Горизонт реальности

Глава 1. Пробуждение

Глава 1. Пробуждение

Белый свет резко ударил в глаза, и он очнулся, еще не понимая где находится. Сухость во рту доставляла сильный дискомфорт и очень сильно чесалась рука. Дотянувшись другой рукой до этого места, он почесал вокруг катетера к которому была подключена капельница.

— Воды, — неизвестно к кому обратился он, с закрытыми глазами.

Чьи-то заботливые, женские, руки поднесли к его губам стакан, и мужчина с жадностью выпил его целиком. До носа донесся знакомый запах духов и сознание стало постепенно восстанавливать границы реальности. Человек обвел взглядом комнату с идеальными стерильно-белыми стенами и спросил:

— Все живы?

— Все, — ответил ему такой же знакомый женский голос.

— Сколько я был в отключке?

— Трое суток почти... Семьдесят шесть часов, — сразу поправилась женщина, видя, как нахмурились его брови.

Какое-то время спустя он стоял под горячим душем и наслаждался струящимся водным потоком, смывая с тела остатки пота, и словно очищая свой разум от жуткого напряжения последних дней. Звали его Джошуа «Джо» Мартин.

Здание, где находилась эта комната, больше всего напоминало частный больничный пансионат закрытого типа, если бы не высокий бетонный забор с колючей проволокой и неимоверное количество охраны, в военной форме с автоматическим оружием. Через каждые несколько метров периметра были установлены видеокамеры и казалось что без разрешения сюда и мышь не пролезет, не то что человек. Разве что только бесплотный дух и это было вполне реально.

Сторонний наблюдатель долго бы гадал. Что это такое? Военная часть? Слишком мала. Военный госпиталь? Нет, слишком серьезная охрана. Может быть штаб для подразделения спецназа? Опять не верно. Ни на крышах зданий, ни поблизости не было ни одной серьезной антенны связи. На учебную часть это тоже не походило. На территории не было ни одного спортивного снаряда. Зато на всей площади, в несколько гектар, росло очень много хвойных деревьев. Между ними извивались аккуратные, выложенные камнем дорожки. Вдоль них стояли небольшие скамейки. Кое где располагались беседки со столиками. И все это великолепие вызывало еще больше вопросов и сильно озадачивало.

Примечательно еще было и то, что все окна здания были закрыты, и не просто закрыты, они были занавешены различными плотными материалами. Где-то были жалюзи, где-то шторы, светоотражающие пленки. Все это было разных цветов, оттенков и рисунков. Почему же на таком предприятии, где казалось должна была быть полная дисциплина и стандарты, царил такой хаос? Как раз для того, чтобы любой сторонний наблюдатель не понял, где и что располагается.

Для сотрудников, имеющих внутренний доступ, все было просто и понятно. Большую часть комплекса занимала научная часть, со всякими лабораториями, персональными кабинетами и процедурными. Небольшая часть была выделена под административные нужды, включающие в себя залы для совещаний, брифингов и прочей бюрократии. В оставшейся части здания располагались комфортные двухкомнатные палаты, достаточно приличные по площади. Просто больничными палатами их назвать было бы не совсем корректно. Скорее это были номера класса люкс, больничного типа. Одна комната была жилая, уютно обставленная мебелью и бытовой техникой. Вторая комната как раз и напоминала больничную палату. По середине находилась своеобразная, очень необычная медицинская кровать. Матрас на ней был силиконовый, обшитый тканью, а в середине повторяющий профиль человека. В изголовье и снизу от него, тянулись кучи проводов к оборудованию, расположенному вдоль стен. Стены, как и полагалось быть, окрашены в идеально белый цвет. Освещение пустующей в данный момент палаты было слегка приглушенным, до того момента, пока не открылась дверь ванной, расположенной при входе, и оттуда не вышел мужчина.

Джошуа тщательно вытер свое тело полотенцем и обернул его вокруг талии. Он был чуть выше среднего роста, около ста восьмидесяти сантиметров. Равномерный загар его худощавого, но очень жилистого тела, выдавал в нем частого посетителя солярия, нежели человека, который загорает естественным путем, где-нибудь на пляже.

Джо прошел в соседнюю комнату и огляделся. На барной стойке, заменявшей стол, стоял поднос с блюдом, закрытый крышкой для подачи или так называемым баранчиком. Он поднял его, потянул носом запах, закрыл обратно и резонно подумал, что аппетит сначала нужно нагулять, а уж потом нормально покушать. Тем более то откуда он выбрался, нужно было сначала как следует переварить в голове, а потом уже давать пищу для желудка.

Выполняя свою же установку, он прошел к шкафу, отодвинул нужную дверцу и выбрал себе костюм. На улице стоял жаркий летний день, поэтому выбор пал на светлый льняной костюм.

Джошуа неспеша натянул штаны, рубашку, прошел к двери, надел сандалии, на босую ногу и вышел из своего номера. Спустившись на лифте, он вышел в холл, прошел систему идентификации, охрану и наконец-то вышел на улицу.

— Как же хорошо на этом свете, — сказал он вслух, глубоко втянув носом свежий воздух с хвойным запахом.

Мужчина посмотрел на безоблачное небо, слегка прищурился от яркого солнечного света и зашагал вглубь парка, по одной из извилистых дорожек.

В одной из беседок, расположенной в тени высоких вековых деревьев, сидела компашка из трех человек. Увидев приближающего Джошуа, они замахали ему руками.

— Ооо… Джо, наконец-то проснулся? — громко задал вопрос один из мужчин.

— Мартин, а ты сам-то чего так припозднился? — задал ему вопрос рядом сидящий.

— Ну лучше поздно, чем никогда, — ответил Джошуа.

Он заметил, как сказу напряглись лица всех троих отдыхающих. Это была откровенно не удачная поговорка в их среде.

— Сплюнь, — сказал третий и видимо самый старший из этой мужской компании.

Выполняя ритуал, Джо быстро плюнул несколько раз через плечо, постучал три раза костяшками пальцев по дереву и вошел в беседку.

В это время, в одном из кабинетов административной части, шел не менее оживленный разговор. Высокий, слегка полноватый мужчина с сединой в волосах, сидел в кресле, задавал вопросы и раздавал задания сотрудникам. Его, в его белом халате, надетом поверх делового костюма, можно было бы принять за главного врача, кем отчасти он и являлся. Вопросы, которые этот господин решал со своими подчиненными, наводили на мысль, что он еще и главный начальник всего этого странного заведения. Табличка на двери кабинета гласила:

«Начальник объекта «АП». Академик Густав Райт».

— Как там Мартин? — задал он очередной вопрос.

— Вернулся, почти на двое суток позже, — ответил ему человек с аккуратной, небольшой бородкой. Судя по не раболепному тону, он был замом или давним знакомым начальника.

— Плохо, очень плохо. Он ничего не сказал?

— Нет, не стали даже спрашивать, пускай расслабится со своими.

— Хорошо, одобряю Пит, присмотрите за ним. Да и не забудьте сделать ему томографию головного мозга. Результаты сразу ко мне на стол.

— Да. Я все сделаю. А сейчас разрешите покинуть вас коллеги, у меня обход через пятнадцать минут.

— Не смею дольше вас задерживать. Служба, есть служба, — улыбнулся академик.

— Да, Маккей, — почти в дверях, окликнул он уходящего, — после смены заходите, мне прислали отличные сигары.

— С удовольствием, — ответил с улыбкой Пит Маккей, который был замом и старым другом академика Райта.

В беседке, в это время, шел напряженно-циничный разговор, собственно, другого здесь и не могло быть.

Четверо мужчин играли в карты. Один из них дымил зажатой в зубах сигарой. Другой, маленькими глотками пил янтарного цвета напиток из кристально-прозрачного, широкого стакана. Вокруг витал запах жареного мяса и кажущейся безмятежности.

А вот если отойти на несколько шагов и вдумчиво посмотреть на лица отдыхающих мужчин, то можно отметить совсем другую картину. Лица у всех изможденные, усталые, а редкие улыбки – это всего лишь надетые маски.

Тем не менее они продолжали азартно играть, пытаясь отвлечься от чего-то ужасного, недавно пережитого.

— Как ты думаешь Ян, мы успеем побывать в городе? — обратился Джо к седовласому коллеге.

— Хотелось бы, — ответил тот, пыхтя своей сигарой.

— Сегодня привезут новичков, — сказал мужчина по имени Рэй, и подняв свой бокал, отпил из него.

— Ну, а ты чего молчишь Сэм? — спросил третьего собеседника Джошуа, пытаясь вовлечь всех в беседу и отвлечь от мрачных раздумий.

— А я хочу напиться и забыться, — грубо ответил тот.

Беседа явно шла не в том направлении, поэтому Джошуа попытался направить её в нужное русло.

— А если, я вам господа предложу немного расслабится? — Джо вынул из кармана самодельную сигаретку.

— Я чертей уже навидался, — ответил Ян, — мне и кубинских сигар хватает, благо начальство озаботилось приобрести.

Остальные тоже отказались от этого предложения.

Джо достал зажигалку и прикурил. Он сделал глубокую затяжку, задержал на несколько секунд дыхание и потом выпустил дым.

— Зря отказались, доктор прописал от нервов, особый лекарственный рецепт, — сказал он своим собеседникам, — отпускает и расслабляет.

— А ты что, там не расслабился? — ответил ему Ян и показал указательным пальцем в небо.

— Ну там мы не расслабляемся, коллега, — отпарировал Джо, так же указывая пальцем в небо, — там мы работаем.

— Хватит вам! Сегодня все живы и радуйтесь, — прервал начавшийся было спор Сэм.

Мужчины притихли, каждый думая о своем.

— А ты чего такой веселый, проснулся самый последний, мы думали уже все? — задал вопрос Рэй.

— Да погода хорошая, солнышко, — ответил Джо и посмотрел на небо, чтобы еще разок впитать в себя лучи солнечного света, которые с каждым выходом в астрал могут стать последними в этой жизни.

Он докурил сигарету, затушил ее в пепельнице и метким щелчком пальцев отправил ее в урну, находящуюся в паре метров.

— Циркач…

— Клоун…, — понеслось из-за стола, но с натянутыми улыбками.

Но сути дела и настроения присутствующих это не меняло. Никто из компании не хотел, да и не готов был, к мирному общению. Слишком много эмоций и переживаний выпало на их долю, за эту неделю.

Сторонний наблюдать отнес бы их к мрачным военным, хотя все они были сугубо гражданскими лицами, правда, на службе у военных, а если больше уточнить, то практически их заложниками. Но если более глубоко копнуть, то эти люди были заложниками чисто своих талантов.

Нет, никого особо насильно не заставляли работать, да и контракты они подписали сами, но из этого мини городка их почти не выпускали. Просто им сделали предложения, от которых они не могли отказаться. Так же будет и с новичками из новой партии.

Джошуа, как один из старожилов, не разу не видел, чтобы отсюда кто-то уезжал, ну конечно, не считая персонала, которые были облеплены подписками о неразглашении, как дворовые собаки блохами. А уж они, астральные оперативники, как называло их начальство, могли выехать отсюда только в сопровождении самых настоящих головорезов, которые и глазом не моргнут, но уничтожат охраняемый объект, если что-то пойдет не так.

Из этой военной части уезжали в основном только в морг, а если повезет, то в психушку, и эта небольшая компашка старожилов об этом знала.

Ну, а самое веселое время эти люди проводили здесь, в парке, за выпивкой и игрой в карты. Конечно, они еще сидели по своим номерам и смотрели телевизор, играли в теннис и другие игры, но здесь был их дом — дом за забором.

Здесь, как правило, долго никто не жил. Пару месяцев, потом превращаешься в «овощ», а дальше тебя отключают от системы жизнеобеспечения, когда становится понятно, что душа больше не возвратиться в тело. А кто прожил от года и больше, были чуть ли не динозаврами, в текущем понимании.

Сильные мира сего, а попросту правительство, всеми правдами и не правдами выискивали, и вербовали таких людей. Если человек не соглашался на щедрое предложение, то его скорей всего ликвидировали. Не оставят же такого человека для конкурентов.

Так думал Джошуа, потому что он ни разу не встречал тех, кого привезли сюда физической силой. У всех был подписан контракт.

И прерывая его мрачные мысли, послышался скрежет открываемых ворот и мерный рокот транспорта. На территорию въехал небольшой автобус, в сопровождении двух военных джипов.

— Ну вот и новеньких привезли, — прервал мрачное молчание один из мужчин.

Остальные старички молча проводили процессию глазами, наблюдая эту сцену сквозь просветы между деревьями.

Наступила какая-то мрачная пауза, каждый из мужчин, скорее всего задумывался о своем будущем, или наоборот о прошлом. Каждый из них, в свое время, приехал сюда на подобном автобусе.

От мрачного, напряженного молчания стало как будто холодней, несмотря на то, что светило солнце и был теплый летний денек.

Каждый человек, наверное, хоть раз в жизни, испытывал такое ощущение зябкости, когда весь организм и каждая клеточка словно леденеет от неизбежного ожидания чего-то неприятного, плохого, просто ужасного.

Джошуа поежился, словно антенна, уловив какие-то сигналы природы.

— Интересно, сколько нам еще дадут отдохнуть? — задал он вопрос, не обращаясь к кому-то конкретно.

— А ты сходи и узнай, — услышал он мрачный ответ Яна, который явно был сегодня не в духе.

— А вот схожу и узнаю, — упрямо ответил Джошуа, допил из своего бокала янтарного цвета напиток и пошел назад по той же дорожке, которая привела его к этой беседке.

Глядя на остановившийся вдалеке автобус с новичками, он вспомнил свой первый раз, когда его душа, или как принято называть «астральное тело», покинуло физическую оболочку.

Это не был свет в конце туннеля или полет сквозь звезды. Это была абсолютная тишина и холод, которые заполнили всю сущность, выжигая привычный шум крови в ушах. Прошло буквально несколько мгновений, когда сознание вернулось в физическое тело. Удар был оглушающим. Ощущение как будто звук включили на максимум, после вечности в вакууме. Сердце бьет по ребрам так сильно, словно хочет пробить грудную клетку и вырваться наружу. Цвета слишком яркие, режущие сетчатку глаза, а запахи приторные и химические.

Он вспомнил как судорожно хватался руками за поручни кровати, пытаясь глотать густой воздух, буквально проталкивая его в легкие, через саднящее горло. Прикосновение к лицу вызывали ужас. Кожа под пальцами ощущалась как чужая маска, как тонкий пергамент натянутый на кости.

Первое время тело воспринималось как тесный, неудобный костюм из мяса и костей, который жал подмышками и давил на плечи. В астральном мире нет веса. Нет век, которые нужно держать открытыми сильной мышц, нет желудка требующего еды, нет боли.

Там мысль равняется движению. Захотел оказаться у потолка и вот уже смотришь на собственное тело сверху вниз.

Джошуа поднял руку, отметив про себя, что провел операцию, потребовавшую концентрации нейронных импульсов, а память о той легкости осталась фантомной, как отсиженная нога. Ему казалось, что если он сейчас закроет глаза, то гравитация просто исчезнет и он снова провалится в бесконечную пустоту.

Страшно было, что увидев мир без материи, где нет времени, расстояния, социальных масок, ты понимаешь хрупкость этого мира. Твоя квартира, паспорт, планы на завтра — все это пыль, случайный набор атомов.

Другой страх, который Джошуа испытывал всегда — это страх катаплексии — сонного паралича. Ужас того, что связь с телом оборвется навсегда и он останется беспомощным наблюдателем в умирающей оболочке.

Конечно, со временем, страхи сглаживаются, уходят на второй план, но не исчезают на совсем, напоминая о себе время от времени.