Горгона

Глава 1

Когда солнце медленно уходит в закат и отражается золотыми искрами на синих волнах соленого моря, я забываю обо всем на свете. Кажется, будто солнце выстлало эту сверкающую дорогу для меня. Будто оно зовет меня за собой, хочет показать нечто особенное и удивительное. Знаю, прежде чем познать сокрытую тайну, я должен добраться до начала золотой тропы, должен встать на нее и пройти непростой путь.

Я часто сюда прихожу, чтобы ощутить свежее дыхание вечернего моря и погрузиться в рыжий закат, располагаюсь на излюбленном сером массивном камне, о который бьются неспешные волны. Здесь меня посещают только теплые мысли, здесь забываются любые тревоги. Признаюсь, иногда меня беспокоят сущие пустяки, но ведь осознание ничтожности проблемы зачастую бывает запоздалым. Сегодня другой случай, правда, все очень серьезно — сегодня мой двадцатый день рождения. Где-то там, в деревне, оставшейся позади, откуда мне удалось незаметно ускользнуть, идут шумные гулянья. Я не особенный, у нас так принято — праздновать всем народом, да и не настолько велико население. Сегодня меня тревожит собственная неуверенность. Как и обещалось прежде, отец подарил мне корабль. Весь день я не мог отделаться от мыслей, что слишком юн для звания капитана, не смогу управлять людьми, приму неверное решение, подведу тех, кто доверится мне. Отец с первых шагов готовил меня к этому дню, к моему будущему. Я старался, стремился, всем сердцем и душой искренне хотел стать капитаном. А теперь просто сбежал. Сбежал, чтобы наполнить грудь вдохом свободы, отпустить тяжелые мысли и успокоиться. Я должен найти и почувствовать абсолютную уверенность в себе, своих силах. Мне нельзя подвести отца! Гао Эдель — глава нашей общины. Мы не простые обыватели, мы — преступники, в наших руках большая ответственность. Мы — Робины Гуды нашего времени. Нашего непростого времени…

Спасибо развитию, спасибо прогрессу, люди изобретали все новые и новые технологии, но только в двух направлениях: для комфортной беззаботной жизни и для войны. Почему-то, сколько бы время ни шло, люди никак не хотели оставить распри, никак не хотели понять, что родина — это не та страна, в которой они родились и выросли, а Земля, целиком и полностью. Непонятно, сколько человечеству нужно времени, чтобы прийти, наконец, к единению. Высокотехнологичные войны превратили планету в руины. Большую часть былой суши поглотила вода, оставив взамен некогда огромных континентов лишь скромные острова, разбросанные по миру. Города, люди, животные, растения — в большинстве своем сгинули. Немногие выжившие умирали, не сумев приспособиться к жизни первобытного человека. Однако, среди них нашлись и те, кто смог построить жизнь заново, с нуля. С тех пор прошло много лет. Люди заселили пригодные для жизни острова, наладили быт. И хотя новые «первобытные» люди имели за плечами знания, передать их новому поколению оказалось не так просто. Да, мы не производим лекарства, но варим вполне достойные отвары. Есть результат — это главное. Да, мы не построили самолеты, не покоряем космос, но у нас есть прекрасные корабли. Нас окружает вода и с ней мы нашли общий язык. Другими словами, мы делаем все, что в наших силах, что доступно и возможно; делаем то, что действительно необходимо. Постепенно мы возрождаемся, ведь у нас есть знания.

Наверное, из природы человека невозможно вытравить агрессию, зависть, желание иметь больше, чем есть, доминировать. Остров Кулот отличается от других внушительными размерами, благоприятными условиями и расположением. Именно на нем со временем разросся город, который превосходил остальной мир уровнем жизни и технологиями. Конечно это не случайность. Те, в чьих руках прежде держалась власть, позаботились о своем будущем, и потому, кроме «ума», прихватили оружие. Уже скоро остров Кулот нескромно провозгласил себя империей. В настоящие дни они поработили нас всех: обирают, как варвары, оставляют лишь крохи, будь то урожай или любые другие ресурсы. Дурная слава их не смущает, несогласных пускают в расход. Они развиваются, мы пашем во благо империи и остаемся ни с чем. Они — боги, а мы — убогие.

По всему периметру остров Кулот укрывает от напастей высокая неприступная стена, настоящая крепость, снабженная огнестрельными пушками самых разных калибров. Если ты чужак, попасть на территорию империи невозможно. Наша община за пределы стены никогда и не стремилась. Мы нападаем на корабли империи Кулот в Море. Единую водную гладь, что теперь объединяет наши редкие острова, люди предпочли называть Морем. Так люди становятся менее одинокими и ощущают себя ближе друг к другу. Мы, преступники, отбираем у империи то, что она забирает у того или иного острова и возвращаем истинным владельцам. Мы не боимся ни смерти, ни крови и боремся за тех, кто робеет. Потому что кто-то должен бороться, кто-то должен помогать слабым. Да, конечно, все поборы предотвратить не выходит, но, что успеваем перехватить — возвращаем. Почему каждый раз нам все сходит с рук? Во-первых, мы либо топим корабли противника, либо оставляем себе — дело обстоятельств. Да, враги тоже люди, но они свою сторону и позицию выбрали. Во-вторых, наш маленький остров Вара уникален. Вы не найдете более простой, бедной и послушной деревни, чем та, что красуется на виду. И никому невдомек, что под землей скрываются масштабные постройки: бомбоубежища, хранилища, штаб и, конечно же, доки. У нас лучшие корабли! Краденые, сделанные империей Кулот, естественно. В самой высокой скале скрывается удивительный механизм, который открывает огромную каменную плиту и позволяет судам выходить в море. Все выходы производятся под покровом ночи, дабы избежать случайных свидетелей. Мой отец тщательно планирует каждое нападение на врага. Император убежден, потому как мыслить иначе не способен, что ворованное мы оставляем себе, а не возвращаем владельцам, оттого ищет богатый остров, да все безуспешно. Большинство наших мужчин проводит время под землей, на всеобщем обозрении мелькают женщины, дети да старики. Иными словами, империя Кулот еще ни разу не смогла одержать победу над нами при всем своем превосходстве, и ни разу не напала на след. Уверен, в том заслуга отца. Я просто боюсь ошибиться, сделать глупость, разочаровать его. Ох, как же меня раздражает этот страх, эта слабость…!

За спиной слышится мягкий женский голос:

— Так и думала, что найду тебя здесь...

Я даже не сомневаюсь, что ко мне подкрадывается Офелия Литт. Мы встречались целый год, но она не смогла по-настоящему тронуть мое сердце. Я не стал мучить ее — мы расстались, оставшись друзьями. Да и сложно представить иной вариант, наши отцы плотно общаются, так что нам суждено видеть друг друга часто. Теперь Офелию принесло сюда, из лучших побуждений, конечно, но я так хотел побыть в одиночестве. К несчастью, она успела прознать мои привычки. Я сам посвятил ее в них, не подумал.

Офелия навязчиво располагается на соседнем камне. Я медленно обращаю к ней утомленный взгляд. В это же мгновение ее черные лисьи глаза загораются радостью от полученной доли внимания и широкие полные губы растягиваются в улыбке. Все чаще задаюсь вопросом: что я в ней тогда нашел? Нет, она симпатичная, стройная, ухоженная, но чрезмерно надоедливая. Офелия вездесуща! Она умудряется быть всюду, знает все и про всех — находка для империи Кулот.

— Они, наконец, заметили, что ты исчез. — Офелия ухмыляется и собирает короткие шоколадные волосы в тугой натянутый хвост. — Пора тебе к ним вернуться, капитан Кид Эдель! — Девушка выполняет воинское приветствие и взрывается гоготом.

Не стану скрывать, ее глупый смех меня сердит. Но Офелия хорошо меня знает и насмешка уместна. Да, я не пропустил ни одной вылазки на врага, всегда держался храбрым, смелым и сильным, но при всем этом — трус! Я могу беспрекословно выполнять любые приказы отца, потому что уверен в них, уверен в нем, и точно знаю, что его продуманные шаги приведут нас к победе. Но мне предстоит принимать решения самому, нести ответственность за последствия. Я не такой как отец! Я не могу просчитать на десять шагов вперед и в запасе иметь пару козырей. Сколько он меня не обучал, я все тот же балбес. Даже выкрасть свой старый любимый жакет у Офелии и то не смог! Стоило лишь однажды забыть в ее доме, как она ловко, между делом, оставила мою вещь себе. Я, конечно, сказал, что не против, хотя это ложь. Зачем солгал? Не знаю. Сам все усложнил. В какой-то день решил, что залезу в дом Офелии и верну любимый жакет. Не представляю, как она все узнала, прочитала ли по глазам, влезла ли ко мне в голову, так ли хорошо меня изучила, но ничего не вышло! Когда я оказался в ее шкафу, Офелия появилась за моей спиной и объявила, что жакет мне не отдаст. Болтала что-то о том, как это важно, что он ее душу греет, несла какую-то чушь — я ничего не понял. И отобрать, обидеть не смог. Бесхребетный.

Офелия меняется в лице:

— Ладно тебе…! — Наверное, отреагировала на мои хмурые брови. — Ты со всем справишься! Ты чего так сильно переживаешь-то?

— Конечно справлюсь! О чем ты вообще? — Я стараюсь звучать уверенно, и обвинить ее в непозволительных сомнениях относительно моей персоны.

— Идем, — Офелия поднимается с камня.

Она все понимает и эта милая кроткая улыбка, адресованная как утешение, раздражает меня. Я пытался ото всех скрыть неуверенность, так зачем нужно было приходить и подкалывать? Что за девчонка, везде свой нос сунет!

Я встаю с камня и нехотя плетусь за Офелией. Платья ей, определенно, идут. Потому, пока следую позади, любуюсь ее длинными ножками, что выглядывают из-под юбки голубого ситцевого платья. Прибрежные камни заканчиваются, мы ступаем на песчаную тропу, и рука Офелии тут же обхватывает мое предплечье. Я не против, лишь бы в деревне не начали болтать про нас глупости.

Миновав поле с рожью, мы выходим к дому старика Лу. У него за плечами остались, наверное, не меньше тысячи потопленных кораблей, и еще больше рассказов. Будучи детьми, мы часто собирались большой компанией и бегали в этот конец деревни только чтобы послушать удивительные истории. Разводили костер, пекли картошку в углях и погружались в жизнь старика. Хорошее, славное время. Дни будто были длиннее, и, казалось, можно успеть все на свете.

Быстрым шагом мы буквально пролетаем мимо опустевших домов и останавливаемся в северной части деревни, где стоит родительский дом. Здесь шумно галдят разгоряченные женщины и еще громче гогочут пьяные мужики. Я не люблю наши праздники за то, что вся деревня собирается в одной точке и буйствует, словно нас тысяча человек. Мне хочется некой умиротворенности, спокойно пообщаться с теми, кого видеть доводится крайне редко в силу различной занятости, а вместо этого — балаган. В этом безумном пьяном сборище невозможно кого-либо отыскать.

До меня доносится вопль отца:

— Кид! Ки-и-ид!

Гао Эдель сверкает бритой налысо головой, возвышаясь над окружающими его друзьями. Он размахивает рукой, подзывая меня. Я с радостью отцепляю от себя Офелию, но нехотя плетусь к нему. Терпеть не могу, когда отец пьян — он изрекает исключительную чушь.

— Сын, ты теперь капитан! — гордо напоминает Гао и, ловко обхватив меня под шеей, запускает пальцы другой руки в мои лохматые волосы, треплет, усугубляет вид несобранного юнца.

— Ура-а-а! — единогласно выкрикивают друзья отца и опрокидывают кружки с пивом.

— Завтра ты совершишь свое первое самостоятельное плавание! — широкая грудь Гао разрывается от важности события. — Кого хочешь в команду бери,— он вдруг хватает за рукав рулевого и придвигает ко мне, едва не столкнув нас лбами. — Акис тебя не подведет и из любой точки Моря вернет домой. У него в голове компас! — глупо пошутив, отец начинает хлопать друга по голове ладонью, а я, пользуясь свободой, отступаю назад.

— Вот завтра все и обсудим, — не давая шанса задержать себя, ускользаю в толпу.

Протиснувшись меж веселящимися жителями острова, мне удается добраться до двери и войти в дом. Бегом поднявшись по скрипучей лестнице на второй этаж, я бросаюсь на жесткую кровать и закрываю глаза. Уж лучше шагнуть в новый этап жизни, чем вот так праздновать свой день рождения. Конечно, шум с улицы не дает погрузиться в сон, и меня поглощают прежние назойливые пугающие мысли полные сомнений.

Глава 2

Солнце скрылось за горизонтом. Мы вышли в Море на корабле, что подарил отец. За нами следует еще два судна. На капитанском мостике рядом со мной стоит Акис — друг отца и лучший рулевой. Мы схожи ростом и телосложением, разве что он старше. С ним я не чувствую страха, он не позволит совершить ошибку. К тому же Гао предоставил четкий план действий, потому я заведомо уверен в победе. Правильно, что он сам все продумал. Когда я начну разрабатывать собственные стратегии, то каждый шаг предпочту согласовать с отцом. Я успокоюсь, когда ему нечего будет исправить или добавить. Я хочу стать как он — лучшим.

Будучи внимательным, случайно подмечаю, как подле нашего корабля, плавником рассекая Море, больше часа следует дельфин. Мне кажется, что это дельфин, но, сколько не всматриваюсь, ничего толком не вижу. Да и вода как-то странно его огибает, слишком неестественно. Не нравится мне этот морской обитатель, кем бы он ни был. Нервирует именно потому, что я не могу его разглядеть.

Акис прерывает мои наблюдения:

— На горизонте корабль империи Кулот. И это не то судно, которое мы должны захватить.

Отлично! Мой первый выход в качестве капитана и планы уже срываются. Прекрасный шанс все испортить! Я бы предпочел обойти стороной незапланированное судно, но они же сами на нас нападут. Сражение неизбежно и лучше бить первыми. Мы ко всему готовы!

Вражеский корабль, уверенно идущий навстречу, вдруг резко меняет курс и устремляется в сторону. Признаюсь, это весьма неожиданно. Я снова замечаю морского обитателя, что следует уже в ином направлении. Что же это получается, империя Кулот здесь не по наши души? Хотят поймать рыбку?

Я вижу, как открывается на вражеском судне пушечный порт, и, вылетев с грохотом, в темные воды отправляется ядро. Да кто так рыбачит?! Однако ядро ударяется обо что-то невидимое, возвышающееся над водой. Из возникшей мерцающей вспышки проявляется невиданный нами прежде объект, похожий на остроносую каплю, что скользила и рассекала по Морю. Удивительный одноместный корабль имеет белый покров, наверняка какой-то металл, и прочную прозрачную куполообразную крышу. Я даже вижу силуэт человека, управлявшего необычным объектом. Засмотревшись диковиной, не замечаю, как на вражеском судне распахнулся очередной пушечный порт. Из корабля вылетает отнюдь не ядро, а какая-то длинная острая сверкающая гладью металла палка. Орудие насквозь пробивает корпус крохотного объекта, наконечник его тут же раскрывается пятиконечной звездой, и крепкий канат тянет «улов» к судну империи Кулот.

