Обложка Город: Библиотека и Демон

Город: Библиотека и Демон

D.e.t.e.r.m.i.n.a.t.i.o.n.

0% прочитано
Стандартный
D.e.t.e.r.m.i.n.a.t.i.o.n.

Город: Библиотека и Демон

Глава десятая, обучение персонала

Библиотека руин. Этаж технологических наук. Книга «Брошенный убийца». От третьего лица.

С громогласным лязганьем металлический ком размозжил черепушку и верхнюю часть тела библиотекаря-покровителя этажа технологических наук. От данного зрелища стоявшему рядом головорезу захотелось выругаться. Только утро, уже потери, замечательное начало дня…

Как и было обговорено ранее, как только аномалии оклемались, библиотекари-покровители были безотлагательно посланы добывать себе подчиненных. И как и было обговорено, никто не собирался им помогать. Головорез четко знал: чтобы из этих бестолковок получились нормальные командиры, тем ещё предстояло окунуться в насилие с головой и по самую макушку.

Они уже были далеко не чистенькими, изрядно успев замарать руки, только вот будучи потешными тумбочками и чужими руками, а теперь им предстояло лично прикоснуться к бескомпромиссной жестокости. Через боль, ожоги и, разумеется, собственную смерть.

Место обитания аномалии выглядела как психиатрическая больница, заброшенная давным давно. Свет пробивался из-за щелей окон, заколоченных досками, плитка под ногами местами откололась, покрытие стен пестрило пятнами.

Надежно укутанный в смирительную рубашку с толстенными ремнями, намертво сковывающими конечности, оставляя лишь возможность крайне неспешно ползать на коленях. Едва ли бы данная аномалия внушала опаску, если бы не её рост. Даже стоя на коленях великан возвышался над нами обоими. На бледном лице, единственной открытой части тела, было видно множество незаживающих шрамов.

— Я не хотел видеть его снова, — недовольно выдал Аспид, стоило тому увидеть аномалию.

— Не смотри на меня такими глазами. Ты самый жалкий здесь… — прежде чем головорез успел вставить ехидный комментарий, огрызнулась аномалия. В отличии от кровавой ванны, эта тварь имела и пользовалась возможностью лично высказать всё, что думает.

От укора аномалии лицо Йесода скорчило. Эти существа едва ли имели разум, но проникнуть под кожу колким словцом умели, а уж эта и вовсе была для библиотекаря очень личной и больной темой. Настолько, что тот пытался отказаться от книги. Настолько, что в глазах директора плясали бесенята, когда она ему эту самую книгу насильно всучила.

— Выпустите меня… Почему я должен быть связан, чёрт возьми! — приказным тоном скомандовал убийца, нервно дергаясь и раскачиваясь. В воздухе появилось напряжение, от чего покровитель, как того и учили, сразу же обнажил бионические косы. — Я чувствую… как моя голова превращается в металл… Извилины в моём мозге распрямляются и становятся как металл…

Подтверждая слова аномалии, его голова деформировалась. Кожа расходилась по шрамам, словно по швам, обнажая набирающие объём наслоение, сопровождаясь омерзительным металлическим скрежетом, пока не образовали огромный неровный ком, по размеру вполне сравнимый с человеком.

Головорез, стоявший в отдалении на данное зрелище только задумчиво хмыкнул. Всё как и рассказывала Алиса. В отличии от ванны, эту тварь не так сильно подавляли и та служила в комплексе корпорации в своём первоначальном виде. И теперь Йесоду предстояло столкнуться с этим чудовищем лицом к лицу.

— Вперёд, не медли, агенты в твоём отделе подавляли его чуть ли не ежедневно, а то и по несколько раз на дню.

— И без тебя знаю, — раздраженно отозвался Йесод, но совету последовал и устремился вперед.

Убийца, казалось, даже не реагировал на него, но ровно в тот момент, как аспид собирался вспороть шею аномалии, тот резво подставил свою башку под удар. Косы Тайина, способные рассечь простого человека на двое, лишь высекли искры из металлических наплывов, а сам библиотекарь принял на блок толчок взметнувшейся головы аномалии.

И тут библиотекарь совершил роковую ошибку и, попытавшись заблокировать последующий удар аномалии, принял металлический ком почти с него размером, с размаху обрушенный сверху, на скрещенные бионические косы и протезы. С уже озвученным результатом. Раздавлен всмятку… День обещал быть долгим.

