Город дождей
Пролог
«Странный город... Самый странный из всех, какие я когда-либо видел... Видел наяву - или же во снах. Вернее, подобное могло бы явиться только в кошмарах»...
Он сидел на крыше, на проводах, и глядел сверху вниз на город. И город этот казался ему совершенно безумным. И очень и очень чуждым: вран был здесь случайным гостем, залётной пташкой… Он так и ощущал себя. Слишком одиноким и абсолютно чужим. Но ему не в тягость было одиночество физическое, здесь и сейчас: когда никого не было рядом. Ему даже нравилось сидеть здесь, высоко - высоко, и быть абсолютно одному.
Тягостно было совсем другое одиночество...
«Жить, будто с подрезанными крыльями, жить без будущего, без души, без мысли... Постоянно задыхаться. Уподобиться камню, не имея чувств, поскольку иметь их - слишком больно... Да, быть камнем лучше, чем быть живым: камень не слышит стона других камней. Он вообще ничего не видит и не слышит. Отрадно быть камнем, отрадно перестать чувствовать себя живым: ведь здесь иначе не выжить. Находиться среди других живых существ - и задыхаться от одиночества... Вот ужасное мучение. Постоянно задыхаться, при этом видя, как задыхаются и другие, но они, при этом, даже не понимают, что задыхаются, не понимают, отчего им так больно... Поскольку, никогда раньше и не дышали. Никогда не дышали в полную силу своих лёгких.
Этот город уничтожает чувства.
Город гниения души... И он не допускает даже мысли о полёте. Город, слишком кошмарный для жизни...
Но люди, живущие в нём, верят, что это пространство - единственное в мире. И нет ничего иного. Нет, не было и не будет. Для всех для них, именно такие правила жизни - есть единственно правильные, с очень правильными правилами, и нигде нет и не может быть никаких других правил, не будет никаких других правил и других миров. Да и здесь они не допустят никаких других правил и приложат все свои силы, чтобы уничтожить все иные миры, до которых смогут дотянуться»...
Так думал вран.
Каждое строение этого жаркого безумия вытесняло, давило его. Этот город лишал его воли, здесь каждая чужая, навязчивая и въедливая мысль давила, затмевала его собственные мысли, пыталась покалечить самую основу его бытия, лишить возможности мечтать и осознавать себя, свою собственную суть, этот город пытался вывернуть наизнанку весь его внутренний мир.
Одиночество, когда тех, которые одни, которые не такие, которые мыслят и чувствуют иначе - убивают, или же просто не позволяют им существовать... Вот самое страшное одиночество.
Но он сопротивлялся. Он умел сопротивляться. Вран был сильной птицей.
Ему можно было всё бросить, так и не начав. Перестать искать. Умчаться прочь, улететь за горизонт, обрести свободу. Что держало его здесь, что могло связывать его с этим городом? Лишь обещание. Обещание, данное на ветер. И сострадание. И невозможность постоянно видеть чужое горе, горе отца, потерявшего дочь.
Он обещал, он даже поклялся... Обещал вернуть её, пропавшую дочь друга. Вран вновь и вновь пытался это сделать, отыскать её, преодолевая пространства и города.
Главным было не впасть в отчаяние - теперь, когда он уже прошёл очень трудный путь... Но, найти её в реальности - это самое сложное. Отыскать в этом страшном городе, который, при всех его попытках поиска и мысленных путешествий так сильно давит на мозг, вызывая постоянную депрессию, постоянно бросая сознание во мрак бессмысленности и безнадёжности. Но, нельзя было останавливаться на пути, её нужно было найти... Спасти, вернуть... Теперь это стало самым важным делом его жизни. Ведь вран теперь знал, он уже почувствовал, что не зря путешествовал по разным мирам и что девушка реально существует, она выжила... Дочь друга жива... Она - здесь.
Кровь пульсировала в голове: «Она - здесь. Я чувствую. Я знаю. Она - здесь, в этом страшном Городе». Вран знал, что иначе, не будь этого ощущения, ничего не могло бы здесь его удержать. Если бы здесь не было её. Да, ошибки быть не могло, его сверхчувствительность никогда не подводила врана. Девочка когда-то попала именно сюда. Жила здесь, выросла здесь... В жутком городе безразличных людей и безрадостных лиц. Городе пустых чиновников и беспредела, несправедливости и боли.
Вран не знал, когда именно с ней это случилось, как и зачем она оказалась здесь. Почему она здесь... В самом жутком из всех тех городов, которые он видел, из тех миров, в которых побывал, когда разыскивал её.
Никаких особых следов девушки, никаких весомых доказательств для полного убеждения, что она здесь, не было... Вран лишь ощущал её присутствие. Лишь слабый внутренний голос нашёптывал ему, будто ветер: она - здесь... Но интуиция никогда не подводила врана.
«Может ли одинокий странник влиять на события чуждого мира? В силах ли мы изменить хоть что-нибудь? Спасти хоть одного человека? Двигаясь почти вслепую, без поводыря... Могу ли я найти, отыскать её, ведь для этого надо изменить хотя бы толику, повернуть хотя бы одну шестерёнку этой унылой части мироздания... Сделать иным чьё-то уже сформированное сознание... Спасти эту выросшую здесь девочку... Как? Как найти и, что ещё сложнее, как забрать её отсюда? И захочет ли она спасаться? Захочет ли бежать, подвергаясь при этом огромному риску? Ведь, кто я такой... Лишь странная птица?» - с тоской размышлял вран, созерцая ту громадину, что давила на него своим бесконечным абсурдом. Смотря сверху на совершенно бездушный и лишающий его всякой надежды город.
«Однако, я не буду сдаваться. Что за вопрос: кто я такой? - да ведь, прежде всего, я - разумное существо. А разумные существа - это те, кто решает. Кто решает и делает. Те, кто могут захватить и сжать в кулак собственную судьбу. Надо решаться, чтобы решить. Невозможно изменить этот город. И я не могу его изменить. Но я в силах менять свою собственную судьбу. И в силах изменить хоть что-то в своей собственной жизни. Решиться на такие изменения в ней, которые расширят мой поиск. Меняя собственные условия жизни - я тем самым увеличу свои возможности...
Для начала, я поменяю хозяина. Это вполне в моих силах. Да, я начну с этого. Уже давно бы пора это сделать. К сожалению, в этом городе я беспомощен; одному мне не выжить. Я не знаю здесь ничего. Чужак... Но это не повод оставаться на месте. Привязывать себя именно к теперешнему хозяину, позволяя этому субъекту и дальше себя использовать - глупо. Ведь я сейчас имею здесь статус... живой игрушки. Поскольку, поначалу прикрепился, можно сказать, к первому встречному, чтобы меня хотя бы кормили. Однако, первое впечатление о городе я уже получил, обстановку разведал. Не стоит умалять содеянное: на первом этапе даже это было важным. Но, однако... Что же дальше? Мой теперешний хозяин - толстый плут. И не слишком мне подходит, хотя бы как мнимый союзник. Да, он, несомненно, подвижен, часто бывает на людях. Однако, этот увалень никогда не отправится на поиски приключений. А потому, не свяжет меня с нужными людьми. И, оставаясь рядом с ним, я никогда не выйду на след моей девочки... Той девочки, которая уже давно стала взрослой. Дочери моего друга», - так решил, наконец, вран. Решил именно сейчас, вылетев в окно и сидя на проводах, созерцая сверху чуждый ему город.
Он уже давно искал её, искал множество долгих лет. И потому, много где побывал. Но, нигде не находил ни следа, ни намёка. Но здесь... Как ни странно, попав сюда, он ощутил её именно здесь. В этом городе... Хотя и слабо, но иногда он слышал её мысли... Ведь вран был странной и чуткой птицей: он мог слышать мысли людей и других существ. И всегда знал, кто и о чём думает. Для общения, ему не нужно было слов... И, несомненно, он почувствовал именно её - но, увы, не мог определить, даже где именно она находится: она была где-то здесь, но где-то слишком далеко от него. Однако, именно в пределах этого города: поскольку сейчас он, как бы ни старался, ничего и никого не смог бы услышать или почувствовать вне его пределов. Этому мешал некий барьер, который существовал только здесь. В этом городе кто-то глушил мысли и мысленные связи, и потому тонкие и неотчётливые, далёкие отсюда ментальные проявления были вне досягаемости врана. Лишь иногда, очень редко, пред ним всё же мелькали далёкие образы, похожие на сновидения; образы далёких сейчас иных городов и людей.
«Итак, нужно разыскать нового хозяина, - сделал вывод вран. - А какой хозяин мне нужен? Пожалуй, пусть это будет молодой человек, склонный к авантюрам. Такой, который часто выходит в город, не прочь пуститься на поиски приключений, если его подтолкнуть к этому, и который и без того уже посещает самые разные места и заведения, имеет некоторые знакомства... И, если стать его советчиком и другом, а при путешествиях по городу по возможности направлять туда, куда меня самого поведёт интуиция - то, рано или поздно, но явно скорее, чем мой теперешний толстый плут - новый хозяин выведет меня к той, которую я должен найти».
Закончив свои полуночные размышления, необычная птица, которая со стороны могла бы показаться то ли вороном, то ли попугаем, взлетела, описала несколько кругов - и полетела назад, домой: то есть, в то знакомое окно, что было сейчас открыто...
Часть 1. Журналист – это нечто старинное Глава 1. Утро Иоганна
Почему никогда не получается совершенно нормально и не спеша встать, одеться, и даже успеть выпить чашечку той коричневой синтебурды, которая по-прежнему ностальгически называется «кофе»… Нет, надо тянуть до последнего, валяясь в постели, слушая глупые мажорные песенки по телексу. Валяться, пока на табло не высвечивается то самое время, за которым грозит опоздание на работу. Лишь тогда можно вскакивать, в спешке собираться и опрометью вылетать на лестничную площадку, ничего не успевая ни съесть, ни выпить, на ходу одеваясь и судорожно ища навечно пропавший куда-то ключ.
Так и сегодня, как и в каждый божий (или же, вовсе не божий, поскольку рабочий) день шуточно корил себя некий журналист, Иоганн Кролас... Молодой авангардистский писатель. Вызвав лифт, он спустился в парадную (или же, скорее, в преисподнюю) своего обиталища, насквозь провонявшую мочой и наркосигаретами. Привычно задержал дыхание - и только после того, как распахнул дверь подъезда и рыбкой вынырнул наружу, судорожно вобрал в себя уличный воздух. Этот глоток тоже был не слишком чист, но всё же... Всё познаётся в сравнении.
И сразу же, стихийным бедствием, на него надвинулась улица. Замелькали машины, вокруг забегали спешащие по своим делам люди… И какой-то водитель, мчась на красный, совсем рядом, на переходе, проорал на прохожего: «Куда ты прёшь, козёл?»
Итак, наш герой открыл дверь подъезда, сделал шаг вперёд, и… Тут же вписался в флуоресцентную урну для пластиковых бутылок. Однако... Ведь, только что, таковой здесь и не было!
«И какой придурок так ловко послал это как раз мне под ноги!» - подумал журналист, и ударом ноги отпинал урну туда, где быть ей положено: а именно, к стене дома. Урна заскользила по идеально гладкой, почти зеркальной поверхности иссиня-черного тротуара, ночь в полночь промываемого с порошком несчастными дворниками, а Кролас двинулся дальше. Проследовал вдоль стены, потом свернул за угол и поспешно, всё ускоряя шаг, направился к остановке, следуя привычным будничным маршрутом. Но внезапно он услыхал сзади звонкий мальчишеский голос:
- Фас!
Кролас резко обернулся. И вовремя: незнакомый мальчишка только что вышел на улицу из ближайшего подъезда - и сразу же спустил с поводка, направляя на спину прохожего - то есть, именно на него, на журналиста Кроласа - двух довольно крупных собак. Вернее, собакокрыс... А Иоганн прекрасно знал, что они, эти мутанты, специально выращенные для кровавых боёв, после команды «фас» не знают отбоя.
«Развлекается, гад… По виду, ярко выраженный потомок богатых родителей, – промелькнуло в мозгу Кроласа, быстро так промелькнуло. – А потом мальчик будет доказывать, что эти милые собачки сами вырвались, напали, а он просто не смог их удержать… И ничего ему за это не будет. Малец принял меня за беззащитного человека: инженера или учителя. Но ничего, я - не такая уж лёгкая добыча».
Уже во время этого потока сознания, Иоганн принял боевую стойку и хладнокровно подпустил собак поближе, тем временем выхватив из кармана газовый пистолетик последней модели... Каждый журналист имеет право на подобную игрушку. Струя газа, из него выходящая, ядовита, но этот яд, направленный на человека, его лишь временно парализует. Однако собак, более чувствительных к запахам, убивает насмерть.
Даже таких, как эти: животные более походили на крыс и были размером с довольно крупную собаку. Их маленькие красные глазки сверкали бешенством на злобных, вытянутых мордах. Из каждой пасти, обрамленной весьма острыми зубами, капала слюна.
Когда первая собака была совсем уж близко и уже предвкушала, как её зубы вонзятся человеку в икры ног и как она повалит его, чтобы можно было потом растерзать свою жертву, Иоганн нажал на спуск. И – ещё раз… Когда и вторая псина подоспела... Послышался отвратительный визг, и обе собакокрысы, получив прямо в пасть изрядную порцию отравы, почти синхронно завалились на бок и начали дёргаться в конвульсиях.
Быстро уходя прочь, Кролас мельком бросил взгляд на их хозяина. При этом, журналисту было немного жаль бедных животных, которых он убил лишь оттого, что не хотел стать калекой. Определённо, не хотел... А вот этого придурка, который теперь распускал здесь зелёные сопли, размазывая слёзы кулачками по лицу - ему было не жаль абсолютно. Именно этот отморозок воспитал из собак монстров, а теперь был готов сам наброситься на журналиста: то есть, на случайного прохожего, до последнего времени ему ничего плохого не сделавшего... Несомненно, теперь парнишка сам был готов растерзать незнакомого человека, и его глаза пылали звериной яростью. Отступив подальше, Кролас проворно ретировался в тень и скрылся за какой-то ларёк. «Не хватает только проблем с обществом защиты животных!» – подумал он, и, убравшись долой с глаз подростка, пустился бежать по направлению к большому круглому зданию с литерой «М» наверху.
«Кажется, это убийство «бедных, беззащитных пёсиков», к моему счастью и облегчению, никто не снимал на камеру», - сперва осмотревшись, прежде чем юркнуть в подземные недра перехода, осознал журналист.
Он прекрасно знал, что в Городе свои правила, свои неписаные законы: одним нельзя содержать и хомячка, а другим - можно выдрессировать и таких страшных мутагенных зверюшёк. А общество «защиты животных» на деле защищает претензии их богатых владельцев, а также собирает штрафы с бабушек, которые заводят котов в «неподобающих условиях» - то есть, на небольшом количестве метров жилья. Реально на животных, и в особенности на бездомных, этому «обществу защиты» в высшей степени наплевать. А на людей - тем более.
Выйдя из подземного перехода, Кролас долго, будучи среди других желающих попасть внутрь круглого здания, пробирался к дверям «стекляшки». А там, уже перед самыми дверьми, чуть сбоку от входа в метро, как всегда, цепью стояла разношёрстная толпа плакальщиков, более или менее жалостливо выпрашивающих пласткарты. Сейчас на груди одного из таковых висело объявление, написанное от руки на упаковочном картоне: «Исполню любую работу. Часть платы – беру вперёд». Чуть дальше стояла бабушка с большим плакатом: «Подайте на клонирование почки, ради Господа!», за ней - несчастный, неплохо одетый парень, по виду студент. «Я приехал из другой части города. Меня обокрали. Подайте на проезд», - гласил мятый транспарант у него в руках. Следовавшие за этими тремя и чередующиеся с ними были без плакатов и выпрашивали в голос, и при этом очень жалостливо. На что именно выпрашивали - некогда было разбираться.
«Может быть, половина из этих несчастных – настоящие, а не профессиональные нищие. Или же, некоторые - действительно попавшие в беду люди. Но, разве всех спасёшь и всем угодишь! А самому тоже жрать надо. И каждый день, заметьте», - буднично подумал Иоганн. Он давно жил в этом городе - и потому привык быть не слишком человеколюбивым.
Тем временем, эскалатор уже возносил его на второй ярус надземного метро. На бесконечном проездном подъёмнике Кроласу, одно за другим, бросались в глаза яркие, светящиеся объявления...
«…В этом сезоне модно носить длинные, пушистые хвосты, которые подчеркнут вашу эротичность. Особо смелые женщины могут сопровождать хвосты маленькими кошачьими ушками».
За бегущей строкой следовал показ самых одиозных моделей.
«… Женщинам в стиле вамп советуем полную эпиляцию волос на голове и накладные ногти длиной в три сантиметра. На наших ногтях вы обнаружите отличную гравировку, выполненную в стиле ричмена. Фюзеляж открытый, грудь татуирована змеями и черепами…»
Он не стал вчитываться далее. Просто уставился непосредственно в спины едущих впереди людей.
Потом снова поднял голову вверх. К нему приближался светящийся экран с рекламами знаменитых шоу-звёзд. Почему-то, в последнее время, он испытывал к ним особое отвращение.
«Кажется, я ненавижу этих полуискусственных недолюдей с изменёнными формами головы, с подправленными согласно последней моде носами, бровями и ртами, - думал он, смотря на кривляния «звёзд» на огромном экране. - Большинство из них страшно живучи, и многие являются ровесниками моей прабабушки. Но, те же мини-юбки и декольте, что и пятьдесят лет тому назад. И те же пошлые шлягеры… Наверное, я становлюсь циником».
Вскоре журналист преодолел подъёмник и штопором внедрился внутрь поезда метро, который, задвинув створки, споро помчался внутри сильно разогреваемой на солнце прозрачной стеклопластовой трубы. Там было очень жарко, несмотря на работающие кондиционеры. До Иоганна доходили слухи, что некогда в Ростове метро было подземным. Должно быть, вот там было прохладно... Однако, потолок подземного метро вскоре местами обвалился: город стоял на слоях ракушечника, да и близко подходили грунтовые воды. После этого, старое метро почти полностью было закрыто, лишь только где-то на одной из диких окраин, вблизи ростовской стены, на протяжении километров трёх, не более, оно по-прежнему уходило под землю: там была старая ветка. Но Кроласа туда, на те станции и в те поезда, ещё ни разу не заносило.
Добираясь иным способом, он как-то побывал, однако, на той окраине…
Ничего хорошего там не наблюдалось. Вдали от более благополучного центра того района, около начала городской свалки, располагались совершенно жуткие сооружения. Например, завод по выращиванию вегетарианских синтепродуктов: прозрачное здание, спиралью уходящее, казалось, за небесный свод… Именно здесь производили всяческий попкорн, чипсы и шопснабы.
Или, к примеру, знаменитый Аграр Биг Юзин… Снаружи завод выглядел как огромное чёрное здание без окон, прямоугольный антрацитового блеска параллелепипед, неожиданно увенчанный шпилем, иглой прокалывающим небо. На облицованный искусственным чёрным мрамором шпиль был насажен громадный памятник быку-донору, мясо которого искусственно выращивали на всех этажах завода. А перед зловещим комплексом этого завода, состоящего из чёрного здания и полукружия тоже чёрных и высоких зубчатых стен, красовался «вечный огонь»: вернее, на самом деле там была голографическая объёмная иллюзия огромного огня, высотой в несколько метров, вырывающаяся из сквозящей дыры, облицованной вокруг чёрным гранитом.
На этом заводе приходилось бывать некоторым обозревателям из той газеты, в которой работал Кролас. Например, Зосиме Старову. Именно он рассказал Иоганну о том, что находится внутри того здания. Похоже, зрелище было не для слабонервных. Громадные, растущие на глазах, ляжки, сердца, печёнки… «Росли бы лучше готовые колбасы, что ли», - подумал тогда Иоганн, слушая Старова.
«Ростов так и остался для меня непонятным, безумным миром… Чуждым миром. Странным образом, он вбирает в себя как футуристическую эклектику, так и жилые развалюхи-курятники, с туалетами на улицах», - думал журналист, проносясь теперь над этим городом в прозрачной трубе метрополитена.
Выйдя на платформу, Иоганн задержался у газетного киоска. Поискал глазами, по ежедневной привычке, среди «Новостей спорта», «Плейбоев» и многочисленных «Личных дел» и «Секс-новинок», свою родную «Новости дня»… «Достойная, беспристрастно говоря, газетёнка, - усмехнулся он. - Даже чуть-чуть информации есть. Дезы, конечно, больше. Но, как же иначе? Нужно же развлечь публику, добавить огонька. Ну, и политику разбавить и удобрить… Например, плеснуть сплетен побольше, или полить кого-либо грязью, под заказ… С нашей газетой по читаемости может поспорить только «Недельный калейдоскоп» и «Вести отовсюду». Шефуля неплохо раскрутился».
Потом на эскалаторе Кролас ехал уже вниз, и вскоре плотная толпа выходящих из метро вынесла его на улицу, в очередную толчею и смрад.
Иоганн неожиданно вспомнил, как попал сюда впервые... Да, в первое время Ростов его шокировал и выталкивал, как нечто совершенно инородное. Вытолкнул бы совсем, не найдя он сразу же здесь приятелей. И если бы он не скрывал старательно своё «пейзанское грэндфазёрство», как выражались его друзья, имея в виду его сельское происхождение, то не видать бы ему было пергазетной ксивы, как своих ушей, да и не только её... В одночасье вылетел бы за врата Города, как пробка шампанского из бутылки. С ускорением... А особенно тщательно нужно было скрывать свою подноготную от всех потенциальных работодателей… И, однако, в конце концов, он всё же выбился «в люди»: то есть, нашёл постоянную работу с возможностью оплачивать жильё и еду.
Однако, во многом Ростов по-прежнему был чужд ему и не был так уж приятен. Тут можно было выживать, в отличие от сельских окраин. И всё же... Выживать - не значит жить. К примеру, Кроласа тяготило полное отсутствие дождя; ему казалось, что от времён основания и вплоть до сегодняшнего дня здесь, в этом Городе, дождь не шёл никогда. В сельской местности, где Иоганн родился и жил до четырнадцати лет, дожди хоть редко, но всё же случались. И снег зимой - тоже редко, но выпадал. А ещё, там было пространство, горизонт. Ночью были видны звёзды. И наблюдалась какая-то, хотя и чахлая, растительность. Но в Городе... Всегда раскалённые, громадные и совершенно жуткие строения упирались в пустое белесое небо, похожее на театральную декорацию. Безжизненность, в смысле полного отсутствия природного естества, была здесь вопиюще, кричаще полной.
«В общем, я до сих пор не понял, люблю ли я этот Город… Или – ненавижу. Впрочем, это только Отцы Города его перманентно любят, клянясь ему в верности. Любят с придыханием, когда выходят на трибуну, венчающую Пирамиду, во время демонстраций. Сверкая свысока своими белыми тогами, украшенными шитьём и бисером. Или, гарцуя в праздничных анкюлотах. Да, им очень легко любить свой Ростов. Любить прилюдно, с высокой трибуны», - подумал Иоганн.
Миновав Садовую, журналист вышел на Рыночную площадь.
На ней, перед храмом, как раз и располагалась извечная ростовская Пирамида. Украшенная надписью, что сверкала позолотой: «Эхнатону – благодарные ростовчане».
«Эта Пирамида слоится, как ростовские пиплы, - сравнил мысленно Иоганн. – Она как бы отображает всю жизнь Ростова».
И, действительно... Наверху, во время демонстраций, всегда красовались офисные матёрые чинуши. Как обычно, на громадных «котурновых» выдвигающихся шпильках ультрасовременных туфель. Блистая металлоцеллофановыми анкюлотами. Пониже следовали ярусы брэндовых торговцев: именно там устанавливали и зазывающие покупателей баннеры. Чем выше – тем более крупные и значимые. И тем дороже платил за баннеры их заказчик. Ну, а в самом низу, почти всегда, кроме времён демонстраций или разгонов всей нижней тусовки – присутствовали так называемые «памперсные дивы»: то есть, те рекламщицы, которые готовы на всё. В том числе, рекламировать памперсы гипертрофированного размера с такой же гипертрофированной соской во рту. Они даже почитали подобную работу за счастье… Поскольку, в памперсные дивы чаще всего набирали девушек из числа тех, что попадали в город с пизанс-территорий. То есть, все они, как и Кролас, были из сельских районов, из богом забытых мест, в которых жить совершенно невозможно. Девушки проникали в Город, обнесённый толстыми стенами, через «Полночные» врата: то есть, те самые, что нелегально открываются охранниками только ночью и только для девушек - селянок, которые тех охранников подкупали и обещали вернуться к утру и покинуть Город... Покидали не все. Некоторые как-то умудрялись обустроить здесь свою жизнь. Большинство из них добывало себе пропитание именно рекламой и распространением на улицах товара: любого, от жвачек, чипсов, сигарет и пива - до машин и даже недвижимости.
Пирамида издавна была главным местом встреч, знакомств и тайной торговли: за Пирамидой, то есть, под той её частью, которая выходила не на Рыночную площадь, а обращалась к глухим переулкам и другим старинным окрестностям, неудобным и резко спускающимся к так сказать, реке, облюбовали себе место торговцы тем товаром, распространять который в Городе было запрещено. Но о наличии которого, и почти постоянном, здесь, за Пирамидой, на так называемом «толчке» - было всем известно. При этом, ежедневный маршрут Иоганна, идущего на работу, неизменно проходил мимо Пирамиды, когда он шёл через Рыночную площадь. Потом, не заворачивая в то самое злачное торговое место, что именовалось толчком, но немного ранее, журналист нырял в свой «Пергазетный»: слова «Переулок» и «газетный» традиционно писались здесь на всех домах именно в таком сокращении. Именно в этом Пергазетном переулке и располагался крупный Пресс-Центр.
Кроме того, Кролас хорошо знал этот район не только потому, что каждый раз проходил стороной Рыночную площадь, когда шёл на работу, но даже по выходным ему нравилось иногда просто гулять здесь: в смысле, в самом центре Ростова, в исключительно пешеходной зоне города, то есть, там, где, за редким исключением, не было ни машин, ни бусов, и где проезд был строго ограничен, исключая особые категории редкого транспорта. Иоганн любил во время одиноких прогулок не только проходить мимо Пирамиды, но и нередко делал довольно большой круг по городу, обязательно заходя при этом в «Маслосыр»: старый продуктовый магазин. Ему нравилась вся эта людная и по вечерам сияющая рекламами «граундфлошная» (то есть, расположенная на первом, наземном ярусе) толчея: прожекторы универшопов, шоры мюзикпопсов, тротуарные бриннинги и брэнчдогкиоски. Как истинный «пейзанин», Иоганн любил гулять именно по земле, а не мотаться всё время где-то по фешенебельному второму ярусу высоток и автострад.
Сегодня Иоганн слишком быстро оказался здесь, на Рыночной площади, а ведь вовсе не собирался ехать на работу именно в скоростном платном тьюбе: к тому принудили обстоятельства, а проще говоря - смываться надо было, и побыстрее. Но обычно по утрам он брал льготный для него, бесплатный бус, на котором поднимался на второй ярус, а потом, выйдя на нужной остановке, спускался на граундфло и проходил изрядно пешком, в то время как, пользуясь метро, он вышел непосредственно на станции, которая так и называлась: «Рыночная площадь». И потому, в запасе у журналиста теперь было изрядное количество времени: минут двадцать.
Недолго думая, Иоганн решил прогуляться именно в ту запретную часть рынка, что располагалась за Пирамидой. Как никак, он давно намеревался заглянуть туда, чтобы прицениться к особого рода живности да поглазеть на неё. Пока, конечно, было не до покупок. Слишком дорого стоят подобные существа... Но ведь за погляд денег не берут!
Глава 2. Запретный рынок
Итак, вскоре Кролас был уже на тайном рынке Ростова. Здесь «фасовали»: то есть, предлагали на продажу именно запретные товары. Причём, самого разного назначения. От мутантных животных, результатов «закрытых экспериментов», до бластеров. А однажды Иоганн даже видел здесь, за Пирамидой… Новенький блестящий нестандартный комп. Запрет высшей степени! Во всех передачах телекса вставляют: «Если заметите у знакомых… Сообщите немедленно…Уголовная ответственность»… Он чуть не закричал от испуга, когда такое увидел. Настоящий! О таком следовало тут же донести в полицию. В случае, если кто видел нестандартный рабочий комп, но не донёс об этом, то ему могли «пришить» и соучастие… В чём? В пособничестве мифическим «врагам Города». Иоганн тогда бочком, бочком – и ретировался прочь, подобру-поздорову.
Такой вот весёлый был за Пирамидой толчок.
Впрочем, незапланированный сейчас поход за Пирамиду был вызван не только праздным любопытством. С недавнего времени, у Кроласа была одна пламенная страсть, или блажь: ему очень хотелось в будущем приобрести здесь какое-нибудь животное. Причём, достаточно умное, умней обычных. Поскольку в том месте, в которое он собирался его отнести, запрещали держать любых животных. Именно потому, зверёк требовался весьма хитрый, умеющий ловко прятаться. Более всего, соответственно, подошёл бы запрещённый для вольной продажи «мутагенный» экземпляр: то есть, мутант и продукт генной инженерии.
«Мне нужно подобрать такое животное, которое умело бы прятаться и дурить среднестатистического хомо. Впрочем, «среднестатистический» - это означает почти что полный дебил, и вовсе не сапиенс, такая вот у нас статистика», - размышлял Иоганн.
Торговцы животными вытянулись шеренгой, прямо под надписью: «место, запрещённое для торговли». Они держали перед собой – на руках или в прозрачных коробках – предлагаемый товар. Иоганн засмотрелся на маленьких, размером примерно с большую, толстую гусеницу, крокодильчиков. Из числа тех, что богатые школьники любят подбрасывать в сумки своим товарищам. И на больших жаб размером с человеческую голову. Следом шли двухголовые питоны, ракопауки и фантастической окраски змееящерицы.
- Самые умные животные – это лисокоты с пушистым, ярким мехом. А ещё, собакообезьяны. Последние, впрочем, вредные и противные, и отнюдь не преданы хозяину, как говорят заводчики. Они жутко воняют и лают преотвратно, - слышался бойкий голос хозяина очень красивого, пушистого лисокотёнка.
Да, Иоганн, пожалуй, был согласен с ним. «Премилое существо», - подумал Кролас, подойдя поближе к милому зверьку и даже погладив его по шёрстке. Причём, это сейчас лисокотёнка можно было купить относительно дёшево, если из-под полы и без документов, а раньше даже подобная покупка была бы совершенно недоступна. Поскольку, лишь недавно обнаружились мутагенэкземпляры, способные скрещиваться с обыкновенными котами. А между собой они никогда не скрещивались, эти «лиски». Но даже сейчас для Иоганна такая покупка была бы всё равно пока не по карману. Нужно было сначала поднакопить средств.
«Наверное, присмотрю потом именно лисокота», - решил Кролас.
Лисокотёнок сегодня здесь был только один, а дальше по ряду пошло нечто «доисторическое», заключённое в особо прочных клетках: саблезубые тигры миниатюрных размеров, со средних параметров кошку, такого же размера динозаврики и шерстистые носороги. К счастью, в иные, легендарные времена существования Единого Мира и расцвета генной инженерии, вся эта живность приняла именно такую величину. Кролас не знал, перемешали тогда генные инженеры гены мышей с генами динозавров - или же они селекционно отбирали самые мелкие экземпляры, добиваясь игрушечных размеров. Да и не только Кролас, никто этого не знал. В основном, Город давно пользовался плодами экспериментов и науки совершенно других эпох, и ему оставалось, в лучшем случае, только поддерживать то, что было изобретено далёкими предками. Теперь настоящих учёных, генерирующих новые идеи, вовсе не было, поскольку не нужны они были Городу, которым заправляли чинуши и которые считали именно себя самыми умными в любых вопросах - и потому, не позволили бы конкуренции ни в чём.
Но не это вызывало недоумение и поражало Кроласа: не то, что никто здесь не знает, как возникли доисторические особи малого размера. В этой истории для него более поразительным являлся неутихающий интерес Города к доисторической фауне: деток водили на прогулку в костюмчиках диплодоков и тиранозавров, а также нередко разрисовывали их маленькие тельца и вовсе парком юрского периода, со сценами пожирания одних динозавриков другими. И, конечно же, некоторые любили содержать у себя дома, в клетках, экземпляры, подобные тем, которые он теперь созерцал воочию.
«Пора двигать в обратном направлении, хватит, уже насмотрелся», - решил, наконец, журналист.
И вдруг, встал как вкопанный. Ряд динозавриков закончился, а дальше... Теперь на него смотрели ГЛАЗА. И эти глаза были умные, пронзительные, леденящие душу. И было такое впечатление, что это его, Кроласа, теперь оценивающе изучают: «Брать - или не брать?».
Он ещё не пришёл в себя, но понял, что это были глаза… птицы. И птица эта по форме и размеру была похожа на крупного чёрного ворона, но имела более широкий, чуть загнутый вниз, клюв. Хвост и крылья птицы были тёмно-синие, хохолок на голове - зелёный. Впереди – пятнышко, будто галстук-бабочка, серебристо-серого цвета. Спинка и голова были тоже серебристо-серые, а остальное туловище - антрацитово чёрное. Удивительнее всего было то, что крылья существа оканчивались чем-то, похожим на костистые кожистые пальцы с когтями. Пять пальцев на конце каждого крыла, этакая маленькая ручка, которую существо, если бы захотело, могло бы полностью углубить под перья. Но оно, наоборот, намеренно на миг расправило крылья - и как бы нарочно показало Кроласу эти пальчики... Несмотря на их тонкость, кисть обладала, по-видимому, недюжинной хваткой.
В общем, странная была птица. Она… вернее, наверное, он... Птиц. Который продолжал безотрывно смотреть на Кроласа. И это был явно мужской взгляд, взгляд воина, можно сказать…
«Кажется, у меня едет крыша», - подумал Иоганн.
И этот, так сказать, ворон сидел на плече очень странного типа. Боковым зрением, Кролас зацепил и его. Хозяин ворона оказался редкостным, по внешнему виду, плутом. И одет он был странно, и глазками косил: вправо - влево, вправо - влево; и никогда не прямо, не на человека, который был рядом. Этот продавец исподтишка, но довольно внимательно изучал возможности карманов потенциального покупателя, пока тот созерцал его странную птицу. И плут наверняка уже принял к сведению, что из кармана Кроласа заманчиво высовывается кончик пласткарты.
Кажется, Иоганн показался ему достойным внимания клиентом.
- Птица продаётся? - как можно небрежнее, спросил Иоганн, хотя знал, что подобный птенчик ему явно не по карману.
- Нет, сэр, - заискивающе ответил странный продавец в восточном халате и колпаке звездочёта.
- Зачем же вы стоите в этом ряду? - удивился журналист.
Продавец снова мельком скользнул взглядом по карману Кроласа, а потом льстиво проканючил слащавым голосом:
- Молодой сэр хотел бы узнать свою судьбу? Или – о том, что предстоит ему вскоре? А, быть может, молодой сэр хочет получить ответ на какой-нибудь вопрос? Только сегодня, только для вас, мой ворон расскажет вам всё! Он - птица счастья, птица судьбы. Спросите его! Он – сама судьба, дающая ответ.
Только сейчас Иоганн заприметил, что на груди шарлатана висела сумка, набитая листочками бумаги. Никаких особых фокусов… Похоже, уличный торговец промышлял простой дешёвкой: птица элементарно вытаскивала листок из этой сумки. И клиент читал так называемое «предсказание». А разблокированная им пласткарта плавно перетекала из его кармана в карман восточного халата бойкого торговца.
Иоганн не стал бы заниматься подобной ерундой, очутись он в другом месте. Ранее его никогда не интересовали подобные предложения. Но здесь… ВРАН (а он сразу мысленно окрестил птицу именно так) приковал его своим взглядом. Иоганн снова пристально взглянул на странное существо. И вдруг натянуто улыбнулся. Потом достал из кармана самую верхнюю пласткарту, с самым малым номиналом, снял с неё личную блокировку и подал пластмассовую пластинку торговцу. Вран сипло закаркал (довольно засмеялся?) и стал чистить клювом перья под крылом, забавно переступая при этом с лапы на лапу. Потом он достал... прямо из-под своего крыла, а не из сумки торговца... Сложенную трубочкой бумажку. Переложил её из клюва в когтистую лапку и как-то торжественно подал Иоганну. Тот развернул записку и начал её читать, всё более и более удивляясь:
Выверни наизнанку
карманы своей души:
Посыплются хлам и бумага,
цветные карандаши,
Детские разукрашки
наивных прошедших лет,
бабочки и букашки,
пепел от сигарет…
Что тебе нужно - ещё?
Что тебе нужно - ещё?
Что тебе нужно?
Может, найдёшь там пряник,
Забытой любви цветок,
Засушенных трав букетик,
Весенних дождей глоток,
Забытые безделушки
в быту распятой души –
сломанные игрушки,
детские карандаши.
Что тебе нужно - ещё?
Что тебе нужно - ещё?
Что тебе нужно?
А внизу, в конце этого листика со стихами, стояла подпись: Линда Аувербах…
Иоганн недоуменно посмотрел на странного торговца. А тот – на Иоганна, при этом пытаясь заглянуть в его листик с абсолютно тупым недоумением...
- Что-то не так, молодой сэр? - растерянно спросил торговец, а потом начал зачем-то юлить, извиняться, говорить, что он здесь ни при чём. Что, мол, вран – это мутаген ворона и попугая. Умное существо. И что именно птица, а не он сам, торговец, разыграла с ним какую-то шутку.
Иоганн поверил. Слишком уж странно, необычно всё было. И птица была необычной. Тем более, что он вовсе не искал предсказания. Он просто находился под гипнозом врана, который таким странным образом общался с ним.
- Полисы, полисы… Идут сюда. Тюрь-рь-ма! Тюрь-рь-ма! – неожиданно, и злобно посверкивая на хозяина бусинами глаз, заголосил странный ворон.
- Он... Ещё и разговаривает? – удивился Иоганн.
- Что делать? Он их чувствует заранее…, - испуганно пролепетал хозяин. - Полицейских… У меня уже были проблемы, связанные с мутагенными зверьками. И это – точно, тюрьма… Я не успею скрыться, добежать до метро… Я – стар.
- Пр-родай! Ср-рочно - пр-родай! – хриплым криком, взорвался вран.
- А это – нужный тебе человек? Не подстава? И он… тебя выдержит? – спросил торговец.
- Пр-родай! Мы р-разберемся. Отвечаю: пр-родай! – не моргнув, прокаркала странная птица.
- Молодой человек, подайте, сколько сможете… Пощадите бедного старого человека… Я вас не спрашиваю: хотите ли вы его купить. Он выбирает сам. Но, пощадите меня! Он - мой источник пропитания, вот уже месяц… Хотя, я никогда не покупал его: он ведь сам ко мне прилетел, прямо в окно.
- Вр-ремя уходит! Скор-рей! – поторопил вран - и тут же перелетел на плечо к Иоганну. А журналист судорожно протянул торговцу спешно разблокированную пласткарту самой большой ценности - из тех, что были у него в кармане.
- Возьмите… И – спасибо, - пробормотал он.
- Не благодари… За это не благодарят! Ты ещё не знаешь, что это за птица, - почти что смутившись, отвечал торговец, хватая на лету летящую к нему щедрость дрожащими руками. – И это вам - спасибки, - добавил он, уже сцапав пласткарту и радостно улыбаясь.
- В метр-ро! В метр-ро! - прокаркал вран. И действительно, надо было срочно уносить ноги. Если вскоре нагрянут «полисы», то за сделку грозил немалый штраф. Как покупателю незаконного товара. А ещё, они и торговцем его могут назначить: так вывернуть дело. И тогда - действительно, тюрьма...
И Кролас с враном на плече, что называется, дунул. Или же - вчистил. Словом, давно он так не бегал, разве что, только однажды: когда жил у своего друга Шнобеля, и они вместе тогда торговали у Пирамиды нелицензионными попс-кайфами… По молодости он и этим занимался.
Вран не обманул: вот уже вдали послышался свист нагайки, звон битого стекла, звук мордобоя и вой собакокрыс. Все посетители и торговцы толчка разбегались, как тараканы ночью на кухне, когда включают свет.
Но журналист был уже вне досягаемости. Почти у метро, возле станции «Набережная». И вот он уже едет наверх, в вертикально-подъёмном тьюб-эскалаторе. Вран тут же нахохлился и как-то уменьшился в размерах. С плеча он перебрался к Кроласу на руку, согнутую в локте. Подобрал передние лапки и стал похож на обыкновенного большого синего попугая ару. Как оказалось, и цвет, и его облик успели полностью поменяться.
- Не бойся, со мной не пр-ропадешь. А сейчас, это я смываюсь от полисов. Тебе ничего не гр-розит. По сравнению с тем, что гр-розит мне… Итак, будем др-рузьями, - сказал ему вран в облике попугая - и вдруг... подмигнул.
- А что тебе могут сделать полисы? - удивился Кролас. - Не свернут же башку... В зоопарк сдадут?
- Нет. Всё хуже. Гор-раздо... Я чувствую мысли. А у них... Очень гадкий мысленный фон. И потому, пр-ребывание рядом с ними, и если это будет достаточно долго, непр-ример, в течение суток... Это пр-росто... Убьёт меня.
Кролас опасливо осмотрелся: «Я разговариваю с попугаем... Это - как?» Но совсем никто из ближайших к нему пассажиров, которые так же поднимались вверх на эскалаторе, будто бы ничего не увидели и не услышали.
Глава 3. В «Сковороде»
Итак, второй раз за это утро, Иоганн ехал в метро. И снова попал туда не по своей воле, но опять откуда-то сматываясь. На работу, похоже, он теперь уж точно опаздывал… Но вновь и сразу светиться близ Пирамиды было рискованно. Нужно было немного выждать, пока там полностью не рассосётся облава с мордобоем.
«Если шеф сегодня будет не в духе, он скосит с меня за опоздание все премиальные, - с кислым видом, подумал Кролас.
Вылез он, прокатившись до стации «Театральная», и там решил, что добираться обратно на работу будет на бесплатном бусе. Но вначале надо зайти здесь в какую-нибудь забегаловку… Семь бед – один ответ. Опаздывать - так, всё равно уже, насколько; предрабочую пятиминутку Иоганн уж точно пропустил, к тому же ощутил внезапный приступ голода.
«Интересно, чем питаются враны? Надо сейчас, при случае, спросить у него», - подумал Кролас.
На Театральной красовался, как и следовало ожидать соответственно названию станции, старый театр. Он был выстроен в форме танка. Некогда, как говорят, его переделали в танк из предыдущего здания, которое символизировало собой комбайн или трактор, и переделали в честь то ли какой-то то войны, то ли какой-то победы, тем самым, так сказать, перековав орала на мечи, а серпы - на копья. Наверное, впрочем, горе-архитекторы лишь слегка подрихтовали при этом общий фасад, но основательно добавили к трактору, не слишком похожему на оный, громадное навесное дуло. И это дуло теперь под углом в сорок пять градусов прямёхонько устремлялось то ли на здание Собрания Отцов Города, то ли на гостиницу «Националь», расположенную непосредственно за ним. И в этом «дуле» был небольшой кинотеатр, где крутили стереоскопические фильмы, причём экран находился на самом верху «дула».
Как раз напротив «танка» находилось молодёжное тусовочное кафе. Его здание, согласно авангардистскому проекту, имело форму большой сковороды с длинной ручкой. И это было самое дешёвое кафе в Ростове. «Дойти до ручки» - означало питаться ежедневно в этом кафе дешёвым фастфудом, поскольку именно на «ручке», прямо на свежем воздухе, находилась отдельная забегаловка со стоячими столиками. И там же, вдоль «ручки», располагались киоски быстрого питания, где продавали исключительно мерзкий фасфуд, но всегда наливали довольно сносное живое пиво. В этом кафе постоянно ошивались «хайрастые», то есть, длинноволосые и бородатые, парни, а также девушки в потёртых джинсах и ковбойках. Они косили под хиппи семидесятых годов двадцатого века и пытались имитировать слэнг соответствующего периода. А внутри, в здании круглой формы, можно было не только выпить пива с чипсами, но и хорошенько и недурно перекусить.
Сразу за «Сковородой» красовался длинный и уродливый шпиль непонятного назначения, под которым собирались окрестные бездомные коты и собаки, нередко совершающие набеги на вход в кафе и нагло требующие подачки.
Иоганн бодро направился к «Сковороде» и приоткрыл дверь, ведущую внутрь основного здания. Тенгу, который изображал простого попугая, покосился на него лукаво-нагловатым глазом. Явно намереваясь что-то сказать. Но в этот миг какая-то тусовочная «герла», пролетая низко на флаерах и резко снижаясь перед кафе, проехалась прямо по нему своими распущенными волосами.
- Смотри, куда прёшь! – хрипло выругался вран.
Люди за уличными стойками с интересом на них обернулись.
Иоганн прокашлялся и принял пижонски-развязный вид. Стараясь говорить хрипло, он сказал:
- Девчонка на флайерах чуть меня не сбила. А волосами можно и глаз выбить, если с налёту.
Интерес народа резко увял.
- А мне сперва показалось, что попугай выругался, - донёсся до Иоганна чей-то голос.
Оказавшись внутри кафе, Кролас подошёл к прилавку, отстоял небольшую очередь и заказал большой снипперс, а также броккеры, пампасы и жестянку с пивом. Потом двинулся к самой дальней свободной стойке у окна. Там он разложил всё купленное на высоком столе и стал флегматично жевать пампас, полируя, как здесь говорили, его пивом - то есть, попросту запивая. Вдруг вран спрыгнул на стол - и тоже стал всё это, кроме пива, спокойно и мирно склёвывать, как площадной голубь.
«Значит, враны едят всё… Раз его удовлетворяет даже подобный ассортимент», - подумал Иоганн.
- Гадость, - внезапно прокомментировал странный птиц, будто подслушав его мысли. - Но, очень хочется жр-рать!
Кролас от неожиданности чуть не поперхнулся пивом, и попросил:
- Говори потише, мы на публике!
- В окр-руге - у всех затычки с музоном в ушах. А дальше – нас уже не слышно, - вран нагло посмотрел на нового хозяина. - А ещё... Я блокир-рую.
- А почему… ты так разговариваешь? Жрать... Да кто тебя таким словам обучил? – спросил Иоганн.
- Только заметил? Пр-ривык я уже. Поживёшь здесь, у вас, в Р-ростове… Ещё не так запоёшь.
- Понятно… Но, ты что, не из Города? Откуда-то прилетел?
- Потом об этом.
- Скажи, приятель, - тихим шёпотом начал следующий допрос Иоганн, - а почему ты не притворился попугаем ещё на рынке? Ну, перед облавой?
- По многим пр-ричинам, - ответил вран, спокойно склёвывая с одноразовой тарелки остатки снипперса. - Во-первых, мне нужно время, чтобы создать мыслеоб-рраз, войти в него спокойно. Во-вторых, не поверят, если у пир-рамиды, да с торговцем... Мы с ним с полисами уже сталкивались. В виде попугая - тоже. А ещё, в виде вор-рона... А в третьих, я все р-равно ушёл бы с тобой. Так не всё ли равно, как? Мой бывший хозяин был в страхе, что у него в руках мутаген, и потому не запросил огр-ромной цены… Такой, которую ты не смог бы заплатить. А ты мне подходишь. Я давно искал человека, способного вынести меня за Гор-род.
- Что?! Вынести тебя за Город?! – изумился Иоганн. – Тебе нужно попасть за Город?
- Да. Впрочем, не ср-рочно.
- И ты… Считаешь, что я тебя... Доставлю, куда следует?
- Непр-ременно. Ты сам этого пока не чуешь, но тебе скор-ро самому придётся отсюда бежать. Я предчувствую, умею знать зар-ранее.
- Кто ты?
- Я - вран. И с таким именем я и пр-роник в твои мысли.
- А такие, как ты, есть ещё?
- Да. Но, нас очень мало. Кр-райне мало. Потому, можешь звать меня так, как и называешь мысленно: Вран. Будто бы, это моё имя, р-родовое. Но, у меня есть ещё и моё личное имя. Меня зовут Тенгу. Запомнишь?
- Запомню. Но, кто же ты? Ты же - очень разумное существо...
- Что значит р-разумное? Считай меня просто биокомпьютер-ром, способным считывать инфор-рмацию, пер-реваривать её слегка, а потом всех шокир-ровать.
- Тогда и все хомо сапиенсы – биокомпьютеры!
- Практически. Как и все попугаи… Многие люди вообще - просто животные. Но не все. Некотор-рые способны на большее. Но, я тоже хочу задать тебе вопр-рос.
- Какой?
- Зачем ты пришёл сегодня на р-рынок? Ты не похож на тех, кто хочет пр-риобрести для себя живую необычную игр-рушку.
- Это - долгая история, - Иоганн немного сник и задумался. - А в целом... Ну, я хотел бы присмотреть там зверька. Причём, необычного. Но, не для себя. В подарок.
Иоганн и сам не понял, почему не ограничился этим кратким объяснением, но продолжил говорить, и как на исповеди, поведал врану ту часть своей биографии, о которой рассказывать ему было крайне неприятно. И это - поначалу пытаясь ответить лишь на самый простой вопрос.
А затем, начал он издалека…
Ведь, совсем недавно, Кролас не был всеми уважаемым обозревателем в области музыки и молодёжной культуры, и не обладал журналистским пропуском по Городу, второй категории… Он был так называемым «ритзибоем»: то есть, мальчиком на побегушках. Точнее, газетным ритзибоем, так как были ещё и ритзибои-торговцы, предлагающие всё, от лифчиков до флайеров. Газетные ритзибои занимались тем, что «аскали» прохожих. То есть, предлагали ответить на вопросы всевозможных анкет. Но и такую работу он считал тогда для себя вполне сносной.
Поскольку, до газеты пробовался и в других забавных «творческих» профессиях, гораздо более худших. Иоганн побывал и вышибалой в гостинице (несмотря на хилую комплекцию), и ночным сторожем в брэнчдогкиоске, и санитаром на «красном кресте»… В общем, он работал в таких местах, где работа была гадостная и где народ по этой самой причине надолго не задерживался. Нетрудно догадаться, что никто из родителей отнюдь не помогал такому славному парню, как он, ни с устройством на работу, ни с пласткартами: то есть, с наличностью.
- И вовсе не потому, что все мои родственники – шкурные жабы. Просто я, будучи пейзанского происхождения, совсем зелёным пареньком пробрался в Город из весьма живописных окрестностей Ростова, - пояснил он для Тенгу.
- Что значит «пейзанского»?
- Ну, сельского… Так все мои друзья говорили…
Не все знают, что представляют собой так называемые «сельские районы». Заболоченные гнилостной канализационной водой усыхающие речушки, огромные свалки отходов и мусора дают не слишком много простора для сельского хозяйства, а также для мечты и для жизни. Не курортная зона, прямо скажем. Несмотря на жаркое однообразное солнце, картошка произрастает гнилая, яблоки – склизкие, огурцы – червивые, а цыплята – полудохлые. В общем, в приёмнике города такой товар не конкурентно способен по сравнению с синтепродуктами и годен только на переработку.
Потому, Иоганн, после своего совершеннолетия (а для пейзан оно наступает в четырнадцать), и оценив перспективу дальнейшей жизни, плача и ругаясь на судьбу и нелёгкую долю, покинул своих бедных отца и мать в поисках приключений. А, попросту говоря, сбежал из дому.
Он быстро понял географию местности. А именно то, что за ближайшими сельскими окраинами Ростова начинается и уходит во все стороны бесконечная полупустынная голая степь… Запущенная пустошь с пожухлой и убогой, как старческая плешь, растительностью, с раскаленным зноем, с потрескавшейся землёй, с редкими заболоченными речушками и полным отсутствием жизни. Далее, по всей видимости, эта степь переходила и вовсе в голую пустыню, не сулящую ничего хорошего и за гранью горизонта.
И потому, единственный путь, который ему сулила надежда - пролегал только в Город. Хотя, Город и манил, и пугал его, да и Кролас, к тому же, совсем не знал, что же это такое.
Понятное дело, что в Ростов никого, кроме красивых девушек, не впускали. Долго и безуспешно Иоганн пытался проникнуть туда через товарообменник, через который происходил обмен жалкой продукции села на городские товары. А ещё, он несколько раз пытался заскочить на транспорт, везущий в город различный груз: землю, камни, щебёнку… Оказалось, весь этот процесс обслуживают роботы, и они постоянно спихивали подростка долой. Упросить их взять его с собой, понятное дело, было нельзя.
- После долгих мытарств, я купил в единственном пизансмаркете соседнего села, на все те деньги, которые у меня были - а у пейзан в ходу именно бумажные деньги... одежду сельской герлы.
- Герлы?
- Ну, девушки... Стильно принарядился и, кося под девчонку, отправился в город, куда сельских дев пускали на ночь, так сказать, на вечеринку, - поведал Иоганн. - К счастью, по фенькам на руке и шитой бисером сумке - а моя мать рукодельницей была, вот потому всё это на мне и было - меня встреченные мною парни приняли в Городе за тусовочную герлу, косящую под хиппи, а не за фуфыру пейзанскую. Тогда, у меня нашлись друзья, которые «вписали к себе на флэт»... То есть, взяли к себе пожить. А ведь всё могло сложиться гораздо хуже: столько девчонок влипают здесь в конкретные неприятности, да ещё и среди ночи, да ещё и пройдя через Полночные врата... В общем, почти сразу же обнаружив ошибку в определении моей половой принадлежности, меня вскоре переодели, дав старое, поношенное тряпьё.
Вран издал странный звук. Похоже, он хихикнул.
- Пр-роясни, что означает «тусовочная герла»?
- Хорошая, «своя», девушка, которая любит музыку и поболтать обо всём на свете… Ну, что-то в этом роде.
- А «пейзанская фуфыра»?
- Девушка из села… Которая ищет приключений на задницу и старается изобразить из себя городскую, - пояснил Кролас. - И готова пройти Крым, Рим и медные трубы... Ну, это такое выражение. Тоже требует расшифровки?
- Нет. В целом, я понял. Но, я пер-ребил. Пр-родолжай…
- Со временем, я купил себе «под Пирамидой» чистый папир со штампом и состряпал паспорт, назвавшись Иоганном Кроласом.
- Что такое «чистый папир»?
- Бумага… То есть, корочка паспорта без внесённых туда данных. Обычно её заполняют в паспортном отделе, официально. Но мне оформили за определённую мзду, и вне конторы. А потом…На время моей мамой стала дурь конопляная, а папой – бэндгруппа «Чихуахуа», лабающая свойскую трешь, - продолжал тем временем Кролас.
- «Лабать» – это «играть»? А что такое «трешь»?
- Такое направление в музыке… Там, в этой своей странной, тусовочной жизни, я и познакомился с Антониной, которая совершенно, как позже оказалось, случайно попала на тусняк в «Cковороде». Будучи студенткой-филологом, она изучала молодёжный слэнг. При этом, она косила под дигзгёрл…
- Под… кого?
- Под герлу, свою в доску… Которая всё знает и всё перепробовала…И наше тесное знакомство… Весьма и весьма тесное… Свершилось случайно, в плане моего первого творческого эксперимента. И без расчёта когда-либо встретиться вновь. Повторюсь, я был совсем зелёный бойзфренд.
На этом месте рассказа, Иоганн тяжело вздохнул.
Он сам понимал, что это жуткий идиотизм… Но, о «плодотворности» своего случайного знакомства он узнал по прошествии восьми с половиной лет… По-видимому, Антонина не обладала достаточной суммой денег, необходимой для того, чтобы Город позволил ей растить своего ребёнка самостоятельно. И его изъяли, «для обеспечения счастливого гражданского содержания», как формулируют анкюлотники. Иоганн Кролас ничего не знал о рождении сына. Но, по какой-то неясной причине, его первая в жизни девушка записала своего ребёнка в свидетельстве о рождении как Оливера Иоганновича Кроласа... Да и по дате рождения всё сходилось… Как последствия той их встречи. К тому же, пацан жутко был похож на отца.
А раскопала «сюжет» примерно год тому назад его коллега, неутомимая Зиночка Исламбекова. Которая обозревала социальные вопросы и посещала «коммуну света новых граждан», расположенную на улице Бирючья Балка.
- Хоть шефу не растрезвонила, и за то ей спасибо! Фотку мне подарила. В фаз и в профиль, - продолжал Иоганн свою исповедь врану. И…у меня аж душа тогда оборвалась, и всё поплыло перед глазами. Знаю я всякие там «коммуны»… Пиплы на тусовке обсуждали. Жуткая тюряга с надзорными порядками.
Зиночке, конечно, приходится по журналистски врать, что там всё о'кей и детки кипяточком писают от счастья… А у меня и сейчас нет двух прожиточных минимумов, чтобы позволили иметь ребёнка. А главное – для анкюлотников не факт будет, что я – отец. Обнадёжат, облапошат до последней пласткарты, почти оформят всё - а потом скажут: «А где бумага о том, что вы – отец?» или «А где вы были раньше?» - и тому подобное… Выжмут с курицы яйца и отправят кукарекать. Работа у них такая. Сложная. С людьми.
В общем, с какой стороны ни подойди – грабли получаются.
- Ну и дела, - прокаркал вран.
- Куда делась Антонина, которая могла бы подтвердить, что я – отец, я не знаю. Пропала бесследно. Я искал.
- И ты решил повидать пар-ренька?
- Да. И подарить ему что-нибудь. Хоть зверька ласкового. Говорят, там жутко одиноко. И вот… Ходил по рынку. Присматривал.
- Стр-ранный ты для этого Города папаша... Совестливый. Ну, сын... Так ты ж его, получается, даже не видел ни р-разу. Или, хочешь просто глянуть на него, из любопытства? А без подар-рка туда не пускают?
- Да, хотел бы я глянуть, как он там. А не пускают - что с подарком, что - без. Тайком надо лезть. Так все родственники делают, если они есть. А что я странный, так это - да. Я ведь - из села. Там не то, что ребёнок, там - даже каждая зверюшка ценится. Щенок, кошечка... И людей там мало. И отношения между ними - другие. Человеческие. Это здесь - людей такая прорва, что все легко взаимозаменяемы, что ли. И не имеют никакой цены. Всем друг на друга плевать.
- Почему же ты ушёл с р-родных мест?
- Не выжить мне было там, очень жизнь тяжёлая, невыносимая. А я - хилый был, не по возрасту мелкий. Болел много. И родителям - только тягость, и рот лишний. Намучились они со мной. Не выгнали бы, конечно. Но, и не прокормить им было меня: объедал я только их, как полагаю. И... тайком я сбежал оттуда. Худой был, на девчонку похожий. Потому, в конце концов, и пришла мне в голову мысль о переодевании.
- Ну, хор-рошо. А почему ты хотел сыну подар-рить именно мутагена? Денег сильно много?
- Нет, конечно. Но зверюшек туда приносить нельзя, ребятам там не разрешают держать ни собак, ни кошек, даже птичек или хомячков - и тех отберут. И потому, нужен мне хитрый зверёк, чтобы можно было научить его прятаться. Мутагены дорого стоят, и это - пока лишь мечтания. Но вот, всё же, ходил, присматривал...
- Меня пр-рисмотрел? – хитро прищурился вран. – Подар-ришь?
- Нет. Посмотрю ещё, что ты за птица… Лисокотёнка хотел присмотреть, прицениться, - ответил Иоганн.
Вран, задумчиво ковыряясь в пампасе, спросил:
- А как насчет удр-рать оттуда? Строго?
- Нет, охраны там нет никакой. Но, куда он потом, я с ним потом?.. Он будет без бумаг, без документов. Вне закона. А сделать «липу», такую, как у меня самого, так вычислят по фэйсу и отправят назад, в коммунятник. Замкнутый круг. Кроме того, я его ни разу не видел. Может, и не пойдёт он со мной: какой из меня... папа.
- Проблема, – сверкнул глазом вран, - р-решается топор-ром! Драпать из Гор-рода будешь – захватишь и пар-рнишку! Не думаю, что он станет возр-ражать.
Иоганну даже стало дурно.
«Драпать из города? Куда? Почему? Зачем?» - испуганно подумал он, и вдруг почувствовал, что вран пророчит правильно. Уж непонятно почему, но мало ли… «Похоже, драпать вскоре придётся. Какой кошмар! О, ужас!» - подумал журналист, уже привыкший к стабильности своей городской жизни.
Когда они вышли из «Сковороды», то пошли к ближайшему тьюб-эскалатору вертикального подъёма. По нему им следовало подняться аж на четвёртый уровень. Только там можно было поймать в такое время бесплатный бус. Внутри подъёмника воняло раскаленным металлопластом, хотя так называемые «фибры», то есть, кондиционеры - очистители, работали на полную мощность. Ну и жара! Вместе с Иоганном на скотчфло заскочила девчонка. Успела проскочить, пока они ещё не взмыли вверх и двери не захлопнулись.Теперь они поднималась вместе, на одной платформе. Девчонка была с модными сейчас стрекозиными крылышками на спине и в лёгком розовом флайер-костюме. Она сразу же включила мини-телекс. Там по всем каналам шёл какой-то трёп одного из Отцов города, одетого, как обычно, в белую тогу. Девчонка недовольно убрала звук.
- Пр-роясни, пока едем, кто такие «анкюлотники», - попросил тихо вран, каркая в самое ухо Кроласа. – Ты употр-ребил сегодня этот тер-рмин.
Кролас покосился на девчонку. Но по телексу пошла какая-то шоу-программа - и полностью завладела её вниманием. Попутчица поначалу врубила звук на полную громкость, но потом посмотрела на Иоганна, застеснялась и надела наушники.
- «Анкюлотники» - это на нашем, газетном слэнге… Так мы называем административных чинуш, соцработников, юристов и прочую братву в том же духе, - пояснил журналист, когда понял, что девчонка его теперь не услышит. - Все эти люди очень любят особый, практичный и парадный вид одежды. «Серые анкюлоты» - это как встарь «белые воротнички»… Анкюлотники занимаются финансовыми, правовыми и хозяйственными вопросами, и весь их рабочий день проходит в постоянном приёме разных людей. Очередь к ним толпится в коридорах, а при входе к ним все кланяются.
- А что такого особого в этой одежде? Что за анкюлот такой выдумали? Как он выглядит? – спросил вран. - И он всегда сер-рый?
- Анкюлот – это что-то типа комбинезона с короткими, выше колен, штанишками и с небольшими рукавами. Его ценность в особой облегающей ткани, которая придаёт прохладу в жару и легко проветривается. Цвет может быть самый разный. У банковских работников - чаще всего, чёрный внизу, белый вверху, у администрации - серый, ну, и так далее... Женский анкюлот отличается от мужского только тем, что имеет глубокий вырез на груди. Кроме ткани, особенность костюма в том, что он снабжён сменной влагозащитной прокладкой и памперсом высшего качества, дабы чиновники могли не отвлекаться на работе по мелкой и крупной нужде. Складки и общий хитрый покрой одежды из высокопрочного материала прикрывают достойным образом все эти хитромудрости, а особый материал устраняет запах. А памперс со временем перерабатывает содержимое. Нанотехнологии, понимаешь ли! Такая одежда явно не по карману – ну, к примеру, журналисту. Дорогое удовольствие.
- Пр-ри чём тут нанотехнологии? - удивился вран.
- Шутка такая... У нас нынче впендюривают это слово, куда ни попадя: и косметика, и носки - всё у нас натотехнологичное. Впрочем, какая-то переработка ненужностей в анкюлоте присутствует, вроде бы, микроорганизмы очень продуктивные, и памперс можно лишь раз в сутки менять. Но, в подробности я не вдавался.
Шоу на экране мини-телекса их случайной спутницы, пропало. Девушка сняла наушники и собралась на выход.
- А теперь – новости культуры, - провозгласил из её телекса бодрый мужской голос.
Сообщалось о том, что Мерлин Киршопов отравился до поноса синтегрибами и пивом, а Синди Флэш встретила своё шестидесятипятилетие в бассейне с шампанским, в окружении молодых бойзфрэндов.
Эскалатор выплюнул своё содержимое прямо в открытые створки буса. И вскоре, минут через пятнадцать, Кролас доехал на этом самом бусе - роботоуправляемой маршрутке - до нужной ему остановки, а эскалатор нижнего спуска выбросил Иоганна на граундфло. А там - пешочком, пешочком...
Глава 4. Дела редакционные
- Почто вы меня за срамное место тискаете, дщерь человеческая! – орал ошпаренным басом Драгомир Свистлицкий, отстраняя от себя хохочущую Зиночку Исламбекову, - Сатана, изыде!
Вот первое, что увидел Иоганн сразу же за автоматическими дверьми, впустившими его в редакционное фойе. Драгомир (или, попросту «Дорг», «Дорогуша») был обозревателем по церковным вопросам, священнослужителям и делам сохранения родного языка. «Он пишет лишь про попов. Специалист по попАм. Не путайте со специалистами по пОпам», - шутила Зинка.
Исламбекова была, как всегда, неотразима и неузнаваема. Потому, что постоянно меняла всё: цвет волос, от красного до фиолетового, через весь спектр радужного диапазона, а также роспись ногтей, цвет глаз, очертания бровей, форму губ; часто меняла и татуировки на теле. Кроме того, она постоянно теряла накладные ногти, ресницы и даже груди, которые отлетали в разные стороны при её кипучих порывах энергии.
- О! Какие люди! – увидев Иоганна, бросилась с ним обниматься Зинка и сразу же потащила к лифту. - Опоздал? Но ничего, тебе, как обозревателю, можно и не посещать каждые общие сборы. На утреннем собрании шеф сегодня пропесочивал только ритзибоев, остальные – пока без порки…
Сегодня коллега украсилась волосами медно-красного оттенка, шоколадным загаром и вытатуированным драконом на плече, а её тёмно-зелёное платье фактурой напоминало змеиную шкуру. Тоже зелёные, глаза Зинки фосфоресцировали на тёмных поворотах коридора, а «шкурка», в тон волос, посверкивала красными огоньками.
- Здравствуй, друже! - процедил Драгомир, догнав Кроласа и Зинку и поспешно пропихиваясь в лифт вместе с ними.
Драгомир считался редакционным другом Иоганна, хотя на самом деле был его злостным конкурентом, и почему-то всегда стремился перещеголять соперника, своего ровесника, по количеству заметок и весу в редакции. В глубине души, скорее всего, он вовсе не питал к Иоганну тёплых чувств.
Кролас хотел, будучи уже на своём этаже, в коридоре, быстро раскланяться с обоими редакционными коллегами и потихоньку просочиться в свой кабинет, где остаться наедине с враном, в привычных ему стенах, удобно изолирующих от остального коллектива. Если нужен будет шефу – тот наберёт ему сообщение или скинет задание по редакционному компу. Иоганн уже начал пятиться назад, по направлению к желанному уединению - когда Драгомир Свистлицкий неожиданно преградил ему дальнейшее отступление, кидаясь на него с объятиями.
- Заходи ко мне, милый друг! - Дорг, захватив Кроласа, как краб клешнёй, протащил его мимо удивлённой Зинки, стремительно увлекая жертву в свой личный кабинет. Попытаться освободиться от дружеского захвата было бы абсолютно бесполезно: не та весовая категория. Затворив за собой кабинет и оставшись с глазу на глаз с редакционным приятелем, Дорогуша начал:
- Видишь ли, шеф хотел бы плеснуть в следующий номер нашей газеты немного будоражащего скандала. Поэтому, срочно требуются твои заметки, ты ведь у нас по этому делу спец?
Тот сразу всё понял… Иоганн не стал внутренне успокаивать себя тем, что, так уж и быть, съездит, к примеру, к Киршопову и в подробностях опишет марку выпитого Мерлином пива и цвет его лица… Нет, свою славу скандального журналиста он приобрёл ни на ком ином, как на Линде Аувербах, и самым первым из газетчиков именно Кролас дал подробный материал о конкурсе «Пупси Бест» и его плачевном конце. Однако… Он никогда, как и любой другой из журналистов, не встречался с Линдой лично. Только, всегда присутствовал на каком-нибудь её концерте, выступлении или встрече. Причём, эти концерты никогда не объявлялись ею заранее, и непременно были внезапными и совершенно непредсказуемыми. И ему просто везло. К тому же, в последний раз, при выступлении в кафе «Розовый слон», Линда сказала, что больше нигде не появится, во всяком случае, долгое время. Темы же, не связанные с её присутствием, но так или иначе её касающиеся, он уже исчерпал: писал о молодёжных тусовках в честь Линды, об отношении к ней различных известных деятелей искусства, о бритоголовых мальчиках, желающих изловить Линду где-нибудь в тёмной подворотне... Не писать же обо всём этом по второму кругу!
В общем, Иоганн однозначно влип.
Свистлицкий тем временем явно пребывал в приподнятой весёлости. Возможно, напускной.
- В общем, вот какой получился казус, - продолжил он. - Ты прости, что я даже кофем не угощаю. Не схлопотал ещё кофе по причине крайней заботы и раздумий, - Дорогуша потёр своё жирное пузико левой лапкой и закатил плюшевые глазки. – В текущий номер долженствовала пойти моя хвалебная статья о собрании черносотенных активистов, выражающих свой протест против бесовской чертовщины, связанной с появлением в городе так называемых братьев-золототысячников. Последние призывают всех опроститься, ходят в галошах в форме голой ступни и в рубахах по колено, носят усы и бороду. А также, «золотые» затворяются своим коллективом внутри одного из помещений на третьем ярусе Пирамиды и устраивают там моления Господу. На свой еретический лад, конечно. А также, они стремятся создать в Городе тысячу мест своих сборов, ищут способ превращения железа в золото и поклоняются солнцу.
- Ну, что ж! Нормальный был бы материал.
- Вот именно, что был бы, - ответствовал Драгомир. - А вышло иначе. Материал совсем погорел.
- Что? Порнуха ввязла?
- Полнейшая порнуха…
Порнухой в редакции, к удивлению Кроласа в его первые дни работы, звали те материалы, что были абсолютно негодными для выставления на широкую публику.
Свистлицкий тяжело вздохнул и продолжил рассказ:
- Золототысячники вычислили это собрание черносотенных и заранее вышли на улицу с плакатами с изображениями Льва Толстого и Порфирия Корнеевича Иванова. Прошлись вдоль всей пешеходной зоны - а потом окружили то самое здание, где заседали черносотенные активисты. И очень плотным кольцом обложили его, надо сказать: так много их собралось. Стали большим кругом - и, держа по большой парафиновой свече каждый, спели свой псалом, который начинается словами: «Люди Господу верили как Богу, а он сам к нам на землю пришёл». Тем самым, шумно перекрыв сим пением мероприятие черносотенных. Ну, у тех нервы и сдали, у ребят совсем крышу сорвало, повыскакивали все они наружу - и начали золототысячников ремнями стегать. В общем, драка началась. Стенка на стенку.
- Представляю, как ты улепётывал! – заметил Иоганн развязно.
- Пришлось сподобиться, - кисло улыбнулся Свистлицкий. – Да, и ещё… Меня «золотухи» за православного священника приняли. Побить собирались. И мне с трудом удалось отмазаться от них... Только пропуск журналистский меня и спас.
- Нормалёк. Это порядок. Бывает. Как-то, меня на одном концерте за тусовочного парня приняли. Перестарался со свойским прикидом, так братки какие-то националистические по быстрому решили фейс мне начистить... И тоже, только маза пергазетная меня и выручила.
- Но всё это – присказка, - хитро прищурился Свистлицкий. - С шефом нашим, дорогим Корнеем Пузаловым, мы всё уже разрулили. И он вошёл в моё сложное положение, да ещё и отпуск для восстановления сил на пару дней дал. А очередь теперь заметку писать – именно тебе. Молодым кадрам нашим. Христом богом мы, я и Корней Иванович, просим тебя ласково тиснуть что-нибудь конкретное.
«Конкретным» материалом на «пергазетном» слэнге назывался материал не «пустой», без воды. И такой, чтобы читали все. Чаще всего, это была какая-нибудь скандальная новость.
- В общем, шеф тебе советует найти твою любимую певицу и взять у неё интервью. Задать, в общем, немного перцу, - напрямую, не моргнув, выдал Дорг. - На тебе - часть первой полосы, в общем.
Кролас чуть слюной собственной не подавился.
«Да ведь Линду ни один газетчик вот уже с месяц найти не может! А я – что? Полис какой-нибудь? – подумал он, злобно глядя на Дорга. - Дикость-то какая!»
Но Иоганн хорошо знал значение слова «советует»… в смысле, когда советует начальство... И потому, хотя вслух он не сказал ничего, однако мысленно прибавил к этому «ничего»: « Гад! Удружил ты мне, Дорогуша! Век твоей подставы не забуду».
Потом промямлил наконец:
- Я постараюсь.
- Ну... Вот и ладненько, друже! - засиял Дорг.
На том и расстались. Кролас пошёл к себе и попытался зло хлопнуть дверью. Но она всё равно закрылась плавно и бесшумно: таково устройство всех дверей Пресс-Центра. С его плеча при входе слетел Тенгу, принял свой естественный облик и начал осматриваться, летая кругами. Должно быть, разминал крылья.
- Однако! – только теперь сообразил Кролас, уронив тело в своё редакционное предкомпьютерное кресло. - Никто из моих коллег на тебя и внимания не обратил. Хорошо же ты умеешь создавать эффект отсутствия! Я слыхал о подобных свойствах некоторых мутагенных зверьков, но встретился с таким впервые.
- Хор-рошо тут у тебя, уютненько, - вран издал что-то, похожее на хохот, осматривая маленький, тесный кабинет. Здесь помещался только столик с компом, вращающееся кресло, полка на противоположной стороне, заваленная большими папками; зато, окно было большое, во всю ширь стены. При этом, начиналось оно низко, почти от пола - и доходило до потолка.
Вран спланировал на широкий подоконник и начал прохаживаться по нему туда - сюда, искоса глядя сверху на Город. Где-то над ними, загораживая почти всё небо, нависали многоуровневые строения. В самой вышине то были металлопластовые трубы метро и автострады. К ним поднимались радужные и переливающиеся фонарики площадок скотчфло и эскалаторов, несущие вверх пассажиров. Ниже линии метро, вдоль автострад, по второму и третьему ярусу Города, шли забегаловки и «шопы»: мелкие магазинчики, круглые и прозрачные, как пузыри. Местами у горизонта, уже за пределами граундфло, высились, перекрывая дальнейший обзор, громадные здания, доходящие от земного яруса аж до второго или даже третьего уровня. Наземный центр города был специально стилизован под старину и оставлен пешеходам, флайерам, роликам и скоростным велосипедам и самокатам. И всё это разноцветье тоже двигалось и переливалось.
- Граундфло, - подойдя к врану и зачарованно наблюдая улицу, будто видя её впервые, задумчиво сказал Кролас. - Многочисленные лавочки и синтетические деревья, пёстрые толпы праздношатающихся разряженных пиплов, лёгкий сизоватый дымок сигарет, женский смех, звуки музыки… А чуть поодаль – узкая вонючая канава с грязной жижей, до сих пор носящая гордое имя «Дон». Поговаривают, её уже давно пора полностью замуровать плитами. Но мешает этому старческая ностальгия многих граждан.
- Гр-рустно, - отозвался вран.
Иоганн снова плюхнулся за свой рабочий стол и впал в задумчивость. Тенгу, через некоторое время, подлетел и опустился на спинку его кресла.
- Что это за пр-рибор? – раздался вскоре над ухом Кроласа резкий голос врана, выводя журналиста из частичной прострации. И вот, птиц уже перелетел на стол и теперь изучал ощупью своих «пальчиков» клавиатуру компа.
- Это мой редакционный компьютер. На нем я набираю текст статей или загоняю ему в память нужную мне информацию. А также, просматриваю почту... Ведь ты знаешь о компьютерах, не так ли?
- Но ведь они запр-рещены! – поразился вран.- Во всяком случае, в этом гор-роде. Так я слышал под Пир-рамидой.
- Запрещены другие: подпольные, нелицензионные компы, без встроенного защитного блока, который перекрывает выход в информационное поле. Именно такие... продают только там, под Пирамидой.
- В инфор-рмационное поле? - переспросил вран с явным интересом.
- Да. Его раньше называли Интернетом. Потом обнаружилось, что Интернет разросся и получил черты искусственного интеллекта. И его назвали информационным полем. И запретили выходить туда. Говорят, что общение с Интернетом стало вредным для человека.
- Бр-ред! Дур-рят! – закашлялся вран. – Старый интернет – вовсе не информационное поле. Но, в информационном поле здесь, у вас – тоже стоит блок. Как и в ваших компьютер-рах. В вашем городе… порченный ментал: здесь стоит заглушка для мыслей. Иначе, я бы совсем легко вычислил, где сейчас находится Линда.
- Что?! – только и сумел прошептать Иоганн. – А тебе-то она зачем? И что ты знаешь о Линде Аувербах?
- Я – бедный уставший вор-рон, - тихо проговорил Тенгу. А про себя подумал: «Ну вот... Проговорился».
- Так, ты знаешь что-то о Линде? - не унимаясь, повторил свой вопрос Кролас. - Ты ведь дал мне листок с её стихами... Там, у Пирамиды.
- Да, я о ней слышал. Немного. Лишь о том, что она поёт стр-ранные песни. Мне было бы интер-ресно пр-роникнуть в её мысли. Но, я могу слышать мысли только непоср-редственно вблизи людей, или же - если есть с ними особая связь...
- Послушай! Как ты понял, что Драгомир намекает на то, что мне надо отыскать именно Линду и взять у неё сейчас интервью? Так ты и его мысли прочёл?
- Ну... Да. Он подумал о том, что тебе надо будет отыскать «ту скандальную певицу».
- Но я не знаю, где она... Подожди! А как ты понял, что он так думает именно о Линде?
- Нетр-рудно догадаться, - слукавил Тенгу. – Не так-то много в Гор-роде скандальных певиц…
- В общем-то, да. Насчёт певиц… Но, её стишок в твоих лапках этим не объясняется…
- Я нашёл этот листик. И стихи мне пр-росто понр-равились. А их автор - именно певица Линда? Та, что нужна теперь тебе? Для интер-рвью?
- Да, всё именно так. Ты очень догадлив, Тенгу.
- Давай, я попр-робую тебе помочь. Чтобы ты написал его. Это интер-рвью. Ведь это для тебя важно?
- Да.
- А потому, нам надо непр-ременно вычислить, где она сейчас. Где Линда.
- Но, как это сделать?
- Знаешь, что? Давай, для начала поговор-рим. Ты расскажешь мне всё, что о ней знаешь. А я попытаюсь выйти на неё, на её мысли: я ведь вран. Мы иные, чем люди. Мы иногда чувствуем мысли… Даже, на р-расстоянии. Только, мне надо понять, какая она, чтобы отыскать её мысленный канал среди тысяч др-ругих подобных, что есть здесь, в этом Гор-роде.
- Ну, о Линде я знаю не так уж много, - начал Кролас.
- Нет. Не начинай. Поговор-рим подр-робней – но не здесь. И не сейчас. Спер-рва нам нужно отыскать место, где будет очень тихо. Есть такое в Гор-роде? Там я буду сообр-ражать гораздо лучше, и тогда никто в моем биокомпьютер-ре не сможет стер-реть файлы.
- Думаю, таких мест в Ростове нет… Совершенно тихих.
- Тебе же нужна Линда? Иначе – кр-ранты?
- Да.
- Я помогу. Найду её. Только, подумай… Тихое, пр-риятное место.
Иоганн уже потерял способность трезво соображать и отвергать бредовые идеи. А потому, вдруг выдал:
- Ну, что ж! Я знаю одно такое… Но это очень дорогое, элитное место. И просто так туда не проникнешь… Там тихо, прохладно, много воды и цветов…
- Где это?
- Так называемый «Парамоновский Оазис». Не слишком далеко отсюда… Но, я не знаю, как туда пройти… Оазис доступен только для элиты. А моего журналистского пропуска второй категории будет не достаточно, чтобы туда попасть.
- А ты пр-робовал?
- Нет, что ты! Это - совершенно безнадёжно.
- Кажется, я о нём что-то слышал, об этом оазисе. Но думал, что «Оазис» - очер-редной ночной клуб, и только. Там точно есть тихие места? И это - можно сказать, совсем рядом! В пр-ределах старого Ростова... Можно сказать, в самом центр-ре. Р-рядом! Ура! Я пр-роведу! – неожиданно обрадовался Тенгу. – Я уже почувствовал это место... Ничего не бойся, сделаешь лицо попр-роще – и смело иди. Я замор-рочу голову охранникам. На вр-ремя. И они нас пр-ропустят! Точно: пр-ропустят. Только, ты должен напр-равиться туда пешком.
- Пешком?
- Непр-ременно!
- Но... Зачем?
- Я должен буду постепенно пр-роникать в ту сферу и фор-рмировать нужные мысли. Да, очень постепенно. Чтобы они ничего стор-роннего от нас не ощутили. Это - очень важно.
- Но... Я не знаю туда пешей дороги...
- Ничего! Зато я уже знаю... Ну, пр-римерно. Я пр-роведу, - прокаркал Тенгу и вспорхнул на плечо к Иоганну. - Давай, на выход! Смелее!
Глава 5. На Парамонах
Это была несказанная удача... Его новый хозяин был журналистом, и что-то знал о той певице, чьи стихи и песни заинтересовали Тенгу. Нет, вран не был уверен, что Линда Аувербах имеет прямое отношение к тем мыслям, к тому существу, которое он считал «своей девочкой». Тем не менее, какая-то похожесть, какая-то связь несомненно была, и что это за связь - стоило проверить и над этим поразмыслить. Нет, его девочка точно не могла бы стать профессиональной певицей, это - полностью исключено. Не тот типаж, не тот ритм жизни. Но, является ли та самая Линда, на которую когда-то вышел Кролас - интересно при этом, каким образом, и что их связывает? - является ли она профессиональной певицей? Если - да, то кто ей пишет песни? Ведь, их автором может являться и другой человек? Но, при условии, что Линда часто от всех прячется, и что она - вовсе не профессиональная певица, и что стихи принадлежат именно ей - она может реально оказаться даже именно той, кого он ищет.
Поразмыслив об этом, вран решил, что ему нужно больше сведений, чтобы делать выводы. И, во всяком случае, будет интересно отыскать скандальную певицу. В этом его цель полностью совпала с целью Иоганна, и тот ему точно поможет.
Итак, Кролас с враном на плече направил стопы не куда-нибудь, а в одно из самых элитных заведений Ростова. Его повёл Тенгу, указывая нужное направление. Почему-то вран решил, что Кроласу нужно пройтись именно по наземному ярусу. Может быть, птиц просто издевался над своим спутником - но, что тоже вероятно, ему действительно было это зачем-то нужно. Как пояснил вран, для того, чтобы постепенно настроиться на какое-то восприятие каких-то мыслей и мимикрировать под завсегдатаев Оазиса: для Кроласа это было настолько же информативно, как бином Ньютона, это при том, что он абсолютно не был силён в математике.
Долго ли, коротко ли - но вот они оказались близ Парамонов. То есть, у решётки забора Парамоновского оазиса.
Два охранника, огромные, с непроницаемыми лицами, гордо выпятили животы и скептически осматривали всех, кто хотел проникнуть за ворота, на предмет дресс-кода. Впускались на землю обетованную в основном только мальчики в пиджачках а ля «менеджер» и девочки с очень длинными ногами. Вдобавок, все они следовали далее к кассе, где щедро платили за вход.
Иоганн, обомлевший от собственной наглости, подошёл к этим суровым ребятам в своих журналистских джинсах и жилетке и гордо сунул им под нос свой пропуск пресс-службы, второй категории… То есть, ту самую «мазу пергазетную», подобная которой, по словам Дорга, спасла вчера коллегу от золототысячников. Если что - это был чисто журналистский слэнг, маза - от слова «отмазаться», таким своеобразным прикрытием поступков и деяний и был журналистский пропуск. Но, как полагал Кролас, на этот раз маза его не спасёт. Даже, если чем иным ещё подмазать.
Потому, хотя и смело двинувшись навстречу неприятностям, он ожидал здесь только пинка под зад, а ещё криков ему вослед, на дорожку. Чтобы потом пробормотать обескураженно, обращаясь к врану: «Ну, вот... Я же говорил». Однако, подобного конфуза не последовало. Вран действительно что-то сотворил с мозгами охранников, ибо ни один мускул не дрогнул на их лицах, когда Кролас, предъявив им свой документ, затем гордо прошествовал с Тенгу на плече и мимо них, и даже мимо кассы, не останавливаясь и не внося плату за посещение.
-А здесь - недурно, недур-рно, - сказал вран, как только они отошли как можно дальше.
Тихо журчала вода нижнего парка, каскадом стекая в зеркально-чистый резервуар с водой: в небольшое озерцо. В этом водоёме росли цветущие лотосы. Его окружали натуральные диковинные ароматные цветы, пальмы и бамбук. Парамоновский оазис был одним из чудес Ростова. Парк с двумя водоёмами - малым натуральным озерцом и большим искусственным бассейном - находился под прозрачным куполом, охраняющим это место от внешнего воздействия. Дождевые установки всегда работали здесь на полную мощность, а над уходом за растениями трудился не один десяток биологов и озеленителей.
Огромный бассейн со всякими аквапарковскими приколами располагался здесь в так называемом верхнем парке. Там, близ бассейна, повсюду гуляли девушки в бикини и парни в плавках, которые пили коктейли и сосали холодные супер-сниперсы.
Иоганн, с враном на плече, с удовольствием осмотрел всю запретную территорию, прогулявшись как по верхнему парку, так и по нижнему, а затем разместился на маленькой лавочке в уютном гроте нижнего, более тихого и безлюдного, парка, неподалёку от озера. Поблизости тихо, неназойливо звучала музыка, а где-то в глубине небольшой искусственной пещерки капала вода. Нежная прохлада, шершавые, тёмные камни и приятный глазу пейзаж настраивали на медитативный лад. Иоганн, слегка обалдевший от внезапного наслаждения, то и дело выглядывал на солнышко, очаровывался цветами и общей обстановкой - и снова возвращался в прохладу грота, который очень приглянулся врану. Журналист чувствовал себя радостно, его настроение было приподнятым - но при всём при этом он чувствовал некоторую неловкость, находясь не совсем на своём месте: как школьник, сбежавший с урока. Да он и действительно будто бы сбежал... И спрятался здесь от всего мира: отвисал в оазисе, на время забыв о деле.
- Теперь - хор-рошо! – наконец, сказал ему вран, снова перелетая с лавочки на плечо возвратившегося Иоганна. - Нет ментальной глушилки. В смысле: не чувствую её. О, чудо, как хор-рошо здесь, в гр-роте, – и он блаженно закрыл глаза.
Кролас тоже полностью расслабился.
- А тепер-рь, расскажи мне о Линде... Всё, что ты знаешь, - попросил Тенгу, как только Иоганн присел в тени на лавочку.
- Ну, что ж... Знаешь, если б не Линда, то я по-прежнему был бы типичным газетным ритзибоем: таким, какие пристают к прохожим с наивными квестпейпами…, - начал Кролас.
- С чем? – переспросил вран.
- С распечатанными на листках, выданных редактором, вопросами. Но… Случайно, я получил задание написать статью. Задание было малоперспективным: съездить на очередной концерт конкурса «Пупси-Бест», а потом кратко описать его. Нормальные репортёры были заняты, на тот гнилой тусняк ехать никто из них не хотел. Вот и послали ритзибоя, то есть, меня: мол, вот тебе ответственное поручение, дерзай! Никто же не предполагал, что там на этот раз выйдет такой грандиозный скандалище... Который я потом и описал, в красках и в подробностях.
- А что представлял собой этот конкурс?
- Ну, как бы, отбор новых талантов… Крутой конкурс для тех, кто метит в шоу-звёзды.
- И Линда… Участвовала в нём? – спросил вран. Он засомневался, что это была «его» девочка. Подобный конкурс... Нет, подобное совершенно не могло её привлечь...
- Ну, да, - перебил размышления Тенгу журналист. - Вроде бы, Линда Аувербах и конкурс «Пупси-Бест» - что может быть нелепей такого сочетания? Но тогда, пару лет назад, случилось именно так. Линда ещё не была никому известна - и действительно участвовала в этом дебильном конкурсе по выявлению новых шоу-звёзд. Поначалу, она была как все, крутила попкой и пела дешёвые шлягеры. Пока не вышла в финал. Но в финале… При прямой трансляции, куче журналистов, съёмочной камере и многоцветной публике, она вдруг вышла на сцену в строгом чёрном платье и своим, неприкрыто безумным, чистым и звонким голосом исполнила такое… Под совершенно оглушающую тишину и без всякой музыкальной аранжировки…
- Напой, - попросил вран.
- Ну… Я не умею петь.
- Слова помнишь?
- Да.
- Попр-робуй… Хотя бы, пр-рочитать.
- Белый день у меня за плечом,
Но мне ненавистен свет.
Природа была запретным ключом
Для меня миллиарды лет.
Но теперь – ничто не власть, не закон
Нет ни преград, ни путей…
Я – клон! – Сгусток незваных гостей.
Я не могу, как все, умерев,
Вернуться в мир тайных грёз,
Я не могу любоваться на свет
Каких-то бессмысленных звёзд.
Меня не качал в колыбели отец,
Не пела мне песен мать.
Какое дело мне до сердец,
Когда я могу убивать.
Я пришёл из таких миров,
Что не поверну назад,
Я буду цепляться за жизнь, за кров,
И здесь создавая ад.
Удобной игрушкой хотели создать,
Нажать на кнопку: вперёд!
Но вам никогда в тех мирах не бывать,
Где только лишь сталь и лёд.
Не надо, мол, станет в муках рожать! –
Наделали колб, и вперёд?
Из бездны мрака, твою мать,
Сюда открылся проход.
Вали кулём, потом разберём,
А что получилось – живёт.
А может, не с нашей дуды мы поём?
И не наш это был расчёт?
Белый день у меня за плечом,
Но мне ненавистен свет.
Природа была запретным ключом
Для меня миллиарды лет.
Но теперь – ничто не власть, ни закон
Нет ни преград, ни путей…
Я – клон! – Сгусток незваных гостей.
«Это… Она... Наша девочка… Только, до чего же её здесь довели», - подумал вран. А вслух, он спросил журналиста:
- А что было дальше?
- В общем, более, чем странным, было то её выступление. И закончилось оно ещё более странно:Линда выхватила запрятанные неподалёку флайеры - и взмыла в воздух. Пролетела над всем залом - и скрылась за дверью. Что тут началось!
- А что в этом такого особенного? – удивился вран.
- Во-первых, всем стало ясно, что таким образом она отказывается от премии и титула Мисс-Пупси, ставящей обладательницу в ряды шоу-леди высшего света. А такой титул непременно даёт своей обладательнице безбедное существование до конца дней, и каждый шаг избранницы непременно попадает в «Личное дело» и «Скандалы недели». Её узнают всюду, и даже на улицах у дома каждый день встречают с овациями... И этот титул именно Линде уже предрекали учредители конкурса, вплоть до этого финального исполнения… Потому, случился неслыханный скандал. Конечно, некоторые чинуши, что сидели в зале, не сразу поняли, что произошло, и сидели с недоумённо-каменными лицами… Как китайские болванчики со стеклянными улыбками. Ещё и аплодировали! Тем временем, галёрка уже свистела, улюлюкала и смеялась… И акулы шоу-бизнеса, приходя в себя от шока, тут же, публично, разражались страшной руганью. И на этом фоне, даже общий концерт прервался, а народ стал потихоньку рассасываться. Ощущение было такое, будто в зал бомбу подбросили…
- Кр-руто! Но я не всё понял. Виновата, кроме прочего, и тематика песни? – спросил вран.
- Ну да! Дело в том, что проблема клонирования стала какой-то неприличной. Как я понял, её все обходят, стараются совсем не касаться. Тему не запрещают, но всё равно, её как бы и нет вовсе... Я читал, что много лет тому назад стали появляться заметки о массовом клонировании зародышей, внедрённых в организм матерей. Потом – о клонировании и скоростном выращивании готовых взрослых людей с заданными способностями. Смотрел я старые газеты. Но, даже нам, теперешним газетчикам, непонятно, «деза» это всё тогда была - или нет. Все продолжают жить так, будто подобного нет и никогда не было… С чем я лично встречался? Иногда клонируют органы, но очень топорно и бездарно. Они получаются хуже искусственных аппаратов. И плохо приживаются. Ещё, люди сдают за большие деньги свои клетки в какой-то «генофонд». Где они и хранятся, как общий национальный запас. Но это делают только те, кому некуда девать деньги. А ещё, как-то один скандальный ночной клуб выпустил на подиум для показа моделей кучу абсолютно одинаковых женщин. Но все они оказались искусственными роботами-манекенами с заложенной программой. В конце мини-показа они сняли с себя не только все наряды, но затем стали снимать волосы, зубы, ногти и части тела. Брр… Жуткое было зрелище.
- А что случилось после того концерта, я имею в виду Пупси-Бест? Линду не обвинили в срыве мер-роприятия?
- После «Пупси-Беста» Линда просто взяла и надолго исчезла для общественности и журналистов. Наверное, некоторые силы города, если бы постарались, то смогли бы её разыскать. Но зачем им взбалмошная девчонка, поющая сумасбродные песенки? У них есть и другие занятия. Зато город вдруг заполонили аудио и видеоблоки со странными ирреальными рисунками и надписью: «Линда Аувербах». Неразрешенными попс-кайфами торговать рисково: продавцов могут нагреть на порядочную сумму. Но, во-первых, этот закон всё же не распространяется на самого автора, а во-вторых, доход с этих «пластов» и «молотилок» при хорошей торговле с лихвой покрывает штрафы. Ну, а лучше, конечно, на штрафы не влетать… У моего друга, например, это получается.
- У тебя есть друг, который этим занимался?
- Да. Он и сейчас нелицензионкой торгует. И даже пару раз и я с ним стоял, на Пирамиде… Правда, давно уже это было.
- Тогда, наверное, ты мог слышать всё, что ходит по городу… Раз у тебя есть такой друг. А тебе нравятся песни Линды?
- Да, вполне… Они теперь не эпатажные, но грустные и мелодичные. А прошлая скандальная известность певицы придаёт им шарма и делает популярными. Иногда, впрочем, Линда потом давала концерты, отнюдь не подпольные. До некоторого времени, её имя не сходило с полос нашей газеты... Но в последнее время она снова стала недоступна, а на последнем концерте, что давала открыто, даже просила её не искать...
- Напой или продекламир-руй что-нибудь ещё, из её репертуар-ра, - попросил Тенгу.
- Понравилось? Ну, вот, слова одной из последних песен:
…Я зайду за грань зеркала.
И увижу там море.
Я зайду за грань зеркала,
И увижу огонь.
То – послание прошлых времён…
Сон.
То – послание бывших побед…
Бред.
То – несбывшихся мыслей чужих
Звон…
Здесь – дым сигарет.
Дым сигарет. Пепел души.
Поиск прошлых утрат.
Кукольный мир памперсных див,
Рекламных, с Полночных врат.
Пепел души, пепел и дым…
А там, за гранью зеркал,
Куда не попасть, куда не уйти –
Мир из рифов и скал.
Я выхожу в дальний путь,
В дальний сон.
На корабле я лечу
В даль времён.
Море ласкает пучинами слёз,
С веток свисают сосульки из грёз,
И по траве я бегу босиком
К радуге вечной за дальним песком…
- Спасибо, Кр-ролас! Кажется, я почувствовал её ментальный фон, - неожиданно прервал вран.
Потом Тенгу ушёл в себя, нахохлился - и, казалось, заснул. Иоганн, недолго думая, решил пока воспользоваться случаем и поесть: сходить в сторону верхнего парка и взять там, в киоске, один «бигподнос», на который здесь имел право каждый посетитель. Подойдя к брэнчкиоску, он напустил на лицо побольше самоуверенной наглости и отоварился… Чикенбройлером в томатно-перцовой упаковке, чизгарнишем к нему… Взял также тьюбпатей, мутагенпомидоры фиолетового цвета, мутагенпотейтоз, готовый к употреблению без варки, пару упаковок шокпасты, пару тшопбредов и пару коктейлей с мороженым… Да, его крестьянские предки такого явно не жевали…
По возвращению журналиста, вран уже очухался и лениво посмотрел на еду на подносе, поставленном на лавочку рядом с ним, чуть приоткрытым левым глазом. Иоганн тихо спросил: «Будешь?» - и вран, ничего не отвечая, проворно заработал клювом. Кролас тоже присоединился к его молчаливой трапезе.
Однако, когда они оба добрались до шокпасты, та привела врана в особый восторг. И Тенгу первым нарушил тишину.
- Кр-рутой ты! Шика-р-рно! Шика-р-рно! – своеобразно картавя, как бы хихикая, прокаркал он и вмиг заметно оживился. Потом, полностью экспроприируя с подноса шокпасту, обхватив левой лапкой пластиковый стаканчик с полюбившимся ему лакомством и притянув его к себе - стал основательно долбить содержимое клювом, одновременно продолжая:
- Гр-рот – отличное место. Здесь никто не проникает в мозги. И я обнаружил Линду. Могу хоть сейчас пр-ровести. Я знаю, куда нам надо.
- Вранчик, спасибо! Ничего себе! Ну, ты даёшь, - Иоганн приподнялся, чуть сразу же не срываясь с места, желая срочно отправиться на поиски.
- Кр-ролас! Не спеши, ещё успеем. А пока, лови за хвост удачу! Пойди, поплескайся в большом бассейне. А потом - доедим с тобой то, что здесь ещё осталось... Это бутер-рброды, что ли?
- Ага, что-то вроде... Двойные, и с листьями салата. Такие называются тшопбредами. И знаешь, ты прав, Тенгу! Надо сперва насладиться жизнью. Редко такая халява с пропуском удачно прокатывает. Сегодня нам повезло. Времени до закрытия ещё полно: здесь закрываются в шесть, - ответил довольный журналист.
В результате, Кролас вдосталь наплавался и наплескался. А, когда вышел из бассейна, вернулся к врану, оделся, причесался и приговорил до конца то, что ещё оставалось на подносе. Потом посадил на плечо не менее довольного и сытого врана, и тот снова притворился простым попугаем. Они покинули Парамоны - и снова оказались в пыльном и душном городе.
Глава 6. Интервью
В ближайшем флайерпрокате Иоганн, по совету врана, взял неплохие, хотя и сильно потёртые, флайера.
- Наверное, тебе просто не нравятся метро и бусы? – спросил он свою птичку.
- Мне проще взять след вне транспорта, - пояснил вран.
Кролас поначалу использовал флайера, как обыкновенные ролики. Просто ехал и ехал. А потом, постепенно войдя во вкус, разогнался и полетел, легко лавируя между прохожими и другими флайеристами. Вран покинул его плечо и теперь летел впереди, указывая дорогу.
Вскоре они, пролетев таким образом весь центр, оказались где-то на юго-западной окраине, а потом – в ещё более отдалённом, ещё более окраинном и ещё не знакомом Иоганну районе Ростова. Там пошли какие-то уродливые и скабрезные высотные здания, перемешанные с кварталами жалких лачуг и мусорными свалками. Постепенно исчезли верхние ярусы над головой, и там они долго кружились над одним неуютным сектором. Кролас уже было подумал, что вран потерял след, и у журналиста ёкнуло сердце. Но, наконец, вран завернул под арку большого серого дома, на фасаде которого красовалась табличка: улица Металлопластстроя, 208. Цоколь дома был весь расписан граффити, красками из баллончиков.
Пролетев сквозь арку, они оказались во внутреннем дворе, со всех сторон окружённом такими же серыми, мрачными сейчас, зданиями. Смеркалось; вран приземлился на бортик детской песочницы, рядом с поломанными качелями, и нахохлился.
- Это... Где-то здесь, что ли? – спросил Иоганн, описывая небольшие круги над песочницей. - Ты чувствуешь Линду?
- Вр-роде. Но, что-то не так. Что-то мне мешает...
Кролас приземлился рядом с враном, снял флайеры. И ему сразу стало совсем неуютно, даже жутко. Хотя, было ещё относительно светло. Но, слишком уж безлюдно.
- Страшный райончик, - прокомментировал он, весь напрягшись и ссутулившись. - Должно быть, шпаны и отморозков здесь полно.
- Кажется, нам - туда, - прокаркал вран, указывая клювом в тёмную глубину двора.
Однако, здесь поблизости не оказалось подъезда, выходящего во двор. Но, должно быть, с этой стороны было окно той комнаты, в которой была сейчас - или же часто бывала - Линда. И там не горел свет.
Кролас пешком вернулся через арку подворотни, соединяющей между собой два дома, на проезжую часть улицы и пошёл по узкому тротуару. На этой стороне дома было несколько подъездов, но вран пролетел мимо них и приземлился недалеко от входа в отнюдь не жилое помещение. Кролас остановился рядом, вран взлетел к нему на согнутую в локте руку и сипло каркнул:
- Впер-рёд, - указывая на тот вход, над которым красовалась вывеска: «Визаж-ателье «Супер выход». Цены умеренные. Всё для вас». На ступеньках ателье сидел чернокожий плечистый парень. Он, по-видимому, работал здесь охранником и вышибалой.
Иоганн вынул из кармана журналистской жилетки бигпакет, встряхнул его и подождал, пока он не развернётся и не примет чудовищные размеры. В расправленном виде максимально тонкий, но очень прочный пакет совершенно спокойно вместил уложенные внутрь флайеры. Потом Кролас не спеша приблизился к входным прозрачным дверям.
Парень, сидевший на ступеньках, улыбнулся и пригласил:
- Вы проходите, но госпожа пока не принимает. Вам придётся немного подождать в фойе.
«Госпожа?» - удивился журналист, но ничего не спросил.
- Она так называет себя: Госпожа с Запада... Ник такой. А вы не знали? - спросил охранник, заметив удивление Кроласа. - Вы по объявлению, или по рекомендации знакомых?
- По рекомендации, - ответил Иоганн, не уточняя, что эту «рекомендацию» дал ему вран.
Он прошёл в фойе, но, по журналистской наглости, отнюдь не расположился там на одной из скамеечек, что располагались вдоль стен, но проник дальше, в полутёмный визаж-холл и там развалился в глубоком мягком армчеаре. Здесь повсюду: и вдоль стен, и посредине, в похожих на музейные витринах были выставлены голографические изображения причёсок, стрижек, образцы росписи ногтей и манекены с аксессуарами на любой вкус и в любом стиле – от флайер-костюма до гросс-подиум фэнтези наряда. Кроме светящихся витрин и голограмм, всё остальное помещение утопало во мраке.
Иоганна все эти прикиды, примочки и причуды интересовали не слишком. Потому, он достал из кармана самовоспламеняющуюся сигарету «Вечерний Ростов». Дунув в неё, он стряхнул сигарету и закурил, выпуская кольца дыма в противоположную от врана сторону. Хотя, курил он редко, и в основном только тогда, когда ему непременно нужно было продолжить разговор с курящим собеседником.
Неужели, он вот сейчас, прямо перед собой, увидит Линду, и даже останется с ней один на один? Да, он любил слушать её песни, бывал на концертах... Но, никогда лично не брал у неё интервью - да она никогда и не давала интервью никому из журналистов с глазу на глаз. Только участвовала в ток - шоу и подобных тусовках. И сейчас Кролас не то чтобы стеснялся предстоящего - нет, ведь он был журналист, а журналисты давно и ничего не стесняются. Но он реально боялся... Чего? Слишком близкого контакта... И... разочарования?
Близкие души никогда не соприкасаются телами. Это противоестественно.
Ему почему-то вспомнилось стихотворение Жака Превера «Утренний кофе»: «... Ничего мне не говоря, он зажёг сигарету и пускал колечки дыма, он стряхивал пепел в пепельницу... Не говоря со мной, не гладя на меня...» Стихи читал ему Шнобель: приятель знал французский. Но почему эти строки ему вспомнились, да именно сейчас? Кто его знает... Чушь какая-то...
Прошло немного времени, и в визаж-холл влетела запыхавшаяся девушка. Вначале, в полумраке холла, Иоганн принял её за посетительницу, не разглядев лицо. Но потом к ней откуда-то выбежал маленький пушистый лисокотёнок, выскользнув чуть ли не из-под ног Кроласа, и начал тереться о ноги пушистой мордочкой. И тогда он понял, что это и есть хозяйка ателье.
Вошедшая подхватила лисокотёнка на руки и приблизилась к журкалисту, сидящему в армчеаре. Теперь, уже вблизи, он узнал Линду, как всегда узнавал её в любом наряде. Эти выразительные чёрные глаза, вопросительно-поднятые ресницы, задорная чёлка и хрупкие руки с тонкими пальцами явно принадлежали его, можно сказать, знакомой.
Увидев Иоганна и бегло окинув взглядом его джинсы и ковбойку, Линда, видимо, сразу же поняла, что этот поздний посетитель - вовсе не клиент её ателье. И тогда, она строго спросила:
- Вы из газеты? Журналист?
Он молча кивнул. Зачем скрывать очевидное?
- Тогда вы, наверное, Иоганн Кролас?
- Да, это я. Но почему вы меня узнали? – спросил он.
- Просто, я читала все заметки о себе, какие мне попадались на глаза. Почти везде - сплошные помои, и только Иоганн Кролас всегда писал обо мне с плохо скрываемым интересом и симпатией. А у вас приятное лицо, и вы не смотритесь хамом.
Иоганн слабо улыбнулся.
- Как вы меня нашли? – спросила Линда. - Не скажете же вы, что попали сюда случайно?
- Не скажу, - ответил он двусмысленной фразой.
- Понятно. Впрочем, не важно. С сегодняшнего дня, я не против публики и репортёров. По одной простой причине: за мной следят. А я не хочу просто взять и внезапно исчезнуть. Да ещё и так, что меня даже искать не станут. Пройдёмте со мной, в мою гостиную… Там будет посветлее, а вы будете записывать... Я дам вам интервью. Ведь... Этого вы хотите? Но, без диктофона: такова моя прихоть.
По тому, как нервно она поглаживала лисокотёнка, Иоганн понял, что Линда была взволнована не на шутку. Он последовал за ней в небольшую комнату, в которой автоматически зажёгся свет. Сел там за небольшой столик, вокруг которого было несколько стульев, а у окна, на треножнике, стояла ваза с натуральными цветами. Журналист порылся в обширном кармане жилетки, извлёк оттуда небольшой прибор и положил на стол перед собою, одновременно нажимая на кнопку его активации. На минуту и у Кроласа, и у Линды заложило уши от нестерпимого, въедливого звука, но потом всё стало по-прежнему.
- Что это было? – спросила девушка.
- Вы не знаете? Никогда не пользовались? Это гиперблокиратор «Секрет». Мы, журналисты, нередко пользуемся такими игрушками, когда хотим, чтобы о нашей беседе никто не узнал. Такое устройство блокирует всё, что создано подслушивать и подсматривать. Вдобавок, вероятным соглядатаям нередко задаёт при этом «фон»: видимость или слышимость какой-нибудь звуковой или визуальной заставки. У меня, например, фонит ругань и показ зверского мордобоя. А настоящий разговор им станет не слышен. Мы часто прибегаем к этой «штучне», как говорят у нас, в редакции. Ну, когда ведём с кем-нибудь, к примеру, финансовый договор о неразглашении…
- Предельно понятно, - перебила Линда и поморщилась. - Вы хотите шантажировать меня тем, что знаете мой адрес. Хотя...
- Нет, вы не так меня поняли. С вас я не буду требовать начего. Но хотел бы поговорить секретно, для вашей же безопасности. Любой разговор может внезапно коснуться таких предметов, о которых широкой общественности знать не обязательно. И мы вместе подумаем о том, что именно мне стоит сказать, а о чём умалчивать. В общем, я помещу в газету только те сведения, которые вы разрешите мне обнародовать.
- Ладно… Тем более, что даже свой адрес я отныне не скрываю. Итак, я уже сказала, что за мной следят. Сначала я думала, что следят только за кафе, клубами и другими общественными местами, в которых я появляюсь. И потому, я решила на время отказаться от публичной жизни, спрятаться ото всех, временно не быть певицей. Но вскоре поняла, что такое поведение было ошибкой: с недавнего времени, меня выследили даже здесь. Не знаю, как они прознали про мою двойную жизнь, про это ателье... Зачем они вдруг стали следить за простой швеёй и парикмахером? Да, с недавних пор, за мной следят, и не только за моей публичной деятельностью, а следят постоянно... Я чувствую это, как только выхожу отсюда. И даже, когда я здесь. Только что я ходила в ближайший супермаркет, и за мной следовали неизвестные… И мне кажется, что они теперь стоят прямо под моим окном. Знаете ли, я всегда была смелой, пускалась в странные развлечения… Все эти концерты, мои песни...
- Вы играли с огнём.
- Но, на моих концертах, всегда, у меня была защита: меня охраняли люди моего дяди. Телохранители, можно сказать. Дядя всегда меня опекал… И баловал. И ловко уводил от всяческого преследования: будь то журналисты, поклонники и даже маньяки... Но сейчас… Определённые структуры Города всё-таки вышли на меня. И это совсем другие люди, они гораздо хуже маньяков... Мне очень страшно, - голос Линды задрожал. - И я... Даже не могу ни о чём рассказать дяде: я не должна и его подвергать опасности. Ведь это - уже не игра.
- В общем, вы боитесь тех, кто только теперь начал следить за вами?
- Да. Я их очень боюсь. В особенности страшно, когда они смотрят прямо на меня.
- Как они выглядят, эти преследователи? - спросил Кролас, разом помрачнев и уставившись на руки перед собою, лежащие на столе. Руки, собранные в замок, выдавали его напряжение, а голос слегка дрогнул.
- Ничего особенного. Бритоголовые. В серых плащах из кондиционфлэша, с капюшонами, - пролепетала Линда и отчаянно посмотрела в глаза собеседнику:
- Но, можно ли вам верить? И вы... Вы действительно журналист, действительно Иоганн Кролас? И это... Не они подослали вас? Нет, о боже! Что я говорю! - она прикрыла лицо руками.
Иоганн онемел. Потом посмотрел на девушку глазами обиженного щенка - и тяжело вздохнул.
А вран, который до этих пор сидел тихо и незаметно где-то за креслом, вдруг вылетел на свет и примостился на плечо Иоганна. Линда охнула от неожиданности и удивлённо уставилась на птицу, которая выглядела сейчас большим чёрным вороном.
- Иоганн! Что это? - вскрикнула девушка.
- Вер-рь ему. Он – честный пар-рень. Он – Кролас. Это я говорю. Враны никогда не врут, - прокаркал Тенгу.
- Это... Вран? Откуда у вас - вран?! – в полном изумлении, пробормотала Линда.
- Вы... Знаете, что это за птица? Что это - вран? - удивился Кролас.
Тем временем, теперь Линда смотрела только на Тенгу.
- Я его сам... Выбрал, - ответил ей вран.
А затем добавил ещё более странные слова:
- Я сразу догадался, из какого ты племени.
- Племени? Почему это - племени? - смутилась Линда. - И, откуда я здесь взялась, почему оказалась в этом городе - я ведь не знаю. Не знала... А потом, думала даже, что просто насочиняла что-то, нафантазировала невесть что, и всё, что помню - это ложные воспоминания... Вроде бы, такое бывает. Но, быть может, я действительно из каких-то дальних пейзан? Ведь я сейчас... Снова смутно вспоминаю что-то... И помню... Действительно, получается, помню? Врана...
- Из дальних пейзан? – Иоганн подскочил как ужаленный. - Да мыслимо ли это? В места, далёкие от Города – никак не добраться! Так считают все... С кем бы я ни говорил.
- Она из народа, зовущего себя др-риммерами. Большинство из них имело в предках то ли цыган, то ли евреев. Др-риммеры известны тем, что исповедуют религию Сновидений и путешествия по иным мир-рам, - вкрадчиво сообщил вран.
- Никогда не слышала ничего подобного, - серьёзно и грустно сказала Линда.
- Смотри прямо на меня! Смотр-ри и вспоминай! - неожиданно и резко прокаркал вран. Говор-ри, что ты помнишь?
- Помню... Очень смутно... Отца, мать, их друзей... В лесу... Все они стоят, образовав круг, вызывая то, что они называли «Общее Сознание», - теперь Линда прикрыла глаза. Потом она силилась вспомнить ещё что-нибудь, но безрезультатно.
- Пока что - достаточно. Это – они, - уверенно закивал вран, - дриммеры. То есть, сновидящие. Те, кто может путешествовать по др-ругим мирам... Во снах.
- Я кое-что ещё вспомнила... Точно, у моего отца был вран. И я точно помню момент, когда отец говорит мне, что враны... действительно, не врут, - тихо добавила Линда.
- Значит, ты помнишь врана? - вдруг обрадовался Тенгу. - Хор-рошо! Это - очень хор-рошо!
- Помню, но очень смутно.
- Это был Сир-рин. Ты могла только его запомнить. Он был тогда р-рядом. И он и сейчас где-то там, с твоим отцом. Раз ты его помнишь - значит, у вас осталась с ним связь. И ты вспомнишь всё, когда попадёшь за Гор-род...
- Как ты узнал меня? Ну, что я из дриммеров? – спросила Линда. - Ты ведь сразу же заявил об этом.
- Я узнал тебя… Ещё раньше, чем мы встр-ретились. По одной твоей песне. Почти что узнал: я всё же сомневался, что это действительно ты. Что ты написала те строки. И что я найду тебя, - хрипло сказал Тенгу. И вдруг запел:
Ты не бойся в чернейшей ночи
Шагов за спиной,
Ты не бойся смотреть смерти в лицо,
Когда выходишь в полёт.
Ты не бойся! Вчерашним врагам
Не сравняться с тобой,
Ты бежишь в подворотне быстрей –
Прямо на взлёт.
Электрических нитей цвета,
Непонятных пространств.
Ты уже совсем растворился
Среди фонарей…
И зовёт тебя утро неслышно
Далёких мытарств,
И зовёт тебя ночью, во сне,
Город дождей.
Было странно слышать, как поёт вран. Хотя, он пел без своего обычного подкаркивания, ровным, но сильно дребезжащим, и каким-то картавым голосом.
- Я... Часто напевала эту свою песню, но без слушателей. И никогда и нигде её не записывала. Откуда ты смог узнать эти слова?
- Я - вран. А все враны - мыслестр-ранники. Твоя песня витает над этим городом, где никто больше не знает про Город Дождей... И я слышу её.
- Я не знаю, откуда именно я родом. И где это место, и как туда попасть. Но, да, я назвала его... Городом Дождей, - взволнованно сказала Линда.
- Он снится тебе, этот Город?
- Да. Иногда, я попадаю туда... во снах.
- Когда я встр-ретил Иоганна, и когда он сегодня р-рассказал о тебе гор-раздо больше, чем я знал раньше, р-рассказал о твоих песнях - то я больше уже не сомневался. Я почувствовал тебя, я тебя... увидел, - сказал вран. - Но, сейчас это уже не важно, у нас мало времени.
- Пора приниматься за дело, - согласился с ним Кролас. - Как бы ни хотелось просто ещё поболтать.
Потом Иоганн стал задавать Линде вопросы, а она - отвечать. Потом Кролас только записывал, а Линда всё говорила и говорила. Кролас вычёркивал лишнее - и вскоре сфабриковал текст, где оставил только то, что поместит в свой репортаж.
Линда старалась говорить только о делах. То есть, о том, что ей вполне хватало денег, зарабатываемых ею в своём визаж-ателье. Практически всё здесь она делала сама, и лишь в случае большого притока желающих приглашала к себе временами пару работниц, швей. Сама разрабатывала клиенту образ и стиль, шила одежду, создавала мелкие аксессуары. А также, могла сделать причёску, стрижку, побрить или уложить бороду… Практиковала многое, в том же духе, для полного создания имиджа: занималась удалением или наращиванием волос, татуажем, боди-артом, прокалыванием ушей для серёг, пирсингом, прокалыванием носов для вставки колец, плетением косичек, подбором маски-лица, цвета глаз, ресниц и бровей, покраской зубов и филигранной росписью ногтей. Она была специалистом весьма широчайшего профиля, а представлялась клиентам под странным именем Госпожи с Запада. И никто из них ещё ни разу не заподозрил в ней скандально известную певицу: ведь она говорила и вела себя здесь, в ателье, совершенно иначе, одевалась иначе и даже носила парик.
Итак, в деньгах абсолютно не нуждаясь, Линда попала на «Пупси-Бест» просто ради какого-то разнообразия в своей монотонной жизни. А ещё потому, что в голову ей приходили песни. Она имела хороший слух и умела играть на нескольких инструментах. Но пошлость конкурса стала настолько её раздражать, что под конец она выкинула фортель, сымпровизировав скандальную песенку…
В поведении, в манере держаться, в словах Линды Кроласу и сейчас чувствовалась какая-то затаённая грусть. Одиночество. Растерянность человека, вынужденного постоянно заниматься не своим ремеслом.
Она рассказала ему, что это занятие, ведение дел ателье, ей поручил некий дядя Ося. Именно он признал Линду своей родственницей и пристроил к визаж - делу, когда она была ещё совсем ребёнком. То есть, он приглашал мастериц самого широкого профиля, чтобы они многому обучили девочку, а она могла бы выбрать род деятельности для будущей своей профессии. Но Линда оказалась девочкой настолько способной, что освоила с лёгкостью всё подобное ремесло - а это дало ей в дальнейшем возможность открыть собственное дело. Только дядя Ося и мог помочь ей выжить в этом городе, в ином случае, Линда была бы абсолютно беспомощной. Но сам дядя Ося имел совершенно другие занятия: он с головой погряз в торговых делах. Иногда полулегальных, а иногда - даже и вовсе явно выходящих за грань дозволенного. Дядя Ося являлся маклер-бароном среднего ранга и жил в Батайском районе Ростова.
Конечно, подобную информацию - о дяде Осе - Кролас в статье умолчал. Это было не для печати: зачем вредить хорошему человеку?
Но, в будущей заметке Кролас, по совету Линды, намеренно указал её адрес: вернее, название её ателье, как бы в качестве рекламирования оного. Ну, а его адрес вычислить было совсем не сложно. А также, Линда якобы высказала желание контактировать с любым ночным или молодёжным мюзик-клубом… Потому, что терять ей было уже нечего: хуже, чем интерес «серых», не было в городе ничего. Кролас был в этом абсолютно уверен: с подобной информацией он уже сталкивался. Два года назад пропал его сосед по лестничной площадке, медик по образованию. Пропал после того, как поначалу за ним таким же образом начали наблюдать «серые»: те самые, бритоголовые и в серых плащах из кондиционфлэша, с капюшонами... Сосед об этом успел однажды переговорить с Кроласом, когда они вместе ехали в лифте.
Поглаживая лисокотёнка, которого она называла Кари, Линда просила закончить заметку о ней именно фразой о том, что согласна участвовать во всех культурных массовых мероприятиях Города.
Потом она проводила незваного гостя не только до дверей гостиной, но вышла с ним в визаж-холл и там подала ему на прощание бледную узкую руку.
- Боюсь, что всё это - слишком поздно, и за мной придут уже ночью. Вас тоже могут задержать по дороге, и эта статья... в печать и вовсе не выйдет, - и Линда грустно улыбнулась.
- Надеюсь, нет. Пока что, вас ещё не посмеют тронуть. У вас, в конце концов, какая-никакая охрана наблюдается. Непременно позовите сюда ребят своего... как там? Дяди Оси, - посоветовал Иоганн.
- Мой охранник, что при входе, если нужно будет, вызовет сюда целый отряд; я наняла одних ребят, и они дежурят здесь, совсем неподалёку. Но, я не хотела бы стать причиной вооружённой стычки: чтобы мои охранники вышли здесь против тех ужасных людей... Но ещё больше я не желаю, чтобы мой дядя, узнав о том, что мне угрожает, вышел со своими людьми против серых. Я ничего о них ему не говорила. А такая заварушка легко может начаться, узнай он всё. Возможно, весь торговый люд станет на сторону дяди: он умеет поднять народ. Тогда, прольётся много крови. Но, полагаю, серые всё же победят. И я не хочу этой бойни.
На фоне огромного окна-иллюминатора, зашоренного сейчас непроницаемым супер-покрытием, изображающим звёздное небо, Линда выглядела совсем хрупкой и беззащитной. В своём чёрном облегающем платье, с огромными печальными глазами, она казалась девушкой, сошедшей с древнего киноэкрана.
Иоганн сфотографировал её с помощью редакторского микроскотча.
- А сейчас, возможно, они уже пронюхали, что у меня - посетитель, и явно не клиент ателье. В таком случае, вас снаружи уже поджидают, - взволнованно вслух подумала Линда. – А моя охрана имеет инструктаж охранять только меня... То есть, не имеет иных указаний. Я не думаю, что вам грозит большая беда, но эти серые вполне могут просто поймать и продержать вас некоторое время в заточении… Для выяснения, кто вы такой. И, вне сомнений, уничтожат все ваши материалы...
- Так, может быть, вы всё же в курсе, чего именно они от вас хотят, чего добиваются таким вот образом: слежкой? - спросил Кролас. - Какова их цель? Запугать?
- Не знаю. Но, следят они неотступно, и рано или поздно, за мной придут. Быть может, хотят выследить меня без свидетелей, без охраны... Боюсь, что тогда со мной произойдёт что-то страшное. И потому, я не говорю: до свидания. Скорее всего, прощайте, - и она закрыла лицо руками, пытаясь скрыть слёзы.
- Я прорвусь! И моя статья обязательно выйдет. Это я обещаю, - сказал Кролас тихо. - А тогда, им не останется ничего другого, как смотреть издали на вас, на ваших поклонников и репортёров… Их станет слишком много, вас всегда будет окружать толпа, и вас не застанут одну, нигде, никогда...
- Думаю, вам нужно спешить. Пока они прямо сейчас не решили посмотреть, кто же навестил меня сегодня, - сказала Линда, содрогнувшись от такого собственного предположения, потом отвернулась - и спешно, не оборачиваясь, двинулась прочь.
Глава 7. Погоня
Вскоре Кролас остался один в полумраке визаж-холла, с его светящимися витринами. И, направляясь к фойе, он сбивчиво пробормотал:
- Тенгу, если серые ждут снаружи и попробуют меня задержать, надо будет всеми силами пробиться на волю. Уйти от них, любой ценой. На кону стоит не только моя свобода, но и жизнь Линды. Без моей статьи она вскоре, и совершенно незаметно, исчезнет. Вряд ли, прямо из ателье. Но, она же не сможет совсем не выходить и нигде не бывать... А они подкараулят удобный момент, выследят где-нибудь в подворотне. Серые – это ужас города. Кого забирают к себе серые – того больше никто не ищет, потому что бесполезно. Будто и нет, и никогда не было такого человека: ни по документам, ни в печати о нём не останется совсем никакой информации, пускай ранее она и была. По всей видимости, есть у серых свой рычажок… Чтобы полностью стереть и человека, и даже память о нём.
- Знаю я, что это за р-рычажок... Он называется стр-рах, - отозвался летящий рядом с ним вран. - А если твоя статья выйдет, это что-то меняет?
- Если исчезает простая хозяйка ателье - это одно. А если именно она окажется широко известной обществу персоной - это совсем другое. Чем больше известность человека, тем более он защищён. Лицам, широко известным - можно почти всё, только у них есть права, и только с ними можно поступать по писанным законам, а не по не прописанным нигде понятиям.
- Законы тоже можно менять...
- Но, на это потребуется время, да и резонанс общественности предугадать трудно... Кроме того, вип-персону сложней умыкнуть тайно. Так, чтобы ни следа, ни памяти. И, раз Линда заявит, что не прячется - то её искать всё же будут.
- Кор-роче, надо прорываться. А значит, давай потор-ропимся! – провозгласил вран. - Шнур-руй калоши! – и он указал клювом на флайеры в гиперпакете.
Кролас мгновенно понял, что имеет в виду хитрая птица: именно сейчас – и шнуруй… Прямо в фойе, в которое они уже входили, а не на улице. Вытряхнув флайеры, Иоганн всунулся в них ногами - и стал разгоняться. Одновременно, на ходу, он зачем-то превращал свою внешность во что-то непотребное… На голову надел, как пилотку, уменьшенный благодаря трансформации гиперпакет. Лицо закрыл, извлекая их из глубокого журналистского кармана, супер-очками из пластцеллюлозы, с защитной флюоресцирующей плёнкой. Затем, засунув врана к себе под плотную жилетку, он натянул перчатки. Одновременно с этим проехав на флайерах всё фойе, Кролас сразу же после того, как автоматически распахнулись прозрачные двери, круто взмыл вверх…
И весьма вовремя. Поджидавшие его струи песка, удушающий запах газового баллона «Ромашки-4» и зубы собакокрысы его не зацепили.
И… начались гонки… Да, вот так, по-сумасшедшему, летал он только в лихой ранней молодости. Тогда, только что освоив флайеры, он отправился с друзьями ночью в дальний киоск за пивом. А их рожи почему-то сильно не понравились полисам.
Несясь на максимальной высоте флайера, на уровне второго этажа, Кролас лихо огибал летящие навстречу столбы и деревья. Слегка обернувшись, он заметил, что за ним несётся литл-бус класса «Сфера»… Огромная махина, укомплектованная снайперским вооружением.
- Ох, недетски запульнут они сейчас по мне тихими разрядами, - напророчил он давно вылезшему из его жилетки и летящему рядом с ним врану.
- Не др-рейфь! Это - как из пушки по вор-робьям! А ты - маневрир-руй! - посоветовал тот.
Журналист последовал совету, постоянно меняя высоту и направление, и вскоре, долетев до ближайшего спасительного подъёма на второй уровень, побежал по движущейся полого вверх ленте траволатора, лавируя среди других пассажиров и не снимая флайеров, разгоняясь на них до предела, несясь как на роликах. По этой же лестнице, чуть ниже, за ним следовал литл-бус, который не стал передвигаться вверх на специальном грузовом лифте, боясь и вовсе потерять жертву из виду, но ехал вслед за ним. И только лишь со скоростью траволатора, поскольку, возьми он подъём нахрапом, то мог бы, вероятно, при этом не только передавить всех пассажиров, но и вовсе расплавить ленту стеклопластового конвейера. А так, его не слишком быстро несло вверх, и пара собакокрыс внутри буса выла от злости, с напряжением ожидая высадки.
А Кролас, при завершении широкой ленты траволатора, устремился к скайт-лестнице, и вскоре уже летел над ней на флайерах, предварительно разогнавшись. К этой движущейся вверх лестнице немного дальше почти вплотную подходили тьюб-эскалаторы верхнего, вертикального, подъёма, на платформы которых и вставали пассажиры. Но, поскольку в конце этой сплошной «трубы» его тоже уже вполне могли ожидать, если тот литл-бус был не один, но другой подобный механизм уже отправился вверх на скоростном грузовом подъёмнике, то к тьюб-эскалаторам Иоганн двигаться не рискнул. Вместо этого, он сделал совершенно невозможный трюк, достойный лихого фильма… Не достигая эскалаторов верхнего подъёма, он подорвался вверх, аж до «потолка»: низа платформы второго яруса, - и там перевернулся в полете вверх ногами, для чего, пультанув, размагнитизировал на мгновение флайеры… А потом… поехал, вновь разгоняясь, прямо по низу моста-автострады, включив на время полное заземление флайеров: их пристыковало при этом к ближайшей поверхности. И, как муха, вниз головой и по потолку - он так и заскользил, будучи высоко над «Сферой»: литл-бусом, что остался внизу, ещё на траволаторе. Набрав бешеную скорость, Кролас снова размагнитизировал флайеры и оторвался от потолка второго яруса, слиняв в сторону и перевернувшись в полёте снова вниз ногами. И, как летящий вдаль ангел, полетел вниз над вечерним Ростовом, на огромнейшей высоте…
Город внизу приветствовал его сияющими афишами и мигающими шорами.
- Парю над городом, как ангел в последний день творения. Или, как демон, дух изгнанья… Впрочем, ни ангелы, ни демоны не удирают от литл-буса класса «Сфера», а потом не ждут, что вот-вот разобьются, - проорал он, испытывая, как ни странно, высочайшую эйфорию.
- Видел бы ты сейчас своё лицо! – каркнул пролетающий рядом вран. - Мечтательно-идиотское.
- И тормознутые мозги, - поддержал его сам Кролас, совершенно обалдев от ситуации. - Кажется, я скоро разобьюсь. При приземлении.
Он летел, совершенно не управляя флайерами. Как ими управлять в таком положении, в безнадёжном полёте? Иоганн не знал, предусмотрен ли совет на эту тему в инструкции по технике безопасности к флайерам…
Вран вывел его из прострации:
- Включай скор-рей мозги! - прокаркал он.
- Тебе легко советовать: у тебя - крылья!
- Садись на крышу, дур-рень! Планир-руй!
- Я разобьюсь!
- Нет. Достигнешь нор-рмального для флайер-ров расстояния до повер-рхности - и сможешь снова ими управлять! - заявил вран. - Только, надо это сделать вовр-ремя!
Автоматически, постепенно, сбавлялась скорость полёта разогнавшихся флаеров. И высота полёта тоже. Приближалась земля. А ещё скорее - приближались крыши. Оставалось только снова начать управлять флаерами, которые становились снова всё более и более послушными. И координировать приземление. Впрочем, полностью такую дикую скорость сбить не удалось, но Иоганн хотя бы довёл её до приемлемых пределов. И, сколько смог, он забирал вправо.
Двигаясь против ветра и тем самым сознательно гася скорость, вскоре он относительно мягко, гораздо мягче, чем мог себе заранее представить, приблизился к большой крыше. И сразу опознал её. Это могла быть только крыша исследовательского мединститута… Поскольку, только на этой крыше, по слухам, и к его счастью, правдивым, располагался бассейн и парк отдыха с цветами. А также, били великолепные фонтаны с подсветкой. К счастью – это потому, что, впишись он в голую крышу, а не в бассейн… Всё же, было бы намного хуже. А так, он приземлился аккурат в воду.
Потом Иоганн вылез из бассейна. Снял флайера, а также стащил с себя, отжал и снова натянул на себя джинсы. Водоотталкивающий материал журналистской жилетки спас содержимое его карманов и не дал промокнуть сверху.
- Я тебе уже говорил, что ты – крутой парень? – хихикнул вран.
Система лестниц из металлопласта, спусковых эскалаторов и лифтов была довольно сложной и запутанной. Опять-таки к счастью, институт не был приостановлен совсем даже ночью. Попадались отдельные сотрудники.
Кролас с наивностью идиота показывал им свой пергазетный пропуск второй категории и просил дать интервью об их работе. Некоторые просто отмахивались от него, другие – посылали подальше. Пока, наконец, не попался строгий дядька, который и вовсе рассердился и препроводил нежелательного здесь представителя прессы к выходу и практически вышвырнул его на газон… Не задаваясь особенно вопросом о способе проникновения на территорию секретного института мокрого журналиста: «Ох, уж эти мне газетчики!»
.
Оказавшись на газоне между фосфоресцирующей урной и лавочкой из пласторганики в форме бревна, Иоганн отряхнулся - и, наконец, возрадовался жизни. Поднявшись с земли, он немедленно поспешил к ближайшему подъёмнику, чтобы поймать нужный бус. А потом от остановки пешком добраться до родимого Газетного переулка.
И только уже выйдя из буса, Кролас, наконец, заявил:
- Кажется, я жив.
Вран издал какой-то невнятный звук, похожий на мерзкое хихиканье.
- Но, почему-то очень голоден, - продолжил журналист. - и это, несмотря на наше сегодняшнее пиршество на Парамонах... Зверски хочу жрать!
- Я, между прочим – тоже, - поддержал его вран.
Поэтому, оказавшись в Пергазетном, они первым делом направились в ночное редакционное литкафе, а там - заказали сэндвичи с анчоусами, пампасы и пачку «Вечернего Ростова». Затем Кролас сел за столик и вновь перевёл дух, с удовольствием следя за танцевальными па начинающих репортёров, ритзибоев, их гёрл и аск-партнёрш.
Играла приятная, лёгкая музыка, под которую он, уже полностью высохший, строчил заметку на купленном здесь же пресс-папире с помощью микронаборщика 10-й модели, позаимствованного у знакомого ритзи Сашки.
«Микроб» заедал и барахлил на каждом пятом слове - да ничего, и так прокатит…
Вран снова притворился большим попугаем. И, поклевав немного из тарелки, теперь чистил пёрышки.
Вот в эту-то идиллию и влетела Зинка Исламбекова.
- Кролас, душка, спасай! Завтрашний номер – горит… Не хватает целой полосы… Не выйдем завтра – не будет премиальных. А я на углу универшопа присмотрела такие туфельки! Просто обалдеть, - проорала она, пытаясь перекричать уже не лёгкую, а всё более и более забойную музыку.
- Ой! А что это? – встрепенулась вдруг Зинка, поглядев на «попугая».
- Мой новый друг, - ответил ей Кролас, не покривив душой.
Исламбекова глубоко вздохнула, выпучив глаза. Но, ничего ему не сказала. В конце концов, каждый из редакции имел свои странности. Не криминал.
- Ну, да… У гениев - свои причуды... Пикассо, например, с броненосцем везде ходил, - через некоторое время, задумчиво изрекла Зинка. А потом выхватила Иоганна из-за столика и куда-то потащила.
- То был Сальвадор Дали… С большим муравьедом, - слабо возражал Кролас, повинуясь Зинке.
В общем, конец статьи он дописывал у Феди в наборно-верстальной компании. Не хватало ещё немного текста, чтобы заполнить пустоту, и приходилось сочинять на ходу и доливать «воды». И при этом, его пихали и тискали со всех сторон, а импульсивная Зинка без конца расцеловывала Кроласа в обе щеки. Всё это время снизу доносился какой-то абсолютно жуткий джаз.
Зато потом Зинка с одним из её приятелей, водителем редакции, длинным худым парнем меланхолично-отстранённого вида, довезла Иоганна на пергазетном афишном бусе до самого дома. По пути они, к тому же, сдали его прокатные флайеры. Зинка к тому же вышла вместе с ним возле его дома и собственноручно впихнула Кроласа в подъезд, заметив, в каком он пребывает состоянии. А тот уже еле волочил ноги и абсолютно не мог ворочать языком.
- Кажется, у тебя - профессиональное выгорание... Отсыпайся, - шепнула Зинка напоследок, и вскоре уже повисала на своём водителе, недоумённо вылезшим из буса.
- Приятно, когда о тебе кто-то заботится, - подумал вслух уставший и замотанный за день Иоганн, закрывая за собой дверь подъезда.
Да, не каждый день ему выпадала честь проехаться на элитном транспорте первого яруса… Который передвигался по городу со скоростью больной черепахи.
Глава 8. Дом, уютный дом
Только через пару минут долгого и затяжного разглядывания обоев, журналист, наконец, полностью осознал, что уже дома. Ещё некоторое время прошло так же на автопилоте. Ноги ещё не болели, это с ними произойдёт завтра… Но уже были как не свои. А голова – как медный котелок... Надо было расслабиться и получить толику удовольствия. Ни на что другое он не был сейчас способен.
Усадив врана, сняв его с плеча, на мягкий армчеар, он некстати вспомнил, что Дорогуша называет «сию мебль» старинным словом «кресло». И даже «седлище». Но сам-то Иоганн точно знал, что кресло не имело откидной спинки, трансформирующей его в диван с помощью подлокотной кнопки, в нём отсутствовало ручное управление для разворота и передвижения и не было вибромассажёра для спины. Видал он в антикварном музее так называемое «кресло». Ну, ещё были так называемые «офисные кресла» - вращающиеся стульчики со спинками и подлокотниками.
Затем Кролас нажал на кнопку дверцы большого шкафа-купе, и она плавно отъехала. Двигаясь как в замедленной съёмке, Иоганн медленно извлёк из шкафа пушистый домашний анорак с капюшоном. Ему этот мягкий анорак, ещё в эпоху ритзибойства, подарила на день рождения одна симпатичная герла. И потому, он до сих пор пах устойчивым парфюмом. Впрочем, та знакомая называла эту вещь то ли худи, то ли халатом - но в этих тряпках Кролас не сильно разбирался. Главное, чтобы было тепло, мягко и приятно.
Переодевшись в домашнее и нацепив хауз-бутсы с головами пушистых мягких крокодильчиков, тоже кем-то подаренные, Иоганн прошествовал в рейнрум. Опять некстати, он вспомнил, что Дорогуша зовёт рейнрум и бас одинаково: баня. Вообще, его коллега очень любил щеголять старинными и псевдорусскими словечками. Нажав на «вом-плюс» и войдя вовнутрь, Кролас с удовольствием ощутил потоки льющейся сверху воды. Музыку, подсветку и вибромассаж в рейнруме он никогда не включал. Они его не расслабляли и не успокаивали. А, наоборот, сильно бесили, если кто-нибудь услужливо дополнял ими его уединение. Особенно, если он был в усталом виде.
«Музыка в рейнруме – это все равно, что телекс в пубе», - вспомнил он фразу Дорга.
«И вот в этом-то мы с Доргом, наконец, едины, - усмехнулся Иоганн. – Только, этот фрукт зовёт этот самый пуб «отхожим местом». Это глупо. Все знают, что «пуб» происходит от слов «писсуар, унитаз, биде» – в одном флаконе, так сказать. И от слова «публика» его тоже производят, но уже в шутку. А «отхожее место» - это нечто с пизанс-территории».
Ещё раз тщательно намылив спину, он подумал: «Что-то мне всякая непотребщина в голову прёт: пубы там, Дорогуша… Вспоминает, наверное. Зинка наверняка ему раззвонила, что я всё-таки успел со статьёй в номер».
Потом он подставился под ветряк и вскоре высох.
Выйдя назад, к врану, Кролас от неожиданности вскрикнул. Его вран лежал (лежал!) лапками кверху, закрыв глаза…
Но вот Тенгу приоткрыл левый глаз и прокашлял:
- Медетир-р-рую! Что, дружок, сел на понт?
- Странное выражение: «понт» – это по-французски «мост», вообще-то… Но, я действительно здорово сбрендил от стрёма, - ответил Иоганн. – Лучше, не делай так больше.
- Пр-ривыкай! И…я тоже хочу в р-рейн-р-рум, - прокаркал вран.
Кролас, впихнув врана под струю, включил душ в режиме «контраст».
«Не знаю, как ему. Надеюсь, не осерчает», - подумал он.
Затем, рухнув в армчеар, Кролас «пультанул» телекс и, подъехав в армчеаре к тирвару, извлек из ящика несколько шопснабов. Открыл первый попавшийся, на котором было написано, что он «придаёт хорошее настроение и обладает неизменным вкусом омлета с ветчиной». И, включив фильтр-воте на 60 градусов, запарил содержимое пакета, моментом получив что-то, обрётшее форму высокого пирога. Да, его предки такого не жевали. И «пейзанское» происхождение до сих пор позволяло ему восторгаться подобными мелочами. Нацедив себе также стакан «холодненькой», то есть, чистой, отфильтрованной воды, он принял привычный дневной запас различных бадов и мутагенклиматиков.
По телексу, тем временем, шло какое-то нудное шоу, посвящённое предвыборному тусняку. Анкюлотный «спикмаскер» (это, на пергазетном, спикмейкер, только абсолютно заказанный) вещал вдохновенно что-то о непревзойдённых талантах «одного из наших достопочтенных Отцов Города… Сделавших большой вклад в усовершенствование Пирамиды Ростова». Ещё долго этот дядечка на экране распинался о том, что, да, мол, «Эхнатон – это наш символ, символ совершенного Города Солнца, каким и является наш Город, воплотивший самые дерзкие мечтания предков». Далее, он заявил: «Эхнатон – это образ деятеля, избравшего, как и наш город, поклонение солнцу, а Пирамида - символ устойчивости и материальной незыблемости». От этих потоков речи спикмаскер плавно просочился к возвеличиванию «вновь переизбираемого на многие лета» товарищу Штык Феогниду Соломоновичу. За избрание мэром которого все должны дружно проголосовать на следующих выборах.
На другом канале, куда переключился Кролас, кто-то весь в жёлтом натужно блеял о том, что «нам будет весело всегда». «Это – так же отвратно, как и политика», - подумал Иоганн и снова нажал на кнопочку переключения каналов.
Он было остановился на передаче про дендрарий, где показывали новые редкие мутагенвиды. Но тут внизу экрана замелькал Зинкин номер, и бегущей строкой поползла просьба переключиться на Мега TV++. Кролас тут же набрал Зинку, которая выпучила на него глаза и быстро-быстро затараторила. Так быстро, что он даже не сразу въехал в тему. К тому же, обалдел от вида Зинки, переодетой уже по-домашнему: волосы у неё были заплетены во множество косичек, каждая из которых увенчивалась змеиной головой, а небрежно наброшенный ярко-алый халат с глубоким вырезом, расписанный драконами, весьма эффектно открывал некоторые её формы. На Зинкином лбу красовалась громадная магнитоброшь в виде фиолетового камня, а на шее висел амулет, стилизованный под старинный кинжал. Зинка пила какую-то, невыносимую даже на вид, бурду для похудания, в числе экстрактов которой плавал даже рыбий хвостик... Вернее, она втягивала эту дрянь в себя через золочёную коктейль-тьюбу.
«Хорошо, что кси-плэй-бавард не передаёт запаха», - подумал Кролас. Он специально не спешил устанавливать более совершенную программу.
И, наконец-то, он въехал задним числом, что Зинка говорила о том, что по Мега TV++ показывают «убойный ночной шокдисэгри» с участием Дорогуши, который, по словам Зинки, «влип конкретно».
Кролас тут же переключился на молодёжный «мега» и стал злорадно наслаждаться.
Картина была неприличной до своеобразного великолепия.
Дорг, одетый в чёрную рясу, заправленную по бокам в журналистские джинсы, помахивал большим золочёным крестом и орал на высокого, атлетического сложения парня в розовом трико с длинной, пшеничного цвета, косой:
- Бога побойся, отрок! Почто явился сюда, мирных людей стращать!
Атлет, на котором кроме розового трико были только телесного цвета галоши в форме голой ступни, выхватил со стола огромный кубок с водярой и плеснул прямо в пасть Дорогуше.
- Попский прихвостень! Так вы говорите, что все верующие должны мясо есть и водку жрать? Залейся! Только, нет этого в Евангелии! И Христос не проповедовал!
- Ивановец несчастный, Порфирию молившийся! Это ты мне в укор ставишь? Бес тебя путает, пить тебе мешает! Как выпьешь стакан - бесы на тебя и нападают! А верующий человек - крепкий человек! Наш батюшка Амвросий хоть ведро водяры высосет, и на ногах только крепче стоять будет! - воинствующий Дорг вопил, повизгивая, а в конце подобного заявления скатился и вовсе на фальцет.
Дорогушу под хохот "золототысячников" пытались уже оттащить "свои": религиозные черносотенные ребята в рясах явно намеревались заткнуть ему глотку. А верзила Петроний, красный как рак, пытался дотянуться до Дорга через соседний столик. Наверное, хотел набить ему морду за такой бред и посрамление священнослужителей.
Внизу, в четверть экрана оставленная Иоганном Зинка вещала ему бегущей строкой, ехидно улыбаясь:
- Наш Драгомир Свистлицкий, ты знаешь, оттягивается: отгул взял. Пошёл в кафешке посидеть. На халяву. Не знаю, сладок ли на халяву уксус, но, видишь сам, в черносотенном кафе "Душистая акация" кроме постных рож ничего постного не наблюдается, а наш Дорг до того влез в образ черносотенца в газете, что и наяву вступил в их общество и теперь имеет членский билет. Для внедрения способом погружения... Ну, а тут золототысячники пронюхали об "Акации" и решили сделать на "чернушников" компромат: о том, как они тратят пожертвованные на их общество средства. Этот, в розовом - из шок-дисэгри-плэй-юниоров. Переодетый в "золотого". Они сами, эти самые «золототысячники», решили пока не мараться. Выдвинули вместо себя ритзибоя.
Тем временем, на экране Петроний ухватил-таки через стол Дорга за рясу, потом обошёл разделяющее их препятствие и врезал Дорогуше так, что бедняга улетел под столы. Кто-то налетел на Петрония. Началась суета и общая драка. Все смешались в кучу. Кто-то опрокинул софит. По экрану пошла рекламная пауза. Так резко, что даже Зинка выключилась.
На весь экран теперь показали здоровенный двухспальный армчеар-сексодром и пристающую к молодому красавчику слегка потрепанную жизнью анкюлотную даму в пеньюаре. На этом фоне проговаривалось, что все, конечно, кто читает, слушает и смотрит… (деланная пауза) в курсе, что в городе, несмотря на некоторое закрывание глаз на проникновение части пейзан в него, а также на коммунятники и на искусственное выращивание младенцев, возможное с трёхмесячного возраста плода вне утробы матери, количество рождённых детей с каждым годом падает, а население медленно, но постоянно сокращается.
«И дело не только в том, - вещал и далее бодрый голос, - что многие женщины не хотят испытывать даже малейшие неудобства, связанные с родами, а в том, что многие (согласно анонимному анкетированию, 80% жителей) не испытывают никаких приятных ощущений от занятия сексом или не способны на него совсем. Наш препарат - сексживит, в виде розовых конфет в прозрачной упаковке, сделает вашу жизнь интересней».
Парень на экране томным голосом обещает: «Я сейчас, дорогая!» Отходит в сторону и принимает пилюлю. Затем экран наполняется радужными световыми пятнами и недвусмысленными стонами и звуками. «Сексживит - это море любви!» – звучит голос за кадром.
А вот и снова, на весь экран, возник Дорогуша. И золотарь в розовом. Теперь они сидели по разные стороны стола. Сзади – «свои», с обеих сторон, причём, заломившие им обоим назад руки.
- Вы хоть за речью своей следите! Сплошной новояз! Долой! - орал потный Дорг.
- А вы - устаревшие ретрограды! И для вас Шамбала - пустой звук, а Учителя Человечества - не существуют!
- А вы даже молиться разучились!
- А вы мантры петь не умеете!
- А вы - напустили таинственности! Жидомасонские правнуки! Церковь должна быть доступна всем!
- Да! Вы зато - всем доступны! Особенно, в кафе «Душистая акация!» Разврат сплошной!
- Не согрешишь - не покаешься!
- А согрешишь единожды - продолжишь всё дальше и дальше!
- А вы считаете, что главное - здоровье телесное, а не дух, искра Божия!
- А вы - и то, и другое ко всем чертям послали!
- А вы…
Экран погас. Кто-то рубанул телекс. Иоганн обернулся. Рассерженный вран, весь всклокоченный и похожий на ежа, стоял сзади. С него капало, и он оставлял за собой мокрые следы. Это он и выдернул шнур телекса. И теперь укоризненно молчал.
Иоганн, тоже молча, взял его на руки и отнёс назад, в рейнрум. Выключил там «контраст», подающий то холодную, то хорошо тёплую воду, и поставил врана под ветряк. Когда тот высох, так же молча принёс Тенгу обратно и запарил перед ним ещё один шопснаб, который тот уныло склевал.
- Обижаешься? - спросил затем Кролас, как можно ласковей.
- Нет. Просто, вечер-ром враны не болтливы. И я устал, - ответил Тенгу. - Закрой теперь шор-ры - и ложись уже спать. Утро вечер-ра мудренее…
Кролас закрыл шоры: в смысле, подошёл к окну и нажал на кнопку, и те сами автоматически опустились.
Новенькие шоры были его гордостью. И одной из последних покупок. Иоганн ненавидел пустые окна без шор: всё время что-то мигает, проносится, шумит и гремит. А шоры не только экранируют то, что за окном, но также изолируют и все уличные звуки... Изнутри его новые шоры смотрелись просто как ночное небо. А на внешней стороне его шор, со стороны улицы, на окне, расположенном очень высоко, вблизи второго яруса города, огромный леопард бежал по джунглям... Бежал до бесконечности.
Иоганну очень нравились его шоры.
- Ложись спать, - сказал ему в спину вран. - Завтра будет трудный день.
И Кролас почему-то сразу послушался. Действительно, разделся и лёг, откинув назад спинку армчеара. И включил на двадцать минут вибромассажёр для спины.
- Впрочем, я совсем не хочу спать, - сказал он при этом врану. - Нервы, адреналин в крови... Сам понимаешь. До дома смертельно хотел спать - а сейчас перехотел. Душ неожиданно не расслабил, а взбодрил.
- Сейчас заснёшь, и с лёгкостью... Дружок, хочешь, я р-расскажу тебе сказку? - передразнил вран какую-то детскую передачу. – А ведь, правда же. Р-расскажу, - добавил он грустно. - Может, и не одну.
- Валяй, - устало буркнул журналист.
И вран, сев у него в изголовье, первым делом сказал самокритично:
- Враны отличаются одним редкостным занудством: они вечерами рассказывают р-разные истории. Итак, я пр-риступаю…
Кролас закрыл глаза и приготовился слушать.