— Что это за чертовщина? — я понадеялся получить ответ от рулевого, но он только пожимает плечами. — Давай за ними, на абордаж!

— Этот корабль принадлежит кому-то из лордов, мы впустую потратим время, силы и боевые запасы. Мы отклонимся от плана.

И правда, корабль из отличного дуба украшают затейливые золотые узоры. Судно подходит для дальнего плавания и отдыха с комфортом, но не войн. Да, мы не найдем на борту того, что нам нужно, и все же будет чем разжиться. Взаправду я просто хочу завладеть тем необычным объектом, что прежде, будучи невидимым, следовал с нами так долго. Удивительные технологии! Кто им, в конце концов, управлял? Одно радует — империи Кулот он не друг. При всем своем желании действовать исключительно по плану отца, я не готов оставаться в стороне. У нас три корабля, мы превосходим числом и вооружением — победа предрешена!

— Это не займет много времени, Акис, — я воодушевленно подбочениваюсь. — Мы немножко поиграем…!

Рулевой с улыбкой качает головой и поворачивает корабль. Если мое решение глупое или может навредить команде, Акис скорее огреет меня по голове, чем позволит сделать неверный шаг.

Наши корабли нагоняют и окружают судно врага. Вооружившись, мы один за другим перемещаемся на роскошную палубу вычурного вражеского корабля. Оружие, к слову, мы воруем у империи, так что ничем не уступаем. Огнестрельного, конечно, попадается больше прочего, но есть и высокотехнологичное. Например, я всегда ношу с собой лазерный меч. Это сила и удобство — за пазухой висит одна рукоять, по кнопке щелкнул и в бой. На моей руке плотно сидит широкий пластиковый браслет с круглым черным датчиком по центру. Этот сенсор реагирует на голосовые команды, а также включается автоматически при обнаружении внесенных в базу данных пуль в опасном для обладателя радиусе. Браслет активирует некий щит, я не совсем понимаю, как это работает и из чего конкретно он состоит. Щит полностью прозрачный, берется, по сути, из ниоткуда, при этом имеет широкий охват и удивительную прочность. Когда пуля соприкасается с ним, я вижу, как мне кажется, потревоженное электрическое поле, по которому пробегает скользящая рябь.

Развязавшаяся перестрелка плавно переходит в кулачный бой. Подстрелить врага — скучно, а вот обезоружить и выбить зубы — другое дело, настроение поднимается! Эго тешится, когда солдаты великой империи падают без сознания от твоих побоев.

Я как раз разбил нос какому-то командиру в распрекрасном мундире, когда заметил гладкую ножку в высоком кожаном коричневом ботинке, которая неслабо ударила в лицо соседнего противника. Невольно расслабляюсь и перевожу внимание на ее очаровательную хозяйку. Девушка на голову ниже меня, фигуристая, подтянутая и крепкая. Она ловко завершает избиение мужчины, что намного крупнее. На девушке прекрасно сидят короткие черные шорты и коричневая рубашка, по цвету подходящая к ее мужским ботинкам; длинные каштановые волосы собраны в высокий хвост. На спине у девушки крепится диск, по диаметру которого располагается округлая ручка. При особом нажатии имеющихся кнопок, по окружности обнажается острое лезвие. Уверен, у диска, состоящего из полупрозрачных микросхем, множество и других свойств. Я помню, как пять лет назад лично отобрал его у генерала империи Кулот. Ну как отобрал… Украл! Это, кстати, было непросто. Я не знал, кому отдадут это высокотехнологичное оружие, но я рад, что оно принадлежит именно ей.

— Ты первый день капитан, а уже сошел с курса и взял на абордаж незапланированный корабль!

Она улыбается и смотрит на меня самыми красивыми в мире глазами. Клянусь, у нее самые длинные, самые черные ресницы из всех, что я видел! И волшебный цвет глаз — янтарный. В них как будто вечно горит огонь, в них сияние, в них взрыв света.

— Я знала, с тобой не соскучишься!

Она тянется ко мне с распростертыми объятиями, и я прижимаю ее так крепко, как только могу. Мои глаза закрываются. Я забываю, что стою в эпицентре сражения. Все вокруг ерунда! Я прикоснулся к той, которую давно потерял, и только это сейчас имеет значение.

Ее зовут Диадала Лабус. Мы дружили с самого раннего детства. Она была моим лучшим другом и моей первой любовью. Нас не останавливало то, что мы жили по разные концы деревни. Не мешало и то, что она помогала взрослым в полях, а я обучался морскому делу и ходил в Море с отцом. Мы почти не разлучались, по очереди составляли друг другу компанию то в поле, то в море. Мы подрастали, я не совсем понимал, что люблю Диадалу, просто не хотел делить ее даже с подругами, с которыми, мне казалось, она проводила все больше времени. Я дарил ей полевые цветы и лучший шоколад, который удавалось унести с кораблей империи. Она казалась мне совершенством, стала для меня бесконечной вселенной. В двенадцать лет, заикаясь, с трудом найдя в себе силы, я признался ей в любви и получил в ответ поцелуй в щеку. Тогда на Земле не существовало ребенка счастливее меня. Но отчего-то медленно и больно она вышла из моей жизни. Появлялась все реже, исчезала все чаще. Мы жили в одной деревне, но перестали видеть друг друга. Я сам не понимаю, как это вышло, почему позволил ей отдалиться. Изредка и случайно я узнавал что-то из ее жизни. Мы росли порознь, менялись. Когда до меня дошли слухи, что она встречается с Бокко, придурком с другого конца деревни, я, признаться, плюнул на все и начал новую жизнь, в которой оставил мысли о ней. Да и, в конце концов, мы были детьми! Та любовь всего лишь романтичная глупость, но не дружба. Дружба была настоящей, истинной. Это то, что мне действительно дорого, то, что хочу вернуть.

— Диа, — шепчу я, уткнувшись носом в ее мягкие волосы, будто до конца не веря во встречу. — Как ты здесь оказалась? — Я отстраняюсь, но не выпускаю Диадалу из рук, хмурюсь, заставляя себя вспомнить, когда в последний раз слышал о ней.

Улыбка сходит с лица, и она заглядывает в мои серые глаза. Диадала двумя пальцами обхватывает кончик моего крупного носа и, крепко зажав, противно оттягивает. Ну прямо как в детстве! Хотел — получил!

— Ты это серьезно? — Она сердится. — Да я регулярно выхожу с вами в море на «Конкордии»! Или, чтобы ты заметил меня, мне раньше нужно было показать тебе свои ноги?

Очень, кстати, красивые длинные ноги! Многовато желчи в голосе, наверное, слышала, что я встречался с длинноногими красавицами. Да я вроде особо не выбирал, так получалось. «Конкордия» — второй корабль, что всегда следует позади. Действительно, припоминаю, что слышал прежде, давно, будто Диадала ходит в море. Но разве я мог подумать, что она мужиков вместе с нами дубасит? Мы даже ни разу не виделись до сегодняшнего дня. Куда я смотрел? Не мог я ее не заметить! Она сама-то видела меня прежде? Видела и не подошла? Не поверю! У нее нет причин избегать меня.

— Да что с тобой? — на лице Диадалы непонимание.

Я и вправду задумался и, наверное, выглядел как идиот. Теперь все мое внимание вернулось к ней.

— Продолжим? — Не сводя с меня глаз, она кивает головой в сторону сражения.

В ту же секунду браслет на моей руке активируется и прозрачный щит содрогается от удара пули, что стремилась попасть в висок Диадалы. Она осталась серьезной и непоколебимой, но я видел, как в страхе шевельнулись губы; с какой тяжестью закрылись, и с каким облегчением поднялись веки.

— Я с тобой одну минуту, а уже почти получила пулю в голову… Наконец-то весело!

Диадала снимает со спины диск, обнажает острые лезвия и бросает перед собой. Она тут же выставляет вперед руку с браслетом похожим на мой. Это нехитрое приспособление направляет разящий врагов диск, следуя указаниям ее руки. Неплохое оружие, но при желании и отразить, и уклониться несложно. Тут выиграть проще, если есть эффект неожиданности. Однако все мое внимание перенимает браслет из деревянных бусин, надетый на запястье другой руки Диадалы. Я сам его сделал и подарил ей тогда, давно, в нашем детстве. Мне хочется думать, что она по-настоящему дорожит им, дорожит прошлым; что она никогда его не снимала и, так или иначе, думала обо мне. Я хочу верить, что мы оставались частью друг друга все это время, но понимаю, что не могу заставить себя спросить ее об этом.

Оценив ситуацию на корабле противника, хватаю Диадалу за руку и устремляюсь внутрь судна. Не знаю, что она подумала, я ничего ей не объяснял, она не спрашивала и последовала за мной. Я здесь, чтобы отыскать тот самый отсек, в который затащили необыкновенный объект из моря. Разбив по пути пару лиц вражеских солдат, мы находим то, что искали.

Открытый пушечный порт оказался намного крупнее обычного. Я с завистью разглядываю то самое приспособление, из которого недавно произвели сокрушительный выстрел. Необычное, интересное. Трос не забрали до конца, неизвестный объект раскачивается над Морем. Из него, прямо на наших глазах, тощий лорд, чьи белоснежные одежды стоят как хороший корабль, вытаскивает человека. Вернее, белокурую девушку с короткой мальчишеской стрижкой, в серебристом комбинезоне, что плотно прилегает к телу. Она находится в бессознательном состоянии. Пользуясь тем, что лорд не замечает нашего появления, Диадала направляет острый диск и останавливает у лебединой шеи врага.

— Брось девчонку! — требует Диадала.

Лорд взвизгивает точно придворная напудренная дама и, отпустив тело, с удивительным изяществом вскидывает освободившиеся руки на уровне плеч. Девушка ударилась головой об пол. Надеюсь, не сильно. Лорд обращает на нас надменный взгляд синих глаз.

— Ох, детишки, напугали! — лепечет он тоненьким голоском и поправляет роскошную золотистую шевелюру на голове. — Ты бы убрала от меня свой тесак, милая! — Диадала не реагирует на просьбу, и он недовольно вздергивает вверх тонкий острый фарфоровый нос: — Я, между прочим, лорд Палтрон! Поверь, у тебя будут большие неприятности, я позабочусь об этом!

Лорд Палтрон выхватывает из кармана рукоять, из которой тут же вырывается лазерное лезвие. Диадала отводит от него диск прежде, чем он успевает разрубить его пополам. Я наставляю на врага дуло пистолета. Не успев обдумать дальнейшие действия, лорд срывается с места, запрыгивает в неизвестный объект, что висит на тросе и, благополучно перерубив канат лазерным лезвием, уходит под воду. Я подбегаю к самому краю. Сомневаюсь, что разбитое «корыто» могло ему помочь, оно, вероятно, пошло на дно. Что касается лорда, то, полагаю, плавать он умеет и сейчас спасает свою шкуру. А я упустил то, ради чего все это затеял. У нас нет приспособлений, способных выдержать давление и поднять со дна хоть что-нибудь.

— Кид, — окликает Диадала, стоя возле светловолосой девушки, — давай, поднимай ее и уходим.

Я искренне удивляюсь:

— Это еще зачем?

— Мы же не оставим ее здесь, — она растерянно хлопает ресницами.

— Почему нет? Кто она вообще такая? Ей нельзя с нами.

— Империя напала на нее! Мы не можем ее бросить!

— Можем, можем…

— Кид, пожалуйста, под мою ответственность! Я глаз с нее не спущу и поставлю на ноги прежде, чем мы повернем корабли в обратный путь! Ей нужно помочь вернуться домой!

Я оглядываю незнакомку. Обычная миловидная девушка. Довольно худенькая и слабенькая. Никаких приспособлений на теле не имеет, значит, неопасна. Одно из важнейших правил моего отца — никаких незнакомцев. И что делаю я в свой первый день? Правильно! Уступаю Диадале и, скрываясь ото всех, тащу на свой корабль неизвестную. Я не перестаю задаваться вопросом «зачем?», но наши корабли уже продолжают путь, воплощая намеченный план.

Захват вражеского корабля проходит гладко. Во время боя я стараюсь отыскать взглядом Диадалу. Неудивительно, что мы не пересекались прежде, если даже теперь, заострив внимание, не могу ее приметить. Все-таки я рад, что это случилось. Рад, что мы встретились. Ведь мы все те же, мы друзья. И я не хочу снова ее потерять.

Возвращаясь с острова, которому посчастливилось получить назад собранную дань, позволяю себе оставить Акиса за штурвалом. Все сложности позади, мое присутствие не играет роли. Я спускаюсь в свою непривычно большую, блистающую роскошью, каюту, которую теперь занимает незнакомка. На мягкой постели, в ногах у непреходящей в сознание девушки, сидит Диадала.

— Кто-то бил себя пяткой в грудь и убеждал меня, что приведет ее в чувства…

— Уверена, она скоро встанет на ноги!

— Мне нужно, чтобы она встала на ноги прежде, чем мы вернемся на остров Вара.

— Я знаю… У нее есть клеймо…

Диадала одним пальцем приподнимает рукав на комбинезоне и демонстрирует ребристый шрам на запястье девушки. Клеймо очертаниями напоминает лиру: незавершенный круг, поперечные линии. Насколько мне известно, даже в империи Кулот никого не клеймят.

— Что оно означает?

В ответ Диадала пожимает плечами. Вспылив, я громко рычу:

— Везем на борту черт знает кого!

Глаза Диадалы в ужасе округляются, она подскакивает с кровати и обхватывает мои ладони в какой-то немой мольбе. Да, сорвался я зря, не нужно было кричать, мало ли кто мог услышать. Ввязался сам, добровольно, значит, тащить это гнилое дело теперь до конца. А действовать будем по обстоятельствам, что уж… Вообще у Диадалы прекрасные волосы, мягкие, шелковистые. Я растворяюсь в янтарном взгляде полном непонимания — даже не заметил, как пропускаю сквозь пальцы ее длинный хвост, доселе мирно лежавший на плече. Отдергиваю руку. Кажется, в очередной раз выглядел полным идиотом. Наверное, нужно что-нибудь сказать, чтобы разбавить глупую тишину.

В этот момент незнакомка приходит в себя. Она резко приподнимается на постели, взмахивая руками так буйно, будто вынырнула из воды за долгожданным глотком воздуха. Не ожидая подобного пробуждения, Диадала взвизгивает так звонко, как это дано одним только девчонкам, и крепко прижимается ко мне. Мы нервно пялимся на миловидную блондинку, она — на нас. Молчание затянулось.

— Капитан Кид Эдель, — представившись, протягиваю незнакомке руку.

— Лив, — девушка отвечает рукопожатием и продолжает внимательно нас разглядывать.

— Диадала, — она опускается на прежнее место у края постели. — Что же, Лив, поведай нам, почему лорд Палтрон охотился за тобой?

— Кто? — Удивление девушки настоящее, мы с Диадалой даже невольно переглянулись.

— Куда ты направлялась? — интересуюсь я, но Лив молчит. — Твой корабль, или как там называлась эта штука, на дне Моря. Где твой дом? Мы поможем вернуться.

