные потребности, такие как пища, чистая одежда, фильтры. План казался безупречным. Но кто же в здравом смысле отдаст кому-то свои запасы? А если представить, как подпольную организацию - подумал Тони, ведь колонии удалось обработать и завербовать в свое время Элис и его в том числе. Нужно создать иллюзию того, что он является агитатором и единомышленником восстания. И таким образом я выведаю у них все, что мне необходимо, и глаза Тони загорелись красным огоньком. Он давно уже потерял всякую связь с колонией повстанцев, а после встречи с Анной и вовсе позабыл. Его политические взгляды не изменились, но удачно выполнив договоренность, он скинул с себя борозды агента, решив, что все, что мог, он сделал. Дальше дело за партизанами, да и Рыжая теперь сама его нашла. Итак, было решено, что Тони под видом подпольного агитатора начал свой путь. Первым в списке Анны был захудалый человек по имени Марк, который работал в цеху по заключительной сборке оружия. Марк был добрым человеком с худыми руками и большими впалыми глазами. Мужики по цеху прозвали его комар, потому что у него был очень длинный нос, а руками он быстро перебирал маленькие детали, на ходу собирая рабочий механизм.

Когда-то этот исхудавший мужчина с большими ушами, которые смешно торчали из-под кепки, работал портным и неплохо справлялся со своими делами, он умело изготавливал одежду из текстильных полотен, быстрыми движениями рук раскраивал ткани и соединял их в готовое изделие. Он и по сей день хранил несколько иголок, закрепленных под внутренней частью кепки.

Профессиональная привычка - смеялся он, проверяя их время от времени. Когда он был еще молод, работа была не сложна, ведь в помощниках у него была швейная машина, но после ее пришлось продать и работать руками. После глобальных изменений люди перестали нуждаться в его услугах. Во-первых, потому что людям раз в два года выдавалась одежда. Во-вторых, Марк за годы работы с иглами, наперстками и ножницами приобрел хорошую моторику рук, а заводам ВГМ необходимы были умелые руки. Одна проблема за другой настигала Тони. Необходимо было как-то проникнуть в соседний цех и найти Марка, а на выходе из завода военными были установлены дополнительные оборонительные пункты, было опасно сновать туда-сюда около завода. План дождаться Марка снаружи сразу же отпал. Единственным правильным решением было налаживать контакт в процессе работы или в столовых, которые были разделены для удобства на несколько огромных залов или лезть все-таки в брод и проникать в другой цех, который был не так уж и близко. Необходимо было сделать выбор, от него зависело дальнейшее выполнение. Дни шли, и Тони никак не мог найти тот маленький изъян в маршруте охраны, да и двери, как назло, в цеху были без движения. Как много вещей можно было обнаружить, стоило лишь остановиться на секунду.

Оказалось, что все это время Марк питался в одной столовой с Тони. Он сидел глубоко в углу, натянув кепку на лицо. Будто бы боясь, что пищу отберут, озирался по сторонам. Видно было, что на нем сказались бесчисленные заключения, которым на протяжении большого времени подвергались несогласные с новой властью. С такими людьми было необходимо начинать разговор, особенно осторожно, ведь он мог быть давно полностью одурманенным ВЦН или испугаться и закрыться, и больше никогда не пойти на разговор, нельзя было потерпеть крах. Тони подготовил записку, которая скрывалась за рукавом его рабочей робы, в которой дословно содержалось такое предложение.

-Здравствуй, Марк! Я являюсь подпольным агентом Колонии 337. Мы нуждаемся в тебе, если ты готов дать отпор системе, то завтра после дневной смены я буду ждать тебя на Киевской, около старого памятника Роджеру Прансу. Этот текст незамедлительно исчезнет после прочтения. Подсев к Марку, он сунул записку ему под руку, тот несколько обезумел от такого неожиданного действия, но понял, что не стоит привлекать много внимания к себе со стороны охраны, невозмутимо продолжил есть. Таким образом, Тони удалось привлечь многих из списка, разузнать всю необходимую информацию. Несмотря на действия ВЦН люди шли на контакт и, как ожидалось изначально, будут сообщать охране, этого не произошло. Этот вопрос никак не беспокоил Тони, то ли действие ВЦН стало ниже, то ли Тони со своими словами пробуждал здравомыслие в людях. Но люди соглашались, и это факт.

Спустя почти три месяца список был готов, и появилась необходимость дать сигнал. Суть заключалась в том, что Тони должен был оставить записку в старом почтовом ящике, со словами: Список готов. Неизвестно было одно, для чего Анна рисковала не меньше, чем сам Тони при встрече, но все же не отказалась от этого, ведь намного проще было бы просто оставить список с вопросами без личного контакта. Необходимо было личное присутствие Тони, ведь вопросы были не только к людям, но и к самому Тони. Оставив записку, написав ее все теме же чернилами, которые при длительном контакте с воздухом при открытии бесследно пропадали. Вечером того же дня Тони отсчитывал раз-два, раз-два, бегая по комнате солдатским шагом.

На душе была вьюга. Несмотря на большую духоту, он переживал, будто бы готовился к экзамену, от которого зависела его жизнь. Он не думал о чем, и что он будет говорить Анне, его судьба, жизнь была подарена ей без остатка, и страх перед государственным служащим даже не проявлялся. Но все могло быть намного трагичнее, чем фантазии Тони о любви и чистых намереньях Анны. Его могли тут же схватить по одному ее маху руки и бросить в шахту без суда и следствия, прикрыться, что очередной мученик и труженик тыла ушел с честью и останется в сердцах других навечно. Подходя к дому, который по-прежнему стоял без намека на жизни внутри, Тони толкнул большую дверь, которая с радостью распахнулась перед ним. Сегодня она была обворожительнее, чем вчера, а завтра будет красивее, чем сегодня -думал Тони. Она с каждым разом все больше и больше становилась прекраснее. Как такое дивное создание, которое своим прекрасным ликом вдыхало жизнь в этот ужасный мир, могла сделать что-то плохое.

Анна была одета в ярко-красное платье, на ней было шикарное ожерелье, которое, видимо, было куплено в тот день на базаре, когда они столкнулись со Свиридом. Она была другая, с другого мира дивного, красивого, совсем чужого и такого далекого, если бы судьба была благословенна к нему, и он был бы на втором или даже третьем уровне, он, не раздумывая, взял бы ее в жены. Но чертовая судьба и та злополучная операция при зачистке «чужих» распорядилась иначе.

-Ах! Тони, проходи - сказала Анна, словно это было не специальное секретное задание, а простая дружеская встреча.

Налей вина, давай расслабимся, я знаю, как людям приходится в нашей стране, в городе - и она засмеялась звонким смехом.

-Ты должен отдохнуть - ее слова лились, словно из самой прекрасной скрипки, которой виртуозно управлял скрипач.

-Я хочу, чтобы этот момент повторялся вечно, чтобы весь мир, затаив дыхание, молчал, пока они вдвоем пили вино и разговаривали - думал Тони. Все убеждения, злоба и ненависть улетучились. Господствующая элита вдруг стала не такой уж и плохой, а мир и люди, словно стали милее.

-Знаешь, Тони, я порой считаю, что люди не все достойны жизни, так как приведу пример: была уничтожена наша старая планета Земля. Только человек начинает жить немного лучше или карьеру построит, как другой тут же начинает ему завидовать, начинается конкуренция между ними, гонка - это и многое другое приводит к войне. Но я успокаиваю себя, что не все такие, что есть среди людей хорошие, не завистливые и лицемерные - и Анна судорожно посмеялась. Вот поэтому и был создан нашим отцом-основателем и великим Зерундом Шмидом этот государственный орган, на благо которого мы сейчас с тобой трудимся, я надеюсь, мы с тобой внесем лепту в жизнь Фольсбрукцев и сделаем их чуточку счастливее.

-Так, ты выполнил все поручения, что я тебе дала? Честно, я думала, это займет намного больше времени, чем оказалось. Ты настоящий молодец и Анна положила руку сверху на руку Тони. Глаза ее блестели не только от яркой люстры, которая занимала большую часть комнаты и не от выпитого вина, но и виден был интерес к персоне Тони, если хорошо вглядеться юная Анна была влюблена.

Это было не слишком сложно! Анна, если бы вы сказали мне достать из черных вод самую опасную рыбу, я тут же это сделал - Тони попробовал изобразить максимально добродушную улыбку, отчего они оба рассмеялись.