- Из книги Алконоста, страница пятьсот тридцать восемь, - начал вран мелодичным заунывным голосом. На миг Иоганну показалось, что этот голос возник внутри его черепной коробки. А потом, он больше ничего не воспринимал, кроме текста самой книги…
...Старой-старой видится мне эта планета. И были на Земле тысячи и тысячи войн, мор и глад… Пустыни стирали города с лица земли. Менялись континенты, разрушались берега, затоплялись острова. Тысячи людей сжигались в горнилах топок или закапывались живыми в землю. Другие несчастные убивались карой небесной, испепеляющей всё живое… И всё это привело к тому, что вновь число людей стало вновь мало, да и не известно стало им самим. Ибо нет для них более никакой возможности исчислить себя.
Неисповедимы пути Господа, но не деяние это рук его, и нет ему необходимости оправдываться в не содеянном им…
Первые войны, о которых поведал нам шелест листьев, это войны за добычу и за женщин. Потом последовали войны территориальные, за землю и золото. Затем - кровавые войны за власть под знамёнами и лозунгами разного покрова и пошиба, которые переросли в войны политические, называемые «холодными»: войны ненависти, предательства и лжи.
В конце старого мира, всем стали править деньги, уничтожая остатки совести и добрых чувств. Так возникли новые, внутренние войны, впоследствии названные почему-то "диснейлендовскими". Вечный праздник для одних, нищета и вымирание – для других, в пределах одной и той же страны… На смену им пришла великая война хакеров. Она закончилась гибелью интернет-сети и единого мирового пространства. Одновременно, возникли гиперпустыни, благодаря которым связь между отдельными участками земли, где остались люди, прервалась. Мир раскололся на части.
Но всё это - лишь присказка, прелюдия начала описания войн психологических, войн времени «бесконечного перехода» - последней из эпох. Началась эпоха психологических войн на замкнутых пространствах. Войн на поражение. Поражение чувств, ума и человечности. когда снова выживали самые сильные, с когтями и клыками. Так обернулся полный круг истории.
Это - один из возможных вариантов, который то ли был, то ли есть, то ли будет...
Потом голос то ли прервался, то ли Иоганн заснул раньше, чем это произошло - но, так или иначе, но он больше не слышал врана.
Он спал. Он был во сне. И шёл по улицам незнакомого города. С башенками и шпилями, с аккуратно подстриженными газонами… Города, мокрого от дождя, полного цветов, травы, деревьев. И сейчас там шёл лёгкий дождик, и потому пахло клейкой листвой, цветением, и город был окутан лёгкой, полупрозрачной дымкой тумана.
Наяву Иоганну ни разу в жизни не приводилось видеть такой светлый дождь. А в Городе он и вовсе никогда не шёл на его памяти. Летом воздух здесь был всегда раскалён до предела, а зимой - здесь царил бесснежный, иногда довольно сильный, мороз.
А там, во сне, настало время, когда дождь уже заканчивался, и воздух пропитался озоном, а с мокрых ветвей капало. Ласково и нежно проглядывало меж облаками солнце, выхватывая косые нити далёкого дождя. И вдали, от здания к зданию, протянулся семицветный полукруг радуги. Наяву Иоганн никогда не видел радугу.
И он знал, что был сейчас во сне. И теперь видит Город Дождей...
Там, во сне, он, наконец, остановился на старой площади, мощёной булыжником, гладком и отшлифованном веками. Здесь совсем не было людей. Город был пуст. Посреди площади бил фонтан, и каскады струй воды спускались в небольшой водоём. И солнечные лучи искрились в каплях падающей влаги.
Внезапно, Иоганн услышал голос Тенгу. Похоже, что вран имел способность проникать даже в чужие сны... Во всяком случае, теперь он незримо присутствовал здесь, в этом его сне.
«Посмотри на свои руки. Зафиксир-руй на них своё внимание», - сказал ему хриплым голосом Тенгу.
Иоганн послушался - и посмотрел на руки. Пальцы на них были слишком длинные и какие-то зеленоватые. И... они начали удлиняться.
Когда он посмотрел на них, то вдруг почувствовал что-то, похожее на ощущение, будто тебя вытаскивают из пруда за волосы, и вокруг уже была какая-то зелёная муть. Затем его резко кинуло отсюда в пустынную, заброшенную местность, где валялась искорёженная, занесённая пылью бронемашина, обвеваемая песчаными бурями. Картина завершалась фиолетовым небом и красным светилом. Затем его немедленно зашвырнуло вновь, но уже во что-то, отдалённо напоминающее родимый Ростов. Но там, на пустынной тёмной улице, среди голых зданий окраины, он спасался бегством, а его настигал, дыша ему в затылок, незнакомый тип, весьма напоминающий вчерашних серых людей: Иоганн обернулся и увидел его. А также и то, что "серый" был без глаз. На их месте явно обозначились два больших белых бельма. Кролас закричал и припустил сильнее, но вскоре ноги почти не слушались его, а преследователь настигал. Достигнув глухого, но не слишком высокого забора, Кролас перепрыгнул через это препятствие, и оказался в странном, нереальном саду.
Там росли безлистные невысокие деревья с серебристыми стволами. Их ветви склонялись к земле под тяжестью огромных орехов, имеющих зеркальную оболочку. Он подошёл к ближайшему из них, осмотрелся. Вокруг, кроме деревьев, не было никого и ничего. А ему очень захотелось сорвать такой странный орех, он и сорвал один из них и стал рассматривать его зеркальную, гранёную поверхность. Вдруг, неизвестно откуда, появилась старуха, тоже отражаясь в одной из граней. Она потянулась к его ореху узловатыми, костлявыми пальцами и злобно зашипела:
- Отдай! Это - сад Владимира Тараканова!
- Тараканова...Тараканова..., - повторило раскатистое эхо.
Но Иоганн лишь глубже всмотрелся в орех, и тогда он стал похож на обычный, грецкий, только очень большой. Который стал полупрозрачным, так, что стало видно его содержимое. Внутренность грецких орехов всегда напоминала ему… полушария головного мозга. Впрочем, через секунду это снова был уже не грецкий орех, а гранёный шар, и снова с зеркальными гранями. И, в одной из его граней, он вдруг увидел тоненький шпиль… Одного, только что виденного им, здания. Да, несомненно, то была башенка... Города Дождей...
Но тут всё закружилось, зашумело у Иоганна в голове, и его вышвырнуло долой, прочь, из этого сна... То ли в темноту, то ли в обычный сон.
Глава 9. Коммунятник
Он проснулся и некоторое время так и лежал в своём армчеаре, тупо уставившись в зеркало на потолке. И вспоминал сон. Вран, спавший у него в изголовье, уткнув клюв под крыло, тотчас проснулся, как только Кролас припомнил всё, что происходило с ним в странном сновидении. Тенгу посмотрел на хозяина серьёзно, и без всякого предисловия, с места в карьер, спросил:
- Ты знаешь Тараканова?
- Нет, - ответил тот быстро. - Кто это такой? И почему ты о нём спрашиваешь?
- Он сейчас пытался прощупать твой мозг, - прокомментировал вран. – И нам надо вычислить этого типа. Вернее, то, как он на тебя вышел. Иначе - кр-ранты. Где ты берёшь информацию?
- Какую? - спросил Иоганн. – Если общего характера, то - из редакционного компа.
- А - ещё? Всякую, - вран явно был чем-то напуган. - Нетр-радиционную.
- В смысле?
- Ну... Быть может, запретную. В этом городе многая инфор-рмация - запр-рещена. А тобой сейчас серьёзно заинтересовались… Но нет, это - не серые. И, быть может, это вовсе не связано с Линдой. А с какой-то совсем иной истор-рией.
Кролас задумался. И неожиданно вспомнил своего приятеля из хипков. Странного такого. Его «свои» звали Шнобель-Пещерник. Из его друзей только он мог быть связан с запретной информацией, потому что много знал, очень много читал и даже знал иностранные языки... Зачем в изолированном, единственном на свете, Городе иностранные языки? Как раз-таки, чтобы и другие книги читать, старые, и на других языках. Может, это среди них - и запретное что-нибудь оказалось? А ещё, этот Пещерник занимался, кроме всего прочего, тем, что собирал эти, очень старые книги, и очень уж нетрадиционным способом: не только, покупая их под Пирамидой. Он в гораздо большей степени интересовался именно теми книгами, что сохранились из прошлого, а не в электронном виде. В основном, они были на пластпапире. И, поскольку их даже кислотные дожди не шибко могли бы испортить, то им ничего не делалось даже на мусорке. А от мусорных куч близ контейнеров и помоек их, вместе с остальным мусором и хламом, обычно смывало в пещерно-канализационную сеть, в открытые для этого люки, с помощью струй специальных поливальных машин. А ранее - даже просто действовали дождевые сливы: когда ещё случались дожди, в иные времена даже доходящие до степени бедствия, сходного с ураганом. Шнобель хорошо ориентировался в подземке, да и проходившую там канализационную сеть хорошо знал. Поскольку, изучил всё это именно тогда, когда начал собирать книги. За ними он и спускался в подземные «пещеры» - и второе своё прозвище: Пещерник, он как раз и получил именно за это.
Кролас как-то проторчал «на хате» у этого друга месяца два. И тоже читал всё это время, без отрыва, да ещё обсуждая прочитанное со Шнобелем. Читал всё подряд: книги у Пещерника были занятные... Он бы и ещё там тогда застрял, но кончились все его шопснабы, и потому надо было срочно устраиваться на очередную работу.
«Вроде, про Тараканова там мне ничего не попадалось. Даже в книгах Шнобеля нет такой информации. А также - нет её ни в газетах, ни в информационном справочнике, ни в комп-инструкт-пейджах, содержащих основную инфу о разных лицах и деятелях Ростова», - подумал он.
- Нет, я понял, что ты о нём ничего не знаешь. Меня интересует, что ему известно о тебе, что ему от тебя надо. Зачем он р-роется в твоём мозговом компьютер-ре, - задумчиво прокаркал вран.
Иоганну стало не по себе. Будто холодок пробежал. От ног до корней волос. Ему не понравилась мысль врана о том, что кто-то может проникать даже в его мысли.
- Ладно. Собирайся. Нельзя терять вр-ремя, - прокаркал вран. Р-размышления о Тар-раканове оставим на потом... Возможно, что вскоре и сюда нагрянут с проверкой сер-рые. Потому что, быть может, это именно они после вчерашнего столкновения сдали тебя Тар-раканову: в смысле, инфор-рмацию о тебе. Иногда они - союзники, серые и Тараканов. А иногда - враги. Делят между собой Гор-род, сфер-ры влияния. Но, потор-ропись! Как никогда быстр-ро, нам надо найти твоего парнишку - Оливер-ра. Надо успеть его найти. И, возможно, Тарраканов заинтер-ресуется не только тобой, а им тоже – ну, всеми Кроласами, за компанию. Надо выяснить его планы. И как-то опер-редить, что-нибудь предпр-ринять. Знаешь ли, у нас с этих пор - очень и очень мало вр-ремени.
- С тех пор, как на меня как-то вышел этот Тараканов?
- Да. С тех самых пор, как у тебя... Тар-раканов в голове, - вран издал звук, похожий на хихиканье.
- И мы прямо сейчас должны искать Оливера?
- Ну, ты же хотел отыскать сына? Пр-роведать?
- Ну... Хотел.
- И у тебя сегодня выходной, после вчер-рашнего задания?
- Да, выходной.
- И ты можешь не появляться сегодня в р-редакции?
- Могу. Я работал почти что ночью, когда строчил текст. Теперь имею право на отдых.
- Вот и воспользуйся этим вр-ременем, - каркнул вран. - Ты пр-росто обязан повидать пар-ренька до того, как на тебя выйдет Тарраканов - или же, до того, как мы будем др-рапать из гор-рода.
- Драпать из города, - задумчиво повторил Кролас. Но, кто такой, этот Тараканов? Ведь тебе о нём что-то известно, не так ли?
- Он - мой главный вр-раг. Но лично мы с ним совсем не знакомы. Пр-росто, он - тот, кто накрыл весь Город куполом, отр-равил ментал... Ну, пр-роще говоря, сделал так, что здесь тяжело думать. Да, это сделал именно он. Кр-роме того, я знаю, чувствую, что он, кроме этого, держит в плену всех тех, кто всё же мыслит, у кого осталась такая возможность. Быть может, он боится, что кто-нибудь из них станет способен что-нибудь здесь поменять, останься он на воле, а потому опасен. А может, он их изучает с целью сделать свой антиментальный купол ещё более сильным... Так или иначе, но он отлавливает в Городе всех тех людей, которые не такие, как остальные, а чем-нибудь выделяются. Ну, тех из них, до кого смог добр-раться и о ком пр-ронюхал. Официально, этот Тараканов - пр-росто профессор института нейро-лингвистического пр-рограммирования. Но, он - очень опасный шизофр-реник.
- Откуда ты всё это знаешь? Изначально, ты о нём где-то прочитал - и заинтересовался?
- Нет, о нём не пишут и не сообщают нигде. Он - один из тех, кто пр-равит пр-равителями. Я его вычислил и веду с ним бой - на ур-ровне мыслей, пр-росто, тем, что сопр-ротивляюсь его влиянию. Я - не человек, и мне это даётся легче, чем людям. И я знаю о Тар-раканове, но он не знает обо мне. И я могу пр-роникать иногда даже в его мысли, то есть, считывать их. А его пр-риборы настроены только на человека с повышенной мозговой активностью, могут выявить такого - но они отнюдь не настр-роены на обнар-ружение мыслящих птиц. У меня иной р-разум... Однако, нам пор-ра! не стой столбом. Собир-райся, Кролас! Не будем медлить.
* * *
Иоганн в последнее время чувствовал себя так, будто полностью потерял реальность происходящего. А потом обрёл новую. И в этой новой, иной реальности он ориентировался плохо, и потому полностью доверился врану. Сам не зная, почему. До этого он давно привык не доверять никогда и никому. Но сейчас он чувствовал, что странная птица полностью изменила его жизнь, его мысли… И продолжает менять.
«Похоже, что он из журналиста пытается превратить меня в человека. Постепенно, но верно продвигаясь к этой цели», - осознал Кролас.
Тем временем, вран мирно дремал вполглаза у него на плече. Для всех иных - в облике старого попугая. Они вновь были на улицах Ростова. Иоганн теперь невольно сравнивал этот город с тем, что видел во сне. Сон о Городе Дождей был настолько ярок и отчётлив, что казался ему реальностью, действительно прожитым путешествием. А вот то, что происходило сейчас, наоборот, казалось ему неестественным, картонным и нелепым.
Иоганн никогда раньше не смог бы сравнить свой город с какими-то другими: он никогда не был в других городах. Но теперь он по-новому смотрел вокруг, и потому как впервые видел искусственные пальмы и ёлки, покрытые будто бы серовато-белой пылью лежалого снега, а на самом деле - синтепоновым покрытием, для защиты от выгорания. А потому, и сейчас, летом, они смотрелись заснеженными. Покосился он и на редкие здесь лавочки из пласторганики в виде брёвен, лежащих на таких же искусственных пеньках. Всё вокруг было неживым, искусственным. Даже люди. Убитые жизнью, в большинстве своём озлобленные её бессмысленностью, они кружились в своём вечном блевотном скольжении то вверх, то вниз на подъёмниках эскалаторов, неслись в метро-тьюбах и глазели по сторонам в шопах и забегаловках…
А Кролас и сам был одним из таких людей, направляясь к поездам метро…
Он ехал в Новочеркасский район Ростова. Искать улицу Бирючья Балка. А Иоганну сильно не нравился именно этот район. Когда-то, это был отдельный город. Новочеркасск. Потом, в самые заселённые и тучные времена, насколько городов слилось с Ростовом, как и ещё раньше, и вовсе в седой древности, слились Ростов и Нахичевань. А ещё позже, этот Новочеркасский район стал запущенным и унылым. Почти нежилым. Ходили слухи, что после каких-то древних бомбёжек там блуждают радиоактивные галлюциногенные сполохи и местами светится зеленовато-жёлтый газ.
Полузаброшенные, огромные, надтреснутые вдоль подъездов, многоэтажные конструкции, заваленные хламом и вечные контейнеры с отходами, которые, казалось, никто и никогда не вывозил, соседствовали здесь с пейзанского вида лачугами. Впрочем, парадный центр, в основном состоящий из двух перпендикулярных друг другу улиц с правительственными и торговыми зданиями на их пересечении, сиял великолепием. Что, однако, не мешало сопровождать по краю даже эти. самые центральные, улицы отстойным грязным канавам. Да и все коммуникационные трубы даже здесь были открытого типа, то есть, шли вдоль тротуаров на поверхности, и были обтянуты стекловолокном и грязного цвета жустером.
В то же время, именно здесь находилась большая часть детских учреждений и больниц, а также известный всему Ростову коммунятник на улице Бирючья балка - улице низинной и на редкость вонючей.
Вскоре Кролас с враном на плече шёл именно по Бирючьей балке. Вдоль грязно-жёлтого сооружения, которое было украшено надписью: «Эта сторона улицы особенно опасна при кислотных дождях». Надпись, по-видимому, была оставлена недавним прошлым ростовского бытия: старожилы о том ещё не забыли. Но теперь никаких дождей не было. Даже кислотных. Впрочем, природа всегда могла их и повторить.
Иоганн двинулся вперёд. Грязно-серый сумрачный колорит: преобладающий цвет здешних заборов и контейнеров для мусора, и ни с чем не спутываемый, только этому району присущий запах затхлого болота, дешёвых сигарет и рыбы не внушали ему оптимизма. Шарящие в темноте подворотен бездомные коты, непонятно на каких харчах отъевшиеся до невероятных размеров, то и дело презрительно сверкали на него бриллиантами глаз. Конечно, наличествовали и незжи. Они рылись в мусорных контейнерах… Кролас знал, что хипки эту категорию граждан, «не зарегистрировавших жительство» (сокращенно: незж), называли более верным словечком: нежить…
Он и сам, к примеру, своё жительство тоже не сразу зарегистрировал, попав в Город. Но незжем Иоганн не был никогда. Незжи - это не просто те, кто не регистрируется в принципе, но те, кто и к людям, в общем-то, давно не относится. Зачем незжу паспорт?
Для детей в Городе существует страшилка: не будешь глотать мутагенклиматики - станешь незжем. Кролас не знал, так ли это. Но, проверять на себе не хотелось. Потому, при безденежье он скорее не покупал себе шопснабы, но всегда брал мутагены, как некоторые по-простому именовали это фармакологическое средство.
Итак, одна из таких особей, из незжей неопределённого пола, только что, на его глазах, удлинила свою руку, и, пошарив где-то в глубине мусорного контейнера, извлекла оттуда нераспечатанный бигпакет шопснаба. Потом, подняв голову и остановив на Кроласе свои бельма, незж начал припевать, что-то нашёптывать, булькать: завораживать. Иоганн, силясь оторвать взгляд от незжа, нашёптывания которого уже обретали над ним силу, вяло чертыхнулся, отшатнулся в сторону, попав одной ногой в какую-то грязную жижу, должно быть, пищевых отходов, но собрал в кулак волю и показал этой твари дулю, да проорал: "Незжу - незжево, богу - богово, а меня - поминай, как звали!" - именно так, как его учил Шнобель, нередко, благодаря своему хобби, имеющий дело с незжами. Затем, продолжая пятясь задом, не отворачиваясь от незжа, он и вовсе погрузился другой ногой в канаву и чуть не упал, потеряв равновесие. Незж ухмыльнулся, показав гнилые зубы, и захохотал мерзко.
Кролас развернулся и бросился прочь, и вскоре с налёту ворвался в первый попавшийся административный комплекс "Коммуны воспитания подрастающего поколения". Внутри он обнаружил претенциозно отделанный холл, пустой и гулкий. Далее он повернул направо, к административным помещениям, в коридор, вдоль которого выстроились белые двери с ничего не значащими для него номерами. Постучавшись, он вошёл в первый из попавшихся кабинетов. За столом, великолепно инкрустированным искусственными бриллиантами, томно развалясь в кресле (да, именно в «кресле», самого что ни на есть музейного образца) сидела, некрасиво расставив ноги, помятого вида анкюлотница в чёрной мини-юбке, цветастой блузке с обширным декольте и с пергидрольного цвета жидкими волосиками причёски якобы «каскад». Она была очень занята: старательно расписывала свои ногти, и потому не сразу заметила вошедшего. Но потом, с видом отрешённого благодушия и снисхождения до его персоны, на краткий миг оторвалась от своего занятия и поинтересовалась:
- Что тебе нужно?
«На брудершафт мы, вроде бы, не пили», - иронично подумал Кролас и ткнул ей в нос пропуск второй категории и газетный папир. При этом, тыкая пальцем в наугад выбранную статью, он быстро выпалил развязным журналистским тоном:
- Я из газеты. И мне нужно найти мальчика или девочку по фамилии Иваненко. Она или он недавно выиграл (или выиграла) главный приз в передаче. В той, которая была организована городом на благотворительные средства и призвана...
При этом, он надеялся, что фамилия достаточно распространённая, а здешняя администрация вряд ли затруднит себя выяснением, образно выражаясь, «а был ли мальчик». Или девочка. А просто куда-нибудь его пошлёт.
И действительно, анкюлотница, даже не дослушав, мило улыбнулась официальной улыбкой и сказала, что ему нужно обратиться в отдел СФИНКСа (Службы Фиксирования Индивидуальных Номеров Классификационного Списка), то есть, в кабинет номер 1012.
И Кролас тут же исчез с её поля зрения, моментально растворяясь в дверном проёме.
В 1012-м кабинете никого не было: там, под видеокамерой, просто стоял местный обшарпанный комп, содержащий все данные о коммунятнике. По запросу Кроласа, конечно же, не на тему девочки-мальчика Иваненко, а совсем по другому поводу, высветился район 3, корпус 2, дом 14. Вроде бы, именно там проживал некий Оливер Кролас…
Иоганн, с враном на плече, тут же отправился на поиски нужного ему адреса.
В любом "доме" коммунятника, как он знал, на первом этаже располагался спортзал, столовая и тому подобное. На последующих – классы. Только самые верхние этажи здания были жилыми, именно там и ютились "воспитуемые".
Прямо у входа в дом 14, Кроласа встретила мощная вахтёрша неопределённого возраста. Она как раз вышла покурить.
- Чё надо-то? – зло посмотрев на Иоганна, небрежно спросила эта фурия голосом иерихонской трубы.
Кролас пустился долго и витиевато впаривать ей версию о том, что он – журналист, и ему необходимо осветить процесс преподавания правоведения во вверенной ей «резиденции» коммуны. Понятное дело, тряся перед её носом пергазетным папиром.
- Что-что освятить? – переспросила вахтерша, произнеся слово именно так, с буквой «я», глазами-буравчиками вперяясь в его журналистское удостоверение.
Иоганн был вынужден снова повторить всю свою тираду, от начала до конца. С дикой пристрастной подозрительностью вахтёрша всё же пропустила его внутрь, но проследила, чтобы он не просочился сразу же налево, в бесплатную столовку на первом этаже, а проследовал вверх, по лестнице.
Столовка Кроласа не интересовала.
Миновав этаж с классами, он поднялся на жилой уровень. Но двери с обеих сторон от лестницы оказались просто-таки замурованы изнутри. И Кроласу пришлось вновь спуститься на уровень классов. Там, хотя и было уже начало лета, шли уроки, должно быть, с отстающими учениками. Впрочем, большинство кабинетов было заперто. Но, зато двери остальных были приоткрыты, и оттуда раздавались голоса учителей. Поскольку лестница, ведущая отсюда наверх, к жилым помещениям, была в самом конце коридора, Иоганн не решился прошмыгнуть туда мимо этих классов, опасаясь быть замеченным.
В самом начале коридора справа были закрытые двери, а напротив них - пубы: для учащихся и служебный. Войдя в мужской пуб, Кролас попытался "вспомнить молодость": у него когда-то был друг – «коммуняка», а Иоганн лазил к нему в гости. Друг уже вырос и покинул стены «Коммуны новых граждан», но старые навыки у Кроласа остались. И потому, он примерно знал, что ему сейчас делать: все здания «коммуны» во многом были схожи между собой..
Полностью открыв окно в пубе, он залез на подоконник и, стоя на коленях, высунулся далеко наружу. Там, на стене, сбоку от окна, Кролас обнаружил железную пожарную лестницу. Находилась она не слишком далеко. Иоганн лёг животом на подоконник, свесив на улицу ноги - и, спускаясь ими всё ниже, в конце концов нащупал стык межэтажной перегородки, достаточный для дальнейшего передвижения горизонтальный выступ. Держась руками за подоконник, потом - за лепнину, потом - только за кое-где слегка выступающие кирпичи не слишком добросовестной кладки, он двинулся по этому поребрику и докарабкался до того места, где можно было схватиться за остов металлической конструкции. Подтянувшись туда и вскоре зацепившись ногами, он перебрался на старую пожарную лестницу. Она была не слишком надёжна, и некоторые ступени ржавой лестницы были даже сломаны, но всё же по ней Кролас умудрился взобраться на следующий этаж. Здесь окно располагалось даже чуть ближе к лестнице, да и створки окна, на его счастье, были открыты. Потому, двигаясь и здесь по выступу, он с не ожидаемой лёгкостью проник на жилой этаж - и очутился, понятное дело, тоже в пубе. Потом вышел в коридор...
Увы, оказалось, что он попал на женскую территорию.
Как раз сейчас, там, в коридоре, маленькая рыжая девчонка отбивалась от вцепившейся в неё зубами, руками и когтями юной особы постарше, с ангельской внешностью и с ярко накрашенными губками. Увидев незнакомца, этот ангелочек "понтанулся" и юркнул в ближайшую комнату. Рыжая осталась, поправляя одежду и причёску. С нескрываемым интересом оглядев Иоганна и сообразив, что он не принадлежит к племени "воспитов", девчонка заинтересованно спросила:
- Вы - чей пахан?
Кролас знал, что паханами здесь называли "классных" отцов, любивших проникать в коммунятник тем или иным способом.
- Оливера, - признался он. - Ты его знаешь?
- А-а, ты - к бойзам, - удивлённо протянула девчонка. - Повезло Кроту... А то, его тут все инкубом дразнят, а он сильно дуется. Теперь никто не будет дразнить! Скажу - пахана сама видела, - и девчонка намерилась сдёрнуть.
Но Иоганн ухватил маленькую озорную дрянь за конец юбки - и вежливо спросил, как пройти к «бойзам».
Девчонка указала на ветхий чулан, в котором хранилось чистое постельное белье, швабры и вёдра. Кролас тут же отпустил рыжую и направился к чулану. Закрыт на замок он не был. Иоганн вошёл внутрь, и, пошарив в полутьме, в самом конце помещения обнаружил узкую деревянную дверь, закрытую на маленький висячий замок. Однако, в замке торчал ключ. Он провернул ключ, снял замок, положил его на полку и прошёл через дверь, оказавшись в подобной каморке, только на мужской половине. При этом, как успел он заметить, чья-то проворная маленькая ручка тут же снова закрыла проход на девчоночьи владения. И, должно быть, вновь повесила замок.
Выйдя наружу из двойного чулана, Кролас оказался в длинном коридоре, пахнущем мытым старой ветошью полом, котами и какой-то взрывной пиротехникой. Около каждой двери был маленький звоночек, а на двери - номер. На стенах возле многих дверей красовались также надписи, процарапанные ножом по стеклопласту: "Хмыри", "хабарики", "шопснабы", "жирконтора", "бабы", "хамелеоны", и так далее… Иоганн долго бродил по коридору, всё не решаясь вломиться в любую дверь и спросить Оливера. Пока не увидел надпись: "инкубы". Вспомнив известие от рыжей девчонки о том, что Оливера дразнят именно так, Кролас решился толкнуть именно эту дверь. Он вошёл без предупреждения, решив не привлекать внимание этажной «воспитки» звонком.
Комната была на двоих: здесь было две кровати. За столиком около одной из них сидел черноволосый пацан с раскосыми и внимательными глазами. Он читал книгу, но при появлении постороннего отработанным жестом спихнул её под кровать. После чего, Иоганн вежливо осведомился у него, где Оливер Кролас. На что тот так же вежливо ответил, что Кролас очень устал после урока физкультуры и сейчас спит.
Иоганн взглянул на кровать напротив. Действительно, там лежало что-то, полностью накрытое одеялом. Инстинкт подсказал ему, что это - нечто неживое. Потому, подойдя к кровати, он сорвал одеяло... И увидел "резиновую Зину" - секс-игрушку в рост взрослого человека.
Он ожидал смеха сидевшего за столиком подростка. Но тот почему-то вдруг начал плакать. Как-то тихо, безнадёжно.
Внутренность жилетки Кроласа зашевелилась, и на свободу выпорхнул вран. Он залез вовнутрь ещё перед тем, как Иоганн прошёл вахту, а теперь, вспорхнув на прикроватную тумбочку, зашагал там туда-сюда с видом университетского профессора.
- Я скор-ро там совсем задохнулся бы! И пора было проветрить пер-рышки! - прокаркал он, уставившись на Иоганна.
Мальчик от удивления приоткрыл рот и застыл, даже прекратив плакать.
- Враны никогда не врут! А он - пахан Оливер-ра! - лукаво щурясь, сказал вран, придвигаясь поближе к мальчику и косясь теперь на него одним глазом, - Подтвер-рждаю.
Пацан в недоумении пялился теперь то на незнакомца, то на странную птицу.
- Скажи, где Оливер! Только, не вр-ри, - прокаркал вран.
- Пахан? У него действительно есть... вы? - мальчик удивлённо воззрился на Кроласа. По-видимому, удивления в его глазах было море, и не понятно, от чего больше: от вида молодого парня, который только что был представлен как отец его друга, или от вида того, кто именно его представил.
- Меня зовут Иоганн Кролас, и я действительно отец Иоганна, - представился журналист. - А как твоё имя?
- Анатолий, - с чинным поклоном, как взрослый, представился парнишка, протянув Кроласу руку.
- Почему ты заплакал? Что у тебя стряслось? - спросил Иоганн.
- Не у меня, - ответил он, вытирая слёзы, снова потёкшие по щекам. - Знаете, Оливер должен был вернуться ещё два часа тому назад, - признался он, после чего и вовсе откровенно разревелся. - Такого раньше никогда с ним не случалось, он всегда возвращался вовремя. Беда!
- Ты знаешь, куда он пошёл? - спросил Иоганн.
- Да. Вернее, я знаю, как он отсюда вышел. Могу показать ход. Что он там делает - я не в курсе. Крот мне не рассказывает, говорит, что это не его тайна, - старательно выговаривая слова, поведал Анатолий.
- А кого называют инкубами? - неожиданно для него самого, вырвалось у Кроласа.
- Того, кого уже на третьем месяце беременности матери сдают властям, а потом их выращивают в инкубаторах. Их родители - не известны, они считаются не имеющими родителей. Известна только серия и номер партии, - ответил мальчик. - Про Оливера думали, что он - тоже инкуб. Потому, что он тоже сильно замкнутый и необщительный. Как и я. Но он сильно дрался из-за этого прозвища.
- Покажешь его тайный ход? Пожалуйста, - попросил Кролас.
- Вскоре будет полундра, воспитки будут шарить. Вначале на камбуз позовут, по звонку, а потом будет шмон по палатам. А может, даже, пока мы есть будем. Вы уж простите, я тут снова бодягу запердолю, - и Анатолий стал старательно перестилать соседнюю кровать, маскируя её под лежанку спящего. - На это требуется время, и пусть всё будет готово, к моему возвращению. А нам надо уходить, прямо сейчас, чтобы я успел показать вам путь и вернуться. Ведь, вы пойдёте сейчас его искать? – с надеждой в голосе, спросил Анатолий.
- Да, я буду его искать, - согласился Кролас. - А что ещё остаётся?
- Тогда... Пойдёмте, я вас просочу, как Оливер шныряет. Фомку только найду, - он пошарил под кроватью и нашёл небольшой складной ножичек.
Затем он повёл Кроласа до лестницы наверх, на чердак, а оттуда они спустились до полуподвального этажа и пошли по каким-то совершенно невероятным закоулкам подсобных помещений. Однажды, они даже пронырнули мимо открытых дверей в комнату то ли охранника, то ли дворника. А в конце этого пути оказались перед шахтой грузового лифта. Анатолий нажал кнопку вызова. Лифт с грохотом подползал, мрачный и тёмный. И вот, он распахнул свои двери. В лифте воняло чем-то едким и не было освещения. Они вошли внутрь и спустились вниз, и вовсе на глубинный, совершенно подвальный этаж, где вышли и оказались в узком коридоре, заполненном трубами тепловых коммуникаций. Было темно, и лишь то там, то тут светились янтарные глаза котов. Анатолий двигался практически на ощупь, ведя взрослого за руку. Наконец, он что-то нашарил в темноте:
- Дофердыбачились, пахан! Оливер шныряет сюда… Почему сгинул - не догоняю, всё обычно путём. До шмона он на флэт - как будило в пять утра звякать. А тут - прокол, я воспитке лапшу заварил, что он болен, а для нового шмона я тему ещё не обмозговал. Сейчас ведь жрать позовут, а следом - и шмон в натуре будет.
Анатолий здесь явно чувствовал себя хуже, чем наверху, сильно трусил, а потому стал говорить грубо, быстро и, не смотря на то,что общался со взрослым, полностью перейдя на мальчишеский слэнг.
Кролас пошарил за спиной мальчишки, и его руки нащупали закрытую на замок дверь.
- Заперто, - сказал он Анатолию, готовясь извлечь из кармана журналистского жилета набор отмычек.
- Не парьтесь, всё путём, сейчас открою, - пояснил его провожатый, поковырялся фомкой в замке и вскоре его вскрыл, - Замок навесной, не сложный.
- Что ж, парень! Вешай воспиткам ту же лапшу... Что он спит и болен. А в случае прокола - пердоль фанеру, что пахан слямзил. Оливеру, если только я его найду и доставлю, такая телега не повредит, - тихо, в тон пацану, посоветовал Иоганн.
- Да, бойзов с паханами только больше уважают, воспитки на них себе на лапу стреляют, шмонают и шпыняют зато меньше, чем таких как я. Я - действительно инкуб, - признался мальчик.
Кролас пожал в темноте его руку.
- Спасибо, друг, - сказал он. - Беги в палату, или - сразу на камбуз. Надеюсь, мы ещё встретимся.
- Вы там... Будьте поосторожней. Но, пособить ничем не могу, никогда там не был. Только Кролас. Его у нас Кротом за то и прозвали, - почему-то перейдя на шёпот, сообщил Анатолий.
А Иоганн только теперь догадался, что Оливер, по всей вероятности, не просто выходит этим путём наверх, в Город. Но, если даже и в город - то, в любом случае, его путь лежит очень глубоко, через подземку. И по ней тут надо будет идти долго... А иначе - почему он «Крот»?
И вот Кролас, с враном на плече, вошёл через приоткрытую железную кованую дверь в сырой, пахнущий ржавчиной и плесенью, подвал. Так сказать, пол здесь оказался гораздо ниже, чем в подвале, и журналист чуть не упал от неожиданности. А дверь за ним вновь со скрежетом захлопнулась.
- Не бойтесь, но я сейчас верну на место замок, - послышался с той стороны голос Анатолия. - Просто, чтобы не просёк никто. И буду часто навещать эту "нычку", и вас выпущу, если не найдёте иных ходов. Прощайте!
Послышался скрежет и щелчок захлопнутого навесного замка и торопливые, уходящие прочь, шаги.
В подвале тьма была полная, а здесь, за дверью, впереди обозначился некий слабый свет, и в сторону этого слабого света направился Кролас. Там, постепенно, его глаза, уже привыкшие к темноте после лифта и подвала, обозрели закуток, ограниченный с трёх сторон. Через вентиляционную решётку, по всей видимости, выходящую, как ни странно, на поверхность - должно быть, здание стояло на неровной местности, хотя Кролас и не обратил на это особого внимания, - сюда совсем чуть-чуть, тонкой полоской, проникал свет. Остальное, более тёмное, не слишком великое и ограниченное со всех сторон стенами и уже знакомой ему дверью пространство было завалено хламом, ящиками, старой ветошью, и всё это было покрыто слоем пыли. Да и в более свободном от хлама закутке никакого мальчика, любящего уединения, где-нибудь на ящиках и с фонариком в руке, он реально не обнаружил. Впрочем, он на это и не особо надеялся. Но, вдобавок ко всему, здесь не было и никакого дальнейшего прохода, ведущего хоть куда-либо.
Журналист смачно выругался. «Вот, что теперь делать? Вернуться и начать барабанить в дверь? Чтобы отозвался ещё не слишком далеко ушедший Анатолий? Впрочем, он наверняка уже едет вверх, на лифте. И куда-то ж, всё-таки, Оливер отсюда шныряет», - подумал Иоганн и с надеждой посмотрел наверх, на единственное вентиляционное отверстие: однако, сразу же понял, что через него даже кошка не пролезет. Даже, если снять решётку...
Тут он вспомнил, что у него в кармане есть журналистская ручка со встроенными часами и фонариком. Он достал её и нажал на маленькую кнопочку. Не много даёт света, но всё же... Можно с её помощью внимательней осмотреть стены. Однако, даже при более тщательном осмотре он так и не обнаружил на них ничего интересного. Никаких потайных дверей. Да и не имеют их подобные строения. «Стоп! А зачем вообще нужно это помещение, да ещё закрыт вход сюда... Чтобы пацанва не лазила... Наверняка, для проверки канализационных труб», - и он упёрся взглядом вниз, осматривая пол. И действительно, там оказался плотно пригнанный к поверхности, почти незаметный металлопластовый люк. И этот лаз, скорее всего, вёл именно в подземную водопроводную сеть. А через неё - возможно, и в разветвлённые, многочисленные пещеры подземного Ростова...
Глава 10. Подземка
Недолго думая, Кролас просунул в стык карманный ножичек и приподнял оказавшуюся неожиданно лёгкой прочную крышку люка, поднял и отложил её в сторону. Открылась не слишком большая, круглая дыра. Спускаясь ногами вперёд, он протиснулся в лаз и вскоре стал на какие-то трубы.
Внизу он не смог бы распрямиться во весь рост: пространство было достаточно узким, и Кролас пополз на четвереньках по трубам, держа в зубах светящуюся ручку. Когда конец трубы упёрся в земляную стену - ему пришлось вернуться и проползти в другом направлении. Он снова пополз в темноте, освещая себе путь только маленьким огоньком на журналистской ручке. После метров десяти последовало расширение пространства, в котором можно было распрямиться во весь рост. Он двинулся дальше по более широким трубам; земля над ним сверху иногда вибрировала: там, наверху, должно быть, пролегала проезжая часть улицы, а внизу, под трубами, когда он ступал на них, хлюпала какая-то жидкость. От этого подземного расширения, далее, следовали иные ответвления труб, а следовательно, и проходы. Они уходили в стороны, в самых разных направлениях. Кролас растерялся, не зная, куда же ему теперь следует направиться и как не заблудиться в подземке.
Похоже, он оказался не просто в подземной канализации, но уже в настолько глубинной подземке, что часть её уже представляла собой природные пещеры, некогда продолбленные водой в песчанике. Кролас при этом догадывался, что эта пещерно-канализационная сеть была огромная, как город, а, быть может, пещеры простираются даже и ещё дальше, за его пределы. Учитывая и пещеры, причём, как природные, так и людские, возникающие здесь ещё со времён неолита, а также сеть ранее существовавшего, но закрытого в связи с обрушениями подземного метро... То, искать здесь человека? Это было, мягко говоря, затруднительно.
Тем более, что, исследуя обширное пространство этой широкой части пещеры, её стены, в целях обнаружить хоть какую-нибудь зацепку, след, указание направления - он вскоре, в нише неподалёку, неожиданно обнаружил тайник. В природном углублении здесь оказался склад скафандров: таких, какие, примерно пятьдесят лет назад, во времена кислотных дождей, носили вынужденные выходить наружу жители Города. Такой скафандр закрывал всю поверхность тела. Кроме твёрдого шлема с прозрачными высокопрочными очками весь остальной костюм имел чешую из пластметалла, закреплённую на гибкой и приятной на ощупь, как вторая кожа, пластрезине. Для лучшей терморегулировки скафандр полагалось одевать на нижнее белье, а не на верхнюю одежду. Он легко снимался и растягивался по любому размеру. Впрочем, восьмилетнему мальчику такой костюмчик всё равно явно был бы великоват... Рядом с несколькими скафандрами Иоганн обнаружил "бойзовский" полосатый халат, спортивные, вздутые на коленках, штанишки и домашние шлёпки, что явно и несомненно указывало на то, что его находка не случайна и что всё найденное принадлежит именно мальчику из коммунятника, а также говорило о том, что Оливер наверняка перед своими приключениями переоделся в скафандр, используя его как необходимый атрибут для несомненно дальних перемещений по подземке.
То есть, его парнишка явно был диггером, поскольку зашёл сюда не просто так и далеко не случайно. Несмотря на столь юный возраст, он имел достаточно смекалки для того, чтобы где-то раздобыть экипировку, такую, какой позавидовал бы даже его приятель Шнобель, и определённую цель, вовсе не связанную с тем, чтобы, посредством канализации, где-нибудь выйти в Город, на поверхность, но такую, которая была связана именно с пребыванием в подземке, а быть может, даже с исследованием именно подземного пространства. Тогда, почему он не вернулся вовремя в свой коммунятник, что с ним могло случиться? Да что угодно! Подземка - место далеко не безопасное; мало ли, что здесь может произойти...
«Чёртов вундеркинд!» - неожиданно для себя, вслух выругался журналист, не зная что и думать и как помочь мальчику.
Что же делать? Такой прыти этого мальца он совершенно не предвидел... Чтобы тот был настоль продвинутым диггером, да имел такую снарягу...
Недолго думая, Кролас забрал из обнаруженного им схрона парочку скафандров и сложил их в пластпакет, который всегда наличествовал в карманах его журналистской жилетки, и, благодаря своей универсальности и компактности, был чрезвычайно полезен и многофункционален. Далее, он пошёл вдоль одного из ответвлений подземных коммуникаций. Обнаружив первый попавшийся ему канализационный люк, журналист вылез из подземелья на свет божий и оказался на каменной мостовой. На данном отрезке эта мостовая казалась выложенной ещё во времена Рима, наверное… С её просевшими или неровно выступающими булыжниками, она уже более чем наполовину была забита простой грунтовкой, кусками бетонных плит и заплатками асфальта. К тому же, эта новочеркасская мостовая была сильно разъедена кислотными дождями и обгажена незжами. А транспорт здесь практически не ходил, поскольку сейчас на этой улице Кролас не заметил даже ни единого велосипедиста.
- Ну и, куда ты теперь? - пронзительно и резко задал вопрос вран, вылетая следом за ним на поверхность. – Не будешь искать мальчика? А зачем тебе скафандр-ры? Ты их пр-родашь?
- Куда ты подевался, Тенгу? Ты ничего не говорил: там, в темноте. Совсем ничего, - заметил Иоганн.
- Я от тебя никуда не денусь, и не надейся. Я... р-растер-рялся. Сам не знаю, что теперь делать, - ответил тот. – Не ожидал такого обор-рота. Даже я не смог бы найти его…там. Очень запутанные пр-роходы. Много опасностей. Я это чувствую.
- Я не украл эту «чешую»... Если ты об этом. Ну, скафандры, то есть. Я взял их на время. И не брошу поиски. Но, мне необходимо посоветоваться с одним старым приятелем. Его все зовут Шнобель-Пещерник. И он – самый крупный спец по городским подземельям, - сообщил ему Кролас. - Он - давно уже диггер, со стажем. Пещерник ищет в подземке книги. И такую вот чешую тоже имеет, вроде бы, - журналист потряс пластпакетом.
- Зачем? - кратко спросил вран.
- Подобные скафандры могут предохранять не только от кислотных дождей, против которых были созданы, но и от прочей химии и всякой гадости, которая может встретиться там внизу, в темноте... Ну, и от крыс тоже. Шнобель рассказывал, что они в подземке довольно большие...
- Так ты... Посоветуешься с другом, а потом... Ты просочишься обр-ратно? - спросил вран.
- Просочусь обр-ратно, - в тон ему, ответил журналист. – Можно и так сказать… Хотя, возможно, что погружаться мы будем совсем в другом месте. Не обратно, значит, но в ту же реку, - уточнил он. - И, возможно, я войду туда вместе с моим приятелем. Ну, если он будет не против, конечно.
* * *
Шнобеля - Пещерника оказалось найти не слишком трудно. Жил он в центре Ростова, неподалёку от Сковороды, но работал сейчас как раз таки в Новочеркасском районе, в самом его центре. А занимался Шнобель продажей флэшек, блоков и видеоблоков, кристаллов и гипнокристаллов со всяким экзотическим музоном и релакс-мантрическими напевами, ароматических и благовонных палочек, амулетов и прочей чепухи. Для того чтобы выяснить, где именно сегодня Шнобель стоит и не выходной ли у него, Кролас пошёл на главную точку продаж.
На точке сегодня стояла пару раз виденная Иоганном на каких-то тусовках девчонка, которую почему-то все звали Ансельмом. Она была страшно рассеянной, носила чёрную длинную майку с перевёрнутой пентаграммой и большие, кованые гвоздями и шипами из металлопласта, ботинки. В нос у неё была вставлена большая негритянская серьга, а чёрные волосы завязаны в огромный, вертикально вверх поднятый, пушистый хвост, который оплетала искусственная змея с открытой пастью.
Заметив Кроласа, Ансельм вынула из ушей наушники в форме бананов и перестала двигаться под "убойный" рэп.
- Тебе чего? – спросила она.
- Мне нужен Шнобель, он где?
- Ты за товаром, или – так?
- Так.
- Он эту неделю здесь стоит, замещает Зайку, тот заболел. Сейчас - не его смена, мы с ним по очереди торгуем, на пару. Он дежурил ночью, потом ушёл отвисать у меня, отсыпаться. Здесь будет завтра утром.
- Он мне нужен срочно.
- Ну, тогда иди, от этого торгово-развлекательного комплекса направо, квартала три вниз, с бугра. Там будет дом – свечка, он - приметный, там двадцать четыре этажа, а вокруг - только частный застрой. В нём найди квартиру 518. Только, спеши: Шнобель, как отоспится, то двинет в свои любимые пещеры…
Он без труда нашёл и дом, и квартиру. Дверь квартиры 518 открыл сам Пещерник. Он, по всей видимости, уже не спал после смены, поскольку только что запарил себе огромный шопснаб и прямо с тарелкой побежал открывать дверь (дистанционка в квартире отсутствовала).
Шнобель, видимо, как и незнакомый Кроласу Зайка, слегка приболел, так как его горло было замотано длинным клетчатым шарфом, хотя в Городе летом и сейчас, и никогда не было холодно. В шопснабе торчала золотистая ложечка: друг Кроласа во время принятия пищи был законченным эстетом. Под мышкой приятель Кроласа держал книгу в зелёной силиконометаллической обложке с противокислотным покрытием. Книга называлась "Всемирная история хиппизма, том 2". Поначалу казалось, что Шнобель не слишком обратил внимание на приход Кроласа. Щелкнув замком, он сказал:
- Проходи, - а сам ещё несколько минут, уже впустив приятеля, по-прежнему стоял перед уже закрытой дверью, поставив свой шопснаб на полочку для обуви и читая книгу. По всей видимости, дочитывал что-то весьма интересное.
Потом, наконец, он её захлопнул. Протёр свой выдающийся нос, за который и получил одно из своих прозвищ, кончиками большого и указательного пальцев. И, наигранно моргнув три раза, воскликнул:
- Гип-гип-ура! Нас посетил Кролас! Давно не виделись. Зазнался, журналист. Стал забывать старых приятелей.
- Ну, что ты, - замялся Иоганн. - Просто, дел было много, разных, редакционных.
- Ты проходи, проходи. Жильё не моё, но ты всё равно, как и я, будь как дома, - Шнобель сделал приглашающий жест по направлению к комнате и Кролас первым зашёл в сию обитель.
Комнатка оказалась небольшой, примерно как и у самого Иоганна. Только, ещё и очень захламлённой: так, что не было никакого пустого места, хотя и армчеар, и телекс здесь отсутствовали. Зато, здесь был большой музыкальный центр. Несколько минут, пока Пещерник был занят шопснабом, который он всё же не забыл прихватить из коридора, Кролас осматривал жилище. Спали здесь, по всей видимости, на полу, на многочисленных карематах и одеялах, вдоль всех стен были шкафы и полки, а возле окна - стол с грудой наваленных на него шопснабов, с кофейным аппаратом и электрочайником. Судя по валяющейся повсюду и не помещённой в шкафы одежде, здесь почти всегда тусовалась масса самого разного народа. В общем, здесь было всё, как любил Шнобель.
Но взгляд Иоганна постоянно задерживался ни на чём ином, как на большой стопке книг, стоящей на полу. Книги, по всей видимости, ещё не были приведены в достойный вид: у самой верхней переплёт был слегка разъеден кислотой, у следующей кое-где торчали наружу выпадающие листы... Конечно, Пещерник был опытен и в том, чтобы очень быстро приводить найденные книги в порядок, и это означало, что это был абсолютно новый, свежий «улов». Об этом красноречиво сообщал и валяющийся рядом с книгами скафандр... Однако! Этот скафандр имел пробитый шлем и разбитые очки. А значит, наверняка то была новая находка Шнобеля. Но чем и кого, находящегося в таком высокопрочном шлеме, нужно было огреть, чтобы получить такой вот результат...
- Н-да! Никогда такого не видел! – вслух удивился Кролас. – И всегда считал, что эти скафандры - весьма и весьма прочные.
- Расскажу тебе потом историю - зашатаешься. Но, вначале выкладывай: с чем пришёл? Вижу, что не просто отвиснуть, а дело есть. Или, даже - беда.
- Откуда такой вывод?
- Да, видел бы ты свою физиономию... И бледный совсем. Или - зелёный.
Шнобель нажал на кнопку кофемашины, и тут же Иоганн ощутил приятный запах натуральных, баснословно дорогих, жареных кофейных зёрен. Они шумно перемалывались. Минутой позже, кофе стало поступать в маленькие фарфоровые чашечки. Шнобель, а, по его приглашению, и Кролас, сели на пол, на циновки, поскольку армчеары и стулья в комнате принципиально отсутствовали. И стали пить настоящий кофе. Иоганн никогда не спрашивал, откуда друг достаёт эту экзотику, не удовлетворяясь синтебурдой под тем же названием. Но кофе у Шнобеля всегда был дорогой и настоящий, хотя в остальном он зачастую мог ограничиваться простыми шопснабами, хотя и поглощал их золотой ложечкой и с блюдечка с каёмочкой.
В двух словах, Кролас растолковал Шнобелю суть дела. Вран пока не высовывался, сидя внутри вместительного жилета.
Во время рассказа глаза Пещерника потихоньку загорались, а в конце он выпалил:
- Мне б только понюхать какую-либо его вещь… По запаху я могу найти любого человека!
Ну, да... Его не удивило то, что у Иоганна, как оказалось, есть сын, о котором тот и сам до недавнего времени ничего не знал, не впечатлили поиски этого сына в Коммунятнике... Нет, быть может, всё это он принял к сведению, но вот подземка и ожидаемые приключения перевесили всё. И в этом был весь Шнобель. Впрочем, именно на это Кролас и рассчитывал: никаких расспросов и вероятная помощь.
- Я ведь - нюхач, мой большой нос ещё и очень чувствительный. Почти постоянно, я ношу специальные затычки, чтобы ослабить этот эффект. Я тебе никогда не рассказывал, что книги я ищу по запаху? - продолжил Пещерник. - Кто-нибудь только избавится от старых книг, и валяются они в груде хлама… А я - тут как тут. И без затычек... А бывает, что книги были спрятаны в подземке или в подвалах в прошлые времена - и тогда мне стоит только оказаться не слишком далеко от них, и я их даже на расстоянии чую. Особенно, древние, совсем старые. Те, что напечатаны на простом папире. Порой, я даже на их запах вылезаю из подземки в подвалы старого, заброшенного дома… Кстати, здесь, в новочеркасском районе – такой заброшки уйма. Ну, провалившихся первыми этажами прямо в подземку старых домов... В общем, я бы и пацана твоего легко снюхал, будь у нас его вещи. Надо попросить у его приятелей принести что-нибудь. Только, нам ведь скафандры ещё понадобятся, если идти на поиск. А значит, первым делом нужно будет отправиться на барахолку или под Пирамиду: скафандры покупать.
Кролас покосился на изувеченный скафандр Шнобеля, валяющийся на полу, вздохнул и вытряхнул наружу содержимое своего пластпакета.
- Вот. Скафандры у нас есть! Я ещё не всё рассказал: парнишка не просто в пещерах заблудился, но отправился в подземку, как диггер. И у него даже схрон имеется, с такой вот чешуйкой. Я позаимствовал там два комплекта. Но, нам придётся вернуться к началу пути Оливера: там валяется его халат, - сказал он. - И тапочки. Ты их снюхаешь.
- Значит, он переоделся там в подобный костюм, раз оставил обычную одежду... Серьёзный парень. Ого! - Шнобель был просто в восторге, как только внимательней рассмотрел скафандры. - Это же - особенный, очень качественный металлопласт... Отличная «чешуйка»! Редкая. Самое то - для подземки. Жаль, но в прошлый поход я в конец загубил свой собственный «костюмчик»...
- Ты имеешь в виду тот, что на полу валяется? – удивлённо спросил Кролас. – Я решил, что вот это ты просто нашёл... А свой скафандр в шкафу где-нибудь припрятал. Так что, твоя голова внутри этого разбитого шлема была, что ли? Ну и дела... Как же ты уцелел?
- Рассказываю... Началось с того, что я вошёл в ту зону подземки, где были серые...
- Что?! Серые? Ты знал, и полез туда? - перебил приятеля Кролас.
- Да нет, что ты! Я случайно на них напоролся, конечно. И заметил не сразу: так увлёкся поиском книг... А серые чем-то звезданули меня. Но... Нет, не в прямом смысле: не по голове дубиной. На расстоянии... Хренью какой-то зацепили, светящейся, как луч. И этот луч прошёл по касательной. Слегка задели, и только шлем. Но, он раскалился, и я его быстро сорвал, откинул и рванул прочь.Очки разбились, уже когда я шлем выкинул. Должно быть, их фактура изменилась после того, как они расплавились, и они стали хрупкими. Потом я всё ж вернулся, забрал этот битый шлем. Он был покорёженный от того удара, когда я его отбросил, и уже остывший. Ну, в общем, был уже в таком вот виде, как и сейчас... Но, прежде, чем возвратиться за шлемом, я далеко я не ушёл: упал. При этом, падая, ухитрился завалить на себя груду ящиков. После чего, отключился. Думаю, серые побывали рядом со мной, когда я упал, мельком осмотрели меня и шлем и решили, что мне - совсем кранты. Да и, некогда им было особо меня изучать. Ведь, они вовсе не на меня облаву устроили: просто, так получилось, что я между ними и кем-то ещё нарисовался. И они поспешили куда-то дальше, в погоню. Часа два, как я просчитал потом, я среди ящиков провалялся. Когда в себя пришёл, осмотрелся и осознал, что ушибов получил, конечно, много, да и страху натерпелся, но жив, относительно здоров и всё могло бы быть гораздо хуже... В общем, вылез я тогда из груды хлама и пошёл оттуда подобру-поздорову, старательно заметая следы. В смысле, изрядно удобряя их «Ромашкой - 4», чтобы псы серых потом след мой взять не смогли б: собачки «Ромашку» очень не любят. Ну, вообще-то, не ожидал я такой напасти: ранее никогда не встречал в той части подземки серых. Зарёкся быть осторожнее...
- Ладно, думаю, нам надо спешить, - сказал Иоганн, прерывая повествование друга. - Если ты, действительно, намерен мне помочь.
- А то! Конечно, помогу - чем смогу. Где наша не пропадала!
Кролас погрузил скафандры обратно в пластпакет, Пещерник прихватил с собой мощный фонарик, высокопрочную верёвку, ножик и специальную «пугалку» с резиновыми пулями, предназначенную для «охоты» на крыс. А также, Шнобель взял нарисованную им план-схему подземки, для ориентации: оказалось, была у него такая.
- Ну что ж, посидим теперь на дорожку, - Шнобель улыбнулся. - Для везения. Есть у кротов такой странный обычай...
- У кротов? Тех, кто спускается в пещеры, да? Что, у вас - своя гильдия? - спросил Иоганн.
- Нет. Мы - одиночки. Но мы друг друга всегда чувствуем. Составляем карты, схемы, их копии подкидываем своим, в определённых местах. Иногда советуемся. Ну... Тоже заочно. Лицо не светим. Но, в общих чертах, узнаём друг друга, по фигуре. Я и твоего парнишку, наверное, встречал пару раз. Ловкий такой... Да, вот что... Возьми там, на столе, немного шопснабов: если от незжей откреститься не удастся, то откупимся. Незжи там тоже встречаются. И ещё… чуть не забыл, - и он, пошарив в ящике стола, достал амулет, изображающий некий знак в круге и висевший на суровой нити. Этот амулет он протянул другу. – Возьми и надень, как защиту. Ведь ты ни разу ещё туда не спускался.
- Ты – что, суеверный? – спросил Кролас, но амулет взял и надел.
- Станешь тут суеверным...
* * *
- Мне кажется, или что-то громоздкое есть у тебя в карманах ковбойки, под жилетом? - промежду прочим, спросил Шнобель уже на улице. – Жилет сильно так оттопыривается. Я заметил… Я к тому, что мы всё лишнее в пластпакете, в тайнике оставим, вместе с одеждой. У тебя в карманах нет ничего ценного?
Кролас оттопырил ещё сильней край жилетки и встретил нахальный взгляд врана.
- Это - вран. Его зовут Тенгу, - отрекомендовал он. - Мы его возьмём с собой. И в тайнике мы его не оставим.
Шнобель полюбопытствовал, заглянув под оттопыренный жилет – и от удивления даже присвистнул.
- Ого, у тебя – мутаген!
Кролас промолчал.
Когда они добрались до открытого люка, то Шнобель нырнул туда первым: спустился по металлической лесенке. Быть может, это был даже тот самый, через который Иоганн вылезал из подземки, а может и нет: он толком не запомнил, и мало ли было в этой части Города открытых люков?
Кролас последовал за Пещерником, а тот, оказавшись в подземке, сам выбрал нужное направление, безошибочно двинувшись в сторону коммунятника. Вылезать в его подвал не было надобности, и они добрались только до того расширения проходов, где был схрон. Вещи мальчика были на прежнем месте, и Шнобель взял их и старательно обнюхал.
Потом они оба переоделись в скафандры, которые Шнобель снова назвал "чешуёй". Вернее, чешуёй он называл только скафандры именно этой модели. Переоделись приятели в полной темноте, и только потом взяли в руки фонарики. Когда луч света выхватил впереди Кроласа очертания его друга, Иоганн еле сдержался, чтобы не захохотать. Журналист никогда раньше не был в подземке и потому никогда не лицезрел Шнобеля при погружении в неё. Рослая, слегка сутулая фигура Шнобеля теперь выпрямилась, плечи расширились, и он стал похож на героя модного сериала - но, одновременно с этим, на чешуйчатую доисторическую рептилию. На пояс Шнобель прикрепил довольно увесистую поясную сумку с запасами шопснабов, верёвкой и прочим снаряжением.
Шлемы скафандров были снабжены дополнительным устройством для переговоров между собой.
- Гуд! - сказал Шнобель по внутреннему каналу связи, оценив внешний вид Кроласа. - Так ты мне больше нравишься. К твоему журналистскому жилету я до сих пор никак не привыкну.
- Ты мне тоже так больше нравишься. Только жаль, что твои пшеничные лохмы теперь прикрыты шлемом. Ты стал металлистом? - пошутил Иоганн в ответ.
Шнобель присоединил к скафандру специальное устройство, которое усиливает запах (таким он пользовался при поиске книг), и ещё раз понюхал тапочек Оливера. После чего, развернулся и уверенно направился в конкретную сторону, к определённому подземному коридору.
- Нам - сюда, - сказал он. - И не прячь далеко "Ромашку" и «пугалку» для крыс. Пригодятся. Вскоре мы погрузимся в более глубокую подземку: это пока цветочки, здесь можно бы и без чешуи ходить. А там - будет реально страшно.
Они двинулись вперёд по трубам. Затем свернули в узкий проход налево, прошли через какие-то подземные склады, затем снова свернули в узкий проход. В складах было много крыс, но они были хорошо знакомы с "пугалкой". Пары залпов хватило, чтобы все они тихо ушуршали. Шнобель обратил внимание Иоганна на несколько крысиных трупов. Те крысы были зарезаны ножом.
- Наверное, твой парнишка поработал, - сказал он. - Кровь свежая.
После нового бокового прохода пошла гулкая естественная пещера, которая спускалась ниже и ниже. С потолка капало. Едкие всполохи принимали чудовищные, светящиеся формы. Кроласу, который впервые спускался в глубокую подземку, стало не по себе. Больше всего его почему-то раздражали небольшие светящиеся пятна грязно-зелёного ядовитого цвета, что встречались тут повсеместно. И он был рад, когда вновь, следом за Шнобелем, зашагал не пещерой, а по коммуникационным трубам.
Потом они вновь шли подземными складами. И вскоре выбрались на просторный участок, заполненный свалкой. Здесь была всякая рухлядь: старинная мебель, старой марки телексы и другая старинная аппаратура, а также ржавые железные трубы, которые ещё в прошлом веке стали кому-то ненужными, щебёнка и какая-то пищевая тухлятина. Среди всего этого добра, по-видимому, жил незж; он оборудовал здесь вполне себе обставленное уютное гнёздышко. У незжа были даже работающие на батарейках телекс и видеоплейер, а также стереокартина, на которой была изображена восточного типа девушка, обвитая коброй.
- Ты уверен, что здесь проживает незж, а не какой-нибудь извращенец сюда наведывается? - переспросил Шнобеля журналист, после того, как приятель указал ему с комментариями на подобное гнездо.
- Конечно. Я его встречал. Незж, хотя и странный...
Далее они проследовали по ещё более узким и глубоким проходам, скорее всего, известным только посвящённым: «кротам». Нередко входы в узкие лазы были именно «кротами» для маскировки завалены всяческим хламом. Необходимо было его разгребать, прежде чем пройти, а потом – снова заваливать проход. А кое-где приходилось протискиваться, и с большим трудом. Им с Пещерником ещё повезло: комплекция не подвела. Оба были худые.
Крысы досаждали им, вопреки ожиданиям Кроласа, не сильно: иногда было достаточно просто показать "ромашку-4" или "пугалку". Предметы эти были им явно знакомы.
Проходя по странному, мощёному плитками широкому проходу, Иоганн вдруг понял, что это была… Просевшая в "подземку" часть улицы, даже с частью домов по её краям. Сверху просевшей улицы, что пролегала в низине, должно быть, проложили новую магистраль, погребя под нею старые строения. Двери некоторых из домов были заперты на ржавые замки. Не запертые дома были уже разграблены и обгажены незжами. Воняло здесь преотвратно. Но этот запах был совершенно не знаком Иоганну. Шнобель прокомментировал, что здесь, вероятно, специально просыпали какую-то химию, чтобы вспугнуть незжей. И кому бы это здесь понадобилось?
Однако, действительно, пройдя несколько метров по этой гадости, они очутились в пространстве, где следов незжей уже не обнаруживалось. Входы в дома здесь по-прежнему были заперты, но где-то впереди ярко светился проём открытой двери. Пещерник неожиданно замер, как вкопанный, осторожно обернулся к своему спутнику и приложил палец к губам. Кролас тоже застыл на месте. Где-то позади гулко захохотал незж. Такой хохот предвещал недоброе.
Сердце Иоганна заледенело. Он весь оцепенел, а потом как-то безнадёжно обмяк. Пещерник тоже не двигался с места. Почему-то стало жутко. Очень жутко. Будто по подземному проходу теперь пульсировали волны страшного животного ужаса.
Наконец, Кролас овладел собою. Он, пятясь задом и обхватив руками друга, пролез в проём между стенами домов и следом втащил туда же огромную фигуру Пещерника. Тут же они услышали, как что-то прогрохотало мимо, слегка затормозив близ их проёма. И на миг они увидели серого с фонариком, который уставился в непроглядную темноту, где они спрятались. Уставился пустыми, белесыми бельмами глаз.
- Мя-яу! – душераздирающе, по-кошачьему, завопил вран. Звук был явно не в человеческом диапазоне, и серый двинулся дальше, бросив исследовать с фонариком задворки старого дома. За этим серым последовала ещё одна точная его копия.
Пещерник и Кролас подождали, не двигаясь, ещё минут двадцать. Пока леденящий ужас не стал, наконец, постепенно отползать куда-то прочь. Наконец, их отпустило...
Выйдя из своего укрытия, они увидели, что свет в доме впереди потух. И та дверь теперь была закрыта на металлопластовый замок. Пахло вокруг по-прежнему преотвратно, даже для Кроласа, и сквозь дыхательный клапан шлема. А Пещерник наверняка и вовсе страдал: он всегда мучился от ядовитых запахов. Хотя, усилитель запаха теперь он спешно отсоединил; всё равно, ни за что было не определить, заходил ли в тот дом Оливер или же прошёл мимо. Здесь нюхач потерял след мальчика. А вернее, его запах.
Интуиция подсказывала Иоганну, что ответ всё же будет внутри старого дома. И, что бы тут ни делали "серые", явились они явно не с добрыми намерениями. А вдруг, мальчик был именно там? Что серые могли с ним сделать?
Как и всякий журналист, Кролас, по долгу службы, часто рисковал быть запертым в какой-либо подвал очередным рьяным ненавистником прессы. Или, ему нужно было куда-нибудь проникнуть без приглашения. И потому, журналист всегда имел в кармане жилетки набор отмычек. А сейчас, на время похода в подземку, всё содержимое своих увесистых карманов Кролас переложил в поясную сумку, вместе с аптечкой.
Он немедленно достал отмычку, подошёл к запертому дому и стал ковырять замок. И, после некоторых его усилий, замок поддался.
- Хитрый оказался, с секретом, - прокомментировал Кролас.
- Но и ты не оплошал, - отозвался друг.
- Опыт…
Глава 11. Хакер
Это был старый, построенный, по всей видимости, ещё до кислотных дождей, двухэтажный дом с двумя входами: вверх шла железная лесенка, а нижнюю дверь только что открыл Кролас, пропустив внутрь Шнобеля. Несчастный домишко, вместе с частью улицы, полностью провалился под землю. А, быть может, какой-то умник распорядился проложить сверху мост на сваях. И замуровать старую улицу вместе с домами. Зачастую здесь бывало и такое. Тогда мост или платформа соединяли два небольших холма. Там, сверху моста, вероятно, была новая дорога, тротуары и даже деревья… И неровности холмистой местности при этом сглаживались.
Шнобель, а за ним и Кролас, вошли внутрь. Они знали, что здесь, вероятно, побывали «серые». Дом был относительно целым и даже не слишком сырым. Внутри они обнаружили прихожую с вешалкой и раскрытые двери в комнату и кухню. На кухне никого не было. В единственной комнате стоял старинный диван, шкаф, полки с книгами и стол с компьютером. Этот комп был нелицензионный, без устройства, что блокировало любую возможность выхода в интернет, с возможностью беспроводного подключения к чему-либо. То есть, это был комп запретной в Городе модели…
Но, самое страшное было даже не в компе. А в том, что на полу, раскинув руки, лежал человек. Это был пожилой человек, начинающий седеть, худой, невысокого роста. Тем не менее, с властной посадкой головы и волевым, мужественным лицом.
Шнобель присел на корточки, затем приложил ухо к груди этого человека. Сердце слабо билось.
- Слава богу! Жив ещё, - сказал он Кроласу. Тот достал из сумки аптечку и стал оказывать незнакомцу первую помощь, необходимую при сильном отравлении. Он почти не сомневался, что незнакомец отравлен каким-то распылённым в округе газом. Прежде всего, Иоганн протёр лицо пострадавшего универсальным антиядом и начал делать непрямой массаж сердца. И вдруг с опозданием осознал, что те пары ядовитых газов, что отнюдь ещё не улетучились из комнаты, подействуют и на Тенгу. Действительно, вран успел надышаться, ослабел, и чуть не упал, сидя у него на плече. Кролас пересадил врана на подлокотник дивана, достал из аптечки спрей "антияд - 2" и тщательно оросил им комнату, а потом привёл в чувство пернатого. В это время, Шнобель продолжил вместо него оказывать первую помощь незнакомцу, пока тот не открыл глаза и не задышал полной грудью.
- Оливер! Где он? Его забрали? - слабым голосом спросил этот человек, но тут же снова потерял сознание.
Кролас открыл ему рот и влил полную ампулу восстановителя «антияд-3». Теперь оставалось только ждать, когда организм справится с сильным отравлением - да и, мало ли с каким ещё воздействием на хакера серых.
В том, что перед ними хакер, да ещё подпольный, то есть, «подземный», никто из присутствующих не сомневался, поскольку в комнете наличествовал контрабандный компьютер.
Шнобель и Кролас подняли и положили незнакомца на диван. Потом, решив, что комната уже до конца обезврежена, почти синхронно сняли с себя щлемы скафандров.
- Сюда валят незжи, - пробормотал Пещерник, выглянув в окно. Он опрометью бросился к входной двери, и ещё успел закрыть её изнутри и на задвижку, и на крючок. - Странно! Похоже, они проникли через химзащиту, – удивлённо сказал он, снова появляясь в комнате. И снова вышел в прихожую. Там он стал, как и положено, спиной к двери и стал вполголоса заговаривать незжей. Те успели подойти поближе и уже табунились у входа.
- Незжу - незжево, богу - богово, а меня - поминай, как звали, - неслось из коридора.
Иоганн тем временем подошёл к шкафу и открыл его. К его удивлению, оттуда вывалился маленький человек в скафандре - и прямо ему на руки. Он был без шлема; тот выкатился из шкафа с ним одновременно.
«Мальчик… Должно быть, это и есть Оливер, - рассматривая ребёнка, заключил Кролас. - Чешуя ему великовата, и сморщилась складками… Вероятно, он спрятался в шкафу, ещё когда подходили сюда серые, а те его не заметили. Незнакомец знает Оливера по имени, а значит то, что они здесь оказались вместе - не случайность».
Оливер был жив. Но, без сознания. Тоже нанюхался отравы. Мальчик дышал порывисто, и его лоб был покрыт испариной.
«Значит, серые шли не за ребёнком: охотились за этим, вторым. Мальчика здесь не искали. И потому, не нашли. Незнакомец одет только в коричневую рубашку и брюки. Но не мог же он здесь жить! Просто, переоделся, а добирался сюда наверняка тоже в скафандре… Должно быть, его амуницию унесли серые: второй чешуйки нигде нет. Пришёл незнакомец сюда, быть может, позже мальчика, а за ним следили. И комп этот, нелицензионный - наверняка, притащил с собой», - судорожно размышлял Иоганн, обезвреживая тот яд, что впитался в кожу, протирая лицо мальчика.
- Главное, потом ты залей ему в рот по самые гланды "антияд-3", - посоветовал Шнобель, который заглянул в комнату и сразу въехал в ситуацию. – Вреда от него не будет, и это - мощный восстановитель.
Как раз, мальчик слегка приоткрыл глаза и прерывисто задышал, приоткрыв рот. Кролас воспользовался моментом - и влил в него то самое, что посоветовал Шнобель. Оливер сглотнул, а потом снова, всё же, провалился в беспамятство. Расстегнув скафандр на его груди, чтобы на время освободить мальчика от «чешуи» и облегчить его дыхание, Кролас случайно нашёл бумагу, сложенную вчетверо. Должно быть, засунутый во внутренний карман гибкого скафандра, этот лист невзначай выпал.
Бумага оказалась документом, на котором значилось следуюшее:
«Я, Оливер Кролас, вступая в Единую Ложу Хакеров, клянусь не разглашать её тайн никому.
Я знаю пароль новичков и знаю, что:
1) Для входа в Систему надо знать код-слово.
2) Лестница хакеров состоит из семи степеней посвящения. Первая: драйвер, вторая: соучастник, третья: инженер, четвёртая: каменщик, пятая: маг, шестая: хранитель, седьмая: демиург»…
Кролас прервал чтение, не став читать дальше, аккуратно сложил листок и засунул его во внутренний карман скафандра.
«Значит, мой сын – уже хакер. И этот взрослый человек – думаю, тоже. Тогда, интерес серых понятен», - подумал журналист. Он не знал о хакерах ничего, кроме городских легенд и сплетен. Например, одна из них гласила, что хакеры - единственные люди, которые знают хоть что-то о мире за пределами непроходимой Зоны, окружающей Ростов. И связываются посредством компьютера с этими, иными, мирами. И это очень не нравится властям. Которые постоянно ведут с хакерами войну на уничтожение.
Размышляя об этом, тем временем Иоганн уложил мальчика на широкий диван рядом с незнакомцем. А сам сел прямо на пол. От волнения, он механически распечатал первый попавшийся шопснаб из сумки Шнобеля и стал жевать его всухую. Вскоре, отвадив незжей, вернулся Пещерник. Он тоже был взволнован. Обхватив голову руками, охотник за книгами стал напряжённо думать, бегая из конца в конец небольшой комнаты. После чего, остановился и произнёс:
- Иоганн! Насколько я знаю серых, они наверняка вышли каким-то образом на этого незнакомца. Наверное, ты понял, что он - хакер. Я толком о них ничего не знаю: ни о серых, ни о хакерах. Одно мне понятно: они его или пытали, или считывали с помощью приборов. Затем ушли, но ещё вернутся. Они бы его здесь не бросили, если бы не хотели потом вернуться: я имею в виду, серые комп не бросили бы. Человека они оставили одного, умирать. Мальчика не нашли... Да, несомненно, серые сюда должны ещё вернуться. Именно, за компом. Дверь вон заперли... Чтобы незжи не влезли. И нам... Теперь надо срочно драпать - и при этом, уносить отсюда и мальчика, и его товарища.
Иоганн, неожиданно для себя, истерично захохотал. Сказалось напряжение… Он сам не ожидал от себя такой реакции, но вдруг представил в красках, как будет драпать от серых, с их лучевым оружием, которым они недавно чуть не ранили Шнобеля и повредили его шлем… Причём, драпать им предстоит с двумя полуживыми куклами на плечах.
- Ты это - чего? - спросил его ошарашенный Пещерник.
Но тут зашевелился мальчик, Оливер Кролас... И, похоже, он расслышал последние слова Шнобеля, поскольку пробормотал, слабым голосом и лишь слегка приоткрывая глаза:
- Серые вернутся только вечером. Они пытали Генриха и узнали наш код доступа: считали с его мозга, пользуясь аппаратурой. Он не смог не думать. Серые возьмут с собой подкрепление, с приборами. Я слышал, как они с кем-то по связи переговаривались… Генрих не виноват. Но его код они узнали, и теперь надо успеть его заблокировать по всем каналам. Иначе, они смогут навредить, даже выйти на других наших. А Генрих… Он жив? – прервав свои соображения, спросил мальчик, и вдруг заплакал.
- Жив, - заверил его Иоганн.- Но пока что, он в полной отключке. Его здорово отделали... Кроме того, что он ядовитых паров вдохнул.
- Тогда… Нам бы с ним, в общем, только бы добраться ... На другую точку. Это - не наверху, а здесь, в подземке. Генрих успел мне показать, где это. Точка была бы потом моя. А сейчас, там можно будет мне с ним спрятаться. Только, наши следы "Ромашкой" обработать - или какой другой гадостью. Чтобы отсюда их не проследили. А на другой точке Генрих придёт в себя и решит, что же теперь делать. Скорей всего, ему надо будет бежать прочь из города. Его уже знают в лицо, и потом станут искать.
- Ты проведёшь нас, если мы его понесём? - спросил Кролас. - Место должно быть тайным, но нельзя ждать до тех пор, пока Генрих не придёт в себя.
- Проведу. Понимаю, что надо рискнуть. - ответил Оливер.
- Стоп, ребята! - обратился к ним Шнобель. - Мне очень многое не ясно, а потому я не могу чётко действовать. Нельзя допустить ни одной ошибки. Серые - ребята не промах. Это вам не пост Гиб-де-де... Итак, я пока уяснил совсем немного: ты, парень - хакер, он - тоже. Его зовут Генрих, - он показал на почти безжизненное тело. - Кроме этого, я просёк только одно: здесь побывали серые, которые, так или иначе, собираются сюда ещё вернуться. Это - минус.
- Минус, - подтвердил Иоганн.
- Но, пока что все живы, и это - плюс, - утешил Шнобель.
- Определённо, плюс! - согласился Иоганн. В его душе всколыхнулось тёплое воспоминание о том времени, когда он сам не оброс ещё пергазетной плесенью, часто зависал у Шнобеля, и любимые «минусы» и «плюсы» друга звучали для него постоянно.
- Короче, дёру мы дать отсюда можем. Но, поскольку серые сюда собираются вернуться и обнаружить здесь лишь окоченелый труп, то они вернутся, и своё намеченное тоже сделают. Так? - спросил Шнобель.
- Ой! - спохватился Оливер и аж привстал, - Конечно! - глаза мальчика наполнились ужасом. – Они знают пароль, и намерены выйти на связь с этого компа… А ещё, поймут, что Генрих ушёл, и что кто-то ему помог... И потому, будут обыскивать всё вокруг, и непременно отыщут нас...
- Значит, я мыслю логично, - заключил Шнобель и устроился на полу поудобнее. - И наша задачка несколько труднее той, пресловутой, о переправе через реку волка, козы и капусты... Поскольку, погони в ней не предусматривалось.
- Простите, - промямлил Оливер, - Я не спросил сразу... Кто вы такие?
- Ты не улавливаешь фамильного сходства? - спросил Шнобель. - Это - твой папаня. Он затеял тебя искать именно сегодня, и мы влипли в эту ситуёвину абсолютно случайно. Мы просто тебя нашли.
Старший Кролас заметил на лице мальчика некоторое удивлённое колебание. И вполне его понял.
«На папаню я тяну слабо. Если учесть, что я выгляжу ещё лет на пять моложе своего возраста», - подумал он.
В общем, мальчика убедило в истинности слов Шнобеля только пресловутое "фамильное сходство".
- Ты вовремя, пахан, - вымолвил он наконец. - Только ... Прости. Влип из-за меня.
- Ничего, выкрутимся, - сказал Иоганн. - К переделкам я привык. А, кроме того, у меня теперь есть вран, - добавил он невпопад.
Вран к этому времени пришёл в себя; глаза его, до сих пор тусклые, уже заблестели. Он расправил крылья и взлетел на спинку старого дивана.
Мальчишка, слегка косясь на странную птицу, которой ранее не заметил: не до того было, - продолжил:
- Вы тут оказались вовремя. Иначе, нам бы с Генрихом - полные кранты. Шухерили здесь глобально. Не знаю, как они вышли на нас.
- Зачем-то чистят этот район "подземки"… Дело в том, что я уже встречал здесь серых. Возможно, вас застукали случайно, - вмешался Шнобель. - Как и меня. Пару дней тому назад, я набрёл на них вот точно, что абсолютно случайно, и не слишком далеко отсюда. Я - тоже крот...
- Действительно, такое возможно: что нашли нас действительно случайно... Но, быть может, именно на хакера здесь и охотились, потому и шарили в этом районе. И теперь они знают код и пароль входа... А время выхода - сегодня в девять вечера, причём, с этого компьютера. И серые об этом знают, и должны вернуться сюда вечером, - сказал Оливер мрачно.
- А с другого компа они не смогли бы выйти? - спросил Шнобель.
- Тогда – и пароль должен быть другой, - ответил Оливер.
- Резон вернуться у них есть, - подытожил Шнобель. – Только, почему они его не утащили сразу же с собой? - размышлял он вслух.
- Быть может, потому, что хотят выйти на связь отсюда, ведь выходить лучше с определённых точек. Тогда есть полная гарантия выхода. У Генриха есть ещё пара точек, откуда он смог бы выйти, - подсказал Оливер. - Одну из них я знаю и предложил нам туда сваливать. Только... Нужно, чтобы мы захватили и этот компьютер.
- Я уразумел, - мигнул Шнобель. - И где эта точка - в другом районе подземки?
- Нет, она здесь, недалеко, - ответил Оливер.
- Тогда всё это - опасно, однозначно, - подытожил Шнобель. – Вычислят. У них аппаратура. Вроде бы. И Генрих на ней уже «засветился». Это - минус.
Повисла тишина. Иоганн начал потихоньку выходить из лёгкого ступора, в который впал, и тоже слегка шевелить извилинами.
- Значит, так. Надо валить. Подальше. И прихватить с собой комп. Нельзя рисковать. А без компа они не смогут воспользоваться паролем. Это - плюс. Остальное обмозгуем позже. Очухается Генрих - поможет идеями. Но главное - свалить, и как можно скорее. Причём, оставлять здесь кого-то - рискованно. Серые могут решить не затевать вечерний выход, а просто вернуться, и гораздо раньше, и просто уничтожить комп. Ведь мы не в курсе их планов, - размышлял теперь вслух Кролас. - Вдруг их задачей станет - только всё ликвидировать… Вдруг они получат именно такое задание от шефа – и вернутся, чтобы ещё и комп уничтожить, кроме людей. Я слышал, что их конёк – беспрекословное следование указаниям начальника. А что решит их начальник - мы не в курсе.
- В этом есть своя соль, - заметил Шнобель, разгуливая по комнате. И его взгляд при этом то и дело падал на полки с книгами. - Действительно, они ничего и никогда не решают сами, без приказаний. О таком и я слышал. А на хакера в лице Генриха серые вышли, скорее всего, внезапно. Теперь им нужно к начальству для дальнейших его распоряжений... Хакер - однозначно, враг, у них на это установка. Но вот что делать с железом... Тут варианты. И потому, время, предположительно, у нас ещё есть. Предлагаю следующее: кто-то из нас двоих, я или Кролас, должен сходить к началу пути, захватить мой пластпакет и "чешую" для Генриха. На дальнее расстояние перемещать его без защиты - опасно для его здоровья. Ну, заодно и комп отсюда такой посыльный может упереть.
- А пластпакет для чего? - спросил Кролас. – Один у меня с собой и так имеется…
- Для книг. Не бойся, я их сам попру. Здесь не оставлю. И одного пластпакета мне будет мало. Но главное - всё же, чешуя.
В комнате повисло молчание, и теперь они невзначай прислушались. За дверями безумствовали незжи, которые снова вернулись и пытались проникнуть сюда… Скрежетали, пели что-то в совершенно диком диапазоне и царапали двери.
- Незжи... Почему сюда, к самым дверям, пробрались незжи? - задал риторический вопрос Шнобель. - Ведь, посыпали здесь против них какую-то химию...
И получил неожиданный ответ мальчика:
- Химия эта - против людей. А не против незжей. Если бы Генрих всё же очухался, взломал дверь да и пошёл, без скафандра...
- Жесть! - воскликнул Пещерник. - Однако, не хилого они мнения о твоём друге... Чтобы он - и сам очухался... Это почти невероятно, если Генрих - не сверхчеловек только.
- Они... Серые... Очень нас боятся, на самом деле. Боятся хакеров. И ничего о нас не знают, - предположил мальчик.
- Зато, в курсе про незжей, я полагаю. И о том, что тем - море по колено. В смысле, что их, видимо, никакая химия не берёт, - задумался Шнобель.
Почему-то Иоганн тем временем представил в красках именно свою одинокую прогулку по тёмному лабиринту подземки, свои встречи с незжами и зелёными всполохами на стенах. А остальные? Им, что, будет лучше здесь, в ожидании?
- Не вариант, - озвучил он свои размышления, - оставлять здесь хоть кого-нибудь. Комп, книги - вторично. А вот люди... Не знаю, как быть, но оставлять здесь нельзя никого.
- Ладно, придётся мне рисковать, - снова, и более решительно, нарушил глухое молчание Шнобель. И стал методично вытряхивать с полок шкафа всякое старое барахло: одежду, постельное белье. Затем загрузил в наволочку комп, а также стал складывать книги с полок в попавшуюся под руки простыню. И завязал её затем большим узлом. Действовал он отлажено и проворно. А остальным оставалось только следить за ним в немом удивлении.
Затем Шнобель запихал в шкаф узел с книгами, а сверху водрузил упакованный в наволочку компьютер. Потом вынул из поясной сумки, что валялась на полу, высокопрочную верёвку и лихо закинул её в проем между шкафом и стенкой, попросив Иоганна поймать конец. Затем, соединив оба конца верёвки, завязал её хитромудрым и прочным узлом.
- Не знаю, можно ли от незжей шкаф заговорить, но книги в пластпакете я как-то раз от них заговаривал, - признался Пещерник.
Затем все остальные услышали странное бормотание Шнобеля:
- Стань невидим,
дым и сбитень.
Сбит, но не сшит,
Сшит, но не порван,
вор не найдёт,
кот не украдёт,
незж не унесёт.
Незжу - незжево,
незачем наезжать,
нечего жрать, нечего видеть.
Видеть - обидеть,
Класть - не предвидеть.
Незж не заржавеет,
кот не околеет,
вещь не одряхлеет…
Затем Шнобель три раза плюнул через левое плечо и перекрестил шкаф. Потом, неожиданно для остальных, снял с себя скафандр и стал напяливать его на Генриха, который до сих пор был без сознания. Сам же стал копаться в хламье, предварительно вышвырнутом из полок шкафа, пока не извлёк оттуда старую джинсовую рубашку и потёртые кожаные штаны - самое подходящее и крепкое из того, что там было. Но, надев это всё на себя, зачем-то сверху напялил драные спортивные «портки» (как выразился бы Дорг) и «хламиду» ( по его же определению) - то есть, длинную хлопчатобумажную рубаху с круглым воротом и небольшой застёжкой спереди. Всё это было Шнобелю мало по длине, но широко в объёме и болталось. Вдобавок, он всё верхнее тряпьё ещё и покромсал по краю ножичком: сделал бахрому. Все штаны были Пещернику коротковаты, но это не имело значения, поскольку он напялил на себя и высокие кирзовые сапоги, также извлечённые им из шкафа, а на руки надел резиновые перчатки, закрывающие руки чуть ли не до локтя. Шею он замотал шарфом, а на голову водрузил смешную старую зимнюю шапку с ушами, завязав её завязочки на подбородке.
- Красавчик, - не удержался вран, - загр-римируйся.
Пещерник хохотнул. Потом застыл, пораженно посмотрел на Иоганна:
- Кролас… Это не ты, это он сказал?
- Да, он… Это - мутаген ворона и попугая. И разумней нас с вами, - ответил тот.
- Как его зовут? – спросил тогда Шнобель.
- Я ещё не представил? Его зовут Тенгу.
- Ух, ты! Однако, - задумался Пещерник. – Весьма странная птичка…
- Тэн-гу, небесная собака. Что-то типа демона в японской мифологии… И кто так птицу назвал? – не по-детски серьёзно, спросил вдруг Оливер.
- Он… Сам мне так представился, - извиняющимся голосом, ответил сыну Кролас.
- Вран прав, - сказал Шнобель, прекращая прения, - Мне нужно загримироваться, - и он достал из сумки какой-то флакончик. Обмазав содержимым лицо и руки, он повернулся к остальным и удовлетворенно хмыкнул:
- Ну как?
Постепенно, у всех на глазах, его кожа становилась похожа на грязно-серую рыхлую кашу - как у незжа. А ещё, она стягивала лицо, образуя морщины. Для убедительности, Пещерник также нарисовал себе другой гадостью синяк под глазом и нанёс искусственную бородавку на щеку.
- Кр-расавчик! - повторно каркнул вран. - Я знал, что у тебя есть отличный грим.
Остальные были просто в шоке: теперь Шнобель сильно походил на незжа.
- А ну, не пяльтесь! Кролас, в смысле - Иоганн! Неси Генриха вертикально и прячься за входной дверью. Ты - тоже, Оливер, ступай туда же. Причём, ты отодвинешь задвижку, когда я подмигну, а позже - спустишь дверной крючок и распахнёшь дверь, как только я щёлкну пальцами, - распорядился Пещерник.
Потом он достал из сумки все шопснабы, что там были, и маленькую бутылочку с дурно пахнущей жидкостью.
- Зверская настойка чего-то гадкого на чём-то противном. Но незжи от неё реально прутся, - прокомментировал он, и понёс это всё на кухню. Там он вывалил из пакета все шопснабы на кухонный стол, а бутылочку по-прежнему придержал при себе.
Иоганн уже подхватил под мышки лёгкого, как подростка, Генриха и спрятался у стены, за дверью. Рядом с ним стал Оливер. По сигналу Шнобеля мальчик осторожно отодвинул задвижку на двери.
Пещерник откупорил бутылочку, по-незжевски принюхиваясь, скорчил глупую улыбку и щёлкнул пальцами. Оливер резко отдёрнул дверной крючок и потянул дверь на себя.
В дом ввалился первый из незжей, покрытый бурой шерстью, и с ворчанием ринулся на кухню, увидев там Шнобеля.
- Бр-р-матуха, братки, бр-р-матуха, - по-незжевски скривившись и кусая сухой шопснаб, не разворачивая, а срывая зубами упаковку, запричитал Шнобель. Вломилось ещё восемь-девять незжей самого разного вида, роста и калибра. И они тоже ринулись на кухню.
Оливер, а следом за ним - Иоганн, когда поток незжей, кишащих теперь на кухне, иссяк в дверном проёме, потихоньку вышли из-за двери, которой их прижало к стене, и рванули на улицу. Иоганн тащил впереди себя Генриха.
Шнобель, постепенно оттесняемый от стола набежавшими незжами, в конце концов, след в след за старшим Кроласом, улизнул за дверь, прикрыв её за собою, и вскоре догнал своих. Настигнув беглецов, он, вместе с Иоганном, подхватил Генриха. И все тронулись в долгий, но уже известный им путь. Во время которого, впереди шёл Оливер и распугивал крыс "Ромашкой" и «пугалкой». "Ромашка" заодно забивала оставляемый ими запах, на тот случай, если кто захотел бы взять их след с собаками.
Шнобель шёл без скафандра. Единственно, чем обезопасился - вставил себе в нос фильтры, замотался до глаз шарфом и надвинул шапку до бровей.
Они благополучно миновали все препятствия и добрались до знакомого Кроласу люка в полу подвального помещения коммунятника. Там вылезли наверх, и общими усилиями втянули туда же Генриха. Наверху они положили его на сложенные в ряд ящики и аккуратно сняли с него "чешую". Шнобель ещё раз спустился в подземку и прихватил остававшиеся там запасные скафандры мальчика и всю одежду, свою, Оливера и Кроласа, которую они там оставляли, из тайника юного диггера.
Иоганну и Шнобелю предстояло, как они решили, вместе вернуться в то подземное обиталище иных времён, чтобы забрать оттуда комп и книги. Если, конечно, эта затея выгорит.
Глава 12. Собор и монастырь
Оливер задвинул люк и остался ждать условного стука, когда Иоганн и Шнобель, захватив пластпакеты, спустились вновь в подземку. До этого, второго их похода, в подвале коммунятника Иоганн обработал Шнобеля препаратами из "аптечки" - и тот, в общем-то, чувствовал себя неплохо, хотя прогулялся по подземке абсолютно без надёжной защиты. Зато, когда они пошли вдвоём за компом и книгами, Пещерник воистину блаженствовал, вновь обретя "чешую".
- Бронебойная, всё же, вещь, - оценил он, - можно даже плечом или спиной касаться стен и всякой хрени... Не осторожничать. И вся эта дрянь не повредит тебе абсолютно. И крыса ногу не прокусит.
Они без труда вновь отыскали тот дом. Теперь он был уже обгажен и обработан незжами: всё там было перевёрнуто вверх дном, шопснабы уничтожены. Парочка смертельно пьяных особей женского пола валялась под столом, блаженно хрюкая. Остальные ушли. С удовлетворением, вошедший первым Иоганн обнаружил абсолютно нетронутый шкаф. Подоспевший Шнобель лихо развязал узел, смотал и спрятал в поясную сумку верёвку. Затем водворил комп в пластпакет Иоганна, засунув туда же ещё с десяток книг. Свой же набил книгами, забрав их все. Затем надел ручки этого пластпакета себе на плечи, превратив его таким образом в подобие рюкзака - и тут же почувствовал себя улиткой с неимоверно тяжёлым панцирем. Перед тем, как тронуться в обратный путь, всю комнату Пещерник обработал дурно пахнущей жидкостью. Так же точно он обрабатывал их следы первое время, как только они вышли. А дальше - в ход пошла пугалка для крыс и «Ромашка-4».
Добрались назад относительно без проблем, постучали договорённым образом железкой по люку, и услышали голос Оливера:
- Сейчас открою!
Вскоре они были наверху, вместе с поклажей. Было около пяти. И к этому времени, Генрих ещё не пришёл в себя.
- Шалость удалась! - подмигнул Пещерник мальчишке.
Иоганн бережно выгрузил компьютер и проверил все внешние детали - вроде бы, всё оказалось не повреждённым. Шнобель задвинул на место люк и нагромоздил несколько наиболее тяжёлых ящиков на его поверхность: так, на всякий случай.
Когда, в очередной раз, Анатолий "простукивал" дверь, то они, к его большой радости, выпустили Оливера наверх, в коммунятник. А сами пока что остались пережидать здесь самое опасное время. Для Ростова таким временем было с шести до десяти часов вечера, когда на улицах было больше всего отморозков. А ещё, они ожидали, когда "воскреснет" Генрих.
- Забаррикадировались, - вяло улыбнулся Шнобель. - Ну вот, и попали же мы в передрягу!
- Да, я не ожидал... Ты меня не проклинаешь? – спросил старший Кролас.
- Всё гуд, - ответил Шнобель. - Проверь только Генриха - у тебя есть датчикоискатель?
Датчикоискатель у Иоганна, конечно, был - это входило в его журналистское снаряжение.
На Генрихе ничего не оказалось. Никаких устройств, прослушивающих и тому подобных. Видать, серые уже посчитали его трупом. Сначала было как-то жутко сидеть молча и почти в полной темноте. Шнобель на всякий случай выключил свой мощный фонарик. Всё-таки, здесь был выход наверх вентиляционной шахты, и мало ли... Вдруг, как-то засекут. Потому, здесь теперь оставался лишь маленький огонёк, на журналистской авторучке Кроласа. Потом Шнобель, даже при таком тусклом свете, стал перебирать и осматривать книги, извлекая их из пластпакета и освещая их обложки авторучкой Кроласа. Приглядевшись, Иоганн заметил, что вся теперешняя добыча была на простом папире. Очень старые были книги…
Особенно заинтересовали Пещерника "Археологические исследования Ростовской области" и "Аномальные природные явления, сопутствующие урбанизации". К удивлению Кроласа, вся "раскраска" с лица и рук Шнобеля, насколько он мог разглядеть, постепенно сошла на нет сама по себе. Только бородавку со щеки он всё же содрал. Шнобель, увидев интерес приятеля, признался, что такую красящую жидкость он сотворил сам, пользуясь невероятным смешением различного парфюма.
Вран спал, во всяком случае, сидел в изголовье у Генриха с закрытыми глазами. Шнобель, по-прежнему одетый незжем, вновь погрузился в изучение книг с помощью отобранной у Кроласа журналистской ручки с фонариком.
«Хорошо Шнобелю! Он отвлёкся, на время полностью забыл о происходящем, как ребёнок, которому дали новую игрушку», - подумал Иоганн. Но он сам не переставая обмозговывал сложившуюся ситуацию.
«У нас с собой есть только аптечка, мои журналистские примочки, нож, «пугалка», "ромашка", верёвка, два пластпакета, пять скафандров… И компьютер, которым я не знаю, как пользоваться, - размышлял он. - Никакого оружия нет. Конечно, вряд ли "серые" будут искать кого-нибудь в коммунятнике - к счастью, Оливера они не застукали. Но, что же нам теперь делать?»
Несмотря на переживания, ему очень хотелось есть.
«Конечно, нас со Шнобелем здесь ничего не держит, и мы в любую минуту можем ускользнуть отсюда, через подземку. Хотя бы, пойти перекусить. Только, вдруг без нас Генрих очухается».
Но хакер всё спал и спал.
А в девять вечера даже сюда донёсся звук электрического горна – в коммунятнике протрубили отбой. Спать здесь ложились рано, ранним был и подъём.
Немного погодя, пришёл Оливер. И Анатолий вновь закрыл за ним дверь. Иоганн мысленно представил наверху "резиновую Зину", что снова осталась вместо мальчика на его кровати, полностью завёрнутая в простыню. Оливер сказал:
- С воспиткой всё прокатило: она решила, что я где-то слегка погулял с паханом, который вдруг объявился. Такое здесь случается.
Он также догадался принести какой-никакой еды из общепита: то, что ребята не доели, и воды в пластиковой бутылке. Иоганн и Шнобель даже умылись и слегка побрызгали на Генриха, который, казалось, стал подавать признаки жизни. Он уже не был смертельно бледен, и сон его стал нормальным: просто сном, а не потерей сознания. Но этот сон был глубоким, очень глубоким, и ему явно снились кошмары.
Вран, сидевший в изголовье больного, раскрыл один глаз и неожиданно попросил:
- Не будите Генриха резко. Пусть полностью выспится: тогда, сразу, будет в нор-рме! Над этим я р-работаю.
И потому, друзья не спешили расталкивать хакера. Доверились чувствительности врана. А Шнобель всё более и более заинтересованно косился на птицу, но вопросов не задавал.
Они поужинали пирожками и кашей из коммунятника.
- У нас есть два пластпакета, - заметил Шнобель во время ужина. - А всю "чешую" и компьютер нужно отсюда уносить обязательно. Ты уж пойми, Оливер, что этот район города провален. Он почему-то теперь под наблюдением серых. А уж если они чем-то заинтересовались... В общем, абсолютно всю твою чешуйку надо перепрятать. И устроить схрон где-нибудь подальше от коммунятника. Не дай бог, какие подозрения у них появятся на этот счёт.
- Я согласен, - спокойно согласился с ним Оливер.
- Я не знаю, чем мы будем заниматься в ближайшее время, - продолжал Шнобель. - Но эти книги надо бы переправить на хату Ансельму. Это - одна моя знакомая. Она живёт не слишком далеко отсюда, пешком можно добираться. Я напишу тебе её адрес. А пока, пусть книги останутся здесь. Но только, переносить их должен не ты, Оливер. Ты мог бы вызвать подозрение, ведь за тобой всё же вероятна слежка. Есть ли кто наверху, кто мог бы выполнить это небольшое поручение? - спросил Шнобель Оливера.
- Если насчёт книг - то любое дело, связанное с ними, выполнит Анатолий. Из всего коммунятника - кроме меня, только он их любитель. Анатолий иногда даже скупает книги, если ему удаётся где денег подзаработать.
- Хорошо! Тогда передашь моё поручение лично Анатолию. Скажи, что у Ансельма он добудет много интересного. Туда можно будет и потом приходить и читать. Ну, а сейчас, наверное, отправляйся уже наверх, спать. Чтобы тебя не хватились.
- Я дождусь, когда очнётся Генрих.
- Ну... Ладно, попробуй, - согласился Пещерник. - Но потом, из коммунятника в ближайшие дни никуда не выходи. Чтобы не светиться лишний раз, да чтобы тебя можно было всегда здесь застать. И предупредить, если что.
- Я понял, - кратко сказал Оливер.
А потом, Кролас слегка придремал.
Очнулся, когда книги уже перебазировались наверх: под кровать к Анатолию. Здесь оставались только комп и вся "чешуя", в больших пластпакетах. Каша была съедена, пирожки тоже. А только что очухавшийся, наконец, Генрих как раз полюбопытствовал, где он и кто они такие. От его голоса Иоганн и проснулся.
Шнобель вкратце изложил ему положение дел. Некоторое время Генрих сидел и размышлял. Потом обвёл всех благодарным взглядом и сказал:
- Я вынужден вам довериться. Мы связаны странной цепью событий. И, наверное, пришёл тот самый "крайний случай", на который мне были даны некоторые рекомендации. Хорошо, что вы забрали компьютер – серые, таким образом, вряд ли уже сегодня выйдут в сеть, в самом худшем случае, выйдут не с того компьютера, что вызовет у наших подозрение. А значит, они не успеют навредить. Но надо, на всякий случай, как можно скорее полностью заблокировать мой пароль входа, чтобы никто не обманулся и не ответил нашим врагам. Я очень слаб, и мне понадобится помощь двух человек, чтобы добраться туда, куда следует: один будет поддерживать меня, другой - нести компьютер.
- А мы не можем сейчас же выйти на связь и заблокировать этот код, прямо здесь? - спросил Шнобель.
- По ряду причин, это невозможно. Во-первых, не с любого места можно связаться, не зря все хакеры используют "подземку" - настолько много наверху помех, вызванных работой телексов и другой техники... Хотя, наши компьютеры работают совершенно на другом принципе, и в другом, так сказать, диапазоне. Во-вторых, сейчас не время нашей связи, а чтобы пробиться в другие часы, нужен синхронизированный с нашим компьютер, и лишь тогда можно связаться и "подключить" ещё один из ближайших, третий компьютер - и вместе с ним пробиться в общую сеть. Кроме того, в час нашей связи мне с моим кодом и примерно из того же района выходить заказано: запеленгуют серые, ведь им теперь известен этот код. Но всё же, повсеместно и всё время устраивать только на меня настроенную прослушку они не смогут.
- Я немного читал старые книги о компьютерных технологиях, - осторожно вмешался Шнобель. - Они действуют по принципу "всемирной паутины", то есть, предполагается какой-то компьютерный центр...
- Нет! Вы рассказываете о принципе, который существовал до хакерских войн. Мало кто знает из тех, кто не входит в Единую Ложу, что теперь компьютеры (подпольные, разумеется) работают не на принципе паутины, а на принципе сети рыболовной, ячеистой, или принципе игры в спраут, если хотите... Но это - очень долгая тема, а нам надо действовать! Никаких провайдеров, никаких компьютерных центров - теперь не существует… Слишком легко было бы их уничтожить или же заблокировать.
- Вкратце, я понял. В смысле: что я ничего не знаю о ваших компах, что они работают на совершенно другом принципе, чем тот, о котором я читал, и что для связи нам нужен второй, подобный вашему и включённый в общую игру, гаджет. Координаты подобного, видимо, вам известны. Осталось только туда добраться. Для начала, надо выйти осторожно отсюда так, чтобы ни на кого не нарваться. Вероятно, через "подземку"? - вмешался Иоганн.
- Кролас прав! - вдруг отозвался вран. - Пор-ра выдвигаться. И путь свободен… Они ушли! Правда, оставили везде ловушки. Потому, всё же, не стоит заходить далеко в подземку. Только, до ближайшего люка - и навер-рх! - прокаркал вран.
Увидев врана, Генрих изумился, но тоже, подобно Шнобелю, ничего не сказал. По всей видимости, необычная птичка легко вводила людей в ментальный ступор.
- Ну что, вперёд! - сказал Шнобель, до сих пор одетый незжем.
- Мальчику с нами, думаю, идти не стоит, – Генрих стал сосредоточен. – Слышишь, Оливер? А в дальнейшем, я найду, как с тобой связаться.
- Хорошо, учитель, - согласился Оливер.
Все попрощались с младшим Кроласом, а Шнобель сказал, что связь с ним в ближайшие дни он тоже будет держать, и скорее всего, через Анатолия и Ансельма.
Вскоре, они спустились вниз, к коммуникациям, пробрались там по трубам к ближайшему люку и выбрались на поверхность. Пошли по ночному городу. Предварительно, компьютер и абсодютно все скафандры из схрона Оливера они прихватили с собой, в пластпакетах. Впереди шёл Генрих, поддерживаемый Шнобелем. Сзади них тащился Иоганн с пластпакетами.
Здесь, в Новочеркасском районе города, уличное освещение отсутствовало полностью, фонари не горели нигде. Ну, кроме центральной улицы. Которая всегда была освещена, как на праздник. «Ну, и хорошо, что темень», – подумал Кролас. Удачным было и время: далеко за полночь. То есть, время, опасное для городских окраин, давно миновало. Было тихо; спали даже незжи, пристроившись прямо возле мусорных контейнеров. Лишь уличные коты безумствовали, издавая страшные звуки, похожие на завывания нечистой силы. А зелёные радиоактивные всполохи, колеблясь, веяли замогильным зловещим холодом. В воздухе присутствовала какая-то сильная химия, от которой начинались видения, и Шнобель вполголоса молился.
Вскоре Генрих остановился и сказал:
- Спустимся здесь, через ближайший люк. Снова – в подземку. Оставим там лишние скафандры в известном мне схроне. Здесь есть одна наша, хакерская, точка. Оливер потом их найдёт. Ему подскажут координаты. Но предлагаю оставить для каждого из нас по такому костюмчику: мало ли, когда и где пригодятся.
- Хорошо, - согласился Шнобель. Они все вместе осторожно спустились в подземку. Потайное место было за узким проходом, заваленным хламом. Схрон не был разграблен. Там были ещё и другие скафандры и полезные для диггера предметы.
- Здесь… Мог бы выходить на связь Оливер. Если так сложится потом. Это наш запасной схрон, - пояснил Генрих.
Оставив там лишние скафандры и завалив снова и замаскировав узкий проход, все вылезли наружу.
Светила полная луна. Было тихо.
Вскоре они вышли на центральную улицу. Она сияла всеми цветами радуги, тысячью реклам и гипнокартин. На улице не было никого. Ни машин, ни людей. Искусственные ёлки и каштаны казались в это время суток ещё более неестественными, при искусственном освещении. В глаза резко ударила, будто вынырнув из-за угла, неожиданно включившаяся реклама женских колготок и прокладок. Кварталом выше, совсем рядом и неожиданно кто-то включил свои оконные шоры, которые изображали набегающую волну. От неожиданности Иоганн вскрикнул и споткнулся о выломанную плитку тротуара.
- Осторожней! Комп разобьёшь, - предостерёг его Шнобель.
Как только центральная улица Новочеркасского района была преодолена до нужного поворота, они свернули налево, где сразу же вновь пошла тёмная боковая улочка. Где-то над ними, в единственной в этом районе прозрачной надземной линии, пронёсся поезд метро.
И снова - шаткие заборы, кошки и незжи. Подворотни, пропитанные мочой, куски шлакоблоков, какой-то битой развалины, бесчисленное количество труб, проходящих по поверхности и закатанных жустером, похабные пьяные голоса из открытых настежь дверей и окон.
Затем - поворот направо, снова пустая, хотя и довольно широкая улица или даже проспект - и вдали показалась Соборная площадь, на редкость для этого района освещённая. Вскоре они ступили на большое, открытое всем ветрам, пустое пространство, покрытое дешёвой имитацией из пласторганики будто бы каменной мостовой, с заплатками плитки, асфальта и серого пластика… Высокотехнологичная пласторганика застывала почти мгновенно, но всё же, странным образом, даже она несла на себе отпечатки кошачьих лапок.
Соборная площадь была тускло освещена, и сочетала в себе комплекс весьма странного набора памятников: перед посетителями последовательно представали Платов, Мусоргский, Ермак, какой-то президент и большой голубь. Каждый памятник был запакован в прозрачный стеклопластовый купол: на случай кислотного потока.
«Этот голубь, вроде бы, символизирует примирение. Только, не помню, кого и с кем», - подумал Кролас.
Конечно же, ещё на этой площади, в самом её центре, находился обветшавший и полуразрушенный Собор. Известный тем, что крест с него периодически срывало ветром, о чём по району всякий раз ползли слухи: это, мол, не случайно, последуют большие несчастья. Купол Собора был выкрашен простой зелёной краской; а над ним, в полнеба, развевалось голографическое изображение распятого Христа... Особенно оно впечатляло именно ночью, когда сквозь изображение просвечивали звезды. Христос был бедный, измученный и одинокий. И совсем невесело взирал оттуда, сверху…
- Нам надо проникнуть внутрь Собора, - сказал Генрих.
Замшелые, полуразрушенные ступени уже зарастали травой. Дверь, некогда массивная, сильно обветшала и покосилась. С неё облупилась краска. Соборные часы над дверью застыли на полтретьего. На ступенях спало несколько незжей. Нигде не было признаков внутренней жизни. Здание казалось заброшенным.
Кроласу не хотелось открывать главный вход Собора журналистской отмычкой. Это казалось ему святотатством. Потому, он вначале решил испробовать другие возможные способы проникновения. Для этого он, а следом и остальные, начали обходить Собор по кругу. И вскоре обнаружили небольшую дверцу, ведущую, вероятно, в подвальное помещение. Над ней горела свеча.
Иоганн подошёл к этой незаметной двери и подёргал за ручку. Дверь оказалась не запертой.
И вот, Генрих, Иоганн и Шнобель уже спускались вниз по ступеням старой каменной лестницы. Она быстро закончилась и привела их в довольно обширное помещение с низко нависающим потолком. Здесь некоторые из плит пола, как оказалось, представляли из себя чьи-то надгробья. И потому, нужно было ступать осторожно, стараясь их обходить. В воздухе был разлит запах ладана и каких-то ещё благовоний. Обернувшись на раздавшийся вдруг странный звук, Кролас увидел, что у самой двери, в углу, на старом диване, спит большой рослый человек в чёрной рясе. В это самое время, он перевернулся с боку на спину и захрапел. Человек был, по-видимому, пьян. Приглядевшись повнимательнее, журналист узнал веснушчатое лицо Петрония, одного из религиозных знакомых Дорга. Которого, однако, Кролас видел только по телексу, но совсем недавно.
Кролас и Шнобель, повинуясь безмолвному приказанию Генриха, который приложил палец к губам, не стали будить Петрония. Все трое тихо проследовали в боковое ответвление этого огромного помещения. Уже у колонн, на подходе, стали слышны доносящиеся молитвенные причитания. Вскоре они увидели иконостас, врата и алтарь. И большую, раскрытую Библию на аналое. Перед ней молился коленопреклонённый седовласый старец. Он, обнаружив постороннее присутствие, обернулся - и, не прерывая молитву, знаком попросил немного подождать.
Закончив молитву, он встал, приблизился к поздним посетителям, подтянутый и величавый, и поздоровался с Генрихом.
- Здравствуйте, батюшка Амвросий! - ответствовал Генрих и показал ему, вытянув из-под рубашки наружу, небольшой серебряный крест старинной работы. - Я хочу повидать отца Даниила.
- В такое время и с такой просьбой ко мне мог обратиться только человек, который очень нуждается в божьей защите и помощи,- отвечал батюшка Амвросий. – Только, путь к затворнику долог и труден.
«Ему, похоже, знаком этот крест. И он что-то означает. Это - условный знак, должно быть»,- подумал Иоганн.
- Я догадываюсь, что нам предстоит путь под землёй, - ответил священнику Генрих.
- Но ты не знаешь, насколько тот путь глубок и опасен: предстоит пройти там, где давно, может быть, целые столетия, не ступала ничья нога… И что там сейчас - вряд ли кто знает. Потому, его стоит пройти лишь тому, у кого нет лучшего выбора, и кто находится в большой опасности... А ты привёл с собой друзей. Стоит ли им рисковать?
Глаза Шнобеля сразу же загорелись неподдельным интересом.
- Неужели, глубокий подземный ход отсюда существует? - вырвалось у него.- И это - не городская легенда?
- Даже не ход, а ходы. Некоторые - древние, некоторые - совсем недавние. Ракушечник легко долбится. Правда, случаются и обвалы. А ещё, внизу есть подземные озёра и реки. Ни от кого же не секрет, что Город пользуется водой, добываемой из недр земных? Так вот, у меня имеется примерная схема подземного царства: и верхнего яруса, наиболее известного, и более низко расположенных уровней... Таких, где редко ступала нога человека. Следуйте за мной, - и он ещё и знаком руки указал, чтобы гости пошли за ним, прежде чем свернуть в открытую им и почти незаметную приземистую дверь в глубине зала. Вскоре они оказались в маленькой келье, в которой стояла узкая деревянная кровать бог знает каких времён, и тоже деревянный, не покрытый скатертью, стол, и рядом - стул. В углу висела икона Спаса Нерукотворного, а перед ней, на угловой полочке, горела свеча.
Амвросий, достав из небольшого, тоже старинного, шкафчика карту, протянул её Генриху.
- Постарайтесь запомнить дорогу. Это - не трудно. Труднее будет по ней пройти, - сказал Амвросий. - Итак, а твои друзья - тоже в беде, им тоже нужно укрытие?
- Нет, мы с Иоганном пока не в бегах, но Генриху нужна помощь, он очень слаб, и один не преодолеет пути. А мы ему поможем, проводим по подземке; мы - люди бывалые. Я - диггер, а Кролас - журналист, - ответил вместо Генриха Пещерник.
- Ну, что ж... Тогда, вы все постарайтесь запомнить карту. Копию дать не могу: мало ли, что с вами случится, да в какие руки она тогда попадёт. Не обессудьте...
Иоганн, Генрих и Шнобель уставились в значки и линии. На карте крестиком была помечена келья отшельника и монастырь, куда им предстоял путь. А ещё, были обозначены и другие разнообразные подземные ходы. Одна из них, как успел заметить Кролас, вела в какой-то старый подземный склад. И располагался он ещё дальше отсюда, чем монастырь. Этот бункер был обозначен на карте как музей военной техники города Аксая, и соответственно находился под Аксайским районом Города. И о нём никто из них, троих, как оказалось, никогда и ничего не слышал, даже легенд или газетных сплетен. А ещё, от монастыря, в который им предстояло добираться, тянулся другой, длинный-длинный подземный ход. Он вёл аж за черту города, на сельскую окраину, и выходил там наружу, как было обозначено, в храме станицы Старочеркасской, ныне вряд ли существующем.
«Н-да… И это всё тоже следует запомнить. На всякий случай», - подумал Кролас.
Из кармана его журналистской жилетки тем временем незаметно для всех вылез вран, сел к нему на плечо, и теперь тоже внимательно изучал карту.
Тщательнее всего им, конечно, требовалось запомнить ходы и ответвления по пути до монастыря, куда им предстояло сейчас идти.
Амвросий снова спрятал карту в маленький шкафчик, и, наскоро благословив подошедших к нему, велел:
- А теперь – следуйте за мной.
И они, пройдя узким потайным ходом, вскоре начали спускаться по винтовой чугунной лестнице в самые недра Собора. Спускались они долго, и наконец, ступили на холодный пол тёмного и мрачного, довольно обширного подземелья. Помещение вокруг было освещено лишь тусклым неровным светом массивной свечи, которую нёс Амвросий. Он отыскал одну из плит пола по какой-то ему известной примете и нажал на неё ногой определённым образом, тем самым приводя в движение некий скрытый механизм. После чего, другая плита, что была рядом, стала медленно, со скрежетом, отъезжать в сторону. Из глубины проёма повеяло плесенью и запахом старого дерева.
- Ну, с Богом! – и отец Амвросий перекрестил ещё раз, напоследок, их всех по очереди. После чего, Шнобель, а за ним Генрих и Кролас, замыкавший процессию, - погрузились в раззявленную пасть мрачного потайного хода. Друг за другом, они спускались по небольшой чугунной лесенке на каменную платформу. А верхняя плита стала снова заползать на своё привычное место, перекрывая идущий сверху тусклый свет. Потом наверху что-то защёлкнулось со скрежетом, и они оказались запертыми внутри, в полной темноте.
Шнобель достал из своей поясной сумки мощный фонарик, включил его и посветил вокруг. Тогда он сам и его спутники увидали, что теперь находились на широкой квадратной платформе, висящей внутри длинной вертикальной шахты, круто уходящей вниз. Платформа держалась на прочных металлических цепях, идущих сверху; ниже платформы можно было разглядеть деревянный полусгнивший каркас какого-то древнего строения; а с одной из сторон к ней подходила металлическая лестница, идущая вертикально вниз. Лестница шла пролётами; между отдельными её участками следовали небольшие деревянные платформы, прикрепляемые к тому самому почти разваленному строению, ушедшему под землю и представляемому собой некий каркас; они и сами были созданы из позаимствованного из этого строения материала. И все эти брёвна и доски, как мнимого каркаса, так и деревянных платформ, были довольно старые и, быть может, местами прогнившие. Где-то внизу лестница совсем обрывалась, не достигая дна, и чуть ли не треть расстояния между земляным полом и последней платформой отсутствовала вовсе.
- Шнобель, ты верёвку прихватил? - спросил Иоганн.
- Да, Кролас, я захватил всё, что у нас с собой было для путешествия по подземке, - ответил Пещерник. - А без всей своей снаряги я туда никогда не суюсь: всякий раз, может случиться что-то непредвиденное, в том числе обвалы.
- Хорошо, что захватил. Она явно здесь понадобится, - одобрил Кролас.
- Хлипкое сооружение, однако, - заметил Пещерник.
- Ну, несколько веков назад было может и ничего, - ответил ему Иоганн. - И слепили из того, что было... Я читал, что какая-то деревянная церковь, построенная здесь до каменного Собора, провалилась под землю. Но думал, что это - фигура речи, и она просто просела слегка. А значит, хотя и провалилась, но не настолько же! Но её пришлось разобрать.
- Песчаник... И самая высшая точка города Новочеркасска, расположенного на холме... А в древности - именно тут были большие захоронения то ли скифов, то ли сарматов, то ли кого ещё. Возможно, и подземные древние могильники были, как в большом, природой созданном, кургане, - то ли шутя, то ли серьёзно изрёк Шнобель. - Вот и проваливались здесь храмы, неведомо куда.
- Да уж, - отозвался Кролас.
Когда все спустились по металлической лестнице до последней, самой шаткой, деревянной платформы, далее по металлической лестнице, обрывающейся в пустоту, первым спускался Шнобель; он добрался почти до её конца и, стоя на последней ступени, примерно на уровне груди закрепил, перекинув через ступеньку лестницы, прочную верёвку, и оба её конца сбросил вниз. Предварительно он привязал к этим концам, и весьма хитроумным узлом, по пластпакету с противокислотными скафандрами. Оба конца верёвки, разматываясь, пошли вниз, и вскоре пластпакеты достигли дна. Затем Пещерник соединил как бы две верёвки в одну и попросил спуститься к нему Генриха. Потом он, поддерживая одной рукой хакера, но удерживаясь другой рукой и ногами, стал спускаться по верёвке до самого дна пещеры. Когда же они оба достигли твёрдой поверхности, Иоганн, наблюдавший процесс спуска сверху, держа теперь в руке фонарик Шнобеля, вздохнул с облегчением. Он сам спускался следом с компом за плечами, надев на себя ручки пластпакета, закреплённого на спине наподобие рюкзака и закрепив фонарь на жилетке. Когда все трое были внизу, Шнобель отвязал один из пластпакетов, и, потянув за другую верёвку вниз, вскоре смотал её всю и освободил и второй пакет. За время этой манипуляции и Генрих, и Кролас пришли в норму.
- Ну, что, вперёд? - бодрым голосом, спросил у остальных Пещерник, принимая фонарь из рук Иоганна.
Перед ними следовал узкий проход, ведущий неизвестно куда. И, похоже, далее он всё более и более сужался.
- Давайте, оденем чешуйку! – шутливым голосом предложил Шнобель. – На всякий случай. А то, я без неё в подземке чувствую себя голым.
Остальные всерьёз восприняли его предложение и без колебаний облачились в скафандры: недаром же они их прихватили с собой. Тогда их примеру последовал и сам Шнобель.
Потом все трое, облачённые в противокислотные скафандры, осторожно двинулись вперёд по тёмному тоннелю: впереди - Шнобель с фонарём, потом Генрих, а Кролас замыкал шествие.
Ход, постепенно сужаясь, дошёл до ширины примерно в метр.
Здесь часто раздавались таинственные странные звуки и шлепки. Попадались мыши, крысы и здоровенные жабы. Проход иногда изгибался и заворачивал, иногда раздваивался, но оба ответвления рано или поздно должны были сойтись вновь: так было на карте.
Вскоре, после очередного соединения обоих ходов, они набрели на естественную полость: подземную пещеру, довольно обширную, и даже с небольшим озерцом и ручейком. Живописно свисавшие с потолка острые камни, естественного происхождения плиты и колонны, которые иногда разрушались и рассыпались, образуя завалы, являлись довольно частым сопровождением этой утомительной дороги. Особенно, когда через все эти завалы ракушечника приходилось перелезать поверху, через оставшуюся узкую щель, рискуя при этом застрять между наваленных камней и потолком прохода.
Из обширной естественной пещеры они попали вновь в рукотворный лаз, и более широкий, чем шёл ранее. Но боковых ответвлений, не отличимых от рукотворного хода, среди которых были и тупиковые, здесь становилось всё больше. Путники теперь петляли и возвращались по нескольку раз на одно и то же место, и вновь попадали в следующий тупик. И так до тех пор, пока не отыскивался нужный проход. Но вскоре вновь обнаружилось русло мелкого ручья, что просочился сквозь стену подземного коридора, и дальнейшая дорога пошла вдоль этого русла. Ручеёк становился всё шире, пока не достиг в ширину метра полтора, и далее он спускался вместе с проходом всё глубже и глубже. Пещерник, исполненный энтузиазма, чувствовал себя как дома и шёл всё уверенней. Интуиция и нос его не подводили.
В конце пути, вновь пошло сужение прохода, и они оказались в совсем узком, тесном туннеле. Ручеёк здесь снова исчез: вернее, ушёл в боковое ответвление, настолько низкое и узкое, что туда не проникла бы даже собачонка. Их туннель тоже был достаточно узким; вдобавок, им пришлось пару раз разгребать насыпи обвалившихся сверху мелких камней, завалы которых основательно перегораживали проход, нагребая эту породу в пластпакеты и сгружая её в тупиковые ответвления, да ещё не слишком близко расположенные. При этом, они выстраивались, конвейером распределяясь в подземном коридоре. Но, наконец, преодолев последнее узкое препятствие, они неожиданно для себя увидели впереди свет. И пошли на эту точку света. А проход всё расширялся и расширялся.
И, наконец, путники и вышли в подвальный коридор, стены которого были выложены кирпичной кладкой. Свет, который они заметили издали, шёл от зажжённых свечей, установленных в подсвечниках вдоль этих стен. В коридоре, по обе стороны, изредка встречались проходы в другие земляные коридоры, в которых были выдолблены кельи без дверей, только с проходами в них, и с небольшими окошечками, тоже выходящими в подземный коридор. В тех, которые они бегло исследовали, не заходя в проёмы, а только посветив внутрь фонариком, не было никого. В конце освещённого свечами коридора оказалась кованая железом дверь, наверняка ведущая в подвал какой-нибудь старой церкви. Но к ней они пока не пошли, поскольку вблизи заметили ещё одно узкое ответвление, тоже освещаемое большими свечами в настенных подсвечниках, а в его конце - небольшое помещение. Простая, деревянная дверь в это помещение была приоткрыта, и её пространство освещалась электрической лампой. Подойдя ближе, они разглядели, что обстановка внутри похожа на ту, что была в комнате батюшки Амвросия. А ещё, разглядели там, внутри, человека… Который, несмотря на глухую ночь, сидел за письменным столом, к ним спиной.
Как только они приблизились, человек обернулся. Он был высоким, и тоже, как и батюшка Амвросий, седобородым старцем; этот старец, казалось, нисколько не удивился их приходу, поднялся и вышел им навстречу. Да, их приходу он совсем не удивился... Даже, не смотря на их чешуйчатое облачение...
- Заходите, - пригласил старец, широко улыбаясь. - Я - затворник Даниил, настоятель монастыря.
Они сняли за порогом его комнаты скафандры, оделись в нормальную одежду и все, по одному, прошли в открытую настежь дверь. Внутри была деревянная кровать, маленький столик с лампой и книгами, а в углу близ дверей... У Иоганна аж дыхание от удивления перехватило: там, на вполне современном столе, сиял экраном компьютер… Такой, как и у Генриха. То есть, запретный в Городе...
Отец Даниил, проследив направление их взглядов, погладил шелковистую бороду и довольно усмехнулся:
- Вас послал сюда мой друг, Амвросий? – спросил он, обращаясь к Генриху.
- Да, - ответил тот.
- «Если тебе будет совсем трудно, возьми этот крест и пойди разыскивать отца Даниила. Его спросишь у батюшки Амвросия. Но путь к затворнику долог и опасен», – отец Даниил улыбнулся. – Так тебе сказал недавно некий странник, на паперти в Ростове?
- Так, батюшка. И ещё, он догадался, что я – хакер. И он… Тоже был посвящённый.
- Ну… Вот ты к нам и добрался, - и отец Даниил ласково похлопал Генриха по плечу. - Что ж, присаживайтесь, гости дорогие. Знакомиться будем.
Глава 13. Сны и разговоры
Отцу Даниилу и Генриху первым делом нужно было решить проблему отмены пароля входа, который стал доступен серым. Потому, они вдвоём остались в подземелье, за двумя компьютерами: принесённым сюда и тем, что изначально был здесь, в этой подземной келье.
А до этого, отец Даниил вышел, позвал сюда молодого монашка, которого он представил, как Андрея, и попросил того проводить Иоганна и Шнобеля наверх и предоставить им одну из гостевых комнат, в которой можно будет им переночевать.
Вместе с провожатым незваные гости поднялись вверх по каменным ступеням и достигли кованой железом двери. Монашек отпер её ключом, и вскоре они оказались где-то в глубине служебных пристроек, непосредственно прилегающих к местной церкви, как пояснил провожатый. Далее он провёл двух приятелей довольно сложным путём, похожим на небольшой лабиринт - но, наконец, все трое покинули запутанные коридоры и подсобки и оказались на свежем воздухе, в саду монастырского подворья.
Миновав сад, они пошли вдоль длинного двухэтажного белого здания со множеством окон и дверей. Вскоре монашек указал им на одну из таких дверей и пригласил следовать наверх, на второй этаж. Дверь оказалась незапертой, монашек тут же распрощался с гостями, а Шнобель и Кролас, открыв эту дверь, поднялись вверх по деревянной скрипучей лесенке и оказались в небольшой комнатке, где был только один топчан, небольшой столик, стул и тумбочка. Шнобель сразу же растянулся прямо на полу, устланному свежими травами, и моментально заснул. Иоганна всегда поражала подобная его способность засыпать в любой обстановке, быстро, и сразу же глубоко погружаясь в сон, принимая любое положение, хотя лёжа на спине было для него предпочтительней.
Кролас сам попытался последовать примеру друга, поскольку чертовски устал. Он улёгся на единственном здесь топчане, покрытом лишь тонким одеялом. В его изголовье, на краю подушки, тут же примостился вран.
Иоганн прикрыл глаза, хотя и не надеялся крепко уснуть на незнакомом месте, несмотря на трудный день и сильную усталость. Однако, через некоторое время незнамо как погрузился в непривычное, странное для него состояние, среднее между сном и бодрствованием. И, лёжа в таком сумеречном состоянии, с закрытыми глазами, он будто кожей ощущал лёгкий ветерок, запах сена, обстановку комнаты... И врана, сидящего у него в изголовье. И, несмотря на полусон, Кролас, тем не менее, мог формулировать вопросы - и получать ответы. Ответы своего врана... При этом, вовсе не сознавая, произносит ли тот их наяву - или же, всё это ему только снится. Поскольку, формулировал Тенгу свои вопросы, явным образом совершенно не открывая рта. Он задавал их мысленно...
-Так значит, ты бывал за пределами города, и за пределом… этой Зоны? - первым делом, спросил Иоганн.
- Ты... В курсе, что есть Зоны? - вопросом на вопрос, отозвался вран. И его голос в воображении журналиста вовсе не был ни хриплым, ни картавым, ни каркающим.
- Я считал рассказы о них легендой, распространённой среди пейзан. Но... Иначе, откуда бы взяться «дальним пейзанам», если не жить им где-то, совсем в другой Зоне? Не здесь... Там, куда путь для большинства из нас - недоступен. А выяснилось, что Линда родом именно из дальних...
- Ты прав. Ростов и местность вокруг него окружены обширной, непроходимой территорией, непреодолимой для человека пустошью. А Линда, как и я сам... Прибыли сюда с другой стороны. С другой Зоны, можно и так сказать. Я - по своей воле, недавно. Она - не по своей, давно... Пока я не в курсе, как она здесь оказалась.
- И ты можешь уйти отсюда? В смысле: за Предел? Так, тоже согласно пейзанским легендам, именуются непроходимые места.
- Предел? Интересный термин. И... да, если меня вынести за Гор-род, где я буду свободен, я смогу преодолеть пропасть Предела. Но здесь, в этом Городе… Здесь мой мозг не достаточно хорошо работает. Стоит заглушка, нарушающая нормальную его работу. А потому, и тех способностей, которые условно можно было бы назвать магическими, здесь я тоже лишён. Поскольку, они тоже связаны с возможностями и функциями именно мозга.
- Так зачем же ты прилетел сюда? Если Город лишает тебя разума, чувств и даже магии? Думаю, что это гораздо хуже, чем даже лишение жизни. Поскольку, лишения, будучи мёртвым, ощущать невозможно. Но, будучи живым, но лишённым свободы... Это так страшно...
- Как странно, что ты это понимаешь...
- Не понимаю. Но... чувствую.
- Если честно... Я пришёл сюда именно за ней. Повсюду я искал её… Линду. И нашёл в этом страшном мире, ограниченном и беспощадном. Она – тоже не отсюда, как ты уже понял. Линда неожиданно для своих родных однажды пропала. Это было в другой Зоне. Пропала, будучи маленькой девочкой. Мы долго размышляли об этом, не зная, что и думать. Предполагали, что, может быть, она ушла в сновидение - и там заблудилась, поскольку ещё не научилась управлять собой в условиях сна. Такой вывод был одним из самых реальных. Я искал её в разных мирах - и не нашёл. И потому, стал искать её в разных пространствах. Искал долго - но, наконец, мне повезло... Если только это можно назвать везением. Ведь, ей тут… Здесь и сейчас... Уже смертельно опасно находиться. Да, я искал её повсюду, и вот, наконец, нашёл... Вернее даже, мы с тобой вместе её нашли. Но… Мы нашли её слишком поздно. И она, и даже мы, здесь, уже стали непосредственными участниками в странной и страшной игре. И теперь нам очень сложно будет уйти отсюда. Особенно, ей, Линде. Она стала заметной для неких сил, да и мы тоже теперь уязвимы, поскольку даже тебя уже взяли на заметку...
- Тенгу, и ещё вопрос... Столько всего навалилось... Именно сегодня я узнал, что мой сын – хакер. Но, я ничего не знаю про них. А ты? Что ты знаешь про хакеров? Можно им доверять? Здесь, в этом Городе, и даже за его пределами, на пизанс - территориях, ими пугают маленьких детей. Их обвиняют во всём, в том числе в разрушении Общего мира и в том, что некогда образовались и теперь существуют Зоны. Я слыхал об этом... В детстве. Но, это ведь не так, и они не виноваты? Ну, или теперешние хакеры - совсем иные... И вот они - точно, что ни в чём не виноваты... В общем, я не чувствую в Генрихе никакого зла. Абсолютно. Да и, как оказалось, и отец Даниил - что, тоже хакер?
- Всё получилось, как в «испорченном телефоне»… Это я насчёт хакеров. Была когда-то такая детская игра: дети садились рядком друг с дружкой, и по цепочке шептали в ухо один другому одно слово... Так, как кто расслышит. В конце цепочки слово менялось до неузнаваемости... Так вот: Общая Смерть действительно отчасти возникла… из-за интернета. Именно интернет привёл к общему информационному коллапсу планеты. Старый интернет. Не тот, который создали хакеры. Как всегда, человеческая мечта привела к боли… Как любая мечта, что получила техногенное решение: корабли, самолёты, и даже фотоаппараты, телефоны… В конечном счёте, абсолютно всё здесь, а любое изобретение - в самой большой степени - ведёт к боли, утратам и смертям. Люди стали не только летать и плавать, но и убивать… Стрелять с кораблей, бросать бомбы с самолётов. А фотография... она практически уничтожила художников. С ней стали не нужны картины. Так, любые техногенные мечты людей обращают мир в пепел. Интернет – это тоже мечта: мечта о доступности информации. Любой. О лёгком получении ответов на все вопросы. Но именно он, так называемый «цифровой мир»… Убил ценность информации, убил совсем. И она превратилась в пыль.
- Как это?
- Стало технически возможным воспроизвести любое событие - и прокрутить его в сети, как реальность. Создать так называемый «фейк». И реальности не стало вовсе. В конечном итоге, это привело к тому, что любой информации стало невозможно верить. Фейк стало не отличить от реальности. Надёжных источников не осталось. Любой миф и любую сплетню можно было выдать за реальность. И люди перестали верить друг другу. И перестали понимать, что реально происходит. Каждый просто выбирал себе тот фейк, который был ему по вкусу. В последние времена существования всемирного интернета, он стал напоминать информационную клоаку. Созданный для обмена информацией, он выродился в болото, кишащее дезинформацией. Реальность в нём уже полностью отсутствовала. А информации полностью не стало, поскольку за фейками не отыскать было правды, за плохими книгами - хороших, за фотошопом - истинных лиц.
- А что же тогда там осталось?
- В конечном счёте - война. Поскольку, разжигать ненависть с помощью лжи - стало легко и приятно. Но поначалу всё было не слишком страшно. Ну, плавала реклама, лезли изо всех щелей спам-рассылки. Интернет был забит политическими лозунгами всех мастей и приглашениями поучаствовать в том или ином надувательстве или игре на деньги. Висела там и вовсе всякая неприличная гадость. А также, любая социальная сеть была забита ботами: то есть, не существующими пользователями, не живыми людьми. Боты при этом «постили», как говорилось, разные материалы, картинки, рекламу, поздравляли с праздниками. При этом, лили толстый слой карамели, как всё прекрасно – или, наоборот, вывешивали череду угроз и обвинений…Создавались разные типы ботов: они ведь подделывались под людей. На самом деле, боты были нужны для того, чтобы заклевать людям мозги. Создать ботов стало очень легко; у многих их были тысячи. Никакого смысла общаться с ботами не было. Потому, вскоре люди стали покидать ту или иную сеть. если её совсем заклепали боты. Пока… абсолютно все ресурсы не превратились в платформы, где одни лишь боты общались между собой… Фильмы невозможно было смотреть потому, что каждые пять минут их прерывала реклама. Психологи дружно говорили, что это приводит к нервным заболеваниям, в особенности у детей – но никому до этого не было дела… В любой электронной энциклопедии специально, ради вредительства, блокировались все ссылки. Более-менее информативные сайты уничтожали или блокировали надписью о якобы «не безопасном» соединении… Оставались только книги. Но их можно было прочитать, только отстегнув деньги так называемым «правообладателям»: то есть тем, кто закупил право на сайт, где их вывешивали… Ну, и в результате всего этого, появилась масса людей, которым такой интернет был не нужен в принципе. Поскольку, нормальная, живая информация в нём всё равно отсутствовала. Сохранялись разве что функции почты: интернет существовал для маленьких посланий друг другу в этом хаосе общего бреда.
В конце концов, хакеры, так сказать, «озверели» - и подпольно собрались в единую организацию: Ложу. И эта Ложа решила полностью уничтожить старый интернет. Поскольку, у них неожиданно появилась альтернативная разработка. Её предложил некто Магнус-Польский.
- Он тоже был хакером?
- Нет. Магнус-Польский хакером не был. Он был учёным, мечтателем. И разработал новый принцип работы в интернете. Так, чтобы он снова стал тем, чем был задуман: большим хранилищем информации, а не всяких мерзких картинок, фейков и шовинистского бреда.
- И как он предлагал это осуществить?
- Да очень просто… Нужно было, чтобы вход на тот или иной сайт был ограничен для ботов или для людей с низким интеллектом или больной психикой. Именно такую вещь он и разработал. Вообще, Магнус-Польский был больше теоретик, чем практик. И начинал он с другого конца: он вычислил, что от общения с интернетом люди, в результате, тупели, а не умнели, в особенности, по сравнению с принятыми в прошлые времена способами передачи знаний. Тогда Магнус-Польский ввёл в обиход понятие информативно-эмоционального заряда, присущего всякой многоуровневой интернет-информации. Любой: зрительной или словесной. Нулевой заряд он определил, как не дающий человеку ни эмоций, ни новой мысли. Отрицательный заряд, по Магнус-Польскому, несла любая информация, вредящая человеку или вызывающая негативные эмоции, а положительный заряд - информация, которая наделяла хорошим настроением, знаниями или вызывала сильные положительные эмоции или даже катарсис. Магнус-Польский реально смог измерить информативно-эмоциональный заряд... И у интернета в целом он оказался равным минус трём: то есть, заряд интернета в целом был отрицательным. Тогда, Магнус-Польский понял, что нужно ограничить проникновение в интернет пустой и негативно окрашенной информации. А для этого, создать многоступенчатый фильтр. Так, при входе в информационное пространство, на экране должна отображаться пустая, не заполненная клавиатура: табула раса. Чтобы её заполнить тем или иным алфавитом, нужно предварительно указать язык и ответить на этом языке на ряд вопросов. И они были составлены Магнус-Польским таким образом, что почти никогда не повторялись и содержали сведения из области истории, литературы или культурологии в целом, а также логические и математические задачи. При этом, решение с помощью сторонних электронных механизмов и гаджетов было невозможным. Ответить на вопросы мог только человек, причём, обладающий определённым интеллектом. А уже загрузив таким образом клавиатуру, можно было попасть в так называемое «поле информации», и далее выйти на сайт, который тебя интересует. Но, на многих сайтах ещё и пароль стоял, для входа. Такой, какими обменивались между собой только в личных сообщениях.
- Но… Насколько я понимаю, в любую систему всё равно можно влезть, отследить и вмешаться… Взломать её.
- Система тоже стала другой. Никаких наземных провайдеров, которые контролировали бы всё, что через них проходит. По Магнус-Польскому, связь осуществлялась теперь даже не через спутник…Где-то в пространстве, в месте, которое не вычислить - поскольку, в общем-то, оно существует повсюду - нужно было создать «информационное поле». То самое, на которое и выходили бы все новые компьютеры, и к нему подключались. Хранилище, незримое и неосязаемое. Новые компьютеры, в отличие от старых моделей, связывались с этим хранилищем. Каждый ищущий при таком инете выходил ровно на свой уровень осознания... И не мог подняться выше, если только несколько выходящих одновременно не суммировали свои знания и душевные качества. Многоступенчатый фильтр разделял всё информационное поле на семь ступеней познания, семь уровней постижения. Информационное хранилище постоянно пополнялось: но, пополнялось в соответствие с различной степенью восхождения человеческого ума. И только те, кто задавал правильный вопрос, получали в таком интернете нужный ответ. Это, если вкратце. Были созданы ещё и принципы обучающих программ, когда люди более высокого уровня закладывали туда способы постижения для идущих следом. А в целом, идеи и разработки Магнус-Польского так и остались бы бредом сумасшедшего учёного… Никем не признанного и непонятого. И не получили бы никакой технической поддержки и финансирования. Но. Случилось так, что он сам, и весьма вовремя... Вышел на хакеров.
- И тогда, они создали новый, свой интернет? И этот, новый интернет – он существует? Даже теперь, после Общей Смерти?
- Теперь только он и существует. Как интернет, а не просто средство связи, как ваши телексы, или ваши так называемые компы, связанные между собою исключительно по проводам. Да, теперь существует именно тот интернет, что был создан Ложей хакеров, а предыдущего - вовсе нет. Его полностью рубанули. И, конечно же, здесь, в Ростове, хакерский интернет полностью запрещён Отцами Города: ведь им ни в жизнь не пройти порог и даже не загрузить клавиатуру. А ещё, им выгодна полная изоляция Города и отсутствие в нём информации о возможности абсолютно другого образа жизни и абсолютно другого правления.
- Так они… Могли бы выловить умных людей, приковать их к компу, и заставить работать на себя.
- Примерно такое и делает ваш Золотусский: тот человек, который создал серых. Только, в основном у него работают уже не люди… А слегка унифицированные создания. Киборги. Но, интернет Магнус-Польского - многоуровневый, и серые не смогут взять уровень выше третьего. Их интеллекты не суммируются: у них нет общности идей, культуры, отсутствует образность мышления. Самое ужасное, что могут сделать такие люди - выведать один из кодов у пойманного хакера, выйти в интернет благодаря знанию кода, места и времени, и запеленговать ещё нескольких соучастников, скорее всего, начинающих путь хакера. Это страшно и прискорбно, но в целом на всю систему не влияет. Ну, а Отцам Города вообще всё это не интересно: информация какая-то… Зачем она им нужна? Им достаточно было повелеть создать, руководствуясь принципами древних разработок, электронный банк для хранения виртуальных денег, и пласткарты. А больше им ничего и не надо в принципе. И такой шлак, как и реклама, не загрязняет интернет Магнус-Польского, поскольку даже в принципе в его хранилище не может попасть подобная информация, которая не переходит порог и классифицируется им, как несущая отрицательный инфо-культурный заряд. На неё в системе стоит фильтр.
- А откуда у хакеров Ростова запретные компы?
- Любой компьютер последней эпохи легко переделывался в подпольный, с выходом в инф-пространство… Находились умельцы.
- Любой компьютер можно переделать?
- Если только на нём не стоит блокиратор на выход в инф-поле Магнус-Польского: так оно было названо. Именно этот учёный успел до Общей Смерти создать основную базу и перекачать в новое информационное поле всю полезную информацию из старого интернета: ну, ту, которая там ещё оставалась. И добавить книги из своей обширной библиотеки. Последователям осталось только эту основную базу расширять и дополнять. А ещё, для выхода в инф-поле Магнус-Польского, подпольные хакеры Ростова часто пользуются «триадой»: выходят сразу с трёх компов. И там теперь стоит усложнённый пароль для многих видов связи.
- А те компы, что, к примеру, у нас в редакции, могут быть переделаны так, что можно будет на них выйти в это поле?
- Нет, конечно. На них уж точно стоят блокираторы. И такой блокиратор встроен так, что снять его невозможно так, чтобы при этом полностью не повредить гаджет. Я уже всё понял, по поводу ваших компов. Они не выходят ни в подобие какого-либо инета, ни в инф-поле Магнус-Польского… Они не выходят никуда. И нужны только для внутреннего пользования. Связаны только между собой по проводной связи. Заметил, наверное, что с официальными лицами твой шеф, должно быть, общается только по телексу…
- Да, так и есть.
- Это говорит о том, что компьютерная сеть у вас чисто проводная и внутриредакционная. Однако, странные конструкции - эти ваши телексы, надо сказать. Устройства, совмещающие в себе функции телевизора и видеотелефона. Громоздкие, и потому их применяют только дома – или, в рабочих кабинетах. А мини-телексы, мобильные, очень и очень дороги… Ими владеют единицы. И все такого рода гаджеты созданы, будто для людей, не умеющих читать. Ни один письменный текст нельзя на них набрать… Только, звуковое сообщение и, как говорится, сопутствующий «видос».
- Может, чтобы лучше прослушивать было?
- Кто его знает…
- А вы, враны, можете общаться между собой на расстоянии, и без всякой техники?
- Да. Мысленно. И нам не нужны ментальные костыли. Мы выходим не в искусственное, а в настоящее информационное поле...
- А…можно этому обучить людей?
- Иоганн, а что тебе снилось в последний раз? Ну, кроме сада профессора Тараканова?
- Мне снился…дождь.
- Значит, у меня получается… Ты способен обучиться мысленному языку… Ты видишь мои сны, а это значит, что я тебя уже обучаю, мы с тобой постепенно входим в мысленный контакт. И после тренировки, после твоего обучения, сможем общаться с тобой мысленно не только, находясь рядом, что уже сейчас делаем, но даже на расстоянии, и даже в условиях этого Города. Ведь я теперь - твой личный Вран... Но теперь – спи… И пусть тебе снова приснится дождь…
И действительно, Иоганн сразу же провалился в сон. И во сне... Тёплый, летний дождь забарабанил по крыше.
* * *
Когда Кролас проснулся, он резко сел на топчане, спустил ноги вниз. И при этом случайно задел ногой Шнобеля. Тот приподнялся моментально, затем и вовсе вскочил.
- Сколько время? – спросил он сонным голосом.
- Семь пятнадцать, - ответил Кролас, посмотрев на часы.
- Гуд! - ответил Шнобель.
Посовещавшись, они решили оставить пластпакет со своей чешуёй здесь, доверив его Генриху: волочиться сейчас, среди бела дня, с большим пакетом в общественном транспорте через весь Город Шнобель счёл не безопасным и подозрительным. Во всяком случае, можно нарваться на проверку документов: не страшно, но неприятно.
Как только Пещерник и Кролас спустились по лесенке и вышли из кельи, к ним сразу же подошёл молодой монашек; другой, не тот, что был ночью. Он вызвался их проводить за ворота. Шнобель рассказал ему про пластпакет для Генриха, что остался по-прежнему наверху, и попросил сохранить его содержимое. После этого, они последовали за монашком. Сейчас, при утреннем свете, они могли лучше рассмотреть ту часть монастырского дворика, в которой оказались. Здесь с обеих сторон шли корпуса белёных двухэтажных зданий, где проживали как монахи, так и временные гости монастыря, подобные им самим. Впереди и чуть левее высилось здание церкви, а посреди дворика была трапезная. После того, как они прошли вдоль стен одного из длинных жилых строений, далее был сад, в котором пошла дорожка, выложенная булыжником. Стороной они прошли мимо церкви, а за садом потянулись огороды, посреди которых вилась всё та же дорожка, которая вскоре привела их к источнику, выбивающемуся из-под большого камня. На камне был установлен небольшой крестик, а родник был старательно обложен камнями. Вода в нём была кристально чистой и прозрачной.
Получив согласие монаха, оба друга склонились к воде, и, набирая её в ладони, напились очень чистой и очень прохладной воды. Иоганн подумал, что источник, должно быть, выходил здесь на поверхность с большой глубины, в подземном мире будучи одним из тех ручейков, что бежали там, в темноте, то появляясь, то скрываясь среди стен подземной пещеры.
Потом Кролас и Шнобель, по-прежнему следуя за провожатым по по той же тропинке, миновали стороной последовавшие строения, потом долго шли вдоль кирпичного забора, огораживающего подворье, по той же дорожке, но которая здесь превратилась в асфальтовую. С другого бока от неё, за невысокими деревцами, кустами сирени и жасмина, вскоре пошёл и другой забор: деревянный. За ним, похоже, в монастыре разводили свиней и коров, кур и уток, коз и овец, которых монахи шли теперь кормить и которые блеяли, хрюкали, крякали и кукарекали где-то за этой оградой. Слышались также неясные голоса людей и позвякивание вёдер.
Асфальтовая дорожка далее перешла в асфальтовую дорогу, вдоль которой были гаражи. На следовавшей за ними небольшой асфальтовой площадке к ним подошли другие два монаха, и, не задавая никаких вопросов, так же молча, как и всю дорогу их прежний спутник, который их тут же покинул, проводили приятелей до громадных массивных монастырских ворот. Там они отодвинули тяжёлый засов и выпустили их через небольшую боковую калитку.
Они оказались где-то на самой окраине Ростова, совершенно не знакомой Кроласу. Он совершенно определённо не бывал на этой улице никогда ранее. Однако Шнобель, хотя и не сразу, но вскоре определённо сориентировался на местности и пошёл, всё удаляясь от монастыря и поднимаясь на холм по той улице, которую окружали заборы и маленькие домишки за ними. Первым поднявшись повыше, он призывно махнул Кроласу рукой, приглашая следовать за ним, и, развернув друга в сторону оставшейся внизу части подворья, виденной отсюда за его воротами, пояснил:
- Кажется, мы находимся где-то между Аксайским и Новочеркасским районами города, так как сразу за монастырём - видишь, там, вдали - остатки железной дороги... Да, это просто - высоченная стена. Но за ней - точно, железка. Уже за пределами Города. И ей давно никто не пользуется.
- Это… Городская стена?
- Да. Здесь заканчивается Город… За стеной – уже сельский район. Вдоль железки когда-то шла река. А сейчас там - цепь болот, непроходимые заросли кустарника и наверняка свалка... Заросли ты видишь.
- Должно быть, неподалёку от какой-никакой воды есть и трущобы…
- Всё может быть.
Шнобель снова развернулся в сторону, противоположную старым железнодорожным рельсам. Долгое время они шли молча мимо последовавших за мелкими домишками зданий коттеджно-дачного типа, пока не вторглись в привычные просторы многоэтажек, шопов, эскалаторов, бусов и других средств передвижения. Выйдя «к цивилизации», как сказал Шнобель, вскоре они заметили станцию метрополитена. Это была конечная остановка одной из веток, «Мало-Мишкино».
Проехав несколько станций метро, они оба вышли для пересадки на другие линии: дальше приятелям было не по пути. А потому, здесь Кролас и Шнобель решили распрощаться.
- Ну… Мне теперь - вообще, лучше спуститься на ярус, на автостраду. Пересяду на бус. Что ж, до будущих времён! – сказал Пещерник.
- Пока! Надеюсь, ещё встретимся. Бывай! – отозвался Иоганн.
Кролас не стал заморачиваться с пересадкой на другой вид транспорта и доехал до ближайшей к дому станции метро, где и вышел. Вран, никем из прохожих не замечаемый, как и прежде, сидел у него на плече. До работы ещё оставалась уйма времени, и потому, домой, и только домой!
