Горький шоколад, сливочное мороженое

Пролог

Она пила шоколад с шариком мороженого – ей нравилась постепенная смена терпко-горького вкуса на сладкий ванильно-сиропный. Конечно, она пробовала кофе и глясе, и афогато, но у кофе другой оттенок вкуса и цвета. В местный медосурский шоколад добавляли специальный сироп, отчего сочетание светлый молочный, почти белый и тёмно-коричневый до чёрного казалось ещё выразительнее. Она пробовала и другие виды мороженого, но именно сливочное гармонировало с шоколадным вкусом.

Так, ложечка за ложечкой, сперва горько с примесью чего-то жгучего, а потом светлее, мягче, слаще…

Вика не знала, что в следующий раз ей доведётся оценить прелесть смены вкуса ещё очень не скоро.

Сайс вёл себя на удивление молча, не подкалывая на каждом шагу – уж он-то всегда находил повод подколоть. Правда, генеральную линию вечера определял он сам, да и детали тоже: любимые цветы Вики в любимом месте города – на Северной набережной Тенисы с видом на дворец и море, любимое кафе, любимый напиток, пирожное, салат...

...

Вика смотрела на него и не узнавала. Куда делся лохматый боров с бесячей ухмылкой, к которому она уже привыкла? Медовый блондин с аккуратной причёской, правильные тонкие черты лица – такие на Земле рисуют эльфам и корейцам, худой и прямой, как стрела.

Три месяца он изводил её, правда, почему-то считал, что это она его изводит. Но раз до сих пор он с ней, значит, его всё устраивает. У Вики и так стресс: она попала в другой мир. Неважно, что мир внешне мало отличается от Земли. Неважно, что Вике досталась магия. Неважно, что Вику буквально в первый же день её попадания, в течение нескольких часов, забрали вполне цивилизованные драконы и дальше её жизнь мало отличалась от земной.

Ну как, цивилизованные? Этот же ненормальный и выкупил у племени гоблинов. Её – человека, личность! – купили, и теперь она, получается, собственность этого… Этого. Неважно, что Этот выделил ей квартиру – она всего лишь арендованная, как Вике жить спокойно? А вдруг завтра отберёт или хозяева выгонят? Неважно, что Этот выделил ей содержание, корсу же (местную машину) не купил, и приходилось девушке ездить на общественном транспорте. (В скобках стоит уточнить, что содержания хватило бы на корсу – машины здесь дёшевы и чаще всего берутся напрокат.)

Вика нервничала из-за рыжего – он представился Сайсом, но она предпочитала называть его по-своему. Этот в компании с другими такими же, пообщавшись с ней, пришли к выводу, что она для них бесполезна, а для общества и вовсе вредна. Да, она всегда имела активную жизненную позицию и выступала за всё хорошее против всего плохого. За три месяца бесед с Этим она не сдалась, не приняла чужую точку зрения, она несгибаемо стояла на своём, пусть иногда ей казалось, что доля правды есть и в его словах.

Потом, вечерами, конечно, переживала, листала подаренный ей стрен (местный смартфон-планшет), искала единомышленников – они здесь были. Впрочем, рыжий не скрывал, что беседует с ней, пытаясь понять логику тех, кто всем недоволен. И что здесь непонятного? Если всё плохо, значит, надо кричать на каждом углу, чтобы все знали, как всё плохо. Вика даже успела приобрести авторитет в сетевых группах, выступающих за выборы короля (сейчас трон передаётся по наследству, а вот раньше выбирался сильнейший по итогам состязаний). Да она даже на пару митингов сходила.

Странно, почему представителям королевской власти – а Этот, как и другие общавшиеся, были явно настроены провластно – не нравилась её активность? Очевидно, она говорила правду.

Ещё больше Вика нервничала от того, что Этот время от времени отпускал пошлые шуточки, но всерьёз её особой не интересовался. Всегда отшучивался, что ему и так достаточно секса. Ага, как же! Девушка не верила, что он мог пропустить длинноногую блондинку – на Земле она пользовалась популярностью у противоположного пола. А здесь: встречаться с другими страшно, кто знает, какая будет реакция у Этого, встречаться с Этим ещё страшнее – натурально, лохматый боров.

Тем разительнее выглядела смена имиджа. Этот уже показывал, что такое местные маски – человек меняется полностью. Теоретически Вика могла бы догадаться, что боров – это иллюзия для общественных мест. Но практически воспринимались такие перемены весьма тяжело: она привыкла видеть среднестатистического человека, обделённого красотой и, наверно, женским вниманием. Привыкла, что он хоть и ржал над ней, но вспыхнул только один раз – ей тогда было несладко. (Неважно, что она в очередной раз докопалась до его возможностей и ориентации. Ну, он показал ей возможности и ориентацию.)

Она следила за тем, как его тонкие длинные пальцы расстёгивают пуговицы классической рубашки – наверно, мужчин так же завораживает процесс. Когда он раздвинул полы, стало понятно, почему на его губах блуждала лукавая улыбка: рабочие кубики без жира и лишних подробностей рельефа.

Викин взгляд невольно сбежал ниже на застёжку классических тёмно-серых брюк, усилием она вернула его обратно на торс, но выше поднять не удалось. Сайс включил медленную ритмичную музыку как раз под стриптиз, и у Вики перехватило дыхание: он начал двигаться, в танце снимая рубашку.

Её мысли выветрились. Нет, она не девственница – никакого трепета перед неизвестным. Скорее, сочетание инстинктов и шока от нестыковки внешности с привычным образом.

Он явно знал, что делал, и получал удовольствие от реакции. Немудрено – парень (по драконьим меркам, подросток) не так давно занялся женским вопросом, изучил возможности разных методов на практике и пришёл к выводу, что самый приятный вариант – это стриптиз. Нет, массаж и деньги тоже работали эффективно, но за деньги жаба душила, а массаж – это магия и не так интересно.

Она не поняла, когда его гибкое тело оказалось рядом, и не запомнила, как её тело оказалось голым. У неё осталась в памяти гармония звуков, движений и прикосновений. Раньше она думала, что полёт в космос – это из серии дешёвых романов. А он обещал кайф – и он его предоставил. Раза четыре часов за пять, в перерывах предлагая произведения местного кулинарного искусства с выходом на балкон пентхауса, с которого открывался шикарный вид на город.

Мысли в её голове так и не появились. Он усыпил её строго по своему режиму дня: любовь любовью, а ночью надо спать. Сам засыпал, сняв маску и уже вполне растрёпанным. На его губах блуждала улыбка в предвкушении завтрашней забавы.

…

На следующее утро Сайс проснулся первым – он так и рассчитывал, когда усыплял. Сходил умылся, перекусил энергетическим напитком. Остановился перед зеркалом: ну что ты сделаешь, рыжая солома опять торчала во все стороны, создавая впечатление взъерошенного воробышка. Так говорила его мамочка когда-то, теперь думает – знает, что ему не нравится сравнение. Иногда он размышлял, что лучше бы подстричься налысо, как у бати; останавливало то, что в отличие от бати он бы выглядел как ощипанный бройлер.