Всю ночь напролет они болтали о больших кораблях, которые бороздили когда-то моря и о разной музыке. Оказалось, что Анна имела беспрепятственный доступ к историческим архивам книг, различным уцелевшим реликвиям. Она была очень интересным собеседником, много нового Тони открывал для себя, много ностальгии возвратилось много воспоминаний. Тони же обладал знаниями, куда скуднее, чем Анна, но смог ее заинтересовать. Казалось, что они с разных планет, да по факту так оно и было, ведь Тони жил до последнего на Земле, а юная Анна и многие другие были отправлены в колонию намного раньше всех. С того времени смех лился рекой, выпитое вино сближало все больше и больше, уже не секрет двоих влюбленных. Анне нравилось, когда Тони начинал делиться своими воспоминаниями о детских годах и том, что он помнит еще время до революции. Различные истории сыпались из уст, некоторые Тони придумывал сам, дабы вызволить улыбку на лице своей возлюбленной, а некоторые были правдивы, но были срезаны острые углы. Та информация, которой обладала Анна о нынешнем статусе дел в стране, была скудна, поэтому она жаждала все новых и новых историй и настроения масс его коллег, соседей. Однажды Тони изображал старого Эрика – мужчину, которого прозвали «летучая мышь». Этот псевдоним ему дали, потому что старый военный в свое время остался без одной руки и ноги, держал равновесие и передвигался с помощью костыля. Но когда старик выходил из бара, до этого знатно напившись чего-нибудь горячительного, то был похож на пьяную летучую мышь, которая была подбита и пыталась взлететь прямо из бара. Тони, изображая эту самую летучую мышь, споткнулся и полетел прямиком на Анну и, прикоснувшись к ее губам, рухнул на пол. Людей из списка Анна записывала, будто бы вела статистику. Вопросы же многие изменились и дополнились, Тони приходилось все больше и больше быть изворотливее с людьми. Анна узнала, каким образом Тони удалось выманить у них информацию, и этот факт ее несколько поверг в шок, который она всеми способами пыталась скрыть. Тони, одурманенный любовными чарами, этого не замечал. Тони узнал о том, что люди в большей степени идут на такие риски из-за ломтя хлеба и скудной надежды на изменение жизни. Она давно уже догадалась, что Тони каким-то чудесным образом избавился от ВЦН, потому что с ней он не скрывал своего чистого разума и мыслей. Как долго мечтания летали вокруг него, но им удалось поговорить открыто. После операции по переправе ученого он полностью потерял всякую связь с повстанцами, рация была разряжена и почти уничтожена, а солдата связиста давно отправили туда. Единственное, о чем умолачивал Тони от Анны, это операция с ученым, ведь тогда он предстанет перед ней в лице предателя, ведь она так яро любила народ и всю «верхушку», что было не сложно понять, что Анной движет чистое стремление и патриотизм. Родители Анны были не менее важными «шишками», по словам самой Анны, отец занимался изготовлением препаратов, улучшающих жизнь людям и излечение от многих болезней, а мама работала управляющей по снабжению. В целом семья на поверку оказалась ни грамма не поверженной ВЦН или властью. Это были светлые и хорошие люди, которые устали смотреть на многие безобразия, творящиеся в мире и готовые отдавать все силы на борьбу с несправедливостью. Такой картиной всех дел обладал Тони, и теперь досада на его душе с каждым днем отступала. У фольсбрукцев было светлое будущее. Несмотря на весь, якобы, ужас все механизмы восстанавливались и набирали обороты. Были созданы многие дополнительные структуры и ответвления от основных фанатичных тиранов. А Зигмунд и вовсе был чутким и очень образованным человеком с ранимым сердцем.

-Есть и обратная сторона медали - сказал Тони, я был слеп, но теперь я прозрел. Были там и те, которые разрушают страну изнутри. Они скрывают лица за черными масками, а главный злодей - отец основатель.

Жизнь Тони изменилась, он будто бы прозрел и смотрел на вещи под иным углом, другим неизвестным ему и многим. Это было похоже на пелену, которая покрывает глаз слепого человека. Она белая и непрозрачная, через нее ничему не пробиться: ни солнечным лучам, ни улыбкам, а будет видеться повсюду чернота.

Любовь ввела свои коррективы, Тони начал выполнять огромные объемы работы, которые были ему неподвластны до этого. Однажды, даже сам заведующий руководитель первого раздела ВГМ Эрик Митт подошел к рабочему месту, где стояли обычно станки и все остальное оснащение, и с благодарностью пожал руку Тони со словами: «Товарищ, на таких людях, как вы, держится весь механизм спускового крючка» - на белой руке как самая свежая белоснежная простыня тут же осталось большое грязное маслянистое пятно. Мужчины, которые работали с Тони, а также относились как к своему, теперь старались обходить его стороной.

Эй, Джони, постой! - окликнул Тони большого работника в клетчатой робе, но тот, не сказав ни слова, постарался усилить шаг и смешаться с толпой. Даже через задурманенный разум люди все равно были подвластны своим инстинктам, все опасались Тони, подозревая его причастным к событиям, незадолго начавшимся ранее, но этот момент был не единственным.

По бокам стеклянной колбы были установлены большие радио шлюзы, именно из них когда-то было объявлено о внезапной смерти Кинга. Кабинка была полностью автономной, там стоял свой собственный преобразователь воздуха и воды, также там был свет, стекла были хорошо бронированными, и вот из этого райского места по меркам наружной среды Эрик вышел и поверг всех в шок. Обычные трудяги поначалу не заметили ничего нового, они были погружены в работу, да и доза ВЦН не дала бы отвлечься ни одному даже под угрозой смерти. Но вот солдаты были шокированы, каждый стоял на своем посту, переглядываясь. Ни к одному из них Эрик не то, чтобы подходить, а даже не испытывал сожаления, когда того или иного солдатишку придавливало или кто-либо из них умирал естественной смертью. Но в тот момент он спустился по лифту, так как кабинка находилась высоко под потолком в своих белых туфлях и костюме. Он снял автоматическую защиту, которая скрыла его лицо при выходе из лифта, и шагнул в белом костюме в нечистоты.

Анна и Тони начали встречаться чаще и разговоры становились все более откровенными, а взгляды все более чувственными. Им обоим казалось, что вся планета подождет пока они вместе.

-Эй, Тони! - сказала Анна, как ты считаешь, если людей лишить последних благ, которые они сейчас имеют, они выживут, будут жить?

-Думаю, нет - удивленно сказал Тони, а почему ты спрашиваешь?

-Во мне просто горит исследовательский пыл - засмеялась Анна. Наши ученые борются с одним человеческим пороком и находят решение, как вдруг появляется другой, который мешает осуществить теорию идеального общества.

-Только представь, Тони, какова была бы жизнь, если бы мы искоренили лишнее. Ненужные инстинкты, такие как иерархический, инстинкт самосохранения, и продление своего генома. Только представь: не было бы междоусобиц, конкуренции, войн, забот и хлопот. Люди жили бы в идеальном обществе, где каждый член колонии живет на свое законом месте, не рвясь куда-то, не возжелает чужого. Я читала в одной старой потертой книге, как она называется, Библия, насколько я знаю, эти книги сожгли когда-то, аналогов не осталось. Так вот, в ней говорится: Не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего своего. И не желай дома ближнего твоего, ни поля его, ни рыбы, ни вола его, ни осла его, ни всего, что есть у ближнего твоего. Я полностью согласна с этими словами, но, к сожалению, пока нам не удается этого сделать, мы рассматриваем, конечно, все варианты развития идеального общества, и первое - это дать людям все, что они желают там, где они есть. То есть, если твой отец был шахтер, то и все дети, которые произошли из этого рода, должны быть шахтерами, по-моему, справедливо. Как ты думаешь, Тони? - спросила Анна и улыбнулась, лаская его рукой. Но Тони, погруженный в релакс, лишь кивнул головой, после сделал умное лицо и провозгласил: а как же тогда этому человеку достигнуть высот?

Никак, глупый Тони, каждый должен быть тем, кем он должен быть. И кто же это будет решать – поднявшись, спросил Тони, взглянув глубоко в глаза Анны.

Мы, Тони, верхушка. Мы делаем их счастливыми. От этих слов и прикосновений Тони поплыл, ему было уже неважно, что она говорит, только бы была рядом и гладила его нежной рукой. После поднятия нормы выработки вдвое у Тони не осталось больше тех, кто мог бы с ним просто поговорить, все слонялись при его виде, будто бы от вооруженного солдата. Работать людям пришлось еще больше, кроме выработки никаких изменений не последовало. Считалось, что если хоть один человек перевыполнил норму, то это означало лишь одно - ее поднимали в двукратном размере. Первые недели все шло, как по маслу: выработка не казалась чудовищной, изменения были не настолько ужасными - думал Тони, как об этом твердили между собой рабочие. Но после этих недель Тони почувствовал упадок сил, руки словно застывали и отказывались подчиняться ему, а голова от двойной дозы ВЦН гудела и кружилась. Было понятно, Тони очень сильно измотался. Оглядываясь по сторонам, все рабочие трудились будто бы заведенные часы, ВЦН с каждым днем улучали и он в итоге давал плоды. Под его действием люди, словно очумелые куклы, не боялись ни холода, ни усталости в минуты дурмана, а после падали до полусмерти уставшие. Но Тони нельзя было подавать виду, что он медленнее других или что будто бы ВЦН его не стимулирует. Несмотря на то, что теперь его любовь была государственным служащим, его это никак не обезопасило, а напротив, его персоной в доли секунды заинтересовались бы и вытрясли всю правду, тогда все пропало: и он, и Анна. Пришлось выбирать либо выполнять поднявшие нормы по его же вене, либо, не выспавшись как следует, приходить на встречи к Анне. Им приходилось видеться ночами для безопасности. Анна разузнала все установленные маршруты полиции нравов и Тони мог беспрепятственно пробираться к ней на встречи и обратно. Выбор хоть и сложен, но очевиден. Работа Тони утомила и вечером, пришлось не прийти на встречу, и в следующий вечер и последующий, они стали видеться так редко, что, казалось, пролетала вечность. От этого становилось невыносимо тяжело и, казалось, силы вовсе не восстанавливались, а наоборот все больше и больше уходили. Оба безумно скучали и страдали от этого, и понимали, что они не в силах что- то изменить.