У подъезда Кролас с разбега налетел на гнусную фосфоресцирующую урну, забитую пластпакетами с мусором. Другой прохожий только что пнул её, отправив подальше со своего пути. Урна лихо подъехала к Иоганну по скользкому тротуару, только что промытому дворниками с порошком до зеркального блеска, поскольку всё ещё было раннее утро. Кролас чуть было не растянулся, в неё с разгону вписавшись, но, долго балансируя на скользкой поверхности, всё же удержался на ногах.
- Блин! Эти заморочки с урной уже становятся традицией, - пробормотал журналист.
Но вот и подъезд, до боли знакомый. Иоганну показалось, что он не был здесь, по крайней мере, с неделю. Ещё миг — и он вдохнёт родной запах наркосигарет, кошачьей мочи и почему-то «Ромашки-4»... Вдохнёт, и даже с удовольствием.
«Я наконец-то дома, чёрт побери!» - подумал Кролас.
* * *
Войдя в скоростной лифт и нажав этаж 17 надземного сектора 2, он расплылся в блаженной улыбке идиота, радующегося возможности краткосрочного, но сладкого и комфортного отдыха. Поскольку, как следует выспаться ни ему, ни его приятелю Шнобелю не представилось: спали они всего часа два или три. Дома Иоганн разделся, запихнув одежду в стиркомбайн «Мамонт», а своё тело в рейнрум.
А после, он накормил и себя, и врана шопснабом со вкусом клубники и сливок. Что, впрочем, не вызвало у птицы восторга.
- Не люблю сур-рогаты! - отреагировал вран, неожиданно мрачный.
Кролас пообещал купить ему шокпасту. И собирался, уже облачившись в свежеотстиранную и проглаженную "Мамонтом" одежду, двигать мослы в редакцию, как вдруг заработал телекс, оказавшийся включённым в режиме «ожидание». Звонила Зинка.
- Наконец-то ты удосужился домой вернуться! А то сплошное "абонент недоступен..." Или ты нажал спецом в телексе кнопку "отсутствую"? - весело защебетала она. Зинка потягивала свой очередной утренний «полезный», по её обычному заявлению, коктейль, совершенно омерзительного вида. И закусывала его пророщенной пшеницей. Сейчас коллега Кроласа, по её понятиям, была одета строго официально. Она была ярко-зелёного цвета (в смысле волос), с бледно-перламутровой кожей и в чёрном строгом платье. Которое, впрочем, почти полностью обнажало груди, оставляя в их области только лёгкую сеточку. Сбоку в причёску Зинка зачем-то вставила три павлиньих пера.
Иоганн сообщил игриво, что, действительно, весь вечер и даже ночь отсутствовал по причинам личного соображения.
- Нужно же мужчине отдохнуть, хоть в свой выходной день! – поспешил он оправдаться.
- Кобель! - констатировала Зинка с лёгкой ужимкой. Потом, после паузы, спросила:
- Помнишь ли ты, что сегодня - небольшой и скромный юбилей нашей дорогой редакции? Между прочим, на него приглашены именитые гости и даже кто-то из Отцов Города. Ну, а уж мы, журналисты, должны присутствовать в обязательном порядке.
- Ой, ёй! – Кролас провёл ладонью по лицу, сверху вниз.
- Не рад? А нам, между прочим, подарки дарить будут. И угощение – бесплатное.
- Бесплатным бывает лишь сыр в мышеловке. И где будет этот праздничек? Когда начало?
- В кафе "Юбилей". В десять.
- Спасибочки, Зин!
Она ухмыльнулась. А Кролас потихоньку осел в армчеар и достал из подлокотника пачку "Вечернего Ростова". Затем, мило пообщавшись с Зинкой на тему нескольких редакционных свежих сплетен, он спросил:
- Я прямо сейчас выгляжу достаточно прилично для кафе?
- Гм… Как тебе сказать? Цвет лица – зеленоватый, подглазники на полфейса… Щетина приличная. Но, для журналиста вид вполне сносен, если сделаешь морду тяпочкой. Да, и ещё: не вздумай круто одеться - станут меньше платить. Господа сверху не любят, когда люди нашего ранга имеют собственное мнение, но это ещё могут простить. А вот, когда мы одеваемся так, что выглядим лучше, чем они сами… Это – можно сказать, криминал. Блистать можно только на котурнах. Ну… исключение иногда делается. Но, только для эффектных молодых журналисточек, нередко имеющих знатных спонсоров (при этих словах Зинка состроила глазки и поправила причёску).
- Шуточки у тебя… Так, что: повседневные джинсы и журналистский жилет сойдут?
- Ага. Твой жилет прокатит. С большущими такими карманами. Бутерброды в них прятать про запас… Жду у входа, в десять! – после этих советов, она эффектно пропала с экрана телекса, послав Иоганну воздушный поцелуй и оставив на экране свои губы крупным планом.
Через пару минут Кролас набрал Дорга.
Драгомирушка всплыл на экране телекса, мягко говоря, в помятом состоянии и весьма расстроенных чувствах. На звонок он отреагировал мрачно: решил, что Кролас собирается над ним сочувствующе поиздеваться, после его-то похождений в «Душистой акации». Но Иоганн просто сообщил Доргу о надвигающемся на них юбилее. Тот о нём, по всей видимости, тоже забыл напрочь, поскольку тут же взвился из армчеара, как ужаленный.
- Благодарю, друже! - отсалютовал он стаканом. - Давай, встретимся минут через двадцать около метро "Юбилейная", я разом постараюсь привести себя в состояние зелёного огурчика с помощью кока-колы - она хорошо снимает похмелье посредством полного растворения всего, что попало в организм. Постараюсь кратчайше достигнуть благолепия в мыслях. Вместе появимся, друже, перед взором нашего шефа. Дабы не пилил он нас поодиночке в тёмную, а меня не доставал в особенности, в связи с последней моей провинностью. В общем, если полез в кузов - назовись груздем, - Дорг неопределённо манул пухлой ручкой, и смазался с экрана. Оставив заставкой на экране Ростовский Собор.
Кролас и сам был не против заявиться на юбилей не один, а в компании с Доргом и Зинкой. «Сделаем вид, что мы трепетно ожидали этого великого дня… А слегка припозднились лишь в связи с тем, что долго прихорашивались, и договорились ввалиться на сабантуй любезным сердцу альянсом», - подумал он и спросил врана:
- Ты хочешь пойти со мной или останешься дома?
- Пойду, - ответил вран, посматривая лукаво. – Только, надоело в кар-рмане. Я просто постараюсь быть невидимкой. Буду сидеть, застыв на твоём левом плече. А ты кидай мне туда пищу. Я поймаю. Хотя и буду невидим и нем, как рыба. И не буду ни на что реагир-ровать. Люди будут разные. Это опасно. Кр-роме того, у меня непр-риятная новость.
- Какая?
- Ночью, когда все спали, я воспользовался отсутствием в монастыре мощной блокир-ровки и нащупал «усики» Тар-раканова. Он интер-ресуется именно Линдой. А тобой - только по касательной. В связи с ней... Боюсь, её уже сцапали. Быть может, даже твоё задание написать про Линду – тоже его работа. Внушил такую блажь твоему шефу…Чтобы её нашли ещё и газетчики.
- Подожди…Какой такой блокировки? Какого Тар-раканова? - спросил Иоганн, от неожиданности выговорив фамилию с интонацией врана.
- Того самого. Который раньше проверял твои файлы. Рылся в твоей черепной коробке. Он - профессор института нейр-ролингвистического пр-рограммирования… Но твоя статья, что вышла вчер-ра, зато смешала карты серым. Они любят оставаться в тени. А теперь у подъезда Линды – сотни поклонников. И ребята из тор-рговцев, подосланные её дядей, тоже бдят неусыпно. И потому, Линда для серых стала недоступна. Но, ей интер-ресуется ещё и Тар-раканов. А он – очень хитр-рый фрукт. Тар-раканов может провернуть, если уже не провер-рнул, какую-нибудь гадость.
- Зачем ему Линда?
- Трудно сказать. Он псих. Хочет властвовать умами. Остер-регайся. На юбилее, возможно, будут его люди. Или - даже он сам, - проворчал вран. – Тар-раканов знает, что ты встречался с Линдой. Пр-рочел интервью в газете, скорее всего. Может, и серых, кроме прессы и поклонников, именно он и натр-равил на мою девочку, чтобы она с ним была посговор-рчивей... Опр-ределённо, он хочет её заполучить, если она ещё не в его институте. Но... Собир-райся. Тебе пор-ра...
Глава 14. Праздник для журналистов
Кролас спускался на эскалаторе к станции метро "Юбилейная", и всю краткую дорогу думал о словах врана. Его новый странный друг, несомненно, знал о Городе гораздо больше, чем он сам.
«Кто эти серые? Толком, кроме страшилок и городских легенд, я о них ничего не знаю. И что за Тараканов, чем занимается его институт? И какие у него могут быть отношения с серыми?» Не долго думая, Кролас решил снова довериться во всем врану. Вернее, его указаниям. Тенгу как бы стал уже частью него самого… Во всяком случае, его советчиком и другом.
У метро "Юбилейная" стоял принаряженный Дорг, тщательно нафабренный.
- Эк Дорг нарумянился… Как памперсная дива, в поисках вечерних приключений выходящая на Садовую, - тихо, ещё на подходе, прокомментировал Кролас.
- Зачем нарумянился? – спросил вран. – Нетр-радиционная ор-риентация?
- Нет… Просто, чтобы некоторые синеватости лица, после вчерашних похождений в «Белой акации», были не так заметны, - констатировал Иоганн. - А ещё, надушился… Чтобы заглушить стойкий запах сивухи. И, по всей осязаемости, Дорогуша вылил на себя целый флакон "Цветочных ароматов Ростова".
Кролас подошёл к Доргу, они поздоровались. И Дорг, непривычно немногословный, потащил коллегу от метро собственно к "Юбилею". У подножия лестницы нужного им заведения он остановился и слегка замялся.
- Пойдем, друже, вкусим! - промямлил он, наконец. – Бесплатно… Впрочем, бесплатным бывает только уксус на халяву.
Дорг любил, как он выражался, «русские поговорки - кладезь мудрости». Вставлял их к месту и не очень. И при этом, он всегда важно поднимал вверх указательный палец. Сейчас он так и застыл с этим, поднятым вверх, пальцем, едва докончив фразу. Поскольку увидел, что у дверей элитного кафе «Юбилей», наверху лестницы из разноцветного пластбетона, в позе манекенщицы торчит Зинка. В том самом платье с сеточкой, которое уже успел оценить Кролас, общаясь с коллегой по телексу.
Зинка маячила там не одна, но рядом с профоргом, Ангелиной Дмитриевной Аграфёновой, дамой с круглой рябой физиономией и в декольтированном платье болотно-зелёного цвета. Сбоку к ним только что, подбежав чуть раньше, пристроился долговязый Семён, обозреватель спортивных новостей.
Дорг и Кролас поднялись по лестнице, тем самым присоединившись к коллегам, а вскоре сюда же подошла и вульгарная, ярко накрашенная дама, которая обозревала всякие постельные гадости в рубрике "Скандалы". Иоганн мысленно называл её просто: "жаба", но кто-то из её высокомудрых родителей соизволил назвать дочь Клеопатрой.
Клеопатра, как только поздоровалась со всеми, безбожно и неприкрыто закурила какую-то совершенно бронебойную гадость.
«Кажется, наркосигареты "Санкайф", - с отвращением унюхал Кролас.
- Клёпушка! Ты сегодня просто неотразима! - подольстился к «жабе» Дорг, беря её под руку. Та недовольно фыркнула и хотела отстраниться, но Дорг игриво добавил:
- Чего от меня нос воротишь? Думаешь, я нынче не в чести? А кто ещё претендует на роль твоего кавалера? Ау! Так-то. На безрыбье и рак – щука! Дарёному коту в мешке в зубы не смотрят! (Дорг снова решил щегольнуть знанием русских поговорок).
- Просто ты, наверное, нынче у Пузалова - персона нон грата, - хихикнула Клёпушка.
- Да, для меня настала последняя задница. Но - ненадолго. Я так полагаю. Пузалов - мужик строгий, но отходчивый. На дураков камень за пазухой долго не держит, иначе работать было бы некому. Так что - не бойсь! Пройдись со мной под ручку. Не на службе - а в праздник. В праздник всяк проказник!
Кролас приволочился к Зинке, Семён - к Ангелине, и такими тремя парами и ввалились они в кафе. А внутри, большая часть "своих" уже давно слонялась по вестибюлю.
«Зря и я, и Дорг боялись опоздать», - мысленно констатировал Иоганн.
Он отправился в пуб, чтобы не сильно мозолить глаза коллегам. Там, опередив коллегу, уже тихо отвисал, читая свежую прессу, ещё один газетный кадр - научный обозреватель Зосима Старов. Зосима, мрачноватого вида черноволосый парень, чуть постарше Кроласа, с большеватым красным носом, крупными, будто рубленными топором, руками и ногами и въедливыми красноватыми глазками, уставился на Иоганна с подозрением.
«Думает, что я сейчас начну его убеждать, что не стоит отлынивать от коллектива», - подумал Иоганн. Затем предложил коллеге сигарету, вытащив её из пачки «Вечернего Ростова», прихваченной из дома. После чего, Зосима расслабился, и они обменялись несколькими газетными сплетнями.
- Однако… Вот и вчерашний номер «нашей», - заметил Кролас, разглядев среди газет, что читал Зосима, свежие «Новости дня». Он попросил посмотреть газету и убедился, что его статья про Линду вышла. «Где они только фотку такую достали? Растерянное лицо, растрёпанные волосы. Убегающая, вполоборота», - удивился он, глядя на фотографию Линды на первой полосе. Он подавал в печать совсем другую.
Уловив его скользящий по собственному материалу взгляд, Зосима улыбнулся:
- Корней наш весьма рад был твоему репортажу, довольно плямкал и потирал брюшко. Утёрли мы нос "Калейдоскопу". Наш рейтинг теперь взлетел на несколько пунктов, и мы будем самыми читаемыми как минимум месяц.
Кролас изобразил на лице радость, таковой совсем не испытывая: он знал, чего та заметка ему стоила. Докурив каждый свою сигаретку, они вновь переглянулись.
- Наверное… Пора вылезать к народу. Шеф сейчас по головам нас начнёт пересчитывать, не филонит ли кто, - улыбнулся Старов.
Одновременно, оба журналиста вывалились в вестибюль.
А народ всё прибывал. И, к удивлению Кроласа, теперь вестибюль большею частью заполняли те, кого он в пределах редакции никогда не встречал. «Гости, надо полагать, - внутренне усмехнулся он. - То есть, такие люди, которые любят откушать бесплатный сладкий уксус и сытный на халяву шопснаб, как любит говаривать Дорг». А ещё, были так называемые представители культуры: несколько третьесортных, никому не известных, певцов, чтец-декламатор и балерина.
Объявился, наконец, и Корней Пузалов, и торжественно провёл всех в банкетный зал.
- О, да здесь уже и наши старшие братья – телевизионщики; и даже уже приготовились к съёмке… А на длинном банкетном столе гордо красуется большой торт с кремовыми цветочками. Готовы к употреблению также дольки лимонов и апельсинов в вазах, а ещё - курлапы под майонезом и ветчина с горошком. Да и бутылки водяры и шампуни выстроились в два почётных ряда, будто собираясь нести караул, - тихо констатировал Кролас.- В общем, недурно…
- Недур-рно, недур-рно, - громко согласился голос за его левым плечом. Журналист вздрогнул. Но, никто из окружающих не обратил на эту выходку врана никакого внимания. Так как было весьма шумно: весь народ возликовал и оживился. И каждый проворно старался занять место за столом, расположенное поближе к середине: там был торт.
Когда же, наконец, все расселись, Корней Пузалов, окинув взглядом, и, скорее всего, мысленно пересчитав подчинённых, весело и торжественно объявил:
- Господа! Нас должны поздравить представители власти. Мы ожидаем их прибытия с минуты на минуту, и они откроют наш торжественный банкет.
Но, пришлось довольно долго ждать заявленного счастливого момента. После которого, наконец, можно будет вонзить вилку в вожделенную ветчину.
Наконец, в белой тоге и на котурнах (в самодвижущейся обуви с невероятно высокими каблуками и на дистанционном управлении) появился некто из Отцов Города. Пузалов величал анкюлотника "наш дорогой Пал Палыч". Тот, испытывая терпение и слюноотделение присутствующих, произнёс длинную, витиеватую, в четыре загиба речь… О прелестях «нашего дорогого города», заботе о нём властей, процветании культуры и о достоинствах данной газеты. В конце, конечно, «разрешите поздравить»… И вручил Корнею «от имени жителей города» подарочную огромную вазу в форме петуха.
После этого, все дружно зааплодировали. А после бурных оваций, наконец, вонзили вилки туда, куда каждый давно вознамеривался вонзить. И даже прицелился в весьма конкретный кусочек. Затем полетели к потолку пробки шампанского, заливающего стол. А по проходу, между столом и зашоренными пасторальными пейзажами, в стиле восемнадцатого века, окнами, забегала балерина, выделывая какие-то странные замысловатые "па".
Кролас, как и все присутствующие, не терял возможности подзакусить. Вдобавок, он то и дело отправлял закуску также и через левое плечо. Где она благополучно исчезала, прямо в полёте. Бесследно, даже не успевая долететь до плеча, исчезали и кусочки шоколадного торта с занесённой мимо рта ложки.
Когда принесли прохладительные напитки, объявили и начало танцев. Иоганна тут же сорвала с места и бесцеремонно утащила на танцпол Зинка Исламбекова, сходу бухнув:
- Ведьма чертова! Стерва!
- Да - кто? - ошарашено спросил Кролас, хотя и абсолютно не желал вникать в какие-то чисто женские разборки.
- Да эта грымза Клёпушка, тварь сволочная! Сказала шефу, что я вчера опоздала на работу! А сама пришла ещё позже меня, да ещё и плакалась мне в жилетку про бросившего её любовника - и вот тебе здрасьте! Откуда и пронюхала про моё-то опоздание - не знаю! - Зинка затряслась от рыданий.
Иоганн утешал слегка принявшую лишнего коллегу, как только мог.
- Клёпа - страшная, как атомная война, а ты - прелесть, за это она и ест тебя поедом. Успокойся, выпей водички, - он подвёл её к одинокому крайнему столику в углу и усадил. Потом сбегал и выпросил у молоденькой секретарши шефа Беатриссы успокаивающую таблетку, дал её Зинке. После чего, снова позвал потанцевать и передал её на следующий танец Доргу. Затем, Кролас сам отправился к интимному уголку с одиноким столиком, прихватив по пути тарелку с апельсинами и бутылочку тархуна.
Зашоренные окна теперь затемнили, создав уютный полумрак, и на стенах проступили стереокартины, в которые вплеталась цветомузыка, создавая довольно-таки завораживающий эффект. Всё искрилось и переливалось, абсолютно лишая возможности думать и осознавать реальность. Приглашённые певцы, время от времени перебиваемые сопутствующим им декламатором, наяривали что-то про любовь, про весну и про родной город, в котором весело всегда. Иногда и кто-нибудь из гостей подходил к микрофону и изливал в него свои поздравления и благодарность за этот замечательный праздник. Дорг тем временем уже изрядно набрался и танцевал после Зинки со всеми дамами без разбору, знакомыми и нет. Корней Пузалов тихо беседовал на брудершафт с бутылкой водки, тупо уставившись в салат. А Зосима Старов, неожиданно прытко подпрыгивая на поворотах, самозабвенно танцевал с балериной.
- Здравствуйте! Можно присесть? – Кролас, совсем расслабясь и созерцая апельсины, вздрогнул, неожиданно услыхав прямо над ухом вкрадчивый голос.
- Да, конечно, - ответил он машинально. Повернув голову, он увидал человека в мешковатом костюме из мягкой ткани мышиного цвета, чей облик, ничем не примечательный, почему-то заставил его напрячься. Быть может, было в его лице нечто неприятное и даже неестественное, а глазки, не останавливаясь на собеседнике, постоянно бегали из стороны в сторону.
Незнакомец присел на стул напротив Иоганна.
- Вы - талантливый журналист, один из тех, кого наградили премиальными в честь юбилея, - он не спрашивал, а констатировал факт. О котором, кстати говоря, сам Кролас пока ещё не имел представления.
Иоганн внимательно посмотрел на внезапного собеседника, но тот отвёл взгляд в сторону. Затем, выждав паузу, спросил:
- Вы писали о Линде... Будете и впредь кропать на эту тему?
- Не знаю, - ответил Кролас как можно небрежней.
- Это станет весьма затруднительно. И я бы порекомендовал вам срочно тему сменить. Забейте на неё. Я дружески хочу сообщить, что с сегодняшнего дня Линда решила немного подлечиться. Легла на обследование в Институт Нейролингвистического Программирования. И потому, впредь с ней можно будет встретиться лишь на специальных аудиенциях для прессы… Если она вознамерится таковые устраивать. И только с позволения её лечащего врача, разумеется. Не думаю, что вам, как представителю прессы, будет логичным писать о… Не совсем нормальной девушке, - заканчивая свой монолог, этот скользкий тип уже слегка приподнимался.
У Кроласа хватило терпения, чтобы развязным журналистским тоном ещё и поблагодарить эту наглую сволочь… За предоставленную информацию. И даже спросить с усмешкой, сильно ли у девочки сдали нервы на почве поэзии.
- Да, у бедняжки кризис. И врачам предстоит довольно сложная работа, - вкрадчиво ответил этот гад, откланиваясь. Затем незнакомец растворился среди присутствующих, и, вероятнее всего, потихоньку покинул зал.
Кролас немного ещё посидел в сторонке, а потом поднялся и присоединился к танцующим. Звучала быстрая музыка, и все выплясывали, став в кружок, кто во что горазд. Иоганн отыскал глазами Зосиму Старова, который лихо оттанцовывал, выстукивая каблуками чечётку. Улучив минуту, Кролас подтанцевал к Зосиме и спросил, знает ли тот типа в сером костюме, который был среди гостей.
- Кого-кого? – переспросил тот.
- Ну… Анкюлотника, наверное... Но он, вроде, с медиками связан. А у нас медицина проходит по разделу «наука». А ты ведь пишешь и по научной части тоже…
Зосима, хотя и был сильно пьян, наконец, понял, о ком именно спрашивает Кролас.
- Это - весьма колючий тип. Именно он всегда давал мне интервью вместо профессора Тараканова, заведующего ИНЛП…
- Что за институт такой? – переспросил Кролас.
- Институт нейролингвистического программирования… Самого профессора Тараканова никто из нас, журналистов, никогда и в глаза не видел. А этот тип - его секретарь, его зовут Карл Уваров... А что?
- Имел с ним неожиданную беседу, - промямлил Иоганн.
- Свят, свят, свят! Остерегайся! Такие, как он, всех хотят вылечить. В особенности, тех, кто наступает им на хвост, - бросил ему Зосима. И после этих слов, он поскакал кружиться в танце, подхватив по дороге Зинку.
Через некоторое время, всё было уже выпито и съедено. И самые проворные гости тут же стали потихоньку рассасываться. Покинул зал даже сам шеф, Корней Пузалов. Вскоре здесь останутся только ритзи да самые зелёные репортёрши. Так что, пора и честь знать... И Кролас так же пошёл на выход и вскоре покинул кафе "Юбилейное". С чувством неприятного осадка внутри.
«Некое неуловимое ощущение потери… Что со мной? Да, нечто странное есть в ситуации с Линдой. И в этом обращении ко мне Карла Уварова... Он предостерегал? Или, даже намекал на угрозу? – размышлял он. - Стоп! Любое лечение предполагает сроки… Но Карл Уваров вёл себя так, будто он и его сообщники просто похитили Линду, и похитили её навсегда... Будто, она никогда больше не вылечится и не выйдет. Интересно, она и правда была согласна отправиться к ним? Раньше Линда никогда не испытывала желания полечить нервы, и с ними было всё в полном ажуре, насколько я знаю».
Чтобы немного привести в порядок мозги и чувства, Иоганн решил прогуляться в центральный городской парк. Здесь было, конечно, не столь шикарно, как на Парамонах. Ни тебе специального купола установок, устраняющих чрезмерное количество солнечных лучей и несносную жару, ни тебе буйства натуральной растительности… Впрочем, здесь на газонах всё же зеленела настоящая трава. Но большинство деревьев было из пластика. Только, то тут, то там встречались натуральные экземпляры клещевины в кадках, которые разрослись как небольшие деревца, а также, тоже высаженные только на летнее время, кактусы и юкка. Во время пыльных летних бурь их убирали в оранжереи, но сейчас таковых бурь в ближайшее время не прогнозировалось, и потому здесь, при входе в парк, даже была выставлена время от времени обновляющаяся экспозиция цветов и других зелёных растений, которые заменялись, как только начинали сохнуть.
Кролас сел на небольшую белую лавочку. В этом парке повсюду били фонтаны: и маленькие, поливные, и большие, спадающие каскадами, с яркой подсветкой по вечерам. Неподалёку от Иоганна только что включилась целая арка из фонтанов, бьющих навстречу друг другу тоненькими струйками. На проходящих мимо людей попадали брызги воды. Какие-то девицы при этом громко визжали. Кролас никогда не интересовался, откуда берётся «лишняя» вода на содержание фонтанов: должно быть, из подземных вод, и это - весьма дорогое и расточительное удовольствие.
Некоторое время Иоганн сидел, тупо уставившись в узоры пластиковой плитки, изучая их хитросплетение. Он почему-то вдруг ощутил приступ сильного отчаяния и одиночества. И тогда он вдруг вспомнил свой мысленный разговор с враном во время сна... Или же, то всё-таки не было сном? Вернее, не было полностью сном... Неожиданно для себя, он и сейчас мысленно позвал врана. Позвал так, как это было во сне, во время того разговора. И вдруг…Вран отозвался. И тоже мысленно.
- Не раскисай, - он отчётливо услышал знакомый уже голос в своей голове. Он был несколько другим, несколько отличимым от реального. Но главное... он был.
- Молодец! Наконец-то, ты сам решился на мысленный контакт, - сказал ему этот голос.
Конечно, он бы больше предпочёл нормальную речь. Неожиданный мысленный контакт Иоганна несколько пугал. Кроме того, полной уверенности в адекватном восприятии происходящего у него отнюдь не было, и наличествовали сомнения, а не едет ли у него просто крыша на солнышке.
- Может, ты поговоришь со мной напрямую, голосом? - спросил он врана, пытаясь как можно чётче думать слова.
- Рисково! Разговаривающая пустота. А за тобой, между прочим, следят… Таракановские. И даже воздействуют на тебя приборами. Вызвали депрессию…
- Зачем?
- Депрессию? Это – так, балуются.
- А следят зачем?
- Похоже, они хотят знать: ты действовал один, выйдя на Линду, неожиданно отыскав её - или у тебя есть сообщники. И с какой целью ты брал последнее интервью. По своей инициативе - или Пузалов послал. А значит, инцидент с теперешним вниманием к Линде прессы и общественности, возбудили вовсе не они. И не воздействовали они на твоего Пузалова, чтобы он захотел послать к Линде журналистов. Наоборот, им не нужна была огласка того, что с ней происходит. На это тебе и намекнули. А в общем, ты теперь на их заметке и под особым наблюдением. И тебе лучше не ходить ни к кому из вчерашних друзей. Чтобы не навлечь и на них неприятности. Хорошо ещё, что я вычислил Тараканова ещё до того, как он вышел на тебя.
- Чем хорошо?
- Я немного блокирую действие их приборов. А ещё, у нас в запасе будет неожиданный сюрприз. Я успел его продумать… Мы будем действовать на опережение. Ты сам к нему явишься, а не попадёшь, как кур во щи. А это даст некоторое преимущество. Например, знание некоторых ходов - выходов...
- Не надо пока про мой поход к Тараканову... Может, обойдёмся и без этого? Во всяком случае, в мои ближайшие планы он явно не входит.
- Да, ты прав, Кролас. Не будем торопить события.
- Но… Ты считаешь, что я сам, по своей воле, к нему отправлюсь?
- Да. Иначе, они до тебя всё равно доберутся. Рано или поздно.
- Зачем я им?
- А - просто так. Ты не очень вписываешься в этот город… Ты немного другой.
«Странно, но внутренний голос врана представляется мне таким же, как и внешний: с теми же интонациями, хихикающим карканьем и ехидцей. Только, при этом я отчётливо понимаю, что он звучит только лишь у меня в голове. И совсем, в действительности, не имеет внешних примет. Они... как бы, дополняются исключительно моим воображением. И, если вдуматься, в мыслях он вовсе не каркает... Как и во время нашего с ним разговора тогда... В моём сне», - неожиданно осознал Иоганн.
Он снова сосредоточился, прежде чем сформулировал новый мысленный вопрос.
- Куда мне теперь податься? Где бы я мог бы нормально поговорить обо всём с тобой? Дома?
- А такой разговор, как сейчас… Он тебя не устраивает?
- Ну… Мне неловко. И трудно.
- Это – поначалу. Привыкай. Пригодится. Очень.
- Ну… Может быть, потом и привыкну…
- Ну, хорошо. К тому же, мы не можем здесь вечно торчать. Куда ты хочешь отправиться?
- Туда, где есть четыре стены. И чтобы точно, никаких Уваровых и других тараканов рядом. Или серых. Домой, наверное…
- Выжди время. Лучше, не сразу домой. Сейчас там возможен «наезд» на тебя в подъезде. Действовать хотят с места в карьер. Пугать – так по полной. Могут даже избить. Припугнуть лишний раз, чтобы не лез, куда не просят… Думаю, сейчас лучше всего двинуть в редакцию, запереться в твоём кабинете и заблокировать все подслушивающие устройства, - ответил вран.
Иоганн встал и немедленно двинулся в редакцию, временами оглядываясь, не идёт ли за ним кто. Но, никого не заметил…
- Следят… Но аккуратно. Те, что были в парке – там и остались. А за тобой пойдут другие, выпасут по дороге. У них – есть связь. Гаджеты. Переговорные устройства. Больше – ни у кого в городе таких нет, только у людей Тараканова и киборгов Золотусского…
По дороге, в одном из брэнчкиосков, Иоганн купил шокпасту. Поскольку, ещё с утра, обещал её врану.
* * *
В редакции было тихо и пустынно. Охранник пропустил Кроласа, но с немым удивлением на полусонном лице: по его представлениям, никто сегодня, в день юбилея, на работу заявляться не должен.
Иоганн поднялся к себе и устало рухнул на стул. Только немного времени спустя, он увидал перед собой врана. Тенгу появился на небольшом журнальном столике, рядом с компьютером, и явно ожидал продолжения разговора. Тогда Иоганн почти машинально пошарил в кармане жилета, нащупал блокиратор, поставил его на стол и включил. Достал также стаканчик шокпасты из пласпакета и поставил его перед враном.
Тот ехидно, как-то боком, подошёл к стаканчику, захватил его лапой, а клювом поддел и содрал пластиковую крышку. И, держа пасту в лапке, стал её методично выклёвывать, искоса поглядывая на усталого Кроласа. И только склевав большую часть продукта, прервался и сказал важно:
- Не р-раскисай. Если мы с тобой заберём Линду у Тараканова, то вместе будем драпать из гор-рода. Получится – так и парнишку твоего пр-рихватим.
- Ты знаешь, я уже начинаю верить в то, что драпать придётся. Похоже, просто не будет выбора. Только, осталось выяснить, как... И куда... На пизанс-территорию? И жить там… так называемым, сельским хозяйством? И это, ты полагаешь, нормальная судьба для Линды?! – спросил Иоганн растерянно.
- Не всё сразу. Обсудим проблему, куда драпать, как-нибудь позже. А сейчас я должен медитир-ровать. Закрой меня здесь, совсем одного, - и вран, не предупреждая, брякнулся на стол лапками кверху.
- Хорошо, - сказал Кролас. Он вышел и аккуратно запер кабинет на ключ. И пока суть да дело, решил проведать редакционную информтеку.
Там всегда присутствовала тихая и печальная пожилая женщина с большими грустными глазами. Никто не знал, как её реально зовут, называя "уважаемая", а за глаза же просто "информтекарша". У этой женщины было странное пристрастие к устаревшим, почти антикварным вещицам, одним и тем же: к старому заварочному чайнику с немного отбитым носиком… Да, к простому, керамическому, а не электрическому чайнику. А ещё, к маленькой серебряной ложечке с истёртым краем. А также, к справочным изданиям по грамматике на простом папире.
Большинство журналистов консультировалось у этой женщины чаще всего именно по поводу того или иного правила грамматики или словоупотребления. Поскольку, того языка, который был известен, как печатный, практически никто не знал, несмотря на то, что все вроде бы оканчивали школу. Но информтекарша на этом языке не только могла написать что угодно, но даже на нём и говорила. И потому, она была необходимым сотрудником в штате. Проконсультироваться у информтекарши было легче и быстрее, чем искать нужные правила по редакционному компу.
Но, кроме маленькой комнатёнки со словарями и справочниками, где сидела информтекарша, в редакционной информтеке был ещё один кабинет. Там стоял общий редакторский компьютер, с самым большим объёмом памяти и содержащий самые разные сведения, которые могли бы пригодиться журналисту.
Кролас зашёл вначале к информтекарше, чтобы сообщить ей, что на время займёт редакторский комп. Иначе, старушка могла бы испугаться неожиданного звука из соседнего помещения.
Информтекарша как раз пила чай с пампушками и чопперсами. Чай она только что заварила, и пила его с просто очаровательным удовольствием. На желание Иоганна воспользоваться редакторским компом она, понятное дело, не возразила. А лишь согласно кивнула головой, чуть призакрыв глаза.
Кролас, засев за комп, ввёл вместо своих парольно-входных данных параметры Зосимы Старова, поскольку информация, которую он собирался запросить, была не его профиля. Зосима Старов, кроме прочего, обозревал научные достижения. Пароль входа и другие параметры Старова он, по случайности, знал, увидав как-то раз, когда они вместе были в информтеке. А, войдя в систему, Иоганн первым делом запросил информацию обо всех научных учреждениях города. И в ней не сразу, но всё-таки легко нашёл институт нейролингвистического программирования.
Об этом учреждении говорилось следующее: «Институт, выстроенный по современным технологиям, имеет купольную защиту и окружен прекрасным гидропонным садом. Его специалисты занимаются экспериментами в области психики человека, изучают действие пси-поля при наложении лингвистических установок. Объектами экспериментов являются различные растения и животные». Подробности, что следовали далее, Кролас пропустил.
«Вероятно, некоторые двуногие животные нередко тоже являются предметом экспериментов в этом институте», - подумал журналист.
Далее, он остановился на тексте ниже, где было сказано: «Институт, кроме этого, практикует излечение от большинства болезней опытными экстрасенсами. Все они обладают врождёнными экстрасенсорными способностями и получили особую подготовку. Работа с пациентами проводится с помощью биоэнергетики, пси-излучения и мантрического пения. А также, с помощью применения гипнополей (в особо трудных случаях). Одно из направлений института - исследование способностей тех людей, которые превосходят в чём-либо средний статистический уровень. А также, здесь практикуется поиск пропавших по их фотографии, диагностика и коррекция кармы».
Всё это было для Иоганна, как журналиста, слишком расплывчато и неконкретно. Но, в то же время, ему было странно, что первой мыслью некоторых людей, к тому же усталых и больных, при прочтении подобной заманухи – было добровольно ринуться в объятия профессора Тараканова и его замечательных сотрудников. «Неужели, и Линда в растрёпанных чувствах клюнула на эту приманку? - размышлял он. – Значит, у неё действительно сдали нервы?»
Но информация, которая адресовалась непосредственно потенциальным клиентам, была и вовсе совершенно фантастическая. Он вскоре отыскал и такую...
Записаться на приём можно было к любому из семи практикующих экстрасенсов, по своему выбору.
«Почему нас семеро? Для чего избрано именно это число? Семь - в соответствии с основными Лучами, посылаемыми на Землю. Семь – число сакральное», - говорилось в статье, и далее следовали отсылки к нумерологии. Потом, рядом с портретами, следовали броские комментарии. Лишь портрета Тараканова всё же не было. Вместо него, изображался большой светящийся шар.
«Первым Мастером является магистр Тараканов. Он занимается подключением энергетических каналов к Высшим Космическим Силам и является "учителем учителей" и "лекарем лекарей". Он работает в ключе трансмутационного канала фохат-билайн синего цвета», - значилось напротив шара.
Кролас бегло пробежался глазами по описаниям остальных экстрасенсов института:
«Вторым Мастером является маэстро Сил Зелёного Пламени, профессор Амбер Циммербаум, занимающийся подключением человека к Великому Пламени Искусства. Амбер Цимербаум - всевидящий с рождения и видит тонкую материю, энергополя и эфирные тела. Он работает с космическим каналом Розен-Хата.
Третий Мастер - Зарема Астартова, Первая Леди Золотого Сияния, фея-чаровница, слышащая звуки Вселенной, лечащая все болезни силой своего магического пения. Зарема Астартова работает с фотографиями родственников и занимается заговорами, составляет любовные эликсиры и корректирует карму. Она является проводником канала Джеган-Сюприм, жёлтого цвета.
Четвёртый Мастер энергоискусства - Лилойя Майева, решает проблемы семьи и родственников, исцеляет любовные недуги и соединяет вас с каналом Веры и Божественного Откровения. Лилойя Майева обладает способностью беседовать с животными и находить пропавшие предметы. Она работает с энергиями канала Транс-Лауэр, голубого цвета.
Пятым Мастером является Бажан Вагиров, атлетического сложения красавец, могущий излечивать все болезни наложением рук и единым взглядом. Бажан Вагиров восстанавливает все ваши энергоканалы и заставляет работать все ваши чакры - энергоцентры. Он работает с вами энергиями Солнечного Логоса в пламени космического судьбоносного канала Затрим-Сома, пурпурного цвета.
Шестым Мастером является хранитель фиолетового Луча, трансцендент-виртуоз Равил Хадрумов, умеющий вводить вас в состояние волшебного сна и подключающий к Единому Центру Вселенной, питающему вас силой и энергией. Равил Хадрумов излечивает хроническую усталость, бесплодие и многие другие болезни. Он обучает вас возможности самим подключаться к излечивающему каналу Астра-Нова и создавать визуализации излечивающих гипносимволов.
Седьмым Мастером является гибкая и стройная Ярита Варумова, разжигающая пламя творчества и устремления, умеющая оживить ваше тело, изменить душу пластикой и танцем, вызывающая пробуждение сакральных энергий оранжевым космическим лучом Санта-Дива».
Прочитав все вышеизложенное, Кролас решил, что всё это замечательно, но...
Здесь абсолютно не было реальной и нужной ему информации… Даже элементарной: адреса института. Был только адрес его агентства, в котором заседал... секретарь Исследовательского Центра института, Карл Уваров!
В своём изучении, Иоганн зашёл в тупик. Впрочем, он ещё не знал, что именно хочет узнать об этом институте. Вначале, наверное, он хотел бы отыскать место его нахождения - и просто глянуть со стороны. «Скорее всего, в этот «милый» институтик так просто не проникнешь… А тем более - не выйдешь оттуда», - подумал он.
После некоторой задумчивой прострации, Кролас решил, что пора вернуться к врану. «Быть может, он что-нибудь "намедитир-ровал". Про институт, Линду… Было бы неплохо», - подумал журналист.
Тенгу, когда Иоганн вернулся в кабинет, преспокойно занимался доклёвыванием остатков шокпасты. Вран взглянул на вошедшего правым глазом и сказал:
- Линда действительно у них. Это где-то в Батайском районе Ростова. Нас там не ждут. Надо действовать, и как можно быстр-рее. Адрес точнее я считать не смог: помехи… Линда, возможно, оставила какую-нибудь инфор-рмацию у себя дома. Для нас. Надо провер-рить.
«Да, надо бы это проверить... А вдруг? Как я раньше не сообразил», - подумал Кролас.
- А если там караулят серые? – всё же засомневался он.
- Вряд ли. Скорей всего, они у Линды уже всё обшар-рили. И ушли - что там ещё делать? Зачем следить, если Линды там нет? А если всё же боишься их — снова возьми на прокат флайер-ры, и повторишь свой звёздный полёт! - и вран хрипло закаркал.
Глава 15. Дядя Ося
Нет, он не стал брать напрокат флайеры, сочтя совет врана за шутку. Просто, доехал до улицы Металлопластстроя, от ближайшей к ней станции метро воспользовавшись бусом. А потом немного прошёлся пешочком.
У визаж-ателье, на ступеньках, по-прежнему сидел чернокожий парень, будто никогда и не уходил вовсе. Он был очень грустен.
Кролас присел с ним рядом, протянув ему пачку «Вечернего Ростова». Тот взял одну сигарету и закурил.
- Госпожа уехала, - начал охранник без предисловий. Он по-прежнему называл Линду исключительно «госпожой». - И я сомневаюсь в том, что она вернётся... Завтра сюда придёт другая женщина, знакомая дяди Оси, которой Госпожа поручала иногда дела своего ателье. Эта женщина вроде как, на время возьмёт ателье в свои руки… Но я-то знаю точно, что Госпожа не вернётся. Никогда. Её путь сюда больше не лежит. Я чувствую такие вещи, - и парень задумчиво стал насвистывать грустную мелодию, одновременно отстукивая такт.
- Можно, я посижу немного в фойе? - спросил Кролас.
Парень кивнул.
Иоганн прошёл внутрь, и сразу понял, что всё здесь сдвинуто со своих привычных мест. Значит, здесь явно и неприкрыто шарили. Сразу же в визаж-холле стало сумрачно и неуютно. И Кролас, как и парень на крыльце подъезда, почувствовал, что это помещение покинуто Линдой навсегда.
Но всё-таки он углубился ещё дальше. «А здесь… Здесь уже просто по-кротовьи рылись», - оценил Иоганн. По полу были цветисто разбросаны кусочки ткани, косметика, недошитые платья и дамские аксессуары.
В дальнем углу был телекс. А как же без него? Иоганн только сейчас подумал о том, что Линда здесь не только работала, но и жила. Спала на этом самом армчеаре. Смотрела этот самый телекс... Он опустился в армчеар и пультанул его. Отдел "память". Может, есть фотки, видеозаписи?
Там действительно было оставлено послание… Кому? Он не удержался; отбросив любые мысли об этичности своих действий, включил запись. На экране появилась Линда. Это была видеозапись исполняемой ею песни…
...В моей душе - стареющие звёзды.
В моей душе - стареющие сны,
Что падают так безвозвратно поздно
В глубины очарованной страны.
Все краски, все дожди и все метели
Лишились чистоты и глубины,
И не звенят тихонечко свирели
В начале дня, в рождении весны.
Мне кажется, что мир затмили тени,
И заговором сереньких имён,
И пустотой назойливых сплетений
Нарушили прекрасный, дивный сон.
И, не забыв, не вспомнить, не прорваться
Ни к чувствам, ни к мечте, ни к небесам,
Давно у всех покинутых скитальцев
Серебряные нити в волосах...
В моей душе - стареющие звёзды,
В моей душе - стареющие сны...
Девушка на экране была грустная и какая-то потерянная.
"Мне кажется, что мир затмили тени... И я знаю, что это за "тени"... Сейчас и мне кажется, что весь мир затмили серые. И от неё, Линды, они так просто не отстали бы... Быть может, она потому и бросилась в объятья профессора Тараканова? Если выбирать между ним и серыми... Тогда, быть может, даже ИНЛП покажется курортом», - размышлял журналист, покуривая «Вечерний Ростов».
В конце клипа, Линда положила гитару рядом с собой и взяла на колени маленького пушистого лисокотёнка. Она улыбнулась и погладила зверька. Запись тем и окончилась: лисокотёнок, крупным планом.
Иоганн выключил телекс. «Интересно, а где сейчас её пушистый дружок? И что теперь с ним будет?» - подумал он и машинально позвал:
- Кис, кис, кис!
«Лисокоты – зверюшки очень умные, и отзываются чужакам с неохотой и только на своё собственное имя, - вспомнил он чьи-то случайно слышанные слова. - Если чужак знает имя, значит, он знает хозяина».
- Кари, Кари! Кис-кис! – позвал он снова.
И вдруг увидел, что из-под поваленной вешалки с платьями показался чёрный любопытный носик. Затем появились ушки. И, наконец, полностью вылезло очаровательное создание. Зверёк втянул носом воздух и потихоньку приблизился к Кроласу. Вран, сидящий у хозяина на плече, стал издавать странные звуки, похожие на кошачье мяуканье. Тогда лисокотёнок совсем осмелел, запрыгнул на колени к Иоганну и начал тереться о его руку. Кролас провёл рукой по шелковой спинке, почесал Кари за ушком… И вдруг, он нащупал полностью спрятанный в густой коричневой шерсти небольшой тёмный ошейник. А под ним оказался клочок бумажки… «Тонкий папир, свёрнутый в трубочку», - удивился Иоганн. Он вынул записку и прочёл:
«Дядя Ося! Я вынуждена была согласиться на мой выезд в ИЛНП под угрозой лишения всех способностей, которые имею. Адрес ИНЛП: ул. Солнечная, 241.
Прощайте. Линда».
Кролас понял расчёт Линды: лисокотёнок, который очень привязывается к хозяевам, подождёт её некоторое время. Но, когда здесь надолго поселятся чужие... Видимо, тогда, по её расчётам, он пойдёт на руки к той женщине, которая иногда её заменяет. Та обнаружит бумажку, или же просто отправит котёнка к дяде Осе. Так или иначе, эта записка, рано или поздно, по расчёту Линды, должна была попасть в руки её дяди. Кролас знал, что лисокоты не только понятливы, храбры и независимы, но и осторожны, и никогда не подойдут к людям злым и неприятным. Например, к серым.
Он снова погладил очаровательное пушистое создание. Котёнок свернулся у него на коленях и громко замурчал.
«Что ж! Я теперь знаю адрес института, - подумал Кролас. - Наверное, они захотели, чтобы Линда добиралась до них самостоятельно: не будет тогда излишних обвинений о взятии её силой».
Иоганн ещё не был уверен, что отправится в этот институт, чтобы попытаться вызволить оттуда Линду. Слишком странные дела, по всей видимости, тёмные, были связаны с этим зловещим местом. Он никогда не слышал раньше о том, чтобы оттуда выходили весёлые, вылеченные люди… Как-то не приходилось такого слышать.
«В любом случае, адрес нужно обязательно принять к сведению, но явно не затем, чтобы тотчас поехать к черту на рога, как сказал бы Дорг, - решил журналист.
- А с тобой что делать, ласковый комок шерсти? - спросил он, продолжая поглаживать лисокотёнка. - Тебе здесь, наверное, очень одиноко, без хозяйки... Сюда должна приехать какая-то женщина, но пока ещё она обнаружит тебя, если ты пугливый. Да и, знает ли она твоё имя?
«И записка, которую я сейчас нашёл, может невзначай потеряться. Или же, новая хозяйка сочтёт её не важной, или не передаст по какой иной причине... Так или иначе, но у меня теперь точно есть повод, чтобы съездить к дяде Осе. Можно отправиться хоть сейчас. И, быть может, я даже узнаю у него что-нибудь новое и интересное. А ещё, я отвезу ему Кари», - принял решение Иоганн.
Он посадил лисокотёнка в пластпакет, предварительно подстелив на дно немного тряпочек, которых здесь повсюду было с избытком. Зверёк, как ни странно, совершенно не возражал и сразу же свернулся там тугим клубочком. Кролас вышел на улицу и спросил у парня, который по-прежнему сидел на ступеньках, адрес дяди Оси. Оказалось, что действительно он его знает.
- Батайский район, улица Майская, 131, - автоматически ответил охранник. – Значит, зверёк пошёл к тебе? И ты его отвезёшь?
- Да.
Они попрощались.
«Лисокоты - зверюшки довольно дорогие, а Батайский район Ростова - самый вороватый и бандитский, - подумал Кролас. – Там могут напасть даже среди бела дня. Ну, а вдобавок, если меня самого сейчас полисы сцапают, то вполне могут обвинить в воровстве. Я ведь несу не принадлежащего мне лисокота… А у них у каждой особи есть свой паспорт. С именем владельца. И данные занесены в городскую картотеку».
Потому, он не поехал на бесплатном транспорте или же относительно дешёвом метро, а взял дорогой такси-бус на самоуправлении, прибывший прямо к дому. Сел, продиктовал адрес дяди Оси, и очень быстро доехал по назначению, в один из самых дорогих кварталов Ростова.
* * *
Дядя Ося жил в шикарном трехэтажном особняке, выстроенном как средневековый замок: он был огорожен рвом, имел подъёмный мост и крепкие стены. Впрочем, всё это строилось из новейших суперматериалов и было начинено различной бронебойной техникой.
Иоганн включил «фейс-контроль», что находился в проходной будке перед мостом. Сразу после гудка, он назвал себя и продемонстрировал пушистое содержимое своей сумки.
- Я принёс вам Кари! – громко сказал Кролас.
Внутренняя дверь проходной открылась, пропуская его к мосту. Затем мост опустился, и Кролас прошёл по нему в крепость, миновав также открытые теперь ворота. За ними два человекообразных робота, с лицами типичных представителей из сферы услуг, встретили его и препроводили через сад. Кролас отметил наличие в саду исключительно натуральных растений, которые буйно разрослись. А значит, над садом, а может даже надо всем владением дяди Оси, был установлен защитный купол. Следуя за роботами, Иоганн оказался в той части сада, где находилась дверь в помещение с громадными окнами, во всю ширь здания. С одной стороны от двери просматривался бассейн, с другой - теннисный корт.
Дядя Ося сидел неподалёку от входа в помещение, под навесом в шезлонге на берегу бассейна. Он смотрел телекс и пил прохладительные напитки со льдом и мороженым. Дядя Ося был только в плавках и с полотенцем через плечо. Волосатая грудь его, никогда не знавшая эпиляции, была украшена большим золотым крестом.
Завидев посетителя, он приподнялся и засмеялся, обнажив идеально белые зубы:
- О! Добро пожаловать, мисьё типограф!
- Я журналист. Журналист Кролас.
- А! Журналист… Ну, да ладно, не важно. Для меня это - одно и то же. Что-то старинное… Присаживайтесь! Как к вам попал мой зверёк? - он взял протянутого Кроласом лисокотёнка и погладил его. Тот не испугался, а сразу пошёл к нему на руки. - Помнится, именно его я подарил моей племяннице Линде. У него очень интересный окрас, и я его не спутаю ни с одним другим зверем. Видите, у котика светлый, почти серый, подшёрсток, мягкий, как пух? А сам он - коричневый, с рыжиной! А мордочка? Мордочка - совсем чёрная. А хвост! Как у лисы! - он потрепал лисокотёнка за ушком. - У меня, Кари, живёт твоя мамка, пушистая лисокошка Мила! Я бы и этого себе оставил, но Мила - такая своенравная… Она бы ревновала. И потому, я и подарил его Линде, племяннице. Так, где вы его нашли? Неужели, сбежал? Племянница моя, как мне сообщили, собралась немного отдохнуть в каком-то пансионате... Неужели, никому его не передоверила?
Дядя Ося был жгучий брюнет с большим носом с лёгкой горбинкой. Плотный, почти что толстый, но при этом удивительно резвый и энергичный. В общем, человек-вулкан. Свою тираду он выпалил почти молниеносно перед растерявшимся Кроласом.
Иоганн не долго думая протянул ему записку Линды:
- Вот что я нашёл у этого лисокотёнка под ошейником, - сказал он.
И, пока дядя Ося с недоумением читал адресованное ему послание, журналист уже начал свой рассказ. И поведал обо всём, что знал: о своём визите к Линде и написании статьи, о серых, об угрозах Карла Уварова, о профессоре Тараканове… Дядя Ося во время рассказа нервно теребил записку, пока не скатал её в шарик и машинально не выкинул в кусты. Когда же речь дошла до Тараканова, то он совершенно вскипел и сказал:
- Эти жуки мне давно уже надоели… Несколько раз лучшие из моих людей попадали по дури в эту клинику. То хотели там амулеты, наговорённые на богатство, получить. То порчу снять. Но вместо амулета или снятия порчи они получили постоянное жительство внутри заведения... Так и не вернулись оттуда.
Во время разговора вран сидел на плече Кроласа, притворяясь простым попугаем. И внимательно слушал. Вдруг мозг журналиста на мгновение подключился к мыслям врана, будто слившись с ним в таком симбиозе, и Кролас, неожиданно для себя самого, спросил:
- Дядя Ося, - вы извините, что я вас так называю?
- Ничего, меня все так зовут! - смеясь, ответствовал тот.
- Дядя Ося, я знаю, что почти никто ещё из института, если только он туда попадал, назад не возвращался… Но всё же, если мне удастся туда проникнуть и выдернуть оттуда Линду... В общем, ходят легенды, что вам однажды удалось попасть за грань Зоны. А ведь нам с Линдой придётся удирать из города, поскольку профессор и его люди так просто нас в покое после побега не оставят... Не поделитесь информацией?
Выпалив всё это, Иоганн сам удивился, откуда это прорвалось. Ведь он абсолютно ничего не знал о дяде Осе, тем более, никаких таких легенд. Да и спасать Линду от Тараканова явно не отважился бы. Вдобавок, он подумал, что дядя Ося сейчас на него рассердится, и будет прав, поскольку речь зашла о сведениях, крайне секретных.
Но дядя Ося, неожиданно для собеседника, отнюдь не рассердился. Вместо того, сказал:
- Жди здесь! - и ушёл.
Немного времени спустя, за Кроласом пришли роботы. Только, уже совсем другие… И проводили до рабочего кабинета хозяина.
Дядя Ося уже переоделся в дорогой мягкий костюм и сидел за большим шикарным столом. А на столе ожидала вскрытия огромная бутылка вина. Две порции отличного шашлыка вполне её дополняли.
Заметив живой интерес, с которым Кролас препроводил взглядом двух роботов, один из которых был отдаленным подобием живого и подвижного скелета собаки, а другой – человека с весьма интеллектуальным и грустным лицом, дядя Ося спросил:
- Что, впечатляют? – и посмотрел на Иоганна лукаво. – Ну да… Плоды, так сказать, технической революции, мирно почившей в бозе, доступны не всем. И обходятся, прямо-таки скажем, не дёшево. Но… Знаешь ли, я не из числа руководителей, которым во всём можно полагаться на порядочность слуг – людей. К тому же, у меня есть штат механиков, чьи услуги я вполне солидно оплачиваю. А вот своим ребятам механикам я полностью доверяю. А они, часто просто в подарок мне, и вовсе не за плату, таких вот уникальных друзей ваяют... Мои ребята меня уважают. За обычную честность: а ведь она теперь не в чести. И за то, что я их порой из многих передряг спасал; например, из числа выяснения отношений с власть предержащими.
Потом дядя Ося жестом приказал Иоганну сесть и подмигнул: мол, угощаю. Он вынул два простых стеклянных гранёных стакана из верхнего ящика стола, и один из них протянул журналисту.
- Впрочем, у нас с тобой беседа пойдёт не о дорогих железках. Здесь случай особый. Видишь, я даже приоделся... Что ж… За удачу!
И они молча выпили.
- Я очень хорошо отношусь к Линде. К своей, так сказать, племяннице. Она у меня в фаворе. И дай Бог ей всего! - дядя Ося налил и опрокинул в глотку ещё стаканчик. Кролас пока от повтора отказался. - Но, в общем, история, связанная с нею, очень и очень странная. Не каждый в такое поверит, - продолжил торговый магнат. - А что, приглянулась тебе девчонка?
Иоганн промолчал, уставясь глазами в пол.
- Да, жаль будет, если ни я, ни ты, да и вообще никто, кроме таракановских «небожителей», её больше не увидит, - со вздохом продолжил дядя Ося. - Так вот… В этом кабинете нас ни один хрен не прослушает. Потому я тебя сюда и пригласил. И вот что я тебе расскажу. Есть у нас, торговцев, тайна, с помощью которой мы проникаем в Зону.
- Что такое - Зона?
- Зона - очень странная штука. Хакеры Зонами называют отдельно взятые территории, изолированные от других мест Земли. Например, наша, Ростовская, Зона включает Город и несколько поселений за его пределами, пизанс-территории. А дальше... Рано или поздно, по периметру следует непроходимое пространство. Не просто голая пустыня: такое встречается гораздо раньше, и тянется на километры. Но, именно то, что начинается за нормальной пустошью, мы, отчаянные парни, и называем Зоной. Для обычной техники или человека, Зона - абсолютно не проходима. Она в себя не пускает. Обыкновенная техника - любая - в ней глохнет. Ещё и собственные мозги иногда очень странные фортели близ Зоны выкидывают. Даже время, бывает, вроде бы с другой скоростью течёт. Но, с другой стороны, достаточно совсем небольших технических примочек, связанных с магнитами, отражателями и применением иных звуковых диапазонов - я сам в этом не разбираюсь - и почти любая машинка в Зоне худо ли, бедно ли, но едет. Это наш, особый, секрет. Да, мы на машины накручиваем всяких деталей, придаём им суперский вид - и пускаем через Батайские врата. А подальше от Города отъедем - всю эту амуницию снимаем. Это всё – только для пускания пыли в глаза всяческим «интересующимся». А настоящие приспособления – это совсем не обременительные навороты. Они внешне практически незаметны. Что-то там отражают и рассеивают. Машина и машина, не определишь внешне, что она - зоноходка. А вот начинку, конечно, в такой машинке меняют полностью... Но, в общем-то, практически из любой машины, с добавлением некоторых специфических деталей, наши умельцы с лёгкостью такое вытворяют… Легко!
Дядя Ося изловчился, и налил Иоганну ещё стаканчик. Себе налил тоже, и отхлебнул немного, как воду. Не закусывая.
- Другое дело - люди Зоны не выносят, - продолжил он. - О нас, тех, кто там побывал хоть однажды, много всяких легенд ходит по Городу. Вот, и до тебя слухи доходили… И мы их сами зачастую поддерживаем. Слухи-то… Например, будто бы мы не только по Зоне вдоль и поперек топаем, но даже и за её пределами не раз побывали - и оттуда товар привозим. Мы слухам не препятствуем: навара от товара "оттуда" - с других, мол, берегов - больше гораздо. На деле большинство товара - наш, Ростовский, только подпольно - контрабандный. Но есть у меня ребята - авантюристы, экстремалы, бедовые головы - они действительно в Зону любят скатать. По себе скажу: раз стоит там побывать - снова тянет. А началось это с того, что в Зоне мы изначально нелегальщину какую-нибудь собирались хранить. Или какой народ избавить от ненужного хлама, или компромат на время спрятать... За мзду, естественно. Я говорю: мы... В смысле, наша Лига… Давно вся эта каша была заварена, уж и не знаю, когда и кем.
Дядя Ося прервался, отпил ещё немного вина. Посмотрел на Кроласа оценивающе.
- Так вот. Впервые я в Зону попал совсем юным. Пацаном, можно сказать, - продолжил он. - По глупости ввяз в одну не совсем чистую сделку, понтанулся - и хотел остаток товара совсем куда-нибудь срочно скрыть - сбагрить от греха подальше, спрятать. "Свои" меня на это и надоумили. Да и любопытство пробрало: а что там, в Зоне? Ведь можно было бы и по-простому товар в канализе утопить... Правда, с концами. Попрощавшись с ним навсегда…
Ничего там страшного поначалу нет. В Зоне в этой. Может, и потом нет. Только, воображение разыгрывается. А в общем, там пустыня просто. Раскалённая. Земля потрескавшаяся. И на башку там сильно давит. Просто невыносимо. Потом, вглубь когда едешь, начинаешь воспринимать вроде как обрывки телепередачи, разговоры. Только, очень сумбурно, будто всё сразу, во всяком случае, несколько каналов одновременно. Бежать обратно очень хочется. Вот тут надо что угодно поинтереснее из окружающего хапать - что под руку подвернётся - и назад. Камень, растеньице, предмет какой странный: будь то хоть останки животного, хоть стекло оплавленное. Даже просто почву в пакетик насыпать можно. Учёные за всё это большие суммы отстёгивают.
Такие поездки, конечно, на любителя. На "порченного" Зоной. У кого тяга к ней обнаружилась. После определённого момента в Зоне, среди ничем не отделимого от привычного пейзажа, начинает сильно глючить, плющить… В общем, мерещатся видения всякие. Одни начинают с ужасом стремиться назад, в Город - и до конца жизни испытывают панический ужас перед выходом за Стену, даже к пейзанам, а не в зону… Но другие же, в том числе и я тоже, слышат голос - чаще всего шёпот - который зовёт их по имени, и хочется идти на него до тех пор, пока не выключит. А потом - как просыпаешься, и даёшь обратный ход. Пока опять не начало плющить.
В общем, о Зоне можно много всяких приколов рассказать. Только, ни один из нас слишком глубоко в неё не внедрялся. Чаще всего, там по кругу водит…
Не только Иоганн, но и его вран, - слушали рассказ с большим интересом. Вран даже на время перестал притворяться простым попугаем, так заслушался. Но дядя Ося того не заметил, смотря лишь в свой стакан и погружаясь в воспоминания.
- Я от других ничем не отличался, пока не случилось одно очень странное происшествие, после которого на меня смотрят наши, как на Улисса современности, - Дядя Ося довольно гмыкнул. - Было это четырнадцать лет тому назад. Полез я в зону: пласткарты все обнулились, товара нет, а потребности есть: в пище, в одежде и прочем. Думаю, добуду хоть немного грунта из Зоны и продам. Не знаю: с моей точки зрения, это земля и земля. Только учёные её легко того самого... идентифицируют. И от неё просто в балдёж впадают. Я не учёный, и могу только сказать, что она абсолютно ничем не пахнет и на вид такая же, как и здесь. Только, у неё то ли атомная решётка меняется, то ли составная часть органики имеет ДНК, иначе кручёную, да ещё какой-то там к этому всему странный магнетизм прибавляется - в общем, мне это всё невдомёк, моё дело - в кулёк или пластпакет какой-нибудь этой дряни нахапать.
Надо отметить, что в Зоне ещё и приборы иногда клинит. Даже наши. И едешь тогда как идиот, в неуправляемом транспорте. Так со мной тогда и случилось. На что ни жму, машина прямо едет. Едет себе и едет. Не останавливаясь. Я жму на все кнопки подряд - нулевой эффект. Плюнул на всё и дальше еду, тупо в окошко смотрю. И - на баттл из синтепласта поглядываю, на котором написано: вода чистая, газированная, холодная. Мой напарник, с которым мы нашего "ослика" по очереди в Зону гоняем, поди, пол баттла уже заначил. Кстати, гоняем туда не слишком часто - не маршрутный бус, потому на двоих вполне и одной зоноходки хватает. Хватило бы и одной на десятерых - да где же в городе столько умных и отчаянных мужиков найдёшь. А с отчаянными придурками личный транспорт делить - увольте! Ну, значит, еду я, смотрю на баттл, а мозги потихоньку уже закипают. За бортом языки пламени мерещатся, прям геенна огненная, и ящерицы какие-то танцующие, в девушек обращающиеся. Вдруг вижу - а впереди каньон с вертикально уходящими вниз стенами. Пропасть. Хотя кажется, что она внизу какой-то колышущейся зелёной жидкостью заполнена. Или - туманом. И тут у меня аж мурашки по коже забегали и все волоски дыбом стали: моя техника прямиком в этот каньон и направляется. Ну, моя рука на автомате к баттлу и потянулась: я, когда разволнуюсь, много чаю пью или любой другой жидкости. Хлоп внутрь себя почти всё содержимое махом - а это водяра самопальная! У меня аж дыхание спёрло, и я, как бешеный кот, которого мыть собираются и уже на холку воды налили, шварк дверь нараспашку - и прямиком, ласточкой - бултых в Зону. Вернее, прямо в пропасть. А мой "ослик" аккурат возле обрыва в это время боком разворачивается и прочь уходит. А я, получается, в открытые двери с видом на каньон быстренько ласточкой и вылетаю…
На этом месте дядя Ося прервался и вытер со лба проступившие капельки пота. И налил ещё стаканчик. И, держа его в руке, продолжил:
- Естественно, лечу так и думаю: хана мне пришла! А я и "Отче наш" уже прочитать не успеваю. Да и позабыл даже эту молитву со страху. Ну и, долетаю я так до полосы зелёного тумана… Становится ничего не видать, будто в вязкую жидкость какую погрузился. Сплошная пелена. Я этот туман зелёный, глаза выпучив, ртом глотаю – и полегчало от этого, после водяры-то… Вдруг туман постепенно редеет, а я оказываюсь как бы развёрнутым на девяносто градусов, и как бы одна из стенок каньона вдруг стала землёй, поросшей лесом. В общем, я оказываюсь парящим над этим самым лесом, пузом вниз. И уже не очень высоко. А надо мною - как полагается, небо. И я падаю в лес. Упал, ноги отшиб, сознание потерял. Очухался - лежу на поляне в лесу. Вокруг птички щебечут, травка, насекомые всякие… И что мне теперь делать? Грусть меня обуяла. Я, как ребёнок, сижу - и чуть не плачу от беспомощности.
Вдруг, выбегает на поляну девочка… Красивая, как лесная фея. Увидела меня и смотрит. В самую душу, казалось, смотрит. Спрашивает: «Дядя, откуда вы здесь? Вам больно? У вас ножки болят?» Немножко акцент при разговоре, но, в принципе, по-нашему, вполне понятно лепечет. У меня башка кружится, я из себя ничего выдавить не могу. На девочке веночек из цветов и платьице простенькое из грубоватой ткани, ноги босые. «Вам, наверное, домой надо, ножки подлечить, а вы сами не можете? Я вам помогу!» Я улыбнулся: как такая пигалица такому бугаю, как я, поможет? Да она меня с места не сдвинет. «Я потом так же домой вернусь! Я не надолго с вами!» - серьёзно так говорит. И стала мне в глаза смотреть. А я - ей, в гляделки играем. И вдруг, я будто проваливаюсь куда-то - как под гипнозом… Сознание ватным становится. Вначале темно стало и холодно. Внезапно нас закружило будто, завертело... Потом я почувствовал, что, будто бы, у себя дома, только словно под потолком вишу. Мою комнату вижу: всю в подробностях. И — снова, ещё сильнее, закружило. Пара секунд прошла, и я осознаю, что – да, кружусь уже здесь, в своём доме… И меня от стены к стене и от потолка к полу мотыляет. В конце концов, лежу я на полу, только голова кружится, как у в стельку пьяного. Со мной рядом - снова девочка; на коленках стоит и мою руку в своей ручонке держит. Вырубило меня снова. Когда окончательно очухался, вижу - сидит моя спасительница в армчеаре, вся осунулась, испуганная, голову ручонками обхватила. Посмотрела на меня серьёзно-серьёзно и сказала: «Что я наделала! Я отсюда не могу назад, к папе и маме! Я здесь ничего, ничего не могу! Даже думать не могу!» - на её лице был ужас, и мне аж страшно стало.
Долго я в себя приходил после этой истории. Никто в неё не верит, хотя многим своим ребятам я об этом рассказывал. Девочка долго болела, бредила. Потом вроде оклемалась. Я её своей племянницей оформил, ксиву сделал, учителей разных пригласил. Другая моя, настоящая, племянница, Стелла, визаж-делу её обучила. Ещё и других учителей я ей приглашал…
Такие дела. Наверное, ты понял, что это и была Линда? – спросил дядя Ося, закончив рассказ.
- Ну… Теперь – да, - сказал, на самом деле до крайности удивленный, Кролас.
- В общем, парень, я так тебе скажу: от Тараканова её выкрасть - дело благое. Необычный она человек. Да и… По правде говоря, нечего ей делать в этом Городе… Но всё, что я смогу — это так сорганизовать парней своих, чтобы они технику нужную состряпали, если вам действительно драпать отсюда придётся. Из любого "материала заказчика", так сказать. А заказчиком буду я. И через ворота мы машинку проведём, если потребуется. Что три раза чихнуть. Но вот по Зоне проводников у нас нет. Каждый сам там выкарабкивается, как может. Такие дела. Может быть, вам лучше просто в наши пейзане податься? Даже туда Тараканов вряд ли сунется: за стену, я имею в виду.
- Не знаю, дядя Ося, - ответил Иоганн, придя от его рассказа в явное замешательство. Он чувствовал, что торговец не врёт, но всё это не вязалось ни в один веник, как говаривал Дорг.
- В общем, пока главное - с таракановскими фирюлями разобраться тебе, так я понимаю. А это - само по себе не легче Зоны, - вздохнул дядя Ося. - В общем, не сверни себе шею - и будь завтра! - так у нас напутствуют, в нашей, торговой Лиге... Да, забыл сказать... Тогда, с девочкой, с Линдой, мы вернулись в Ростов... вчера. В том смысле, что на день раньше моего отправления в Зону. Хорошо ещё, что до этого самого отправления я торчал целый день в офисе, так что моей последующей задачей было туда ни в коем случае не соваться. Поэтому, я сам с собой, к счастью, не встретился. Знаю, что плохая это примета - встретить самого себя, - дядя Ося усмехнулся невесело. - А ноги... я тогда довольно быстро их вылечил.
Потом они решили, что лисокотёнок поживёт у дяди Оси до тех пор, пока Линда не выйдет из ИЛНП, если таковое событие случится.
На этом Кролас покинул роскошный особняк. И, как только он оказался на другой стороне от подъёмного моста, а тот стал подниматься вверх, попугай на его плече на минуту стал враном и прокаркал в самое ухо:
- А тепер-рь - домой! Ср-рочно!
Кролас снова взял такси-бус, так как было уже опасное в городе время - начало сумерек. И ему не хотелось пешком добираться к себе аж от станции метро, мимо тёмных подворотен. Бус домчался с ветерком, и вскоре Иоганн уже открывал дверь своего подъезда.
* * *
Дома он рухнул в армчеар, даже не переодеваясь, и решил сразу спать. Врубил телекс, как делал иногда перед сном. Релакс канал. Прошлую ночь Иоганн провёл почти без сна, и в голове был сумбур. Когда он уже погрузился в полудремотное состояние, около его головы, на спинке армчеара, устроился вран.
- Выключи телекс. Через него тоже может идти установка Тар-раканова… Никогда не спи при включённом телексе… А ещё, нам с тобой надо закрепить мысленный контакт, - сказал вран. - Если ты попытаешься проникнуть к Тар-раканову, я с тобой не пойду: чр-ревато! Для нас всех. Я тебе живой больше пригожусь… Ты уже разговариваешь со мной мысленно, только потом придётся делать это ещё и на р-расстоянии. Я буду с тобой общаться на расстоянии, когда ты будешь у Тар-раканова, и частично возьму на себя сопротивление приборам его центра.
- Я ещё не решился идти к Тараканову. Да и не знаю, как туда проникнуть.
- Я пока тоже, - отвечал вран. – Не знаю, как пр-роникнуть. Туда я не могу даже мысленно телепор-ртироваться. Хотя глушилки настроены только на людей.
- Какие "глушилки"?
- Ментальные, - и вран не стал дальше развивать эту тему. - Спи.
И Кролас, вновь пытаясь заснуть, разве что погрузился в свои собственные мысли. В голове у него была каша.
- Р-расслабься! - приказал вран, - выкинь из головы обрывки мыслей. Всё равно сейчас ничего не решишь. Посмотр-рим лучше, что будет завтр-ра! Сейчас – просто спи! Утр-ро вечера мудренее…
Кролас, получив команду врана, попытался расслабился и постарался ни о чем не думать...
И сразу погрузился в сон. Ему снилась густая, зелёная трава. Полянка в лесу. Тропинка, по которой он шёл. Потом - небольшой подъём на холм, покрытый жухлой травой… И снова - дождь. Летний, еле заметный, мелкими каплями падающий на землю. И - радуга… Двойная радуга во всё небо…
Потом он провалился в сон без сновидений. Его разуму срочно был нужен отдых.
Глава 16. Приключения Шнобеля
Когда Иоганн проснулся, было около семи утра. Открыв глаза, он посмотрел на врана. Тот, как оказалось, тоже только что проснулся. И даже успел приоткрыть только один глаз.
- Я пойду к Тараканову, - пробормотал Иоганн вяло.
- Я знаю, - ответил вран. - Судьба...
Они помолчали. Кролас заварил в кружке синтетической бурды горького вкуса, которая называлась "кофе". Он делал так всегда, когда нужно было казаться абсолютно бодрым: это самое "кофе" оказывало на нервы эффект разряда электричества. И было совсем иного вкуса чем то, что варил Шнобель. Врану Иоганн запарил шопснаб «со вкусом персика и лимона - два в одном», как сообщалось на обёртке. И вран это всё добросовестно склевал. И даже не прокомментировал словом «гадость».
Совсем, значит, плохи были дела...
- Что ж… Пора двигать в редакцию. Или, быть может, попросить у шефа выходной? Возможно, если назовусь больным, после банкета, то он таковой мне даст, - пробормотал Кролас.
Неожиданно, в дверь позвонили. Иоганн схватил дистанционку и экранировал изображение пришедшего. Это был... Шнобель!
- Боже мой! Это Пещерник! А за моей хатой, возможно, следят таракановские,- ужаснулся Иоганн.
Однако, абсолютно не медля он пультанул "оупэн", и дверь бесшумно отворилась. Шнобель вошёл, слегка потрепанный и мокрый от пота, и плюхнулся посреди комнаты на ковёр, сев на свои поджатые ноги.
- Как дела? Что-нибудь с Оливером? – спросил Иоганн, ибо никогда не видел приятеля столь встревоженным, да и его визит был, мягко говоря, неожиданным. Но на сюрприз не похожим.
- С Оливером - гуд. В общем смысле, - ответил Пещерник. - Не переживай, папаша!
Кролас кисло улыбнулся. Он знал, что «папаша» из него никакой.
- Впрочем, из коммунятника он сбежал - этого следовало ожидать. Рано или поздно. А тут за ним ещё и ужесточили контроль. Проблем, однако, не будет. Он не просто так сдёрнул, а по уму. Ушёл в монастырь, тот самый, где мы ночевали, вот ему и выпала отмазка от коммунятника. Попросился вполне официально, у отца Даниила - а пришёл туда, чтобы навестить Генриха. Генрих приболел, и мальчик решил за ним поухаживать. С ним ещё и дружбан его увязался, и тоже в монахи подался: чернявый, юркий такой. Он к нам тогда вниз спускался.
- Анатолий!
- Ага... Так вот. Свалили они вместе в монастырь, и отец Даниил уже запросил в коммунятнике их документы... А про то, где сейчас Генрих, я сам инфу твоему парню передал, через Анатолия. Тот к Ансельму зашёл, книги с самого ранья ещё вчера принёс… В общем, ряды монахов, считай, пополнились!
- Дела! - вздохнул Иоганн.
- А что? И - кайф! А то, мальчонкой рано или поздно могут серые заинтересоваться. Вычислить, что это он по подземке лазил... Мной вот заинтересовались, - вздохнул Шнобель.
- Что?! Тобой интересовались серые? Когда?
- Ты только не волнуйся. Времени у меня предостаточно, поэтому - всё по порядку. Излагаю: я, вчера ещё, перевёз все свои книги, абсолютно все, от Ансельма в монастырь. Как чувствовал, что дело пахнет «Ромашкой – 4»...
- Какой ещё ромашкой?
- Это так, поговорка... Означающая, что дело - дрянь. Рассказываю дальше! Несколько раз метался с пластпакетами и рюкзаком, гружёный, как мини-бус после демонстрации. На последнем заходе застрял в монастыре, у Генриха... Он мне обещал все книги перевести... Как это объяснить? Я раньше думал - это фантастика...
- В кр-ристаллы памяти, - подсказал вран.
- Да, да... Такие небольшие кристаллы... А на них - целые тома! Только, конечно, чтобы их прочесть, компьютер нужен. Но его легче с собой таскать, чем целую библиотеку, - продолжал книголюб. - Он много места не занимает...
- Понятно. А как насчёт серых? - подтолкнул разговор Кролас.
- Да - куда ж я от них? - засмеялся Шнобель. - Я рассказываю по порядку: застрял я, значит, в монастыре. Вернулся на флэт - поздно-поздно. Ансельм открывает, вся бледная, испуганная. Говорит: где-то с час назад мною интересовались... Вид её не оставлял сомнений в том, кто именно мной интересовался. Как серые на меня вышли - не знаю. Вроде бы, не из-за наших похождений. И не из-за моих поездок в монастырь. Видимо, из-за моего интереса к книгам - или же, из-за тех моих приключений в том районе, в котором они в последнее время почему-то лазили... В общем, не знаю, почему они мной заинтересовались, и строю теперь лишь предположения… Влип я конкретно.
- Пр-родолжай! - попросил вран.
- Собрал я свои вещички, попрощался с Ансельмом... Пошёл - переночевал на работе у одного типка знакомого. Он тут, в центре, сторожем в бренч-дог-киоске. Решил: мою собственную хату, наверное, тоже уже обшарили, да на прицел взяли, и туда лучше будет не соваться. Утром, рано-рано, выхожу... Из киоска того. Ну, по городу пошлялся, пока шопы не открылись. Зашёл в один - купить что-нибудь поесть. В зеркальной двери, ещё при входе, увидел за собой, в нескольких шагах, серого... И у меня аж всё внутри оборвалось... Всё равно, захожу, однако, и выбираю товар. А сам понимаю: меня за дверями, снаружи, уже ждут. Чтобы, всё-таки, магазин не кошмарить, а взять хотят по-тихому. Ну, а я - нашёл шопснаб просроченный... И колу с подозрительной пробкой. И, как последняя сволочь, размахивая своей самой крупной пласткартой, подхожу с тележкой к кассе и начинаю поднимать бучу. Тыкаю пробкой в нос кассиру и ору: пойдёмте, мол, к заведующему! К директору! В общество защиты прав потребителей!
Меня вежливо успокаивают, девушка-кассир чуть не плачет... Я хватаю её за руку и направляюсь к дверям куда-то в складские и подсобные помещения... Она уже носом шмыгает - боится, что уволят её. Скандал такой! И, как только дверь в торговый зал за нами закрывается, я начинаю сбавлять обороты, юлить, извиняться, и прошу провести меня к пубу. Несу какой-то дикий чёс о том, что сейчас я с девушкой, и мне неудобно из шопа срочно куда-то выбегать... Что, мол, простите, но мне надо в пуб, и срочно... Кассир смягчилась, даже хихикнула украдкой, и провела меня к желанным дверям. Пуб, надо сказать, там роскошный. Всё в кафеле, и освежителем благоухает. Но, самое главное в том, что расположен он на первом этаже... Я кассирше сунул разблокированную плацкарту, галантно шепнув, что это - за будущее непотребство. Она тут же убежала, чтобы вернуться к кассе. Захожу я в пуб... Вынимаю отмычку - не один ты, Кролас, ходишь всегда с набором инструментов... И - бах! - ломаю устройство-блокиратор у шор. Сдвигаю их напрочь. Разбиваю стекло... Прыгаю вниз и оказываюсь во внутреннем дворе - и дёру, через какой-то сквозной подъезд, на соседнюю улицу. И - что же дальше делать? Вспоминаю тут, что ты здесь, относительно неподалёку, живёшь. Прости уж меня, засранца. Хвоста за мной ещё не было - но след обязательно учуют, возьмут. До самого твоего подъезда. Это же - серые. Наверное, уже подоспели, внизу теперь караулят. Но обшарить все квартиры - всё-таки слабо, даже для них. Слишком большой шухер будет из-за такой незначительной персоны, как я. И лифт, и подъезд, и площадки этажные я "ромашкой" обработал, причём, на каждом этаже и всего этого яруса, ниже и выше твоей, и первого яруса - тоже. В общем, к тебе - не подкопаешься. Ни одна шавка не возьмёт след. Только вот терпения серым не занимать. Будут сторожить, как у кроличьей норы. Пока не выпасут. Торчат такие личности обычно в подъезде...
- Дела, - Иоганн внутренне обмер. Только этого счастья ему сейчас и не хватало: серых в подъезде. Для полного комфорта.
Они помолчали. Кролас лихорадочно соображал, как помочь Пещернику. Жить его, что ли, оставить здесь, на веки вечные? Шопснабами его снабжать, книгами... Потом сказал:
- Стоп! Пока не поздно... Есть идея. Жди. Я проверю, не контролируется ли дверь наверх, - и вышел.
Доехав на лифте до самого последнего этажа своего дома, он вышел на последней лестничной площадке и проверил люк, ведущий на крышу. Выход был свободен.
Вернувшись, Иоганн мигнул Шнобелю и стал собирать в рюкзак разнообразные вещи, включая не только отмычки и "ромашку", но даже альпинистское снаряжение, и прежде всего - две системы. У него, как у журналиста, завалялось даже такое... Иногда Кроласа, в эпоху его ритзибойства, толкали на съёмку и подслушивание из окон.
Диггер следил за другом с нескрываемым интересом. На его обречённой физиономии обозначилась некоторая затаённая надежда.
- Вначале я подумал, что ты хотел предложить мне напоследок, перед тем, как кануть в Лету, немного размяться наверху: бассейн у вас там или парк отдыха… Но теперь я смотрю и думаю: альпинистские-то системы зачем? Для красоты?
- Нет там, наверху, ни бассейна, ни парка. Наш дом - старый, дешёвый. Зато, есть кое-что получше... Ты знаешь, что такое "стенка"?
…Когда-то люди ходили в горы с палатками, пели у костра туристские песни - как рассказывал сам Шнобель, на основании его любимой книги "История хиппизма". Теперешние хиповские возрожденцы ничего другого не придумали, как лазить с помощью снаряги по стенам Города. Для этого на некоторых домах в центре были оборудованы "стенки" - от самого низа до самого верха домов шли крючья и верёвки. Это движение – «нео – хипп» - уже потихоньку отмирало, и крючья уцелели не все. Но верёвки из современных, высокопрочных материалов были надёжны. В общем, по мнению Кроласа, стоило попробовать... Тем более, что можно было спуститься по «стенке» не до самого низа, а только до второго яруса ( дом был выше него), а там, по второму ярусу - шла трасса.
- Быстрее, потор-рапливайтесь, - подгонял их вран, летая рядом, когда Кролас и Пещерник забирались с последней лестничной площадки наверх, на крышу, по железной лесенке. Шнобель явно вдохновился.
«Для него, после подземки, похоже, это мероприятие не кажется слишком опасным» - подумал Иоганн.
- Гуд! - сказал Пещерник, первым поднявшись на крышу, выглянув с краю вниз и оценив «стенку». - Почти все крючья на месте! Знал бы я об этой "стенке" раньше... Почему ты мне ничего о ней не рассказывал? Неплохо бы я здесь полазил. Крол! У тебя, может быть, с собой и жумар есть?
- Есть.
- Ценю отныне журналистов! Одевай систему, и - вперёд! Цепляй жумар. Ты же с рюкзачищем.
- Чего мне в тебе нравится, так это твоя галантность! - ответил Кролас, напяливая на себя так называемый у альпинистов "лифчик".
Не вдаваясь больше в разговоры и нырнув вниз после того, как закрепил жумар, через некоторое время спуска Иоганн увидел сверху от себя Шнобеля, спускающегося дюльфером. Это значит, что он как-то хитромудро закрепился верёвкой, которую нужно было одной рукой держать у себя под задницей.
Спускались они быстро. Домишко был не из низких, и его крыша располагалась где-то между вторым и третьим ярусом. Достигнув уровня второго яруса, где проходил участок трассы, Кролас закинул прихваченную с собой запасную верёвку с крюком, заарканив выступающий штырь металлопластовых перил. Подтянулся к перилам вместе со своим канатом - и, ухватившись за них, перекинулся ногами на пешеходную дорожку. Диггер вылез сюда же вслед за другом. И вскоре они оба, сняв "системы" и сложив всю амуницию в многострадальный, сильно потрёпанный, трансформ-рюкзак Иоганна, бодро зашагали к ближайшей остановке буса. Можно было бы сразу прыгнуть на самодвижущуюся дорожку, идущую вдоль трассы, но некоторое время они интенсивно изображали спортсменов-любителей, предпочитающих пешие прогулки, чередуя их с пробежками. Ведь они - спортсмены-скалолазы же, черт побери!
И только через некоторое время друзья осторожно осмотрелись и поняли, что за ними точно нет "хвоста". И тогда, оба нырнули в первый попавшийся бус на ближайшей остановке.
- Где выйдем? – спросил Кролас, изображая из себя праздношатающегося тинэйджера. Кроме них в бусе сидел какой-то надутый клерк и дама, похожая на курицу с молодой девушкой-студенткой.
- Для начала - посетим универшоп "Солнышко"... Надо сделать кое-какие покупки, - так же лениво ответил Шнобель, цедя слова сквозь зубы и будто пережёвывая при этом что-то. Иоганн подумал, что именно так разговаривали между собой обычно "кр-рутые пар-рни", под одного из которых теперь и «косил» Пещерник… И тут же, он внутренне похолодел: осознавая, что у него на плече пусто. Вран, когда он начал спуск, предпочёл путешествовать самостоятельно и до сих пор не объявился. Кролас заёрзал на сидении в состоянии крайнего беспокойства.
- Пр-роблемы? - услышал он сбоку от себя знакомый голос. На плече у Шнобеля на миг возникло существо, отдалённо напоминающее большого растрёпанного попугая. Существо подмигнуло ему правым глазом.
Будучи в лёгком шоке, Иоганн перевёл взгляд на ничего не заметивших попутчиков в бусе.
- Эти люди воспринимают только ту информацию, которую могут переварить. Я не попадаю в р-разряд этой информации, - прокомментировал, снова невидимый, вран.
Действительно, лица у случайных попутчиков были совершенно безэмоциональны, как у статуй чиновников.
- Выплёвываемся, - смачно скомандовал Пещерник.
Они вышли недалеко от тьюб-спуска, выходящего прямо к универшопу "Солнышко".
Кролас глазами, ушами и всеми частями тела ощутил привычную ростовскую толпу, а также перелетевшего снова на его плечо врана.
У центрального входа в «Солнышко» привычно мелькали суетящиеся огоньки всевозможных реклам, увенчанных громадной надписью, расположенной между двумя искусственными пальмами: "Наш Город Солнца приветствует вас!" Изображение горящего светила размером в несколько этажей красовалось на фасаде прозрачного здания.
На первом этаже располагались мини-шопики, аттракционы, кафетерии и визаж-салоны. Туда-сюда по зигзагообразным витым галереям сновали шоп-дивы в умопомрачительных аксессуарах. Манекенщицу справа обвивала настоящая двухметровая змея, шипевшая на приближающихся. Тело этой женщины было расписано точно таким же узором, как у шипящей твари. А на голове из волос, покрашенных в яркий зелёный цвет, было сооружено подобие круглых кактусов, утыканных искусственными шипами. На крыльях носа закреплялись два ярко-красных цветка. Женщина играла на пластмассовой огромной флейте, покачивая в такт музыке огромными бёдрами. Самые интимные места её тела были завуалированы чем-то, похожим на птичьи перья разного цвета, а сверху них имелось только платье-сеть. Другая манекенщица была одета в лёгкую тунику и венок из белых лилий. Она пускала в толпу что-то похожее на высокопрочные огромные мыльные пузыри, которые лопались или таяли, только достигнув живого или неживого объекта. А надо всем этим звучала невыразимо въедливая до похабности песенка: "Здравствуй, Город Солнца! Вечная мечта..."
Шнобель потащил друга на третий этаж, где продавались мужские костюмы. Он приобрёл там себе один. Весьма респектабельный. Из ткани, приближенной по свойствам к анкюлотной: высокопрочной, непромокаемой, терморегулируемой и даже по виду напоминающей своим серым цветом анкюлот. Только, конечно, в отличие от анкюлотной эта ткань не принимала входящие сообщения, не изменяла цвет при угрозе её хозяину и не вызывала полицию в случае нападения.
Когда Пещерник вышел из пуба, куда зашёл, чтобы переодеться в новый костюм, вдобавок спрятав роскошную шевелюру под кепку-аэродром, Иоганн его сразу и не признал. Да, крут он был необычайно… Кроме прочего, диггер сменил свои кросс-бутсы, видавшие виды, на элегантные мужские туфли на псевдокотурновой подошве из пробкоуретана (или чего-то в этом роде), которые он приобрёл в отделе поблизости. После чего, они вновь спустились на первый этаж, в тот отсек, где продавали всякие мелочи: парфюм, бижутерию, галантерейные товары и прочее. Крутящиеся столбы-витрины время от времени испускали благоуханный аромат, а из голографических картин попеременно выскакивали натуральные зонтики, часы и всяческие безделушки, чтобы потом так же бесследно исчезнуть. Часто перед носом того или иного покупателя вспыхивали мини-салюты и фейерверки, и вкрадчивый голос произносил: "Сюрприз! Не забудьте купить новые тени для век! Сейчас в моде сиреневые!" - или что-либо в этом роде. Шнобель приобрёл себе эффектные очки-хамелеоны, меняющие постоянно цвет и рисунок на стёклах, и большую мужскую клипсу в виде русалки. Вид у него стал абсолютно пижонский. Когда они вышли из универмага, Кролас заметил:
- Мы теперь, наверное, странно смотримся вместе…
- Что делать! Жить захочешь, ещё и не то напялишь! Главное для меня - суметь до монастыря неузнанным добраться. И... Прощай, Город Солнца! – ответил ему Пещерник.
- В смысле? - спросил Иоганн.
- Смываться надо. Вместе с Генрихом. На пизанс-территорию.
-Ы?!
- Пойдём куда-нибудь, побеседуем, - предложил Шнобель. - У тебя нет на примете какого-либо не очень презентабельного кафе, где в основном встречаются завсегдатаи и мало посторонней публики? И чтоб кормили неплохо... А главное - недалеко отсюда?
- Заглянем в "Душистую акацию?" - предложил Кролас.
- А что? Покатит, - согласился его друг.
В "Акации", среди бела дня, действительно было довольно тихо; лишь постоянные клиенты из верующих негромко, вполголоса, беседовали за столиками на религиозные темы. Некоторые одиночки, потягивая пиво, читали библию и ожидали друзей.
Пещерник, по всей видимости решивший, что пласткарты ему в будущем вряд ли понадобятся, отстегнул парочку из кошелька и вручил Кроласу, а сам уселся за свободный столик, сняв "хамелеоны". Иоганн взял поднос и пошёл к раздаче, покупать еду (днём кафе было на самообслуживании).
Закусывали христиане по-простому, что ему особенно здесь нравилось. То есть, в основном натуральными продуктами. В меню нынче наличествовали: омлет, сосиски, сухари "Сударушка", пряники, квас и пиво, блины со сметаной, пироги и даже экзотическая пареная репа. Кроме того, странное первое блюдо под названием "харчи", с большим количеством свекольной ботвы, "уха" по старинному рецепту гусляра Макаревича и "борщ по-флотски, с пельменями".
Кролас набрал на поднос еды и расплатился на кассе.
Вернувшись к приятелю, он сгрузил приобретённый борщ, сосиски, сухари и квас. Потом достал из кармана жилетки блокиратор, стилизованный под пепельницу, и закурил "Вечерний Ростов", взглядом и знаками дав понять Шнобелю, что их теперь никто не услышит. Пещерник надолго углубился в поглощение пищи. А Кролас, ни с того ни с сего, начал ему потихоньку рассказывать о своих проблемах. Постепенно выложил всё: о Линде, о дяде Осе, о профессоре Тараканове...
- В общем, мне нужен твой совет: смогу ли я пробраться к Тараканову?
- Батайский район Ростова... - задумался диггер. - А конкретный адресочек?
- Улица Солнечная, ИНЛП...
- Н-да... - протянул Пещерник, - С тобой мне никогда не было скучно... Умеешь ты находить трудности... В общем, действительно, Линду надо вытянуть. Судя по рассказам дяди Оси, она - человек непростой. Сожрут её там эти акулы... Раз так, я с тобой задержусь ненадолго в городе, прежде чем поехать в монастырь. Из которого я, опять-таки подземным ходом, планирую перебраться на территорию пейзан. В другой монастырь: бывший Старочеркасский. Говорят, есть такой. А там… нас с Генрихом никакие серые не тронут. До пейзан им дела нет. А другой выход нам, похоже, и не представится... Перейдём на натуральное хозяйство. А здесь... На нас обоих объявлена охота серых.
- Что ж! Вероятно, я к вам вскоре тоже присоединюсь... Если, конечно, выйду от Тараканова живым. Хорошо, что мы случайно такую нычку открыли... Как монастырское подворье.
- Судьба! - неожиданно каркнул ему в ухо вран.
- Так вот. А сперва.... Прогуляюсь я сейчас с тобой... Хотя и в таком презентабельном виде - но по весьма душевным местам. Есть тут недалеко люк в одном дворе... Он ведёт в старый канализационный сток...
- Что?! Лезть в каналью?
- Ну... Канализация там давно не протекает: её пустили по новому, так сказать, руслу. Воняет только там всё равно прескверно. Однако, сухо. Так вот. Есть там, в глубинах, один ход... Его отверстие было решёткой забрано, но я её с лёгкостью, во времена не очень далёкие, убрал из интереса. Ход ведёт в одну вентиляционную шахту, а она - в обширный подземный проход. Этот проход одним концом доходит до подземной части нашей ростовской Пирамиды, где, как я понял, находятся некие странные устройства непонятного назначения. А другой конец хода... В общем, тебе туда. Расстояние не маленькое. Там, в этом широком подземном ходу, даже трасса проходит, иногда по ней машины ездят, но — очень и очень редко. И для пеших походов он, мягко говоря, не предназначен. Но, если весьма немалое расстояние ножками протопать, то увидишь подземный гараж и выход наверх... В подвалы... ну, теперь получается, что ИНЛП. Адресок приблизительно тот, что ты называл... Так вот. Я на это дело случайно наткнулся, в своих подземных странствиях. Думаю, что это всё - та дорога, в смысле - была тайно оборудована в пределах старого, подземного, метро, ныне закрытого и не существующего. Вверх, в те подвалы, я, конечно, не совался. Но вычислил, где был, с помощью шагомера, компаса и карты Ростова. Наверху - это оказалась именно улица Солнечная, там - закрытая территория, без всяких вывесок, за высоким забором. Да, если какой транспорт вдруг там увидишь, в подземелье - то прижмись к стенке и стой. Не дрейфь, скорее всего, не заметят, только ты фонарик не включай. А больше там нет ничего опасного: ни незжей, ни серых, ни плесени... И там прохладно. А идти тебе, конечно, придётся очень и очень долго. Есть ещё несколько выходов оттуда на поверхность, и я для перемещения по Городу эту подземную трассу несколько раз использовал, - поведал Шнобель. - Однако, в других местах выхода на поверхность можно и на неприятности нарваться, да со шпаной местной познакомиться. А тебе сейчас добавочные неприятности вовсе ни к чему. Ну, а этот проход, который я тебе вскоре покажу - так он вряд ли вообще хоть кому-то ещё известен. И там точно шпана не караулит.
- Н-да... Дела. Кому это дорога под землёй через полгорода потребовалась? - спросил Кролас риторически.
- Ну... Мало ли. Этот вопрос - не ко мне.
- Значит, говоришь, снаряга мне там не понадобится...
- Хочешь, я прихвачу твой рюкзак с собой. Отдам снарягу тебе, когда вернёшься. Советую взять только лёгкую мелочь: отмычки, там, "Ромашку"... Может, что ещё полезное у тебя есть... Пошёл бы и я с тобой. Да не вижу особого смысла: рано или поздно мы там нарвёмся на Тараканова или на его людей. Если что, то лучше уж влипать по очереди. Так больше шансов на удачу.
- Нет, тебе со мной - идти явно не стоит. Будет ещё подозрительней: типа, что мы тут разнюхиваем? А так... Я хоть скажу, что журналист, пришёл взять интервью...
- Если тебя долго не будет — за тобой отправлюсь я. А пока подумаю, чем здесь, наверху, можно тебе помочь. Может, что и выйдет. Да, и ещё: ты в технике разбираешься хорошо? Кажется, ты окончил какой-то технический вуз...
- Ну... В общем, это только бумага, - смутился Кролас.
Дело в том, что найти работу в городе, кроме как сторожем, вышибалой или вроде того, можно было, только имея высшее образование. Например, чтобы быть корреспондентом, достаточно было любого высшего... Но это вовсе не означало, что большинство населения окончило вузы. Большая часть «корочки» просто покупала. Иоганн тоже так и поступил. Будучи пейзанином по происхождению, он купил нужную ксиву у «Пирамиды», ещё будучи ритзибоем. Кролас уже тогда лелеял мечты о дальнейшей карьере журналиста. Диплом был какого-то технического вуза, аббревиатуру которого сейчас он забыл и затруднился бы воспроизвести по памяти.
- Понятно, - констатировал Шнобель. - А я действительно закончил целых три вуза. Была у меня такая мания, странная для нашего времени: учиться. Два вуза тянул одновременно, а в третий - на третий курс сразу зачислили. Закончил экстерном. Только, все эти вузы - не технические. В технике я секу слабо... А мой совет тогда таков: уходить будешь - руби всю аппаратуру. Любую, какую встретишь. Хуже не будет. Случаем не обруби, конечно, также свет, газ, водопровод и канализацию - мало ли какой окружающий райончик этот перебой накроет.
- Н-да... "И долго будет тем любезен он народу, что перерезал свет и отключил всем воду..." - процитировал Кролас всем известное стихотворение о каком-то политике прошлого.
- Остался ещё один вопр-рос невыясненным, - неожиданно раздался голос Тенгу, который расположился на спинке свободного, никем не занятого стула.
Кролас с его другом синхронно повернули головы в сторону врана и дружно сосредоточили на нём всё своё внимание.
- Идти ли мне с тобой к Тар-раканову? - тихо спросил вран у Кроласа, но косясь на Шнобеля.
- Действительно... - задумался Шнобель, - мы ещё этого не обсуждали... Тенгу, ты можешь замаскироваться так, что Тараканов тебя не заметит?
- Вр-ряд ли. Там аппаратура, - засомневался вран.
- Тогда, рисковать не стоит, - посоветовал Шнобель.
- Тенгу, ты однажды мне уже говорил, что со мной не пойдёшь... И что полезней мне будешь живым... Так что, я как бы в курсе. Тогда, быть может, прямо сейчас ты отправишься вместе со Шнобелем, в монастырь? - спросил Кролас. - Там тебе будет хорошо?
- Хор-рошо. Ты прав. Отправлюсь с ним, в монастырь. Там - Оливер. Мы, враны, можем связаться на р-расстоянии между собой или с человеком, который в это время - наш хозяин. С ним у нас мысленный контакт. Если мы остаёмся у его родственника, эффект может усилиться. Будучи с Оливер-ром, я попытаюсь наладить с тобой постоянную связь. Глушилки Тар-раканова стоят не в зоне моего диапазона, - теперь вран был необычайно серьёзен.
Кроласу стало грустно. Он только в эту минуту до конца осознал, что вскоре останется совсем один.
- Не унывай, - подбодрил его Шнобель. - Мысленно, мы с тобой.
Через некоторое время, они спустились вместе в открытый люк бывшей канализации. Снизу Кролас посмотрел последний раз наверх, в ярко синее небо. Потом, следом за Пещерником, протиснулся в узкий боковой лаз. Далее, они прошли по трубам, а потом через уходящую вглубь вентиляционную шахту осторожно спустились вглубь старой ветки метро. Там Пещерник проводил Иоганна до широкого подземного хода, идущего прямо в нужном направлении. Показав, таким образом, дорогу. После чего, они распрощались.
- Прощай, вран! Прощай, Шнобель! – сказал грустно Кролас.
- Пока, друг! – отозвался Пещерник.
- Не сверни себе шею, и будь завтр-ра! – неожиданно, вран попрощался с ним не иначе, как любимой присказкой дяди Оси…
И вот, Шнобель ушёл прочь, вместе с враном. И с фонариком. И... Наступила тьма.
Глава 17. Герой – спасатель
«Быть может, зря я ввязался в эту историю. Тоже мне - герой - спасатель! Да и Линда вроде не в лапах чудовища. Только, вот в чём дело: никто меня от этого подвига не отговаривал. Наоборот, все, кто в курсе, признали нужность этого сумасшедшего предприятия: вран, дядя Ося, Шнобель... И всё-таки, а почему именно я "вляпался в этот навоз" - как любил говаривать Дорг? Если от Тараканова не выходили даже ребята дяди Оси, то это говорит о многом», - Кроласа терзали довольно мрачные мысли, пока он шагал по бесконечному тоннелю. А шагать ему предстояло долго.
Дорога была безопасной, но абсолютно тёмной. Кролас шёл на ощупь, вдоль земляной стенки. Не включая даже фонарик на журналистской авторучке. И был готов в любую минуту прилипнуть к этой самой стенке, если здесь вдруг проедет какой-либо транспорт.
Он шёл так долго, что казалось, до бесконечности долго, и что этому путешествию не будет конца.
Но всё же был конец у тоннеля, а в конце тоннеля была освещённая площадка. Тупик, стена... И дверь открытого гаража. Рядом – другая дверь, гораздо меньше. Ведущая, надо полагать, в подвалы загадочного института. С помощью набора отмычек Иоганн вскрыл замок, проник внутрь, и оказался в тёмном коридоре, среди подземных коммуникаций и складов: с обеих сторон коридора шли многочисленные двери, и на двери каждого склада стоял порядковый номер. Иоганн отмычкой открыл пару таких помещений. Ничего необычного за ними не скрывалось. В основном там находились приборы, никуда не подключённые, нераспечатанные ящики и небольшие груды хлама и старых халатов. Кролас ещё раз добросовестно всё здесь осмотрел и решил, что, если ему удастся отсюда бежать, то, вероятнее всего, он будет драпать именно через этот коридор и этот подземный выход.
А потому, свои лишние вещи следует оставить где-то здесь. Тогда, войдя в первое попавшееся из двух вскрытых им складов помещение, он снял с себя журналистскую жилетку и припрятал её в куче старого хлама: вместе со всеми причиндалами, что хранились в её огромных карманах. Прикрыв помещение, он, запомнив номер того склада, где оставил вещи, пошёл далее вдоль коридора. В самом его конце, не сбоку, а прямо по коридору, располагалась ещё одна дверь. На ней был небольшой значок: паук в центре паутины. Она оказалась не запертой. Иоганн открыл её и осмотрелся: недалеко от входа, на вешалке, висело несколько парадных анкюлотов, которые он решил не трогать. Кролас имел малое представление об анкюлотах и не знал, как сделать так, чтобы они не заверещали при попытке их надеть, не будучи хозяином. Остальная часть небольшой по размерам комнаты пустовала, только на противоположной входу стене имелась дверь лифта. Иоганн подошёл к нему и нажал кнопку вызова. Лифт пришёл, и Кролас нырнул внутрь. Лифт бесшумно поплыл вверх.
"Добро пожаловать в ад", - подумал журналист.
Когда он вынырнул из дверей лифта, то оказался в небольшом коридоре. Открыв следующую дверь, Кролас попал в вестибюль. Там сидел дежурный, и его от Иоганна отделяло сумрачное помещение с несколькими рядами колонн. Открытая дверь лифта бесшумно закрылась. Обернувшись, Кролас обнаружил, что её контур полностью слился с орнаментом общего рисунка на стене. Но он приметил, что красный глаз нарисованной жёлтой райской птички – это кнопка вызова. В других частях сложного орнамента тоже размещались ветви, цветы, другие звери и птицы. И отыскать кнопку, не запомнив цвета птицы, было бы сложно.
В пространстве вестибюля он мгновенно пристроился за одной из колонн, и теперь осторожно выглянул, изучая помещение, в котором оказался. Колонны были стилизованы под колонны Кносского дворца: сужались книзу. Кроме лестницы наверх и стола дежурного, на первом этаже была ещё одна дверь, скорее всего, в административные кабинеты. Колонны были белыми, а полы - зеркально-чёрными. Дежурный, в белых брюках и халате, с меланхоличным видом заполнял бумаги.
Долгое время в вестибюле ничего не происходило. Потом на столе у дежурного загорелась красная лампочка, раздалась дребезжащая трель звонка. К этому времени, Кролас маленькими перебежками достиг ближайшей к столу колонны. И видел, что телекс дежурного включился и показывал, что к воротам института прибыл медицинский бус. Из него вышли два санитара, бледный измученный человечек артистичного вида и весьма эффектная дама в длинном голубом платье. Дежурный нажал на пару кнопок на длинной панели: тем самым, он открыл ворота. Эффектная дама и её спутники вскоре были у дверей и прошествовали мимо двух одинаковых охранников с тусклыми тупыми физиономиями.
Затем Кролас увидел входящих воочию.
Дежурный стал навытяжку, и голубая дама поприветствовала его лёгким кивком головы.
- Лилойя, вы к себе или в приёмник? - подобострастно спросил дежурный.
- К себе. В кабинет. Это - мой новый клиент, - ответила та и торжественно поплыла в административную часть зала, к дверям на первом этаже. Следом плелась её бледная жертва и санитары.
Немного погодя, из дверей в первого этажа показался маленький лысый человек с проницательными глазками, одетый в дорогой зелёный костюм.
- Сам - у себя? - спросил он издали, без предисловий, - мне нужно доставить в санаторий клиента... Ему необходим стационар. Там есть сейчас места?
- Да, он у себя. Можете его побеспокоить ненадолго, но предварительно позвоните - и только часа через два, - ответил дежурный, взглянув на монитор компьютера, - а места в стационаре… Сейчас посмотрю: третий этаж – ага! Полным – полно мест.
Кролас, находясь за его спиной и осторожно выглядывая, изучал теперь схему здания, что появилась на мониторе. «Линда, наверное, тоже в так называемом стационаре... Значит, на третьем этаже. Владения самого профессора Тараканова находятся, судя по схеме, на втором», - разглядел он.
Дежурный поднялся со своего места и направился вслед за маленьким человечком.
- Подождите, Бажан Эрнестович! Я пойду с вами, а пока - включу санобработку в холле, - и они вместе скрылись за дверью первого этажа.
«Включу санобработку? - пронеслось у Кроласа в голове. - Пора срочно линять отсюда», - и он, быстро передвигаясь от колонны к колонне, направился к лестнице наверх, и стал подниматься. А там его ждал неприятный сюрприз: лестница шла только до второго этажа. "Значит, наверх, на третий этаж, можно проникнуть или из владений профессора Тараканова, или - как-то ещё, но по другой лестнице", - подумал Иоганн. На втором этаже была единственная, огромная дверь с уже знакомым ему знаком - пауком в центре паутины. «Не исключено, что лестница наверх или же лифт будут тут сразу, за этой дверью с пауком… И я проскользну», - решил журналист.
И он рванул эту дверь на себя. Безрезультатно. Тогда, он слегка повернул ручку – и створка подалась в сторону. Кролас, озираясь по сторонам, вошёл внутрь.
И тут же на него сверху упало нечто, похожее на решетчатую клетку. Затем клетка стала передвигаться вместе с куском пола, и вскоре оказалась перед помещением, двери которого бесшумно отворились - и так же бесшумно закрылись, когда сооружение въехало внутрь.
Сюрприз был весьма неприятным.
Поскольку, Иоганн очутился посреди большого кабинета. Совершенно жалкий, в клетке. Здесь, возле окна, стоял невысокий плотный человек с копной седых волос, зачёсанных назад, и с крючковатым носом. Незнакомец издал воистину гомерический хохот.
- Добро пожаловать! Я уже минут десять вас наблюдаю по монитору. Вы прятались в холле, - заметил он. - И как вы пробрались ко мне, в институт? Впрочем, времени у нас много, и вы когда-нибудь мне и это расскажете... Так, кто вы и зачем решили повидать меня? - спросил он.
- Кролас... Я - журналист Кролас... И хотел бы взять у вас интервью, - начал тот.
- Вот как! Интервью... Это мы тоже ещё успеем проверить. Быть может, что так и есть. Вы, наверное, не в курсе, но я исследую всех, кто ко мне попадает. Не важно, каким именно способом. Вы последуете в моё кресло добровольно - или будем сражаться? Ох, уж эти мне газетчики! Везде проникнут - как тараканы! Суть исследования очень проста: я посажу вас… сюда, обмотаю приборами - и буду с вами беседовать. Чтобы изучить вашу реакцию. Затем, если всё пройдёт, как надо, я дам вам желаемое интервью: впрочем, вы его, наверное, получите в процессе нашего разговора … И, ответив на некоторые мои вопросы, вы покинете стены моего института. Вы согласны? Если – нет, я поступлю с вами гораздо хуже…
- Согласен. Что мне остаётся? Или я похож на сумасшедшего? - ответил Кролас, уже догадываясь, что он имеет сомнительную честь лицезреть самого профессора Тараканова.
Тот снова засмеялся и сказал:
- Я знал, что мы с вами обо всем договоримся!
Затем он выпустил журналиста наружу: с помощью механизма, он приподнял одну из стенок клетки. Когда подопытный выбрался, профессор усадил его в мягкое кресло и подключил к нему множество приборов.
- Теперь вы полностью в моих руках, журналист Кролас, - заметил он ехидно. - И вам не страшно?
Иоганн посмотрел на профессора, и с ужасом осознал, что теперь это – совершенно другой человек. Тараканов сидел за пультом весьма сложной машины и был похож на жреца майя. Волосы у него были иссиня-черные. А в руках блеснул ритуальный нож...
- Как легко у вас смещается восприятие, - проворковал профессор, колдуя над приборами. - Пожалуй, у вас будет весьма высокая эмоциональная чувствительность. Надо только ненадолго включить сигма - поле... Вот так! Вы – интересный экземпляр, и меня забавляете… Кажется, теперь мы с вами поладим. Куда вы теперь без меня? На улицу? Да вас первый же прохожий сочтёт за ненормального... Повышенная.... Эмоциональная... Чувствительность...
Как припечатал.
Дальнейшие слова профессора Тараканова растягивались в пространстве, как надоевшая жвачка. И вот, Кролас уже не слышал его. Он не слышал ничего. Он висел где-то в безвоздушном пространстве. Однако, где-то недалеко, казалось, капала вода. Затем Иоганн увидел, что внизу, на полу, сидит скрюченный человечек. Который что-то судорожно чертит. "Тараканов будет доволен, - услышал Иоганн его мысли. - Я найду способ регулирования приборов в условиях балансирующей гравитационной постоянной... Только, ещё надо учитывать кривизну и нелинейность... Может, применим здесь уравнение Лобачевского... А, учитывая кривизну пространства…"
Но затем, он услышал кругом и другие голоса... Кто-то пытался построить фразу на санскрите, кто-то писал поэму о звёздных мирах, а кто-то - сонет, посвящённый Лилойе Майевой... И всё это слилось в конце концов в единый поток невыносимого, раздирающего на части бреда...
- Кролас! Кролас! – внезапно и ясно услышал он голос врана, - Визуализируй изоляцию - колпак, держи защиту!
Иоганн, как ни странно, сразу понял, что должен сделать, и тут же воспроизвёл то, что посоветовал ему далёкий таинственный друг. И тогда, вновь оказался в комнате профессора.
- Быстро же ты восстановился, журналист! Я уже думал, что переусердствовал - и у тебя теперь окончательно расплавились мозги... Добро пожаловать в мир чувств, фантазий и ощущений! Теперь ты будешь жить в моем пансионате, - злорадствовал профессор. - Разрешите представить: это называется "повышенная эмоциональная чувствительность". Обычно в эту крайность съезжают дамы - но ты довольно редкий психотип. Теперь ты непроизвольно будешь слышать и видеть и то, что реально происходит, и то, что происходит, но не здесь, близко или далеко, ранее или сейчас. Однако, управлять своими видениями ты не сможешь: не хватит воли. Ведь эти способности были навязаны тебе извне, вызваны искусственно. Мной! Не так ли?
И всё же, он сразу освободил Кроласа от множества прилипших к нему проводочков.
- Я не знал, что вы содержите пленников! - огрызнулся Иоганн.
- Любая замкнутая на себя система существует, если её покой ничего не тревожит. Если она неизменна. Такой системой и является наш Город. Те, кто затрудняются жить по его неизбежным законам и становятся слишком наблюдательными… Попадают, рано или поздно, или ко мне - если их уровень выше среднего уровня развития, или к профессору Золотусскому - если их уровень ниже среднего, или если они асоциальны. Или, между нами говоря, если просто так уж очень захочется Золотусскому. Ведь психика человека – такая, знаете ли, шаткая, непрочная и непредсказуемая вещь... Что уж говорить и о том, что понятие "асоциальный поступок" тоже весьма расплывчато... И потому, иногда мы с Золотусским ведём сложную борьбу за того или иного человека. Она очень захватывает, эта охота за людьми. Она увлекательна, как детективный роман. У меня моим подопечным здесь относительно хорошо. Они получают всё необходимое для творчества и духовного роста. А всегда ли то же самое им может предоставить мир за этими стенами? - риторически спросил Тараканов. - Молчите? То-то... У Золотусского всё грубее... Намного грубее. Хорошо для вас, что вы не к нему пошли брать интервью... Ведь любой мыслящий человек может быть потенциально опасен для закрытого общества. А опасные элементы вполне могут попасть не ко мне, а к моему сопернику-коллеге... А делается всё это, мой дорогой подопытный кролик... Простите: Кролас... Прежде всего, для сохранности нашего повседневного мира, нашего прекрасного, идеального Города Солнца, о котором грезили в прошлом... Не так ли? Город-мечта, высокоразвитые технологии, город, который обеспечивает себя полностью всем необходимым... Город, в котором нет дождей, вьюг, града... Наконец, город общества высочайшей структуры, которому не грозит перенаселение. Не об этом ли мечтали во все прошлые времена? Комфорт, уют, полная предсказуемость завтрашнего дня...
- Не для всех, - отозвался Кролас.
- Да, не для всех. Но раз так, то все наши достояния тем более необходимо защищать. А это значит, всех контролировать. И всё новое в Городе не должно превышать пятнадцати процентов от старого, традиционного: так велят законы Зигмунда Эрцвингена, великого экономиста конца прошлого столетия. Поэтому, все нетрадиционные люди города живут и творят ...у меня. Скучно просто убивать их. Я защищаю их от Города, а Город - от них. В то же время, если Городу станет слишком скучно и он полностью лишится динамики, можно будет выпустить в свет парочку здешних гениев - и всё придёт в норму. Думаете, что Городом управляют только Отцы Города в белых тогах? Нет, голубчик, есть ещё так называемые "скрытые механизмы", и сила этих механизмов - воистину безмерна и безгранична. Мы: я и Золотусский - вот кто в действительности управляет Городом, - цинично закончил профессор.
- Вы не управляете городом. А убиваете его, - зло ответил Кролас.
- Вы, молодой человек, обратили внимание на мою входную дверь? Вот, поглядите ещё и на это, - и Тараканов указал на большой аквариум из прозрачного пластика, внутри которого сидел паук – тарантул. - Я считаю, что этим своим произведением природа создала воистину чудо... Какова у него реакция! Он будто бы нюхом чует все колебания внешней среды. Он просто телепат. А ещё, у него целых восемь лапок, а не две жалкие ручки. А какая гибкость конечностей! И как заманчиво устроить паутину, чтобы слышать и видеть всё происходящее на расстоянии... Нет, я хотел бы быть пауком! - мечтательно заявил профессор.
- И вы… Тоже создали паутину? – спросил Кролас.
- Да. И в неё сегодня залетела маленькая мушка. И теперь на меня злится. Но скоро она успокоится. Потому, что в моем институте люди не чувствуют никакого дискомфорта… И почти все попадают сюда по своему желанию. Почему я говорю: почти? В редких случаях, я поначалу произвожу лёгкий изоляционный жест - как в вашем случае, например… Но потом позволяю пациенту вновь прогуляться по городу, пожить там снова… И сравнить жизнь там - и жизнь здесь. И, вы знаете, все выбирают жить… у меня. А знаете, почему же они все возвращаются? У меня их ждут беседы с воистину талантливыми и умными людьми, вечера поэзии и музыки. О, вы ещё поймёте, что такое моя клиника! Разве это тюрьма? - и Тараканов рассмеялся гротескным раблезианским смехом.
- Ну и что вас привело сюда, в мой институт? - спросил он, резко и неожиданно прекратив смеяться. - Кто вы?
И Кролас чуть было не выложил ему всё: про себя, про врана и про Линду… Так хорошо он уже был обработан таракановскими приборчиками.
Но вдруг, в глубине его сознания возник голос врана, который продекламировал:
- "Я тень из тех теней, которые однажды,
Испив земной воды, не утолили жажды!" Арсений Тарковский, стихи. А теперь, Кролас, посчитай до пяти!
Кролас посчитал в уме до пяти, и понял, что приходит в себя. Вран своей выходкой вернул снесённые мозги на место. Тогда, он ответил Тараканову:
- Я хочу написать статью об учёных вашего института. А ещё, хочу пройти диагностику у ваших сотрудников, например, у Лилойи Майевой… Чтобы решить свои личные проблемы.
- Ну, что ж... Вы получите консультации моих специалистов... Только, впредь никаких статей! Поняли? Отныне вы будете жить здесь, писать только для меня, и вас ждёт удивительный мир, мистер Кролас…
Через некоторое время, профессор включил телекс и вызвал по нему к себе некоего человека: того самого, лысоватого, с пронзающими глазами-буравчиками… Которого Кролас уже видел, когда прятался в фойе института.
- Бажан Вагиров, я долго буду занят. У меня сейчас переговоры с Золотусским. А потом - коррекция пациентов на дому, а затем - я займусь новым пациентом Лилойи. А потому, вы, вместо меня, проведите, пожалуйста, этого новенького наверх - и разместите в свободной палате.
Тот удалился ненадолго, и через несколько минут - будто белым ангелом спустился на землю: Бажан Вагиров уже был облачён в белое нечто, среднее между туникой и кимоно, а также в плотные белые брюки. Он подошёл к Кроласу, и молча, взглядом приказал следовать за ним.
- Приятных вам сновидений, мистер Кролас! - почему-то пожелал профессор, мерзко при этом захихикав.
«Кажется, ещё не вечер. Странное пожелание! До сна ещё долго», - подумал Иоганн.
Белый ангел пошёл с Кроласом до двери, за которой оказался лифт. Они поднялись на этаж выше. Здесь, на третьем этаже, вдоль коридора располагался ряд закрытых комнат, но пару раз они проследовали мимо больших открытых залов, со множеством растений в кадках, с армчеарами, с игровыми автоматами и с телексом. Наверное, это были залы для отдыха.
Бажан Вагиров препроводил Иоганна в небольшую, глухо зашоренную комнату, причём на шорах здесь не было никакого рисунка, они были просто тёмно-жёлтыми. В комнате находился небольшой столик-тумбочка, армчеар и маленькое помещеньице в углу: по-видимому, пуб. Стены были гладкие, лимонно-желтые. Как говорится, никаких излишеств: типичная больничная палата. Освещение было искусственным и шло от потолка.
Проводив пациента, Бажан Вагиров, по-змеиному молча, ушуршал. А Кролас остался один.
Внезапно, ему просто до смерти захотелось спать. Он прилёг в армчеар, только слегка приопустив его спинку, и закрыл глаза.
И тут же его стали посещать странные, фантастические видения: жуткие, но удивительные животные, растения перемешивались с какими-то дикарями. Те пели убойный фольк и потрясали ритуальными музыкальными инструментами... Потом - снова дикие звери, на этот раз весьма жуткого вида. И все они пытались достать его и размазать по стенке ближайшей скалы. Что им мешало – он не знал, но они лишь протягивали к нему свои жуткие когтистые лапы...
- Кролас! Кончай смотреть астральные мультики! Астрал - это классная штука, если только в нём не зависать! Давай лучше поговорим! Экранируй всё и сосредотачивайся на мне, - услышал он проступивший сквозь весь этот бред тихий голос врана.
Тогда, он мысленно представил своего пернатого товарища. И сильно обрадовался, узнав знакомое ощущение его присутствия и предоставив свои мысли в его полное распоряжение.
- Кролас, - раздался более отчётливый голос, - поспи немного, только не зависай в астрале... Смотри свои сны. Не таракановские мультики. И… не депрессируй. Ты не виноват, что тебя сцапали. Это было неизбежно. Главное, ты у Тараканова, и ты жив. Ищи Линду. Не раскисай! Я, Шнобель и Оливер – вместе, мы в монастыре. И Генрих с нами.
После этого, последнего и краткого сообщения, Иоганн погрузился в сон. И это был… его сон. Самый обычный. Без бредовых образов и страшилок. Это был сон, созданный враном.
Ему снился город. Иоганн сразу узнал его. Это был Город Дождей...
Сейчас там действительно шёл лёгкий слепой дождик. И Кролас шёл по улице с разноцветными невысокими домами, самой разнообразной постройки. Посредине улицы протекала река или канал. С берегами, закованными в гранит. По реке плавали лёгкие, быстрые и длинные лодки. Сейчас он забыл, как они назывались, да это было и не важно. Главное, они были великолепны...
Иоганн подошёл к открытой широкой площадке, выходящей на берег реки, и в это время одна из лодок к ней причалила. В ней находился человек, сидевший на вёслах, и две весёлые молодые девушки с лёгкими цветастыми зонтиками. Они пригласили его в лодку. Пригласили на незнакомом Кроласу языке. Но он, к своему удивлению, всё понял. Он даже ответил им что-то — кажется, о том, что у него нет денег. Девушки замахали руками и сделали повелительно-приглашающий жест. И вот Иоганн плыл с ними по реке, и мимо проплывали другие лодки, и вокруг раздавались весёлые голоса, музыка и смех. А потом они причалили неподалёку от маленького кафе, куда его спутницы тоже пригласили его. Внутри кафе толпилась молодёжь. Одни танцевали танго, другие на них смотрели, сидя за маленькими столиками. Здесь пили фруктовый коктейль или кофе, ели мороженое и булочки со взбитыми сливками.
И здесь... Он неожиданно ощутил себя легко и свободно. Это был... Его Город. Город Дождей.
Часть II. Полет Коричневого Архангела Глава 1. Длинный день Дорга
Журналист Драгомир Свистлицкий, или просто Дорг, не обладал большой физической силой. Он имел несколько женоподобное лицо, большой животик, маленькие ступни и ладошки… И бегающие, внимательные глазки. Только некоторая присущая ему журналистская наблюдательность порой приходила ему на помощь. Не будь таковой, пришлось бы и вовсе не сладко. Поскольку, как и в самом центре Города, так и в спальных его районах, в одном из которых он проживал, медлительным увальням всегда грозила возможность быть побитым в тёмной подворотне. Если бы Дорг не был патриотом, он бы сказал на это: сэ ля ви... Но патриотом он был, и потому всегда избегал всяческой древней иностранщины.
Сейчас был самый разгар дня, а не вечер, когда обычно били на улицах, и потому Дорг совершенно спокойно и безбоязненно шёл по знакомой улице. Разве что, озираясь по сторонам: совсем чуть-чуть. Наконец, он заскочил на скотч-фло, и на вертикальном подъёмнике резво достиг второго яруса и устремился к остановке бесплатного для него, как для журналиста, транспорта.
Дорг всегда на работе носил, даже не смотря на жару, пиджак, белую рубашку и галстук. И потому, он с лютой ненавистью окинул взглядом разношёрстную толпу, которая красовалась сейчас на платформе в ожидании буса. Молодёжь с афрокосичками или с пучками на голове, с зелёными, розовыми и фиолетовыми волосами, в ярких броских одеждах, с диким макияжем; рядом - кучка парней с длинными волосами, в джинсах, с бусами в несколько рядов; стайка девчонок в кроссовках с шипами, с чёрными длинными ногтями и с причёсками с побритостями, в стиле вамп… И прочий сброд, который использовал одежду, как средство самовыражения.
Конечно, в костюме Доргу было жарко. Но он мечтал когда-нибудь сделаться Начальником - хотя бы таким, как их шеф, Корней Пузалов, главный редактор "Новостей дня"… И тоже приобрести серый анкюлот. Дорг вытер пот: его лоб покрылся испариной. Жара! «Постоянная, несносная, отравляющая жизнь жара, превращающая Город в филиал преисподней. И какой идиот прошлых времён повелел глобализовать Ростов, превратив его в крупный мега-центр, - тоскливо и печально вздохнул Дорогуша.
Доехав до центра, он не пошёл пешком по граундфло, но пересел на платный транспорт, взяв литл-бус класса "заплати и лети", поскольку передвигаться пешком ему было лень. Бус распахнул свои створки у самых дверей в редакцию, выплюнув наружу Дорга, который незамедлительно поднялся на лифте и направился к шефу.
- Вызывали? – спросил штатный журналист, бочком заходя внутрь. - Здравствуйте!
Корней Пузалов, важный господин в сером анкюлоте, развалясь в редакторском армчеаре рядом с телексом, как раз общался по нему с неким Лицом Города, по всей видимости, представителем мэрии, одетым в белую тогу. Увидев это, Дорг подобострастно вытянулся у стены и замер.
По-видимому, телекс сработал на контакт внезапно, а не сам Корней набрал абонента. Поскольку, на весь большой экран продолжала транслироваться реклама "сексживита", а затем - женского нижнего белья. Хотя и шла вся эта дикая непристойность с выключенным звуком, а Отец Города, хотя и отображаясь лишь на малом квадратике в правом нижнем углу, вещал очень громко и что-то важное, связанное с поступлением средств курируемой им газете, глазки Пузалова то и дело задерживались на экранных женских прелестях.
- Да, господин министр! Будет сделано, господин министр! - тем не менее, только и слышалось со стороны шефа, который мимолётным знаком приказал Доргу молчать.
Через некоторое время, Корней, наконец, освободился.
- А, Драгомир Свистлицкий! Привет - привет! - кивнул Пузалов, а потом, прямо при подчинённом, не стесняясь, запарил себе свой любимый шопснаб, два в одном, со вкусом персика с беконом.
"По-моему, он извращенец, хуже только шопснаб со вкусом креветок и мармелада", - подумал Дорг.
Съев дневную порцию синтетики, Пузалов завершил свой поздний завтрак бурдой, называемой "кофе", но ничего не имеющей общего с оным напитком, кроме цвета, и запихал себе в рот дневную норму бадов и мутагенклимайтиков. И, наконец, снизойдя до Дорга, посмотрел в маленькие бегающие глазки своего подчинённого.
- Поезжай сейчас вместе с Зинаидой Исламбековой. Будете освещать одно важное мероприятие культуры, - строго сказал Корней. – В Телецентре запланирован на сегодня круглый стол. Ты займёшься делами, касающимися культуры и церкви, а Зинаида - вопросами социальными... А, вот и Зиночка! - лицо старого хмыря прояснилось.
Зинка Исламбекова влетела в кабинет шефа, как тайфун, ураган или смерч. Одета Исламбекова, как всегда, была умопомрачительно и совершенно неузнаваемо. Цвет волос и теней сегодня был сиреневый, накладные груди создавали совершенно неженский противовес, а зелёное, предельно короткое, платье полностью открывало ноги, покрытые мерцающим автозагаром совершенно убойного коричневого оттенка, контрастируя с бледным напудренным лицом. Открывая дверь, Зинаида случайно зацепилась за что-то накладным ногтем, потом наклонилась за ним и чуть не потеряла равновесие. И потому, вместо "здрасьте" выпалила нечто совершенно нецензурное.
И Дорг, сторонник "самостийности Великой Державы в одном едином, стоящем вертикально, Городе", как однажды он отрекомендовал сам себя в некоей статье, не мог не среагировать на это. Да и вообще, лёд и пламя, вода и камень были не столь различны меж собой, как Исламбекова и Свистлицкий. А потому, Дорг не преминул принять очень величественную позу и заявить:
- Почто ты, дщерь человеческая, орошаешь уши наши непотребным словоблудием бранного характера!
Сказал - и восхитился сам себе: звучало, как музыка!
Зинка, постояв целую минуту с открытым ртом и похлопав накладными ресницами так, что чуть не взлетела при этом, оттаяв тут же схватила Дорга в охапку и возопила:
- Драгомирушка! Поехали скорее! Нас с тобой бус-агитка граундфлошная уже на стрите давно как заждалась! Если порнуха не ввязнет - смостырим убойный контент!
У Дорга уши просто свернулись в трубочку от сногсшибательной Зинкиной пергазетной "мовы".
Агит-бус, что принадлежал газете, ехал медленно, зато по наземному ярусу. "Медленно, зато - бесплатно", - подумал Дорг, и его губы растянулись в улыбке. Мимо лениво проплывали граундфлошные универшопы, брэнчдогкиоски, витрины магазинов и шоры найт-клубов. Газетный агит-бус, в отличие от скоростных, второго яруса, самоуправляемых авто-бусов, не имел стёкол, и лицо овевала приятная прохлада. Они проехали и Пирамиду, с надписью "Эхнатону - благодарные Ростовчане", и памятник неизвестному Коню, и универшоп "Солнышко", с изображением светила в несколько этажей, и прянично-розовое здание мэрии рядом со Сковородой - самым дешёвым кафе в Городе... Затем, заехав на бусе на платформу-эскалатор, стали спускаться в нижний район центра, и по широкому фигурному мосту выехали на автотрассу, проносящуюся над жалкой грязной канавой, оставшейся от полноводной реки, некогда носившей славное имя Дон. Эта канава жутко воняла, но Дорг знал, что дороги не воды и не рыба - но ещё дороже память и гордость народная... И он, преисполненный патриотического чувства, громко запел:
- По Дону гуляет... Как его там? Казак ...молодой!
У Дорга не было ни голоса, ни слуха, однако петь ему это не мешало.
- Эта песня - наша, русская, родная,- гордо заявил Дорг скуксившейся от его пения Зинке. - Не какие-то там арфы, волынки, тамтамы... Да и скрипки, рояли, виолончели - тоже не исконное, не наше, а завезённое, заимствованное с Запада. Особенно, сейчас от всего этого коробит, когда оно преподносится в стиле возрожденческого нью-эйджа! За державу обидно. В мусорник бы это всё заморское! - Дорг даже прослезился. - Другое дело, наше всё, исконное, этой земле присущее! Как их там? Сарафаны, кажется, кокошники - в музее видал, а ещё, дудочки, балалайки и гусли-самогуды... Знать бы только, как всё это выглядело. Да, не важно! Ведь, самое главное - это чужое, западное с корнем вырывать, - и душа Дорга наполнилась крокодиловыми слезами патриотизма.
Зинка промолчала, и только тяжело вздохнула. В её глазах явно читалась фраза: горбатого могила исправит.
Наконец-то, они доехали - доползли до величественного здания с колоннами и красивой надписью по его вычурному рельефному верху с колосками и цветочками: «Телецентр». Где они с Зинкой вывалились, отослав прочь, назад в редакцию, рекламный бус, и вместе с другими приглашёнными прошли в зал с бархатной портьерой.
Миновав партер, как и многие другие приглашённые, они уселись прямо на сцене за круглый стол, где собрались представители разных организаций и прессы. Прошло ещё некоторое время, выделенное на общие сборы и ожидания, после чего ведущая, официальная дама представительно-анкюлотного вида, яркая пышная блондинка с длинной косой, овладела микрофоном. Она поднесла его настолько близко к губам, как будто намеревалась съесть или хотя бы надкусить.
- Мы пригласили всех, кто хотел бы присоединиться к обсуждению великого мероприятия: Дня Города! Конечно, до этого празднества ещё далеко, но мероприятия, ему посвящаемые, нужно начинать и проводить заранее. А ещё, именно при вас, для прозрачности, я оглашу список тех, кому будет разрешено участвовать во время праздника в показном шествии. Вначале - я подниму все заявления, поданные желающими, - послышалось шуршание бумажных листов.
- Итак, первая заявка - от Коммуны Новых Граждан, разветвлённой сети воспитательных заведений нашего Города. Детишки колоннами проследуют по улицам, под бдительным надзором воспитателей и полицейских, что является ежегодным и дозволенным мероприятием, и потому не обсуждается… Заявка из психиатрической клиники…Тоже - святое...
- Ещё одна заявка - от лиц нетрадиционной ориентации, желающих провести маскарадное шествие-парад под девизом "Гей, славяне". Министр культуры лично приложил печать со своим высочайшим одобрением, и потому мы с вами это шествие тоже разрешаем! – душевным тоном, заявила ведущая.
Далее последовали другие традиционные заявки, поданные на участие в шествиях различными правительственно учреждёнными конторами и одобренные Отцами Города.
- Ну, и последнее, - со вздохом облегчения, изрекла ведущая, - Вы знаете, что наше чрезвычайно демократичное Правительство рассматривает абсолютно все заявки, на любое мероприятие, если только заявка подана в срок. Но мы оставляем за собой право ликвидировать любые заявления и любые другие проявления самонадеянности…То есть, самостоятельности. Простите: самодеятельности... Вплоть до физического уничтожения. И потому, все остальные заявки я отправляю в мусорный контейнер! Вы, здесь присутствующие - все люди благонадёжные, и потому я смело заявляю, что нам с вами бунты и беспорядки - ни к чему! Безопасность граждан - прежде всего. Важнее всего - стабильность. Отцы Города желают, чтобы все здесь присутствующие были об этом предупреждены - и сделали определённые выводы. А материал, годный для публикации и выдержанный вполне в демократическом духе, я думаю, вы сможете составить сами, - и дама натянуто улыбнулась, обнажив белоснежные титановые зубы, вплоть до их корешков.
Когда она присела за стол, следом встала гламурная брюнетка в полупрозрачном газовом платье, с кружевным просвечивающемся бельём:
- А теперь - вольная часть нашего обязательного собрания! - произнесла она привывающим от наигранного восторга голосом. - Мы потчуем вас, дорогие наши собратья, коктейлями и бутербродами! А в знак нашего дружественного, народного мероприятия - каждый из вас, конечно же, подпишет Высочайший указ о мерах пресечения несанкционированных собраний… Кушайте на здоровье!
Поставив размашистую подпись под документом, Дорг с удовольствием возвратился к столу, который за время их отсутствия и подписания той самой бумаги был накрыт белой скатертью и сервирован предлагаемыми яствами, и вцепился в даровые бутерброды. Каждый из присутствующих теперь отгребал с этого стола столько, сколько успеет, и потому ажиотаж стоял страшенный… В особенности, вблизи вазы с конфетами, поскольку их очень просто было нахапать впрок. К конфетам Дорг не успел пробиться, чего нельзя было сказать о его коллеге, более проворной Зинке. И потому, он пытался завернуть в хлипкие, рвущиеся салфетки хотя бы как можно больше бутербродов. Покончив с этим, он схватил со стола свой строго нормированный коктейль, выданный по одной штуке на нос, и с удовольствием втянул прохладную, слегка охмеляющую жидкость через ярко-розовую коктейль-тьбу. Дорг был доволен быстрым концом мероприятия и даровым угощением.
Разделавшись с дневным поручением шефа и обдумывая, как именно и в каких словах он напишет статью, Дорг устремился на выход. О мероприятиях, посвящённых юбилею Города, он писал ежегодно. Поэтому, сиё не составляло для него особого труда. Начнёт он с необходимости культурно-массовой работы, плавно перейдёт к русскому краснознамённому хору бабушек-сказительниц и черносотенному движению "За веру", представители которого гордо промаршируют на празднике мимо Пирамиды. А закончит олимпиадой для школьников "Коммуны новых граждан" по русскому языку с названием "Правильно пишу и говорю по-русски", с награждением победителей, которое тоже приурочено к столь небывалому торжеству.
Предвкушая проведение остатков рабочего времени по своему усмотрению и довольный пополнением рабочего портфеля, в котором теперь болталось несколько сытных бутербродов, мысленно предназначенных им для вечернего съедения, Дорг, когда вышел, решил наведаться в знакомое кафе на Пушкинской, чтобы неплохо отобедать. Вроде бы, никаких черносотенных собраний, а следовательно, и мордобоя их с золототысячниками на сегодня не намечалось.
Было около четырёх, когда он зашёл в "Душистую акацию" и заказал себе пареную репу, блины со сметаной и квас: ему нравилось, что в этом кафе всегда кормили блюдами исконно-русской традиционной кухни.
За столом напротив восседали трое человек в белых рубашках, коротко стриженные и пахнущие мужским парфюмом - явно баптисты, и обросший чёрной окладистой бородой и длинными волосами маленький человечек с большим православным крестом. Они давно уже отодвинули в сторону блюда с недоеденной едой, и яростно спорили по вопросам трактовки отдельных мест библии, бурно жестикулируя руками. Но, спорили мирно, без драки.
В целом, в кафе было тихо и даже сонно.
Однако, когда Дорг уже доедал репу и блины, одновременно приступая к квасу, в кафе неожиданно ворвался явно подосланный «опростенцами» человек, облаченный в ярко-малиновую хлопчатобумажную рубаху и полотняные портки. Его светлые кудри от рассыпания по лбу удерживала яркая, сине-красная тесьма. И, конечно же, он был в телесного цвета обуви, в форме босой ноги.
- Пируете? В палатах каменных, сатане царствующему продавшись! - воскликнул опростант, приближаясь к тихому православному и к мирным баптистам. - А я так скажу вам: оставьте жён ваших - и ступайте в поле, ибо лишь на природе и в пустыне – вот где мудрость жизни!
- Негоже сумняшеся в праведности людей этих, слово Бога чтущих! - не выдержал и встрял в беседу Дорг, слегка приподнимаясь.
- Чего-чего? - переспросил золотарь. - А, знаю тебя, папский прихвостень! По телексу видел! Сейчас я рыло-то тебе и начищу!
- А негоже дело до драки доводить! - взвизгнул Дорогуша. - Есть более интеллигентный способ выяснения отношений!
- Какой? - с удивлением воззрились на Дорга даже протестанты.
- Диалог! - ответил тот. - Дискуссия.
- Да что этот тип несёт! А вы, братия во христе, на кулачары золотаря - опростанта гляньте! Какая такая дискуссия? Да он, скорее всего, ушуист йоганутый, боддхисаттвам молившийся! Гнать таких из православного кафе надобно, но он же нас - специально провоцирует. Отметелить намеревается здесь всех, как только кто спор с ним начнёт, - вступил в беседу православный.
- Предлагаю вам всем - и тебе, йог опростившийся, в том числе, и вам, братья, организовать совершенно убойный шок-дисэгри с привлечением плей-юниоров молодежного Мега! Вместо мордобоя - сядем все рядком за круглый стол, и чинно диалог устроим по вопросам веры. Мне - материал для газеты, а вам – забава. И каждый из вас пусть своих болельщиков приведёт. Телевизионщики же на такую идею - разом накинутся бурно, и поспособствуют,- азартно предложил Дорг, пользуясь моментом.
- Братия! Да среди нас - жирналюга! Гнать надо отсюда этих шакалов от прессы! - возопил вдруг бородатый фальцетом.
- А - что! Ты прав, чернориз! На этот раз - я с тобой согласен! - неожиданно поддержал своего противника дюжий детина опрощенец. - Долой газетчиков - подстрекателей! Долой всю их братию!
- Долой фарисеев! Долой шакалов! – присоединились и баптисты.
Последнее, что помнил Дорг - это несущийся навстречу его физиономии огромный кулак кафешного самосуда. Первый удар осуществил ввалившийся сюда залототысячник, под улюлюканья черносотенного и подстрекания баптистов.
Удар был всего один - но хорошо поставленный. И после него наступил мрак. Возможно, потом били ещё, но Дорг этого уже не видел и не помнил.
Очнулся бедный журналист где-то во дворе-колодце, внутри которого располагалась детская песочница, несколько лавочек-брёвен из пласторганики, искусственное дерево – вечноцветущий персик выгоревшего блёклого цвета и старые качели. Он лежал аккурат под ними - и потому, приподнимаясь, набил себе ещё и дополнительную шишку - по самому центру лба.
Дорг вылез на четвереньках из-под качелей, поднялся, отряхнул костюмчик и потихоньку потрусил к подворотне. По пути он достал из кармана пачку влажных салфеток, распечатал её и вытер своё изуродованное лицо от уже подсыхающей крови.
Выйдя на Садовую, Дорг не преминул посмотреться в первую попавшуюся зеркальную витрину с выставленными в ней улыбающимися манекенами в солнцезащитных очках-хамелеонах, постоянно меняющих свой цвет. Манекены женского и мужеского пола, одетые в купальные костюмы и сплошь расписанные татуировками в стиле модного сейчас стиля "ричмэн", улыбались ему лучезарно. Да, наш журналист никогда не был красавчиком, но сейчас... Его нос был совершенно сливового оттенка, а на лбу красовалась свеженькая шишка.
Журналист решил, что ему негоже в таком виде ехать сразу домой, на метро. А для начала, следует зайти в универшоп "Солнышко", что был отсюда неподалёку, чтобы купить стойкую пудру, грим и пластырь.
Универшоп блестел и сиял переливающимися огнями, живые манекенщицы, наряженные сегодня кошечками и лисичками, бурно зазывали на входе покупателей, предлагая им якобы бесплатные подарки, счёт за которые всё равно автоматически снимался с пласткарты на выходе. Перед носом Дорга то и дело выскакивала голографическая реклама теней, памперсов и товаров интимной гигиены, но Дорг ни на что не вёлся, неумолимо шествуя вперёд. Приобретя в самом дешёвом отделе бытового парфюма крем-пудру цвета "нежный персик", с запахом "очаровательных ароматов весенних нежных цветов", Дорг, нанеся примерно со столовую ложку крема на свои пальцы, "нежно втёр лёгкими движениями" элитный парфюм в свой обезображенный нос. Нос смотрелся как приклеенный - и потому ему пришлось тонировать полностью и всё лицо. Цвет лица стал неестественным - Дорг нанёс слишком много крема. Да и ладно! Главное - что не было теперь лилово-синюшного оттенка некоторой выступающей части физиономии.
Неожиданно к нему подскочила стильно разукрашенная девица, в молодёжном стиле "райская птичка": в пышной, короткой юбчонке, в кружевных носочках и ажурной кофточке, и с искусственным пером павлина в волосах, с косичками и большими бантами. Она нежно защебетала, постоянно подпрыгивая:
- Вы - выиграли, выиграли, выиграли!
- Что? Я не понимаю, и - спешу! - намеренно важно прошипел Дорг, отстраняя с прохода девушку.
- Я у вас не отниму много времени! - залебезила та. - Я только хочу вам подарить прекрасный фен - наша фирма дарит его вам! Взгляните, какая прекрасная вещь! Мы её вам дарим, потому, что вы - наш миллионный клиент! - и девица повертела перед носом Дорга красной коробочкой, надушенной и перевязанной розовой лентой.
Глаза Дорга загорелись жадностью:
- Ну, что ж! Если дарите – давайте сюда.
- Ну..., - замялась девица, - дарить-то мы дарим… Но только фен, а за прекраснейшее изобилие насадок - вы нам заплатите. Это же - просто пустяк! - и она назвала довольно-таки катастрофическую сумму. - Это же - вещь так вещь, на всю жизнь её хватит! Будете нас добром вспоминать.
- Ну... Ладно, раз - сам фен бесплатно, так уж и быть. Давайте и ваши насадки! - и Дорг полез в карман за пласткартой.
- Нет, Вы меня ещё не дослушали! Этот фен с насадками входит в подарочный набор, так необходимый для счастливой семейной жизни. Вместе с феном, одним набором, мы предлагаем приобрести также утюг и элекропосуду, а в подарок добавим ещё и краску для волос… Всё вместе, получается, вполне выгодное приобретение! - и ловкая продавщица при этом назвала такую сумму, которой на всех пласткартах Дорга, вместе взятых, явно не значилось. Она была больше его месячного дохода.
- Нет у меня никакой жены, девушка, и - ни краска для волос, ни посуда мне пока не нужны, - сказал Дорг, пытаясь вырваться из цепких объятий, в которые его уже, как тисками, заключила молодая особа.
- О! Тогда - вместо краски наша фирма может добавить пылесос - и всего за полцены, а я зато вас провожу до самого дома, где мы с вами... Приятно проведём время за оформлением вашего кредита, - настаивала бойкая незнакомка, прильнув к Доргу грудью, - И все ваши покупки обойдутся вам всего ничего - сегодня у нас самые большие скидки за месяц!
Посмотрев на пышную грудь, прислонённую впритирку к его галстуку, Дорг мгновенно покраснел и пролепетал, что у него нет сейчас такой наличности - и в ближайшее время не будет, а кредит - это кабала, на которую он никогда не пойдёт.
- Ну, а может, у кого из ваших друзей есть в наличии такая сумма? - настаивала девушка, - Мы с вами могли бы поехать к ним - и занять. Это же - так просто и решаемо! - и она кокетливо улыбнулась.
Дорг, красный и потный, и наконец-таки доведённый до крайности, отпихнул эту даму от себя - и, хватаясь за голову, устремился прочь.
- Голубой! - прошипело резко обозлённое нечто ему вслед.
Выбегая из универшопа, наш герой, мрачный и подавленный, налетел с разбегу на пластиковую пальму при входе. Чертыхнулся - и устремился к метро. Было уже время, близкое к шести: давненько он не задерживался до таких пор в центре Города. Но, если повезёт с транспортом - то, быть может, всё ещё и обойдётся... Доргу не хотелось думать о том, что будет, если он задержится на улице допоздна.
Возле подъёмника на второй ярус, по пути к бусам, его, как нарочно, облепили нищие, буквально вымогая пласткарты, и Дорг еле прорвался сквозь их строй, судорожно высвобождаясь. Это ещё немного его задержало…
В свой район он попал уже около семи вечера... На перекрёстке он заметил кучку незжей. И потому, проворно прошмыгнул в ближайший брэнчдогкиоск: маленькую закусочную для людей и собак. Переждав там, когда мимо пройдут незжи, он купил себе пирожок. А, выйдя на улицу, решил срезать дорогу - и пройти по территории небольшого парка. Чтобы и с незжами не встретиться, и дорогу сократить.
Парк с декоративной, ядовито-зеленой искусственной травой, сусальными искусственными берёзками, маленькими лавочками-пеньками из пласторганики и с большими волнистыми металлопластовыми голубыми скамейками по краям газона, он пересекал наискосок, по диагонали… Когда вдруг, с двух сторон, одновременно показались люди. Все до одного молодые, подтянутые, с маленькими усиками. Все в белых рубашках с чёрными галстуками-бабочками и в чёрных классических брюках. С каждой из сторон, их было не менее двадцати. Испуганный Дорг быстро юркнул за одну из скамеек и затаился. Две команды приблизились друг к другу, и без всякого предупреждения начали бои без правил: таскали противника мордой по асфальту, били спиной об искусственные берёзки, перемещались ловкими прыжками и наносили мощные удары… В общем, бой был славный. Минут через пятнадцать драки ногами, у ближайших к Доргу соперников порвались брюки. А неподалёку от него уже валялся непонятно откуда прилетевший галстук-бабочка. Похоже, что некоторые из соперников владели приёмами айкидо, поскольку применяли болевые захваты, заломы и перекаты, другие дрались исключительно ногами, как тхэквондисты, а третьи - наносили крепкие удары кулаками. Казалось, темп драки всё ускорялся, но покалеченные и покинувшие поле боя стали появляться не сразу. Но, в конце концов, одна из партий победила - и те, кто остался на ногах, не стали оказывать помощь ни своим, ни чужим, а столпились тесным кружком посередине парка, и что-то тихо обсуждали между собой. И вдруг, именно теперь, один из них заметил Дорга... Который до сих пор прятался за лавочкой.
- Смотри, братва! Соглядатай! - сказал этот глазастый остальным. И они начали медленно приближаться. Дорг, глядя на них снизу вверх, заныл жалобно:
- Пощадите! Я здесь совершенно случайно! Я просто мимо шёл!
- Давай, обыщем его! Вдруг, он что заснял! Фотоаппарат, если есть, надо грохнуть! - предложил один из парней, с разорванной на груди рубашкой.
Другой детина подошёл к Доргу, нагнулся, и, схватив его за шкирку, выволок на центр аллейки, как паршивого котёнка. Обшарив его карманы, он воскликнул громко:
- Гляди ты! Ксива! - и, открыв документ, прочитал: «Пропуск второй категории»... Да он - журналист, собака! Либерал поганый - они там все либералы, геи и продажные шкуры!
- Ах он, гад! Небось, в газетёнку свою паршивую материал готовил! Бей его, парни! - взвизгнул один из тех, кто очухался только что. Он поднялся с газона, с совершенно заплывшим глазом.
- Граждане, за что! - только и успел простонать бедный Дорг. - И не либерал я вовсе, я - русский националист!
Били его молча, долго и со вкусом. Лежащего, ногами в живот, в ребра, по филейным частям... Лишь голову Дорг прикрывал обеими руками. Когда же им надоела и эта забава, они внезапно и все одновременно растворились в наступившей уже темноте.
Только тогда бедный Дорг встал и затрусил домой, кляня себя за то, что сильно задержался сегодня в центре. Он постанывал от боли.
Придя домой, он, даже не разуваясь, вошёл в маленькую комнатку, имевшую форму гроба, зашорил поскорей, в темноте, единственное окно, и собирался упасть в армчеар и пультануть телекс. Неужели, всё же дома? Живой... Уф!