— На дне? Я не могу вернуться домой…

— В каком смысле не можешь? Ты что, из тюрьмы сбежала? — Лив отрицательно мотает головой. — Ну вот и славно! Где желаешь сойти на берег? — Девушка снова не отвечает, молчит. — Может тебя в империю Кулот отвезти?

От такого предложения зеленые глаза Лив наполняются тихим ужасом и увеличиваются. Любопытно, что гнавшийся следом лорд ей неизвестен, зато империя вызывает страх. Не нравится мне все это.

— Пожалуйста, только не Кулот! — с тревогой в голосе умоляет незнакомка.

— Что же ты натворила? Почему за тобой охота? Кто ты такая?

Лив не отвечает, нервничает. Не сдержавшись, она позволяет страху вырваться и пролететь по щекам слезами. Терпеть не могу, когда девчонки рыдают, пусть даже так скромно. Раздражает, потому что их сразу становится жалко. Все эти душераздирающие всхлипы… Ну и что мне с ней делать? Выкинуть бы ее за борт… Диадала замечает, как усердно шуршат мои извилины. Она поднимается, чтобы пошептаться со мной. Ее теплое дыхание прикасается к моему уху и доносит абсурдные слова:

— Мы не можем бросить Лив на первом же острове. Надо отвезти ее подальше от империи. Лив нужна помощь!

Я снова срываюсь на крик:

— Ты что, сдурела?! Ты чем думаешь? Нет, ты вообще думаешь?!

От глупости Диадалы у меня, кажется, дергается нерв под глазом. Она смотрит на незнакомую девчонку, как на подругу, помочь которой в порядке вещей. Да откуда это? Зачем? Что связывает Лив с империей Кулот? Мы не знаем ее, не хватало еще влипнуть по самые уши! Кто будет за все отвечать? Я! Вот именно…

— Кид, пожалуйста, — снова шепчет Диадала. — Посмотри на нее… Она действительно боится империи. Я хочу ей помочь.

— Нет!

— Я знаю, сейчас мы не можем изменить курс, поэтому мы останемся в доках. Пока все будут спать, переберемся на маленькое судно, и я отвезу Лив домой или куда она там захочет... Я помогу решить ее проблемы. Никто даже не узнает о ее существовании!

— Что ты такое говоришь?! Может все, что мы видели, спектакль и она шпион империи Кулот! Единственно верное решение — исключить любой риск. Она ничего о себе не сообщает. Почему вообще ты так за нее упорствуешь?

— Потому что…! — Сердито бросает Диадала и замолкает. — …Ты понятия не имеешь, что два года назад, мы потеряли в Море мою мать. Все отказывали ей в помощи по той же причине — шпион империи. Лишь один человек поверил ей и согласился помочь. Если бы не он… Я не позволю Лив стать жертвой наших страхов! Будь она шпионом, для нее бы продумали легенду. Но у нее, похоже, серьезные проблемы и я помогу ей, даже если ты будешь против!

Я возвращаюсь на капитанский мостик, позволив незнакомке остаться. Внутри меня не прекращается война. Я не понимаю, что действительно верно: абсолютная безопасность общины или помощь нуждающемуся. Я уступил Диадале, потому что хочу быть тем, кто способен верить и помогать, или потому что мне просто стало жаль Лив? Порой слишком сложно себя понять.

Глава 3

Под покровом ночи корабли подходят к острову Вара. Шумные механизмы медленно отворяют тайный проход в скале и позволяют скрыться внутри. Пришвартовав корабли, все погружаются в суету, разгружая приятные мелочи, прихваченные с судна лорда Палтрона. Здесь же меня встречает отец. Я не перестаю нервничать и потому ни с кем не хочу общаться, но должен.

— Тебя можно поздравить с удачным плаванием! — Отец хлопает по спине так сильно, что я невольно переступаю с ноги на ногу.

— Спасибо! Твой план сработал идеально, как всегда.

— Мне не терпится узнать подробности, — обхватив меня за плечо, Гао шагает в направлении штаба.

— Давай не сегодня, — я увиливаю из-под руки отца, — Очень спать хочется, устал… — и поворачиваю обратно.

— И куда это ты собрался?

Отец смотрит на меня с долей подозрения — неудивительно. Я должен во всех красках излагать минувшие сражения, такова моя натура. Каждый раз, вернувшись домой из путешествия, в котором отец не участвовал, мы размещались в штабе вместе с его друзьями и погружались в оживленные повествования под пенное пиво и сочные жареные ребрышки. Теперь же, впервые, мне захотелось поспать, да и направился я не к выходу в деревню, а назад, к кораблю. Дурак, не подумал.

— Хочу остаться в каюте. Она так сделана… там такие…

— Еще бы! Корабль самого лорда Боллуги!

— Да я бы пошел домой, но ты же знаешь, мама начнет расспросы, а я не в настроении…

— Не в настроении — это точно! Ладно, завтра поговорим.

Отец шутливо ударяет в бок проходящего мимо Акиса и, тут же позабыв обо мне, удаляется вместе с ним, направляясь в штаб. Я возвращаюсь на корабль. Диадала успела принести нашей гостье одежду и спрятать ее приметный серебристый комбинезон. Лив теперь вполне сошла бы за одного из нас, если бы все не знали друг друга в лицо. Бесполезное переодевание. Потому наша главная задача прежняя — оставаться незамеченными.

Лив что-то ушибла во время нападения империи и Диадала любезно делает ей массаж. Кто бы мне так сказал «не вставай, отдохни» и хотя бы минуту помассировал плечи, да хоть бы просто спинку почесал…

— Дальше-то что? Какой план? — устал я с завистью наблюдать за процессом.

Дверь в каюту резко и неожиданно открывается. Я поражаюсь скорости реакции Диадалы, которая в миг натягивает покрывало, полностью скрыв под ним Лив, и наваливается сверху в загадочной позе. Она даже успевает растолкнуть декоративные подушки и создать вокруг себя абсолютно естественный беспорядок. На пороге застывает озадаченная Офелия. В руках она держит серебряный поднос с тарелкой горячего ужина и бутылкой вина.

— Ты что, не закрыл дверь? — с губ Диадалы срывается упрек. Кажется, она побелела от страха.

— Прости, не знала, что ты не один, — Офелия не сводит с Диадалы буравящих глаз. — Я принесу еще порцию! — вдруг заявляет она и ставит поднос на невысокий столик рядом с дверью.

— Две порции! — выкрикиваю я, не забыв подумать о Лив. — Я что-то сильно проголодался.

С некоторым замешательством Офелия выходит из каюты. Я расслабляюсь, радуюсь, что все прошло гладко, довольная улыбка расплывается по лицу. Спрятав Лив в крохотной пустующей гардеробной (удружил лорд Боллуга!), Диадала награждает меня недовольным взглядом и присаживается в кресло.

Она делает вывод:

— Идиот! Забыл закрыть дверь! Ты понимаешь, что теперь о нас начнут говорить? Это ни кто-нибудь, это Офелия Литт — завтра все будут знать, что я… что мы… чем мы тут с тобой занимались!

— Отлично, у нас есть алиби.

— Спасибо большое! Лучше бы меня поймали с Лив!

Слова Диадалы задели и рассердили меня.

— Не уж-то я настолько плох?

— Мне не нужны глупые сплетни за спиной! Не хочу стать очередной куклой Кида Эделя!

— Так вот что, значит, про меня болтают… Прибедняются, называют себя игрушками… Вот только я не играл с ними! Я же не виноват, что не смог влюбиться! Я честно в этом признавался!

— Вот именно! Может прежде стоило что-то почувствовать, а уже потом начинать отношения и ломать девочкам жизнь?

— Это кому я жизнь сломал?

— Офелии, например. Не видишь, как она за тобой бегает? Как все еще надеется получить ответную любовь? Не заметил, сколько боли было во взгляде, когда она обнаружила здесь меня?

— Она сама говорила, что, как и я, ничего не чувствует…

— Ты такой придурок!

Задумавшись, опускаюсь на край постели. Эти «куклы» настолько мне безразличны, что я не замечал их искренней заботы, доброты и горячих чувств. Не видел, как важно для них мое внимание или простой поцелуй. Не понимал, что меня уже любят. Почему же я не мог полюбить? Откуда эта холодная слепота? Ведь я, правда, не хотел никому делать больно. Хотел любить, но не мог, знал, что они не те. Искал счастье, понимая, что оно вовсе не там. Знал и все равно позволял себе входить в чью-то жизнь… Может, я и вправду придурок?

Постучавшись и выждав немного, Офелия входит в каюту и ставит очередной поднос. Она украдкой оглядывает нас. Теперь я, кажется, вижу, что Диадала вызывает у нее беспокойство, вернее, наличие другой девушки как таковой. И с чего я взял, что у нас с Офелией все в порядке, что нам дается дружба? Она по-прежнему влюблена, она надеется… Мне становится не по себе, ей, видимо, тоже. Не сказав ни слова, Офелия ускользает. Я даже не успеваю поблагодарить ее. Диадала поднимается с кресла, защелкивает замок на двери и выпускает из гардеробной Лив. Расположив незнакомку в кресле, она подает ей тарелку с ужином. Я хватаю с подноса бутылку вина, отбрасываю в сторону пробку и делаю пару жадных глотков.

— Ты что творишь? — Едва не облив, Диадала вырывает из моих рук бутылку. — Нам сейчас пробираться, скрываясь ото всех, а ты выпить решил? Завалишь мне всю конспирацию!

— Отличное вино, ты бы попробовала… Из запасов лорда Палтрона, — Я почему-то решил, что это вполне себе оправдание.

— Я никогда не пила вино. Я бы попробовала, — скромно произносит Лив.

Тут мы с Диадалой оказываемся единодушны и предоставляем гостье такую возможность. Я не замечаю, как скоро Диадала и сама допивает бокал, не замечаю, как открываю новую бутылку. Слишком весело, чтобы обращать внимание на всякие мелочи. Лив как будто с Луны свалилась — ничего не пробовала, ничего не знает. Крепкий орешек, так и не поведала кто она и откуда. Думаю, в империи Кулот ее держали в заточении. Неоткуда больше взяться такому высокотехнологичному кораблю как тот, на котором она сбежала. И в том логичная причина погони. Не знаю, что там с ней делали, но уж точно ничего хорошего.

Нам кажется, что время стоит на месте, что очередная бутылка не может оказаться лишней. Мы ошибаемся. Время уходит. Мы позволяем себе уснуть и проснуться за полдень, когда все давно на ногах. Нет ничего сложного в том, чтобы дождаться следующей ночи, просто хранение столь опасных тайн мне не по душе. Диадала и вовсе сокрушается, что так подвела меня. Но я не сержусь. Теперь я почему-то чувствую уверенность в том, что мы сможем незаметно вывезти Лив с острова, что мы найдем для нее хорошее пристанище или что она там так хочет.

Диадала изъявляет желание принести завтрак. Я увязываюсь следом, чтобы заскочить домой и прихватить игральные карты — так нам будет проще коротать время. Вышагивая мимо складов, убеждаю Диадалу не брать завтрак в общей подземной столовой, моя мать готовит намного вкуснее.

Мы выходим в залитую солнцем деревню и вмиг оказываемся у дома родителей. Диадала неуверенно перешагивает порог. Она оглядывается вокруг.

— Все, как и прежде… Неизменный уют… — на ее лице появляется теплая улыбка. Возможно Диадала, как и я, окунулась в воспоминания о нашем детстве. Интересно, они дороги ей также как мне?

— Диа! — восклицает выглянувшая с кухни мать. — Ты столько лет к нам не заходила! Как я рада тебя видеть! — она обнимает ее как родную.

— Тетушка Бини! — они обмениваются взаимным восторгом.

Моя мать мало изменилась с тех пор. Возможно, она приобрела пару морщин и единственный седой волосок, затерявшийся в копне густых кофейных волос, но в остальном сохранилась. Она много работала в поле, но следила за здоровьем. Все в ней держалось на высоте.

Девчонки погружаются в восхищенный лепет, а я отхожу на кухню, чтобы собрать еды. Нырнув в прошлое, вспоминаю замысловатые косички Диадалы с яркими лентами, нелепые шорты, аромат свежей выпечки, которой так любила баловать нас моя мать. Как все-таки было волшебно сидеть с ними прежде за одним столом, пить чай с сахарным печеньем. Нас окутывало настоящее счастье и беззаботность. Если повторить это снова, теперь, я уверен, все будет также.

— Мы еще заглянем, — прерываю беседу, зная, что она может длиться бесконечно.

Стоило сделать шаг, как в дверях появляется отец:

— Уже уходите?

— Здравствуйте, дядюшка Гао, — улыбается Диадала.

— Здравствуй, здравствуй… А я думал, врут, — протягивает отец, разглядывая ее. — А вы, значит, и правда вместе…

— Нет! — вырывается у Диадалы. — То есть да! — опомнившись, тут же поправляется она.

— Зайдите-ка оба ко мне в штаб. — Я согласно киваю головой и выхожу, но отец добавляет: — Сейчас!

Не знаю, что ему от нас нужно и почему так срочно. Меня куда больше волнует поникшая Диадала. Как ловко и быстро разнесла Офелия информацию по деревне, а прошло-то всего пол дня. Что за странное удовольствие — сплетни? И неужели Диадале настолько противно звание моей… Ах, ну да, куклы! Глупые девчонки, вечно выдумывают ерунду, все усложняют. Правда, об одном я совсем не подумал: есть ли у Диадалы возлюбленный. Я даже не узнавал, а такая история легко все погубит. Даже если мы вдвоем будем клясться в невиновности, это ничего не изменит. Слухам верят охотнее, слухи заедают изнутри, зарождают сомнения и в итоге ведут к разрушению. Мне становится так горько и обидно за Диадалу. Она всего-то хотела помочь незнакомке, а теперь незакрытый мною замок рушит ее жизнь. Продолжая идти, обнимаю Диадалу за плечо и прижимаю к себе.

— Прости, — произношу я совершенно искренне.

— За что? — Она не понимает, потому что, к счастью, не умеет читать мысли.

— За то, что испортил тебе жизнь…

Диадала останавливается, ее глаза округляются больше обычного. Клянусь, она молча обзывает меня идиотом и, кажется, сама просит прощения. Глупая, ведь она ни в чем не виновата. Впрочем, в ее глазах тонуть можно вечно. И я бы мог простоять еще долго, но, выглянув из штаба, нас окликает Акис.

Глава 4

В сокрытых доках мы входим в небольшое бетонное сооружение без излишков: длинный широкий стол посреди помещения, простые деревянные стулья, хорошее освещение. Карты и важные бумаги аккуратно сложены на одном стеллаже, распределены, подписаны. Отец не заставил себя долго ждать.

Гао садится за стол и поднимает глаза:

— Кид, не хочешь рассказать, как прошло твое плавание?

— Отлично! Тебе Акис еще не рассказал? Я бы попозже зашел, у нас с Диадалой планы…

— Интересно какие?

— Позавтракать для начала.

— В каюте вероятно?

— Вероятно… — Я начинаю нервничать, ладони преют.

— Целоваться-миловаться? — с насмешкой уточняет Гао. — Я спрошу еще раз: не хочешь рассказать, как прошло твое плавание? — Подозревая неладное, отрицательно кручу головой. Отец, подскочив со стула, вдруг кричит в неистовой ярости: — Ты помнишь главное правило нашей общины? Никаких чужаков! Так какого черта ты притащил неизвестно кого?