Надел парадную маску на голову – волосы лежали идеально. Взъерошил, создавая утренний беспорядок, - красиво. Обычная парадная маска включала ещё и тело, похожее на драконье: метр девяносто два, косая сажень в плечах. Ведь в натуре он был малышом для дракона: метр восемьдесят в худом варианте, некромант вылитый. Но это его не расстраивало, потому что он единственный, кто дважды облетел Медосур с парой коротких пересадок. Так что пусть другие драконы страдают, что не могут. А девушкам и так нравится. Для Вики он и так расстарался – причесал волосы, хотя под маской и не видно.

Устроился на широкой кровати рядом с ней, повыбирал выгодную позу, остановившись на закидывании ноги на её ноги и объятьях, изобразил сон и разбудил её.

Она просыпалась, ничего не подозревая. Солнце уже светило в окно, покрасив его волосы в ярко-золотой цвет. Он мерно посапывал, обнимая её; его губы время от времени растягивались в улыбку. Она изучала его лицо, стараясь запомнить и понимая, что он под отводом. Единственное, что она запомнит, - это то, что он красив, как бог.

Красив… Может, и просто красивая маска. Наверно, специально для неё надел. Похож на принца, на второго принца. Первый – чистый блондин, а Этот – тёплый, золотой, как второй. Глупо думать, что принц Великого королевства драконов целых три месяца возился с ней, надев маску лохматого борова. Конечно, попаданкам часто везёт на принцев, а Вика, к тому же, не простая попаданка, не какая-то там Мери Сью: она магистратуру закончила и в аспирантуру поступила. Вероятно, идея, что она понравилась принцу драконов, не так уж глупа: во всяком случае она достойная кандидатура.

У неё аж дух перехватило от открывавшихся возможностей: она – королева ВК!..

Он решил, что самое время проснуться и изобразить счастливую улыбку. Ей показалось, что местное Солнце озарило его лицо, хотя оно светило сзади Сайса. В его глазах мерцало золотисто-медовое пламя, в котором она в очередной раз растворилась.

…

Сайс предложил на выбор несколько энергетических напитков, салатов и какое-то мясо, которое сам же и съел в итоге. На самом деле, местные энергетики могли заряжать на полдня – Вика привыкла питаться ими. Сбалансированный состав: витамины-минералы, белки-жиры-углеводы – можно обходиться без обычной еды. Она и ела только фрукты да выпечку в кафе.

Дальше Сайс предложил широким жестом хозяина выбрать купальник, открыв откуда-то появившийся шкаф:

- Любой, только один.

- Жаба душит, да? – выбор как в магазине: цельные купальники, раздельные, с юбочками, шортиками, халатиками и без, как платья и в виде трёх треугольничков. Грех бы жаловаться, да характер, который Вика считала стойким и справедливым, требовал противоречий.

- Зачем тебе несколько? А мне ещё других одевать. Но можешь померить, какой тебе больше понравится, - с абсолютно невинными широко раскрытыми глазами.

- То есть их уже надевали? – Вике было противно думать, что кто-то касался предметов интимного гардероба.

- Нет, их только мерили, - с попыткой удержать выражение детской непосредственности на лице, не растянув его в бесячую ухмылку.

И дальше он всячески выводил её из себя: он предложил ей надеть купальник в виде платьица. Симпатично, но согласиться на его вариант она никак не могла: у неё же своё мнение есть. Этот высмеивал её выбор: то по-старушечьи, то груди не видно, то выглядит бедно. Она боролась до конца, в очередной раз измотавшись. Назло ему надела маленькое красное бикини с какими-то камушками и типа золотыми цепочками – смотрелось весьма вызывающе и дорохо-бохато. Он посмеялся.

Пока она выбирала купальник, сам он оделся в лёгкие светлые просторные брюки и рубашку.

Уселся на стул спинкой вперёд:

- Ну что, дорогая моя Виктория, устала от золотой клетки? – с медовой-медовой интонацией.

Она стояла почти голая перед ним. Немного помедлила с ответом и недоверчиво произнесла:

- Устала.

- Ты помнишь, что я обещал тебя отпустить?

- Помню, - тихо, с замирающим сердцем. Неизвестно, что ждать от Этого.

- А про трудотерапию помнишь?

- Помню, - в его словах явно крылся подвох.

Он достал из кармана что-то похожее на ошейник, лёгкой походкой приблизился к ней. Вот оно, - зачастило её сердце, - наконец-то, он проявит себя во всей красе и начнёт издеваться так, как другим не снилось. Воображение мигом нарисовало картины, одну страшнее другой, все из триллеров про маньяков.

Вике надо было бы кричать и топать ногами, чтобы он проникся и отстал от неё, но ей стало реально страшно.

- Так вот, я тебя отпускаю, - он надел ошейник, щёлкнув замком. - Это ошейник, закрывающий магию, во избежание последствий. Всё равно изначально у тебя не было магии, так что всё честно. - Вернулся на стул:

- Я договорился, что тебя первое время трогать не будут. Правда, не гарантирую этого: ты же хочешь самостоятельности, вот, будет тебе самостоятельность. Я хотел вписать тебе знание языка, но передумал. Всё равно спасибо не скажешь, а так, глядишь, научишься изъясняться без акцента.

У неё пересохло во рту. Ну же, Вика, где твои пламенные речи?.. Но она отчётливо осознала, что сейчас кричать, просить и что-то доказывать бесполезно, да и добавить к сказанному ранее ей было нечего. Он не понимал, что не имеет права решать за другого человека, не имеет права распоряжаться её судьбой, не имеет права…

- Главное, не имеет желания больше возиться с тобой, зато имеет право вернуть тебя туда, откуда ты появилась. Как будто ничего не было, - его ухмылка стала зловещей. – Золотая клетка тебе не нравилась, глядишь, свобода понравится больше. Не я привёл тебя в наш мир, - проговорил он, вставая. – Не мне и отвечать за твоё будущее.

###

Как вам герои: достаточно ли капризна Вика, достаточно ли идеален принц?

Глава 1

Район Амбашами (Долина озёр).

Западный склон хребта Йельтирч, территория государства Кемман. Местами обрывы, внизу которых могут располагаться глубокие озёра. Местами ровные террасы, на которых нередко встречаются мелкие, но большие по площади озёра. Местами склон под 45 °, с которого открывается впечатляющий вид, ведь если смотреть совсем свысока (5-6 км над уровнем моря), то можно разглядеть даже хребет Днуризори. Встречаются каньоны, причудливо прорезывающие гряды, - в некоторых текут бурные реки, но сейчас, в январе, несезон – дожди начнутся в марте, так что хорошо, если с высоты будет заметен мутный ручеёк.