Однако, когда он обернулся от окна, то вскрикнул от ужаса: медленно зажёгся свет, и в армчеаре уже сидел некий человек в строгом сером костюме.
- Ти-ше, - по слогам, и приложив к губам палец, совершенно спокойно произнёс незнакомец.
Дорг задрожал.
- Я только задам несколько вопросов, а потом уйду, - вкрадчиво сообщил таинственный гость. – Вы ведь журналист, Драгомир Свистлицкий, не так ли?
- Д-да, - заикаясь, промямлил Дорг, потея от страха.
- Иоганн Кролас – ваш друг?
- Вроде того…
- Расскажите, где он бывает, с кем видится. Девушка у него есть?
- Я н-не знаю. Мы только по д-деловому общаемся. В редакции. И даже в редакции, он больше с Зинаидой Исламбековой дружит. Вы её расспросите…
- Ну… Хорошо. Скажите тогда, давал ли ваш шеф, недавно, ему задание, чтобы Кролас написал статью про институт нейролингвистического программирования?
- Я не знаю. Вроде бы, нет. При мне.
- Значит, не давал?
- Я же сказал: не знаю. Пузалов иногда даёт поручения… С глазу на глаз. Вы просто… спросите у него. У Пузалова.
- Он – лицо официальное. А официальную прессу мы пугать не хотим. Пока, - он сделал паузу. - Не хотим… Да, мистер Свистлицкий, а не скажете ли, часто ли ваш шеф давал поручения Кроласу, о которых вы не знали?
- Ну… Давал, и часто. Например, самое первое: написать про Пупси-Бест… Я узнал только, когда статья вышла. А так… Если со статьёй не срослось, то про особое поручение никто так и не узнает. Корней замнёт это дело.
- Так... А какое последнее задание - из тех, что вы знаете, Пузалов персонально давал Кроласу?
- Ну... Отыскать Линду Аувербах, хоть из-под земли, и взять у неё интервью. У нас тогда номер горел.
- И как Кролас это задание воспринял?
- Очень расстроился. Хотя, старался не подавать виду. Но, задание - есть задание.
- Спасибо за информацию, господин Свистлицкий. Ох, уж эти мне газетчики! Посылают репортёров чёрт знает куда... А вы - отдыхайте теперь. Отдыхайте! Да, и не провожайте меня до дверей: я и сам дойду. Спокойной ночи!
Сказав так, незнакомец отправился прочь. Но, уже в дверном проёме остановился, обернулся и сказал:
- Да, и ещё… Передайте лично Корнею Пузалову, чтобы он… Впредь совершенно не интересовался тем, где находится его сотрудник, журналист Кролас. И смотрел, чтобы нигде в прессе впредь это имя больше не всплывало. Всё ясно?
- Д-да, - заикаясь, ответил Дорг.
Странный тип, наконец, исчез из вида, а вскоре хлопнула входная дверь. И только тогда Дорг, наконец-то, плюхнулся в армчеар и совершенно машинально включил телекс.
На экране, под бодренькую мелодию, ведущая с приклеенной белозубой улыбкой весело щебетала о полной ликвидации преступности в Городе и о том, что «мы старательно улучшаем нашу жизнь, каждый день и час». Затем зазвучала песня: «Шоколадно-мармеладный мой, я увезу тебя к себе домой»... Дорг расслабился и начал успокаиваться.
- А также, сообщаем вам, наши дорогие зрители, что с первого числа никакие тарифы и квартплаты пока не повысятся, о чём нас предупредил мэр Города, который сегодня лично поприветствовал наш замечательный канал Мега ТV++, и пожелал нам…
Но Дорг уже ничего не слышал - он сонно посапывал. «Укатали савраску крутые горки», - сказал бы он, если бы ещё не спал. А ещё, если бы он не спал, то проницательно, как журналист, понял бы, что с первого числа коммунальные расходы резко возрастут.
Однако, он спал, пережив на редкость трудный день...
Глава 2. План спасения
Уже несколько дней хакер по имени Генрих прятался в монастыре, и явно шёл на поправку. Жил в келье, как любой странник, гость или послушник. Отец Даниил был постоянно очень занят, а на связь в интернет со своего компьютера Генрих решил пока больше не выходить, для безопасности, но выждать некоторое время. Разузнать положение дел и получить для него пароль входа должен был кто-то другой, и Генрих рассчитывал на помощь отца Даниила. И вот, как-то раз, тот пригласил его к себе на беседу.
Когда он вслед за провожатым, одним из послушников, спустился в подполье монастыря, в уже знакомую ему «гостевую комнату», оборудованную для тайных встреч с людьми, не имеющими отношение к религии, он с удивлением обнаружил там вовсе не отца Даниила, но Шнобеля-Пещерника, который сидел за компьютером и читал переведённую на кристалл книгу.
Доставленными сюда диггером книгами занимались по очереди и Генрих, и отец Даниил, и несколько монахов, пополняя, таким образом, виртуальную библиотеку монастыря. Кроме того, реальные книги также расширили ту библиотеку, что тоже находилась здесь, внизу, в соседнем помещении. Оба эти помещения располагались под трапезной, в её подвалах, скрытые там от глаз вероятных соглядатаев.
Шнобель повернул голову в сторону вошедшего и поздоровался. А отца Даниила Генрих заметил не сразу. Священник сидел в старинном мягком кресле, чуть поодаль, за большим шкафом. Он слегка прикрыл глаза и предавался размышлениям.
Заметив батюшку, Генрих кивнул ему и сел напротив, опускаясь в такое же старинное кресло. Шнобель в это время прервал чтение и придвинул простой деревянный стул, на котором сидел, к ним обоим поближе.
- Отец Даниил, а можно я задам вам вопрос? - обратился он к священнику. Он, должно быть, так же, как и Генрих, давно желал завести с беседу с этим священником.
Тот кивнул.
- Я всегда считал, что церковь не любит никакой техники, и по возможности избегает ею пользоваться. Ну, кроме, так сказать, официальных представителей, которые почти только тем и занимаются, что ведут мирские дела церкви. Но вот люди монастырские... Вы ведь должны не любить технику? Всякие там гаджеты?
- Любить... Даже не знаю. Жизнь за них продавать я не стану. Вы любите блины?
- Да.
- Значит, и я люблю компьютеры. В том смысле, что я ими пользуюсь. Почему я должен от них отказываться? Это - одна из наших реалий.
- Но есть мнение, что технические изобретения - дело рук Сатаны. И несут зло.
- К сожалению… Или же - к счастью… Но всё, что я встречал в своей жизни, было делом рук людей. А Сатана здесь был абсолютно ни при чём.
- А какое отношение вы имеете к хакерам?
- Самое прямое: я и есть хакер. Стал таковым, можно сказать, в ранней молодости. Ну, лет мне было... Примерно, как Оливеру.
- А почему тогда… Вы подались в монастырь?
- Ответьте, где легче всего спрятать лист: в лесу или в открытом поле?
- В лесу... А подпольную деятельность - значит, в монастыре?
- А вы посмотрите на Оливера... Ведь он тоже попал к нам. А скрывать можно не только подпольную деятельность. Но и образ мыслей, ум и прозорливость. И даже некоторые способности... Скажем, связанные с неким потусторонним миром. Вы ведь понимаете, что в нашем Городе всё подобное нужно скрывать? А маска... Она бывает разная. И ещё, я ведь не монах. А просто батюшка. Служитель церкви, при которой есть монастырь. Ну, а как я подался в религию… Да очень просто. Был хакером и послушником. Окончил школу, собирался вести светскую жизнь. Но пару лет не мог найти никакую работу. Меня нигде не брали… Кому нужен человек со странностями? Который слишком много думает, да задаёт ненужные вопросы? И что было делать? Ну, и... Здесь, при церкви, меня приняли.
- Вот так… Всё просто?
- Из тех путей, что предоставила судьба, этот я выбрал, просто путём исключения всех остальных. Остальные были или подлей, или тяжелей и грязнее. И, знаете ли, это – Судьба… И я – не самый плохой священник. Но, вдобавок к этому, судьба имела лицо батюшки Амвросия... Вот ему выпала трудная доля. Большинство из нас здесь, в монастыре, прячется от маразма Города и пытается сохранить мыслительную деятельность, не попадая ни под страх перед серыми, ни в рабство института нейро-лингвистического программирования... Да, мы все в курсе дел, здесь творящихся. Но вот батюшка Амвросий... Именно он нас прикрывает, шифрует, за нас отвечает - и ведёт те самые дела официального представительства, о которых вы упоминали. То есть, пытается доказать нужность и важность церкви перед теми лицами, которые являются, можно сказать, нашими врагами.
- И все наши церковные деятели - такие же, как вы и батюшка Амвросий?
- Я понимаю, о чём вы. И мой ответ: вовсе нет! К сожалению... Наверное, мы - исключение из правил.
- А знаете, вы – самый лучший батюшка, из тех, что я встречал. И, несомненно, самый искренний, - восхищённо сказал Шнобель.
- Только - это всё останется между нами, сын мой, - ответствовал отец Даниил.
Некоторое время все они молчали. Но затем в разговор вступил Генрих. Адресуясь к Пещернику, он спросил:
- Ну, что, книгочей? Как ты думаешь, нам с тобой, находясь в бегах, следует незамедлительно покинуть Город - или же остаться здесь, под прикрытием этих стен?
- Ну, если хозяева нас не выгоняют...
- Не выгоняют, - отозвался отец Даниил.
- Тогда... Можно бы и остаться, хотя бы ненадолго. Только, надо что-то придумать. У меня есть здесь одно дело. Мой друг, вы его знаете - Иоганн Кролас - очень сильно влип. Попал в застенки ИЛНП, к сумасшедшему профессору Тараканову. Отправился туда, чтобы спасти, вызволить оттуда одну девушку, певицу Линду, и сам увяз.
- Герой - любовник? - усмехнулся Генрих.
- Нет, что вы! Они едва знакомы, и он - просто, фанат её песен. Но, вся эта история ещё гораздо сложнее, потому что эта девушка - не из этого мира. Не из этой Зоны. Не из Ростова. И ей надо домой, иначе она здесь погибнет.
- Не из этой Зоны?! - даже привстав с места, басом произнёс отец Даниил и переглянулся с Генрихом.
- Да. А ещё, Иоганн - отец Оливера. Оливера Кроласа.
- Даже так, - хмыкнул батюшка. - Ну... Что скажешь на это, Генрих? Значит, всё - правда? О Зонах, иных мирах? Давно вам всем внушал, что врать и разыгрывать нас иномирцам ни к чему. Что Пути перехода существуют... Однако, речь сейчас пока что не об этом... Итак, девушка по имени Линда, Иоганн Кролас, и, возможно, десятки, или даже сотни других людей, которые своим существованием мешают профессору Тараканову, находятся у него в плену... Так? - и он посмотрел на Шнобеля.
- Так, - согласился тот.
- Нам известно только одно, об этом самом институте: оттуда никто и никогда не возвращался. И, следовательно, не вернутся из его стен и эти молодые люди. Тот, кто попал в пасть льву - живым не остаётся.
При этих словах отца Даниила Пещерник обхватил руками голову и застонал, как от зубной боли.
- Но, таким будет их положение, если никто не вмешается извне. И выход из ситуации только один: изменить те условия, в которых они находятся. Чтобы дать им возможность побега. А это значит, что нужно устроить в Городе небольшую заварушку. Такую, что профессору станет не до пленников. Как вам такая идея? - спросил священник.
- Неплохо. Думаю, это - единственный вариант их, да и нашего с этим молодым человеком, спасения, - отозвался Генрих. - Тем более, что Тараканов не только нам отравляет жизнь. Надо искать союзников.
- Значит, будем драться? - развеселился Шнобель. - А что, насчёт хакеров? Будут ли ваши в деле?
- Я и Отец Даниил - в ряду хакеров Города не последние люди. И хакеры давно хотят быть в каком-либо серьёзном деле, которое бы привело к изменению расстановки сил в Городе. Но, нас, хакеров, мало. Это, как ты говоришь, минус. Но, кроме меня, никого из них пока не обнаружили. Да и меня взяли случайно. Это - плюс. Тем не менее, мы все в большой опасности. Серые шерстят подземку. А это – всё равно, что объявить на хакеров охоту. Мы все - в той или иной мере, подпольщики. А ещё, у нас такая степень конспирации, что каждый из нас знает в лицо только пару - тройку членов нашей Ложи, ну, а те, кто выше по иерархии - знают человек десять. С остальными своими соратниками каждый знаком лишь виртуально, и знает даже лично знакомых, даже не говоря об остальных - лишь по никам. Например, с отцом Даниилом я тоже, до этих пор, был знаком лишь по переписке и обмену информацией, заочно и под ником. Наша конспирация помогает нам выживать и скрываться, но организованной борьбе она, наоборот, мешает, являясь тем условием, которое её сильно усложнит.
- Я уже понял, что вы - люди не простые, - смутился Шнобель. Но, насколько ваши хотели бы участвовать в том, что, как было сказано, может поменять расстановку властвующих в Городе сил?
- А вот в этом - плюс на стороне бунта. У нас слишком много врагов: власти официальные, люди Тараканова с его ИНЛП, да ещё и серые. Первые - слишком тупы. Но, кроме одного слишком активного врага - профессора Тараканова с его людьми, у нас, в последнее время, в стане активных неприятелей появились ещё и серые. В общем, всё довольно сложно, - вздохнул Генрих.
- Я буду за вас молиться, - тихо сказал отец Даниил.
- Спасибо. А вы - чем-нибудь поможете нам, молодой человек? – спросил вдруг Генрих и у Шнобеля.
- Каким образом?
- Ну... Поначалу, попробуем затеять здесь небольшое светопреставление. Чтобы расшевелить болото, - хмыкнул Генрих.
- Светопреставление с полисами, собакокрысами, серыми – при праздничном салюте! В честь очередного Дня Города… Да, оно нам действительно не помешало бы... При таком раскладе, Тараканов действительно будет немного занят, а наш Иоганн, не будь он идиотом, получит шанс на то, чтобы сдёрнуть из больничной палаты. Под шумок. Но вот, а моя роль будет какова на этом празднике жизни? Что я могу? - спросил Шнобель.
- Вы, молодой человек, хорошо знаете структуру Города и его андеграунд. А также… имеете много знакомых... Ну, самого разного характера. Это может нам пригодиться, - ответил Генрих.
- Итак, перечислю... Из-за рода моей профессии и моих увлечений я хорошо знаю, так сказать, группировки "тусовочной" молодежи, немного торговцев и несколько предпринимателей. Однако, не знаю ни анкюлотников, ни Отцов Города, ни серых, ни…
- Так я и предполагал. И самое главное на данный момент - выйти именно на торговцев. Они нам очень нужны. Кроме всего прочего, я хочу выведать у них кое-что, - остановил собеседника Генрих.
- Вряд ли мои знакомые чем-то нам помогут: они - так, мелкие сошки... Но, как же жаль, что Кроласа нет с нами, - и Шнобель хлопнул себя по лбу.- Он как раз недавно познакомился с торговцем самого крупного ранга, не моим знакомым чета… Его зовут дядя Ося. И он - торговый барон Батайского района. А ещё - дядя той самой девушки, Линды.
- Молодец, Шнобель! Как ты говоришь, это - гуд! Хорошая идея. Как раз то, что нам нужно. А ещё, и Линда ему не чужая, так что, он, должно быть, пойдёт на сделку с нами, - радостно заявил Генрих, - Кроме того, нам нужно не медлить... Ты сходишь, отыщешь Оливера? Он где-то здесь, на монастырском дворе, - предложил Генрих Пещернику.
- Могу привести его сюда. Только, зачем нам мальчик? Вряд ли старший Кролас сообщил ему адрес дяди Оси, - удивился Шнобель.
- Нам нужен не мальчик. Нам нужен его вран. Он сейчас вместе с ним, всегда. И он был вместе с Кроласом... А потому, наверняка знает дорогу к дяде Осе, - пояснил Генрих. - Как я понял, эта птица - разумное существо. И даже, поумнее людей будет.
* * *
Пока Оливер вместе с другими послушниками чистил свинарник, кормил лошадей и доил коров, вран, казалось, дремал на ветке. Шнобель заметил его даже прежде, чем разыскал глазами мальчика, занятого своими делами.
- Пр-ривет! - каркнул, тоже засекший появление знакомого, хмурый птиц.
- Привет! Как дела? - улыбнулся Пещерник.
- Ой, даже не спр-рашивай. Я контр-ролирую Кроласа. Тар-раконов сильную дозу излучения ему впаял в мозги, - ответил Тенгу.
- Не хочешь прогуляться с нами, навестить дядю Осю?
- Зачем? - вран сощурил один глаз, и как-то подозрительно глянул на собеседника.
- Ты не против побеседовать с Генрихом? Он лучше всё объяснит, - предложил Шнобель.
- Веди, - согласился вран и перелетел к нему на плечо.
* * *
- Понимаешь, Тенгу... Этот дядя Ося…Кажется, кроме возможной с ним торговли, что тоже может оказаться важным... По слухам, имеет весьма интересные нам сведения, - некоторое время спустя, выложив их общие планы, пояснял Генрих врану.
- Хор-рошо... Но, что бы вы ни собир-рались узнать, выведать у торговцев - любая информация у них считается товаром. А любой запретный товар стоит больших, очень больших денег... У хакер-ров Ростова есть деньги? - как-то лукаво спросил Генриха вран, по-прежнему сидевший на плече Пещерника.
- Нет, денег у нас нет. Мы продаём обычно… Тоже информацию… А нужны нам от дяди Оси будут любые сведения о передвижении в Зоне и её особенностях, - ответил Генрих. - До нас, хакеров, доходили слухи, что он там побывал.
- Да, это узнать - важно. Насколько я знаю из р-рассказов дяди Оси, у тор-рговцев есть машины, котор-рые могут ездить по Зоне, - насторожился вран. Этот разговор явно его заинтересовал.
Глаза Генриха тоже загорелись глубочайшим интересом.
- Определённо, мне надо самому, и обязательно, повидать этого дядю Осю! - воскликнул он.
- Это большой р-риск. Тебя ищут сер-рые. Знают в лицо, - прокаркал Тенгу.
- Риск оправдан.
- А что за инфор-рмацию могут предложить торговцам хакер-ры? Вы увер-рены, что она их заинтер-ресует? Торговцы - люди весьма пр-рактичные. Голые теор-рии о том, как устроен мир, вряд ли их устр-роят взамен, - вран перелетел поближе к Генриху и устроился на подлокотнике его кресла.
- Информация, конечно, будет весьма и весьма им полезная. Только хакеры Ростова знают про выход в один тайный бункер. Ну... и некоторые Отцы Церкви. Этот бункер расположен глубоко под землёй, в Аксайском районе – и когда-то там был музей военной техники... Ныне - забытый и заброшенный. Наши предшественники -тоже хакеры - наткнулись на него в подземке, и мы храним это место в секрете. И эти предшественники очень хорошо закрыли и замаскировали все проходы: и те, что ведут с поверхности, и те, что находятся под землёй. Интересные там хранятся экспонаты… Очень интересные. Торговцам они могут весьма пригодиться. Техника очень старая, но она вполне на ходу, в целости и сохранности.
- Что ж... Тогда, ваша идея переговор-ров с тор-рговцами может и сработать, - вран довольно потёр клюв об обивку кресла и переступил с лапы на лапу. Потом он подробно объяснил, как добраться до дяди Оси. И добавил:
- Осторожно. Остер-регайтесь серых... Но, как ни странно это пр-розвучит, не медлите. Нужно действовать быстр-ро...
Шнобель повернулся к Генриху и сказал:
- Одного я вас не отпущу. Идём незамедлительно. Но, и ещё… И мне, и вам нужно изменить облик. Чтобы не привлекать излишнего внимания.
- Кр-расавчики, загр-римируйтесь! - подкаркнул ему вран.
Тут в беседу вмешался отец Даниил.
- Знаете ли, мои ребята - монахи довольно часто выходят в Город, - произнеся это, он как-то замялся. - Ну, знаете ли, в конце концов, одежду какую купить, обувь, что-то из еды - да мало ли чего. Мы ведь тоже люди. Так что, вы думаете, мы по городу в рясе ходим? Нет, конечно. Это же опасно. Могут и побить. И у нас целая отдельная комната имеется, она называется "переодевальня". Там есть всё необходимое для выхода в город. К примеру, костюмчики различных фасонов. И грим. Вы, Генрих, худенький, как мои ребятки, и легко подберёте себе одежду для выхода. А для нашего общего приятеля что-то из моей одежды подойдёт... Она - тоже там висит.
И отец Даниил сам проводил Генриха и Шнобеля в переодевальню. Вран вылетел и отправился восвояси.
Переодевальня была в помещении за монастырской кухней. Это была довольно просторная комната, вдоль стен которой громоздились разнообразные старые шкафы совершенно разновременного дизайна, вдоль плотно занавешенного окна в ней располагались тумбочки, а при входе на стене висело зеркало.
Генрих выбрал себе среди гардероба клетчатую рубаху, плотные коричневые джинсы, шляпу с полями от солнца и красный нашейный платок. В тумбочке он отыскал замшевую поясную сумку и вполне элегантный бандитский нож, сработанный, скорее всего, в местах не столь отдалённых.
Шнобель остался таким, как вырядился в универмаге, решив, что этот вид не станет провальным для их вылазки. Только, переобулся: сменил почти котурновые туфли на весьма высоком каблуке на шузы-вездеходы из запасов батюшки. В карман засунул пистолет-обманку, имеющий форму бластера, но заряженный «Ромашкой – 4», тоже принадлежащий отцу Даниилу.
Теперь эта парочка смотрелась вполне стильно для людей, обделывающих делишки в околомафиозных торговых кругах и посещающих Батайский район Ростова без всякого опасения.
Глава 3. Переговоры
Отец Даниил вывез их за территорию монастыря на машине с тёмными стёклами. Эта машина не слишком быстро следовала до маленькой церквушки близлежащего района, где заехала через задние ворота в прицерковный дворик. Там священник закрыл ворота и задворками провёл Шнобеля и Генриха к служебному входу церкви.
Внутри храма он с ними распрощался, и далее их пути разошлись. Изображая из себя «братков», которых посетил внезапный прилив совестливости или суеверного страха, диггер и хакер вальяжно вышли из центрального входа церкви, после чего поспешили к ближайшей станции метро.
Из метро они вышли на станции «Батайский разъезд», откуда решили добираться до особняка дяди Оси пешком. Путь предстоял не долгий, однако, даже за это время на них попытались напасть дважды.
Так, в районе высоток какой-то малый, по виду ханыга, приблизился к ним, держа руки в карманах, и развязно спросил:
- Эй, парни, закурить не будет?
Шнобель демонстративно порылся в пиджаке, оттопырив фалды. И спокойно достал псевдобластер. Наведя его, как бы случайно, на ханыгу, он другой рукой стал рыться уже в верхнем, потайном кармане пиджака, а потом сказал, словно сплюнул:
- Да знаешь, паря, где-то по дороге сигары выпали.
Ханыга попятился задом, и, по-прежнему не разворачиваясь к ним спиной, руками нашарил дверь подъезда. После чего, проворно растворился в темноте. Там, в зияющей глубине этого подъезда, должно быть, сидели в засаде его дружки, поджидая удачного момента. Впрочем, напасть так и не рискнули.
Несколькими кварталами выше, иные искатели приключений выскочили из подворотни - и налетели на прохожих. Первый из бандитов добежал до Генриха и сзади обхватил его за шею. Шнобель не успел вмешаться в потасовку: хакер справился сам, обхватив за пояс и резко перекувыркнув через себя нападавшего, после чего скрутил его болевым приёмом. Парень заверещал, а в это время Шнобель съездил в скулу подоспевшему корешу этого бандита, после чего довольно рослый бугай откатился в канаву. Пещерник принял боевую стойку, готовясь встретить остальных желающих, пока что стоявших поодаль стаей. Но, дальнейших вопросов к случайным прохожим не последовало, и все заправилы района тихо рассосались.
Далее, Генрих со Шнобелем добрались до самого замка дяди Оси совершенно спокойно.
- Весёлый район, - заметил Генрих. - И это - ещё, можно сказать, не вечер.
- Весь Ростов славит батайских бандитов. Но, я смотрю – это слишком громко заявлено. На деле - так, мелкая шушера развлекается, да начинающие подростки на прохожих практикуются, - прокомментировал события Пещерник. - Тем не менее, от тебя, как от хакера я сам не ожидал подобного отпора. После чего, драки, можно сказать, и не было. А тот, самый первый ханурик - и вовсе сразу же в штаны наложил.
Генрих хмыкнул.
В это время, они как раз подошли к "пропускному пункту" перед мостом и особняком дяди Оси. Шнобель нажал на кнопку в проходной. Но неожиданно для него, Генрих отодвинул его от экрана. А потом, твёрдо сказал:
- Здравие, Большой Папа! Я - Коричневый Архангел, мне требуется разговор.
И этого вполне хватило. Фейс - контроль они, по всей видимости, прошли…
Мост был спущен. Прошествовав через него и миновав ворота замка, Генрих и Шнобель поднялись по центральной лестнице. Откуда-то сверху, из автоматического устройства, голос проговорил:
- Идите в кабинет. Дверь налево.
В кабинете дяди Оси было прохладно; на кондиционере был выставлен режим "лёгкий бриз". Дядя Ося сидел, одетый не официально: на нём были домашние лёгкие брюки, жилетка, яркая рубашка, галстук. Он курил сигару и рассматривал документы, которые стопками лежали перед ним на столе. Отодвинув от себя бумаги, он отпил из чашки немного кофе и спросил:
- Что вам угодно, господа? Вы и есть легендарные хакеры Ростова?
- Да, - ответил Генрих. - Мы - хакеры, и у нас к вам есть некоторое деловое предложение. Не знаю, придётся ли оно вам по вкусу.
- Ну, что ж… Вы, быть может, знаете, что с хакерами, даже самыми мелкими, я общаюсь с особым интересом. Ваша информация дорогого стоит. Да, и ещё… Никому из наших никогда ещё не удавалось лицезреть Коричневого Архангела. Наслышаны, уважаем. И каковы будут ваши пожелания - и ваши предложения?
- Предложение первое: мы хотим расспросить вас о Зоне… Чтобы вы рассказали всё, что вы, торговцы, о ней знаете. В обмен мы предоставим вам два действующих компа нелицензионной модификации. Хотите - на продажу, хотите - вас обучит наш человек и подарит вам несколько камней.
- Гм… Что-то в последнее время всех интересует Зона… Никак, полгорода линять собирается… Ну, что ж… Расскажу, если другое что предложите взамен. Компы мне без надобности.
- Почему? Это всегда был весьма ходовой товар.
- Был… Но, в последнее время стало очень уж небезопасно нелицензионку толкать, - отвечал дядя Ося. - Уж больно серые всеми этими делами заинтересовались. У меня будет ответное предложение… Я толкаю вам свою инфу о Зоне. А вы – свою… О мире, о себе. И будем квиты. Если у вас пока нет других предложений. Вы ведь - не простой хакер, а легенда, можно сказать... Поговорить с вами будет вполне информативно.
- Другое наше предложение тоже будет. Но и первое - принимается. Обменяемся информацией. Но, вот ещё что: мы хотим иметь в своём распоряжении машину, которая не ломается и не выходит из строя в Зоне. А взамен - мы вам сообщим, где находится старый склад военной техники… Неразграбленный склад, и техника - на ходу. Если, конечно, это вас заинтересует, - продолжил Генрих.
- Так, я всё понял, - прищурился хитро дядя Ося и захохотал. - Хорошо, что вы именно на меня вышли. Вышли б на кого другого из наших, прогадали бы. Могли бы вас даже в расход пустить, после того, как всё разузнают… Да, такая ваша инфа многого стоит. Это же - чуть ли не власть над городом в проекте! Старенький складик... Это при том, что в Городе явно что-то назревает, нутром чую. Да ладно, не стремайтесь, дядя Ося - никогда и никого под монастырь не подводил. В целом – согласен я на оба ваших предложения. Но, только с одним условием: если честно расскажете, зачем вам зоноходка понадобилась.
Вместо Генриха, вмешался Шнобель.
- У меня есть друг, журналист. Он… Пошёл в один институт, брать интервью, - начал он, - и не вернулся.
- Иоганн? – подскочил на месте дядя Ося.
- Да, - ответил Пещерник.
- Это… В корне меняет дело. Ты – мой друг, получается, поскольку он… Значит, решился парень. Дай Бог ему выйти оттуда живым.
Повисло затяжное молчание.
- Расскажите, для начала, что вам известно о Зонах, - попросил Генрих.
- Зонах? А что, она – точно, не одна? – спросил дядя Ося. – Та, что вокруг Ростова, со всеми его окрестностями?
- Не одна, - ответил Генрих.
- Ну… Расскажу, что знаю. Зона, что окружает Город, как вы знаете, начинается сразу за пейзанскими поселениями. В ней ломается любая техника, выходят из строя приборы. Зону можно пройти, но до какого-то предела. Можно сказать, что до некой максимальной её плотности, - начал рассказ дядя Ося. - Мы, торговцы, не раз заходили в Зону… В сапогах-антигравах и шапках-невидимках. Шапкой-невидимкой мы зовём колпак, созданный из такого материала, что преломляет падающие лучи до эффекта полной невидимости предмета… Ну, так мне объясняли. Что-то в этом роде. А сапоги-антигравы были изобретены после первых походов в Зону первопроходцев – энтузиастов. Были такие среди учёных. Они ходили туда, чтобы изучить аномалию. И некоторым из них удалось вернуться и даже принести пробу материала. На основе исследований материала зонного грунта и были изобретены первые антигравы.
А дальше - больше: и походов, и материалов. Исследователи, почти все, стали возвращаться, но перестали глубоко заходить в Зону. Цели их стали другие: не торчать в Зоне, а быстро зайти - и быстро выйти, только немного чего-нибудь прихватить с собою, да ещё и с антигравами легче стало по Зоне перемещаться. Зонной почвы, принесённой ими для исследований, стало относительно много: тогда и были изобретены, на основе антигравов, наши, всем известные, "флайера"... Но, не всем известно и не слишком афишируется, но содержат они именно почву из Зоны, благодаря которой и отталкиваются от земли. При всём при этом, дальнейшие изобретения в этой области были закрыты и лишены финансирования. Иначе, дошло бы и до летающих машин: а кому они нужны в городе? Лишние проблемы и нарушение движения…
С флайерами было уже ничего не поделать: изобретение успело внедриться в массы, да и с ними намного проще - им открыли "Граунд-фло", нижний этаж нашего движения. Вверх, по эскалатору, на них поднимались только самоубийцы.
Так вот, вы, наверное, уже поняли, к чему я веду... Некоторые механики, дельные ребята, когда закрылись официальные походы в Зону и эксперименты этого направления, решили втихую их продолжить. Они задумали изобрести машину, на которой можно было бы заходить в Зону. Ведь в сапожках и шапочках по безжизненной пустыне, при температуре плюс пятьдесят и выше, много не находишь. И не всегда вернёшься. Зона - она незаметно начинается, но, как только в неё входишь - крыша едет. Нельзя поэтому безнаказанно в неё войти, набрать грунта - и дёру. Учёные, что жили до нас, туда с особыми приборами ходили. Ведь, пойдёшь, будто обратно - а на самом деле, возможно, совсем не в ту сторону. Кругами начинает водить. А на машинке намного безопаснее. Можно выставить автовозврат, и по той же траектории техника пойдёт, по какой шла, только в обратном направлении. В большинстве случаев, конечно. Поскольку, риск всегда есть: любая техника в Зоне всегда может выйти из строя.
Так уж сложилось, что вышли они на меня, эти механики, поскольку их проект должен был кто-то финансировать. И создали, в общем, такие машинки: приспособили особую антиграв-подушку на обычную машину, поставили отражатель-невидимку сверху. Внешне это - обычная, только немного массивная на вид, машина. Если едет по городу – особо и не отличить от другого транспорта.
Ну, вот, как-то так… Кататься лучше, чем ходить пешком… По Зоне - тем более. Секрет, что есть такие машины, лига торговцев очень долго держала в тайне. Но, видимо, слухи всё же расползлись по городу... До вас вот докатились – так может, и до кого ещё. Но, впрочем, не важно… Мы, конечно, будем всячески отрицать факт их наличия, даже если нас прижмут и будут держать за жабры... Материалы мы, конечно, тайно поставляем в исследовательский научный центр, но им говорим, что пешком ходим. А там - как хотят: верят, не верят, - дядя Ося хмыкнул.
- А какова степень проходимости зоны? Насколько далеко вам удавалось проникнуть в аномалию? – спросил Генрих.
- Далеко там не пройдёшь… Как я уже сказал – часто кругами по Зоне водит. Думаю, что проходимая – а вернее сказать, проезжаемая, преодолимая её часть довольно быстро заканчивается. А дальше идёт плотная, отторгающая всё, непроходимая стена… Материя прозрачная, но отталкивающая. Бывает, что она отражает окружающий пейзаж… А бывает, что и картинки показывает – как миражи в пустыне.
- Везде - стена? - спросил Шнобель.
- Почти... В одном лишь месте есть проход. Но это - пропасть. Несколько моих людей в неё прыгнули - и не вернулись... И даже не знаю, погибли они, или...
- Или - что? - спросил Шнобель.
- Прошли Зону… И оказались в иной земле - или в ином мире, - дядя Ося задумчиво умолк. - Был лишь один случай возвращения человека, точно прошедшего Зону. Но, быть может, это было чудо. Но, об этом я ничего вам не расскажу… Между тем, я хотел бы послушать вас. А что вы знаете о Зонах, Коричневый Архангел? – обратился он к Генриху.
- Ну, что ж, - вздохнул хакер. - То, что я расскажу, было получено мной, благодаря интернет - общению с людьми из других Зон... Иногда такое случается, как прорыв связи. Эта информация может показаться вам сказкой, тем не менее, можете - верить, можете - нет, я сам во всё это до конца не верю... В общем, существует ныне - в одном из Больших Миров – гипотеза о том, что маленькие миры - такие, как наш Город - бывают окружены самыми плотными зональными оболочками, имеющими всего один-два прохода в соседний мир. А вот Большие Миры окружены менее плотной и менее широкой Зоной. Такая Зона также непроходима, но не настолько сурова. Она, вдобавок, имеет большее количество проходов. Проходы бывают односторонние и двусторонние: то есть, или только из одного изолированного участка можно попасть в другой через Зону, или же путь возможен в обе стороны...
И я думаю, что в пропасть, о которой вы говорили, можно смело прыгать: это проход. И люди, которые это сделали, живы, существуют где-то, но пройти обратно не смогли - или не захотели.
Взгляд Генриха обратился к дяде Осе.
Тот промолчал.
- Информации о природе и характере Зон пока имеется мало: даже в Больших Мирах её пока недостаточно, - продолжил Генрих.
- Большие Миры - это где? - спросил дядя Ося.
- Вы знакомы с исторической географией? - спросил Генрих.
- Поверхностно, но представление имею. Любил в детстве игры, особенно про пиратов и про открывателей новых земель... Да и сейчас по ночам режусь во "Властелина морей", - ответил дядя Ося.
- Тогда, информация, которую я вам сейчас сообщу в виде небольшой лекции, должна быть достаточно понятной.
Начну с того, что, хотя в создании Зон сейчас обвиняют хакеров, моих предшественников, но не только они виноваты в их возникновении, а трагическое стечение обстоятельств. Одновременно с тем, что хакеры, составив заговор, полностью вырубили всю старую систему интернета, произошло и многое другое.
- Да, была у меня мысль, что после отключения интернета…Ну, просто многое чего остановилось бы, выключилось, разладилось - но только и всего. Без катаклизма. Ну, и потом – снова бы всё включили, - поразмыслил дядя Ося.
- Нет, не включили бы. Потому, что хакеры создали альтернативную сеть. Но... Дело не в этом. Дело в том, что многое держалось в тайне, и свои действия люди вовсе не согласовывали между собой. И события, как снежный ком, намотались друг на друга. Так, одновременно с полным отключением интернета хакерами, другими учёными людьми был проведён, как считают, секретный эксперимент по отклонению земной оси с помощью внедрения вглубь планеты разогнанных до световой скорости частиц и вызыванию там бурных термических реакций. К сожалению, первый же эксперимент имел последствия… Хотели в дальнейшем сделать Землю равномерно тёплой планетой с вечной температурой плюс двадцать пять. То есть, цветущим раем. Но, при этом затопило бы ряд территорий. И потому, эксперимент был закрытым и засекреченным. От последствий собирались откреститься, будто мир изменился сам собой.
Ещё совпало, что в это же самое время в другой стране тоже проводился эксперимент. И тоже секретный. Испытывали новое психотронное оружие: оружие направленного воздействия на население крупных мегаполисов…
Последствия наложенных друг на друга экспериментов, плюс полное отключение старого интернета хакерами… Плюс обычные войны, одновременно проводившиеся... В общем, всё это вместе взятое и дало, в результате, катастрофические последствия. Вдобавок, у кого-то из властей сдали нервы, и они увидели в катастрофе происки врагов, и… Нажали на кнопки локальных ядерных ударов.
Теперь, по прошествии сотни лет, никто совершенно точно не установит, что же именно и в какой последовательности происходило. Мы знаем только… Что случилось то, что теперь называется Общая Смерть. И образовались Зоны, лишив нас единого мирового пространства.
После этого, хакеры оказались единственным звеном межзонного общения. Теперь только они могут выходить на информацию других замкнутых миров. Новый интернет на момент катастрофы, хотя и тайно, но уже был создан. И он до сих пор функционирует. И хакеры Ростова иногда получают информацию извне...
Сейчас мы уже знаем, что распространение Зон на планете неоднородно. Основная их часть, дробящая всю поверхность как бы на мелкие осколки, расчленённые Зонами, пришлась на густонаселённые города и страны Северного полушария. Согласно полученной информации, осталась не раздробленной и не перегороженной зонами почти вся Африка, а также Австралия плюс тихоокеанские острова. Именно с этих земель вновь состоялся запуск в космос исследовательских аппаратов и спутников. В частности, эти аппараты диагностируют Зоны и определяют их границы.
- Такое распределение Зон связано с тем, что эксперименты проводили в Северном полушарии? Или, с тем, что психотронное оружие было направлено на мегаполисы?
- Есть разные версии событий, но об этом можно только гадать. Исследовательской информации пока не достаточно.
- А можно ли перелететь Зону?
- Нет. Известно, что на самолёте Зону пролететь нельзя: в лучшем случае, он плавно переворачивается - и летит в обратном направлении.
- А высадиться сверху из космического аппарата на какой-нибудь другой участок пробовали? Вообще, есть ли верхняя граница Зоны? – азартно спросил дядя Ося.
- Сажать космические летательные аппараты многократного использования в другую зону пока не рискнули, - ответил тот. – Опасно будет, если сверху Зоны тоже идёт непроходимый, плотный прозрачный купол. Или, если при этом сверху виден мираж, а не то, что там в действительности происходит, - ответил Генрих.
- Понятно. Но границы зон, значит, примерно определили? И каков он, современный мир планеты? – спросил дядя Ося.
- Учитывая данные наблюдений из космоса, уже ведётся работа по составлению карты с учётом нанесения всех Зон. Работа осложнена тем, о чём я намекнул: возможной недостоверностью информации, получаемой с помощью снимков. Зоны могут быть коварны. Ну, и тем ещё, что границы зон, приходящихся на поверхность океанов и морей, блуждают. Кроме того, спорят, можно ли считать Зонами некоторые зафиксированные аномалии: например, Сибирско-Алтайскую блуждающую аномалию и пустынную аномалию Сахары.
Кроме того, имеются опыты, но сведения пока не полностью достоверны, перемещения из одной большой Зоны в другую на самолёте. Конечно, такие перелёты происходили случайно, и всё это не достаточно изучено. Я уже говорил, что, чем больше территория, что окружена Зоной, тем эта Зона тоньше и безвредней…
- То есть, из одного большого куска территории на другой такой же большой – возможно, скоро будут летать?
- Да. Стоит только изучить риски и возможные места перелёта. Известно также, что все центры урбанизации, которые располагались в Северном полушарии, теперь оцеплены вокруг самыми плотными Зонами… Почти вокруг каждого бывшего мегаполиса обязательно имеется своя кольцевая Зона. Или Зона, которая накрыла весь мегаполис целиком.
- Со всеми потрохами?
- Именно… Причём, из космоса отличить один вариант от второго невозможно. Места с малочисленным населением, сельские районы, нередко примыкают к той или иной мегаполисной зоне. И во многих мегаполисах, оцепленных Зонами, кипит почти такая же жизнь, как и при Единой Земле, только в более жёстких условиях. Ну, как здесь, в Ростове… Но, о некоторых из мегаполисных зон - нет никаких сведений. Возможно, что население в них приказало долго жить, но также возможно, что в них просто нет хакеров.
Интересные процессы происходят в Черноморском и Средиземноморском районах. Это - единый Большой Мир, захватывающий прибрежные территории этих морей и довольно обширные дополнительные участки суши. Скорее всего, если из нашей Зоны имеется проход, то он ведёт именно туда.
- На Большую Землю? Одну из больших? Да ещё и с морями, - сказал дядя Ося с восторгом.
- Именно так… Ну, вот. Такова вкратце информация, собранная хакерами Ростова...
Дядя Ося теперь сидел, улыбаясь и теребя конец галстука. Затем произнёс:
- Что ж... Информация была интересной. И я вам, пожалуй, даже просто подарю одну из своих машин. У меня сейчас есть запасная зоноходка. Мой механик её чуток починит – и она будет годна для пробега. Пригоним вам эту машинку, куда скажете... С одним маленьким условием, - дядя Ося замолк, оценивающе глядя на собеседников.
- Каким? - спросил Генрих.
- Согласием на будущую сделку… А именно: я вам, из вашего материала, могу скомплектовать несколько машинок на ходу. С добавлением, конечно, наших прибамбасов. Вы же позволите моим ребятам-механикам покопаться на вашем складе… Том самом, старинной техники. Они оценят его возможности. Из того материала, что там простаивает, они вам и соорудят всё, что пожелаете… Но и вы им потом разрешите угнать оттуда то, что они пожелают...
- Что ж… В общих чертах, мы согласны, - ответил Генрих. – Впрочем, конкретные планы надо будет ещё продумать. А как связаться с вашими механиками?
- Мои ребята наведут стрелку там, где вы скажете, и придут в количестве двух-трёх человек, без оружия. Можете даже завязать им глаза и запудрить мозги, чтобы они не проведали дорогу на тот ваш склад. Но потом, вы тогда собственноручно пригоните нам тот товар, который им приглянётся на складе, в уже отреставрированном и прошедшем апгрейд виде. Подумайте. Ответ дадите, когда мой водила вам первую такую машинку пригонит. Вы на неё глянете, пощупаете качество товара собственными руками... И убедитесь, что Большой Папа играет с вами честно.
- То есть, вы нам… Просто так, пригоните первую машинку. А дальнейшее сотрудничество мы пока просто обдумаем. Правильно я вас понял? – спросил Генрих.
- Так точно. Одну зоноходку я вам просто дарю. Если что, на ней и сможет драпать из города Кролас… А вы подумаете, стоит ли вам светить мне свой склад. Но, скажу прямо, что это – большой туз в рукаве. И об этом поразмыслите ещё вот в каком ключе… Среди торговой мафии есть те, кто подчиняется так называемому Борову: он заведует всякими злачными и не очень, а просто ещё и андеграундными, заведениями - и крышует их. И есть те, кто подчиняется Крысе: тот ведает всяческим запретным товаром, любым: от молотилок с музыкой до наркосигарет. И между ними стою я, как буфер. На мне – нелегальное оружие и Зона… Ну, кроме официальных торговых дел, конечно. С одной стороны, торговым опасно в руки давать вашу военную технику: могут устроить передел Города между собой. Но, с другой… Если их верно направить… Наверное, вы в курсе, что в Городе имеются две реальные силы: Золотусского и Тараканова… Ни об одном из них, конечно, обыкновенные люди ничего не знают. Они, эти силы, между собой относительно дружат, уж не знаю, дружат на каких условиях, но это - факт. А что будет, если появится третья сила? Вооружённая вполне сносно? Просекаете? Нет, не смотрите так: Большой Папа - человек мирный, мне это всё - фиолетово. Но есть в торговой мафии такой человек, как Крыса, у которого Тараканов брата и сестру в хихикалку запер, и такой человек, как Боров, у которого Золотусский отца стёр. И они подбирают себе соратников по "любви" - или к Тараканову, или к Золотусскому, и мстят, как могут. По мелочи. Тараканов в своём институте практически недоступен - это укреплённая охраняемая точка, а где в Городе базируется Золотусский - никто вообще толком не знает. Его ребята возникают будто ниоткуда и не брезгуют при этом, по всей видимости, подземными ходами.
Так вот, я и думаю: а не подружить ли Борова и Крысу, объединив их силы? Вдобавок, вооружить их получше... Риск - благородное дело. Надо, впрочем, взвесить все "за" и "против". И мне, и вам. Обеим этим силам нужно дать конкретное дело. И в одно и то же время. Иначе, в ожидании или неизвестности, они могут и междусобойчик устроить, который выйдет из-под контроля… На пороховой бочке я иногда сижу, ребята…
- А кто такой этот Золотусский? – воспользовался паузой и спросил Шнобель. – И как это…Он отца у Борова стёр?
- Золотусский - тот, кто руководит серыми, направляет их. Вон, Коричневый Архангел, думаю, в курсе. Расскажет тебе и о нём, и о том, как он людей стирает. И делает из них киборгов: свою армию серых…
- Интересненько, - вмешался Генрих. - Думаю, что торговцам надоела и таракановщина, и серые… Н-да... Но, не разгромят ли они в порыве энтузиазма весь город?
- Нет, не думаю... Разве что - половину, - пошутил дядя Ося, он же, как оказалось, Большой Папа.
- Что ж... Идея борьбы с серыми и таракановскими одновременно – может быть, и сработает. Надо только ещё их самих натравить друг на друга. И как-то порекомендовать мирным гражданам временно на улицы не соваться... Когда заварушка начнётся, - сказал Генрих.
- Ну, в общем, вы обо всём этом поразмышляйте на досуге… А куда вам машинку пригнать? - спросил дядя Ося, приподнимаясь с места. Тем самым, давая понять, что аудиенция закончена.
- В монастырское подворье, Мишкинского района, - ответил Генрих.
- Не хотите дать свой собственный адресок, только стрелку? Не живёте же вы там, как монахи... Ну, что ж, как скажете. Да, и раз в монастыре у вас свои люди есть, то… Скажите им, чтобы присылали ко мне монашка с продуктами: яйцами, маслом, молоком, овощами… Всё возьму, и заплачу щедро. Люблю натурпродукты. А за одно - и приветами через него будем обмениваться. Связь наладим, таким вот образом. Ну что, по рукам?
- По рукам! - ответил Генрих.
Глава 4. Тем временем, в ИЛНП
Хорошо отдохнувший, Кролас проснулся с лёгкой улыбкой. Но… Взгляд его тут же омрачился, как только он понял, где находится. И оказался он в мрачной комнате с жёлтыми стенами. В институте Тараканова…
«Что ж! Надо хоть попробовать здесь прогуляться. Вроде бы, не запрещено выходить из палаты, да комнаты отдыха открытые здесь есть», – припомнил он.
Встал и вышел. Прошёлся по глухому коридору с рядом дверей, похожих одна на другую, предварительно не забыв запомнить номер своей собственной опочивальни. Пройдя пару десятков шагов, он оказался около открытой двери в общий зал отдыха. Там стояли армчеары и телексы. Напротив одного из телексов сидел маленький субтильный человечек, причём, не смотря на обстановку, совсем не унывающий. Хотя, без всяких сомнений, тоже пациент, поскольку был одет примерно так же, как и Кролас, только больничная пижама ему была уж слишком «на вырост». Сейчас этот собрат по несчастью занимался тем, что то и дело переключал каналы телекса, почти неслышно бормоча что-то себе пол нос. Заметив Иоганна, он жестами пригласил его подойти и присесть рядом.
- Что? Новенький? - сочувственно спросил этот, пока ещё незнакомый, пациент. - Как тебя звать-то?
- Кролас… Журналист.
- Да забудь ты свою профессию! Наверное, будешь теперь стишки писать... САМ стишки любит! По имени тебя как?
- Иоганн, - ответил Кролас, смутившись от предположений того, чем он будет здесь заниматься.
- А меня - Аркадий Герасимович зовут. Я - физик, - ответил его собеседник. - Физики ему тоже зачем-то потребовались... Что за странное желание: рассчитать, можно ли преодолеть Зону! А мы ведь даже не знаем, что это такое... В Зоне даже гравитационная постоянная пляшет... Но… вот этим я здесь и занимаюсь, однако. Под неусыпным контролем Тараканова. Впрочем, я и на воле почти что этим же занимался: в том смысле, что свойства того материала, что из Зоны приносили, изучал. И даже открытие сделал... Да ты про Зоны хоть вообще слышал хоть что-то? - в конце монолога, спросил Аркадий Герасимович.
- Слышал, немного. И совсем недавно.
Они помолчали, и теперь как бы уже знакомый Кроласу пациент снова начал, но уже как-то нервно, переключать каналы телекса.
Немного погодя, всё же болтливый - а это, по-видимому, от полного отсутствия общения - Аркадий Герасимович продолжил диалог:
- Так что, тебя здесь лечат - или ты на эксперименте?
- А это - как?
- Ну, если вкатили тебе какое-нибудь поле, или дали какую-нибудь хрень заглотать, то это – эксперимент.
- На эксперименте, - хмуро ответил Кролас.
- А, не грусти... На лечении - ещё хуже. А так - ты, значит, в принципе - лицо социально адекватное... Говоря по-простому – с нормальной психикой. Может, и выпустят. Если эксперимент слабым вышел. И тебя не сильно долбануло.
- А вы-то сами как сюда попали? - спросил Иоганн.
- Сдал меня один завистливый коллега. Он не понял моей теории... Я - на лечении, - грустно ответил Аркадий Герасимович.
- А здесь - вообще как? Пациентам между собой общаться разрешается? - поинтересовался Иоганн.
- Разрешается. Но, почти все или замкнуты в себе, или зациклены на своих проблемах. Большею частью не разрешимых... Как и моя.
- А что, экспериментальных отсюда отпускают?
- Случается, иногда. Если это нужно профессору... Нужны же ему свои люди в Городе? Но, они всё равно остаются от него зависимыми.
В коридоре показались две женщины, они прошествовали мимо дверей, ведущих в зал отдыха. Одна - толстенькая круглая бабулька, которая бормотала себе под нос бодренький марш… Её спутницей была женщина средних лет, высокая и статная, с большим носом и юркими глазами, которая почему-то приседала, подпрыгивала и смеялась. Они катили перед собою небольшой столик на колёсиках, на котором находились тарелки с едой.
- А это что за странные пациенты? - спросил Кролас.
- Это - не пациенты. Это - медперсонал.
- Что?!
- Впрочем, медперсонал набирается как раз из бывших пациентов. Которые прошли лечение... Сейчас нас загонят в палаты: нам привезли завтрак.
Действительно, это как раз был развоз еды. И вскоре санитары погнали их, каждого в свою койку. А через некоторое время в палату Кроласа закатилась полоумная бабулька со столиком на колёсиках. Сгрузила на тумбочку еду: порцию запаренного шопснаба, дневной запас бадов и мутагенклимайтиков и какую-то бурду в грязном пластиковом стакане.
Есть не хотелось, но Иоганн мужественно сжевал шопснаб и мутагены. Бурду употреблять не стал: выглядела не аппетитно. Лучше уж, обойтись водой из крана.
Завалившись в армчеар, он придумал себе новенькое развлечение: пошарить в округе ментально, в поисках Линды. Ведь, будучи в кабинете у Тараканова, он внезапно уловил все мысли окружающих людей - но, к сожалению, именно всех сразу… «Надо испробовать на деле "подарок" профессора Тараканова. Эту самую «повышенную эмоциональную чувствительность». Сдаётся мне, что Тараканов сам не ведает, что творит… Попытаюсь отключить все свои мысли и прислушаюсь. Вдруг, я наткнусь и на мысли Линды... Впрочем, это не слишком этично, но ведь я постараюсь уловить только общий фон... И сразу же - выйду обратно. Это нужно, чтобы узнать то направление, в котором надо искать её комнату» - сам себя уговаривал Иоганн, так, будто подобный эксперимент у него уже получился.
Расслабившись и стараясь ни о чём не думать, Кролас, не имея подобного опыта, тем не менее сразу же уловил гудение, как в пчелином улье. Это был общий мыслепоток. Тогда, он как бы беззвучно сказал: «Линда», и сосредоточился. Вначале ничего не произошло. И вдруг Кролас услышал довольно отчётливый… голос Тараканова...
- Линда? Вы спрашивали о ней? Говорите прямо, без намёков.
Отвечал ему, кажется, голос белого ангела. Того самого, что спровадил Иоганна в этот блаженный уголок. Кажется, его зовут Бажан Вагиров.
- Да, маэстро. Я хочу знать: вам самому нужна эта девчонка, или вы передадите её кому-нибудь из нас?
- Я займусь ею сам. Она слишком неординарно мыслит, и даже без всяких экспериментов над нею. Слишком! Вот что внушает и некоторые опасения, и особый интерес. Я давно ею интересуюсь, ещё со времени её дебюта на сцене. Ведь Линда, сама того не представляя, вышла тогда на одну из главных теперешних проблем. Ту самую, которая в последнее время получила неимоверно большую актуальность.
- Это - на какую же такую проблему?
- Клонирования. Вы недавно о нём тоже меня спрашивали, а я обещал об этом поговорить с вами позднее... И это не была простая отговорка. Наоборот, проблему нужно очень серьёзно обсудить. Это касается нас всех, так как именно эту тему прямо сейчас разрабатывает Золотусский... Вы слушаете?
- Да, с полным вниманием.
- Хорошо. А то, у вас сегодня… было сложное дежурство... Я вами доволен. Так много нового и интересного… Так вот. Раньше, и давно уже, люди очень близко подходили к теме клонирования человека... Это удивляет. Понимаете ли, процесс неоправданно дорогостоящ… Неоправданно, если только человечество не подходит к рубежу, когда естественное размножение находится под угрозой. У нас сейчас рождаемость порядком сократилась, но, прежде всего, и даже теперь, мы в первую очередь ищем, как наладить естественное воспроизводство... Решение же вопроса клонированием - и слишком сложное, и слишком дорогое. Напрашивается вывод, что в прошлом к этому вопросу подошли совсем с другого бока, так сказать… В литературе тогда, насколько я знаю, широко муссировался вопрос о том, как сохранить гениальных людей. Необходимо, мол, записать данные с мозга, внести их в компьютер - а затем переписать их на пустой мозг тела-заготовки, предположительно, клона. Но, вы же теперь, будучи моим учеником, знаете, что гениальность - штука коварная. И гений вовсе не стремится к бессмертию в теле, он хочет и должен уйти вовремя, выполнив свою миссию… И, быть может, его действительно ожидает иной мир, да ещё и получше, чем этот. Отсюда следует, что клонирование и перезапись личности, на самом деле, предназначались вовсе не для гениев. Гении были лишь прикрытием иной цели… Для обычных людей, вдобавок, обладающих хорошей платежеспособностью – вот для кого реально планировалось бессмертие... А вы не находите, что это - весьма заманчиво?
- Н-да, - промямлил Вагиров.
- Но, теперь мы переходим к пункту два, - продолжил Тараканов. - Нисколько не сомневаюсь, что многим хотелось бы бессмертия. Или, хотя бы второй жизни. Но... Неужели, для этого, например вы, хотели бы иметь обязательно это же самое тело, что носите сейчас? Какая странная любовь к изношенным тряпкам! По-моему, можно согласиться на любой здоровый, крепкий и красивый организм, лишь бы его содержимое было прежним. Содержимое, которым являетесь вы сами. Так?
- Несомненно.
- И вот тут мы и вспоминаем нашего друга Золотусского. Вы же знаете, чем занимается этот прохвост? Он получил лицензию на дело икс - контроля, то есть: он занимается отловом и ликвидацией опасных для общества людей. Прежде всего - преступников. Думаю, вам не покажется ужасным то, что он полностью стирает их память. Полностью! Зачем же тогда ему клоны, если у него на руках свободные готовые тела? Записал на них другую информацию, и - вперёд! Но, не так всё просто. Золотусский действительно на эти готовые тела частично вводит считанную информацию… А именно, ту, что ему удалось списать... С себя. Да, именно с себя! Экспериментатор хренов! И какова же цель подобных его экспериментов, спрашивается... Итак, а делает он это помощью нейро-регистрирующих устройств, предназначенных изначально для предварительной, неглубинной считки. Но даже из этого небольшого количества информации, вводимой на тело-шаблон, совсем немногим пользуется оживающий вновь недочеловек. Да, лишь небольшой частью с трудом записанной информации… А остальную задействовать не получается. Поэтому, Золотусский и загружает дополнительно своих будущих "коллег" электроникой и нанопроцессорами, по самые гланды. И эти киборги отлично ему служат, исполняют все его поручения…
Но, мы сейчас говорим о Линде. И только теперь я подхожу к теме, на которую, в своей импровизированной песенке, и вышла эта девчонка. Если с помощью клонинга и быстрого био-выращивания получить готовый взрослый организм, наше желаемое новое безмозглое тело… На которое и планируется переписать старые, компьютерные, мозги… То - где гарантия, что это будет именно ваша прошлая личность? Мы, конечно, материалисты, но не настолько, чтобы совсем не учитывать фактор души... А вдруг, вашим багажом знаний и клон-телом воспользуется совсем другая структура? К примеру, совсем иная личность, как и при простом появлении на свет? Вы, я знаю, действительно изучали эзотерику. Не только для того, чтобы производить впечатление на наших пациентов... Так, что же вы скажете о феномене души?
- Я думаю о ней как о реальности. И я… Не стал бы заниматься клонированием готового взрослого тела. С абсолютно чистым мозгом. Это же не биовыращивание мяса для котлет и не создание суррогатов из синтепродуктов...
- Зато, Золотусский станет. Он не боится ничего. И твёрдо намерен стать Кощеем Бессмертным. Он даже связался не так давно с институтом клонирования. С тем самым его отделом, который занимается созданием для желающих - для будущих отцов и матерей - их точных генетических копий. В качестве будущих детей. Но, искусственно созданная и оплодотворённая яйцеклетка, при других заказах, выращивается в организме матери. Боюсь, что у Золотусского созрела идея другого рода экспериментов… И то, что получается в пробирке, а именно, такую искусственно полученную яйцеклетку со своей будущей точной копией, он посоветует загнать на скоростное биовыращивание. Такое, каким мы получаем продукты для мясного магазина… И вскоре он получит желаемый образец взрослого человеческого организма с абсолютно чистыми мозгами, генотип которого будет почти идентичен его генотипу... Вы в курсе, надеюсь, что посредством скоростного биовыращивания гении прошлого смогли из неорганических продуктов получить органические? И мы получаем наши колбасы в буквальном смысле из воздуха и земли. Можно смело слово «земля» в нашем контексте заменить на слово «глина». Тогда и получится, мой дорогой коллега, что наш институт клонирования вскоре займётся созданием голема – искусственного человека. Человека из глины. Как в старом средневековье. Вам не страшно? Возможно, что этим они уже занимаются: вполне вероятно, что Золотусский уже сделал свой заказ. И вскоре получит свой собственный готовый клон… И у него останется лишь одна проблема: перенесение в него информации со своего собственного мозга. А в последнее время, он очень уж интересуется старыми компьютерами, собирает их по заброшенным домам и складам - и, быть может, хочет отыскать в их файлах информацию о способе конкретного считывания и записи полной информации с мозга… Он считает, что подобные знания существовали раньше. До Общей Смерти.
- Я считал его умнее. Совершенно абсурдная идея! Вряд ли, во-первых, это когда-то действительно совершали. Зачем? Тогда же не было скоростного биовыращивания! Им оставалось бы создать чисто электронную действующую модель… Да потом - играть с ней в шашки и подкидного дурачка... С собственно, собой, только - в электронном виде!
- Что ж! В подобном случае, я бы не отказал предкам в чувстве юмора. Я тоже хотел бы поиграть с собою в шашки – или, лучше, в шахматы. Достойный был бы соперник! Однако… Вернёмся к Золотусскому. Что вы думаете о подобных его экспериментах?
- Если он реально такое замыслил…Я считаю, что было бы огромной ошибкой пренебречь фактором души. От этого фактора, может оказаться, зависит гораздо больше, чем мы думаем. Золотусский рискует получить только запись общетеоретических знаний: например, знание таблицы умножения, содержания прочитанных книг... Идиот! Знания о себе, как о личности, не ограничиваются лишь сферой разума… Так я считаю. И мы, как человечество в целом… Мы не проникли ещё в другие сферы. Но это не означает, что они не существуют.
- Золотусский, к сожалению, не идиот. Он – прагматик. И умнейший в городе следователь и тайный агент, способный найти иголку в стоге сена. Но, он считает себя постигшим все тайны мироздания. Он умный глупец, каких немало. А наша задача… Пока просто быть в курсе его дел. Наблюдать за ним. Мне всё равно, станет ли он действительно бессмертным. Быть может, я даже взял бы его опыт на вооружение. Но он может также выпустить на волю монстра в своём обличии!
- Что ж! Каков бы ни был монстр, думаю, бластер сработает...
У Кроласа закружилась голова, и он пробкой вылетел из чужого разговора. Наверное, у него просто закончился запас ментальной энергии.
Поэтому, Иоганн потерял сознание. Ему показалось, что он летит в пропасть. Летел он долго. И его мотало из стороны в сторону, кружило вихрем… Потом пошло странное видение. Такое… Не должен был видеть человек. Похоже, это было видение Врана, который на время отдал ему свои силы. И свои сны...
Глава 5. Сны и явь
...Было холодно. Ветер колыхал зелёную листву, сгибал тонкие деревья. На небольшом бугре, запрокинув голову лицом в свинцово-серое небо, лежал незнакомый седой человек с волнистыми длинными волосами. Казалось, что он уже умер. Иоганн видел его чужими глазами - и всё же улавливал едва уловимые, но отчётливые звуки: приглушённое биение чужого сердца. И что-то связывало его с незнакомцем незримыми нитями. Только потому, он знал, что незнакомец мог бы обмануть кого угодно. Уже обманул. Но… только не его.
Потому, что сейчас... он был враном.
Ветер трепал его взъерошенные перья. И он сидел у человека в изголовье. Уже - не просто: человека. Он сидел возле умирающего хозяина и друга. Нет, он не плакал: враны никогда не плачут. Они не имеют слёз. Что оставалось делать? Он ждал. Ждал полного слияния с иным небом. Чтобы проводить человека туда, в последний путь. Он знал, что он - хороший проводник. Лучше лодочника Харона. Лучше бэньши. Поскольку, все враны – очень хорошие проводники. Они провожают своих хозяев… И возвращаются. Ведь враны живут уже долго, очень долго на этом свете.
Он искал его сознание... Долго искал. Но - не мог найти. Человек... Он растворился где-то слишком далеко. Может, он уже ушёл? Нет. Быть того не может!
Вран ждал. Долго. Бесконечно долго.
Ветер утих. Пошёл крупный дождь.
Вдруг он почувствовал... Некое присутствие? Неужели... Да, несомненно! Хозяин возвращался. Это был он - и будто не он… Будто, к его старым чертам теперь добавилось что-то иное.
И вот - сильней застучало сердце, затеплилась жизнь в таком знакомом лице. Стали расправляться морщины, разгладились складки возле губ. Расправились плечи. Помолодела кожа. Только волосы по-прежнему ещё оставались седыми, когда он приоткрыл свои чёрные, юношески живые глаза. Присел, скрестив ноги, подставляя лицо дождю. Достал из заплечной котомки любимую старую флейту. И заиграл.
Взлетевший было в небо, вран сел теперь к нему на левое плечо. И они – человек и вран - слились вместе со звуками флейты. Протяжными и грустными… На время, вновь улетели с музыкой прочь отсюда, от земли - прямо в свинцово-синюю хмарь… А оттуда - ещё и ещё дальше. К источнику Света.
Он был враном. Он хорошо умел летать. И возвращаться. И сознание его человека тоже теперь стало крылатым. Такого раньше не было, нет. Никогда. Его хозяева уходили прочь, и уходили навсегда. Но теперь…
Да, теперь они летали вместе…
* * *
Иоганн вновь проснулся в лечебнице профессора Тараканова…
Сел на кровати, ощупал себя. Убедился, что он не Сирин, не Алконост и не Гамаюн. И зовут его... Кролас. Да, Иоганн Кролас.
Было раннее утро.
Сны, явь, чужие разговоры - всё потихоньку слипалось в единую кашу, сумбурное месиво… Терялись личностные разграничения - на «моё собственное» и «чужое».
Реальности больше, как таковой, не было. Или - она была, но чрезвычайно обширной.
Он уткнулся головой в подушку. Ему хотелось плакать или кричать - так, просто от избытков чувства.
- Так - так, молодой человек! Просыпайтесь! Покажите ваши глазки! Как ваше самочувствие? - крашеная высокая блондинка с очаровательными зелёными глазами изучала Иоганна, крутя в руках какой-то замысловатый приборчик.
- Полный бр-ред! - ответил ей Кролас. Неожиданно даже для себя, с интонациями врана.
- Это бывает, - сочувственно промолвила санитарочка, занося в блокнотик показания приставленного к его лбу прибора. - Надеюсь, скоро всё с вами будет хорошо, - и она зацокала прочь каблучками, на ходу поправляя причёску.
«Прогуляться, что ли, снова по коридорчику, или - телекс посмотреть в комнате отдыха?» - подумал чуть погодя Иоганн и заковылял наружу. И снова наткнулся на лысенького Аркадия Герасимовича.
- Что? Тоже в палате - кошмарчики кусают? - спросил тот голосом бывалого заговорщика. - Хотите, я вам анекдот расскажу? В смысле, случай из жизни? Веселее станет.
- Давайте, рассказывайте, - согласился Кролас.
- Впрочем, ты сурж? А главное - не из анкюлотных будешь?
- Сурж? - переспросил Иоганн. - Не знаю, кто это, что за зверь такой. Но я - уж точно не анкюлотник.
- Не знаешь термина? Неужели? Суржами все окраины называют людей с так называемым средним уровнем жизни. Это так же традиционно у нас в Городе, как назначать свидание под конём в пальто…
Кролас не сразу, но через несколько минут всё же понял, о каком таком коне шла речь. Некогда в городе, бывшем ещё просто Ростовом, а не жутким мегаполисом, стоял памятник всаднику. На коне, вставшем на дыбы… Когда и кому он был изначально поставлен, о том не ведали даже краеведы. Но, ещё очень давно особо ретивые чиновники поменяли на коне всадника, как бы "по ветхости" заменив его изваянием нового мэра. Не слишком-то и старались: закрыли на реставрацию и переделали только некоторые детали и лицо, благо усовершенствованная техника обработки металла это уже позволяла. Потом, чуть ли не с появлением каждого нового мэра, всадника на коне снова меняли. Пока кто-то из скромных мэров не решил прекратить череду издевательств над памятником и заменить предшественника статуей ковбоя, надев на него широкополую шляпу, сапоги со шпорами и джинсы.
Вне сомнений, этот образ понравился народу, и в дальнейшем памятник менять перестали. Последующие мэры перешли на воплощение себя в скульптурных бюстах, галерея которых с тех пор красуется в розовом правительственном здании.
Так как этот конь испокон веков имел большие гениталии, которые шутники-студенты любили натирать до лучезарного блеска, то некий скромный то ли мэр, то ли Отец Города, в незапамятные времена также решил того коня сделать поприличней. Он его... одел. В пальто из тонкого металлопласта. Думая, что попона в старину именно так и выглядела: как пальто… А следовательно, пальто вполне могло наличествовать на коне ковбоя. А может, это скульптор перестарался с попоной, не зная, как, собственно, она выглядит…
В общем, было объявлено, что это сделано для лучшей сохранности памятника и по причине его ветхости.
Но студенты оказались ребятами проворными. В пальто - так в пальто, но... На пальто снизу стараниями умельцев - резчиков по металлопласту - был сделан разрез, полы пальто были откинуты назад... И конь на другой же день после открытия обновлённого памятника, как и в прежние времена, сиял начищенными до блеска "достопримечательностями".
Конь в пальто со всадником-ковбоем стал любимым местом назначения встреч, как и ростовская Пирамида. Под этим конём почему-то традиционно назначали свидания все влюблённые Ростова...
- Я - сурж в десятом, наверное, поколении, - продолжал тем временем новый знакомый Иоганна.
Сам Иоганн не стал распространяться ни о своей родословной, ни о последующей, исключительно молодёжной, заслэнгованности.
Просто заметил:
- Ну, а я - первого поколения журналист, а у нас, у журналистов, свой лэнгвич.
Аркадий Герасимович на это кивнул и продолжил беседу:
- Так вот… Анекдот, значит… В смысле, «случай из жизни»… Поступила сюда, к нам, недавно дамочка одна. Оказалось, как в рекламе "Из памперса - в анкюлот!", никогда в жизни она не ходила без впитывающей влагу одежды. Родителям в детстве некогда было ребёнка к горшку приучить. А потом, элитный садик, элитная школа, и работала она всю жизнь в банке - хорошо была устроена. Но, фортуна однажды переменилась. Дамочка что-то там уж сильно напутала однажды в своём банке - и вылетела с работы. В результате, через некоторое время отдала анкюлот в починку по причине ветхости. Он пришёл в негодность - что-то там забарахлило. А женщина сама временно облачилась в костюм рядового продавца. И вот тут-то и случился с ней казус. Оказалось, что дамочка по нормальному испражняться не умеет. Организм срабатывает по-прежнему - как и при наличии анкюлота. Вот она под себя и начала ходить, да ещё и на работе… Продавцом! После такого конфуза, она сама к профессору и обратилась. Лечится теперь на стационаре. Лингвистической кодировкой.
Физик, как Кролас мысленно окрестил Аркадия Петровича, тоненько рассмеялся. Иоганн улыбнулся, хотя анекдот вовсе не показался ему смешным.
После небольшой паузы, странный физик продолжил разговор, меняя тему:
- Ты, я вижу, человек весёлый: грустные по коридору не ходят, они в палатах сидят. Сегодня нам, весёлым, повезло. САМ в духе. А значит, будет вечеруха с музыкой и пением. И столом. Увидишь здешнюю публику. В общем, не кисни, журналист. Бывай, - и Аркадий Петрович неспешно пошёл дальше по коридору, насвистывая бравую мелодию.
Иоганн возвратился в палату. Почувствовал новый приступ сонливости. Бухнулся в армчеар - и начал отключаться. Всё поплыло. «Сейчас надвинется на меня жёлтенький таракановский кошмар с остренькими зубками», - подумал журналист.
- Кролас! Кролас! - вдруг услышал он ментальные позывные врана. - Прости, у меня был мысленный контакт с Сирином. Такое редко, но прорывается. А я не мог одновременно… Ты - как, держишься?
- Кажется, опять погружаюсь в кошмар, - подумал Иоганн. Очень громко подумал.
- Держись меня. Представь меня...
И он представил врана. Ясно, как на экране. Кошмар стал как бы удаляться, и вскоре прекратился вовсе. Теперь, прикрыв глаза, он будто воочию видел своего Тенгу. Вран смотрел на него хитрым прищуренным глазом. И вдруг - подмигнул.
После мигания врана, Кролас провалился в неровный, неспокойный сон. Но всё же, в свой собственный, а не в наведённый профессором кошмар…
Ему снилась Линда, идущая через пропасть по тоненькой верёвке. Пропасть кишела пауками, скорпионами и прочими гадами. Снился вран, напевно читающий какую-то «книгу снов». Снились собственные руки. Иоганн во сне пытался рассмотреть их, но они ускользали от него, растворялись и колебались где-то далеко-далеко, и расстояние до них всё увеличивалось и увеличивалось. Потом снилась какая-то женщина, гадающая ему по руке, и на этой руке количество линий всё увеличивалось, увеличивалось, будто рука превращалась в какую-то карту... Ему снился Шнобель, по морю, как по суху, идущий вдаль по лунной дороге, среди звёзд. Снился парусник, на котором уплывали вдаль Оливер и Генрих. И снова вран, в которого превратилась гадалка, и снилось...
В общем, снился разнообразный и бессвязный бред.
Несмотря на помощь врана, который вытянул Кроласа из астральных мультиков профессора Тараканова, Иоганн не был избавлен от жуткой головной боли. Эта боль была вызвана перенапряжением, киданием его бедного сознания от одной информации и впечатлений к другим. И его разум всё более и более терял возможность воспринимать мир адекватно. Голова раскалывалась, в черепушке звенело, как внутри колокола.
Проснувшись, Иоганн снова вышел в коридор, доплёлся уныло до комнаты отдыха. Плюхнулся в кресло и врубил телекс. Переключал его долго, до умопомрачения долго… И почему-то теперь от телекса у него в ушах возник нестройный гул, а голову наполнил блуждающий бред из обрывков фраз… Которые постепенно начали складываться в гнусавую речь, навроде: "Вы не верите в единого великого солнечного бога, покорившего небо и землю? Ах, верите! Ну, а тогда вы неизменно должны доверять нашему возлюбленному Богом-Солнцем, многоуважаемому Штык Феогниду Соломоновичу, многие ему лета! Подключайтесь к нашей всемирной сети фохат-билайн! Возлюбите великий наш Город, его иерархия - верх совершенства и управления! Вливайтесь в нашу сеть, смотрите телекс - и вы будете счастливы всегда!"
Итак, кошмар продолжался и наяву… И Кроласа чуть не вырубило прямо здесь, в кресле, возле телекса. Спасло от головокружения только то, что он резко вскочил и замотал головой.
После чего, к Иоганну подошла молоденькая санитарочка. Которая как раз проходила мимо - и заглянула в комнату отдыха. Оказалось, что эта девушка обладала на редкость недюжинной силой. Перекинув руку Кроласа на свои плечи, она буквально дотащила его на себе до его палаты, пока он с трудом перебирал ногами. Там она помогла Иоганну опуститься в армчеар - и, отлучившись ненадолго, вскоре вернулась с кружкой крепкого, горячего напитка. Санитарка поднесла напиток к губам Кроласа и прошептала:
- Выпейте, пожалуйста!
Он выпил настой одним махом, большим судорожным глотком. Напиток оказался приторно-сладким, но с небольшим привкусом терпкой горечи.
Затем Иоганн откинул голову на подушку, закрыл глаза - и...
Почувствовал, будто куда-то падает, падает...
И - наступила тьма.
Глава 6. На монастырском подворье
Генрих и Шнобель вернулись на монастырское подворье без проблем, тем более, что до ближайшей станции метро их проводили люди дяди Оси. У ворот монастыря они подали условный сигнал, а их сразу и без вопросов впустили. Прошли они, даже не переодеваясь, в те самые гостевые апартаменты, где всегда вели беседы с отцом Даниилом. Самого священника там сейчас не было: он или уже почивал, или спустился в пещеры, чтобы выйти на связь, поскольку тоже был хакером.
Зато, у стены, на диванчике, приятели обнаружили спящего Оливера: должно быть, мальчонка ожидал их возвращения, да так и заснул, и кто-то заботливо укутал его в плед. В двух шагах от Оливера, на спинке кресла, сидел полусонный вран, и, когда пришедшие на цыпочках прокрались в другую часть комнаты, так, чтобы не разбудить ребёнка, тут же взметнувшийся Тенгу перелетел поближе к ним:
- Не тр-ревожьтесь, полуночники, мальчик спит очень и очень кр-репко, гар-рантирую. Вран - лучше усыпляет, чем снотвор-рное!
- Неплохая реклама для самого себя! - усмехнулся Генрих.
- А то! Я от скр-ромности не помр-ру! - отозвался вран. Как сходили? Видели дядю Осю? Поговор-рили?
- Вот, любопытный птиц! - восхитился хакер. - Поговорили. Пришли к соглашению. И, как мне кажется, в дальнейшем наше сотрудничество будет ещё плодотворней.
- Неплохой чел, этот Большой Папа, он же - дядя Ося, он же - торговый барон Батайского района. Подкинул нам неплохую идейку, как поставить весь Город на уши, - хихикнул Шнобель.
- Ну, я как погляжу, любишь ты подобные вещи, - смекнул Генрих.
-Угу. Уже руки зачесались. Однако, нужно ещё всё не кисло обмозговать, - Шнобель изобразил коварную улыбку.
- Обмозговать надо. Да к тому же, нужно больше информации. В частности, об этих теневых деятелях: Борове, Крысе... Ну, и о нашей зубной боли: о Тараканове и Золотусском, - добавил Генрих, падая в кресло.
Пещерник устроился напротив, а вран вспорхнул и угнездился на спинке его кресла.
- Генрих, я сегодня, неожиданно для себя, узнал много нового, - неожиданно, полностью серьёзно продолжил разговор Шнобель. - Скажи,есть ли у хакеров сведения о прошлом, о времени Единой Земли?
- Нет, не слишком. Да, до того, как хакеры решились "рубануть" старую инет - сеть, они скачали из неё на камни всю полезную информацию. И создали много мощных обучающих программ. Как я понимаю, занимались всем этим не один год. Тем не менее, например, то, что ты приволок сюда на книгоносителях, существенно пополнило мою библиотеку.
- Ну... Я очень долго собираю и коллекционирую книги, всю мою сознательную жизнь. И всё, что у меня было и у друзей, и в разных схронах - то есть, абсолютно всё - на днях я перетаскал сюда, - отозвался Пещерник.
- И даже мы, хакеры, благодаря тебе, таким образом узнаем много нового. Поскольку, похоже на то, что информация на электронных носителях отнюдь не дублировала бумажные варианты. Книги говорят многое другое. А значит, нередко существовала информация только в одном или другом виде: или в интернете, или в печати. И эти источники где-то пересекались, а где-то дополняли друг друга. Хочешь, я тебя научу самого, без моего допуска, пользоваться библиотекой кристаллов? Думаю, ты найдёшь там много интересного.
- Конечно, хочу, - обрадовался Шнобель. - А ещё, я бы хотел освоить хакерский комп… Если это возможно.
- А почему – нет? Только, при этом ты будешь должен вступить в наши ряды. А я могу тебя принять. И обучить, - ответил Генрих.
- И ещё…Что вы знаете о серых? И что они знают о хакерах? Дядя Ося упомянул, что Золотусский стёр отца Борова… Как это? - спросил Пещерник.
- Если по порядку… О серых мы знаем мало. Их создатель – некто Золотусский. Он же - их шеф. Ну, о том, что они нагоняют страх на весь Город, а официально являются вроде как службой безопасности, об этом можно тебе не говорить. Ты в курсе. Где располагается их база – никому не известно. Нами установлено, что Золотусский сам создаёт эти отряды серых, и они находятся полностью под его контролем. Он создаёт их, делая из людей киборгов: мозг серых напичкан электроникой. Ещё Золотусский вживляет в их мозг такие микрочипы, которые обеспечивают постоянную связь с ними и полный контроль. Эта связь работает везде, однако, полностью исключая глубокую подземку. Где нет для неё доступа. Ниже уровня земли связь даёт сбои, и в подземелье серые автономны: если, кончно, не находятся где-то близ своего, напичканного электроникой и тоже подземного центра. Кстати, наверняка поэтому, я думаю, когда меня взяли, они точно не знали, что дальше делать с моим компьютером. И, поскольку соображают серые плохо, то отправились к себе, узнать, что скажет шеф.
- Кстати, а почему серые открыли охоту на вас с Оливером? - поинтересовался диггер.
- Хотел бы я сам знать на это ответ, - задумчиво ответил хакер. -Ранее в подземке мы, хакеры, с ними не пересекались. Тем более, что в пещерно - подземных лабиринтах Ростова серые уязвимы, поскольку не имеют там связи с шефом, а сами они довольно тупые... Однако, с некоторых пор, и диггеры, и мы, хакеры, имели неудовольствие там их издали лицезреть, о чём обменивались информацией друг с другом. И район их пребывания в подземке становится всё шире и шире. Должно быть, Золотусский даёт им какое-то задание, они там что-то разыскивают... И это не связано с отловом хакеров или диггеров: выловить всех нас было бы проще при подходе, на поверхности, или же просто закрывая все открытые водопроводные люки, каких масса, и заваривая решётками все лазы. Нет, здесь что-то иное...
- Сер-рых заинтер-ресовали компьютер-ры в подземке. Золотусский хочет добыть, считать с них опр-ределённую инфор-рмацию, - неожиданно в беседу прорвался голос врана. И Шнобель, и Генрих при этом вздрогнули от неожиданности. - У нас с Кроласом - сейчас некий симбиоз сознания. Даже на р-растоянии, мы можем мысленно контактир-ровать, потому что он - мой хозяин. Я помогаю ему продер-ржаться, при том, что Тар-раканов воздействует на его мозг. Но также, я слышу и узнаю всё то, что слышит и видит Кр-ролас. Так я это и узнал. В общем, Золотусского интер-ресуют именно стар-рые компьютеры. Генр-рих, что тебе известно о них? Могли ли сохр-раниться те, что были до Общей Смер-рти? Могла ли сохраниться на них инфор-рмация?
- Ну и вопросец ты мне задал, - тяжело вздохнул Генрих. - Знаете ли, ещё до Общей Смерти появились те компы, которыми пользуются хакеры. Старые модели они явным образом переделали, например, подключили множество новых деталей. А также, создали информкристаллы и списали на них всю доступную полезную информацию. Любой хакерский комп имеет возможность эти кристаллы считывать. Более древний комп, созданный раньше хакерского, найти, я думаю, практически невозможно. Тем не менее, хакеры вели подпольную деятельность, ещё до Общей Смерти, и вполне вероятно, что, в условиях этого Города, их схроны были где-то в подвалах, подземных гаражах, складах и прочих подобных сооружениях, а возможно, боясь проверок, они порой срочно избавлялись от компов или кристаллов памяти, пряча их также в подземке. Ну, а если эти хакеры погибли во время Общей Смерти... То, сами понимаете, их схроны могли затеряться в лабиринтах подземного Города...
- То есть, вер-роятно, что Золотусский ищет схрон кристаллов, чтобы добыть неизвестную сейчас инфор-рмацию, а ещё ему требуется пр-росто любой нелицензионный комп, для их пр-рочтения? - спросил вран.
- Получается, что так, - ответил Генрих.
- А почему тогда… Те серые не забрали ваш комп? Если они, вероятно, искали как раз нечто подобное? - спросил Шнобель.
- Не знаю. Возможно, в данном случае, найдя не просто заброшенный комп, а ещё и хакера... А то, что я хакер – они поняли сразу… Серые посчитали важным сохранить эту точку в первоначальном виде, ведь выход в инф-поле их тоже интересует. Ну, и пошли получать дальнейшие инструкции. Хорошо, что мы заблокировали тот пароль… Кстати, а ещё они явно не предполагали, что я мог бы сбежать. Да ещё и комп с собой прихватить, - усмехнулся Генрих.
- Итак, Золотусский определённо хочет что-то узнать, с помощью компа, - откинувшись на спинку кресла, вслух задумался Шнобель. -
Видимо, о прошлом? Ведь он ищет старые записи… Кристаллы...
- Я снова вмешаюсь, поскольку имею теперь инфор-рмацию от Кр-роласа. Из разговор-ров Тараканова со своим коллегой, Тар-раканов тоже в кур-рсе дел Золотусского, - прокаркал вран. - Шеф сер-рых интересуется проблемой записи инфор-рмации импульсов с мозга человека на электр-ронные носители - и пер-резаписи их на свободные мозги. Более того, уже не просто интер-ресуется этой темой, но и балуется подобными экспер-риментами. И он не пр-росто начиняет свои жер-ртвы электроникой, при этом повреждая их мозг. Но, не дар-ром их называют стёр-ртыми: ведь он р-реально полностью стирает им мозги, пытаясь взамен записать др-ругие данные.
- Боже мой! «Стёртые»..., - воскликнул Шнобель. - Он стирает сознание людей не просто для того, чтобы создать послушных киборгов, но также... Он проводит эксперименты!
- Экспер-рименты по записи инфор-рмации на мозг с электр-ронных носителей, - подтвердил вран.
- Ого! Ведь, действительно... Нам, хакерам, известно, что вследствие его экспериментов, в городе вначале стали появляться именно "стёртые". И лишь потом - серые, - отозвался Генрих. - Вначале Золотусский работал с преступниками... Как теперь можно догадаться, появление "стёртых" - это явный признак проведения экспериментов на человеческом мозге. А знаете, ведь такое явление уже встречалось когда-то ранее в истории… И, видимо, Золотусский нарыл о тех экспериментах какую-то информацию... Или же, является наследником каких-то экспериментаторов прошлого.
- Да, я читал о подобных экспериментах в одной старой книге, правда, уже давно, - заметил Шнобель. - Этой книги сейчас у меня нет, мне её давали почитать. Автора не помню. Ну, то была не совсем уж старая книга, а уже на пластпапире…
- Это очень интересно. Припомни, пожалуйста, всё, что сможешь, - попросил Генрих. - Я не в теме.
- Там сообщалось, что у исследователей какого-то закрытого института появилась идея создать, так сказать, копии гениальных людей. Вернее - их гениальных мозгов. И, понятное дело, стали производить опыты сразу... Не на крысах. Для того чтобы что-то, условно говоря, записать, нужны девственно чистые мозги. А потому, понадобились люди с таким мозгом. И, поскольку проще всего проводить эксперимент на тех людях, которых никто не будет искать, стали вылавливать бомжей: это что-то вроде теперешних незжей, но менее мутировавших… А также, пьяниц, женщин лёгкого поведения и прочее в таком же духе.
- Мар-ргиналов, - вставил вран.
- Можно и так сказать... Им стиралась в каждом случае разная часть мозга. Так как требовалось установить, какая же именно часть может быть стёрта совершенно безболезненно для последующего эксперимента. На стёртый мозг перезаписывались данные, которые были списаны с людей, владеющих обширными знаниями. Неудачные результаты экспериментов... породили странные случаи, когда на улицах стали появляться люди, которые ничего (абсолютно ничего!) не знали о себе, но хорошо разбирались в политике, экономике или интегральном исчислении.
Людей, разучившихся ходить, говорить - к счастью, не было. Но оказалось, что стереть личные эмоции, память о семье, о родителях - было легче, чем какие-нибудь "пунктики": тягу к водке, к примеру, или к бомжеванию - и тому подобному. Так появились в крупных городах высокоинтеллектуальные бомжи, к которым приходили советоваться академики.
Но самое печальное было в том, что самые удачные эксперименты не были связаны с перезаписью какого-то конкретного, небольшого, но удачно выбранного участка мозга. Наилучшие результаты дала практически полная перезапись всего головного мозга, обоих полушарий.
Эти "случаи" оставляли под наблюдением в лаборатории. В народе поползли слухи, что учёных держат в тюрьмах и заставляют работать "на правительство", как это уже бывало в более старые времена: когда действительно существовали подобные закрытые конторы. Но, на самом деле у этих людей или вовсе не было дома, или же их родственники просто не поняли бы, что это вдруг с ними произошло. Вдобавок, они сами никого не узнавали.
У многих "результатов эксперимента" происходил дисбаланс между желаниями духа и желаниями тела, нередко такой невыносимый, что люди пытались покончить с собой. Лишь где-то у седьмой или десятой части "удачных" экспериментов не происходило подобного дисбаланса. Это говорило лишь о том, что тело было более-менее подходящим: хороших людей перезаписали. Не достигших глубоких знаний только вследствие внешних обстоятельств: то есть, неудачников, только из-за плохих условий существования выкинутых из социума и ставших в результате или бомжами, или горькими пьяницами.
Так появилась идея перезаписи при работе с "хорошим материалом", который не заставил себя ждать: с добровольным согласием, некоторые люди подписывали контракт на проведение эксперимента… Студенты, которые отчаялись от того, что были вынуждены оставить вуз, когда не стало денег на учёбу. Они завещали деньги, полученные за участие в эксперименте, своим родителям… Матери, желающие обеспечить материальное благополучие своих детей даже такой ценой, ценой жертвы… Или же, просто люди, что были в столь затруднительном положении, что вот-вот могли пополнить собою ряды бомжей или самоубийц.
Эксперименты продолжались, и появилось уже достаточное количество исследований для того, чтобы говорить об их общих закономерностях.
Оказалось, что даже среди результатов последнего рода экспериментов (а их было около сотни) только три человека смогли пользоваться записанными на их мозг знаниями. Остальные - могли, конечно, иногда, как машины, вдруг выдать что-нибудь, но могли и совсем неожиданно, в самый неподходящий момент, забыть всё напрочь. Знания всплывали у них в тот момент, когда это было совершенно не нужно - например, во время сна или еды, и полностью исчезали во время работы, когда требовалось их применить.
В общем, примерно на ту же тему, только на основе своих собственных наблюдений, сделал выводы Сергей Иванович Правоторов. Конечно, в подобных экспериментах он участия не принимал, он просто описывал некоторые мыслительные процессы. Попробую воспроизвести: «При отсутствии интеллектуальной дисциплины и массы приложенных усилий по достижению и хранению знаний, сами знания, что должны бы иметься в активе, но были получены не достаточно осознанно, становятся ненужным хламом и постепенно "выбрасываются" из активной памяти. И ещё, все мы получаем массу информации из книг, газет, учебников - а многое ли мы помним, особенно по прошествии некоторого времени? И легко ли мы можем забыть соседа, ударившего нас ни за что сковородой по голове десять лет тому назад? Это всё означает, что, во-первых, процесс получения знания должен быть осознанным и энергозатратным, а во-вторых, что мы всегда хорошо помним то, что связано с эмоцией. Знание должно быть эмоциональным, и мы органически должны участвовать в его получении.
Кроме этого, знание должно быть очеловеченным. То есть, передать знание лучше всего может только один человек другому, при непосредственной беседе. Об этом хорошо знали древние, которые всегда строили обучение на принципе непосредственной передачи. Вспомните, например, метод обучения Сократом своих учеников».
Ещё одной мыслью Правоторова было предположение о том, что человек мыслящий очень близко подходит к ноосфере, планетарному разуму, или чему-то подобному. То есть, процесс мышления иногда напоминал ему "эвристическое подключение" к неизвестному. Эта сила сродни божественному откровению, и никакие перезаписи мозга не могут "эвристическому подключению" способствовать.
Ещё, для наглядности, он приводил для примера детскую сказочку про Иванушку-дурачка. Который много лет лежал на печи… На самом деле, занимаясь внутренней мыслительной работой, пытаясь установить связь с космосом, вселенной, планетарным разумом. Человек, идущий этим путём, но не дошедший до конца, выглядит "дураком"... Он отстранён от материальной жизни, на первое место выдвинув духовные потребности, и потому не преуспевает в делах житейских. А впоследствии Иван, наконец, получает то, что хотел: он стал понимать язык зверей и птиц, мог управлять предметами на расстоянии, а также людьми и событиями.
Вторым этапом, после сидения на печи, для Иванушки был своеобразный экзамен, некая проверка на жадность. Он вместо денег выбрал котёнка и щенка, которым грозила гибель. (А другой похожий на него сказочный герой – Емеля - выпустил щуку.) То есть, на самом деле, он прошёл стадию "ахимсы" – не причинения вреда ничему живому. Иначе, полученные знания и энергия пропадают.
«Но, самое грустное - то, - примерно так заключает свою статью автор, - что для окружающих, а читайте, для нас с вами, Иванушка, даже прекрасный, богатый и умный - всё равно остался "Ванька - дурак", которому его способности достались "ни за что". Потому что тот, кто не живёт по принципам духа, не может вместить в себя то, что знает подобный человек, который дошёл до высот знаний о сущности мира сам, без книг и других внешних носителей информации, сам завоевал свои способности. Потому что мы с нашей цивилизацией - все до единого человека - всё больше и больше удаляемся от возможности "божественного откровения", слияния с неведомой душой мира и природными силами, и всё больше отрываемся от связи с космосом и Вселенной, связи с высшим разумом».
Правоторов указывает на то, что нам вначале потребовалось искусственное жильё, искусственная одежда, искусственная еда, таблетки - но этим мы не ограничились. Нам потребовалась затем искусственная информация. А теперь - а Правоторов под этим "теперь" подразумевает времена, когда уже очень давно существовал интернет - нам потребовался искусственный её контролёр и распределитель, искусственное её получение и искусственное к ней подключение. И, возможно, вскоре понадобится искусственный "общий разум", за подключение к которому (к разуму) нужно будет просто заплатить наличными. Подключился - и ты обладаешь правом быть разумным существом. Ну, а не подключился – остался без разума. И, таким образом, схлопнулась большая Вселенная: мы больше в ней не существуем. И больше не верим ни во что, кроме предметной материальности. А если и думаем, так только благодаря гаджетам.
Шнобель закончил - и посмотрел на Генриха. - Ну, таким вот странным человеком был Правоторов, - он улыбнулся.
- Интересные вы книжки в детстве читали, молодой человек, - усмехнулся хакер. - И спасибо за информацию. Пораскину мозгами на досуге обо всём об этом. Но, вернёмся к изначальному объекту нашей беседы: к так называемым "стёртым". Несомненно, именно такой полуфабрикат использовали для производства серых: снова начали пропадать люди, как и раньше… Снова стали стирать их, как личность. Напичкали только этих "стёртых", потом уже, ещё и нанопроцессорами по самые гланды - и хорош. Подпитываются они, надо полагать, через периодическое подключение к одному большому компу, весьма оригинальной разработки, и этот комп принадлежит Золотусскому…
- Техника иногда ломается, - заметил Шнобель. - И, надо полагать, иногда в самый неподходящий момент.
- Правильно мыслите. Но, во-первых, момент должен быть действительно "не подходящим": то есть, никто не должен охранять доступ к главному компьютеру, или там охранников должно быть по минимуму. Все остальные должны быть брошены "на дело". К тому же, серые не постоянно контролируются компом: им "даётся установка", как я понял, - и далее они действуют более-менее самостоятельно. Это надо тоже учитывать: я о том, что, если даже рубануть главный комп, они всё равно ещё довольно долго продержатся...
В это время, в помещение вошёл отец Даниил. Он тоже, как и вран, поинтересовался, результативно ли его гости пообщались с дядей Осей, пообещал поговорить с ними обоими завтра и отправил всех спать, поскольку время было очень и очень позднее, а вставали и трапезничали в монастыре рано.
Потом все ушли, оставив в зале только спящего ни диванчике Оливера и врана, который остался здесь, рядом с мальчиком.
Глава 7. Обсуждение дальнейших планов
Ранним утром, когда все собрались в трапезной, за длинным столом, отец Даниил троекратно перекрестил монахов, прочитал молитвы, перекрестил также и пищу. Потом улыбнулся и обратился к Генриху и Пещернику:
- Присаживайтесь, господа дорогие! Чем богаты - тем и рады.
Завтрак состоял из свежих овощей, зелени, испечённого в монастыре хлеба и компота. После трапезы, священник повёл гостей в облюбованную ими приёмную для беседы.
- Вкусное тут всё у вас, свежее. Смотрю, вы сами выращиваете. Не сложно такое хозяйство держать? - спросил Генрих, усаживаясь в уже привычное для него, облюбованное кресло у окна.
- Справляемся. Удобрение - своё: мы ведь и птицу, и коров, и овец, и коз содержим. Корма завозим, у пейзан закупаем со всего района. Им это в радость, а нам - не синтекормами же травить животину. И себя снабжаем пищей, и на продажу поставляем. Сложней всего было теплицы да хлева оборудовать: везде "отражатели" поставить. Они и от влияния Города нас охраняют, и от жары, да и солнечную энергию в ход пустить - было не лишнее. Своей электроэнергией обходимся. А ещё, с поливом сложно: воду из-под земли качаем насосом, из скважин. Хотя, грунтовые воды у нас тут не слишком глубоко расположены... Итак, хочу у вас спросить: как съездили?
Генрих вкратце рассказал о сути их вчерашних переговоров в дядей Осей, заострив внимание на самых ключевых аспектах. Во время этого разговора, сюда же пришёл Оливер, тихо присел в сторонке и тоже стал слушать: ему было всё любопытно. Не менее любопытен был и вран, который перелетел с плеча мальчика поближе к беседующим, нахохлился и повернул голову на бок.
- Хорошо всё вышло, - одобрил их поход отец Даниил. - Считаю, что не надул он вас, а ведь мог бы и облапошить. Ты, Генрих, не совсем верно себя с ним вёл, карты сразу ему все засветил, фигурально выражаясь. И он мог бы и о складе с оружием сразу всё до конца вытрясти, если бы захотел. Но, твоя откровенность, наоборот, может быть, сыграла на пользу, поскольку, вроде бы, нет в нём подлости.
- Я это почувствовал, потому так себя и вёл, - возразил Генрих.
- Да... Хорошо, что Большой Папа не хочет джина из бутылки раньше времени выпускать... И, скорее всего, он некий торговый люд ловко контролирует, нажимая на тайные пружинки, чтобы ребята не зарвались: Крыса там, Боров, которых он упомянул, возможно, и другие. В узде их держит. А как ты прознал, что именно он и есть легендарный в Городе "Большой Папа"? - поинтересовался отец Даниил.
- Да не знал я ничего... Наугад так обратился - и сработало. Знал, что есть некий торговец, который свою мафию в узде держит. И, как оказалось, угадал: это он и есть… Пещерник мне сказал, что, по словам Кроласа, дядя Ося - человек адекватный. А я сам - из тех хакеров, которые не только подпольной работой занимаются, но и довольно часто имеют дело с торговцами: сами знаете, что нам и оружие порой требуется, и детали к компьютерам. Ну и, когда я обращался к ребятам Большого Папы, то сбоя никогда не было. А ещё, они нечестных и подлых стараются к себе не брать. И ни уголовников, ни садистов нет в их рядах. Вполне адекватные люди, - ответил Генрих.
- Так вот ты какой, Коричневый Архангел! - зычно возгласил отец Даниил. - Почему сразу не представился, как хакер хакеру?
Внезапно, в это время, вран сорвался с места и стал кругами летать по комнате, каркать совсем по-вороньи и громко хлопать крыльями.
- Что случалось, Тенгу? - вскочив вслед за ним со стула, прокричал Шнробель. - Что-то с Иоганном стряслось?
- Беда! Беда! - возопил вран.
- Успокойся, вранчик, прошу тебя, сядь, успокойся, объясни, что там стряслось, - умолял Пещерник, чуть не бросаясь вдогонку, кругами, за птицей.
Через несколько минут, взволнованный вран, наконец, присел на подлокотник кресла, в которое следом плюхнулся Шнобель.
- Кр-ролас! Кр-ролас! Я только что его потер-рял! Я его не чувствую. Не слышу. В лучшем случае - он спит. Но очень кр-репко. Слишком крепко. Слишком стр-ранно. Совсем без сновидений. Похоже, что ему дали какое-то сильное снотвор-рное... Но, пр-роснётся ли он? Живой ли он там? - размахивая крыльями, тревожился странный птиц.
- Тенгу, ты так сильно не переживай, - воскликнул Генрих. - Выслушай меня внимательно... Я много ужасов об ИЛНП слышал. Но одному нашему хакеру однажды всё же удалось оттуда сбежать. Знаешь, что тогда случилось? Он тогда центральный комп рубанул и отключил на время всю оборонную систему института - ну, кроме охраны, которая состоит из живых людей. Рубанул он всё это лишь на время. Но ему хватило, чтобы ноги сделать. Сейчас он, правда, на пизанс-территории обретается, этот наш человек, путь в Город для него заказан… Так вот. Как он рассказывал, есть там у медперсонала действенное средство, называемое пациентами "сон-травой". Его тайно используют милосердные нянечки и медсёстры, подсыпая тем пациентам, что им понравятся. Человек тогда спит неделю - две, как труп - без сновидений, но уж "крышей" после этого обязательно не едет, сумасшествие ему не грозит. Скорее всего, это кто-то из нянечек или санитарок испугался, что твой друг умом тронется, или даже умрёт… И дал ему «сон-траву»...
- Хорошо тогда. И похоже на пр-равду, - прокаркал вран. - В таком случае - я пока полностью свободен. И я - в игр-ре. Похоже, вы что-то интер-ресное задумали. Могу я чем помочь?
- Присоединяйся, - одобрил Генрих. - Какое-никакое дело тебя отвлечёт, чтобы ты не грустил. И тогда, если отец Даниил позволит, - и он покосился на священника, - то как раз завтра, с утра, поедете - с яйцами, сметаной, овощами в корзинке - с Оливером к дяде Осе. Передадите ему продукты и привет от Коричневого Архангела.
- Продукты выделю. На продажу, - согласился отец Даниил. - Но, не опасное ли предприятие для мальчонки?
- Р-райончик там... Не мальчику пр-рогуливаться в одиночку, - одновременно с ним, пробурчал вран.
- Ничего опасного не будет, - успокоил их обоих Генрих. - На машине до самой крепости мои люди его подвезут. Ты, вран, дорогу будешь потихоньку указывать мальчику, а он - сообщит, как ехать, этим людям.
- Тогда - добро. Договор-рились, - одобрил Тенгу.
- Удалось ли что-нибудь ещё узнать через Кроласа? Об ИНЛП, Тараканове, о том, каковы его отношения с Золотусским … В общем, ещё сведения - есть? - спросил Генрих у врана, как только тот совершенно успокоился.
- Теперь несомненно, что это действительно именно Тар-раканов держит купол над Городом, тот самый, что мысли блокир-рует. Я это чувствую. А ещё, он ставит экспер-рименты над творческими людьми. И всеми случайными людьми, что так или иначе к нему попадают. А ещё, он контактир-рует с Золотусским, непонятно, на каких условиях. Они делят "клиентур-ру": кого - в пациенты к Тар-раканову, кого - в "стёртые" к Золотусскому, а также, они делят контр-роль над Городом. Золотусский связан с институтом клонир-рования, и Тар-раканов откуда-то получил ещё непровер-ренные им сведения, что тот заказал им сделать свой взрослый клон. Тар-раканов боится экспериментов Золотусского. Это пока всё. Если - кратко.
- Можно и подробно, - попросил Генрих.
- Сейчас я устал. Позже – воспроизведу всё подр-робно.
* * *
На следующий день, после утренней поездки Оливера с враном к дяде Осе, один из механиков - изобретателей пригнал на монастырское подворье весьма интересную машину. То есть, зоноходку, обещанную дядей Осей им в подарок. Его встретил Генрих и долго консультировался с механиком по поводу вождения и управления этим передвижным средством. Механик, плотный невысокий и улыбчивый парень, стриженный налысо, оказался любителем поговорить, и с удовольствием отвечал на все вопросы.
Шнобель, ожидая Генриха в тени, на веранде, невдалеке от гаражей, успел за время их разговора прочитать почти пол книги. Наконец, хакер пожал плотную, мозолистую руку механика с короткими толстыми пальцами-сосисками, и вернулся к Пещернику.
- Хорошая машинка! - сообщил Генрих. - Она не только в Зоне на ходу, в ней можно и по Городу катать, а ещё, она имеет одну замечательную особенность… Если включить антиграв в постоянный режим и разогнать машину на большую скорость, то вскоре подключится отражатель. И машина станет невидима, а также приподнимется над землёй на полтора-два метра… В общем, если возникнет необходимость по городу ночью с ветерком прокатиться - то никакие "серые" не возьмут след.
- Гуд! – кратко среагировал Пещерник.
- А ещё, я у парня выяснил, что «средневековый» замок торговца - это не бренд такой новомодный, а средство существования: умельцы - механики над частными особняками умеют создать "крышу", изолирующую хозяев от «услуг» профессора Тараканова. Им давно известно, что тот осуществляет "ментал-контроль" над городом. Дядя Ося сам это вычислил… В общем, весёлые они ребята, эти механики дядя Оси, как я погляжу. Надо нашим хакерам с ними контакт наладить.
- По-моему, над подворьем - тоже хорошая "крыша" стоит. А в подземелье - совсем здорово, - заметил Шнобель.
- Ну, а в целом, каковы твои планы? - перешёл на другую тему Генрих. - не надумал ещё когти рвать из Города, подобру-поздорову? Здесь скоро станет жарко...
- Наоборот, явно остаюсь. И мне пришло в голову замутить одну авантюрную поездку, слегка рисковую. С целью узнать, действительно ли Золотусский заказал собственный клон в институте клонирования. И. если это действительно так, то я постараюсь даже узнать адрес заказчика… Там должно быть указано, куда именно они доставят клон. И, быть может, по этому следу можно будет вычислить то место, где в Городе пребывает мистер Золотусский и его «весёлая» компания.
- Чудесно! Действительно, это хорошо было бы разведать…
- Сомнения меня гложут: задумал ли он обессмертить себя таким образом, или же - раздвоиться, отправив свой полный дубль во властные структуры? - приняв задумчивую позу, театрально вопросил Шнобель. - Клон заседал бы в правительстве, сам же Золотусский продолжал бы контролировать и направлять серых... Но это означало бы усиление его полномочий и практически объявление войны Тараканову...
- Пока - не важно, что задумал этот параноик. Не все мечты сбываются... А вот, какова твоя задумка по поводу института клонирования? Это не опасно? - спросил Генрих.
- Прозвучит дико, но для начала я рискну отправиться в некий ночной клуб. И найти там одного человека. Потом я попытаюсь договориться с ним о том, чтобы доставить некий - не важно, какой - товар ему прямо на работу: он определённую музыку любит. А работает он как раз… в институте клонирования. А для поездки в клуб мне потребуется вечером одеться весьма экстравагантно. Да, и выйти в Город мне нельзя будет таким образом, как мы с тобой в прошлый раз, для конспирации, через церковь выходили - это было бы уже чересчур.
- Ну, что ж! Технически, это с некоторых пор совсем просто: прокатимся на новой машине. Никто из наблюдателей, если таковые найдутся, засечь её не сумеет: вечером, при включённых приборах невидимости, мы понесёмся с ветерком, чуть выше трассы... Доставлю тебя до самого места назначения. Заодно, и новую нашу машину испытаем. Только, "исчезать" будем где-нибудь в глухом и плотно зашоренном месте.
- Хорошо! - одобрил Шнобель, - Вероятно, это сработает... А ещё, если есть время - я хочу ещё немного поговорить... На отвлечённые темы.
- Есть вопросы?
- Да. Как работает ментальный контроль, который осуществляет над Городом Тараканов? На каком принципе? И как ему можно противостоять?
- Толком никто не знает. Все действующие защитные купола воздвигались, можно сказать, по наитию: изначально, от жары и солнечного излучения, да и я их полезность до сих пор так и воспринимал. Но, похоже, эти купола блокируют и ещё что-то. Есть у меня одно предположение... Ты никогда не выходил на явление умственного резонанса? Не сталкивался с тем, что в присутствии умного - действительно умного, а не просто слегка начитанного - человека, по интеллекту на несколько порядков выше среднестатистического, ты становишься как бы умнее и выдаёшь идеи, которые обычно не приходят тебе в голову? Его присутствие действует даже сильнее прочтения хорошей книги, влияет как мощный катализатор мыслительного процесса... А если общаешься с человеком злым, тупым и "озабоченным", то неизбежно на какой-то период времени тупеешь и звереешь, и только силой воли стараешься замедлить процесс скатывания на его уровень злобности и нервозности...
Так вот. Приблизительно, можно себе представить, что делают в ИНЛП. С неизвестного нам места, с помощью усилителей, они на весь город транслируют волновой импульс, считанный с коры головного мозга полного идиота, шизофреника или что-то около того. Его, так сказать, "ментальная аура", в тысячи раз усиленная аппаратурой, накрывает весь Город... Одновременно, этому оглуплению сопутствует влияние телексов, которые в большом количестве продуцируют разнообразные ментальные помои. А телексы у многих постоянно включены, хотя бы в спящем режиме. И программы передач полностью соответствуют настроениям и рефлексам среднестатистического жителя. Что там показывают? Секс, еда, насилие, развлечения… Абсолютно ничего серьёзного и умного. В результате, избежать той или иной степени отупения практически невозможно. Если только, не выходить, хоть иногда, в другие сферы разума, не заниматься постоянно ментальным трудом… Пускай, он абсолютно не востребован подобным обществом. Другой метод - экранироваться "крышей"… Как оказалось, это принято, например, у торговцев, в их личных домах… Они строят средневековые замки.
- Это и всё, методы профессора на этом исчерпываются? Таракановщина – это телекс и «аура идиотизма» над городом?
- Нет. На фоне всего этого, ещё и "даются установки"… А есть ещё и мозговой код-шифр, транслируемый сильной аппаратурой и локально действующий на конкретных людей. Тех, которых тем или иным способом "запеленговали" как нестандартных или которых хотят запрограммировать на то или иное дело. А также, индивидуальная трансляция действует на тех, кто хоть раз обращался в клинику, но по той или иной причине был выпущен из неё. Есть ещё шифр-блоки, как бы встроенные в сознание во время "лечения" - запрограммированное руководство, что нужно, а чего не нужно делать. Инородные структуры, созданные внутри мозга.
Примерно так. Как я уже рассказывал, один из наших побывал у Тараканова и бежал. Вот от него у меня все эти представления.
- Ясно. Жесть, однако…
- И, в общем, наша задача состоит в том, чтобы нас не запеленговали. Для этого существуют три пути: первый - залечь на дно, второй - притвориться среднестатистическим хомо, а третий - быстрое перемещение по городу, нестандартное и непредсказуемое действие и борьба... И мы все долго, слишком долго, залегали на дне или притворялись идиотами. Так что, я - за третий путь, - закончил Генрих.
- А мне нравятся все три! – гыкнул Шнобель. – Только, если применять их все одновременно!
Генрих засмеялся.
Глава 8. Кафе «Старая Прага»
Поздним вечером, Шнобель, сопровождаемый бодрыми напутствиями Генриха, отправился в монастырскую переодевальню,
где облачился в абсолютно чёрный костюм с такого же цвета рубашкой. Нацепив на карман пиджака, оставленного нараспашку, сорванную по дороге красную розу, он подошёл к зеркалу и улыбнулся сам себе довольно зловещей улыбкой. Впрочем, бутсы он подыскал не совсем гармонирующие с остальным прикидом, и вовсе не элегантные: бронебойные, прочные, с плотной рифлёной подошвой. Поскольку, образ образом, но драпать или отбиваться ногами - дело первостатейное.
Кроме того, Пещерник распустил свои длинные пшеничного цвета волосы, которые собирал обыкновенно в хвост, завил их в локоны и побрызгался чёрным лаком, тем самым преображаясь в брюнета. Потом он обвёл глаза чёрной тушью, набелил лицо до мёртвой бледности и накрасил губы чёрной помадой.
- Эх, жалко, нет у вас тут накладных клыков, как у вурдалака, - посетовал он, обращаясь к одному из тех молодых монашков, что здесь присутствовали.
- Это - почему же? Имеются, - неожиданно ответил тот.
- Да, интересные, однако, бывают в монастырях порядки, - хохотнул Шнобель.
- По случайности, конечно. Ведь, жертвуют иногда разное. Не глядя, скопом, приносят одежду и аксессуары и кидают в специальный, установленный на улице ящичек. Ну, и... попадается всякое. А выбрасывать жалко. Поищите в тумбочке, что в углу. В верхнем ящике, - указал паренёк.
Пещерник выдвинул нужный ящик и выбрал подходящие по размеру вставные клыки. Там, действительно, встречалось всякое: кольца, броши, очки и прочее. Недолго думая, Шнобель взял там ещё и массивный перстень с зелёным камнем и примерил. Безделушка подошла ему на средний палец.
Ещё раз оценив себя в зеркало и пригладив волосы, диггер покинул помещение и вернулся в гостевую комнату, где ожидал его Генрих. Там он зачем-то мимоходом прихватил со стола небольшую пластиковую бутылку с газировкой и засунул её в кармам расстёгнутого пиджака. Потом немного поковырялся в своей сумке, откуда, наконец, вынул несколько пакетиков концентрированного вишнёвого сока, которые тоже распихал по карманам. Туда же отправились газовый пистолет и баллончик с "Ромашкой - 4".
Генрих молча следил за его манипуляциями, а потом сказал:
- М-да... Ну ты и оделся! Теперь - понятно, почему не хочешь пройти через церковь. Действительно, ни к чему лишний раз народ шокировать. Кстати, куда мы едем? - поинтересовался он с усмешкой.
- В ночной клуб "Старая Прага".
- Где это? В центре?
- Ага.
- Покажешь дорогу, когда уже в центре будем. Я тебя подвезу, а потом, в определённое время, буду ждать в условленном месте. Например, в три. Ты управишься к трём?
- Думаю, что управлюсь. Мне только о следующей встрече надо будет договориться. Только, не знаю, во сколько там, в клубе, объявится нужный мне чувак. Ну, и для виду посидеть с ним придётся. Он там - завсегдатай.
- Только, постарайся не опаздывать.
- Вроде бы, времени будет - с большим запасом. Но, давай, на случай чего, набьём ещё и вторую стрелку. Запасную, на раннее утро. Если вдруг у меня не срастётся добраться вовремя.
- Хорошо. Второй раз я подъеду в шесть - и буду ждать там же. Но, если дотянешь до утра - то не прожду ни минутой позже. Утром торчать опасно, на одном и том же месте.
Когда они выехали за ворота, было совсем темно. Поэтому, никто не смог бы заметить, как, немного поплутав по улочкам окраины, машина с выключенными фарами, заворачивая за угол, вдруг лихо подскочила на повороте, взвилась в воздух - и внезапно исчезла. "Материализовалась" она на трассе близ центра Ростова, уже приземлившись, и через некоторое время включив фары. Влившись в поток уже на оживлённых улицах, эта машина въехала на грузовое скотч-фло и поднялась на второй ярус, где понеслась дальше с лихой скоростью. В указанном Пещерником месте Генрих остановился и высадил приятеля. Там был один из спусков на пешеходную зону, на так называемое «граунд-фло». Шнобель, закрыв двери машины, сразу же вставил накладные клыки и бодро зашагал к эскалатору, спускающему вниз пассажиров.
Ростов мигал многоцветной мишурой огней и сиял подсветкой зданий. Ночной клуб "Старая Прага", куда направил свои стопы Пещерник, был известным местом граундфлошного тусняка. Там собирались так называемые "вампиры". У Пещерника был один знакомый, которого он знал как просто Гошу. Этот Гоша постоянно тарился на мюзик-точке, причём исключительно мрачной "готикой". Для сбыта товара Шнобель несколько раз посещал «Старую Прагу» по рекомендации этого «бывалого вампира»: конечно, для приобретения новых связей и покупателей. Пещерник как-то раз случайно уловил, что этот самый Гоша работает не где-нибудь, а в институте клонирования.
На входе в "Старую Прагу", сияющую ослепительными огнями, стоял швейцар в ливрее. Он осуществлял фейс-контроль и решал, кого пропустить, а кого оставить за дверью. В последнем случае, ему нередко помогал стоящий рядом с ним вышибала. Швейцар был худым, высоким, с залысинами, с острым взглядом и тонким носом, а вставленные им клыки были очень и очень длинными. Вышибала - здоровенный детина в чёрном костюме, мешковато на нём сидящим, был коротко стрижен, а веки его глаз и пространство до самых бровей были накрашены чёрной краской.
Мимо Шнобеля, и теперь опережая его, пролетела на флайерах девушка, одетая ведьмой. Она лихо пронеслась мимо самого носа швейцара и притормозила на развороте. Потом, приближаясь ко входу, она отрекомендовалась:
- Леди Старз!
- Проходите! Вас давно уже ждут! - сказал швейцар заученно. Эту фразу он повторял всем тем, кто прошёл фейс-контроль.
Следом за девушкой к дверям подошёл и Шнобель. Он пробормотал первое, что пришло ему в голову:
- Сумрачный Гость!
- Проходите! Вас давно уже ждут! - ответил швейцар с теми же интонациями. Это означало, что данный посетитель тоже допущен на вечер.
В фойе Пещерник расплатился и взял совершенно жутко оформленный проходной билет, украшенный черепами и вурдалаками, с клыков которых капала кровь.
Внутри царил полумрак. На шорах красовались великолепные виды старой Праги. В бокалах у многих была налита красная жидкость цвета крови - коктейль "Кровавая Мэри", от которого напрочь улетала крыша. При заказе, надо было заказывать "стакан крови" – и тогда, в баре подавали именно этот коктейль. Здесь было принято непременно покупать эту бурду и не спеша тянуть её через соломинку.
За столиками меж колоннами, слева, рассаживалась только самая респектабельная публика. Там сновали официанты и обретались самые богатые клиенты, которые здесь заказывали музыку. Публика попроще или обреталась на танцполе в самом центре зала, или же "отвисала" справа, у стены, за барными стойками.
Шнобель подошёл к свободной, ближайшей от выхода, стойке и стал, почти упёршись спиной в стену. Посмотрев по сторонам, он осторожно, не привлекая внимания, пододвинул к себе чужой высокий пластиковый стакан из-под "Кровавой Мэри" с торчащей из него соломинкой. Незаметно спустил его под стол и налил туда газировки из своей бутылки. А потом высыпал туда же пару пакетов растворимого вишнёвого сока. Осторожно размешав содержимое соломинкой, он поставил стакан на стол. И теперь делал вид, что, потягивая напиток, он потихоньку «прибалдевает». При этом, взгляд его плавно скользил по окружающей публике, выискивая здесь Гошу.
Одеты все посетители заведения были исключительно в чёрное, но степень закрытости одежды, её покрой и стиль были весьма разнообразны. Использованная косметика тоже не отличалась многоцветием: в основном, губы и ногти были окрашены в тон одежде, или же были ярко-красными, а лицам была предана искусственная бледность. Никто из здесь присутствующих принципиально не носил крестиков и даже любых серебряных украшений.
Шнобель потихоньку осматривал публику и пока что не наблюдал здесь своего знакомого. Пещерник на время "затаился" в облюбованном им закутке, то есть как бы замер в углу, не делая лишних движений и не привлекая к себе ненужного внимания.
Вскоре, игравшая в салоне музыка прекратилась, и в центр зала вышла ведущая, хрупкая девушка с чёрными, намасленными и, что называется, «зализанными» назад волосами. Её глаза, с накрашенными чёрными тенями до бровей и длинными "стрелками", фосфоресцировали светящимися линзами в том полумраке, что был близ сцены. Длинное чёрное платье, обнажающее сзади спину, облегало и подчёркивало худобу.
Все танцующие временно отошли к стенкам, стойкам или креслам за столиками.
- А сейчас, перед вами, достопочтенная публика, выступит величайший пианист нашего времени, маэстро Альберт! - объявила ведущая, в имени маэстро делая ударение на букву "а". И все бурно зааплодировали.
На углублённую в зале сцену, к роялю, вышел очень высокий, худой парень с распущенными, до пояса, прямыми чёрными волосами и с печальным взглядом. В глаза Шнобелю бросились тонкие, костлявые пальцы пианиста с ногтями чёрными и очень длинными. Пещерник знал, что пианисты обычно коротко стригут свои ногти, они им мешают. «Интересно, как он будет играть… Своими когтями?» - подумал он.
Тем временем, в полной тишине, пианист сел за рояль, приподняв фалды чёрного пиджака. Затем он совершенно спокойно и методично снял с пальцев свои чёрные накладные ногти. Каждый ноготь пианист засунул в индивидуальный чехольчик на нагрудном кармане. Из этого кармана также высовывался край ослепительно-белого носового платка.
В зале захлопали и радостно засвистели.
После этого, Альберт порывисто встряхнул головой, откинув назад свои длинные волосы - и заиграл.
Играл он виртуозно; его длинные пальцы так и метались по роялю с необыкновенной скоростью. А сам он, не глядя на клавиши, устремлялся взглядом в пространство перед собой, в чёрную лакированную поверхность рояля. Нот на пюпитре не было: маэстро то ли играл по памяти, то ли импровизировал.
Когда замолкла последняя нота, послышались возгласы: "Браво! Бис!" - и бурные аплодисменты. Захлопал и Шнобель. Ему понравилась музыка.
Ведущая в чёрном поднялась на сцену и вынесла канделябр со свечами, поставив их на тумбочку рядом с роялем. Весь искусственный свет в помещении моментально был выключен. Остались только свечи: те, что близ рояля, а также подсвечники со свечами на каждом из фешенебельных столиков, которые зажигали сами посетители. Свет стал неровным, загадочным; зал тонул в полумраке. Ни очертаний огромной пентаграммы, украшавшей пол в центре зала, ни людей, теснившихся у стоек, колонн или стен – теперь видно не было. К тому же, зал наполнился одурманивающими благовониями. Из мрака свет эффектно вырывал одухотворённое лицо Альберта, его руки и клавиши рояля.
Зал полностью замер, и музыкант исполнил ещё несколько композиций, так же ослепительно прекрасных. И, как только отзвучала последняя нота, послышалось несколько голосов из респектабельной части зала:
- Маэстро Альберт! Пожалуйста, исполните "Моя любовь"!
Музыкант мрачно улыбнулся, проиграл долгий, романтичный проигрыш, и вдруг запел, сам себе аккомпанируя на рояли, приятным бархатным голосом:
- Моя любовь, тебя я не увижу,
Лишь может быть -
Как летнюю грозу,
как солнца луч:
в прекрасном сне....
Моя любовь, под свет луны
припомню я
Таинственный закат,
И твой испуг -
В тиши ночной...
В это время, рядом со стойкой Шнобеля, который по-прежнему так и стоял за ней, у самой стены - пристроились две незнакомки. Их силуэты лишь угадывались в слабом освещении: девушки теперь слегка перекрывали Пещернику вид на маэстро.
И вдруг, по окончании песни – будто налетел искусственно созданный ветер, и одновременно потухли все свечи в зале. Наступила полная тьма. Лишь над баром и окошком, около которого посетители отоваривались различными блюдами и которое тоже было близ выхода, слегка фосфоресцировало зелёным. Где-то завизжали, где-то завыли - и вот снова вспыхнуло верхнее освещение, но теперь оно было более слабым, чем раньше, слегка мерцало и придавало окружающему эффект равномерного полумрака.
Маэстро за роялем уже не было. Он будто растворился вместе с темнотой…
Девицы, что остановились рядом, теперь и вовсе обосновались за стойкой и повернулись лицом к Шнобелю. Они оказались вполне миловидными. Обе с огромными глазищами: одна посверкивала люминесцентными линзами поверх зелёных, другая – поверх карих глаз. И обе - с роскошными ресницами, быть может, накладными... Обе - длинноволосые, если только не нарастили шевелюры. Волосы у обеих - чёрные, вороные, если только они не сделали такое же напыление лака, как и у Шнобеля. Одна из незнакомок была одета в чёрные джинсы и чёрную майку с довольно весёленьким изображением танцующего скелета, на шее другой была золотистая цепочка, будто бы сделанная из соединённых между собой маленьких черепов, одета она была в короткое чёрное платье с длинными рукавами. Девушки синхронно пили "кровь" из высоких бокалов, невзначай показывая устрашающей длины накладные ногти.
Как раз в это время, Шнобель заметил Гошу: он, по-видимому, вошёл в зал как раз во время затемнения - и потому, не смог сразу отыскать дорогу к стойкам, а застыл близ входа, около самого кончика прочерченной на полу пентаграммы, и устремил взгляд туда, где до недавнего времени находился маэстро Альберт.
Неожиданно, одна из девушек, стоящих рядом со Шнобелем, замахала Гоше поднятой вверх рукой. Тот увидел её и сразу же направил стопы прямо сюда, растянув губы в глупой улыбке.
Шнобель знал Гошу не слишком хорошо. Он, вроде бы, был только немного старше Пещерника, но точный его возраст никто не называл. А внешне, Гоша был весьма неопределённого возраста. Не высокий, но и не маленький, не худой и не плотный, какой-то мелкотравчатый: с маленьким и круглым лицом в лёгких конопушках, с неопределённого цвета невыразительными глазами и жидкими светлыми от природы волосами, почти неприметными на фоне уже довольно большой ранней лысины. В целом, Гоша не был привлекательным, но не имел и отталкивающих, неприятных черт. И ему удавалось одновременно быть и застенчивым, и до крайности болтливым. Гоша любил балагурить и совершать смешные и опрометчивые поступки. Кроме всего прочего, он «увлекался магией» и «учил заклинания», о чём спешил сообщить каждому встречному.
Сейчас волосы Гоши, конечно, соответствовали устоявшимся правилам данного заведения: он был в чёрном парике и одет примерно так же, как и Шнобель. Только, вдобавок, под мышкой он держал снятый с головы цилиндр. В одной руке у него была трость с белым набалдашником в форме головы собаки, а в другой - красный пьянящий напиток, купленный в баре, у входа.
Когда Гоша, заметив девушек, почти вплотную приблизился к их стойке, одна из них – та, что призывно помахала ему рукой, ещё издали спросила:
- Где вы потерялись, Бельфегор? Что-то припозднились вы сегодня.
- Дорогая леди, - сказал Гоша, приближаясь и обнажая в улыбке накладные клыки. - Рад вас видеть снова. О! А это кто с вами? - тут Гоша даже приостановился от удивления. – А ты здесь какими судьбами, Шно... То есть...
- Асмодей! - представился тот.
- Давно не виделись, Асмодей! - и Гоша уже протиснулся за стойку, оттеснив немного одну из дам, и оказался между нею и Шнобелем. - Как у вас на точке сейчас с музоном? Новинки есть по моей теме?
- Да, конечно! "Готический собор" группы Квазимодо и "Девственность Нахемы" Безумного Дзи, а также...
- Бельфегор, а может, ты представишь нас своему приятелю? - низким грудным голосом спросила та особа, что была в майке.
- Ты на него запала, дорогая? - театрально удивился Гоша. - Как ты слышала, его зовут Асмодей: это мстительный дух, который занимается астральными боями; и он вовсе не сластолюбив. В отличие от меня. Познакомься, впрочем, а там - разберётесь.
- Леди Тьмы! - с поклоном, представилась девушка.
- Маргарита, - улыбнулась её подруга.
- Девушки, а не заказать ли вам что-нибудь покушать? - джельтменски предложил Гоша. - Жареных червей, улиток, осьминогов, тухлятинку третьей свежести?
- Спасибо, красавчик! Нам хватит и крови. А то, снимать клыки, чтобы покушать - это так неэстетично! - с лёгкой ужимкой ответила Маргарита.
- Ну, что вы! Здесь же все свои. А я проголодался, и пожалуй, закажу тухлятинки, - куражно заявил Гоша, уже порядком насосавшийся "крови": он успел выдуть через трубочку уже половину своего бокала.
Потом Гоша отошёл в ту часть зала, где тарилась самая презентабельная публика, большинство из которой предпочитали столики, для таковых посетителей и предназначавшиеся. Там, за кассой, клиентов обслуживала стриженная наголо дама с кружевном переднике, раздетая сверху до пояса, и в верхней своей части густо расписанная готическим шрифтом и разрисованная цветными каббалистическими знаками. По-видимому, отовариваться у неё считалось гораздо круче, чем в окошке у самой двери, где на обслуживании был самый обыкновенный парень: «вампир» в чёрном. Возможно, что цена и содержимое блюд на разных территориях была тоже разной.
Гоша вернулся с блюдом, содержимое которого было обыкновенной телятиной с тушёными овощами: во всяком случае, именно так именовалось бы подобное, будь оно куплено в обыкновенном кафе или ресторане. Поставив свою порцию на столик, он сбегал к бару и гордо явился назад с ещё одним, доверху наполненным узким бокалом «крови». Гоша, абсолютно не смущаясь, вынул вставные клыки, положил их рядом с тарелкой и с большим энтузиазмом стал уничтожать телятину. Затем, допивая первый из бокалов "крови", свой второй, только что принесённый бокал предложил продегустировать девушкам, и те по очереди приложились к напитку.
- Потанцуем? - вдруг томно спросила Леди Тьмы у Шнобеля. Тот согласился. Почему бы и нет? Танцевал он всегда неплохо, интуитивно попадая в рисунок почти любого танца, и потому вскоре запорхал по залу, ведя свою партнёршу.
Когда новоиспечённый танцор совершенно закружил Леди Тьмы, а потом вернул её обратно к стойке, относительный "медляк" закончился и заиграло нечто убойное. И тут его сгрёб в охапку Гоша, выставляя снова, вместе с собой, на середину. Вместе с ними пошла танцевать и Маргарита. Шнобель давно так не уставал, пришлось ему попотеть: оттягивались в этом клубе действительно "по-чёрному". Еще, по-видимому, "кровь" придавала энтузиазму.
Леди Тьмы осталась отдыхать после предыдущего танца у стойки. Когда остальные вернулись и заняли прежние места, она, пристально глядя на Шнобеля, медленно и томно высосала остаток Гошиной «крови»: до дна.
Пещерник, глядя на девушку, так же многозначительно выпил из стакана всю свою подкрашенную минералку. После чего, он сделал вид, что его окончательно "повело", и он даже наклонился в сторону девушки, плавно покачиваясь из стороны в сторону.
В это время, Гоша снова попытался пригласить всю их компанию на следующий танец, придерживая за талию Маргариту, а за руку - Леди Тьмы. И они все намеревались выйти снова на центр пентаграммы, когда вдруг... Под ударом ноги распахнулась дверь - и в клуб ворвалось с десяток серых.
- Ого! Нежданчик! - воскликнул Шнобель.
Окидывая окружающих ледяным взглядом, серые проследовали в центр зала, а люди стали отступать ближе к стенам и колоннам. Но неформалы, что тусовались в этом клубе, по всей видимости, были не из робкого десятка, а погром здесь приключался, вероятно, не в первый раз. Поскольку, вскоре кто-то громко крикнул, возможно, условленную фразу:
- Конец света!!! - и тут же полностью рубанулся свет…
Послышался звон посуды, глухие удары. Потом - безумные вопли, вой, душераздирающий смех… И, похоже, народ стал с боем пробираться к выходу, кто и как мог.
- Асмодей! Хватай Леди Тьмы, а я - Маргариту, будем выбираться отсюда! – в темноте взвизгнул Гоша где-то справа от Шнобеля, и в сторону диггера полетела девушка, которую он инстинктивно следуя распоряжению, цепко обхватил и поволок перед собою в сторону выхода.
Как раз в это время, на их счастье, среди кромешной темноты вновь слабо замерцало зелёным у входа. Светлее на стало, но фосфоресцирующий ориентир не давал повода ошибиться в направлении. Однако, серые на дремали тоже. Потому, Шнобель, схватив теперь свою девушку одной рукой и следуя за Гошей и Маргаритой, второй рукой потянулся к карману пиджака и выхватил псевдобластер, заряженный "Ромашкой - 4".
И вовремя. Один из серых, скорее всего, а там - кто их разберёт,— схватил Пещерника сзади за ворот рубашки, но тот отреагировал моментально, тут же вкатив в лицо нападавшему довольно сильную дозу «Ромашки». Судя по разжавшейся руке и воплю - подействовало. Впереди слышались лёгкие вскрики Маргариты и меткие глухие удары - судя по всему, Гоша орудовал в темноте набалдашником своей трости.
Глава 9. Продолжение банкета
Шнобель с прижавшейся к нему Леди Тьмы вскоре выбрались в освещённое фойе, а после - прорвались на улицу, вместе с другим народом. На входе швейцара уже не было: успел, наверное, куда-то смыться. А вышибала валялся на полу в фойе, к его счастью, в стороне от центрального прохода. Он схватился за голову, и тихо мычал.
Уже оказавшись на улице, Шнобель понял, что каким-то чудом он с Леди Тьмы выбрался на волю раньше, чем Гоша с его парой. Тогда, он застрял в сторонке, недалеко от входа в «Ночную Прагу», в ожидании Гоши и Маргариты. Его спутница, чуть отпрянув, теперь стояла рядом. Из дверей клуба то и дело вылетали ночные посетители, и, на полном газу, растворялись в ночи, одевая флайера ещё в фойе. Шнобель призадумался, не пора ли им тоже линять, не дожидаясь полного состава компании. Но в это время, наконец, показался Гоша. Костюм на этом любителе ночных приключений был весьма помят, цилиндр он и вовсе потерял. Трости тоже не наблюдалось. Но, не смотря на всё, он был весел и пьян, и море ему было по колено. Следом за ним, споткнувшись на высоких каблуках, вышла Маргарита.
- Вот проклятие! Кто-то ухватился за мою трость, и так сильно потянул к себе, что пришлось её отпустить. Одно утешение: хряпнулся тот чувак не слабо, - посетовал, приближаясь к знакомым, псевдовампир. - Но, что за вечер! Что за приключения! Смотрите, я вижу луну!
- Линяем отсюда, немедленно, - предложил Шнобель.
- Куда?
- Сначала - на Большую Садовую, а там - решим.
На Большой Садовой, близ парка, они присели на лавочку.
- Ублюдки! Только я в кураж вошёл, - пожаловался Гоша. - Кровь в голову бьёт, а тут - надо домой, и баиньки.
- А может, двинем ещё куда? - предложила Леди Тьмы.
- Ну, да! В пирожковую, что ли? Или в кафе "Мороженое"? - хихикнула Маргарита, снимая и кладя в маленькую дамскую сумочку накладные "зубки". Остальные тоже по мере возможности стали избавляться от специфических деталей образа.
- Слушай, друже! - обращаясь к Гоше, просительно воззвал Шнобель. - Ты знаешь, я сейчас - то тут, то там обретаюсь – словом, у друзей, а свой флэт не снимаю. А то, всех вас сейчас бы пригласил к себе. А ко мне на работу - тоже сейчас не завалить. Там на ночь всё запирают. Да и что там у нас… Птичьи права - лишь угол, арендованный в супермаркете… Может, мы к тебе двинем?
Шнобель знал, что Гоша живёт то ли с женой, то ли с любовницей, и потому к себе в гости не пригласит. Но знал он это не от самого Гоши.
- Да ну, - заволновался тот и замельтешил глазками. - Может, в кафе какое лучше рванём, или в другой какой найт-клуб?
- Не гони! В таком замороченном прикиде! - и Шнобель показал надорванный ворот рубашки. – Не пройдём фейс-контроль… Но обидно же, сил нет. Работал бы я в приличной конторе… Какая у нас раньше забойная точка была - на Западном... Музон бы вам поставил - закачаешься! Там даже бассейн был: рядом, в фитнес-клубе...
- Слушайте, действительно же! Бассейн! Мне в голову мысль пришла… У нас в институте - такой бассейн есть на крыше, что просто чудо. И сверху весь Город видно, как на ладони. Ночью там купаться - просто здорово. Звёзды в воде отражаются, а вода - теплее, чем воздух... Кайф! - Гоша расплылся в мечтательной улыбке.
- А где ты работаешь? - спросила Маргарита.
- Т-сс, - заговорщически прошептал Шнобель. - Наш друг - действительно Бельфегор - гений изобретений и открытий, который одарит нас сегодня своей щедростью. Газуем! Без отговорок! - и, подталкивая Гошу к эскалатору, он и сам поспешил к подъёмнику. На ту линию, где ходят бусы.
Вскоре, их тёплая компания была уже у дверей института клонирования. Проходная была закрыта, но Гоша свернул вправо, ключом открыл незаметную дверцу, затем вошёл сам и пропустил всех остальных вперёд. Они спустились по лестнице в подвал и прошли по коридору, Гоша подвёл их к незаметной двери и приложил к ней пропуск. Далее - подъёмный эскалатор, вертушка проходной, возле которой, по ночному времени, никого не было - и вот, они уже внутри одного из фойе секретного института.
Потом ещё несколько раз они проходили через автоматические двери и проходные, где Гоша прикладывал свой пропуск, и техника их пропускала. А в конце концов, он завёл всех в довольно обширную научную лабораторию.
- Ну, что ж… Здесь я работаю. Располагайтесь, - и Гоша указал своим ночным гостям на высокие деревянные табуреты. Повсюду здесь были только столы с реактивами, приборами, аппаратурой. Лишь близ дверей, у стены, в закутке, ютился старенький колченогий столик с электрочайником, холодильник и поломанный армчеар, навечно разваленный в лежачее положение. За столиком, за стенной перегородкой, следовала старая раковина с краником. И довольно обшарпанная дверь. Скорее всего, в пуб.
- Ну что, не передумали купаться? – спросил Гоша у девушек.
- Нет! Зря мы, что ли, сюда припёрлись, - сказала Леди Тьмы.
- Ага! – поддакнула Маргарита.
- Тогда, наверх поднимемся на лифте, до него, по коридору, нам никто не встретится, я думаю.. А вот у входа на крышу нам могут другие люди попасться, не одни мы такие умные. А потому, смойте лишнюю косметику, халатики накиньте - и сойдёте внешне за сотрудников института, - и Гоша кивнул на вешалку у самой двери, где висело более десятка фирменных халатов.
Они все последовали совету Гоши, и он сам тоже привёл себя в более-менее естественный вид.
- Один вопрос: вы думаете, у нас купальники с собой? – хихикнула Маргарита. – Я полагала, что на крыше в это время не будет совсем никого…
- Там темно, - ответил Гоша. – Я отключу иллюминацию вокруг бассейна. У входа на крышу будут люди, но они в основной массе отнюдь не купаться ночью поднимаются: так, покурить или побродить по саду.
- Эй, дружбан! Такое событие, как наш благополучный исход сегодня из «Старой Праги», полагается обмыть! Не поверю, если скажешь, что в лаборатории спирта нет… Кстати, часто у вас в этом найт-клубе такие погромы бывают? Я ведь, ты знаешь, новичок, и впервые туда просто отдохнуть пришёл, - начал Шнобель развязным тоном. – Раньше бывал пару раз, но всё по делу, стрелку для продажи товара навести – и сразу слинять.
- Сейчас выпьем, Шноб... Асмодей, то есть. Только, не спирта. Красного вина. Есть тут у меня в запесе одна бутылочка, - и Гоша полез в холодильник. - Гулять так гулять - на всю вашу стипендию, как гласит поговорка. Наш сегодняшний исход, действительно, полагается отметить. Что касается погромов - мне о таких рассказывали, но я сам ни разу ещё так не влипал, хотя частый там посетитель. Я даже решил, что про налёты - это так, легенда, для большей пикантности заведения. Ладно, давайте, выпьем. Но, в первую очередь - за такую куражную встречу! За знакомство, - сказал он, временно располагая бутылку на маленьком колченогом столике.
- Девочки, может, вы и настоящие имена нам скажете? Для простоты. Я - Гоша. А это - Шнобель, или - Пещерник. А имени своего, совсем настоящего, я боюсь, он и сам не помнит.
- Анжела, - представилась Леди Тьмы. - А она - действительно, Рита.
- Вот и славненько, - Гоша вынул откуда-то снизу, из тумбочки, четыре стакана. Его глазки хитро заблестели. Он сместил с края одного из рабочих столов часть приборов прямо на пол, придвинул поближе четыре табурета, принёс туда бутылку и стаканы.
- Располагайтесь, - предложил он, как радушный хозяин. - Внимание - наливаю! Разогреемся перед купанием. За знакомство!
Когда выпили ещё и за удачный побег от серых, и за ночной Ростов - то есть, полностью опорожнили бутылку - Шнобель, внезапно и картинно, "сложился" в три погибели и стал пошатываться. Потом встал с высокого табурета, и, держась за живот, медленно и шатаясь так, будто утратил координацию, приблизился к армчеару и присел.
- Ой, не могу! - простонал он. - Что-то, совсем дурно стало.
- Ну, парень, крупно тебе не повезло! Девочки только разогрелись, - шепнул, подойдя к нему вплотную, Гоша. - Что, в первый раз «кровь» пил? - спросил он громче.
- Да, - прохныкал Шнобель, покачиваясь из стороны в сторону.
- А-а! - протянул Гоша. - Помню, как меня корёжило после первого приёма… Дома это было, слава богу. А мы тут – ещё и вина сверху добавили... Уж не знаю, чего они в эту «кровь» добавляют, убойная получается вещь. Хорошо вставляет, да энергии прибавляет сильно, но вот пить её в первый раз... Помню-помню. Откат у неё совершенно жуткий. Так что, ты, братан, не обессудь. Я и девочки - купаться пойдём, время-то идёт. Время тикает… А ты – отлежись пока, что ли.
Шнобель прилёг на армчеар в позе трупа, закатил глаза и картинно сложил руки на животе. Но, как только Гоша и девчата надели халаты и вышли, причём, Гоша закрыл лабораторию на ключ, то Пещерник открыл глаза, осмотрелся и перестал валяться трупом. Походив взад - вперёд по лаборатории, он вскоре отыскал именно то, что ему было нужно.
- Ага! Мне повезло. Вот он, местный, институтский комп! – воскликнул Шнобель, радостно потирая руки. Он подскочил к компу и запустил программу. Никакого пароля для входа не было: типа, здесь - только свои. Конечно, на глобальные секреты института Пещерник и не надеялся сейчас выйти: там наверняка будет несколько кодов доступа к информации. А вот, до чего-то попроще, к примеру, к списку заказчиков, обратившихся в институт, желал добраться... Была у него на то надежда. Потому, недолго думая, он набрал в поисковике слово: «заказчики». Через некоторое время, однако, загорелась надпись: «Введите свой пароль».
«Вот же, засада... Всё же, не повезло», - подумал Шнобель.
Пароль предполагал два слова.
« Какой же пароль... может быть у Гоши?» - задумался Шнобель. Пароль кого-нибудь другого из сотрудников он и не надеялся бы угадать. Но вот Гоши... Он ведь так предсказуем...
«Лорд Бельфегор», - настукал он на клавиатуре. Не прокатило.
«Введите свой пароль»...
Шнобель припомнил, что этот типус совсем недавно представлялся в клубе исключительно графом Дракулой, уж не понятно почему, не именуясь так и на этот раз... А ещё, Гоша пересмотрел все фильмы, посвящённые своему герою, скупая всё, что было у них на точке, да и вообще серьёзно «заболел» этой тематикой. Поэтому, он наудачу набрал: «Граф Дракула»...
Безрезультатно...
«Влад Цепеш».
«Ого! Система сработала… На этот раз, повезло! – у Шнобеля на экране всплыло главное табло. - Ага, эксперименты, сотрудники, библиотека, клиенты... Стоп! Заказчики - это и есть клиенты, так их здесь обозвали»…
Поползла таблица в алфавитном порядке. Он поискал: "Золотусский".
«Облом… Такого нет. Однако! Тут вообще, ни фамилий, ни имён... Если присмотреться. Да уж, да программист у них - большой шутник. Вместо имён, пожалуй, идут какие-то прозвища: Дядя Шкаф, Гроб Беззубый, Вечнозелёный Мерлин... Ну, например, что заказал некий Властелин Тьмы? – размышлял Шнобель. – Увы… Нет. Не Золотусский это… Заказ - сделать настоящие вживлённые клыки. Тоже - любитель вампирской тематики. Вряд ли Золотусскому нужны такие зубки. Ага... Вот - тоже подходящее имя... Кощей Бессмертный. Кажется, Золотусский, по некоторым слухам, хочет бессмертия?»
Пещерник открыл файл. «Заказ: клон взрослого человека. Ответ: выполнить. Цена, - прочитал он. – Ого! Совершенно дикая сумма… Так… Предоплата - половина. Срок готовности... Через восемнадцать дней. Цель заказа: материал для эксперимента. Доставка: по месту требования... Западный Ростов, улица Мира, 10. Исполнитель: ЛПК - 12. Всё. Весело», - Шнобель был очень доволен.
Он выключил компьютер. Потом взял под умывальником тряпку - и стал тщательно протирать дорогу к пубу. Будто бы, за собой убирал… И в это время, кто-то стал проворачивать в замке ключ...
Пещерник так и застыл с тряпкой в руке. Потом зашвырнул её куда-то под столы - и зачем-то шмыгнул в пуб. Ведь, мало ли кто это был!
Там он и замер. Послышались лёгкие шаги.
- Эй, Асмодей! Ты где? - Пещерник узнал голос Леди Тьмы.
- Мне плохо, я в пубе, - ответил он страдальческим голосом.
- Прости, но твой друг - какой-то сексуальный маньяк, и мало ли чего от тебя тоже ждать, - голос приблизился к той двери, за которой спрятался диггер, и вскоре послышался лязг запирающего дверь шпингалета.
- Эй, за что ты меня так! Открой! - завопил Шнобель.
- Сиди тихо, не то - охранники сюда на шум сбегутся, и нам - кранты, - отозвалась та. - Скоро придёт Гоша, и тебя выпустит. А я сейчас переоденусь и уйду.
Пещерник притих, прислонясь спиной к двери пуба.
«Нет, ну какова чертовка!» - подумал он почти восхищённо и прислушался. Однако, как оказалось, девушка и не собиралась уходить. Вернее, собиралась, но не сразу. Поскольку, некоторое время спустя послышался звук, который он не спутал бы ни с чем. А слух у Шнобеля, как и чувствительность к запахам, был явно выше среднего...
Это был звук, издаваемый при наборе текста на клавиатуре компьютера.
«Ну и дела...», - только и подумал диггер.
Вскоре девушка ругнулась, соскочила с табурета и прошла к выходу... Хлопнула входная дверь. Сидящий в пубе Пещерник тяжело вздохнул.
Прошло минут десять, как в лабораторию ворвались другие люди. Вскоре, Шнобель опознал и эти голоса.
- Где? Где она? - это кричал Гоша.
- А я почём знаю? - всхлипнула Маргарита. - Мы едва знакомы, пару раз всего вместе в клубе тусили... Смотри, вон твоя связка ключей, на столе, никуда они не делись. Можно я пойду, а?
Шнобель забарабанил в дверь пуба:
- Гоша, открой!
Тот вскоре выпустил приятеля, взъерошенного и бледного.
- Она меня заперла, - пожаловался Пещерник. - Когда она вошла, я был в пубе, мне было так плохо... А она меня заперла. Зачем? Она орала, что ты - маньяк, и я тоже - маньяк. Кажется, сексуальный. Ты чем-то напугал девочку, Гоша? Но за тобой раньше такого не водилось.
- Я?! - вскипел тот. - Пока мы плавали и я увлёкся Маргаритой, та, другая, вылезла из бассейна, выкрала у меня ключи и смылась. Ну, это я потом обнаружил, когда мы уже вышли. Я не только к ней не приставал, но и не подходил к ней вовсе...
- Ладно, ребята, всё хорошо, что хорошо кончается, - развеселилась Маргарита. - Хотя, забавная вышла история. Гошенька, как же ты напугался, бедненький! Прикинь, Асмодей, он всю дорогу кричал, что его теперь уволят. Но, вот они, ключики, на месте. И никого не уволят. Расслабьтесь, ребята!
- Вот ты за всё мне и ответишь! Расплатишься натурой, - злобно зыркнул на неё Гоша. - Пока что, закрою тебя здесь, в лаборатории. А ты, Шнобель - вперёд, на выход. А то, скоро ребята из охраны вернутся, будут при одной вертушке стоять, там столик есть... Они спать пошли, когда мы проходили, но скоро - пересменка. Просто, я режим нашей охраны хорошо изучил. Девочек они ещё поймут, если засекут потом меня с этой на выходе. А с тобой, у меня непременно возникнут большие проблемы. Да и у тебя тоже. Ну... можешь ещё до утра здесь отлежаться, если тебе совсем уж плохо, только - никуда не высовывайся. Около шести, я тоже смогу тайно тебя провести, через другой коридор. Там - примерно с полпятого до шести никого не будет, и тоже будет тихо.
- Нет уж, проводи меня сейчас, потом - лучше не станет, - ответил Пещерник.
- Хорошо, пошли. А эту - я пока что здесь закрою, - насупился Гоша.
Маргарита фыркнула, опёрлась на стену и картинно сложила руки.
Гоша вывел Шнобеля в коридор.
- Ты что, намерен действительно привести свою угрозу в исполнение? - спросил Шнобель, пока Гоша проворачивал в замке ключ.
Он пока что продолжал соответствовать роли больного, который мается желудком. Но если что, намеревался, всё-таки, вмешаться. Впрочем, ему показалось, что барышня из таких, что и сама за себя постоять сможет.
- Разве что, если на добровольных началах, - ответил ему псевдовампир. - А вообще, просто хочу так вот попугать её немножко, чтобы, когда вернусь, она всё же ответила мне на несколько вопросов о Леди Тьмы. Не может быть, чтобы она о ней ничего не знала. Я должен всё выяснить и убедиться, что мне действительно не грозят никакие неприятности. Мало ли, что эта подруга делала здесь, в лаборатории, и не сделала ли слепок с ключа. Впрочем, сумки при ней не было. А значит, и материала для подобного слепка.
- Понятно. Ну, а мне, я надеюсь, на свежем воздухе получше станет. У меня в три деловая стрелка назначена. Один товар фартовый ночью привезут. По любому, мне было бы пора... Ты точно без проблем меня отсюда выведешь?
- Да, конечно. Сейчас - самое не опасное время. Но, ты сам здесь заблудишься, в наших лабиринтах… Проведу тебя.
До выхода они действительно добрались без происшествий. Там наскоро простились.
А про стрелку Пещерник даже и не соврал… Разве что, про «фартовый товар» слегка прибавил. У него действительно в три намечалась встреча. С Генрихом. В условленном месте.