А пока что короткий миг дезориентации и вот Акума уже стоит пред очами директора.

— Опять неудача? — вежливо осведомилась директор, как всегда читавшая за своим столом историю очередного гостя. Следить за «успехами» Йесода она перестала после третьей попытки. — Разве не проще прямо сказать ему, где его ошибка?

— Если хочешь получить безмозглых, безынициативных идиотов, не способных шагу сделать без приказа, то да, — флегматично заявил головорез. — А так, через боль и смерти, кинетическим образом аспид преодолеет свою узколобость. Рано или поздно.

— Доверюсь твоему опыту, — уловив, что для того подобное не в новинку, согласилась директор.

— Вы же в курсе, что я все ещё здесь? — с явно дергающимся глазом вопрошает Аспид, все это время сидящий на диване. Хоть смерть и была в библиотеке временным явлением, никто не мог мгновенно отойти от ощущения, что тебя размазало о твердь, прежде чем нетвердой походкой пойти на новый приступ.

Акума на это только равнодушно пожал плечами, прежде чем укорить аспида.

— Ну может ты хоть так возьмёшься за голову. Птенчик хоть и сгорела до тла пару раз, испытание прошла, а ты все прешь на напролом. Подобное более типично жителям подворотен, чем отпрыскам крыльев, знаешь ли.

— Издеваешься? — иронично спросил Йесод. За время знакомства тот уже успел составить мнение об его коллеге. И если к профессионализму в назначенном им деле сомнений не было, то вот его характер вызывал лишь глухое раздражение.

— Отнюдь, мне по большей части плевать и на тебя и на птенчика и на всех следующих покровителей оптом, — не согласился головорез и раз уж библиотекарь допрел до серьёзного разговора, больше не бросаясь голословными обвинениями, продолжил.

— Как я уже говорил, всё что меня волнует в данный момент — это наше соглашение с директором. И если для этого ты должен стать полноценным полевым командиром, ты станешь им, хочешь того или нет. Сколько при этом раз ты умрешь, сколько раз кости будут перемолоты в труху и прочее меня совершенно не заботит. Вот и всё.

— Ясно, — пришибленно буркнул покровитель этажа технологических наук, выходя из кабинета. Йесод был готов вступить в словесную перепалку, но вот подобного хладнокровного откровения от того, кого считал просто узколобым рубакой, не ожидал.

И погрузился бы кабинет в оглушительную тишину, однако стоило только библиотекарю занять освободившийся диван, как уже директор решила поговорить по душам.

— Вижу ты частично восстановил свою память? — риторически спросила директор и было очевидно, к чему она ведет.

Только вот сам головорез не сильно стремился рассказывать о своём прошлом. Поделиться парой историй — это одно, а просто так выкладывать всю свою биография тот не собирался, не настолько тот повредился рассудком. Просто из принципа, потому что так ему подсказывала интуиция и природной, хотя скорее приобретенной, вредности. Так что ответ директору сочился иронией.

— Какие бесстыдные вопросы я слышу от той, кто обещал расплавить мне кости, еже ли я попытаюсь узнать её прошлое.

Директор ответила не сразу. Не потому что ей нужно было время не раздумье, в этом её разум машины никогда не нуждался. Взвешивала. Собственные эмоции, варианты разговора, предполагаемые результаты и цену ответа. И с этим были проблемы. К сожалению, её опыт пасовал перед поведением её подчиненного. Точнее она слабо понимала его систему ценностей.

— Справедливо, — не стала упорствовать Анжела. — Что ты предлагаешь?

— Твоя способность перекладывания решения проблем на чужие плечи восхитительна, ты знала? — отвесил искренний комплимент головорез, попутно сняв клинок с ножен и приставив к дивану.

Директор стоически это проигнорировала. Она уже успел определить, что головорез ненамеренно пытается вывести собеседника из равновесия.

Точнее как раз намеренно, но неосознанно. Поведенческий паттерн, въевшийся настолько глубоко, что остался невзирая на амнезию и теперь её собеседнику приходилось прикладывать усилия, чтобы избавится от него. Поскольку насмешки, издевки и комплименты сменялись в зависимости от отношения к конкретному человеку и библиотекарь не переходил черту, директору это не мешало, скорее даже нравилось. Особенно реакция её подчиненных.