На высоте 2-3 км над уровнем моря некоторые склоны и террасы заросли лесом – это не джунгли, слишком высоко и сухо для влажных тропических лесов. На некоторых – среди пустынной саванны возвышаются акации и стелются кустарники с узкими листьями (местные называют их мпага). Нет, не пустынной: вон стадо антилоп, а там семья жирафов. А это, вообще, коровы – много коров. Большое стадо принадлежит семье Мбенси – одной из самых успешных в Амбашами, да что там Долина озёр – на всём западном склоне. Вот и сейчас у их семьи больше тысячи голов крупного рогатого скота.

Стоянка Мбенси расположилась на берегу небольшой речки, текущей по каменистому руслу, так что достаточно чистой, но холодной – родники, откуда племя берёт питьевую воду. Сюда они нередко откочёвывают зимой, поскольку здесь растёт моринга – «капустное» дерево со съедобными листьями-плодами и корой, через которую фильтруют воду на менее удачных стоянках – и каимито – дерево с плодами, похожими на клубнику, которое стало тотемом племени чимкаи благодаря скорости роста (за первый год может вымахать на 5-6 м). В январе на нём ещё есть фрукты.

Посёлок вполне продвинутый: несколько разноцветных шатров с яркими принтами, несколько палаток попроще – не все живут в соломенных плетёных хижинах. В краале стоят телеги – не всё носят на руках, как тысячи лет их предки. «Домов» много, в семье около 250 человек. И большинство из них собралось сейчас на поляне за шатром вождя (красным в цветочки-листочки-точечки, а если поближе рассматривать, то можно прочитать умные изречения на языке мтура) – на обычном месте народных гуляний.

Охраняли «площадь» два брата Омбет – так местные зовут дерево с раздвоенным стволом и шарами из жёлто-зелёных листьев-мечей. Омбет гасил магию, за что и ценился местными немагами: многие старались носить с собой «кровь братьев» - тёмно-красную смолу этого дерева и, естественно, красили себя, одежду и плетёную утварь. Считалось, что это защищает от магии, хотя учёные не подтверждают, но стоит ли верить учёным-магам? Факт остаётся фактом – маги не любили встречаться с туземцами под братьями.

Одежды собравшихся весьма живописны: красный с разными вариациями у мужчин и женщин, кожаные юбки у молодых девушек, много бус (у мужчин немного меньше). Из идеала сочетаемости тканей племени, пожалуй, выбиваются только дети, завёрнутые в платки самых разных расцветок.

Но обращают на себя внимание не они, а удивительная белая пара: мужчина и чуть сзади за ним девушка, стоящие перед вождём Нджамрой Мбенси (официальная фамилия у всех местных).

Белый мужчина такой же высокий, как вождь, - на равных, туземцы смотрят на тех, кто ниже ростом, во всех смыслах свысока. И такой же худой – Этот растянул парадную маску в длину за счёт толщины, чтобы соответствовать представлениям аборигенов о верховной власти. Правильные черты лица – это справедливо для обоих: и с вождя, и с Этого можно лепить скульптуры. Конечно, если бы Нджамра не выкрасился в любимый цвет чимкаи – красный, было б ещё круче: у них даже профили похожие, только один – чёрный, как эбонит, другой – белый, как молоко. Глаза вполне подходят для красивой фотографии: тёмно-карие с тёмно-красными проблесками у вождя и оливковые с медовыми всполохами у Этого.

Встреча культур: чёрный вождь во всей дикой красе vs. белый джентльмен в цивилизованном эко-натюрель.

(В скобках стоит отметить, что дикая краса накидки и бус вождя – продукт современной промышленности, а экологически чистые рубашка-брюки сшиты вручную, магией.)

Ну и Вика… Девушка модельной в хорошем смысле этого слова внешности (не бодипозитив и разнообразие): красивое лицо, стройное тело с чёткой талией – белое, как сливочное мороженое, уверенная двойка под бикини, аккуратная задняя часть, стройные ножки с рельефом (у местных девушек они просто тонкие, длинные и прямые). Мда, кажется, бикини даже вписывается в племенной стиль: красное, с камушками, только камушков побольше надо бы, скромно чересчур. У туземок многочисленные бусики служат лифчиком, закрывая всё от шеи до груди. Впрочем, у девушек рядом с вождём, мило улыбающихся Этому белоснежными зубами, соски кокетливо выглядывают из-под бусиков. У женщин, стоящих дальше от вождя, грудь скрыта тканью – на самом деле, тоже платок, не сарафан.

Блондинка на фоне чёрно-красных…

Они не так давно пришли порталом. Этот расстарался, сообразив арку из разноцветных всполохов и коврик из растекающегося золота, - для портала необязательно, он, вообще, невидим, но людям в такой глуши тоже хочется зрелищ.

Вежливо поздоровался с Нджамрой на шама (родной язык племени, остальных присутствующих было не принято приветствовать по местным обычаям).

Вообще, белые не разговаривали на родных языках диких племён, даже миссионеры, лекторы и учителя нередко умудрялись обходиться одним суба (можно сказать, искусственный язык для межплемённого общения, стихийно сложившийся в процессе общения с демонами), некоторые могли похвастаться знанием мтура (тоже искусственный язык на основе языков днурси-группы, только разрабатываемый и продвигаемый носителями этих языков).

Конкуренты смотрели на Этого как на ненормального (не впервой), зато по всему окучиваемому им Кемману и соседнему Киличинго начинали топтать землю дети, названные в его честь. Вот и в семье Мбенси росло два Рила и одна Лир – он уже приходил сюда несколько раз. (Вике он не сказал настоящее имя, полагая, что она и так догадается.)

Вика смотрела на ситуацию, как на фильм без перевода, при чём фильм явно плохого качества. Ощущения где-то потерялись: она ездила на Земле на сафари в Кению, уже видела этих… этих… Этих. Тогда было вполне развлекательно: милые декорации, негры в бусиках, животные пасутся. Они ещё с подружками отметили, что многие годятся в модели. Только тощие, как и положено моделям; мышц, бицепсов-трицепсов-кубиков, как таковых не видно. Вот на побережье можно было встретить колоритных мужчин, эти же какие-то слишком худые. Они ещё посмеялись с подружками, не стучат ли у них кости во время секса…

Пока Этот мило общался с вождём, один из Этих, стоявших за ним, куда-то сбегал и протянул Вике платок. Девушка уже обрадовалась – сверкать своей белизной было неприятно и из-за Солнца, и из-за племени, хоть прикрыться. Но Этот показал рукой туземцу нет и что-то весьма бурно обсудил с Нджамрой. Она обиделась на него: опять издевается, нарочно заставляет лишний раз позориться.

Она же не знала мтура.

- Уважаемый, не быстро ли прискакал? – сказал Этот, запрещая туземцу передать платок. – Девушка не готова к выбору, и, вообще, ещё маленькая, - по сравнению с аборигенами Вика выглядела и по росту, и на лицо лет на 10-12.