Глава 10. Ещё одно ночное путешествие
- Ну, что? Как всё прошло? Нашёл в найтклубе нужного тебе человека? - спросил Генрих, с удовольствием запуская машину на полную скорость и отправляя её в невидимый ночной полёт.
- Да. Мне повезло, - ответил Пещерник.
- Договорились о встрече ? Или, он рассказал тебе что-нибудь?
- Вряд ли он рассказал бы мне что-нибудь, начни я его расспрашивать. Но, обстоятельства сложились так, что я уже этой ночью попал в институт клонирования. Будто бы, на пьянку, - и Шнобель в двух словах поведал Генриху о своих клубных приключениях и о том, что последовало за ними.
Однако, услыхав про облаву, Генрих насторожился не на шутку:
- Да уж, дела… Интересно, что они там искали?
- Думаю, что всё же не меня.
- Не тебя… А то, просто на входе бы караулили, как охотник лису у норы…
- Да. Обычный их метод.
- Что-то они оживились в последнее время… Сильно оживились. Из тени, что ли, выходят? Вроде как, секретная организация… Не нравится мне это. Похоже, Золотусский совсем берега попутал.
- А может, его общегородской кризис будоражит. И терять нечего стало. Решил порезвиться напоследок, - предположил Шнобель.
- Порезвиться, говоришь…
- Шучу.
- Итак, заказ от Золотусского действительно поступал. И он действительно задумал всю эту гнусность с клоном…
- Вне сомнений. И будущей фантасмагории с клоном Золотусского побаивается даже Тараканов… Так сообщил вран, который контачит с Кроласом.
- Я в курсе. Увы, и Кролас пока затих… Что-то там стряслось.
- Остаётся ждать. И надеяться на то, что он выкарабкается.
- Да… А пока, мы ничем не можем ему помочь, - согласился Генрих.
Тем временем, они быстро домчались до родных уже пенатов: монастыря.
- Машина – гуд… И что бы мы без неё делали? – риторически спросил Шнобель, когда они лихо подъехали к воротам монастырского двора.
- Да уж… Не подвели нас торговцы. Не прост этот дядя Ося. Хороший он человек, на самом-то деле, - заметил Генрих.
* * *
Утром, Шнобель долго отсыпался в келье, в непривычной полной тишине и покое, когда за окном разве только петухи кричат. Как только проснулся, понял, что не только на завтрак, но и на полдник идти поздно. Но вот неплохо бы хоть отца Даниила навестить. Запрета на то сказано не было, и он отправился в ту самую комнатку, где впервые познакомился со священником, зная, что он и сейчас там.
Отец Даниил, действительно, работал там за компьютером, но, почувствовав посетителя, обернулся и жестом пригласил присесть с ним рядом.
- Наслышан о ваших ночных похождениях, Генрих поведал, - сказал он. - У тебя есть ко мне вопросы, или просто думы какие гложут?
- Отец Даниил, как вы думаете, как влияет на человека ограничение жизненного пространства? Ну, я имею в виду то самое, которое связано с образованием нашей Зоны? - Шнобель на этот раз решил побеседовать на отвлечённые темы.
- Наш мир стал меньше и теснее. И для Бога в этом мире тоже осталось гораздо меньше места. Нет красоты, нет масштаба. Для веры нужен простор и красота мира. Созерцание. А Зона, я думаю, значительно ограничивает пространство духа, поле для мечты. Невозможно стало мечтать о других странах, городах, о космосе… Всё это стало недоступным. А человек, по природе своей - всё-таки, существо вольное. Ему необходимо мечтать.
- Но, мечты… Вероятно, теперь, их может дать религия.
- Религия? Посмотрите, стало ли вокруг больше людей верующих? Ответ очевиден: нет. Наоборот, их почти не осталось. А религия выродилась в примитивный культ. За которым ничего нет. Или - в фанатизм. Странно прозвучит, наверное, в устах священника, но... Это очень плохо, когда мечты даёт только религия... Знаете, почему? Ведь это означает, что нет возможности подняться, возвеличиться духом. Почувствовать себя собственно человеком. Слугой и демиургом господним. Если бы Господь хотел ограничить человека исключительно религией, он бы создал людей без мозга.
Теперь религия внушает только одни мечты: о загробном существовании. Такие мечты, о возможностях хорошей жизни лишь после смерти, но не при жизни - это довольно скользкая почва. Мзда, которая лишь «на небесах» - нереальное воздаяние. При абсолютном «ничего» при жизни… От таких, загробных, мечтаний так легко перейти к мысли о желанности смерти вообще, облегчении только через неё… Нет, загробные мечтания отнюдь не должны являться целью существования. Всё это превращает религию в заупокойный культ. Не имеющий никакого рационального зерна.
Кроме того... Ограничение, уменьшение жизненного пространства из-за наличия Зоны - это лишь одна сторона вопроса. А другая - полная изоляция Города даже от общения с другими, вполне себе существующими, городами и странами. Изоляция - это духовная смерть.
В маленький кабинет отца Даниила вошёл и Генрих, стал около двери, прислонясь к стене и прислушался к разговору.
- У меня - ещё вопрос, отец Даниил, - бросив взгляд на Генриха, продолжил Пещерник. - А что вы думаете о клонировании людей? Имеется ли у клонов душа?
- Думаю, что души есть даже у клонированных существ. Тех, что выросли в организме матери. И прошли, таким образом, подготовку к жизни на Земле, - ответил Отец Даниил. – И уже догадываюсь, что интерес к этому вопросу - отнюдь не чисто теоретический. Золотусский, предположительно, хочет перезаписать импульсы своего головного мозга на взрослый, полностью идентичный ему клон, подвергнутый ускоренному биологическому взращиванию… И в этом случае, никто, ни один живой организм, не приложит духовной силы к такому зарождению. У этого клона не будет связи ни с одним живым человеком. А духовидцы всех времён и народов знали, что, кроме нас, на земле существуют неорганические существа, под условным термином "бесы". Они вполне реальны. И всячески стараются вмешаться в нашу жизнь. Смешно думать, что они исчезли в век компьютерных технологий… И во все времена только те люди, что получили зрение духовное, могли успешно бороться с ними. И если бесы "подсаживаются" даже на физически здоровое тело человека, имеющего собственную душу – ведь именно это называется «одержанием», то не захотят ли легионы бесов воспользоваться пустым, незанятым телом - клоном Золотусского?
- Могу сказать, что прецедент создания "гомункула" уже имел место в прошлом, - вмешался в разговор Генрих. - Реально это сотворение происходило - или же лишь в воображении, этого мы не можем сказать. Давно это было. Мы знаем, что развитие науки и человечества не идёт вверх по экспоненте, как это считалось во времена марксизма, а имеет и падения, и взлёты, и замкнутые пространства. Может, в прошлом существовали реальные эксперименты. А может, существовали провидцы, которые предчувствовали, куда приведут подобные эксперименты. Например, искусственного человека, по легенде, создал Бен Бецаллель… И это был колосс на глиняных ногах, с серебряным корпусом и золотой головой. Он днём вёл себя прилично и подчинялся хозяину, а по ночам страшно выл и куролесил.
- Некоторые монахи считали, что попытки создания гомункулов были экспериментами по привлечению и последующему обузданию бесов и демонов. А в древние времена об этих структурах знали гораздо больше нашего. И все эти бутылки с джинами, оживающие мертвецы и прочее - тоже не просто выдумка, а далёкие отголоски происходивших событий. И мне кажется, что эксперимент Золотусского с клоном попахивает очень дурно, - сказал Отец Даниил.
- А как и чем можем мы ему помешать? – спросил Шнобель. - Ведь у Золотусского много слуг - киборгов...
- Мне кажется, я знаю, что нужно делать, - сказал Генрих. – Тараканову тоже не нравятся действия Золотусского. Он тоже против этого эксперимента. А нам надо сыграть на этом. Теперь мы знаем место и время, когда именно Золотусский получит клон. И нам надо подогнать туда же ребят Тараканова. Хорошо бы ещё какой-нибудь компромат на Золотусского собрать, такой, который был бы неприятен его нынешнему союзнику…
- Стравить этих параноика и шизофреника между собой? Эпическая была бы картина, - отозвался Пещерник. - А ведь я случайно знаю то, что могло бы этому поспособствовать...
- Это ты о чём? – заинтересовался Генрих.
- Кажется, я знаю то, что вызовет недовольство, наоборот, Золотусского Таракановым. Когда я лазил по подземке, то случайно наткнулся на огромный тоннель, должно быть, остатки подземного метро. Но, этот участок подземки определённо и вполне себе оборудован под чьи-то современные нужды. Причём, одно его ответвление, то самое, по которому ушёл Кролас, ведёт к подвалам ИНЛП, а другой проход выходит не куда-нибудь, а под Пирамиду. И я выследил, что из него можно даже проникнуть в саму Пирамиду, и что именно там, под Пирамидой, установлена таракановская аппаратура… А также, его установки имеются и на самом верхнем её ярусе. Том самом, с которого нам вещают Отцы Города. А это, возможно, означает то, что у Тараканова особый интерес к властям, что он ими непосредственно управляет. И самый сильный центр Таракановского купола, перекрывающего Город - находится наверняка тоже там, и не случайно.
- Похоже, что Тараканов очень сильно влияет на властные структуры. Быть может, часто - без ведома на то Золотусского, - предположил Генрих.
- А как об этом сообщить его конкуренту? Пойти к нему, на эту самую улицу Мира, куда доставят взрослый клон… Похоже, что он там где-то и обретается… Постучаться, и сказать: привет тебе от Тараканова, дядя? – усмехнулся Шнобель.
- Нет, конечно, но... Это сделают люди Крысы… Мы с ними уже законтачили, - сказал Генрих. – Они имеют на Тараканова большой зуб. А с людьми Золотусского, наоборот, связи имеют. Торговые. В тихаря, доставляют ему аппаратуру. В общем, думаю, что надо переговорить с людьми Крысы.
- Доставляют аппаратуру? Серым? - аж подпрыгнул Шнобель.
- Не лично. В точках обмена где-то её оставляют, - пояснил Генрих. - И через людей Золотусского: на него же работают не только серые. Ну, следовательно, люди Крысы некую информацию тоже смогут им продать.
- Думаю, Золотусский сразу же пошлёт на место своих людей, чтобы проверить инфу, - предположил Шнобель. - Если, конечно, он до того был не в курсе Таракановских штучек.
- Вполне возможно, что не в курсе. Он зациклен на своих собственных штучках... А вот насчёт проверки, то этих посланных им людей мы сможем выследить. Возможно, навредить им, будто от имени слуг Тараканова, - добавил Генрих. – Нам непременно надо сделать так, чтобы между Золотусским и Таракановым пробежала чёрная кошка. И тогда, они точно сцепятся между собой.
* * *
Несколько дней спустя, по одной из центральных улиц шёл мальчик, одетый в школьную форму. Шёл и ел мороженое. На плече его сидел большой синий попугай ара. Мальчик подошёл к входной двери подъезда одного из домов и набрал определённый код.
Вскоре в дверном проёме дома появилась красная харя.
- Вы продаёте детям спиртное? - невинным голосом спросил мальчик.
Его тут же проворно втянули внутрь подъезда. Затем красная харя ещё раз высунулась и критически оглядела улицу. Подъезд вёл в «резиденцию» Крысы, а мальчиком был Оливер.
- Так что, Большой Папа не против, получается, сдать компромат на Тараканова Золотусскому? - спросил у Оливера Крыса, на вид тщедушный и щуплый человек с острым носом и маленьким подбородком. Его передние зубы выступали несколько вперёд. Это и придавало ему то самое сходство с мелким грызуном, за которое он и заработал кличку.
Ответ, похоже, ему уже и не требовался. Да и вопрос, адресованный ребёнку после прочтения некоего шифрованного письма, был просто риторическим. Поэтому, он продолжил:
- Большого Папу я, конечно, уважу. Солью инфу гм... Людям... Золотусского. О том, что Тараканов устанавливает свои приборчики в Пирамиде, дабы манипулировать сознанием Отцов Города. Так сказать, вершит за них дела. Золотусскому будет интересно... Понятное дело, я вашим не дам проследить адрес нашей стрелки с этими ребятами. Торговый уговор — святое дело. А они - такие же наши клиенты, как и все остальные. Но мои люди обязательно встретятся по торговому делу с серыми - и сдадут им Тараканова. Слово даю. Надеюсь, те ему насыплют на хвост перца, то-то будет потеха, - Крыса даже хихикнул. – Ну, ты всё понял, пацан?
- Нет. Не всё. Но я передам дословно всё, что вы сказали, и то, что вы в деле.
- Ага! В деле, - подтвердил Крыса. – А ты, малец, следи, когда выйдешь, за спиной получше: хвост не приведи к Большому Папе.
- Всё будет путём! – важно ответил Оливер.
* * *
Спустя ещё несколько дней, в келью спящего Шнобеля среди ночи зашёл Генрих и потихоньку разбудил товарища.
Шнобель приподнялся на постели, сонно протирая глаза:
- Что случилось? Облава?
- Нет. Всё нормально. Но есть одно дело, - сообщил Генрих. – Совершишь со мной поездку по ночному Ростову?
- Да. Сейчас буду готов, - ответил Пещерник. Он быстро оделся, причесался и поспешил вслед за Генрихом к гаражу.
- Куда едем? - поинтересовался он уже в машине. Которая, пока ещё медленно, отъезжала от ворот с выключенными фарами.
- Мои соратники выпасли встречу Крысы и людей Золотусского. Это не серые, обычные люди, но которые тоже работают на шефа серых. Причём, они, как и было задумано, по всей видимости, осведомили Золотусского об аппаратуре Тараканова. Той, что установлена прямо в самой Пирамиде. И Золотусский, как мы и предвидели, решил во всём разобраться на месте и всё проверить…
Однако, послал он не бригаду серых, как мы ожидали, а всего лишь одного своего человечка… Этого тихого субъекта осторожно взяли мои соратники, хакеры. Они ждали несколько дней в Пирамиде, кто же туда заявится. Конечно, мы думали, что туда направится целый отряд серых, и потому наши там устроили большую засаду, чтобы разобраться с ними по свойски... Боевая операция намечалась. Но, их невод пришёл лишь с одной только рыбкой. Они её поймали, и ждут лично меня для допроса нашего неожиданного клиента, - сообщил хакер. - Он у них, как оказалось, находится уже более двух суток.
- Этим вашим людям можно доверять? Там, куда мы едем, не будет подставы? - спросил Шнобель.
- Нет. Подставы не будет. Среди нас нет предателей. Хотя, я лично с этими хакерами не знаком. Обычно мы друг с другом связывались только через Сферу Галактиона – интернет-ресурс, созданный хакерами Ростова. Поясняю: Сфера Галактиона допускает в себя только тех людей, которые прошли как минимум пятый уровень нашего Посвящения - а это люди определённого интеллекта и определённых принципов. Другие туда не войдут.
- А не перебираете ли вы с конспирацией? - спросил Шнобель.
- Теперь - обратный вопрос? Ну да, всё хорошо в меру... Думаю, что нет. Не перебираем. В самый раз. И, как ты уже понял, сейчас мы все идём на очень большой риск. Хакеры нынче не только завязывают между собой знакомства в реале, что ранее не практиковалось, но и следят за людьми Золотусского и Тараканова. Поскольку, это я их об этом попросил. Сам бы не смог. Ты же знаешь, я засветился у серых.
- Ещё бы не знать… И они были не против?
- Мы вместе с ними всё обсудили по связи, и они поддержали наш общий план. Это произошло ещё тогда, когда мы сдали склад военной техники людям дяди Оси… Главное решение принимал я: так уж получилось, что именно я, так сказать, оказался в центре циклона. Но, меня полностью поддержали все мои соратники. И согласились на участие в игре. Потому, что они в курсе, что серые, в общем-то, своими последними действиями объявили нам, хакерам, войну на поражение. В последние дни, они не просто шерстят Город: после моего побега, они уже намеренно... ищут нас. Хакеров.
- Кстати, а как обстоят дела с тем военным складом? Осмотрели его люди дяди Оси?
- Да. И он, Большой Папа, сообщил, через врана и Оливера, о наличии там сорока шести танков в полной сборке, о двадцати трёх боевых вертолётах, готовых к вылету и нескольких бронетранспортёрах, которые отремонтируют на днях. А также, о наличии там целого склада горючего и боезапасов. И это – лишь то, что уже на полном ходу и в боевой готовности…
- А не слишком ли это опасные игрушки в руках доверчивых детей? Я имею в виду, людей Большого Папы.
- Было бы больше - сдал бы им и всё остальное. Потому, что точка невозврата уже пройдена. А для хакеров в этом деле имеются свои плюсы. Во-первых, механики дяди Оси вооружат и подготовят наших. Сама по себе, старая техника была бы для нас просто хламом без этих ребят. Нас, хакеров, очень мало… И мы разбираемся совсем в других технических приборах. Кстати говоря, все люди Большого Папы – толковые и сообразительные. Механики у него – мастера, золотые руки, изобретатели. Но вот люди Крысы и Борова… Мягко говоря, не так надёжны.
- Получается, что сделка с Большим Папой дала хакерам оружие… Неплохо. Похоже, ты сделал правильные выводы после того, как тебя взяли на точке серые.
- Да, мой друг. Я же сказал, что прошёл точку невозврата. Мы все её прошли.
- Да, и я - тоже... Когда простился с Кроласом, и пообещал сам себе, что постараюсь навести здесь шухер. Хотя бы для того, чтобы этот парень мог смыться под шумок от гнусного профессора. А что во вторых? Кажется, мы говорили о плюсах нашей сделки с людьми дяди Оси...
- А ещё, они нам собрали и подарили пять зоноходок. Пять! И эти машины теперь в полном распоряжении моих хакеров. И потом, они мне просто нравятся. Торговые люди дяди Оси – весьма активные, в отличие от полудохлого, зомбированного Таракановым, большинства населения. А дела такие творятся, что, похоже, нужно срочно вооружать людей. И проводить их боевую подготовку... В общем, я реально нашёл новых союзников.
- А есть ли в последнее время какие-либо новые для нас данные о Тараканове или о Золотусском? – спросил Шнобель. - Ну, может, что торговцы накопали? У них же обширные дела и связи...
- Да. Увы, новости есть... В последние дни Тараканов явно зарвался и действительно задумал совершить в городе переворот и ввести диктатуру. Ему всё мало власти… Он хочет теперь править лично, чтобы его все узнавали и все боялись. А для начала, устами Отцов Города намерен ввести во всем Ростове чрезвычайное положение. А ещё, он задумал усилить контроль над населением с вводом электронных номеров и рангов, с выявлением и высылкой живущих по фальшивым документам, неблагонадёжных и тех, кто не располагает собственным жильём…
- Весело, ничего не скажешь! – оценил Пещерник. – А зачем ему весь этот цирк? Прежде, властям вроде пейзане с липовыми паспортами не сильно мешали… Зачем эта зачистка?
- Властям – действительно, ни к чему. Это Тараканов разозлился. И глобальная чистка не на незжей, к примеру, будет направлена. Нет, он запланировал, в частности, охоту на агентов Золотусского, внедрённых во все сферы. Тараканов хочет расправиться, в первую очередь, именно с ними. Эти агенты, его «тайники», внедрённые в «мир» - тоже имеют липовые документы, как и люди из пейзан, попавшие в Город. Но, пострадает не Золотусский, а от двадцати пяти до тридцати процентов граждан Города... А рассвирепел Тараканов совсем недавно, как раз после того, как узнал, что человек Золотусского, тот самый, которого наши держат у себя почти двое суток, разнёс в хлам всю его секретную аппаратуру, установленную на верхнем ярусе "Пирамиды"... Она предназначалась для контроля и фильтрации выступлений Отцов Города перед гражданами. А теперь, Тараканов должен потратить на её восстановление кучу денег. И может не успеть с починкой до выборов… В общем, профессор сильно зол и решил закрутить гайки. Даже устанавливает теперь там, под Пирамидой, новый сверхмощный генератор... Собирается привезти и подключить к нему такие приборы, которые очень негативно действуют на психику. Думаю, что в городе резко увеличится число самоубийств…
- Пока не подключил ещё?
- Пока – нет. Но это - вопрос ближайшего времени.
- Может, зря ваши не помешали человеку от Золотусского так набедокурить?
- Они просто не успели… И даже не сразу въехали, что именно произошло. Это мы уже потом разобрались во всём: и в ситуации, и в аппаратуре. Золотусский, к тому же, уж слишком быстро среагировал на инфу, полученную его людьми через Крысу. Никак, он уже ожидал каких-либо гадостей от Тараканова. Так получилось, что хакеры, которые наблюдали за Пирамидой, караулили внутренние коммуникации и лестницы Пирамиды. То есть, ожидали лазутчиков со стороны «низов»... А посланник серых вышел совсем с другой стороны. Мы ошиблись. По нашему мнению, группа серых могла появиться на Пирамиде под видом каких-нибудь монтёров, лифтёров, водопроводчиков... Но человек Золотусского оказался… одним из работников Городской Думы, приближенный к Отцам Города. И он - не из числа серых. Не «стёртый». А попал он во внутренность не по трубам, коммуникациям и тому подобному… А легальным способом, вдобавок, со стороны трибуны. Просто, чуть задержался после ухода оттуда, с самых верхних залов, остальных представительных мужей после совещания. Затем тайком проник на задворки. А наши сидели в засаде в самом низу, со стороны внутренней лестницы... И потому, посланник Золотусского вначале гакнул всю тайно установленную людьми Тараканова аппаратуру… И только потом вышел на лестницу, к центральному лифту внутри Пирамиды. Наши уже поняли, что аппаратура накрылась, и поняли, кто её устранил. Там его и взяли. Рядом с лифтом.
- Итак, теперь нам нужно проникнуть на какую-нибудь хакерскую точку? Чтобы познакомиться с этим типом… Это где-то в подземке? - спросил Шнобель.
- Нет. Не в подземке. И нужно нам не на хакерскую точку. Зачем? Нам же не нужно будет с неё выходить в интернет… Нет, они привезли этого человека в обыкновенное, заурядное место. Мы едем не на точку, а в «Точку», - скаламбурил Генрих. - «Точкой» зовётся один из найтклубов… Ты же у нас теперь - любитель подобных заведений?
Шнобель засмеялся.
- «Моя любовь… Тебя припомню я», - запел он тоненьким голоском. – Гм… Красная роза, чёрный пиджак, накладные клыки… А какой фейс-контроль в этом клубе?
- Понятия не имею. Но в этом найтклубе несколько помещений снимают ребята из наших, хакеры. Вдобавок, он часто используется ими для ведения внешних переговоров.
Глава 11. Гондурас
Вход в «Точку» был входом в подвал одного из старинных зданий Ростова. Но занимал подземный клуб гораздо большую площадь, чем верхнее здание… Вдобавок, это был так называемый "бункер": помещение с толстыми стенами без окон, с массивными серыми не оштукатуренными столбами-колоннами внутри, расписанными всяческими надписями и мазней из пульверизаторов и баллончиков с краской. В бункер вела длинная крутая бетонная лестница, оплёванная окурками — и никакого эскалатора. На входе в клуб, уже внизу, после лестницы, стояли вышибалы. Аж пятеро; все в наколках, в кожаных жилетках и с навощёнными волосами, стоящими пучком, в виде веера, на голове. У каждого из них в руках красовалась резиновая булава.
Оглядев с ног до головы Генриха и Шнобеля, они молча потеснились в разные стороны, дав понять, что допустили их, и можно пройти внутрь. По всей видимости, эти ребята не любили вовсе говорить.
Внутри раздавалась рэповая песня на немецком, а два здоровенных детины одновременно и вовсе не в унисон песне били в два огромных барабана, что висели на стене. Столиков и стоек в заведении не было принципиально, а желающие поесть отоваривались в киосках с маленькими окошечками. Потом они располагались прямо на ковриках-циновках, сидя по-восточному или полулежа, и прямо руками поглощали пищу из мисок - в основном, мясную. Впрочем, едоков было мало. Многие курили, нюхали порошок и употребляли всевозможные спиртные напитки. По всей видимости, в обычаях заведения были пьяные драки, потасовки, азартные игры и всяческие соревнования. Посетителями были исключительно парни, девиц сюда не пускали.
Противоположная входу стена была утыкана многочисленными несоразмерными дверями: маленькими, большими, низкими, высокими... Генрих, а за ним и Шнобель, пошли вдоль этой стены, что уходила вдаль в обе стороны - далее, уже по коридорам. Из некоторых подобных дверей теперь вываливались посетители. Все имели странный вид и шокирующую одежду.
Генрих посмотрел на часы и остановился напротив одной из дверей. Она открылась почти сразу, и на пороге появился здоровенный детина. Это был сильно накаченный, особенно в области плеч, узкоглазый человек с желтовато-коричневой кожей и с ирокезом на голове, одетый в кожаную безрукавку на голый торс, кожаных индейских чапах поверх трико и в лёгких мокасинах. Впрочем, никаких излишеств в виде вышивки бисером, росписи тела или татуировок на нём не было. Поигрывая тяжёлыми ключами в руке, а также собственными мускулами, он придвинулся к Генриху почти вплотную. Шнобель уже приготовился к самообороне и защите спутника, и весь напрягся. Но накаченный парень вдруг тихо произнёс:
- Я - Брут. Не сопротивляйтесь, пройдёмте, - и, для видимости грубо, впихнул Генриха и Шнобеля внутрь. Потом он закрыл дверь на множество замков и задвижек.
Они оказались внутри небольшой комнаты, где было даже уютно, настолько, как только может быть уютным рабочий кабинет. У стены, в ряд, стояли армчеары и маленькие столики, посредине был длинный большой лакированный стол, какой обычно бывает в комнатах для переговоров, и над которым сверху, с резного деревянного потолка, свисал здоровенный спецблокиратор, называемый в народе "Тихая ночь". Он блокировал любые звуки от возможной прослушки, а внешне представлял из себя нечто типа очень большой кусудамы. С другой стороны от стола было довольно большое пустое пространство, заваленное спортивной снарягой, а в дальней части комнаты - дверь, ведущая в смежное помещение.
- Присаживайтесь, - пригласил Брут. - Простите за тот приём, что был снаружи: это для маскировки. Сами понимаете, в каких условиях мы обретаемся и как нам приходится принимать гостей... Кстати, никогда не встречал вас в реале, - и Брут неожиданно тепло и смущённо улыбнулся Генриху. - Приятно познакомиться... С легендарным челом.
- Мне - тоже. Вы действительно брутальны, - тоже улыбнулся Генрих, присаживаясь в армчеар. - Но, время идёт. Сразу приступим к делу?
- Как пожелаете. Тогда, поговорим после, - согласился Брут. И скрылся за дверью смежной комнаты. Вскоре он выкатил оттуда кресло на колёсиках, как для инвалидов. На нем сидел парень со связанными за спиной и спинкой кресла руками. Его ноги тоже были связаны. Брут поставил кресло напротив Генриха, а сам отошёл в сторону.
Пленник выглядел лет на тридцать – тридцать пять, был среднего роста, кряжистый, с высоким лбом и с начинающейся ото лба крупной лысиной, с прямым носом и узкими губами с постоянно приклеенной на них улыбкой. Как ни странно, он не был слишком зол, но как-то растерян, и только взгляд его мутно-голубых глаз был настолько тяжёл, что выдавал его общее отношение к сложившейся ситуации.
- Опохмелить тебя "водой инквизитора", или - сам всё расскажешь? - спросил серьёзно, но без угрозы, Генрих, глядя прямо в глаза этому человеку.
- Не надо... Сам расскажу, - подавленно пообещал тот.
- Надень на него детектор лжи, - попросил Генрих Шнобеля, протянув ему бляху-медальон, который Шнобель сразу же нацепил пленнику прямо на лоб.
Матовая поверхность детектора подёрнулась рябью, затем по нему заплясали синие искры.
- Будешь врать - детектор раскалится, когда замигает красным, - сообщил Генрих.
- Я знаю, - глухо ответил парень.
- Как тебя зовут?
- Гондурас, - ответил тот. - Если вам это действительно интересно.
- Странное имя...
- Не я его выбрал. А кто выбрал - явно, издевался.
- Давно ты работаешь на Золотусского? - спросил Генрих.
- С рождения.
- Как это? - детектор показывал, что говорящий не врал.
- Ладно. Давайте, я буду излагать подробно. А то, просто выскажусь неудачно - а эту дрянь зашкалит, - скосив глаза вверх, на бляху на лбу, посетовал Гондурас.
- У тебя в мозгах много чипов и нанопроцессоров? - спросил Генрих.
- Нет. У меня их нет. Иначе, меня бы не взяли в штат в Городскую Думу. Там проверяют.
- Хорошо. Кто ты? С самого начала...
- Я - можно сказать, родственник Золотусского.
- Сын?
- Никак нет. Хотя...можно и так сказать. Если - фигурально... Он меня, в каком-то смысле, сотворил. А вернее, заказал. Я - его клон, выращенный в чреве суррогатной матери. Но я оказался не сильно на него похожим, даже внешне. И постоянно страдающим головными болями. А потому, менее приспособленным, чем он, к политическим играм. Меньше, чем ему хотелось бы.
- Зачем он... Произвёл подобный эксперимент?
- Официально, тема клонов находится под негласным запретом. Отчасти, именно потому, что у моего родителя - бзик на клонах. А он не хочет, чтобы это дело стало достоянием гласности, более того, не желает, чтобы даже единичные в Городе структуры узнали о том, как он хочет обессмертиться. Но, Золотусский считает, что просто обязан оставить хотя бы свой дубликат потомкам, чтобы его преемник следил за порядком в городе. Он считает, что без него эта задача не осуществима, и что он - уникален... Я был одним из его неудачных экспериментов в этой области. Хотя я и проник в Городскую Думу и осуществляю там проведение в жизнь необходимых Золотусскому мероприятий, всё это - лишь малая толика того, чего бы ему действительно хотелось от своего преемника. Потому, хотя я и выполняю массу его поручений, он меня невзлюбил. Даже имя присвоил идиотское... А уж мне, поверьте, как всё это в действительности надоело!
- Вы единственный его клон?
- Нет. Эксперимент со мной он поставил тридцать три года тому назад. А двадцать лет назад он решил усовершенствовать эксперимент... Считая, что его гениальные задатки не проявились во мне. При этом, он решил, что такое произошло из-за моего нахождения в теле суррогатной матери… Моей матери. Это дико звучит в наше время, но я её люблю. И она меня тоже. И это очень не понравилось Золотусскому. У неё… до меня не было детей. От природы, естественным путём, у неё их не могло бы быть. И... Да, это для вас не важно. Что вы ещё хотите знать?
Он явно занервничал, похоже, даже чуть не разревелся. Шнобелю показалось, что Генрих использует гипнотическую силу - или ещё какой ментальный приём, такой, что у него Гондурас и без детектора раскололся бы. Даже, не «раскололся»… Просто, этому человеку почему-то вдруг внезапно действительно захотелось выговориться.
- Мы хотим знать всё об экспериментах твоего отца, - мягким, успокаивающим голосом, продолжая смотреть прямо в глаза Гондураса, сказал Генрих.
- Он мне не отец. Скажем – моего донора. Он никогда не считал меня своим сыном.
- Хорошо. Вашего донора.
- Двадцать лет тому назад, он решил поставить второй эксперимент. И вырастить клон с помощью скоростного биовыращивания. Таких экспериментов над клоном человека, кроме Золотусского, не ставил ещё никто. Во всяком случае, мне об этом ничего не было известно. Золотусский попросил вырастить его клон в большой капсуле, помещённой в барокамеру, в которой созданы условия, приближенные к невесомости, а ту – поместить в криораствор. А потом, извлечь из криораствора и отключить барокамеру, открыть эту капсулу… И готовый клон-организм взрослого человека, полученный без оказания на него внешних воздействий, будет получен. Не знаю, почему, но он хотел, чтобы ни одно внешнее воздействие не повлияло на этот будущий организм. Клон он намеревался подключить к обучающей компьютерной программе. Как бы, заправить ему мозги скоростным обучением.
Но те клоны, на которые возлагались большие надежды Золотусского, и на которые были затрачены немалые средства - через пару минут после открытия капсулы умирали, так и не приходя в сознание. Хотя, он ещё некоторое время продолжал и продолжал ставить подобные эксперименты.
- А теперь чего хочет хозяин-барин?
- Откуда вы знаете, что он что-то планирует?
- Мы не знаем. Только догадываемся…
- Теперь... Он хочет повторить эксперимент. Недавно к нему в руки как-то попали древние теоретические разработки, описание тех экспериментов, которые только планировались, причём в космосе, но не были приведены в исполнение. Они зашифрованы, и, сколько бы он не искал открытых материалов - такие не находились. Однако, он посадил группу дешифровщиков, которые уже нашли ключ - и в скором времени расшифруют текст, счёт этого идёт на дни. Экспериментаторы на этот раз хотят ещё находящийся в капсуле клон подключить к компьютерной программе и записать на его мозг данные не просто с электронной личности, но сразу с человека. В добытых и подвергнутых дешифровке материалах говорится как раз о том, как подобную запись можно произвести на организм без непосредственного касания между ним и программирующими устройствами, с помощью некой проецирующе-гипнотической связи. Золотусский непосредственно будет снимать показания приборов со своего мозга и проецировать, перезаписывать их на клон, тут же находящийся в капсуле. Весь процесс - скоростной, и займёт около сорока минут. Информация о создании и подключении нужных устройств уже находится в разработке. О том, как проводить сам процесс - скоро до конца расшифруют. Ну, а потом... Только после полной перезаписи своего мозга, Золотусский произведёт процесс рождения… Пропустит через оболочку капсулы небольшой разряд электричества - и после этого, клон будет извлечён на свет. Но, я не знаю, когда и где всё это произойдёт.
После допроса Гондураса, Брут намеревался вкатить горе-информатору дозу препарата, вызывающего частичную потерю памяти, после чего Гондурас должен был забыть всё то, что происходило с ним в последние пару дней жизни. Забыть, во всяком случае, на довольно долгий срок. После чего, Брут собирался отвезти несчастного в центр города и там выпустить.
- Мне… немного жаль этого парня. Где-то и как-то я ему даже сочувствую, - тихо сказал Генрих Шнобелю, когда Брут забрал кресло-каталку и покатил её снова в соседнее помещение.
- Да. Жаль бедолагу, - согласился тот. - Думаю, что он находится под постоянным контролем своего создателя. Ни шага влево, ни шага вправо...
* * *
Генрих ещё некоторое время переговорил с Брутом, потом он и Шнобель покинули «Точку», и вскоре их машина плавно и стремительно мчалась в сторону той окраины города, где находился монастырь. За стёклами по-прежнему была ночь.
Чтобы заполнить гнетущее молчание, Шнобель решил поговорить.
- Недавно, уже в монастыре, я вычитал, что, хотя скоростное биовыращивание и было изобретено задолго до Общей Смерти, но процесс был впервые запущен в Городе уже после... И почему так поздно? Неужели, синтепродукты - были лучше?
- История десятки раз переосмысливалась с тех пор, и ни в одном учебнике не отыскать правду. Но мы, хакеры, знаем, что никакого грозящего голода, как это везде писалось, и никакого истощения ресурсов на самом деле не было. А потому, и до скоростного биовыращивания дело не дошло.
- Не было? Несмотря на многомиллиардное население планеты?
- Это было раздуто и сильно преувеличено. Просто, жили слишком неравномерно, мегаполисы были сильно перенаселены, потому люди и верили в близость исчерпаемости ресурсов.
На деле, ситуация была такова, что до Общей Смерти тайное мировое правительство "давало установку" на сокращение численности населения… Просто, чем меньше людей и чем больше в них тревожности, бредовости и конфликтов, тем легче ими управлять. Да и всё же, численность населения действительно росла, хотя и не настолько стремительно, как заявлялось. И вопрос, что делать в такой ситуации, они решали, выбрав самый простой вариант: запугивание подобной проблемой. Не задаваясь решением, как устроить и наладить жизнь, как беречь и сохранять ресурсы планеты, но с помощью ликвидации ещё не родившихся и даже не зачатых ещё людей. Увы, и это - не с помощью контроля над рождаемостью, а совершенно другими методами.
Ну, и случилось всё, как всегда... В тучные времена эта психологическая установка на сокращение никак не действовала… Всеобщему пространству, природе, жизни - требовалось время, чтобы запущенное в их недра сработало, отразилось в генах и на подкорке сознания. И активировалась заданная установка на отсутствие потомства только тогда, когда в этом уже не было никакой необходимости: после Общей Смерти, войн и эпидемий. Вот тогда механизм, наконец-то, запустился: никому не хотелось рожать, не желали иметь детей… Желанная тайным мировым правительством установка вошла в силу, когда не стало ни этого правительства, ни всеобщего пространства, ни необходимости в уменьшении количества жителей планеты. Он и сейчас, этот запущенный некогда механизм, по-прежнему "в работе", на всей территории планеты, хотя и разделённой Зонами…
Ну, и скоростное выращивание мяса и растений, хотя уже и было разработано, никем в стародавние времена не внедрялось. Даже, наоборот: тогда повсеместно провоцировали голод, душили население экономически, не лечили людей и периодически запускали эпидемии, вели войны.
- Как же… простые люди вообще выживали? Чем они жили?
- От повсеместных жёстких установок общества многие искали спасение в семье, и потому правящие стремились уничтожить прежде всего счастливые семьи. И налогами, и беспрерывным повышением цен, и кабальными условиями работы, и прочими финансовыми мерами, а также с помощью «эзотерических» и «духовных» организаций. В действительности, эти «духовные» структуры занимались тоже контролем, но уже не жизненного, а ментального пространства. Самые известные программы этих организаций в одной юмористической книжке были названы так: гедонизм-апофигизм, с одной стороны, и духовная кастрация Абсолютом — с другой.
- Это – как? Ничего на эту тему мне не попадалось, - заинтересовался Шнобель.
- Гедонизм-апофигизм - это установка, согласно которой человек должен постоянно стремиться только к удовольствию и занятию комфортной ниши в обществе… Утверждали, что только внешнее благополучие – показатель духовной личности. При этом, предписывалось непременно начхать на любые обязательства, нормы морали и нравственности, как на патриархальные пережитки. Провозглашалось непременное стремление к наибольшему количеству новых удовольствий. Секс, еда, самовосхваление и комфорт при этом практически обожествлялись. Ну и деньги, конечно. На них даже молились, - пояснил Генрих. - Мне даже книга такая в электронке попадалась: «Молитвы и медитации на доллар».
- А… Духовная кастрация?
- Духовная кастрация Абсолютом - противоположная установка. Придумана для тех, на кого не действует гедонизм. Согласно этой установке, человек должен уединиться и абстрагироваться. В идеале - зависнуть на просторах «индивидуального внутреннего космоса». Где он, в итоге, соединится со своим внутренним Я. При этом человек обязан отказаться от всего внешнего… Абсолютно от всего. И чем больше степень его отказа, тем он духовнее. Лучше всего - заморозиться в полной неподвижности, застыть и заснуть. Кто не действует - не грешит. Он вечен. Он вышел за грань мира. Он - бог.
- Как я посмотрю, плохо ты относишься к духовным практикам. Без должного уважения, - заметил Шнобель.
- Плохо. К тем духовным практикам, что толкают в широкие массы населения. Как бесплатный сыр, которым начиняют мышеловки. Вдобавок, сыр пережёванный и уже частично переваренный. Полуправда всегда есть ложь. Ну и то, что нужно одному человеку - вредно для другого, как стиль поведения. Мы все разные. В целом, в массы духовные практики ввести нельзя, не дискредитировав их. Да и вообще, если какая идея заведомо насаждается, возникает вопрос: а зачем? Например, овец выпасают для того, чтобы стричь с них шерсть...
- И что? Все эти искусственные откровения работали? Имели сторонников?
- Несомненно. Людям нравится, когда ими кто-нибудь занимается, руководит, обучает. Человек - животное социальное, как заметили ещё древние греки. А ещё, все эти методы подкреплялись обработкой с помощью лингвистического программирования, а также постоянным психологическим давлением. Которое осуществляли всевозможные гуру. Плюс к этому, ежедневно людям напоминали о том, что ресурсы планеты ограничены…
И всё же, хотя это ментальное давление, вкупе с экономическим, давало немалые результаты по сокращению человечества… Но. на генетическом уровне установка на сокращение тогда ещё не работала. А, по иронии судьбы, заработала сейчас, когда население планеты в целом и без того катастрофически мало. Генетический ступор на деторождение стал проявляться как в отсутствии сексуальных устремлений, так и в бесплодии большей части населения.
- Ну… Об этом я уже знаю, - заметил Пещерник. – Так, что насчёт скоростного биовыращивания?
- Только в условиях замкнутых Зон, оно, наконец, было внедрено… По крайней необходимости: здесь, например, в условиях нашей Зоны, уже не было ни полей пшеницы, ни садов. И всеобщий голод принёс бы всеобщую смерть. Вот тогда, и был внедрён скоростной искусственный синтез органических веществ из неорганических. Ранее, при установках на сокращение населения, подобным разработкам просто не давали ходу. Наоборот, отсутствие продуктов и высокие на них цены часто вызывались искусственно, а лишние продукты уничтожались.
- Даже так?
- Да. Уничтожение продуктов являлось нормой. Свежую, качественную еду сгребали в ямы, закапывали, топили… Лишь бы, она не попадала к людям. Не говоря уже о том, что тонны просроченных продуктов из магазинов не перерабатывались, а вывозились на свалку.
- А кто изобрёл скоростное биовыращивание?
- Я не знаю. Думаю, это труд нескольких институтов. В нашу Зону такие сведения были подсунуты учёными-хакерами. Иначе, Город ждал не просто продовольственный кризис, но, скорее всего, полное вымирание. И вот тогда-то, и было массово внедрено так называемое «расширенное мясодельческое производство»: то есть, скоростное биовыращивание мясной продукции. А потом, гидропонное выращивание селекционных образцов из банка растений и семян. И даже репродуктивное клонирование редких, вымирающих и вымерших видов животных и растений из музейных запасников. Ну, институт клонирования побочно занялся даже экспериментальным выращиванием единичных образцов, созданных с помощью генной инженерии… Именно тогда, была запущена в Городе даже программа увеличения числа жителей посредством массового искусственного оплодотворения с заданным зиготорасщеплением и получением шести или семи одинаковых близнецов сразу. После третьего месяца беременности, таких детей выращивали в инкубаторах. Программа продолжалась до тех пор, пока численность населения не превысила нижний критический минимум. И пока все эти эксперименты на людях не вызвали бурный протест общественности. К тому же, к этому времени власти перешли на внедрение препарата «сексживит».
- То есть, возникшая проблема с вырождением и вымиранием населения в нашей Зоне – и в остальном мире тоже – возникла из-за установки на сокращение населения, генетически заложенной в прошлые времена? – уточнил Шнобель.
- Да.
- Ну, если резюмировать вкратце, то человечество что хотело, то и получило. Как всегда - за что боролись, на то и напоролись. Иногда, странным боком выходят мечты и планы... Кто там из древних написал книгу "Город Солнца"?
- Томмазо Кампанелла.
- Ну, вот... Тоже домечтался, - И Шнобель запел, имитируя детский голосок…
- Здравствуй, Город Солнца,
Вечная мечта!
О тебе мечтали
Вместе мы всегда!
Ты - рай на земле,
Ты - солнце в окне,
Лишь о тебе мечтали
Вместе мы всегда!
Здравствуй, Город Солнца,
Вечная мечта!
Нам с тобою будет
Весело всегда!
Ты - рай на земле...
- Стоп! Прекрати сейчас же!
- Что, гадкая песня, да? А подобный Город? – спросил Шнобель.
- Томмазо Кампанелла мечтал, наверное, о другом Городе Солнца, - усмехнулся Генрих.
- Почему же? Единое правительство - Отцы Города в белых тогах… Которые вещают всем остальным, как жить и что делать. Коммуна новых граждан. Процветание науки - в лице Тараканова, например. Всеобщее образование. За деньги, правда. Эпоха машин и синтепродуктов. Которых хватает на всех. Теоретически. Ну, а практически - кто-то ест больше, чем может. Но меньше, чем хочет. А другим - совсем не хватает. Один потребляет за сотню человек - значит, сто человек голодают… Но, это уже нюансы. Все же, самый главный постулат всех этих Городов Солнца - в смысле, всех социальных утопий - был в высокомудром управлении сверху. Якобы, талантливом и грандиозном. Умными людьми. Ну, вот сейчас мы именно это и наблюдаем. Ни Тараканова, ни Золотусского нельзя назвать людьми глупыми. Особенно, если учесть, что они значительно понижают уровень мышления всех остальных. Если гора не идёт к Магомету, Магомет идёт к горе. Ну, а если кто-то хочет быть мудрым правителем - самый простой способ для этого сделать всех остальных идиотами. А потом талантливо управлять их благоденствием и процветанием. Без разницы, как управлять: в любом случае, правителей не меняют. И надо ещё, чтобы и благоденствие это не выходило за рамки дозволенного… Мне так кажется, Генрих, или о простых людях, в частности, об их стремлениях, их свободе и саморазвитии, их способности самим принимать решение - в любом утопическом Городе Солнца речи никогда не шло? Ни в нашем Ростове, ни у Томмазо Кампанеллы… Общество - и у него, и сейчас - рассматривалось лишь как механизм, стремящийся быть совершенным механизмом. Без души. Не так ли?
- Наверное, ты прав, - подумав, заключил Генрих. - Тем более, что наши мысли и желания действительно способны реализоваться. Только, не так быстро, как мы хотим. А потому, всё выходит гораздо позже и совершенно иначе. В масштабах человечества, только сейчас наступила реализация мечты утопистов… Однако, некому и нечему здесь радоваться. Самих утопистов уже нет. Есть только их механическая, довлеющая над нами, мечта…
- Так, когда же наступает "День икс"? – после небольшой паузы молчания, поменял тему Шнобель.
Генрих на минуту задумался.
- Какое именно событие ты имеешь в виду? Когда будет готов новый клон - ты разузнал сам... И дату получения заказа, и дату его исполнения. Его скоростное биовыращивание уже идёт полным ходом... Интересно, по словам Гондураса, примерно двадцать лет тому назад такое выращивание человека уже запускали... И какому шизофренику пришла в голову такая грандиозная идея? А кто теперь там руководит новым «проектом»? Прошлые клоны были совершенно чистые, как табула раса. И они не выживали... А - этот? Перезапись мозга будет проводиться ещё внутри саркофага... Интересно, уже - у Золотусского, или - ещё в институте? От получения заказа до изготовления «продукта» пройдёт лишь восемнадцать дней...
- Я думаю, нам действительно стоит рискнуть.
- Это ты о чём?
- Вступить в игру именно в тот день... Предположим, что клон планируют доставить заказчику, то есть, на территорию Золотусского. И там воспроизводить дальнейший эксперимент по перезаписи мозга на этот клон. Надо как-то повредить процесс, спутать им карты. А потому, я отправлюсь на разведку: ведь в том районе, куда предположительно будет доставлен клон, и есть проход в царство Аида: то есть, в подземные апартаменты Золотусского... Надо обшарить все окрестности. Я уже обсудил этот вопрос с враном: в смысле, как попасть на эту враждебную территорию. Он вызвался мне помочь. На территорию профессора Тараканова вран попасть не может: у профессора точно есть приборы, блокирующие умственную деятельность, а вероятно, что есть и такие, что могут таковую засечь на своей территории, то есть, вблизи - засечь даже врана. Но, на территории Золотусского таких приборов не должно быть: с Таракановым они соперники, а сам он занят совсем другими исследованиями. Вран, если он пойдёт со мной, сможет создать эффект полной моей невидимости: на недолгое время, он способен экранировать человека даже от весьма чувствительных приборов обнаружения. От охранной аппаратуры, а не от диагностической, с чтением мыслей, как у Тараканова, вран способен меня прикрыть. От людей вран экранирует тоже - в особенности, от тех, которые по самые гланды напичканы нанопроцессорами и заняты своей работой. Риск есть, конечно... Но, я считаю, что нужно всё же сходить перед боем на разведку...
- Перед боем? Это ты о чём? - спросил Генрих.
- Я в курсе, что вы договаривались с людьми Борова и Крысы… Чтобы они в день икс подогнали на улицу Мира всю их технику... Ту, которую они получат от механиков дяди Оси, из вашего Аксайского схрона.
- Да. Это так. Мы хотим отбить этот клон.
- Насчёт отбить... Не знаю, может ли выйти что из этой авантюры… Насколько я знаю, у Золотусского очень неплохо обстоят дела с вооружением… Например, они используют магнитные ловушки: таким способом, они вылавливают по городу трекеров, гоняющих на скоростных мопедах. Тех просто втягивает внутрь их спецсредств... Ну, и мини-бусы класса "Сфера" - тоже неплохи в городских условиях.
- Но, для начала, их техническое средство должно «нагнать» трекера... То есть, приблизиться к нему на минимальное расстояние. А это возможно лишь в том случае, если серым донесли, где у трекеров очередная трасса. Это – во-первых… А, во вторых, они не смогут с помощью магнитной ловушки выловить настолько громоздкое сооружение, как древний танк… А «Сфер» у них – единичное количество.
- И всё-таки, что у нас в наличии? Допотопная громоздкая техника, и вся сплошь из железа? Простите, не допотопная - а произведённая «всего лишь» до времени Общей Смерти… Надёжна ли она? Не сломается?
- О, ты не в курсе, что за люди жили в те далёкие времена! Их техника работает и сейчас. Да и механики дяди Оси поработали над ней на славу... И немного усовершенствовали начинку. А что касается мобильного вооружения, то в основном в нашем арсенале будет старое огнестрельное оружие. Но, зато – его много, и хватит для всех желающих.
- А если всё это добро, танки и вертолёты древние, люди Золотусского расстреляют лазерными пушками?
- Лазерные пушки, как мы полагаем, явятся на поверхность только вблизи их конторы… Не по всему городу. И потом, у Золотусского вся техника управляется главным компьютером, и вся на этот компьютер завязана. Так сообщают люди Крысы. Ну, а в этом – наблюдается некоторая уязвимость… Есть, правда, ещё и бойцы, серые, напичканные нанопроцессорами. С бластерами и огнемётами в руках… Вряд ли они ограничатся просто шоковыми дубинками на этот раз, - вздохнул Генрих.
- Значит, там всё повязано на главный компьютер... Это значит, что тем более мне надо выяснить, как до него добраться... А на каком принципе работают компы у Золотусского?
- Трудно сказать. Наши компьютеры, благодаря торговой мафии, увы, иногда попадали на запретный рынок... И потому, степень осведомлённости о них отдельных граждан, а в частности, Золотусского и Тараканова, нельзя недооценить. И всё же, я думаю, что вряд ли Золотусский имеет дело с устройствами, подобными нашим. Они слишком сложны в использовании, с целым комплексом степеней защиты информации. У нас, хакеров, создана целая цепь передачи определённых знаний. А с нуля разобраться в наших компьютерах практически невозможно. Это - как на музыкальном инструменте сразу заиграть...
А Золотусский во всем работает грубо. Очень грубо. Вряд ли он способен использовать наш комп. Скорее всего, он встроил себе в голову нанопроцессор - и таким образом связывается со своей компьютерной сетью. Старого образца, конечно. Подобного тем, что были до Общей Смерти... И его комп работает на микроэлектронике пика её развития, - пояснил хакер.
- У него есть выключатель? У такого компа? - спросил Пещерник.
- Думаю, да. Но, боюсь, что другая кнопка выключения находится в голове Золотусского...
- То есть, Золотусский и его компьютер - едины? - поразился Шнобель.
- Скорее всего. Я в этом почти уверен. Слишком уж он любит начинять электроникой головы своих подчинённых. При этом, Золотусский насколько мы можем судить по рассказам, то есть, почти что легендам, бытующим в Городе, будучи как бы одним из блоков своего компьютера, вполне уверился в том… Что его человеческое тело работает всего лишь как компьютерная примочка или приставка. И потому, как любую приставку, его можно заменить на другое. Без ущерба для системы…
- Миленько… Тело – лишь приставка к железному мозгу! Что-то мне это напоминает... Быть вечным мозгом, меняющим тела-приставки, - задумался диггер. - Читал я одну фантазюшку… И - да, это вполне в его духе... И, возможно, что даже вырубив Золотусского, мы не вырубим комп. И он всё равно будет управлять всем, по заложенной программе. Думаю, такая предусмотрена… Как раз на аварийный случай. А если доберёмся, наоборот, до компа и выключим его - Золотусский тут же вновь включит систему вновь. Вдобавок, вкатит нам по полной. Если вход в систему — в его голове, то… У нас нет выхода.
- Выход есть, - возразил ему хакер. - В синхронизации процессов. Одновременно вырубить комп - и нанести удар Золотусскому. И у нас будет в запасе несколько минут, чтобы полностью ликвидировать всю эту систему...
- Но как синхронизироваться? Кто подаст сигнал о готовности к бою? - спросил товарища Пещерник.
- Это - проблема. Если передавать такой сигнал для одновременности действий с помощью технических средств, к примеру, по мини-телексу, его могут перехватить, заглушить, даже сфабриковать ложный вызов. А мы не можем так рисковать.
- Действительно - проблема, - промямлил Шнобель растерянно. - Ты не доверяешь своим людям?
- Привлекаемых нами действующих лиц будет уж слишком много. А ошибку надо исключить полностью. Кажется, я придумал! - воскликнул Генрих. - Началом будет не сигнал о готовности к бою кого-то из нас. Приготовиться обе стороны должны заранее. А толчком к началу должен стать сигнал извне. Но, нам нужна аппаратура Тараканова. Только она сможет дать толчок для синхронных действий нашей операции.
- Что?! Нам нужно сотрудничать… С Таракановым?
- Восе нет, конечно… В этом деле – вся надежда на Кроласа. Если он в ближайшие дни не очухается – вся наша затея отменяется. Всё висит на волоске, и напрасно рисковать людьми я бы не стал. А так - сигналом синхронизации будет то, что Кролас вырубит всю аппаратуру Тараканова. И вран, и все менталочувствительные люди - и ты, и я, к примеру, - явно почувствуют такой момент. В этот момент и надо будет всё устроить: и на время рубануть комп Золотусского, и - начать атаку. Всё решат мгновения.
- Но, всё-таки, нужно заранее знать, где находится главный компьютер, чтобы отключить его вовремя.
- Да, конечно. И я действительно хотел послать туда на разведку кого-нибудь. Но... Тут вызвался ты... И я, в общем, не против. Только, иди, действительно, с враном. И - не зависайте там. Момент будет благоприятным, раз Золотусский сейчас другим озабочен... Иди завтра, на рассвете. И попробуй проникнуть в то Логово, что находится, как мы теперь знаем, где-то на улице Мира: там, куда доставят клон...
Глава 12. Пир Тараканова
«Кажется, я проснулся. Вроде как. Но, кто я такой? И где я?» - единственное, что волновало Кроласа. Он ощупал своё тело. Нестерпимо болел живот, но всё же он был на своём прежнем месте, а не являлся разорванной раной. Руки-ноги - тоже обнаружились. Потом Иоганн огляделся. Больничная палата. Светло и тихо. «Боже, как хорошо! Я - живой! – вдруг осознал он. - А как равномерно и красиво падают лучи на пол»...
«Но, кто я? Где я нахожусь? Ничего совсем не помню… Быть может, это важно, раз я так хочу вспомнить», - снова подумал он минутой после. Над ним низко-низко наклонилась девушка, только что на цыпочках вошедшая в помещение. Она смотрела на Иоганна крупными, влажными глазами:
- Вы - очнулись? Как это хорошо! Вот и молодец! - сказала незнакомка, поправляя задорную светлую чёлку. Подошла к окну и закрыла чуть раздвинутые шоры.
- Я не помню, кто я, - прошептал Кролас тихо.
- Это - не важно, - улыбнулась девушка. - Главное, что вы очнулись. Будете жить, - и через мгновенье, она зацокала прочь каблуками.
Он закрыл глаза.
Открыл их снова, когда услышал тихий шорох. Теперь рядом с его постелью стояла старушка. Он видел её морщинистые складки вокруг губ, немного хищный взгляд. Белый чепец, полностью прикрывающий волосы.
- Ха! Похоже, это Тамарка дала Кроласу "Куп де вита"... Счастливчик, - пробормотала старуха. – Дура она, конечно. Впрочем, я не выдам, – И она прошамкала прочь ветхими больничными тапками.
Значит, это его зовут Кролас. Да, точно, он - Иоганн Кролас. Хотя, это имя ему пока ни о чём не говорит... «Но, где же я? Ах, да! Я в клинике профессора Тараканова... И мне надо увести отсюда Линду», - вспомнил он внезапно. И тут же, и все остальные воспоминания нахлынули на Иоганна лавиной и захлестнули... Он долго качался на их волнах, припоминая то одно, то другое...
- Кролас! Ты - вернулся? – внезапно, он услышал голос прямо в своей голове, и довольно отчётливый.
- Да, да, да! - чуть не заорал Иоганн вслух. - Вран! Дорогой!
- Я очень рад. Но, Кролас, соберись! Здесь, на свободе, за время твоей несознанки многое произошло. Ты нам нужен, Иоганн, очень нужен. От твоих действий многое зависит. Разузнай как можно больше о клинике. Пройдись по коридору. Пошарь ментально. Действуй. О главном переговорим позже. Пока что, долго говорить я не могу. Я сейчас с твоим другом, Пещерником, и мы вышли на одно дело.
- Ментально шарить - пока что, не смогу. На это у меня ступор. Очень много сил надо приложить, чтобы заставить себя это сделать.
- Понятно. Отдохни. Придёт само, - "сказал" вран. - А по коридору, если захочешь – пройдись. Тебе надо походить, ты долго лежал без чувств. Надо теперь размяться слегка. Увы, конец связи. Держись, Иоганн!
Выйдя в коридор, он встретил своего знакомого. Того самого, которого он мысленно называл... кажется, Математиком. Нет, Физиком, припомнил Кролас. Этот тщедушный человечек подмигнул ему и весело сказал:
- А я уже подумал - галюны забрали бывшего журналиста! Рад, что снова тебя вижу.
- Что такое "куп де вита"? - спросил Иоганн.
- А-а! - протянул Физик, - Судьба хранит тебя, Журналист! Точно - жить будешь. Тебе дали сильное снадобье, временно спасающее от таракановских мультиков - и ты временно провалился в безвременье и беспамятство… Санитарки зовут это зелье «куп де вита» - глоток жизни. А пациенты - «сон-травой»... После неё из долгого сна безболезненно выходят только молодые и здоровые люди с крепким организмом. Психом ты уж точно теперь не станешь. Тараканову - фига! Но...то, что он втемяшил тебе - всё же, с тобой и останется. Новые ощущения жизни, так сказать...
- Ну, да... Повышенная эмоциональная чувствительность... Что ж! Я к ней уже начинаю привыкать, - тоскливо улыбнулся Кролас.
- Считай, что легко отделался! Это - даже не диагноз, жить с этим сможешь. Считай, что это - дар богов, а не преисподней, - пошутил... Кажется, его зовут Аркадий Герасимович.
- Гм… Дар богов – в лечебнице?
- Ну… Всякое бывает, Иоганн. А ещё, ты – дважды счастливчик… Прошлый раз Тараканов отменил пирушку, уж не знаю, почему. А сегодня - празднество обязательно состоится. И большое. С накрытым столом и приглашением всех здесь проживающих. Как специально по заказу, к твоему выздоровлению. Так что, с праздником и с воскрешением! - тут Физик вдруг замер, задумался, застыл на месте - и вдруг резко отстранясь от собеседника, как-то вприпрыжку устремился в свою комнату: похоже, творческая мысль его озарила, и он побежал её записывать.
А Кролас дошёл до комнаты отдыха, уселся в армчеар и обнаружил лежащую близ подлокотника, на тумбе, газету.
Взял её, развернул. Прочитал на титульной странице: "Завтра состоятся выборы и обязательное голосование за нашего неизменного гаранта спокойствия и процветания, высокоуважаемого мэра нашего замечательного города, Штык Феогнида Соломоновича, многие ему лета! В понедельник состоится торжественное венчание нашего мэра на следующее царствование. Приглашённые уже заранее получили наградные медали в память об этом знаменательном дне".
«Завтра?! Сколько же я продрых в отключке? Неделю? Две? Что-то вроде того, – осознал Кролас. - И, что странно - спал абсолютно без сновидений!
- "Куп де вита"... Что это означает? – спросил он мысленно у врана, особо не надеясь на ответ.
- Глоток жизни! Тебя спасла санитарочка - от мозгового коллапса спасла. Прощай, до следующего утра – здесь такие дела творятся, что пока я больше не отзовусь, - раздался в голове знакомый голос.
Он отправился назад, в свою комнату. «Надо полагать, что пока ещё мне не крутят новые "астральные мультики". Может, не все ещё в курсе, что я выжил? Интересно, который сейчас час? Здесь всегда рассеянный, льющийся сверху свет, а окна - снова плотно зашорены. Порой трудно понять, какое вообще время суток», - подумал Кролас.
Две приседающие и похихикивающие бабульки почти тут же заявились к нему, вкатили стол-тележку на колёсиках. Но высыпали на тумбочку только полагающиеся бады и мутагенклимайтики.
- Ужин сегодня позже будет, при свечах. Там и покушаешь, любезный! Только - клювом не щёлкай, и в тарелку еды себе побольше накладывай! - сказала та санитарка, что была поменьше ростом, и странно хихикнула.
Потом, так же хихикая и приседая, они отправились дальше.
Видимо, тем самым, ожидаемым всем персоналом, вечером, размышления Кроласа прервал, как ни странно, звонок. Как в школе или в театре перед выступлением. Он встал и выглянул в коридор. Странная процессия обитателей из больничных палат уже двигалась к большой, во весь проход, и сейчас открытой двери в конце коридора (обычно она была заперта наглухо). Сразу же за дверью виднелась мягкая тёмно-вишнёвая портьера с золотым тиснением в виде геральдических лилий.
Раздался второй звонок.
- Поторопитесь, молодой человек! - докучливые рослые санитары выгоняли всех из комнат и направляли к дверям.
Кролас потёк в общем потоке, сливаясь с собратьями по несчастью.
За портьерой оказался большой банкетный зал со столом посередине. Стол был накрыт по праздничному. На нём стояли подсвечники со свечами. Приглядевшись, Иоганн заметил, что все эти массивные подсвечники были прикручены к столу. Видимо, на всякий случай. Скатерть на столе отсутствовала, и отлакирован он был до блеска. Блюда и торты на столе казались просто гигантскими.
А люди всё прибывали и прибывали в помещение, и не только из палат этого этажа; также, заходили из бокового входа. И, поскольку оттуда же заявился и сам Тараканов, то, по всей видимости, боковой вход вёл к лестничному пролёту и лифту. И к лестнице на второй этаж, где и были апартаменты Тараканова. Кролас смутно вспомнил, как доставлял его на этот этаж Бажан Вагиров. И то, что план помещений для него чрезвычайно важен.
То ли санитары, то ли охранники - все, как на подбор, плечистые и крепкие детины - стояли вокруг стола, ближе к стенам или окнам. Окна, расположенные с двух сторон этого огромного углового помещения, были плотно зашорены, хотя, как догадался Кролас, все они выходили в сад, а не на улицу, поскольку всё это заведение было за прочным забором. На всех без исключения оконных шорах красовались виды морских пейзажей. По сторонам от каждого окна, вдобавок, развевались от слабого ветерка тонкие газовые шторы цвета морской волны. Стены же в помещении были расписаны приятными глазу абрикосовыми, светло-жёлтыми и розовыми волнами. Вазы на столе имели вид огромных раковин и рыб, а салфетницы - кораллов, медуз и крабов.
«Похоже, Тараканову, кроме пауков, нравится морская тематика. Что ж, это, всё-таки, гораздо приятней для глаз», - оценил Кролас.
- Господа! Я прошу вас всех: присаживайтесь! – то ли пригласил, то ли приказал Тараканов, поскольку его речь была властной, и вряд ли добродушной.
Профессор, по-видимому, хотел бы сегодня походить на олимпийского бога, но на самом деле явно смахивал на Нерона. В завитом парике, в чём-то малиновом, среднем между тогой и халатом, с золотым обручем в волосах и со своим вечно презрительным орлиным взором, с надменными губами и властным подбородком… Он был угрожающ и страшен своей властью над присутствующими. Но у Кроласа он вызывал лишь затаённую ярость. В особенности, когда он заметил, что Линда смотрит на профессора с восхищением… Да, Линда тоже была здесь. И... да, с восхищением. Кролас не заметил, когда именно она вошла: слишком много было народу.
"Старый жук! - подумал он о Тараканове с ненавистью. - Похоже, это ты с помощью своих проклятых приборов внушил девушке любовь или обожание!" Благодаря своей повышенной эмоциональной чувствительности, Кролас в этом почти не сомневался.
Рядом с Таракановым слева присела совершенно роскошная Лилойя Майева в алом платье с открытой спиной и такого же цвета губами, гармонирующими с розовым румянцем на щеках. Окинув её взглядом, бывший журналист решил, что, будучи яркой блондинкой весёлого нрава, Лилойя привыкла вызывать восторг у мужчин и радоваться жизни. А на профессора посматривала с подобострастным уважением.
С другой стороны от Тараканова, за его спиной, теперь стояла девушка с хрупкой пластичной фигуркой, с большими зелёными глазами и каштановыми длинными волосами. Она тоже привлекала к себе общее внимание, и была в тёмно-синем с яркими блёстками боди и такого же цвета юбко-брюках. И, похоже, не отваживалась присесть.
- Располагайтесь рядом со мной, Ярита. Я собственноручно налью вам бокал красного вина, - повернулся к ней профессор. Девушка робко улыбнулась.
В это время, все пациенты, повинуясь разрешению санитаров, тоже начали рассаживаться, стремясь проворно занять места поближе к центру стола. Кролас же, напротив, решил сесть подальше от профессора, но не с самого края. К нему пробирался, заприметив журналиста издали, его местный друг, Аркадий Герасимович. Подойдя совсем близко, он подмигнул:
- Разрешите, молодой человек, я присяду рядом с вами. И стану гидом по нашему дурдому! - произнёс он весело и довольно громко. Не так, что было слышно профессору, но так, что услышали ближайшие люди, уже занявшие свои места.
На Физика стали оборачиваться, и он умолк, мгновенно сомкнув губы и сделав строгое лицо, при этом усаживаясь за стол рядом и одновременно с Иоганном.
Банкет, тем временем, начинался: все приступили к активному жеванию.
Кролас обратил внимание на уже знакомого ему Бажана Вагирова. Бесцветный, с длинным утиным носом и маленькими глазками, он сел за стол, с другого отсюда краю. Сейчас Вагиров не был весь белом, но в простой шелковой синей рубашке. Меланхолично покачиваясь из стороны в сторону в такт музыке, что теперь заполняла помещение, он, тем не менее, очень зорко следил за происходящим.
На противоположном Вагирову краю стола сидел ещё один странный тип: Иоганну показалось, что этот тоже слишком внимательно за всеми наблюдает, как охранный наёмник. Довольно мощный и мускулистый детина в обтягивающей чёрной майке и белых пижонских брюках ни на пациента, ни на переодетого в обыденную одежду санитара, каких тут тоже было немало, явно похож не был.
- Кто это? Там, в чёрной майке? - спросил Кролас у своего соседа, взглядом указав ему направление.
- А вы проницательны, молодой человек! - деланно удивился Физик. - Это - Равил Хадрумов. Именно он задаёт программу наших сновидений. И кошмаров, конечно. У него очень богатая фантазия. Хотя, по виду и не скажешь. А ещё кто из профессорских главных «адептов» здесь? Отгадаете?
Иоганн пригляделся. Напротив Тараканова, рядом с Линдой, сидела девушка, чем-то похожая на Яриту, тоже с длинными, хотя и более тёмными волосами и с карими, раскосыми глазами. И слишком уж большое очарование она излучала, и слишком притягивала взгляды окружающих. И это настораживало. «Большинство обитательниц заведения выглядят потерянными, - подумал Кролас. - Но эта девушка - явно, не из таких».
Физик проследил новое направление пристального взгляда своего соседа.
- Да, интуиция вас и на этот раз не подвела… Перед вами - Зарема Астартова. Занимается любовными эликсирами и магией приворота. Видите девушку рядом с ней? Зарема явно привораживает её к профессору. По его волеизволению, вне сомнений. А он у нас - известный сластолюбец.
Кролас побледнел и сжал под столом кулаки.
- Ваша знакомая? - тихо спросил Физик.
Иоганн едва заметно кивнул.
- Сочувствую, - вздохнул его новый друг. И после небольшой паузы, продолжил:
- На вечерах никогда не присутствуют все здешние главные адепты профессора. Один из них обязательно остаётся на дежурстве. И чаще всего - это Амбер Циммербаум. Тараканов доверяет ему полностью. Амбер - колючий и страшный тип. Он нелюдим. К тому же, он в самом деле нередко читает мысли. И даже без приборов. Редкая врождённая способность. Остальные, в лучшем случае, воспринимают только эмоциональный фон. Даже, когда пользуются усиливающими чувствительность приборами, могут не слишком много.
Кролас задумался. "Интересно, что будет, если я, в состоянии, когда читаю мысли, встречусь с тем противником, который тоже это умеет? Вот уж, славный выйдет разговор!"
- Вам надо научиться экранироваться, Кролас! Ментальный щит-отражатель, ментальная заставка - какая-нибудь дурацкая песенка или хорошая молитва подействуют лучше всего. Ещё помогает, если представить над собой воображаемый зонтик. Экранируйтесь тем способом, который для вас легче…И тогда, им будет невозможно считать информацию с вас, - неожиданно, и очень быстро, пробормотал Физик.
Кролас с немым вопросом посмотрел на соседа и невольно чуть не просканировал его мозг. Во всяком случае, успел понять, что тот сам пользовался тем, о чём говорил… И неплохо экранировался. Его ментал был сейчас почти недоступен.
- Нет, я не прочёл ваши мысли - мне этого не дано. Я - импат, и только: я воспринимаю чужие сильные чувства. Но об остальном порою бывает нетрудно догадаться умному человеку. И, как мне кажется, вы сейчас подумали о чтении ваших мыслей кем-то из этих… адептов, - Аркадий Герасимович улыбнулся.
- По-моему, вы - мой ангел-хранитель в этом аду, - сказал очень тихо Кролас, посылая соседу импульс дружеских чувств, сопровождаемый внешней улыбкой.
Тем временем, по заказу профессора, гибкая Ярита станцевала странный танец. Он не был похож ни на западный, ни на восточный: какая-то гремучая смесь того и другого. Причём, девушка ещё и жонглировала горящими факелами.
Потом встала из-за стола Лилойя и спела широко известный шлягер о розах. Под её пение, свет в зале постепенно был приглушён, а на столе загорались зажигаемые Бажаном Вагировым свечи.
- А наша новая звезда, бард и поэтесса - не желает ничем попотчевать публику? Может, мы дождёмся от вас экспромт? - вдруг обратился к сидящей напротив Линде профессор.
Видно было, что та растерялась. И даже побледнела.
- Ну же! Вы были так смелы - на конкурсе Пупси-Бест! Куда же подевалась ваша смелость?
- Мне нужна гитара, - робко попросила Линда.
- Бажан Вагиров! Потрудитесь принести гитару! - громогласно воскликнул профессор. Так громко, что задрожали стаканы.
Буквально минуты через три Вагиров доставил сюда требуемый инструмент.
Линда взяла гитару. Слегка настроила, пробежала по струнам...
- О чем вам спеть? - спросила она.
Кролас почувствовал, что Линда находилась под сильным внешним воздействием. Пойманная птица в идиотской, но прочной клетке. Растерянная девушка, чьи мысли путаются, а воля подавлена. Идущая по углям, когда морок рассеялся, и вдохновение пропало... То ли повлиял напиток, ловко подсунутый ей Заремой, то ли подействовал волновой излучатель, направленный на неё профессором… Но, было несомненным, что на её волю оказывалось психическое давление. «Да, вторгаясь в её сознание, профессор сможет добиться её любви - но не сломает волю. Зато, сломает её душу, наполнит чувства мерзостными видениями, очернит саму идею близости, растопчет мечту и грёзы... Это принесёт ей непоправимое горе. Насилие над личностью - это почти как насилие над телом. Быть может, даже хуже», - внезапно осознал Кролас.
Линда интуитивно сопротивлялась давлению на свой разум. Но её сознание было подавлено, силы истощены, и девушка была на грани срыва.
- Спой мне о том, что ты ощущаешь, когда встречаешь меня... Я не страшный! Так не будь же ты робким мышонком. Ты уже взрослая женщина, а не пташка или мышка! - повелительным голосом, и явно используя гипноз, глядя в глаза Линде, сказал профессор.
Но Линда глядела не на профессора, а в размытые желтовато-розоватые волны на стене. Потом она запела:
Я не ищу простых путей,
Но я храню свои законы,
И снова голос колокольный
Меня спасает от цепей.
Я не могу весёлой слыть,
Я не могу надеть личину,
Когда душа наполовину
Лишь сердце может объяснить.
Я знаю: вместе нам не быть,
Откуда же души смятенье,
Желание освобожденья,
И связи пагубная нить?
А дальше, Кролас ничего не слышал, будто проваливаясь куда-то. «Надо срочно что-то делать, - подумал он. – Спрошу у врана, можно ли как-то экранировать Линду от чар профессора. Ей очень, очень тяжело».
После пения Линды, вначале повисла гробовая тишина - но потом присутствующие разразились громкими аплодисментами.
Кисло улыбнувшись, Тараканов сказал:
- Вы - действительно девушка-загадка. Вы всё усложняете. Будьте проще, здоровее... Ничего, я вам прочищу мозги. Станете полной жизни - как все мои сотрудницы. Правда, Зарема? А ты мне - что споёшь?
И Зарема запела грудным голосом, довольно завораживающим. Но какой-то совершенно глупый шлягер. Кроласу было плохо, а потому - снова стало почти ничего не слышно, и слов он толком не разбирал, и всё вокруг кружилось, и он всё как будто падал, падал, падал... К тому же, в отличие от полной тишины во время пения Линды, сейчас все довольно громко разговаривали между собой, и эти голоса сливались в нестройный гул, и от свечей, горящих на столе, шло парафиновое испарение, и всё казалось подлым, низким и пошлым.
- Ну, что ж, пташка моя Линда Аувербах! Спой нам ещё… Ну, хотя бы об этом славном вечере. Так сказать, на долгую и вечную память, - предложил Тараканов с явной издёвкой. - Итак, песнь заморской соловушки!
Кролас внутренне содрогнулся. «Неужели… Он о чём-то подозревает? Что она – не отсюда? – подумал он. - Почему - заморской?»
- О вечере... На память, - тихо сказала Линда, раздумывая. – Ну, что ж… Спою, экспромт… Ну, уж, что получится...
И она начала:
Вечер пел. Пылали свечи,
Лица, судьбы. Стыли речи.
Замерзала в ожиданье
Чувств - холодная молва…
Пища шла, и безотказно.
И рыдали, но бессвязно,
И метались над столами
Несказанные слова.
Лишь о том: проходит вечер.
Лишь о том: приходит вечность,
Растворяет в океане
Наши души и тела...
Её пение прервал удар Тараканова по столу кулаком:
- А теперь - танцы! Танцы, я сказал! Танцуют - все! Чем выше начальник - тем большее самодурство он может себе позволить. А я здесь - высшее над всеми вами начальство! - и Тараканов снова злобно ударил кулаком.
- Он - что, пьяный? - тихо спросил Кролас у Физика.
- Похоже на то. И такого у нас обычно не было. Так он не опускался, как сегодня, - ответил ему Аркадий Герасимович. - Могу сказать, как импат, что у него, скорее всего, очень большие неприятности. Такие, каких при мне у него ни разу ещё не бывало, - ответил тот. – Но, кто бы ему не досадил там, во внешнем мире... Но, оторвётся он здесь, на нас. И по полной.
- Слышите, бандерлоги, что начальство приказало? Танцуют все - и чтобы ни одного грустного лица! Я так хочу и повелеваю! - лицо Тараканова стало багровым. - Да я, если захочу, могу вас всех просто раз-да-вить! Слышите?
Кто-то и где-то снова включил музыку. На этот раз, так громко, что её звуки заглушили дальнейшие угрозы Тараканова. У Кроласа было ощущение, что музыка полилась прямо из потолка, гремела и отзывалась у него в голове, в висках, пульсируя в ритме биения крови.
К профессору уже спешил Бажан Вагиров, одновременно мешая что-то в стаканчике… Наверное, успокоительное.
Иоганн, то вальсируя, то подскакивая, пробирался к Линде: танцевать он толком не умел. Когда же он был уже близко от девушки, то придвинулся к ней и проронил тихо:
- Здравствуйте!
- А, это - вы? Как... И вы - здесь? - спросила Линда, но без всякого интереса, будто не воспринимая всё то, что сейчас происходит, за действительность.
- Да. Здесь. При императоре Нероне, - сказал Кролас очевидную глупость, хотя пытался просто пошутить. Потом он улыбнулся и добавил:
- А ещё потому, что очень хотел вас увидеть.
- Чтобы взять у меня интервью? - спросила Линда холодно.
- Пойдёмте - потанцуем, - предложил Иоганн.
Как раз, пошла медленная музыка.
- Пойдёмте. Если хотите.
Танцуя с Линдой, он наклонился к её уху и очень тихо сказал:
- Я пришёл, чтобы спасти вас и вывести отсюда. Я не похож на героя… Но поверьте, что это так.
- Тогда… Меня надо спасти от себя самой, - так же тихо ответила Линда.
- Вас подвергают гипнозу и дают вам привораживающее снадобье. Это - вполне в духе профессора.
Линда с испугом посмотрела на Кроласа.
- Спасибо. Я… подумаю над этой версией. И постараюсь разобраться. Но, если это действительно так, то как этому противостоять?
- Продержитесь до завтра, собрав всю свою волю. Сопротивляйтесь, но не показывайте виду: а то, они просто увеличат дозу воздействия... А завтра… Завтра я узнаю, как с этим бороться, у врана - он выйдет на ментальный контакт со мной.
- Вы шутите?
- Нет.
- А сейчас - все дружно, вокруг стола, танцуем Летку-еньку! - громко заявил вновь повеселевший профессор.
В это время, как раз, заиграла новая музычка: «Танец маленьких утят». Все выстроились вокруг стола паровозиком и запрыгали, дёргая попеременно то правыми, то левыми ногами. Даже будучи журналистом, Кролас никогда не участвовал ни в чём, равным по глупости. Хотя, ритзибои часто устраивали по вечерам какие-нибудь дурацкие «капустники». «Ну, что ж… Дурдом – он дурдом и есть. Как говаривал Дорг, если попал в болото - квакай погромче», - грустно подумал бывший корреспондент.
- Всё! Баста балдеть! – профессор, за которым пристроились и танцевали все остальные, резко остановился и хлопнул в ладоши… И музыка сразу прекратилась. Все замерли, как кролики при виде удава.
- А теперь - хочу гадать. Внесите гадательный шар! Сядьте все по местам!
И две молодые медсестрички в белых халатах расторопно побежали куда-то, и вскоре приволокли большой хрустальный шар на золотистой нити, закрепленный на рамке с мраморной подставкой. Шар водрузили в центр стола, и, когда все расселись по прежним местам, шар оказался между Таракановым и сидевшей напротив него Линдой.
Профессор злорадно рассмеялся.
- Ты - поэтесса, - обратился он к Линде, произнеся последнее слово с намеренным уничижением.
- Я не поэтесса… И никогда так себя не называла,- ответила та.
- Нет, ты – поэтесса. Ты это заявляла своими странными песнями. А сейчас… Сейчас именно ты скажешь мне своё пророчество. Я так желаю. Ну, смотри в шар, поэтесса! Вещай! Что ты видишь? И…где - Амбер? Бажан, смени на время Амбера! Он мне нужен здесь! - истерически возопил Тараканов.
- Да уж… Точно, никогда таким его не видел! - угнетённо прошептал Физик. - Обычно, за столом он вёл себя абсолютно пристойно. А сегодня... Да он просто в панике...
- Тараканов - истеричка! - ляпнул Кролас.
Через некоторое время, за плечами профессора возник из полумрака, будто из ниоткуда, Амбер Циммербаум. Строгий уравновешенный господин, среднего роста, со странной формой немного укрупненного черепа и с глубокими, проницательными карими глазами. Он был весьма мрачен. И, похоже, это было его постоянное состояние.
- Амбер! Вот - наш медиум на сегодня. А ты - возложи на неё руки, закрой глаза - и лови её видения и прорицай! Я так хочу, - заявил Тараканов.
- Напрасно! Иногда пророчества бывают странными, иногда - непонятными, но никогда и никого не спасают. Лучше следовать правилу: делай, что хочешь, и - будь, что будет, - сказал мрачный и сдержанный Амбер.
- Делай что должен, и будь что будет... Он изменил присказку, - шепнул Кролас Аркадию Герасимовичу.
- Я заметил, - тоже шёпотом, отозвался тот.
- Я так хочу! Повелеваю! И это... Развлечёт меня, хоть немного! - заорал профессор. - Хоть сегодня. А после нас - хоть потоп.
- Хорошо, пусть будет по-вашему, - сказал Амбер, поджав губы. Затем театрально подошёл к Линде, возложил руки ей на голову, закрыл глаза. Девушка долгое время пристально вглядывалась в шар, и взгляд её становился туманней и туманней. Если бы не руки Амбера на её голове — скорее всего, Линда давно была бы без сознания, и упала бы головой на стол.
И вдруг, каким-то не своим, более низким, голосом, она быстро и громко заговорила:
- Вижу мрак, разрушения и смерть.
И умолкла.
- А ты? Что видишь ты, Амбер? - возопил Тараканов. – Пророчество туманно. Оно относится ко мне? Амбер, подними веки! Скажи, что ты видишь?
Амбер Циммербаум приоткрыл свои глаза.
- Ничего хорошего. Поверь мне… Ничего хорошего, - подтвердил он зловеще.
И, не спрашивая разрешения, направился к выходу.
- Всем - по палатам, и - спать! - проорал Тараканов.
Вечерний банкет был закончен.
Глава 13. В логове Волка
Рано утром, Шнобель с враном на плече был на улице Мира, в районе дома номер десять.
- И с чего ты начнёшь поиск? Пр-риступай! - ехидно каркнул вран, сидящий на его плече. Где здесь может быть вход в подземное царство Золотусского? Никаких особых пр-римет поблизости.
- Но, почему-то, именно отсюда они будут танцевать, так сказать...
- Не отсюда, а сюда.
- Сюда, отсюда... Кто их знает. Вначале - встречающие выйдут отсюда, потом клон переправят сюда... В общем, на всякий случай, надо просмотреть все дома, что поблизости. На предмет обнаружения хоть чего-нибудь необычного, так? - размышлял диггер. - В конце концов, сюда планируется припереть не что-нибудь, а огроменную дуру…
- Ага… Скорей всего, ту самую барокамеру, в которой гермопуля. И всё - в криорастворе. А в гермопуле – собственно капсула, а в капсуле - клон, - прокаркал вран.
- Ага… В утке – яйцо, в яйце – сундук, в сундуке – игла… Или, как там, в сказках? Тенгу, я не понимаю – зачем криораствор? – последний вопрос Пещерник задал просто так, для поддержания беседы.
- Криор-раствор - это чтобы не проникали болезнетвор-рные бактерии, которые не любят холод, но любят совсем другую среду. А внутр-ри капсулы - тем не менее, не холодно, а тепло. Так устр-роено. Так и нас выращивали, - заметил вран. – В инкубатор-ре.
Шнобель поёжился:
- Да ну!
- Не думаю, что для тебя будет новостью, что я и подобные мне - искусственно созданные существа, пр-родукт генной инженерии, - пояснил вран.
- Ладно, вранчик! К тебе-то я уже привык, и твоего создателя, можно сказать, понимаю. Интересный получился экземпляр. Но вот, скоростное биовыращивание... Никогда к нему сердце не лежало! Даже, когда это просто мясное производство. А чтобы это мясо ещё и оживлять, информацию на него записывать... К такому я точно никогда не привыкну.
- И - не надо. Скоро будем драпать из города - и попадём в мир, где никакого вообще скор-ростного биовыращивания нет, и никому оно не нужно в принципе. Тебе там понр-равится.
- Почему ты так думаешь?
- Что понравится? Или, что будем др-рапать?
- Что понравится...
- Ты - р-романтик... Кажется, ты, к тому же, будешь способен, как и Кролас, понять мыслеречь…
- Это ты о чем?
- Я могу говорить с человеком внутри его головы, если я на него настроюсь, и если у него есть кое-какие способности. Если он не дуб непрошибаемый.
- Ничего себе! Ну… да, с Кроласом ты же общаешься теперь на расстоянии… Но я никогда не думал, что это может случиться и со мной. Мыслеречь, говоришь? Занятно!
- Попробую и с тобой так поговор-рить, если нельзя будет вслух… Если я почувствую, что прибор-ры могут засечь звук… Тогда, в стр-рессовом состоянии, может, и ср-работает. А потом - легче уже пойдёт.
- Гуд… Смотри, вран, первые этажи всех ближайших домов мы проверили, ничего интересного не нашли. Лишь входы в подвалы, самые обыкновенные. А вот что это за труба торчит между гаражами? Она меня настораживает. Довольно широкая труба, и непонятно, почему торчит, - указал рукою Шнобель. – А вокруг, на очень уж большом пространстве, всё закатано в пластбетон. И никаких там нет, на этом пустом пространстве, гаражей, и вообще - ничего. Не функционально как то.
- Ну, что ж! Пойдём, посмотрим поближе, что это за констр-рукция такая, - посоветовал Тенгу.
Труба, действительно, оказалась подозрительной. Прикрывал её лёгкий металлопластовый люк, который Пещерник легко сдвинул с места. Сдвинул - и посветил внутрь фонариком. Дно трубы казалось не слишком глубоким.
- Прыгай вниз! – каркнул вран.
Недолго думая, Шнобель перегнулся, опустив внутрь трубы ноги, потом повис на руках - и, наконец, спрыгнул вниз. Вран последовал за ним. Внутри трубы, вбок пошло ответвление: при этом, не просто достаточное для перемещения по нему человека, но такое, что в высоту проложенный здесь тоннель был достаточен для того, чтобы не малого роста Пещерник передвигался здесь, не сгибаясь. И он пошёл, всё вперёд и вперёд, вплоть до тупика. Но, в конце концов, этот ход упёрся в стенку. Однако, осветив фонариком эту стенку, вскоре Шнобель обнаружил панель. Он старательно ощупал её. Она была холодная, металлическая. И в ней были небольшие отверстия. Неожиданно, из этих отверстий на панели стал выделяться ядовитый бурый газ. Пещерник зажал одной рукой нос, а другой резко нажал на только что замеченные под панелью кнопки - их было всего две. Газовая атака тотчас прекратилась, а потолок над ним вдруг стал раздвигаться, как и стены, которые, отодвигаясь, быстро образовали квадратное пространство с видом на небо. В общем, Шнобель теперь стоял посередине закрытой со всех сторон площадки с бетонным полом. Та стена, на которой была панель, при этом осталась на месте. Только, при раздвижении стенок, она расширилась, и чуть в стороне обнажилась довольно широкая и массивная дверь. Вытерев рукавом ещё слезящиеся от газа глаза, Пещерник уставился на дверь.
- Нежданчик! – прокомментировал вран. – И кто тебя надоумил нажать на эти кнопки? – поинтересовался вран.
- Случайность, - пожал плечами его спутник.
- Миленький интерьерчик! Как пить дать – сейчас нас запеленгуют, - заметил вран. - Интер-ресненько, для кого здесь на автомате газа напустили? Для защиты от незжей, или от бр-родячих собак?
- Думаю, они уже засекли, что кто-то сюда приблизился, - проигнорировав последний вопрос, ответил ему Шнобель. – И «своим» для них я прикинуться уж точно не смогу…
И в это время, сверху, со стороны зияющего там неба, на него кто-то спрыгнул, и оба повалились на землю. Пещерник вместе с нападавшим покатился, сцепившись, по бетонному полу. Этот некто, небольшого роста, одетый в странного вида гермошлем и термокостюм чёрного цвета, гибкий и проворный, пользуясь преимуществом внезапности, вскоре приложил Шнобеля об пол… Так, что у того потекла юшка из носа. Однако, молодой человек вскоре ловко выкрутился, и, взяв болевым захватом, уложил неожиданного соперника на землю и заломил ему руки за спину. Тот легко не сдался, даже после этого с разворота засветив ногой сопернику в пах. В результате, Пещерник снова его выпустил, а некто живо приподнялся и снова напал - и они снова вместе покатились по цементному полу. В конце концов, Шнобель всё же оседлал субчика, развернув незнакомца вниз животом. Потом он наклонился над распростёртым в безвольной отключке телом, и попытался снять с лица неизвестного гермошлем.
- Поосторожней с дамой, - пробормотал подлетевший поближе вран.
- С дамой?! – растерялся молодой человек.
Дралась дама очень даже неплохо. А костюм с металлическими вставками, защищающими грудную клетку, и скрывающий лицо шлем совершенно не позволяли определить половую принадлежность.
- Смею предположить, что это - одна из девушек, работающих на Тар-раканова... Считал её мысли. Попала сюда по той же пр-ричине, что и ты: заинтересовалась этим местом. Но, в отличие от тебя, пр-росто наблюдала за всем из-за гар-ража, что поблизости. И даже я не смог её обнар-ружить раньше. Её экр-ранировал этот шлем. Но, при первом же её удар-ре об землю, прибор-ры отказали, и она стала видимой. Тут я и считал инфор-рмацию, кто она такая. Почему напала – не знаю, видимо, приняла тебя за здешнего, и решила взять и допр-росить. Но сейчас – не вр-ремя болтать. Сюда идут. Оставь её здесь, сам отойди в стор-рону, а я тебя прикрою на вр-ремя... Ты станешь невидим. Только, не выдавай пр-рисутствия. Замр-ри. И стой смир-рно. Откроется вход - пр-роникни со всеми внутрь. И - молчи.
Действительно, вскоре дверь в бункер начала раздвигаться. Скорее всего, сработала сигнализация, так как сюда выскочили люди в сером, аж семеро. И мгновенно устремились к девушке. Шнобель, с враном на плече, стал теперь для них полностью невидимым. Он отошёл подальше, чтобы на него случайно не наткнулись. И серые действительно не обратили на него абсолютно никакого внимания, зато склонились над шпионкой Тараканова. Двое из них сняли с незнакомки гермошлем.
Да, действительно, это оказалась девушка. Пещерник чуть не ахнул в голос: да это же Леди Тьмы! Та самая, с которой он не так давно познакомился в «Старой Праге». Сейчас у Леди Тьмы были не чёрные, а каштановые волосы. Ведь она нынче вовсе не собиралась посещать вампирское кафе... Но, вне сомнений, это была именно она.
«На Тараканова работает… Теперь понятно, что Гошу она так же «выпасала», как и я... Вот уж совпадение! - поразился Шнобель. - И тогда же, наверное, она тоже разнюхала этот адресок».
Серые посовещались между собой и решили забрать девушку внутрь. Двое из них подхватили её на руки, а один забрал гермошлем. Выдвинувшийся первым нажал на кнопку возле двери - и она отъехала в сторону. Все серые, а также и Пещерник, проворно следуя за ними след в след, прошли вовнутрь. После чего, дверь бесшумно затворилась. Шнобель оказался в светлом огромном помещении, напичканном всевозможными приборами. "Хорошо, что у меня есть вран, а не прибор, например, гермошлем, как у Леди Тьмы… Иначе, меня, вероятно, засекли бы. Тут всё просто напичкано техникой, а их так много", - подумал лазутчик.
Один из серых подошёл к аппаратуре неподалёку от дверей – и, по всей видимости, это именно он закрыл наружный выход, нажимая на соответствующие кнопки. А Шнобель решил внимательно запоминать любое управление враждебной техникой.
Серые связали Леди Тьмы по рукам и ногам и оставили лежать прямо на полу. А к гермошлему они отнеслись с большей симпатией и пиететом: один из них очень аккуратно взял и сразу куда-то поволок этот аппарат.
«По ходу, исследовать чужую технологию намереваются», - подумал Пещерник.
Остальные серые сразу же занялись своими постоянными обязанностями: каждый из них теперь засел за какие-либо приборы. Вообще, серых здесь было довольно много: Шнобель насчитал, что не менее тридцати человек; это не слишком точно, так как некоторых, возможно, загораживали приборы. Даже здесь, в помещении, серые продолжали ходить в своих странных плащах. Но именно здесь плащи смотрелись логичней: было довольно прохладно; сильно ощущалась работа кондиционеров. Точные приборы не любят жары.
Из того большого помещения, в которое попал Пещерник, по-прежнему не замечаемый здешними обитателями, во все стороны расходилось множество коридоров. Свернув в один из них, Шнобель обнаружил склад с оружием. И вран тотчас предупредил его, чтобы он ничего здесь не трогал и скорее уносил отсюда ноги.
«Теперь следует заняться поисками главного врага - Золотусского. Он же наверняка днюет и ночует возле своего обожаемого центрального компьютера», - подумал диггер.
- Никогда не ищи вр-рагов, ни внешних, ни внутренних. Они сами тебя найдут… А ты полагайся лишь на интуицию и живи моментом. Пр-росто, умей оценить ситуацию. Если ты, к пример-ру, проявишь гер-ройство и убьёшь сейчас Золотусского - ты, во-первых, сократишь наши ряды, поскольку тебя тоже однозначно убьют. А, во-вторых, уничтожишь ту силу, которая пр-ротивостоит сейчас Тар-раканову! - философски изрёк вран.
- Ты меня не понял. Я не буду даже и пытаться именно сейчас его убить… Полагаю, что такая попытка – безнадёжна. Ничего не получится, лишь верная моя смерть наступит. Я пока…Просто, хочу найти центр этого логова, - возразил Пещерник.
Тем временем он, осторожно пробираясь всё дальше, и дальше исследовал очередной коридор. Этот коридор привёл к открытым дверям в комнату, где за огромным прибором, занимающим целую стенку, сидел маленький скрюченный старикан. Шнобель стал у него за спиной и теперь видел, как на мониторе проплывают, то врозь, то попеременно, различные виды Города, с людьми и машинами. Вскоре вид на мониторе сменился, и теперь он видел только мелькающие ряды цифр и значков, идущие бесконечной лентой.
После этого, Пещерник развернулся и направился дальше.
- Ищи лучше другой выход отсюда! Какую-нибудь вентиляционную шахту. Мы видели достаточно: теперь знаем, как сюда пр-роникнуть. Надо уносить ноги. И поскор-рей, - советовал вран. - Опасно. Очень опасно.
«Отследить бы, где здесь самый главный компьютер. Раз уж, мне так несказанно повезло, и я сюда вошёл», - подумал Шнобель.
- Это - очень стр-ранный компьютер... Похоже, с хакерским компом пошалил какой-то своеобр-разный гений, и сделал продвинутый компьютерный центр, хотя и лишённый главных хакер-рских функций, но зато переоборудованный таким обр-разом, чтобы с ним мог управляться любой, даже абсолютно тупой, пользователь. А включение его - завязано именно на Золотусского. Но есть и предохр-ранительная система, и авар-рийный канал связи. Да, он сможет работать, даже если что случится с Золотусским. Тогда запускается авар-рийный режим поддержки. Через другой центр. Это дополнительное упр-равление - находится в руках того старика, которого ты видел. Предполагаю, что это именно он и есть компьютер-рный гений, - отозвался на его мысли вран.
- Ого! Ты всё это понял, считал? - удивился Шнобель.
- Да, - отозвался вран.
- А может быть, это он и есть - Золотусский, этот старик? - спросил Шнобель.
- Вр-ряд ли. Нет. Старик - это не он. Золотусский сейчас у себя, в своём личном, закр-рытом кабинете. Не знаю, где это; где-то поблизости, и на двер-ри этого кабинета - изобр-ражена голова волка. Этот кабинет только что мелькнул в мыслях стар-рика, когда он подумал о том, что Золотусский действительно вскоре пр-роизведёт перезапись своего мозга. Пер-резапись же мозга старика, но на электр-ронный носитель, была осуществлена ранее. Она встр-роена в большой компьютер.
- И весь тот компьютер – как бы электронная личность? - догадался Пещерник.
- Да, - подтвердил вран. – Идентичная старику.
«Чем бы им хоть немного здесь насолить?» - задался мысленным вопросом Шнобель.
- Остор-рожно! Это мы ещё успеем. Не сейчас, потом. А сейчас, главное - это найти отсюда выход, - возразил вран. - Надо донести хотя бы эти данные до своих. Вот что - главное. А насолить им мы ещё успеем. Ищи выход. Ещё хотя бы один, запасной, здесь должен быть. Тут - стр-ратегически важная точка. И должно иметься несколько возможностей отхода. Там, где мы сюда пробрались - слишком много сер-рых. Надо искать др-ругой выход отсюда.
- А если, другой выход – именно из кабинета Золотусского? Возможно это, вран? Не сидит же он под землёй безвылазно? Мне кажется, всё же нужно отследить, где главный его кабинет, - сказал Шнобель.
- Несомненно, эта кр-рыса имеет выход из своей норы. Но там, у него, скор-рее всего, сильная изоляция от остальных помещений, надёжная система охраны. И там же - наиболее чувствительные прибор-ры. Опасно. В его кабинете, возможно, даже нас с тобой можно засечь, - отозвался вран.
- Но, слишком долго здесь бродить в поисках иных выходов - тоже не безопасно. Ты же не можешь экранировать меня бесконечно... А знаешь, не попытаться ли нам бежать через уже знакомый выход, только если выкурить кролика из норы? Ведь, наши «друзья» – серые абсолютно тупы, - азартно предложил Пещерник.
- А в пустых помещениях я тебя и не экранирую: силы экономлю. Если кто появится - почувствую зар-ранее, и вот тогда... Но что, у тебя появился план? - заинтересовался Тенгу.
- Быть может, серые не реагируют на девчонку Тараканова, поскольку для них она или труп, или пока не подающее признаков жизни тело. Возможно, они считают, что она забралась сюда случайно и надышалась того газа, что был у дверей. Исследовать её пока что не было приказа. Их больше интересует шлем. Именно его кто-то из них уже изучает. Но, если им напомнить, что девчонка - несомненно, живой человек? То не пробьют ли они в колокола, призывая к себе шефа? Ведь серые без его распоряжений, насколько я слышал, и шагу ступить не могут, - высказал предположение Шнобель.
- Пр-родолжай... Знаешь, это возможно. Но, как ты собир-раешься привести её в чувство? - спросил вран.
- Простым дедушкиным методом. У меня в поясной сумке есть аптечка, а в ней - флакон с нашатырным спиртом. Дам ей понюхать, - ответил тот. - Серые отвлекутся - а мы попытаемся бежать.
- Ну, ладно... Только, источник запаха - сам пузырёк – сразу же закинешь подальше, - посоветовал вран. - Но, что потом?
- Увидишь... Проберусь к панели, и открою дверь. Только, надо будет драпать очень быстро.
Незамедлительно, Шнобель направился к началу их пути. Бесчувственное тело девушки по-прежнему лежало недалеко от входа. Пещерник наклонился над Леди Тьмы, поднеся нашатырь к её носу. Девушка судорожно вдохнула, открыла глаза и начала приходить в чувство. Шнобель зашвырнул прочь пузырёк, по которому, как он понял из опасений врана, теперь можно было отследить источник запаха - как вдруг, одновременно с полётом пузырька, завыла сирена. Шнобель аж испугался: он на мгновение решил, что это произошло из-за отброшенного им предмета, который влетел куда-то не туда. Но серые кинулись не в его сторону, а к тому же входу, через который он сюда проник. И у них, у серых, явно началась новая паника. А сирена продолжала выть, не переставая.
- Никак, сегодня - здесь день открытых дверей! - изумился Шнобель. - Похоже, что снова сработала сигнализация при входе... Новые гости?
- Я засёк центральный компьютер! теперь знаю его место нахождения. Потом нар-рисую план. Сигнал тревоги был послан их шефу, самому Золотусскому. Вот я и засёк точное его расположение... Два нарушения подряд - такое пробрало даже серых! Похоже, снаружи сейчас - люди Тараканова, и они - вооружены. Во всяком случае, так считают серые, - быстро сообщил вран прямо в ухо Шнобелю.
- Что ж! Вполне возможно, что Леди была не одна. И её подельники явились за ней, как только почувствовали, что она пропала в этом районе и не выходит на связь, - догадался Пещерник.
- Хватай девчонку, не к чему ей здесь валяться - а то, затопчут, в потасовке. И - на выход! Быстр-ро! - прокаркал вран.
Тем временем, в помещении уже происходило невесть что. Один из таракановских вломился внутрь в то время, когда многие серые выскакивали наружу, и, схватив первый попавшийся прибор, заблокировал им дверь, которая начала было закрываться. Затем в помещение ворвалось ещё несколько таракановских, одетых в обтягивающие удобные костюмы чёрного цвета. И в помещении, и на улице уже шла борьба, причём на улице слышались сдавленные крики. Похоже, что невдалеке шёл бой с применением лазерного оружия и щитовых отражателей защиты: на то указывал специфический звук. Но вскоре, там, наверху, всё смолкло.
В помещении же, куда успели ворваться около двух десятков таракановских ребят, уже вовсю дрались чем придётся: ножами, дубинками; а также, применяли "Ромашку-4" и другие распылители, а кто-то из таракановских стрелял из пистолета. Пули рикошетили, и стрелял парень, спрятавшись за грудой металлических приборов и ящиков, чрезвычайно осторожно, чтобы не попасть по своим. А вот лазер применять внутри помещения - было бы смерти подобно.
В это время Шнобель, закрыв рот уже очнувшейся, но связанной по рукам и ногам девушке, оттащил её за груду пустых металлических ящиков из-под приборов. Там он разрезал верёвку на ногах Леди Тьмы, но вот руки пока что не освободил. Потом он стал пробираться вперёд, на выход, толкая перед собою девушку. Вран его уже не экранировал: похоже, что его силы были на исходе, и Тенгу счёл, что теперь сойдёт и так. Ведь и серые, и таракановские были слишком заняты. Хотя, вопросы у них, быть может, и могли бы возникнуть: например, откуда здесь взялся этот странный парень, и почему он волочит впереди себя их знакомую, а также, почему здесь кружит странная птица... Но, по существу, им некогда было отвлекаться. Хотя, кто-то из раненных людей Золотусского, который валялся в проходе между приборами, всё же кинул в них увесистой железякой. Шнобелю пришлось пригнуться, и она просвистела над головой - и где-то врезалась в экран местного компьютера.
Но вот, Пещерник улучил минутку, и оставшееся до выхода пространство преодолел бегом, прижимая к себе Леди Тьмы. Он кинулся в узкий дверной проём, по-прежнему образованный благодаря заклинившему дверь разбитому прибору. После чего, Шнобель и Леди Тьмы оказались снаружи, под квадратом ярко-синего неба, в замкнутом подземном пространстве. Кругом валялись трупы серых и несколько людей Тараканова. В подземном тоннеле, куда поначалу сунулся Пещерник, оказалось ещё несколько трупов, чьих – в темноте не разглядеть. Причём, они закупорили проход.
- Требуется доказать, как мы будем вылезать! - пропел Шнобель, почесав репу.
- Закрой двери в бункер, придурок! - прошипела, как разъярённая кошка, Леди Тьмы.
- Каким образом? – поинтересовался он осторожно.
- Прибор этот грёбаный убери с прохода! А то, они ведь сейчас все за нами ломанутся!
- Ну, уж нет! Там стреляют. И я не хочу возвращаться к проёму. Да и как тогда твои выберутся, если из них и останется кто живой?
- Нажмут на кнопку. Впрочем - мне пофиг. Какого рожна они сюда сунулись, идиоты?
- Тебя спасать, наверное, неблагодарная! - ответствовал Пещерник.
- Др-рапаем! Просто, подойди к кр-раю, подпрыгни и подтянись на р-руках! - сказал вран. – Ты высокий!
Леди Тьмы от удивления открыла рот, услышав говорящего врана. А Шнобель, оставив девушку внизу, усадив её прямо на цементный пол, проворно последовал совету птицы.
Выбравшись, он огляделся. Вокруг была тишина и покой. Ни одного постороннего жителя Города поблизости не было… При звуках перестрелки, если кто и был поблизости, то все рассосались. На улице, в округе, на открытом ветрам пространстве валялось около сорока трупов, или раненных: здесь чуть ранее разгорелась основная войнушка с применением бластеров. Ну, а двое из врагов, неподалёку отсюда, синхронно задушили друг друга голыми руками. С металлопластового люка, отодвинутого в сторону, тоже свисало мёртвое тело.
- Др-рапаем! И быстр-ро! – снова каркнул вран.
- А девушка? - спросил Пещерник.
- Есть пр-редложения? Я бы драпал. И совесть бы меня не мучила. Она - вовсе не из тех девиц, которых спасают в р-романах.
Диггер подошёл к краю, присел и обратился вниз:
- Эй, Леди Тьмы! Протяни сюда руки – и я обрежу верёвку!
Девушка подошла к этому краю и вытянула руки вверх. Шнобель нагнулся, ножом перерезал путы.
- Ещё увидимся! - пообещал он, встал и побежал прочь. И скрылся в ближайшей подворотне.
И вовремя. Выглянув, он увидел, что туда, и к трубе, и к проёму, бежали ещё какие-то люди. И явно, тоже вооружённые. Но, слишком вдаваться в подробности он не стал. Вынырнув через подворотню на другую улицу, молодой человек опять быстро побежал. Нужно было добраться до ближайшей телекс-точки, чтобы вызвать платный бус: иной транспорт в этом районе отсутствовал.
Внезапно, через пару кварталов он услыхал за спиной тихие шаги погони. Кто-то выследил его, и теперь догонял… При этом, некто скрывался и прятался за искусственными деревьями, за выступающими плитами, огораживающими крыльцо и вход в подъезд, за ближайшими киосками и за прочими укрытиями.
-Леди Тьмы! – обернувшись резко, успел засечь Пещерник. - Никак, эта проворная ведьма уже выбралась и теперь несётся за нами, держа в одной руке нож, а в другой - "Ромашку".
- На ловца и зверь бежит! – подтвердил вран.
Шнобель специально больше не оборачивался и замедлил бег. Когда девушка была от них уже близко и спряталась за очередным киоском, он завернул за угол и притаился в нише здания. И, когда Леди Тьмы высунулась из-за угла, то потеряла его из виду и устремилась к дверям ближайшего подъезда, решив, что странный молодой человек именно там и скрылся. К тому же, она весьма поспешила, чтобы преследуемый не ушёл от неё... Но, когда она пробегала мимо, Пещерник подставил ей подножку. Леди Тьмы всё же не полностью растянулась, но приземлилась на ладошки, при этом выронив распылитель и нож. Увидев Шнобеля, она моментально вскочила на ноги.
- Кто вы? На кого работаете? - спросила она, тотчас приняв боевую стойку.
- Ага, вот и до знакомства дело дошло! Совсем очухалась! - усмехнулся Пещерник, прихватывая с земли её нож и распылитель.
- Тут недалеко, в двух квар-рталах, есть одна из точек Крысы. Я знаю пар-роль. Как-то р-раз, бывал там с Оливер-ром. У них можно снять ненадолго комнату со спецблокир-ратором, для беседы, - очень тихо и осторожно сообщил вран, садясь на плечо своего приятеля.
- Может, побеседуем? - предложил Шнобель растерянной девушке. - Раз дела обстоят так, что ты нас засекла, то тебе больше не жить. Или же, тебе придётся работать на нас. А не на Тараканова. Ты теперь слишком много знаешь. И уйти тебе не удастся, тебя засекли мои подельники, - конечно, Пещерник явно блефовал.
- Что я должна буду делать, если стану на вас работать? - спросила Леди Тьмы, оглядываясь по сторонам. Она была явно поражена тем, что этот человек, не известно, на кого работающий, так осведомлен о Тараканове.
- Пойдём, побеседуем в спокойной обстановке, - зло осклабился Шнобель, изображая улыбку вампира.
Глава 14. Задушевная беседа
Апартаменты Крысы произвели на девушку должное впечатление. На входе и в самом помещении бугаи в чёрных майках, что поигрывали мускулами, безропотно, как овечки, препроводили Шнобеля в одну из "комнат для беседы". Ведь он потихоньку сообщил им пароль, переданный ему враном и зарекомендованный здесь как хакерский. А хакеров ребята уважали.
При этом, люди Крысы всерьёз готовились к предстоящей драке за судьбу Города, и многие здесь, в помещении, откровенно носили оружие.
Пещерник с враном на плече и Леди Тьмы вошли в "тихую" подвальную комнату: то есть, здесь с потолка свисал огромный блокиратор-кусудама. В комнате также стояли шикарные тиснёные золотом армчеары, а стены были обиты дорогой искусственной кожей: роскошь эти ребята любили. Оказавшись в такой комнате, Леди Тьмы неожиданно начала вылезать из своего чёрного костюма, как бабочка из куколки. И вскоре была в коротком красном платье, обнажающем плечи. Прежний свой наряд она лихо отшвырнула прочь.
Проделав это, Леди Тьмы уселась напротив Шнобеля и уставилась на него своими чуть раскосыми карими глазами.
- У неё на платье брошь-излучатель. Тр-ранслирует обаяние. Экр-ранировать, или сам справишься? - ехидно поинтересовался Тенгу, сидящий на плече Пещерника.
- Экранируй, у нас же - деловая беседа, - пожелал тот. Затем, он медленно поднял глаза на девушку, которая громко фыркнула.
- Итак, ты работаешь на небезызвестного в городе профессора Тараканова, - проговорил Шнобель как бы задумчиво.
- Ты чрезвычайно осведомлён, мой друг Асмодей, - мягко и томно отвечала его собеседница.
Пещерник проигнорировал намёк девушки на события в кафе "Старая Прага", поскольку реально настроился на серьёзный разговор.
- Как твоё имя? – спросил он.
- Зарема.
- В самом деле, Зарема, я, конечно, вовсе не предлагаю тебе сейчас оставить своего шефа и работать на нас - я не настолько наивен. У меня к тебе простое и конструктивное предложение. Расскажи нам о том, какое оружие имеется для охраны ИНЛП, кроме приборов-излучателей, закладывающих в мозг различные программы, и тому подобных штучек... Боевое оружие. И мы тебя отпустим.
- Я о таком не знаю, - ответила Зарема наивным голосом, опустив и снова подняв глазки.
«Переигрывает с наивностью», - подумал Шнобель.
- Она ничего не сказала, но довольно гр-ромко подумала... Лазерное ор-ружие по пер-риметру двора, пара бусов класса "сфер-ра"… А также, отр-равляющие вещества в р-распылителях - для вр-рагов и специальные таблетки для ускор-рения действий и режима "без сна - трое суток" - для воор-ружённой охраны, на случай ЧП. И это - только то, что она сама видела, непоср-редственно, - прокомментировал вран.
- Эх, - вздохнул Пещерник, - не будь вы такой очаровательной девушкой, - и он посмотрел на Зарему якобы глупыми и якобы безвольными глазами, делая вид, что «повёлся» на её брошь, - то я поговорил бы с вами иначе... А так - я даже вас отпущу. Только, небольшой уговор. Вы не расскажете своему шефу о том, что в действительности произошло. Но, обрисуете положение дел в каком-либо ином свете - но так, чтобы в вашем рассказе не фигурировал ни я, ни... какая-либо птица. А также, данное заведение, в котором мы сейчас пребываем. А я, в свою очередь, ничего не сообщу о вас своему начальству.
- А ваша, как вы сказали, птичка - тоже будет молчать? - ехидно поинтересовалась Зарема.
- Так же, и тоже. И вр-раны никогда не вр-рут, - ответил за товарища Тенгу.
- Ну, тогда - уговор. Буду молчать. Вы меня реально отпустите?
- Да. Мы же друзья, не так ли? – спросил Шнобель, изображая на лице наивную улыбку.
- И мне можно идти?
- Конечно.
- Тогда… До свидания! - и Зарема выскочила из комнаты, у самых дверей обернувшись и послав Пещернику воздушный поцелуй.
- Ей можно верить? - спросил Шнобель врана, как только за девушкой закрылась дверь.
- В этом пункте - да. Она не вр-рала. Не расскажет. Потому что, действительно сочинит для Тар-раканова более героическую истор-рию с собой в главной роли. И сообщать правду – не в её интер-ресах. А ещё, она повелась на то, будто у нас здесь - действительно, тайная ор-рганизация, сходная по методам и принципам с силовой структур-рой Золотусского. Которая пока в тени. Но, тем не менее, с котор-рой шутки плохи.
- А… Аппаратура Тараканова? Она не сможет считать с этой... Заремы реальную информацию?
- Теоретически – может. Пр-рактически – зачем? Если она будет вести себя так, что он повер-рит ей на слово, то пытать её не будут. А ты… Тоже о ней никому не р-раскажешь? Ты же обещал…
- Я обещал ни о чём не докладывать начальству… И действительно, ничего не сообщу... Начальству. Поскольку, у меня его просто нет. А есть только друзья, - усмехнулся Пещерник.
- Как и у меня! - каркнул ответно Тенгу.
Шнобель поднялся наверх, на первый этаж, выйдя из подвальных помещений. И в фойе по телексу вызвал бус на автоуправлении.
* * *
- Когда ты сказал, что я - романтик, ты что имел в виду? Ну, когда говорил мне о том, что скоро надо будет драпать из города, и мне понравится за его пределами? - спросил Пещерник у врана уже в бусе, установив мини-блокиратор.
- Именно это. Р-романтик. Не такой, как все. Вот - и девушку отпустил. А она может навести на нас "хвост".
- Скорее всего, она так и сделает. Но нам было нужно, чтобы она донесла до Тараканова информацию, как её встретили в логове Золотусского. Это - начало большой войны, которая нам на руку.
- Ну, что ж! Может, и пр-равильно, - одобрил Тенгу. - Хотя, там и кроме неё были его люди, и драка была не хилая.
Они немного помолчали, глядя на проносившиеся мимо дома, улицы и людей.
- Всё-таки, раз зашёл ранее такой разговор... Ты вот говоришь - драпать из Города... Куда? Похоже, ты имеешь в виду не просто побег на пизанс-территорию, поскольку дал понять, что места, в которые мы драпанём, могут мне даже понравиться. Так, что ли? Но, чтобы попасть из Города куда-нибудь ещё, кроме как на ближайшую пизанс-территорию, нужно прорваться сквозь Предел... А что представляют из себя окрестные аномалии? Те самые, которые называются "Зонами"? Что в них происходит? - возобновил через некоторое время беседу Шнобель. - Генрих правильно их представляет себе?
- Ну, Зоны - они действительно р-разные. Бывают блуждающие аномалии - о них никто не знает ничего. И стационар-рные. Но, я начну издалека... Во всех прор-рочествах и в разные времена говор-рилось о том, что настанут дни, когда пространство и вр-ремя сложатся, как веер... Произойдёт квантовый скачок мир-ра - изменение пространственно-временной структуры. И вот, это действительно пр-роизошло. Помнишь откр-ровение Иоанна Богослова? "И небо скрылось, свившись как свиток; и всякая гор-ра и остров двинулись с места..." Да, именно это и случилось... Когда возникли Зоны.
- А что будет, если войти в Зону без шлема-отражателя и сапогов-антигравов?
- Если далеко войдёшь в Зону без прибор-ров – заблудишься, будешь ходить кругами, пока не умрёшь, и назад не вернёшься... В аномалиях, вследствие нарушения пространственно-временного континуума планеты Земля, произошла не только аномалия пр-ространства, но и аномалия вр-ремени... Но я сам – тоже вр-ременная аномалия, так как р-родился во время Общей Смерти. Я и мои бр-ратья, что родились в одном бункер-ре со мной, мы - птицы Апокалипсиса... И потому, мы – пр-роводники. То есть, мы можем пр-роводить через Зону.
- У тебя есть братья, и вы все - родились именно в тот момент, когда...
- Когда мир стал др-ругим. Но, о нас я р-расскажу тебе когда-нибудь потом. Не сейчас. Слишком личное это для меня.
- Почему это произошло? – спросил Шнобель. - Как это: мир стал другим?
- Не знаю… Существует теория происхождения Зон, по которой пространство тогда схлопнулось - и встало на дыбы. А Зоны как бы р-разнесли части мир-ра по разным временам... Мир р-расслоился. И многие города и страны так и затерялись в безбрежном океане времени. Но сейчас снова произошло временное сближение, и границы миров теперь р-разделяют всего лишь гр-равитационно нестабильные пр-ространства. И хакер-ры из разных зон уже начали общаться друг с другом. Мир начинает склеиваться из кусков обр-ратно...
- Как странно всё это… Распавшийся на куски мир. Разорванный… Из-за наших распрей, должно быть, - грустно заметил Пещерник.
- Не так уж и стр-ранно. Привычно… Раньше в истор-рии Земли уже существовали разновременные пр-ространства… Которые только потом влились в единое, общемир-ровое… Австр-ралия, с её сумчатыми животными. Америка, не знавшая колеса. Остров Пасхи – который, похоже, был выкинутым в др-ругие вр-ремена кусочком большой и сильной др-ревней цивилизации. Гипотетически, где-то были и куски Атлантиды, которые дегр-радировали в нашем мире, но всё же дали р-развитие иным цивилизациям, например, греческой…
Путешествия во вр-ремени происходили всегда: перемещались континенты, страны, города и отдельные люди. Это выпадает из общей картины мира, созданной человеческой цивилизацией, но это случалось. Я сам побывал в прошлом этой планеты. Я туда попал при попытке пер-ресечь одну из Зон, попасть в пространственно-вр-ременную блуждающую аномалию. И... затер-рялся там надолго. Не только в пространстве, но и во времени. Хотя, обычные Зоны мы, птицы Апокалипсиса, легко пр-роходим. Нас всех раскидало по свету - но мы встречаем знаки: инфор-рмацию, оставленную братьями... А в последнее время мы все, похоже, попали именно в это вр-ремя. И живём… здесь и сейчас. Только здесь и только сейчас... Наверное, это означает, что мир понемногу восстанавливается.
Самоуправляемый мини-электро бус класса "заплати и лети", в котором находились вран и Пещерник, тем временем спустился на наземный уровень, и давно уже лихо выписывал по центру новочеркасского района Ростова. Шнобель не захотел ехать на нём аж до монастыря - нужно было убедиться, что сзади нет хвоста. А таковой, да ещё и после беседы с Заремой, был весьма вероятен.
Пещерник вышел возле кафе "Сфинкс" и двинулся вдоль по улице. Краем глаза, он заметил, что следующий за ним бус тоже притормозил и медленно-медленно поехал по обочине дороги.
"Хвост", - замер Шнобель.
- Тар-ракановские? - прокомментировал событие Тенгу. – Нет, скор-рее, всё же, серые… Ты ж ещё и личико засветил в их бункер-ре. Когда был внутр-ри, а я был уже без сил, и тебя не экранир-ровал. И вообще, ты стр-рах потерял, а ты ведь давно у них на заметке... В Гор-роде, местами, их камеры слежения есть. И, возможно, где-то мы проезжали мимо одной из таких… И тебя засекли. А ещё, у них собакокр-рысы… Теперь могут и след взять.
Выслушав врана, не ускоряя шага, он зашёл в кафе. Заказал стакан холодного сока с кусочком лимона, быстро выпил и пошёл в пуб. Стараясь идти важно и неспешно.
В пубе он отодвинул шоры. Окно, выходящее во двор-колодец, не открывалось, плотно замурованное, открывалась только небольшая форточка. Он еле в неё протиснулся, сняв предварительно жилет и скинув его вниз. Спустился руками вперёд, хватаясь за подоконник. А далее, перебирая ими по стенке, чуть смягчил этим падение на ладони и колени. Встал, отряхнулся, осмотрелся. Здание, во дворе которого он оказался, было невысоким. На одной из стен были металлические скобы пожарной лестницы, ведущей на крышу. Пещерник, подняв с земли свой набитый всем подряд жилет, и теперь орошая свой путь из баллончика «Ромашкой-4», приблизился к скобам, размашисто перекрестился и, напялив жилет, проворно полез вверх. Скобы явно были в аварийном состоянии, но это его не остановило. Оказавшись на крыше, он вздохнул с облегчением и огляделся. Легко перепрыгнул на соседний дом - расстояние было меньше метра. Там подошёл к краю и заглянул вниз, в следующий двор-колодец совершенно другой, смежной улицы
- Скорее всего, они уже не сторожат тебя снаружи. Идут по следу, и уже вломились в кафе, - прокомментировал вран.
- Не каркай!
- У тебя есть какое-нибудь ор-ружие? У них, скорее всего, при себе бластер-ры.
Шнобель развёл пустые руки, демонстрируя открытые ладони. И покосился на глубокие - во весь размер туловища - боковые карманы жилета, набитые до отказа… До такой степени набитые, что, как и журналистский жилет Кроласа, сия одежда была больше похожа на то, что некогда применяли для спасения на водах.
- А что в кар-рманах? –спросил вран.
- Крючья, фонарик, моток тонкой высокопрочной верёвки, запас "Ромашки - 4", нож Заремы, блокиратор, йод, респиратор "микрон", клей для ран, зажигалка, фляга с водой и набор отмычек, - перечислил диггер. – Ну, может, ещё что, по мелочи…
- Сообр-ражай, что дальше делать! У нас - минут десять. Скоро они вычислят твой след. Мои способности по пр-рикрытию ты знаешь - я уже отдохнул и могу вновь сотворить менталоотражатель. То есть, на некоторое время прикр-рою так, что тебя не засекут, даже - вблизи. Ещё, могу сотвор-рить наведёнку. Тоже - на кор-роткое время.
- Это - как?
- Ну, пр-редставить тебя для окр-ружающих, к примеру, призраком. План есть? Сообр-ражай!
- Легко сказать: соображай…
- Вер-рёвка длинная?
- Не очень… До земли не дотянет.
Шнобель, даже будучи на крыше, обрабатывал свои следы "Ромашкой". Это - нервное, наверное. Но вот он спрятал баллончик в карман, достал моток верёвки, пропустил её вокруг трубы, и стал спускаться. Поскольку, верёвка была сложена в два слоя, её хватило не намного: он завис напротив окна на четвёртом этаже. Постучал по оконному стеклу - реакции не последовало. Тогда Пещерник раскачался, опираясь ногами на стену рядом с окном - и вломился в помещение ногами вперёд, напрочь вынося стекло. К его счастью, шоры на этом окне, выходящем во двор, отсутствовали.
Он рухнул на пол - и оказался в пустой квартире. Сдёрнул и смотал верёвку, осмотрел окно. Оконная рама не подалась, окно с разбитым теперь стеклом было вделано в стену напрочь. Потому, спускаться из него, не оцарапавшись в кровь, было совершенно не возможно. Тогда, вторгшийся в чужое жилище миновал эту комнату, в тёмном маленьком коридорчике нашарил замок на двери, который запросто открывался изнутри. Вышел наружу, захлопнув за собой дверь комнаты. Дальше оказался длинный общий коридор, по которому Шнобель и прошёл до конца.
"Коммуналка, - сделал он несложный вывод. - С общим санузлом, душем и кухней». На кухне какая-то тётка в жёлтом халате и в бигудях совсем по старинке, вручную, жарила на сковородке пирожки. Увидев входящего сюда постороннего, она вначале вся напыжилась и намеревалась возмутиться: наверное, было её время пользования плитой. И вдруг вся обмякла. Её рот раскрылся от удивления, а глаза выпучились. Затем она подобострастно вытянулась, а её губы попытались изобразить нечто наподобие улыбки.
- Спокойно, Маша! Я - Дубровский, - пробормотал Пещерник, сделав рукой знак «солнечного приветствия» - то есть, повторив жест Отцов Города, стоящих на верхних ступенях Пирамиды во время парадов. Окно коммунальной кухни, к которой прошествовал Пещерник, было тоже без шор, и одна его половина оказалась полностью открытой. Шнобель спокойно, не суетясь, прочно привязал к верёвке крюк, закрепил его на батарее и выбросил другой конец верёвки за окно. Потом он влез на подоконник, спустил вниз длинные ноги...
Тётка не возражала, замерев и открыв рот от удивления. Шнобель нырнул вниз, уцепившись руками за подоконник, повис, ухватился ногами, а потом и руками за верёвку - и стал спускаться вниз.
Оказавшись на земле, он огляделся. Во дворе и в подворотне никого не было. Пещерник посмотрел наверх: с крыш тоже никто за ним не наблюдал. Только, абсолютно ошарашенная чем-то тётка одинокой совой выглядывала из окна четвёртого этажа.
- Снимите крюк и сбросьте верёвку вниз. Она мне ещё пригодится - я делаю обход, - с широкой улыбкой и с новым, теперь уже стандартно - приветственным помахиванием рукой, приказал Шнобель. Тётка закивала и заугукала, продолжая широко улыбаться. Потом, всё же, выполнила то, что требовалось.
- Счастья вам в личной жизни! - пожелал диггер, сматывая на крюк верёвку. И - послал тётке небрежный воздушный поцелуй. Затем, с наспех смотанной верёвкой в руке, он устремился прочь.
Осторожно выглянув из подворотни на улицу, Пещерник не обнаружил нигде серых. Тогда, миновав часть улицы, молодой человек завернул за угол и спешно двинулся в сторону центра.
- Та дама так подобострастно на меня смотрела... Кем ты меня ей представил? Явно, не привидением... Кем я показался той женщине? - чуть погодя, спросил Шнобель у врана.
- Догагливый ты! Ну... Штык Феогнидом Соломоновичем! - весело каркнул Тенгу. - Он улетел, но обещал вернуться...
Пещерник, несмотря на своё явно опасное положение, не удержался и громко захохотал.
Потом он ещё долго петлял, иногда реально запутываясь в переулках и улочках, то выходя почти к центру, то спускаясь в "низовку". Наконец, приближаясь к Собору, на фоне начинающего сереть неба он увидел... второе солнце, подёрнутое дымкой… А также, странные очертания слишком уж ранних в эту пору звёзд, к тому же, слишком густо натыканных. И надпись бегущей строкой: да, именно бегущей, и не где-нибудь, а прямо по небу! Тёмными буквами, на незнакомом наречии...
Идущий впереди прохожий, который прогуливал бульдога, тоже остановился, глядя на странный мираж, и смачно чертыхнулся. Его пёс с испугу сел на задницу, и, несмотря на потуги мужчины, который дёргал его за ошейник и желал вернуть в стоячее положение, никак не поддавался уговорам.
- Ну, Рекс! Пошли домой, ну, скорей! - уговаривал хозяин собаку.
Пёс, глядя на второе, мутное, солнце, вдруг громко и безнадёжно завыл.
- Тараканов, гад, р-развлекается! Хочет, видимо, устр-роить небольшой Ар-рмагеддон местного р-разлива. Чтобы голосование прошло в спешке, и не до того людям было. И быстренько, вновь все переизбрали Феогнида. После этого, он, возможно, решит ввести в Гор-роде комендантский час, - прокомментировал вран, когда Пещерник двинулся дальше.
- Но Армагеддон и конец света, насколько я знаю, уже были! - возмутился Шнобель. - Не слишком оригинально.
- История иногда повтор-ряется. Вспомни Екклесиаста! - ответил вран. - И конец света так же пер-рманентен, как и всё остальное! "Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем... Нет памяти о пр-режнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, котор-рые будут после!"
- Наверное, Екклесиаст был старым, мудрым вороном. Уж не одним ли из твоих собратьев? Очень уж хорошо звучит это пророчество из твоего клюва, - засмеялся Шнобель.
- Кто знает, кем он был, - нахохлился Тенгу. – И кого слушал.
- Н-да, предсказания, конечно, впечатляют. Стимулируют, так сказать, народ. Привносят в жизнь драйва, чтобы хоть немного взмутить затхлость. Движуха, словом… Заняться ему, что ли, нечем? Интересно, как Тараканов устраивает подобную иллюминацию? Это что - голографическое изображение?
- Нет, хотя - по сути, без разницы, ведь очень похоже. А технически - шир-роко р-распыляются облака тумана, и на них пр-роецируется заданное изобр-ражение. Искусственный мир-раж.
- И - что, это видно по всему Городу?
- Нет. Думаю, что этот - только в новочер-ркасском районе виден. И, быть может, ещё и в Батайском сотвор-рят что-то подобное.. В самых бандитских р-районах Ростова. Лично я сам на их месте - именно так бы и сделал.
- Ты меня пугаешь, вранчик. Ты - что, бывал правителем? Или – хотел бы быть?
Вран хрипло закашлялся - это он так смеялся. Потом сказал:
- Нет. Но я не первый век живу на свете. Изучил подобных пр-равителей. За всю земную истор-рию, у них одинаковые методы: устр-рашения, принуждения… Желание покор-рности народа. Но я - не на их месте.
- Как ты думаешь, теперь - пора к Собору, или ещё прогуляемся? За нами уже нет слежки?
- К Собору? Мы - что, пещер-рами возвратимся? - ужаснулся Тенгу, но потом решил смириться с неизбежным. - Ну... Пока что - минуем его стор-роной. Кр-рутанись ещё вокруг универ-рмага... На всякий случай. Последним заходом. Там - много нар-роду. Может - купи что из одёжки. А я — провер-рю, нет ли за нами снова «хвоста».
Обходя универмаг, Шнобель прошёл мимо аквапарка "Агуша", в котором обычно плавали в бассейне рыбки и купались малыши.
Через забор - сетку при ярком освещении было видно, что рыбок брюхом вверх вынесло на берег, они все подохли и теперь валяются на песочке. Но малыши к ним, по-видимому, привыкли и спокойно проходили мимо и плескались в водичке, а мамы сидели под тентами и листали журналы мод.
Поскольку, вечерело, то около универмага не просто били фонтаны, но били фонтаны с подсветкой. Но не с такой, как обычно, а с кроваво-красной. На фоне двух солнц и среди начавших падать "звёзд" они смотрелись великолепно. У профессора был своеобразный вкус, изощрённый и зловещий. И морок, по всей видимости, соответствовал эстетическому вкусу Тараканова.
В универмаге Пещерник приобрёл себе парик и чёрный плащ с солнцезащитным эффектом. Он надел его поверх жилетки и стал теперь похож на толстого бэтмена. Выйдя снова на улицу, он прикупил себе в киоске ещё и солнцезащитные очки и сразу же надел их, несмотря на поздний вечер: времени в универмаге он провёл немало, изучая, нет ли за ним слежки. Вроде бы, серые его пока что потеряли из виду.
- Что, сменил пр-рикид? – спросил вран, уже на улице.
- Ага. Чтобы не отследили снова…
Молодой человек прошёл мимо фонтанов и устремился вдоль аллеи по направлению к Собору. На многочисленных памятниках - бюстах политиков сидели вороны. Самые обыкновенные, чёрные. Неожиданно, почуяв на плече Шнобеля врана, для людей сейчас незаметного, они группкой сорвались с мест и устремились за ним вслед. Не нападали, но громко каркали и не отставали.
По аллее, от бордюра к бордюру, метался седовласый высокий человек с тростью и книгой, одетый в чёрный костюм и белую рубашку, и призывал всех прохожих срочно покаяться… Так как, грядёт наступление Судного Дня. При этом, он старался как можно плотнее подойти к собеседнику, заглянуть в его глаза, устремив к нему как можно ближе своё худое лицо с заострёнными скулами... И, возможно, одновременно обшарить карманы.
Пещерник пулей пронёсся мимо, лавируя между прохожими и спасаясь от ворон. Он спешил к уже видимому отсюда Собору.
Голографическое изображение Христа над Собором слегка подёрнулось рябью. На плите памятника Голубю, в смысле, памятника Примирению, сидел толстый серый котяра, хряпающий здоровенную, в половину его размера, крысу. Откуда-то к паперти Собора набежала целая толпа нищих и незжей. Они приставали к прохожим. Налетели и на Шнобеля, вцепились в его одежду — и в результате ему пришлось оставить им на растерзание новый, только что купленный, плащ.
Наконец, прошмыгнув мимо толпы молящихся перед центральным входом, сейчас открытым, Пещерник завернул за Собор. Проскользнул в боковую дверь, ведущую в подвальный зал, и отыскал внутри Амвросия. Старец был болен и сипло кашлял. Он сам не смог, но попросил Петрония проводить Шнобеля к тайному проходу. Выпросив у Петрония моток хорошей прочной верёвки, диггер, наконец, нырнул в уже знакомый ему подпольный лаз.
Глава 15. Обыск
Он брёл и брёл старым подземельем… Этот путь был, конечно, опасен, но уже знаком ему, и прошёл без особых неожиданностей, тем более, что основные завалы они разобрали, следуя здесь прошлый раз. Однако, в этот раз он шёл здесь без «чешуи», и потому изрядно ободрал и запачкал одежду. Тем не менее, особых неприятностей на своём пути Пещерник не встретил. Однако, уже на подходе к монастырю, диггер насторожился. Интуиция его не подвела: когда он приблизился ещё немного, то, освещая себе дорогу фонариком, увидел впереди довольно широкую полосу света... А это было очень и очень странно, поскольку на этот раз свет здесь был гораздо ближе, чем располагалась келья отца Даниила.
- Это – наши. Там, впер-реди. Но, что-то у них случилось. Быть может, нагрянули сер-рые, даже в в монастырь, - прокаркал вран.
Шнобель пошёл дальше, направляясь к широкому освещённому проходу. Там он увидел стоящую на земляном полу тетраэдрическую переносную лампу, которая очень ярко освещала ответвления пещеры. Непривычно смотрелись, рядом со сталактитами и сталагмитами, три компьютера, что стояли тут же, рядом с лампой. А ещё, здесь, на небольшом коврике, чуть в сторонке, в тёмной земляной нише, сидел Генрих: его Шнобель заметил не сразу. Почти напротив него, в отгороженной земляной келье с окошечком, поставив образа на плоские камни, молились два монашка.
- Генрих, что произошло? – приближаясь к товарищу, спросил Шнобель.
- Это - ты, Пещерник? - отозвался тот. - Добирался сюда из Собора, похоже? О, как же я рад тебя видеть! Боялся, что тебя схватят на подступах сюда, где-нибудь в Новочеркасском районе... И тебя, вран, я тоже очень рад видеть. Как дела? - Генрих приподнялся и обнял Шнобеля, с которым успел сдружиться.
- Потом р-расскажем. Вкр-радце: мы - живы, - отвечал вран.
- Я заметил, - усмехнулся хакер.
- Привет, Генрих! Да что же здесь случилось? – снова спросил Шнобель. А Генрих снова присел на циновку, предложив им примоститься рядом.
- Обыск, серые, - коротко пояснил он. - Мы были предупреждены одним из торговцев, по просьбе дяди Оси. Особняк этого торговца – здесь недалеко, на окраине. Этот человек передал нам, что сегодня будет проводиться облава на подозрительных лиц… Всех тех, кто, по вычислениям Тараканова, экранируется от купола над Городом - так или иначе. В списки неблагонадёжных попали местные торговцы и монастырь. Началась предвыборная зачистка, которую Тараканов решил провести руками своих союзников - серых.
Этот торговец послал к нам своего человека, когда предположил, что после визита к нему серые могут прогуляться и до монастыря. На тот момент, к нему уже заявились. Пока не тронули, но пригрозили. Официально, никакого таракановского купола над Городом нет. И нельзя поставить человеку в вину то, что он экранируется. И потому, нашего друга обвинили… в шпионаже.
- В шпионаже? – изумился Шнобель. – И в пользу кого же? Инопланетян?
- В пользу хакеров. Которые якобы работают на внешние, «тёмные» силы, которые спят и видят, как бы проникнуть в наш прекрасный Город… Эти придурки обязали торговца явиться через пару дней к ним, для дальнейших разборок.
- Вот как? – хмыкнул Пещерник.
- Ага… А после предупреждения, мы уже подготовились. Я успел выслать машинку-невидимку за Город, отослать на время к дяде Осе Оливера и Анатолия. Перенесли сюда, в подземелье, все нелегальные компы и всё самое необходимое, завалили вход, ведущий сюда. Дверь с той стороны наши задвинули огромным книжным шкафом из дуба. Осталась для общения с ними только небольшая вентиляционная труба, через которую мы теперь с ними переговариваемся.
- Успели это всё до их прихода?
- Едва успели… Вскоре после этих мер они и заявились. Серые. При обыске ничего не нашли. Но всё равно забрали в КПЗ Отца Даниила. Вменили ему в вину несанкционированную торговлю натурпродуктами, без уплаты налога в казну города… Они наплевали на закон о частичной финансовой независимости монастырей. Потому, что этот закон будет на днях ими же отменён. В общем, Отца Даниила увезли на арестантском автобусе, и после КПЗ и суда передадут в руки Тараканова или Золотусского.
- Дела…
- Завтра, как ты, быть может, в курсе, вновь переизбирается Штык, вечный мэр нашего вечного Города Солнца, и к событию возобновления его правления Тараканов приурочил мероприятия по захвату в свои руки остатков власти. И начинает свирепствовать заранее.
- Ну, и какие у нас будут планы? Бежать отсюда на пизанс-территорию?
- Не совсем бежать... Но... Да, мы туда направимся. Проход наверх теперь завален. Чтобы его разгрести, надо приложить немало усилий. А времени терять нельзя. Вдобавок, в ближайшее время облавы по Городу, вне сомнений, продолжатся. А в монастырь обязательно подошлют таракановских "подсадных уток" - такое бывало и раньше. Под видом новичков. Их будет не спровадить. Постепенно, монахи их излечивают от влияния профессора, но - не сразу, на это нужно время. И потому, Тараканов вполне успеет почерпнуть для себя сведения, достаточные для того, чтобы состряпать ещё на кого-нибудь из монахов "дело".
В общем, мы пока некоторое время не будем трогать этот завал. И в Собор, как ты понимаешь, выйти тоже нельзя. Впрочем, там вверх и не забраться: можно только оттуда спуститься.
- Значит, мы покидаем Город, и отступаем на пизанс-территорию?
- Да. Мы ждали только тебя. И я очень надеялся, что вы с враном вернётесь. И очень этому рад.
- А уж как я р-рад! – каркнул вран, молчавший всё время этого разговора. – Я сегодня общался с Кр-роласом. Он жив!
- Хоть одна отрадная новость за сегодня! – заметил Генрих.
- Это – большой плюс, вранчик! – был солидарен с ним и Шнобель.
- Мы уходим по подземному ходу, в Стар-рочеркасский монастырь? – спросил вран. – Что он собой пр-редставляет, Генрих?
- Догадливая птичка! Да, туда мы и двинем… Там, кроме прочих монахов, живут три старца. Об этом я знаю постольку, поскольку к ним подался один мой хороший друг… Тот самый хакер, который некогда сбежал из института Тараканова, рубанув там главный комп. Вот у него мы и узнаем, как он там, в ИНЛП, ориентировался. На связь он с нами не выходит: ну, нет у него сейчас там компьютера. Только, приветы через монастырских, приходящих в Город, он слал иногда отцу Даниилу.
- Мы там осядем, и всё? А Кроласу кто поможет? – спросил Шнобель. - А что будет с отцом Даниилом?
- Нет, надолго мы там не останемся. Из монастыря мы потом вернёмся... Но, на другую окраину города. Я надеюсь, что нас на чём-нибудь подвезут, на пизанс-территории, туда, где, почти у стен Города, в условленном месте, мы отыщем нашу машину. В ней нас будет ждать монах Григорий, которого мы отослали ещё до шмона.
Но до того, как отправиться в обратный путь, в Срарочеркасском монастыре мы выйдем в инф-поле; компьютеры мы прихватим с собой. Таким образом, мы свяжемся с остальными хакерами Города. Они ждут наше сообщение и распоряжения.
- А потом? Какие будут планы потом? – спросил Пещерник.
- Я уже знаю, что все хакеры согласны на войну в Городе - всё равно, нам всем не будет больше жизни здесь. На нас открыта большая охота. И уже не только мы под ударом, но даже и простые обыватели. Хакеры готовы принять бой, и речь идёт только о том, когда и как выступить. Я объявлю своим, что мы выступаем завтра: в день выборов. Будем призывать народ бойкотировать это избрание и портить бюллетени, на которых, как всем известно, стоит имя лишь одного кандидата. Ещё, мы попробуем организовать митинг около Пирамиды и собрать там как можно больше народа – там будут и все наши. Их друзья и хорошие знакомые тоже подтянутся. Пирамида сейчас - самое удобное место для подъёма мятежных сил: оказывается, там недавно Гондурас постарался уничтожить некую аппаратуру, в пику Тараканову... Всю его аппаратуру! В том числе, и ту, которая, как и во многих других ключевых точках Города, помогает профессору держать общий ментальный купол... Так что, там сейчас – как ни странно, чисто.
- А что этот бунт даст? – спросил вран.
- Конечно, в нас будут стрелять. И выборы мы не сорвём. Но это - лишь отвлекающий манёвр. И мы на время оттянем на себя внимание и Тараканова, и Золотусского и задержим ненадолго введение в городе чрезвычайного положения, повальные обыски и зверства. А также, мы будем призывать бороться за освобождение лиц, сидящих в КПЗ, в частности Отца Даниила, с лозунгом: "Свободу задержанным гражданам!" Кроме того, если там постоянно будет толпа, Тараканов не сможет втихаря пробраться на Пирамиду и установить там новую аппаратуру. Сильный генератор он успел там поставить, он находится под Пирамидой а приборы, зомбирующие людей – ещё не довёз, а их надо закрепить на верхнем ярусе. Так что, ничего к генератору пока не подключено. А потому, он ещё не работает.
- А во сколько вы планируете выйти завтра к Пирамиде? – спросил Шнобель.
- Как только я свяжусь со всеми нашими, то предложу назначить митинг на десять утра. Думаю, они согласятся на это время. А ещё, мы попытаемся прорваться в программу телепередач и обратиться с речью к жителям города... Прямо с пизанс-территории. Мы ни разу не пытались провернуть подобное. На первый раз, скорее всего, это будут просто помехи, сбой телевизионной программы, не более того. С абсолютно чёрным экраном.
- Итак, завтра в десять... А торговцы дяди Оси, Крысы и Борова - к вам присоединятся? – поинтересовался Шнобель.
- Нет. Их нельзя пока задействовать. Ты же знаешь, для начала их выступления предполагался день икс: день привоза клона к Золотусскому. И в этом отношении, всё остаётся по-прежнему.
- Сколько у вас на сегодня машин-невидимок?
- Пять, кроме той, что сейчас за городом - и на которой буду разъезжать я. И ты, если ко мне присоединишься.
- И все они будут задействованы завтра, разъезжая с включением невидимости?
- Да.
- Это - уже кое-что, - Пещерник задумался.
- Разворачиваем активность сопротивления по полной программе. Оружие первыми не применяем, но особо оголтелых противников и собакокрыс будем сверху отстреливать, - сказал Генрих.
- А вы не боитесь, что в случае проведения акции в Городе могут погибнуть безвинные граждане? И вина - морально - будет лежать на вас? – Шнобель, по всей видимости, колебался.
- Но вина за то, что погибнут все хакеры, все нелегалы Города и все задержанные за подозрение в нелояльности властям, только погибнут несколькими днями позже, тоже падёт именно на нас… И вина том, что Ростов практически превратится в загон, управляемый фашистской кликой во главе с Таракановым и Золотусским, и в нём не останется ни одного даже мало-мальски здравомыслящего человека… Тоже падёт именно на хакеров Города. Ибо мы - единственные, кто может хотя бы попытаться переломить ситуацию. Мы выбираем между Сциллой и Харибдой... Между двух зол. И мы уже выбрали: драться.
- Да, всё так... А пока что, значит, нам предстоит весь вечер и полночи топать по подземным ходам, чтобы добраться в Старочеркасский монастырь, на пизанс-территорию... У вас хоть карта - план подземки имеется?
- Да, конечно. Карта подземного хода, пролегающего отсюда до Старочеркасского монастыря, была у отца Даниила, и он нам её предоставил. Пока дойдём, пока там, в монастыре, немного отоспимся – думаю, на сон у нас останется часа два-три... И повернём обратно, к черте города: как я полагаю, нас довезут монахи или кто-то из тамошних жителей. В условленном месте, близ Стены, нас будет ждать машина и верный человек.
Подумав немного, Шнобель заключил:
- Ну, что ж! Удачи вам во всех начинаниях... Только я, по своей инициативе, начну немного другую игру. Вместе с тобой мы в другой раз на машинке полетаем, ладно? А завтра я всё же навещу людей в главной резиденции Крысы. Я уже с ними законтачил вчера, как хакер. И попробую организовать одну небольшую комедию для Тараканова… Оденемся в серое, вооружимся и будем прогуливаться... Близ Пирамиды, вокруг вас и полисов. Так сказать, сделаем вид, что за происходящим с непонятным намерением наблюдают серые. Идея наивная, но, учитывая последние тёрки в рядах власть предержащих, авось и сработает... Добавит им лишних разборок. Трогать мы никого не будем: будем лишь наблюдать. Но, вооружившись до зубов. Таракановские либо решат, что всё и без их вмешательства будет под контролем серых, либо что вы - это политическая провокация людей Золотусского… Учитывая диверсию Гондураса в их отношении да и то, что у Тараканова с Золотусским в целом сложные сейчас отношения между собой, то эти непонятки могут продлить наши игры у Пирамиды.
- А если…Настоящие серые придут?
- Вряд ли. Им не до выборов: это игры Тараканова. А серые заняты в основном другим: они в скором времени доставку клона ожидают.
- Любишь ты, дружок, карнавалы с переодеванием... Впрочем - пожалуйста. Но, если вас начнут бить обыкновенные люди, сворачивайте программу.
- Безусловно!
- И ещё: врана необходимо доставить завтра, с раннего утра, к дяде Осе, чтобы он был там, с Оливером. Это усиливает его ментальную связь с Кроласом.
- Да, это действительно важно. А пока, связь очень слабая, и я его постоянно тер-ряю, - уточнил вран.
- Я доставлю вранчика к Оливеру, гуд, - пообещал Шнобель.
- И ещё… Вран, позже я уговорю отправиться к тебе Рольфа… Того самого хакера, который бежал из лап Тараканова и знает, как это сделать. Он, быть может, поможет тебе и Кроласу: расскажет про устройства и планировку в ИНЛП, о некоторых секретах Тараканова.
- Хор-рошо! – отозвался вран. – Пр-ригодится.
Глава 16. Попытка бегства
Именно от ощущения, будто кто-то методично и равномерно долбит ему клювом прямо в голову, он и проснулся. Кролас даже не помнил, когда именно и как он вчера погрузился в сон. Помнил только, как их разогнали по палатам, как он лежал, думал о Линде, о профессоре Тараканове, вспоминал вечер... А сна будто и не было. Лишь головная боль и разбитость.
- Кр-ролас! Ты спишь, что ли? - наконец, он понял, кто долбился в его голову: это вран пытался прорваться в его мысли.
- Ты, как всегда, пунктуален, - не слишком вежливо и громко подумал Иоганн. - Конечно, теперь уже я не сплю. Благодаря тебе.
- Наблюдай, рассказывай мне обо всём, пытайся проникнуть в планы профессора – мысленно посоветовал вран.
- Я постараюсь. Но главное - это ведь спасти Линду, не так ли? Вот я так полагаю, - подумал Кролас.
- Спасёшься сам и спасёшь Линду только в том случае, если мы руками только что организованного в Городе Сопротивления, сформированного из отрядов торговцев и хакеров, совершим переворот. Шнобель, Генрих и другие уже работают над этим. Они разнесут и твой пансионат, и логово серых... Есть такой план. Другого выхода для тебя и Линды нет. Вы сможете слинять оттуда, только если будет большая заваруха в Городе. Спасая других – мы спасаемся сами.
- Да, по-видимому, ты прав. Тут очень прочные решётки на окнах, и стёклышки – тоже. За шорами. И одному, а тем более, вдвоём, просто так, без поддержки извне - не выбраться. Но у меня же есть такой помощник, как ты, - подумал ответно Иоганн.
- Даже если сбежать - а дальше что? Если в Городе не будет заварушки - схватят тебя сразу и непременно. Тараканов в последнее время лютует, почувствовал задницей свой близкий крах. Людей его союзники, серые, хватают ни за что в домах и на улицах. В этом-то люди Золотусского с Тар-ракановым всегда заодно, - добавил вран.
- Ничего себе! - удивился Кролас мысленно. –Ну… А чем я смогу помочь Сопротивлению? Спасая других, ты намекаешь... Но, что я могу? Тем более, находясь здесь, в плену у этого злобного профессора…
- Ты нам очень нужен, Кролас. Как и Сопротивление - тебе. Мы кое-что придумали. И послезавтра утром ты должен будешь отключить там, в вашем пансионате, всю аппаратуру. Профессор будет в это время занят. А у тебя будет всего лишь одна попытка...
- Как это сделать?
- Прежде всего - надо проникнуть на самый верхний этаж. А дальше, я буду руководить и направлять. У меня будут сведения от Рольфа - того хакера, которому удалось смыться из твоей лечебницы. Но подробности – обсудим позже. А сейчас, пока ещё можно, отдохни. О тебе пока что забыли, но скоро наверняка снова подключат к тебе индивидуальные приборы...