— Это не он, а я! Моя идея, моя вина! — признается Диадала.

— Замолчи! Капитан — Кид, твои действия — его ответственность! — Отец переводит на меня бешеный взгляд. — Я тебя спрашиваю: что за девчонку ты прячешь на корабле?

Не понимаю, как он узнал, когда успел, но отнекиваться теперь поздно.

— Ее зовут Лив. И мы не знаем кто она и откуда… Кажется, у нее серьезные проблемы с империей Кулот. Мы только хотели помочь. Мы сегодня же увезем ее с острова.

Голос отца становится спокойным и ровным:

— Вам ничего о ней неизвестно… Акис, девчонке пулю в лоб, булыжник к ноге и сбросить в Море, — отдает приказ Гао.

— Не нужно! Она не знает, где находится. Она не сходила с корабля. Я вывезу ее с острова, оставив в таком же неведении.

— Об этом не может быть и речи. Безопасность общины — превыше всего. Акис, — Гао жестом указывает ему на исполнение приказа и тот открывает дверь.

— Я сказал «нет»! — моя рука грубо захлопывает дверь перед лицом Акиса, не позволив шагнуть за порог. — Лив останется жива, и я вывезу ее с острова.

Суровый взгляд отца прожигает насквозь. Я даже не знаю, пытался ли кто-то прежде ему противоречить.

— Ты сильно меня разочаровал. Капитан должен думать о своих людях, а не подвергать их неоправданному риску! Если этой ночью ты не избавишь нас от ее присутствия, я лично пристрелю девчонку. Понял?

— Понял, — я открываю дверь, чтобы покинуть штаб.

— И, Кид, — огорченно добавляет отец вдогонку: — о звании капитана забудь.

Ватные ноги медленно несут меня к кораблю. Будь я девчонкой, то, наверно, заплакал бы. Мне просто чертовски обидно! Я лишился мечты из-за одной глупой ошибки. Хотел как лучше. Помощь Лив слишком дорого мне обошлась. Не хотел же с ней связываться. Зачем я послушал Диадалу? Как ей могло прийти в голову затащить на корабль и привезти на наш остров неизвестно кого? Вот идиотка!

Я оборачиваюсь и вижу ручьи соленых слез, бегущих по бархатным щекам Диадалы. Кретин! Зачем я ее виноватой делаю? Если бы я тогда сказал твердое «нет», никаких проблем не было. Сам согласился, сам поверил. Решение мое и наказание заслуженно.

— Эй, все будет хорошо!

Я обхватываю Диадалу за руку, заставляю остановиться, и, прижав к себе покрепче, обнимаю.

— Прости! Из-за меня ты… — сбитое дыхание не дает ей свободно говорить. — Прости! ...

— Прекрати, все нормально. Я еще докажу отцу, что достоин. Ну же, — обхватив ладонями, поднимаю ее заплаканное лицо и начинаю вытирать бриллиантовые слезы большими пальцами, — хватит плакать.

Горящие румянцем щеки и красный нос, надутые горечью губы — все это почему-то превращает Диадалу в удивительно милое создание. Печальное, но милое. Мне хочется защитить ее от невзгод. Хочется видеть ее улыбку и сияющие глаза. Мы, можно сказать, только возобновили общение, а я уже стал причиной ее слез. Хочу, чтобы нас объединяли исключительно светлые воспоминания. Хочу, чтобы она присутствовала в моей жизни, чтобы не исчезла снова.

Нас нагоняет Акис и негромко обращается ко мне:

— Кид, поговорить надо.

Молча киваю, вручаю Диадале собранный завтрак, и она отправляется на корабль.

— Ты идиот! Что за паршивое прикрытие вы придумали? Твой отец не дурак, сразу понял, вы что-то скрываете. Правда, ожидал он увидеть отнюдь не девчонку… Я же знал — быть беде! Надо было сразу пресечь ваше глупое решение.

— Ты видел как мы пронесли Лив?

— Я всегда все вижу…

— И ты позволил? Но почему?

— Я поверил в тебя, думал, ты знаешь, что делаешь. Девчонка неопасна, иначе бы за ней отправили кого-то посерьезнее, чем мягкотелого лорда Палтрона. Мне казалось ты хитер, а Диадала достаточно умна, чтобы провернуть все незаметно. Однако вы предпочли сыграть влюбленных! Да никто кроме Офелии и каравана, обиженных тобою девиц, в эту чушь не поверит!

— Вот прицепились ко мне со своими девицами! Никого я не обижал!… Почему никто не поверит?

— Да потому что Диадала слишком увлечена изучением технологий, что достаются нам от империи. Она отказала всем, кто проявлял к ней интерес, и поверь, личностям куда более достойным и надежным, чем ты. — С каким-то непонятным упреком Акис тычет мне в грудь указательным пальцем. — Потому, услышав бред Офелии о вас двоих, сопоставив его с твоим желанием вернуться в каюту корабля, Гао решил вы скрываете от общины нечто особенное — мощное и опасное оружие. Он дождался, когда вы уйдете, вскрыл замок, но обнаружил девчонку.

— Удивительно, что он сразу не пустил ей пулю в лоб!

— Гао надеялся ты объяснишь… Вывезите Лив, он остынет и, уверен, вернет тебе звание капитана.

Я задумчиво киваю головой, Акис хлопает меня по плечу и уходит. Теперь передо мной ясно вырисовывается новая цель: в будущих захватах кораблей я должен искать лучшее оружие. Отец получит то, что его интересует, наши победы станут проще, он будет доволен. А Диадала поможет, раз так хорошо разбирается в технологиях.

У двери каюты меня ждет неожиданный сюрприз: прихвостни отца стоят на страже, очевидно, чтобы Лив не вздумалось куда-нибудь выйти. Я поступил опрометчиво, оставив ее одну. Гао прав, что настолько серьезно подходит к безопасности острова. Никто не должен знать правды, иначе все пойдет прахом. Если империя прознает нашу тайну, то прибывшая армада сотрет остров Вара с лица Земли.

Затворив за собой дверь каюты, обращаюсь к Лив:

— Все в порядке?

— Гао обошелся без пыток, — отзывается Диадала.

Мои густые брови мгновенно встречаются на переносице. Я хмурюсь, чувствую разгоревшуюся в груди агрессию, хочу резко и грубо послать все к черту. Не Диадале адресован вопрос — влезла! Привыкла, наверное, к изобилию внимания. Ах, простите, вниманию от достойных и надежных! Но я не из их числа! Возомнила себя королевой. Время меняет людей, а я не видел ее столько лет… Я не знаю кто она!

Разгневанный вид взволновал Диадалу. С неподдельной тревогой в глазах она нежной рукой прикасается к моей горячей щеке:

— Что-то случилось?

Думает, Акис принес мне дурную весть. Зачем я на нее наговариваю? Она все та же… Она мой лучший друг.

Я сгоняю с лица угрюмую маску:

— Нет, все нормально.

Диадала проявляет легкую неуверенную улыбку. Ее ладонь мягко скользит по щеке, прежде чем она убирает от меня руку, отводит взгляд и отходит в сторону. Почему я снова пытаюсь в чем-то обвинить Диадалу, усомниться, почувствовать злость? Неужели я до сих пор обижен на ее столь давнее исчезновение? Я все тот же надутый мальчишка? Для меня наше детство — нечто особенное, и я хочу верить, что для нее тоже.

Девчонки трещат до позднего вечера. Раздутые пышные разговоры не имеют никакой важной для нас информации. Лив была и осталась загадкой. Откровенно говоря, мне наскучило думать о том, какова ее правда.

С приходом темноты ночи, мы, как и положено, под строгим контролем сторожил, завязываем Лив глаза и, перебравшись на небольшую яхту, выходим в море. Только удалившись от острова Вара на достаточное расстояние, мы позволяем незнакомке снять повязку. Я держу курс на близлежащие земли. Лив заявила, что для нее не имеет значения, где мы расстанемся: ей предстоит большое путешествие и стартовая точка совсем неважна.

Небо озаряет невыносимо яркая слепящая вспышка. Снаряд с легкостью уничтожает маленькую яхту, взрыв выкидывает нас в темные воды моря. Это последнее, что я помню.

Глава 5

Меня окружает неизвестность: серая скромная каюта; жесткая койка; на мне сухая, но чужая одежда. Я не способен понять случившееся, определить, где нахожусь. Левое ухо почти не слышит, в голове гул, и это заставляет тревожиться. Убедившись в удовлетворительном самочувствии, встаю на ноги и с осторожностью покидаю мрачное место. Вроде не пленник. У меня масса вопросов, а ответы можно получить лишь в одном месте — на капитанском мостике. Туда и путь! Изо всех сил стараюсь не думать о плохом, не паниковать и прежде во всем разобраться. Скоро я открываю заветную дверь.

За штурвалом стоит странный человек. Я бы даже назвал его удивительным, если, конечно, можно считать его человеком. Как только переступаю порог, он оборачивается. Высокий и крепкий мужчина наполовину состоит из «железа». Правая половина его тела блистает глянцевым покрытием и внушает откровенный страх. Рука, плечо, ребра — сложный и прочный механизм. Ух, какой у него должно быть удар! Мужчину укрывают только брюки, но и у тех не хватает штанины. Это позволяет разглядеть ногу, представляющую собой сложное оружие: прицел, широкое дуло, магазин на десятки патронов. Такой мужик себя в обиду не даст! Затылок и правая часть лица, с которого на меня смотрит механический глаз, покрывает гладкий металл. С другой стороны все весьма тривиально: глубокие морщины; колючая, с проблеском седины, щетина. Но стать киборгом человек может только в империи Кулот, у других не нашлось бы подобных возможностей.

Взглянув на меня, мужчина ворчит:

— Ты спишь слишком много!

— Простите, я не совсем понимаю, как здесь оказался и кто вы?

— Можешь звать меня капитан Шин. Я подобрал вас в Море.

— Так они тоже здесь? Хорошо, — я чувствую, как на сердце становится легче, камень упал. — Куда направляется ваш корабль?

— В империю Кулот.

Мои брови мгновенно съезжаются к переносице, словно между ними порвалась натянутая нить. Взгляд заполняется тревогой, мысли мечутся из одной крайности в другую. Я точно не пленник. Что мне делать? Драться и слечь после первого хука правой? Бежать, пока не получил пулю? Где мое оружие? Резким движением я хватаюсь и ощупываю пояс. Лишь ничего не обнаружив вспоминаю, что на мне чужая одежда.

— Ты, похоже, немного не в себе. Тебе лучше поговорить обо всем с Диадалой. Я ее в камбуз отправил.

Теперь я поражаюсь тому, что киборг Шин сумел затолкать Диадалу на кухню. Ведь она не кок, она — солдат. Проходя по кораблю, оцениваю его небольшие размеры, но большие возможности. В камбузе, вместе с другими членами экипажа, суетится Диадала. Заметив меня, она отбрасывает все дела и, порхнув ко мне точно бабочка, обнимает молча и крепко. Перед глазами проносится былой взрыв и мгла морских вод. Да, мы могли закончить иначе. Я предпочел об этом не думать, но сейчас просто не могу избавиться от смешанного чувства страха и радости.

— Не болит? — интересуется Диадала.

Не понимаю, о чем она спрашивает. Ее глаза впиваются в мою левую щеку, и я неуверенно прикасаюсь к лицу. Пальцами ощущаю непривычный ребристый покров. Заметив растерянность в моих глазах, Диадала мягко обхватывает руку, которой я изучаю щеку, и ведет меня за собой. Мы приходим в каюту не менее узкую и серую как та, из которой я вышел прежде. Освещение здесь царит приглушенное, давящее. Диадала отводит в сторону деревянную дверцу, что находится на стене, и перед нами открывается высокое зеркало. На моей щеке красуется уже успокоившийся ожог.

— Тебя сильно ранило, — тихим голосом начинает Диадала. — Голову пришлось зашивать. — Я тут же прикасаюсь ко шву на затылке, будто точно знаю, где он находится. — Ты потерял много крови, — она касается моей талии.

На поясе находится не часть одежды, а тугая перевязка. Я только теперь чувствую новый шрам, и, кажется, вспоминаю, как нечто вспороло бок. Хорошо меня накачали, не ощущаю никакой боли.

— Ты ранена?

— Едва ли…

— Покажи, — прошу я. Нас постигла одна участь, и я не верю, что разящие части яхты, разлетевшиеся по разные стороны, кого-то могли чудесным образом миновать. — Покажи!

Диадала недовольно стискивает зубы. Она солгала, не хотела, чтобы я знал, но все же расстегивает рубашку, отворачивается и скидывает с плеч. Хвост из густых волос перекрывает часть несладкой картины. Я подступаю к ней, чтобы приподнять волосы. Изящную спину покрывают глубокие длинные раны, что уже выглядят вполне сносно.

— Сколько же я спал?

— Достаточно долго, — она вскидывает плечи, рубашка скрывает покрытую болью спину. — Мы почти настигли стен империи Кулот.

— Кулот? Я спал неделю? — Как же хорошо меня контузило. — Почему мы движемся к империи?

— Чтобы спасти Лив…

Я ничего не понимаю. Однако мне стыдно, что я напрочь забыл о нашей незнакомке.

— Корабль империи Кулот нанес нам сокрушительный удар. Капитан Шин говорит, это были люди лорда Палтрона. Солдаты империи забрали Лив. А нам посчастливилось оказаться спасенными капитаном. Я не много ему рассказала. Он предоставит нам возможность попасть на территорию империи. То есть мне, ты и так слишком сильно пострадал из-за моего желания помочь незнакомке.

— Перестань, не говори глупости. Я с тобой до конца!

Да, капитан Шин спас нас, и я действительно благодарен, но разве можно так легко довериться неизвестному? Я поражаюсь наивности Диадалы и ее странной борьбе за незнакомку. Я, конечно, тоже не желаю Лив такой участи, но следовать за ней в империю, вдвоем — это ли не безумие?

— Что ты знаешь о капитане? Почему ты веришь человеку, который вхож на территорию империи?

— Шин всю свою жизнь разрабатывал оружие для империи. Один неудачный эксперимент разорвал его тело. Врачи сделали из него киборга. К счастью, империя помимо оружия заинтересована и в медицине. Только благодаря их чудесным лекарственным средствам, наши раны кажутся незначительными и безболезненными. Шин не мог больше заниматься оружием, к тому же смерть заставила его рваться в жизнь. Тогда он купил корабль, впервые покинул стены империи и побывал на каждом острове. Теперь он перевозит товары, не ради прибыли, а между делом. Шин несколько раз становился свидетелем непозволительного неуважения и поборов с и без того бедствующих жителей островов. Смерть изменила его, он больше не мог жить прежней жизнью, зная, что скрывается по ту сторону стен. Шин хотел бы встать против империи, но его слишком многое сдерживает. Он может помочь Лив и делает это. Я не хочу разбираться, почему он нам помогает, что есть правда, что ложь. Он спас нам жизнь и залатал наши раны…

— Ты же понимаешь, что пусть корабль и держится следом, мы можем опоздать…

— Предпочитаю верить в лучшее.