- Бути – хороший выбор, один из лучших пастухов, охотников и метко стреляет. Если что, он подождёт её, чай, недолго, - отрекламировал Нджамра своего сына.

- Всё с согласия девушки. На ней проклятье: кто прикоснётся к ней против её воли, станет похож на гнома, - гномы невысокие, так что для местных это страшная угроза.

- Да ладно, - позволил себе не поверить вождь.

- Можете проверить, - с широчайшей улыбкой ответил Этот.

- У нас есть знакомый маг, снимающий проклятья, - ещё раз посомневался вождь.

- Пробуйте, - от улыбки лицо Этого чуть не трещало.

Тем не менее, остановились на том, что платок выдаст местная главженщина, по совместительству знахарка и жена вождя.

Наверно, единственная здесь полная аборигенка, утонувшая в бусиках, через некоторое время принесла из шатра платок канга, как у всех, - просто прямоугольный кусок ткани. У местных присутствовало аж несколько вариантов завязывания. Вика попыталась повторить – в конце концов, кенийский опыт надевания канги у неё имелся, но одного раза оказалось недостаточно.

Тонкая и приятная на ощупь ткань не слушалась викиных пальцев. Туземцы внимательно следили за её потугами. Когда платок в очередной раз сложился каким-то непонятным узлом, раздались смешки. Широкая улыбка Этого побуждала их к открытому проявлению чувств, и вот уже всё племя заржало над её неудачей.

Главженщина уточнила на королевском с акцентом:

- Помочь?

Вика сверкнула глазами: она надела кангу сикось-накось, но держалось. В словах местной первой леди ей почудилась насмешка, но Вика не стала конфликтовать: кто его знает, что будет дальше.

А дальше белый и чёрный пообщались между собой.

Она всё ждала, когда он прекратит этот фарс и отведёт обратно, а он явно наслаждался, поглядывая на неё, - таким довольным она его ещё не видела.

Раскланявшись с вождём, Сайс обернулся к Вике, галантно поцеловал ей ручку, пожелал удачи на прощание и…

Пару раз качнувшись перед прыжком, подпрыгнул, раскидывая руки в стороны. Повыделывался, прокрутившись всяко-разно в свободном полёте выше доминировавшего на местности Омбета. В результате очередного кульбита обернулся драконом, зафиксировавшись на одной высоте благодаря развёрнутым крыльям, позволяя разглядеть себя на медленном бреющем полёте по кругу.

Орёл. Тень от огромных крыльев скользила по лицам людей, смотревших в восхищении на полёт. Сайс порисовался, подобрав нужный наклон, чтобы сверкнуть тёмным золотом оперения, на котором выделялся ярко-белый кант вдоль крыльев снизу и россыпь белых пятен сверху. Для любого дракона ясно, что он ещё подросток, а размах уже впечатлял, так что летел он медленно – быстрее парить не позволял лёгкий вес.

По спирали дракон начал подниматься вверх, навстречу Солнцу. Полёт завораживал неторопливостью и игрой света на перьях. Изредка он с видимой вальяжностью помахивал крыльями, вспыхивая золотым огнём. Он не так давно открыл этот великолепный трюк: летишь к Солнцу, и зрители рыдают – от яркого света; тут главное, правильно провести ось вращения, чтобы они могли следить и восхищаться. Всё племя прослезилось, даже у Вики по щекам текли солёные капли.

…

Он улетел, растворившись на Солнце. Вика осталась одна. Опустила взгляд вниз: яркий день резко помрачнел, тёплые лучи превратились в жгучие. Племя зашевелилось, побежали шепотки и смешки. Они сливались в её глазах в чёрно-пёструю стену, окружившую со всех сторон. Ей показалось, что прошла вечность в противостоянии с племенем.

Солнце нещадно жгло не только викины руки и лицо, так что люди начали расходиться. Их, собственно, никто не созывал, но увидеть дракона хотелось всем, потому и собрались. Обычно в это время у них сиеста: у кого-то в шалашах на стоянке, у кого-то на пастбище.

Вике выделили место в шалаше с другими двумя девушками.

- Я на улице спать буду, - она никогда в своей жизни не спала даже в палатках. Она и со своим молодым человеком спала на одной кровати от силы пару раз.

- Комары порадуются, - главженщина пожала плечами. Акцент довольно сильный, но понятно, о чём говорит.

Девушки залезли в шалаш на дневную сиесту, Вика отказалась и направилась к речке. Её никто не сопровождал и не охранял – зачем?

Она умылась в ледяной воде, чистой – видно серые камни на дне. Приятное отличие от сухих булыжников, нагретых Солнцем, на которых она стояла босиком. Пересыхающее русло обозначено зелёными кустами и пышными зарослями осоки. Быстрый, но тихий ручей манил напиться, но кружки, естественно, не было; руками – негигиенично, лакать, как звери, ей и в голову не пришло.

Отошла в тень: крона дерева практически не отбрасывала её, но ствол, слава Богу, был всё-таки непрозрачным и широким. Жёлто-зелёные листья повернулись боком к Солнцу, отчего ветви воспринимались как голые. Между листьями Вика заметила грозди длинных стручков – полметра не меньше. Присела на землю – никогда так не садилась, можно же отморозить что-нибудь, не говоря уж о грязи и насекомых.

Земля оказалась тёплой, не прикрытая тенью трава – и вовсе горячей, сидеть на примятой травяной подушке – мягко, как в кресле. Лёгкий ветерок лениво качал знакомые Вике колосья и не знакомые стебли с округлыми листьями. Сквозь шелест листьев она расслышала тихий шёпот воды. Донеслись – или показалось? – звуки, похожие на птичий гомон; в движении их не слышно, а так словно кто-то добавлял звук.

Вику разморило, и она сама не заметила, как легла на «грязную» землю, уснув.

…

Пробуждение не было счастливым: саванна никуда не делась, а главное – осталась жажда. Вика отправилась в посёлок Мбенси. А что ещё делать? Ведь к жажде уже добавился голод. (В скобках замечу, что притулилась она под «капустным» деревом морингой, плоды которого не особо вкусны, но съедобны. Люди едят и листья, но чаще в тушёном виде.)

Вику напоили, но не накормили: обед уже прошёл, до ужина ещё далеко. Она решила, что к ней относятся предвзято из-за цвета кожи, теперь, кстати, не белого, а красного на руках. До ужина она дожила; ужаснулась, что готовят немытые продукты, но съела – сказывался голод.

На закате стало многолюднее: пастухи пригнали стадо. Главженщина отправила Вику доить – учиться доить. Потом ей выдали нехитрый скарб: ещё одну кангу, несколько отрезов ткани поменьше для наголовной и набедренной повязок, плетёную сумку-рюкзак через одно плечо и обычную литровую ПЭТ-бутылку. Набор выглядел несколько сюрреалистично, поскольку и ткань тоже явно фабричная.

Когда уже стемнело, а темнеет быстро, Вика попыталась умыться на речке. Другие по-быстрому забегали нагишом, приседали, обливались, полоскали кангу и надевали на берегу вторую. Глубина ручья рядом со стоянкой доходила до бедра; на самом деле, это люди углубили дно, чтобы комфортнее обмываться, но слишком глубоко не зарывались, чтобы не привлекать животных.

Проблема возникла с чисткой зубов. Ладно, вода ледяная, но ведь нет щётки; про зубную пасту Вика пыталась не вспоминать. На удивление у местных были белоснежные зубы. Промучившись и привлёкши внимание соседей, посмеявшихся над ней в очередной раз, она зыркнула на тех строго и сделала вид, что ей всё равно. Кто-то выдал ей веточку, объяснив на королевском, что это и есть зубная щётка, сразу с пастой – смола полезна для зубов; достаточно просто пожевать. Веточка не одноразовая – жуют, пока не сгрызут.

Комары основательно замучили ещё на речке, так что в шалаш Вика залезла не хотя, но без мыслей об уличном сне. В шалаше кровопийц не было.

Но тут раздался отдалённый грохот. Викины соседки вылезли на улицу и о чём-то возбуждённо говорили на своём языке. Собственно, вылезли, наверно, все, даже малые дети. Вика не стала глазеть – она не дикарка какая-нибудь, тем более что из дверного проёма в шалаше было видно светопреставление в долине за отрогом. Грохот звучал глухо, всполохи со временем уменьшились – чисто подсветка. В общем, она уснула, не дожидаясь соседок.

Собственно, светопреставление устроил мелкий гадёныш – онжедеть. Понятно, он не улетел на Солнце – зря, что ли, старался? Надел завесу – невидимость для окружающих, он же маг, - и вернулся обратно порталом: интересно, как отреагировала Вика на его пакость. Замечательно отреагировала – именно такую реакцию он и ждал. Порадовался своей прозорливости, поржал над викиной жаждой возле питьевой воды и полетел охотиться драконом – сплошное удовольствие. Наелся антилоп, потянуло на творчество. Вспомнил, что недалеко от стоянки Мбенси видел несколько гейзеров. Он не безнадёжный, так что сперва проверил, нет ли в той долине людей, а потом от души покидался файерами. Красиво же: ночь, огонь, вода, пар, подсветка – ууух!

Долго долбил всеми стихиями – это ж какие впечатления у сильного мага от использования своих возможностей! Такое не у всех взрослых проходит, а тут подросток. Разбабахал верхнюю стенку грязевого вулкана – успел отскочить вовремя. Это было феерично: фонтан метров сто высотой на несколько минут. Не ожидал подлости от природы в виде второго потока – изляпался, но не пострадал. Струя оказалась с сероводородом – воняла. А тут вулкан ещё пару раз поплевался. Он даже немного испугался, не перестарался ли, позвал старших.

Батя выдал подзатыльник, утащил в гнездо, где гадёныш безопасен для себя и окружающих. Дядя почесал репу, вызвал подмогу: грязевой вулкан разбудить легко, с этим даже немаги справляются, а вот усмирить сложнее. Вчетвером кое-как утихомирили стихию. На том представление и закончилось. Лет через десять в этой долине будет буйство зелени, ведь грязь – это плодородная почва.

Подзатыльник им был получен за пренебрежение собственной безопасностью, за Вику все вместе посмеялись. Богатые не плачут.

Примечания.

Омбет – название одного из видов драцен / драконовых деревьев. На Земле растёт севернее, ниже по склону (стоянка Мбенси находится на высоте 3-4 км, реальный омбет не выжил бы) и в более засушливом климате. Зимой достаточно сухо, поэтому листья в описываемой сцене не зелёные, а сжелта (в сильную засуху и вовсе опадают). Высота дерева 6-8 м; для вида характерен раздвоенный по середине ствол, отсюда ещё одно название «два брата». Смола относится к «драконовой крови» и является красным красителем типа хны. На Медосуре дополнительно многие старые деревья обладают антимагическими свойствами, что, конечно, влияет на отношение к дереву.

Моринга – представитель семейства бобовых, похоже на акацию, но с резко расширяющимся книзу стволом. Цветёт и плодоносит круглый год. Плоды и листья съедобны, но не особо вкусны, относится к категории овощей, поэтому используются тогда, когда больше ничего нет. «Капустным» названо именно за листья. Кора дерева – эффективный фильтр. Если с питьём везёт меньше, чем на этой стоянке, то воду перед употреблением пропускают через измельчённую кору моринги. На Медосуре дополнительно может быть магическим (стихия – земля), стягивая края ран. Наравне с другими акациями нередко используется как антенна для сети (требует программирования).

Каимито (хризофиллум, звёздчатое яблоко) – фруктовое дерево тропиков, плоды напоминают хурму, только фиолетовую. Цветёт на Земле зимой (в период дождей), плодоносит в феврале-марте. Более известны американские деревья, в Африке растут немного другие. На Медосуре я их скрестила немного с бамбуком: на Земле они тоже успевают за пять лет вырасти до 8-10 м, потом несколько лет плодоносят, общая продолжительность жизни небольшая. На Медосуре они вырастают выше, до 20 м; стволы ровные, но древесина мягкая, для поделок непригодная. Цветут с началом сезона дождей – в феврале и октябре (на Земле в Восточной Африке тоже два сезона). Соответственно, примерно через месяц созревают фрукты. Легко ломаются от ураганов, погибают в случае засух, но быстро восстанавливают свои рощицы. Цветы ароматны со сладкими жасминовыми нотами. Вкус фруктов – как клубника без кислинки, скорее, с горчинкой, могут даже показаться пресными (это я про Медосур). У цветов может быть магия воздуха.

Глава 2

- А я сказала, что надо сразу сбрить волосы и покрасить её, - главженщина кормила ребёнка грудью. Мелкому два года уже исполнилось, обычную еду он вполне употреблял, но с утра и на ночь требовал маму. Впрочем, это её восьмой ребёнок, она привыкла постоянно кормить и, особо не напрягаясь, параллельно ела сама.

Дело происходило в её шатре, в котором члены её семьи: вождь и дети – собрались на завтрак. Небольшой по высоте столик на всех, соломенные циновки, деревянные тарелки, красивые серебряные ложки, кувшин с водой на столике и изящная кружка рядом. В стороне, возле входа в шатёр, небольшая печка-плита с туркой – Днурича, так звали главженщину, сама готовила напитки, нередко и простые зелья, а чаще – совмещала, как, например, сейчас: в кофе были добавлены травы, отгоняющие насекомых и повышающие иммунитет. Днурси и гномы называли его «шонарими» - Солнце в крови.

- Да вдруг Иллириэль потребует её обратно, - вождь, по совместительству её муж, работал ложкой быстро, успевая при этом тщательно пережевать пищу.

- Вряд ли, раз уже заплатил за её нахождение здесь, - Днурича не сдавалась.

- Всё равно её заберут. Не с нами же оставят? Что ей тут делать? – собственно, Нджамра согласился на этот сомнительный эксперимент ради денег и гаджетов. Современными палатками он уже обеспечил всех своих многочисленных отпрысков.

- Как и всем: доить, собирать, готовить. Ещё и мужа ей найдём, - главженщина говорила убеждённо. Иллириэль оплатил пребывание Вики мобильным душем; к нему требовался всего лишь водный накопитель на 1 уровень и вода в любой ёмкости, у них – в 30-литровой бочке. Всё остальное у неё уже имелось. Вот только душ – это неплохо, а вот Вика – нехорошо.

- Она же маленькая ещё, - широко улыбнулся красавчик Бути, уминающий еду только в путь – когда жевать-то успевал. На его слова все постарше хмыкнули.

- Ага, младенец, - развеселилась не очень весело главженщина. – Месячные начнутся – устроим ей обрезание, если её не заберут, заоднем и своих, как принято, инициируем.

- Сейчас уже не принято, вообще, запрещено, - уточнил Гро, хоть кто-то некрасивый в этой компании. Ел он медленно по сравнению с другими, набирая неполную ложку.

(В скобках стоит отметить, что в племени старательно обходили вопрос обрезания самой главженщины.)

- Обрезать волосы надо, ты зря жалеешь: ей неудобно с ними возиться, - Днурича возразила недовольно.

- Давайте заплетём ей косички. Я готов попробовать, - красавчик Бути широко улыбался – он уже съел самую большую порцию и ждал, когда семья перейдёт к кофе.

- Будет маленьким мальчиком*, - поддержал брата Ньики, третий по возрасту. Этот ел, подражая Бути, так что тоже уже облизывал ложку.

- Ладно, дадим три дня на ожидание принца, потом обстрижём, да и смазать её надо, иначе сгорит, - кажется, Днурича нашла компромисс.

* Девочек в племени бреют налысо, мальчики ходят с дредами.

…

Вику разбудили спозаранок соседки; впрочем, она вполне выспалась. Пошли доить. Стадо казалось бесконечным. Дневной задачей ей определили сбор хвороста. Она отошла от посёлка так, чтоб её не было видно, села под какое-то дерево и так и просидела весь день. В принципе, она не была лентяйкой – лентяи общественными движениями не занимаются. Но сил ходить не было, даже как-то дышать было тяжело. Сколько-то поспала.

Вечером в посёлке ей выдали ужин. Племя что-то бурно обсуждало, активно жестикулируя, слышались смешки. Опять ей стало казаться, что говорят о ней, но ведь у племени была другая тема – вчерашнее светопреставление. Народ, естественно, уже сходил на место и описывал последствия от развлечений Иллириэля. Спорили, он это или не он сотворил – о нём ходили легенды. Опять же, эффектный полёт тоже надо было пережить. А Вика? Что Вика? Ну, девочка, которую золотой дракон выдал им на хранение – официальная версия звучала так. Дополнительно она не должна была выделяться на их фоне, Иллириэль провёл операцию по её внедрению в племя как защиту свидетелей.

Ночью спалось плохо, показалось, что мало воздуха. Вика даже выходила на улицу – а там, и правда, комары. Так что днём история повторилась: она спряталась под деревом и продремала весь день.

Возвращаясь в посёлок, проходила мимо группы детей лет 8-12, оживлённо обсуждающих последние события и смеявшихся над рассказом одного из них – он описывал всё ту же долину гейзеров, в которой появились грязевые фонтанчики. Только действовали они не постоянно, так что они со старшим товарищем обляпались, как и дракон. Конечно, ребята заметили её, но продолжали смеяться над историей Мгара.

Но Вика же не знала языка. Её взяло такое зло: мало того, что приходится жить в совершенно неподобающих условиях – об антисанитарии было страшно даже думать, так ещё над ней будут смеяться какие-то обезьянки. Нет, она, в общем-то, не считала себя расисткой, она поддерживала BLM, но смотреть на них предпочитала по телевизору, а лучше и вовсе не смотреть – её интересовала Европа, история, культура, цивилизация, но никак не лично в реальности попасть к гоблинам. Они, вообще, люди?!

Она пнула камень, подвернувшийся ей под ноги, в сторону рассказчика. Не попала, конечно, но сугубо потому, что ребята отскочили, чай, не маленькие, в дикой природе без реакции не выживешь. Высказалась гневно по-русски, но без мата – она не материлась, она ж культурная. Ребята со страхом посмотрели на неё, но лица ж у них чёрные, Вика не разобрала их выражение.

Вот только вряд ли стоит её осуждать.

Она на самом деле не лентяйка. Ей ничто не мешало выйти удачно замуж на Земле – обеспеченные и желающие кандидаты имелись, жила бы в своё удовольствие, по бутикам ходила, по курортам рассекала. Но раннее замужество не входило в её планы, ей было интересно жить и без штампа в паспорте. Она закончила магистратуру, пошла в аспирантуру, параллельно устроившись преподавателем на свою кафедру религиоведения. Она занималась регулярно фитнесом: зал, бег, бассейн. Она участвовала в митингах, устраиваемых оппозицией, работала в избирательных кампаниях и наблюдателем во время выборов.

В оппозицию она попала через организацию, защищающую историческое наследие Москвы; ей было реально жаль, что к памятникам архитектуры относятся так небрежно; она составляла исторические справки по ним, вела открытую базу данных – что-то типа Вики. Лентяи не навешивают на себя добровольно дополнительную нагрузку, тем более бесплатно. За избирательную кампанию ей платили, за исторические памятники – нет, это голый энтузиазм. Потом её увлекла комфортная городская среда.

* Дело было в 2008-2013 гг. – именно благодаря таким, как Вика, благоустройство вошло в государственные и муниципальные программы. Надо сказать, что одним из основных «двигателей» прогресса и пиарщиков этой темы является Илья Варламов, провластные блоги на эту тему появились много позже. И он же – один из соратников Навального, т.е. ситуация явно неоднозначная.

Лень и повышенная раздражительность – это реакция организма на высоту 2,5 км над уровнем моря, хотя безапелляционные суждения Вика высказывала и до такого попадания. За два первых дня девушка ещё не успела прочувствовать физиологическую сторону подставы со стороны дракона в полной мере благодаря натренированности организма. Акклиматизация проходит пару недель, на протяжении которых возможны нарушения пищеварения вплоть до рвоты, бессонница из-за невозможности дышать в лежачем положении, эйфория или, наоборот, депрессия, упадок сил, - в общем, весьма неприятный комплект.

Надо отметить, что Мбенси об этих особенностях не знали – их организмы адаптированы к высотным условиям. И мелкий гадёныш тоже адаптирован – он до 10 км вверх летал. Теоретически он мог бы знать о влиянии высоты на организм – как-никак целитель, но практически он точно не интересовался – зачем? Так что физиологические условия наложились на характер Вики и получилось то, что получилось. Она ещё не раз будет нервничать на, казалось бы, ровном месте и получит прозвище «Королевишна» (Лилимва, по-местному), которое будет произноситься презрительным тоном.

Впрочем, гадёнышу за эти дни досталось от Вики много внимания, но без мата: она же ждала, когда он прилетит за ней, а он не прилетал. Она, кстати, до конца не осознала, что человек, которого она называла Этот и который представился ей Сайсом, - второй принц Великого королевства драконов, суперпупермегамаг и золотой дракон с полным оборотом. Ну какой он суперпупермега, лохматый боров с противным характером.

Только богатые не плачут. Илилириэль жил своей жизнью: он официально был главой силовых структур Великого королевства (ВК) и курировал внешнюю разведку. Развлекался, не без этого. Собственно, Вику он отправил к гоблинам, потому что нашёл приятную во всех отношениях девушку, а он не какой-нибудь там бабник, он не любил особо тратить время на женский пол, так что наличие постоянной любовницы и гулянки с товарищами время от времени вполне его устраивали. Не жениться же, в самом деле?

Вика отказалась от такого счастья.

###

Выкладываю в надежде, что кому-то интересно покритиковать конструктивно. Получилось ли показать, что Вика - не однозначно "плохая" девочка, но и до идеала ей далеко? (Идеальной она не будет никогда.)

Глава 3

На третий день Вике стало хуже: ночью почти не спала, есть не хотелось, до убежища еле доковыляла, упала, укрывшись кангой с головой, чтоб не сгореть. Полежала – нечем дышать, села, жадно хватая воздух.

Её нашёл Гро. Она даже вздрогнула, когда поняла, что он появился рядом. Мбенси, по её мнению, все были на одно лицо, вполне красивое, кроме этого: он как будто пришёл из кошмаров. Невысокий, толстый на фоне других, с тёмно-красной в фиолетовую сторону кожей, чёрными дредами, которые выглядели как змеи у Горгоны. Расцветка лица делала его черты просто ужасными. «Вот только не этот», - вяло подумала Вика, но сил на реакцию у неё не было.

Гро о чём-то спросил по-королевски, но Вика не поняла даже знакомый язык. Он протянул ей бутылку с водой – она выпила половину. В викиной ещё оставалась вода, но на день ей не хватало, так что плюс ему в карму. Он достал откуда-то стеклянную бутылочку-пузырёк, налил в ложку, протянул ей. Она выпила – хуже всё равно уже некуда. Он куда-то сходил, принёс огромный стручок – на полметра, наверно, раскрыл его, достал «горошину» размером с крупную картошку.

- Сможешь съесть или в пюре растереть?

Вика разобрала его слова, но аппетита не было. Он понял её молчание по-своему, изобразил ножом и ложкой в тарелке что-то похожее на пюре и скормил ей. Вкус отвратительный, как у сырого картофеля.

- Молоко было б лучше, но у меня с собой нет, - извиняющимся тоном объяснил Гро.

Посидели. Он поднял её, заставил идти. Для него это был вынужденный шаг – ему поставили задачу заставить её работать, а значит, надо найти хворост. Не оставлять же её одну? Но ей повезло – посильная активность обязательна при акклиматизации. Так что она опять зря обижалась, а она уже успела обидеться, что её заставили идти. Впрочем, он направлялся к Грязной долине, как её прозвали в племени, а хворост искал уже по пути. Конечно, он туда ходил каждый день, но ознакомился ещё не со всеми последствиями. Он ставил на то, что безобразничало несколько драконов. Оппоненты считали, что всё смог один, любимый местными, Иллириэль. Ему принц почему-то не нравился.

Вике становилось легче: если поначалу она почти висела на Гро, то через полчаса вполне уверенно шла сама. Правда, одышка мучила, как у древней старухи с сердечно-сосудистыми диагнозами, тем более лезть в гору. Странные ощущения: ноги двигаются, а дышать нечем. Но и дыхание восстановилось через какое-то время. Он тащил её на буксире – всё легче, чем одной подниматься, да и по сторонам можно оглядываться, не боясь навернуться.

…

Бесконечные горы. Бесконечный склон горы с однообразными одиночными кустами и иногда – деревьями. У подошвы склона – терраса, на которой расположился лагерь Мбенси. От неё спускается ещё склон, где-то внизу блестит озеро и темнеет лес. Высоко – у неё аж голова закружилась. Гро замедлился, но не остановился.

Состояние Вики улучшилось настолько, что она смогла догнать его и решила узнать имя: как-никак, но он, видимо, спас её. Он ещё больше замедлился, чтоб было удобнее говорить. Завязался неторопливый разговор: он подбирал слова и пробовал уменьшить акцент, у неё мысли текли лениво и немного мешала одышка.

- Сколько ты знаешь языков?

- Я не считал.

- Давай посчитаем.

Гро загибал пальцы, делая перерывы между названиями языков – он оценивал, можно ли считать, что он знает язык или нет:

- Днурси, длича – понятно, это мои родные языки. Чимкаи – я тут живу. Нгуру – соседи. Эмбу – тоже. Суба – понятно, для соседей, чьих языков я не знаю. Мтура – тоже понятно, для других соседей, чьих языков я не знаю. Королевский – даже ты знаешь, - задумался, загибая девятый палец. Вике стало обидно за это «даже ты знаешь».

- Эльфийский дроу – они к нам несколько раз приезжали, но так, немного, - задумался надолго.

- Не можешь пальцы сосчитать? – съязвила Вика.

- Да вот, один палец не загнутый. Вспоминаю, не знаю ли я ещё какой язык. Не, ндиа я, конечно, пойму, но не говорю на нём. И ньиси, и йенча пойму, но сказать ничего не смогу.

Вика не поверила ему:

- Давай ты скажешь одну и ту же фразу на каждом этом языке, - естественно, она выбрала Hello, world.

Он довольно быстро выполнил задание, при этом некоторые языки оказались похожими, например, днурси, чимкаи, нгуру и мтура.

- Нет, это похожие языки, - не могла же Вика признать, что гоблин знает 9 (девять) языков?

- Ну, как королевский и дроу, - сравнил он. Ему было не совсем понятно, что не нравится белой: он участвовал в переговорах племени с соседями, так что практиковал.

С королевским и эльфийскими (их несколько) языками Вика познакомилась в Эршене; сходство между ними как между английским и французским, например. Образованный человек, безусловно, найдёт похожие слова. Но то образованный, а какое образование у… этого. Гро рисковал получить то же обозначение, что и Иллириэль.

- Ты школу-то закончил?

- Я и есть школа. Я учу детей языкам и счёту. Кто хочет, учится писать. Меня потому с тобой и послали.

…

Бесконечный подъём закончился, и глазам девушки открылась удивительная долина, если так можно назвать склон между двух спускающихся вниз отрогов. Иллириэль весьма живописно разукрасил её: блёклые жёлто-зелёные островки прежней поверхности перемежались чёрными, лимонно-жёлтыми и неоново-зелёными полосами. Гро усадил Вику в тенёк и помчался исследовать те участки, до которых не дошёл в предыдущие пару дней. Как гном, он чувствовал породу, иногда – магию. Ему повезло: на поверхность вынесло миллерит, редкий камушек, накапливающий землю (серую магию).

Разглядывая художества Этого, Вика с трудом пыталась понять, что разгром сделал человек. Человек, который сидел когда-то рядом с ней и прикалывался над её мнением по любому вопросу. А ведь он второй принц Великого королевства драконов, один из сильнейших магов. Грандиозность последствий, подчёркиваемая паром от гейзеров, впечатляла. В голову залезла разумная мысль, что он не вернётся за ней, но была быстро вытеснена глупой надеждой. В конце концов, она же заинтересовала такого человека? Почему бы ему не помнить о девушке, отважившейся перечить ему?

Перед обратной дорогой Гро выдал ещё ложку снадобья – это было обычное зелье-энергетик, даже его мать делала из растений, которые он приносил. Возвращались по одному ему ведаемой траектории, на которой оказались заросли сухого мпага. Он их быстро скидал в кучу.

- И кто понесёт этот хворост? – Вика смотрела осуждающе.

- Ты, - с незамутнённым видом ответил Гро.

- Я?! У меня сил нет и, вообще, ты же мужчина, - попробовала она козырь.

Собственно, Гро поэтому и не собирался нести – не дело для мужчины выполнять женские обязанности. Засмеют. Он и так много сделал. Завязал хворост Вике на голову – выглядело со стороны, конечно, смешно. Для европейца. Местные так и ходили – не в руках же таскать? Ей было неудобно – приходилось придерживать обеими руками, вязанка так и норовила свалиться. Он тоже поддерживал – у неё руки быстро затекли.

Она ругалась поначалу, пока силы имелись.

- Какая же ты громкая, женщина, - печально вздохнул Гро.

- А ты мне рот не затыкай, - в тихом варианте, вызванном одышкой, звучало не так грозно, как могло бы в случае полной катушки.

…

В деревню Гро с ней не пошёл. Они встретились уже после ужина; её освободили от доения коров.

Он брил её, и мягкие светлые локоны падали на подстеленную кангу. Она не видела, как они слегка блестят в его руках от бледно-жёлтого света лампы и темнеют, долетая до пола, сворачиваясь в крупные колечки. Она не видела, как он с сожалением проводит по ним, сохраняя в памяти ощущение пёрышек – волосы местных девушек кололись и курчавились жёсткими пружинками. И, слава Богу, что она не видела. Зеркало в шатре Днуричи имелось, но он заставил убрать. Он видел белых девушек – у кого была возможность, над волосами явно тряслись.

Он был прав: она прощалась с молодостью, красотой, любовью, надеждами, будущим – едва ли не до прощания с жизнью дошла. Она не могла представить себя без волос. Она сидела на табуретке и тихо плакала редкими слезами. Происходи всё на уровне моря – она б залила слезами весь шатёр. Он сделал попытку объяснить ей, что для её же пользы, да какая там польза… Он и сам не верил.

Красила её главженщина: краска не только придавала коже тёмно-красный оттенок, но и защищала от палящего Солнца. Вике было всё равно; она уже потом поймёт, что на её светлой коже получился фееричный цвет: чёрный переходит в морковный. Днуриче пришлось смешивать краски несколько раз дополнительно – слишком светлая кожа у девушки. Несмотря на неприязнь, работала местная знахарка почти безболезненно.

…

Надо сказать, что стресс от акклиматизации и лысины на голове вылился в ещё большее раздражение. Вика вела себя откровенно вызывающе, даже тарелку кидала, не говоря уж о мелочах типа толкнуть кого-нибудь. Ей казалось, что говорят о ней, смеются над ней, тычут в неё пальцами. И люди, действительно, начали говорить, смеяться и тыкать.

Терпение вождя закончилось, когда Вика облила Днуричу кофейным напитком – хорошо хоть не кипятком. Как раз за это и ругалась: мало того, что какие-то помои, так ещё и холодные.

Нджамра позвал Иллириэля, предлагая расторгнуть договор. Вместо гадёныша пришёл его старший брат Кайринель, поскольку младший занимался на тот момент более важными вопросами. Разумеется, первый принц поверил словам вождя о невозможном поведении белой – он был знаком с девушкой и предлагал брату сразу определить её куда-нибудь в безопасное для них место. Трудотерапию у гоблинов он посчитал слишком жестоким и мало эффективным уроком, но в отношения брата не лез.

Вообще, все, кто познакомился с Викой, после её отправки в Троллику делали ставки на её судьбу. Иллириэль, например, думал, что она найдёт себе состоятельного туземца, а Кайринель – она сломается и останется в племени на второстепенных ролях. Женщины отправили её в город заниматься проституцией, потому что для племени девушка слишком городская. Старшие предполагали более разнообразное развитие событий. Дед предположил, что она уйдёт в партизаны и перестреляет всех нетолерантных (в Троллике с этим попроще, чем в цивилизованных странах). Все решили, что это самая нереальная ставка, ведь девушка – пацифистка. Дядя отправил её на баррикады феминизма к эльфам (примерно то же самое, но без кровавых жертв). Батя высказывался последним, ему пришлось изрядно напрячь воображение. Он сочинил Вике судьбу подвижницы, так сказать, от противного. Кто-то же должен верить в лучшее? Вот он и поставил на то, что девушка станет доброй самаритянкой, отдающей последнюю рубашку, т.е. кангу, на нужды страждущих.

Кайринель пришёл поздно вечером: Вика уже укладывалась спать в шалаше и мучилась, вертясь с боку на бок. Первый принц посочувствовал, решив, что ей плохо спится в компании других людей (он сам такой). Про акклиматизацию он, конечно, не знал – он точно не целитель. Поэтому сходил в магазин, купил односпальную палатку и кучку платков-полотенец. Жалобы вождя и главженщины на девушку выслушал с понимающей улыбкой, доплатил деньгами и накопителями.

Самым важным в беседе стало уточнение действия проклятия. Проклятие, действительно, срабатывало только на прикосновения против желания девушки. Совсем подробности про реакцию на адреналин Кайринель расписывать не стал, справедливо полагая, что люди Мбенси такого слова не знали. С Гро ведь ничего не случилось, а он таскал Вику на себе: адреналина у неё не было в таком-то состоянии. Первый принц мог бы и догадаться, что открывает ящик Пандоры. К Вике боялись подходить, но желание имелось, несмотря на скверный характер, ведь мальчиков в племени больше, чем девочек.