- Какие приборы?
- По созданию кошмаров и астральных мультиков. Берегись. Но пока – поспи ещё, самым нормальным сном… Сейчас ещё раннее, раннее утро. И, если что, я буду тебя защищать, экранировать твой мозг от таракановской аппаратуры.
* * *
Сон... И снова он там, в Городе Дождей…
По мощённым булыжником, узким улочкам идёт человек. И ему кажется, будто он уже где-то видел раньше этого прохожего. Человеку на вид лет сорок, не более. Но, когда он оборачивается и смотрит... В его глазах отражается вечность. Мужчина стремительно идёт по городу, а он тенью следует за ним. Они вместе то спускаются вниз, то поднимаются вверх, следуя по кривым, извилистым улочкам. Старые камни, стрельчатые башенки, заострённые крыши, крытые черепицей. Запах свежей травы и цветов...
И человек, и его тень покидают самую крайнюю улицу этого городка, идут по каменистой грунтовке между холмами, устремляясь к лесу, к морю и к скалам на горизонте. Они всё идут - и вдруг сворачивают в сторону, так и не дойдя до леса, до моря, до старых скал... Они сворачивают на пустую и заброшенную дорогу, между камней которой давно проросли одуванчики, подорожник и тысячелистник, а по краям наступают заросли лопухов, чернобыльника, пижмы и пырея. Направляются они по этой дороге в очень странную, одичалую местность: к руинам старого города.
Теперь человек уже поднялся на холм, и там долго стоит и смотрит сверху на дома, огромные как скалы, но безликие и чудовищные в своей безликости, на остовы разрушенных временем зданий, на разбитые дороги, широкие, как реки в полноводье, на искорёженные и поржавевшие машины...
Эти дома здесь с каждым годом всё сильнее разрушались, и никто не жил в них. Только ржавое железо гремело, когда сильный ветер гулял между громадами зданий... Сорная трава и грибы - шампиньоны, впрочем, давно уже пробили здесь асфальт, и тополя уже росли прямо на крышах и стенах развалин домов… Природа постепенно брала своё.
Он долго стоял на краю холма и смотрел на старый город. И думал о том, что пройдёт ещё немного времени - и всё это совсем разрушится и засыплется песком... Он знал, что в большинстве этих зданий никто постоянно не жил даже раньше, до Общей Смерти. Он читал, что сюда приезжали лишь отдыхать. На неделю, на две... Потому, что даже тогда знали, что нет ничего лучше моря, леса, солнца, цветов и свободы.
Эти брошенные города теперь никому не были нужны. Из них давно ушли не только кошки, но даже мыши и крысы. И люди больше никогда не заходили в этот город: это было слишком опасно. Какая-нибудь ржавая железка могла в любую минуту упасть сверху от порыва ветра, какой-нибудь камень мог придавить.
Незнакомец немного ещё постоял здесь. И пошёл прочь. По тропке, уже зараставшей травою, он вернулся в Город Дождей. Зашёл там в маленькое уютное кафе, где старик-пирожник налил ему стаканчик виноградного сока. Он смотрел на улыбающихся девушек, занятых вышивкой и беседой, на молодого аптекаря, который зашёл сюда по дороге домой и увлёкся чтением старой потрепанной книги...
А на закате, он всё же дошёл до моря и спустился к нему. И долго смотрел, как заходит солнце. Чувствуя, как воссоединяются небо и земля у самого горизонта и в его сердце… И как сжигающая всё горькая боль, а также, ощущаемая необходимость предпринять хоть что-то - сменяются на свободу и покой.
Откуда ни возьмись, прилетела большая птица и села к нему на плечо. Странная помесь ворона и попугая, с крыльями, которые оканчивались цепкими кожистыми пальцами. Птица с осмысленным, почти человеческим, взглядом. Ветер взъерошил её крылья, сине-зелёные, с розоватым отливом - в лучах заходящего солнца.
И... Его вран вдруг сказал ему:
- Она вернётся, она обязательно вер-рнется… Твоя дочь, твоя выросшая девочка. Жди её здесь, в этом городе. Ты пришёл сюда не зря. Это говорю тебе я. Твой вран. Враны никогда не врут…
* * *
- Кр-ролас! Релакс-сеанс окончен! Ты – в норме? Проснулся? Я должен покинуть тебя на время. Справишься?
- Это ты… Транслировал мне сон? – спросил Иоганн.
- Об этом - потом. Это наш симбиоз сознаний. Всё сложно, но это сейчас не важно. Ты теперь постарайся, мысленно найди Линду. Вот это - важно.
- Я могу ей помочь? В том, чтобы она... смогла сопротивляться Тараканову? - задал Иоганн мучивший его вопрос. – Он…Хочет, чтобы она в него влюбилась. Не знаю, зачем это ему.
- Развлекается.
- Что ей нужно делать, чтобы избавиться от чужого влияния на мысли?
- Как и тебе, отгородиться от вредных воздействий. Держать защиту!
Вдруг вран резко оборвал связь. Очень резко. Быть может, что-то случилось, там, у них? Этого Кролас не знал. Тогда, он решил заняться насущными проблемами: мысленно просканировать пространство и найти Линду. «Но теперь я буду сосредотачиваться не на её имени, его звучании, как я это ошибочно сделал при первой попытке, а... Ну, допустим, я постараюсь представить её лицо. Представить... Где она сейчас», - подумал он.
Иоганн расслабился, закрыл глаза... Точка в центре его лба слабо запульсировала. Голова стала наполняться ощущением света, а затем его сознание будто бы "выстрелило" прочь...
Теперь казалось, что он реально присутствует в комнате Линды… Расположенной, вероятно, этажом ниже: во владениях профессора. Так чётко он вдруг увидел её, одиноко сидящую в армчеаре, в больничной комнате. Линда с грустью созерцала постылые грязно-розовые шоры. А на прикроватной тумбочке, рядом с ней, лежала целая гора бадов и мутагенклимайтиков - судя по количеству, она их совсем не употребляла.
«Плохо дело, - подумал Иоганн. - Все знают, даже маленькие дети, что лучше совсем ничего не есть – но мутагены заглотать. А то, будешь мутировать. И через некоторое время превратишься в незжа… Значит, ей очень тяжело. Всё безразлично. Глубокая депрессия».
Именно в этот момент, в комнату Линды вошёл Амбер Циммербаум - подтянутый строгий господин с въедливыми глазами - буравчиками.
- Здравствуйте, Линда! Я хочу просмотреть ещё раз то, что вы вчера видели: там, в шаре… Я уже говорил, что вы являетесь хорошим аппаратом для подсознательного анализа волн текущих событий, пересмотра вариантов возможного будущего. Вот вчера вы и видели возможное будущее - но это, конечно, лишь одна из вероятностей. То, что вы видели, не произойдёт непременно... Смотрите мне в глаза, - в заключение, резко приказал он. Линда повиновалась. Но, прежде чем углубиться в видения девушки, Амбер громко воскликнул:
- Минутку! Да нас же сканируют!
И Кролас почувствовал, будто Амбер смотрит прямо на него, в его глаза - а потом в его голове раздался звук, похожий на громкий хлопок или звук лопнувшего шарика. У Иоганна заложило уши - и его пространственное путешествие закончилось.
Немного погодя, изображение, возникшее в его голове, опять прояснилось. Он снова увидел Линду. Она была уже одна и стояла посреди комнаты. А чуть позже, туда заявился... сам профессор Тараканов.
- Здравствуй, Линда! - сказал он, глядя на расстроенную девушку. - Я знаю, что Амбер только что приподнял твою черепушку - и порылся в твоей милой сумасбродной головке, фигурально выражаясь... Я догадываюсь, что это чрезмерно неприятно. Но, любой эксперимент - это следующий шаг в познании, не так ли? Что ж! Отнеситесь к жизни философски: всякое бывает... Не всё в ней - лишь одни приятные моменты. Вы - редкостный экземпляр. И мы должны убедиться, что вчера на вечере у вас было именно видение. И что вы, действительно, способны к предвидению, к предсказанию. Ну, и содержание вашего видения – нам тоже не безынтересно.
- Профессор, я никого не обвиняю в причинённых мне неудобствах, - тихо ответила Линда. И Кролас заметил, с каким пристальным вниманием смотрит она на Тараканова, трепетно внимая каждому его слову. Линда рассматривала профессора так, будто потом собиралась написать по памяти его портрет.
- Ну, вот и умница, - сказал Тараканов, подойдя тем временем вплотную к девушке и пристально пробуравив её взглядом.
Она тоже прямо, не боясь, взглянула на профессора.
- Где бы я ни был, я наблюдаю за тобой! Где бы ты ни была, детка - даже если ты покинешь эти стены и вернёшься домой… я всё равно, везде, всегда буду наблюдать за тобой! Помни это. Моя мощь велика. Я легко могу подавить твою волю. Я легко могу подчинить тебя...
- Я знаю, профессор.
- И ты… Должна будешь выполнить всё, что я захочу. А потом - ты забудешь всё, что было.
- Нет. Я никогда не забываю того, что было. И знаю, что вы - очень волевой человек. И привыкли всех подавлять мощью своей воли. Но всё это проистекает от того, что вам самому не хватает сочувствия, участия... Вы - не такой уж плохой. Просто, вас изменил этот мир.
- Мне? Не хватает участия? - профессор гомерически захохотал. - Зачем мне чужое участие, тем более, если любой человек, в том числе и любая юная особа, сделает всё, что бы я ни приказал? Я обладаю абсолютной властью над людьми! И я сильней, чем любой правитель! Знаешь ли ты, малявка, что такое - абсолютная власть?
- Вы… Не такой уж злодей. Просто, вы очень одиноки, - упрямо сказала Линда.
- Я - не злодей? Да по щелчку моего пальца убивали и взрослых людей, и детей - для получения биоматериала. Делали операции людям, заморочив их предварительно, получив их согласие — а потом, втихую удаляя абсолютно здоровые органы. Знаете, для чего? Да чтобы я мог использовать их, для своих нужд. По мановению моей руки закрывали школы и детские сады, останавливали предприятия, на которых работали тысячи: просто так, ради очередного эксперимента и моей прихоти. Людей лишали работы, жилья, средств существования… О да, я, кажется, добряк! Подумать только! – и он захохотал.
Линда смотрела на него - казалось, готовая зарыдать.
- Вы не можете быть таким!
- Это почему же? Потому лишь, что очередная маленькая дурочка влюбилась в меня? - и он, как бы красуясь, повертел головой из стороны в сторону. - Да, милашка, я - аморальный и подлый человек. Пойми, что ты полюбила подлеца. А значит - ты и сама не верх совершенства. Ты просто ханжа, и ещё не открыла той меры подлости в своей душе, какая присуща любому человеку. Человек - есть желание. Много желаний. Да, я просто загипнотизировал тебя. А ты стараешься теперь оправдать себя, обосновать, почему ты смогла полюбить такого мерзавца… Не усложняй. Людьми движет лишь жажда власти и жажда секса, не более того. Так что - расслабься, и получай удовольствие!
Линда внезапно, продолжая глядеть на профессора, вдруг пошатнулась, побелела, как мел - и рухнула на пол. А он, переступив через лежащую на полу девушку, подошёл к двери и выглянул в коридор.
- Эй! Санитарку в двести пятнадцатую - с глюкозой! Голодный обморок! Не ест ничего, дура! - и Тараканов вышел оттуда прочь.
Иоганн, исполненный негодования, тоже вылетел оттуда: то есть, из своего видения. Он вернулся сознанием в собственную палату. «Вот гад! - подумал Кролас. – А я… Я не могу больше терпеть эту тараканщину! Надо сейчас же брать Линду и пытаться бежать, а не ждать послезавтрашнего утра, какого-то часа икс, когда я должен буду рубануть какой-то купол над Городом... Я сюда попал только для того, чтобы спасти Линду. Я не какой-нибудь там герой-революционер».
- Кролас! Кролас! Кролас! - кто-то снова настырно долбился в его черепушку, пытаясь достучаться. Конечно, это - снова вран...
- Успокойся! Я снова с тобой... Успокойся... Не время...
Время - не время... Полуявь - полусон... Откровенная, выворачивающая наизнанку злоба - и полное бессилие, безволие, апатия... Снова и снова, это всё кружится, сменяется между собой...
Хорошо ещё, что до глубокого вечера его сегодня больше никто не беспокоил. Однако, он снова предался размышлениям, большей частью тревожным: размышлениям о Линде. В этот вечер в их то ли пансионате, то ли в дурдоме - было спокойно, даже тихо. Но это затишье казалось зловещим: как безветрие перед бурей. А вечером вран, как в старые добрые времена, когда Кролас ещё жил в своей квартире, вдруг спросил его мысленно:
- Др-ружок, хочешь, я расскажу тебе сказку?
Тихо, как шелест листвы на деревьях, как шелест книг, как отголоски памяти или лёгкое касание снов.
- Дружок... Сказку... Рассказать?
- Расскажи, - попросил Иоганн. – Мне всегда приятно тебя слушать… Ты же знаешь.
- Тогда - устраивайся поудобнее, да закрывай глаза. И помни: я с тобою. Сейчас. Где бы ты ни был - всегда. Мысленно - я с тобою. Расслабься - и просто слушай.
Я поведаю тебе... Легенду о Птицах...
Теперь никому не известно, где это было и когда... В некоем царстве, в некотором государстве…
До наступления времени икс… До Общей Смерти.
Ты же знаешь, что никто не знает, что тогда случилось. Но, произошла катастрофа, и мир навсегда стал разбитым, изрезанным Зонами... Даже мы, Птицы, не знаем, как это произошло, хотя и собирали по крупицам доступную нам информацию, много где бывали - и много где собирали. Всё равно, их слишком мало, этих крупиц. Не складывается общая картина. Не пишется книга.
Одни винят во всём хакеров, за то, что те намеренно уничтожили сеть интернета. Но, хакеры были по-своему правы, когда сочли эту Сеть вредоносной. Может, из-за прокачивания виртуальных денег, обогащающих людей неправедных, может, из-за плавающих там отвратительных мыслей, картинок и видео, может, от недостатка её полезности. А может, из-за всего этого вместе взятого. Так или иначе, но хакеры действительно умудрились «вырубить» эту старую Сеть, что вызвало общий коллапс, остановку всех компьютерных артерий старого мира.
Но другие считают виной случившегося Апокалипсиса деятельность учёных. Вроде бы, те тайно провели эксперимент по переполюсации Земли, разогнав в её недрах свои многочисленные коллайдеры. И что-то там намудрили с гравитацией и магнитным полем: вроде бы, хотели значительно улучшить общий климат планеты, который сам по себе год от года становился всё хуже и хуже.
Третьи подозревали, что, как и во многих преступлениях, виноваты военные, которые провели на полигоне испытания нового, психотронного, оружия. Тоже - секретные.
Скорее всего, сработало наложение всех этих факторов, их катастрофическая одновременность: деятельность разных ветвей подобных экспериментов была засекречена, и они ничего не знали друг о друге.
В целом, что случилось и что именно тогда происходило, никто и никогда не узнает. Как всегда происходит в истории Земли, об иных временах остались только легенды.
Одна из них - это легенда о Птицах.
Согласно которой, в некотором царстве, в некотором государстве, в неизвестном городе жил да был ведун, маг, кудесник - учёный, который занимался генной инженерией. Подобная научная деятельность была тогда под запретом, но он был очень богат, и потому имел частную лабораторию, скрытую от посторонних глаз. Он предчувствовал Общую Беду - и потому жил закрыто, большей частью обретаясь в своей большой лаборатории, а его дом внешне был похож на белый красивый замок, закрытый отражающим вредоносные воздействия куполом. Под этим замком были подземные ходы и громадный бункер. В этом бункере и была лаборатория. Учёный собрал под землёй запас питания, достаточный для нескольких жизней, и там же занимался глобальными экспериментами.
Он взял гены человека - и выявил участки, самые ответственные за мыслительную деятельность. Этот учёный использовал в качестве материала свои собственные клетки. А кроме того, он взял также гены ворона и попугая. На основе трёх типов генов он получил совсем иную геную структуру, созданную искусственно. И внедрил такие структуры в реальные яйцеклетки.
Из них он получил яйца, а из яиц вырастил Птиц.
Инкубаторы с изменёнными яйцами находились глубоко под землёй. Яиц было много, три большие партии, но выжили только семеро: Сирин, Алконост, Гамаюн - из первой партии; Хугин и Мунин - из второй; Гаруда и Тенгу - из третьей.
Так получилось, что время появления на свет этих Птиц совпало со временем Общей Беды. Потому, их имя - Птицы Апокалипсиса.
Приборы учёного зафиксировали, что после Общей Смерти на поверхности почти ничего не сохранилось от их города. Скорее всего, его центр был накрыт точечным ядерным ударом. Чудом сохранилась только та часть, где, на окраине, совсем на отшибе, находился дом профессора, его замок и сад. А дальше теперь начиналась... гладкая стеклянная поверхность. А за ней и вовсе шла Зона.
Учёный искал способы преодоления этой Зоны. Он остался один в своём бункере. И в ту пору, Зоны были особенно сильными. Даже Птицы не могли бы преодолеть такую Зону, окружающую погибший город. Став единственными друзьями учёного, только Птицы теперь и общались с ним. Они жили в его саду, где проросли следующей весной травы, но не зазеленели погибшие деревья с чёрными, обгоревшими стволами. Радиации, во всяком случае, здесь, на удивление, почти не было, когда, через некоторое время, они смогли выйти на поверхность.
Птицы были с учёным до конца его жизни. Он обучил их нескольким человеческим языкам и многим наукам. Они унаследовали от этого человека пытливую страсть к знаниям, к книгам и к записыванию событий и фактов.
А потом, учёный и Птицы открыли их способность к ментальному слиянию, возможность мысленного соединения Птиц с тем человеком, к которому чувствуют симпатию.
От простых птиц они унаследовали способность путешествовать. И в дальнейшем, они легко преодолевали ментальные заглушки, рассчитанные на людей. И могли проходить сквозь Зоны.
Учёный прожил до глубокой старости, а когда он умер, Птицы устроили ему огненное погребение. Белая башня, ставшая чёрной после Общей Смерти, корявые обугленные стволы деревьев… Гладкая стеклянная поверхность, которая начиналась со всех сторон, не слишком далеко от дома…Достойное место для похорон.
И... Такая вот Родина…Она была покинута Птицами после их небольшого общего совета. После смерти учёного, им больше нечего было здесь делать. Птицы были уже вольны улететь отсюда: попытаться впервые преодолеть Зону. И они уже поняли, что проживут очень и очень долго. Быть может, в том сыграло роль время их появления на свет в тот самый момент, когда рухнул старый мир, и ещё не начался новый. Время, когда мир свернулся, как свиток, и не существовало в тот миг ни жизни, ни смерти.
Птицы также поняли, что они очень привязаны к людям, сильно жаждут знаний и могут общаться друг с другом на расстоянии… Решив улететь, они договорились, что полетят в разные земли, разные страны, к разным людям. Поскольку, только так можно узнать о мире гораздо больше.
С тех пор, некоторым людям выпадала возможность их встретить на своём пути.
И родилась с тех пор Легенда о Птицах.
Часть 3. Противостояние Глава 1. Началось и поехало…
Дверь на выход из потайного хода в Старочеркасский монастырь они открыли не сразу - надо было вначале откопать эту дверь, как и всё вокруг, заваленную осыпавшимся с потолка подземного хода грунтом. И помучиться, пытаясь хоть слегка приоткрыть её: дверь сильно проржавела. Но, как только приоткрыли, пошло легче: протиснувшийся в образовавшуюся щель молодой монашек сбегал за подмогой, и пришедшие им на помощь люди это препятствие и вовсе вынесли напрочь.
Но, не всё было так плохо: за время их дальнего перехода, им не встретилось ни крупных крыс, ни змей, ни каких-либо ещё подземных обитателей - да и вообще было впечатление, что там, в подземелье, столетиями не ступала ничья нога. Пахло прелой сыростью, и воздух, казалось, сильно отличался от того, что был наверху. Как в склепе.
Первым через узкую щель приоткрытой двери, кроме монашка, выбрался и вран. Он видел, как местные встретили известие о появлении незнакомцев: сурово и молчаливо. Казалось, они абсолютно не удивились такому появлению и даже не заинтересовались способом проникновения чужаков на территорию близ монастыря, когда они здесь оказались в обыкновенном подвале полуразрушенного строения. Однако, эти люди без всяких проблем помогли им выбраться, а также выделили им комнату для ночлега и постелили на полу сено. А наутро, снова ни о чём не расспрашивая, согласились прокатиться туда-сюда на старом-престаром мотоцикле с люлькой, чтобы доставить незваных гостей до нужной им стены Города.
Скорее всего, живущий там при монастыре хакер Рольф некогда сюда пробирался каким-то другим лазом и вышел как-то иначе из недр подземелья. Сейчас, как им сообщили, этот бывший хакер ночью отправился к больному из пейзан: он слыл неплохим врачом. Да и действительно, кроме подпольных занятий, живя в Ростове, Рольф работал хирургом.
Генрих попросил монахов местного монастыря, при котором проживал Рольф, чтобы они передали хакеру записку, когда тот вернётся.
- А также, прежде всего передайте, что это послание к нему - от Коричневого Архангела, и что его участие в нашем деле - это вопрос жизни и смерти. И пусть он возьмёт с собой… Свой прибор. Обязательно! - так сказал Генрих.
Компы он оставил в Старочеркасском монастыре, оттуда же ночью он выходил на связь с другими хакерами Ростова. Монахи из Мало-Мишкинского подворья ему в этом помогли, но в дальнейшем он попросил их оставаться здесь, а не сопровождать его в Город.
Ранним утром Генрих и Шнобель, благодаря помощи местных, а именно, на мотоцикле с люлькой, добрались туда, где их ждала машина, подаренная торговцами. Монах Григорий спал в ней, укутавшись в тёплое одеяло. Разбудив его и попросив пересесть на заднее сидение, за руль сел Генрих.
- Да уж, никогда, кроме как сегодня, не ездил на подобном мотоцикле, - пробормотал Шнобель, пристёгиваясь рядом с водителем. И машина круто взмыла вверх.
Шнобель, с враном на плече, высадился недалеко от крепости дяди Оси, и пожелал хакеру удачи. А также, он пообещал, что в любом случае присоединится к ним у Пирамиды, один или с подмогой, но чуточку позднее. Врана он должен был оставить Оливеру, а сам поехать в резиденцию Крысы, где, как он знал, всегда имелись плащи, имитирующие одежды серых, поскольку Крыса и его люди имели с ними разного рода сделки. Эти плащи маскировали их от глаз прихвостней Тараканова, скрывая не афишируемые торговые отношения людей Крысы и подельников Золотусского.
В это же время, Генрих должен был встретиться с другими хакерами в центре, обсудить дела на сегодня, а потом слетать за Рольфом, которого так же, как их самих, должны были подвести до стены Города, и успеть вместе с ним вернуться к Пирамиде Ростова ещё во время предполагаемой заварушки.
Ровно в десять, хакеры вместе со своими сторонниками выдвинулись на площадь перед Пирамидой и развернули размашисто написанные, огромные плакаты с призывом бойкотировать выборы и портить бюллетени. А также, они призывали объявить эти выборы ложными и скандировали требование отпустить всех заключённых, схваченных вчера по ложным обвинениям.
И, хотя они сами этого не ожидали, но к ним довольно быстро присоединилась посторонняя и разношёрстная толпа людей. В первую очередь, то были люди молодые, а также безработные и те, кто совсем недавно стали нищими, толпящимися поблизости биржи труда, выброшенные обществом бесцельно бродить по улицам Города в поисках еды или стихийной подработки. Почувствовав рядом дружеские плечи сотоварищей, многие входили в раж. Люди стали петь, шутить, подхватывали призывы. К ним стали примыкать студенты, школьники и просто идущие по своим делам люди - и вот уже толпа жила по своим законам. Она была стихийно сформированным единым существом, осознающим свою силу. Участники этого парада всё более и более наполнялись стихийной удалью.
Для полусонных полисов, охраняющих этот участок, такое многочисленное выступление явилось полной неожиданностью. Они растерянно связывались по рации со своим начальством, которое тоже не решалось пока ничего предпринимать.
Но вот, по-видимому, по распоряжению мэра, сюда, на площадь, начали подтягиваться и другие силы. Вооружённые дубинками и газовыми пистолетами, в касках, а некоторые - с собакокрысами для устрашения, они неплотно, но единым кольцом окружили площадь. Да и полицейские тоже получили от них разрешение на мордобой.
- Свободу выборам! - уже хором, а не разрозненными голосами, скандировали демонстранты.
- Долой мэра! Свободу заключённым! - то тут, то там выкрикивали собравшиеся.
Некоторые отряды прибывших наёмников, в особенности рьяно - те из них, что были в экранирующих звуки гермошлемах, приступили к задержаниям, выхватывая из толпы самых слабых людей и волоча их, заламывая им руки, к полицейским машинам. Другие же, вооружённые и с собаками, пока лишь только плотней и плотнее сжимали кольцо.
Вдруг, будто из ниоткуда, с разных сторон начали появляться люди в серых плащах, вооружённые дубинками. Они пока ни во что не вмешивались, и только с отстраненным безразличием наблюдали за всем, что происходило на площади.
Гвардия Феогнида чуть усмирила прыть, замерла в трусливом ожидании. Они недоумевали, что за новая сила включена в игру. Об участии серых им начальство ничего не разъяснило.
Завыли сирены, и готовые сорваться в бой собакокрысы до предела натянули поводок. Вскоре, вся площадь была разорвана на отдельные сцены классического уличного мордобоя «отдельных граждан» с представителями власти: люди не хотели забираться в пригнанные сюда полицейские машины.
- Долой фашистский режим Штык Феогнида! - неслось откуда-то.
Шнобель, одетый в серый плащ и загримированный под серого, внимательно отслеживал обстановку. Нет ли здесь настоящих серых? Какова установка, данная сверху наёмникам мэра?
Его внимание привлекли два мальчика, продолжавшие как ни в чём не бывало громко читать звонкими голосами только что сочинённую ими частушку:
- Не будем невежами!
Не станем мы незжами!
Назло Феогниду!
Не простим обиду!
Прохожие, идущие мимо, реагировали по-разному: кто спешно ретировался, с опаской поглядывая на площадь, кто-то бормотал себе под нос: «Неужто всё-таки это началось? Давно уже пора». Были и такие, кто смеялся в голос: «Ну и дураки! Припёрлись! Сейчас вас всех похватают - и ничего у вас не выйдет!»
Одна из собакокрыс слишком близко придвинула морду к маленькой девочке, маму которой с другой стороны уже схватил за руку один из наёмников гвардии Феогнида и притянул к себе, и вот уже заламывал ей руки за спину. Ещё пара секунд, и...
Но Шнобель успел - оттянул назад девочку и стал между ней и собакокрысой, мгновенно ударив "собачке" в нос "Ромашкой". Изумлённый наёмник оставил женщину в покое, и она тут же подхватила девочку на руки и растворилась в толпе.
- Вы что творите? У женщины ребёнок... Ещё немного - и девочка была бы инвалидом, - заорал Пещерник, про себя подумав:
«Хорошо, что малышка не успела увидеть подыхающего пса... Не для пятилетнего ребёнка картина».
- Эй! А ты здесь - кто? - взвизгнул на него представитель правопорядка.
- Кто, кто... Конь в пальто, - огрызнулся Шнобель, начиная отступать. На физиономии наёмника отразилось понимание того, что перед ним - вовсе не серый. Наверное, Пещерник покроем плаща не вышел. Замахнувшись на него палицей, недруг пошёл в наступление. Шнобель отпрянул в сторону, развернулся и засветил нападавшему коленом под зад.
Но к ним, с двух сторон, начали подбегать полицейские, держа резиновые дубинки наготове. Их орава, без сомнений,была готова напасть на Шнобеля. Ещё немного - или сцапают, или изобьют.
Люди Крысы, одетые как и Пещерник, поскольку были опознаны, как не имеющие к серым отношение, незамедлительно вступили в драку на стороне толпы.
Но, их было мало, а Шнобеля уже окружали, оттеснив от своих в сторону.
«Я не смогу долго уворачиваться сразу от семерых», - отчаялся Пещерник, когда вдруг, прямо над собой, услыхал лёгкий шум, чем-то напоминающий порхание больших стрекозиных крыльев. Будто, к нему сверху приближалось большое невидимое насекомое - но затем послышался знакомый голос:
- Шноб! Хватайся!
Ниоткуда, или, можно сказать, с неба - к нему спустился конец верёвки. Шнобель ухватился за него - и, отпихнув ногами того из полицейских, который попытался схватить его, взмыл в небо. И вскоре был затянут внутрь летающей, невидимой машины.
Полицейские внизу растерянно смотрели вверх и хлопали глазами, когда потенциальная жертва у них на глазах подпрыгнула, немного повисела, отбрыкиваясь - и вдруг стремительно исчезла в небесах.
- Привет, Шноб! – улыбаясь, приветствовал его «на борту»Генрих. - кажется, мы вовремя?
- Ага. Как нельзя кстати... Как, в целом, у нас дела? - Пешерник уже сидел рядом с водителем и сматывал верёвку, придерживая дверь так, чтобы не сорваться вниз на повороте.
- Ну... Глупая свара, народные гуляния с частушками и песенками... А мы, те, кто на летающих машинках, уже вытаскиваем понемногу отсюда самых буйных - люди нам ещё пригодятся. Вылавливаем из толпы - и спускаем на землю, где-нибудь подальше отсюда. А ещё, отстреливаем собакокрыс и вырубили «ромашкой» несколько озверевших полицаев… Нападают, чудовища, на самых беззащитных. Практически, всех своих, хакеров, мы отсюда уже забрали, - весело сообщил Шнобелю незнакомый человек, сидящий на заднем сидении.
Пещерник обернулся к нему. Незнакомец чем-то неуловимым был похож на Генриха и соответствовал ему по возрасту, но только на его лице застыло скептическое выражение, и горькая складка пролегала, начинаясь от уголка губ. И, несомненно, он тоже был хакером.
- Знакомься, это - Рольф, - представил коллегу Генрих. - Ты о нём немного наслышан.
- Да уж... Как о том, единственном, кто улизнул из лап Тараканова, - уточнил Шнобель.
- Итак, Рольф, ты полагаешь, что на сегодня стоит уже заканчивать комедию? - спросил Генрих. - Ну, народ сам уже побузит ещё немного - и, скорее всего, совсем рассосётся. А своим дадим отбой...
- Своих ориентируй теперь на завтра – если сможем повторить, - отозвался соратник Генриха. - И чтобы они снова пришли и привели и ещё других, и как можно больше.
- Честно говоря, не ожидали мы, что так много людей к нам примкнёт совсем, что называется, с улицы. До завтра надо обдумать, как их всех сорганизовать и провести акцию наиболее результативно, - заметил Генрих.
- В общем, ты согласен, что на сегодня - порезвились, и хватит? - продолжил Рольф. - Ваш Тараканов до завтра свои приборчики, факт, отладить на Пирамиде теперь не успеет. Да и, внимание у народа к этому месту слишком большое. Думаю, до вечера какие-нибудь стычки здесь ещё продлятся. А нам - внедряться более нет резона. Наших слишком мало.
- Что ты предлагаешь? Ты считаешь, накопим сил, и по серьёзному, мощно, продолжим теперь завтра?
- Это - касаемо твоих людей. Кроме тех, что на подобных машинках. Ну, а мы с тобой и другие подобные продолжаем летать здесь кругами и спасать всех подряд, кого сможем, от полисов, от наёмников Феогнида и от собакокрыс. В последних, кстати, я стреляю, и руки не дрожат. Это - не собаки, а людоеды. Они даже на своих хозяев нападают - если те не покормили их вовремя. Вот уж, вывели нечисть! Да, и - последнее: где наши сегодня соберутся на ночь? - спросил Рольф.
- Кто где... Большинство - в «Точке». Вместе с людьми Борова, они тоже туда подтягиваются. Там сегодня и нам можно будет переночевать, вымыться и переодеться, - ответил Генрих. - Можешь и ты, Пещерник, если хочешь, там сегодня на ночь тормознуть. А днём - увы, придётся пока тебе пошляться по Городу... До шести вечера, а раньше «Точка» не откроется.
- А есть ещё варианты времяпровождения, кроме как шляться по Ростову? - спросил Шнобель.
- Есть один. Но он - гораздо опаснее. И продлится гораздо дольше, чем до шести вечера. И чем кончится, нам неведомо, - вмешался Рольф.
- Я не против поучаствовать. Вот, уже зарядился энергией толпы - хотел ведь просто постоять в сторонке... Однако, влез уже в драку, - посетовал Шнобель.
- Друг, а бывал ли ты когда-либо на Дороге? - тихо и очень серьёзно, спросил у него Генрих.
- Нет. Мне всегда говорили друзья и знакомые, что это - самое страшное место Ростова... И не советовали туда и носу казать, - ответил Пещерник.
Рольф и Генрих переглянулись.
- Однако… Парень, ты полон сюрпризов! Я задал вопрос так, наугад: можно сказать, он был риторический. Поскольку, большинство жителей Города вообще не знают о существовании этого места и такого названия, - Генрих был крайне удивлён.
- С тех пор, как власти замуровали вход в тот подземный торговый центр, что назывался «Дорога», почти все о нём напрочь забыли. Но, конечно, некоторые люди знают туда тайные проходы. И даже ушли туда позже, чем этот вход был замурован. Но, раз ты в курсе… Тогда, я полагаю, нам не надо просвещать тебя по этому вопросу, - сказал Рольф, наклоняясь к уху Шнобеля.
- Почему же... Можно и просветить… Я почти ничего не знаю о Дороге, не знаю, как туда проникнуть. Просто, о ней ходят легенды среди хипков Ростова. И некоторые мои друзья-барды, как говорится, «стали на Дорогу». Ушли в никуда, - задумчиво сказал Шнобель.
И вдруг, он процитировал:
Если тебя позвала Дорога,
Если тебя позвала беда -
Значит, тебе пора
Уйти совсем, навсегда.
Ибо оттуда уже не вернёшься
На свет…
Тысячи миль за одну только жизнь,
Мгла и туман, и шыряние в вену.
Если ничто не спасёт, ты погиб -
Становись на Дорогу…
Ты не узнаешь себя и других,
И, только выйдя из вечного плена,
Ты захлебнёшься понятием вмиг
Кто ты таков...
Если твоя голова раскололась,
Если разбился мир на осколки,
Если по венам клокочет жар -
Становись на Дорогу...
- Да, всё - так. Дорога - самое гиблое место Города. И люди туда идут... Погибать. И я только сегодня понял, почему. Я всегда был слишком занят своими ментальными путешествиями и научными изысканиями, чтобы понять простую истину, - горько произнёс Рольф. - Слишком далеки мы, хакеры, от народа.
- Ну... Это - не порок, а средство выживания. Я сам, тоже, глубокий интроверт, а большинство людей меня бесят, - искренне возразил Шнобель.
- Сегодня к нам присоединилось очень много людей. Неожиданно для нас, хакеров, наши мирные и обычно спокойные, как пресловутые библейские овцы, люди пошли на бунт, - заметил Генрих. - И почему это? А лишь потому, что близ Пирамиды ослаблена удавка Тараканова, сегодня здесь не работали его приборы. Получается, то, что скрывается людьми, зажимается ими вглубь сознания - может, и самым неожиданным образом, выплеснуться наружу, и в самый неожиданный момент. И, быть может, они уже завтра они начнут крушить Пирамиду и бить стёкла в "Торте"... Кто знает. Жуткое правление зачастую порождает самый жуткий конец, а закручивание гаек - стихию, живущую инстинктами, и которой управлять уже невозможно.
- Несомненно, что все жители нашего Города подвергнуты зомбированию. Почти все двигаются, говорят и делают только то, что положено. Но, даже самые точные приборы не определят того, а о чём все они думают, когда остаются одни. Подсознание не запрограммируешь, оно живёт своей собственной жизнью. И зомбированный человек всегда не удовлетворён, потому что его подсознание знает, что его хозяин - раб. Но, я хочу поговорить о другом, - сказал Рольф. - Будучи сам много лет изолированным от Города, в монастыре, на пизанс - территории, я осознал, что слабые люди - не так уж слабы. Просто, они другие, и сильны они - в другом. Именно люди с развитой интуицией - то есть, связью с подсознанием, нередко впадают в ступор, потому что считают, что весь мир сошёл с ума. Им бывает так тяжело принять происходящее, что, в результате, они ломаются. Но, вполне вероятно, что даже сломленные люди очень легко станут на тропу праведной войны, приобретут смысл и ответственность. Конечно, в том только случае, если кто другой уже раскрутит это колесо. Если другие попросят у них помощи. Достаточно, как говорится, просто вовремя бросить спичку... И она, вместо того, чтобы тихо сгореть, вдруг взорвётся бомбой.
- А при чем здесь Дорога? - удивился Шнобель, смутно осознавая, что именно к разговору о ней и ведёт беседу Рольф.
- Дорога... Это то самое замкнутое пространство, куда ушли ненужные Городу люди. Быть может, те, кто стал на Дорогу - это самые творческие жители Города… Вернее, они могли бы такими стать, если бы их не сломали. Если бы, в нашем безрадостном мире, они не потеряли бы себя. Изначально склонные к созиданию, ищущие - они не имели для самораскрытия никакой реальной почвы... Мятежники, которые сопротивлялись таракановщине, но… Своим собственным путём. Не поддавшись, они разрушали себя. В отсутствии нормальной социальности, стали асоциальными. Это - нормальная реакция на ненормальную жизнь... Не парадокс, а дело случая, - заключил Рольф.
- Так вы, хакеры, хотите… Выпустить их наружу, задействовать в борьбе? Этих потерянных людей? Тех, кто стал на Дорогу? - спросил напрямую Шнобель.
- Да. Что касается меня - я хочу их освободить, - заявил Рольф. - Но, Генрих сомневается в том, что те, кто туда ушёл, ещё остались людьми.
- Да и вообще, что они там ещё живы! - воскликнул тот.
- Ну, расскажу тогда о своём, о личном, - отозвался Пещерник. - Хотя, мне очень не хотелось бы о том вспоминать... У меня несколько лет тому назад был друг... Которого я даже не знаю, как по-настоящему зовут. Хотя мы были знакомы не один год. Все музыканты и тусовщики звали его Барабашкой. И он был бардом. Широко известным в узких кругах, так сказать...
Как-то, я застал его в одной нашей постоянной компании. Он сидел одиноко в углу, абсолютно пьяный и поникший. И он спел мне тогда песню... Почему-то, сильно запавшую мне в душу. Произвожу так, как вспомню:
Мы - материал для будущей пьесы.
Не для нас звучат великие песни.
Мы жалки и косны,
Но наши мысли -
Материал для тех,
Кто прёт по жизни.
Бог складывает из наших душ
свою мозаику.
Он играется, как малое дитя,
Дитя в песочке…
Мы - песчинки на берегу,
Или - в песочных часах времени,
И падаем в пустоту,
И уходим от вас в безвременье.
Но Бог берет наши мысли,
И роняет их в судьбы мира.
Бог складывает из наших душ
свою мозаику.
Он играется, как малое дитя,
Дитя в песочке…
И как вода между пальцев,
Попадаем мы в чужие сны...
Просачиваясь сквозь ваши тела,
Просачиваясь сквозь ваши дома.
Бог складывает из наших душ
свою мозаику.
Он играется, как малое дитя,
Дитя в песочке…
После этого дня, я больше не видел Барабашку. Позже мне сказали, что он «стал на Дорогу», - и Шнобель замолчал, призадумавшись. - Кстати, всем хипкам известная песня про Дорогу, слова которой я уже привёл вам чуть раньше – тоже принадлежит Барабашке.
- Ты… Отправишься с нами туда? – спросил Рольф. - На разведку?
- Да. Но это – очень рисковое предприятие, - отозвался Пещерник. - Как в царство Аида спуститься...
.
- С нами будут ещё другие хакеры, - заверил Рольф.
- И я тоже... Я тоже пойду с вами, - добавил Генрих. - Хотя, я не знаю, что мы там встретим, и много ли там осталось живых людей. Или же, большинство погибло. Ушло туда умирать - и умерло. А ещё, неизвестно, много ли там бандитов и отморозков.
- Не думаю, что их будет намного больше, чем наверху, -скептически заверил Шнобель. - Но, значит, хакерам известно, как туда проникнуть?
- Лично мне, известно два входа. Ещё один знает Рольф, - ответил Генрих. - В общем, давай мы встретимся с тобой через час, недалеко от Дороги. То есть, близ одного из проходов в неё. В общем, ожидай нас возле городского парка культуры. А сейчас - мы тебя высадим, где скажешь. А нам с Рольфом надо будет слетать к дяде Осе. Там он пообщается с нашим враном и расскажет ему о том, что знает о владениях профессора Тараканова. Это - тоже очень важно. По пути мы, возможно, захватим ещё кого из наших: снова пролетим над Пирамидой.
- А дядя Ося не боится принимать у себя заговорщиков, бунтарей? Таких, как Рольф? - поинтересовался Шнобель.
- Ты же помнишь, что он сказал нам с тобой недавно? - спросил Генрих.
- Он сказал, что уже ничего не боится: всё равно, скоро начнётся общий бой... И его двери будут открыты для всех наших сторонников. Как говаривал часто цитируемый Кроласом его коллега Дорг, "Коль пошла вода в хату - бросай добро, спасай мохнатых"... А ещё он, Дорг, называл такое время, как сейчас - "самая последняя задница", - прокомментировал Шнобель. – Но, одно дело ничего не бояться на словах, а другое – взаправду.
- У Большого Папы слова с делом не расходятся. Думаю, на него можно положиться, - сказал Генрих.
- Я тоже так думаю, - подтвердил Шнобель. – Вернее, на это надеюсь.
- В общем, через час я, Рольф, и, возможно, ещё несколько моих людей, из хакеров, подтянемся к парку, - уточнил ещё раз Генрих.
- Знаешь ли, я решил сказать тебе сразу: у меня есть план, как попытаться помочь людям Дороги. И ты… Быть может, тоже поможешь нам в этом, - сообщил Рольф.
- Как? - спросил Шнобель.
- Я хочу…снять с них то состояние, в котором они пребывают. Может быть, некое воздействие повлияет на них в лучшую сторону. Я пока не говорил никому, кроме Генриха, так как это - очень большой секрет, но... Пришло время. Знай: я, как тот хакер, который бежал некогда из ИНЛП и тромбанул там главный компьютер и аппаратуру, сделал не только это. Ещё я стырил у Тараканова гипнокристалл - такой прибор, который, в частности, может излучать заданные параметры мозгового импульса. Подобные используются Таракановым при создании трансляторов, которые оболванивают Город. Они дают всем установку… И вызывают тупость и безволие населения. А творческих людей вгоняют в депрессию.
Увы, когда я устроил погром у Тараканова, тот через три дня восстановил приборы и даже усилил их мощность. А ещё, я полагаю, что теперь и у других сотрудников ИНЛП, а не только у Тараканова, имеются гипнокристаллы. Разжились не на шутку, создали стратегический запас, - вздохнул Рольф. - Для защиты и нападения.
- Мы с ним подозреваем, - вклинился в его монолог Генрих, - что, по некоторым косвенным данным, гипнокристаллы теперь имеются у всех его главных помощников. Именно такие данные необходимо сообщить Кроласу через врана. А Иоганн сам уже в курсе, что конкретно за Таракановская семёрка морочит людям головы.
- Так вот, - продолжил Рольф. - Я уверен, что гипнокристаллы можно использовать по-разному: они их используют во вред, а мы - рискнём использовать на пользу. Ведь это, смотря какую установку им придать. Я считаю, что с помощью них можно даже излечивать. Сегодня я захватил с собой мой гипнокристалл, вывез его с пизанс-территории, и возьму на «Дорогу». И мы… Дадим установку на смелость и дерзание. Тем, кто до сих пор пребывает там, «на Дороге»…Ну, а ты поможешь, поскольку знаком хоть с кем-то из людей «Дороги», вызвать их доверие. Убедить их, что мы не принесём им вреда.
- Что ж… Попытаться стоит, - согласился Пещерник. - Из-за Дороги я, можно сказать, потерял друга… Лишь бы те, кого я знаю из ушедших туда, были ещё живы.
- Ну… Тогда, до встречи. Готовься морально. Подробности обсудим позже, уже на месте. Когда определимся, есть ли там кто и стоит ли огород городить, - уточнил Генрих. - А сейчас, скоро я тебя высажу из нашей невидимой машинки… Где ты выйдешь?
- Ну... Давай, близ так называемой набережной. Там достаточно пустынно. Знаешь, меня что-то последнее время коробит название "невидимая машинка". Давай, переименуем это чудо техники? - предложил Шнобель. - Мне, на самом деле, оно весьма напоминает некоторые рисунки в старых комиксах, книгах и фильмах... В то время, когда наша машина начинает или появляться, или исчезать - и при этом, она уже садится или же уже взлетела, она похожа на...
- Я тебя понял! - перебил приятеля Генрих. - На летающую тарелку: нечто расплывчатое, и что-то сверху крутится... Хорошо, так и буду говорить… Например, так: Рольф сегодня прилетел со мной в Город на летающей тарелке, чтобы встретиться с нашим Алконостом у дяди Оси…
- У Большого Папы… Да, и ещё вопросец напоследок, можно? - спросил Пещерник. - Чьи мозговые импульсы будут записаны на том гипнокристалле, с которым теперь будем работать мы? Рольф, тебе удалось разобраться с ним за те годы, что ты провёл на пизанс-территории, и уже перезаписать его? И как вы собирались применять его, до того, как родился план попытаться использовать этот кристалл на Дороге?
- А ты - зришь в корень всех проблем! Что ж... На гипнокристалле - импульсы Рольфа, - пояснил вместо соратника Генрих. - А он у нас всегда был самым решительным среди хакеров, насколько я знаю. Так что, на приборе установлена запись решимости, если можно так выразиться. А план был - и он не отменяется - установить его не где-нибудь, а на Пирамиде. Если нам когда-нибудь удастся прорваться к ней... И дать трансляцию: на полную мощь. На весь Город. Возможно, мы попытаемся провернуть подобное уже завтра.
- А почему именно завтра? Потому, что в этот день силы Города вынуждены будут охранять в основном мэрию? То есть, здание «Торта», где будут в очередной раз короновать Феогнида? А на Пирамиде будет относительный покой... Так, я понял?
- Совершенно верно. Расчёт у нас именно на это, - подтвердил предположения Шнобеля Генрих.
- Что ж, я всё понял. Жду вас в парке! - и диггер вышел из машины, внезапно материализовавшейся на пустынной улице близ набережной.
"Летающая тарелка" развернулась, проехала немного вверх по дороге, и вскоре снова исчезла – как и не бывало.
* * *
А Шнобель спустился к набережной Дона и пошёл по местами сколотым плиткам тротуара. Вид бывшей некогда многоводной реки, о которой он читал в книгах, вызывал содрогание. Давненько же он не прогуливался в этих краях! Давненько его сюда не заносило...
Это место осязаемым образом снова напомнило ему о его друге, барде и поэте. Барабашка почему-то с упорством истинного мазохиста любил здесь бывать. Когда-то здесь была широкая река, но теперь - грязная жижа, окованная по берегам в гранит, с узкой, вытянутой канавой тухлой воды, длинным болотом, в самом центре. Бывшая река издавала отвратительное зловоние; потому, и улицы вблизи набережной были безлюдны. По берегам канавы, за гранитными стенами, на слое береговой грязи, сидели большие лягушки-мутанты, размером с небольшую кошку. Земноводные не брезговали иногда питаться друг другом и хищно поглядывали на садящихся на парапет птиц. Сюда, по каким-то отводным каналам, сливались отходы промышленного мясного комплекса: того самого, где на шпиле красовался памятник быку-клону, как изначальному производителю всего мяса в Городе, запущенному на скоростное биовыращивание.
А по берегам Дона некогда была выложена красивая плиточная мостовая из декоративной расписной плитки, ныне местами потрескавшейся, вдоль которой шёл длинный газон, где росли регулярно поливаемые мини-фонтанчиками розы под стеклопластовыми колпаками - но Шнобель полагал, что эти цветы не сильно сглаживали общую картину. Набережная казалась ему самым грустным местом Ростова и всегда навевала на него безрадостные мысли о текучести и безвозвратности времени...
Да, Пещерник пришёл именно сюда потому, что с грустью вспоминал приятеля Барабашку, сгинувшего без вести на Дороге и то, как он любил гулять здесь, представляя в воображении ранее судоходный Дон, белые пароходы...
Большой белый пароход,
Он давно уплыл вдаль,
С музыкой на борту,
С танцами на палубе,
С туманными глазами женщин...
Большой белый пароход,
Ты всегда был миражом
Чужого достатка и чужой жизни.
Для меня ты -
Лишь символ расставания,
Символ безвозвратности
И безысходной печали.
Большой белый пароход -
Одинокий призрак
Большой Вселенной,
Твои огни блуждают,
Как звёзды Космоса
В далёкой ночи...
Опять услужливая память предоставила в распоряжение Шнобеля стихи Барабашки... Он прочитал их вслух, на пустой набережной, облокотясь на парапет, и ветер унёс вдаль грустные слова этих строк.
«Быть может, неспроста он мне всё время вспоминается? – подумал Шнобель. – Может быть, я действительно встречусь с ним там, на Дороге…»
Возвращаясь, Пещерник специально выбирал такие кривые улочки центрального Ростова, чтобы, петляя по ним, приблизительно за час выйти к нужному месту. Сохранившиеся здесь старые улочки с невысокими домами некогда были оставлены как памятник старине. А ещё потому, что там просто нельзя было строить "высотку" по причине возможного проседания почвы. Да, и весь Город стоял на ракушечнике, более или менее рыхлом: ведь некогда здесь было легендарное море Тетис…
Однако, вблизи Дона грунт был особенно ненадёжным. И, хотя теперь над старым Ростовом и проносилась в вышине совершенно футуристическая автострада, внизу время будто остановилось, и быт был таким, как и века назад. Подновлялся и деревянный верх, и фундамент камня старых домов… Но картина неизменно оставалась прежней.
Когда Шнобель поднялся от набережной вверх, ближе к центру, он стал незаметно, но очень внимательно поглядывать по сторонам. Нужно было убедиться, что нет слежки.
Обычный воскресный день... Спешила в бары и клубы молодёжь на флайерах, прогуливались редкие парочки влюблённых и семейные с детьми. Мимо Шнобеля шло множество одиноких людей, и множество друзей на час, желающих погулять по городу в той компании, которая только что свела знакомство в кафе. А ещё, как и всегда, проходили мимо владельцы собак, кошек и других животных - со своими питомцами на поводках. По-видимому, только четвероногие друзья и скрашивали им жизнь. Одиноких хозяев животных в городе было очень много, потому и существовали столь многочисленные специальные кафе: для хозяев и их любимцев. Куда можно было заходить со своими питомцами, перекусывать самому – и кормить их.
А ещё, в Ростове всегда присутствовало множество нищих на лавочках, одиноких и бездомных людей, далеко не все из которых просили еду или пласткарту. Настоящие нищие чаще всего уже ничего не просили. Они просто шли и шли вперёд... Тупо и безотрадно. Шли, пока не падали или не были сбиваемы транспортом. Или же, они просто лежали где-нибудь на тротуаре. И люди шли мимо; сердобольные подавали еду, злые – пинали их ногами… Никто не вёл в городе статистику бездомных людей. Официально, в Городе Солнца никогда не бывало нищих и голодных. Официально, здесь было весело всегда. И большинство граждан было склонно видеть только то, что им хотелось видеть. В особенности - если на них действовали приборы профессора Тараканова… «Шоу маст гоу он!»
Около входа в парк бил фонтан, а по краю, у его ограды, располагались мелкие киоски со всяческими безделушками, газетами, сигаретами, пивом и закуской. Шнобель побродил вдоль них, рассматривая стекляшки-витрины. Купил себе слоёный бутер и холодный суперсниперс. Пошатался ещё вдоль и поперёк парка, чтобы убедиться, что за ним и теперь нет хвоста.
Полисы в гермошлемах и с дубинками возле парка наличествовали, но не трогали гуляющих здесь граждан. По всей видимости, на сегодня для полиции вполне хватило заварушки у Пирамиды, и все КПЗ города были переполнены.
Глава 2. Гипнокристаллы
Сразу, как только проснулся, Кролас стремительно вышел из палаты. Он не знал, который сейчас час и какой день, но твёрдо знал лишь одно: ему надо спасти Линду... Не смотря ни на что, он решился пойти спасать её прямо сейчас. Немедленно. Ни до чего остального ему не было дела.
Он шёл, направляясь вдоль прямого длинного коридора, минуя открытые комнаты отдыха. Дальше, в самом конце, этот коридор оканчивался дверью в банкетный зал. Сегодня она была закрыта наглухо. Прежде банкетного зала, с правой стороны, был поворот и выход на площадку, на которой находился тот самый лифт, выйдя из которого, вместе с Бажаном Вагировым, он когда-то и попал в эти апартаменты. Иоганн догадался, что там, на втором этаже, рядом с кабинетом Тараканова, тоже находились больничные палаты, где содержались некоторые пациенты. И Линда, скорее всего, тоже была именно там.
«Я знаю номер палаты... Как он сказал? Что-то там, из лекарства, в двести пятнадцатую? Первая цифра - это, наверняка, этаж...»
Кролас решил пробраться к лифту и спуститься этажом ниже. Но, сперва нужно было прошмыгнуть незамеченным мимо открытой настежь двери того кабинета, который был сразу за поворотом. А в кабинете дежурила медсестра. Осторожной перебежкой, Иоганн хотел форсировать это препятствие. Медсестра сидела за столом, спиной к двери, и вязала. А потому, не должна была его увидеть. Однако, когда он был напротив дверного проёма, его окликнули:
- Куда это вы собрались? - некое существо в халате уже направлялось к нему.
Иоганн вздрогнул и замер на месте. «Зеркало… Она увидела меня в зеркало на стене», - понял он, когда из кабинета уже выскочила строгая тётка, отрезав ему дальнейший путь. Эта средних лет женщина с серо-дымчатыми короткими волосами теперь осмотрела его с головы до ног. Её голубые, похожие на стеклянные, глаза были весьма неприятны. «Должно быть, у неё старые контактные линзы, которые делают глаза пустыми, как у куклы», - невпопад, вовсе не сообразуясь с обстоятельствами, излишне наблюдательно сделал вывод Кролас.
- Итак, куда это вы направляетесь, молодой человек? - более развёрнуто повторила свой вопрос дежурная медсестра.
- К Тараканову, - ответил он первое, что пришло в голову.
- Вам назначен приём? На сегодня?
- Да, - соврал он.
Первым побуждением медсестры было желание свериться с журналом для назначений и режима пациентов - но, он лежал под начатым вязанием. А она совсем не хотела перепутать нити и потерять счёт петель.
- Ладно, проходите и спускайтесь, - кивнула она после некоторых колебаний.
Минута - и Кролас был в кабинке лифта. И вскоре вышел на втором этаже. Там тоже была лестничная площадка, и одна из дверей вела от неё в тот самый коридор, где были и палаты пациентов, и апартаменты профессора. Палаты здесь располагались лишь по одну сторону коридора. Кролас считал, что мимо первой из дверей надо прошмыгнуть очень быстро: скорее всего, там тоже ещё не палата, а сестринская, как и этажом выше.
Действительно, прошмыгнув мимо первых дверей, выходящих в коридор, он увидел за ними спину медсестры. Она раскладывала лекарства, бады и мутагенклимайтики, предназначенные для пациентов, по разным отделениям на полочках с соответствующими палатам номерами, и ежесекундно при этом оборачивалась и сверялась с записями в журнале, лежащем на столе. Всё же незамеченный ею, Иоганн двинулся по коридору и начал искать палату Линды. Обнаружив нужный ему номер, он приоткрыл дверь и осторожно вошёл туда. Линда пребывала в полусне, а Кролас, действуя интуитивно, рыбкой нырнул под армчеар, на котором она лежала, и там затаился. И, как только он замер в своём укрытии, в палату ворвалась та самая дежурная, которая была в сестринской. Она быстро окинула взглядом обстановку - и тут же стремительно выскочила. Иоганн подумал, что она всё-таки заметила некую тень, промелькнувшую мимо, и на всякий случай решила совершить рейд по палатам.
Немного погодя, Иоганн вылез из-под армчеара - и теперь стоял, глядя на Линду.
- Дурень! Собрался бежать сейчас, с нею? Так ты бы хоть расположением входов и выходов сначала поинтересовался, - неожиданно услышал он в своей голове голос врана. – Скоро, с минуты на минуту, я буду беседовать с хакером, которому удалось бежать из твоего пансионата. Совсем скоро! Ты мог бы и подождать немного.
- Откуда же я знал? - ответил ему Кролас. – Этот хакер действительно в курсе расположения всех входов - выходов в здании?
- Думаю, все основные - он помнит. А без этих знаний – бродить тебе и бродить, пока не попадёшься. Это хорошо ещё, что профессор сегодня занят - в Городе большая заварушка. Да и как минимум половина его ведущих сотрудников - скорее всего, тоже сейчас там, где-нибудь в Городе, выполняют задания профессора, наблюдают.
- Вранчик, значит, ты подскажешь мне, как отсюда выбраться? - спросил Иоганн с робкой надеждой.
- Ты опережаешь события, Кролас. Бежишь впереди паровоза. Я думаю, что пока тебе это знать не обязательно. Линда сейчас с тобой вряд ли пойдёт, не в том она состоянии, а если попробуешь силой её принудить - то уйдёшь не тихо и не спокойно, - ответил Тенгу.
- Я попытаюсь её уговорить, - громко подумал в ответ врану Иоганн.
Линда тем временем открыла глаза и посмотрела на вошедшего.
- Вы - журналист Кролас? Зачем вы здесь? - спросила она.
- Я хочу забрать вас отсюда. Избавить вас от страданий. Вывести наружу, - ответил он.
- Если кто и покидает это заведение без ведома профессора, то его данные не вносятся в компьютер. И ему не дают на проходной зелёную улицу. А в таком случае, автоматическое вооружение, расположенное по внутреннему периметру сада, открывает огонь на поражение.
- Откуда такая осведомлённость?
- Одна медсестра рассказала. Тамара. Она - хорошая.
- Ничего, мы найдём путь.
- Я вам не верю. А вдруг, вы ещё хуже Тараканова? Все, кто ко мне здесь подходит, врут. И все…хотят меня использовать, так или иначе. Все, кроме Тамары.
- Нет, Линда, я не хочу вас использовать. Разве я похож на злодея?
- Не знаю. Ничего не знаю. Мне надо разобраться в себе. И впредь не делать ошибок. К тому же, профессор меня, если захочет, везде достанет. Отсюда нет выхода. И даже если я выйду отсюда - меня отследят, поймают и вернут обратно.
- Нет! Не вернут. И выход есть.
- Уходите! Слышите? Сейчас же! Я, во всяком случае, должна ещё подумать.
- О чём? Как сбежать?
- Нет. Как сделать даже такого человека, как профессор, чище и лучше... Быть может, даже ценой своей жизни.
- Нельзя никого сделать чище и лучше, даже ценой своей жизни. Оно того не стоит: даже пытаться. Тараканов не изменится, никогда.
- Но ведь любая религия советует возлюбить ближнего своего...
- Как самого себя. Только лишь - как себя. Не более того, не как кумира. Не подвергайте себя уничтожению во имя нереальных миражей. Тараканов вам - не ближний. «Спасать» его - совсем не геройство, а самообман. Любые сделки с такими, как профессор, ведут в ад. И нельзя сыпать бисер перед свиньями. Нельзя доверять подлецам.
- Я не смогу сейчас уйти.
- Почему?
- Не знаю... Просто, не смогу. Что-то удерживает меня. И крепко. Я чувствую, что из моего побега ничего не выйдет.
- Кролас, заканчивай разговор. У меня появилась дельная информация. Но - сперва, ныряй снова под армчеар, и срочно! Кажется, к вам кто-то идёт, - это был снова вран.
Иоганн последовал совету. Тем более, что сам тотчас услышал цокающий звук приближающихся женских каблучков. И действительно, вскоре открылась дверь.
- А, вот вы и очнулись! Теперь надо покушать! - сказала вошедшая медсестра, и Кролас узнал её голос. Это была именно та девушка, которая дала ему "куп де вита".
- Спасибо, Тамара! Но я не голодна. Мне ввели питательные вещества внутривенно.
- Я вам принесла нормальную еду, а не ту бурду, что здесь обычно предлагают. Принесла сыр, шоколад... Силы вам, я думаю, всё же потребуются. Сейчас в городе что-то такое происходит, от чего никто не знает, что будет дальше... Поешьте.
- Спасибо. Я буду есть. Оставьте на тумбочке, - ответила Линда.
Прошло некоторое время томительного для Кроласа ожидания. Он замер под армчеаром, в не слишком удобной позе. Рука, на которую он опирался полулёжа, совсем затекла. Но медсестричка всё ещё не собиралась уходить. Взяв стул, стоявший ранее у противоположной стены, она придвинула его поближе к больной, и теперь осматривала Линду и, кажется, мерила ей давление. В это время, в голове Кроласа снова оживился вран:
- Я сейчас разговаривал с Рольфом… Тем хакером, которому удалось бежать от Тараканова. Со второго этажа, где находятся личные владения профессора, а также палата Линды, есть подъём на лифте как на третий этаж, где располагается твоя палата, так и на четвёртый - туда, где в центральном помещении находится та самая таракановская аппаратура, которая держит ментальный купол над Городом. С того же этажа, с четвёртого, есть проход и в другое, научно-исследовательское крыло здания. В том, противоположном, крыле на втором этаже располагаются кабинеты таракановских коллег, шести его адептов, а также имеется лифт. На нём можно спуститься на первый этаж, выйти в фойе - и оказаться неподалёку от стены с живописным панно, на котором, как ты знаешь, есть секретный красный глазок райской птички.
- Ты молодец, вран! Это поможет нам бежать… Только, уговорить бы Линду…
- Нет. Сейчас ты её не уговоришь. И даже, если ты пойдёшь и рубанёшь сейчас там всю аппаратуру - то бежать тебе всё равно не удастся. Не сегодня! Но проехать до четвёртого этажа, осмотреться там и даже спуститься на второй этаж другого крыла тебе всё же стоит.
- Зачем?
- Во-первых, осмотреться. Сходить на разведку. Изучить путь отступления. Ну, и ещё: там можно попытаться свиснуть один из гипнокристаллов и доставить Линде. Как он выглядит, зачем он нужен и как зарядить гипнокристалл - я тебе позже расскажу. Если коротко и по существу, такой гипнотик должен снять с Линды всю таракановскую муть, следствие гипноза и прочих воздействий. Случайно слышал, что люди Крысы видели сегодня в Городе Зарему Астартову: так случилось, что они знают её как Леди Тьмы, знакомую Шнобеля...
- Пещерник знаком с этой дамой?
- О приключениях твоего друга и неожиданном знакомстве - поведаю как-нибудь в следующий раз. Сейчас о том, кого из главных помощников Тараканова в вашем пансионате точно сегодня нет - так разыщи именно её кабинет, этой Заремы, посети его и захвати там её гипнотик. Может, и кого ещё нет там сегодня, но будь крайне осторожен: в том крыле обретаются все члены главной семёрки, кроме Тараканова. И у каждого из них есть там, на втором этаже, свой кабинет. И у каждого, скорее всего, есть как минимум по гипнокристаллу. О расположении кабинетов рассказал Рольф, тот самый хакер, что прибыл с пизанс-территории.
- Хорошо. Я попытаюсь выкрасть гипнокристалл, - пообещал Иоганн мысленно. - Если получится, конечно, - с сомнением, добавил он.
- Это - очень важное задание. Гипнокристалл нам всем очень пригодится. Теперь, не задерживаясь, иди к лифту. Сейчас – подходящее время, - посоветовал вран. - Вскоре - пересменка, на дежурство заступит другая медсестра, и она совершит обход по палатам.
- Понял: мне надо прошмыгнуть по коридору, когда медсестра зайдёт в очередную палату...
- Именно.
Он так и сделал. После того, как ушла та медсестра, что была в палате Линды, он дождался, когда её сменщица процокала мимо в самый дальний конец коридора - и выбрался из укрытия. Высунувшись из палаты, он проследил, чтобы новая медсестра зашла к одной из своих подопечных, после чего бегом устремился отсюда прочь по коридору. Он оказался на лестничной площадке, а потом добрался на лифте до четвёртого этажа.
Это был не полновесный этаж, а надстройка площадью поменьше. Посередине надстройки оказалась обширная комната с большим окном и с купольным потолком надо всем этим помещением. Комната была сплошь заполнена таракановской аппаратурой; с помощью врана, по его описаниям, Кроласу удалось опознать рубильник отключения. Рядом с ним был огромный экран с полным панорамным обзором окрестностей и пульт со множеством рычажков и кнопочек.
«И долго будет тем любезен он народу, что перерезал свет и отключил всем воду», - припомнилась Иоганну шуточка его друга.
- Система по периметру сада настроена на отстрел только тех, кто пытается выйти из помещения или сада наружу. Без пропуска, одобренного Таракановым. А теплокровных существ, заходящих, забегающих и залетающих, наоборот, сюда - защита пропускает свободно, - проворковал в его голове голос врана. - Если, конечно, они не представляют для системы угрозы. Но вот потом, уже здесь, все проникающие на территорию попадают под усиленное воздействие ментального купола. А после, им уже не выйти так просто… Но вот, когда люди Крысы свободно войдут сюда, а потом ты как раз отключишь купол и рубанёшь всю эту аппаратуру... То здесь станет весело.
- Хотелось бы верить, что так оно и будет... А теперь - вниз?
- Да. Ты уже здесь осмотрелся. Не будем терять время.
Кролас вышел из центрального помещения четвёртого этажа - и, пройдя по коридору, достиг лестничного спуска, ведущего в другое крыло здания.
Там тоже был лифт. Но спускался Кролас теперь не на лифте, а по чёрной лестнице: на лифте он что-то не рискнул: вдруг, кто затребует его вниз - и лифт поедет... Вместе с ним.
Спустившись на второй этаж, он оказался в длинном коридоре, идущем в обе стороны. С одной стороны коридора шли двери, с другой - большие, но почти сплошь зашоренныё окна. Он пошёл наугад, налево по коридору, и обнаружил в этой стороне три личных кабинета с табличками.
- Только, не сунься к Амберу Циммербауму, - посоветовал вран.
- Да уж! - подумал Иоганн. - Тогда он съест меня на обед.
- Кстати, обед относительно скоро. Тебе надо к нему вернуться, - отозвался вран. - А не то, искать тебя начнут.
Первым следовал как раз-таки кабинет Амбера Циммербаума, следом - Заремы Астартовой, далее - Яриты Варумовой.
Кролас повернул назад, возвращаясь от последнего кабинета к кабинету Заремы.
- Говоришь, этой самой Леди Тьмы точно нет сейчас? – мысленно спросил Кролас у врана. – Итак, я пробую войти в её кабинет. Жаль, нет с собой журналистской отмычки… Вдруг, там заперто?
- Остерегайся, Кролас! Будь осторожен.
Кабинет Заремы оказался незапертым - кажется, в Институте было не принято запирать двери, и здесь воров явно не опасались, - и Кролас начал производить в нем сущий обыск. "Очень трудно найти предмет, который неизвестно как выглядит", - в конце концов, подумал он.
- Я знаю, как должен выглядеть гипнокристалл. Посмотришь на него – сразу же скажу тебе: "бери", - отозвался вран на его размышления.
Иоганн перелопатил всё: обшарил все шкафчики, столики, и даже армчеар. Нигде не было ничего такого, что привлекло бы его внимание. "Сосредоточься, потом - р-расслабься и доверься интуиции", - прокаркал вран внутри его черепа.
Он последовал совету. «Стоп! Нет ли чего-нибудь подозрительного: стилизации, маскировки? К примеру, компьютер здесь полностью отключён, и никакого намёка на то, что он включается куда-либо… Хотя, он явно не хакерский: это у них компы, бывает, не подключаются никуда. Но этот выглядит слишком странно. Может, хранилище нужного мне предмета - это компьютер? – размышлял Кролас. - Увы… При ближайшем рассмотрении – вряд ли. Никаких в нём отделений с секретом, для хранения вещей... Возможно, что это вовсе не комп, а какой-то другой прибор, хотя тоже - с экраном… А может, Зарема и вовсе унесла эту нужную мне вещь с собой?»
- Это - вряд ли. Предмет очень ценный, и, случись что - попадёт в чужие руки. Потому, Тараканов такое не позволит и не простит, - отозвался вран.
«Вроде бы, я всё здесь осмотрел», - подумал Иоганн безнадёжно.
- Присмотрись ещё. Слишком глубоко не ищи - вещь должна быть всегда под рукой.
«Стоп...Часы. Настенные часы, сделанные под старинные, и стрелки которых, похоже, не движутся по циферблату!» - удивился Иоганн. Он подошёл к часам и открыл их, как шкафчик. Да, они открылись! И внутри совсем не было часового механизма… И вот там он всё же обнаружил нечто странное, извлекая наружу небольшой прибор. Посередине этого прибора было нечто, похожее на выпуклую линзу, только слегка огранённую. Сзади шло множество переключателей, шкал и маленьких экранчиков. Так же, как и сбоку от линзы.
- Это – оно самое. То, что нам нужно. Бери. Но, чтобы гипнокристалл действовал на полную мощь - его нужно временами подключать к энергонакопителю. Такой, скорее всего, тоже здесь: думаю, это именно то, что ты принял вначале за комп. Но даже без дополнительного заряда, при достаточно близком контакте с человеком: например, будучи у тебя в руках, он быстро заряжается твоей энергией, и потому должен вполне хорошо работать, - прокомментировал Тенгу. - Бери его - и скорее уноси отсюда ноги!
- Может, попытаться вставить это в прибор - и подзарядить?
- Некогда. Неизвестно, как часто гипнокристалл заряжают. И не отследят ли. Да и, может быть, что он сейчас полностью заряжен. Уходи оттуда, срочно!
Кролас положил прибор в карман больничного халата. Выскочил из кабинета, озираясь по сторонам, и направляясь в сторону лестницы.
И застыл. Прямо по курсу, на расстоянии метров трёх от него, распахнулся лифт, и оттуда вышла Ярита Варумова.
Несколько секунд, они остолбенело смотрели друг на друга. Затем девушка проворно, кошачьими прыжками, подскочила к Иоганну и приставила к виску женский пистолетик. Такой в городе шуточно именовали "косметичкой".
- Эй, парень! Говори, как оказался здесь! Ты был в кабинете Заремы? Рассказывай всё! - приказала Ярита.
Кроласу не оставалось ничего иного, как импровизировать:
- Ну, я работаю на Амбера. Он хочет сместить Тараканова, - бегло начал он. - Это ведь неизбежно. Амбер - помоложе будет, а ваш профессор явно чёкнулся.
"Амбер всегда был себе на уме. Мало ли, чего он задумал. С ним лучше не связываться", - неожиданно, услышал он мысль Яриты.
- Что ты здесь делал? - спросила та.
- У меня теперь гипнокристалл Заремы. Амбер за ним послал, - Кролас предпочёл сказать полуправду, чем выдумывать совсем полную ложь. - Ему нужны все эти приборчики. И, если я сейчас подвергнусь насилию — кристалл отыграется на тебе. Убери свою игрушку.
Ярита убрала пистолет, но теперь обхватила пальцами шею противника, хотя и не сжимая, и внимательно уставилась на него.
- Оставайся на месте. Не рыпайся! Итак, он посвятил тебя в курс действия кристаллов… И ты не просто отнесёшь его Амберу - а даже знаешь, как им пользоваться. Зачем он тебя просветил?
- С помощью этого гипнокристалла, я буду вербовать для Амбера сторонников, среди пациентов. Ну, среди тех, до которых он не успеет добраться сам, не привлекая на то внимания. Сама понимаешь, на что способны люди под прямым воздействием, - Кроласа и вовсе понесло, в его вранье, всё дальше и дальше. - Только, не спрашивай ничего у Амбера. Он будет всё отрицать. И в его мысли ты не залезешь - скорее наоборот, это он пороется в твоих. Он сильный. А меня Циммербаум предупредил, что, в случае чего, я должен буду выпутываться сам. А он сам уж точно выкрутится, заявит Тараканову, что он здесь совершенно ни при чём, и что я действую самостоятельно и задумал побег. Но, тебе лучше остаться в стороне, и не лезть в это дело. Ты - не Тараканов. До тебя Амбер доберётся.
- Понятно. Только, зачем тебе для побега - гипнокристалл? Глупая версия. Действуй ты самостоятельно - рубанул бы купол над Городом и поломал бы всю аппаратуру. И - драпал поскорее, пока хаос. Пока снова всё не включат... Здесь один раз такое уже бывало, - Ярита усмехнулась. - Так что - это нелогично. Да и размышляешь ты что-то уж больно здраво для пациента, а не превратился в дрова. А это значит, что тебя кто-то крышует от вредных воздействий. Вынь руку из кармана, чтобы меня не стращать - и двигай в мой кабинет. Ничего я тебе не сделаю. Просто, поговорим. О нас.
По-прежнему держа Иоганна за шею, она направила его вперёд, прямо по коридору. А там, Ярита открыла свой кабинет и впихнула Кроласа внутрь.
- Да не бойся ты. Драться не буду. Присядь, - она указала на стул для пациентов.
Потом, совершенно неожиданно, Варумова выдернула из декоративной вазы комнатное растение, вместе с почвой. Конечно, это было вовсе не натуральное растение. И не настоящая почва… Девушка извлекла со дна вазы... Несомненно, свой гипнокристалл. И протянула его совершенно ошарашенному моментом происходящего, Иоганну.
- Вот, возьми... Понимаю, что Амберу потребуются они все, чтобы иметь давление на профессора с его кристаллами, приборами и личными исследовательскими апартаментами - а потому, свой я отдаю добровольно. А то, мало ли, какого психа он подошлёт ко мне. Хочу остаться живой, в общем... Только, пообещай мне вот что: и прямо сейчас, на этом гипнокристалле… Поклянись, что, в случае переворота, ты спасёшь и меня, и Зарему Астартову. Она - моя старшая сестра. Ты поможешь нам бежать отсюда, что бы ни случилось. Поклянись спасать нас, поклянись нерушимой, неотменяемой клятвой: я именно так его сейчас настрою: этот кристалл. Ну, ты, наверное, в курсе. Наверняка именно такую, нерушимую клятву и принёс ты Амберу... Да, я догадываюсь, что Амбер, захватив власть, полностью поменяет всю команду. Новая метла метёт по-новому. Да и вообще, нутром чую глобальные перемены. И для нас с сестрой... Возможно, они не кончатся добром.
Разговаривая с Кроласом, она тем временем заряжала свой гипнокристалл: вставила в аппарат, такой же, как в кабинете Заремы, и нажала на пару кнопок... Включение аппарата и последовательность действий Иоганн при этом старательно зафиксировал в памяти. Наверное, это был один из самых простых процессов этого агрегата.
Потом Ярита привела в действие кристалл, нажав на нём несколько боковых кнопок и одну сзади. Прибор сразу же засветился довольно ярко, и она направила его на Кроласа.
- А теперь, произнеси следующее: "Я клянусь спасти Зарему и Яриту и вывести их в безопасное место. Если предам их, меня ждёт сильная боль».
Иоганн повторил эту клятву. Ярита засмеялась:
- Что ж! Клятва на заряженном гипнокристалле откладывается на подсознании. Наверняка, ты знаешь, что будет с твоим мозгом, если ты не будешь ей следовать? Ты сделаешь то, что обещал. Ну... А я теперь не буду мешать вам с Амбером.
- Хорошо, я вас обязательно спасу! Если только, это будет мне по силам. А теперь, мне нужно идти, - ответил Кролас.
В это время, с Яритой кто-то связался по внутреннему каналу связи, и она ринулась к компу.
- Вали отсюда, и поскорей! – скомандовала девушка.
Кролас ящерицей выскользнул в коридор и двинулся в направлении выхода.
И… Внутри у него похолодело. Там, впереди, дверь Амбера Циммербаума... уже слегка приоткрывалась.
«Вот теперь, похоже, я влип конкретно, - подумал Иоганн. И тут же, что называется, действительно влип: в ближайшую стену. Затаился за небольшим её выступом. Краем глаза, он успел заметить фигуру человека, только что вышедшего из кабинета. Кролас постарался застыть, слившись с поверхностью, и абсолютно ни о чём не думать, чтобы не выдать себя. Ведь Амбер был настоящим телепатом…
В кабинетах сотрудников Тараканова, как он недавно почувствовал, была ментальная изоляция: все внешние мысли экранировались, а внутренние блокировались для прочтения извне. Наверное, так было устроено, чтобы там легче было работать с пациентами и концентрироваться. Но, подобная изоляция не распространялась на коридоры… Здесь Амбер мог почуять Кроласа. К счастью для последнего, в коридоре сейчас был полумрак, ближайшие окна плотно зашорены, да и Амбер был слишком занят своими собственными размышлениями. Но, почувствуй он хоть малейшее движение, направь взгляд в эту сторону...
Потому, Кролас не просто замер за выступом стены - он даже не дышал. Он слышал отголоски мыслей пациентов, что сюда доносились, и даже общий ментальный гул Города. Но мысли Амбера при этом не прочитывались. Он экранировался? Наверное. Не дай бог, сейчас вышла бы из кабинета Ярита - и увидела бы прячущегося Кроласа. Который прятался от Амбера... Но, надо было об этом не думать, ни о чём не думать, не думать...
Это длилось какие-то секунды, но Иоганну показалось, что не меньше часа.
Амбер, даже не глянув в его сторону, направился к лифту.
«Пронесло. Кажется, пронесло, - подумал Кролас, когда лифт отъехал.
Секундой позже, из кабинета выскочила гневная Ярита, пронеслась мимо вжавшегося в стену Кроласа … Увидев, что лифт уже уходит, подбежала к нему, снова нажала кнопку вызова, подождала - и тоже, вслед за Амбером, поехала вниз.
«Она меня преследует? - подумал Кролас. – Решила, что это я спускаюсь вниз. На лифте. Однако, она догонит внизу не меня, но Амбера. Неплохо вышло. Ярита решит, что я только что передал гипнокристаллы Циммербауму. Но, точно ли, что она меня не заметила?»…
- Тебя экранирует один из гипнокристаллов. Ты ведь пожелал, чтобы тебя не видели, - прокомментировал вран. - А он был в действующем режиме.
Переждав ещё немного, Кролас опрометью бросился к лестнице, довольно быстро преодолел подъём на четвёртый этаж, спустился оттуда на второй - и снова проскочил мимо сестринской. Там никого не было: видимо, заступившая на дежурство медсестра ещё продолжала обход пациентов. Иоганн быстро и бесшумно пробежал по коридору и юркнул в палату Линды, мельком заметив, что одна из дверей в конце коридора приоткрывается.
Тогда он, как крыса, на всякий случай вновь шмыгнул под армчеар, замер там и мысленно настроился на врана.
- Я следил за тобой. Всё вышло удачно. Ты справился с задачей, и даже раздобыл больше, чем мы планировали. Однако, ты дал опрометчивое обещание Ярите. Впрочем, что тебе оставалось, когда тебя припёрли спиной к тёплой стенке. А теперь - возьми гипнокристалл Яриты, он - точно, полностью, заряжен. Положи его в левую руку, и води над ним правой. При этом, задавай мысленную установку. Не обязательно словами - просто вложи намерение. Но, можно и словами при этом сказать: хочу, чтобы этот гипнокристалл снимал с человека посторонние ментальные воздействия. Вот так... Молодец. Теперь, если он будет у Линды, он снимет с неё все вредные пожелания, которые уже есть - и которые будут. Передай теперь этот кристалл девушке - и объясни ей, что это такое.
Кролас вылез из-под армчеара и посмотрел на Линду, весьма озадаченную происходящим. Она приподнялась на постели и смотрела на Иоганна с явным удивлением.
- Положи этот прибор себе под подушку или в карман халата. Он снимет таракановские чары, гибельное наваждение. Поверь мне, что гипнокристалл не опасен, - проговорил Иоганн, глядя прямо в широко распахнутые глаза Линды.
- Ты добыл его, рискуя быть пойманным? - спросила она, беря и пряча кристалл. - Сюда - снова идут. Прячься!
Действительно, отвлёкшись на кристалл и на разговор с Линдой, Кролас проворонил то, что творилось в коридоре. Но теперь он слышал, и уже совсем близко, знакомые голоса постоянно подхихикивающих бабушек:
- Обед! Обед! Всем быть в палатах! Обед!
Кролас, уже отработанным движением, нырнул под армчеар... И уже счёт потерял, в который раз за день он так прячется.
Скрылся он вовремя. Минутой позже, бабульки вкатили сюда тележку с мутагенами и бадами, запаренными шопснабами и светло-коричневой бурдой в стаканчике, называемой "какао". Впрочем, пациенты это вечное «какао» именовали помоями или пойлом.
- Ой, краса, девичья коса! - запела одна из бабулек.
Другая ей подхихикнула.
- Ты ешь, больше здесь ничего тебе не предложат. Не брезгуй, не королева. Ананасов с шампанским не предвидится, – обратилась она к Линде, перебив пение товарки.
- Спасибо. Я попробую, - вежливо ответила Линда.
«Выброшу в пубе, - услышал Кролас мысли девушки. – Это их успокоит».
Бабульки выдвинулись прочь, вместе со своей тележкой.
"Интересно, как здесь доставляют пищу? Похоже, что кухня расположена на втором этаже, под банкетным залом. Оттуда неслись запахи еды, там готовят. А на третий пищу поднимают на лифте. Для бабулек - та ещё работёнка. И похоже, на нашем этаже они ещё не были: пока ездят по второму. На наш пребудут чуть позднее, - подумал Иоганн.
Как только санитарки покинули палату, он вылез наружу и вновь предстал перед Линдой.
«Время полной нейтрализации кристаллом таракановского влияния - примерно, сутки. Потом она станет ему неподвластна. Но, пусть притворяется», - подсказал Кроласу вран.
- Линда, примерно через сутки вы будете вновь принадлежать себе. Но… Сделайте вид, что ничего не произошло. А потом, следующей ночью, наверное, ближе к утру - я приду, мы сговоримся и чуть позже попробуем вместе бежать. У нас с враном есть план, - обнадёжил он. - Держитесь! Всё будет хорошо!
- Удачи! - ответила девушка.
Решив, что бабульки непременно уже «закатились» в следующую палату, Иоганн выскочил из этой, и вскоре преодолевал коридор короткими перебежками. Он прятался за стенные выступы, какие были неподалёку от входа в каждую из палат: по-видимому, там проходили скрытые канализационные и водопроводные трубы. Вскоре, он промелькнул мимо сестринской. В ней за столом сидела молоденькая медсестра и что-то писала.
Потом Кролас оказался на лестнице, вызвал лифт и поднялся на свой, третий этаж.
- Долго вы что-то бродили, - строго выговорила ему дымчатоволосая дама со старыми стёклышками-линзами вместо глаз. Она уставилась на Кроласа с явным подозрением.
Не повезло проскочить...
- Тётенька! У вас нет ничего крепительного? Большую часть времени я там в пубе просидел, - к месту вспомнил Иоганн любимую «тему» Шнобеля: спасаться с помощью пуба.
Медсестра порылась в шкафчике и протянула ему таблетки.
- Вот, возьми. И давай, я ощупаю тебе живот. Ложись на кушетку.
«Ой! - мысленно всполошился Кролас, - У меня же второй гипнокристалл в кармане! Вот, прилипчивая тётка... Нащупает!»
- Не надо, я щекотки боюсь, - стремясь потянуть время, он стал разыгрывать идиота, очень близко к натуральности. - Не надо! А-а!
- Придурок, - констатировала медсестра. - А ну, ложись быстро!
- Сестра! Сестра! У меня сосед по палате опять в окно лбом бьётся! Он уже и шоры ободрал, - раздался в это время в коридоре мужской, но писклявый, дрожащий и плаксивый голос. - Он мне мешает. Я не могу спать! Сейчас - тихий час. Вкатите ему успокоительное!
Медсестра ринулась в коридор - на этот голос. Иоганн тоже вышел из сестринской.
- Ждите меня здесь, в коридоре, и никуда не уходите. А то, хуже будет, - пригрозила «дежурка». - Я скоро вернусь!
Из многих палат тут же высунулись пациенты, из числа любопытных. Среди них, на удачу Иоганна, был и его любимый Физик. Тогда, Кролас приблизился к своему знакомому, и совершенно незаметно для чужих глаз засунул ему в карман халата гипнокристалл.
- Сберегите эту вещь, пожалуйста, а то меня сейчас будут осматривать, - сказал он при этом тихо. - Храните её при себе в кармане. Или – спрячьте куда. Так, чтобы не нашли. Это очень важно.
Математик молча пожал ему руку - и сразу же направился к своей палате.
Вернулась угрюмая медсестра: она волочила за собой другого пациента; он упирался ногами и руками. Оказавшись неожиданно не по-женски сильной, женщина дотащила его до сестринской - и там профессионально вкатила страдальцу успокоительный укол. Тот выл и упирался, но вскоре затих на кушетке. Потом медсестра завела и Кроласа в сестринскую.
- Ложитесь! Я осмотрю ваш живот, - и она расстегнула ему халат - и долго давила на живот, в самых разных местах. И, наконец, отпустила.
"У бедняги это просто на нервной почве, - разобрал Кролас её мысли. – А так, нет там ничего. Видать, настигла медвежья болезнь, из-за боязни Тараканова. Иногда, встречается и такое".
В своей палате Иоганн бухнулся в армчеар.
- Вранчик, скажи, какие пункты тут, в пансионате, находятся под видеонаблюдением? - спросил он у врана. - Есть такая информация?
- Хороший вопрос! Я осматривал и прощупывал всё, что ты видел своими глазами. И проанализировал, прибавив сюда и сведения от нашего хакера. Видеонаблюдение есть только перед входом в кабинет профессора, а также – им просматривается полностью весь первый этаж, фойе. С одной стороны, в это фойе выходит коридор с кабинетами предварительного осмотра. А с другой, там идёт знакомая тебе глухая стена, с райскими птичками. С той же стороны, в конце помещения, есть дверь, ведущая в коридор, где расположен лифт на второй этаж, а там, как ты уже знаешь - находятся кабинеты приближенных Тараканова. Над тем лифтом и дверью в коридор с кабинетами осмотра - тоже есть камеры. А больше наблюдательных камер я нигде не обнаружил, кроме ещё и банкетного зала. Зачем им наблюдать за каждым придурком? Для этого есть санитары и дежурные медсёстры.
- Значит, в палатах и больничных коридорах камер нет? Слава Богу! - подумал Кролас. - Есть надежда, что Тараканов меня пока что не засёк.
- Есть надежда, - подтвердил вран. - А ты знаешь, что дал своему приятелю - Аркадию Герасимовичу - активированный кристалл, с установкой на снятие таракановского воздействия?
- Как это? Я же его не заряжал! - удивился Кролас.
- Он зарядился синхронно с тем кристаллом, который сейчас у Линды. Кристаллы синхронизируются и питают друг друга - на близком расстоянии.
- Ну и - ладушки!
- Доволен? Думаешь, он вернёт тебе кристалл?
- Почему - нет?. Конечно, вернёт. Если только, его не застукают.
- Тогда - пообедай, когда бабушки еду привезут, и отдохни.
* * *
После еды Иоганн действительно расслабился. Но, успел именно «слегка». Потому, что потом спонтанно подслушал разговор... Который, внезапно, ворвался в его мозг, будто передача по телексу, только без звука.
- Что происходит в городе, Волк? Настоящий бунт! Это - твои серые мутят воду? - спросил Тараканов, по-видимому, связавшись по телексу с Золотусским. - Мои люди видели твоих, в сером, наблюдавших за бунтарями, они там были, у Пирамиды. Не вмешивались, и полицейским не помогали. Это ведь ты своих соглядатаев к Пирамиде подослал? Ответь, что там происходит?
- Никого я не посылал к Пирамиде! Там не было моих людей! - раздался ответный голос.
- Расскажи это моей бабушке, или - городской Думе. Они, наверное, поверят. А я на тебя зол в последнее время, я в курсе, что ты затеял против меня свою закулисную игру. А ещё, перестрелял моих людей у своего Логова!
- Это ты мутишь Город и установил повсюду - даже в Пирамиде - свою аппаратуру! А в моё Логово – не фиг было соваться. Что твои там шныряли? Что искали? Там наша автоматика всегда всех сторонних ликвидирует…
- Я просто хочу быть в курсе всех событий - и не более того! Потому, дополнительную аппаратуру в Пирамиде и поставил. Чтобы оттуда за всеми следить.
- Смотри "Новости дня"... И будешь в курсе.
- Шуточки у тебя. Отфильтрованный базар смотреть? На кой он мне сдался! Всё, конец беседы! Если хоть пальцем тронешь коронованного мэра и метишь на его место - заказывай себе гроб. Заранее! - и Тараканов, по-видимому, отключился.
Кролас знал, что в Городе что-то происходит - по некоторым намёкам врана. Но не думал, что всё так далеко зашло. И настолько серьёзно, что попадает под определение "бунт", а участники, соответственно, под наименование бунтарей.
- То, что сейчас происходит в Городе - пока только присказка, не сказка... Сказка будет впереди. Именно тогда, когда ты к едрени фени снесёшь купол над Городом, - мгновенно отозвался вран на его размышления. – Так что, дорога ложка к обеду. Ты - эта ложка и есть. А вернее - отсутствие над Городом ментального купола. Вот тогда, думаю, произойдёт эмоциональный взрыв. Разом, у всех горожан.
- Вранчик, ты считаешь, что у меня всё получится? - спросил Кролас мысленно.
- Постарайся. Шанс есть. Просто, делай, что надо - и будь, что будет. Много непредвиденного может произойти. Но шанс реален.
- Твоими бы устами да кисель без ложки хлебать, как говаривал Дорг, - отозвался Иоганн.
Глава 3. На «Дороге»
«Похоже, Генрих немного припозднился», - подумал Пещерник. Он успел уже изрядно исколесить парк, изображая праздное шатание. Он в который раз вышел ко входу в парк, где располагались торговые киоски, и от нечего делать купил себе большой бутерброд, хотя совсем недавно перекусил суперсниперсом.
И, лениво разворачивая упаковку, намереваясь надкусить этот бутерброд, он чуть не выронил покупку. Так как, вдруг опознал своего хакера в том самом мужчине, что уже несколько минут стоял рядом с центральным входом. Просто, одет теперь Генрих был настолько неожиданно, что даже ожидая встречи, Шнобель не признал его сразу.
Теперь Генрих был облачён в характерную одежду то ли баптиста, то ли адвентиста седьмого дня: в чёрном отглаженном до идеала костюме с длинными фалдами, в белоснежной рубашке и с галстуком-бабочкой. Его волосы были зачёсаны назад и покрыты чёрным лаком, пол-лица скрывали тёмные очки и откуда-то появились маленькие чёрные усики. В одной руке Генрих держал огромную книгу на пластпапире, с тиснёнными золотом буквами… "Новый завет", - значилось на фолианте. В другой руке хакера была трость с серебряным набалдашником в форме восьмигранного кристалла. А на безымянном пальце левой руки красовалось массивное серебряное кольцо с большим аметистом. Скорее всего, он внешне копировал кого-то из реальных пасторов, из числа сектантов Ростова. Причём, из числа бывших "в законе" - полиция его не трогала.
Генрих был не один: его сопровождал соратник, тоже в идеальном костюме, одного с ним возраста, коротко стриженный. Сразу бросились в глаза его волосы: густые, волнистые, тёмно-русые, с лёгкой серой сединой, но абсолютно белые на висках. Да и сам мужчина привлекал к себе внимание: высокий, в меру плотный, со слегка вытянутым овальным лицом, длинным прямым носом и с внимательными, сосредоточенными серыми глазами. Около рта у незнакомца залегала горькая складка, а губы были слегка поджаты, что выдавало в нём человека скрытного и трёпанного временем. Сейчас он слегка поддерживал под локоть чуточку хромающего "пастора" и о чём-то с ним неспешно беседовал. Шнобель с трудом опознал в этом незнакомце Рольфа, поскольку ему не слишком уж удалось ранее разглядеть недавно пополнившего их ряды хакера, сидя в машине к нему спиной и лишь пару раз обернувшись.
Сейчас, будучи вместе, ложные баптисты смотрелись особенно эффектно. Им шли эти роли.
Когда Генрих и Пещерник будто и не специально, а невзначай встретились глазами, то диггер чуть не подавился уже надкушенным бутербродом, так как мнимый пастор, неожиданно и громогласно, со слышимостью на много шагов в округе, воззвал:
- Подойди ко мне, заблудший человек! Тебе нужна тихая обитель Веры, а не шумные миражи жизни!
Шнобель, разыграв стушевавшегося и растерянного чела, быстренько запихал бутерброд в карман жилета и подошёл, потупив взор, к строгому пастору. И, став на одно колено, опустил голову и молитвенно сложил руки на груди.
- "Дух Господень на мне, ибо Он помазал меня благовествовать нищим, и послал меня исцелять сокрушённых сердцем, проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу", - прочитал Генрих, открыв книгу, - Время пришло! Встань и иди за мной - сказал он затем Пещернику.
- Идите за мной, призванные! Будем вместе читать великую книгу жизни! Кто ещё с нами? - громко спросил Генрих в пространство.
Из людских толп, спешащих к парку, с разных сторон отделилось ещё два человека, которые смиренно стали рядом с «призванным». Это были худенький седой старик с белой бородой и проницательными серыми глазами и совсем юный парень, рыжий, в конопушках, со смешным вихром волос.
Шнобель искренне понадеялся, что и эти люди не были случайными.
И вот уже вся их странная группа, на глазах у многих, молча двинулась прочь от парка. Они шли по многолюдной, заполненной флайеристами и велосипедистами улице, между толп гуляющих и праздно шатающихся.
Впереди шествовал Генрих с книгой, поддерживаемый за локоть Рольфом, а сзади двигался странный эскорт из «призванных»: то есть, Шнобеля, молодого рыжего парня, что коротко представился ему, как Чен и старика, который отрекомендовался Зикфридом. Почти сразу первый из призванных понял, что оба из новых знакомых, вне сомнения, являются хакерами: об этом поведал Пещернику блеск активной мысли в их глазах. Подобный блеск редко наблюдался в Городе.
- Лучшая конспирация - это встретиться на глазах у всех, в людном месте: там, где вряд ли будут искать «стрелку» заговорщиков, - следуя за Рольфом и Генрихом, подмигнул Зикфрид двум остальным спутникам, плетущимся сзади.
* * *
"Дорога" была единственным местом в Ростове, куда никогда не заходили городские власти, полиция, журналисты и даже серые. Это был своего рода людской отстойник, где никому из входящих не гарантировалась жизнь и безопасность. По слухам, там обитали совершенно жуткие, страшным образом мутировавшие незжи и совершенно опустившиеся люди, которые питались неизвестно чем - поговаривали, что даже крысами и тараканами.
Из ушедших туда никто и никогда не возвращался.
Ранее, когда-то не слишком давно, на месте "Дороги" была подземная вереница гипершопов, продуктовых магазинов, молодёжных ночных клубов и ресторанов. Такой большой комплекс был построен исключительно в подвальном помещении воистину грандиозных размеров с расчётом на то, что подземный уровень защитит этот развлекательно-торговый комплекс от ужасной летней жары Города и будет сохранять желанную прохладу, почти без затрат на кондиционеры. К тому же, когда, с наступлением зимы, температура в Городе временами очень резко падала с плюсовой - и сразу до минус двадцати - двадцати пяти, под землёй было по-прежнему относительно тепло. Потом, когда бушевали и свирепствовали бесснежные морозы, в разные годы длящиеся от недели до месяца, которые абсолютно выстуживали город - даже тогда внизу было достаточно тепло: температура никогда не опускалась ниже нуля, даже в незапертых помещениях, как бы на центральной подземной «улице» Дороги. Отчасти, так было потому, что коммуникационные трубы уходящих вверх домов проходили над этим сооружением. И «Дорога» абсолютно бесплатно обогревалась в холодное время. А ещё, хотя уже и не по плану архитекторов, от многих коммуникационных труб делались пиратские ответвления, которые снабжали «Дорогу» тёплой и холодной водой.
Некогда весь этот подземный комплекс назывался то ли "Солнечный", то ли "Радужный". А обиходное наименование "Дорога" он получил благодаря тому, что вдоль всей огромной сети различных гипперов, шопов, кафе и найтклубов, посередине подземной улицы, шла длинная самодвижущаяся лента-тротуар. Благодаря которой можно было быстро попадать в любое место безбрежного океана магазинов и центров услуг, стоило только стать на эту ленту.
Со времени закрытия, настоящее название комплекса навсегда забылось, а вот название «Дорога» явно закрепилось в памяти тех, кто вообще знал и помнил об этот месте.
Говорили, что изначально ночные клубы "Дороги" были приличными. Но потом, их постепенно оккупировали наркоманы, наркоторговцы, воры и бандиты всех мастей… Вытеснив всех остальных. А у полиции в те времена и наверху хватало дел: как раз, было очередное усиление забастовочного движения и беспорядков.
Затем магазины и вовсе были разграблены незжами, бандитами и наркоманами, которые поселились там насовсем, в заброшенных складах. А вход, как поговаривали, был специально ими взорван и завален. Остался лишь очень опасный и узкий проход, в который не могла войти никакая бронебойная устрашающая техника. И всех желающих сюда спуститься внизу встречало вооружённое бандформирование. По другой версии, вход сразу завалили не наркоманы и незжи, а власти Города, только широко не афишируя принятое решение. Они же не выпускали наружу тех, кого приютила «Дорога».
Так или иначе, но с каких-то пор «Дорога» стала жить своей собственной, изолированной от Города, жизнью. Власти закрывали на неё глаза, впрочем, цинично заявляя: «Проголодаются – вылезут. А мы их всех перебьём». Имелось в виду, что вылезут, конечно, по одному. Через узкий проход. Не толпами.
Возможно было, что где-то ещё оставались другие, не известные властям, пути на «Дорогу»... Вполне возможно. Потому, что время от времени в молодёжной среде ходили байки о том или ином знакомом, что он «стал на Дорогу»... И речь шла вовсе не о наркомане или преступнике: так, о потерянном для жизни человеке.
Главный, известный властям путь, тот самый узкий проход сбоку от старого центрального, разрушенного входа - в конце концов, полностью зацементировали. И официально навсегда забыли об этом «затерянном мире». Навсегда отделив его от относительно благополучных и благонадёжных граждан…
Впрочем, по Городу о «Дороге» ходили разные слухи. А никакой достоверной информации - не было. Ведь официально, «Дороги» с тех пор как бы не существовало. Но, то и дело, с завидной регулярностью, по-прежнему возникали рассказы о тайных проходах в «Дорогу», о вольной жизни там, и о том, что на «Дороге» не так уж и страшно, и что там много даровой еды, работают коммуникации, не холодно в мороз и не жарко летом… Ещё, конечно, вроде бы продолжались уходы туда, вниз, то отчаявшихся людей, готовых пустить свою жизнь по ветру, то искателей приключений.
И кому, как ни Шнобелю, было знать, что эти слухи имеют под собой определённые основания... Он самолично видел несколько щелей, ведущих, по предположению некоторых диггеров, именно на «Дорогу». Достаточно широких, чтобы туда мог протиснуться человек. К тому же, он знал даже не одного, а нескольких своих приятелей, предположительно «ставших на Дорогу»… А сейчас он гадал, через какую именно щель, люк в подвале или провал в коммуникации проведёт их с иголочки одетый Генрих...
* * *
Однако, Генрих, тем временем, опровергая предположения Шнобеля, не вёл их к какому-нибудь люку, ведущему в канализацию, не спускался к вонючей набережной, не заходил в подворотни… Он продолжал шествовать по самому центру Города. И, наконец, остановился около одного из парадных подъездов самого обычного, старинного многоквартирного дома.
Там он немного помучился с подбором кода на цифровой панели, оперируя самыми стёртыми цифрами, и дождался момента, когда, наконец, раздался лязгающий щелчок. Дверь подалась. "Кажется, сработал элементарный подбор цифр, а значит, мы не в гости. Но, что мы здесь забыли?" - успел подумать Шнобель до того, как последним из странной компании оказался в темноте подъезда.
После того, как за ними вновь захлопнулась входная дверь, Генрих негромко сообщил им:
- Наблюдательные люди свидетельствуют, что в этом доме, в квартире номер семь первого этажа, предположительно, есть погреб, из которого через пролом в стене можно попасть в общий подвал этого дома. Подвал же сообщался прежде через лаз в стене со складом небольшого магазина, который давно заброшен по причине аварийности, и закрыт наглухо. А тот склад в прошлом как раз имел контрабандный лаз в одно из помещений комплекса "Дороги".
Как предполагают, когда-то здесь жил некий поставщик "дури" - то ли из Города в "Дорогу", то ли из "Дороги" в Город. Но потом он то ли канул в небытие, то ли был взят серыми… Или же, завяз сам, испробовав собственный товар, и навсегда переправился на «Дорогу»... О том история умалчивает.
Одно лишь известно: нынешний хозяин квартиры имеет и другое жильё, а эту до недавнего времени сдавал всевозможным проходимцам, однако, вполне платежеспособным. В настоящее время, он уже более полугода находится в больнице и квартиру никому не сдаёт. Но, не исключено, что проходом и сейчас пользуются самые разные осведомленные лица, и со стороны наблюдалось, что многие из заходящих в эту квартиру больше никогда не возвращались.
Рискнём? Кто не хочет, может со мной не спускаться. Да, забыл сказать: всё же были и те, кто вернулся отсюда в Город. Именно этим проходом. Не скажу, что это были люди высоконравственные. И не скажу, что спускаться туда совсем не страшно. Но есть предположения, что с некоторых пор тёмные личности перестали там задерживаться, причём они кем-то высылаются обратно и страшно боятся вновь туда отправиться.
- Откуда это известно? – спросил Шнобель.
- С недавнего времени, я стал среди своих запрашивать информацию о самых таинственных местах и малоизвестных укрытиях Города. Так вот, хакеры, не знакомые мне лично, но выходящие в поле Галактиона, были знакомы с несколькими безумными молодыми людьми, которые ушли через этот лаз специально «с исследовательской целью». Ушли и больше не вернулись… Но, оставили ребятам, нашим молодым хакерам, координаты входа и всю информацию, что знали сами ещё до спуска. Скорее всего, они хлебнули там горя, и вернуться не смогли.
- Возможно, что и нас ждёт та же участь, - заметил Пещерник.
- Да, такой поход опасен. Но не забывайте, что у нас с собой, в отличие от наших предшественников, имеется гипнокристалл, добытый Рольфом. Он многофункционален, и в самом крайнем случае его можно использовать как оружие: задать режим прямого излучения, направленного на противников и задающего им определённую установку. Например, полное обездвиживание.
- Он у вас, Генрих? – спросил Шнобель.
- Он - здесь, в этой книге, - Генрих постучал пальцем по обложке. - Это - только наполовину книга, а наполовину - хранилище. Книга эта - с секретом. Половина её листов - пустые, без текста, и в их толще имеется полость, квадратное потайное место. Наверное, в прошлом там хранили важные документы или драгоценности - в общем, использовали, как шкатулку.
- Кроме гипнокристалла, нас должно вдохновлять на возвращение также и то, что мы спускаемся сюда не в одиночку. И то, что наверху нас ждут дела, и мы просто обязаны будем вернуться на поверхность, - заверил товарищей Рольф. – Даже, будь это самые настоящие врата ада! Так что, смелее, друзья!
- Пойдёмте, - сказал Зикфрид. - Не стоит задерживаться. Действительно, утром мы должны быть уже у Пирамиды. Мы туда призвали людей, желающих выступить с нами. Так что - поспешим. Если мы найдём здесь людей, готовых к нам примкнуть - хорошо, нет - надо будет быстро выбираться отсюда.
- В любом случае - мы расскажем всем об их судьбе, - добавил Генрих. - Мне всегда казалось, что с этой Дорогой связана какая-то тёмная история. И что-то в ней явно не договаривают.
Засунув под мышку объёмный «Новый завет» и передав посох Рольфу, Генрих, уже поднимаясь по ступеням, снял и положил в карман тёмные очки. Пройдя коридор и первым подойдя к квартире номер семь, он, ловко орудуя отмычкой, занялся замком. Раздался пружинистый щелчок - и замок поддался.
Квартира оказалась полностью пустой, с плотно зашоренными окнами, и даже в пубе было абсолютно пусто. На кухне, тоже пустой, на полу они обнаружили вход в подпол, и, приподняв крышку люка, по очереди по лестнице спустились в погреб. Через проём в стене эти исследователи подземелий далее проникли на старый, заброшенный склад и уже там обнаружили тайный лаз. Вниз, в темноту, вела узкая, длинная металлическая лестница.
Первым туда полез Чен, сразу же за ним - Генрих, прокричавший вверх, остальным:
- Спускайтесь! Здесь пока совершенно безопасно! Лестница надёжная.
За Рольфом и Зикфридом, замыкающим из отряда, спускался Шнобель. Лестница была довольно длинной. А внизу, неожиданно, оказалось просторное освещённое помещение.
Шнобель никак не ожидал, что внизу будет свет. Он считал, что им придётся путешествовать в полном мраке - во всяком случае, пока они не найдут здесь людей. На его лице, наверное, отобразилось искреннее удивление, и, глянув на него, Генрих счёл нужным пояснить:
- Я видел в старых журналах подобные проекты. Токи циркулирующего воздуха вращают турбины генератора, вырабатывающего мизерный ток, пропускаемый через магноусилитель процесса и стабилизируемый конденсаторной сетью… Что-то в этом роде. В общем, такая система сама распределяет электричество на любые нужды и работает чуть ли не вечно. И то, что не разбили в хлам, здесь до сих пор должно функционировать.
- Ну и ну! Здесь - светло... И возможно, что воров и бандитов здесь, действительно, не больше, чем наверху. Как ты считаешь, Генрих? Но, расслабляться нам всё-таки не стоит, - добавил Зикфрид, который спустился предпоследним и тоже застыл поражённым, ещё удивляясь вместе с Пещерником.
После пустого помещения, наверняка бывшего склада, они подошли к дверям, створки которых автоматически разъехались, и вся их компания оказалась в большом зале, заполненном игрушками, искусственными ёлками и мишурой. По полу здесь катались рассыпанные мячики, а разного размера куклы смотрели из коробок пустыми восхищенными глазами.
- Да, сюда бы детишек из Города. Они были бы счастливы! - сказал Шнобель, разглядывая замечательные ролики, безысходную мечту своего нищего детства. Десятки, а может, и сотни, новых роликов...
- Не расслабляемся! Держимся вместе! Мы не знаем этой территории, обманчиво пустынной. И мы все должны вернуться, - напомнил Рольф, лёгким движением подталкивая Пещерника вперёд.
Из этого магазина они вышли на пустынную подземную улицу, не освещаемую ни звёздами, ни искусственным светом. В отличие от магазина игрушек, многим другим магазинам и лоткам в окрестности повезло меньше: они были разрушены, и свет в них не горел. Рольф и Чен достали из кармана фонарики и теперь освещали ими окрестность.
- Значит, с первым впечатлением нам просто повезло, - сказал Шнобель.
Самодвижущийся тротуар - который и являлся, собственно, "Дорогой" - по-прежнему работал, хотя был сплошь усыпан осколками и какой-то белой пылью. Стилизованные под старину фонари вдоль подземной улицы были поломаны и разбиты.
Из-под ближайшего к ним пустого киоска неожиданно вынырнула собака. Полуовчарка-полудворняжка, и, по всей видимости, знакомая с людьми, поскольку, подошла к ним, не опасаясь, и понюхала ботинок Шнобеля.
- Ты - чья? - спросил он собаку.
Животное, как человек, грустно на него посмотрело, а потом - заскулило.
- Понятно, - ответил Шнобель. - Хочешь? - и он протянул собаке бутерброд, так и не съеденный возле парка и нашаренный теперь в кармане.
Собака осторожно, чтобы не укусить за руку, взяла бутерброд и быстро съела.
- Сколько времени назад замуровали главный проход? - спросил Шнобель.
- Лет сорок. А что? - раздался сзади голос Зикфрида.
- Мой друг, бард Барабашка, спустился сюда три года тому назад. И с тех пор я его не видел. Честно говоря, предполагал самое худшее. По слухам, здесь могли запросто человека даже съесть, с голодухи. Но, возможно, пищи по магазинам и лоткам здесь было и есть с лихвой. Собачка вон бегает. Живая. Что ж! Значит, буду искать друга…
- Однако, наркоты тут тоже - дофигища, как говорят. Наркоманский рай. То ли - старые запасы найтклубов, то ли - ещё и сейчас здесь эту дурь синтезируют и коноплю выращивают. А в бытность процветания, наркобизнес «Дороги» был всему Городу известен, - возразил ему Зикфрид. - А это уже печально.
Они по-прежнему двигались вперёд вдоль самодвижущейся ленты-тротуара. А на подобной возвратной ленте заметили группу незжей, которые, как ни странно, только чуть взглянули в их сторону, без хихиканья и свойственного им дразнящего кривляния. Просто, равнодушно проехали мимо. Собака, которая прибилась к ним после бутерброда Пещерника, трусила теперь следом, чуть поодаль. И только слабо гавкнула на проезжающих, так же не сильно обращая внимание на незжей, как и они на неё.
- Похоже, что тут даже незжи уколотые. Взгляд у них в пустоту, - заметил Шнобель.
- А ты - что, знаток незжей, часто с ними общаешься? И следишь за их повадками в естественной среде? - хихикнул Чен.
- Приходилось с ними сталкиваться. Я - диггер, в подземке часто бываю, исследую. А взгляд у знакомых мне незжей обычно такой, что - мороз по коже и мурашки по телу. А это трудно не заметить. Как будто в мозги внедряется что-то липкое. К тому же, все незжи - слегка телепаты. Или - гипнотики. Словом, на психику давят, - ответил Пещерник.
- Значит - эти точно под дурью, - подытожил Зикфрид.
Где-то впереди, в проёме между очередными магазинами, раздались звуки пальбы. Шнобель и Рольф почти одновременно подбежали к углу здания и осторожно высунули головы. Шнобель - стоя, а Рольф – присев на корточки.
Одновременно, оба увидели человека, одетого в камуфляж, кепку и военные ботинки. Он только что отстрелялся из автомата по незжу, труп которого валялся теперь рядом с ним. Поковыряв ботинком труп, человек с автоматом развернулся и направился в их сторону. Наблюдавшие разглядели, что он довольно молод, на вид лет двадцать – двадцать пять, не больше.
- Кис-кис-кис! - позвал незнакомец, подойдя к чёрному ходу магазина и заглядывая в пролом между двух ступеней порога. - Испугался, малыш! - и он засунул в проём руку, извлекая наружу испуганное и дрожащее существо. Сел на крыльцо, посадил к себе на колени пушистый комочек и погладил.
В это время, ещё и Генрих вывернул из-за угла, да оказался на свету, что падал со второго этажа противоположного здания. Человек в камуфляже его заметил, посадил котёнка на ступеньки и выпрямился во весь рост. Однако, не проявил агрессии и не схватился за оружие.
Рольф и Шнобель тоже вышли на свет и стали рядом с Генрихом. Неожиданно, человек в камуфляже взял под козырёк и доложил:
- Религиозный реввоенсовет. Патрулирую улицу. Незж собирался съесть кошку.
- Вольно, - ответил Генрих, - Доложите обстановку. Мы — сверху, из Города.
Парень явно растерялся.
- Я думал, те пути наверх, что известны наземным жителям, завалило навсегда. Так меня учили. Я - Петров. Исповедую Новую Веру. Служу Единому. К нам сюда сверху люди попадают столь редко, что это считается крупным событием. И ход проникновения мы всякий раз закладываем. Дабы не явилось сюда зло.
Подтянулись к ним и слегка отставшие Зикфрид и Чен.
- Расскажите нам о себе и об этом месте. Наверху ходят слухи, что здесь живут лишь наркоманы, незжи, воры и бандиты, - попросил Генрих.
- Никак нет! Ну, с чего начать... Я родился и вырос здесь. И в этом месте действительно живут незжи и наркоманы. С бандитами же и ворами наша религиозная община Новой Веры борется всеми средствами. Но и они, к сожалению, здесь также имеются. Наркоманы - весьма жалкие, чаще всего, с больной психикой, люди, и они не покидают пределов так называемого «Рая» - раньше так назывался один из ночных клубов, и вывеска на нём осталась прежняя.
У нас, к сожалению, гражданам дозволяется: принимать любые наркотики, если ты не навязываешь их другим силой, участвовать в любых оргиях и ритуалах. Иначе, здесь более, чем половину населения надо было бы истребить, а это не реально, сами понимаете. Но многие из наркоманов, перебесившись, или умирают, или начинают исправляться и обращаются к вере… Этими двумя путями количество наркоманов постоянно сокращается. На нашей территории имеется много бывших магазинов с книгами религиозной, духовной, эзотерической и философской направленности. Поэтому, пути духовного развития или обращение к вере всегда возможны.
- А что запрещено у вас? – спросил Генрих.
- В нашем мире запрещены для всех обитателей, включая незжей, две вещи: убивать кошек и сотрудничать без ведома религиозного реввоенсовета с людьми сверху, ведя с ними торговые и обменные дела. Так как, было установлено, что все те, кто ведёт тайную игру с Городом - либо воры и бандиты, либо предатели. Готовые изничтожить всех нас за умеренную цену.
- А почему кошек защищаете?
- Ну, а кошки… Они здесь - редкость, играют важную роль, ограничивая число мышей и крыс. Ну и, просто... Они милые, - и Петров, улыбаясь, поднял и посадил на руку котёнка
.
- Так, значит, ваши знают проходы наверх? Раз… кто-то всё же ведёт торговые дела, с ведома реввоенсовета? – спросил теперь уже Рольф.
- О торговле с реввоенсоветом я ничего не знаю. Знаю только, чего делать запрещено. А несколько путей наверх вроде бы существуют, о них знают лишь единицы, и обязаны об этом молчать. Новые, бесконтрольные проходы иногда появляются, тогда их замуровывают или засыпают.
- А незжи вас не трогают? – поинтересовался Шнобель.
- Нет. Они нас сторонятся, и живут своим поселением. Говорят, что городские незжи злее, но они редко сюда лаз находят. А наши - несколько безвольные, и безобидные, пока им еды хватает. Так что, мы им иногда съестное подкидываем, если у них с этим туго. А ещё, они крыс ловят. И жарят.
- А вам самим-то всегда хватает? – поинтересовался Генрих. - И никто не крысятничает?
- Еду у нас никто от других не прячет, если вы об этом, а не о том, едим ли мы крыс, - ответил, сразу поняв суть вопроса, член реввоенсовета Петров. - Во-первых, бесполезно, замкнутое пространство. Некуда прятать. А во-вторых, будешь сыт, а сосед голоден - он озвереет и съест тебя. Спрятаться – тоже негде.
- А чем же вы питаетесь? - спросил Пещерник.
- Запасами прошлых времён. Тут была очень обширная сеть магазинов. Склады завалены продуктами. Хранится всё идеально: консервы, заморозка, сухпаёк. Иногда, находим ранее неизвестный схрон. Правда, в последнее время среди нас усилились упаднические настроения - когда подсчитали, что оставшихся продуктов хватит лишь на год-два.
- А кто следит за исполнением законов? - поинтересовался Рольф.
- Наша религиозная община формально взяла здесь власть в свои руки и следит за порядком. К тому же, стараемся уменьшить панику населения. Всё в руках Господа. Надо меньше потреблять и больше выращивать грибов и кур на мясо: кур мы здесь слизняками кормим. Остальное всё трудно вырастить без солнечного света... Которого я и не видел никогда вовсе. Вторая здешняя беда, помимо страха перед будущим - крысы. Вот потому, кошки тут просто на вес золота. Травить крыс нельзя. Сами вместе с ними отравимся.
- Ну, собаки, к примеру, тоже крыс ловят, - заметил Шнобель, искоса посмотрев на увязавшегося за ними пса.
- Ну, собак - мы так, терпим иногда. Но не разводим специально. Они едят много. Их тут почти и нет. Кстати, а эта - здешняя или ваша? - и он указал кивком на псину.
- Она к нам прибилась, - ответил Шнобель. - Значит, уже наша.
- Тогда, думаю, что это собака покойного старика Арнольда. Таких, наполовину породистых, больше и нет здесь. Арнольд года два назад её подобрал и приволок сюда. Случилось так, что наш старик как-то за вором погнался - а тот дунул по одному из проходов. Арнольд - за ним, и оказался где-то в подземке Города. Там он прикончил вора - и назад.
- А в Город он не вышел?- спросил Шнобель.
- Ну, да, он узнал тогда путь… Только, что Арнольду там, наверху, было делать - без денег, без документов? Да и прижился здесь давно уже. В общем, вернулся он, конечно… А в подземке в тот день он нашёл щенка. Поговаривал - больно собаку ничейную ему жалко стало. Он его, пса этого, выкормил - Арнольд у нас на птицеферме работал, сторожем. Ну, и оправдывал существование - и своё, и собаки. Когда же Арнольд умер - хотели прибить пса. Да он, не будь дурак, всё прятался где-то. Скрывался... Ничейная собака - лишний рот да угроза для кошек. Сейчас я его, - и парень потянулся за ружьём.
- Подожди, братан! Ты не понял? Пса я беру на себя, и заберу его наверх, - неожиданно для себя самого, заявил Шнобель. - Как его назвал Арнольд?
- Он звал его просто: Пёс.
Собака подошла ближе к Пещернику, цокая когтями по асфальту, и, навострив уши, посмотрела на него, а глаза были виноватые-виноватые. И тогда, он погладил животину по покатому собачьему лбу. Пёс сел рядом и нервно задышал, вывалив язык.
- Слушай, Петров! А нариков вы не отстреливаете? Вряд ли они работают, - спросил Рольф.
- Ну, что вы! Мы же - не бандюки какие-нибудь. И Единый всегда призывал любить ближних, - ответил Петров. - И, опять-таки, никто из нас тоже от дури не застрахован. Да и случись потом что с убийцей нарика – его-то у нас никто не будет кормить, и сдохнет – даже от простого гриппа. Без ухода и аспирина. Убийство человека - когда оно ни за что, - у нас не в чести. А нарики – равны со всеми в правах.
- Так вы и наркоманов, которые в "Раю", кормите, что ли? - уточнил Генрих.
- И наркоманов, и увечных, и ребятишек малых, Так повелел нам Господь. Мы же - не нелюди какие... Это незжи своих бросают. И не брезгуют кормиться слизняками и крысами. В этом - наши с ними отличия. Но теперь - вы рассказывайте. Зачем пришли? Если хотите сменять что-либо на здешний товар - общайтесь на эту тему только с членами реввоенсовета. На хорошую еду мы сменяем, что угодно: золото, драгоценности, оружие.
- Для начала, мы ищем моего друга. Он ушёл сюда года три тому назад. Его зовут Барабашка. Он недавно получил наследство, - ответил Шнобель. И это было правдой. Пещерник знал от других бардов, знакомых его и Барабашки, что его отец и мать год назад погибли в автокатастрофе. А некогда они завещали всё сыну, хотя он постоянно шлялся вне дома… Они так и не узнали, что он ушёл в «Дорогу», и до самой смерти ждали, что он вернётся, предполагая, что тот постоянно где-то у друзей. Юридически, Барабашка ещё мог вступить в права наследования. Но, хотя и родители, и сын никогда не понимали друг друга, а жизнь вместе с ними была для Барабашки пыткой, но вряд ли его порадует такое известие… о наследстве.
- Я думаю, что он находится в Раю, - после краткого молчания, заявил Петров, - Поскольку, почти всех кто относительно новый здесь, из разных наших Общин, я знаю. И там его нет. Кажется, я даже встречал среди нариков человека с таким прозвищем… Когда совершал рейд.
- А встречались ли вам Королева, Хом и Дизель? - спросил Шнобель про других своих приятелей ранней молодости, не так давно, уже после Барабашки, ушедших в Дорогу.
- Наверняка, эти - тоже в Раю... Там у нас не только закоренелые наркоманы обретаются. Но и только изредка употребляющие лёгкие наркосигареты художники, музыканты и поэты. У нас любой, даже слабый, наркотик запрещён вне Рая.
- И как до этого так называемого Рая добраться? - спросил Чен.
- Дорога в Рай начинается у ваших ног, - ответил Петров.
«Да он – тоже поэт. Глубоко в душе», - успел подумать Шнобель.
Но затем, Петров буднично указал на ленту транспортёра.
- Становитесь на «Дорогу» - и минут через двадцать будете в Раю. Там имеется огромная надпись, светящиеся такие буквы. Ни с чем не спутаете. Ну, а мы вас ещё навестим. Там оставайтесь. Приду к вам, с ребятами из реввоенсовета.
Глава 4. В «Раю»
Огромная светящаяся вывеска "Врата Рая" действительно украшала бывший молодёжный найт-клуб.
- Может, прежде чем туда двигать, следует вооружиться? В каком-нибудь бывшем магазине "Охотник"? - скептически спросил Зикфрид.
- Да ладно… У Генриха – всегда с собой электрошоковый пистолет, у Шнобеля наверняка имеется «Ромашка», остальные – отвалят чем придётся, при случае. Кроме того, у меня – гипнокристалл, - показал Рольф изъятую у Генриха книгу. - Он не только содержит мои импульсы, в момент проявления воли… Но и другую установку имеет - кодировку против зомбирования, наркомании и депрессии для всех в округе. Эту, последнюю, установку я совсем недавно наложил. И если кто просто из-за собственных глюков полезет нам морду бить - то гипнокристалл должен довольно быстро снять с наркомана его депрессию. А так, без глюка - вроде нас бить и не за что. Провоцировать мы их не собираемся. Мы люди мирные. И помните, что, как бы здешние наркоманы ни опустились - это люди. Со сломленной психикой - но лично нам ничего плохого не сделавшие. Только самим себе, - философски заметил Рольф.
- А как вызвать работу гипнокристалла, задействовать его? - спросил Шнобель.
- Он и сейчас действует на окружающее пространство, но слабо. Чтобы задействовать кристалл полностью, надо вынуть его, открыв книгу. Затем отвернуть набалдашник с посоха и подсоединить его к гипнокристаллу. Это и есть - мой энергонакопитель, - пояснил Рольф. - Я разработал его, живя в Старочеркасске, когда понял принцип того устройства, что использует для подзарядки гипнокристаллов Тараканов, и при этом я использовал те детали и приборы, что также выкрал тогда у профессора. Только, мой энергонакопитель вышел гораздо компактнее. Кроме того, он может, при его присоединении, работать и как усилитель для моего кристалла.
- Понял. Ну что, идёмте? - спросил Шнобель, и первым вошёл внутрь «Врат Рая».
То, что последовало за дверью в первом зале-фойе, было картиной ада. Повсюду лежали тела полуживых людей в вывернутых, неестественных позах, перекрученные друг с другом, в одежде и без. Кто-то живой среди этих недвижимых тел стоял на четвереньках. Его рвало. Другой тихонько голосил: - А-а! - на одной ноте. Но большинство отрешённым взглядом смотрели перед собой или в пространство потолка.
От этой картины Шнобеля стало мутить. Он глубоко вдохнул - ему не хватало воздуха.
- Пойдём дальше. Но - закройся, отторгнись от действительности, сооруди ментальный панцирь. Ты - чувствительный человек, а потому иначе тебе будет трудно, - хорошенько встряхнув друга, приказал Генрих.
Теперь этот хакер сам открыл следующую дверь. За которой, в таких же живописных позах, валялись влюблённые парочки, утопая в кольцах дыма ароматических палочек, сведённые судорогой боли после недавнего наркотического экстаза. Залитые вином полы, истоптанные цветы, ошмётки одежды. Бесконечный уход от действительности в мир грёз - и страшное пробуждение.
- Мне жаль эту молодость, в большинстве своём не видавшую солнца, - прокомментировал Зикфрид.
- А может, и видели, - возразил Генрих. – Но только, в мире ярких мультиков - грёз... Который чреват откатом. Мир этот, заманивая раем, открывает бездну ада… Бездну неестественных, искусственных, ненастоящих переживаний. Дьявол тем и страшен, что он притворяется суррогатом Бога. Более достижимым - протяни только руку. Но... Даже я боюсь открывать следующую дверь...
Следующая дверь услужливо распахнулась сама - как только к ней подошёл Рольф. Дверь была автоматической.
Перед вошедшими открылась картина самоистязания и борьбы. Люди были живы - но истекали кровью, порезав ножами друг друга и сами себя. Обработав и перевязав несчастным раны, дав пригубить им воды - товарищи отправились дальше, стремительно, уже боясь не успеть... Мало ли...
Чен первым подбежал, рванул на себя следующую дверь… Она подалась не сразу, с трудом, со скрипом, отодвигая что-то, что было приставлено к ней изнутри. Оказалось, дверь изнутри была забаррикадирована массивным столом.
Здесь царил полный хаос. Разбросанные краски, вымазанные в них полы, перепачканные портьеры и мольберты…Неоконченные картины на этих мольбертах, с невыносимой из-за сочетания цветов палитрой, с портретами неживых холодных лиц, с хаотичными конечностями и обрывками мира, с летающими по воздуху черепами и мрачными цветами. Полные дыхания ада, наброски, создающие образ мира, вывороченного наизнанку, наполненного чудовищными образами. Общее впечатление довершал поломанный рояль, гитара с оборванными струнами и включённая кем-то «глючная» музыка, страшенной какофонией, по замкнутому кругу, воспроизводимая старым стерео.
- Барабашка! Это - ты! - воскликнул внезапно Шнобель, падая на колени и наклоняясь над единственным здесь человеком. Тот сидел на циновке, в полулотосе, и мрачно глядел в пространство перед собой. Это, действительно, был старый приятель Шнобеля. Только, изменившийся почти до неузнаваемости... Непричёсан и небрит, с морщинистым лбом и безумными глазами, Барабашка взглянул на Пещерника – но, похоже, не узнавал друга. Вдруг он заговорил, медленно прочитав сиплым голосом:
Мы - гусеницы из закрытой банки,
И ползаем по пустоте стекла.
Глядим мы на души своей останки,
Не зная дуновения крыла.
Глядим на листьев бренных стебельки,
Последние их впитывая соки.
И вспоминаем прошлые деньки,
И буйство юности, пространственно далёкой.
Не думать, не сгорать и не летать...
Нет, не дано нам бабочками стать.
Лишь куколками. И тому причина -
Что гусениц душа уже в морщинах.
- Оставь его пока. Нам надо узнать, что там: за следующей дверью, - сказал Шнобелю Генрих, пытаясь приподнять его за плечи. - Мы должны дойти до самого конца.
- Невозможно писать для себя, - неожиданно чеканным твёрдым голосом сказал Барабашка. - Это противоречит природе творчества. Пускай - лишь для воображаемого читателя, или - в пустоту. Но, если не выпускать свои мысли в мир - они внутри скукожатся и погаснут, убивая своего создателя. Стихи будут хуже и хуже. Сюжеты картин - примитивнее. Я так ошибался…
- Барабашка, ты не в себе... Очнись, это - я, Шнобель! Ты - узнаешь меня?
Он ответил не сразу. Но посмотрел ещё раз, и вдруг – да, узнал... На его лице появилось осмысленное выражение.
- Зря и ты сюда пришёл. Здесь отравленный воздух. Хотя, я рад тебя видеть. Если ты – не моё воображение.
- Это действительно я. Твой друг, Шнобель - Пещерник… Скажи, что - там? - спросил он, указав на следующую дверь.
- Последняя дверь. Центр рая... Или - ада. Когда-то там был танцевальный зал. Но теперь, наши правила таковы, что туда уходят лишь самоубийцы. И танцуют, понюхав глючного порошка - танцуют в последний раз в жизни. Потом они падают замертво, прыгнув со сцены вниз - как в пропасть. Так здесь заведено, и так нам всем уготовано. Все мы постепенно двигаемся к центру.
Шнобель с ужасом посмотрел на него... Сумасшествие!
- Вчера туда ушла Королева. И - Дизель. А Хом – нет, он где-то здесь, валяется под мольбертами, - отстранённо продолжил Барабашка. - Ушедшие, быть может, уже погибли, а может, ещё живы. Но… Кому это может быть интересно? Мы никому не нужны. Давно. Даже, самим себе, - и он снова отвёл от Шнобеля мутный взор.
- Генрих! - проорал своим Шнобель. – Я скоро вернусь… Никто не видал поблизости медпункт, когда мы шли вдоль "Дороги"? Думаю, он, всё же, должен где-то быть.
- Я проведу. Здесь недалеко. Религиозный реввоенсовет его поддерживает и охраняет, - неожиданно отозвался Барабашка, услышав эти слова Шнобеля.
- Веди! – сказал тот.
«Может, на него всё же подействовал гипнокристалл?» - успел подумать Пещерник, прежде чем они тронулись в путь.
Когда, уже снаружи Рая, Барабашка указал ему на ничем не примечательное здание без вывески, Шнобель припустил вперёд.
- Как быстро ты идёшь! А у меня ноги, как ватные, - стонал не поспевающий за ним друг.
- Ты ещё не насытился своей дурью? Кажется, уже по самые гланды, - оборвал его Шнобель. - Так что - давай, разомнись, двигай мослы! И - завязывай с наркотой!
- Ты же знаешь - назад отсюда дороги уже нет, - виновато всхлипнул Барабашка. – Я… Думал, что она способствует творчеству… Но… Дурь – это просто дурь.
- Есть! Есть дорога – даже с этой… «Дороги», - проорал Шнобель. Он остановился, и встряхнул Барабашку за плечи. – Выход отсюда есть. И ты – ещё жив. Понятно, что тебе наплевать на себя! Ты захотел превратить свою жизнь в дерьмо - и сделал это... А Королева, Хом, Дизель? Спасая себя - ты поможешь и им. Мы - не скоты, а люди, а потому плотно прижаты друг к другу душами... Ты понял?
- Королева... Она - всё такая же. Хрупкая девушка с золотыми кудряшками, - хлюпнул носом Барабашка.
* * *
Бинты, наборы для переливания крови, капельницы, витамины, обезболиватели, шприцы, глюкоза и прочее, - вскоре занимали один из углов бывшего "танцпола". Огромная и расчищенная комната мгновенно превратилась в медсанчасть. Шнобель в медпункте, сильно не разбираясь, свалил всё это добро на транспортную тележку, которая там стояла, а потом доставил сюда. Зикфрид и Рольф оказались опытными медиками, а работы им хватало. Остальные хакеры и Шнобель были на подхвате.
Из двенадцати самоубийц, решивших совершить вчера если не узаконенный, то, как минимум, традиционный и почти ежегодный ритуал для этого места, они успели спасти пятерых наверняка и трёх под вопросом. Дизель был плотно примотан к доске для фиксации сломанного позвоночника. Королева сломала ногу и была без сознания, сильно ударившись затылком, но, несомненно, живая. Те трое под вопросом, в числе которых и был Дизель, находились в очень тяжёлом состоянии, лежали под капельницами и прошли процедуру переливания крови.
Работёнки хватило всем не только на остатки дня, но и на вечер. Занимались ранеными и срочной ликвидацией наркоты во всём Рае. К этому подключился и прибывший сюда Петров.
Когда основная работа была закончена, Рольф решил подзарядить гипнокристалл… Осмотрелся, и вдруг воскликнул:
- Посох! Я оставлял его здесь, при входе в последний зал! Книга - на месте, я брал её с собой, но – посох…
Посох с набалдашником исчез бесследно - и даже Рольф, узнав это, растерялся. Шнобель вполне его понимал. Если они, уничтожив здесь наркоту, не врубят вновь уже угасающий кристалл на полную мощность… То их жизнь пойдёт на минуты. Наркоманы могут опять взяться за своё. И за них – тоже: ведь пришлые уничтожили их дурь… Ещё очень важным было и то, что и накопитель, и кристалл были нужны для установки последнего на Пирамиде, для трансляции на Город.
- Стырили, - дополнил незаконченную Рольфом фразу Барабашка.
- Кто? – спросил Пещерник.
- Воры частенько у нас промышляют. Безнаказанно крадут всё, что хотят - когда здешние под дозой... Блин, мне бы сейчас травки покурить! Хоть немножечко. Просто, всего корёжит. И зачем ваши всё извели? Между прочим, вас за это и побить здесь могут, как только сообразят, что к чему. В Раю - все до одного нарики. И в любой Общине они тоже есть, кстати, и тоже все такие у нас бывают. Даже некоторые члены реввоенсовета покуривают лёгкую травку. Примерно такую, как и я сам. И это - только сегодня тут только самые конченные обретались, да и те, кого только здесь и приняли: завсегдатаи, вроде меня. В День Самоубийц... А так, тут гораздо больше народу пребывает, да весело... И не только нарики. Ну, и воры...
- Пёс, Пёс! - позвал Шнобель, вспомнив про собаку. Запропастилась эта псина куда-то…
Он появился не сразу. Но отозвался. Оказывается, заснул неподалёку от медикаментов, в куче барахла. Отряхнулся, подошёл, глядя в глаза: чего, мол, тебе?
Пещерник попросил у Рольфа носовой платок и протянул его собаке:
- Хороший, хороший, искать! Надеюсь, Рольф, что посох имеет твой запах. Ты держал его последним, довольно долго.
- Да. И это мой посох. У Генриха он был не долго: пока он у парка одного прихрамывающего баптиста изображал... Мой должен быть и запах.
- Я сам - нюхач, но сегодня я никакой уже. Перенервничал, устал. Мой нюх требует сосредоточения и относительного покоя. А ещё, усиления приборами… В общем, собака – всё же, лучше, - пояснил Пещерник. - А пока мы с ним бегаем… Смотри, я же принёс из медпункта "антияд-3", и много. На всех хватит. Он избавляет от любых отравляющих веществ, от наркоты в крови - тоже. Обработай всех нариков! Именно «антиядом» наверху и лечат наркоманию. А я постараюсь найти вора.
- Да знаю! Я же - врач, - отозвался Рольф. - Сейчас приступим. Раньше некогда было: спасали самых тяжёлых. А за последнюю доставку медикаментов - ещё раз спасибо.
Собака уже нетерпеливо поскуливала.
- Подожди. Возьми вот это, - и Генрих протянул Пещернику свой электрошоковый пистолет. - И... непременно, найдите вора.
- Вперёд! Взять! След! - проорал Шнобель, и поспешил за псом.
- Шноб! Я - с тобой! - последовал за ними Барабашка, одним из первых уже получивший дозу "антияда" и о чём-то в стороне переговорив с Петровым.
Выйдя из Рая, они понеслись за собакой. Пёс бежал стремительно. Он легко брал свежий след. Их путь вскоре пошёл по густо населённой территории «Дороги», мимо полусонных незжей, среди хламья, мимо семей, живших в магазине белья и одежды, по каким-то складам, заполненным ящиками, по разветвлённым проходам гипермаркета, уставленного консервами… Наконец, около кабинета, некогда принадлежащего директору универшопа, собака начала скрежетать когтями.
- Я войду первым, у меня - фомка и боевой пистолет. Пистолет я выпросил сейчас у Петрова. А у тебя?
- У меня – электрошок, Генрих сейчас выдал, а также - «Ромашка-4» и всякая мелочь, - пробормотал Пещерник.
- Кажется, приятель, ты отказался от идеи непротивления злу насилием, - гыкнул Барабашка. - Как я погляжу.
- Давно, - подтвердил Шнобель.
- И всё-таки, первым войду я. Мне себя не жалко, - и Барабашка приоткрыл дверь, которая открывалась вовнутрь, – и, ещё не заходя, отстрелялся навскидку. Вскоре после этого, он распахнул дверь и вошёл в кабинет. За ним последовал Пещерник.
Обстановка здесь оказалась просто шикарной. Мягкий, обитый кожей армчеар, дорогой настенный кондиционер, шикарные вазы, шахматы под слоновую кость, телексы, ковры... И - лежащий лицом вниз человек, которому шальной пулей только что прострелило затылок.
- Барабашка! Я знаю этого чела! - сказал поражённый Шнобель, перевернув убитого. - Это - новый министр культуры. Недавно назначенный, и вечно заседающий с Отцами Города. Он часто выступал по телексу... Ну и как он здесь оказался?
- Загадка. Допросить бы его - что он тут делал... Поздняк, однако, - Барабашка выглядел озадаченным. - Труп. Ты уж не обессудь. У нас тут всё... По законам военного времени. А другого времени - и не бывает.
- Р-рр! - раздалось в это время. Пёс тоже вошёл сюда, и весь ощерился. Пещерник и Барабашка проследили направление, куда устремила взгляд собака. Там, казалось, была только куча хлама.
Пещерник подошёл к этой куче, запустил в неё руку - и наткнулся на что-то мягкое и тёплое. Тогда он, ухватив это нечто, рванул на себя. И вскоре увидел рожу незжа, выхваченного им за руку на поверхность кучи. Незж как незж. Рваная одежда, отвратительный запах… Но Шнобель, следуя наитию, другой рукой ухватил субъекта за подбородок и рванул вверх. И в его руках тотчас оказалась отвратительная маска. Подобные продают в лавках сувениров... А лицо, смотревшее теперь на него, было лицом обычного человека.
- А вот и посох!- воскликнул Барабашка. Пёс уже отыскал его и схватил, как палку, зубами.
- Что ж, сударь, - заломив человеку в лохмотьях руки за спину, начал беседу Пещерник, - Рассказывайте, кто вы, как сюда попали, как докатились до жизни такой - и где здесь проход. О последнем - в первую очередь.
- Проход?
- Проход, проход... Наверх, в Город.
- Я ничего не знаю. Я там не был.
- А - твой хозяин? - и Шнобель указал головой в сторону трупа, затем нажал вору на болевую точку.
- Я всё расскажу, всё, только - не убивайте! - визгливо завопил тот.
- Отвечай, кто это, откуда он здесь…
- Парень один фартовый. Валерьевич. Он из Города сюда ходил.
- А ты - кто?
- Я - здешний. Вор. Митька зовут. Ну, в Город я тоже выходил, когда Валерьевич меня туда посылал - на дело.
- Убить, своровать?
- Бывало. Но, в основном - отравить, яду подсыпать. Или - следить. За торговыми. За конкурентами.
- Тоже - по наркоте?
- Ну, вот - вы и сами знаете.
- Так это ты поставлял сюда наркоту? Сверху?
- Нет. Это делали его люди, оттуда. Вся наркота шла через них. А я её доставлял уже отсюда, из этого кабинета, в Рай. И вмазывал новых, ещё не наркоманов. Наркота, причём, была убойная, чуть передозировка - труп.
- Зачем это всё Валерьевичу?
- Ну... Городу не нравилось, что здесь всё под контролем всё больше становилось: Антонов, Петров, реввоенсовет… Им не хотелось, чтобы здесь местная власть была. Вдруг, в Город попрут? А Городу спокойствие нужно. И чтобы тут все постепенно перемёрли… Это было бы для верхов лучше всего.
- А чем ты ещё занимался?
- Ещё… Я здесь за всеми следил и доносил шефу обо всём, что происходит. А он за это давал нам… Мне и таким же, как я, ворам… Выход в Город, и документ, чтобы нас там власти не трогали. И можно было воровать, торговать, по кабакам ходить. Здесь, под землёй, ничего, кроме еды, не имеет цены, и потому нельзя никаким барахлом получить власть над другими. И еду припрятывать нельзя. Всем нашим закоулки и схроны любые известны. Коммунизм, можно сказать. А наверху – там изрядно с добром погулять можно…
- Ты не забалтывай, - вмешался в диалог Барабашка. - Я всё уже понял… Так это ты сильную дурь порченую в схроны недавно подкинул и косяки дерьмом каким-то забил… Чтобы куча наших тогда отъехала? То-то мне морда твоя знакомой показалась... Среди нас всё шарился. Значит, ещё и незжем часто прикидывался… Да и наркота у нас была просто бесконечной... Твои поставки?
- Да, была. А разве ты - против? Ты же наркоман!
- Я сегодня завязал, - сказал Барабашка и выстрелил в него почти в упор.
Попал в горло.
Картина была жуткая. И Пещерник сам попросил тогда уж поскорей добить, чтоб зря не мучился.
Потом уселся в кресло, чтобы успокоиться и подумать хоть пару минут. Неожиданным было это всё: связь чиновника самого высокого ранга с ворами и преступниками Дороги... К нему подошёл Пёс, по-прежнему держа в пасти посох. И положил у его ног.
- Ты… Это… Шноб, не переживай. Ты к убийствам не привык – а у нас тут, внизу, с такими, как этот, разговор короток. Иначе, не выжил бы здесь никто. Вот увидишь: реввоенсовет только спасибо нам скажет, - извиняющимся тоном, начал Барабашка. - А я... Очень редко употреблял, и только траву. Зато, оборонял и защищал наших. Поэтому, сам понимаешь... Стрелял. Приходилось уже.
- Проехали… Я просто не привык ещё, что ты теперь другой, - ответил Пещерник. – Сейчас, чуть приду в норму – и назад пойдём.
Он взял посох, и погладил собаку по голове. Чисто автоматически, почти неосознанно, пультанул телекс. Как раз передавали последние новости. Было близко к полуночи.
-...резиновых дубинок. Это, несомненно, используется полицией для самообороны, и, если к вам случайно, а не обоснованно, применили дубинку или «Ромашку – 4», войдите в положение полицейского, обязанного сохранить в Городе спокойствие любой ценой. При нанесении вам повреждений с помощью резиновой дубинки, вы должны, если оказались в оцепленном районе непреднамеренно, тут же лечь на землю лицом вниз и вытянуть руки.
А теперь о диверсии, сегодня произошедшей около Пирамиды Ростова... Отцы Города сообщают, что по-прежнему ничего не известно о главных зачинщиках. Городу был нанесён ущерб в несколько миллионов условных единиц. Газон с уникальной травой был совершенно вытоптан. Соответственно, такая сумма будет списана из запланированных расходов на нужды здравоохранения и образования граждан. В ближайшее время, Отцами Города будет рассмотрен вопрос о необходимости введения в городе бессрочного чрезвычайного положения, - бодрым голосом сообщила диктор "Новостей".
- И последнее. Сегодня на общих выборах единогласно был избран мэром Ростова, конечно, наш лучший Отец, гарант спокойствия и процветания, Штык Феогнид Соломонович, многие ему лета! Его коронация состоится завтра, ровно в полдень, в здании мэрии. Приглашения уже разосланы, и к банкету уже приготовлен знаменитый стокилограммовый торт - шедевр поварского искусства наших кулинаров. После коронации состоится праздничный концерт, шоу звёзд нашего Города, торжественное шествие и смена караула с пальбой из пушки у здания Музея, а также вечерний праздничный салют.
- Зря ты, Барабашка, поспешил убить этого вора. У него есть сообщники здесь - и теперь их будет вычислить гораздо трудней. И надо было бы узнать, где здесь проход наверх, которым они пользовались, - посетовал Шнобель, кладя посох себе на колени. - Где-то он совсем рядом. Вряд ли этот гусь издалека ходил - он кивнул в сторону министра культуры, теперь уже бывшего. - Надо будет поискать. А не то, ждите ещё гостей.
- Насчёт сообщников - он из вредности мог бы и соврать. Назвать невинных. А проход наверх... Ой! - и бледный Барабашка показал на загоревшуюся на подлокотнике армчеара красную кнопку. А по чёрному экрану недавно почему-то заглохшего телекса тут же поползли цифры обратного отсчёта.
- Блин! Идентификация... Через телекс. Смываемся! Сейчас рванёт! - Шнобель уже вскочил, хватая с колен посох, и теперь опрометью бросился к выходу, увлекая за собой Барабашку. Рядом с ними, с весёлым лаем, побежал и Пёс. Будто, с ним играли.
Когда они выскочили из универшопа, ускорившись просто до невероятности, то легли на землю. За спиной феерически рвануло.
- Ух! - отдышался Барабашка, слегка приподнимаясь на руках, - Ну и везучие же мы! А перестраховщики - они… Эти, верхние. Вот, что удумали!
- Я о таком только читал… Садится не хозяин, а другой, на его армчеар, за его телекс, и… Всё - на воздух. А Пёс умница, и быстро бегает, и под ноги не лез! И к чему дедуля-хозяин его готовил, интересно? Молодец, Пёс, ты - умная собака! - и Шнобель, уже поднимаясь, и скорее для своего собственного успокоения, потрепал животное по шерсти. Псина завиляла хвостом.
- Ну, вот… И про проход, оказалось, не к чему было спрашивать… Теперь его наверняка завалило, - констатировал Барабашка. - Кстати, многие наши, нарики, знали, что в этом универшопе братки и урки часто тусовались. Из-за наркоты и знали. И старались туда - ни ногой. Если б не постоянный ломак - донесли бы и реввоенсовету. Да и надо было этим озаботиться. Поговаривали, что и выход в Город здесь был. Через него эта шваль и лезла. Возможно, именно через этот крутой кабинетик. Я, к сожалению, на эту болтовню мало внимания обращал.
- Так, а где ещё выходы сюда из Города, про которые ты знаешь?
- В разное время разные люди проходили сюда следующими путями: через магазин игрушек, через сауну, через потолок в туалете кафе "Фавн", через бассейн "Антарктида"... Кстати, воды там сейчас нет. А родник и небольшое озерцо - есть неподалёку, в бывшем фитнес-клубе. Кстати, с питьевой водой здесь всё нормально. Есть трубы с краниками. А ещё - полно бутылок с ситро, с газировкой, соком - в холодильных установках. Просроченные, правда - но вполне годные. Хорошо, что некогда был разработан консервант плюс... Ладно, это я уже треплюсь.
* * *
Когда они вернулись, Рай уже навестил глава реввоенсовета. И объявил общий сбор.
Как ни странно, здешние обитатели - и представители религиозной Общины реввоенсовета, и представители от «самоопределяющихся» из разных районов Дороги, из так называемых Общин, собрались быстро и без проблем. Была поздняя ночь: наверху. А здесь, в подземке, времени суток, в общем-то, и не существовало.
Бывшие наркоманы, быстро протрезвевшие благодаря антияду и гипноизлучателю, уже подзаряженному от возвратившегося посоха, тоже никуда не расползлись. Поскольку, собраться было предложено именно в Раю.
Завсегдатаи Рая выделялись и сейчас. Но только тем, что были по-прежнему не стрижены, небриты и одеты цветасто и броско. К пришедшим "сверху" они стали относиться с уважением. Ибо, хотя собственная жизнь по-прежнему не имела в их глазах никакой цены, но спасти товарища всегда у этих странных людей считалось подвигом. В общине обитателей Рая были свои собственные установки, мировоззрение и свой порядок. Как ни странно, "умереть под кайфом" было, по их представлениям, верной дорогой в ад и пляской под дудку дьявола. И то, что хакеры спасли их товарищей из ада, зачлось как подвиг.
Религиозные общинники выделялись на общем фоне. Их лица были серьёзны. И все они были одеты в камуфляж и вооружены. Самым главным среди них был Антонов, человек средних лет, волевой и подтянутый.
После искреннего рассказа Генриха о том, что творится в Городе: о хакерах, торговцах, Тараканове и Золотусском, - засидевшиеся здесь, в небытии, люди воспряли духом. Открыли для себя новые возможности, почувствовали дыхание свежего воздуха, романтику предстоящей борьбы. Генрих им всем предложил выйти на поверхность и присоединиться к восстанию.
Большинство проголосовало за то, чтобы присоединиться к борьбе под началом хакеров Ростова.
И сразу же Рай превратился в комплекс, служащий командным пунктом для боевой подготовки.
- Мы не подпольные крысы! Утром все, включая женщин и детей, выйдут наверх, на улицы города! Детям и женщинам наши новые соратники сперва предоставят убежище на складах оружия и в торговых резиденциях. А мужчины и все, кто пожелает к ним присоединиться, вне зависимости от возраста и пола, выступят с нами. Все желающие получат оружие у хакеров, если только здесь не хватит на всех. Но применять его будем лишь для обороны. Повторяю: только для обороны - себя или своих товарищей! - раздавался голос Антонова, главы религиозного реввоенсовета.
Оружие, кроме давних запасов реввоенсовета, отыскалось в тире, на складах охотничьего магазина и в воровском притоне, разогнанном сегодня. Притон отыскали поблизости от взорвавшегося во время похода Шнобеля и Барабашки универшопа, после их рассказа обо всём Петрову и Антонову. Об этом притоне, как оказалось, в подробностях знали и некоторые "протрезвевшие" недавно торчки.
Раненных, которым была оказана медицинская помощь, решено было забрать с собой. И доставить на безопасную территорию Города. Постановили не оставлять на "Дороге" никого из всех общинников и бывших нариков, быстро причисленных ко вновь созданной общине «Рая»; решено было, что если уходить, то всем и сразу. По договорённости с Генрихом, увозить раненых, увечных и больных решили в первую очередь, ранним утром: на "летающих тарелках" от центрального городского парка. Согласно переписи местного населения, ежегодно проводимой реввоенсоветом, а сейчас уточнённой вместе с главами каждой Общины и с Барабашкой, как главой общины «Рая», Антонов доложил Генриху:
- Нас всех, по данным представителей Общин, оказалось чуть менее четырёх тысяч человек - взрослых и годных к бою, обоего пола. И около тысячи пятисот - тех, кто не подходит по возрасту или здоровью.
- Больных, увечных и женщин с маленькими детьми мы отправим в торговые резиденции Крысы, Борова и дяди Оси. Остальных, которые хотя бы могут перевязывать раны, подавать и расфасовывать ящики, готовить - в подпольный склад с техникой и оружием. Он пока находится под землёй, но вскоре мы приведём его в боевую готовность - и он, благодаря разработанному механизму, вскроется и окажется под открытым небом. С него взлетят вертолёты, и танки поедут по городу. Кроме склада, там есть подземные убежища, уже приведённые во вполне жилой вид, - сообщил Антонову Генрих.
Камуфляж, всяческая плотная «джинса» и ботинки в универшопах были разобраны, вынесены и приготовлены для транспортировки все медикаменты и даже простыни - чтобы в дальнейшем использовать их в качестве бинта.
- Осталось решить, как будем выходить: через немногочисленные узкие проходы, или же взорвём выход, некогда зацементированный снаружи? - поинтересовался Петров.
- Если бы не более поздние постройки, наверху, вплотную к выходу, ещё можно было бы взорвать тот проход. А так - пострадают люди. Однозначно, через узкие проходы - и потому начинать нужно как можно скорее. Нас довольно много... Проникая в город, смешивайтесь с толпами и потихоньку двигайте в нужном направлении - главное, правильно распределиться по разным проходам и маршрутам движения, и следовать схемам. Женщин с детьми по возможности доставляем по Городу на летающих машинах с определённых пунктов. Раненых выносим через магазин игрушек, их встретят близ парка. Остальных – кого успеем, подлетим и доставим. Кого не успеем – те добираются пешком. У парка грузим раненых в наши «невидимки», не привлекая лишнего внимания. Выходим наверх небольшими группами. По очереди, а не скопом. Изображайте, что просто гуляете. Повальная проверка документов, аресты и пропускная система на улицах начнётся позже, и будет связана с зачисткой Города в связи предстоящей коронацией Штыка, - пояснял Генрих. – До семи – восьми утра большинству надо быть уже на местах назначения. К этому времени Город начинает просыпаться. Главное, точно распределите и донесите до каждого, как он выходит, где и когда, и с кем идёт по подземным коммуникациям или транспортируется наверху.
Известных проходов наверх, когда все поделились информацией, оказалось очень даже много. Почти все они были завалены и замаскированы именно со стороны Дороги, и вновь открыть их было не слишком трудно. Большая часть из них вела в подземку: потому, здесь пригодились знания Шнобеля. Попав в подземку, далее решено было выходить очень осторожно, постепенно, но регулярно. Задержаться там на некоторое время для жителей Дороги страшным не было: главное было, хорошо усвоить маршрут, по которому следовать и под землёй, и наверху. Тем более, что многие люди Дороги и представления не имели, что такое Город. Потому, к группам, которые окажутся в обычной подземке, следовало направлять самых разных волонтёров - поводырей до места назначения.
- Сейчас распределю, кому на какие проходы следовать, - заявил Антонов. - И объясню, как и куда добираться наверху, кого не успеют забрать нашим транспортом. Первый проход, вначале - женщины и дети, пойдут с Рольфом, вывезем всех сперва на военный склад, за вами приедут на бронетехнике. Второй проход, прежде всего раненые и больные - идут со мной и Генрихом, лежачих сразу же заберут на воздушном транспорте из парка, других больных - немного позже, здоровые выдвигаются небольшими группами, пешком и следуют в ту резиденцию Крысы, что обозначена на карте. Третий проход - пойдут с Петровым и Ченом в Батайский район, по подземке, следуя карте подземки. Она будет выдана каждому. Четвёртый проход – идут со Шнобелем и Зикфридом в Юго-Западный массив, тоже - подземкой. Не суетитесь! Никого здесь не бросим. Те, кто не попадает в группы, пойдут самостоятельно, следуя самыми разными проходами. Карты и маршруты им тоже будут выданы. Начинаем, друзья!
Сделав небольшой перерыв в своей пламенной речи, глава реввоенсовета закончил пафосно:
- Я всегда верил в исход наверх. Потому, что человеку нужна цель. Но мы боялись: боялись репрессий, боялись стать наверху людьми второго сорта, боялись быть схваченными и стёртыми… Но теперь, всё позади. Впереди только выход и свет. Мы сразимся и за свою свободу, и за своё право называться людьми, и за право жить под солнцем!
- Комиссар Антонов! - обратился Барабашка. - Я знаю текст "Марсельезы"! Только, мелодию на гитаре подберу - и заряжу там, на площади, перед Пирамидой!
Петров улыбнулся:
- Хочешь сказать - на серьёз меня уж больно пробило? Революционера из себя корчу? Или - проверка на адекватность? Победим - перестану командовать. А пока - переходишь в моё подчинение! Должен же кто-нибудь...
- Я понял, Антонов! Должен же кто-нибудь следить за мной - и терпеть мои художества... Барабашка - отныне твой друг! Перехожу под полное твоё распоряжение.
- Как зовут Королеву? - спросил в этот момент у него Шнобель.
- Лиза, - ответил он, погрустнев. - Её зовут Лиза.
- Поскольку ты идёшь с Антоновым, то берёшь Лизу и всех раненых - на себя. Следи за доставкой их к парку, и чтобы - не всех скопом. Про одного, если полисы заприметят, ещё можно лапши наварить, а вот про целую палату на прогулке...
- Понял. Ох, и много же у меня Начальников. Давно, кстати говоря, не было. Вот потому я вас и люблю! - хихикнул Барабашка. - Будь спок, Шноб, - уже более серьёзно добавил он. – Проверю, чтобы всех до одного, всех больных и раненых, вывезли отсюда.
- В Батайский район, - уточнил Пещерник.
- Угу.
- Эк, их проняло всех, - шепнул Шнобелю в сторонке Рольф. – Подействовал мой гипнокристалл, подействовал!
- А кто бы сомневался, - тоже тихо,ответил ему Пещерник. - Твоей удали на всех хватило.
Глава 5. Шнобель, Барабашка и Пёс
Все экраны телексов на всех каналах в эти часы показывали одно и то же.
По мягкому ковру в здании мэрии, известном жителям Ростова, как "Торт", ступал новый старый мэр. Под аплодисменты слезливых дам, под треск видеокамер и хлопки пробок шампанского. И под гимн "Здравствуй, Город Солнца!" Лица приглашённых лизоблюдов и попс-див сохраняли умилённое выражение. Аплодисменты всех нынешних паразитов-приживал были на редкость искренними и радостными: они уже предчувствовали скорую коронацию – а за ней и шикарный стол, ломившийся от яств, вина и сладости на десерт, и памятные подарки в честь знаменательного события…
А в это время все близлежащие к "Торту" кварталы города были сплошь оцеплены отрядами полиции и личной гвардии мэра… В гипершлемах, с бластерами и дубинками. И никому из простых граждан нельзя было появляться здесь, на близлежащих улицах. Мэр города ехал, сопровождаемый эскортом из литл-бусов класса "сфера", по девственно пустым улицам, без сопровождения овациями и криками приветствий.
Даже проезжая по этим пустынным, безлюдным улицам, он всё равно боялся. Он знал о том, что происходило вчера. О том, что стало неожиданностью для всех властей города…
«Началось», - думал мэр. Что это - всего лишь начало, было ясно даже ему, хотя он никогда не интересовался мнением народа о своём правлении. Сколько лет - нет, десятилетий - Город не потрясали политические лозунги… Последняя буча, помнится, была лет сорок тому назад. Информация о ней пылится под грифом «секретно». Оппозицию тогда задавили. И загнали, как крыс, в подполье. Вместе с наркоманами и преступниками, ставшими на "Дорогу", их затолкали в подземелье… А позже, и вход туда заложили. И плотно зацементировали. И уничтожили все документы оппозиционеров. Будто и не было этих людей. Никогда.
Ступая по красно-жёлтому ковру в шахматную клеточку, проваливаясь в его глубокий ворс, открывая Золотые Врата, чувствуя положенную на свою голову корону, пожимая руки приветствовавших его гостей и принимая поздравления с кислой ухмылкой - всё время он, не переставая, продолжал затравленно вспоминать о беспорядках на улицах.
«Я плохо что-то себя чувствую сегодня, - думал мэр. - И сердце пошаливает, и нервы. Вечером надо вызвать Профессора и Лилойю с успокаивающим массажем. Моя работа становится небезопасной, того и гляди, пырнёт какой-нибудь отъявленный революционер из молодых. Артисты все они. Продажные шкуры... Кто их заказал? Кому они служат? Все политики - лишь куклы. Кто кукловод нынешних демонстрантов? Народ ведь в Городе тих и безвреден. Мне об этом всегда сообщали средства массовой информации, которые тестируют жителей. Значит, есть тайный враг, финансирующий предприятие», - от волнения и жары, нос мэра покрылся испариной.
- Феогнид Соломонович! Вам плохо? - подскочил к нему из первых рядов Гондурас, который всегда был у мэра на побегушках.
- Здесь душно. Включите дополнительные кондиционеры.
- И кондиционеры, и фибры работают на полную мощь.
- Тогда...Поменьше выступлений, и скорее - в банкетный зал… Где бы я мог, наконец, присесть!
- Хорошо, Феогнид Соломонович! Я шепну ведущим.
А возле Пирамиды уже бушевала толпа. Ликующая от того, что в Городе нашлись, наконец, лидеры. И можно было теперь опереться на плечо соседа и сказать ему всю ту наболевшую правду, что копилась годами... И больше ничего не отягощает сердце.
Люди смеялись и плакали, пели и обсуждали политику, скандировали громко: «Свободу заключённым в КПЗ, свободу Отцу Даниилу!»
Гипнокристалл на самый верх Пирамиды, ящерицей просочившись мимо охраны каждого из ярусов, водрузил лично Рольф.
- Мы тоже умеем играть в эти игры! - подмигнул он Шнобелю, который, увидав Рольфа в толпе, протиснулся к нему.
Основные силы полиции были брошены в эти часы на защиту мэрии и оцепление окружающего района. А люди Золотусского пока не подключились к разгону людей, так как их шеф был в обиде на Тараканова и не чинил демонстрантам препятствий. Он даже не против был бы отдать им в руки главу правительства: Феогнида Соломоновича. Который находился под попечительством его теперешнего врага… Ну, и самому выйти на сцену после этого: то есть, взять власть в свои руки, назначить своего ставленника и расправиться и с "беспорядками", и с демонстрантами, наведя свой режим и свой «порядок». Новый порядок.
"Ничего, эти от меня потом никуда не денутся. Всех сотру. В своё время", - возможно, в это же самое время, думал руководитель серых.
Тем временем, толпа всё прибывала, и постепенно становилась реальной силой. Напоминая о тех временах в прошлом, когда люди выражали своё недовольство правительством, окружая что-либо "живым кольцом". Иной управы обычно не находилось…
Всегда далека от народа тоталитарная власть… А страна с такой властью – та самая «рыба», что «гниёт с головы»... И метастазы этой головы уже полностью парализовали еле живое тело. Но, вспыхнул бунт.
А потом, критическая масса толпы уже снесла защёлку, и сорвался предохранитель. После не было возврата. Сегодня Рубикон будет пройден...
- Товарищи! Единым потоком, соединяющим цепь от края до края, растянемся до КПЗ, что находится рядом с Ростовским Собором… Мы требуем освободить невинно пострадавших от репрессий! - взяв рупор, провозгласил в толпе, рядом со Шнобелем, кто-то из хакеров.
- Свободу гражданам Города! Нет закулисной политике и стяжательству! Открытое решение голосованием всех вопросов! - донёсся издали голос Антонова.
Вскоре тюрьма с камерами предварительного заключения была взята. Отец Даниил и другие заключённые были освобождены и встречены цветами и аплодисментами. Немногочисленные и растерянные полицейские этого района Города не получили никаких указаний на подобный счёт от начальства. И не знали, как себя вести в случае движения в их сторону многотысячной толпы. Они были просто сметены ею, а некоторые выбросили каски и влились в ряды народа.
- Слышь, Коль, оказывается полисы - такие же люди, как и мы! Понял? Этого не бей! Он - с нами! - раздалось где-то в толпе.
Кто-то рассмеялся.
- Слушайте песню про гниду Феогнида! - неслось издали.
Шнобель стал протискиваться в сторону, где на краю дороги стоял растерянный Отец Даниил с огромным букетом цветов. Пещерник подошёл к нему, поздоровался и сказал:
- Давайте, свернём на боковую улицу. Над толпой курсируют летающие тарелки. Если заметят нас, то заберут и подкинут, куда надо.
Последовал недоуменный взгляд Отца Даниила, и его левая бровь приподнялась. Тогда, Шнобель уточнил:
- Я имею в виду машинки от Дяди Оси...
Отец Даниил улыбнулся:
- А! Я просто не в курсе смены терминологии. Что здесь происходит? Я сижу себе спокойно в камере, молитву творю, думаю о вечном… А здесь – такое. Сюрприз!
- Тут происходит революция. В одном отдельно взятом Городе. И, я думаю, что всё уже закрутилось - и вполне обойдётся здесь, в центре, уже и без нас с вами. А вам нужно в монастырь: успокоить монахов и приготовиться вместе с ними к завтрашнему дню. Самое важное для Города, в действительности, случится завтра.
- Да, завтра - день икс... Подумать только, что изначально мы затеяли всю эту бучу лишь для того, чтобы Кролас и Линда могли под шумок улизнуть из института Тараканова... Красиво - нечего сказать! - развёл руками батюшка.
- А по-другому с Таракановым и не выйдет! У него всё здесь схвачено, за всё проплачено. Надо было полностью взмутить это гнилое болото, в конце концов. Пошла вода в хату… Ничего - и перезимуем, и лапти свяжем.
- Чего?!
- Это - присказка такая, одного из коллег Кроласа. Журналиста Дорга. Я эти присказки когда-то коллекционировал. Уж больно смешные! Меня ими Крол снабжал. Эта, мною цитируемая, означает: всё будет гуд!
- А как там Иоганн, держится?
- Вран сообщил, что он недавно очухался. И потому, отправили мы нашу птичку к Оливеру. У врана рядом с ним связь с Кроласом крепче. А Оливер – по-прежнему у дяди Оси.
- Ну, дай Бог! - и отец Даниил размашисто перекрестился.
* * *
Генрих, забрав с улицы Города на своей машинке Шнобеля и Отца Даниила, доставил священника в монастырь и обсудил с ним некоторые детали плана на завтра, а потом вместе с Пещерником отправился к дяде Осе.
- Петров, Антонов и другие ребята из реввоенсовета Новой Церкви и без нас баррикады по-свойски организуют. А наша задача - заняться теперь своим делом. Эта вся заварушка под Пирамидой - только присказка и отвлечение внимания и сил. А главное - это тромбануть купол, изолирующий Город от высших энергий. То есть, тот купол над Городом, что создаёт институт Тараканова. Это сейчас самое важное: убрать изоляцию Ростова от остального мира. Мне кажется, что тогда даже Зона станет не столь плотной… Если, конечно, убрать его навсегда, да выждать время. А ещё, нам завтра предстоит задать перца Золотусскому, - сказал Генрих.
- Я догадываюсь, что Тараканов наверняка зол на Золотусского. Быть может, даже считает, что заварушка в Городе - его рук дело, - размышлял вслух Пещерник.
- И про день икс он в курсе, и про то, что этот клон важен для его соперника… И действительно, похоже, что он для Золотусского - важнее всего в жизни. Даже то, что сейчас в Городе происходит, не слишком его волнует, судя по всему, - продолжил Генрих.
- А потому, битва гигантов, скорее всего, состоится завтра. Они будут воевать за клон. А клон назначено доставить к Золотусскому в десять? Я так полагаю, что…, - начал Шнобель.
- Могли и переиграть… Назначить другое время. Но изменить день – это вряд ли. Поскольку, Золотусский реально затаился. И явно чего-то ожидает. И нужно будет, именно завтра, чтобы Кролас отключил аппаратуру Тараканова… И примерно тогда, как только сам профессор отправится воевать с Золотусским. И в этот же момент кому-то надо быть внутри бункера Золотусского… Чтобы синхронно отключить там главный его компьютер. Тогда Золотусский некоторое время не сможет задействовать свои мощные военные силы. Вран начертил нам подробную схему, как пробраться в бункере в то помещение, где находится главный комп Волка (так зовёт Золотусского Тараканов)… А также, где находится компьютер, за которым сидит некий старикан, который осуществляет вход в систему с помощью ручного управления, в то время как Золотусский - сам как бы часть компьютерной системы. Образно выражаясь, кнопка входа в систему находится всегда в его голове… После того, как будет отключена аппаратура Тараканова, люди Борова прорвутся в его "пансион", и полностью захватят его. А люди Крысы и люди дяди Оси вырвутся на ту сцену действий, которая развернётся возле Логова. И ввалят: или таракановским, или – серым. То есть, тем из них, кто выйдет победителем в их драке возле бункера, - предположил будущие события Генрих.
- А почему вы как бы поменяли роли: это люди Крысы - прежде всего, настроены против Тараканова, а люди Борова - против Золотусского...
- Ну, они как бы сами поменялись: так удобней по местоположению. Оба сейчас как бы в едином союзе, и враги у них - тоже общие. При этом, знаний о Тараканове больше у Борова, а о Золотусском и серых - у Крысы. А после дня икс - можно и снова врагами поменяться.
- В общем, у них договорённость на этот главный для всех день. И никто из них не хочет проиграть... А о "начале конца" всем нашим будут сообщать особенно менталочувствительные люди, так я понял? Именно они почувствуют, что купол над Городом снят. И можно действовать. А их - достаточное у нас количество? - спросил Пещерник. - Ведь, насколько я понял, синхронизация имеет немалое значение...
- Несомненно. Таких людей мы нашли... Скажу сейчас очень важную вещь: их много не только среди монахов, но и среди бывших нариков "Дороги"... Определённо, много, - выдал странное для него самого заключение Генрих. - Кстати, в какое подразделение был направлен твой друг Барабашка? Я не отследил эту тему.
- Он вместе с ранеными, в санчасти, которая наскоро оборудована в замке дяде Оси. Вместе с Псом, кстати говоря. Моей собакой. Обзавёлся, вот… Нежданно, негаданно. И Барабашка, и Пёс - вскоре, несомненно, встретятся здесь с нами, - сообщил Шнобель.
- Хорошо… Пусть помогает тут. Раненых вскоре будет больше… И дяде Осе пусть именно он сообщит, когда почувствует, что ментальный купол над Городом снят, - решил Генрих. А врана и мальчика завтра я возьму с собой. Они должны быть как можно ближе к ИНЛП, так как связь с Кроласом нестабильна, идут ментальные помехи… Город раздирают противоречивые чувства его жителей. Вран и Оливер будут курсировать завтра вместе со мной над Городом, в летающей тарелке. Постараюсь даже зависнуть где-то вблизи ИЛНП…
- Но и Отца Даниила тоже возьми с собой. Про клон не забывай. Священник тоже, на всякий случай, должен быть наготове. Мало ли, что… Вдруг, и правда, это детище Золотусского заполнят те, чьё имя легион… Потребуется экзорцист, - совершенно серьёзно предложил Пещерник.
- Отец Даниил полетит с кем-то из нас только тогда, когда придёт время. Ранее зря трепать его - ни к чему. Побудет пока в монастыре. Я буду только с Кроласом и враном. Будем летать, имея посадочные места. Если потребуется, все наши летающие тарелки будут забирать раненых.
- Как я понимаю, перед моей завтрашней ролью мне осталось только одно: ознакомиться с той схемой, что начертил вран… Изучить план бункера. И – завтра в путь? Ведь это именно моя роль: отправиться завтра в Логово Золотусского, чтобы рубануть его компьютер?
- В общем-то, да. Ты - подходящая кандидатура. Если, конечно, согласишься. Ты ведь там уже бывал…
- Только, теперь мой путь будет гораздо опасней. Пойду ведь без врана.
- Его частично заменят сапоги-антигравы и шапочка-отражатель… Как полагают торговцы, что их предоставят, при особой настройке они тоже неплохо экранируют.
- Однако! Как много хранят в себе эти люди секретов... Что ж… Это лучше, чем ничего, - улыбнулся Шнобель. - Но, я ещё не решился. Когда высадимся, пойду, подумаю, обмозгую план действий... Мне кажется, что надо вырубить и тот компьютер, за которым сидит старик - а это в корне меняет дело. Кажется, и вран на что-то такое намекал, что тот компьютер - дополнительная подстраховка. А потому, мне требуется помощник... В общем, так: сперва я схожу, проведаю Барабашку и Пса, потом посижу в тишине возле бассейна и поразмышляю над этим вопросом. А вот после предъявлю тебе заяву, что и кто мне будет нужен для грядущего похода... Ты ведь там пробудешь немного?
- Да, мне нужно будет поговорить с дядей Осей, а также встретиться с Оливером и с враном.
- Хорошо, я потом тоже к вам подойду, к кабинету нашего Большого Папы... И с Тенгу я тоже хочу побеседовать.
* * *
- Привет, Шноб! - обрадовался Барабашка, встретив друга внутри замка-крепости Дяди Оси. Барабашка был причёсан, вымыт и даже побрит, к тому же, приодет в чистую одежду. И казался лет на десять моложе того парня, каким был вчера. Он сидел в одной из гостевых комнат Дяди Оси на небольшом стуле и просматривал газеты, лежащие перед ним на журнальном столике. У его ног лежал Пёс. Который, увидев своего как бы хозяина, завилял хвостом, подошёл и лизнул его руку тёплым шершавым языком. Пещерник погладил собаку и опустился в армчеар напротив Барабашки.
- Привет! – задумчиво ответил он на приветствие. - Как дела?
- Неплохо. Я всю ночь участвовал при транспортировке раненых к парку, где их принимали на летающие тарелки. И меня тоже забрали, с последним из них. Так что, докладываю об исполнении твоего поручения. Медикаменты мы тоже оттуда забрали, тем последним рейсом. Из наших нариков, пострадавших и вами спасённых, все живы. И теперь их здоровье - вне серьёзной опасности. К тому же, здесь - просто оазис. Вполне подходящее место для санатория, - хихикнул Барабашка. - А, если серьёзно... Как же давно я не видел солнца! - он потянулся, подняв вверх руки, и его лицо озарила счастливая улыбка.
Шнобель внимательно посмотрел на друга. Белесые брови, слегка курносый нос, светлые волосы, сейчас завязанные в "хвост"... Он был теперь таким, каким он его запомнил. Таким, каким был раньше. До того, как подсел на травку - а затем ушёл на "Дорогу"... И сейчас он был таким радостным, таким довольным... Быть может, ещё и от того, что участвует в делах, приносит пользу и кому-то нужен.
- Рад, что у тебя всё хорошо. А как здесь чувствует себя моя собака? Вот, нежданно-негаданно, обзавёлся Псом. А очень ранним утром, с одной из летающих тарелок, попросил закинуть его сюда, вместе с народом: они летели как раз к дяде Осе. Сказал: найду, мол, потом. А то, даже собака со мной бы устала, по подземке бегать да группы выходящих сюда из царства Аида выводить... А ты как этого Пса здесь нашёл?
- Это, скорее, он меня нашёл. И теперь повсюду именно за мной ходит. Ничего, здесь твой Пёс не пропадёт: его здесь все любят и все подкармливают. И людей он перестал уже бояться.
- Ну... Ладно, бывай. Пойду я, наверное. Надеюсь, ещё встретимся, - приподнимаясь, сказал Пещерник.
- Давай, ещё посидим, побеседуем, - предложил Барабашка, и как-то замялся.
- Ты хочешь просто - поболтать по-дружески, или дело какое есть? Я тут ненадолго, так что, если по делу - излагай сразу, и кратко. А поболтать мне, увы, уже некогда... Дела ждут. Вот, когда завтрашний день закончится - тогда и встретимся после, и вволю поговорим, - сказал Шнобель, а сам подумал:
"Как жаль, что я ранее не знал о действии гипнокристаллов. Достал бы тогда один такой - хоть из-под земли... Странные дела: адская таракановская аппаратура - а принесла пользу. То есть, виноваты не сами приборы, а их применение этим пауком... Но, как я посмотрю, мой бард воспрял духом. Но... Что же он не решается мне что-то сказать? Ведь это - явно, что-то важное».
- Я знаю, какие у тебя дела и куда ты собрался, Шноб. Дядя Ося нам всё рассказал, - решился и начал, наконец, Барабашка. - И о том, как ты лазил в бункер к Золотусскому - тоже. А ещё, о том, что он считает, что именно ты пойдёшь туда и завтра... Возьми меня с собой. Мы, бывшие нарики, хорошо изменения ментала чуем. Так ваши хакеры определили. Думаю, они не ошибаются. В общем, такие, как я, потому-то с катушек и съехали и на наркоту подсели... В Городе, где заправляет Тараканов, нам трудно жить. К тому же, ты же помнишь, как тебе собачка на Дороге пригодилась? Так вот: один нюх - хорошо, а два - лучше. Так же и две головы лучше одной. Правда. Клянусь, что не подведу. Я теперь держу себя под контролем. А здесь в моё отсутствие с ранеными будет всё нормально. Это – моя теперешняя обязанность, следить здесь за порядком, я знаю. Но я передоверю её одному надёжному парню, моему заместителю, так сказать. На некоторое время.
- Хорошо. Будь по-твоему. Это очень опасно… Но мне, действительно, очень пригодился бы помощник. Но я не хотел сам просить кого-либо идти со мной... Разве что, Генрих предложил бы мне кого-то...
- Шноб, я всё-таки очень хорошо тебя знаю... Ты никогда не искал приключений - но они всегда сами тебя находили. А я... всегда хотел сделать свою пресную жизнь необычней и ярче. Но у меня всё выходило боком. Но вот, я вновь нашёл тебя - и так рад снова играть вторую скрипку в нашем дуэте... Думаю, мы сработаемся: мы ведь неплохо знаем друг друга.
- А найдётся ли здесь два комплекта шапочек-невидимок и сапогов-скороходов, чтобы Золотусский нас не запеленговал в своём Логове?
- Конечно! Есть, сколько угодно! И даже собачий комплект имеется, для преданной тебе, верной и уже проверенной псины.
- Дядя Ося подсуетился? Ну, вы, оказывается, и заговорщики! - изумился Шнобель. - Пёс, иди сюда! - скомандовал он, и собака послушно встала и подошла к диггеру.
- Пёс, ты не тявкнешь? Надо, чтобы никто - не звука. Понял? - спросил он, глядя прямо в глаза собаке.
Пёс молча кивнул, как показалось, и совсем тихонечко проскулил.
- Ну... Ладно. Уговорили. Беру обоих, - согласился Пещерник.
Пёс высунул наружу язык, и скорчил такую гримасу, будто улыбается, и завилял хвостом.
Не только тявкать, но и разговаривать между собой было нельзя - до тех пор, пока они не осуществят намерение. И потому, Шнобель и Барабашка, когда изучали схему, составленную на компе по описаниям врана, заранее договорились о своих действиях.
Затем они наложили план данного участка надземного города на план врана. Будучи под землёй, Шнобель видел, что из одного склада в Логове наверх шла вентиляционная шахта. Вентиляционных шахт в Городе было очень много, поскольку подвальные и полуподвальные помещения были повсюду заняты и представляли собой конторы, склады и магазины. И потому, выходящих наружу вентиляционных труб было множество. И нужно было не перепутать трубу, чтобы не вывалиться внутри какого-нибудь склада, магазина или сауны. Когда Шнобель совместил оба плана, стало ясно, где именно искать выход вентиляционной шахты.
Так, как это было в прошлый раз, Шнобель не хотел проникать на территорию Волка: шумно и с проблемами…
Потом Шнобель загрузил в пластпакет техническое снаряжение. Он был в курсе, что изначально разработанные для похода в Зону и дающие невидимость как побочный эффект приборы-отражатели ещё в те времена в шутку назвали шапками-невидимками. Чаще всего, они просто надевались на голову, эдакий мини-зонтик. Но лишь теперь он ознакомился с тем, как животному полагалось закреплять двойной комплект верхних приспособлений: одну часть - между ушей, а вторую - на спину. Ещё были антиграв-подушки, иногда именуемые сапогами-скороходами, чисто в шутку. Они надевались на обувь сверху, и были пластичными и тонкими. Будут необходимы для того, чтобы не давить на пол ногами (или собачьими лапами), перемещаться бесшумно и не фиксируясь аппаратурой. Да и вообще, это же был экранирующий комплект... Изначально - экранирующий воздействие Зоны. Но, полезно было и обратное: при некотором дополнении, сам субъект тоже экранировался от окружающего пространства. Становился невидим.
* * *
За час до рассвета - а сейчас, летом он наступал в Городе часов в пять утра - Шнобель, Барабашка и Пёс уже были в нужном районе, доставленные на "летающей тарелке" Рольфом - который, таким образом, заодно осваивал управление. Генрих сидел с ним рядом и руководил.
- Ну... Не сверните себе шею - и будьте с нами завтра, - неожиданно напоследок, уже им в спину, сказал Генрих шальное напутствие дяди Оси.
- Гуд! - вздохнул и резко выдохнул, вместе со словом, Шнобель.
Барабашка хотел ответить своим привычным "не ждите - не сдохну", но в последний момент передумал. Несчастливая была поговорка...
Вскоре, они дошли до места: оказались рядом с вычисленной по схеме вентиляционной шахтой.
Пещерник снял стеклопластовый навес, который прикрывал вход в шахту, чтобы туда не попадал мусор. Потом Шнобель собственноручно надел на всех антигравы и "невидимки", и всё-таки обмотал собаке пасть бинтом: чтобы пёс ненароком не тявкнул. И сказал, спуская собаку в шахту:
- Пёс! Давай, газуй вперёд! Ждёшь нас внизу!
Собака поняла, и, впрыгнув в открывшийся лаз, соскользнула в колодец шахты. Антигравы делали её приземление бесшумным и безопасным.
- Если спустилась собака - пройду и я. Я – худой. Хоть и высокий. А ты - и подавно пройдёшь, бледная тень человека. Ну... С Богом! А там - молчок! - и диггер начал лезть в шахту вентиляционного отверстия. Повисев немного ногами вниз и держась за край квадратной трубы, ограждающей шахту, он отпустил руки - и нырнул в колодец. Антиграв-подушки не позволили испытать неприятный удар ногами об пол в конце падения. После него, спустился и Барабашка. И они пошли, пригнувшись, по довольно узкому и прямому лазу. В полной темноте. Пёс, как оказалось, уже выбил хлипкую решётку, которая здесь закрывала выход вентиляционного канала в подвальное помещение и выполняла скорее декоративную, а не защитную функцию. Когда и Шнобель, и Барабашка оказались внутри бункера, Пещерник отыскал на ощупь руку друга и крепко сжал её. Это на языке запланированных ими жестов означало: "Я знаю этот подвал. Он - именно тот, в котором я уже бывал раньше". Затем Шнобель поставил на место решётку, легко попав в нужные пазлы. И привёл свою «шапочку», как чуть ранее - антигравы, в полностью рабочее состояние. Как и «шапочки» друзей: у собаки таких было две. Теперь, даже на свету, они будут невидимы. И, вроде бы, даже здешние приборы не смогут их отследить.
А дальше, предстояло ждать. Быть может - долго ждать… Не выдавая ничем своего присутствия.
"Тьфу ты, чёрт», - мысленно выругался Пещерник: красная светящаяся кнопка замигала на потолке, и тут же послышались где-то в конце коридора приближающиеся шаги. На склад ворвались трое серых, освещая помещение фонариками.
Шнобель вжался в пустующий проём между двумя рядами огромных ящиков, придвинутых вплотную к стенке, и привлёк за собой Барабашку. Где-то у них в ногах, занимая довольно малое место для такой большой собаки, примостился Пёс, буквально просочившись в незанятое ногами пространство. "Худой и плоский, как трафарет. Бедная псина", - не совсем в тему и к месту подумал Пещерник.
Серые обошли по периметру весь склад, в центре которого, как и по-над стенами, стояли ящики, оставляя лишь узкие проходы. И пошли к выходу – в коридор.
- Тьфу ты! Опять теплодатчик на крысу среагировал. Нет никого, - механическим голосом проскрипел один из серых уже в коридоре.
Шнобель оставался по-прежнему между ящиков, только присел на корточки и свесил голову на грудь. Хотел положить руку на голову распластавшейся где-то рядом собаки – но только наткнулся на закрепленный на её голове прибор. Барабашка, скорее всего, тоже сидел где-то между ящиков, перейдя отсюда в более широкий проход.
Немного погодя, Пещерник подумал, что это хорошо, что приборы "серых" не отфиксировали появившийся в помещении запах. А только тепло… Вблизи от Пса сильно воняло собачьей шерстью. "Надо было, наверное, озаботиться приобретением шампуни, отбивающей запах собаки. А то, я тут задохнусь, как мне кажется", - подумал он. Нос у диггера был слишком уж чувствительным...
Затем Шнобель невольно погрузился в размышления о том, сколько времени нужно будет ещё им так прождать. "Всё зависит от того, когда именно Золотусскому намерены привести заказ: капсулу с клоном. Рольф или Генрих на летающей тарелке отследят погрузку около института клонирования. Капсулу с клоном даже сверху трудно спутать с более мелкими и незначительными заказами. С Генрихом над Городом будет летать и вран, который сообщит Кроласу, когда будет пора действовать. И как только Кролас вырубит ментальный купол над Городом — придёт наше время. Нам нужно будет отключить комп Золотусского, тем самым не дав ему развернуть широкомасштабные военные действия, лишив базу основного тактического оружия. Но, нам надо будет сделать это вовремя, когда наши подойдут. А до того, почувствовать ментальное изменение. Причём, находясь в бункере, при значительном экранировании. Удастся ли? Вдобавок, у противника могут оказаться совсем другие планы, и эта тактика, которую мы задумали, может и не сработать, - размышляя обо всём об этом, Пещерник, как ни странно, задремал. Прямо здесь, в Логове, между холодных, металлических ящиков из-под аппаратуры… Сказалось постоянное напряжение последних дней и ночей.
Глава 6. В карцере
Кроласу всю ночь почему-то снился Шнобель. То в образе рыцаря с мечом, то в виде мушкетёра со шпагой. Он дрался и с драконом, и со скелетами-призраками, и с мертвецами-зомби. Потом снился вран, который кружился над полем битвы. А потом - что-то ещё… Но после, он резко проснулся, будучи насильно вырван из сна.
И его пробуждение было воистину не из приятных. Около Иоганна стояли и Тараканов, и Амбер Циммербаум… Они явным образом его изучали.
- Он почувствовал! Я же сказал, что он телепат! - улыбнувшись, сказал Амбер. И Кролас тут же вспомнил сон, который снился ему только что: последним. Ему привиделась толстая жёлтая змея. Она приближалась к нему всё ближе и ближе; и, когда змея готовилась прыгнуть на него, Кролас во сне заорал. И, конечно, сразу же проснулся.
- Зачем вы, молодой человек, вчера выходили из отделения - и где вы были? - задал ему вопрос Тараканов.
Иоганн подумал о том, что, по-видимому, медсестра вчера сделала запись в журнале и о его «болезни живота», и о его походе на другой этаж. И даже, быть может, обнаружила, что к профессору Кроласа вовсе не вызывали.
- Совершенно верно! - сказал Амбер. - Медсестра сообщила нам о вашей самовольной прогулке. Итак, где вы были?
Иоганн понял, что Амбер пытается считывать его мысли. Вран экранировал их - но только самую малость. «Нет, не думать об этом! Думать о том, как я выхожу из палаты, дохожу до лифта, еду на первый этаж... И — сижу там, возле лифта, так и не осмеливаясь проскочить к фойе и устремиться к центральному входу. А немного там посидев, в нерешительности - еду обратно», - сам себе дал Кролас установку, стараясь держать мысли и образы под контролем.
- Он хотел бежать! Но - побоялся. Спускался на первый этаж, - тотчас заявил Амбер.
- Изолировать! Срочно отправить в карцер! И установить там мощное поле. Будет у нас для опытов - как крысёныш, - гневно вскричал профессор.
- Ну, это вы — дальше сами распоряжайтесь. Вызывайте санитаров. Пусть скрутят его и доставят, куда надо. А я - пожалуй, пойду, - сказал Амбер.
- Да, Амбер! С этим строптивцем мы дальше сами разберёмся. А вы займитесь, наконец, девчонкой. Надо вытрясти из неё всё, что она знает.
Кролас еле сдержал мысли. Стараясь не думать о том, что за девчонка такая их интересует. Он думал о карцере и змеях, мазохистски стараясь зацепиться надолго за эти жуткие образы...
Пока Амбер не вышел прочь.
Тараканов же ещё несколько раз походил вправо-влево.
- Из моего карцера домой уж точно никто не возвращается. И обязательно, рано или поздно, там полностью теряют рассудок. Но, поймите меня правильно - всё это делается не для моего удовольствия, а для науки! Подобные эксперименты дают бесценный научный материал, воистину бесценный... Усилим волновое сигма- излучение, и посмотрим, как это повлияет на такие крепкие, строптивые мозги, как ваши. Любого человека очень легко можно сломить. Лю-бо-го! Но меня интересует не сам результат. Нет, меня заботит именно эта грань, за которой это - уже и не человек вовсе, а безвольная тряпка. И его организм перестаёт трепыхаться. А ещё, во что он может превратиться непосредственно на грани. Это же - так занимательно! Некоторые сопротивленцы решают уйти в иные измерения или раствориться в небытии… Выход из тела, медитации. А некоторые - стихи пишут или рисуют, чтобы не свихнуться, или приобретают странные способности, весьма интересные... Однажды мы вошли в карцер - а там и вовсе никого нет. Представляете? Исчез человек! Так-то... Вам я бумаги оставлю, карандаш: пишите, рисуйте! Вы же - творческая натура!
- Я - не творческая натура.
- Ха-ха-ха! В смысле: вы этого нам не заявили! Но это - не важно. Вы ведёте себя, как творческая натура. К примеру, убежать пытались, строптивец. Чем вам здесь не нравится? Кормят, поят. Удобства - есть. Работать - не надо. Чего вам не хватает? Свободы? Вот и будете самовыражаться! В карцере. Искусство - это свобода! Свобода – чего? Путешествий? Сейчас же закатим вам любое воображаемое путешествие!
После своей длинной тирады, Тараканов высунулся в коридор и громко позвал:
- А ну, санитаров сюда, быстро! Переведём клиента в изолятор!
Немного позже, Кроласу вкололи какой-то сильно болючий укол, после которого конечности перестали ему повиноваться. «Хотя я и не оказываю никакого сопротивления, но они сделали это со мной… Зачем? Боятся, что ли?» – подумал Иоганн. В то время, когда его, как безвольный труп, потащили к лифту, он ничего не мог делать, не мог пошевелить рукой или ногой и даже слегка приоткрыть глаза. Но, в то же время, он всё чувствовал и всё осознавал.
Кроласа, как дрова, вынесли из лифта второго этажа, проволокли по коридору, занесли в небольшую комнату и выгрузили прямо на пол.
После этого, дверь с лязгом захлопнулась, а он, беспомощный, так и остался валяться на полу.
* * *
Снова кто-то долбился ему в голову. Долго, почти безнадёжно. Как дятел долбит дерево, когда достаёт из-под коры короедов.
- Кролас, Кролас, Кролас! Просыпайся! Просыпайся!
Это - вран. Иоганн открыл глаза. «О, боже! Как же всё это ужасно! Я хочу заснуть, и проснуться не здесь, а где-нибудь в другой реальности… Или - не проснуться вовсе. Я сделал всё, что мог. И - не сделал ничего. Меня морально уничтожили, разбили, превратили в амёбу. Я больше ничего не могу!» - подумал он.
- Линда! Помни про Линду! Она проснулась. И очнулась от гипноза. Только, теперь старательно притворяется. Она готова бежать.
- Но, теперь я не могу ничего. Я заперт. И выйду отсюда только вперёд ногами.
- Не верь в это! Что-нибудь обязательно случится! В крайнем случае - бунт, всколыхнувший весь Город, спасёт тебя! И друзья тебя не оставят. Мы с тобой, Кролас! Держись! Твою теперешнюю комнату от кабинета Тараканова отделяет лишь стена. Прослушивай его беседы по телексу, когда сможешь. Не ведись на настрой тёмного астрала и гипноизлучений, действующих на тебя. Это всё - временно. Помни, что всё это закончится, обязательно закончится. Я жду тебя обратно…
Иоганн сел на пол. Осмотрелся. Это была полностью голая, пустая комната. Без окон, с маленьким пубом в углу. Причём, дверь в пуб отсутствовала. Иоганн, сидя, прислонился спиной к стене. Закрыл глаза и сосредоточился, пытаясь поймать чужие сильные эмоции...
- Что? И это вы паникуете из-за кучки каких-то жалких бунтарей и небольших беспорядков, что творятся в Городе? - услышал он знакомый голос. Профессор разговаривал по телексу.
- Разве не можете нажать на них посильнее, закрутить гайки, ввести комендантский час? Запретите им всё: собираться на улицах в количестве больше трёх, вести себя неподобающим образом, петь песни, громко говорить. На всё введите штрафы. Создайте такие законы, от которых у всех волосы встанут на затылке, такие, что их нарушать по определению будет каждый человек просто своим существованием… Вот увидите, что вскоре все станут как шелковые и будут по струнке ходить.
- В Городе происходят не просто беспорядки. Мне кажется, что бунт перетекает в организованную кем-то революцию.
- Тем более, уважаемый Феогнид Соломонович. Тем более! Покажите им, кто в доме хозяин - и они испугаются кровопролития и затихнут. И без паники! Проявите железную волю, наведите порядок единым росчерком пера, так сказать. Новыми, устрашающими всех, законами! Действуйте, а не устраивайте истерику, - и профессор отключился от абонента-собеседника.
Потом он вновь набрал на пульте чей-то номер - и Кролас услышал:
- Я знаю, что ровно в десять он должен будет доставлен заказчику… Но, думаю, мы с вами будем должны встретить его раньше. Да, около самого мединститута. Думаю, что погрузка начнётся часа за полтора до назначенного срока. Там буду я лично. А вас я тоже жду, со всеми вашими людьми, и уже непосредственно перед Институтом Клонирования. Да, мы должны его опередить и полностью убедиться, что этот заказ действительно выполнен и отгружен. Ни с чем другим его невозможно спутать. Проследив доставку от начала до конца, мы попробуем отбить клон уже около Института, и только, если не выйдет - то у бункера. Именно для этого мне и потребуетесь вы и все ваши люди. Обязательно! Вначале, вы будете, как мы и договаривались, сторожить возле бункера, проверите, нет ли там чрезмерно большого скопления серых. И, если они там отсутствуют, в ожидании чего-то, значит, возможно, их шеф всё переиграл. Тогда и я не подъеду к вам от мединститута в течение получаса, и вы тоже выдвигайтесь ко мне. Это будет означать, что что-то пошло не так. Возможно, что Золотусский и его люди вычислили нас, заподозрили неладное и остановили транспортировку в запланированный день. Или, решили перевезти клон в другое место. В последнем случае, будем вместе воевать возле Института Клонирования, - тут профессор прервал беседу и отключил телекс. На этот раз, насовсем.
"Что ж, это, быть может, полезная информация. Надеюсь, вран - слышал?" - подумал Иоганн.
- Я слышал. Думаю, на связи с ним был Карл Уваров. И мы с Генрихом тоже, на всякий случай, в это же время к мединституту подтянемся. На летающей машине-невидимке, подаренной дядей Осей. Проследим вместе с Таракановым путешествие клона к Золотусскому. Хорошо, если они сцепятся между собой. Мы будем в курсе событий. К сожалению, всех остальных переориентировать мы уже на сможем: слишком большие массы народа будут задействованы. А потому, пусть действуют по уже выработанному сценарию. Считаю, что это не имеет особого значения. Может, так даже и лучше: Тараканов и Золотусский оба столкнутся у Института Клонирования, а наши в это время захватят их главные базы.
От усилий, приложенных для прослушивания бесед Тараканова, Кролас устал. И долго потом лежал, глядя в потолок. Несмотря на поддержку врана, его преследовали нерадостные мысли…
«Это - конец. Я не смогу не только спасти Линду, но даже сам выйти когда-нибудь отсюда... И даже если всё-таки когда-нибудь, многие годы спустя, мне удастся отсюда бежать, я не смогу вновь начать всё сначала: органично войти в социум, устроиться на какую-нибудь завалящую новую работу…К тому же, я теперь буду слышать всё, что думают обо мне потенциальные работодатели и коллеги. И уже не смогу изобразить хорошую мину при плохой игре. Более того, мне будет несносна любая работа, которую мне может предоставить Город: это будет непременно низкооплачиваемый и унизительный труд. И если бы меня спросили сейчас, какую работу я бы пожелал - я бы не ответил. Не потому, что вовсе не люблю работать; просто, мне отвратительно существовать бок о бок с большинством из тех людей, с которыми мне приходилось сталкиваться в Городе - с зомбированными по уши СМИ и «услугами» Тараканова. Этих бездуховных крыс ничего в жизни просто не интересовало, кроме собственного преимущественного положения, подхода со стороны сыра к общему бутерброду. Они готовы были затоптать всех себе подобных, случайно ставших на пути», - безрадостно думал он.
«Да, мне нет больше места в этом Городе. Профессор был прав. И мне просто ничего другого не останется, если я выйду наружу, как вновь вернуться в...»
- Кролас, Кролас, Кролас! – долбил вран.
«Ой, что это я? Можно же ещё попробовать бежать из Города на пизанс-территорию… Да, прочь отсюда. Может, это получится? Не сейчас - так хоть через неделю, месяц... Стоп! Бежать из города? Как? Через посредство торговой мафии? Я в ней не состою... А Линду не спас: а потому, зачем им мне помогать? Конечно, можно попытаться через Собор, если меня отец Амвросий пожалеет... А потом - жалкое существование, питание склизкими огурцами и гнилой картошкой... Смерть в тридцать пять - сорок лет от тяжёлого труда… Жизнь, угробленная лишь за возможность платить Городу за землю, на которой живёшь, и за жалкий харч. Которого едва хватает на то, чтобы с голоду не протянуть ноги!» - продолжал размышлять Иоганн.
- Кролас, перестань! – пытался прорваться вран.
«А, кроме того, сейчас я уж точно не смогу помочь тем, кто затеял бунт и беспорядки в городе… Не смогу отключить купол, созданный профессором Таракановым… И потому, Город не поддержит хакеров и торговцев, поскольку зомбирован СМИ и волновыми приборами ... Так что — торжествуйте, зомби и вездесущая тупость! Здравствуй, Город Солнца... Ты останешься прежним, незыблемым в своём неистощимом маразме. Космически свершившимся фактом, который не изменят никогда ни люди, ни даже боги - которых здесь явно нет. И этот проклятый, отвратительный реликт регресса, замкнутый на себя, будет вечно протухать под синим небом», - Иоганн явно погружался в беспросветную черноту…
- Кролас, не занимайся самоедством! Всё будет хорошо! Правда. Отдохни немного - это просто таракановские приборы… Они вызывают у тебя постоянную депрессию. Так на тебя влияют. Расслабься, - посоветовал ему вран, снова внедряясь в его мысли.
- Расскажи что-нибудь, чтобы я отвлёкся, - попросил его мысленно Иоганн.
- Там у тебя очень сильная аппаратура. Именно в карцере. Еле прорываюсь. Скоро совсем не смогу, надо будет отдохнуть и мне. Исчезну на время из твоей головы… Но, попробую пока транслировать видеоряд. Это ещё могу. А потом - спи...
И Кролас закрыл глаза, и увидел прекрасные пляжи с пальмами, с белым песком, с морем до горизонта. Он был на корабле, медленно уплывающем, среди волн. Эти волны - чистые, прозрачные – ближе к берегу накатывались друг на друга. Если смотреть с корабля прямо вниз, в воду, то были видны водоросли и раковины на дне, кораллы, проплывающие мимо рыбки и медузы. А вот, мимо корабля пронеслись стайкой, выскакивая наружу и пытаясь говорить с людьми, весёлые дельфины. А затем человек с ластами и в маске тоже проследовал мимо, в чистой голубой прозрачности с серебряными бликами... И тут Иоганн вдруг осознал, что наблюдает этот берег, это море глазами птицы, сидящей на плече у капитана...
Он не знал, долго ли проспал - но проснулся на этот раз от того, что кто-то открыл входную дверь. Кролас мгновенно вздрогнул, приготовившись к новым издевательствам. Неожиданно, когда дверь приоткрылась и чья-то голова просунулась вовнутрь, он услышал знакомый ему голос Аркадия Герасимовича:
- Иоганн! Кролас!Ты - здесь? Подойди сюда, поближе!
Он встал и, насколько мог быстро, побежал к дверям, на свет. Ощутив при этом, что конечности уже отошли от укола и слушаются хорошо. Стоя в проёме дверей, Физик сказал ему буднично:
- С этой стороны дверь открывается простым поворотом ручки, но изнутри открыть её невозможно.
Кролас выскочил наружу из карцера, чуть ли не отпихнув в сторону этого тщедушного человечка, и устремился к лифту. Но, пробежав лишь несколько шагов, вернулся обратно и увлёк того за собой.
- Зачем вы здесь? - шёпотом спросил Иоганн, следуя по коридору вместе со своим спасителем. - Это - большой риск! Вас могут за этот проступок теперь тоже отправить в карцер… Так же, как и меня!
- Во-первых, я вам должен... Отдать вот это, - и Аркадий Герасимович протянул Кроласу гипнокристалл, который тот машинально спрятал в карман халата. - А, во-вторых… Эта ваша штука избавила меня от кошмаров и грустных размышлений. И я вам очень и очень благодарен, - замялся Аркадий Герасимович.
- А в-третьих - теперь я, благодаря вам, отсюда сбегу! А потому, давайте поспешим вместе к лифту, - сказал Иоганн так же тихо. - И - побыстрее!
Физик не стал возражать, а быстренько потрусил следом за ним, когда тот вновь устремился вперёд по узкому коридору. «Только бы никто сейчас не вышел из лаборатории или кабинета!» - думал беглец.
Оказавшись на лестничной площадке, Кролас вызвал лифт.
- Как вам удалось отлучиться из своей палаты и сколько времени прошло после того, как меня забрали сюда? - спросил он быстро.
- У меня есть хорошая знакомая - медсестра Тамара, та самая, которая, как я понял, дала вам "сон-траву". Она - очень хороший человек, хотя и работает... здесь. Тамара заступила на дежурство в восемь утра… Вы, если наблюдательны, знаете, что работают здесь в три смены... Вот она и отпустила меня сюда, вас проведать, и она не выдаст.
- Значит, сейчас не намного больше восьми? То есть, десяти ещё нет?
- В восемь тридцать Тараканов сообщил Тамаре, как дежурной по этажу, что он уезжает. И что на его место временно заступает Лилойя Майева, чьи распоряжения надо будет выполнять во время его отсутствия. Когда профессор давал эти распоряжения по внутреннему телексу Тамаре, я как раз был в сестринской. Мы там болтали, а как только профессор позвонил, я спрятался за шкаф. Ведь медперсоналу не положено болтать с нами – с пациентами. А потом, как только телекс отключился, я сразу отправился сюда. Решил, что время сейчас - самое удобное. Хотел, конечно, только этот прибор вам отнести. Где вы его взяли?
- Значит, сейчас – где-то около девяти? Вы не представляете, как это важно… Ведь, я ещё… Могу успеть.
- Сейчас – примерно восемь сорок… А что?
Во время их беседы, лифт давно уже приехал и несколько минут стоял на этаже, уже захлопнув двери. Теперь Кролас снова нажал на кнопку вызова, и створки лифта распахнулись. Иоганн втянул в лифт Физика и нажал на кнопку третьего этажа.
- Не поминайте меня лихом, Аркадий Герасимович! И посоветуйте Тамаре срочно, под любым предлогом, отпроситься и покинуть пансионат. Сами забаррикадируйтесь в комнате - и не выходите, ни в коем случае. Вообще, лягте на пол… И пока всё не закончится, не вставайте… К окну и близко не подходите. Заклинаю: всё сделайте, как я прошу, - проговаривал Иоганн, пока они ехали наверх. На третьем этаже он выпихнул Физика наружу, сам оставшись в лифте, и нажал на «четвёрку». Двери начали закрываться.
- Что? Что ты задумал? - довольно громким голосом, не удержавшись, спросил Аркадий Герасимович. Но ответом ему была лишь прощальная улыбка Кроласа.
Когда створки сомкнулись, навсегда отделив Иоганна от недоумевающей физиономии маленького смешного человечка, он подумал о том, что будет теперь благодарен по гроб жизни этому Физику - что бы там, впереди, ни случилось… Лифт ехал вверх. И пора - и срочно - было действовать!
Глава 7. Большие проблемы
Проснулся Шнобель, как ему показалось, от лёгкого толчка в голову. «Блин, заснул! Что же это было? Выстрел?» - подумал он.
Барабашка нагнулся над ним, потом присел рядом, и, нащупав его руку, сжал её со всей дури - и начал трясти. Шнобель понял, что Барабашка получил гораздо более явный сигнал… Ранее они договорились, что друг сообщит ему том, что почувствовал явное изменение, именно таким образом. По всей видимости, именно сейчас ментальный купол, создаваемый профессором над Городом, как бы лопнул, и теперь доживал последние минуты распада. Он был уже отключён.
А потом... Голову будто заполнило светом. Охватила эйфория. «Действовать! Барабашка прав... Купола теперь просто нет! Но, надолго ли? Так хочется верить, что - навсегда!» - подумал Шнобель.
Он приподнялся и размял затёкшие ноги. «Золотусский, предположительно, находится за компьютером, в своём кабинете. Барабашка должен попасть туда, войдя за кем-нибудь из серых - и приложить Волка сзади по голове чем-нибудь тяжёлым. Затем убрать серого... А главное, ему нужно как можно сильнее повредить главный компьютер. Можно даже начинать именно с него, - вспомнил Пещерник про их план. - Лишь бы у него получилось».
Самому же Шнобелю предстояло разобраться с «запасным вариантом» - сидящим за другим компьютером стариком, под ответственностью которого тоже был выход в Систему и который должен запустить аварийный режим в случае неполадок. Вроде бы так, судя по ментальным исследованиям врана, проведённым во время прошлого проникновения в этот комплекс.
И на эту разборку со стариком у Пещерника будет совсем мало времени: от начала аварийного сигнала и до включения здешним наблюдателем красной кнопки. То есть, до запуска всего военного комплекса и приведения его в боевую готовность... Если Шнобель завладеет запасным компом и вырубит контролёра раньше этого момента, то Золотусский почувствует. И тогда дело будет проигранным: Волк не даст осечки, не ослабит бдительность и примет все возможные меры к ликвидации тех, кто вторгся в его владения. Он "завязан" на комп, и его скорость реакции будет мгновенной. В отличие от старика... Но и в его случае, счёт пойдёт на секунды…
Шнобель нащупал в пустоте руку Барабашки, потряс его за локоть. Это означало: "Пора!"
Они вышли из укрытия, миновали склад и оказались в коридоре. Здесь им надо было разойтись в разных направлениях, не говоря ни слова и абсолютно не видя друг друга. Пещерник сразу же развернулся в направлении того кабинета, где сидел старик. Предположительно, за ним сейчас увязался и Пёс. Ведь собака теперь всегда следовала за ним.
Пещерник приблизился к открытой двери, остановился вблизи неё и стал ждать. В его руку ткнулось что-то мокрое и холодное. Собачий нос…
Вскоре по всем коридорам прокатилась волна общей тревоги. «Должно быть, это Барабашка уже внедрился в кабинет... Возможно, он даже повредил уже центральный компьютер и вырубил Золотусского... Если только, ему и это удалось. Теперь, перезапустить Систему может только старик», - подумал Шнобель. Похоже, что все серые, при этом, почему-то поспешили к выходу на поверхность: вдобавок, некоторые из них проскочили непосредственно мимо быстро отпрянувшего в сторону лазутчика. По всем внутренним коридорам, судя по шуму, проносились люди, а также явно был открыт выход наружу...
Но, почему все они не бегут к центральному компьютеру, где Золотусский, спасать шефа?
Шнобель немного растерялся. Но, решив действовать по намеченному плану, он двинулся к старику, который сидел за пультом управления.
- Кто здесь? - обернувшись, завопил невысокий сутулый человек, который не мог его видеть. Но, видимо ощутил что-то: колебания воздуха, лишние звуки... В тот же миг, что-то мягкое пронеслось молнией: невидимая собака сбила Пещерника с ног. Споткнувшись о Пса, молодой человек растянулся на полу, и тут же услышал, как над ним просвистела пуля, вылетев в не запертую дверь.
Минутой позже, кабинет оказался запертым наглухо: створки дверей сомкнулись
Пещерник, когда падал, сбил набок прибор с головы собаки, благодаря чему она стала частично видимой. Теперь пёсья голова с высунутым языком (должно быть, от того, чем была в спешке замотана его пасть, Пёс давно освободился) и его грудь отчётливо вырисовывались рядом с невидимым хозяином.
- Это — всего лишь животное? Потому, я и промазал... Откуда в бункере животное? - пробормотал Старик. Теперь он с удивлением смотрел на собаку. Вернее, на видимую её часть...
Пользуясь растерянностью противника, невидимый Шнобель вскочил на ноги и приблизился к креслу. Он выкрутил назад руки старика, и пистолет контролёра упал на пол. Связав противнику руки и ноги, Пещерник поднял с пола пистолет, и, приставив его к виску пленного, резко спросил:
- Как отключить этот компьютер? - пожалуй, лучше спросить об этом, чем просто разбить технику. Раз, так легла карта.
Одновременно с этим вопросом, он почувствовал, что это изолированное от остального комплекса, небольшое помещение, вдруг начало плавно подниматься вверх, как скоростной лифт.
- Уберите пистолет. Вам не стоит убивать меня: не в ваших интересах. Я много знаю, и всё вам расскажу... В любом случае, я уже труп, но и умереть можно по-разному. Вы вступили в бой с неравным противником, Золотусский вам абсолютно не по зубам. С ним, Волком, нашим шефом, связана целая система вооружений. И ни под кого иного, её просто не переделать… Даже если вы уничтожите сейчас и меня, и этот компьютер - это ровным счётом ничего вам не даст. Система управления и подавления других людей создавалась веками…
Вы думаете, что ваши сторонники уже убили его? Золотусского? Да нет же! Не так это просто! Не верите? Включите на моём компьютере систему слежения на параметр 1-01, и всё увидите сами. Кнопка "системс", координаты 1-01, набирайте! Читайте: там было ликвидировано всего лишь кибернетическое устройство - электронная копия шефа. Да, ваши люди уже отключили, вернее, полностью сломали, главный компьютер… Главный компьютер этого Центра... Ключевое слово: этого. Но, есть и другие Центры...
Отключение на время вывело из строя ту аппаратуру, которая может задействовать здесь всё подземное вооружение. Но, во-первых, часть этого вооружения - сейчас на задании, на которое отправился и сам Золотусский... То есть, в данное время управляется автономно. И там у шефа вполне достаточно и техники, и оружия. Да и отсюда все его люди уже вышли наверх по аварийному сигналу. А мой кабинет по этому же сигналу был выброшен на поверхность. Почувствовали подъём, как на лифте? А тот или те, кто пришли с вами, изолированы в том самом кабинете шефа, где находилось уничтоженное вашими людьми кибернетическое устройство. Им не удалось оттуда выйти, и вскоре туда будет поступать отравляющее вещество... Ваши люди, которые там находятся, обречены.
- Отвечайте, как спасти моего друга? Тогда, я гарантирую вам жизнь!
- А голос у вас молодой... Молодой человек! Да снимите вы приборы вашей невидимости, шлем или что там у вас - они уже ни к чему. Но разговаривать с вами так - весьма неудобно... И уберите пистолет: не так уж я его и боюсь. Мне - всё равно, буду ли я ещё жить в эти одни ближайшие сутки. Если не вы убьёте меня, то после до меня обязательно доберётся Золотусский... Он страшно подозрителен, решит, что я с вами в сговоре, хотя провернуть подобный сговор для меня вряд ли было возможно, даже технически.
Наверное, вы думаете, что я - какое-нибудь его доверенное лицо, наделённое властными полномочиями, и потому он меня пощадит? Отнюдь. Я - просто его личный медик, не более того. Меня можно легко заменить. У Золотусского него нет доверенных лиц. Совсем. А моя функция заключалась в том, что я контролировал его драгоценное здоровье, когда он был здесь. И следил за аппаратурой в его кабинете, когда шефа здесь не было. Так, на всякий аварийный случай. Но сейчас я не смог восстановить главный здесь компьютер: просто, не успел. Вы помешали. Но Золотусский жив, он вернётся. И ликвидирует меня. Просто, на всякий случай... Обязательно ликвидирует.
А затем… Он снова приведёт здесь всё в должный вид. Ведь, главное его гнездо - гораздо ниже и гораздо глубже… Там несколько подземных ярусов. На двух из них - центр обработки, где работает штат таких же медиков, как и я. Не правда ли, здесь вы ничего подобного не видели? В том центре занимаются заменой у стёртых людей определённых зон мозга на микрочипы.
Ещё ниже центра обработки, под ним, расположен ярус, где находится самая главная, основная компьютерная сеть, принадлежащая серым. Именно она называется Главный Центр, и непосредственно оттуда скоро явятся серые - и восстановят здесь всё… Полная замена уничтоженной аппаратуры, конечно, займёт часа два. Но, после восстановления, Система тут же перейдёт в полную боевую готовность.
- Сейчас - стоп! Это всё, что ты рассказываешь, жутко интересно. Но, быстро рассказывай, как спасти моего друга. А иначе, ты не просто умрёшь... Пёс! Иди сюда! Хороший пёсик! Я скажу ему «фас»...
- Припугнуть меня решил? Фантазёр... Но, я тебе ещё не всё рассказал! Сейчас весь Город находится на краю гибели!
- Об этом - потом! А сейчас отвечай, как спасти того, кто находится том в кабинете, в который сейчас вот-вот пойдёт отравляющий газ.
- Я не знаю, как его спасти...
- Пёс! Приготовься...
Собака насторожилась, подняв уши торчком, и свирепо зарычала.
- Хорошо. Я знаю код доступа - такой, чтобы войти в сеть и отменить команду "подавать газ". Но ведь для этого, вы должны допустить меня за компьютер. Но вы же на это не пойдёте? И потом, мы просто теряем время...
- Код! - заорал Шнобель, уже приступив к работе за компьютером.
- Однако, я смотрю, вы кое-что умеете...
- Недавно меня начали обучать... Компьютерной грамотности. Однако, вы многое взяли у хакеров. Код!
- Эх... День рождения Золотусского... Двадцать восемь - точка - ноль семь. Так! Нажмите «делет команд». И «оупен»… А теперь - по системе слежения убедитесь, что ваш соратник жив и что двери в коридор из помещения, где он находится, открылись... Да, вашему другу повезло. Газ ещё не начал поступать, мы ещё успели отменить это.
Шнобель проверил по системе слежения - двери в кабинет, где оказался пойманным его друг Барабашка, действительно открылись. Но он ведь был невидим... Нельзя было проследить, как он выходит оттуда. И это была вся помощь, которую он смог бы сейчас ему оказать. Если Барабашка жив, то должен сам сообразить, как выбраться наверх.
- А теперь – рассказывайте всё… Как уничтожить ту базу, где создаются новые слуги Золотусского, и про глобальную сеть компьютеров, называемую вами "Главный Центр"…
- Мы с вами отвлеклись, а то я бы уже начал рассказывать дальше. Главный Центр содержит, кроме всего прочего, некий блок, некий ангар со страшным оружием разрушения. Управление этим оружием непосредственно повязано с Золотусским - можно сказать, что прямо в его голове находится кнопка запуска... Того оружия, с помощью которого можно легко уничтожить хоть весь Город. И шеф - как бы комплектующая часть главной компьютерной системы. Дополнительная возможность её включения и приведения в действие. Вы сейчас блокировали лишь возможность применения оружия верхнего яруса, то есть, этого бункера - и то на время. Думаю, шеф уже распорядился о восстановлении этого комплекса, и скоро сюда нагрянут его слуги, и запустят процесс...
- Но его самого здесь и сейчас - нет, - абсолютно без сомнений, осознал Шнобель. - Кстати, почему? Он не лично намерен встречать свой заказ?
- Да. Его здесь нет. Но, он распорядится на расстоянии, как только получит сигнал о том, что здесь произошло, о полном восстановлении этого комплекса. А раз вы знаете о заказе... Добавлю, что он очень важен для шефа, и в последнюю минуту, можно сказать, он решил встретить его сам, а не ждать доставки. И даже, переправить его не сюда, а в Главный Центр...
- То есть, перезапустить эту систему должны были не вы?
- Да, в моих руках был тот пульт управления, который перезапустил бы процесс восстановления этого комплекса гораздо быстрее, и вывел бы наружу дополнительную помощь тем серым, которые и так уже сражаются наверху. Но, теперь основную установку запущу не я, это сделают из Главного Центра. А я уже бесполезен, поскольку не успел ничего сделать вовремя.
Но, как я уже сказал, главная моя функция была вовсе не в этом. А в том, чтобы следить за состоянием здоровья Золотусского. И в этом вопросе, меня тоже заменят другие. Я - своего рода, неплохой изобретатель. С помощью разработанной мною системы, я на расстоянии, пользуясь вот этим компьютером, диагностировал Золотусского и подстраховывал его на случай временной отключки его мозга. После меня, такую работу будет выполнять та электронная личность, что являет собой копию моего мозга... Что именно я делал? Я должен был обеспечивать новыми файлами программу, содержащуюся в мозгах шефа и стабилизировать его организм, когда он был в бункере. И думаете, что я всё это делал из-за того, что питаю к нему нежные чувства? Увы... Всё совсем не так. Просто, если эта гадина подохнет, то... Весь Город тут же взлетит на воздух. Весело, правда?! - старик истерически хихикнул. - И потому все мы, медики, даже не будучи напичканы нанопроцессорами, всё равно служили этой гниде... Вход в самый низ Главного Центра, включение там или выключение всей аппаратуры, а также, включение и выключение главной красной кнопки – это возможность, данная лишь одному Золотусскому. Все ходы-выходы нижнего помещения настроены на активацию с помощью наложения его ладони... Только его отпечатки пальцев - ключ для проникновения внутрь, к главному пульту управления, - грустно сказал старик. - И... никакой слепок ладони или мёртвая рука - не подойдут.
Шнобель теперь слушал его молча и внимательно.
- Но, самое страшное, что его смерть - тоже активатор процесса... Если Золотусский умрёт - запустится ядерное оружие. Именно поэтому, все его прихоти здесь выполняются...
- То есть, чтобы мы все не взлетели на воздух в случае его смерти, Золотусский должен соблаговолить спуститься, ещё до своей гибели, в самый нижний бункер… И отключить ту свою страшную систему, которая сработает в случае его смерти?
- Примерно так.
- Зачем ему клон?
- Он - гуманный, видите ли... Он не хочет, чтобы в случае его ненасильственной смерти всё непременно взлетало бы на воздух. Но, так случайно получилось, что от болевого шока во время вживления в его голову наноприборов, что-то там, в этой самой голове, переклинило... Золотусский хотел только иметь возможность включать и выключать свою взрывоопасную систему как из самого бункера, так и на расстоянии. То, что в случае его смерти система тоже может оказаться в состоянии "старт" - мы, медики, поняли не так давно. Совсем отключить столь грозное оружие, лишившись возможности манипулировать нами всеми - он не хочет. Но и, всё-таки, осуществить после своей смерти полный Армагеддон - тоже.
Один из медиков тут и предложил ему идею "вечного Золотусского" - конечно, сделав это не без лести, возведя его словесно в "спасители Города". Предложил стать единым в двух лицах - более молодом и более старом. Чтобы, в случае смерти последнего, его молодой клон-двойник успел завладеть всей системой. Которая придёт в боевую готовность после его смерти не мгновенно, а в течение трёх часов… Двойник успел бы спасти Город, а впоследствии взял бы и всё подземное наследство в свои руки.
А ещё, его также убедили, что при полной идентификации обоих тел, он и будет ими обоими управлять - ещё и нанопроцессоры ему в этом помогут. И, поскольку второй клон всегда вновь можно будет заказать и перезапустить, то... Он станет просто вечным.
- А... Тот, уже имеющийся у него клон - Гондурас... Который уже существует… Он смог бы войти в бункер?
- Какой - другой? И при чем тут Гондурас, или какая иная мифическая страна?! Пока что единственный, точный клон профессора, будет получен им только сегодня... С часу на час. А сюда вскоре пребудут серые, из Главного Центра, и всё тут восстановят. А нас с вами ликвидируют. Мы здесь запечатаны. Об этом вы, юноша, помните?
- Зачем было предусмотрено автоматическое поднятие вашего кабинета наверх? - спросил Пещерник.
- На случай, если террористы проникают в бункер, скорее всего, с целью взорвать его, меня выносит наверх спасательная система. А такое проникновение произошло и было ею зафиксировано. Оказавшись наверху, и в изоляции, я должен был бы тут же включить аварийку и сообщить по связи Золотусскому, что именно здесь произошло. Но я этого не сделал. Я ничего не смог сообщить шефу. Вы же пленили меня!
- Так, Золотусский пока не в курсе, что здесь происходит?
- Нет. Он сейчас подключён только к самому главному компьютеру нижнего яруса, Главного Центра. А к этому он подключается дополнительно, и только, когда находится здесь. Сейчас, когда его здесь нет, к главному компьютеру была подключена только его кибернетическая копия, ликвидированная вашими сторонниками. Но, как только Главный Центр получит информацию о том, что здесь произошло, от кого-то из здешних людей - а кто-то из них всё же обязательно направился вниз, в тоннель, через который идёт сообщение с Главным Центром - то он сам тоже будет в курсе.
- Отлично! Тогда у нас ещё есть время. Но, как отсюда выбраться?
- Наша дверь заблокирована. И я, в случае проникновения террористов - то есть, вас, в помещение - труп. Меня допросят, выпотрошат мне мозги - и убьют.
- Выпотрошат? То есть, заберут назад технические детали? Так у вас, всё-таки, есть заложенная программа, записывающее устройство и нанопроцессоры в голове?
- Минимум. Только - как и у всех медиков - внедрена невозможность вредить Золотусскому, когда я работаю, контролируя его мозг. И тоже, как у любого медика, находящегося здесь - программа, отключающая страх в то время, когда мы производим операции, вживляя нанопроцессоры в мозг стёртых людей... Иначе, медикам бывает страшно это делать. Это - противоестественно. Ну, ещё, как вы, наверное, уже поняли, я запрограммирован сообщить Золотусскому, если что случается. Но вы мне не дали этого сделать.
- Да, страшно делать из людей роботов... Но, в конце концов, где мы сейчас находимся - в смысле, в каком месте находится сейчас этот кабинет? Как нам открыть дверь?
Некоторое время запертый в этом пространстве вместе с диггером человек будто испытывал страшные муки, борясь сам с собою и разрываемый на части противоречиями... Возможно, он боролся со встроенной в мозг системой, противодействующей даже косвенному неподчинению его шефу.
Наконец, он сказал:
- Любой может открыть эту дверь. Но - снаружи, а не изнутри. Только никто, кроме серых, получивших установку, сюда не подойдёт.
- Почему сюда не могут подойти люди, если позвать на помощь?
- В корпус, который сейчас показался на поверхности, вделана табличка: "Осторожно! Заминировано!"
- Отлично, - сказал Шнобель, - Пёс! Голос! Громче!
Пёс громко залаял. Вернее, видимая только голова пса... Странное зрелище.
- Ну и гавкучая у вас собака! - сказал старик, - Только, что вы этим…
Он не закончил, потому что оказался в полной отключке. Шнобель перестраховался: на всякий случай вырубил старика на время, нажав на определённую точку.
* * *
Барабашка, имеющий не просто музыкальный, а чрезвычайно чувствительный слух, действительно, как и рассчитывал его друг, вскоре пришёл на "голос".
- Шноб! Ты - здесь? - раздался вопрос из-за дверей.
- Да! Открывай! - раздалось в ответ. - Никаких мин здесь нет: это просто страшилка такая.
Барабашка, спасшийся из кабинета Золотусского, ещё в бункере попытался найти кабинет старика. И понял, что всё помещение целиком ушло вверх, как очень большой лифт, оставив вместо себя пустое пространство. Выйдя на поверхность, при входе в бункер он оказался в самой гуще сражения. Здесь во всю разгоралась битва: выбравшиеся из бункера на поверхность серые сражались с людьми Борова и дяди Оси, которые их там поджидали. Не будучи видимым, очень осторожно, Барабашка, к его счастью, миновал это месиво и устремился на поиски поднявшегося наверх из глубин сооружения. Оно теперь должно было оказаться где-то между гаражей...
Чуткий ухом, Барабашка уловил лай собаки на расстоянии примерно гаражного квартала. На него и вышел.
Шнобель выбрался из помещения, как только Барабашка повернул ручку и открыл дверь.
- Спасибо, - сказал он другу, нащупал его плечи и пожал его невидимую руку.
Оказавшись на улице, он тут же снял все причендалы невидимости и сложил на асфальт. Погладил подбежавшего к нему пса, от которого видна была только голова, и поправил, приладив покрепче, на нём съехавшую ниже уха шапку-невидимку... Скорее даже, зонтик - невидимку. «А ведь он мне сегодня жизнь спас», - подумал Пещерник. Потом обернулся и посмотрел на корпус того помещения, который мог бы оказаться его западнёй. На нём, действительно, красовалась надпись "Заминировано" и "Осторожно, идут работы".
- Ты это - зачем? Мне тоже «невидимку» снять? - спросил Барабашка.
- Не надо. Только я. Мне надо будет понести одного чела. Он в отключке. И при моей невидимости, это будет выглядеть более, чем странно, - ответил ему Пещерник.
Потом он вернулся назад - и напоследок всё же разнёс всю аппаратуру в кабинете. Вынес наружу старика и надел на него свои антигравы и шапочку. Теперь они вдвоём с невидимым Барабашкой потащили невидимое тело, Шнобель держал его перед собою за плечи, а Барабашка поддерживал снизу, облегчая ношу.
- Пёс, рядом! - приказал хозяин своей невидимой собаке.
Приятели устремились бегом, и вскоре нырнули в первую попавшуюся подворотню, а там - в подъезд.
- Давай, немного передохнём и подумаем, что делать дальше. Хорошо, что ты сразу же не слинял подальше отсюда: здесь ведь много серых в округе, - сказал Пещерник.
- Ну, во-первых, они - абсолютно тупые, а во-вторых, им задают перца бойцы дяди Оси и Борова. А в-третьих, я тебя искал. Да и спас, между прочим. А ты меня брать с собой не хотел, - ответил Барабашка.
- Ещё раз, спасибо. А таракановские - где?
- Их, вопреки ожиданиям, пока нет. Не встречал, во всяком случае.
- Это может означать, что клон сюда ещё не доставлен. Иначе, люди Тараканова были бы здесь и при деле. А так... скорее всего, они с Золотусским встретились ещё у Института Клонирования, - сделал вывод Шнобель и поведал Барабашке всю информацию, полученную им только что от старика, а также всё, что он знал о Гондурасе.
- Итак, возможно, что битва гигантов, Тараканова и Золотусского, за клон произойдёт не здесь, а возле Института Клонирования. А может, даже уже происходит. Потому, шефу серых да его сторонникам некогда, и торговцы успеют здесь разобраться со всеми серыми в округе, пользуясь уничтожением тобою компа, а значит, и защитного вооружения.
А нам надо найти и доставить Гондураса... Туда, где находится Главный Центр. А информацию о том, где он находится, надо выбить у старика. Думаю, их главный бункер где-то поблизости. Но не факт...
- А зачем нам этот Гондурас?
- На него - главная наша надежда... Вернее, на то, что его пальчики на руке имеют тот же узор, что и пальцы Золотусского... Старик про Гондураса вообще ничего не знает: значит, его шеф от своих этот эксперимент скрыл. А для нас, главное – уничтожить Главный Центр Золотусского, с отделом по производству серых, главным компьютерным центром и ангаром с ядерным оружием и "красной кнопкой" — назовём это так... Только, я пока не знаю, как этого Гондураса найти.
- Да, умеешь ты ставить задачи, Шноб!
- Блин, Барабаш! И почему я ранее не озаботился знакомством с мамой Гондураса! Знал бы её адрес... Иначе, как мы его разыщем?
- Ты имеешь в виду его суррогатную мать?
- Да. И всё же - просто с мать. Он её любит. Очень.
- Постой! Он работает в городской Думе?
- Да.
- Тогда, нет ничего проще, чем его поиск: надо взять любой телефонный справочник... Его - что, действительно зовут Гондурас?
- Да. Гондурас... Кажется, Золотусского зовут Иван. Значит, Гондурас Иванович. Фамилия не известна: вряд ли, он дал ему свою.
- Не важно. Думаю, что среди всех работников Думы есть только один Гондурас... Там, в списках, имена и отчества указываются полностью. В справочнике есть телефоны всех работников Думы. И мы его элементарно вызвоним. И попросим прийти на встречу с нами в условленном месте: например, скажем, что у нас есть информация, которая касается безопасности его матери.
- Надо попробовать. Тем более что, если весь Город взлетит на воздух – то это действительно коснётся безопасности его матери... Давай, снимай невидимку и антигравы, к своим пойдём. Здесь, недалеко - есть одна из нычек Крысы и его людей. Я знаю пароль, да и в лицо меня охрана этого места, я думаю, запомнила. Оттуда и позвоним Гондурасу, справочник там должен быть. И так хитро там приспособлено, что номер звонившего - не определить... И, конечно, видео включать не будем.
* * *
Старика, уже очухавшегося, они сдали людям Крысы, повелев беречь его, как зеницу ока. Пса и приборы невидимости они тоже оставили там. А сами направились в кафе "Блинная": оно было совсем рядом. Именно адрес этой "Блинной" Пещерник продиктовал Гондурасу, как место встречи. И попросил явиться ему одному, без сопровождения.
Ждать пришлось не слишком долго: приятели успели, для отвода глаз, лишь пару раз отстоять в очереди за блинами и уничтожить каждый раз по две их порции. Шнобель доедал свой последний блин и наливал в стаканчик с уже использованным пакетиком чая ещё порцию «вом-воте» из очистителя воды с подогревом, стилизованного под самовар, когда в помещение кафе, украшенное булками-баранками из папье-маше и тряпичными матрёшками на стенах, вошёл бледный как мел Гондурас. Он озирался по сторонам, а Шнобель махнул ему рукой, предлагая присоединиться за дальний столик в углу, за которым они изображали скучающих любителей блинов.
Следом за Гондурасом в проёме входных дверей промелькнула стройная, пластичная девушка в трико и футболке чёрного цвета, с большим рюкзаком за плечами. Она присела почти незаметно за второй столик с краю, сняла рюкзак, осмотрелась по сторонам - но не стала в очередь.
- Кажется, за нашим клиентом следили, - шепнул Шнобель Барабашке. - С этой леди я уже встречался в кафе "Старая Прага", и можно предположить, что и она, как и бывшая её спутница, тоже работает на Тараканова... Боже, как тесен мир.
- Ну, что ж! Может, у Тараканова зуб на Гондураса имеется. Это ведь он разнёс его аппаратуру. Правда, даже не ведая, что творит. Вот Тараканов и направил девушку за ним следить, - так же тихо, ответил Барабашка.
- Сделай вид, что ты - не со мной. Отойди снова в очередь за блинами. А я пока с Гондурасом потолкую, - распорядился Шнобель. - На тебе - девушка. Не обольщайся - скорее всего, та ещё штучка… Вооружённая, и боец хороший.
- Понял, - ответил напарник.
К столику, где остался Шнобель, подошёл Гондурас и обречённо плюхнулся рядом.
- Вы звонили? - нервно дернув плечом, спросил он у Шнобеля. – Снова будете пытать, где я был... Какого-то там числа? Говорю же вам: не помню. Совсем - ничего! И моя мать не имеет никакого к этому отношения. Не смейте меня шантажировать…
- Мы не собираемся вас шантажировать. Где вы были до того, как вам стёрли память, нам известно. В отличие от вас. Одна только претензия: зачем с собой хвост притащили? Или будете говорить, что не заметили? - спросил Шнобель.
- А - что, эта дама - не с вами? - удивился Гондурас. - Да, она следила за мной от самой мэрии.
- Предполагаю, что она вышла на вас ещё раньше. И следит не первый день. Вы просто не заметили, поскольку только сейчас стали подозрительным, после нашего звонка. Но, нам надо будет выйти отсюда, избавившись от "хвоста" любым способом. Вы должны нам помочь в одном сложном деле.
- Почему - я? Я - не наёмный убийца...
- Мы - тоже. И не просим вас никого убивать. И не собираемся «заказать» вам мэра Города - или кого ещё из ваших. Предваряя другие будущие предположения, скажу, что наша просьба совершенно не касается вашей работы, - сказал Шнобель, встав со стула, приподняв за плечи Гондураса и теперь пропихивая его перед собой на выход.
- Ложись! - раздался крик Барабашки.
Шнобель среагировал мгновенно: сгрёб в охапку Гондураса, и вместе с ним повалился на пол. Над ними просвистела пуля, попав в огромный бублик из папье-маше, висящий на стенке… В кафе поднялась паника, раздались крики, визг. Какой-то придурок с испугу захотел выйти через окно, где-то раскололась витрина. Барабашка хотел схватить незнакомую ему вооружённую леди в чёрном трико и футболке - но та ускользнула, с невероятной быстротой растворяясь среди посетителей, хотя и проталкивая перед собой довольно вместительный рюкзак, а затем и вовсе исчезла в дверях.
- Хоть шерше ля фам, хоть не шерше - никакого прока, - разочарованно сказал Барабашка, когда подошёл к Шнобелю. Тот уже поднялся и отряхивался, а Гондурас крепко вцепился от страха в его руку. Он тоже уже успел подняться.
- Мы - живы, а значит, со своей задачей ты справился, - успокоил его Шнобель. - Пойдёмте! Только, будьте очень внимательны. Смотрите по сторонам.
- Да уж! Полагаю, миледи продолжит следить за нами, - отозвался Барабашка. - Ей чем-то не приглянулось лицо нашего спутника.
Однако, как внимательно они не присматривались, новой знакомой, выйдя на улицу, не засекли.
- Чую, что она ещё объявится. Возможно, тоже решила в невидимки поиграть, - прокомментировал Пещерник. - Помнится, у её подруги был гермошлем с довольно интересным свойством. Ну, а у этой - явно, что-то есть в рюкзачке...
* * *
Они вернулись к тайным апартаментам Крысы. Приблизились к подъезду - и, озираясь, вошли в него. Поднялись на нужный этаж и позвонили.
Парни на дверях, два мощных верзилы с полным смайлом в тридцать два зуба каждый, ещё не сменились, и потому пропустили их вообще без вопросов.
В комнате, куда они теперь вошли, стоял только небольшой красный топчанчик, антикварный стол, накрытый клеёнкой и простой стул прошлого века, с металлическим каркасом. На топчанчике сидел Старик, а на стуле, за столом, примостился охраняющий Старика "торговый представитель", весь обвешенный литой металлической символикой с головы до ног. С железным ошейником, множеством наручных браслетов, заклёпок, мелких цепочек, большим серебряным кольцом в носу и с одинокой клипсой с головой волка. На нём были в кожаные штаны и такой же жилет нараспашку, надетый на майку-безрукавку серого цвета. Охранник внимательно изучал стену напротив и отчаянно зевал.
Когда вошли Шнобель и Барабашка, здоровенный бугай вполне искренне улыбнулся - ведь теперь ему можно отлучиться и поесть. Своё поручение он выполнил.
- Вот, забирайте вашего осведомителя, я его не трогал, он - в полной сохранности, - сказал он входящим.
Пёс, ожидавший их здесь же, в углу комнаты, приветливо завилял хвостом.
Старик теперь удивлённо и внимательно рассматривал Гондураса. По всей видимости, Гондурас был всё же весьма похож на Золотусского, хотя сам в это не верил.
- Итак, нам нужно попасть в Главный Центр, - пояснил Шнобель, приближаясь к старику, руки которого были по-прежнему связаны. - Как туда проникнуть? Где вход? Только, через тот бункер, где мы были сегодня?
- Да, через тот бункер действительно можно было спуститься на платформу транспортного тоннеля и доехать до Главного Центра на подземном транспорте. Но проникнуть в тот бункер теперь невозможно, с тех пор, как его покинули все серые, он надёжно заблокирован. Если попытаться влезть туда хоть по любой системе вентиляции - сработает система защиты, она вас просто уничтожит. Теперь она сработает там на любое присутствие, любое прикосновение к полу или стенам, дыхание - да что угодно. Там не должно быть сейчас никого. И включена аварийная, дополнительная система охраны. И только Золотусский или самые доверенные его люди из Главного Центра смогут теперь её отключить, - ответил старик.
- Я понял, - сказал Шнобель. - А ещё проходы туда имеются?
- Есть и другой вход, совсем в другом районе Города. Я там не был. Мы им не пользовались. Но Золотусский собирался в последний момент всех переиграть. Встретить у института клон и доставить его незаметно, именно к запечатанному сейчас проходу. Ведь он предполагал, что за ним слежка, и что засаду возле бункера устроят... Он считал, что его выследили люди Тараканова. И тем тайным, ныне запечатанным проходом он намеревался переправить клон сразу в Главный Центр, если неприятности действительно произойдут. Ведь, в любом случае, вскрыть капсулу он намеревался именно там, и так, чтобы как можно меньше людей о клоне знали, только ограниченный круг из нескольких медиков. А я только в последние дни о том, другом входе и узнал, - сообщил старик.
- В конце концов, вы мне объясните, где моя мать, что с ней? Что ей угрожает? Что мы здесь делаем, кто этот человек? Зачем я вам нужен? И куда мы пойдём? - растерянно спросил Гондурас.
- О, как же много вопросов! Ваша мать, могу предположить, там же, где и обычно в это время. Ей не угрожает ничего особенного: только то, что угрожает и нам, и всем жителям Города, не более того. А идём мы... предотвратить ядерный удар и его последствия, - коротко пояснил диггер. - Информатор, давай поторопимся. Если всё, о чём ты сообщил - правда, то Золотусский со своим клоном могут нас опередить, тогда мы уже точно никуда не попадём. Рассказывай, где находится этот второй вход в самый тайный бункер на свете!
Старик весь сжался, втянул голову в плечи, и быстро забормотал:
- Недалеко от Пирамиды, где-то во дворах, должен быть громадный люк, будто бы подземных коммуникаций, через который можно попасть в подземный тоннель. В этом подземном тоннеле есть некая дверь, довольно большая, которую нужно взорвать или взломать. За дверью будет проход, а дальше - ещё одна дверь. На ней должна быть изображена морда волка... Но, больше я ничего не знаю. Я там не был. Отпустите меня! - промямлил он под конец.
- Отпустим, когда обезвредим ядерную бомбу под Городом, но до этих пор ты будешь с нами. Ведь иначе ты сможешь о наших намерениях рассказать при случае Золотусскому и его людям, вольно или невольно. Не так ли? Ты ведь наверняка закодирован на такой донос, - ответил Шнобель, тем не менее развязывая пленному руки. - А знаешь, Барабаш, найти это место будет даже легче, чем я думал. Первую дверь, кажется, я знаю. Видал уже, путешестуя по подземке.
Забрав с собой старика, их нынешнего информатора, компания направилась к выходу. Внизу их ждал бус на автоуправлении, заказанный Шнобелем по телефону. За простенький пульт управления сел Пещерник, а в ногах, между ним и Гондурасом, примостился Пёс. Барабашка плюхнулся на заднее сидение.
Высадились они недалеко от Пирамиды, спустились с автострады, со второго яруса, на грауд-фло и поднялись по улице вверх на несколько кварталов. Вдалеке, на перекрёстке, мелькнуло оцепление полицейских в касках, а за ним - огромное море митингующих людей.
- Долой гниду Феогнида! - скандировали они. - Хотим честных выборов!
Хорошо, что ближе к Пирамиде идти им было не нужно. Шнобель хорошо знал этот район и его подземные коммуникации, и сразу повёл всю их небольшую компанию к предполагаемому месту спуска.
Свернув на соседнюю улицу и пройдя дворами, они оказались там, где посередине дворовой спортивной площадки неожиданным сооружением выделялся огромный металлопластовый люк.
Шнобель вместе с Барабашкой отодвинули этот люк в сторону - он оказался не слишком тяжёлым, и Шнобель первым спустился вниз по металлической лесенке. Затем они вместе с Барабашкой помогли слезть туда же и Старику, спустили вниз собаку и пластпакет с приборами невидимости. Следом вниз слез и Гондурас, в малиновом с иголочки пиджаке, лакированных туфлях и при дорогущем галстуке. Кажется, анкюлот он не носил принципиально. Очень удивленный происходящим, он, тем не менее, выполнил распоряжение Шнобеля и полез как бы в канализацию. За Гондурасом спустился и Барабашка.
- Ну - удачи нам всем в спасении мира! - не удержался от пафосного заявления Шнобель, включив диггерский фонарик и первым углубляясь в проход подземного, довольно широкого тоннеля, уходящего в пустоту.
Как уточнил теперь Старик, который видел ранее схему этих ходов, они действительно проникли в тот самый тоннель, тайный и обширный. А дальше, предстояло только довольно долго двигаться по нему, следуя всем его изгибам, а потом свернуть в первый же поворот налево, где тоже ожидался широкий тоннель.
- По левому проходу нужно будет пройти уже не слишком далеко. Там обнаружится дверь, слегка засыпанная грунтом, для маскировки. Её придётся взломать. А за ней обнаружится и вторая дверь — с изображением оскаленной морды волка. За которой, вроде бы, имеется спуск, - вспоминал описание прохода Старик.
А потом они всё шли и шли, и тоннель казался бесконечным. А прохода налево всё не было и не было...
- Старик, а ты нас не обманул? - озадаченно спросил Барабашка, идущий замыкающим, подсвечивая в спину старику своим фонариком.
- Нет, должно быть, мы идём верно, - сказал ему, оборачиваясь назад, Шнобель. – Подтверждаю, что первую из дверей я уже видел, и что мы точно идём именно к ней. Не отставайте!
И в это время, они увидели в противоположном конце тоннеля – свет… Который к ним довольно быстро приближался...
Глава 8. Побег
Кролас вышел из лифта на четвёртом этаже, намереваясь проникнуть в коридор, ведущий к главному, центральному помещению, здесь находящемуся. У него уже чесались руки, добраться там до рубильника, отключить всю аппаратуру - да и разнести, разбить все приборы к чёртовой бабушке...
Но, только он повернулся в ту сторону - так сразу увидел, что снизу, по обычной лестнице, перешагивая через ступеньки, к нему устремляется его "белый ангел"… Бажан Вагиров сейчас, как и всегда при исполнении функций медика, был одет во что-то белое, сразу мелькнувшее в глазах, как только он выскочил из-за лестничного поворота. При ближайшем рассмотрении, к тому же оказалось, что перед собой, на ладони он держал гипнокристалл.
Он приближался к Иоганну, не говоря ни слова. Скорее всего, этот гад почувствовал или услышал что-то, совершая обход пациентов где-то поблизости – на втором или третьем этаже, а потом поначалу сбегал в кабинет за своим гипнокристаллом, чтобы только потом выяснить, что происходит. А, возможно, он уже обнаружил побег пациента из карцера.
Так или иначе, Вагиров явно намеревался использовать свой кристал, как оружие, а не для излечения кого-либо. Это читалось в его глазах и не сулило ничего хорошего. Вдобавок Кроласу сразу и резко поплохело.
Однако, Иоганн не отступил ни на шаг, не попятился к лифту. Да и вообще, он был очень зол: на весь мир, на этот пансионат, на Тараканова, на этого Бажана, на себя...
Потому, он достал из кармана свой собственный гипнокристалл, и стал нашёптывать на него, со всей обуревающей яростью:
- Да чтоб тебя парализовало! - и, направив его на Вагирова, тоже стал надвигаться на противника. Молча, не говоря ни слова...
Да, по всей видимости, один из здешних гуру совсем не ожидал подобной прыти от пациента. «Теперь, когда мы на равных, я тоже могу поиграть в эту игру!» - подумал Кролас.
Затем Иоганн решил и вовсе ужесточить правила игры, и, создав мыслеобраз - абсолютно жуткую "наведёнку" с клыками и зубами, направил её на соего белого ангела. Тот бешено заорал - и отпрянул от Кроласа, закрывшись руками и выронив гипнокристалл себе под ноги. Вот тут его, лишённого защиты от собственного кристалла, нагнало первое из пожеланий, что возникло у Иоганна: конечно, он не превратился мгновенно в соляной столб, но временно застыл, не в силах пошевелиться. Кролас сразу же воспользовался моментом, и, боясь упустить время, поспешил в сторону вожделенного рубильника.
.
«Пора действовать в открытую, и - будь что будет! Вперёд! Возможно, отключу весь купол-колпак над Городом, но, главное, точно избавлю всех нас от той аппаратуры, что управляет оружием, защищающем периметр сада этого страшного заведения... Останется, правда, ещё и военизированная охрана, и технически оснащённое фойе... Но и торговцы – ребята бойкие. Надеюсь, что они уже близко», - подумал Иоганн.
Внезапно, совсем рядом, из громкоговорителя, расположенного в коридоре этого этажа, как, без сомнения, и на всех других - раздался голос, так, что Кролас даже вздрогнул от неожиданности.
- Внимание! Ввиду объявленного в Городе чрезвычайного положения, никому из больных не покидать собственной палаты! Повторяю: не покидать собственной палаты! Находящимся вне палат, следует незамедлительно туда вернуться. Любой выход будет рассматриваться как неповиновение медперсоналу. Против нарушителей приказа будут применены особые меры. Вплоть до физического устранения. Просьба оставаться на своих местах, на своих местах! - вещал голос, который, хотя и сильно искажённый громкоговорителем, Иоганн опознал как голос, принадлежащей Лилойе Майевой. Несмотря на угрожающие нотки, всё равно чувствовалось, что она пребывает в сильном потрясении. Быть может, даже в растерянности.
Заскочив в комнату под куполом, полностью уставленную аппаратурой, Иоганн в первую очередь добежал до рубильника - и с удовольствием рванул его на себя… «Сбылась мечта пациента – я, наконец, полностью отключил таракановский купол над Городом!» - осознал Кролас, и его душа наполнилась ликованием. Потом он начал громить и крушить всю аппаратуру, какая только попадалась под руку. И вскоре повсюду разметались осколки стекла, ошмётки вывороченных клавиш, разбитые приборы...
«Действительно, техника, на самом деле - такая хрупкая вещь, - подумал Иоганн, окинув взглядом картину полного разгрома.
- Иоганн, уймись, - услышал он голос врана в своей голове. - Ты - мододец. Очень большой молодец! Красиво. Но, пора и честь знать. Уноси отсюда ноги, да поскорей. Кроме всей этой техники, есть ещё вооружённая охрана, и они могут направиться сюда, как только поймут, что произошло!
«Интересно, а кто из таракановских адептов присутствует сейчас в институте? На кого ещё, кроме Вагирова, я могу наткнуться?» – подумал бывший журналист. И мысленно обратился к врану:
- Тенгу, как вы там? Не знаешь, что происходит в Городе?
- Кролас, я с Оливером и Генрихом кружусь над этим вашим пансионатом, с раннего утра, - услышал он голос врана.
- В смысле: как это? Оливер и Генрих - тоже кружатся?
- Мы – на невидимой, летающей машинке. Подобной той, на которых торговцы в Зону ходят. Их недавно усовершенствовали, значительно прибавив возможную высоту подъёма. Я хочу сообщить, что трое из главной семёрки профессора выехали на литл-бусе военизированного типа, класса «Сфера», за пределы территории. Это сам Тараканов, и ещё двое. Причём, девушку в чёрном, вооружённую и с рюкзаком, он высадил почти сразу – и она отправилась к метро, не знаю, кто это: Зарема или Ярита. А некто, скорее всего, Равил Хадрумов, поехал дальше, вместе с профессором.
- Спасибо, вранчик! Получается, что в пансионате, предположительно, сейчас находятся Лилойя Майева, Бажан Вагиров и Амбер Циммербаум... А также - или Ярита, или - Зарема. Любая из этих двух вроде бы захочет сотрудничать со мной... Только, она уверена, что Амбер - на нашей стороне. В смысле, что я служу Амберу. А тот… Будто бы, затеял игру по смещению Тараканова… Ладно, разберёмся по ходу… С девушкой. А вот, к Амберу лучше на глаза не попадаться…
Пораскинув мозгами, он провёл несложное заключение: из четырёх адептов Тараканова в том крыле, где обретаются пациенты, находятся как минимум двое. И даже, быть может - трое. С Бажаном Вагировым он только что повстречался, и он скоро оттает, если уже не оттаял, Лилойя Майева замещает Тараканова, дежурит на втором этаже - и потому, тоже точно находится там. Двое против него одного - это уже перевес... Надо было сцапать у Вагирова гипнокристалл, когда он его уронил, да он в ту минуту об этом как-то не думал. Ну, а теперь - имеем то, что имеем. Где Амбер Циммербаум? В принципе, он должен быть на первом этаже: там, где принимают первичных пациентов. Если только, какого-то лысого ёжика ради, не отправился через фойе к лифту и не поднялся в свой кабинет, который находится в лабораторно-исследовательском крыле. И всё же, это вряд ли, учитывая общую обстановку. Скорее, после такого странного объявления по громкоговорителю, не всё у них в порядке, и он отправится на помощь к Лилойе Майевой... То есть, тоже на второй этаж лечебного крыла. Остаётся то ли Ярита, то ли Зарема... Обе сейчас - без гипнокристаллов, и не слишком потому опасны.
«И какой гамбит мне при этом разыграть? - подумал Кролас. - Самому бы относительно просто было смыться: спуститься на первый этаж научно-исследовательской половины, добраться оттуда до жёлтой птички... Но как вызволить Линду, и сбежать вместе с ней? Ладно, разведаю, что на той, другой, половине происходит... У Вагирова гипнокристалл с собой, сам видел. У Лилойи - наверняка, тоже: она - дежурит, вместо Тараканова. А вот, где гипнокристалл Амбера? Вдруг, мне ещё раз повезёт, и он в его кабинете...»
И он рванул к противоположной лестнице, ведущей отсюда, сверху, в другое крыло здания. Чтобы в кабинете Амбера поискать его гипнокристал, тем самым ослабив своего самого сильного врага... И поскольку, Тараканова здесь и сейчас не было, самым сильным являлся именно Амбер Циммербаум.
Иоганн на всякий случай пригнулся, пробегая мимо не зашореных и даже не зашторенных здесь окон, поскольку охрана, выставленная по периметру сада, могла бы его заметить, да и заподозрить за ним что-то недоброе. Хотя - вряд ли... Вряд ли заметит, вряд ли заподозрит, но бережёного бог бережёт.
Вскоре он был там, куда намеревался попасть. Кабинет Амбера был не заперт, и хозяина, на его счастье, там не оказалось. Осторожно поначалу его приоткрыв, он осмотрел кабинет в узкую щёлку. Потом заскочил внутрь и спешно начал поиск гипнокристалла, внимательно обшаривая взглядом все детали помещения.
Как и раньше, Иоганн пытался найти ненужный, абсолютно посторонний предмет, не привлекающий особого внимания попадающих сюда пациентов. Внезапно, дверь за его спиной отворилась… У Кроласа похолодело внутри. Это Амбер? Он медленно обернулся. Нет, это был не Амбер... Это была Зарема. И она наставила на него свою «косметичку».
«Интересно, она в курсе нашего с Яритой договора? Похоже, что нет», - подумал Иоганн, и в то же время он машинально отшатнулся в сторону и присел, прячась за стол.
- Нет тут твоего шефа, - облокотясь на торец этого самого стола и крутя в руках дамский пистолетик, проворковала девушка. - Так что, ты действительно на Амбера решил поработать? Как Ярита мне рассказала. Не зря я тебя именно здесь поджидала: твоему начальнику недосуг самому за кристаллом смотаться. Однако, ты с этих пор на него не работаешь. А работаешь на меня. Понял, слизняк? И не смей лезть в карман, я знаю, что там у тебя - гипнокристалл. Отстрелю тебе и руку, и ещё кой-чего, если ты в карман свой полезешь!
«Итак, Зарема осведомлена обо мне Яритой, но настроена серьёзно и далеко не мирно», - сделал вывод Кролас.
- Значит, это Амбер сейчас убрал купол? - продолжила увлекательную беседу Зарема. - Я не дура, почувствовала... А тебя он за своей цацкой послал? Что же он сразу-то её с собой не захватил?
«В общем-то, правильно сообразила, что я сюда пришёл за гипнокристаллом», - подумал Иоганн, пытаясь придумать, что бы ему теперь предпринять... Как выкрутиться.
- Да, я - за гипнокристаллом... Ты же понимаешь, что самым грозным оружием такой кристалл стал только после отключения купола, - сказал он. - По сравнению с которым - это просто стекляшки. Зачем объявлять о войне раньше времени! А вдруг, не получилось бы, да и профессор назад бы вернулся? Ты же знаешь, что он ревностно следит за тем, чтобы Амбер кристалл из кабинета не выносил? Боится…, - Кролас стал врать напропалую, первое, что придёт в голову. Неожиданно, это прокатило, так как собеседница тут же отозвалась:
- Да уж! Что там, даже мне и Ярите не позволено эти штучки с собой таскать.
- Тем более, что ходячие хранилища двух из гипнокристаллов уже были у него, считай, при себе: так просто спрятать их в карманах доверчивых и закодированных пациентов... А свой собственный можно и в кабинете, на прежнем месте подержать, на случай внезапной проверки Таракановым: именно Амбера он часто проверяет, - Иоганн продолжал заведомо врать. Но Зарема внимала.
- Очень, о-очень мило! Значит, теперь у нас – тот герой, у кого кристаллов больше... Ха-ха! – оскалилась она в улыбке. – Скажем куполу прощай… он улетел... И что, ты думаешь? Что я предоставлю в руки Амбера ещё один прибор? Ну уж нет! И так, у него — один, у тебя, как я теперь понимаю — другой... Зачем он, кстати, его тебе вручил? Чтобы ты меня одолел, если встречусь? Обломчик вышел... Это Яритка - дура, но не я. Это она все кристаллы вам поотдавала... Дура и трусиха. Не подумала, что потом будет. Однако, даже у меня и в мыслях не было, что вы купол тромбанёте. Да при таком подходе, вы можете стать злом и пострашнее самого Тараканова, когда обретёте власть. Что вы задумали? Кипиш в Городе - ваших рук дело? Молчишь... Говори же теперь, где здесь тот кристалл, за которым ты пришёл – и будет по-честному! Поскольку, Тараканов теперь в минусе – а все остальные воюют каждый за себя... То этот кристалл теперь мой! А твой - Яритке отдам. Пусть каждый будет при своём, вот! Кто безоружен - того съедят. Ну... Где же его прелесть?
Вот тут-то Кролас и влип. Он ведь не знал, где Амбер, который его якобы сюда послал, хранил свой гипнокристалл... И не смог бы его ей отдать, даже если б захотел. А к тому же, этот гипнокристалл мог быть сейчас не здесь, а у хозяина, у Амбера Циммербаума... А Зарема снова, упорно наставляла на него свою «косметичку». Один хрен: тянуть теперь время...
- Так ты… Наверное, сама именно за кристаллом Амбера сюда явилась? Как только поняла, что куполу – швах? – возмущённо спросил Иоганн. – Вот воровка!
- Ишь, как мы заговорили! Ты сам должен сейчас вообще в карцере валяться, - огрызнулась Зарема. - Небось, это он тебя оттуда выпустил? Под шумок?
- Ладно, возьми этот - и мотай отсюда, - Иоганн достал из кармана гипнокристалл и протянул Зареме. - Ещё успеешь вовремя смыться, если поднапряжёшься. Во дворе этого лепрозория сейчас бойня... Что, не знала? Там ваши охранники мочатся с торговой мафией… Если не в курсе - информирую: у торговцев есть танки и вертолёты... И потому, они наверняка уже высадились на разгромленном четвёртом этаже, да и в фойе на танке скоро въедут, - и тут как бы в подтверждение этих слов, раздался сильный тупой удар: наверняка, что-то мощно разнесло стену первого этажа. Кролас вздрогнул: он не думал, что его слова так быстро и буквально подтвердятся.
Зарема настолько растерялась, что даже не выхватила желанный кристалл из рук Иоганна и даже опустила пистолет:
- Дела! - сказала она тихо и совсем растерянно. – И… что же теперь будет? Сомневаюсь, что и это затеял Амбер… С торговцами.
Кролас не пренебрёг создавшейся ситуацией, быстро наведя на Зарему гипнокристалл, и проговорив:
- Не применяй ко мне насилия!
После этого, Зарема и вовсе сникла. И тяжело опустилась на ближайший стул.
- Тётка, да не кисни ты! – сказал Иоганн нарочито грубо, чтобы привести её в чувство посредством раздражения. На тётку она явно не тянула, будучи примерно его ровесницей.
Но Зарема, казалось, пребывала в глубокой прострации. Кроласу даже стало жаль девушку. Он подошёл к ней поближе и потряс за плечо.
- Кстати, помнишь, что я обещал Ярите, с клятвой на кристалле… Раз она всё рассказала тебе... Я обещал спасти её и тебя, вывести вас отсюда. Она тебе об этом говорила?
Как раз в это время, активизировался вран. Иоганну, после ментального затишья, и без «глушилки», показалось, что он просто проорал ему в ухо:
- Заканчивай базар! Действуй! У вас мало времени! Мы с Генрихом пролетаем сейчас над вами – и участвуем в бою. Некогда болтать, мы спасаем раненных. Сейчас улетим на базу – отвезём самых тяжёлых к дяде Осе, у него там медики. А потом - пойдём на второй заход... Не иди за Линдой через четвёртый - там самая жёсткая зона боя, самые отчаянные люди Борова занимают эту точку, высадили десант. И любого, кто будет подниматься снизу, расстреляют без предупреждения. Попробуй прорваться к Линде через фойе. Там те из торговцев, что в адеквате, они не тронут, если скажешь им пароль. И предупреждены на твой счёт. А пароль: "Отступать будем к лесу - а там и наши подойдут!" Любым способом, забирай Линду - и дуйте через подземку. Через двор уже точно не пройдёте. Там - тоже довольно жёсткий бой идёт. Удачи!
Вран замолчал. «Отключился», - понял Кролас. И сказал Зареме:
- Я не работаю на Амбера. Я работаю на тех ребят, что сейчас занимают это здание.
- Ах ты, гадина! - сказала Зарема, но как-то равнодушно, без злости, и почти что с уважением. - Наверное, и Асмодей с ними... Шнобель, то есть.
- Вполне может быть. А вы что, знакомы? - поразился Иоганн.
- Немного. Встречались в «Старой Праге».
- Ладно, некогда о знакомых. Значит, так... Ищем кристалл, забираем, если он тут, и дуем на второй этаж. Через фойе. Через четвёртый - не пройдём, там сейчас ад, там десант высадился. Я останусь на первом, в приёмном отделении. А ты оттуда поднимешься на второй - и приведёшь мне одну пациентку… Я думаю, сможешь навешать Лилойе или Амберу - если вообще тебе кто из них встретится - какую-нибудь лапшу про то, зачем она тебе нужна. А потом - мы вместе с ней драпанём отсюда.
- Как?! И если драпать, так сразу. Без твоих пациенток и разговоров с Амбером. Боюсь, что мне – уже поздно бежать… Тебя не тронут, а меня убьют. Хотя, тебя тоже могут убить. Случайно. Шальная пуля. Ты ведь слышишь, что там, на первом этаже, при входе, творится? Я вот слышу. А через сад потом - как выбираться будем? Сам говоришь, там - танки...
- Вот потому, нам и нужна одна пациентка. Есть другой выход. Но он - подземный. И знает, где он находится, как к нему пройти, только та самая девушка, пациентка, поскольку она - мыслестранница, и "прочитала" инфу у самого Тараканова в голове, - очень даже к месту, соврал Кролас.
- Линда! - почему-то сразу сообразила Зарема.
- Да, - подтвердил Иоганн и подумал, что очень удобно врать только наполовину… Ложь выглядит довольно убедительной. - Срочно ищем кристалл — а нет, так по любому отсюда уходим! - говоря это, он снова обшаривал глазами кабинет.
«Вроде, здесь нет ничего лишнего. Хотя...», - он подошёл к висевшему на стене портрету. На тёмном фоне был изображён старик в красном, чем-то похожий, будто родственник, на самого Амбера. Рама портрета была старинная и дорогая. Кролас оттянул эту раму на себя. А за портретом оказалась ниша. Несколько секунд - и гипнокристалл у Кроласа.
- Уходим! – скомандовал он, погружая находку в карман.
Затем Иоганн и Зарема проворно выскочили из кабинета и побежали по коридору к лифту, и нам нём спустились на первый этаж, в фойе.
Там во всю шла перестрелка. Танк торговцев въехал в здание, и так и завяз в нём гусеницами... Стёкла и шоры на окнах отсутствовали напрочь, их как корова языком слизала. Повсюду всё было в осколках, битой штукатурке, обломках пластмассы и металлопласта. Люди Крысы вели обстрел, высовываясь из-за забора и перебежками перемещаясь между деревьев, а местные снайперы прятались в фойе за наполовину разрушенными колоннами.
Попав сюда, Кролас и Зарема двинулись по над дальней от входа стенкой, потом мимо лестницы наверх, снова по над стенкой... На местную "врачиху", то есть, Зарему, толкающую перед собой как бы пациента, мало кто обратил внимания. И всем было явно не до них. Только несколько охранников грубо выругались на тему, какого этих сюда занесло и пожелав им счастливого пути на тот свет.
Открыв металлическую, плотную дверь в коридор, вдоль которого следовали кабинеты первичного осмотра пациентов, Зарема явно вздохнула с облегчением. За поворотом был и лифт, и Зарема пошла к нему, а Иоганн остался ждать.
«Только бы она не стала дурить и не заложила бы меня Амберу! – переживал молодой человек. Минуты, проведённые на площадке у лифта, показались ему часами. Мучительными часами. В которые решалась и его судьба, и судьба Линды Аувербах, поклонником творчества которой он был уже несколько лет...
Наконец, он услышал звук спускающегося вниз лифта. Двери распахнулись - и показалась Зарема, выпихнувшая перед собой Линду.
«Слава Богу!» - подумал Кролас, подхватил бледную, хрупкую фигурку - и, прижав к себе, поволок к выходу в фойе. С другой стороны, Линду поддерживала Зарема.
- Не могу! Они все - говорят внутри моей головы! Раненные, убитые! Я чувствую, что они думают перед смертью! - шептала девушка. Она действительно казалась безумной. - Я слышу их мысли, чувствую их боль... Господи, забери меня отсюда!
- Линда, очнись! Линда, - бормотал Иоганн, приобнимая Линду. Я заберу тебя отсюда. Пойдём, скорее пойдём... Линда, где твой гипнокристалл? Ну, та штука, что я тебе давал? - спросил он тихо.
- Ещё вчера, я отдала его Тамаре, медсестре. Чтобы она вылечила других пациентов, - так же тихо, отвечала Линда. - Да и, всё равно, обыскать меня могли в любой момент, хоть что-то заподозрив.
« У неё нет защиты... От всего, что происходит. Нужно зарядить один из моих кристаллав, сонастроить на дувушку... И снять остатки воздействия Тараканова. Но, на это нет времени. Потом», - подумал Кролас. Они уже приближались к двери в фойе.
- Эй, ты! Окстись.. Стой, давай здесь поговорим. Куда прёмся? - Зарема перегородила ему дальнейший путь. - Ты знаешь, куда нам идти? И ты уверен, что с этой тронутой можно стрясти информацию о подземном ходе? И что же она нам расскажет, в таком состоянии?
Линда уткнулась лицом в плечо молодого человека, и притихла.
- Амбер был на втором этаже? - спросил Кролас, чтобы сменить тему разговора.
- И он, и Бажан - оба на втором, но они закрылись в одном из процедурных кабинетов. И часть пациентов с того этажа тоже захватили с собой. Я им сказала, через дверь, что мне нужна Линда – мол, её требует к себе Лилойя, которая сейчас в кабинете профессора. Нужна будто для того, чтобы связаться с профессором телепатически, усилив эту связь гипнокристаллом. Обычная связь реально здесь сейчас не действует, телексы заглохли. Амбер поверил - а это означает, что Линда действительно читает чужие мысли, он ведь её сканировал. Выяснять всё детально у него не было времени. Вдобавок, там вокруг много шума: пациенты вопят, а это сильно мешает любым выяснениям, телепатии и даже долгим разговорам. В общем, Амбер с Бажаном завершают формирование мини-купола над тем помещением, где находятся, с помощью приборов, взятых в кабинете у Тараканова. Уж не знаю, с каким свойством. И никого извне пока что туда не пропускают. Хотят, чтобы им не причинили никакого вреда, когда ворвутся нападающие. А ещё, они переоделись в пижамы для пациентов. Чтобы никто даже не понял, кто они такие. Значит, их дело - труба.
- Боже мой! Аппаратура внутри кабинета профессора! Я про неё забыл, - ужаснулся Иоганн. - А она продолжает действовать. Не общая, а индивидуальной направленности. В частности, направленная на Линду. А кристалла у неё нет, и был он у неё совсем недолго... Она по-прежнему под сильным воздействием. Несмотря на то, что купол над Городом, созданный профессором, уже не работает, я же его рубанул, - пробормотал Кролас расстроенно.
- Ты? – Зарема была в шоке. До неё это дошло только сейчас.
- Ага. Кажется, проговорился, - усмехнулся бывший журналист.
- Так, значит, это ты отключил купол над Городом! Хм... Однако, ты прав: аппаратура в кабинете профессора – вся ещё работает! – усмехнулась Зарема. – Там, с аппаратурой, заперлась Лилойя Майева. И профессор ей приказал сегодня туда никого не пускать, кроме Амбера, ни под каким предлогом…
- Значит, на этот счёт нельзя ничего предпринять... Но, идём тогда на ту сторону, через фойе. Я кое-что придумал, как отсюда выбраться, - Иоганн снова двинулся вперёд, теперь очень быстро, и увлекая за собой Линду.
- От этого воздействия быстро избавиться нельзя. Скорее всего, приборы её чувствительность повышают, да и ментальную связь с профессором... Потом, в более спокойной обстановке, снимем это с помощью гипнокристаллов. Сейчас отсюда, действительно, надо ноги уносить, и срочно, - бормотала Зарема, торопясь угнаться за спутниками. - Кстати, Лилойя там, в кабинете Тараканова, заперлась, но, к моей удаче, отключила свою внутреннюю и внешнюю связь с кем бы то ни было… Кроме Тараканова. Он так приказал. Закрыться и ждать, пока он не вернётся. Потому, связаться с Амбером и узнать, посылал ли тот за Линдой, она не могла.
- А ты откуда об этом знала? Об отключении внутренней связи?
- Я знала, что Лилойю сегодня Тараканов оставил на дежурство. Он всегда в своё отсутствие кого-нибудь там оставляет. И с самого утра ещё, я хотела пообщаться с ней. По связи. Чтобы она разрешила войти - и взять там некую штуку удобную: гермошлем называется. На всякий случай. Одеваешь его – и тебя не видно, и даже приборы не отслеживают.
- Зачем тебе это? - спросил Кролас.
- Да, так... Взяла бы пару-тройку гермошлемов... Они бьются легко. А Городе чёрт знает что творится. Да, что об этом говорить! Лилойя ни по связи не ответила, ни дверь мне потом не открыла, и заявила обо всём, что Тараканов ей запретил, – сообщила Зарема.
«Быть может, она всё же прорывалась к Лилойе именно сейчас… Чтобы скооперироваться с ней и оставить меня с носом, - подумал Кролас. – Нельзя ей доверять».
Во время беседы, они почти пробежкой миновали длинный коридор и остановились у двери в фойе. Иоганн осторожно выглянул …
Да, обстановка здесь успела перемениться. В проём в стене и в дыры окон со всех сторон лезли бравые плечистые цветасто одетые парни, воющие и улюлюкающие. Они наносили громадный урон противнику - пошла рукопашка с одиночными выстрелами...
- Зарема, руки за спину - для виду! - скомандовал бывший пациент, и девушка, не ерепенясь, подчинилась. Иоганн вынул из кармана её сестринского халата-туники "косметичку" и уставил ей под рёбра. Линду же обхватил свободной рукой, и, держа её чуть ли не подмышкой, быстрой, резвой походкой устремился вперёд. Они миновали небольшой стенной выступ, прошли вдоль ступеней лестницы, ведущей наверх, а затем начали движение вдоль глухой, длинной стены. Аппаратура при входе, как и повсюду, уже была выведена из строя, и люди Борова явно побеждали.
Кролас старался передвигаться перебежками, останавливаясь за прикрытием колонн. Зарему, идущую впереди, он подталкивал в спину. Худой, измождённый пациент в больничном халате, ведущий вместе с собой такую же несчастную девушку, пленил бывшую врачиху… Картина маслом.
И всё же один из торговцев наставил на Иоганна автомат, когда их троица проходила мимо. Тогда он громко, возмущенно начал:
- Отступать будем к лесу!
- А там - и наши подойдут! - гыкнул кто-то рядом. – Эй, Сулейман! Опусти оружие. Это свои. Об этом парне нас предупредили.
Сулейман отвёл дуло в сторону и нашёл дело поинтересней: охранник из таракановских только что вынырнул из-за колонны…
- Что, пациенток уводишь? Не бойсь - не тронем! Только, тараканов здесь всех повыбьем! – заулыбался кряжистый, молодой парень, который продолжил за него пароль.
- Удачи! – пожелал Кролас, и, продолжая двигаться вдоль задней стенки помещения, миновал проход к лифту на второй этаж. Зарема, которую он теперь, как пленницу, гнал впереди себя, обернулась, что-то хотела возразить. Но Иоганн ткнул её в спину стволом «косметички». И она последовала мимо лифта. И вскоре они остановились, дойдя до глухой, самой дальней, стены.
Итак, им удалось проскользнуть в самый конец фойе... И вот, бывший журналист, носом чуя свободу, уже искал среди настенной росписи жёлтую птичку… С весьма неординарным для картины, красным глазом. Наконец! Вот же она! - И тогда Иоганн, подойдя вместе с девушками вплотную к этой стенке, нажал замаскированную кнопку. Дверь отъехала в сторону, всего лишь на какие-то секунды, но этого хватило для того, чтобы все втроём, одновременно, провалились в открывшийся проём. «Хорошо быть худым и плоским», - успел подумать Кролас.
Там, за этой дверью, снова был коридор. И лифт. Иоганн подвёл девушек к лифту. Убрал - только сейчас - пистолет, положил его в карман. На всякий случай, Зареме не отдал: ни к чему ей оружие. К тому же, он тут же «заговорил» один из своих двух гипнокристаллов на то, чтобы он устранял все внешние, направленные на Линду, воздействия, созданные профессором. «Вдруг – всё же, хоть чуточку поможет» - пожелал он, отдавая кристалл девушке, хотя и понимал, что та аппаратура Тараканова, которая на неё воздействует, наверняка имеет очень большую силу: это при особой «любви» к ней Тараканова. «Скорее бы… Совсем всё здесь разнесли вдребезги, - пожелал он.
- Итак, ты опять солгал. Это ты знал путь отсюда. Не она, - злорадным голосом сказала Зарема, первой выходя из лифта в уже знакомом для журналиста помещении.
- Ага, - широко улыбнулся ей Кролас.
- Тогда - зачем тебе эта девушка?
- Я дал обещание другим людям, что спасу её. Не такое, как давал тебе - не на гипнокристалле. Самое простое. Но, оба эти мои обещания - в силе.
Как ни странно, Зарема посмотрела на него с уважением.
- Я и попал сюда ради неё. Чтобы вывести её отсюда. И явился сюда по этому подземному ходу, - слвершенно добил её теперешний спутник.
- А я думала, что таких рисковых придурков в наше время уже не бывает.
- Бывают. Только, теперь они действительно называются придурками. А раньше именовались рыцарями... Но, мы ещё не совсем спаслись, пока не расслабляйся. Тут есть анкюлоты. Мы с Линдой переоденемся... Не в больничной же пижаме нам рассекать. Сейчас на улицах Города в них будет не безопасно появиться - но всё же лучше, чем в халатах дурдома. А ты, Зарема – как хочешь. Ты относительно нормально одета. На тебе даже - не больничный халат, а вполне презентабельная больничная туника.
- Где мы? - спросила Зарема.
- Это - какой-то подземный склад. Дальше - выход, тоже подземный, - пояснил Кролас.
- Может, всё же, и переоденусь. Лекарством провонялась. А потом - что? Куда нас выведет тот подземный выход?
- Там будет тоннель. Поедем по нему на машине, её отыщем в гараже. А доедем примерно до района Пирамиды. Там, конечно, тоже - не спокойствие и порядок, насколько я слышал. Но, в сравнении с тем, что происходит здесь — так просто тишина. И там я тебя, Зарема, и отпущу на все четыре стороны.
- А меня - что, не отпустишь? - спросила вдруг Линда.
- Тебя - только, когда вывезу за пределы Города. На твою родину. Так надо, - ответил Иоганн.
- Ха-ха! Она что - из пейзан? - спросила Зарема.
- Можно и так сказать... Из пейзан. Только, из дальних, - брякнул Кролас.
- А вот и анкюлоты, - показал он. - Пользоваться ими – кто умеет?
- Сама не пробовала, но знаю, что на воротнике – индикатор. Руку вначале, ладонью на него направленную, нужно поднести – и подержать немного. И он тогда не брыкается и полисов не вызывает, а считает тебя хозяином. И можно надевать.
- И все? Просто, однако! Я думал – всё намного сложнее! Только вот, знать, конечно, надо эту простую мелочь, чтобы не вляпаться... Одевайтесь тогда здесь – и проходите дальше, я там вас подожду
.
Иоганн, прихватив один из анкюлотов, вышел с ним в коридор склада. И облачился в эту непривычную для него одежду прямо в коридоре, зашвырнув гадкий больничный халат куда подальше. Потом сходил в каморку с нужным номером и отыскал в куче тряпья некогда спрятанный им журналистский жилет вместе со всем содержимым его карманов. Он оказался на прежнем месте.
«Конечно, несколько странно носить его поверх анкюлота… Ну да ладно», - усмехнулся Кролас.
Вскоре к нему присоединились и Линда с Заремой. Переоделась всё же только Линда, с удовольствием скинув ненавистную больничную одежду. Зарема же, пораскинув мозгами, всё же предпочла остаться в белой тунике и брюках врача – по-видимому, не безосновательно решив, что в бунтующем городе в анкюлоте будет не безопасно.
Ещё некоторое время они безрезультатно потратили на обыск всех нижних помещений. Искали оружие, хоть какое-нибудь. Но, к сожалению – их поиски были тщетны.
Глава 9. Встреча
Оружие отыскалось позднее, в гараже. На любой вкус, всего понемногу. Там же стояло несколько машин. А замок на этом гараже Иоганну удалось открыть с помощью отмычек из своего жилета.
Кролас решил угнать самую большую машину, вездеходку с открытым верхом. Она стояла близко к выходу, и с неё было удобно отстреливаться, если вдруг в подземке объявится неожиданный противник. Вдобавок, в её бардачке, к радости, оказалась неплохая аптечка.
- Прихватим запас, в хозяйстве пригодится, - распорядился Иоганн, загружая в багажник всё то, что под руку попалось: несколько электрошокеров, ящики с патронами, с десяток огнестрельных пистолетов, гранаты, автоматы, пару миниатюрных бомб и некоторые другие боеприпасы. Он зорко следил, чтобы Зарема ничего не припрятала. С собой за руль он тоже прихватил на всякий случай заряженный дробовик и засунул в карман жилета электрошокер.
Линду он усадил на заднее сидение, а Зарему – впереди, поскольку эту даму нужно было держать под контролем.
«Хорошо проехаться с ветерком! Прохладно, фары освещают дорогу. Вокруг - никого. Свобода!» - подумал Кролас. Только, езда ему показалась страшно медленной. «По-видимому, в машине был установлен не электромодульный двигатель, а какая-то ерунда на керосине, как говаривал Дорг… И хорошо ещё, если этот керосин не закончится посреди дороги. А может быть, здесь предел на скорость был специально установлен. Подземка, всё же, для Ростова – дело опасное, обвалы могут случиться от сотрясения», - размышлял он, проезжая по тёмному тоннелю, прочь от своей бывшей тюрьмы. А ещё, он подумал о том, что давно не слышал врана в своей голове. Но, не стал особо переживать: «Занят, похоже, сейчас другим мой пернатый друг», - подумал он и улыбнулся.
Вдруг, неожиданно, где-то уже не так далеко перед собой, он разглядел людей, которые двигались им навстречу. Прохожие? Ага, в подземке - и прохожие... Люди постарались тут же вжаться в стенку при виде машины. Но Иоганн всё же резко притормозил.
- Стреляй! - завопила Зарема.
«Нервная баба!» - только подумал он, и лишь пригляделся повнимательней. Особенно хорошо в темноте было не рассмотреть, фары машины выключились при резкой остановке: он вырубил всё. Оставался только свет фонариков в руках двоих из этих прохожих. Однако, ни на полисов, ни на серых эти люди точно похожи не были. Один из них нёс в руке не какой-то, а именно диггерский фонарь, одеваемый обычно на лоб. И с ними была собака. Обыкновенная. Овчарка, быть может. И явно не собакокрыса. Странно, что она не залаяла.
«У моей случайной спутницы просто сдали нервы - хорошо, что её пистолет вместе с прихваченным на всякий случай дробовиком сейчас у меня», - Кролас решил, что незнакомцы и не враги вовсе.
Вдруг собака всё же залаяла, но бросилась… Вовсе не в сторону машины, а совершенно в другом направлении. А человек, стоящий сейчас у стены среди этих людей самым последним, издал странный мычащий звук - и вдруг упал на землю. И стал кататься, будто борясь с кем-то невидимым.
- Сзади! - крикнул Кролас, включая ближний свет фар и уже приоткрывая дверцу машины. И кажется, эти люди ещё не увидели, что там, сзади, что-то происходит. - На вас напали!
- Кролас! – раздался вдруг знакомый голос. - Это ты! Кро-о-ла-ас!
Это вопил Шнобель, и сразу же, подлетев ближе, полез с ним обниматься, и уже вытаскивая его из машины, радовался, не смотря ни на что остальное:
- Крол! Ты - сделал это. Выбрался! - смеясь и приобнимая друга, он похлопывал его по плечам. Но вот Пещерник уже развернулся назад, в недоумении наблюдая происходящее. Иоганн тут же вспомнил, что сейчас не до обнимашек, да извлёк и поднял над головой свой гипнот, с быстро даденной установкой «не нанесения вреда живому».
После чего, тотчас, одновременно, Шнобель и один из его спутников бросились к тому человеку, что сейчас барахтался на земле. Тот из них, кто не был знаком Иоганну, приподнял беднягу, а диггер выхватил из пустоты кого-то или что-то. Кролас опустил кристалл и снова засунул его в карман жилета. А Пещерник, судя по всему, уже скрутил невидимого противника в узел, так как пустота перед ним начала сильно верещать. Минута - и невидимое нечто приняло формы и видимость девушки, в сторону от которой полетел отброшенный Шнобелем странного вида шлем.
«Да это - Ярита! Ну и встреча!» - узнал Иоганн ещё одну коллегу профессора Тараканова.
Шнобель, тем временем, заломил ей руки за спину.
- Ой! Это моя сестра! - раздалось вдруг сзади. Из машины выскочила Зарема. - Кролас! Ты обещал спасти нас обеих!
- Мало ли, что он обещал! Вот вы, якобы с "сестричкой", говорили, помнится, что вас по-честному зовут Рита и Анжела, - встрял иронично настроенный Шнобель, связывая Ярите руки извлечённой из кармана верёвкой. - А твоя сестра за сегодня несколько раз чуть не прибила нашего спутника, который лично ей ничего плохого не сделал. Похоже, что всё же, прибила бы – да патроны закончились не вовремя, - добавил он, конфискуя у сопротивляющейся девушки оружие. Та пыталась изловчиться и укусить его за руку.
Кролас тем временем успел "поколдовать" над прибором, снова изменив на гипнокристалле заказанное воздействие. Которое он наскоро сформулировал как "устранение влияния, оказанного на человека профессором Таракановым". И вдруг Ярита, на которую он направил свой кристалл, стала плакать и биться в истерике.
- Мы - действительно сёстры, и нас и правда так когда-то звали, как мы и представились Шнобелю, - начала вдруг оправдываться Зарема. - Пока мы, ещё девочками, не попали из коммунятника к профессору… Вначале, как пациентки. Мы, как и Линда – ну, только не в таком объёме - экстрасенсы. Наша мать покончила с собой, а отец - спился. Тоже - из-за повышенной эмоциональной чувствительности. Но нас Тараканов рано выявил, и решил использовать. Мы лечили людей экстрасенсорикой… И работали на профессора. Постепенно, мы освоили и технику боя, и владение оружием. Этому нас обучали. Влияние кристаллов заставило нас просто обожать профессора, и мы верно ему служили. Но недавно я вдруг поняла, что моё обожание профессора и готовность отдать за него жизнь вызвана только сильным воздействием приборов и аппаратуры. Я стала понимать, что профессор просто меня использует для своих целей. Вернее, у меня закралось смутное подозрение... Моя сестра мне не верила, когда я поделилась с нею своими размышлениями. Но, кажется, сейчас с ней происходит то же, что и со мной некоторое время тому назад. Я тогда тайно от неё взяла два наших гипнокристалла и соорудила на время мощный защитный усилитель. И поняла, в какой мы заднице... Но профессор что-то заметил, и мне пришлось…
- Девушки! Хорошо, мы не причиним вам вреда и отпустим. Но не сейчас. А немного позже, уж вы не обессудьте, - перебил её Шнобель. - А сейчас, у нас есть одно очень важное и срочное дело... От наших теперешних действий зависит то, рванёт ли под Городом в ближайшее время страшная бомба, или - нет. А от этого человека, которого ты, Ярита, чуть не убила - это зависит в особенности. А потому, мы должны сперва отправиться во владения Золотусского. А вы пойдёте с нами, чтобы не создавать лишних проблем. А то, вдруг всё же помчитесь доносить Тараканову или ещё куда сообщите. Тем более, вы хоть и пойдёте с нами, но рисковать жизнью не будете. Останетесь у машины. Нам сейчас нужен только он, - и Шнобель указал на Гондураса. – Больше никто не в состоянии обезвредить страшное оружие…
Потом они кое-как все вместе забрались в машину, и поехали по тоннелю… В обратном уже для Кроласа направлении: до ближайшего поворота налево. Еле втиснулись такой компанией в машину, хотя и весьма вместительную. За рулём на этот раз сидел Шнобель. Рядом с ним притулились Гондурас и Барабашка. А где-то в ногах – Пёс… Тем временем, Кролас на заднем сидении контролировал женский цветник, при этом, одна из сестричек сидела на коленях у другой, а вместе с ним, почти не занимая места, у самого края примостился маленький скрюченный старик.
Уже сидя в машине, Шнобель вкратце рассказал, в первую очередь Кроласу, о сегодняшних своих злоключениях. И тот слушал приятеля просто с отвисшей челюстью. А потом Пещерник поведал ему и о Гондурасе, и о секретах Золотусского, и о своих планах и намерениях…
Слушал, конечно, не только Иоганн, но и Зарема, и Ярита, и Линда.
После его рассказа, вмешалась Зарема:
- Но, Золотусский собирался встречать клон у себя, на улице Мира… Там и выход из его бункера, туда должны были его доставить.
- Мы тоже раньше так думали. Но, похоже на то, что в последний момент он переиграл задуманное. И заказ доставят сюда... Туда, где мы скоро будем. Тем более, что сейчас около известного нам бункера идёт сражение. Некоторые торговцы не любят серых и решили им ввалить. Так ведь, старик? Клон точно доставят сюда?
- Да. Шеф поехал сам его встречать, поехал к Институту Клонирования. А не стал ждать у себя, на улице Мира. И я точно знаю, какие у него были намерения: в конечном итоге, именно сюда клон и доставить.
- Перестраховщик, однако, - оценил Шнобель.
Немного погодя, машина свернула в широкое ответвление налево, и там, вскоре, они совсем приехали: тоннель упёрся в стену. Вплотную подъезжать к ней не стали: остановились поодаль.
Приблизившись, изучив поверхность, они поняли, что это вовсе и не глухая ровная стена. Там была та самая дверь, о которой недавно поведал старик. Заваленная камнями и присыпанная землёй дверь из металлопласта. Для скорости, эту кучу не стали разбирать, а решили просто взорвать. Для взрыва воспользовались подрывными снарядами из боеприпасов, которые вывез Кролас из подвалов ИЛНП. Присмотревшись к содержимому багажника, Пещерник, к удивлению Иоганна, позаимствовал там миниатюрную бомбу с замедленным действием - на будущее. Тогда, Кролас тоже захватил с собой несколько гранат, положив их в тот же пластпакет. «Не лишним будет», - подумал он. Потом его друг присмотрел ещё что-то из вооружения - и скинул туда же.
Без подсказки старика, эта дверь никогда бы не привлекла ничьё внимание… В темноте, наполовину заваленная камнями, землёй и мусором, она вполне могла бы сойти за одно из служебных помещений заброшенной линии метро. Даже очень внимательный Пещерник, который здесь когда-то бывал, не мог и представить себе, что именно за ней скрывается.
И вот, после произведённого Барабашкой взрыва, вместо неприглядной двери зияла дыра.
За этой зияющей дырой чернело пространство, далее - оказалась вторая дверь, такая же огромная, как и внешняя. Эта, вторая дверь не была засыпана или замаскирована, сияла отблеском белого металла и украшалась изображением оскаленной пасти волка.
- Теперь надо решить, кто идёт, - уже рассмотрев то, что получилось после учинённого Барабашкой, сказал Шнобель ему и Кроласу, когда они втроём, приблизившись, рассмотрели доступную теперь для изучения дверь. Остальные пока что остались в машине, которую они предварительно отогнали на приличное расстояние отсюда.
- Пойдите туда - и обсудите этот вопрос. А я пока что займусь этой дверью, - сказал Кролас, достав из кармана жилетки связку отмычек. - И я точно пойду с тобой, Шноб. Это даже не обсуждается.
- И я - тоже иду, - насупившись, сказал Барабашка. - И это - тоже не обсуждается.
После этого, Пещерник и Барабашка пошли к машине. Девушкам было рекомендовано ждать и сидеть там тихо. И в любой момент быть готовыми к отъезду. Ярите и Зареме посоветовали отсюда не смываться, если только они не хотят возвратиться прямо сейчас в свой ИНЛП. Поскольку, где какой-либо другой выход отсюда, им не было известно.
- Пёс! – позвал Шнобель. Собака подошла к нему, уткнулась в его ладонь носом.
- Остаёшься с ними. Сторожи!
Пёс виновато заскулил.
- Зарема, позови его…
Пёс зарычал.
- Пёс! Иди ко мне. Твой хозяин обязательно вернётся. А пока – мы его здесь подождём, - вместо Заремы, позвала Линда, а потом вышла к собаке и погладила её.
Как ни странно, Пёс ей повиновался - и затрусил сзади, когда Линда снова пошла к машине, и забрался внутрь, на переднее сидение, вместе с ней.
- А мы с сестрой немного здесь, в сторонке, посидим. Покурим, - сказала Ярита, выбираясь из машины.
Гондурас и старик тоже уже вышли, и с обречённым видом приготовились к своей участи.
- Пойдём, - сказал им Шнобель, и пошёл вперёд.
Кроласу пришлось провозиться, но всё же ему удалось открыть замок с помощью набора отмычек. За дверью оказалась площадка и огромный, вместительный грузовой лифт, с уходящей вниз шахтой. Сбоку от него шла винтовая лестница. На дверях лифта тоже красовалась морда оскаленного волка: знак Золотусского.
- Лифт открывается только, если к нише на его корпусе приложит ладонь сам Золотусский. Видите, там, внутри ниши, пазл в форме руки? Внизу лифт таким же образом застрахован от чужого проникновения, - пояснил старик.
- Мы могли бы попытаться воспользоваться им: Гондурас положит свою руку в пазл в виде ладони - заодно, он как раз и проверит…, - начал Шнобель.
- Если спустимся на лифте - внизу наверняка засекут вторжение. Вибрация, лёгкое сотрясение почвы, может, даже звук - привлекут внимание. А нам это нужно? - спросил их старик, вполне осведомлённый в деле. - Конечно, они тогда будут ожидать явление Золотусского, а вовсе не нас, и тем не менее... Если и застанем их врасплох, всё равно это не надолго. Боюсь, конечно - что эта ваша затея в целом провальная. Но, не будем же её делать ещё более провальной?
- Но как же тогда быть? – спросил Барабашка.
- Ножками пойдём, ножками. Эта аварийная лестница - дойдёт точно до самого конца, - пояснил старик. – Понятное дело, это очень и очень долго. Но, менее опасно. И вы ведь не думаете, что я - сторонник пеших прогулок? - кажется, он даже попытался пошутить.
Лестница огибала лифт, уходя вниз по спирали, и чуть ниже даже стала освещаться очень слабым, но ровным светом. По этой винтовой лестнице они спускались всё ниже и ниже, куда-то в земные недра. Глубже, ещё глубже...
- А почему здесь вообще, кроме лифта, имеется эта лестница? - спросил Кролас, может быть просто потому, что ему надоело идти молча. Его голос отразился от стенок земляной шахты, внутри которой они находились, гулким эхом. А снизу ему ответил спускавшийся чуть впереди старик, полуобернувшись к собеседнику:
- Аварийная лестница создана на тот случай, если абсолютно вся техника сломается, выйдет из-под контроля или будет захвачена. Тогда, по замыслу, останется хоть этот выход. В целом, об этом тайном проходе, ведущим вниз, на сегодняшний день знали лишь сам Золотусский и мы - несколько медиков-консультантов. Ну, теперь и вы все знаете, конечно. И, как вы видели, вход сюда даже завалили для маскировки. Мы, медики, знали о тайной двери лишь теоретически: видели её на схеме, к которой было ещё приложено подробное описание. А ещё, нам было дано распоряжение: доставить Золотусского сюда в случае, если он по какой-нибудь причине потеряет возможность передвижения… То есть, теоретически, если он жив, но обездвижен, то он ещё мог бы отключить то страшное оборудование, которое находится внизу. А чтобы доставить его туда наиболее лёгким и наиболее кратчайшим путём - и существует этот лифт.
В конце концов, они всё же спустились вниз, хотя лестница казалась им бесконечной. И очутились около очередных металлических дверей, перекрывающих самый низ лестницы для всякого, кто бы по ней ни спускался. Эта дверь тоже была из белого металла, на ней тоже красовалось изображение головы волка... И - да, сбоку был пазл в форме руки.
- Для дальнейшего доступа, необходимо приложить ладонь Гондураса вот сюда, - сказал старик и указал на эту выемку в виде ладони. – Если это сработает – будет хорошо. Ваш знакомый как бы замещает сейчас самого профессора… Здесь уже будем рисковать: иначе не попадём туда никак. Будем надеяться, что на это проникновение датчики не сработают, или сработают, но не сразу.
И, когда Гондурас поднёс руку к выемке, она слегка засветилась. И тогда он осторожно вложил в этот светящийся знак левую ладонь. И все замерли…
«В случае, если Гондурас окажется не достаточной для опознания этим прибором генетической копией профессора, дверь не откроется. А может, мы даже подвергнемся уничтожению с помощью скрытого тайного оружия», - успел подумать Иоганн.
Но дверь успешно открылась. И они вышли на небольшую пустую площадку, на которую выходила и та огромная дверь грузового лифта, на котором они не рискнули спуститься. Эта площадка находилась в закутке, из которого слева имелся дальнейший, не перекрытый дверью проход, не во всю стену. Пока что, если не сходить с места, их прикрывала эта стена. Шнобель осторожно выглянул из-за угла этого закутка и доложил остальным, что от прохода далее начинается длинный коридор, с обеих сторон которого располагаются закрытые кабинеты. Старик тоже выглянул, осмотрел коридор и сообщил:
- Это место я хорошо знаю, бывал в некоторых из этих помещений. Без сомнения, мы находимся уже в Главном Центре Золотусского. Здесь, за каждой из этих дверей, находится лаборатория. Именно там медики оперируют и обрабатывают людей, которые в будущем станут новыми серыми... И нам надо пройти весь этот коридор. Поскольку, дальнейший спуск вниз – там, в другом конце коридора. Ещё уровнем ниже, находится Главный компьютерный центр, да и секретный бункер с красной кнопкой - тоже.
- Итак, мы на месте. Теперь надо разработать дальнейший план и определиться, кто пойдёт дальше. Ясное дело, всем туда соваться не следует. Я пойду, чтобы контролировать процесс, пойдёт старик, поскольку только он знает, куда идти и что там делать… И нам, понятное дело, нужен Гондурас. Остальные пусть остаются здесь и ждут, - предложил Шнобель.
- В этом есть смысл. Как видите, тут есть хороший закуток, из-за угла которого можно обстреливать весь коридор, - поддержал его их невольный осведомитель.
- Шноб, а ты ему доверяешь? – спросил Иоганн. – А если он заведёт тебя в ловушку?
- Уничтожить угрозу ядерного взрыва – и в моих интересах тоже, - сухо отозвался на это старик.- Я пошёл сюда не добровольно, но теперь понял ваш замысел и разделяю его. У нас есть шанс предотвратить катастрофу. Я теперь с вами, и пойду до конца.
- Как вас зовут? - спросил Кролас.
- Называйте меня просто: Старик... Я давно потерял своё имя.
Глава 10. Главный Центр
- Итак, вам с Барабашкой, в любом случае, лучше остаться, - минутой позже, заявил Шнобель. - Ещё и потому, что приборов невидимости у нас только три: два - сработанных механиками торговцев, в которых сегодня гуляли по другому бункеру Золотусского я и Барабашка, ну и шлем Яриты, я его тоже запихал в наш пластпакет, вместе с оружием. Мы будем незаметным отрядом, а у вас, Крол и Барабаш, будет не менее простая роль: в случае нашего прокола, вы вступите в игру, и оттянете внимание на себя. Отвлечёте здешних сотрудников, а у нас будет больше шансов прорваться вперёд. А также, если даже всё пройдёт удачно, смываться нам всё равно надлежит через эту лестницу или лифт. А потому, на этом месте вам следует продержаться до нашего возвращения, и чтобы никто другой его не занял. Понятно?
- Вполне, - ответил Иоганн.
- Ваш шлем, сработанный людьми профессора Тараканова, наверняка уже приказал долго жить при падении девушки во время её нападения и драки с Гондурасом. Ненадёжная конструкция. Зря его сюда тащили: бросьте. Я недавно изучал подобный ему, - сообщил Старик. – Так что, невидимок у нас только пара. - Но это не важно: то, что нет третьего устройства. Всем троим нельзя было бы пойти, будучи невидимыми. Сработает аппаратура. И это сразу же вызовет сигнал: идёт лазутчик. Здесь она очень чувствительная: новые, сложные приборы поставили. Причём, будет сразу ясно, что это – не крыса. Пойдёт звуковой сигнал, что идёт человек. Если он невидим, значит – враг… Тем более, что про шлемы, хотя и совсем недавно, здесь уже знают. И успели обезопаситься от «невидимок» таким вот образом. А потому, я пойду в открытую. Но вот остальные, кто пойдёт со мной, могут надеть свои приборы. Потому, что количество людей не отслеживается, отслеживается только факт наличия. В особенности, если идти совсем рядом, тесно прижавшись друг к другу.
- А ваше одиночное появление в коридоре, само по себе, не должно их насторожить? - спросил Шнобель.
- Нет. Кто-то, сидя в кабинете, услышит сигнал: пи-пи-пи... Выглянет в коридор - и увидит меня. А я - типичный представитель здешнего племени подневольных медиков. Меня здесь знают. Насторожатся они только в том случае, когда поймут, что я продвигаюсь к секретному отсеку, а не следую просто из одной лаборатории в другую.
- А может, пойду я, а ты, Шноб, останешься? – спросил вдруг Барабашка.
- Помню, что тебе себя не жалко. Но, нет. Пойду я, Старик и Гондурас, - ответил Пещерник, - Обсуждать это больше не будем.
Он достал из пластпакета миниатюрную бомбу, огнестрельный пистолет и патроны - и переложил к себе, в поясную сумку, потом извлёк из того же пакета и протянул Гондурасу очень странного вида приборы: шапку-невидимку и антигравы, из арсенала торговцев. И объяснил, как ими пользоваться. Помог ему их закрепить и нацепил и на себя подобные. И, активировав их, эти двое вскоре на глазах остальных будто бы исчезли.
Их теперь не было видно. Казалось, что только один Старик вышел в коридор и медленно и как-то безнадёжно ссутулившись, еле перебирая ногами, поплёлся вперёд по коридору. При этом, он часто останавливался и прислушивался. С двух сторон наверняка его подхватили и сейчас сопровождали двое его спутников. Но он умудрялся вовсе не выдавать их присутствия, перекрывая его своим существованием.
Иногда, когда здешние работники не просто выглядывали из кабинетов, а переходили из одной лаборатории в другую, Старик разворачивался и делал вид, что он идёт в обратном направлении. Видимо, на всякий случай, и чтобы почти до конца скрывать от бывших коллег то, куда же он на самом деле направляется. И для того, чтобы, до поры до времени, никто не смог заподозрить неладное.
Похоже, сотрудники подземной лаборатории ещё и потому не слишком обращали на Старика внимание, что сегодня у них была очень большая запарка. Они должны были срочно восстановить разгромленный бункер, и отсюда, как и с более нижнего уровня, тоже руководили какими-то моментами процесса планирования его перезапуска.
В противоположном конце коридора, куда, в конце концов, удалось попасть Старику и всей его невидимой компании, тоже оказался небольшой закуток. И туда тоже выходил лифт. Только, работал он не на подъём, а на спуск. Этот секретный лифт уводил в самое глубокое помещение. И в него мог попасть или Золотусский, или некоторый ограниченный контингент серых, чьи параметры были внесены в базу компьютера, и которые тоже должны были прикоснуться к специальному углублению рядом с лифтом. Некоторые из них и сейчас, вероятно, пребывали на этом самом нижнем уровне и следили там за приборами, охраняя глубинный центр. И там, в одном из кабинетов, находилась та самая «красная кнопка» Золотусского, производящая запуск тайного ядерного оружия, находящегося в специальном закрытом бункере где-то тоже под Городом.
Золотусский, по-видимому, нередко не только рассказывал медикам о своей "секретной кнопке", но даже совершал для персонала экскурсию: для острастки. И Старик хорошо знал туда дорогу. И надеялся, что, окажись он уже на нижнем ярусе, охрана пропустит его в коридор и к кабинетам, посчитав посланником Золотусского или кого ещё, имеющего доступ к лифту, и решив, что ему зачем-то нужно подкорректировать внутренние приборы. Тем более, при известии об аварии в другом бункере подземных владений Золотусского, это могло показаться необходимым. Тем более, что безоружный старик медик, вроде бы, не мог вызвать чьи-то опасения. А проникновение в кабинет к «красной кнопке» вроде как невозможно ни для кого, кроме самого шефа.
Когда Старик, а вместе с ним, по предположению, невидимые Гондурас и Шнобель свернули за угол на другом конце длинного коридора, Кроласу с Барабашкой, изредка выглядывающим из-за угла, не оставалось ничего другого, кроме тягостного ожидания. Они не знали, сколько времени требовалось на спуск вниз на секретном лифте... Тем более, не могли знать, получилось ли у Шнобеля, Старика и Гондураса пройти мимо охраны и камер слежения, проникли ли они в святая святых этого страшного подземелья.
Им оставалось только ждать и надеяться… Ждать в этом страшном подземном сооружении, с его серыми и с жуткими медицинскими приборами, превращающими людей в оружие с заданной программой…
Медленно утекала минута за минутой. И вдруг - раздался вой сирены. И сразу же, по коридору забегали, как крысы на тонущем корабле, серые и медики в белых халатах.
А затем... Кролас услышал звук взрыва…
- Что это? - спросил у него бледный как мел Барабашка. - Взорвалась бомба профессора?