-Давай уплывем отсюда - однажды сказал Тони Анне, что привело ее в ярость.

-Ты хочешь все бросить? Ни за что! Мы будем бороться! Мы будем сражаться за нашу любовь, за наших бедных людей. На слове «бедных» Анна скорчила гримасу, говорящую видимо о страданиях людей. Мы что-нибудь придумаем обязательно, дорогой мой Тони, но так не должно продолжаться.

И вот однажды это случилось: на памяти у всех, кто когда-либо работал на заводах ВГМ и работает, такого не было. Это было ничем не примечательное утро: все рабочие, получив свою дозу ВЦН, медленно, под нарастающим дурманом разбредались по своим рабочим местам, у охраны происходила пересменка, как вдруг радио шлюзы издали истошный звук включения микрофона.

-Работник под номером 454 подымитесь ко мне.

Половина коллектива злорадно переглянулась, у всех проскользнула мысль: «Ну все, допрыгался передовик», и все ожидали через время освобождения рабочего места 454, всем было интересно: кто же будет тут теперь работать. Ведь если кого-то вызывали наверх, то тот уже никогда не возвращался обратно. Но то, что произошло дальше, повергло всех в шок.

Прошло около часа, как Тони отправился к Эрику, поднялся сначала в комнату ультрасветовой дезинфекции, после же был облачен в специальный саркофаг, затем только смог зайти в кабинет. Директор завода славился своим дотошным отношением к чистоте и порядку, а еще он до безумия боялся микробов, болезней, ему казалось, что его везде преследуют нечистоты, он мог каждую минуту включать и выключать фильтры очистки воздуха, которые итак были включены на максимум. Это началось, когда в детстве Эрик попал в инфекционное отделение больницы с паразитами внутри, тогда ему было всего лишь 8 лет. Он пролежал там продолжительное время, его пичкали огромным количеством препаратов и различных антибиотиков, это оставило неизгладимый след в его психике. Как только дверь лифта открылась, Тони встретили так, будто он не был обычным рабочим ресурсом, а являлся каким-то магическим бриллиантом, который необходимо лелеять. Перед ним расстилалась огромная красная махровая дорожка из богатого материала, солдаты любезно подошли и отдали честь. ----Так, антидот, сколько я его принимал в последнее время? Это происходит наяву, что-то тут не так, быть может, я сейчас лежу в своем домике и мирно соплю, а это все всего лишь плод моего воображения? Или, быть может, переборщив с антидотом, я сейчас кувыркнулся где-нибудь по дороге на завод - Тони попытался ущипнуть себя, но через толстущий материал скафандра бессмысленно было это делать, пусть будет, что будет - подумал Тони. Если уж умирать, то лучшего сценария и не придумать.

Солдаты отдают честь, а под ногами махровая красная гладь. Внутри кабинет оказался, не просто кабинетом, а целым, синхронно работающим комплексом, люди за большими стеклянными кабинетами копошились, спорили, упершись в экраны компьютеров. Вокруг была белая подсветка, которая будто бы делала это место еще более белым. Было интересно проходить в том месте, где большое белое стекло выходило туда, где совсем недавно сидел и работал Тони. Такого резкого перехода еще не приходилось видеть, казалось если шагнуть вниз, то моментально можно было попасть в ночь - настолько была огромна разница в освещении, санитарии и самих людях. Люди внизу, как и Тони, были одеты в черные от грязи и пыли робы, которые со временем из ткани превращались в окаменелые скелеты от налипавшей повсеместно мокрой пыли. И тут, где сейчас находился Тони, все люди были словно выбелены: лица их были свежи и чисты, а одеяние было белым, кристально белым, и на момент, казалось, что если кто-нибудь дыхнет или кашлянет на своего коллегу, то на том месте сразу появится пятно. По всему периметру здания стояли огромные белые мраморные скульптуры. Они, по видимому, изображали бренность времени или жизни, так как в руках у них были различные часы разных эпох. Любой другой бы может быть, посмотрев на эти фигуры и на обстановку, не надоумил себе ничего, но Тони хотел буквально все впитать в себя, каждую частицу всего, что происходит. Его, как ни странно, не волновала судьба, будто бы все было известно: куда он идет и зачем. В голову приходили разные мысли и воспоминания, Тони свободно мог это делать, после долгого употребления антидота. Будто бы, боясь, он накапливал воспоминания и пытался все захватить. Наконец он в сопровождении двух солдат, которые ему только недавно отдавали честь, дошли до белой двери, как было не сложно догадаться, там сидел сам Эрик. Постучав в дверь, солдаты тут же развернулись и стремительно покинули Тони, перед ним дверь внезапно ушла из-под ног, и он зашел внутрь. Вокруг огромного стола было многочисленное столпотворение маленьких и больших экранов, повсюду были расположены различные кнопки и провода.

-Тони, это ты? - Эрик встал с большого, единственного в этой комнате, да и, наверное, во всем здании черного кресла. А я тут слежу за продажами, акциями, каким нынче оружием возлюбил народ воевать - и он грозно засмеялся, будто бы гром разразился над ним. Разговор мой будет короткий, Тони! Ты знаешь, что в нашей колонии происходит, ведь так? Ты слышал о глобальных изменениях? Тони, кивнув, тут же пожал плечами, не разобрав как ему отвечать на эти вопросы.

-Так вот, наш всеми любимый завод, который создает орудия для борьбы со злом, будет переоборудован, всю рабочую силу, ну то есть почти всю будут сокращать, дабы уменьшить государственные расходы.

-Да уж, расходы - подумал Тони, две булки хлеба, пакет молока, на остальные дни картошка и изредка раз в год пару монет - это для великой колонии огромные расходы. Будут устанавливаться механические электронные приборы-роботы, которые будут выполнять всю работу за людей в тройном, а то и в десятикратном размере, котором нам даже не снился.

-А как же люди? - спросил недоуменно Тони?

-Люди? Какие такие люди? - удивленно спросил Эрик. Эти? - и он указал пальцем в сторону рабочих. Это разве люди? Так кучка бездарей! Для них теперь есть особое задание, поблизости отсюда, в шахтах. И Эрик засмеялся еще сильнее, покраснев от раздирающего смеха изнутри, отчего Тони показалась, что он сейчас взорвется и тут точно придет крах.

-Меня первого скинут в шахту. У Тони душа упала в пятки, когда он узнал, что столько ни в чем неповинных людей вот так просто хотят выкинуть как использованный материал.

-Так вот, мы отвлеклись! Была создана специальная комиссия, которая высчитывает проценты – шмаценты, в общем, тебя повышают до уровня мастера наладчика, и теперь ты будешь руководить кучкой инженеров, состоящей из ста человек, это инженеры по обслуживанию и управлению автоматизированных устройств. Один из цехов уже переоборудован, с завтрашнего дня ты можешь приступать к своей должности, Джина тебя включит в ход дела и всему научит. А сейчас сверху у нас комнаты для рабочих, так можно выразиться, небольшое общежитие. Располагайся, теперь ты живешь тут. И да, тебе нужно забрать свои вещи, только через него, иначе никак, и он показал большим пальцем, похожим на сосиску, на большой короб дезинфекции.

-Тебе здорово повезло, парень - и он постукал по плечу Тони.

-Джина, принимай товарища!

Тони так и сел там, где стоял то ли от шока, то ли от огромной и тяжелой руки Эрика Митта. Выйдя с кабинета, к Тони подошла молодая девушка, одетая во все белое, ее черные длинные волосы были шикарны, они как-то не вписывались в весь интерьер. Она, подхватив Тони под руку, повела его по коридору. Девушка что-то судорожно говорила, но он ее не слышал, да и как он мог слышать ее, ведь перед ним только что рухнул весь мир. С одной стороны, давила жалость к своим собратьям, с которыми он рука об руку трудился столько лет, а с другой, он не верил, что его так легко приняли во второй уровень. Люди всю жизнь служат трудом и правдой, и в конце попадают в шахты.

Комнаты находились на четвертом этаже. Поднимаясь на лифте, Тони все еще пытался переварить все, что происходило с ним сейчас, будто бы он вдруг перенесся с одной планеты на другую. В голове было тысяча мыслей, и первая из них была - спасти людей.

-Но как? Как это возможно? Связного давно перебросили в другой город, Элис давно не выходила на связь не через кого, ведь было очевидно, что в Фольсбруке были еще люди повстанцев. Его бросили на произвол судьбы с чертовым антидотом как ненужную вещь. Тони сердился на колонию 335… и на Элис, которая обещала все этим людям свободу, как только он поможет им с ученым. Но где они со своей борьбой? ВЦН не только не исчез, а напротив его все больше усовершенствовали и внедряли ресурсы для доработок. Был в Тони и еще один страх: чем больше работают над усовершенствованием ВЦН, тем меньше эффективным становился антидот. У Тони не было ни единого желания снова превращаться в безмолвный овощ.