Это давало возможность попрактиковаться в нормальном общении без лишних последствий. Едва ли она могла бы говорить так же свободно с бывшими сефирами или агентами.

— Это называется делегированием обязанностей.

Головорез на это только напоследок ухмыльнулся. Как и с речью, лицо тоже намертво запомнило одно выражение и без контроля стремилось растянуться в легкой ухмылке, в бою или при сильных эмоциях быстро перерастающей в оскал.

— Очевидно, что это не имеет и надеюсь не будет иметь отношение к нашему текущему соглашению, — начал головорез, уже без своей привычной улыбки, что ярко сигнализировало о серьёзности разговора, так что директор молча кивнула. — И ты не можешь доверять мне и, насколько я понимаю, уже достаточно ознакомилась с городом, чтобы моё недоверие тебя не задевало, не так ли?

— Мне не нравятся любые попытки уличить меня во лжи, которой не было, — сделала важное для неё уточнение директор. — Твоё недоверие же имеет по собой довольно четкие причины, описанные тобой достаточно прозаично.

— Хорошо, что мы нашли общий язык, — покивал головорез тактично сделав вид, что все в порядке и директор не проигнорировала часть вопроса. — В таком случае предлагаю простейший обмен. Вопрос на вопрос. И разумеется, надеяться на честность будет сложновато-то, если собеседник сам привирает, знаешь ли.

— Я могу в любой момент превратить тебя в книгу и узнать всё необходимое, однако это приведет к концу наших соглашений, поэтому я согласна на данные условия, — заключила директор, попутно отслеживая, как недобро блеснули глаза головореза. За время знакомства директор сделала вывод, что соблюдение договоренностей для того было чем-то очень сакральным. Это обнадеживало. — Однако первой вопрос задаю я: сколько и что именно ты успел обо мне разнюхать?

Изначально вопрос должен был быть другим. Однако помимо вопросов города Анжела не забывала следить за происходящим вокруг неё.

Головорез же в это время только подивился, как быстро у директора меняется пластинка. И в очередной раз сделать в памяти засечки.

— Значит, разговоры с сефирами ты все же не отслеживаешь, — сделал тот логичный вывод. Директор нахмурилась, но кивнула. У неё не было ни времени ни желания на постоянной основе отслеживать о чем сплетничали её подчиненные, не говоря уже о пусть и крайне незначительной для неё, но тем не менее этической стороны вопроса. — Я действительно расспрашивал и покровителей и библиотекарей: о комплексе, аномалиях, снаряжении, бывших и будущих коллегах. Тебя в этом этом списке не было.

Директор видела, что ей не врут. Не каким-то особенном чувством, а через призму чудовищного по объёму опыта работы с людьми в комплексе. Головорез был непредсказуем в своих размышлениях, но все же искренен.

— Значит, все дело в опыте? — предположила директор. Это было логичным, хоть и не объясняло и половины упомянутой информации, но вполне укладывалось в картину мира директора.

— Верно, у меня почти нет воспоминаний о временах, когда я его приобрел, — невесело выдал Акума. — Сейчас по большей части это происходит интуитивно. Ассоциативные цепочки фрагментарны, просто причина и сразу конечный вывод. Ненадежно, только другого нет, да и никто ведь не мешает перепроверять, не так ли?

— Хорошо, этого пока достаточно, твоя очередь, — закончила директор. У неё будет время поразмыслить об этом позже, сейчас же стоило закрыть долг. Она не собиралась быть должником больше необходимого.

Библиотекарь в это же время смерил начальницу задумчивым взглядом. Очевидно, раз та не стала лезть в его прошлое, то и ему не стоило, уж количество и качество обмолвок о том, что она очень не хочет вспоминать некоторые вещи, было достаточно. Поэтому к выбору вопроса стоило подойти крайне ответственно. Вряд ли она сейчас станет плавить его кости, но и просто так портить едва налаженные минимально дружественные взаимоотношения не стоило.

Или просто забить на всё это и пойти в лоб, рискуя лишиться языка или открыть для себя новые горизонты. По крайне мере, Акума не помнил, чтобы ему когда-нибудь плавили кости.

— Ты ведь не доверяешь мне, не так ли?