- Нет. Что ты... Это - что-то другое, - успокаивающе ответил Кролас. - Давай, вместе подумаем... Если им удалось, если они отключили страшную кнопку, то им ещё надо было выбраться оттуда. А там всё-таки что-то пошло не так, сработало что-то аварийное... Я это чувствую. И, что тогда? Им же надо как-то уходить, а они могут уйти, только прорвавшись к лифту.
- Да, это действительно так! - воскликнул Барабашка. - И в этом случае, им надо, чтобы хотя бы оттуда, с нижнего яруса, за ними не было погони. И тогда... Ведь у Пещерника была бомба, с замедленным действием. Наверняка, после подъёма он бросил её в шахту лифта, или куда ещё там - но вниз... Всё сходится: вначале была аварийная сирена, значит, их как-то обнаружили. Потом - взрыв. Это - точно, Шнобель сработал. Значит, они оттуда сбежали.
- Только, увы, не факт, что им удалось отключить проклятую кнопку, - вздохнул Кролас.
- Удалось или нет - это мы скоро узнаем, - и Барабашка выглянул из-за угла в коридор. - А знаешь, Крол, тут уже не просто переполох и метание: многие ринулись из своих лабораторий именно в тот конец коридора. Остаётся надеяться, что Шнобель и Гондурас не потеряли ещё приборы невидимости. Но медики могут элементарно наткнуться на них в коридоре. Или те серые, что гонятся за ними с каких-то нижних ярусов, понять, что часть попавших сюда лазутчиков – невидимы, и тогда - открыть огонь наугад, по пустоте… А Старик, если он только ещё жив, и вовсе для них - ходячая мишень.
Иоганн тоже осознавал всю сложность положения, и пока не знал, чем помочь беглецам, если они действительно пока не пойманы и направляются сюда. От бессилия, он настолько растерялся, что даже присел, прислонившись спиной к стене.
- Интересно, всё же, удалось ли им? – спросил в это время Барабашка. И этим вопросом вывел Кроласа из временного ступора. «Пора и нам действовать!» - решил он.
Иоганн поднялся, притянул поближе пластпакет с оружием, оставленный здесь Шнобелем, и достал пистолет. И вскоре, и он, и повторивший его действия Барабашка высунулись из-за угла, почти одновременно. И стали отстреливать серых, которые уже проникали на этот медицинский ярус, причём, некоторые из них устремились именно сюда, в этот конец коридора.
- Стрелять надо метко, чтобы шальная пуля наших не зацепила, - сказал Иоганн напарнику, а сам подумал: «Жив ли Шнобель? Кажется, там, в конце коридора, завязался бой… Но ничего не разобрать за толпой серых. У наших, кроме Старика, преимущество в невидимости, но у врага - в численности».
Но думать было некогда - ещё несколько серых выскочили из одной из ближайших к ним лабораторий. И тоже устремилась именно сюда, к закутку, из-за стены которого периодически высовывались и отстреливались Кролас и Барабашка. Один из серых был впереди остальных, прорвался, и вот-вот скоро ворвётся прямо к ним… «Как назло, надо перезарядить оружие, - подумал Кролас. – А у Барабашки то ли свело живот, то ли пуля в него попала… У кого-то из серых, что в конце коридора, кажется, мелькнуло в руках оружие»...
- Мы играем со смертью в карты -
И душа здесь является ставкой.
Мы играем со смертью в карты -
И по-разному ставим на кон.
- это вдруг, рядом, раздался громкий голос Барабашки…Значит, всё же, не пуля… Живот свело.
«Сумасшедший, что ли? – изумился Иоганн. - Поэт, однако!»
Как ни странно, на ближайшего серого, который подбирался сюда и был уже близко, стихи оказали неожиданный эффект лёгкого ступора - и потому, Кролас всё же успел перезарядить пистолет - и выпустить в него заряд.
- Аварийный сигнал. Атака.
Мы играем со смертью в карты...
Кто же выживет - не загадка.
Но узнаем о том - потом.
Мимо них, на этот раз уже точно, просвистела пуля, Кролас едва успел убрать голову, вначале попытавшись высунуться из-за прикрытия.
- Выпал козырь, король, и десятка.
Дама пик, а затем - шестёрка.
Мы играем со смертью в карты,
Мы гадаем сейчас на судьбу...
Попадётся нам враг заклятый,
И печаль, а затем - дорога...
Только жизнь за свободу плата,
Я другое видал в гробу.
Эти слова произносил Барабашка, бледный как мел, и вжавшийся в стенку. А Кролас снова высунулся и расстрелял двух серых. Они упали, но к ним устремились ещё трое. Теперь, как видел Иоганн, высунулся и отстрелялся одновременно с ним и его напарник – и он не знал толком, с каким это у них вышло результатом, поскольку они оба вновь ушли за грань стены.
«Применить гипнокристалл? – подумал Кролас. – Но, вряд ли это поможет. Действует ли он на серых? На этих запрограммированных нелюдей, скорее всего, нет. Их мозги напичканы электроникой. Да и зарядить толком кристалл не могу сейчас. Не смогу сосредоточиться».
Они оба, почти одновременно, высунулись и снова отстрелялись по движущимся мишеням, Иоганн - стоя, Барабашка - на корточках, рядом с ним. Хорошо ещё, что основная масса серых была без оружия. Но те, что бежали к ним, сюда, с другого конца коридора - были вооружены; возможно, то охранники с Главного компьютерного центра уже добираются сюда, несмотря на взрыв, произошедший там, внизу. Неизвестно, где именно. Там тоже, как и у медиков, как минимум два подземных яруса...
Один из вооружённых серых был уже близко. Потом Кролас, наблюдая, как его напарник, укрываясь от пуль, вновь прислонился к стенке, сам тоже застыл, стоя, и почему-то не решаясь продолжать сейчас бой. Нашла оторопь. Выдохлись оба, влипли в стену, и боялись высунуться.
- Кто был честен - уже распятый.
Сытых, жадных идут отряды.
Нам, ребята, досталась месть.
Власть - не в масть, ожидает голод,
Раскалённый и смрадный Город...
Что осталось? Лишь только честь,
- наконец, снова так неожиданно, пробормотал Барабашка.
И тут их обоих, выдохшихся, влипших в стену и почему-то боящихся высунуться, сгрёб в охапку кто-то невидимый... И потащил подальше от проёма, по направлению к той двери, за которой был выход, и протолкнул вперёд от себя.
- Шноб! Это - ты? - тихо спросил Барабашка, будто не веря.
- Да, это я. Только что отстрелил вооружённого серого, да приложил двух как раз собиравшихся на вас поохотиться: они подступили сюда очень уж близко. А я напал сзади, и просто взял их за шкирку да ударил друг о друга, головами. Вырубил ненадолго… Пользуюсь невидимостью, - говоря это, он продолжал увлекать друзей за собою, к спасительному выходу. - Уходим, ребята, уходим. Хорошо, что вы некоторое время не стреляли: мы как раз почти тут уже были. Если б вы стреляли - могли бы и зацепить нас случайно. При этом - подпустили, конечно, вы довольно близко к себе серых, но это - меньшее зло. Зато и нас не угробили… Почему не стреляли? Патроны кончились?
- Нет. Не знаю, оторопь какая-то нашла, - ответил Иоганн.
- И у меня - было то же самое, - поддержал Барабашка.
- Ну вы и даёте. Интуиция у обоих не подкачала...
Во время этого разговора, они давно миновали дверь, ведущую на лестницу, захлопнули её за собою, и резво поднимаясь по ней всё выше и выше, миновали бессчётное число её оборотов вокруг центральной шахты лифта. Кролас и Барабашка по-прежнему поднимались первыми, а сзади тоже пыхтели и топали. А потом, рядом с Пещерником раздался слабый стон.
- Не могу больше, брось меня, не тяни за руку... Оставь здесь, - раздался голос Гондураса.
- Никак, вы ранены? Обопритесь на меня, - отвечал ему Шнобель. - Ребята, у нас - остановка. А вы поднимайтесь дальше.
После этого, он проявился: то есть, стянул с себя приборы невидимости. И начал стаскивать подобные с Гондураса, который тоже как бы появился здесь только сейчас и обрёл плоть. Совершенно бледный, окровавленный и теряющий сознание. Пещерник усадил его на ступени и прислонил к стене.
Кролас и Шнобель тоже остановились.
- Может, мы его понесём? Нам надо уходить отсюда, - предложил Иоганн.
- Я не ранен, но сильно измучен, что ли... Сейчас передохну, хоть немного, и решу, что делать, - присев рядом с Гондурасом на ступеньки, тоже прислонившись к стене и запрокинув назад голову, сказал Шнобель. - Тем более, это непосредственно за дверью надо было быстро бегать: пули серых могли прошить её насквозь. Сейчас мы поднялись достаточно высоко, и быстрота подъёма - не столь обязательна. По существу, нам надо убираться поскорей только потому, что сюда в любую минуту может нагрянуть Золотусский со своим клоном.
- Я заметил, что с той стороны к лифту тоже надо руку с определёнными пальчиками приложить… И к двери на эту лестницу - тоже. Потому, погони непосредственно сейчас - действительно, не будет, - подтвердил его вывод Кролас. - А что с Гондурасом?
- Должно быть, уже в самом конце, почти перед той самой дверью, достала Гондураса шальная пуля, - вздохнул Шнобель, и, осмотрев раненого, добавил:
- Ранен в плечо, пуля прошла навылет. Надо бы обработать и перевязать рану, да нечем...
- И некогда, всё же, - добавил Барабашка. - Там, внизу, они не ушли. Наоборот, вот теперь - во всеоружии, судя по всему. Упорные ребята! Наверное, пулями дверь уже в решето превратили... Нет, они так просто не успокоятся.
- Действительно, мы уже наотдыхались, ребята! А ну, подъём! - Пещерник поднялся, забрал из рук Иоганна свой пластпакет и вернул в него приборы невидимости. - Вы, двое - вперёд! А я понесу Гондураса, он, кажется, без сознания.
- Нет, я... Попытаюсь встать, - послышалось в ответ, очень тихо.
- Вставай, приятель! Обопрись, я помогу... Нам бы с тобой до машины добраться, а там - аптечка. И девчата, какие-никакие, а медики... Кролас, напряги свой кристалл: внуши нам всем оптимизма и бодрости!
Действительно, повинуясь этому распоряжению, Иоганн слегка поколдовал нал кристаллом. И вскоре, Шнобель поднимался следом за ними, буквально толкая в спину Кроласа и Барабашку. При этом, он поддерживал Гондураса, который, с видимой мукой на лице, всё ж передвигался, с другой стороны держась за стенку. Только сейчас Иоганн заметил, что Барабашка зажимает другой своей рукою предплечье, испачканное кровью – похоже, он тоже был ранен.
- Как ты? – спросил Кролас.
- Ничего… Порядок. Могло быть и хуже, - бросил Барабашка на ходу.
Они оба остановились, пропуская вперёд Пещерника, который всё же уже просто волочил на себе раненого, снова передав пластпакет Кроласу.
- Давай - следом, быстрее, а я… Их задержу, когда они высадят дверь и устремятся за нами, - пробормотал Барабашка, отступивший назад на ступеньку. - Дай мне пластпакет.
- Отстреливаться собираешься, один? Ну уж, нет! Только геройства не надо, а? Вперёд, а я - за тобой! И мы оба уйдём, если будем проворны! - Иоганн протолкнул этого странного парня вверх по лестнице, и быстро стал карабкаться следом.
А внизу серые продолжали тупо палить по двери.
- Я устал! Давай, отдохнём! – где-то на середине лестницы, взмолился Барабашка, который поднимался впереди, толкаемый Кроласом. - Или, оставь меня... И пистолет мне дай.
- Ну, уж нет! Давай, ходу! Если у них не получится вышибить дверь – а она прочная – то они, вероятно, всё же сбегают за лазером или взрывчаткой, несмотря на непроходимую тупость. Или, благодаря ей. Но у нас есть шанс, не расслабляйся только, - Кролас решил развлекать Барабашку разговором, не останавливаясь и продолжая шпынять его в спину.
- Могут ещё огнемёт применить, - хихикнул тот, несмотря на усталость, продолжив беседу.
- В подземке? В тесном закутке? Огнемёт? Опасно, - ответил ему Кролас.
- Лазер – тоже опасно, - заметил Барабашка. Он всё же пошёл на подъём куда быстрее. Но казалось, что ступени становились всё круче и круче. И уже совсем не хватало сил.
Эта лестница по-прежнему казалась Иоганну бесконечной. Сверху на него иногда капала кровь: то Шнобель волочил раненного Гондураса где-то впереди них. Пещерник тоже уже выдыхался.
- Нет, за лазером пока не пошли. Судя по звукам, перестали стрелять, и теперь тупо выносят дверь, - обернувшись, сказал Барабашка.
- Наверно, начальство, с которым ещё связаться надо, распоряжение ещё не дало про лазер, - пошутил Кролас.
- Но дверь зато – кажется, уже поддаётся. Возможно, у них всё получится, - пробормотал Барабашка слабым голосом. Кролас чуть не наступил ему на пятки. Барабашка пошатнулся, и стал заваливаться набок. Иоганн подхватил его, посадил потихоньку на ступеньку. Тот всё же чудом не потерял сознание.
- Голова кружится, - сказал он, продолжая сидеть.
- Отдохни немного… Потом – обопрись на мои плечи. Выкарабкаемся! – обнадёжил его Кролас.
А дальше, он волок Барабашку, который положил руку на его плечи, а другой придерживался за стенку. Да и у самого Иоганна уже временами темнело в глазах, кружилась голова и подкашивались, не желая подниматься ещё ступенькой выше, ноги.
Барабашка сказал:
- Я уморю тебя. Ты сам очень слаб после пыток у Тараканова… Видел бы ты себя в зеркало, парень.
- Я тебя не оставлю, - упёрся Кролас.
- И не надо. Просто, дай, я… поползу.
И действительно, он убрал руку с плеча Кроласа, встал на четвереньки и пополз вверх, перебирая согнутыми в коленях ногами и опираясь также и на здоровую руку.
Иоганн в это время услышал, что внизу что-то произошло. Вначале был какой-то сильный скрежет, а потом где-то очень далеко внизу послышались тяжёлые шаги, гремящие по металлическим ступеням лестницы, и голоса... Там, внизу, серые всё же каким-то образом выпилили металлическую дверь… И теперь устремились наверх. В погоню.
- Не переставай ползти, Барабашка! И я – за тобой, - подбадривал Иоганн, и сам тоже уже забираясь наверх ползком. – Нам… совсем... немного... осталось…
Когда они, наконец, достигли конца лестницы, Иоганн просто рухнул рядом с распростёртым на полу Барабашкой... Но, собрав последние силы, поднялся, подхватил парня, проволок до двери и вынес его наружу. За эту дверь с изображением волчьей головы, наверное, уже вышел и Шнобель с Гондурасом. Вряд ли они остались у лифта. Иоганн усадил Барабашку возле этой двери, ведущей в чертоги Золотусского, достал фонарик и посветил: тут было совершенно темно. Да, действительно, Шнобель сидел чуть дальше, прислонясь к стенке, и Гондурас был с ним рядом.
Но, на всякий случай, в этом надо было убедиться. На последних этажах лестницы тусклое освещение постепенно сходило на нет. На площадке перед лифтом было темно. А дальше, уже за дверью, Шнобель не спешил включить фонарик.
Кролас оттащил Барабашку к своим, вернулся к незакрытой им двери, снова вошёл внутрь и приблизился к началу винтовой лестницы. И, достав из пласпакета гранату, сорвал чеку и бросил вниз, в пролёт между шахтой лифта и металлической лестницей. Мгновенно выскочил, с трудом закрывая тяжеленную дверь с изображением головы волка. Где-то далеко, в недрах подземелья, раздался взрыв. Содрогнулись стены. Получилось! Он вернулся к своим, прислонился лбом к холодной стенке тоннеля, и только теперь вздохнул с облегчением. С тайным проходом в бункер было покончено...
В подземке по-прежнему было темно, сыро и прохладно.
Кролас приземлился на пятую точку рядом со Шнобелем.
- Что случилось со Стариком? - спросил Иоганн.
- Когда мы уже отключили и уничтожили ту самую систему, что могла автоматически включить страшную кнопку, мы ещё и расколотили вокруг все приборы. Старик нами руководил: он говорил, как надо всё обезвредить и что разрушить. Потом в помещение ворвались серые… Охранники того самого, нижнего яруса. С контрольного пункта. Аварийный сигнал всё же сработал - мы, зайдя в помещение, наверное, не сделали чего-то, что полагалось для его отключения. Конечно, серые видели из нас только Старика и решили, что разгром и диверсию произвёл он и что он - нарушитель. Старик погиб... Его расстреляли в упор… Хотя, вы же понимаете, что Старик не мог бы сделать то, в чём его заподозрили: ни войти в тот кабинет, ни отключить ту кнопку... Это смог сделать только Гондурас. Там требовалось приложить его ладонь, для полного отключения всей системы. К счастью, не только отключения: запуск полного обезвреживания бомбы – тоже был возможен. И мы это сделали… Гондурас это сделал, под руководством Старика. И теперь, Город может спать спокойно.
Шнобель прервал свой рассказ. Стало тихо, как в склепе.
- Вечная память Старику, - тихо сказал Иоганн.
- Вечная память, - отозвались все остальные, без исключения.
- Потом я, держа за руку Гондураса, чтобы его не потерять, увлёк его за собой, к лифту, - продолжил Пещерник. - Как только я увидел мёртвого Старика… В общем, не к чему было там оставаться. Нужно было бежать. Мы успели выскочить из того кабинета, пробежать коридором, вызвать лифт, опередив серых. И уехали вверх, - сказал Шнобель, одновременно нашарив в рюкзаке и включив диггерский фонарик. Нацепил его себе на лоб. Теперь все видели и его, и сидящего рядом Гондураса. Гондурас был бледен как смерть и слаб.
- Понятно, - запоздало отозвался Кролас. - И, когда вы вышли из лифта, ты кинул мину вниз?
- Закинул её в лифт. И отправил его вниз... Полагаю, ты слышал взрыв.
Все снова замолчали.
- Мы не смогли пока что ликвидировать центр по производству серых… Но отключили «красную кнопку», - пробормотал Шнобель.
- Вы сделали всё, что могли. И даже - более того, - утешил его Иоганн.
- Спасибо Старику... И теперь... очень жаль его, - тихо сказал Пещерник.
- Жаль, - тихо подтвердил Барабашка.
- Жаль его. Жаль, - тихо простонал Гондурас.
- Гондурас, ты - сильно ранен? – сразу спросил Шнобель.
- Похоже, да, сквозная рана. Как вы знаете, в плечо, - ответил тот и кисло улыбнулся. - Могло быть и хуже. Мы всё-таки сделали это! И я теперь полностью свободен от своего «донора». Он и меня в страхе держал, не только медиков… Понимаете? Шантажировал. Этой кнопкой. Только, я и понятия не имел, где была эта самая тайная база, где эта кнопка!
- Похромали скорее к девушкам! Зарема и Ярита - профессиональные медики, а в машине есть всё, что нужно для оказания медицинской помощи и для перевязки, - поторопил Шнобель, уже поднимаясь, всех остальных.
И в это время, к нему подбежал Пёс. Но не залаял. Лишь поднялся на задние лапы, передние поставив на грудь хозяина, лизнул его в лицо, весело размахивая хвостом.
- Ну – ну, без нежностей, - сказал Шнобель и потрепал по холке собаку.
А возле выхода на подземную трассу из дыры, образованной взрывом той двери, которая тут ранее существовала, сидела Зарема с фонариком.
- Уничтожили крысятник? - спросила она, когда все вышли.
- Нет, увы! Только базу с "красной кнопкой". Потом Старик погиб, а мы с Гондурасом - бежали. Без Старика мы всё равно не знали, где среди всех помещений находится главный компьютер их центра, - ответил Шнобель. – Да и, смываться было пора.
- Уничтожить эту кнопку - было главное. Крысятнику теперь - тоже долго не жить, - подытожила Зарема. - А вы - герои! - неожиданно, она порывисто обняла и чмокнула Шнобеля в щёку.
По дороге, к ним подошли и вылезшие из машины Линда и Ярита. Девушки помогли доставить к машине почти теряющего сознание Гондураса и раненного Барабашку. И долго ещё с ними обоими провозились: вкололи обезболивающее, обработали раны, сделали перевязки. Кроме того, абсолютно всем здесь присутствующим вкатили дозу витаминов и мощных энергетиков.
Потом, доехали по подземке до знакомого диггеру места, неподалёку от которого был один из выходов отсюда в систему старой канализации. Прошли известным Шнобелю маршрутом и вылезли на поверхность через металлопластовый люк.
Первым по металлической лесенке наверх выбрался Кролас. Ему не терпелось увидеть солнце, которое сначала ослепило его, и он закрыл глаза и постарался приоткрывать их постепенно и долго ещё щурился. Потом, он немного постоял в стороне, детально вспоминая, как, провожаемый Шнобелем, когда-то отправлялся в подземку, не зная, вернётся ли он обратно... Всё-таки, он вышел оттуда, сбежал от Тараканова! И вызволил Линду.
Иоганн окинул взором всю теперешнюю компанию, которая тоже быстро выбралась наверх. Странное все они вместе представляли собой зрелище! Два явных "хипка" с завязанными в «хвост» волосами, с военными рюкзаками - трансформерами за плечами… Пластпакет одного из них набит под завязку; в том числе, явно боеприпасами. Один из хипков ранен. А рядом – тип, явно из министерства, с трёпанным грязным галстуком, перекошенным набок, в малиновом пиджаке и весь в крови. У него явно перевязано плечо, рукав пиджака болтается пустой. Завершали картину две девушки… Одна - в чёрном трико и чёрном боди и с платком, перевязывающим лоб, а также, с широким кожаным поясом на бёдрах, с ножами и пистолетами, и с пустым рюкзаком за плечами… Её соседка - в короткой белой тунике и свободных брюках медицинского работника. А ещё - девушка в анкюлоте… И собака. Самая довольная на свете, наверное.
М-да, картинка-пастораль... Её довершал и сам Иоганн, в журналистском жилете поверх анкюлота.
Можно бы разыграть сцену: будто анкюлотники конвоируют хипков. Или - хипки анкюлотников. Это - смотря по тому, на чьей улице праздник в районе Пирамиды.
Все они осторожно выдвинулись из двора, окружённого домами, на улицу.
Но, недалеко отсюда как раз прогуливался полицейский патруль - и пришлось ретироваться обратно, под арку подворотни, в спасительную тень. «Только бы, они сюда не сунулись! Скорее всего, придётся их в таком случае убить - гипнокристалл вряд ли подействует сразу и на расстоянии», - подумал Кролас.
- Вран! Вран! У нас - раненые! – воззвал он затем мысленно. И почти не надеясь на результат: так давно Тенгу не выходил на контакт. И вдруг… Сразу же, мгновенно, ощутил его ментальное присутствие.
- Хорошо! Принял ваши координаты! Ждите. Мы – довольно близко, у мединститута... Держитесь.
Полисы, к счастью, прошествовали мимо подворотни. Иоганн уговорил всех своих ничего пока не предпринимать, а немного подождать во дворе. Рана у Гондураса была сильная, и очередной - даже рукопашной - схватки на улицах Города он мог и не пережить. Нужно было дождаться помощи.
- Я… Связался с враном. Получилось. Вскоре прилетит Генрих, - пояснил он Шнобелю.
- Чего – чего? У тебя с головой всё в порядке? – спросила Зарема.
- С ним – всё гуд! – ответил за приятеля Шнобель. – Ждём здесь…
Вскоре, раздался лёгкий шум - и рядом с ними, прямо во дворе-колодце, "материализовалась" летающая тарелка… Именно такая, какой её показывали в старых фильмах. «Юмористы были её создатели, механики дяди Оси!» - подумал Кролас. Впрочем, так машина выглядела, если зависала, не приземляясь, и у неё вращались нижние и верхние лопасти. А на земле она имела вид вполне обыкновенный.
- Ничего себе! - восхищённо выдохнула Зарема. Да и остальные девушки были в шоке.
В летающей машине, из знакомых Кроласу, были Генрих, Оливер и вран. Приземлившись, Генрих, без предисловий, сказал:
- Мы летим к дяде Осе, в его лечебку. У нас на борту – двое тяжело раненных. Вы все - молодцы. Но, сейчас болтать - некогда. Могу взять с собой только двоих. Остальные - двигайте к Институту Клонирования. Нам надо будет туда. И там мы, после этого захода, кого-нибудь ещё из вас заберём. Попробуйте добраться туда сами, пешим ходом. Транспорт не берите: сейчас это опасно. Но, будете у того Института - никуда не суйтесь, спрячьтесь где-то в окрестностях. Основная битва сейчас там завертелась.
- Ага, и поспешите. А то, пр-ропустите самое интер-ресное, - нервно хихикнул вран.
- Ну… Сейчас нигде в Городе не безопасно, - промямлил Генрих, только сейчас понимая, какое место для прогулки он предложил этой компании.
- Кого сейчас забрать, это однозначно. Во-первых, Гондураса. Он ранен, потерял много крови..., - начал Кролас.
- Барабаш! Ты - тоже ранен, - продолжил Шнобель. - Отправляйся вместе с Гондурасом, и ему помощь окажешь, ты там уже освоился, и сам подлечишься. Это - не обсуждается. И - привет Лизе!
- Хорошо, - помолчав, согласился Барабашка и полез на заднее сидение машины, в то время как Гондурасу помогли забраться на переднее. - Удачи!
- Генрих! Здесь рядом - проход в подземку. Там - машина, груженная боеприпасами под завязку. Я вывез это из загашника в ИНЛП, - начал Кролас. - Конечно, некоторую часть мы ещё и по карманам, что называется, рассовали.
- Я взял кар-ртинку. Р-расскажу ему подробно, - встрял вран.
- Вран опишет детали, а я обрисую нашим, у дяди Оси, и кто-нибудь заберёт боеприпасы, - пообещал Генрих. - Ну... Увидимся.
- Генр-рих, подожди немного! - попросил вран, и, вспорхнув с плеча Оливера, сел на дверцу машины. - Кролас, подойди поближе. Смотр-ри на меня - пер-редаю кар-тинки тебе. Лови! - и он очень внимательно, проникновенно, уставился прямо в глаза Иоганна.
Потом встряхнулся, вспорхнул - и снова полетел внутрь машины, угнездился на плече мальчика - и скомандовал:
- А теперь - Генр-рих, взлетаем!
Хакер не слишком удивился наглому поведению птицы, и, прощально помахав рукой остающимся, захлопнул дверцу кабины и стал заводить мотор.
Шнобель и девушки помахали ему и другим, и "тарелка", чуть разогнавшись, поднялась вверх, закрутилась - и внезапно исчезла. Кролас пребывал в лёгком ступоре.
- Ого! – только и выдохнула Зарема. У Яриты вообще не было слов от удивления.
«Вран, что вообще в Городе происходит? Где Золотусский потерялся, вместе со своим клоном? Что с институтом Тараканова?» - спросил Кролас мысленно.
«ИНЛП Тараканова взят людьми Борова. А профессор Тараканов… Почти всё это время воевал за клон с Золотусским. Они, всё же, между собой сцепились… Возле мединститута. И от этого сражения - вернее, его последствий, возможно, зависит судьба Города», - ответил вран.
«По-моему, с Городом… Всё хорошо, прекрасная маркиза. Шнобель, Гондурас и незнакомый тебе Старик - обезвредили сегодня ядерный боезаряд», - сообщил Кролас.
«Это - хорошо. Мысленно, пошли картинки о произошедшем, я считаю. Кстати, ты – молодец. Выбрался оттуда, от Таракановских, и Линду увёл. Но, у нас осталась ещё одна проблема… Клон Золоусского. Так что, пока не расслабляйся», - ответил ему вран.
Глава 11. Битва титанов
«Что же там творится, возле этого проклятого Института Клонирования? Если в десять, как было известно нашим, клон Золотусского должен был оказаться уже возле его Логова, то есть, доставлен по адресу заказчика, на ту самую улицу Мира, но... Все действующие лица, а именно, гиганты городской политики, то есть, Золотусский, и Тараканов, столкнулись лбами не там, куда должен был пребыть клон - но оба сработали на опережение, и ещё раньше уже поджидали этот самый клон где-то поблизости от Института Клонирования. Должно быть, они оба желали отследить саму погрузку, Золотусский - чтобы получить клон, Тараканов - чтобы этому воспрепятствовать. Итак, процесс пошёл уже примерно в девять тридцать - девять сорок, а сейчас время приближается к четырём! Что же там произошло, и почему что-то до сих пор происходит? Ясно, что не мирные переговоры и не расшаркивания с предложением общего банкета... Но, всё же, не до вооружённого же столкновения там дошло?
Но мы ведь направляемся именно туда, Генрих нас направил именно туда, и мне надо знать, что там творится... Разбираться придётся на месте? А не слишком ли поздно: разбираться на месте? Этот хакер... Он бы хоть что-то намекнул... Понятно, что не до этого, понятно, что некогда.
Но, что там пытался сообщить мне вран? Что-то типа «лови картинку», ментальное послание в свёрнутом виде? И как мне его развернуть, как получить, как прочесть?»
Подобные мысли и переживания заполнили голову Иоганна. И он, почувствовав резкую головную боль, внезапно, прислонившись к стенке в проходе подворотни, съехал по ней спиной, и так и сидел возле, при этом закрыв глаза. Кажется, он уже совершенно неостановимо погружался транс... И ментальная информация, заложенная враном, теперь развернулась перед ним, как свиток. Будто память Тенгу, как многогранный кристалл для записи информации, позволила зафиксировать всё то, что с ним происходило, да ещё и транслировать всё это другому, заложить всё это в мозг того человека, ментальный симбиоз с которым уже так прочно установился враном. Все события, произошедшие близ Института Клонирования, передались человеку мгновенно, единым взглядом странной птицы. А теперь, разворачивались перед его внутренним взором…
* * *
... Он смотрел на улицу сверху, с высоты полёта, и видел здание Медицинского института, называемого также Институтом Клонирования.
Отсюда, сверху, было отчётливо видно расположение явно противоборствующих сторон. На широкой площадке вблизи главного входа и вдоль парка, который начинался слева от подъездной улицы с многорядным движением, на тянущемся вдоль него широченном тротуаре и на проезжей части располагались войска "серых", в том числе два литл-буса класса "сфера", бронированные вездеходы и несколько БТР. На другой стороне этой широченной улицы, ныне абсолютно безлюдной, гораздо далее от Института, тоже и на проезжей части, и на тротуаре, и на спортивных площадках, за ним начинающимся - дислоцировались военизированные отряды сторонников Тараканова, во главе с Карлом Уваровым. Последний сидел в одном из бронированных вездеходов, с наведённым на главный вход мединститута лучемётом. Сам профессор Тараканов тоже был здесь, в одном из литл-бусов, вместе с Равилом Хадрумовым. Отряд войск, направленных Городом на их поддержку, располагался чуть позади.
Прилетевшему недавно врану было понятно, что обе стороны не появились здесь ниоткуда и сразу в таком многочисленном составе, но противостояние, возможно, начинавшееся с двух - трёх обычных машин, с каждой стороны явившихся в данное место назначения, или максимум двух разведгрупп, благодаря многочасовому прибавлению каждой стороной вооружения и сил нарастало и нарастало, прийдя в абсолютно взрывоопасное состояние, когда в любую минуту мог возникнуть вооружённый конфликт. Пришедшие на площадь просто помериться кулаками часто заканчивают настоящей дракой. А тут были не просто кулаки...
Глаза Тенгу обладали иными, чем у человека свойствами, и потому, он мог визуально приблизить к себе и даже увеличить изображение предмета или человека. И теперь он внимательно изучал огромный запечатанный саркофаг, стоящий сейчас на площадке перед входом. Он напомнил врану о древнем Египте, только теперешний саркофаг, хотя и сходный с египетскими по внушительности и форме, не имел на себе ничего похожего на тот странный образец то ли росписи, то ли рисунков, то ли надписей, будто прочерченных и выдуманных какой-то древней птицей; возможно, египетский бог Тот, который и обучил людей тому странному начертанию, птицей и являлся... Кто знает?
То, что происходило сейчас, а не в древнем Египте, интересовало Тенгу пока что сильнее. Теперь он стал рассматривать окрестности саркофага. Довольно близко к нему находилась очень длинная грузовая машина. Она перегораживала улицу, частично перекрывая собой обзор друг на друга обоим рядам противников, и по всей видимости, предназначалась именно для перевозки саркофага, поскольку открытая дверь тента кузова была развёрнута в сторону порога Института.
Вверху послышался рёв моторов, и, переведя внимание наверх, выше уровня своего полёта, Тенгу тотчас увидел, как к институту подлетают и зависают над ним серые боевые вертолёты с изображением летучей мыши по борту... Боевая техника с тайной военной базы Золотусского… О ней ходили в Городе сплетни, но в боевом применении до сих пор не видел никто. Разве что, быть может, окрестные районы пизанс-территорий. Теперь,три боевых вертолёта, зависая, выстроились в ряд где-то над войсками серых: должно быть, они предназначались, в первую очередь, для обороны.
Вран изменил дислокацию, полетев к крыше Института и умостившись на её парапете: теперь летать в небе стало опасно.
- Может, не будем драться, Волк? - спросил Тараканов через громкоговоритель, на минуту высовываясь из кабины.
- Если только ты дашь мне дорогу, - последовал столь же громкий ответ его противника, на время выставившего наружу мегафон из кабины вездехода.
- Волк, я не шучу! Отойди отсюда и отведи своих людей. Последний раз предупреждаю... Войска! Предупреждающий залп! – скомандовал Тараканов.
И тут же, войска Тараканова отстрелялись холостыми патронами в сторону рядов Золотусского.
Примерно такой же холостой залп последовал им в ответ со стороны вооружённых отрядов серых.
В ответ, какой-то камикадзе, выскочив откуда-то со стороны деревьев парка, и, видимо, получив подобный приказ, подбежал и пальнул сзади по тому литл-бусу, что принадлежал людям Золотусского. Конечно, для вооружённого средства такого класса этот выстрел был что для слона дробина, но, по всей видимости, у Золотусского, отдавшего приказ, или же у кого-то из его подчинённых были слабые нервы, поскольку литл-бус развернул оружие и полоснул лучом по фигуре нападавшего, рассекая тело пополам.
На этом, должно быть, нервы не выдержали и у кого-то из военных Тараканова, возможно, что у Карла Уварова, и он дал огневой залп по рядам противника.
Незамедлительно последовал гул снижающегося серого вертолёта - и залп огня сверху.
- Волк! Я запросил через секретный код патрульные военные вертолёты и резервные бронированные машины, с военной базы Города, - Тараканов явно был в гневе. - Я рассматриваю твои действия, как стоящие вне закона. Как вооружённый бандитизм. Сейчас же прекрати стрельбу и сдавайся! - воззвал он в рупор мегафона.
- Да пошёл ты! - так же во всеуслышание, отозвался на то объявление глава серых.
При этом, громогласные слова обоих, должно быть, слышались аж на Театральной площади.
- Войска! Полный огонь, во всю мощь, на поражение! – тут же приказал в рупор Тараканов.
И понеслось! Вскоре, озверевшие с обеих сторон военные уже во всю вели бой. Сорвало крышу и вертолётчикам, и одиночным бойцам, которые до времени прятались за деревьями, и дислоцированным по разные стороны отрядам.
Вот, люди Тараканова снайперским прицелом из винтовки класса "луч" убили пилота одного из вертолётов противника, опасно снизившегося над ними. Подбитый вертолёт отлетел в сторону, где-то там рухнул - и завалился прямо на проезжей части одной из соседних улиц, на грузовик, там взорвался и загорелся. Грузовик также запылал, и всё это напрочь перекрыло дорогу; начался транспортный коллапс.
- Прекратить стрельбу! Я сказал: прекратить! - проорал в мегафон Золотусский. - Тараканов, мы все отступим - если только вы дадите мне и тем моим людям, что в моём вездеходе, подъехать и скрыться в укрытии: войти внутрь института. Хорошо, мы даже не заберём к нам отсюда мой груз. Но, дайте нам отход - а остальным моим людям позвольте разъехаться и отступить.
- Мне нет дела до твоих... Людей. Пусть уходят. Но, отошли свои боевые вертолёты – и тогда я предоставлю коридор отхода лично для тебя, Волк! И пусть твой вездеход подъедет прямо к институту.
- Что ж! Отсылаю вертолёты… Но, не смей обмануть, дай мне скрыться от твоих вояк. Моя смерть, Тараканов, приведёт к тому, что весь Город будет взорван! Что, ты об этом не знал? Я - живое взрывное устройство! И этого нельзя будет отменить! Это не блеф. Слышишь? Ты же знаешь, что…, - начал Золотусский, и тут же услышал ответное:
- Внимание! Всем войскам! Дать ему подъехать, выйти из вездехода - и укрыться в институте. Он - не блефует. Если он погибнет - Город взлетит на воздух. Повторяю! Дать Золотусскому и его приближенным уйти вовнутрь! Не стрелять по Золотусскому!
Всем войскам серых, однако, отступить и уйти всё же не дали. Но огонь с обеих сторон временно прекратился: до тех пор, пока сам Золотусский не вошёл в помещение. А он, в свою очередь, сделал это только после того, как "саркофаг" с клоном был помещён на огромную тележку, и она въехала обратно в фойе института.
Остальных его людей, тех, что не успели скрыться во время затишья, тут же, как только их шеф скрылся за дверями Института, начали обстреливать с боевых вертолётов. Эти вертолёты подоспели только что, и сразу же включились в боевые действия, следуя предыдущему приказу, переданному по связи и полученному ранее. Чёрные, сверкающие новизной вертолёты прибыли с резервной боевой базы Города. Кроме них, чуть позже, подоспели и бронированные машины с военными отрядами, откомандированными мэрией в помощь Тараканову.
Однако, и два ранее отозванных вертолёта Золотусского - уже развернулись обратно, улетев совсем недалеко. И тоже начали планомерно уничтожать противника. Где-то высоко над Городом завязался воздушный бой. Боевые вертолёты обеих сторон отстреливались по рядам боевиков внизу, но прежде всего, они пытались сбить друг друга. И вскоре, от двух вертолётов Золотусского остались лишь груды раскромсанного металла, упавшего вниз, прямо на Город. Таракановские вышли победителями, но понесли большие потери: целых три из них было уничтожено, а один подбит и полетел садиться. Остальные боевые вертолёты с военной базы Города теперь развернулись, намереваясь улетать прочь. Но, внезапно, показались ещё и новые вертолёты Золотусского, которые добрались с аэродрома, наверняка находящегося за чертой Города, только теперь.
Один из чёрных вертолётов, то есть, сражающихся за Тараканова, улетая от поверженного врага, успел уже сесть гораздо дальше места основного сражения, на площади, и забрал там втихую удравшего с места сражения профессора ИНЛП, который оставил свой транспорт в полное распоряжение Равила Хадрумова, а сам, по всей видимости, связался с пилотом по рации, по секретному каналу, и рванул к месту его посадки, наверняка используя шлем полной невидимости...
Тараканов смылся... Интересно, куда?
Тем временем, сражающиеся перед институтом пехотинцы большей частью перешли в стадию рукопашного боя. Из нескольких прилегающих сюда районов тоже уже раздавались одиночные выстрелы. Полиция, начавшая прибывать на место сражения, выгрузилась поодаль. Но, пока не вмешивалась в происходящее: им надо было понять, что здесь произошло, и на чью сторону встать. Как ни странно, главный из них оказался человеком с трезвой головой и не желал посылать своих людей на гибель, неизвестно зачем и почему. А сражение в целом переходило в стадию одиночных стычек и уличных боёв, только не считая воздушного боя, происходящего в масштабах всего неба Города, и который теперь тоже продолжался сам по себе, не связанный с особыми военными манёврами: серые вертолёты норовили сбить чёрные, а чёрные охотились на серых.
* * *
На крышу мадинститута опустилась летающая машина. Из неё вышел Генрих и подошёл к сидящей на краю птице.
- Привет, Тенгу. Наблюдаешь? Я тебя заметил, - начал он. - Как это получилось, что ты один? Мы высадили раненых у дяди Оси, забрав их от Пирамиды, потом надо было взлетать, смотрю - а тебя нигде нет... Как же так? Тем более, что ты говорил, что только вместе со знакомым человеком перемещаться по Городу можешь, не отлетая от него надолго. Но, я как знал, что встречу тебя именно здесь.
- Это – уже в пр-рошлом. Я, как только Кролас снял ментальный купол над Гор-родом, обр-рёл способность пер-ремещаться свободно, долго, без человека… И не впадать при этом в ступор-р от остр-рой головной боли. И я могу тепер-рь шпионить! - вран хрипло захохотал. - А здесь - стр-ранные дела твор-рятся.
- Понятно. Наши многие ощутили, что теперь нет этого самого, ментального Таракановского купола. Рубанул наш Иоганн Систему, рад я за него, - улыбнулся Генрих. - Но, всё равно, неспокойно на душе... Что скажешь? Золотусский не вывез клон к себе. Значит, Армагеддон отменяется? А вдруг, он всё же прямо внутри этого Института Клонирования что-нибудь учинит?
- Я слежу, не забер-рёт ли он клон отсюда. Но... Вдруг, ты прав, - каркнул вран. - Надо провер-рить.
- Вранчик, дорогой! Ну уж, волнительно мне что-то, и Отцу Даниилу - тоже. Он недавно встречался со мной. Ты же можешь маскироваться настолько, что совершенно невидим?
- Могу.
- Так, не слетаешь ли, не посмотришь, что там сейчас происходит внутри, в этом самом Институте? Если, конечно, это достаточно безопасно для тебя. И, если слетаешь, то и нам сразу же поведай, что там происходит.
- Хор-рошо! Влечу через окно в кор-ридор верхнего этажа, заметил одно откр-рытое, а там - полечу внутр-ри здания. Ждите меня не здесь. Вам опасно здесь долго находиться: тут вер-ртолёты часто кур-рсируют. А вы - не птицы, не успеете смыться, если на вашу машинку вер-ртолёт падать будет. Ожидайте меня вскор-ре на крыше Сковор-роды. Знаешь это кафе, чер-рез два квар-ртала отсюда, на центр-ральной улице?
- Хорошо. Встретимся там, - ответил Генрих.
Через несколько минут полёта, вран влетел в раскрытую форточку, потом пролетел по коридору, и, летя над лестницей, ведущей вниз, добрался до вестибюля. Уселся вверху, на огромных настенных часах, и его взору открылась странная картина. Как раз, собираясь транспортировать саркофаг, видимо, куда-то наверх, его завозили в грузовой лифт и при этом обращались с такими почестями, будто, египетскую мумию перевозили… Руководил процессом сам Золотусский, квохча над саркофагом, как наседка.
Когда лифт закрылся, вран полетел над лестницей теперь уже вверх, высматривая, на какой этаж транспортировали клон. Он отыскал лаборантов, грузчиков, медиков и заказчика, вместе с его драгоценным грузом, выходящими на втором этаже. Там они повезли этот дорогущий экспонат в одну из лабораторий.
Как оказалось, внутри той лаборатории, куда доставили «мумию», уже заканчивали сбор аппаратуры, необходимой для перезаписи на клон мозговой структуры Золотусского… Видать, даже на случай, если клон не доставят в его святая святых, в бункер подземелья, у Золотусского имелся и запасной вариант... Кто бы мог и это предвидеть?
А теперь, он срочно производил должные манипуляции.
В довольно объёмистом чемоданчике профессора, который он, подстраховавшись, как оказалось, захватил с собой, имелась разработанная в его компьютерном центре мощная секретная аппаратура и перезаписывающие программы.
Перезаписать на клон непосредственно с себя ему было необходимо, как он пояснял теперь медикам и лаборантам, только часть своих параметров. А большая часть перезаписи была уже сделана и структурирована на кристаллах памяти, которые нужно было только активировать с помощью принесённой им аппаратуры и перезаписать с помощью особой программы на клон.
Для произведения той записи, которая должна быть сделана непосредственно сейчас, у Золотусского имелся блок компьютера на квантовой технологии, принесённый им и теперь присоединённый к здешнему компьютерному центру. Золотусский уселся рядом, зафиксировав себя в рабочем кресле - и полностью, с головы до ног, обвесил себя приборами и датчиками. Нужно было восполнить часть программы для перезагрузки и откорректировать её с переориентировкой по изменившимся временным и пространственным параметрам. И эта последняя запись должна была соответствовать именно тому Золотусскому, что стоял здесь и сейчас. Быть восполненной до последней секунды.
Минут через тридцать пять, последняя запись была завершена, и её мгновенно стали передавать в находящийся в саркофаге клон посредством гипноустановок, не отключая прибор и от шефа серых. Это заняло ещё минут сорок. Только потом он поднялся, поснимал все провода, и с нескрываемым нетерпением поглядел на своё любимое детище.
- Процесс оживления - запустить! - приказал он.
И медики припустились выполнять приказ: судя по их проворности, их действия хорошо оплачивались Золотусским. Основной медперсонал лаборатории был готов ходить на задних лапках - или же, лезть в логово самого дьявола, лишь бы исполнить работу без нареканий со стороны любого клиента.
"Оживление" происходило способом одновременного вскрытия той или иной части саркофага - и одновременного пропуска небольшого разряда электричества. Открылась крышка саркофага - разряд. Криораствор долой - ещё разряд. Вот и капсула... Открытие капсулы пошло с разрядом посильнее… Будто, молния в него ударила.
А потом… Створки капсулы разъехались в разные стороны, и любопытным глазам учёных и самого Золотусского предстало нечто, мгновенно вскочившее на ноги и застывшее на полусогнутых. И это нечто, хотя и землистого цвета, лицом и фигурой походило на молодого профессора... Но имело слишком длинные ресницы, очень длинные загнутые ногти, напоминающие скорее когти хищного зверя, и слишком большие для человека клыки.
Одна из лаборанток хлопнулась в обморок.
- Передержали в аппарате! - воскликнул кто-то из медиков. - Его надо было вынуть на пару часов раньше. Сейчас уже двенадцать пятнадцать... Пошёл регресс.
И тут раздался дикий, нечленораздельный вой. Но... оказалось, что выло не это только что "вылупившееся" существо, а сам профессор. Он схватился за голову и покатился по полу. Потом вскочил, обвёл столпившихся вокруг него сотрудников мединститута и нескольких своих людей совершенно диким взглядом и произнёс мертвенно и трагически, обращаясь к своим людям:
- Пришёл сигнал с базы номер два, только что. Там сейчас неизвестными ликвидирован мой секретный объект, и возникла общая паника. А ещё, там уничтожен аварийный выход… И они оттуда не выберутся без посторонней помощи, если только срочно не заработает обычный вход, с базы номер один. Но та база - тоже подвергалась нападению, немного раньше, и все сотрудники покинули её по тревоге. И потому, сейчас никто из них не пребудет сюда и мне не поможет. Здешний бой нужно оканчивать своими собственными силами.
- Но… Откуда вам известно это? – встрял один из медиков.
- Моя голова – компьютер… Разве это не ясно? И я получил импульс информации. Прямо в мозг. Это бывает лишь в самых трудных случаях. Когда происходит сбой… Но, что это я распинаюсь? - и глаза Золотусского загорелись лихорадочным сумасшедшим огнём. - Нам надо срочно напитать моё детище! Оно - наш союзник. И бой ещё не проигран!
Медики недоуменно переглянулись. Кажется, они поняли, наконец, что Золотусский уже просто невменяем.
- Ну, что стоите! Мой клон еле стоит на ногах! Срочно подсоединяйте его к аппаратуре, переливайте кровь, глюкозу - внутривенно! Одежду ему предоставьте - есть же у вас хоть запасной халат да брюки санитара. Оплачу всё, по полной программе, вот! - и Золотусский стал расшвыривать налево и направо плацкарты из карманов.
Медики тут же засуетились. Подключили "клиента" к аппаратам, положив его на кушетку, предварительно облачив в синюю медицинскую форму. Насколько смогли, спешно обрезали ему ногти на ногах и руках.
Клон теперь не подавал явных признаков жизни. Притих, и будто заснул на кушетке.
Медики в стороне тихо, еле слышно, совещались.
- Подключить его к аппарату искусственного дыхания? - чуть слышался голос.
- А может, непрямой массаж сердца? – вопрошал кто-то другой.
- Поднимите мне веки! – со стороны кушетки, вдруг послышался голос, властный и рассерженный. Похоже, клон профессора всё же пробудился от полусна.
Один из санитаров подошёл к нему и, осторожно захватывая пальцами ресницы, аккуратно обрезал их до нормальной длины.
И тут Золотусский номер два резко приподнялся на кушетке, оторвал от себя трубки капельниц и присоски диагностирующих проборов - и встал. Он бешено вращал глазами по кругу, хаотично бегал и издавал дикий хохот.
- Я хочу крови! Хочу сдирать с врагов кожу - и съедать их живьём! – заявил он вдруг.
- Надо его связать! - воскликнула та молоденькая лаборантка, что падала в обморок.
- Да, он - безумен. Но, он только что ожил, и впервые видит этот мир. Он - моя плоть и моя кровь. Копия моего тела - отличное вместилище для такого совершенного существа, как демон. Имя ему - легион, теперь и я чувствую это, ибо мы с ним едины. Это - его земля и его власть, и наступает наше время - время демонов! Мы все будем инициированы нашими хозяевами, которые достойны править и владеть нами! - возопил Золотусский.
Похоже, он стал одержимым, как и его клон.
Тут же, в фойе мединститута стало твориться нечто совершенно невообразимое...
Первыми остолбенели и вновь активизировались серые, к которым, к каждому по очереди, подбегал клон Золотусского, теперь – точная внешняя копия профессора… Он вцеплялся каждому из них в плечо наполовину обрезанными когтями, заглядывал им в глаза - и эти глаза превращались в безумные бельма.
Затем, они толпой бросились отсюда прочь, на улицу… А монстр порабощал всех, попадавших ему под руку людей, добираясь теперь до убегающих от него медиков, кусая пойманных им за руки и за шею. Девушка лаборантка юркнула под кушетку, и там замерла, прикрыв голову руками. А схваченные и укушенные метались вокруг, корчились в конвульсиях, но потом, подобно инициированным серым, устремлялись прочь. Где-то там, все укушенные обрётшим плоть демоном приобретали полностью безумные черты, оттуда раздавались нечеловеческие голоса, безумный вой, стоны жертв и тяжёлый топот погони. Их предводитель теперь тоже был где-то там, в середине их общей толпы. А люди, если только могли, убегали от них прочь со страхом и ужасом.
- Вперёд, дети мои! Настал ваш час! - кричал и обезумевший профессор. Когда же все, кто присутствовал здесь, кроме него и затаившейся медички ринулись толпой на улицу - сам Золотусский туда, тем не менее, не последовал… Нет, только лишь раз выглянув на улицу в окно, он развернулся - и направился к лифту, на котором устремился вверх... На самый верхний этаж, а затем - на крышу? Возможно. То ли, он хотел обезопасить себя, возможно, вызвать к себе один из вертолётов - и улететь... А может, он просто хотел пронаблюдать сверху картину происходящего...
Вран, который тоже поспешил наверх, пролетев над лестницей, вскоре вылетел через окно прочь, на улицу.
Он заметил пробравшегося на крышу Золотусского и наблюдал с высоты птичьего полёта, как внизу сражаются с одержимыми люди Тараканова и полицейские.
Долетев до крыши «Сковороды», вран устремился к ожидающему его Генриху, и уже на подлёте, каркнул:
- Летим к отцу Даниилу! Ср-рочно!
- Что, что там случилось? - встревоженно спросил хакер.
- Надо звать монахов! Всех, кого только можно. И поскор-рее! Там, у института клонирования, много одер-ржимых! Клон поднялся… И своим экспер-риментом Золотусский и медики р-разбудили глубинное зло. Они нар-рушили таинство схождения в мир и магию развития человека... И пустоту заполнило то, чего не должно быть в природе… Они создали сущность без души.
- Всегда считал, что учёные – странные люди. Чтобы мыслить, как они, надо стать гораздо примитивнее… С налётом этакой умной глупости. С плоским интеллектом, - сказал расстроенный Генрих.
- Не упр-рощай! Энштейн, к примеру – тоже учёный, - каркнул вран. - Хор-роший учёный. А с плоским интеллектом…Это только здесь. Р-работнички на заказ. Утилизаторы.
- Ты хотел сказать, унификаторы... Чешут всех под одну гребёнку? Расчётливые, коммерческие люди? – уточнил его собеседник.
- Да. Со шкур-рным интересом.
Они снова были вместе, как и в начале этого безумного дня: Генрих, вран и Оливер. Их летающая тарелка полетела прочь, но, пролетая вблизи Института Клонирования, Генрих закружил над местом сражения, чтобы разобраться в происходящем. Сверху он увидел, как раненный полицейский скрылся за углом дома – и повалился на землю. Из последних сил, поднялся, вернулся - и бросил гранату в самую гущу серых, что устремлялись вперёд по той самой улице. Раздался взрыв… Эти враги были уничтожены, но вот к полицейскому уже спешат ещё несколько одержимых, только эти - в одеждах медиков. А полицейский вот-вот потеряет сознание.. Отважный, но ослабевший человек - он тоже превратится в дьявольское отродье?
Хотелось закрыть глаза, закричать в страхе…
- Ну уж, нет! – закричал Генрих. - Я не предоставлю им такого удовольствия, - добавил он тихо, и начал снижаться.
Минута - машина уже на земле, и хакер выскочил наружу, подбежал к распростёртому на земле человеку. Ценой неимоверных усилий, он дотащил плотного, гораздо более тяжёлого, чем он сам, незнакомца до машины, затолкнул внутрь. За ними вслед устремились нелюди, и чья-то рука почти схватила Генриха за ногу... Но вот, дверца машины захлопнулась, придавив чьи-то пальцы. А Генрих и неизвестный полицейский - уже внутри, и летающая тарелка взлетает, моментально растворяясь в воздухе. И Генрих произносит устало:
- Что ж! Закинем раненного к дяде Осе – и рванём к монастырю. Там узнаем, где сейчас отец Даниил. Если получится - сразу же возьмём его с собою. И монахам обо всём расскажем.
По пути - подобрали ещё одного раненого, поместив теперь уже на заднее сидение. Потом был зов, принятый от Кроласа, и встреча с его компанией...
Глава 12. Экзорцизм
Иоганн пришёл в себя, осознавая, что информация, принятая от врана, прокрутилась у него в голове за какие-то считанные минуты.
Над ним наклонился Шнобель, спросив тревожно:
- Кролас! С тобой всё в порядке?
- Вран мысленно передал мне послание. Возле института не только бои сторонников Тараканова и Золотусского. Нет, вдобавок, именно там подняли тот, новый клон... После чего, чертовщина там какая-то творится. Он выбрался на свободу, нападает на людей, и те превращаются во что-то совершенно жуткое, и в таких созданий он уже обратил медиков и серых. Потому, Генрих полетит не только в госпиталь дяди Оси, но потом срочно отправится за отцом Даниилом и его монахами. Они нужны, и срочно. Так что… У мединститута очень опасно сейчас находиться.
- Но это - единственная возможность для того, чтобы нам с Генрихом пересечься и попасть к своим. И, пока мы туда доберёмся - факт, что туда уже пребудут и Генрих, и отец Даниил. И, быть может, и мы им на что-то сгодимся; хорошо, что мы при оружии.
Только, идти нужно осторожно, сейчас в Городе везде неспокойно. Боюсь, что при входе в метро и в любой другой транспорт, который сейчас ещё ходит по Городу, нас может ожидать проверка. Ну и задержание, конечно. Ношение оружия в Городе всегда было запрещено. А тут ещё и чрезвычайное положение уже объявлено. Только что слышал: машина с громкоговорителем мимо нашей подворотни проехала. Всем советуют не рыпаться, на улицу носа не казать - и прочее. Ты ещё в отключке был, - пояснил друг.
- Понятно. И даже, в коем веке я с ними соглашусь: правильно советуют... Нормальным гражданам на улицах сейчас делать нечего. Ну, а мы дойдём пешком, исключительно по нижнему ярусу. Этот институт не слишком далеко отсюда, - отвечал Кролас. - Линду придётся взять с собой, будем её охранять. Остальных девушек отпустим восвояси.
- Ну, уж нет! - возразила слышавшая весь разговор Зарема. - Мы идём с вами: неплохая ожидается вечеруха... Кроме того, нам с сестрой некуда податься: мы даже жили при ИНЛП. Предлагаете нам по кабакам тусоваться?
- Ладно, идите с нами, - с некоторым сомнением, согласился Шнобель. - Вы - девчата не промах. Оружие с собой из машины прихватили?
- А то! - воскликнула Ярита.
- Ты - тоже возьми что-нибудь, захвати в рюкзак Барабашки, что он оставил. В нём сухпоёк, вода, и, может, что ещё, - обратился он к Зареме. - Вот, у меня в пласпакете, пистолет возьми и патроны.
- Но, там будет очень страшно. Очень, - продолжал гнуть своё Иоганн.
- Сейчас везде в Городе - неспокойно... Ну что, Крол, попытаемся отсюда высунуться? - предложил Пещерник. - Может, невидимки на кого наденем? Однако, не слишком хочется: так можно и друг друга потерять. И аукаться потом, как в лесу.
- Пока что, попробуем без них обойтись. Ну, а дальше - действовать по обстоятельствам. Людей сейчас должно быть на улицах мало… Думаю, и по телексу было предупреждение. О том, что обстановка в Городе опасная, - отозвался Кролас.
Покинув подворотню, они с осторожностью вышли на улицу и, озираясь по сторонам, двинулись близ серой стены длинного старого здания. Шнобель шёл рядом с Иоганном, который подхватил под руку Линду, а сзади крадущимися шагами за ними следовали сестрички.
Вскоре они вышли почти на центральную улицу, близ подхода к Пирамиде. Действительно, для этого часа и в этом месте Город казался пустым: обычно здесь шатались такие толпы, что бывало и не протолкнуться. Ещё не достигнув площади, издали, они вдруг заметили большую толпу, народа, и услышали:
- Долой гниду Феогнида!
- Да здравствует свобода собраний!
- Мы - творцы своей жизни!
К удивлению, оцепления собравшихся бравыми рядами полиции почему-то не наблюдалось. Быть может, все полицейские Города были срочно вызваны к мединституту.
Стороной минуя улицу, ведущую к Пирамиде, они свернули в сторону, сделали крюк и только несколькими кварталами вышли на Садовую, по которой им предстояло идти прямо и прямо, почти до самой Сковороды - а там свернуть налево и углубиться а парк, и по нему пройти ещё квартала два.
Некоторое время, им везло, они спокойно продвигались всё дальше и дальше, встречая редких прохожих и небольшие компании гуляющих. Миновали ворота центрального парка, прошли несколько ещё кварталов, когда внезапно, на перекрёстке улиц, к ним вырулила ещё толпа, причём, явно следующая к Пирамиде: с плакатами и воздушными шариками.
- Смотрите! Анкюлотники! - воскликнул один из толпы, указывая на Кроласа и Линду. - Давайте, мы им рыло начистим!
- Давай, бей их! - ответно завопил ещё один голос, и первый ряд демонстрантов уже двинулся в их сторону.
И тогда, Кролас схватил свою спутницу за руку - и вместе с нею рванул вперёд. За ними с улюлюканьем и громкими возгласами ринулась вся толпа. Шнобель, Ярита и Зарема остались в стороне, и только потом последовали за всей этой процессией, чуть в отдалении.
- Что делать будем? - спросила Ярита, большей частью обращаясь к сестре. - Не расстреливать же толпу этих идиотов!
- Это - как пойдёт, девчата. Если народ решит очень серьёзно на ком-то отыграться... Поспешим, короче! - воскликнул Шнобель, и вся троица ускорила шаг. Потом Пещерник и вовсе рванул во всю прыть, опережая толпу и бросившись вдогонку за убегающими.
Кролас и Линда, успев перебежать на другую сторону улицы на перекрёстке, рванули внутрь двора первого попавшегося дома. Это был старый серый дом с гранитными толстыми стенами. Внутри его двора, беглецы метнулись к первому жилому подъезду. Дверь подъезда была частично сорвана с петель, и он совершенно не закрывался.
Почти уже у входа, своих догнал запыхавшийся Шнобель. Рядом с ним весело трусил Пёс.
- Забегайте внутрь подъезда и цепляйте на себя приборы невидимости… Забирай, они тут, сверху, - сказал он и протянул пластпакет Кроласу. - Нас, надеюсь, не тронут. Мы будем рядом.
Шнобель вернулся из подворотни к Зареме и Ярите, тоже подоспевшим сюда. На углу Шнобель срочно закурил и фамильярно приобнял обеих девушек. Первый из демонстрантов, устремлённых в погоню, осведомился у них:
- Где анкюлотники? Куда побежали?
- Туда, вроде, - Шнобель неопределённо махнул в сторону двора. - Мы им тоже надавать хотели. Но, куда они скрылись - выследить я не успел. А прежде, чем искать - покурить решил для начала.
- А ты ведь вместе с ними был, парень, - начал кто-то ехидно.
- С ними, - не смутившись, ответил Пещерник. - Они у меня дорогу спросили, я показывал. Как-то не придал значения, что они - анкюлотники. Ну, в похожих костюмах... А ведь вы правы! Потому они и не знают элементарного, что раньше только на машинах, да с личным шофёром, здесь передвигались... На элитном транспорте - да по граундфло. Точно, что анкюлотники. Сейчас и мы к вам присоединимся - покурим только. Отыщем их - далеко не ушли.
Кролас и Линда, тем временем, поднялись на площадку между первым и вторым этажом. Иоганн помог девушке закрепить на голове «шапку-невидимку». На ноги приборы она надела сама. Затем Иоганн тоже обул странные "галоши" и надел «шапочку». И они оба стали невидимы.
Тем временем, Шнобель, вслед за толпой демонстрантов, поспешил к подъезду, и теперь там, внизу, нарочито громко травил анекдоты про мэра, Думу и анкюлотников. Один смешнее другого. А потом, исчерпав их запас, рассказывал всем, какой у него умный Пёс.
Кто-то из толпы продолжил тему анекдотов, её подхватили и развили, и вскоре почти все стали смеяться и шутить. Возникшая злоба и желание набить кому-нибудь морду тут же сошли на нет, люди теперь были настроены более добродушно. Когда, время спустя, кто-то из толпы напомнил про анкюлотников и все решили, что нужно пойти поискать их по подъездам, то многие всё же приступили и к этому занятию. В том числе, несколько человек проверили и ближайший подъезд тоже, исследовав каждую его площадку, добежав до самого верха и даже заглянув в лифт. Подъёмный механизм находился между первым и вторым этажом, с открытыми створками. Их заклинило, и лифт не работал. Однако, вжавшись в самые дальние его углы, именно там стояли Кролас и Линда.
- Анкюлотники, должно быть, заскочили в одну из квартир, - предположил один из толпы, когда все подъезды дома были проверены.
- Может, они здесь живут, или теперь у кого из знакомых загостили, и заперлись уже, - отозвался кто-то на это предположение. - Дом-то элитный.
- Ну, что, пойдём тогда отсюда? Наверное, у Пирамиды сейчас весело, давайте туда, - предложил кто-то, и люди, снова толпой, двинулись прочь, дружественно распрощавшись со Шнобелем, который посетовал, что он и его спутницы не могут к ним ко всем сейчас примкнуть, поскольку им срочно надо на работу, в мединститут. Те поверили: на Зареме была одежда медработника. Да и повернули, и направились эти их новые знакомые именно в указанном ими направлении.
Вскоре, услыхав, что преследователи ушли, но выждав ещё достаточно времени, Иоганн и Линда покинули лифт и подъезд. Теперь они решили идти, взявшись за руки, чтобы не потерять друг друга, и устремились вдоль по Садовой невидимыми тенями. Их встреча со Шнобелем и его спутницами произошла уже близ Сковороды и ближайшего к этому кафе парка: Кролас заметил ещё издали сидящую на лавочке Зарему и стоявшего рядом Шнобеля.
- Мы уже здесь, - приветственно констатировал он, почти вплотную подойдя к Пещернику, и прикоснулся к его плечу.
- Я почуял твой запах, потому и не испугался. Медикаментами от тебя до сих пор разит. У вас всё в порядке? Линда тоже с тобой? - Шнобель обхватил за плечи невидимого сейчас друга.
- Да. А у вас - всё в порядке? – в свою очередь, спросил Кролас. - Где Ярита?
- Она здесь. Надела тот свой шлем невидимости. Оказалось, что он вовсе не сломался, как подумал Старик. Помятый только… Барабашка его не выбросил, он был здесь, в пластпакете. Вот, Ярита и решила его примерить, пока мы вас ждали.
- Давай, разберём всё, что осталось. Чтобы руки свободными были. Не таскать же тебе в бою пластпакет, - предложил Иоганн другу.
- Действительно, срочно набиваем по карманам жилеток, они огромные, да в поясные сумки... Зареме - в рюкзак, что Барабашка оставил. Ярита, иди сюда: твой рюкзак совсем пуст. Он только для шлема был, я помню. Тебе - всё остальное, тут немного патронов осталось. Получается, на каждого - по паре пистолетов, и, полагаю, вполне достаточно патронов. Ну и, автомат я себе беру...
- Ну что, Шноб, теперь - пойдём? - спросил Кролас после того, как опустевший пластпакет был свёрнут и переправлен в карман друга.
- Пойдём... Хотя, лучше бы девчат здесь оставить, - отозвался тот.
- Не факт. Никогда не знаешь, где найдёшь и что потеряешь, как говаривал Дорг, - отозвался бывший журналист.
Мединститут был уже близко: через парк, а там - и рукой подать. И дальше они осторожно, перебежками, перемещались по парку, и, когда Пещерник, а с ним и Зарема, потеряв остальных, осторожно выглянули из-за деревьев на ближайшую к мединституту улицу, то перед ними предстала ужасающая картина.
Такого, конечно, никто из них не ожидал.
Совершалась там просто бойня. Одержимые, серые и медики, кромсали и рвали зубами тех людей, что попадались им под руки. И серые, и таракановские, и полицейские - по возможности от них отстреливались, но некоторые уже были безоружны, истратив все боевые запасы, и спасались только бегством.
- Что это с ними? – спросил Шнобель озадаченно. – Ладно, серые… А медики?
- Одержимость! Я о таком читала, - ответила ему Зарема. – В библиотеке института…
По непонятным причинам, случайные жертвы, из прохожих, вели себя по-разному. Одни - сопротивлялись, несмотря на то, что были безоружны, да убегали от них, другие - столбенели от ужаса. Кроме того, некоторые из одержимых изредка издавали страшные хриплые звуки - и, вроде бы, без всяких видимых причин, замертво падали на землю.
Внезапно Пёс, державшийся до того рядом с хозяином, слабо вякнул, заскулил и незаметно рассосался где-то в проёме между ларьков.
- Мы вас видим! - раздались в голове у Кроласа слова врана. - В смысле, двоих из вас. Ты, Линда и Ярита — тоже здесь, но невидимы? Я тебя ощущаю…
- Да. Мы - здесь.
- Отец Даниил и его монахи стреляют сверху по одержимым серебряными пулями и читают молитвы. Тут ещё «летающие тарелки» зависли, с монахами. Молитвы позволяют людям продержаться, уйти от врагов. Но этого мало. Ситуация может выйти из-под контроля - и зараза распространится на весь Город, - мрачно прокаркал вран.
В это время, Шнобель стал стрелять по врагам. Он отбежал от девушки, устремляясь вперёд, ближе к гуще событий, и укрылся за старинной рекламной тумбой. Однако, и его, и Зарему ещё раньше заметили, и сюда направилась толпа вооружённых серых.
- Вран! У меня в кармане есть два гипнокристалла. Они могут усилить молитву отца Даниила?
- Да! У Генриха есть усилитель, на посохе… И он же - зарядник. Читая молитву, положив руку на гипнокристалл, можно дать такой молитвенный залп, что он накроет всю площадь. Свой кристалл Рольф закрепил на те приборы, что на Пирамиде. Он придаёт отвагу активистам сопротивления. Но посох сейчас с нами… Он же - зарядник и усилитель. И Отец Даниил - летает как раз с нами, в нашей «тарелке». Но, мы тебя не видим. Как ты сможешь передать нам кристалл?
- Я с Линдой постараюсь сейчас быть рядом со Шнобелем. Подлетайте к нему. Я передам ему кристаллы. А вы заберёте их и Линду. Вы сможете сесть на площадке рядом с тумбой, за которой скрывается от врагов Пещерник?
- Постараемся. Тут рядом - тротуар, садимся на него.
Иоганн, окончив мысленный разговор с враном, обнял за талию Линду и, прижав её к себе - при этом девушка, похоже, опять была в полуобморочном состоянии, - ринулся к другу.
- Шноб! – крикнул он, приближаясь. – Осторожно! За деревом!
Пещерник отстреливался лихо. Но враги из серых уже вычислили его - и тоже вели обстрел с двух сторон. Их было слишком много. Сейчас к врагам присоединился новый серый. Он высунулся из-за дерева… И, увы, всё же успел ранить Шнобеля в руку, когда тот высунулся и отстреливался по врагам, довольно хорошо повредив им шкуры. Кролас запоздал со своим предупреждением…Была задета кисть руки, и Пещерник сморщился от боли и выронил автомат. Но теперь по серым прошёлся хороший залп, направленный сверху: должно быть, то свои подоспели. И вот, все враги в окрестности были уничтожены.
Иоганн воспользовался временным затишьем. Он приблизился к другу, передвигаясь быстрыми перебежками и укрываясь за ларьками, уже разгромленными. Конечно, он был невидим, но по Пещернику вот-вот снова должны возобновить стрельбу, и шальная пуля могла зацепить его или девушку. Улучив ещё миг, он пронырнул вместе с Линдой за тумбу. Потом схватил друга одной рукой за плечо. А другой он по-прежнему придерживал девушку.
- Шнобель! - проорал Иоганн в ухо Пещернику. – Не высовывайся. Их слишком много… Вон там, вдали...Те тоже сюда идут. И по виду они - тоже из тех серых, что были из войска Золотусского, явно при оружии. Держи гипнокристаллы, - и он засунул названные предметы другу в карман. - И – Линду тоже, - Кролас пододвинул вплотную к нему безвольную девушку: так, что тот не мог теперь не поймать её руками. - Вот тебе - важное задание. Сейчас вблизи наши сядут… Уже подлетели! Видишь тарелку? Вперёд! Прямо! Вместе с Линдой. К нашим очень важно попасть, кристаллы усилят молитву отца Даниила, и это станет самым мощным оружием...
Действительно, на дороге уже проявилась машина - и Кролас подтолкнул к ней Шнобеля.
- Вперёд! Быстро, - проорал он. Пещерник, подхватывая здоровой рукой невидимую девушку, устремился к открытой дверце передвижного летающего средства. Его ждали, подхватили Линду и первой помогли ей забраться на заднее сидение, к Оливеру. А Иоганн прикрывал их отступление: подобрав брошенный на землю Пещерником автомат, он полосой прошёлся по вновь наступающему врагу. Неожиданно для себя, нанёс неожиданный для неприятеля и сокрушительный урон. Все ближайшие наступающие серые были ранены или убиты.
Тогда, Кролас ринулся вслед за Шнобелем, увидел в салоне уже снявшую прибор невидимости Линду, и почувствовав, что Пещерник собирался только передать Отцу Даниилу кристаллы, не садясь в машину, остановил его руку, когда тот полез за ними в карман.
- Потом достанешь, некогда! Давай, быстро падай на заднее сидение. Ты ранен, и это – не обсуждается! – проорал он, и друг всё же повиновался, забираясь на заднее сидение, где уже были Оливер и Линда, и примостился с краю. Сидящий на плече Оливера вран успел подмигнуть в сторону невидимого Иоганна — всё, мол, будет о'кей!
И, пока Отец Даниил, ранее помогавший подняться в машину девушке, возвращался на место рядом с водителем, мимо Кроласа стрелой пронеслось серое существо - и тоже исчезло внутри машины, забилось вниз, под ноги тем, кто сидел сзади. Это Пёс! «И откуда же он взялся? Вначале, как только мы вышли на площадку перед мединститутом, он жалобно заскулил, поджал хвост и устремился прочь... Говорят, что животные очень боятся всякую нечисть», - пронеслось в голове у Иоганна.
Потом он отпрянул от машины, дверцы которой автоматически закрылись - и летающая тарелка взмыла вертикально вверх, почти мгновенно исчезнув в воздухе. Кролас отбежал, и, несмотря на невидимость, на всякий случай спрятался за ближайшим деревом.
Чуть позже, как показалось, всё вокруг внезапно застыло, и земля ушла из-под ног... И в этом застывшем, замершем мире раздались сверху громкие, отчётливые, хорошо слышимые ему слова:
- Патер нострум, кви эс ин целис! Сантификэтер номэн туум. Адвениат регнум туум. Фиат волюнтас туа, сикут ин целис эт ин терра...
Это отец Даниил ударил усиленной молитвой по окрестным улицам и площадям. Одержимые мгновенно выпали в неадекват: стали орать, выть, падать на землю и скрести её когтями.
- Люди! Не стреляйте в этих тварей! Те из них, в ком ещё осталась человеческая душа, на время вытесненная в иной пласт сознания, сейчас снова очеловечатся. Те же тела, в коих человеческой души не осталось, а теперь заселены они лишь бесами, вскоре силы небесные лишат нас надобности убивать! Опасность теперь представляет лишь самый главный монстр - демон в виде Золотусского, его клон! Повторяю: он очень опасен! – громко и чётко проговаривал в мегафон отец Даниил, пролетая над площадью, над Институтом и над ближайшими улицами.
А потом, снова и снова сверху полились слова молитвы…
Иоганн видел, как некоторые из только что валявшихся и бившихся в судорогах людей встали и в ужасе стали оглядываться вокруг. Не понимая, где они и как здесь очутились. Другие же зомби, в основном – из числа серых, просто стали мёртвыми, мертвее не бывает.
«М-да! Но - где же главный враг, где Золотусский номер два? Этот клон, этот монстр, выпущенный на свободу?» - подумал Иоганн.
- Он ускользнул. И мы не поняли, куда. Отыщи его, если сможешь, - неожиданно отозвался на его размышления вран.
Кролас осмотрелся вокруг и пошёл вдоль улицы, вдоль институтского парка... И направился к институту клонирования. Вокруг, повсюду, были только теперь приходящие в себя и ошарашенные произошедшим люди: полицейские, медики, немного военных из числа призванных сюда Таракановым... Никто уже не сражался, и все они потерянно озирались вокруг. А большинство серых были повержены.
По-прежнему не встречая среди окружающих никого, кто был бы похож на клон Золотусского - а этот образ хорошо запечатлелся в его памяти из видений, посланных враном, Иоганн решил, что эта тварь попыталась скрыться от действия молитвы и мгновенно смылась в недрах ближайшего помещения. То есть, пробралась в институт и затаилась где-то среди многочисленных его кабинетов.
Он открыл центральную дверь института. Приборы на входе на него никак не среагировали. Кролас прошёл в безлюдное сейчас фойе и попал в длинный коридор первого этажа, вдоль которого по обе стороны располагались двери в лаборатории. И он успел заметить, что впереди, вдалеке, за кем-то захлопнулась дверь в одну из них.
«Клон Золотусского, вероятнее всего, покинул сквер или широкую трассу перед институтом совсем недавно: как только отец Даниил начал читать молитву… Возможно, что это он: там, впереди», - сообразил Иоганн и побежал вперёд.
Подбежав к той самой двери, он хотел её только осторожно приоткрыть, но не смог, и тогда, приложив силу, неожиданно высадил её ударом ноги. Дверь оказалась тонкой, чисто символической.
Ворвавшись в помещение, бывший журналист действительно увидел монстра. И застыл.
«Значит, вот где… Это ОНО», - подумал он, и затрясся от страха. Подсознательно, Кролас ожидал, что ошибся, и в кабинете окажется один из медиков… Он не был готов к тому, что монстр окажется так близко. Почти что, нос к носу. «Что же делать?» - промелькнула отчаянная мысль, и журналист начал отступать спиной к двери.
Клон Золотусского, как страшная тень, отодвинулся от большого светлого окна и пошёл в его сторону. Надвинулся на Иоганна, глядя страшными, горящими как уголья, глазами.
Кролас вспомнил, что в руках у него автомат, и выстрелил. Попал. С такого расстояния, трудно не попасть. Но... при этом, абсолютно никакого эффекта…
«Что же, он меня видит - или чувствует запах? - судорожно пытался понять Иоганн, перемещаясь из стороны в сторону. Взгляд твари следовал за ним.
- Кролас! Держись! Главное - не дай ему коснуться тебя! Я в курсе, где ты. Мы всё знаем. К тебе идёт отец Даниил - он уже высадился. Мы идём к тебе. Продержись! - завопил голос врана у него в голове.
Иоганн заметался по комнате, быстро и хаотично перемещаясь, то и дело прячась за приборами, многочисленными колбами и пробирками. Не сильное прикрытие, но всё же… Его спасение сейчас могло быть только в том, что клон медлительнее; его движения будто заморожены.
"Отче наш, иже еси на небесех! Да святится имя твоё", - стихийно, как помнил, Иоганн начал мысленно проговаривать молитву… Сейчас он с трудом вспоминал слова. Такие знакомые, они то и дело забывались, путались, выхолаживались внутри... Будто кто-то путал его мысли, жёстко, угрюмо, давяще… Замораживал сознание. Подавлял волю. Не смотря на вечную, не проходимую никогда в городе жару, здесь и сейчас было холодно. Очень холодно. До того, что стыла кровь в жилах…
"Святый Боже, святый и крепкий, святый и бессмертный, помилуй нас!" - запричитал журналист, несколько раз подряд, без остановки. Эти слова были совсем уж лёгкими для запоминания...
Постоянно двигаясь, иногда при этом стреляя - разве что, похоже, для собственного успокоения, поскольку эффект пока, даже при попадании, был нулевой, - Кролас постепенно вновь продвигался к проёму выбитой двери. Стараясь делать это не слишком заметно для врага, чтобы монстр не перекрыл дорогу к отступлению.
Улучив минуту, он всё же добрался до двери и даже высунул голову наружу. Но, увидев в коридоре приближающегося сюда отца Даниила, понял: если сейчас побежит отсюда прочь - так эта тварь последует за ним и увидит батюшку. А что, если тогда демон сразу же улизнёт? Побежит от священника прочь, скроется в лабиринтах Института? И тогда Кролас принял отчаянное решение: вернуться и отвлечь монстра от дверей, чтобы Отец Даниил вошёл сюда незаметно и застал эту тварь врасплох. Тогда, он снова рванул вглубь помещения, снова продолжил танцевать свой смертельный танец, перемещаясь между проходов, среди приборов, увёртываясь и разворачиваясь. Теперь его задачей было потянуть время. И при этом - выжить. Но вскоре он заметил, что теперь уже монстр действует направленно, намеренно загоняя жертву в самый дальний от дверей сектор.
Внезапно, тварь сделала очередной выпад, пытаясь ухватить пальцами с заскорузлыми кровавыми ногтями Иоганна - но вместо этого схватила прибор, ухватила «шапочку» невидимости, и, сорвав её, с раздражением откинула прочь. Зазвенела битая химическая посуда… «Если бы не этот головной убор, то он уже разодрал бы мне голову своими когтями», - вздрогнул Кролас.
Теперь он отступал к окну. А его преследователь, наступая на Иоганна, развернулся спиной к дверям. И, наконец, в дверном проёме возник священник с враном на плече. Отец Даниил, ворвавшись сюда, сразу же выстрелил в клона. Попал. В плече у монстра возникла рваная рана. Послышался злобный вой, леденящий душу. Должно быть, пули священника были не совсем обычные. Но монстр, хотя и обернулся и посмотрел на вошедшего - но потом всё же настойчиво продолжил надвигаться на журналиста. И был к нему так близко, что Кролас уже чувствовал леденящее душу дыхание. И всё же, хотя его кровь стыла в жилах, Иоганн не утерял прыткости, и, увернувшись, отскочил в сторону, устремляясь прочь.
- Это была сер-ребряная р-разрывная пуля, - сообщил вран.
- Держи! - крикнул отец Даниил, когда Иоганн, уворачиваясь от монстра, подбежал совсем близко к двери. Священник протянул ему меч. А Кролас, мгновение поколебавшись, взял его - и вскоре выхватил из ножен. «Хорошо ещё, что я вместе со Шнобелем участвовал в состязаниях реконструкторов… Вот и пригодилось», - не совсем к месту, в его голове пронеслось воспоминание.
Этот меч, сияющий на солнце, похоже, был сделан из чистого серебра. Кролас не слишком-то умел пользоваться мечом, но всё же удачно замахнулся и рубанул им наискось, как только монстр приблизился. Вдобавок, отец Даниил опять выстрелил в монстра из пистолета. Золотусский номер два снова взвыл. Но снова устремился на Иоганна с недюжинной силой, несмотря на то, что нанесённая мечом рана, рассёкшая грудь, всё же сочилась кровью. И в голове у монстра теперь тоже была дыра… А его кровь была почти чёрная, вязкая.
Когда разъярённая тварь в который раз бросилась на журналиста, то Иоганну опять удалось отбежать в сторону. Священник в это время успел перезарядил пистолет, и снова выстрелил. Любое действие давалось ему, как и Кроласу, с большим трудом, вблизи этого чудища. Как во сне, как в замедленной съёмке, будто что-то парализует сознание... Отец Даниил попал, в самую грудь, и монстр, издав страшный вопль, согнулся пополам. И всё же, вновь разогнулся и пошёл на Иоганна. К отцу Даниилу, похоже, он старался не приближаться…
Журналисту пришлось в который раз играть с демоном в догонялки: замахнуться мечом он теперь не успевал. Только, отбежав в сторону, он собрался и приготовился к бою, подняв меч. Тем временем, отец Даниил быстро чертил мелом круг, перемещаясь по пространству лаборатории. Этот круг, в конце концов, замкнул внутри себя и монстра, и кучу приборов.
Затем священник, отойдя к стене, отбросив прочь пистолет и взяв в обе руки по гипнокристаллу, начал читать молитвы. Иоганн смутно догадался, что, по-видимому, отец Даниил собирается запечатать в круг демона... Священник читал молитву - и полностью отрешился от мира. Получив связь с высшей силой, отец Даниил будто бы начал светиться, стал выше ростом, как бы тоньше и прозрачней.
Монстр же, с настойчивостью, достойной лучшего применения, продолжал изматывать журналиста, который последним своим ударом рассёк демону бедро, чем привёл его в дикую ярость. Клон Золотусского гонялся за Иоганном Кроласом по пришедшей в совершенно разгромленный вид лаборатории, круша и разбивая здесь то, что ещё не свалилось и не разбилось. Иоганн, когда прикасался к высоким столам, огибая их, резался осколками, и от запаха свежей человеческой крови клон Золотусского совсем озверел.
Расширяя ноздри и шумно вдыхая воздух, Монстр продолжил наступление с удвоенной силой. Всё, что было стеклянным, превратилось вокруг в белое крошево, тонким слоем устилавшее пол. Демон рычал так, что дрожали стёкла, и его глаза загорались бордовым светом. Иоганну оставалось только отступать, всё дальше и дальше; времени и сил на сражение у него было всё меньше и меньше, он мог лишь убегать и убегать, увёртываться до бесконечности, почти теряя рассудок. Каждый миг, он чувствовал, что это чудовище видит его насквозь; сковывает его сознание, настигает, лишает сил бороться...
И вот, этот демон совсем близко, и отступать бесполезно: тварь заморозила журналиста своим ледяным взглядом. Этот взгляд проник внутрь, поймав взгляд человека, и тот начал проваливаться в мрачную, грязную бездну... Даже, несмотря на молитвы отца Даниила... На усиление их гипнокристаллами... На меч в руке... Казалось, расплавились стены, померк мир, всё вокруг исчезло. Остался лишь лёд, мрак и ужас… Стенания и плач… Не осознавая больше ничего вокруг, будто ни вокруг, ни где-либо ничего более не существовало, Иоганн остался с демоном наедине, слитым с ним, поглощённым внутрь этим злом, этим исчадием ада, и уже не чувствуя себя, исчезая, как мыслящее существо.
Собрав самые последние силы, остатки воли, Иоганн, с трудом отрывая ноги от пола, всё же оторвал взгляд, отстранился, сделал ещё пару шагов назад. Его мучитель тут же прыгнул, навис над ним, завладел его взглядом, его миром, всем его существом. «Имя мне – легион», - прочёл Кролас в его глазах. Казалось, этот вариант Золотусского стал огромным - гораздо выше человеческого роста, и уже тянул вперёд лапу с заскорузлыми когтями, чтобы коснуться плоти журналиста... А тот почувствовал себя ватной куклой… Находящейся под наркозом челюстью, с которой вырывают зуб... Он уже не мог сделать новый рывок, вырваться из этого кошмара. И даже… Он сейчас понял, что давно перестал чувствовать связь с враном. Как и связь с миром…
- Кролас! - раздался вдруг сзади голос, на грани женского визга: это, как ураган, в лабораторию влетела Зарема. Вмиг она подбежала, стала сзади, подняв его безвольно повисшую руку, всё же не выронившую меч. И он, с трудом удерживая этот меч, сделал маленький шаг вперёд - и вдруг, спустя мгновение, осознал, где он, кто он, и тело его вновь налилось теплом, а рука получила силу и твёрдость. Миг - и лезвие меча упёрлось в грудь клона.
- Кролас! Держись! – услыхал он в сознании уже ставший привычным, родным голос Врана.
- Амэн! - произнёс в это время отец Даниил, и обмякшее тело монстра внезапно упало вперёд, прямо на обнаженный меч. Раздался противный хруст - как от раздавленного таракана. Меч вышел с обратной стороны тела… Пройдя насквозь, как сквозь картон.
Иоганн разжал пальцы и отпрянул в сторону; труп клона Золотусского завалился вниз вместе с проткнувшим его серебряным оружием. Зарема вытащила Кроласа из очерченного мелом круга, и на журналиста вмиг нахлынул мир красок, цвета и звуков. И тут девушка совершенно неожиданно прижалась к груди молодого человека, и неудержимо, совершенно по-женски, разрыдалась.
- Идите… А теперь, я справлюсь сам. Не стоит вам тут больше находиться. Самое сложное позади… Спасибо за неоценимую помощь. Благословляю вас, дети мои, - сказал отец Даниил, и перекрестил каждого: и Кроласа, и Зарему. - Ступайте. Ну, а я должен буду полностью завершить обряд изгнания. Сейчас здесь будет пламя, дым и страшная вонь. Тварь ещё не до конца покинула наш мир. Надо полностью закрыть проход. Пусть дьявол вернётся в преисподнюю…
Кролас заколебался: он не хотел оставлять отца Даниила один на один с этим страшным трупом… Но и сил лицезреть это больше у него не было. Его тошнило, начинала трясти мелкая дрожь — пришло осознание всех событий - и страшной, потусторонней их сути... Но тут в лабораторию вошли ещё три монаха. И больше Иоганн не сомневался, что ему действительно пора уходить.
- Мир вам, отец Даниил… Помощь пришла, - сказал один из монахов.
- Пойдём,- Зарема потянула Кроласа за рукав.
На плечо Иоганна взлетел вран. Он был необычно молчалив. И сильно растрёпан.
Кролас следом за девушкой вышел из лаборатории, и Зарема потащила его прочь по коридору.
- Не расслабляйся. Приходи в себя - у нас ещё дело есть. Нам надо не на улицу. На крышу, - затараторила бывшая сотрудница профессора Тараканова.
- Зачем? - спросил Иоганн.
- По дороге объясню. Я знаю, где лифт. Поднимемся до конца - а там будет лестница, ведущая дальше, и выход на крышу. На крыше этого заведения есть бассейн, парк и всё остальное. Я тут была когда-то, - зачем-то пояснила девушка.
Кроласу, ещё толком не пришедшему в себя, оставалось только следовать за ней. А над ним летел вран. И пока что тоже не возражал.
Оказалось, что лифт не работал… Похоже, кто-то постарался, и обесточил весь институт. Пришлось бежать вверх по простой лестнице высотки. Зарема рванула вперёд, а Кролас явно отставал. Сказалось сильное нервное напряжение, и он совсем обессилил.
- Поясни, зачем нам на крышу, - запыхавшись, попросил на бегу Иоганн, обращаясь к спине сообщницы, а девушка обернулась, подождала его, и стала подниматься рядом.
- На, возьми, - протянула она ему, достав из кармана то ли таблетки, то ли конфеты.
- Что это? - спросил Иоганн.
- Не бойся, не отравлю. Не узнаёшь? Очередная порция энергетиков. Дары моего бывшего учреждения. Весь день все мы, включая тебя, только на них и держимся, - пояснила Зарема.
- А, вспомнил... После похода в Главный Центр Волка мы тоже их наглотались. Хорошая вещь, - оценил Кролас и употребил предложенное. - Ну, а теперь - рассказывай. Нам ещё долго подниматься.
- Когда мы пошли к зданию этого мединститута, Ярита от нас отстала, говорит, потерялась, огибая разные препятствия. Я так полагаю, что сестра все патроны расстреляла, гоняясь за этими препятствиями. Ну, а потом она кое-что увидела. И рассказала мне, когда мы столкнулись... Представляешь, мы с ней столкнулись - в совершенно буквальном смысле. Я бежала сюда, следом за Отцом Даниилом, услышав, что он идёт к тебе, да ещё и с мечом, - затараторила девушка. - А Ярита была невидимой, и тоже бежала сюда... На входе мы столкнулись: она отшатнулась назад от выходящих людей, а тут я на неё налетела. И она воскликнула: Зарема!
- А покороче - можно? - нетерпеливо спросил Кролас.
- Короче, ей показалось, что сюда, на крышу этого института, садился чёрный боевой вертолёт… Нет, вертолёт ей точно не показался. И вроде бы, она заметила опознавательный знак профессора Тараканова на борту того вертолёта: паук в центре паутины. Ведь он очень низко пролетал. Зачем профессор здесь - совершенно не понятно. Но вроде бы, он высадился именно на крыше мединститута.
- Интересно... Он ранее бежал, так сказать, с поля битвы, - вслух задумался Кролас. - В неизвестном направлении.
- Бежал, точно, бежал, - подкаркнул ему вран, садясь Иоганну на плечо. Значит, вер-рнулся.
- Может, чтобы разобраться с этим клоном? Или, чтобы прикончить его хозяина, что скорее. Ведь, где сейчас Золотусский - тоже никто не знает, - предположил Иоганн.
- В общем, Ярита поспешила сюда, в мединститут, чтобы проникнуть на крышу. По-прежнему в шлеме… Невидимая. А я... Увидела идущего по коридору священника. И почувствовала, что здесь происходит что-то страшное. Я побежала за ним, а Ярита... Я полагаю, поднялась наверх. Думаю, моя сестра сейчас уже там, на крыше.
- Она настолько хочет лицезреть своего ненаглядного профессора? И ты - тоже хочешь возвратиться в его объятия? - усмехнулся Кролас.
- Ну, уж нет. Я - точно, нет. Но и сестра - не думаю, что задумала что-то приятное для Тараканова. Она лишь недавно избавилась от его чар... А это, знаешь ли, весьма вдохновляет на месть тому, кто годами насиловал твоё сознание. В общем, я считаю, что Ярита может оказаться в опасности.
- Не стоит волноваться. Она в шлеме. И Тараканов не сможет ей навредить.
- Тараканов в курсе, что такое шлем. И он очень хитёр, изворотлив и мстителен. А она - моя маленькая, младшая сестрёнка... В общем, давай поспешим.
- Давай, - согласился, вместо Кроласа, вран.
Глава 13. Неожиданное решение
Летающая машина, на которой были Оливер, Линда, Шнобель, Отец Даниил и Генрих - кружила над Институтом клонирования. Они ждали, что как только Кролас заметит, разыщет клон Золотусского - а он намерен был это сделать - то пошлёт мысленный сигнал врану, а Тенгу сообщит остальным, и Отец Даниил сразу же будет доставлен в нужное место.
- Шнобель, тут, у меня в бардачке, есть медикаменты. Прими обезболивающее, и пусть Линда поможет обработать и перевязать твою рану, - сказал Генрих, передавая необходимое сидящей сзади него, вместе с Оливером, девушке . - К сожалению, доставить сейчас к дяде Осе мы вас пока не можем, сами понимаете. Слишком важное дело прямо здесь имеется.
- Ничего. К счастью, рана пустяковая, - отозвался Пещерник. - Кость не задета. Просто, садануло.
Через некоторое время, пока Линда занималась раненой рукой Пещерника, и пока они продолжали наматывать круги в воздухе, вран закаркал, хлопая крыльями и очень волнуясь:
- Я потер-рял Кроласа! Он вошёл внутрь здания. Нет, он не умер. Но, кто-то или что-то его экранир-рует. Или, он испытывает такой сильный страх, что не может нормально думать.
- Наверное, это означает, что мне пора, - отозвался на это Отец Даниил. - Да и сам я так чувствую. Иоганн, видимо, столкнулся именно с тем, что мы ищем. Тенгу, где он? Какой образ ты ощутил последним?
- Кролас шёл по пер-рвому этажу, в левое крыло. Кор-ридор. Двери. Одна из них - была выбита его ногой, - отвечал вран.
- Высаживай меня возле входа в здание, Генрих, - попросил священник, и вскоре вышел из машины и пошёл к дверям Института. Вран полетел следом.
Остальным приходилось теперь только ждать. Но, оставаться на одном месте, в видимой и потому уязвимой машине, было опасно. Тем более, к ним вскоре поспешили полицейские, заметив их с другой стороны улицы. Было решено снова подняться в воздух и снова летать над Городом большими кругами. Но, через некоторое время такого полёта, они, описав круг над Институтом, неожиданно увидели, как с его крыши поднялся чёрный вертолёт - и устремился следом за ними. Вскоре, стало понятно, что курс этого вертолёта совпал с их направлением не случайно. Генрих, будучи за рулём, чуть изменил курс - и вертолёт тоже. Их машина метнулась вправо - вертолёт последовал за ней.
- Кажется, нас преследуют, - сухо констатировал Генрих. - И, по всей видимости, это вертолёт Тараканова - и, быть может, именно он находится сейчас там, в кабине.
- Как он засёк нашу машину, несмотря на приборы невидимости? - с тревогой спросил Шнобель.
- Не знаю. Должно быть, у него есть хитрые приборы, которые нас обнаружили, - Генрих пошёл на снижение, сделал неожиданный разворот, снова поднялся вверх - чёрный вертолёт неотступно следовал за ними. Генрих то летал кругами, то уносился как можно дальше, за пределы Города. Неизвестный противник не отставал. Казалось, он их всё-таки не видит: сбить или обстрелять жертву у врага не получалось. Но он как бы чуял их, следуя хвост в хвост.
- Не знаю, что и делать. Долго мы не продержимся: он возьмёт нас измором. На землю садиться нельзя: там мы и вовсе для него станем видимы. Лететь к своим и приводить его туда на хвосте - тоже не вариант, - управляя машиной, Генрих, пожалуй, впадал в отчаяние.
- Думаю, это действительно профессор не безызвестного нам Института, и каким-то, не известным нам способом, он взял нас на пеленг, - отозвался Шнобель.
- Это действительно Тар-раканов! Сел нам на хвост. Это он в том вер-ртолёте, - послышался голос врана, чудом возникшего на плече у Оливера, будто он и не улетал никуда, следуя за Отцом Даниилом.
- Тенгу, откуда ты здесь? - удивился мальчик, одновременно с этим ощущая на своём плече горячие лапки птицы.
- Пер-реместился. Теперь я и это могу, - прокаркал вран. - Когда нет купола над Гор-родом. Единственная хор-рошая новость: Отцу Даниилу, с помощью Кроласа, удалось уничтожить клон Золотусского. И туда ещё монахи подоспели, на других летающих машинах: так что, когда они закончат р-работу, есть кому вместе с ними забр-рать и нашего священника.
- Хорошая новость, вранчик, - возликовал Пещерник. - Вот только, нам бы живыми выбраться из этой ситуёвины.
В это время, водитель их невидимого транспорта снова выполнил манёвр уклонения...
- Ага, высший пилотаж - но, на машине, - продолжил бывший диггер. - Думаю, никто и ничего подобного не совершал. Хорошо, хоть все мы пристегнулись. Но долго нам не продержаться, и сколько верёвочке не виться... Генрих прав: долго не протянем, не нам с вертолётом гонки устраивать.
- Чего он добивается? Идёт за ними хвост в хвост - но пока, вроде, не обстреливает, - высказал недоумение Генрих. - Иначе, нам бы уже кранты.
- Уже обстр-реливает. Но, вибрирующие антигр-равы отбрасывают прочь всё, что летит в нас - но делают опасными нашу машину, с Таракановым на хвосте, для всего окружающего, - ответил Тенгу. - Кроме того, нам необходимо в скор-ром времени сделать посадку: машина не может летать так долго без подзар-рядки. А, если мы сядем - на земле наша машина станет самой простой. И тогда, он или расстреляет её, или сядет рядом, и нас настигнет.
- Мы поняли. Но, какие варианты, вранчик? Можно только, разве что, ещё рухнуть со всеми потрохами, - высказал не слишком серьёзную идею Шнобель.
- Да уж... А кто сказал, что жизнь будет вечной? - заключил Генрих, тоже отнюдь без оптимизма.
- Есть только один вар-риант: лететь в Зону, - предложил совершенно неожиданный вариант вран. - К своим, вместе с Тар-ракановым – нам лететь нельзя. Негоже ему знать, где наша база. Да и, вооружение у него на бор-рту - полагаю, серьёзное. Это он ещё как следует не начинал. А кругами, мы долго не налетаем, - сделал совершенно неожиданный вывод вран.
- Жесть! Лететь в Зону! - воскликнул Генрих. - Ты это серьёзно?
- Более чем, - подтвердил вран. - Пор-размысли.
- Ну... Да, мы на - зоноходке. Именно так эти машины первоначально использовали торговцы, - встрял, отозвавшись на эти слова, Шнобель. - А он - нет.
- Допустим. Но, мало ли, какие у него там приборы наворочены. Вон, как за нами шпарит, а не должен был. Мы, вроде как, для всех невидимы, - возразил Генрих. - Вдобавок, именно мы и станем для него поводырями: там, в Зоне.
- Нет, в Зоне - иные свойства матер-рии. Да и сейчас... Он идёт вовсе не за машиной... Он не видит машину. Но, он чувствует Линду, - ответил вран. - Посмотр-рите на девушку: она это знает...
Пещерник посмотрел на сидящую рядом Линду. Она была вся напряжена, голова её запрокинута, руки прижаты к груди. Глаза были закрыты, но лицо выражало полное отчаяние.
- Наверное, Тенгу прав, Генрих, - удостоверился, глядя на сидящую рядом девушку, Пещерник. - С ней что-то происходит. А вран больше нашего в этом понимает. И тогда, я - за полёт в Зону. А вдруг... Нам удастся хоть там уйти от профессора...
- Мы не сможем уйти никак иначе, это - точно, - каркнул вран.
- А, была не была! Всегда мечтал это сделать: побывать где-то ещё, кроме Города, - явно хорохорясь, провозгласил хакер. - Веди нас, птица, лети впереди - и указывай путь! Или, говори, куда именно лететь.
- Я сейчас почувствовал, куда. Я знаю, в каком месте Зоны есть Пер-реход, - И вран перелетел на его плечо.
Глава 14. На крыше Института
День икс у Дяди Оси с утра не заладился. Встал он рано-рано: его разбудили оба хвостатых чуда, Кари и Мила. Сейчас Большой Папа занимал в своей резиденции всего лишь рабочий кабинет, да там и спал на небольшом диванчике. А лисокошки теперь тоже всегда обретались именно тут, вместе с ним.
Абсолютно все остальные помещения его замка и всей его торговой резиденции, и ещё до того дня, когда началось первое выступление восставших под предводительством хакеров, Большой Папа заранее стал переоборудовать под гостевые и больничные палаты: ясно было, к чему идёт дело. При нём и ранее обретался целый штат медиков: мало ли, кого из его ребят, участвовавших в делах не совсем законных, надо было подлатать. Ну, а теперь он его расширил, привёз заранее медикаменты и оборудование. Как только начались беспорядки у Пирамиды, и потом, когда всё поступали и поступали больные и раненые, да ещё и мамы с детьми, с так называемой Дороги, весь этот людской поток перевозился сюда и здесь находил убежище. А недавно, ему в организации всего, что здесь теперь происходило, стал помогать парень по кличке Барабаш, который несколько лет прожил под землёй, на той самой «Дороге». И они как-то сразу нашли общий язык.
Раненых было много, а в день икс ожидалось ещё больше.
Всю ночь, в ожидании сложного дня, дяде Осе не спалось. Заснул он совсем под утро, а тут ещё и эти несносные зверьки... Вскоре они перестали бегать по комнате, да прямо по нему - но стали очень страдать, что сразу стало заметно. Чувствительные зверьки почувствовали себя очень плохо: их рвало. Пришлось Большому Папе подняться спозаранку, да отправиться вместе с ними в ветеринарку. Оказалось, что лисокошки здоровы, но, как сказал ветеринар, на них сильно влияют какие-то «погодные изменения».
Проторчав очередь, а потому потратив значительное время, дядя Ося отправился к себе. Поле для гольфа и стадион на его территории некоторое время назад тоже были переоборудованы в единую посадочную площадку для вертолётов. Там уже началось движение: ребята собирались на вылет, да и боевые машины были готовы к выезду. Его люди должны были отправиться на улицу Мира и присоединиться к таким же вооружённым отрядам Крысы. Именно туда ожидался привоз клона и основная битва между Таракановым и Золотусским, и свои намеревались задать им обоим перца. Планировалось, что вот-вот Барабаш и Шноб должны будут, уже проникнув на территорию секретной подземной базы Золотусского, в его Логово, вырубить там аппаратуру, чтобы он не мог привести в боевую готовность, выведя на поверхность, прежде всего, боевое лазерное оружие и другую мощную технику. Ну, а с его серыми, которые побегут из всех щелей, ребята надеялись справиться.
Дядя Ося должен был руководить процессом, давая команды своим отрядам по мегафону и курсируя вокруг как можно незаметней, а потому - он вывел из гаража свою любимую зоноходку. Переодеваться было некогда, даже возвращать лисокошек в кабинет. Потому, взяв зверьков с собой в машину и отдав последние распоряжения своим людям, он первым из всех выехал и вскоре взмыл в воздух на своей летающей тарелке.
Близ Логова Золотусского он осмотрелся и сверху и руководил теми своими ребятами, которые были внизу, указывая где именно лучше занять позицию.
Когда был уничтожен таракановский купол над Городом, а это, как он заранее знал, должен был проделать Кролас, началось наступление. Никакой слишком для них опасной техники и лазерного оружия по периметру базы Золотусского применено не было, и вскоре его ребята и люди Крысы разбили отряды врага, выбиравшиеся на поверхность. Однако, проникнуть внутрь этой тайной базы противника они не смогли: видать, сработала аварийная система защиты бункера, напрочь закупорив вход.
Никакого клона, никакого Тараканова здесь отнюдь так и не наблюдалось, и потому Большой Папа, приказав своим пока что караулить это место, сам отправился на зоноходке к боевым отрядам Борова, чтобы своими глазами увидеть, что происходит в районе ИЛНП, владений профессора Тараканова. Возможно ведь, что от клона и Золотусского этого паука отвлекли его собственные проблемы.
К моменту прибытия туда дяди Оси, периметр сада с владениями Тараканова был взят союзными вооружёнными отрядами торговцев, и бои, по всей видимости, могли происходить только внутри. Пролетая, он видел, что Боров со своими ребятами взял в оцепление весь контур территории, да и внутри, за стенами, уже были его люди.
Посадив летающую машину уже за пределами забора, перед самым входом в Институт Нейро-Лингвистического Программирования, дядя Ося вышел, и там, близ входа, имел счастье лицезреть самого Борова, плотного человека с квадратной физиономией, с чёрными волосами с ровно подстриженной чёлкой и бритым затылком, облачённого в камуфляж и как раз пьющего виски из небольшой фляги.
- Хочешь выпить? - без предисловий, предложил он Большому Папе, как только тот приблизился к нему.
- Пока что - хочу ещё немного побыть трезвым. Как тут обстоят дела? - спросил дядя Ося.
- Взяли мы этот гадюшник. По периметру теперь - мои бойцы, в полной боевой готовности. Главный компьютер и боевая установка на верхнем этаже - взята нашим десантом, с воздуха. Там теперь разбираются приглашённые нами хакеры. Хотят отладить её, как систему защиты здания, только теперь работающую в нашу пользу. А ещё, наши прошлись по всем этажам. В исследовательском корпусе с оборудованием потом тоже хакеры разберутся, и сейчас там никого нет и мы туда никого не пускаем, а в том крыле, что называлось «лечебным» - остались только больные и младший медперсонал, мы их не трогаем. Однако, есть ещё закрытое до сих пор отделение на втором этаже, где кто-то из таракановских прочно засел. Нам хакеры советуют пока не выбивать их оттуда, поскольку там неизвестно какая аппаратура и приборы остались, чревато туда лезть. Просто, сторожить их будем, как у лисьей норы. Рано или поздно, они сами выберутся, причём на наших условиях.
- Мою племянницу никто из ваших здесь не встречал, не знаешь? - спросил дядя Ося.
- Линду? Я лично не видел, но от хакеров было распоряжение, чтобы одного парня мы не трогали, который тут окажется, да наш пароль знает. По слухам, именно он вырубил ту охранную аппаратуру, что наверху. Вот с этим парнем девушка была, так один мой человек сказал, что это Линда и есть, но он только издали её видел, тогда ещё бой продолжался. Так вот, этот парень с той девушкой ушёл отсюда каким-то тайным ходом: наверное, потому о нём узнал, что, как говорят, с ними ещё медичка была: наверное, тот парень её и прихватил, чтобы она безопасный проход ему указала. Он был вооружён, а та девка незнакомая в медицинском халате - нет. Так что, наши считают, что выбралась отсюда твоя племянница вместе с тем парнем, ушла, когда ещё бой продолжался. Но куда - никто не знает, - так закончил свой рассказ Боров.
- Хорошо. Спасибо. Ну, а теперь, насколько можно, надо бы переоборудовать всю эту хрень в нашу, нормальную больницу, и свозить раненых сюда, а то у меня скоро места не хватит. Медиков понабрать с городских больниц - только без насилия, по договору. А медикаменты и оборудование тут наверняка есть.
- Согласен. Хакеры тоже об этом говорили. Но, требуется немного времени: переоборудовать здесь всё, да здешних больных проверить: кого отпустить, кого - лечить. Конечно, большинство из них - лечить уже от таракановского воздействия. Но, потихоньку потом переправляй своих раненых сюда.
- А не в курсе, что сейчас ещё в Городе происходит?
- Вроде бы, Антонов и его реввоенсовет штурмуют телецентр, а позже, но уже более продуманно, собираются брать мэрию. И около Института Клонирования, по слухам, какая-то бойня: сцепились Тараканов и Золотусский.
- Хм... Да, уж, дела... Ладно, слетаю, гляну, что там творится, над мединститутом. Пару кругов опишу - и отправлюсь к себе. Как раз, раненых принимать: полагаю, у меня там народ прибыл...
- Ладно, бывай!
Дядя Ося, действительно слетав к мединституту и убедившись, что там именно бойня, но лично ему незачем лишний раз подставляться без толку под огонь, решил полететь к себе: наверняка, Генрих, который летает с враном, будет сегодня подкидывать туда раненых. А потому, встретиться именно там с ним вполне реально. Ну, а вран связан с Кроласом. А Линда - сейчас где-то вместе с этим парнем. Быть может, что-то удастся о ней узнать.
Раненых доставляли и на вертолётах, и на машинах, и на «летающих тарелках». Многие часы, дядя Ося провёл в этих заботах. Когда он выходил из зоноходки, его пришедшие в себя зверюшки - Кари и Мила - вылезать не захотели, но уютно расположились на сидении, свернувшись вместе одним тугим комком. Он принёс и поставил там внизу еды, и решил не беспокоить животных.
Выяснить о Кроласе и Линде ничего не удавалось до тех пор, пока машина Генриха не подкинула сюда раненых Барабашку и Гондураса. И вот тогда, от них, пока им оказывали медицинскую помощь, дядя Ося и узнал о многих событиях этого трудного для всех дня: и о том, что случилось в уже известном им бункере Золотусского, и про злоключения в ИНЛП Кроласа, и о событиях в зловещем Главном Центре под Городом, где была, благодаря Гондурасу и безымянному Старику, обезврежена страшная бомба, и про то, что творилось прямо сейчас возле Института Клонирования, про жуткий клон, вырвавшийся на свободу, и узнал он, конечно, и о том, что Кролас и Линда именно сейчас находятся где-то там, рядом с этим Институтом, и что Генрих с Оливером и враном отправились за Отцом Даниилом.
Дослушав все повествования и Гондураса, и Барабашки, дядя Ося спешно вернулся к своей зоноходке и взмыл в небо. Нужно было спешить: пока ещё Генрих туда доберётся, да и не первым же делом он там займётся именно спасением его племянницы...
Внизу, у мединститута, творился просто ад. Линды сверху он нигде пока не заметил, но высадился на крышу, среди раскинувшегося там парка, что возле бассейна. Вышел, и решил, что надо пока оттуда, с крыши, понаблюдать, что там внизу происходит. Дядя Ося отправился, однако, к тому её краю, что был от него подальше: во-первых, именно та сторона выходила ко входу в институт и главной арене событий, а во-вторых, именно там, не слишком далеко от края, валялся подбитый вертолёт без опознавательных знаков. Стало дяде Осе любопытно: а есть ли там кто живой. Подошёл, посмотрел: дверца открыта, и нет там никого. То ли забрал кто человека, то ли он выпал по какой причине или выпрыгнул с парашютом, ещё до падения. Присел Большой Папа рядом с вертолётом этим, осмотрелся. Точно, вокруг - никого. Вдруг видит - со стороны выхода на крышу и лестницы показался человек. Движется совсем в другую сторону, по направлению к стадиону. Но, по сторонам озирается. Может и заметить.
Не долго думая, пока не поздно, - а был дядя Ося без оружия, - полез он в пустую кабину вертолёта и замер там на месте. Человек развернулся и подошёл довольно близко к этому же краю здания. Походил туда-сюда вдоль парапета крыши. Прошёл совсем рядом. Дядя Ося приподнял чуть голову, быстро осмотрелся... Рассмотрел индивида, который, благодаря везению торговца, смотрел теперь не в эту сторону.
Чем-то на Гондураса, недавно им виденного, был похож. Только, гораздо старее. И лицо злое. Дядя Ося понял: Золотусский. Наверное, где-то скрывался, прятался на этажах. А теперь вот на крышу заявился.
Снова удалившись в сторону спортплощадки, Золотусский вроде бы достал рацию - и запросил вертолёт. И, по прошествии некоторого времени, за ним действительно прилетели. В небе показался серый вертолёт, с мордой волка на борту. Только, криво как-то он летел. И сел некрасиво, как-то на бок. Золотусский залез в него. Пилот хотел сразу подняться – но, похоже, приборы показали, что рисково: топливо почти закончилось. И послал он пилота к другому, подбитому, вертолёту. Наверняка, бак проверить. К тому самому вертолёту, где Дядя Ося сидел. Тот подпустил посланного поближе, и выстрелил: к тому времени, он пистолет в кабине вертолётчика нашёл. Тот человек - если можно назвать человеком серого - упал с простреленной головой. А дядя Ося теперь ожидал второго гостя: вот-вот к нему должен был теперь заявиться и сам Золотусский. И потому, он готовился сразиться с шефом серых...
Когда, вдруг, всё вокруг сотряслось... И на крышу сел ещё один вертолёт. Огромный, чёрный. Далеко отсюда сел: на другом конце спортивной площадки.
Вышел оттуда человек, и направился прямо к Золотусскому, который в сером вертолёте сидел. И проорал:
- Выходи! Я знаю, что ты - там! Выбирайся оттуда - сразимся, устроим поединок! Кому-то одному Городом править с этих пор. Вместе не уживёмся. Мне известно, что теперь можно тебя убить... Слышишь?
- Это ты, Тараканов? По мою душу явился? - выходя из вертолёта, скрипучим голосом, спросил Золотусский. - Пушку - убери! У меня только нож. Сойдёмся, как мужчина с мужчиной!
Тараканов автомат свой откинул - и пошёл к врагу, доставая нож.
Золотусский тоже приготовился. Волком смотрит:
- Что, профессор! Готовься, я тебя убью!
Всё ближе оба подходят, ближе - и затанцевали друг против друга, закружили в танце смерти. Первым не выдержал Золотусский - прыгнул и попытался вонзить нож в сердце противника. Но Тараканов отскочил вбок, перехватил его руку, рванул её вперёд, по ходу её движения - и Золотусский упал. Резко развернулся, поднялся, снова пошёл в наступление. Тараканов полоснул его в бок. Тот охнул, согнулся, и Тараканов на него прыгнул, перевернул, сел ему на спину - и вонзил нож под рёбра. После чего, дико захохотал... Сидел и смеялся, широко расставив руки и глядя в небо.
Тут дядя Ося снова упал носом на панель - на всякий случай. И вновь притворился трупом, чтобы этот бешеный его не заметил. Хотя, вся их поножовщина происходила далеко от него: с другой стороны от выхода, на спортплощадке. Там, с разных её сторон, и сели два вертолёта. Но, вдруг Тараканов и сюда направится?
Однако, через некоторое время, он вновь услыхал, как работают лопасти винта вертолёта. Очень спешно, чёрный вертолёт поднялся в небо и улетел.
Большой Папа, осознав, что Тараканова больше нет поблизости, вышел из подбитого вертолёта. Немного приблизился к месту сражения. Постоял, глядя издали на окровавленный труп Золотусского и вздохнул:
- Вот и конец тебе пришёл, страх и беда нашего Города. Земля тебе стекловатой!
Вдруг, он услыхал за спиной тихие шаги. И, обернувшись, увидел девушку, держащую в руках странной формы шлем.
- А ты здесь откуда? - спросил дядя Ося.
- Да вот, погулять вышла. Воздухом подышать, - ответила та, и ударила дядю Осю тем шлемом по голове.
* * *
Зарема и Кролас, наконец, закончили восхождение. И вскоре, были уже наверху, на крыше Института Клонирования, и Кролас созерцал тот самый бассейн, в который некогда падал. То, что вран сразу же после их подъёма и выхода на крышу не просто стал невидим, но улетел куда-то, он понял не сразу. Но теперь он почувствовал, что Тенгу больше нет рядом.
Пока что, задавать врану мысленный вопрос о том, куда тот делся, он не стал, поскольку с изумлением увидал тут, на крыше... дядю Осю. А рядом - машущую им рукой Яриту. Они сидели в тени, возле серого вертолёта. И. при приближении, он увидал между ними подстеленную газету, на которой были разложены уже порезанная ветчина, сыр, хлеб, чищенные орехи, а также - три бутылки минералки и печеньки.
- Здравствуйте, дядя Ося! Какими судьбами? - удивлённо воскликнул Иоганн, подойдя ближе. - Похоже, действительно… Только гора с горой не сходятся, а не лягушки, хотя они и всяк на своём болоте квакают… Как говаривал мой коллега Дорг. Неужели, вы как-то спелись с этой фурией? - он указал на Яриту.
- Общий язык с этой милой девушкой мы нашли не сразу. Да вы присоединяйтесь! Голодные, небось? И - как же я рад тебя видеть, Иоганн! Ты «наколол» Тараканова - как говорят мои ребята-торговцы! Удрал-таки его из института! – широко улыбнулся дядя Ося.
- Вы - знакомы? - удивилась Ярита, посматривая то на Кроласа, то на дядю Осю.
- Да, мы — знакомы, - ответил ей Кролас. - А это - Зарема, сестра той девушки, что перед вами, - пояснил он дяде Осе. – Вдобавок, мне интересно, какими судьбами вы сами оказались на этой крыше... И что здесь делаете.
- Скажи лучше, где моя племянница? Она ведь была с тобой?
- Я её лично усадил в машину к Генриху, вместе со Шнобелем, кстати. Он был слегка ранен. Я слышал, что вы уже и с ним знакомы.
- Знакомы. И, надеюсь, с Линдой всё в порядке.
- Я - тоже на это надеюсь. Ну, а теперь рассказывайте, дядя Ося, - попросил Иоганн, собираясь присесть рядом.
- О том, как я провёл сегодняшний день? Что ж, присаживайтесь, угощайтесь. Вы, барышня, тоже. Рассказ будет достаточно долгим. Хотя, мой сегодняшний день - не столь полон событиями, как у тебя, Иоганн, а о тебе я уже наслышан, - немного рисуясь, начал торговец. - И начался он с того, что мои чувствительные зверьки почувствовали себя очень плохо. И я повез их в ветеринарку. Как оказалось, мои лисокошки - Кари и Мила — были полностью здоровы. Но... По-видимому, все лисокошки и лисокоты нашего города сегодня, ещё с самого утра, почувствовали себя неладно. И потому, я выстоял неожиданно для себя огромнейшую очередь в ветеринарке… Им вкололи успокоительное и витаминчики. Посоветовали оставить в покое, дать им поспать. А я чуть не опоздал из-за них на дело: на операцию, посвящённую разгрому бункера Золотусского. И потому, чтобы совсем туда не опоздать, то, даже не заходя домой, взял с собой моих зверюшек, предварительно залив каждой кошечке в глотку немножко водки.
- Живодёр, - прыснула Ярита. - Не жалко их было?
- Это - чтобы уж точно спали всю дорогу, и не вздумали куролесить, - пояснил дядя Ося. - А потом, я сразу отправился на улицу Мира, где хорошенько отстрелялся по серым - а далее, дело было за рукопашкой… И сильно уж быстро моя ария закончилась. Мне стало даже обидно. Ну, оставил я возможность дальше повеселиться людям Крысы - и рванул к Борову. Я знал, что он институт Тараканова обложил. Там, конечно, было повеселее… Они остатки боевого периметра пораскрошили, на верхний этаж десант скинули, двор расчистили… Я поговорил с Боровом, сев прямо во дворе той психушки…
При этих словах, Зарему слегка передёрнуло.
- Боров мне рассказал, что, похоже, возле Мединститута потеха ещё идёт, - покосившись на девушку, продолжил Большой Папа. - Поскольку, клон к Золотусскому, на улицу Мира, явно не довезли. Так я и сам уже подумал. Не было на улице Мира никакого клона. Ну, слетал я сюда, совершил тогда над этим мединститутом круг почёта. Знатная здесь была драка. Но, непонятно было, Золотусский побеждает Тараканова, или же наоборот. Тараканов в это время как раз ещё военных вызвал. А Золотусский со своей базы подкрепление запросил - и здесь пошёл самый разгар веселья. Битва вертолётов тоже происходила.
Ну, а мне оба не родня: ни Тараканов, ни Золотусский… Потому, улетел я к себе, там кое-какими делами позанимался, новости узнал, в частности, что ты, Кролас, и Линда где-то здесь. Полетел сюда, за вами, на своей зоноходке: она на другом конце крыши стоит, среди парка, нас дожидается. В общем, сел я на эту крышу, из машинки моей вышел, походил, подбитым вертолётом вон тем полюбовался. В нём и спрятался, когда здесь драка началась, Золотусского и Тараканова.
- Они - что, вместе сюда поднялись? - удивлённо спросил Иоганн.
- Нет, конечно. Ну, если подробней, то началась история с того, что первым некий тип сюда, на крышу, так же как и вы, в смысле, по той же самой лестнице, поднялся. Я - шмыг в тот подбитый вертолёт, сижу там, трупом на всякий случай притворяюсь, не шевелюсь. Мимо того моего вертолёта тихо так, крадучись, тот первый и проходит. Вон там, посреди спортплощадки, этот труп теперь валяется, видите? Можно поближе глянуть, если любопытно... Только, потом. А то, аппетит испортите.
- Труп? – спросила Зарема. – Труп мимо… проходит, говорите?
- Полагаю, девушка, за сегодня вы понасмотрелись всякого… Нет, конечно, вначале он трупом не был. Человек, типа. Проходит, озирается вокруг, будто хвоста за собой боится… А я вновь притворился дохляком. Замер на месте, в общем. Он видит, что мой вертолёт подбит, а внутри – вроде бы мёртвый. Иначе, что там сидеть? В вертолёте подбитом… Осмелел он, в общем. На меня и внимания не обращает. Подошёл к краю здания и долго наблюдал за тем, что происходит внизу. Затем ходил туда - сюда: то ко мне, то от меня… И тут замечает он вдалеке летящий в небе вертолёт. Как раз, этот, серый. Достаёт рацию, вызывает лётчика по рации, и говорит с ним. Потом машет ему изо всех сил - и вскоре вертолёт садится на крышу.
- Подождите, дядя Ося! Кажется, судя по опознавательным знакам, вертолёт этот - с его тайной базы, сюда за ним прилетел. Так, что ли? А почему он тогда на нём не смылся?
- Да подожди ты! Пока – покушай, да байку послушай… Так вот. Вертолёт сел. Серый, с мордой волка на боку, ну, вы его видите. Тот тип - залез в него. Пилот хотел сразу подняться – но, похоже, приборы показали, что рисково: топливо почти закончилось. Я потом проверил. В общем, тогда они не взлетели, а наоборот, здесь задержались. И послал он пилота к моему вертолёту… Ну, к тому, подбитому, в котором я засел. Тот бак, видать, проверить. Потом отлить, если что там есть. Тот вертолётчик подошёл поближе – я смотрю, а это – серый. Только, одет в штатское почему-то. Ну, а я – что, ряженого серого не распознаю? Глаза же у него - никакущие… Ну, я подпустил его поближе, и – без зазрения совести, выстрелил, и рука не дрогнула. И решил, что теперь мы с тем, что в кабине серого вертолёта остался, будем равны, когда он ко мне явится выяснять, кто из нас кого... А тут, вдруг - всё сотрясается! Новый вертолёт летит… Огромный, чёрный. Тоже сюда, на спортплощадку садится. Только, с другой её стороны. Выходит оттуда тип, весьма колоритный, насколько я издали смог разглядеть. С проседью в волосах, назад зачёсанных, нос с горбинкой...
- Тараканов! - хором отозвались обе девушки.
- Да, получается, что это – он был, собственной персоной. Выходит из вертолёта, перезаряжает автомат, и говорит: «Выходи! Я знаю, Волк что ты - там! Выходи - сразимся, устроим поединок!» Тут я до конца, без сомнения, понял, кто был первый. Шеф серых, конечно. В общем, сразились они, на ножах. И Тараканов убил Золотусского. А сам - улетел прочь, на том чёрном вертолёте.
Теперь трапеза заканчивалась в полной тишине. Каждый думал о своём.
- Убил? - переспросил Кролас, потом встал и пошёл посмотреть.
Золотусский навзничь лежал на животе, его голова была повёрнута набок. Кролас посмотрел в мёртвые, остекленевшие глаза начальника серых. Внешне похожего на клон, с которым Иоганн сражался недавно, вместе с Отцом Даниилом.
Сочувствия эта смерть у него не вызвала. Особой радости – впрочем, тоже.
- Прости, мне надо было… Срочно улететь, - вдруг услышал он внутри головы голос врана. - А я даже не сообщил тебе об этом.
- Всё в порядке? Ты долетел туда, куда было нужно? У тебя получилось? – спросил Иоганн.
- Ну, вернее, я не просто улетел... Я переместился. Купол снят над Городом… И я могу… Перемещаться, куда захочу. Мгновенно. Если не такое уж большое расстояние нужно преодолеть. Так все враны могут. Я вышел на Оливера. И переместился к ним…Они не пройдут грань без меня. А ещё, то, что происходит сейчас, может в любой момент убить Линду. Её силы высасывает профессор…
- Это ты о чём? Что там произошло?
- Я покажу тебе всё. Сосредоточься, Иоганн… И переживёшь, увидишь всё, что сейчас вижу я, - сказал вран.
И Кролас закрыл глаза…
Глава 15. Эксодус
Всё завертелось, закружилось… Иоганн мигом оказался сознанием в летающей тарелке. Которая внутри выглядела, как простая машина. Вран был там, он сидел на плече у Оливера. А Кролас теперь видел мир его глазами. Глазами птицы.
- Знаешь, Иоганн, как только мы вышли на крышу, в один момент я уловил, прочёл размышления Тараканова, настроившись на него. Линда... Когда мы были внизу, уже высадив Отца Даниила, он убивал Золотусского, когда поднялся на вертолёте - он почуял её… Конечно, не обонянием: ментальной связью, на неё настроенной, с помощью его адских приборов. Он создал эту связь с помощью гипнокристалла, а потом усилил её, пользуясь силой воздействия на неё других приборов. Его личная аппаратура, в его кабинете, до сих пор ещё сохранилась, она задействована на полную мощь. На второй этаж торговцы и хакеры ещё не прошли, там забаррикадировались Лилойя Майева, Бажан Вагиров и Амбер Циммербаум. А ещё, благодаря личному гипнокристаллу, взятому профессором с собой - он также ещё и усиливает связь с девушкой. У Линды в голове есть как бы встроенная им ментальная блок-схема… Её продуцируют приборы института. И Тараканов, благодаря им и гипнокристаллу, давно установил с девушкой ментальную связь, чтобы внушать ей необходимые ему мысли... Без купола над Городом, что теперь устранён, отсутствует общее отупение, направленное на всех и каждого, но действие индивидуально направленных приборов не ослабло. Тебе повезло: ты совсем убрал это влияние с помощью гипнокристалла, тебе это удалось. Но к Линде интерес профессора был особенно сильным. И он решил преследовать её - во что бы то ни стало. Даже, не то, чтобы сознательно решил. Это связь стала обоюдо острой, связь жертвы и палача… Линда ему нужна, живой или мёртвой. Потому что «жучок» в её сознании - это установка профессора на возможность «высасывания мозга» - то есть, на подпитку своего мозга посредством планомерного высасывания энергии жертвы. В случае непосредственного контакта со своей жертвой, он может неплохо подпитаться, в особенности – если высосет её полностью. Вплоть до её смерти… А ему жизненно важна стала сейчас эта подпитка. Такие люди, как Тараканов, совершили столько проступков, противоречащих природе человека, что должны были бы уже давно быть наказанными природой… Лишиться разума - или сдохнуть, наконец… Но они научились устранять такую возможность. Они устраняют кару природы прямой ментальной подпиткой своего разума. При этом, используют разум и силы других людей – своих жертв… Питаются и живут за счёт других. Такие особи называются у нас «чёрными пауками». У нас – это у вранов… И Тараканов сейчас – и есть такой чёрный паук. Ему жизненно необходима человеческая жертва. Для подпитки. Чтобы жить, ему нужен донор. Срочно, непременно.
И, когда мы поднялись - он полетел за нами.
- Как можно устранить из мозга Линды эту связь с Таракановым?
- Думаю, что она устранится только одним способом: рассосётся в случае смерти профессора. Это - ещё один повод для того, чтобы лететь к Зоне. И мы летим сейчас именно туда. Наши её пройдут, но профессор - нет.
Вран замолчал, но Кролас продолжал видеть его глазами. Видеть картину происходящего...
Они летели и летели. Но, казалось, будто бесконечно зависли на одном месте. Повсюду под ними была однообразная, бескрайняя голая пустошь, разве что иногда ещё и свалка, а иногда - песок странного красно-оранжевого цвета. На пустоши рос репейник, колючки и жёсткие травы. А песок пересыпался, как волны, и над ним струился лёгкими змейками ветер.
Они летели, а за нами всё так же продолжалась погоня. Их окружал зной пустыни... И боевой чёрный вертолёт неотступно преследовал их.
Они уже летели по Зоне… И были поводырями по ней для врага.
Внезапно, сзади в них ударил сноп света... Пока что, мимо. В Зоне направление и расстояние обманчивы.
- Кажется, Тараканов всё же решил подбить нас, а у него есть ещё и лучемёт, - сообщил Генрих. - Если он подойдёт слишком близко, то расстреляет нас в упор. Хотя, наша машина и защищена непроницаемым антигравитационным щитом, от луча он, скорее всего, не спасает.
- Мы уже близко к Пер-реходу. Я чувствую. Летите пр-рямо… Теперь – налево. Дальше – вниз, по спир-рали, - теперь вран руководил Генрихом.
- Куда ты нас направляешь? – спросил тот. - На край пропасти?
- Да. Там мы пр-ропадем для этого мир-ра… И вылетим в другом месте. Обещаю, всё будет хор-рошо, - ответил ему вран.
Вскоре, они подлетели к тому краю обрыва, за которым зияла пустота и клубился туман.
- Что нам нужно делать? - спросил Шнобель.
- Пр-риготовьтесь, - сказал Тенгу. - Мы входим в неизведанное… Лучше всего, прыгать без всякой техники… Взявшись за руки. И соединяясь, уже в полёте, в один круг. Чтобы не потеряться, объединить сознание и энергию… Но выбора нет. Мы летим в одной машине, но… На деле, теперь каждый из нас будет лететь в одиночку… Как только пр-ровалимся в бездну, машина исчезнет, разлетится. Проход между Зонами уничтожает любые технические прибор-ры. Вскоре машины не станет.
- Но мне… Направлять её - куда, прямо в пропасть? - спросил Генрих. - Это ведь опасно.
- Туда, мой друг… Именно - туда. Не бойтесь ничего. Я - проводник. Враны - хор-рошие проводники. Без меня вас рассеяло бы по пространствам, временам и… мир-рам. Но я - птица Апокалипсиса, и сейчас я соединю вас в единое сознание. И мы… Прор-рвёмся. Мы обязательно прорвёмся… Не потер-ряемся.
- Прорвёмся... Куда? – спросила Линда.
- О, именно ты должна это вспомнить. Туда, где однажды побывал дядя Ося. Где твоя родина. Где тебя ждёт отец… Ты помнишь тот мир?
- Да. Помню, - тихо ответила девушка.
- Соср-редоточься на воспоминаниях. Постар-райся держать картину… А я стану звеном, объединяющим ваши сознания. Единственный способ не потер-рять никого - объединить всех. На единый миг… Выр-работать общее, единое поле… И это сделаю я, - сказал вран.
- Мы… Сейчас прыгнем в пропасть. Всем приготовиться, - сказал Генрих. И повёл машину вперёд, на грань бездны.
Миг, и всё закружилось, не стало ни верха, ни низа…
Как склеить мир из ничего, из пустоты, из осколков? Но сознание птицы зорким взглядом смотрит и видит души… Вот Генрих - цельное сознание человека, ведущего вперёд летающую тарелку… Всегда берущего на себя ответственность за чужие судьбы. Вот Шнобель - романтик, ещё не знающий, что он романтик, и рыцарь - ещё не знающий, что он - рыцарь. Или, забывший это во мраке времён... Вот Оливер - маленький мальчик, но уже имеющий сознание взрослого, маленький взрослый человек без детства... А вот - Линда... Это сознание тяжелее всего поймать и вместить внутрь сознания старого, мудрого ворона... Он не находит её… Где же она? Неужели, не получится? Она… Теряется… Застилается облаком тумана… Он уже теряет её...
Растерянная маленькая девочка, вспоминающая свой первый полет... «Дяденька, вам больно? У вас ножки болят?» Падение в никуда, удивление, неожиданное расставание навсегда с любимым лесом, любимым миром... Вот… Всё же, он поймал её… Мягко обволакивая полем своего огромного знания…
« Линда! Тогда у тебя всё получилось… Получится и теперь. Хотя, в какую-то часть твоего мозга крепко вцепился профессор Тараканов - и всё ещё держит… Но, я тоже держу тебя, Линда! И ты держись… За своё детство. За свой мир. За свои чувства. Держись, и стань снова маленькой Линдой. У которой всё получалось легко и свободно. Вдохни свободу полной грудью»…
Так он хочет сказать, так мысленно говорит ей.
Нет, её разум будто разбивается сейчас на тысячи осколков, отражаясь в нескольких зеркалах, в нескольких временах и жизнях одновременно, растворяется, разрушается, расслаивается, превращается в пыль... Она гибнет, гибнет её разум, сцепленный с разумом Тараканова… Слитый с ним воедино. А сознание профессора явно не выдерживает Перехода – оно расслаивается на кусочки-сознания заимствованной им, высосанной им из других людей ментальной энергии, которая вырывается, высвобождается - и, наконец, возвращается в единый поток общего сознания… Но и Линда чувствует эту гибель, похожую на взрыв ядра на миллиарды маленьких частиц.
«Линда! Доченька моя!» – прорывается сквозь смерть мелодичный женский голос... Нет, этого не может быть! Голос - незабываемо прекрасный, как мелодия Света, как голос Богини... То ли слышанный в детстве - то ли не слышанный никогда. «Мы с мамой любим тебя, радость наша! Держись!» - а этот, второй голос - мужской. Слёзы из глаз, как искры, как капли лучезарного Света, льются из глаз врана... «Я иду к вам! Милые, родные!» - сознание Линды растворяется в пустоте, в потоках слёз, в том сказочном мире, когда она бежала по чистому, свежему от дождя лесу, навстречу отцу и матери… Она становится свободной, вольной, и летит… Соединяется с остальными в потоках света и радости… И вран закручивает эти потоки в единую спираль…
Линда, Шнобель, Оливер, Генрих, и даже Пёс, преданно следующий за своим хозяином – теперь он видит все эти маленькие светящиеся точки-сознания. Они кружатся в солнечном круге, на границе мироздания, между бытиём и небытиём... А он соединяет, сплетает их все между собою.
И Кролас тоже видит эти души, видит сознанием врана. Но видит не только их… Он чувствует, как над ними кружится маленькая, вдохновенная, необычайно жертвенная Птица. Его любимый советник и друг… Его Вран... И вот его друзья, уже плавно опускаясь, парят над лесом. Никакой машины, приборов — больше нет. Они исчезли. Только люди прошли меж мирами. Мягко и плавно, весело летят, светясь от счастья, их, такие лёгкие сейчас, зримые сейчас души.
Вот только маленькой самоотверженной птичке нужно теперь, отпустив их, возвращаться обратно… С трудом преодолевая колодец из облаков и света - и пока ещё виден обратный путь и не забыта дорога. И вран, с трудом, с неимоверной тяжестью, преодолевая самого себя, стремление своей души, начинает обратное движение... Ему нужно вернуться. Его ждёт ещё один человек…
Вот уже снова - безводная пустыня. Раскалённый воздух. Край пропасти. На самом краю - страшный, искорёженный хлам железа. Боевой вертолёт. И в нём - закативший глаза, тоже искорёженный, только — лишь собственной злобой, жуткий человек. Он до конца, до последней мысли своей желал одного - порабощения другого человека, другого сознания… Как панацеи для увеличения своей силы. Он выбрал духовный каннибализм, издевательство над другими людьми и страшные эксперименты над чужими сознаниями. Вран не сочувствует этому трупу, который-то и при жизни своего тела был трупом. Умная птица летит дальше - чтобы ждать своего друга... Где? Пусть будет, у Полночных врат. На городской Стене.
И он дождётся его. Враны умеют ждать.
* * *
Внезапно, Иоганн вновь услышал зов врана - и полностью отрешился от всего, что происходило вокруг и в воображении. И для него сейчас не было ничего важнее этого голоса…
- Кролас! Кролас! Я проходил Зону - только что. И - вернулся. Ты видел?
- Да, я видел. Видел и чувствовал.
- Я вернулся за тобой. Ты не сможешь пройти этот путь без существа, уже проходившего Зону... Без врана. В смысле - пройти именно туда, куда нужно. Туда, где теперь наши. Даже не каждый дриммер самостоятельно пройдёт намеченным курсом, сможет ориентироваться. Я буду твоим проводником. Ты готов к такому испытанию?
- Да! Там, на той стороне, будешь ты. Я знаю, тебе абсолютно нечего делать в этом городе. А ещё, теперь уже там Линда, Оливер, Шнобель, Генрих... Я хочу быть с ними. И - с тобой!
- Мне там действительно плохо. Потому, я даже не переместился сейчас к тебе. Снова вернуться - даже для меня, это - слишком. Хотя, и купола теперь над Городом нет, и он станет вскоре чуточку лучше и чище. И в нём тоже есть хорошие люди. Но я чувствую и знаю, что сначала будет гражданская война, потом - зачистка Города от сволочей и бандитов. Другого пути нет. А главное - моё сердце принадлежит другому миру. Где всё иначе. Думаю, что тебе он тоже понравится. Только, нужно будет тебе решиться... И прыгнуть в пропасть. Ты к этому готов?
- Да. Только, покажи, где мои друзья сейчас, и как себя чувствуют.
- Нет, уже не могу! Я сейчас - у Полночных врат. Сижу на высоком кирпичном заборе. А они - уже в другом мире. Показать их - слишком затратно, а мне нужны силы, силы на ещё один Переход. Но, будь уверен: всё с ними в порядке.
- Тогда… Ты проведёшь меня к Проходу? И ты будешь ждать меня, там, у Полночных врат?
- Да, Кролас! Я тебя жду. У Полночных врат. На границе Города, - слышит Иоганн.
* * *
Он медленно выходил из транса, возвращался сознанием… И вот, вернулся... На крышу. Рядом с ним и с трупом Золотусского, возле которого он по-прежнему стоял, уже столпились Зарема, Ярита и дядя Ося.
- Наконец-то! – говорит торговец. – Я минут двадцать тряс тебя, пытаясь привести в чувство… Что случилось? Припекло?
- Дядя Ося! Отвези меня к Полночным вратам! - тихо попросил Иоганн. Так тихо, что и сам едва расслышал свой голос. Но наклонившийся над ним дядя Ося слышит всё, и мгновенно замолкает. Потом спрашивает:
- Что, на контакт выходил? Со своим Говоруном? Ну, и как он там? Куда подался?
- Как обычно: птица Говорун отличается умом и сообразительностью, - пошутил, приходя в себя, Кролас. – Ну, что? Подкинешь меня к Полночным вратам? На зоноходке… Что тебе стоит?
- Ха-ха-ха! Нет, вы только посмотрите на него, дамы! Он реально думает, что всё в мире - лишь случайность, и что я подкину его лишь до Полночных врат - а затем старый и глупый дядя Ося вернётся назад, чтобы выяснять с Боровом и Крысой вопрос, кто же из нас троих будет теперь править Городом!
Иоганн удивлённо, с отвисшей челюстью, посмотрел на этого неунывающего человека. Так, будто видел его впервые. Вовсе ещё и не старого, во всяком случае, намного более молодого, чем Тараканов, что мнил себя молодым, обаятельным и великим.
- Что удивляешься? Городом теперь будут править Гондурас – его выдвинет мэрия, и Антонов с Петровым – от оппозиции. Они создадут коалиционное временное правительство и проведут всеобщие равноправные демократические выборы. Но Крыса и Боров пока этого не знают, а думают, что Городом будет править кто-то из них. На условиях прежней жёсткой диктатуры, только со сменой декораций. Но, в действительности, они или перебьют друг друга в разборках между собою, или же их упокоит их собственная шпана, или же мои люди - но всё это меня уже мало интересует... Мне это перестало быть интересным. Последние несколько минут, Кролас, я только и думаю о том, как бы мне покинуть этот чёртов Город... И потому, я ни за что не упущу этот шанс - прыгнуть вместе с тобой. В пропасть: навстречу неизвестному. Один раз мне судьба уже предлагала это - но я тогда не понял. Я вернулся домой - и, хотя у меня тогда была и любимая жена, и маленькие дети - полжизни жалел о том, что вернулся... Да ещё и бедную девочку Линду сюда затянул ненароком… Но теперь-то я не такой осёл, чтобы отказаться от второй попытки. И зная, что третьей – никогда не будет. Тем более, что, чуть более года назад, умерла моя бедная жена - она была из тех, кто никогда не встраивался в мир Города и не мог в нём долго выжить... А дети, теперь уже полностью независимые, давно позабыли отца и не имеют со мной ничего общего, выбрав полную самостоятельность. Да и - какая семья может быть в Городе? Это - пространство одиночек...
Ну, в общем, я хочу проводить тебя не просто до Полночных врат… А до самого обрыва. И даже дальше. Ты возьмёшь меня с собой?
- Да, - решил Кролас.
- Тогда…. Я начну совершенно иную жизнь, совершенно иного человека. Конечно, если судьба даст мне этот шанс - и я пройду Зону. В общем, я иду с тобой! А теперь… Рассказывай. Почему именно Полночные врата… И что случилось сейчас с враном?
Кролас вкратце поведал о том, что Генрих, Оливер, Линда и Шнобель со своим Псом… Прыгнули в пропасть – и, благодаря проводнику-врану, преодолели Зону. А Тараканов погиб.
- Тогда – летим. К Полночным вратам. Не к чему терять время, - сказал дядя Ося в конце его рассказа. – Я теперь точно знаю, что и мы пройдём Зону… Вран нам поможет. Всё будет гуд, как сказал бы Шнобель…
- Простите, любезный! А нас вы собираетесь оставить здесь, на крыше? - спросила Зарема у торговца.
- Нет, милые дамы! Я вас подброшу, куда прикажете, и высажу где-нибудь по дороге! - широко улыбнулся дядя Ося.
- А - куда мы прикажем? А, Зарема? - спросила Ярита. - Мне кажется, тебе, сестрёнка, приглянулся Шнобель...
- Ага! - ответила та, - И я не против самолично передать ему привет. Кстати, спасибо, Кролас, что выдернул нас из лап профессора... Ты - герой. В общем - следующая остановка - Полночные врата. Забираем там врана - и вперёд! Летим дальше.
- Однако! - удивился Иоганн.
- А что, Кролас! Жалко, что ли? Девчата тоже согласны на новую жизнь, а места в моей машинке всем хватит! - гигикнул дядя Ося.
- Ну... Что ж! Я же обещал Зареме доставить её с сестрой в безопасное место... Хотя, суть дела казалась тогда иной. И, честно говоря, я вас по-прежнему побаиваюсь: профессорский вы контингент. Мало ли, что у вас действительно на уме… С таким гадом дело имели.
- Не бойся! Мы, после того, как поработали в одной команде с тобой и Шнобелем - почувствовали, что такое дружеское плечо. И это чувство не променяем теперь на сытный шопснаб, - заверила его Зарема.
- Да, сейчас я вспомнил... Спасибо, что ты мне помогла в момент моего сражения с клоном Золотусского. Я бы сам не справился.
- Ну, в том деле, более всего заслуг - у Отца Даниила. – Вот ему -спасибо.
- Да... Вот кого бы - забрать отсюда с собою, - ответил Иоганн.
- Нет. Нельзя. Город осиротеет - во всяком случае, все монахи, - ответила Зарема.
- А может, Зона с этих пор будет более проходимой? Пошлём нашим весточку через хакеров. Тем более, Генрих будет с нами. Как-нибудь, на расстоянии - сможем общаться с теми, кто остался здесь, и нам дорог. А может, даже встретим на том берегу тех, кто тоже решится уйти отсюда в поисках новой жизни, - сказал дядя Ося.
А потом, на несколько минут, все затихли, и просидели молча.
- Ну, что? Пора. Посидели на дорожку... А теперь - в машину, и в путь, - предложил дядя Ося.
* * *
Вран, как и обещал, сидел на кирпичной стене. И ждал. Как простой нахохлившийся ворон. Дядя Ося посадил летающую машину уже на другой стороне от Города: на пизанс-территории. Кролас один вышел из неё, приблизился к врану и сказал:
- Привет! С нами полетят дядя Ося, Зарема и Ярита. Ты не против?
- Не пр-ротив. Судьба, - ответил вран, залетая к нему на плечо.
Иоганн с птицей на плече вскоре забрался обратно, и летающая машина полетела над пустырями, над колючками и над свалками. И, похоже, что подступы к Проходу через Зону теперь стали более проходимыми: они гораздо легче и быстрее, чем это было в видениях Кроласа, переданных ему враном, долетели до обрыва… Быть может, после того, как был ликвидирован купол над Городом, что-то ещё постепенно менялось в этом мире. А, быть может, ещё до конца не растаяла некая тропа по Зоне, только что сотворённая летающей тарелкой Генриха. И теперь проще было лететь по чужому следу.
Так или иначе, они добрались сюда без препятствий, и нужное место было видно ещё на подлёте, издали. И с этих пор не нужно было отыскивать точку перехода по каким-то еле заметным особым приметам, которые знал только дядя Ося, уже проходивший Зону... Потому что на краю пропасти, рядом с нужным им местом, валялся искорёженный при ударе о землю, сбившийся с курса огромный чёрный вертолёт со страшным содержимым: трупом профессора Тараканова.
Они совершили посадку чуть в стороне. Кролас, Зарема и Ярита сразу же вышли наружу. А дядя Ося ещё немного повозился с недовольно бурчащими полусонными лисокошками, запихивая их в рюкзак Яриты, из которого он вытряхнул наружу всё прежнее содержимое. Потом он вылез наружу, надел на себя рюкзак и присоединился к остальным.
А те уже стояли на краю пропасти, и все, как по команде, выстроились в одну линию. Кролас стоял посередине, между девушками, и у него на плече сидел вран. Дядя Ося протиснулся между ним и Заремой.
Потом все взялись за руки, и прыгнули на счёт "три"… Прыгнули - или же просто сделали шаг вперёд, в пропасть. В воздухе Зарема и Ярита, которые оказались с каждого края, соединили руки между собой, и все они летели теперь замкнутым кругом. И парящий над ними вран, стараясь объединить их сознания, вскоре понял, что это путешествие даётся легко. И его люди не потеряются, крепко держась за руки. Тогда, он просто слился с сознанием Кроласа и остальных… И почувствовал, что в этой группе путешествующих есть два проводника: он сам, и... дядя Ося.
И вот, Иоганн чувствовал, как раскалываются его мысли, и он сам, на миллиарды кусочков, как дробится его сознание на сотни других жизней… Пребывающих и в Городе, и на других континентах, и даже - в иных мирах... Он завис где-то между ощущениями себя и не-себя. Между мирами. Между Зонами. Между оболочками каких бы то ни было тел... И не знал, как долго длится это странное ощущение, которое вран называл «Переход»…
Потом он «выпал» в иное состояние - и увидел, как вран сам впервые проходил этот путь. Вместе с другими Птицами… После смерти своего друга и учителя, первого человека, связанного с ними сознанием. Тогда все они - Сирин, Алконост, Гамаюн, Хугин, Мунин, Гаруда и Тенгу - отправились перелетать Зону. И каждый из них был заброшен в иные времена, в иные пространства... Зона, как Зазеркалье, задавала тогда врану вопросы - и не давала ответов. Она была бесконечной, даже когда погружала лишь в глубины сознания.
Потом Иоганн увидел, как вран прыгает в Зону и летит вместе с седовласым гордым человеком с белой длинной бородой. Быть может, это действительно было где-то и когда-то… Этот человек бежал из своего мира в другой, бежал от лжи, предательства и преследований...
А вот вран проходит Зону с японкой или китаянкой, стройной девушкой в ярком кимоно. Она спасалась от врагов после того, как отомстила за своего возлюбленного...
И вновь, ещё раз, вран проходит Зону… С целой группой молодых и весёлых людей. Эти люди имеют чисто научный интерес и проходят не слишком плотную Зону, что находится где-то посреди океана. С другой стороны их уже ждали, на другом судне, те, кто был предупреждён об этом путешествии. И вот, все уже бурно радуются встрече.
Это были разные Зоны. Но Переход… Он, будто центр, точка света, нечто неопознанное – был тот же самый. И вечный, как мир.
Должно быть, каждый из проходящих чувствовал в нём совершенно разное.
Наконец, Иоганн открыл глаза. Он и его спутники, держась за руки и образовав круг, медленно и плавно парили, высоко-высоко над лесом… Да, всё было так, как в ментальном образе, который видел Кролас, и который был послан ему враном… Шнобель, Оливер, Генрих и Линда так же опускались именно здесь. И вран тоже летел над ними, как и сейчас, над центром их круга. И так же люди парили в пустоте. И опускались, медленно и плавно.
Вран летел над их головами, и его перья казались Иоганну серебристыми.
- Теперь уже, просто как будто прыгаешь с парашютом, - весело сказал дядя Ося. - Я когда-то, очень давно, прыгал: был такой аттракцион в Городе. Его потом почему-то прикрыли.
Лес, что был под ними, всё приближался. Солнце клонилось к закату, розовели облака, деревья шелестели листьями. Чистый, прохладный воздух…
«Боже, как хорошо!» - подумал Иоганн.
- Всё время, что прошло тогда, после моего исчезновения и знакомства с Линдой - не давала мне покоя мысль, что надо было тогда остаться здесь, в этом мире... Этот лес снился мне по ночам – и я просыпался, и, как ребёнок, плакал в подушку... Будто упустил в своей жизни самое главное приключение. А теперь, я знаю: не упустил, а лишь отложил ненадолго! – и всё это восторженно произнёс не кто-нибудь, а типичный, пузатый и разбитной торговец. Большой Папа Ростова… И вдруг, он рассмеялся весело и звонко, как маленький ребёнок.
И они всё ещё продолжали и продолжали парить над лесом, мягко опускаясь…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге