Город духов и тайн

Пролог

«Мульквисин – водный дух, – услышала Мирэ знакомый бабушкин голос, тёплый и в то же время сильный. – Опасайся его. Водные духи могут быть очень мстительны».

«Почему я должна опасаться тех, кого не бывает?» – спрашивала в ответ на это Мирэ, но бабушка только гладила её по голове и продолжала рассказывать о призраках и других удивительных существах, чаще всего пугающих и опасных.

«Зачем вы забиваете моей дочери голову этими сказками?» – как-то раз позволила себе возмутиться мама. Но отец, слыша это, только хмурился и качал головой. Он вообще был довольно молчаливым человеком и дома после работы предпочитал проводить время наедине с книгами.

Мирэ открыла глаза. Она сама не заметила, как задремала. Голова была тяжёлой, кожу неприятно стянуло от сухого воздуха в салоне самолёта. Они летели над Атлантическим океаном уже несколько часов, а впереди ещё долгий путь. Кан Мирэ, двадцатилетняя девушка, родившаяся в Америке, впервые отправлялась на землю своих предков.

В Южную Корею.

Она была бы счастлива, будь цель её дороги обычным желанием увидеть эту страну и познакомиться с её обычаями и традициями. Но ей нужно было сделать кое-что важное и очень грустное. Выполнить последнюю просьбу бабушки – отвезти и похоронить её прах на родине.

Бабушка прожила много лет и не страдала перед смертью. Однако что-то её волновало. Незадолго до своей кончины она написала письмо, запечатала его в конверт и наказала, чтобы внучка прочитала его только после её смерти и сама решила, показывать ли родителям. А ещё настоятельно потребовала, чтобы именно Мирэ возложила на себя обязанность похоронить её. Чтобы она поехала в Корею одна и сделала всё как полагается.

Родственников в Сеуле у семьи Кан не осталось. Но у отца там был знакомый, который обещал помочь с похоронами и приютить Мирэ в своём доме. Он заверил, что позаботится о ней, чтобы родители девушки ни о чём не волновались. Но они всё равно считали, что она слишком молода, чтобы путешествовать в одиночестве. Будь у них больше свободного времени, наверняка кто-нибудь из них решился бы сопровождать её, но в итоге она всё же полетела самостоятельно.

Как и хотела бабушка.

За иллюминатором проплывали кучевые облака, которые складывались в затейливые фигуры. Мирэ смотрела на них, думая о том, почему она услышала во сне бабушкин рассказ про водного призрака. И что же ей предстоит прочитать в том письме, которое сейчас лежало в её рюкзаке? Она решила, что прочитает его в Сеуле. А пока нужно ещё немного поспать.

За много лет до нынешних событий

Мин Сучжон, благородная госпожа, не так давно овдовевшая, задумчиво смотрела на лежащую в её руках изящную нефритовую шпильку пинё. За всю жизнь у неё было множество других шпилек и дорогих украшений, но эту она ценила больше всех. Однако теперь, когда Сучжон уже немолода и не слишком здорова, ей пора задуматься о том, что будет с этой вещицей после того, как она покинет этот мир.

«У меня нет детей, – подумала Сучжон. – Нет дочери, которой я могла бы завещать пинё. Наверное, будет правильно, если я отправлю её в мой родной город. Может быть, там он увидит её и вспомнит меня. Может быть...»

Глава 1

Когда Кан Мирэ прилетела в аэропорт Инчхон, по местному времени была ночь. От смены часовых поясов и долгих часов, проведённых в кресле самолёта, девушка чувствовала себя словно во сне. Двигаясь в толпе таких же, как она, уставших, то и дело зевающих людей, Мирэ прошла пограничную проверку, получила свой багаж и пусть не сразу, но всё же узнала среди встречающих господина Кима, того самого знакомого её отца.

Он был примерно того же возраста, что и её папа, но в отличие от него невысокий и полноватый, с круглым лицом и в очках в тонкой оправе.

- Какая ты красавица! – проговорил мужчина, когда Мирэ подошла к нему. – Сейчас поедем ко мне домой, там и отдохнёшь. Надеюсь, ты говоришь на корейском? Мои дети учат английский с детского сада, но я, к сожалению, не слишком хорош в иностранных языках. А ты ведь родилась и выросла в Америке...

- Не беспокойтесь, аджосси*, я хорошо знаю корейский, - откликнулась Мирэ, смущённая первой встречей и таким вниманием к её персоне. Она запоздало вспомнила, что совсем забыла поклониться, но сейчас, наверное, было уже поздно. – С бабушкой я говорила только на родном языке...

- Твоя бабушка была необычной женщиной! – вздохнул господин Ким. – Я уже выразил твоему отцу свои соболезнования. Не волнуйся о похоронах, я договорился с ритуальным агентством и нашёл известного специалиста по пхунсу*, который должен помочь выбрать подходящее место.

- Подходящее место? – недоумевающе переспросила Мирэ.

- Для могилы, разумеется. Место должно быть благоприятным, чтобы покойная обрела душевное спокойствие, а её потомки – процветание. Ты, наверное, не знаешь, но это очень важно, особенно если учесть, что твоя бабушка была...

Собеседник не договорил фразу – какой-то зазевавшийся турист с тележкой, уставленной горой чемоданов, случайно налетел на него, и господин Ким едва не растянулся на полу аэропорта. Мирэ нахмурилась, по-прежнему ничего не понимая. Она думала, что прах её бабушки будет покоиться в каком-нибудь городском колумбарии с красивым видом из окон. О том, что для могилы нужно подбирать специальное место, ей никто не говорил. И что господин Ким хотел сказать?..

Однако переспрашивать прямо сейчас было как-то неловко, да и сама Мирэ чувствовала себя настолько вымотанной, что решила отложить этот разговор хотя бы до утра. Она была благодарна знакомому отца за то, что тот приехал встречать её в такое время, когда ему следовало крепко спать. Подумалось, что нужно будет пригласить его с семьёй к ним в Сан-Франциско.

Вспомнив о родителях, Мирэ вытащила из кармана рюкзака смартфон и, выйдя из режима полёта, написала им сообщение о том, что благополучно добралась до Кореи и что её встретили, как и обещали.

Вслед за господином Кимом, который всё ещё ворчал себе под нос на того неуклюжего туриста, она вышла из аэропорта, показавшегося ей просто огромным, и села в машину. Воздух был прохладным и ощутимо влажным из-за близости моря. По календарю шёл апрель – один из самых непредсказуемых месяцев в году.

- Сейчас так много туристов, потому что наступил сезон потккот*, - сказал её спутник. – Ты тоже успеешь полюбоваться. Мои дети с тобой погуляют и покажут все достопримечательности.

- Спасибо, - ответила Мирэ. Ей всё ещё не верилось, что она совсем одна прилетела в незнакомую пока Корею, преодолев весьма значительное расстояние. Здесь жили многие поколения её предков, здесь родился её папа, который затем уехал за океан, забрав с собой бабушку, которая так больше никогда и не возвращалась на родину.

- Тебе тут понравится. – Господин Ким завёл автомобиль, и тот мягко сдвинулся с места. – Хоть ты и настоящая американка, душа у тебя всё равно корейская.

Мирэ не собиралась спать в машине, но невольно всё-таки задремала. Когда открыла глаза, за окнами проносился освещённый множеством огней большой город – они уже приехали в Сеул. Семья господина Кима проживала в районе Чонногу*, не в квартире, а в большом и, похоже, старинном доме с внутренним двором и садом. Его жена не спала, она встретила гостью очень приветливо и, не слушая возражений, заявила, что та не должна ложиться в постель на голодный желудок. Так что вскоре Мирэ уже сидела за столом, а перед ней стояли тарелки с кимпабом*, яичным рулетом и, конечно же, традиционными закусками, включавшими в себя кимчи* и маринованную редьку.

Всё это так сильно напомнило ей бабушку, любившую угощать внучку корейскими блюдами, что на глаза навернулись слёзы. В груди стало горячо, и Мирэ отёрла покрасневшие щёки. Госпожа Ким ласково коснулась её руки и деликатно отвернулась, чтобы не смущать девушку.

В эту ночь Мирэ засыпала в уютной гостевой комнате, ещё не зная, что вскоре ей будет совсем не до сна.

Наутро, едва открыв глаза, она не сразу поняла, где находится. Осознание приходило постепенно, а вместе с ним и волнение. Внутри было какое-то странное чувство, щекочущее и волнительное.

«Я в Корее! И мне нужно сделать что-то прямо сейчас… Письмо!»

Едва вспомнив о письме, Мирэ сразу с постели в пижаме бросилась к рюкзаку и вытащила из него запечатанный конверт. Сердце тревожно забилось. Что такого важного хотела поведать ей бабушка? Почему она не рассказала этого при жизни? Ведь они жили под одной крышей и говорили о многих вещах.

Письмо, лежащее в конверте, пахло бабушкиными любимыми благовониями. Отдёрнув оконные шторы, из-за которых в комнату хлынул дневной свет, Мирэ вернулась на кровать, села и начала читать. Затаив дыхание, девушка пробегала глазами по строчкам, аккуратно выведенным на безупречном корейском языке, и ей снова, как недавно в самолёте, казалось, будто она слышит бабушкин голос.

«Дорогая моя Мирэ! Когда ты это прочтёшь, меня уже не будет рядом с тобой. Пожалуйста, не печалься обо мне и не плачь. Я прожила долгую жизнь. Мой муж ушёл рано, но твой папа оказался хорошим сыном, который всегда обо мне заботился. Однако он не смог бы в полной мере меня понять. Потому что был сыном, а не дочерью.

Милая внучка, я знаю, что ты американка. И что мои рассказы о призраках, горных духах, токкэби*, кумихо* и других существах ты всегда принимала за легенды и сказки. К тому же твоя мама не хотела, чтобы я учила тебя и говорила тебе обо всём этом… как и о том, чем я занималась до того, как вышла замуж за твоего дедушку.

Тебе известно, что в Корее в настоящее время несколько религий. Можно исповедовать буддизм или христианство, как многие. Но ты должна знать, что есть ещё шаманы и шаманки. И я была одной из них. В нашем роду этот дар – или проклятие, можно и так назвать, – передаётся по женской линии. У меня нет дочерей, а значит, он должен достаться тебе. Поэтому не удивляйся, если, оказавшись на земле твоих предков, ты начнёшь видеть то, чего не видят другие.

Возможно, было бы правильно вообще никогда не пускать тебя в Корею. Ведь в Америке ты смогла бы жить как обычная девушка. Но я попросила тебя о том, чтобы ты полетела в Сеул, и знаю, что ты выполнишь мою волю. Потому что, стоя на пороге перехода в иной мир, я заглянула в твою судьбу, Мирэ. И она там.

Твоё корейское имя означает «будущее». Я сама дала его тебе. Ты славная девочка, и я верю в тебя. Хочу сказать главное – не бойся. Твои страхи будут питать тьму, с которой тебе придётся столкнуться. Но в тебе есть свет, не забывай о нём. И помни, что я рядом, даже если на самом деле меня больше нет.

Помимо того, что тебе придётся проводить меня в последний путь, я хочу попросить кое о чём ещё. Разыщи мою подругу Хон Сондок, она живёт в городе Мирян, встреться с ней. Наша связь давно оборвалась, но надеюсь, что Сондок ещё жива.

Береги себя. И прости, что ты узнаёшь обо всём вот так. Твоя бабушка Ли Хани».

Мирэ выпустила письмо из рук, и листок плавно опустился на пол. Девушка смотрела в одну точку, чувствуя, как в её голове теснятся тысячи мыслей, которые точно морские волны набегали одна на другую. Она была растеряна и ошеломлена.

Её бабушка была шаманкой? Настоящей шаманкой вроде тех, которых показывают в дорамах*? То есть она предсказывала своим клиентам будущее, делала талисманы от сглаза, на поиски хорошего супруга или на успешную сдачу экзаменов, а ещё…

Ещё она видела скрытое от глаз обычных людей.

Призраков. Демонов. Лис-оборотней.

Да быть такого не может!

Однако в то, что её бабушка под конец жизни могла сойти с ума, тоже не верилось. Ничего подобного за ней не замечали. К тому же мама Мирэ была опытным доктором, она следила за бабушкиным здоровьем и точно не пропустила бы возможные признаки.

Зато теперь стало понятно, что вчера в аэропорту не успел сказать господин Ким. Он знал. И считал, что для могилы шаманки, пусть даже и бывшей, очень важно выбрать правильное место.

Её родители тоже знали и ничего не говорили дочери. Даже когда бабушки уже не стало, они промолчали об этом. Потому что не верили? Да, её мама человек науки, к тому же она уехала из Кореи, будучи совсем ещё ребёнком. А папа появился на свет, когда бабушка уже не вела образ жизни шаманки, а была просто женой и хозяйкой дома.

Если бы им было известно, о чём написано в этом письме, что бы они сказали?..

В дверь вдруг постучали. Мирэ вздрогнула и подобрала листок с пола. Спрятала его обратно в конверт и хрипло выдохнула:

- Кто там?

- Ты не спишь? Прости, если разбудила! – послышался голос госпожи Ким. – Пора завтракать!

- Нет, не сплю, сейчас выйду! – откликнулась Мирэ.

Она воспользовалась примыкающей к гостевой комнате ванной и торопливо привела себя в порядок. Лицо в отражении было бледным и всё ещё усталым, несмотря на сон. Напомнив себе о разнице часовых поясов, Мирэ присоединилась к завтраку семьи Ким. Вернее не полной семьи, потому что её глава уже ушёл. Зато с ней жаждали познакомиться его девятнадцатилетние дети-двойняшки Джехи и Джеун.

В Корее жёны не брали фамилию мужей, но госпожа Ким и без того была однофамилицей своего супруга. А в именах их детей к тому же имелся общий слог, подчёркивающий их родство. Джехи оказалась симпатичной девушкой с выкрашенными в розовый цвет волосами, а её брат невысоким очкариком, ничуть не напоминающим красавчиков из дорам.

- Не очень-то ты похожа на американку! – заявила Джехи. – Мы-то думали, что ты окажешься блондинкой с кучей татуировок! А ты почти такая же, как мои одноклассницы!

- Ким Джехи! – одёрнула её мать. – Как ты разговариваешь с нашей гостьей? К тому же она для тебя онни*! Мои дети такие разные, - добавила она, обращаясь к Мирэ. – Как будто вся дерзость наших предков досталась дочери, а вся скромность сыну, вот бы наоборот!

Мирэ улыбнулась. Ей тоже хотелось бы иметь брата или сестру. Но она была единственным ребёнком своих родителей.

- Муж вернётся с работы после обеда, и вы с ним поедете к специалисту по пхунсу, - проговорила госпожа Ким, напоминая о том, для чего Мирэ приехала в Корею.

* Аджосси – мужчина средних лет.

* Пхунсу - ритуальный фэн-шуй, который используется для выбора благоприятных мест для захоронения, а также для гармонизации пространства в домах и на участках.

* Потккот – переводится как «вишнёвый цветок» и является корейским названием для цветения сакуры.

* Чонногу – исторический район на севере Сеула, где расположены многие королевские дворцы, музеи и традиционные кварталы.

* Кимпаб – корейские роллы, завёрнутые в нори и наполненные рисом и начинкой.

* Кимчи – остро приправленные квашеные овощи, обычно пекинская капуста.

* Токкэби – гоблины, существа из корейского фольклора, обладающие магией и умеющие общаться с людьми, иногда они помогают людям, иногда обманывают их.

* Кумихо («девятихвостая лиса») — мифическое существо из корейской мифологии, которое обладает способностью превращаться в человека.

* Дорамы – азиатские телесериалы (преимущественно японские, корейские и китайские), слово для которых пришло из японского языка как фонетически изменённый вариант английского «drama», охватывают широкий спектр жанров, от романтической комедии и фэнтези до криминальных триллеров и исторических драм.

* Онни – слово, используемое женщинами для обращения к старшим сёстрам или к девушкам, которые немного старше их, включая близких подруг и знакомых.

Глава 2

Услышав слова матери, двойняшки смущённо приумолкли. Но через некоторое время снова повеселели и принялись расспрашивать Мирэ про её жизнь и учёбу в американском колледже. Джехи не удержалась и спросила, есть ли у неё бойфренд, а, получив отрицательный ответ, изумлённо вскинула брови.

- В Америке и нет бойфренда?

- Бывает и так, - развела руками Мирэ. Искренняя заинтересованность собеседников и их эмоции немного отвлекали от собственных спутанных мыслей. Но бабушкино письмо упорно не выходило из головы.

«Что мне делать? – размышляла Мирэ. – Должна ли я выполнить бабушкину просьбу и поехать на розыски её подруги в другой город? Или мне лучше, как и планировалось, вернуться в Сан-Франциско сразу после похорон? Но ведь это последнее, о чём бабушка меня попросила! Разве не следует мне отнестись к её словам уважительно, даже если я сомневаюсь в них?»

Ей действительно не верилось, что в ней самой могут проснуться какие-то сверхъестественные способности. Всю жизнь Мирэ считала себя самой обычной девушкой. Родившись в большой и многонациональной стране, она не чувствовала себя чужой, хоть ей и пришлось с детства учить два языка и жить в традициях двух очень разных культур – американской и корейской. Гораздо тяжелее пришлось бабушке, которая покинула Корею вместе с сыном, оставив позади всю свою привычную жизнь, но до поры до времени Мирэ об этом не задумывалась. Как и о том, что все эти так завораживавшие её сказочные истории об имуги*, кумихо и прочих невероятных существах могли иметь хоть капельку связи с реальностью.

Особенно в двадцать первом веке!

Погрузившись в свои мысли, Мирэ даже не сразу услышала вопрос, который ей задала Ким Джехи.

- Ты ведь задержишься? – спросила она. – После того, как... выполнишь то, для чего сюда приехала. Разве тебе не хочется посмотреть Корею перед тем, как ты улетишь обратно?

- И в самом деле! – кивнула госпожа Ким. – Такой возможностью обязательно стоит воспользоваться. Тем более что сейчас такое красивое время года! Цветение, посмотреть на которое приезжают тысячи туристов со всего мира! Где ещё такое увидишь? Можешь поехать к морю, там тоже очень красиво! Например, в Пусан или куда-нибудь ещё.

Мирэ снова подумала о письме. Интересно, а как выглядит город Мирян? И далеко ли до него добираться?

- Папа Джеуна говорил, что ты никогда не приезжала в Корею, даже когда была маленькой. Конечно, было бы лучше, если бы вы прилетели всей семьёй. Но порой обстоятельства бывают сильнее, чем наши желания и планы...

Мирэ невольно обратила внимание на то, что женщина ни разу не назвала своего супруга по имени, и вспомнила, что это тоже особенность местной культуры. Которую, впрочем, уже не соблюдали её отец и мама, обитая в другой среде. А некоторые из их знакомых и вовсе состояли в браках не с корейцами.

- Я не... – начала она и запнулась, но тут же решительно продолжила. – Думаю, вы правы. Мне и в самом деле следует задержаться и поближе познакомиться с Кореей.

- Вот и чудесно! – обрадовалась Джехи и подмигнула. – Я тебя с друзьями познакомлю. Может, кто-нибудь понравится... раз уж в Америке нет бойфренда.

- Я тоже могу познакомить Кан Мирэ с друзьями, - добавил её брат.

- Твои друзья такие же ботаники, как ты сам! – фыркнула Джехи.

- А твои хулиганы! – парировал он.

Так они препирались ещё некоторое время, пока госпожа Ким не выставила обоих из-за стола и не разогнала их по комнатам. Мирэ тоже вернулась к себе в гостевую. Она снова вытащила из конверта письмо и заметила, что там лежит кое-что ещё. Тонкий браслет, сплетённый из красных нитей. Это тоже напомнило ей о какой-то восточной легенде, которая существовала почти у всех азиатских народов. Красная нить судьбы? Нить, которая соединяет тех, кому суждено встретиться?

«Бабушка написала, что моя судьба здесь, в Корее, – подумала Мирэ. – Но я ведь не собираюсь тут оставаться! Мне нравится Сан-Франциско, нравится наш дом, колледж, у меня есть подруги, вся моя жизнь там, и бабушка об этом знала... Почему она не поговорила со мной, когда была жива? Ведь тогда я могла бы задать ей столько вопросов, а сейчас на них уже никто в целом мире не ответит!»

Глазам снова стал горячо от выступивших слёз. Мирэ уже успела оплакать бабушкину смерть там, в Америке, но сейчас, оказавшись на земле, где та родилась, не могла не думать о том, что они могли бы приехать сюда вместе. Шаманка или нет, она всё равно оставалась её самой лучшей, самой любимой бабушкой, и наверняка ей было бы приятно и радостно увидеть, как вырос и изменился этот город. Посмотреть на цветение, окутавшее Сеул пышным розовым облаком. Вспомнить своё детство и юность, проведённые здесь.

Если бы можно было вернуться в прошлое и настоять на том, чтобы родители устроили им с бабушкой совместную поездку в Корею! Или тоже присоединились бы к ним. Но они, как, впрочем, и многие другие, начали новую жизнь в Америке и не стремились возвращаться к своим корням. Тем более что и близких родственников здесь уже не осталось, а с дальними общение давно прекратилось. Так и получилось, что остановиться Мирэ пришлось у господина Кима, который не приходился им роднёй.

В её душе созрело решение. Она выполнит последнюю бабушкину просьбу. Но родителям об этом ничего не расскажет. Пусть думают, что их дочь просто решила устроить себе небольшие каникулы в Корее. Ведь и правда, когда ещё ей доведётся сюда вернуться?..

Господин Ким приехал примерно через полчаса. За это время Мирэ успела разобрать чемодан и вручить госпоже Ким и двойняшкам привезённые из Америки подарки. За этими хлопотами она немного отвлеклась от мыслей о письме, но уверенность в том, что ей необходимо задержаться в Корее, стала сильнее. Как будто бабушка по-прежнему находилась рядом и подбадривала её. И пусть Мирэ впервые путешествовала одна, её любопытство было сильнее страха.

«Мне нечего опасаться, – думала она. – Южная Корея достаточно безопасная страна для туристов, а я к тому же знаю язык и выгляжу как местная. Ну не нападут же на меня вонгви* в самом-то деле».

- Ты готова? – спросил господин Ким, и Мирэ кивнула. – Нас уже ждут. Не волнуйся, этот человек действительно знает своё дело.

Она прилетела ночью и почти всю дорогу из аэропорта продремала, поэтому сейчас, заняв место в автомобиле, сразу же прилипла к окошку. Перед ней раскинулся Сеул – большой, яркий и контрастный город. В нём стильные новенькие небоскрёбы соседствовали с маленькими и уютными старинными ханоками* и дворцами, а огромные, полные брендовых вещей торговые центры с шумными традиционными рынками. Сердце Мирэ билось взволнованно и нетерпеливо. Ей уже хотелось не просто наблюдать за жизнью корейской столицы из окна машины, а окунуться в неё. Пройтись пешком по широким площадям и холмистым переулкам, попробовать уличную еду и замереть, любуясь тем, как невесомо скользят в воздухе нежно-розовые лепестки.

- Красиво? – хмыкнул господин Ким, покосившись на неё. – Жена сказала, что ты надумала задержаться в Корее. Хорошее решение.

- Но мне неловко злоупотреблять вашим гостеприимством, - пробормотала Мирэ.

- Мы будем только рады, если ты поживёшь у нас несколько дней. Но тебе обязательно нужно увидеть и другие города. Корея не ограничивается одним только Сеулом.

- Да, я так и планирую, - кивнула она. Нужно будет посмотреть на карте, далеко ли от столицы до Миряна и как туда добраться. Выяснить это будет не так сложно, а вот как найти в целом городе человека, зная только имя? Едва ли пожилая женщина, подруга её бабушки, зарегистрирована в социальных сетях. А что если её тоже уже нет в живых?

Мирэ вздохнула и решила, что будет решать вопросы постепенно, один за другим, не взваливая на себя всё сразу. Сейчас её первостепенная задача – похороны бабушки. Отправляясь в Корею, она даже не предполагала, что для этого ей потребуется консультация человека, к которому они сейчас ехали.

Специалиста по пхунсу Мирэ успела представить себе как седобородого старичка в национальной одежде, но он оказался мужчиной немного за сорок в дорогом сером костюме. И офис его выглядел вполне современно, а находился при этом в Каннаме*. В том самом Каннаме, из популярной песни, танец из клипа на которую выучили даже её американские знакомые!

Этот район и вправду навевал ассоциации с чем-то очень дорогим и гламурным. Со множества рекламных баннеров на Мирэ смотрели популярные корейские актёры и певцы. А ещё тут было очень много туристов, которые разговаривали на разных языках и всё вокруг фотографировали.

- Добрый день! – поприветствовал Мирэ и господина Кима встретивший их мужчина. – Меня зовут Сон Джихун. Я занимаюсь пхунсу уже много лет, мой отец и дедушка тоже этим занимались и передали мне свои знания.

«Так эта профессия переходит по наследству, – отметила Мирэ. – Так же, как у шаманок... Ох, нет, всё-таки я уверена, что не унаследовала эти способности! Наверняка бабушка ошиблась. Пусть даже она сама что-то умела, я-то уж точно самая обыкновенная».

- Выбрать правильное место для могилы очень важно, - продолжал Сон Джихун, не догадываясь о её мыслях. – Не только для покойного, но и для его потомков. Это древняя наука, и пусть в наше время традиция советоваться со специалистами отходит в прошлое, вы правильно сделали, что обратились ко мне.

Господин Ким внимательно слушал и согласно кивал. Он заверил собеседника, что этот вопрос уже согласован с сыном покойной, то есть с отцом Мирэ. «Вот как, значит, он уже успел с ним связаться?» – удивилась она.

Сон Джихун рассказывал про энергии ым и ян* и теорию пяти элементов, про буддийских монахов, которые стали основоположниками пхунсу в Корее. Он прочёл им почти целую лекцию перед тем, как перейти к делу. Наконец мужчина начал задавать вопросы о бабушке, и господину Киму пришлось сказать, что она много лет прожила в другой стране, но в молодости, ещё не успев покинуть родину, была шаманкой.

- Как интересно! – воскликнул Сон Джихун. – У шаманок особая связь с энергиями земли, воды и гор, а ещё у каждой из них есть свой дух-покровитель. Вы знаете, кто был духом-покровителем у покойной госпожи?

Мирэ покачала головой. В бабушкином письме ничего не было сказано ни о каком духе-покровителе. Может быть, она обходилась без него? Или он отвернулся от неё, когда бабушка забросила своё занятие, выйдя замуж за дедушку? В любом случае, ответа на этот вопрос у неё не имелось.

- Ничего страшного, мы всё равно можем выбрать наиболее подходящее место. Эта женщина прожила достойную жизнь, и её потомки будут вспоминать о ней с любовью и благодарностью. Вы правильно сделали, что не стали хоронить её на чужой земле и приехали сюда, - проговорил он, обратившись к Мирэ.

- Бабушка сама об этом попросила, - ответила она.

«И кое о чём ещё», – добавила мысленно.

* Имуги – мифическое змееподобное существо из корейского фольклора, близкий родственник дракона, стремится превратиться в дракона, может быть как добрым защитником, так и злым монстром, нападающим на людей.

* Вонгви – в корейской мифологии мстительные духи, призраки людей, умерших насильственной смертью.

* Ханок – традиционный корейский дом из натуральных материалов, не загрязняющих окружающую среду (дерево, камни, бумага).

* Каннам – богатый и современный район в юго-восточной части Сеула, известный своим стилем, роскошными магазинами и ночной жизнью, получил мировую известность благодаря песне «Gangnam Style» исполнителя PSY.

* Ым и ян – то же, что инь и ян, древнекитайское понятие о двух противоположных, но взаимодополняющих силах, которые существуют в мире и гармонично взаимодействуют друг с другом, создавая баланс.

Глава 3

Сон Джихун пообещал связаться с ними через пару дней. На обратном пути господин Ким заехал в один из попавшихся им по дороге ресторанов и купил обед на вынос. Мирэ уже успела попробовать домашние блюда его супруги, но и против ресторанных ничего не имела. Пахло от них очень вкусно. Остро, сладко и пряно.

- Наверняка в Америке тоже найдётся корейская еда, но думаю, там её всё же адаптируют для местных, - заметил господин Ким. – Даже здесь не все любят острое. Но ты, я надеюсь, не из таких?

- Нет, что вы, - улыбнулась Мирэ. – Я очень люблю токпокки*. Бабушка сама их готовила. А маме больше нравится мексиканская кухня. Правда, она тоже довольно острая.

- Джехи все уши нам прожужжала, как она мечтает побывать в Америке! Всё ей Атлантический океан покоя не даёт. Как будто своего моря поблизости нет! – проворчал мужчина, но было заметно, что он любит свою своенравную дочь. – Да, на море тебе нужно обязательно поехать. Пусть в это время года ещё прохладно и нельзя купаться, ты всё равно должна его увидеть.

Мирэ кивнула, соглашаясь с его словами. Госпожа Ким тоже говорила про море. Учитывая, что Корея не такая уж большая страна, добраться до Пусана можно за несколько часов – поездом или автобусом.

Вернувшись в особняк семьи Ким, её глава передал захваченные из ресторана пакеты жене, и она немедленно принялась расставлять их на столе, добавив также рис и приготовленные её руками закуски. Сложно даже представить себе корейский стол без чашек с рисом и множества панчанов*. Мирэ больше всего нравилась сладковатая маринованная редька, но и от кимчи она никогда не отказывалась.

- Аппа*, какой ты молодец, что всё это купил! – с загоревшимися глазами воскликнула Джехи. – Я просто обожаю кальби ччим*! Мирэ, ты непременно должна это попробовать, пальчики оближешь, гарантирую!

- Садись уже за стол, непоседа, - проворчала госпожа Ким. – Как всё прошло? – осведомилась она у супруга. – Вы договорились?

- Сон Джихун обещал позвонить, когда найдёт место.

- Будем надеяться, что оно не слишком далеко от Сеула! Мой отец похоронен в своей родной деревне. Туда не очень близко ехать, но мы навещаем его могилу время от времени. И, конечно, проводим ритуалы поминовения дома. Твоя бабушка, наверное, рассказывала тебе о духах предков?

- Она о многом рассказывала, - уклончиво ответила Мирэ, снова вспомнив о письме, в котором бабушка написала о том, что её истории для внучки на самом деле не были легендами или сказками.

- Омма*, ну давай поговорим о чём-нибудь другом! – Джехи скорчила гримаску. – Это важная тема, но Мирэ сегодня уже и так всякого наслушалась!

- И то верно, - неожиданно согласился с дочерью господин Ким.

- Я знаю, что тебя сюда привёл очень грустный повод, - обратилась к гостье Джехи. – Но живые должны жить дальше. А ты к тому же ещё так молода! Что тебе нравится? Ты у себя в Сан-Франциско любишь тусоваться с друзьями?

- Ну... – Мирэ покачала головой. – Честно говоря, я больше люблю читать.

- Читать? Вот ещё! Нет, я, конечно, могу сводить тебя в Кёбо*, но не сегодня! Сегодня ты познакомишься с моей компанией! И мы уже придумали, чем займёмся!

- Возьми с собой своего брата! – нахмурилась госпожа Ким. – Ему тоже полезно немножко проветриться. Он слишком уж много сидит за учебниками.

- Не поймёшь этих родителей – меня ругают за то, что мало учусь, а его за то, что много! – развела руками Джехи.

Мирэ улыбнулась. Ей нравились эти люди, так любезно и дружелюбно принявшие её, незнакомку из другой страны. Она попыталась представить себе, какой была бы её семья, если бы они жили в Корее. Наверное, тоже ели бы каждый день рис и завтракали супом, а не тостами и яичницей. И возможно, здесь её мама могла быть домохозяйкой, хотя, зная её деятельную натуру, едва ли она бы на это согласилась.

На какое-то мгновение Мирэ даже пожалела о том, что не может рассказать своим новым знакомым о том, что написано в бабушкином письме. Интересно, что бы они на это сказали? Поверили бы в слова о шаманках, наследственном даре и предсказании бабушкой судьбы внучки или же попытались бы убедить гостью, что ей лучше во всё это не верить и не ввязываться?..

Однако Мирэ чувствовала, что не должна ничего рассказывать ни семье Ким, ни родителям. Особенно родителям. Если они не желали говорить ей о том, кем была бабушка в прошлом, значит, её занятие им не нравилось. И уж точно они не обрадовались бы новости о том, что способности шаманки могли перейти к их дочери. Хотя она ведь и сама считала, что ничего подобного с ней произойти не может…

Постаравшись пока выбросить из головы все эти беспокоящие её мысли, Мирэ переключилась на рассказ Джехи о её друзьях, с которыми девушка собиралась познакомить «свою новую подругу американку».

Мирэ не покривила душой, когда сказала, что любит читать. Ей действительно с самого детства, когда только научилась чтению, очень нравилось проводить время наедине с книгой. В компаниях, особенно незнакомых, она обычно старалась не привлекать к себе внимания, хотя несколькими подругами в школе и колледже всё-таки обзавелась. Может быть, поэтому у неё до сих пор не было бойфренда. Ведь книжные герои, загадочные и романтические, нравились ей куда больше реальных парней.

«Похоже, что Джеун такой же, как я», – подумала она, заметив, что предложение матери присоединиться к компании сестры парня явно не обрадовало. Двойняшки и в самом деле казались очень разными, но при этом дополняли друг друга. Вспомнились рассказы Сон Джихуна про ым и ян, и пришла мысль, что у детей семьи Ким эти две силы распределились как-то неравномерно, потому что в активной и непоседливой Джехи определённо преобладала энергия ян, традиционно считающаяся мужской.

- Надеюсь, тебя не укачивает на воде? – поинтересовалась она у Мирэ.

- На воде? Нет, не укачивает. А почему ты спрашиваешь?

- Моя подруга забронировала для нас билеты на ночную прогулку по реке Хан. Это очень красиво! Всё в огнях, здания, мосты, и с палубы кораблика их можно прекрасно разглядеть! А перед этим ещё погуляем. И поедим где-нибудь.

- Только оденьтесь потеплее, вечером холодно, - заметила на это госпожа Ким.

После трапезы Мирэ отправилась в себе в комнату и написала родителям сообщение, в котором заявила о своём желании задержаться в Корее и посмотреть не только Сеул, но и другие города. В колледже она взяла временное освобождение от занятий, так что отчисление за прогулы ей не грозило. Что же до остального, то и в самом деле не хотелось уезжать так скоро. И не только из-за письма, которое оставила бабушка. Ведь и вправду когда ещё у неё получится прилететь сюда и всё увидеть собственными глазами, а не на фото и видеосъёмках других путешественников?..

Помня о совете одеться потеплее, для вечерней прогулки Мирэ выбрала плотные джинсы и накинула короткий плащ поверх свитшота. Макияж она почти никогда не делала, что для Кореи, где косметика продавалась на каждом шагу, было нонсенсом. Вот и сейчас лишь слегка тронула ресницы удлиняющей тушью, а губы прозрачным блеском, ну и про любимые духи не забыла.

В отличие от неё Джехи сделала макияж по полной программе, затратив на это немало времени. Мирэ с Джеуном даже пришлось её ждать возле дома. Всё это время парень переминался с ноги на ногу и старался лишний раз даже не смотреть на девушку, явно чувствуя себя очень неловко.

- Я тоже смущаюсь, - призналась ему Мирэ. – Не уверена, что понравлюсь друзьям твоей сестры. Всё же я совсем не тусовщица.

- Как и я, - наконец-то улыбнулся Джеун. – Но от прогулки уже не отвертеться. И река Хан поздним вечером достойна того, чтобы её увидеть.

- Не сомневаюсь.

- О чём секретничаете? – Джехи вышла из дома при полном параде. Несмотря на предупреждение госпожи Ким, оделась она очень легко. Мирэ даже холодно стало при взгляде на её короткую пышную юбочку и колготки в сетку. Всё же корейский стиль в молодёжной одежде она пока не совсем понимала и не разделяла.

- О том, что я точно буду лишним в твоей компании, - пробурчал Джеун, но в дом не вернулся, а пошёл с ними к станции метро.

В корейском метро Мирэ оказалась впервые. Ей всё было интересно, она вертела головой во все стороны и пару раз едва не отстала от своих спутников, заглядевшись на чью-то необычную одежду или отвлёкшись на вкусные запахи продаваемой в переходе выпечки. Почти все люди шли или стояли, уткнувшись в свои смартфоны, и лишь туристов можно было определить по тому, как они подобно ей самой обращали на всё пристальное внимание.

- Хочешь, подарю тебе косметику? – предложила Джехи, критически глядя на лицо Мирэ.

- Спасибо, но я редко ею пользуюсь, так что у меня она скорее всего пропадёт, - отказалась она.

- Ну ты даёшь! – совершенно искренне изумилась собеседница. – А я вот хотела бы стать визажистом… Но родители считают, что в жизни нужна профессия посерьёзнее. А визажисты ведь даже айдолов* гримируют! Представляешь, в каких кругах они крутятся?

- Не думаю, что туда так легко попасть, - заметила Мирэ.

Так, за разговорами, они доехали до нужной станции, где их уже встречали друзья Ким Джехи. Их оказалось четверо – два парня и две девушки. Обступив Мирэ, они сначала хотели поговорить с ней на английском, но, убедившись в её превосходном знании корейского, оставили эти попытки.

Прогулка Мирэ понравилась. Она не пыталась с первого взгляда запомнить названия и рассказываемые ей интересные факты про все достопримечательности, мимо которых они проходили. Просто наслаждалась – прохладным влажным воздухом, городскими видами, порой довольно контрастными, попадающимися то там, то здесь деревьями в розовом облаке цветения, похожего на сахарную вату. Лепестки падали, кружились, путались в волосах. Сердце наполнялось предвкушением чего-то необычного и волнующего.

Они ели острую жареную курицу, купив её в небольшой, но очень популярной, судя по количеству людей в ней, закусочной и расположившись на пикник прямо на берегу реки Хан, которая несла свои воды через город. Джехи рассказывала, что в праздничные дни здесь устраивают фейерверки, и она каждый раз приходит их посмотреть вместе с друзьями, правда, выбрать удачное место, с которого хорошо видно, не так-то просто, слишком уж много зрителей собирается. Новые знакомые расспрашивали Мирэ про Сан-Франциско, про её колледж и планы на будущее. Она рассказала, что мечтает когда-нибудь написать книгу. Её тут же спросили, будет ли эта книга переведена на корейский язык.

Темнело и становилось прохладнее, но Джехи в своей тонкой одежде как будто даже совсем не чувствовала холода. Привыкла, наверное. Когда настало их время подниматься на борт прогулочного кораблика, она весело помахала рукой стоявшему на берегу незнакомому парню и что-то ему крикнула.

- Опять она флиртует с первым встречным! – всплеснула руками одна из её подруг, Чхве Хэрин. – У нас ведь уже ведь были из-за этого неприятности! Когда Ким Джехи вот так же уделила внимание очередному красавчику, а он оказался не один, и его девушка чуть было с ней не подралась прямо в парке, где мы гуляли!

Мирэ улыбнулась. Хотелось бы ей быть такой же смелой, как Джехи. Ведь не каждая девушка решится на флирт с незнакомцами.

Пассажиров было много, и всем хотелось не сидеть внутри, а смотреть по сторонам, поэтому на открытую палубу набилось больше людей, чем здесь могло свободно поместиться. Мирэ почувствовала себя так, словно оказалась в метро в час-пик. Но красота окружающих кораблик видов слегка примиряла с этим неудобством.

Стоя у парапета, она смотрела на дрожащую тёмную воду и тысячи огоньков, вспыхивающих на берегах. Свет множества окон, реклам, фонарей… Но над рекой вдруг поплыл туман, погружая всё вокруг в загадочную мистическую дымку. Он становился всё плотнее. Прикосновение тумана к коже казалось ледяным и таким осязаемым, точно чья-то невидимая рука задевала лицо девушки.

А затем позади неё вдруг завязалась потасовка. Два молодых человека из-за чего-то повздорили и принялись толкать друг друга. Один из них налетел на Мирэ, повернувшуюся посмотреть, что там происходит, и, не удержав равновесия, она полетела в холодную воду.

* Токпокки – острые рисовые клёцки, которые тушат с мясом, овощами и приправами.

* Панчан — общее название для различных закусок и салатов корейской кухни, которые подаются в небольших тарелках к основному блюду и рису.

* Аппа – папа.

* Кальби ччим – говяжьи рёбра, тушёные с овощами в сладком соевом соусе.

* Омма – мама.

* Кёбо – самая крупная в Корее сеть книжных магазинов, в которой представлены книги на разных языках практически всех жанров, а также музыкальная и видеопродукция.

* Айдол – популярный артист, работающий в сфере корейской популярной музыки (K-pop) как участник группы или сольный исполнитель.

Глава 4, часть 1

- Человек за бортом! – выкрикнул незнакомый мужской голос, охваченный тревогой.

- Мирэ! Помогите ей скорее! Спасите её! – а это кричала Джехи, увидевшая, что произошло.

- Как такое могло получиться?! – истерично возгласил ещё один незнакомый голос, на этот раз женский.

- Это всё вы со своей дракой, и как только не стыдно так себя вести в общественном месте! – порицал кто-то сердито тех самых молодых людей, из-за которых Мирэ оказалась в реке.

Все эти крики, раздававшиеся с кораблика, она слышала, не видя обладателей голосов. Казалось, всё вокруг было поглощено и скрыто мутной дымкой молочно-серого оттенка. Оставалась только холодная вода реки Хан, которая тянула её в глубину. Мирэ достаточно хорошо умела плавать, но одежда на ней намокла и потяжелела, делая каждое движение неловким. Ещё и этот туман, который, словно живой, прикасался к ней своими щупальцами.

«А что если дело не в тумане?»

Сначала к ней в голову забрела эта мысль, а затем Мирэ собственными глазами увидела, как в воде что-то промелькнуло. Как будто за бортом находился кто-то ещё, кроме неё. Ещё одна девушка.

Через несколько мгновений она показалась снова. И была уже ближе, хотя Мирэ не слышала всплесков. Она с замершим в груди сердцем смотрела на бледное до синевы лицо, чёрные провалы глаз, облепившие голову и плечи длинные мокрые волосы. И каким-то шестым чувством понимала, что видит перед собой не человека. Не живого человека.

«Мульквисин – водный дух», – снова ожили в памяти бабушкины слова.

Водный дух!

Господи! Это не сон и не мираж. Она действительно начала видеть призраков!

Как и предупреждала в своём письме бабушка.

Дух утонувшей девушки всё приближался – неслышно и от этого ещё более жутко, чем если бы он производил какие-то звуки. Призрак явно чувствовал, что Мирэ видит его. Видит и едва держится на воде от страха и холода. На неестественно ярких губах призрачной незнакомки вдруг появилась кривая улыбка, промелькнули мелкие острые зубы. В памяти всплыли бабушкины предостережения о том, что водные духи очень мстительны. Они не просто задержались между жизнью и смертью, но ещё и привязаны к тому месту, где их настигла погибель. К колодцу, озеру или, как в данном случае, к водам реки Хан.

Но затем с кораблика наконец-то бросили спасательный круг, и оживший ночной кошмар прекратился. Призрак исчез. Словно растворился в тумане.

Но Мирэ начала подозревать, что с этого всё только начинается.

Спустя время, когда она сидела во внутреннем помещении кораблика, закутавшись в одеяло, с картонным стаканчиком горячего зелёного чая в руках, и слушала взволнованные причитания Джехи, которая повторяла, что её подруге срочно нужен врач, перед глазами Мирэ всё ещё стояла девушка-мульквисин. Интересно, что с ней произошло? Был ли это несчастный случай? Почему её душа не упокоилась с миром? И… много ли призраков в Сеуле незримо бродят между живыми в поисках кого-то, кто сможет увидеть их?..

Мысль об этом напугала до нового приступа дрожи, но уже не от холода. Подумалось, неужели бабушка тоже видела всех этих неупокоенных духов? Даже после того, как перестала выполнять обязанности шаманки?

- Ты, наверное, очень испугалась, - проговорил Джеун, молча сидящий рядом с Мирэ и сестрой. Остальные из их компании куда-то подевались. Он неловко поправил край одеяла, сползшего с плеча девушки.

- Да, - отозвалась она. Мирэ не собиралась никому рассказывать о том, что увидела в воде. Едва ли они поверят – скорее всего решат, что явление призрака всего лишь померещилось ей от потрясения из-за падения в воду.

- На этих хамов надо написать жалобу в полицию! – выпалила Джехи. – Это они во всём виноваты! Ты могла погибнуть!

- Но не погибла же, - произнесла Мирэ. – Я умею плавать. И они ведь не специально меня толкнули, а случайно.

- Им не следовало затевать драку в таком месте, да ещё и в толпе! – не унималась собеседница. – Может, ты их и прощаешь, а я нет! За такое нужно строго наказывать, чтобы впредь неповадно было!

- Тебе надо бы не в визажисты идти, а в прокуроры, - негромко пробормотал её брат.

- Я позвонила папе, он нас встретит и отвезёт тебя в больницу!

- Но мне не нужно…

- У тебя переохлаждение, тебя должен осмотреть доктор!

Решив, что с Джехи, вставшей на тропу восстановления справедливости, лучше не спорить, Мирэ опустила взгляд на свои круги, обхватившие стаканчик с чаем. Сейчас её кожа казалась почти такой же бледной, как и у призрака в реке. По коже пробежали мурашки, пальцы дрогнули, и горячий напиток расплескался по одеялу, в которое она была закутана.

- Вот видишь, ты никак не можешь согреться, так что врач обязательно нужен! – не сомневалась в своей правоте Джехи.

Когда кораблик причалил к берегу, туман над рекой Хан почти рассеялся. Спускаясь на твёрдую землю, Мирэ оглянулась. Сейчас она больше не видела ничего странного, но знала, что где-то там, в тёмной и холодной глубине, обитает дух девушки с длинными чёрными волосами и алыми губами. Невидимый для большинства людей. Местных жителей и туристов, которые так же, как она сегодня, решают, что полюбоваться на вечерний город с воды будет хорошей идеей.

Глава 4, часть 2

Джехи не желала слушать никаких возражений, настаивая на том, что Мирэ непременно следует показаться доктору, потому что с такими вещами не шутят. И куда только подевалось её прежнее легкомыслие? Джеун тоже в итоге поддержал сестру, как и приехавший встретить их господин Ким. Он выглядел взволнованным и пообещал, что этого так не оставит. И вёл машину с такой скоростью, как будто его гостье прямо сейчас угрожала нешуточная опасность.

Мирэ было одновременно и неловко из-за хлопот, которые она доставила этой милой корейской семье своим падением в реку Хан, и страшно. Страшно до дрожи во всём теле при одной только мысли о том, что мульквисин в воде мог быть только первой ласточкой. Если у неё действительно есть дар и он проявился, то чего ждать дальше?..

Круглосуточная больница, куда её привезли, оказалась большой и современной. Оставив дочь и сына в машине, господин Ким повёл девушку за собой. Пока он ходил в больничную регистратуру, Мирэ осталась сидеть в просторном холле, где в столь позднее время почти не было людей. Но внезапно с улицы послышалась сирена скорой помощи. А затем по коридору провезли каталку с лежащим там человеком. Мужчиной лет пятидесяти. Он был весь в крови – вероятно, попал в автомобильную аварию.

Мирэ зажмурилась, борясь с нахлынувшей тошнотой. Обычно она не боялась вида крови, но, видимо, после сегодняшней встречи с призраком любое подобное зрелище могло напугать её до потери сознания. Ей снова показалось, будто она барахтается в холодной воде. Промелькнула мысль, а что было бы, если бы мульквисин приблизился к ней? Попытался бы дух утянуть её следом за собой на глубину?

Услышав своё имя, девушка подняла голову и взглянула на встревоженного господина Кима.

- Врач тебя примет, но придётся ещё немного подождать. Ты очень бледная. Ничего не болит?

- Я в порядке, - пробормотала Мирэ.

- Видела, что случилось? Похоже, авария. Наверное, кто-то сел за руль в нетрезвом состоянии.

- Да, видела, - кивнула она. Повернула голову в ту сторону, куда отвезли раненого и… оцепенела. Потому что увидела пострадавшего в аварии мужчину в той же самой одежде, но сейчас ни на вещах, ни на нём самом не было ни единой капли крови.

Этот человек стоял на месте, с озадаченным видом глядя по сторонам. Он как будто не понимал, где находится. Мирэ же осознавала, что с ним что-то не так. И едва успела отвести взгляд, когда он повернулся в её сторону. А ещё… господин Ким явно его не видел и продолжал говорить о том, как опасно бывает водить машину после корпоративов.

«Так он умер? Или впал в кому? Неужели так теперь будет всегда? – думала Мирэ, до боли сжимая пальцы и стараясь не смотреть туда, где стоял незнакомец. – Неудивительно, что он выглядит таким растерянным! Но если дух поймёт, что я его вижу…»

Увы, он понял. Стоило её спутнику отлучиться в уборную, как мужчина – вернее, его призрак – приблизился к девушке. Подняв на него глаза, она подавила рвущийся с губ крик. Он так походил на живого человека! Так хотелось поверить, что перед ней стоял действительно живой человек, а не привидение!

Но… он был полупрозрачным. Сейчас, вблизи, Мирэ отчётливо видела, как сквозь него просвечивает выкрашенная в нейтрально-бежевый цвет больничная стена. А затем мимо прошла медицинская сестра – прямо сквозь него, не заметив и явно не почувствовав на своём пути никакого препятствия.

Мирэ зажмурилась.

- Агасси*! Я знаю, что ты меня заметила! Невежливо так игнорировать того, кто к тебе обращается, особенно старшего!

Теперь её ещё и призраки будут учить вежливости? Ну да, ей было известно, что в Корее что-то вроде культа взрослости – буквально, кто старше, тот и прав. Но сама Мирэ столкнулась с этим впервые, да ещё и в такой ситуации!

Ей это точно не снится?

- А ну посмотри на меня! И послушай! Ты должна позвонить моему сыну!

- Это сделают работники больницы, - ответила она. – Я тут совершенно не при чём. И я здесь тоже всего лишь пациентка.

- Но они не знают того, о чём я хочу ему сказать!

- И о чём же?

- Деньги не в сейфе!

- Что?

- Я спрятал мои деньги вовсе не в сейфе! Он в доме только для видимости! На самом деле они лежат в книгах русского писателя Льва Толстого, у меня есть его собрание сочинений в книжном шкафу. Но мой сын об этом не знает! Он даже не читает книг и скорее всего избавится от них всех, даже не удосужившись это проверить!

- Так вы уже поняли, что вы… – выдохнула Мирэ.

- Что я мёртв? Ну конечно! Будь я живым, эта невоспитанная особа обошла бы меня, а не… Надеюсь, у меня получится переродиться в хорошей семье! Если ты шаманка, может, замолвишь за меня словечко перед своим духом-покровителем?

- Да не шаманка я! – выпалила она. – И нет у меня никакого духа-покровителя! Ладно… скажите, как зовут вашего сына, как он выглядит и где его найти.

- Вот сразу бы так, - проворчал призрак.

Через некоторое время вернулся господин Ким. А потом Мирэ позвали в кабинет врача. Молодой – и довольно симпатичный – доктор осмотрел её и вынес вердикт, что госпитализации её состояние не требует, необходим крепкий сон, теплое питьё, а ещё можно принять лекарства от простуды на всякий случай.

Выйдя из кабинета, Мирэ увидела молодого человека, по описанию похожего на сына того, с кем она разговаривала. Улучив момент, пока господин Ким оплачивал её консультацию, девушка приблизилась к нему и передала слова насчёт денег в книгах русского классика. После чего быстро ретировалась… пока её не успели объявить сумасшедшей.

* Агасси – обращение к молодым незамужним девушкам, но в последнее время чаще используется в негативном направлении.