— И каков твой план?

— Нет никакого плана. Буду действовать по обстоятельствам.

Не успеваю обдумать насколько опасно безумие Диадалы. Дверь в каюту бесцеремонно распахивается, капитан Шин объявляет о прибытии. Оказывается, чтобы пройти контрольный досмотр и проникнуть на территорию империи, нам с Диадалой придется спрятаться в товарах. Положение Шина имеет не последнюю роль, досматривают его не так тщательно. Капитан размещает нас в разных отсеках, на случай, если одного обнаружат. Я сажусь на дно широкой бочки, Шин с головой засыпает меня мелкими ягодами. Взяв в пример Диадалу, верю в лучшее, но все равно нервничаю, когда слышу шаги и голоса солдат империи.

Повезло — досмотр проходит стороной. Капитан не спешит за нами, проплываем на территорию острова империи Кулот. Скоро корабль останавливается и экипаж, который, как мы позже узнали, тоже состоит из солдат, но другого ранга, сходит в некой «зеленой зоне». Слов капитана о том, что мы покинули корабль до досмотра более чем достаточно; они не знают, кого вытащили из моря. Здесь же солдат сменяют несколько работников, занимающихся перегоном судна до места разгрузки. Обычно, в «зеленой зоне» сходят все, но только не капитан Шин. Он всегда остается, чтобы контролировать процесс.

В отсутствии свидетелей мы вылезаем из бочек. Корабль Шина медленно идет по спокойному каналу с выложенными серым булыжником набережными. Впереди развилка.

— Налево — порт империи, направо — порт лохмотников, — предупреждая вопрос, поясняет капитан.

— Лохмотников?

— Именно. Ты удивишься, как сильно отличается жизнь империи от остальных островов.

Шин поворачивает штурвал, направляя корабль вправо. Уже скоро канал превращается в нечто зловонное и буро-зеленое. Мы останавливаемся в порту. Обшарпанный, прогнивший, ржавый. Люди, заполняющие его, пребывают в молчании. Среди них суетится немало подростков и совсем юных детей. Все они выглядят уставшими, измученными и голодными. Их одежды, давно заношенные до дыр, заштопаны такими же старыми заплатами. В воздухе витает отчаяние и страдание.

Увидев ужас в наших глазах, Шин объясняет строй. Империя Кулот разделена на две части. Между собой их принято называть Олимпом, который купается в роскоши и заселен богачами, и Ямой, где едва сводят концы с концами лохмотники, находясь в вечном услужении у знати, получая за свои труды черствые корки хлеба. О том, что мир по ту сторону стены живет свободно и устроен иначе, известно лишь армии и приближенным императора.

Лохмотники хлопочут, разгружают товары с корабля капитана Шина, чтобы рассортировать их, обработать и доставить во все части Олимпа. Они не задаются вопросами о незнакомцах, за раскрытый без позволения рот здесь можно лишиться языка.

— Эти коробки оставишь здесь, — негромко обращается Шин к одному из лохмотников, который выглядит главнее многих. Глаза бедолаги стреляют в тревоге из стороны в сторону, мечась между капитаном и нами, неизвестными личностями. — Все нормально, они из своих.

Слова Шина не дают должной уверенности и он, с опаской подняв одну из тяжелых коробок, отправляется в ином ото всех направлении. Как позже пояснил капитан, неприметную часть товара он оставляет в Яме. После того, как ему открылась истина существования, он стал пособничать лохмотникам на свой страх и риск. Он осуществляет значительную поддержку Ямы продовольствием и по возможности медикаментами.

— Вам придется остаться здесь. Среди снобов вы раскроете себя одними только огрубевшими руками. Я разузнаю о вашей подруге все, что смогу, и вернусь. Кай, — обращается капитан к возвратившемуся за следующей коробкой лохмотнику, — окажи мне услугу, спрячь моих друзей.

Кай, который очевидно этого не желает, беспрекословно кивает головой и жестом приглашает нас следовать за собой. Покинув порт, мы входим в первый же холодный потрескавшийся бетонный дом. Лохмотник проводит нас по узкому темному коридору с десятком картонных дверей, прежде чем отворяет одну из них. Перед нами предстает серая тесная комната с плесенью. В углу на полу лежит матрас с брошенным поверх проеденным молью пледом. За узким столом на скрипучем стуле сидит девушка. На руках она убаюкивает годовалого ребенка. Я никогда не забуду страха в ее глазах, когда она взглянула на нас, незнакомцев. Насколько же запуганы местные люди…

— Это друзья Шина, — спешит успокоить Кай. — Их нужно укрыть на какое-то время. А это подарок от капитана, — он протягивает бумажный кулек и девушка восторженно ахает.

Я не вижу содержимого внутри, но почему-то предполагаю, будто там ягоды, среди которых скрывался в бочке. Это точно не побрякушки, лохмотникам они ни к чему, им важна пища. Шин помогает, предоставляя товары длительного хранения, но порадовать кормящую жену товарища чем-то особенным вроде ягод, мне кажется логичным. Кай оставляет нас, возвращается к работе. Его жена не скупится предложить нам обед, от которого мы, конечно же, отказываемся. Как выяснилось, Каю нет и тридцати, но он выглядит как потасканный мужчина средних лет. Его голос низкий и сиплый из-за постоянных болезней. Жизнь лохмотников слишком трудная. Они выполняют всю возможную работу и не знают отдыха. Чем больше мы узнаем о существовании в Яме, тем сильнее становится мое желание разрушить чертовы стены империи Кулот и подарить несчастным людям свободу.

Шин появляется в ночи. Он выглядит иначе: чистый выглаженный костюм, блестящие туфли, изысканная трость в руках. Таким его знают на Олимпе: лорд Шин Имин, генерал в отставке, бывший глава отдела разработки оружия. И, узрев его таким, мне становится не по себе. Он человек империи, толстосум. Как я могу ему доверять? Все, что он делает, может оказаться игрой.

— Пленницу лорда Палтрона допрашивал сам император. Император! Что вы скрываете от меня?

— Ничего.

— Почему люди лорда забрали только ее? Что ей такого известно?

— Мы не знаем.

— Не знаете? Это нормально, что вы пытаетесь защитить подругу, но нам будет проще, если…

— Нет, мы, правда, не знаем, — призналась Диадала. — Мы спасли Лив от лорда Палтрона прежде и нам ничего о ней неизвестно…

— Так на кой черт мы за ней гоняемся? Вы в своем уме?

— Вы правы, она нам никто, но я не могу бросить ее вот так, зная, что ей нужна помощь. Лив боится империи… Капитан Шин, ведь вы и сами спасли нас, незнакомцев, вылечили и изъявили желание помочь проникнуть на территорию острова…

— Я пытаюсь заслужить искупление! Я давно знал, что за стенами скрывается другая жизнь, но не задавался вопросом, отчего мы живем так и не иначе; не пытался замечать тех, кто подавал мне каждый день завтрак или чистил ботинки; и, конечно, меня не беспокоило для чего и где будет применяться оружие, которое я разрабатываю… Я не хотел видеть то, что меня окружало. Я думал только о себе и своем любимом деле. Я был бездушным роботом тогда, но не теперь! А вы… Ради чего все это? Кто она? Рисковать всем во имя неизвестности — глупо!

— Пусть так, я не отступлю! Я не прошу никого из вас следовать за мной или помогать мне более, вы и так достаточно сделали. Я осознаю риск и опасность, но я не брошу Лив!

— Кем мы будем, если оставим Лив? — поддерживая Диадалу, я беру ее за руку.

Вздохнув, Шин сообщает:

— Ее держат в северном крыле дворца, в тюрьме.

— Никому не удавалось бежать из заключения империи, — тут же взволнованно подмечает Кай.

— Верно… — Капитан вдруг ухмыляется. — Но только потому, что ни у кого из пленников не было союзников среди имперцев. Кто бы из них захотел саботировать красивую легкую жизнь?

— Что вы задумали?

Глава 6

Нашей самой большой удачей оказалась встреча с капитаном Шином. Сомневаюсь, что без его участия, мы проникли хотя бы за стену. И все равно я не могу заставить себя доверять ему, не перестаю ждать подвоха.

Ранним утром Кай провожает нас до границы, разделяющей империю. Олимп возвышается над Ямой, неизвестно только по причине естественного природного рельефа или когда-то лохмотников заставили окапывать остров. Здесь мы встречаемся с неким Генри, мужчиной в возрасте, очередным знакомцем Шина. Он знаток подземных коридоров Олимпа, по которым осуществляют свою работу лохмотники, ведь их, убогих, не должна лицезреть знать.

Мы с Диадалой надеваем униформу работников лаборатории, которой прежде управлял Шин. Простые черные водолазки и брюки, белый халат; на грудь вешаем безликие магнитные пропуска. Капитан даже подготовил папки с какими-то материалами, чтобы мы выглядели более убедительно. Оберегая от ненужных свидетелей, Генри кутает нас в лохмотья и, наконец, отворяет дверь в граничащей стене. Перед нами в полумраке расстилаются десятки коридоров. Здесь уже вовсю идет работа: лохмотники нагружают товарами механические телеги. Генри приглашает нас занять место на одной из таких. Я прежде не видел подобного и, когда приспособление трогается с места и с легким усердием везет нас по туннелю, невольно улыбаюсь от приятного удивления. Мне кажется, поездка заняла много времени. Генри высаживает нас у неприметного входа, расположенного в стене. Ступени, что ведут наверх, выходят на кухню северного крыла дворца. Вручив нам по тяжелой коробке с продуктами, которые должны превратиться в обед, Генри оставляет нас. Преодолев ступени, спиной толкаю дверь, и мы оказываемся в помещении небольшой душной кухни. Три повара трудятся над приготовлением завтрака, не обращая на нас никакого внимания. Поставив коробки с продуктами, мы выходим из кухни в столовую, где, не замедляя шага, скидываем протертые плащи, спрятав их за длинными плотными оконными шторами. Эта столовая предназначается для сотрудников лаборатории, потому нахождение здесь двоих в белых халатах вполне обыденно. За отсутствием свидетелей, рассматриваю фрески и замысловатые лепнины зала. Я о таком великолепии прежде только слышал, но никогда не видел. Выхватив из-за пазухи папки, мы открываем двери и шагаем в широкий и светлый коридор дворца. Налево, направо и снова направо — мы стоим перед гладкой металлической дверью, все, как и говорил Шин. Я прикладываю магнитный пропуск к светящемуся блоку, загорается зеленая лампочка и система позволяет нам войти. Главное, о чем просил Шин, держаться уверенно и естественно, будто мы давно там работаем. Столь ранним утром в лаборатории можно встретить лишь пару сотрудников, кому спать не позволяют рвущиеся наружу идеи. Потому внимания солдат, что расставлены здесь у большинства дверей, так или иначе, достанется нам более нужного. Если мы вызовем подозрения, то должны убедительно обвинять и убеждать их в собственной ничтожности. Диадала принимается рассказывать ненавязчивую историю о проведенном эксперименте, которую придумывает на ходу, я делаю вид, что слушаю ее, но в голове шагаю лишь под указания Шина. Первый заход мы разыгрываем без ошибок. Оказавшись у очередной нужной двери, прикладываю пропуск, и мы входим в новое помещение. Здесь мы должны обнаружить десятки дисков, подобных тому, что носит Диадала, и огнестрельное оружие. Увы, Шин работал в лаборатории довольно давно, все изменилось. В этом помещении теперь хранятся только чертежи. Много чертежей. В наш план входило дополнительное оружие, которого теперь по понятным причинам не будет.

— Ничего страшного, — неуверенно произносит Диадала. — Мы справимся!

— Не впервой против имперцев, — я стараюсь ее ободрить.

— Да, но обычно нас больше…

Нам остается только перейти ко второй части плана. Мы пересекаем лабораторию в ином направлении. Обычный персонал придерживается строгих правил, туда не ходит, оттого мне неспокойно. Дверь, что теперь перед нами, в конечном счете, приведет в тюрьму. Магнитная карта, которую держит в руках Диадала, принадлежит Шину — он все еще может открывать запретные двери. Зеленая лампочка знаменует отсчет времени. Лица, отслеживающие данные на мониторах, крайне удивятся, заметив появление отставного генерала ни где-нибудь, а на входе в темницу. Их тревожность будет минимальной ровно до тех пор, пока мы не отопрем одну из камер изоляции все тем же именем. Тогда у нас останется меньше пяти минут, чтобы покинуть дворец. Верю ли я в успех операции? Нет. Но отступать не намерен!

Мы следуем по обходным коридорам темницы, опираясь на карту, что тщательно запомнили накануне. Диадала отворяет заветную дверь, гудящая тревожная сирена завывает через пару секунд. Лив подскакивает с койки. Конечно, она и думать не смела, что мы придем за ней. Оставив радостные возгласы на потом, мы бежим во весь опор к назначенной точке встречи.

— Стоять!

Перед нами из-за угла выпрыгивает низкорослый лысый майор с круглым животом. Он направляет дуло пистолета точно промеж моих глаз. Поневоле мы останавливаемся. Диадала, что следовала позади вместе с не поспевающей Лив, тут же выкидывает из-за пазухи разящий диск и активирует браслет. Уверен, она могла изменить ситуацию, но из другого коридора появляется очередной недруг. Я оборачиваюсь на него. Маршал империи в один шаг оказывается подле Диадалы и, обхватив браслет, разламывает приспособление прямо на ее руке. Диск, потеряв управление, ударяется лезвием о стену и, звякнув, падает на пол. Я разглядываю удивительную перчатку на руке маршала, что блистает гладью металла и сжимает запястье Диадалы точно тиски. Он достает из-за пояса пистолет и приставляет дуло под нижнюю челюсть Диадалы. Маршал смотрит на нее свысока леденящим бездушным взглядом, а она отвечает наглой ухмылкой, способствующей нажатию на курок. Покрытые сединой волосы мужчины, казалось бы, говорят о возрасте, но на лицо он весьма свеж. Аккуратно выбритая тонкой полосой борода и вовсе черна как смоль. Его укрывает форменная плотная одежда, за которой несложно заметить крепкое атлетическое телосложение. Голубые глаза не предвещают пощады, в его жилах течет холодная кровь. Без доли раздумий я выхватываю из-за пазухи пистолет и навожу на маршала. В ответ получаю незамедлительное соприкосновение дула оружия майора со своим виском. Но мне наплевать, главное, выстрелить первым и спасти Диадалу. Громкий выстрел гулом разносится по коридору.

Я опоздал! Пуля продырявила руку маршала, заставила выронить пистолет и выпустить Диадалу из железной хватки. Следом гремит второй выстрел, приходится в плечо другой руки, предотвращает использование перчатки. Я не успеваю разглядеть того, кто стреляет из-за угла, как третья пуля со свистом проходит мимо и, угодив в голову врага, избавляет меня от майора.

— Ши-и-ин! — как зверь ревет маршал. Он ударяет перчатку о стену, чтобы заставить функционировать устройство в иных свойствах.

— Планы изменились, уходим другим путем, — капитан указывает на коридор, из которого появился. Поверх кулака его металлической руки теперь красуется доселе скрытое дуло. — Шевелитесь!

Развеяв шок, мы следуем в указанном направлении. Я останавливаюсь и оборачиваюсь: маршал, превозмогая боль, наводит перчатку на Шина. Ловкой подсечкой капитан сбивает того с ног и без колебаний стреляет. Не уверен, куда бы пришлась выпущенная пуля, но сработавший датчик на перчатке защищает маршала, укрыв технологичным полем-щитом. Шин не производит более попыток убийства, но наносит врагу пару ударов под дых тяжелой ногой. Подтолкнув меня, капитан бежит вперед.

Маршал кричит вслед:

— Зря ты не остался добить меня, Шин! — он заливается хриплым смехом как умалишенный.

От дикого смеха, что эхом догоняет в туннеле, я содрогаюсь. Наш путь заканчивается у воды. Я уже готовлюсь нырять, задерживать дыхание на неопределенное время и плыть, плыть, плыть. Только, оказывается, не нужно. Шин нажимает какие-то кнопки на металлической руке, из воды поднимается необычная маленькая полностью герметичная четырехместная лодка.

— Подводная капсула, — гордо объявляет Шин. — Я потратил на нее три года! — Капитан немедля рассаживает нас по местам, лодка начинает погружение в воду. — Испытать прежде не успел, но сейчас и проверим!

Признаюсь, от этих слов я здорово напрягаюсь. Не хочу захлебнуться и умереть в непонятной штуковине, да еще и на территории врага. Однако все проходит гладко: следуя под водой, мы минуем остров, и выходим в открытое Море. Капсула уникальна, преследователи, не имея подобных аналогов, не могут отследить наш побег.

За все время, проведенное под водой, мы не обмолвились друг с другом и словом. Мы не могли позволить себе вздохнуть свободно, пока не поднялись на поверхность и не причалили к берегу, где капитан Шин заплатил местному работяге за длительное хранение подводной капсулы в крытом доке и молчание.

— Расслабьтесь уже, все позади! — обращается к нам капитан.

— Я… Вы пришли за мной, вы спасли меня… — Лив не верит в случившееся, глаза наполняются слезами радости.

— Так, не реветь! Не нужно, чтобы на нас кто-нибудь обратил внимание. Потерпи! — добродушно просит ее Шин и отводит меня в сторону.

Остров Васар собрал на своей земле бесчисленные лавки с товарами со всех концов света. Мы прибыли сюда не случайно, в планы капитана входило приобретение нового судна. К нашей всеобщей удаче, у него полно денег. Покупку должен совершить я, внешность киборга слишком запоминающаяся. Шин выбрал прекрасную громадину, оснащенную добротными пушками, я только передал продавцу плату. Теперь у нас есть корабль.

Глава 7

Капитан в восторге от судна, от совершенного выбора, от себя самого, в конце концов. Он улыбается как ребенок.

— Ну как вам, а?

Я отмечаю очевидное:

— Для такого корабля нужна целая команда…

— Об этом не беспокойтесь, вот-вот прибудут.

Девчонки в непонимании переглядываются со мной, но я и сам пребываю в неведении. Капитан ступает на новый корабль, мы поднимаемся следом. Ладонью Шин мягко скользит по планширю, точно здоровается с судном. Капитан останавливается в носовой части палубы, сцепляет за спиной руки и с улыбкой смотрит в синюю даль бескрайнего моря, а я — на него. Шин спас нас после крушения, поставил на ноги, помог оказаться на территории империи. Он перечеркнул всю свою прошлую жизнь, подставившись ради нас, ради спасения той, о ком никому неизвестна правда. Он уже никогда не сможет вернуться в империю, и я никак не могу понять его жертвы.

Не оборачиваясь, продолжая изучать горизонт, Шин повышает тон:

— Кто ты такая? Что империи от тебя нужно?

На Лив не слишком любезно обрушиваются интересующие всех вопросы. Ее зеленые глаза растерянно хлопают ресницами. Она никак не решается открыть свой рот и вознаградить нас ответами за спасение. Лив не может довериться нам даже теперь, и за это я на нее злюсь. Что за тайну она скрывает?

Капитан поворачивается к нам и скрещивает на груди руки:

— Лив здесь, чтобы отыскать ключи «Горгоны». Сама расскажешь или мне говорить за тебя?

Не знаю, кто удивился больше: Лив, тайна которой оказалась раскрыта, или я, пораженный тем, что для Шина она вовсе не незнакомка.

— Пффф… — фыркает капитан, закатив глаза. — Дело в твоем комбинезоне — он подсказал мне кто ты на самом деле! Тебя предал Хоин…

Услышав некое имя, Лив меняется в лице. Кажется, для нее это стало страшным ударом. Ее дыхание тут же сбивается. Ошеломленная, она хочет ни то спорить, ни то сорваться на слезы.

— Я уже планировал отставку, завершал установку последних механизмов в своем новом теле. Тогда к нам и явился Хоин, предложил империи оружие мирового господства — «Горгону». Взамен просил лишь беззаботную жизнь под крылом императора. На нем был такой же комбинезон, как на тебе — уникальная защитная пуленепробиваемая ткань. И кто способен производить подобные технологии…?

— Электиты… — отвечает наконец Лив. — Величайшие умы давно создавали лучшие условия для новой жизни на Луне. Они покинули Землю за несколько лет до ее уничтожения. Наши технологии никогда не останавливались в развитии. Генерал Хоин был отправлен на Землю с целью обнаружения и изъятия оружия прошлого под кодовым названием «Горгона». Глубоко под землей, под толщей воды скрыто устройство, способное уничтожить планету. Его создали еще до гибели Земли от войн. Чтобы добраться до «Горгоны», нужно активировать ключи, которые находились прежде на разных континентах.

— Зачем вам «Горгона»?

— Оружие должно быть доставлено к электитам, на Луну, для контролируемого уничтожения всех составляющих элементов. Мы подготавливаем планету к своему возвращению, делаем ее безопасной. Кроме «Горгоны», электитов также беспокоит империя Кулот. Когда генерал Хоин прибыл на Землю… Мы считали, его захватили имперцы, не знали, что он предал электитов… Для безопасности землян мы прекратили передачу данных о местоположении ключей и были вынуждены уничтожить его космический корабль.

Я полон сомнений:

— Ты не слишком похожа на солдата. Что за клеймо у тебя на запястье?

— Я не солдат, это всего лишь форма. — Лив поднимает рукав серебристой ткани: — Тех, кто выходит за пределы купола обязательно клеймят. Это обычная символика электитов. Клеймо для нас почетно, особенно для такой как я. Меня называют хронусом. Я историк, лингвист, хранитель прошлого. Они выбрали меня, потому что все, что необходимо знать о ключах и «Горгоне», все, что нужно знать о Земле — в моей голове. Электиты надеялись, что в случае захвата врагом я покажусь бесполезной и вскоре окажусь на свободе. Но имперцы знали, что я носитель информации. Я и предположить не могла, что они ждут моего прибытия, что им помогает Хоин…

— Твой сверкающий комбинезон стал причиной, по которой тебя распознали люди империи и, разбомбив яхту, чуть не лишили жизни этих ребят! — Шин выглядит сердитым. — Я не прошу снять его, защитные функции этой ткани гораздо выше наших браслетов, но надень поверх любую невзрачную одежду, не светись среди нас как фонарь! Мы отныне враги империи, проявляйте осторожность, всегда будьте готовы к худшему и никому не доверяйте. Думайте только своей головой!

Диадала не сдерживает любопытство:

— Какая она, жизнь на Луне?

— Совершенно иная. Мы живем под куполом. Наша жизнь — свод четких правил. С самого детства нам предопределяют профиль, каждый из нас эксперт в своем деле и выполняет определенные функции. Создание семей, продолжение рода — все предопределено множеством анализов и тестов. Наша еда — сбалансированный, полезный, строго просчитанный набор мягких «кубиков». Вы догадываетесь, в каком ужасе и восторге я была от того, что называется блинчиками…

Жизнь на Луне. Мы и не думали, что человечество продолжало прежнюю жизнь на другой звезде. Я ощущаю приступ горечи, будто меня предали. Электиты… Они жили там все это время, безмолвно наблюдая за нашими отчаянными попытками строить новую жизнь. Они не изъявили желания помочь нам встать на ноги. Они заинтересовались жизнью с нами только сейчас, когда нашими руками вспаханы земли, когда самое сложное позади. Да кем они себя возомнили?! И почему мы должны принять их с распростертыми объятиями теперь, когда они бросили остальное человечество тогда? Их беспокоит империя Кулот? Сомневаюсь, что электиты окажутся лучше имперцев. Глядя на беззащитную Лив, я осознаю, что она не имеет ни значения, ни голоса. Для электитов она такое же ничто, как и мы. Они хотят обезвредить «Горгону» — что ж, я не против, у меня нет никакого желания подорваться на столь мощной бомбе. Но если электиты проявят свой гонор, я не позволю ступить им на наши земли! Не знаю как, но не позволю!

Напряженные мысли развеивает крик капитана:

— Прибыли!

Шин быстрым шагом следует прочь с корабля, мы спешим позади как малые утята. В порту останавливается знакомое судно, принадлежавшее капитану. Когда мы подходим, трап уже перекинут. С корабля на него ступает статный юноша: гордая осанка, грудь вперед. На его крепком теле военная форма сидит идеально. Короткие светлые волосы отливают высокопробным золотом, безупречная кожа кажется подобной фарфору, а яркие синие глаза пленяют упоительной глубиной. Кажется, он меня уже бесит! Своей холеностью! Юноша отводит ладонь в сторону. Появившаяся леди тут же мягко опускает на нее свою изящную руку. На леди легкое, длинное, обрамляющее тоненькую фигурку, платье. Из-под подола выглядывают яркие апельсиновые кожаные туфли на высоком каблуке. Длинные черные волосы старательно треплет ветер. Леди делает грациозный шаг на перекинутый трап, подворачивает ногу и в то же мгновение оказывается подхвачена совершенным блондином. Юноша с легкой улыбкой спускает леди на руках вниз, где мы засмотрелись ими прежде.

— Матильда, — капитан произносит ее имя с укором, — я же просил не надевать каблуки!

В ответ леди кокетливо смеется. Расцветая в широкой и ласковой улыбке, она обхватывает лицо Шина нежными ладонями.

— Я хочу быть красивой последний раз в своей жизни! Тебе этого не понять…

Капитан сердито отмахивается от ее рук и представляет нам прекрасную леди:

— Моя сестра — Матильда. — Шин переводит внимание на златовласого красавца, — Мой преданный друг Фидель, полковник. Благодаря ему я узнал, где держат Лив. Что же, теперь мы все заодно… — Капитан смотрит на меня, я положительно киваю головой. — Матильда, ты вывезла все, что я просил?

— Да, и завалила вонючей рыбой. Никто не пытался досматривать твои бочки. Мои платья наверняка впитали этот ужасный запах, им провонял весь корабль!

— Привыкай, милая Матильда, тебя ждут запахи и похуже… Фидель, разгружаем! Наше новое судно здесь, — указывает капитан.

Блондин исчезает, но уже через минуту появляется с тяжелыми ящиками. За ним следуют груженые лохмотники, человек тридцать, не меньше, разодетые в форму солдат, которых мы видели ранее на экипаже Шина. Среди них я наблюдаю знакомые лица Генри, Кая и его жену с ребенком. Лохмотники быстро переносят кладь с одного корабля на другой.

Мое любопытство рвется наружу:

— Что в ящиках?

— Золото и оружие, — Шин самодовольно улыбается.

Глаза Матильды взволнованно ищут любимые вещи в руках лохмотников.

— Вы перенесли мои платья?

— Я говорил тебе, забудь о платьях и каблуках! — сердится Шин. — Прежней жизни не будет! Учись чистить картошку!

— Приступила уже этой ночью! — Матильда демонстрирует наискосок срезанный ножом кончик длинного ногтя и с важным видом удаляется на новый корабль.

— Я все же прихватил пару платьев, — шепчет Фидель капитану. — Они поднимут ей настроение в трудный час. — Шин тепло улыбается.

Мы все, наконец, собрались на новом корабле. Мой взгляд пробегает по лохмотникам — они счастливы. Вот кому сложившаяся ситуация пошла на пользу. Хотя, я забываюсь, удачный побег — не конец погони. Мы враги империи. Любая промашка, любой просчет приведет нас к неминуемой казни. Диадала и я можем вернуться на остров Вара, жить под землей, выходить в море как прежде. Но мой отец никогда не примет чужаков, тем более имперцев. Оставить их? Не могу, чувствую себя в неоплатном долгу. Я ввязался в эту странную цепь событий только ради Диадалы, она — ради Лив. Капитан Шин до последнего не знал, кого мы вытаскиваем из плена, но разрушил свою прежнюю жизнь, жизнь сестры и лучшего друга. Понимаю, он давно строил планы против империи, однако не решался на более серьезные действия, чем поддержка лохмотников. Мы стали причиной вынудившей всех собравшихся здесь претерпеть столь резкие изменения действительности. Я смотрю на Матильду. Что станет с этой роскошной женщиной? Она здесь, чтобы избежать наказания за действия совершенные капитаном против империи. Как долго она сможет выносить жизнь, загруженную обязанностями, лишенную прислуги и былого комфорта? В разрушенной жизни Матильды я вижу несправедливость, все это не должно было ее коснуться… А что на счет лощеного полковника, то я просто не могу ему доверять! Он сверкает точно золотая монета. Даже представить не могу, чтобы он искренне желал переворота. Переворот… Вот, что зудит в моей голове! Мы положили начало перевороту, но я действительно не понимаю, куда приведет наш путь.

— Друзья мои, — громко обращается Шин, — поздравляю нас с обретением свободы! Но…! Прошу, не забывать, что нас объявят врагами, преступниками и мародерами. Полагаю, за наши головы назначат цену. Все это не важно, поверьте! Важно то, что нам выпал шанс спасти Землю, — обратив взгляд на Лив, Шин мягко, с почтением, кивает головой. — Мы можем сплотить острова и развалить империю Кулот! Мы можем изменить жизнь человечества к лучшему, и мы уже сделали первый шаг! Тебе вести нас к светлой цели, капитан Кид Эдель, — Шин указывает к штурвалу, я цепенею в непонимании. — Полагаю, знакомство команды с капитаном мы проведем позже, нам давно пора исчезнуть из этого порта. Я попрошу всех занять свои места, мы отправляемся в путь! Капитан, прошу, — он снова указывает мне к штурвалу.

Не понимаю, что происходит, почему вдруг стал капитаном. С тех пор как мы повстречали Лив я вообще перестал что-либо понимать, все закружилось в странном вихре спонтанных событий. Встав за штурвал, оглядываюсь. На лице Диадалы сияет волшебная улыбка, она не сводит радостных глаз с Шина, который подошел к ней и добродушно треплет по голове. Что это значит? Она уговорила его сделать меня капитаном? Как это… отвратительно! Я настолько жалок?

Схватившись за штурвал, разгоняю прочь гнетущие мысли. На полотне синего моря полуденное солнце выстлало золотую дорогу. Я чувствую вдохновение, знаю — это Она, моя искрящаяся тропа! Начало моего пути. Внезапное, ошеломительное. Здесь и сейчас. Долгий путь, который приведет меня к Солнцу.