Директор молча вперила взгляд в головореза так, словно собиралась просверлить в нем дыру, пока тот продолжал вальяжно потягиваться на диване. Она ожидала многого, асимметричного ответа, каверз, чего угодно, но того, что у неё спросят подобное прямо в лоб. То, что её подчиненный был прозорлив она заметила ещё с их первой встречи, но только сейчас поняла насколько именно. Головорез видел и слышал куда больше чем говорил, что делало его крайне опасным противником. В том числе и для самой Анжелы.

— Иногда молчание яснее ответа, знаешь ли, — продолжил головорез, пока директор думала над ответом, попутно осторожно отслеживая действия головореза. А тот неожиданно расплылся во вполне обычной улыбке, прежде чем похвалить директора. — Правильно делаешь, был бы разочарован, будь оно иначе. Неведомо откуда взявший псих с ретроградной амнезией, крутым норовом и крайне едкой манерой речи.

— Очень самокритично, — прокомментировала не самую лестную оценку директор, прежде чем все же дать пояснения. Точнее собиралась, ведь прежде чем успела сказать хоть слово в кабинет завалилась покровитель этажа истории.

— Анжела, … Кья! — прежде чем Малхут успела договорить, в колону рядом с её головой вонзился кустарный скальпель, кончиком лезвия порезав той ухо.

— Хотел только шугануть. Все же скальпель летает не так хорошо, — извиняющим тоном протянул головорез и покровитель была бы рада возмутиться, да только осеклась, когда между пальцев библиотекаря блеснул теперь уже метательный нож. Директор хоть была готова вмешаться, но пока просто наблюдала.

— Два шага назад, голову на треть влево, чуть выше твоего уровня глаз, — спокойно скомандовал головорез и девушка, не решившись ослушаться, в итоге уперлась взглядом в табличку.

Перед входом звонить. То, что вы не можете умереть исключительно ваши проблемы.

Первая фраза была выведена каллиграфическим почерком директора, а сразу под ней красовалась уже не столь изящная приписка авторства головореза.

Прочтя надпись, Малхут перевела взгляд на все ещё поигрывающего ножом головореза, затем на молча наблюдавшей за зрелищем директора и сумнясеща позвонила в повешенный рядом колокольчик. Спрашивать что имел ввиду Акума желания девушки как-то не было. Насколько он радикален в вопросах проведения и подготовки к приёмам та уже успела оценить.

— А вот теперь мы можем поговорить, как приличные люди, — с намёком, от которого у Малхут заалели ушки, продолжил головорез с видом, словно ничего и не было, а нож исчез так же незаметно, как и появился. — С чем пожаловала?

Ранее Малхут влетела в кабинет с сильным желанием накричать на директора. Но чуть успокоившись и заметив некоторые обстоятельства, которые не меняя выражения лица чуть не всадили ей нож промеж глаз, пришлось успокоиться и продолжить куда тактичнее.

— Я хотела обсудить приёмы. — начала покровитель этажа истории. — Нам действительно необходимо убивать гостей?

— Это необходимая процедура для излечения из них книг, — холодно отрезала директор, которой с ходу не понравилось куда клонила покровитель этажа истории. Этот разговор уже проходил в самых разных формах, с самыми разными аргументами и с двумя собеседниками. В такие моменты директор радовалась, что агенты изначально наняты для подобной работы ещё в филиал корпорации, а про головореза и говорить не стоило.

— Но это неправильно! — попыталась Малхут в который раз достучаться до Анжелы.

— Чем неправильно? — неожиданно влез в их перепалку головорез.

Прошлые свары между девушками проходили без его участия. Покровитель этажа истории и сейчас бы предпочла общаться наедине, да директор просекла, что в присутствии головореза её дорогие подчиненные теряют львиную долю пыла и начинают подбирать выражения тщательнее в присутствии чужака.

Так что директор с тщательно скрываемым удовольствием пользовалась тем, что невзирая на наличие комнаты отдыха, головорез все равно большую часть времени сидел напротив неё и даже отсыпаться предпочитал в её кабинете. Восемьдесят один процент попыток вновь обмусоливать одну и ту же тему заканчивались на одном факте его присутствия.

— Неуверенна, что вы сможете понять мою точку зрению, — вежливо указала головорезу девушка на некоторые обстоятельства, послужившие в том числе основанием для его прозвища.

— Ты права, — согласился Акума, ничуть не оскорбленный подобным намёком. — Поэтому и спрашиваю. Каждый видит мир через призму собственного восприятия, знаешь ли.

— И как ты видишь необходимость убивать гостей? — куда резче и эмоциональнее, чем той хотелось, выпалила Малхут.

Ответ головорез был все таким же подчеркнуто вежливым.

— Таков Город: каждый день синдикаты и корректировщики зарабатывают себе средства к существованию самым простым способом, насилием. Мы лишь используем этот бесконечный круговорот насилия в собственных целях, как и все прочие, присоединившиеся к нему. Наши гости и так ежедневно отправляют друг друга на корм мясникам и чистильщикам. Тебе стоит меньше беспокоиться о вещах, независящих от тебя, и мыслить более позитивно.

От подобного мышления девушка аж взъярилась. Наплевательство она ещё могла стерпеть, чай знает с кем работает, но не подобные нравоучения.

— И какой же может быть позитив в их смерти!

— Ты разве не читала свежие истории из книг гостей? — с совершенно искренним непониманием спросил Акума, после чего пояснил. — В результате наших действий несколько кварталов двадцать второго районе затихли. Даже те, кто никогда бы не сунулся в библиотеку, предпочли затаиться на всякий случай. Некому вешать людей на крюках, некому поставлять человечину гурманам района вкусов, некому вычищать территории от крыс, никто никого не ограбит, никто никого не убьёт. Мирные жители, конечно, уже поди бояться, что и их затащим к себе, но в остальном мы щедро стравили напряжение с части подворотен и люди смогут хоть пару недель дышать посвободнее.

Малхут взирала на головореза как умалишенного, но как-либо возразить не решалась. С такой точки зрения она происходящее не рассматривала. Да и до этого момента вообще не предполагала, что головорезу есть дело до простых горожан. К своему стыду девушка понимала, что только сейчас задумалась о том, как их действия влияют на мирных горожан.

— Это всё равно неправильно, — уже куда тише буркнула Малхут и прежде чем Акума выдал бы ещё один монолог, спешно убежала, пока Анжела наблюдавшая за этим со стороны молча делала выводы. К примеру, что монолог был не экспромтом, а ещё что ей пока что очень далеко до понимания того, что твориться в черепушке её подчиненного.

— Жизнь в подворотнях бьёт ключом. По таким наивным перышкам разводным и со спины, — задумчиво пробормотал под нос Акума, провожая девушку взглядом. — Хотя её попытки навязать своё мнение уже начинают раздражать.

— Она увидела шанс тебя переубедить и теперь станет ещё настырнее, — с сочувствием в голосе добавила Анжела, тактично не упоминая, что насев на головореза покровительница как минимум будет меньшей надоедать ей самой, прежде чем как ни в чем не бывало вернуться к обсуждению. — Как видишь, вопрос в не в том, доверяю ли я тебе или кому бы то ни было в библиотеке — я просто не могу позволить себе подобную роскошь как доверие в отношении кого бы то ни было. По многим причинам.

— Это да, подчиненные у тебя просто замечательные, — согласился головорез. — Бывшие сефиры тебя, мягко говоря, недолюбливают, работая с тобой исключительно из общей цели и то с крайней неохотой, а бывшие агенты боятся настолько, что дышат через раз в твоём присутствии и будь у тех возможность сразу бы смылись.

Директор слушала характеристику подчиненных с немым укором, прежде чем мстительно добавить к ней ещё пару строк.

— И их всех взял под своё шество ментально нестабильный элемент с непредсказуемыми паттернами поведения.

Акума принял это неожиданно благодушно, и даже фривольно.

— Льстишь так, словно флиртуешь.

Анжела на мгновение замерла, затем рефлекторно проверила местоположение покровителей, библиотекарей и только затем, убедившись, что рядом никого нет и её кабинет снова не влетят с криками, попутно не услышав лишнего, ответила.

— Если бы ты сказал подобное в присутствии покровителей, мне пришлось бы отрезать тебе язык.

— Он бы отрос через неделю.

— Я бы все равно вернула его к тому времени, — равнодушно ответила директор, прежде чем резко сменить тему. — Если это всё, что ты хотел узнать, позволись спросить — зачем это? Я об обмене вопросами.

Акума на это только хмыкнул. Директор была осторожна. Очень осторожна.

Не так, как ведут себя перышки, которым не повезло быть подсиженными товарищами, а скорее как корректировщик, которому не выплатили причитающееся по притянутому за яйца поводу. Как человек с намертво въевшейся в череп привычкой доверять исключительно себе. Подобное многие называли паранойей.