-Где же революция? Сейчас тысяча бедняг должны будут проводить свои остатки и без того суровой жизни под землей, где сплошная мясорубка - такие мысли в голове Тони появлялись только тогда, когда у него было свободное время и он был без Анны. Ведь когда она была рядом, он не думал ни о чем, вообще ни о чем. Только один человек в его голове теперь имел авторитет, и двигало этим человеком неподдельная любовь ко всему живому, к роду человеческому, к нему - это Анна. В его голове она олицетворяла все самое хорошее, что присуще человеку. Анна становилась неким идолом, для которого Тони был готов приносить жертву и поклоняться, только бы ее присутствие не угасало.

Выйдя из такого же белого лифта, Тони увидел большой светлый коридор, в нем в шахматном порядке шли комнаты, периодически белые двери сменялись черными, в конце коридора были расположены прачечные комнаты, а в самом центре стояла статуя черной жар птицы.

-Это твоя комната - сказала Джина, показывая на черную дверь с номером 566. Надеюсь, ты разберешься? И она, улыбнувшись, сунула ему в руку белую пластину, видимо, которая была электронным ключом.

- Интересно! - подумал Тони, а черная дверь была выбрана просто хаотично или имела некое предназначение? Когда Тони подставил ключ к специальному датчику, дверь отворилась. В лицо ударил яркий свет фонаря, о таком Тони мог только мечтать. Здешних людей не особо волновала проблема с электропитанием, да и, по-видимому, вообще мало что могло волновать. В комнате было очень уютно: первое, что бросилось в глаза - это три огромных экрана с множеством кнопок, они стояли за небольшим столиком. В углу комнаты стояла кровать, рядом находился огромный шкаф, который был под самый потолок, тут же было небольшое оконце, которое выходило к центральному входу на завод. О его существовании Тони только узнал. Также тут находилась ванная кабинка, санузел и беговая дорожка, и даже холодильник. Тут было буквально все для удобного пребывания, просто райское местечко, как же все-таки огромна эта разница между людьми, казалось, живем в одном городе, на одной планете. Но все на самом деле очень отличается.

День был совершенно безумным, в голову лезли разные мысли о том, что его с кем-то перепутали или о том, что вскоре ворвутся люди и его тут же расстреляют, наконец, просто хотят выведать, как выйти на Элис и других. Тони скинул тяжелый скафандр, в котором все это время он тут находился и прилег на кровать обдумать весь этот поток неостанавливающихся мыслей. Впервые Тони уснул, будто бы во сне для того, чтобы проснутся наяву.

Глава 18.Безумный старик

Через сон Тони пробиралась заразительная мелодия, которая, видимо, была для того, чтобы пробуждать всех рабочих. Открыв глаза, первые слова, что пришли в голову: «Где я?» и паническая растерянность. После, воссоздавая хронологию, Тони подуспокоился. Встав с постели, он увидел на столике возле кровати планшетку, которая была с листом бумаги. На листе были расписаны действия на день, которые необходимо было выполнить. В списке были стандартные условия пребывания в общежитии и действия по регистрации, вроде бы ничего такого, но в глаза сразу же бросился пункт 24, который гласил: Каждый вновь прибывший обязан пройти Психокабинет – УЛТ. Что означало эта сокращенное УЛТ, Тони не знал и это очень сильно напрягало.

В обычных психорамках и кабинетах, которые рабочие проходили каждодневно, не было опасности, но эти новшества во всех сферах жизнедеятельности очень удручали, люди боялись каждодневных изменений, бог знает, что могли придумать завтра.

Приоткрыв одну из дверей огромного шкафа, в глаза бросилось аккуратно сложенное нижнее белое белье, и кристально белый костюм, в такие костюмы были облачены все сотрудники. На следующей полке Тони обнаружил маску с аккуратно монтированным воздушным фильтром, в такой маске ему было необходимо работать ближайшие месяцы, пока он не отчистит свои легкие. Все правила необходимо было беспрекословно выполнять, таковы требования Эрика Митта. Тони вспомнил о вещах, которые ему было необходимо забрать, и с этой мыслью он вышел из комнаты, на ходу закрывая дверь.

–Теперь необходимо будет сообщать Анне о своих высадках наружу. Эрик Митт очень боялся всех микробов и грязи, которые якобы хотели проникнуть в сакральные его владения, от того некоторые правила доходили до абсурда. В этом заключалась вторая проблема, которая возникла на фоне всей радужной картины, бредовые правила и психологические проблемы директора. Анна, подойдя к Тони, протянула руку, и с довольной улыбкой спросила: «Ну как спалось на новом месте? Сегодня у нас с тобой куча дел, их необходимо выполнить в кратчайшие сроки, обучить тебя и включить уже полноценно в работу».

Анна оказалась из тех людей, у которых миловидная внешность и столь жесткие черты характера просто не могли быть связаны и помещены в одного человека. На первый взгляд она была сдержана, очень требовательна и жестка, но это лишь казалось, сейчас же при разговоре с ней Тони вдруг увидел и маленькую частичку, ту тонкую натуру, которая скрывалась под всем этим, на это надо было давить. И хотя сам директор ему говорил о его вещах, он сейчас хотел как можно меньше появляться на глазах, потеряться среди масс рабочих.

-Мне необходимо забрать свои вещи, - произнес Тони, сделав максимально жалостное лицо, видимо, это оказалось не так уж жалостно, потому что, увидев то, как Тони скорчил лицо, она улыбнулась.

-А ты хитрец, однако, - сказала Джинна. Откуда тебе надо забрать их? Хорошо, постарайся забрать все необходимое, я не вправе тебе запрещать этого, ведь я только временно твой наставник. После меня переведут на мое старое место работы, просто ты ведь понимаешь, как директор относится к таким вещам. Постарайся уж сделать все по инструкции, и не накосячить. Если уж тебя сюда назначили, то максимум, на который ты можешь рассчитывать, это две вылазки в год наружу. Необходимо писать рапорт, ведь если ты берешь вылазку, то должен предоставить доклад, сообщение о выполнении взятых на себя отгулов. Эрик очень дотошен по таким вещам, и ты это уже понял, я думаю, поэтому легче сидеть тут и лишь по графику делать вылазы. Тони очень беспокоило, как теперь им быть с Анной, как теперь видеться.

- От этой чертовой должности пока что одни проблемы, - сказал про себя Тони. Походив по различным кабинетам, и бегло изучив целую кучу различных камер, кнопок, механизмов закружилась голова. Было некомфортно и непривычно быть на верхах этой иерархии, люди только приведя Тони и Джинну тут же вставали и отдавали честь. Когда-то Тони совместно с остальными яро приветствовал верхушки пирамиды, а теперь в один миг они поменялись ролями. Так называемый, модернизированный современный психокабинет УЛТ, на поверку оказался такой же старой развалюхой, как и его братья. Какой бы не считала себя колония, и какие новшества эта машина не вносила, финансирование от этого не становилось больше, поэтому ученым порой приходилось лепить из того, что есть, дабы только сдать отчет на верха о проделанной работе.

Проходив около трех часов ознакомления по однообразным кабинетам, с множеством различных механизмов и электроники, наконец, произнесла: И так Тони! На сегодня все! У тебя есть время заняться своими делами, и еще для тебя сообщение: Анна ждет тебя сегодня вечером. После этих слов вся картина происходящего более - менее прояснилась. У Анны был свой человек в администрации завода, и этот факт успокаивал. Пройдя огромный процесс и подписав целую кучу бумаг, Тони, наконец, смог выбраться наружу. Тот белый лифт, что совсем недавно стремительно поднимал его на верха, теперь будто бы нехотя лениво тянулся, скрепя толстущими тросами. Выходя с лифта, в первую очередь, в глаза Тони бросилась огромная территория, которая теперь напоминала пустошь. Луч света от падающего фонаря блестел, бегая и играя на плитке недавно помытого пола. Вокруг не оказалось не души. Станки, что совсем недавно дружно шумели, создавая в цеху тем самым особый рабочий ритм, особую мелодию, теперь же цех звучал пустым эхом. В конце цеха копошились люди ВГМ в черных костюмах, несколько из них устанавливали огромную механическую руку, другой волочил большой черный пакет, от которого на полу оставался красный шлейф, а те, что были с оружием стояли с карабинами наперевес. По коже побежали мурашки, судьба всех рабочих, с которыми он прошел так много лет, теперь была неизвестна. Вывезены в неизвестном направлении, как ненужный хлам. От такого расклада Тони начал костяшками рук лупасить дверь лифта, крича от злобы и беспомощности, которая теперь вырывалась из него. Он не успел! Не смог! Нечего предпринять! Нельзя было привлекать к себе внимание, но и остановиться он не мог, будь рядом проходящие полицейские или солдаты ВГМ услышали бы его, Тони в разы лишился бы всего, но его сейчас это не заботило. Выйдя за пределы завода, немного успокоившись, Тони шагал по сухой измученной земле, все вокруг требовало дождя, видно ему надоело бесконечно заливать эту планету, которая почти на 90 процентов состояла из воды, или просто небеса набирали силы. Ученым так и не удалость узнать, что же создавало парниковый эффект, что же так грело землю, если не солнце. Все вокруг озарялись и смотрели на него глазами полного восхищения, все будто бы видели в нем подобие бога. Несколько мальчуганов, которые сплошь были покрыты грязью, увидев Тони, развернулись и побежали в другую сторону, видимо, боясь, что их схватят. В округе почти не осталось детей, все они были отняты у родителей и судьбы их были неизвестны. Эти мальчуганы - одни из немногих, которым удалось попрятаться и тем самым избежать ареста. Вот она, другая сторона богатства и счастья, его это не радовало, перед глазами были лица товарищей по цеху. Все дело было в форме, которую совсем недавно обходил стороной сам Тони, а теперь был облачен в нее. Яркие красные отличительные знаки бросались в глаза на фоне черного кителя. В глазах людей, узнавших Тони, читались слова: Как ему это удалось? Присоединится ко второму сорту людей, не имея на то предпосылок. Люди годами пытались взобраться, но ничего не выходило, а тут… Тони и самого мучал этот вопрос, поднявшись так быстро по социальной лестнице, как это было возможно. Не пригодились ему ни его знания, ни заслуги и даже ни многогодовой стаж. Что же тогда надоумило такого высокого человека в государственном органе взять его управляющим, его - безродную собаку, расходный материал большого механизма, как говорил Зигмунд Шмидт. Тони почти подходил уже к своей лачуге, как увидел огромное черное облако, нависшее в небе над строениями неподалеку от его дома и большой массив людей возле его дома. Ринувшись туда, он просто был в шоке - весь его дом просто полыхал, огромные языки пламени с легкостью сжирали уже и без того ослабшие доски. Там были все его вещи, они сохраняли воспоминания о былых временах, о том, что со временем так усердно хочет уничтожить из памяти всех людей.

- О, нет, там ведь фотография! - вскрикнул Тони и кинулся прямиком в пылающие языки пламени. Выбив дверь, которая почти уже выгорела, Тони ворвался в дом, на полу повсюду валялась разбитая видимо до этого посуда, все вещи были разорваны и раскиданы. Не нужно быть следователем, чтобы понять, что кто-то тут хорошенько до пожара похозяйничал.

- Они что-то искали? Но что же, одним рывком руки он вырвал первую и вторую широчайшую доску, некогда служившую ему кроватью, под ними была небольшая железная коробка, в которой были самые сокровенные и дорогие вещи, прижав ее к груди, необходимо было выбираться. В прогоревшем полу виднелись подпольные пустоты и большое количество нор, которые, видимо, были вырыты грызунами для поисков еды. Они слонялись по ним настолько быстро и ловко, словно птицы в небе. Один из таких грызунов однажды вырвал прямиком из рук Тони огромное красное яблоко, но так и не смог быстро затащить его в нору, быстренько исчез в подземных катакомбах. Многих из них люди съели, но самые крепыши еще давали неравный бой людям, хотели выкрасть краюшек хлеба или чего-нибудь другого. Туда же сейчас и выскользнула железная коробка, прямо в подпол, короб, стремительно нагревшись, обжог грудь и выпал. Пока Тони беспомощно махал руками, рыская шкатулку в голове, появилось головокружение, а в глазах дурман. Он понимал, что теряет сознание. Надышавшись угарным дымом, он из последних сил направился в сторону окна, ведь вход уже был завален рухнувшей на половину крышей. От людей, которые стояли вокруг совсем не было толку, все они стояли зазевавшись, глазели, а особенно, когда человек в форме ВГМ бросился в огонь не особо стремились на помощь. Многие из них в тайне призирали солдат, многие реально любили солдат или были зомбированные. Но никто не хотел рисковать жизнью ради солдата ВГМ, даже если он сгорит заживо. Из разлетевшегося окна вылетел весь обгоревший и черный от смога Тони, он вылетел и упал прямиком в песок, не произнеся ни слова, сразу потерял сознание. В руке он держал квадратную железную коробку. Неожиданно начал лить дождь, будто бы сама судьба улыбнулась Тони, он барабанил по обгоревшему лицу. Приоткрыв глаза, Тони ощутил сильную боль, которая пронизывала его. Холодный ливень не щадя лил на обгорелые участки кожи.

Была вторая половина дня, когда Тони очнулся, приходя потихоньку в себя и восстанавливая хронологию событий, он оглядел уже то, что осталось от его дома. Подойдя к заднему выходу, который Тони специально сделал для экстренных случаев, он увидел вырванную ручку и взломанный замок. Больше не оставалось сомнений, что кто-то хорошенько похозяйничал и поджог дом. Поставив железный ящик на чудом уцелевший деревянный подоконник, он его открыл. Ящик был отлично сохранен, не боялся ни воды, ни огня. Для того, чтобы его открыть, нужно набирать код с помощью лимбового цифрового замка. На дне шкатулки лежала фотография матери, несколько мешочков антидота, небольшие сбережения, в общем, все содержимое было тем, что Тони удалось приобрести и накопить за несколько лет. Самая главная ценность, которая на самом деле и для Тони была бесценна, это была фотография матери, ее углы от невыносимого жара немного обуглились, но в целом все уцелело. Все остальное было уничтожено пламенем и все, что теперь у него осталось от прошлой жизни - это металлическая коробка.

В последующие месяцы жизнь начала играть новыми красками. Обязанности Тони были не сложны, они вряд ли вообще могли сравниться с той тяжелой работой, к которой он привык и выполнял годами, при постоянно растущих выработках. На новом рабочем месте Тони по - началу заскучал, но чем больше он учился и познавал что-то новое, тем интереснее и сложнее становилась она. В ней появлялись новые неизученные ответвления, которые поначалу и вовсе были не заметны, требовалось включать смекалку и умение правильно доносить рабочим план действий. Тони обучали различным механизмам и правильному составлению отчетов, руководству над людьми и жестким решениям, так как большое количество работы было связано с бумажными делами. И, слава богу, Тони в свое время был обучен грамоте. Он стал справным, лицо его и руки со временем начали белеть, словно с ящерицы сползала кожа. Он стал выглядеть намного моложе, не смотря на появление небольшого живота и подбородка, С Анной теперь же они виделись регулярно. Договорившись с одним охранником цеха, хотя это было похоже не на договоренность, а уже на полноценное указание его управляющего, он приходил к Анне на свидания.

Адаптация прошла очень хорошо, и теперь же если кто-нибудь из старых знакомых повстречал его, точно бы не признали. Анна же наоборот, поначалу проявила некую заинтересованность и радость, теперь же принимала все это как само собой разумеющееся. Иногда она давала советы, что делать в той или иной ситуации и словно профессиональный специалист технарь всегда говорила, чего требовала ситуация. Эта женщина поражала Тони каждый раз, когда возникал тот или иной вопрос. Иногда она злобно подшучивала над вопросами Тони как поступить с его сотрудниками, и почти всегда в ответе не было слова «простить». Анна считала что прощение - это путь невежд, ведь простив человека единожды тут же появится ситуация или повод простить его еще раз. На вопрос Тони о том, смогла бы она помочь людям, которые умирали в шахтах, Анна лишь пожимала плечами, мол, извини, любимый, это не в моей компетентности.

Жизнь била ручьем, и на удивление во всем этом изобилии Тони сам становился счастливым и на многие вещи начал закрывать глаза, или принимать их за норму. Он жил в своем маленьком мирке под покровительством хоть и ворчливого, но все же неплохого Эрика Митта. Его слова во много были не похожи с выступлениями на публике, многие вещи противоречили, и бывало не понятно как реагировать, ведь пару минут назад он по радиорупору говорил одно, а после уже другое. Многие вещи он не разделял с правительством, но сказать это не мог и не хотел, ведь на верхушке иерархии тоже нужно было уметь удержаться. Легко было оступиться и упасть, многие этого только и ждали. Поэтому у Тони потихоньку разработались правила поведения, как необходимо смотреть, как говорить. Многие утверждения и приказы были муляжами и всего-навсего физически невозможными. Если Тони говорил людям, отвечающим за набор кадров, что необходимо убрать этого человека, потому что я считаю его не компетентным, то в большинстве случаев за него уже все решили и слова написали и бантиком повязали. Внутри себя, конечно, Тони был против, он кричал «Стоп! Ни в коем случае!», ведь у бедняги это был единственный шанс к сосуществованию. После жестокого высказывания и увольнения на публику одного из сотрудников через время он старался подойти к нему и компенсировать хоть как-то свои слова, пристроить беднягу куда-нибудь на полставки рупия. Но если же команды отдавал сам Тони, исходя из своих убеждений или решения, его слова проходили множественные жесткие проверки и этапы. После выпуска одного из приказов, документ должен был пройти через государственный аппарат, после него же он попадет в полицию нравов, и там несколько тысяч ручонок будут перебирать листовки, все будет перепроверено и пересмотрено вновь и вновь. Все камеры были на повседневном мониторинге спецслужб, и если что-то было не по регламенту, тут же все передавалось прямиком на рассмотрение, таков был административный контроль. Личное мнение было под запретом, был неимоверно длинный регламент правил поведения и необходимых высказываний в каких-либо ситуациях, которые необходимо было знать наизусть всей правящей администрации. По всем этим толстущим сборникам и перечням ежегодно было необходимо сдавать экзамены. Казалось, этой благодати не будет конца.

Сидя за столом и нервно щелкая ручкой, сидел красный, как самый спелый помидор, раздумывая Эрик Митт. Пот бежал с него ручьем, а маленькие глаза бегали, словно пытаясь найти укромное место. Все это произошло после полудня, когда на рабочем столе зазвенел один из проводных телефонов. Эрик был консерватором, поэтому свое предпочтение он отдавал всему давно забытому. Кто же был на другом конце трубки телефона, оставалось лишь предполагать, но этот кто-то застал врасплох Эрика. Через час к нему в кабинет уже ровным строем шагали солдаты с красной эмблемой ВГМ на спине и вывели Эрика под руки из кабинета, который как видимо он отказался покидать. Весь рабочий состав был в недоумении, но тут же через минуту, позабыв о случившемся, все начали заниматься своими делами. Эти солдаты совместно с Эриком расположились в начале здания, будто бы ожидая кого-то. Старший все время передавал что-то по рации, а сам Эрик был с расшибленным лбом в наручниках. Умирая от любопытства, Тони тихонько прокрался в гардеробную, где всегда на законных местах висела химзащита, в которой все выходили из здания. Прокравшись сквозь шуршавший скафандр, на который Тони разозлился и поклялся выкинуть его, в тайне он встал возле стенки, которая разделяла его от солдат. Эрик как-то странно сидел на скамейке, не пытаясь вырваться или убежать, словно признавая свою вину. Он сидел неподвижно, с закрытыми глазами.

-А вдруг он мертв? Тони задал вопрос как бы сам себе, пытаясь всмотреться в лицо. Тело, которое было безжизненно наклонено вперед, казалось, рухнет в пол, но никого это не волновало. Два солдата стояли ровно возле стены, и их с Тони разделяла лишь эта тонкая стена, был слышен разговор, который почти на половину состоял из мата. По эмблеме на их куртках Тони сразу же узнал - это военное формирование, элитные войска защиты самого Зигмунда. Часто они сопровождали его в более большом составе.

-Да, дружище, здоровый кабан нам попался.

-Да, тихо! - ответил другой, как бы стараясь, чтобы его сослуживцы не услышали.

-Старый хрыч! Снова решил делать чистки руководящих верхов или обдолбился опять? Ведь недавнее выступление слышал?

-Нет, а что там? По поводу Эрика Митта, что он достиг высоких показателей и что необходимо обновить старое оборудование на заводе. А тут на тебе. Говорят, нашли замену просто, и он стал некомпетентен. Пригрел змею возле себя, называется. Этот Зигмунд лишь гребаная марионетка, и кто же держит его на поводке, как куклу.

-Говорят, это третий уже его близнец. Да? И самый сумасшедший, наверное, боюсь представить, какие были до этого. Многих близнецов уничтожили, а оригинал теперь боится, прячется за бетонными стенами. Из него руководитель Томас такой, честно говоря, в тебе больше здравомыслия. Помню, как совсем недавно нас вызвали к нему на этаж, он обдолбился тяжелых отходов и начал шмалять в обслуживающий персонал. Много людей положил, гнида. Он держится сейчас спокойно только потому, что закончились близнецы.

-Наверное, - и один и солдат тихонько засмеялся. Было понятно, что это были два брата, потому как через время старшина отдал команду: Братья Джонсоны, вам отдельное приглашение, надо поднять посылку и вперед, вперед.

Прошли сутки, вторые. Эрик так и не появлялся в офисе, его кабинет пустовал, как и прежде. В маленьком закутке, откуда Тони занимался должностными обязанностями, послышался резкий писк. Маленькая черная коробочка, которая находилась над столом, начала извергать телеграмму. Белый лист упал неприкаянно, и может быть так бы и сгинул, пропавши под рабочими столами, если бы его не подобрал младший помощник Тони - Хорас. Тони сидел в столовой, положив аккуратно на свои колени белую салфетку, чтобы не замарать рабочий белый костюм. Он собирался уничтожить два сытных картофельно-морковных блюда.

-Товарищ главный инженер, Вам пришла телеграмма, я подхватил ее, едва она коснулась пола! - и он с довольной улыбкой, ожидая похвалы, смотрел в глаза Тони.

-Молодец, Хорас! - уныло произнес Тони.

-Давай ее сюда - сжав вдруг листок, Тони отбросил салфетку, и все блюда, резко соскочил со стола и куда-то стремительно направился. Листок лишь взлетел в воздухе и мирно приземлился на пол. В послании говорилось: Телеграмма назначается главному инженеру завода легкого оружия ВГМ. В связи с последним происшествием и не компетентности вашего коллеги, была созвана комиссия для дальнейшей проверки. Сегодня в 14:30 к вам приедут ответственные лица, которые будут проверять вас по следующим критериям выполнения всех установленных норм, и требований на заводе. Прошу быть готовым.

Такого поворота событий не ожидал ни Тони, ни один работник, ни даже Эрик Митт. Необходимо было в кратчайшие сроки уничтожить половину ненадлежащей документации, которой, как оказалось, было предостаточно. Так же убрать тех, кто не должен был быть на заводе, так «называемые», вычеркнутые. Вычеркнутыми Тони называл людей, которых необходимо было сократить, но гуманная сторона «брала верх», и невозможно было убрать людей без «средств» к существованию или вот так просто выслать в шахту. Этого Тони сделать попросту не мог. Но в связи с обстоятельствами было необходимо их убрать на время, этим Тони и занимался, как вдруг ему доложили: комиссия поднялась, они в здании. Необходимо было создать обыденный вид, будто бы новость о проверке ничуть не удивила, не испугала, и Тони, ворвавшись в свой скромный кабинет, успел пустить пару листов бумаги в сортировочный карман, как в дверь постучали.

-Да, войдите! - произнес Тони.

В кабинет зашли люди, которых ранее Тони не встречал на площадях и никогда о них не слышал. Человек в черном представился - это был Оливер Флоренс.

-Райан Пейдж! - с надменным видом представившись, они огляделись, и, не ожидая приглашения, уселись в черные сиденья.

-Итак - начал Оливер Флоренс, проверив весь завод, мы не обнаружили ни единого несоответствия, мы с моим коллегой Райаном поздравляем вас с должностным повышением и официально вручаем вам удостоверение главного директора завода легкого оружия ВГМ. Отныне вы почетный гражданин. Достав откуда-то из недр своего пиджака большую черную коробку, повязанную красной лентой, он протянул свою толстую мокрую руку для рукопожатия. Пожав ее, Тони почувствовал, как по ней бежала дрожь, будто бы не они приехали с проверкой, а все наоборот. От такого наплыва информации и внезапного повышения, Тони не мог сказать ни слова, он лишь моргал и смотрел в толстые заплывшие лица представителей комиссии, не понимая как на это реагировать.

-Быть может это проверка? - подумал Тони. Как человек, овладевший едва не половиной того, что входило в его подчинение, мог в секунды стать директором, несмотря на все нарушения, о которых знал Тони, и которые лежали на поверхности. В голове летало уйма мыслей, он едва отошел от первого повышения, как тут же его повысили до небес в преддверии смерти. Многие вещи были известны Тони, многие нет, но одно было понятно, этого всего ему было не дано понять. Когда же Райан и Оливер ушли в сопровождении огромного количества солдат, Тони стоял все так же с вытянутой рукой, в которой находилась все та же черная коробка с удостоверением. Рука словно бы покрылась цементом, не могла опуститься. Он стоял и ждал, ждал, что сейчас ворвутся и оденут на него наручники. Чувство дежавю посетило его снова. Коробка оказалась невероятно красивой, она была обшита черным махровым материалом и повязана красной лентой из шелка. Открыв ее, Тони увидел красную книгу с эмблемой ВГМ. Открыв эту книгу, он только сейчас удостоверился в правдивости. В удостоверении была его фотография и правильно как не странно заполнены инициалы. Об этой радостной новости Тони хотел кричать на весь мир, и первым делом ему хотелось увидеться с Анной и рассказать о случившемся, ведь теперь им не нужно было прятаться, бояться или стыдиться. Ведь теперь они могли не прятаться, а наоборот, сочетаться браком. Но Анна лишь пожала плечами и со словами: Глупый Тони, что же ты обижаешься, ты достоин большего, сейчас тебе судьба улыбается, так улыбайся же ей в ответ. Ее мало что могло удивить, и ко всему она относилась с иронией, даже сейчас. Тони восхищался ее хладнокровием во всех обстоятельствах.

Многие вещи на заводе изменились под руководством нового директора. Свирид стал руководителем бухгалтерии и бегал теперь в главном финансовом здании ВГМ, пытался выбить небольшую надбавку к зарплате ничтожного меньшинства. Поговаривали, что лучше Свирида еще не было. Работников с таким арифметическим складом ума не то, чтобы в бухгалтерии, но и во всем Фольсбруке нет. Он с легкостью выполнял работу лучше других, рангом выше людей второго и выше работников третьего класса. Смертность людей встала на отметке «ноль», а показатели росли изо дня в день. Тони пришлось хорошенько постараться, чтобы устроить и сделать Хэнка своим главным советником, несмотря на все отговорки и отказы. В работе же он оказался еще дотошнее и ворчливее. Было забавно наблюдать за такими моментами, понимая, что этот человек когда-то был главным палачом ВГМ, как-то рассказал Тони. Пришлось долгое время бродить в пустырях, пока не удалось наткнуться на бункер в лесу, там, где и когда-то они и познакомились с Хэнком. Каким-то образом уговорил того примкнуть под его руководство, видимо у Хэнка был свой план в работе на заводе, но Тони это не пугало и они оба оставались при своем. На удивление и такие вещи сходили с рук. Потихоньку дела шли в гору, было ли это на руку государству? Тони было непонятно, но многие удобства, такие как, например, вкусная еда, чистая одежда, хорошие деньги и статус, завладевал и более скептически настроенных людей без всякого ВЦН. Грусть также иногда настигала Тони, несмотря на все эти блага и теперь уже рядом находящихся друзей, несмотря на Анну. В душе он почему-то чувствовал себя одиноким. Он любил частенько ходить к месту захоронения Терры, там было невероятно спокойно и расслабляюще прохладно. Мысли лились сами собой, грусть иногда поглощала его полностью, не оставив места для спасения. Необходимо было уединение для восстановления самочувствия и для того, чтобы переварить все, что произошло в последнее время в его жизни, и место, где когда-то погибло очень доброе существо, не только грело душу, но и магически придавало Тони сил.

-Знаешь, Тони, я хочу пригласить тебя на так называемую вечеринку - сказала как-то Анна, там соберутся выдающиеся личности нашей великой колонии. Я хотела бы, чтобы ты с ними познакомился, и мы с тобой вместе весело проведем время. Она состоится завтра, я буду ждать тебя возле центрального входа в здание главного государственного аппарата. Тони так и сел, не помнил толком ничего с того вечера, кроме этих слов, слишком много уж для него изменилось за это время. Это слово когда-то внушало страх в души Фольсбрукцев.

«Главный государственный аппарат» - название, леденящее в жилах кровь. Это здание особо отличалось от всех остальных своими стремительно тянувшимися тремя башнями голубого цвета, они словно нашпиговывали весь смог на острие. Фасад этого здания укрощала титановая плитка, похожая на драконью чешую, повсюду были установлены различные антенны и провода, именно отсюда на всю планету вещались указы и выступления из радиорупоров, и именно тут находился главный помощник отца основателя - Зигмунд Шмидт. Внизу этого здания находились многочисленные военные части, которые словно огромный муравейник врывались в землю, исполосовывая ее катакомбами, бункерами. На поверхности же были установлены безграничное количество огромных пулемётных дотов и автоматизированных ракетных установок. Это место было сплошным воплощением могущества и силы самой главной партийной организации ВГМ. Если бы кому-то и пришло в голову сюда рвануть, тот сразу же подписал бы себе смертный приговор.

Тони явился в назначенное время, даже на пару минут раньше. Внутри мертвым грузом лежал страх, несмотря на сегодняшний статус. Тони вряд ли предписывал себя к высшему обществу, так уж его воспитала жизнь, не годом, а годами. Анна стояла в длинном зеленном платье и с подобием короны на голове, ей был к лицу сегодняшний стиль. Она отличалась умением в столь мрачном мире выглядеть настолько прекрасно, что, казалось, она и есть то солнце, которое когда-то ушло. Пройдя через многочисленные военные посты и проверки, у Тони в голове крутился один вопрос: сколько времени нужно Анне, чтобы успешно покинуть административную территорию и взобраться до него. Открыв перед Тони последнею дверь, огромный солдат с пулеметом наперевес шагал чуть поодаль Тони, и, несмотря на огромное количество военных, вокруг продолжал сопровождать Тони вплоть до прихода Анны. Анна держала себя сдержано, махнув Тони рукой, она тут же подхватила его, и они вошли в этот огромнейший дворец. Внутри здание оказалось не столь ужасным как казалось снаружи. Все тут было сдержано по-военному, везде были люди в форме, вокруг располагались тысячи различных кабинетов, где-то слышались выстрелы испытаний нового оружия. В другой двери, видимо, офицер вел лекцию, а в третьей - полуоткрытой двери, виднелся просто неимоверный пульт управления с неисчислимым количеством кнопок, за которыми сидели военные, подымаясь по большой лестнице, которая была устлана большой красной ковровой дорожкой. Перед ними оказались две огромные дворцовые воротины и два часовых, которые все это время стояли по стенке ровно, словно восковые фигуры. Они вдруг ожили и отворили перед ними огромные расписные золотом двери, приглашая пройти вперед. Ворота укрощали сказочные существа, похожие на больших белых птиц с большими клювами и когтями, они нападали на людей с копьями, шла борьба не на жизнь, а на смерть. На другой же части ворот красовались львы со своей большой шикарной гривой. Они были так правдоподобно вылиты из золота, что, казалось, в эту же минуту выскочат из золотых оков и набросятся на тебя. Внутри оказалось все менее сдержано, чем в начале здания. В глаза бросалось немыслимое богатство металлов и камней, в середине зала стоял огромный фонтан, который переливался различными цветами. В одном из углов зала стояло о чудо, большое скопление шампанского на вечер. Тони, да и другие не входящие в этот зал, наверное, никогда в жизни не видели нечего подобного, хлебая каждый день муть, смешанную с химикатами. Большие львы украшали стол по обе стороны, фуршет был разнообразным, экзотическим, смотря на такой стол, казалось, что в принципе ничего не произошло. Тут были различные сорта рыб, различные фрукты и овощи, из которых были вырезаны неведомые до этого Тони диковины, например, из огромного кабачка была вырезана страшная гримаса, а арбуз был порезан таким образом, что, казалось, что он колючка. Многие снасти были знакомы, но другие Тони не встречал в жизни своей. Рот заполнил огромное количество слюны, от такого разнообразия. Скорее всего, у людей второго и третьего ранга были восстановлены Колизеи, в которых они и выращивали различные культуры, украшавшие стол. Людей же в зале было не меньше, чем солдат вокруг здания. Они были не такими. Их лица светлы, полны, одежда отражала все богатство и уровень жизни, некоторые лица выражали тонкую воспитанность и эрудицию, другие же словно сели не на тот автобус, словно были низко интеллектуальны.

Официанты слонялись по залу взад и вперед с невероятной скоростью, казалось, что они разъезжают на роликах, которые были приделаны к ногам. Они ловко удерживали большие серебряные разносы, на которых стояли будто бы колоски бокалы с шампанским. Позже Тони заметил вмонтированные маленькие колесики в обувь официантов, и подозрения были оправданы. Пожилые и молодые дамы были в роскошных вечерних платьях, они пестрили разнообразием цветов и вышивки, а мужчины были в деловых костюмах, даже Тони Анна принесла костюм, который ему пришелся как раз. Как только Анна и Тони показались на входе, вся толпа будто бы увидела комету, все повернулись в их сторону и завороженно смотрели. Такого внимания Тони не ожидал, от напряжения на лбу вылезла большая капля пота, которая стремительно побежала вниз, и сейчас назойливо весела на носу, прося чтобы ее убрали. Секунда казалась вечностью, и вот уже в следующий миг толпа будто бы уже и позабыла об их присутствии, занялась своими делами, загудела в монотонном ритме. Послышалась легкая музыка, в одном из углов оказалась сцена, спрятанная за махровым занавесом. Играли музыканты на различных инструментах, которые, как казалось, канули во времени и утратили нужду в них. Мужчины в красивых черных смокингах ритмично играли тихую мелодию, кто-то гудел в трубу, кто-то судорожно бил палочками по барабанам, тут же оказалась скрипка, которая рыдала, словно маленькое дитя. Тони с Анной ворвались в поток этого безумства, подхватив перед этим по бокалу шампанского. Анна начала по очереди представлять Тони людям, не стесняясь говорить, что Тони уже ее жених и в будущем они поженятся, закатят пышное торжество, и о том, что Тони, не так давно стал директором завода ВГМ. Среди немногих тут оказались министры, военные генералы и офицеры, высшие члены управления со своими женами и многие другие. Среди всех однообразных высокопоставленных членов вечера, взор Тони упал на полу-лысого пожилого мужчину в военной форме. Глаза у него были маленькими и беглыми, волосы, которые почти покинули голову, были зачесаны на бок, а на носу были круглые очки. Военный китель был увешан различными наградами, а с боку в большой кожаной кобуре был пистолет и позолоченная ручка, которая была пристегнута на большую толстую цепочку. Вид был у него устрашающий, виднелось легкое безумие и потерянный взгляд.

-А сейчас самый главный человек в Фольсбруке - прошептала Анна на ухо Тони и ехидно засмеялась. Дорогой наш Зигмунд Шмидт, здравствуйте! - и она подошла к старику и обняла его. Старик, вздрогнув и слегка задумавшись, не ожидал такого.

- Здравствуй, Анна! – подскочив, старик отдал честь.

-Знакомься, это Тони - и она указала рукой.

В этот момент в голове у Тони назревал огромный вопрос. Прикусив щеку, он протянул руку. Самый страшный и лютый человек в Фольсбруке, маньяк и убийца оказался очень странным, немного даже безумным и смешным старикашкой. Тони было тяжело сдержать смех, но это явно был он. Его голос сложно было спутать с чем-то другим, ведь под его проповедь засыпали многие. Старик протянул сухую шершавую руку и, улыбнувшись, сказал: Здравствуй, сынок! Уж не обижай ее. От этих слов Тони захотел присесть к нему на коленки, как в детстве, приходя к своему дедушке, который рассказывал ему интересные истории про войну. На Тони нахлынула ностальгия и растерянность.

-Серьезно? Этот человек и есть та тьма, которая создала весь этот механизм, поработивший миллионы. Дальше пошли еще более безумные вещи: старик достал с другого боку большой кинжал и протянул его Тони.

-Это тебе мой подарок - сказал старик. Он именной вот посмотри.

Поначалу Тони подумал, что тиран просто перебрал шампанского, либо он употребил что-то еще, но после оказалось, что старик был приверженцем здорового образа жизни. После безумный старик и вовсе называл его великим человеком, отчего Тони проглотил огромную виноградину, которая еще немного и перекрыла бы ему проход для кислорода.

В лицах многих людей проглядывалось высокомерие во взгляде. Несмотря на внешний флирт, многие приняли Тони, будто бы он и вовсе был среди них, даже если это было лицемерием. Но не было самого главного человека в стране, того самого отца основателя, которого часто упоминали в своих вступительных речах верха. Столь важную персону и не позвали на вечер, где собрался весь государственный орган. Это немного настораживало. Было интересно, кто по-своему вдохнул когда-то жизнь в колонию, кто участвовал в революции по свержению старой власти.

Отлучившись куда-то, Анна оставила Тони одного с другими гостями. Подойдя к старику Зигмунду, к которому он не испытывал как не странно нечего плохого. Он не внушал страх или ненависть, несмотря на то, какая слава о нем ходила вне этих стен. Старик пытался разрезать большой кусок свинины, которую с жадным видом осматривал на своей тарелке. На Тони он взглянул добродушно, приглашая присесть. Было невероятное чувство двоякости: с одной стороны, этот человек тиран, но с другой, он был очень милым человеком с большими странностями, но, несмотря на это очень эрудированным. Оказалось, старик знал уйму интереснейших историй, которые Тони слушал с замиранием сердца. После очередной истории, старик рассказывал о военной операции по свержению власти. В одной малоизвестной, по его словам колонии, он говорил о безупречно созданном и выполненном плане по свержению, о том, что у любой революции есть свои жертвы, и, что, якобы, в там погиб сам отец основатель. Но, опомнившись, он быстренько затер после себя следы, переведя видно вырвавшиеся нечаянно слова в абсурдную ошибку. Многие вещи после этого вечера стали известны. Например, теперь Тони знал, почему заводы в городе Лизрилд называются «Два брата». Он принадлежал двум толстякам-близнецам, которые с важным видом стояли около стола и уплетали все, что было. Или о том, кто спонсирует многие безумные идеи полиции нравов, но самое главное не укладывалось в голове. Самый, казалось бы, страшный тиран на поверку был весьма нездоровым пожилым стариком, которым управляла бурно развивающаяся шизофрения. На первый взгляд в старике ничего не выдавало отклонений, его различные интереснейшие истории могли увлечь любого, а добродушность и вовсе влюбить. Но после третьего раза, когда старик начал вновь и вновь рассказывать одни и те же истории с разными именами, стало настораживать Тони. А после и вовсе он увидел в Тони какого-то внушаемого его мозгом враг, и он хаотично начал искать свой кинжал. После того, как его не обнаружил, он выхватил из кобуры пистолет и начал нажимать на курок. Карабин оказался пустым, а кинжал он около часа назад подарил Тони, но об этом он и вовсе позабыл. Кинжал, конечно, Тони вернул. Ненависть уже давно сменила жалость к бедному беспомощному старику, который явно был лишь муляжом, и с помощью его вымышленного персонажа кто-то делал грязные делишки.

Все вокруг вели себя так, словно нечего не произошло, все так же попивали шампанское, разговаривая на обывательские темы. Было понятно, что люди уже привыкли к такому поведению человека, который выше их по рангу как минимум на три головы. Тут же подскочили крепкие ребята, взявшие Зигмунда под руки, увели в одну из дверей. Что-то пошло не так, у Зигмунда случился срыв и старик вышел за рамки явно давно спланированного для гостей спектакля. В остальном вечер был потрясающим, ничего подобного Тони никогда не испытывал. Кругом было богатство, изобилие, красивые дамы и не менее красивые мужья, все благоухало и цвело. Музыканты наигрывали все новые и новые мелодии, к середине вечера на сцену вышла женщина в изящном платье и исполнила гимн государства, отчего все люди встали и умиротворенно слушали, не было ни криков, ни возгласов. Никто с пеной у рта не пел навзрыд, как это постоянно было в церквях и других местах. К концу всего вечера Анна вместе с Тони бесследно покинули вечеринку, отправившись в свой секретный мир.

После заседания командир Маркус Оливер, наконец, объявил по радио шлюзу:

- Мисс Элис, срочно пройдите ко мне в командирскую комнату. Элис не заставив себя долго ждать, рванула вверх по ступеням. Ей казалось, что ее вот-вот разорвет на мелкие кусочки, хоть она и сидела плотно на антидоте и научилась давно радоваться всяким человеческим вещам, но такой радости она не испытывала еще некогда. Она, словно маленький парусник упорно, прорезая волны, неслась со сжатой пробиркой в руках. Зайдя в кабинет и отдав честь, улыбка не сходила с ее лица. За спиной послышался щелчок закрывающейся двери, которую можно было закрыть, не вставая с командирского кресла. Оливер сидел все так же, без эмоционально.

-Ну что там у тебя, Элис, рассказывай. Уставшие глаза смотрели на Элис, Я открыла действующий антидот, который не просто приглушает, а уничтожает зависимость от ВЦН. Никто не верил в меня, но у меня получилось. Необходимо сообщить всем, чтобы они знали, что все было не напрасно, что мы еще покажем кузькину мать нашим врагам. Маркус сидел молча, слушая все это красноречие, и потихоньку засыпал табак в свою трубку. По комнате полетело большое облако дыма.

-Это не вероятно, Элис - вскрикнул он, наконец, мы спасем мир от тоталитарной машины. Но мы должны быть осторожны, эта информация не должна покинуть этот кабинет, ведь ты не представляешь, что будет, если узнает кто-то, кроме нас. Все не так просто, нельзя вот так взять и начать распрыскивать антидот на всех людей, словно поливая цветы или скидывать с самолета. Необходимо проделать много работы, прежде чем мы сможем освободить всех от дурмана, ты понимаешь? Элис, мы не можем просто так взять и сделать все это. Начнётся война, нас слишком мало и мы слабы, необходимо работать тактично, наощупь. А образец и фотографии ты можешь оставить тут - и он резко выхватил из руки пробирку и фотографии, резко поднявшись, отворил огромную дверцу сейфа и спрятал в глубине его все, прежде чем Элис что-то успела предпринять.

-Надеюсь, доченька, тебе все понятно? Ты большая молодец! Мы удостоим тебя награде, как только появится такая возможность. А это, указав на сейф, мы оставим до лучших времен!

Элис была в шоке от всего этого и просто сидела, не сводя глаз с капитана и смотрела, открыв рот.

-Вы хотите сказать, что все эти жертвы были лишь для того, чтобы вот так взять и просто спрятать лекарство в сейф, со словами «до лучших времен»? Вы серьезно? Каждую минуту в Фольсбруке умирают люди, дети, которых отправляют в шахты в самые опасные прощелины и обвалы для закладывания взрывчатки. Мы на все это должны смотреть сквозь призму ожиданий нужного момента? Это бесчеловечно, капитан! Как все люди? Ведь основная и единственная миссия всей нашей команды было и есть –создание вакцины и освобождение людей, когда настанет то самое время.

-Что мне все люди? - вскрикнул Маркус. Я все сказал! Мы слишком слабы, еще нужно сделать много вещей, прежде чем мы начнем главное исполнение миссии.

-Мне кажется или вы просто не хотите излечивать людей, а хотите захватить власть и править сами?

-Как ты смеешь? Ты хочешь обвинить меня в государственной измене? Вон из моего кабинета, и подумай над своими словами! - вскрикнул Маркус. Послышался щелчок двери, и она отворилась. Вскочив со своего места, Элис выбежала вся в слезах. Столкнувшись с ученым, которого совсем недавно они переправили сюда, Элис вскрикнула: Все напрасно! Все тот же ошарашенно взглянул на Элис и пошел дальше. В последнее время на него напала депрессия, и он слонялся целыми днями по коридорам. Его освободили от каких-либо работ, и на базе он пока что был в виде подопытного кролика. Элис, чьи надежды и ожидания рухнули в одночасье, лежала на кровати и рыдала. Боль, которая накопилась в ней за все это время, наконец, вырвалась из груди, за брата, за всех тех, кто погиб. Она просто мечтала отомстить и лично вонзить нож в сердце Зигмунда и отца основателя. Ею была движима ненависть, она предавала ей силы и мотивировала каждый день. Она ожидала другого, при нахождении вакцины, все в ту же минуту будут подняты по тревоге, и они, собрав всю свою мощь, набросятся и атакуют зверя прямиком в сердце. Излечив всех, они начнут строить новую колонию со своими правилами и законами, где не будет такой жестокости и неравноправия, смертей и угнетения. Все это она прочувствовала, когда ворвалась в кабинет командира, не подумав о тех множественных нюансах, которые были. Уже, жалея о сказанном, здравый рассудок все расставлял на места.

-Нельзя и вправду, чтобы кто-нибудь узнал о антидоте раньше времени. И никто не узнает -подумала Элис. Никто!