Шин вскоре поднимается ко мне и встает рядом. Он молча смотрит вперед, сцепив за спиной руки и вздернув вверх подбородок. На лице Шина легкая блаженная улыбка. Кажется, он всем доволен.

— Вы не должны были потакать Диадале…

— Ты это о чем?

— О своем назначении.

— Считаешь, она попросила? — Я киваю. — Нет. Кид, я выбрал тебя, потому что нас ждет тернистый и мрачный путь. Не солдат должен вести за собой людей, а простой парень. Ты молод, видишь мир ярче, светлым, добрым. Ты еще можешь верить во что-то хорошее… Это нам сейчас нужно.

— С чего вы взяли, что я такой?

— Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. В те дни, когда я подобрал вас после подрыва яхты, Диадала очнулась гораздо раньше тебя. Ты дорог ей, она сильно переживала, не отходила, много о тебе говорила. Я увидел тебя ее глазами, и мне захотелось не просто помочь вам оказаться за стенами империи, но и отыскать подругу. Она рассказала, как ты помог Лив, зная, что можешь лишиться звания, мечты, к которой шел всю жизнь. Ты отчаянный, честный. Покинуть империю, поставив все на карту, я решился, вдохновившись твоим примером.

— Все эти слова… Все это скорее о ней, чем обо мне…

— Что ж… Хорошо, что в твоей жизни есть человек, который видит тебя лучше, чем ты есть. Пусть Диадала вдохновляет на поступки тебя, а ты — нас, — Шин хлопает меня по плечу. — Держи курс на остров Аварус, нам сейчас лучше быть как можно дальше от империи. Да и не все ли равно, с какого ключа начать поиски…

Я хочу верить Шину, правда, он слишком много для нас сделал. Но клеймо имперца, которое я на него повесил, разъедает мое сознание. Что если Шин предаст нас, когда мы доберемся до «Горгоны»? Я действительно этого боюсь. Боюсь, что добро может оказаться ложью, может оказаться злом…

Перед нами вдруг возникает бесшумно подкравшаяся Матильда. Она выглядит иначе в блузке и брюках, с собранными в лохматый пучок волосами. В руке, обхватив за горлышко, Матильда держит открытую бутылку красного вина. Ее темные глаза уже блистают пьяным задорным огоньком. Глядя на нас, она насмешливо улыбается.

— Вы такие серьезные! — фыркает Матильда и вдруг вонзает свои тонкие пальцы в мои выраженные скулы. — Красавчик, хочешь вина?

Я теряюсь. Она всерьез считает меня красавчиком? Я не первый парень на деревне, но и не урод. Девушкам вроде нравятся мои большие серые глаза. Хотя, о чем это я? На моей щеке огромный ожог…

— Оставь своего капитана в покое! — требует Шин. — Ты вдвое старше, твои глупости здесь неуместны!

— Зато опытнее, — Матильда расплывается в лисьей улыбке и вдруг припадает к моим губам на мгновение. Тут же отступив, она дефилирует полукругом, чтобы подойти к брату. — Не кипятись, я привыкла к веселью.

— Я говорил, забудь обо всем, к чему прежде привыкла!

Мне кажется, в глазах Матильды, смотрящей на Шина, отражается боль и обида. Она прикладывается к бутылке вина, делает пару глотков, вытирает губы рукавом белоснежной рубашки, что подобной леди не свойственно, и гордо удаляется. Как же ей должно быть тяжело. Она лишилась не только излишеств, но и друзей, и любовников. Матильда не выглядит на свой возраст, она действительно роскошная женщина. Наверняка в той, прежней жизни, она купалась в изобилии внимания со стороны мужчин и тешила самолюбие. Я не перестаю сопереживать ей.

— Приношу извинения за поведение Матильды. Она просто…

— Все нормально, правда.

— Что ж, ладно… — развернувшись, Шин скрипит обувью и покидает меня.

Не успеваю налюбоваться соленым морем и светлым чистым небом, как заявляется лохмотник Генри, чтобы подменить меня у штурвала. За это время Шин успел собрать совет, в который входят: Лив, Диадала, Фидель и выпившая Матильда. Мы разместились в одной из кают. Широкое светлое помещение, подходящий круглый стол и удобные стулья.

— Дадим слово нашей лунной гостье, — начинает Шин. — Куда укажешь курс?

— Сначала, я хотела бы поблагодарить всех вас! Вы вытащили меня из плена, рискуя всем, я это понимаю. Спасибо вам! Я безмерно рада ощущать в сердце все теплые чувства, которыми вы меня одарили, вашу доброту и заботу. Надеюсь, я смогу отплатить вам тем же… То, что вы будете рядом и поможете отыскать ключи, очень много для меня значит. Спасибо!

— Незачем благодарить нас за дружбу, — улыбается Диадала.

— Вы все такие… искренние… — глаза Лив намокают. — Мне кажется, на Луне даже дружба предопределена…

— Ну, ну, не раскисай, Лунатик! — ласково протягивает Матильда. — Доставишь «Горгону» и вернешься к нам. — Лив улыбается.

— На острове Аварус, в пустыне, под толщей песка погребена военная база. Мы начнем с нее. — Лив берет карту, что протянул Шин, и расстилает перед нами. — Здесь. — Она очерчивает круг в определенном месте.

— Мы что, должны копать? — обеспокоена Матильда. — И как глубоко? Прошло столько лет…!

— Нет. База имела и другой вход, довольно отдаленный, в горах. Оттуда мы и войдем.

— Славно! — леди расслабляется и откидывается на спинку стула.

— Как бы я не хотел избежать свидетелей и зайти с иной стороны острова — это будет неверным решением, кто-нибудь нас заметит, мы привлечем к себе ненужное внимание. Зайдем через порт, как обычные визитеры, — объявляю я. — Шин, вас я попрошу не сходить с корабля.

Меня не оставляет дурное предчувствие, от того ли, что я среди имперцев, или от того, что мне кажется, будто нас преследуют. Я ухожу с собрания, но захожу в другую каюту. Отыскав лист бумаги и карандаш, пишу короткое письмо для родителей, в котором сообщаю, что мы живы и задержимся в Море. Увы, не могу поведать им больше, должен проявлять осторожность. Сложив листок, запечатываю конверт и прячу в карман. Вернувшись к штурвалу, прошу лохмотника Генри заняться моим письмом, пока мы будем отсутствовать.

Спустя неделю наш корабль останавливается в порту острова Аварус. Я бывал здесь и раньше, давно. Впрочем, с тех пор ничего не изменилось. На острове царит более жаркий климат, на деревьях растут сладкие плоды, а люди улыбаются шире обычного. Я понимаю, как хочется осматривать и восторгаться новым тем, кто не бывал на других землях, но прошу всех быть сдержаннее. В первую очередь, мы должны отыскать ключ «Горгоны», а полюбоваться местными пейзажами и жизнью острова — успеем позже.

На золото, переданное мне Шином, я арендую лучших скакунов и оставляю приличный залог. Диадала занимает одну лошадь с Лив, ведь на Луне этих прекрасных животных, как и прочих, попросту нет. Матильда и Фидель, как оказалось, отличные наездники. Мы отправляемся в путь, следуя за лунной гостьей. Я замыкаю нашу цепь. Чем дольше смотрю на нас, на нашу команду, тем больше разрастается недопонимание. Я люблю людей, стараюсь верить в людей, но не верю в честность имперцев. Теперь мы с ними вместе, заодно, бок о бок. Как долго продлится этот союз? Я поглощен постоянной тревогой. И как это Диадале так просто удается доверять Лив, Шину…?

Глава 8

Глубокой ночью лошади доставляют нас к подножью гор. У реки мы входим в самую обычную ничем не приметную холодную пещеру. Фидель зажигает факелы. Лив ищет определенный выступ на стене, тот, что понятен только ей одной. Мой взгляд не замечает ничего отличительного. Возможно, при более тщательном рассмотрении я что-нибудь обнаружу, но нам сейчас не до этого. Лив находит искомое, отгибает рукав серебристого комбинезона и извлекает из-под подкладки тонкий и чрезмерно маленький чип. Она становится удивительно серьезной, когда вставляет микросхему в едва заметное отверстие в стене пещеры. Как только чип занимает свое место, земля под ногами начинает гудеть, подавать вибрации, дрожать. Сокрытая прежде конструкция открывает перед нами ступени ведущие вниз, в черную беспроглядную темноту. Я делаю первый шаг. Представшая неизвестность душит меня странным запахом прошлого. Хочу ли я идти туда? Нет. Но мы должны это сделать и мне, как капитану, вести людей за собой. Я совершаю еще пару нежеланных шагов по ступеням. Уверенных, тяжелых и громких. Где-то вдалеке слышатся звуки. Они пугают меня, потому что не являются эхом. Это другие звуки, странные и будто бы приближающиеся. Я не хочу знать что это!

Неожиданно помещение озаряет тусклый свет. Электричество. Ох, как же нам повезло! Лив извлекает чип, спускается в открывшийся проход и, обогнав меня, подходит к огромной тяжелой двери, которая и должна открыть проход на старую военную базу. Лив вскрывает блок, отвечающий за доступ, и внедряет в него все тот же чип.

Встретив мой любопытный взгляд, Лив поясняет:

— Универсальный ключ — разработка электитов.

Система отвечает и позволяет войти на некогда секретный объект. Холодные стены, запутанные ходы. Лив безошибочно приводит нас к поезду, подключает питание и приглашает внутрь. Удивительная вещь прошлого! Мы мчимся по рельсам, скрытыми где-то глубоко под пустыней. Прибыв по месту назначения, Лив снова ведет нас по запутанным коридорам. Двери, двери, двери. Шаги Лив лишены всяких сомнений. Удивительная девушка, сколько карт и информации хранится в ее голове?

— Здесь наверняка и оружие найти можно? — интересуюсь я.

— Безусловно.

— Выберем лучшее и вынесем, сколько сможем.

— Нет. Электиты запретили открывать незапланированные двери. Они хотят избавить Землю от оружия, а ты предполагаешь его использование.

— Пока мы враги империи, оружие необходимо нам для обороны.

— На корабле достаточно оружия. И больше не будем об этом!

Я сдаюсь без боя. Не хочу давить на Лив или потерять чье-либо доверие. Выносить оружие — дело привычки.

Мы останавливаемся в командном пункте. Лив подходит к компьютерам по очереди и вводит длинные коды. Она вскрывает определенный блок, извлекает микросхему и, закрыв его, вводит последний код. Лив оглядывает нас, увлеченных наблюдением за ее действиями, и подходит к двери.

— Это все?! — Я не понимаю, где же тот самый ключ «Горгоны», за которым мы пришли.

— Все, — кивает Лив. — Я ввела коды, блокирующие ракеты, за которые отвечает база, и разрешила доступ к «Горгоне». Без этой микросхемы удаленная активация бомбы невозможна.

— Так просто?

— Так просто, — улыбается и пожимает плечами Лив.

Я вдруг чувствую радость. Хорошо, что все именно так. Чем меньше проблем, чем все проще, тем лучше!

Мы возвращаемся туда, откуда пришли. Лив снова вставляет чип, подземный ход закрывается. Она направляется прочь, мы тянемся за ней. Стоило Лив выйти из пещеры, как под шеей ее обвилась рука, а к виску прикоснулось дуло пистолета. Мы замираем. Луна освещает лицо лорда Палтрона. Разве Лив не нужна империи живой? Кто кроме нее приведет их к «Горгоне»? Блеф! Я без промедлений бросаюсь на лорда Палтрона и, без труда повалив на землю, вмазываю кулаком по холеному лицу. Из носа бедолаги тут же брызгает алая кровь. Подняв взгляд, я обнаруживаю засаду. Нас окружают солдаты империи. Сейчас их оружие нацелено, в основном, на меня. Я поднимаюсь с земли и, как могу, прикрываю собой напуганную Лив. Браслет на запястье вдруг противно пищит.

— Доигрались, детки? — лорд Палтрон платком подтирает кровь на лице, зажав пальцами другой руки кнопку на каком-то маленьком приспособлении. — Я предупреждал, у вас будут неприятности!

Лорд поднимает с земли оружие, которое обронил, и направляет на меня. Я понимаю, что функции моего браслета нарушены или деактивированы вовсе. Да, убить меня — верное и простое решение проблемы. В тот же момент Диадала внезапно и резко набрасывается на рядом стоящего солдата империи. Она крепко хватает не ожидавшую подвоха жертву и производит выстрел в лорда Палтрона руками солдата. Пуля угодила ему в плечо, я спасен. Уже в следующую долю секунды Диадала бьет солдата с локтя в живот, организует встречу его лица со своим коленом, вдогонку шлифует ботинком лицо имперца и отбирает оружие врага. Прежде, чем остальные солдаты успевают произвести стрельбу по Диадале, Фидель выхватывает из-за пазухи два внушительных пистолета. Он просто разводит руки по разные стороны, даже не смотрит на свою цель, но попадает каждому из врагов точно в лоб. Диадала убирает тех, кто стоит перед ней.

Должен признать, это впечатляюще. Фидель — феноменальный стрелок! Его тандем с Диадалой удивительно складный. Они смогли прочувствовать разделение противников, не подав друг другу ни малейшего знака. Я смотрю на них с неподдельным восторгом, как пятилетний мальчишка. Лив, выглядывающая из-за моего плеча, тоже. Хотя, не уверен, возможно, это испуг.

Валяющийся под ногами лорд Палтрон визжит как обиженное дитя. Он потерял солдат и провалил свою миссию, какой бы она ни была. Но солдат здесь немного, где-то ждут остальные. Я оглядываюсь и не замечаю в окружающей темноте ничего необычного. Знаю, мы встретим их, оттого мне тревожно. И что делать с лордом Палтроном? Взять в плен и тащить на корабль? Исключено! Убить?

Я спрашиваю даже не рассчитывая получить ответ:

— Где прячутся твои люди?

— Вы все поплатитесь за предательство империи Кулот! — шипит лорд Палтрон.

— Не хочешь сотрудничать? Ладно, — я поднимаю с земли оружие, что он обронил, — тогда ты нам больше не нужен!

— Ну, давай, щенок, попробуй! Убей меня и все твои друзья слягут с дырой промеж глаз! Я ведь здесь не один… Но мы можем договориться: я заберу Лив, а вас — отпущу.

— Уже один, — объявляет появившийся из темноты Шин. — А верить ему не советую…

— Черт! — цедит лорд Палтрон сквозь зубы. — Ублюдок!

Взволнованный лорд тянется к лодыжке, чтобы использовать припрятанное оружие. Шин немедля отправляет ему пулю в грудь. Светлые одежды раскинувшегося на траве лорда Палтрона окрашиваются кровью. Лив отворачивается и утыкается носом в мое плечо. Я крепко обнимаю ее. Слишком много смерти за столь короткое время. Она вообще видела подобное прежде? Не думаю. На Луне, как я понял, нет причин для перестрелок или убийств, они живут словно роботы.

— Давно мечтал пристрелить этого идиота, — гладкое дуло скрывается в металлической руке Шина. — Вы нашли, что искали?

— Да, — отзываюсь я.

— Тогда возвращаемся, путь я зачистил. Скажите спасибо Генри, он зачем-то вышел в город и там повстречал знакомые лица. Палтрон следил за вами, а я за ним. Ну и как они узнали, где нас искать? — Шин почему-то адресовал вопрос с претензией Лив. Она только удивленно распахивает глазища и пожимает плечами. — Где я мог просчитаться? — бубнит он под нос.

Мы седлаем лошадей и отправляемся в обратный путь, в порт. Я устал. Мы все устали. Нам нужно скорее убраться с острова. Пока мы добираемся до деревни, пока возвращаем лошадей и всходим на корабль, наступает полдень. Уникальный киборг запомнился, полагаю, каждому глазу. Ну что же, нас и без того ищут.

Наш корабль покидает порт. Первым делом мы благодарим лохмотника Генри. Если бы не его, пусть и случайная, встреча с лордом Палтроном, Шин не отправился бы за нами, мы могли и не вернуться.

Собравшись за круглым столом, мы слушаем Лив, указывающую следующую цель — остров Китка. Определившись с курсом, отдав указания Генри, что стоит у штурвала, я усталым шагом добираюсь до каюты и бросаюсь в объятия крепкого сна.

Глава 9

Мы достигаем цели спустя полторы недели. Шин остается на корабле. Только теперь он вместе с лохмотниками во все глаза наблюдает за теми, кто останавливается в порту и сходит с кораблей. Мы тоже не торопимся бежать искать очередной ключ. Прогуливаемся по деревне, кажемся беззаботными и необремененными путешественниками. На самом деле мы проверяем, не следят ли за нами.

— Я устала, — протягивает Матильда. — Пожалуйста, давайте остановимся в ресторанчике, съедим лобстера, выпьем вина… — она указывает на дверь заведения, поравнявшегося с нами.

Я соглашаюсь:

— Ладно, почему нет?!

С тихой улочки мы входим в яркое, сверкающее красками, изобилием цветов и света, довольно большое помещение. Здесь играет живая музыка и на небольшой сцене прекрасные девушки исполняют песни. Разместившись на мягких удобных стульях за столом, мы делаем заказ. Оказывается, на сцене может выступить любой желающий. Вот тогда я и увидел Ее. Она взошла на сцену подобно королеве и озарила собой все вокруг: идеально сидящее на фигуре короткое черное платье скрывает удивительно мало, а голос завораживает всех, точно песня сирены. Мне кажется, Она смотрит только на меня. Я-то уж точно перестал видеть кого и что-либо кроме Нее.

Эта женщина… Она до невозможности обаятельна. Она притягивает, заставляет собой восхищаться. Ее волосы рыжие и мягкие, теплые, с оттенком сладости. Глаза голубые и строгие, пленяют и не позволяют отвести взгляда. Нос тонкий и правильный, с острым привлекательным кончиком. Скулы четкие и счастливые, расцветают даже от тени улыбки. Губы сочные и влажные, соблазнительные, как обещания. Шея длинная, тонкая. Ключицы яркие, искусные. Ее тело заслуживает баллады: гладкое, гибкое, совершенное, хрупкое и крепкое одновременно. Когда мужчина видит такую женщину, то превращается в аморфного, глупого. В вату полную восторга и наслаждений приземленных и эстетических.

— Кид! — в лицо мне прилетает скомканная тканевая салфетка. — Хватит на нее пялиться! — требует Матильда.

— Нашел кем любоваться, когда с нами такая девушка! — Фидель тут же пресекает нарциссизм леди: — Нет, я не о тебе, Матильда! Я говорю о бесстрашной…

Я делаю куда более важное наблюдение:

— Она мне, кажется, подмигнула!

— Не обнадеживай себя понапрасну. Ты ей даром не нужен, — леди высказывается весьма бестактно и грубо.

— Ты что, ревнуешь? — я улыбаюсь, раздувшись как важный индюк.

— Не думаю, что твоей девушке приятно подобное любование другой женщиной! — Я хочу уточнить, какой такой «моей девушке», но заведенная Матильда тут же все проясняет: — Зачем ты это терпишь? — вопрос адресован Диадале.

— Я не… Мы вовсе не пара! — спешит переубедить Диадала.

— Что, правда?! — почему-то не до конца верит леди.

— Мы просто хорошие друзья. С раннего детства мы вместе…

— Ну вот, а мы-то думали… Это скучно! Я предпочитаю любовные истории. Кид, раз ты свободен, пригласи меня на свидание, — через стол Матильда тянет ко мне свою изящную ручку.

— Да ни за что! — я продолжаю самодовольно улыбаться. — Ты мне и даром не нужна!

Леди ядовито скалится и фыркает.

— Тогда, — скромно произносит Лив, — могу я пригласить тебя на свидание? — Мы все, разом, обращаем удивленные взгляды на лунную гостью, а она концентрирует внимание на Диадале: — Если ты, конечно, не против…

— Нет, я не против. С чего мне быть против?!

— А тебе вообще разрешено подобное? — уточняет Матильда. — Что там в ваших лунных правилах говорится?

— Да, меня ждет заведомо предрешенный союз, но… Поймите, каждый шаг, который я совершаю здесь, каждый вдох, наполняют меня эмоциями, которых я не испытывала прежде! Я чувствую тепло солнца на коже, дыхание ветра в волосах… А запах моря, многогранные вкусы пищи… И это мелочи по сравнению с тем, чем наполнилось мое сердце. Это чувство радости, восторга, потрясения, когда вы спасли меня. Это разливающееся по всему телу тепло, когда я поняла, что вы не оставите меня, что мы станем друзьями. Это волнение, когда ты защитил меня, Кид… Ты наполнил собой мои мысли и я поняла, что влюбилась… Я полностью осознаю, что вернусь на Луну и… сейчас все, чего я хочу, это быть с тобой рядом!

— Обалдеть! — восклицает Матильда. — Ну прямо как школьница!

Лив ошеломила нас всех, это точно. Я не думал о ней прежде, а теперь невольно начинаю оценивать. Лив, бесспорно, хорошая девушка, приятная и милая. Я вполне могу позволить нам сблизиться. К тому же она не строит планов на наш счет, потому что не забывает о предстоящем расставании. Значит, при любом завершении того, что произойдет между нами, не расстроится, не обидится.

— Да, давай сходим на свидание.

— Правда? — Лив расцветает в улыбке. — Может, сейчас? Заодно убедимся, что за нами нет слежки.

— Отлично, идем, — я встаю из-за стола и, подойдя к лунной гостье, протягиваю руку.

— Может, и мы на свидание сходим? — предлагает Фидель Диадале.

Я заинтересованно оборачиваюсь, она с кроткой улыбкой отрицательно мотает головой. Замечательно! Я должен был убедиться, что Диадала откажет даже этому безупречному красавцу. Да, Акис все же задел меня словом. Но ничего, Фидель тоже оказался недостойным внимания. И внутри меня все ликует! Потому что знать, что ни я один плох, мне просто необходимо — это позволяет оттолкнуть сложные раздумья и самоанализ.

Лив обхватывает мое предплечье, мы выходим на тихую улочку. Я неспешным шагом веду ее к склону, чтобы показать вживую то, что она вряд ли видела у себя под куполом на Луне. Лив просит рассказать о нашей жизни. Я довольно подробно излагаю то, что могу, кое-где искажаю действительность. Тайну острова Вара никто знать не должен. Никто! В ответ Лив проводит параллель с жизнью на Луне. Я только больше убеждаюсь в том, что они «роботы». Но электиты привыкли к такой жизни, полной ограничений, да и, пожалуй, просто не могут позволить себе жить иначе на подобной звезде. Каждый из них важный винтик в сложном механизме.

Перед нами расстилается бескрайняя долина цветов. Такими «коврами» и удивителен остров Китка. Романтичное место. Да, я знал, куда отвести Лунатика, чтобы как следует впечатлить. Если мне нравится эта долина, то уж девчонку подавно приведет в восторг. И я не ошибся. Такого восхищения, такого сияния глаз, я никогда не видел. Лив отличается ото всех девушек, с которыми я проводил время. Она кажется другой вовсе не потому, что свалилась с Луны, в ней есть что-то особенное. Лив открытая, не притворствует. У нее даже улыбка иная и прикосновения.

Лив смотрит на меня счастливыми глазами, обхватывает за щеки и притягивает к своим губам. Неожиданный поцелуй с лунной девушкой приходится мне по душе. Вот, что мне нравится в Лив — решительность. Она знает, что минуты, проведенные на Земле, может прожить по-другому, по-настоящему, без установленных правил, и не тратит их понапрасну. Она делает то, что желает ее сердце.

Мы некоторое время валяемся на мягкой траве. На чистом голубом небе ищем отражения наших фантазий. Мы слушаем шелест листвы и пение птиц, порхаем среди цветов вместе с прекрасными бабочками. Лив светится счастьем изнутри и много меня целует. Я давно не проводил время с такой легкостью.

Возвращаясь, мы проходим мимо ресторанчика. Я заглядываю в него, на случай, если наши друзья засиделись. Частично не прогадал: пьяная Матильда допевает песню на сцене заведения. За нашим столом стоит лишь бутылка вина и одинокий бокал. Завершив исполнение, Матильда возвращается к напитку. Я выхватываю бутылку. Видеть леди пьющей отчего-то не хочется.

— Не нужно…

— Почему? Мне весело!

— Верю, но от пьянства у тебя лицо красное и опухшее, — я вынужденно обижаю Матильду, чтобы уберечь.

— Какой ужас! — она ощупывает свою физиономию.

— А где Фидель? Где Диадала?

— Я спровадила их на свидание, — Матильда расплылась в пьяной лягушачьей улыбке.

Я повышаю тон:

— Свидание? Но она же отказалась от свидания!

— Ах, ну да, верно! От свидания отказалась, а просто погулять согласилась. Я умею убеждать. Фидель замечательный парень. Он ей обязательно понравится!

Я даже не сомневаюсь в том, что Фидель замечательный. Вот только Фидель тот человек, кому я меньше всех доверяю. Диадала с ним один на один. Кто прикроет ее спину? Она такая доверчивая. Да, она может за себя постоять, но что стоит ему, с его-то улыбкой, обмануть ее? Я должен защитить Диадалу!

— Возвращаемся к кораблю, нас, наверное, заждались.

Матильда неохотно расстается с рестораном, я буквально тащу ее за руку. Шаги леди иногда заплетаются, а я лечу со всех ног и только усложняю неблизкий путь. Но я должен как можно скорее убедиться, что с Диадалой ничего не случилось. Тороплюсь и не обращаю никакого внимания на нытье Матильды.

Мы всходим на корабль. Я, наконец, перестаю тянуть несчастную леди. Она бьет меня кулаком в грудь. Согласен, заслужил. Глазами выискиваю Диадалу, но не нахожу. И в очередной раз забываю о Лив, которая, кажется, вообще не понимает, что происходит, ведь я попросту не замечаю ее.

— Матильда, — встречает сестру Шин, — сколько ты выпила? Где твои манеры?

— Позабыла о прошлых привычках, все как ты и просил, — леди улыбается и пьяной походкой удаляется в каюту.

Я интересуюсь у Шина:

— Фидель здесь?

— Нет. Что-то случилось?

Оставив вопрос без ответа, я пулей убегаю с корабля. Оказавшись на набережной, растерянно кручу головой, не зная, куда должен отправиться. Суетливо выискиваю Фиделя и Диадалу среди людей, которые только мешают. Но спустя некоторое время, которое мне показалось бесконечным, я замечаю их, идущими к кораблю, и спешу к трапу. Мое лицо излишне сурово, озлоблено — знаю, потому что никак не могу подавить внутреннее недовольство. Диадала улыбается, в руках благоухают несколько скромных ромашек.

— Кид, как прошло свидание? Ты чего такой угрюмый? — вопросы Фиделя входят в мои уши со скрипом. Я желаю, чтобы он закрыл свой имперский рот!

— Кид, у вас с Лив все нормально? — на взволнованный вопрос Диадалы, я сдержанно киваю в ответ.

Она быстрым шагом пролетает трап, а я хватаю идущего следом Фиделя за рукав, вынуждая задержаться.

— Чтоб ты знал: попробуешь обидеть Диадалу — я тебя убью!

Наши глаза встречаются в безмолвной войне. Я чувствую, как между нами вырастает стена из еще большего недоверия и раздражения. Мы оба желаем хорошенько друг другу вмазать.

— Чтоб ты знал: ты — придурок! — Фидель вырывает рукав из хватки и поднимается на корабль.

И с этим человеком я вынужден быть до окончания эпопеи с «Горгоной»! Да уж, удружил Шин. Плюнув на все, заваливаюсь в ближайшую забегаловку в порту. Наплевать, что утром тащиться на военную базу, а голова будет трещать — все равно думать придется только Лив, не мне. Сейчас мне нужно утопить свое бешенство в алкоголе. Вот тут я себя не подвожу и заливаю злобу по полной. Я еще выведу Фиделя на чистую воду, покажу Диадале какая она наивная дура!

— Наконец-то ты один…

За барную стойку рядом со мной присаживается Она, самая красивая женщина во вселенной. Значит, я не ошибся, она действительно подмигнула мне в ресторане со сцены. Но почему такая женщина вообще на меня посмотрела? Я бегаю по ней глазами, не прекращая восхищаться божественной красотой.

— Прогуляешься со мной? — она погружает в безнадежный плен улыбкой.

— Кто ты такая?

Может я и пьян, но не настолько, чтобы доверять красивой незнакомке. Я и раньше старался никому слепо не верить, а теперь это должно стать основой любых встреч. Рыжая красотка приближается к моему лицу, длинные пальцы нежно поглаживают ожог на щеке.

Вместо возможного поцелуя она одаривает губы теплым дыханием шепота:

— Мое имя Белинда. Проводишь меня до дома? Не хочу идти одна по темным улицам.

Как я могу отказать такой шикарной женщине в такой простой просьбе? Прочитав согласие в глазах, она берет меня за руку и выводит из забегаловки. Белинда не торопится домой. Она дразнит меня каждым взглядом и каждым движением. Мы спускаемся к воде. Белинда многообещающе улыбается и ласково обхватывает мое пьяное лицо ладонями. В ту же секунду она получает серьезный удар по затылку и падает под ноги.

— Не уж-то я в тебе ошибся? — строго спрашивает меня Шин и поднимает рыжую красавицу на руки.

— А что происходит? — решаюсь узнать я.

— Проспись! — огрызается киборг и направляется к кораблю.

Что это было? Что за спонтанное нападение? И куда Шин уносит мою новую знакомую?

— Так, стоп! Объяснитесь!

Шин останавливается, разворачивается и так сильно бьет ногой под дых, что я с шумным всплеском падаю в воду. Надо признать, это отрезвляет. С трудом выбираюсь. Шин даже не пытался убедиться в том, что я не пошел на дно. Да, заслужил, признаю, вел себя как пьяный дурак. Какое-то время сижу на холодных булыжниках, с меня стекает вода, и я размышляю о том, что вообще со мной происходит. С некоторых пор сам себя не узнаю, вытворяю глупости, часто злюсь. Не сумев найти ответов, возвращаюсь на корабль и ложусь спать, чтобы поскорее покончить со всем, что кипит в голове.