Такое же поведение он нередко отмечал в себе самом, так что стоило ответить подробно, тем более что и настроение было.

— Ровно для того, о чем мы только что говорили, Анжела, доверие.

— Что ты имеешь ввиду? — вежливо поинтересовалась директор. Она уже успела привыкнуть к растянутой манере речи библиотекаря, когда тот собирался развернуто ответить.

— Доверие… Мерзкая штука. С ним трудно, без него никуда, если не хочешь влачить жизнь бродяги, конечно. Вот и приходится даже самым конченным отморозкам в подворотнях договариваться между собой. Хотя бы чтобы во сне вчерашние товарищи не прирезали, знаешь ли. А у тебя цели «немного» помасштабнее, чем просто обложить данью пару ближайших кварталов. Я тоже планирую жить и желательно долго, знаешь ли. Так что без доверия нам никуда.

— И какое отношение данный обмен информацией имеет к доверию? — продолжила спрашивать Анжела.

— Я слышал, как это работает у корпоратов: работают вместе и покуда карьера поперёк горла не встанет, считают всех коллег друзьями и товарищами, не зная даже женаты ли те. Полная чушь как по мне. — Начал головорез издалека. Директор мысленно согласилась. Иногда она сама гадала, как её товарищи ещё не перегрызли друг друга, даже будучи сефирами. — Предпочитаю узнать, понять чем живет, как думает человек, систему ценностей, что тому священно, что презренно, а уже потом решать, доверять иль даже спать с рукой на эфесе, ожидая удара в спину.

— Весьма интересный взгляд на доверие, — коротко резюмировала Анжела. Той было о чем подумать. И спросить, — в таком случае могу ли я узнать, зачем ты это говоришь? Разве это не ставит тебя в уязвимое положение?

— Потому что доверие, это обоюдоострый клинок. Нельзя доверять, не доверившись самому. Кто-то должен сделать первый шаг, знаешь ли, — напоследок приложившись к фляжке, бросил головорез, поднимаясь с дивана. Надо было работать, даже если подчиненные не оценят его трудов. Да и подумать тоже было о чем. — Ладно, что-то мы засиделись тут, надо сегодня хотя бы пару отправить Йесода на смерть, чтобы привыкал думать башкой посреди кишкодерства. Не подскажешь, где он там мне косточки с Малхут перемывает?

Анжела смерила головореза недолгим взглядом, прежде чем ответить. Та, конечно, ценила обстоятельный подход к работе её подчиненного, но уж больно в удобное для него время тот об этом вспоминал.

— На данный момент он советуется на этаже истории с новым библиотекарем по поводу аномалии, так как тот имел опыт работы с ней.

Ответ директора слегка удивил Акуму. Приятно удивил.

— Что же, спустя десяток попыток, но Аспид догадался спросить бывший агентов. Маленький, но все же прогресс, — задумчиво пробормотал он, потряхивая флягой, чтобы определить сколько там осталось. Волей директора та пополнялась лишь в начале следующего дня, а сегодняшний день был нервным.

Слишком много разговоров, разворошенных воспоминаний, смрада крови и визгов Малхут. Из мясников были паршивые гости, знали те немного, зато тренировка для подчиненных хорошая.

— И да, чуть не забыл, — опомнился тот уже почтя выйдя за дверь. — Можешь не считать себя должной за последний вопрос. Я бы все равно рассказал, если ты спросила, пускай и поменьше, знаешь ли.

И не дав директору что либо ответить Акума удалился.

Та впрочем и не собиралась ничего спрашивать, так как её разум невольно зацепился за слова библиотекаря. Та видела это. В первые дни их знакомства, когда в библиотеке не было больше никого, а сам головорез спал прямо напротив её стола. Сидя, облокотившись о спинку и скрестив руки.

Тогда Анжела не придала эту значению, а ведь как бы между делом рука всегда лежала на рукояти клинка. В любой момент тот мог ударить, стоило бы ей только дать повод. Сейчас же на протяжении разговора тот намеренно снял клинок с ножен, чего не делал до этого ни разу.

В этот день, как и все предыдущие, Анжела наблюдала и делала выводы. К примеру, что монолог был экспромтом, а ещё что ей пока что очень далеко до понимания того, что твориться в черепушке её подчиненного. Куда дальше, чем она думала совсем недавно. Или ближе. Пока что она не определилась.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге