Горелый магистр

Пролог и 1 глава

Посвящается моей маме, Каримовой Рени Камаевне, и всем моим родственникам с татарской стороны. Булатовым, Каримовым и Артемьевым.

Пролог

- Господа, наш самолёт совершил посадку в аэропорту имени Франца Штрауса города Мюнхен. Просим оставаться на местах до полной остановки воздушного судна и подачи трапа, о чем мы вам своевременно сообщим. Первый пилот и экипаж, прощаются с вами и желают всего наилучшего…

Мужчина преклонных лет, дождался пока пассажиры большей частью покинут борт, несмотря на свой более чем почтенный возраст легко поднялся, улыбнувшись стюардессам, и поблагодарив на чистом немецком языке, вышел в переходный тамбур. Не обращая внимание ни на кого, уверенно дошёл до стойки паспортного и таможенного контроля, показал свой полупустой портфель, и кивнув на: - Добро пожаловать в Германскую Республику герр Краузе, так же уверенно вышел на стоянку перед аэропортом, и сев в такси добрался до города.

Окраины любого города похожи словно близнецы. Ряды однотипных многоквартирных домов, напоминали Москву, Париж, как и сотни других городов.

Выйдя из машины, старик оглянулся ориентируясь, и пройдя пару кварталов снова сел в такси. На этот раз доехал до центра, и только на четвёртой по счёту машине добрался до нужного адреса, где его ждали.

Пожилой мужчина, ни слова ни говоря принял портфель, и проводил гостя в дом.

- Добрый день, Путник.

- Добрый, герр доктор. – Старик с улыбкой поклонился. – Его старый, ещё чёрт знает каких времён псевдоним, выглядел здесь и смешно, и грустно. Саркома уже почти сожрала тело, но пока сознание не погасло, Путник даже в восемьдесят с лишним, оставался почти таким же подвижным, хотя и совсем недолго.

- Я полагаю, что вы не передумали? – Уточнил тот, которого назвали Доктор, и увидев мимолётную усмешку, вышел из комнаты, и вернулся с небольшим пакетом.

- Глок семнадцать, два запасных магазина, хотя сомневаюсь, что вы успеете отстрелять хоть один. Но, пусть будет. – Доктор, из отдельного пакетика достал документы. - Британский паспорт, билеты, справка, ну и прочее «облако достоверности». Даже вот билеты на лондонский автобус. Всё настоящее. Господин Питер Гаррисон, пропал три дня назад, во время поездки по Германии, по внешности вы с ним почти одно лицо.

- ? – Старик с удивлением посмотрел на фотографию отметив удивительное сходство.

- Действительно случайность. Попал на окраине под машину, и тело успел перехватить наш человек.

Путник одобрительно кивнул.

- Объект с четырнадцати будет находиться в юридической конторе Майер и Браун. Где-то в пятнадцать – пятнадцать двадцать, выйдет, и поедет обедать в Шнайдер Бройхаус, и будет там примерно до восемнадцати часов, после чего поедет домой.

Передвигается на бронированном Гелендвагене с охраной, и на микроавтобусе. Охранников в машине трое, в автобусе ещё пятеро. Охрана из агентства Dreizack.

- Дом?

Доктор развернул план.

- Сняли частично, подсмотрев в окна, частично по данным от муниципальных служб.

Путник долго смотрел на план, просмотрел все фотографии, и кивнув каким-то своим мыслям, взял со стола пистолет, быстро разобрал, собрал, вставил снаряжённый магазин, и скинув пиджак стал прилаживать кобуру.

- Машина с оборудованием, с семнадцати сорока будет стоять напротив дома.

- За мной не ходить, у цели не мелькать, и вообще не отсвечивать.

- Слушаюсь, товарищ генерал-полковник. – Доктор на секунду вытянулся по стойке смирно, и кивнул.

Время было ещё раннее, и старик погулял по городу, покормил уток в Английском Саду, время от времени прикладываясь к бутылочке с лекарством.

Он вообще не любил ковыряться в воспоминаниях, но тут что-то нашло, и вся жизнь, словно фильм снятый за одно включение камеры стала проматываться в голове. Учёба в авиационном институте, служба «пиджаком», на секретном радиолокаторе, нападение толпы узкоглазых борцов за какую-то свою невнятную правду, и короткий бой, когда он остался один, но и из бандитов не выжил никто. Почему не выжил? Да потому что когда лейтенант Шухов увидел своих мёртвых товарищей, то подхватил ещё один калаш, и прошёлся по всем лежащим бандитам, делая контроль, стреляя в голову причём не одиночными, а короткими очередями, оставляя на месте головы большую кровавую кляксу.

Мобильная группа, прилетела только через полчаса, когда Виктор уже сложил всех погибших сослуживцев на брезент и занимался ремонтом радиостанции, в которую попало несколько пуль.

Старший группы – невысокий скуластый и загорелый дочерна капитан, молча походил по месту боя, вызвал ещё одну вертушку для вывоза двухсотых, и убыл, оставив Виктора одного. Правда ненадолго, потому что вертолёт с новой командой узла связи и ремонтными блоками, прибыл ещё через час, а Виктора отправили в Сеул.

Потом, была самая странная школа в мире, где его учили всему. От того как держать вилку, до правильной походки в женских туфлях, хотя двухметрового и широкоплечего Виктора трудно было представить в женском платье.

Экзамен он сдавал в Соединённых штатах, наведавшись к одному из высокопоставленных сотрудников Агентства Национальной Безопасности, который любил работать с секретными документами дома.

После этого были двадцать лет нескучной службы в различных местах Земли, и после окончания активного периода, ещё тридцать лет преподавания в той самой школе, и как завершение, быстрая словно ураган болезнь, пожиравшая тело.

Это была его идея. Умереть не в постели, а покуражится напоследок, приводя в исполнение старый приговор.

Его уговаривали, ему обещали самые лучшие лекарства, и просто угрожали, хотя чем можно угрожать человеку, потерявшему страх ещё в восьмидесятом году, в афганских горах?

Внутри словно щёлкнул внутренний таймер, и Виктор, не глядя на часы, неторопливо пошёл на выход из парка.

Охранники из агентства Dreizack что переводилось на русский как трезубец, не были квалифицированной охраной, а просто отморозками, готовыми стрелять на любой чих. Собственно, за это их и наняли в охрану когда-то важного лица, а ныне просто богатого пенсионера, имевшего за спиной массу врагов.

Но годы шли, никто бывшему генералу не угрожал, и даже не подходил, и служба превратилась в рутину, несмотря на постоянную ротацию кадров. В Трезубце так и называли эту службу «К дедушке». Служба считалась отдыхом от серьезной работы, и охрана откровенно зевала, исполняя обязанности кое как. Вот и пара наблюдателей в машине напротив дома, не заметила вовремя, старичка, гулявшего по улице, и задремала совсем уже крепко, перейдя в категорию безвозвратных потерь.

Двухэтажный особняк в Грюнвальде, был обычной постройкой, с парадным входом, и крошечным садиком на заднем дворе.

Старик нажал на кнопку дистанционного ключа, и припаркованный у дома автомобиль, гулко ухнул, генерируя мощнейший микроволновой импульс, гарантированно убивавший всю сложную электронику в доме.

Поэтому электрозамок, запиравший дверь, просто отключился, давая возможность войти.

Спешащего вниз охранника, старик снял одним выстрелом, гулко прозвучавшим в тишине, дома. Подождав секунд тридцать, старик стал беззвучно подниматься по лестнице, на второй этаж, где были кабинет и спальня хозяина дома.

Ещё один охранник тихо стоял за перегородкой, но шумно дышал, и переминался с ноги на ногу.

Бронебойные пули пробили гипсокартон из которого был сделан почти весь дом, и впились в тело охранника.

Больше телохранителей быть в доме не должно, но Путник не расслаблялся, сделав лишь одну паузу, и приложившись к бутылке с лекарством.

Ещё раз прислушался к тишине, и уловив какой-то странный скрип, присел, осторожно толкнул дверь закинул в проём газовую гранату, и тут же сдвинулся в сторону, что было совсем не лишним, поскольку хозяин дома, уже всё понял, и ответил ворохом пуль, остановившись по технической причине. Очень трудно стрелять, когда вокруг такая адова вонь, что слезятся глаза, и перехватывает дыхание.

Старик, уже надевший очки, и лёгкий фильтр на нижнюю часть лица, вошёл быстрым шагом, откинул в сторону пистолет от валяющегося на полу человека, распахнул оба окна настежь, впуская приятную сентябрьскую прохладу, и дважды выстрелил, пробивая бывшему генералу ноги. Затем достал другой бутылёк, и свинтив крышку, выхлебал до конца, выкинув не нужную больше посуду.

Через пару минут, газ, распался на совершенно не пахнущие компоненты, и старик снял маску.

- Привет. – Он жизнерадостно улыбнулся и помахал перед лицом предателя стволом. – Как жизнь, как дела?

- Мне обещали… - прохрипел генерал, и встав на четвереньки куда-то неторопливо пополз.

- Те, кто тебе что-то обещал, уже ждут. – Старик рассмеялся. – Надеюсь у вас будет одна сковородка на всех.

- Ты тоже проклят. – Прохрипел генерал, втаскивая себя в кресло. – Проклятая страна, проклятая система, проклятые люди.

- Возможно. – Путник улыбнулся. – Но мне будет что сказать в свою защиту.

- Мне тоже.

- Прекрасно. – Старик кивнул. - Тогда в путь? – И выстрелил в голову предателя, несколько раз, пока пистолет не встал на задержку. Где-то далеко послышался всё нарастающий звук сирен, но это было уже не важно. Как и написано было в инструкции к препарату, он схватил кресло с трупом за подлокотники, и словно собирался поднять его, чудовищным усилием потянул вверх, и даже приподнял немного, но тут препарат сработал и натруженное сердце старого душегуба наконец остановилось.

Тишина.

1

Аграрии страны Советов, в этом году закончили сезон весенне-полевых работ в строгом соответствии с графиком, утверждённым ВАСХНИЛ. И в немалой степени это произошло благодаря помощи выпускников Академии Энергетики, которые вышли на поля вместе с полеводческими бригадами, и агрономами.

Рабочие и инженерно-технические работники Донецкого Металлургического Завода досрочно отправили металл для корпусов новых ледоколов класса Союз, которые строятся на Северной Верфи Ленинграда. Сверхпрочный стальной лист имеющий прочность в пять раз выше чем обычная корабельная сталь, выплавлен в тесном содружестве с Институтом Металлоэнергетики имени академика Патона.

В брянской области органами правопорядка совместно с армейскими подразделениями обнаружена и уничтожена крупная банда, промышлявшая грабежами и контрабандой. Тела бандитов сожжены, а пепел развеян по ветру в соответствии с нормативным письмом Министерства Внутренних дел.

Радиостанция Маяк. Программа новостей. 6 мая 1957 года.

Казань. Парк Эрмитаж.

Кажется, доли секунды не прошло, когда мёртвая зыбь черноты, сменилась чьим-то вскриком и адовой болью. Путник с трудом открыл глаза и увидел, что перед ним, лежащим в пыли на тропинке, среди деревьев, стоят трое молодых мужчин, одетых в мятые и давно нестиранные брюки, стоптанные ботинки, тёмные рубахи, и куртки, разных оттенков грязно – серого и синего цветов. Вот, тот, кто стоял ближе, рябой низкорослый крепыш, отвёл ногу назад, для удара, но в дело уже включился старый битый волк, воевавший всю свою жизнь.

Преодолевая немощь тела, он рывком развернул себя на бок, принял стопу на скрещенные руки, захватил голень, со всех сил крутанул её вбок, и услышал дикий крик. Крепыш, не удержал равновесие и с хрустом сминаемого голеностопа рухнул на спину, и затих, видимо ударившись затылком.

Путник, тяжело выхаркав из горла сгусток крови, поднялся и обвёл стоявших в ступоре парней мутным взглядом.

- Мочи суку! – Крикнул долговязый, в совершено ублюдочной мятой кепке, и рванул вперёд, но в какой-то момент, понял, что не может больше дышать, и уже не управляя телом пробежал мимо, врезался в дерево головой, стёк на землю, дёрнулся напоследок и тоже затих.

- Второй. – Прохрипел Путник, и подвигал непривычно короткими и лёгкими руками.

Третий кинулся вперёд без звука, но вдруг ощутил, что между ног, словно взорвалась граната, и скрючившись рухнул на землю c широко раскрытым ртом, чуть проехав вперёд по инерции, и держась за промежность, завыл словно волк, плотно зажмурив глаза.

Путник оглянулся, едва видя заплывшими глазами. Вокруг никого. В этой части парка люди появлялись редко, и драки были скорее правилом, чем исключением.

«Память мальчишки лезет». – Мелькнула короткая мысль Путника, и он принялся за привычную работу. Быстро обыскал ублюдков, и нашёл в карманах небольшую сумму денег, плотно увязанный бечёвкой пакет из газеты, пару заточек, и о чудо, вытертый почти до белизны Браунинг – бэби. Прикинув расположение пока ещё живых бандитов, Путник воткнул заточку в бок одному, второму, вогнал нож под сердце, и вложив пистолет в уже холодеющую руку выстрелил в голову третьего.

- Какое жестокое самоубийство. – Путник покачал головой глядя на картину кровавой бойни, и повернувшись, канул в плотных зарослях акации.

Именно память мальчишки подсказала ему, место, где он сможет немного пересидеть, собираясь с мыслями, и привести себя хоть чуть-чуть в порядок.

Казань, ул. 1905 года.

На чердаке дома, где они с жили с бабушкой, Александр, так звали это тело, давно организовал себе «штаб». Именно так он называл место, которое ещё не показывал никому. Огромный чердак под крышей пятиэтажного жилого дома, заставленный старой мебелью и прочей хозяйственно-бытовой рухлядью, имел вход с чёрной лестницы, куда в свою очередь можно попасть прямо с торца здания, не входя во двор.

Тот, прежний Александр разгрёб себе небольшой кусок пространства, где стояло кресло, с парой кирпичей, вместо ножек, что-то вроде бюро, и небольшое облезлое зеркало.

Здесь он выбил куртку от пыли, отряхнул штаны, и макая носовой платок в старый таз куда с крыши натекло дождевой воды, отмыл лицо. После чего наступило время вскрыть трофей.

Пакет прихваченный у покойных, оказался плотно набит советскими деньгами причём почти новыми, едва потёртыми десятками, четвертными и пятидесятирублёвыми купюрами. Всего в пакете лежало пятьдесят пять тысяч, что по текущим временам составляло вполне приличную сумму. Зарплата бабушки, работавшей завучем в школе, составляла пятьсот рублей, двадцать первая Волга стоила 16 тысяч, а батон хлеба – полтора рубля.

В свете, уходящего дня, просачивавшегося в слуховое окно он рассмотрел даже год выпуска купюр. Тысяча девятьсот пятидесятый год, а по газете, в которую завёрнуты деньги - уточнил дату – пятьдесят седьмой, двадцатое апреля.

Откуда у помойных босяков такие деньги, Путник даже не задумывался. Подломили кого-то или тащили долю в воровской общак, это уже не важно. Возвращать деньги, добытые в бою, ни бандитам, ни государству, он не собирался.

- Ну, пятьдесят седьмой, так пятьдесят седьмой. – Путник вздохнул, и удобно устроился в старом кресле, собираясь уже привычно ревизовать доставшуюся ему память.

Дело в том, что это не первое попадание Путника в чужое тело и в иное время. Первый раз такое случилось, когда он в две тысячи семнадцатом нарвался на снайпера в Латакии, и практически без паузы очутился в теле мальчишки тридцать пятого года рождения, и всю новую жизнь посвятил уничтожению мразей в человеческом обличье. Тогда он первым делом устроил несчастный случай товарищу Хрущёву и ряду других ответственных товарищей.

После служил в МГБ, затем в КГБ, и последние годы, преподавая разные хитрые науки в системе обучения кадров СВР.

Много читая разной фантастики, фэнтези и околомистической литературы, он мечтал, что если в следующий раз попадёт куда-нибудь, то лучше к эльфам, мечам и магии, но вот, что вышло то вышло, и он оказался в теле подростка сорок третьего года рождения.

Память пацана, открывалась словно файлы на компьютере. Общая обстановка в стране, семья, школа, друзья, и прочее, выглядело каким-то куцым, и довольно бесцветным. На взгляд Путника не хватало целых пластов информации, но это как раз понятно. Откуда мальчишке знать про все расклады во власти?

Родители Александра погибли в бою с фашистскими пособниками, в пятьдесят шестом, когда органы НКВД наводили порядок на Украине, и теперь он жил в Казани у бабушки по маминой линии, Зари Фаттыховны Булатовой которая несмотря на вполне мирную профессию учителя, в своё время горячо отжигала в Средней Азии в частях Особого Назначения ВЧК, за что получила прозвище «Кала даина» - Чёрная ведьма. И, да. В этой реальности, тоже отсутствовал Генеральный Секретарь КПСС Хрущёв, поскольку ещё в сорок третьем, его Дуглас, сбил Мессершмитт, и он вместе со всей комиссией ГКО, адъютантами и экипажем, сгорел при вынужденной посадке в лесу.

В общем, Путник не прочь вновь актировать Хруща снова, но поскольку судьба уже позаботилась об этом, то одной проблемой меньше.

Страной управлял Николай Александрович Булганин занимавший должность Председателя Совета министров. Сам Иосиф Виссарионович, что удивительно, жив, пребывая на пенсии, занимаясь научной работой, и внуками, которых ему успели наделать Василий и Артём.

А ещё был Лаврентий Берия - Генеральный секретарь коммунистической партии и почётный архимагистр Ордена Красной Звезды.

Память мальчишки оценивала этот сюр, как вполне обыденную реальность, но для Путника это стало всё-таки шоком. И словно ища подтверждения он начал просматривать обрывки газет, валявшихся повсюду, пока не натолкнулся на пачку старых книг где обнаружился учебник по истории для шестого класса. События там описывались очень поверхностно, но пока и этого хватило.

Великая Отечественная, длилась на год дольше и завершилась победой Страны Советов. Стоила эта война по разным оценкам от пятнадцати миллионов жизней и более, но Чёрную чуму, они остановили. В этой войне, коллективной силе советских энергетиков противостояла мощь европейских некромантов и сатанистов, готовых на любые кровавые ритуалы для увеличения личной мощи.

Некроманты европейских ковенов, не тратили сил понапрасну, поднимая скелеты и трупы. Такие существа двигались медленно и убивались легко. Маги выводили на поле боя техномагические конструкты, големы, способные противостоять и пушкам, и боевой магии, и атаковать, выплёвывая ядовитые алхимические заряды с огромной скоростью. Но и, солдат, превращённых в настоящих зомби, тоже хватало.

Союз Советских Республик, противопоставил этому, живых солдат, боевую технику, и конечно же воинов-энергетиков, способных объединившись в круг, уничтожать вражеских големов.

И несмотря на присутствие на поле боя танков, артиллерии и самолётов, исход войны решили именно энергетики, а точнее их отряды – круги. Объединившись вместе, десяток, или более энергетиков могли нанести удар такой чудовищной силы, что после них оставалась лишь равнина, покрытая пеплом.

Необходимость в этом появилась потому, что конструкты, особенно бронированные очень хорошо защищены, и когда земля уже горела, некротанки сохраняли боевую активность.

А начиналась магия в далёком 1908 году, когда над Россией взорвалось неведомое космическое тело. Взрыв прогремел над Сибирью. Крупные осколки долетели до Европы частично попав на ближний восток, а над Россией, осталось лишь огромное облако пыли, осевшее в центральной части.

Небо светилось ещё месяц после взрыва, совершенно изгнав ночь из северного полушария, взрывная волна пять раз обошла всю планету, но первые инициированные уже пробовали новую силу.

Говорят, что первые прикоснувшиеся к осколкам, сразу стали могучими магами, и волна стихийных инициаций прошлась по всей Европе и Ближнему Востоку. И лишь в России было тихо. Поначалу. Масса осколков, упавших в Европе составила огромное количество, под сто тонн. Но всё, что превратилось в пыль и осело на Россию, оценивалось во многие тысячи тонн.

Магия, вначале слабая и стихийная, на уровне искр из пальцев, огоньков, которыми поджигали папиросы, и крошечных льдинок, бросаемые в шутку приятелям и подругам за шиворот, постепенно набирала силу, и вот уже кидаться мелкими искрами стало массовой забавой, а катание на коньках по летнему водоёму - обычным делом.

В Европе маги инициализировались куда более сильными изначально, но было их очень мало. Примерно один на тысячу. А в России всё наоборот. Энергетиков - толпы, но все очень слабые. Но даже такие вот слабенькие маги, показали свои возможности во время разгона демонстраций казаками, когда искрами и шарами огня пугали лошадей, морозя лёд под копытами лошадей сбивали всадников, и как-то даже, взявшись за руки, девчонки – курсистки расшвыряли цепь солдат мощной электрической молнией.

Чудовищное социальное неравенство России, помноженное на недовольство масс, и появившееся у них оружие против угнетателей, сделало своё дело, и революция, первоначально буржуазная, вспыхнула в России в десятом году.

Большевики не сплоховали и здесь, выставив в критический момент пять тысяч вооружённых дружинников - энергетиков, и перехватили власть у Временного Правительства.

Гражданская Война случилась короткой потому что уже в тринадцатом году, Германская Империя, решила устроить очередной передел земли в Европе, и даже яростным монархистами стало ясно, что время внутренних свар прошло. Ну а те, кто захотел бороться с большевиками, уехал в Европу, тем более, что никто никого не удерживал.

Тогда маги, или как их в России стали называть энергетики, ещё не стали главной ударной силой. Тактика их применения рождалась именно на полях первой мировой, но попавшие в кровавый водоворот бесплатной энергии, европейские маги не могли отказаться от соблазна, и очень быстро становились своеобразными вампирами, поглощая эманации смерти.

И именно тогда пролегла линия раскола между магами Европы и России. Европейцы, озабоченные прежде всего ростом собственной силы, и личным могуществом, легко подались в некромагию, поглощая гигаэрги жизненных сил умирающих людей, выплёскивая её в смертельных заклятиях. Для русского человека, выпивать ещё живые тела было немыслимо, потому что сразу пошёл слух, о поглощаемых душах, и каждый кто посмел это сделать получал клеймо братоубийцы.

Не спали учёные мужи, философы и физики. Разные лаборатории и учебные центры по старым трактатам восстанавливали методики получения жизненной силы и преобразования её в силу магическую, а многочисленные «коммерсанты», постоянно поставляли живых людей для этих целей.

Сам Вильгельм Конрад Рентген, первый архимаг Европейского Ковена, создал установку по долгосрочному хранению эфирной энергии, и очень скоро города осветились лампами, работавшими от магических источников.

В противовес этому, Советская Россия развивала электрику, строя электростанции и линии электропередач. Как сказал первый руководитель Страны Советов, Владимир Ульянов – «Мы не можем полностью полагаться на силы, природы которых не понимаем». А ещё в СССР развивалась двигательная промышленность, станкостроение и металлургия, хотя время от времени раздавались голоса, призывающие отказаться от затратных производств в пользу магоэнергетики. Но у СССР не имелось почти бесконечного источника живых батареек в виде Африки и Южной Америки, а Европа потребляла по некоторым данным до пятисот человек ежедневно. Энергии от одного человека, замученного в специальной пентаграмме, хватало лишь на один день освещения крупного города, а таких городов и фабрик у них построено множество, и транспорты с людьми сновали безостановочно.

В топку преобразователей шли в том числе и собственные преступники, бродяги и все те, кто получал на лоб выжженное клеймо с символом горизонтальной восьмёрки означавшей «Собственность Европейского Ковена».

Хотя для простых обывателей всё выглядело очень даже хорошо. Чистые уютные города, убираемые големами – дворниками, канализацией занимались големы-золотари, а тяжёлыми работами грузовые големы.

Намного дешевле создать голема – рабочего, не нуждавшегося в социальной структуре, и потреблявшего лишь энергию, получаемую в пунктах питания прямо на заводе, чем воспитывать и обучать рабочего, которому для жизни требовалась и жильё, и городская структура и ещё много чего.

Так работали практически все тяжёлые, опасные и вредные производства, освобождая людей для более приятных занятий.

Правда отчего-то людей в Европе стало сильно меньше, но когда вокруг «Новый Золотой Век», о таких глупостях не хочется задумываться. Ибо получить на лоб клеймо в виде лежащей на боку восьмёрки стало проще простого.

Глава 2

Разница в подходах к дальнейшему развитию СССР к 1920 году обострилась настолько, что в партии наметился раскол между Ленинской и Сталинской партийными группами. Ленин, который полагал, что «Нельзя опираться на силы, природы которой не понимаем.» настаивал на развитии страны опираясь на инженеров, техников и агрономов. Сталин в свою очередь, уверен в чрезвычайной перспективности энергетики, как пути развития общества, и в особой ценности её для дела Коммунизма.

Решили вопрос две женщины. Мария Ульянова, и Надежда Алилуева, которые договорившись между собой привезли Ленина и Сталина в дом егеря Корниленко, накануне празднования Рождества. Как они и полагали, дорогу в ту же ночь завалило снегом, и руководители Советского Государства провели почти трое суток в спорах, выработав наконец общий подход к будущему способу развития Советского Государства.

В новой стране Советов нашлось место и для инженеров, и для энергетиков и тысяч других профессий, без которых невозможно представить себе нашу страну.

История России. Новейший период. Москва 1953 год.

Казань, ул. 1905 года.

Александру минуло всего пятнадцать лет. Учился парень средне, хотя уроки особо не прогуливал, занимался в авиамодельном кружке и секции бокса, которыми в это время не занимался только ленивый и тупой. Драки среди мальчишек были обычным делом и за это даже не сильно ругали. А занятая до предела в школе, бабушка следила за внуком вполглаза, и даже вот как сейчас, если он задерживался незнамо где, не сильно переживала.

Судя по прохожим на улице, на часах натикало около семи - восьми вечера, и кое-как приведя себя в порядок Александр отправился домой.

Жили они с бабушкой на улице Тысяча Девятьсот Пятого года, где находился старый доходный дом, переделанный в жильё для партийных работников[1]. От тех, старых партийных кадров уже почти никого не осталось. Кто-то сложил голову в кровавых партийных схватках тридцатых, кто-то погиб в войну, но родственников никто не трогал, сооружая для действующей номенклатуры новые заповедники коммунизма, выселяя только тех, кто был арестован и не реабилитирован.

Широкие лестницы ещё сохранили былой блеск, в виде дубовых перил, и латунных колец для ковровой дорожки. Он открыл старую, много раз чиненую дверь своим ключом, и тихо просочился в ванную, где уже при свете электрической лампочки ещё раз внимательно осмотрел себя.

Нормальный пацан для своего возраста. Высокий, белокурый, лицо скуластое, худое, на левой стороне огромный кровоподтёк, и рассечена бровь, причём довольно глубоко.

«Кастетом похоже ударили». – Александр, снял коричневую чуть линялую курточку, и внимательно осмотрел, но она к счастью была цела. Что нельзя было сказать о штанах. Внизу на правой штанине был длинный разрез, или скорее разрыв от колена до самого низа.

Насколько подсказывала память Александра, в это время бабушка сидела, проверяя тетради, и отвлечь её можно было только чем-то серьёзным, поэтому он совершенно спокойно, прошёл по коридору, вышел в зал, и открыл ящик в буфете где хранились швейные принадлежности.

- Ты сегодня рано. - Произнесла Заря Фаттыховна не поднимая головы от тетради.

- Да, баб. Пораньше разошлись. – Александр нашёл моток ниток, иголку, и пряча лицо выскользнул в свою комнату.

Они жили в большой трёхкомнатной квартире с кладовкой и большой кухней, по сути столовой. Жильё осталось бабушке от мужа – второго секретаря обкома партии, сгинувшего в лагерях. Но поскольку его, после смерти, реабилитировали, и даже стали выплачивать какую-то пенсию, квартиру отбирать не стали, и Заря Фаттыховна так и жила в совершенно роскошных условиях. Поэтому, и у неё, и у внука были свои комнаты, а ещё зал, где очень изредка принимали гостей.

Аккуратно зашив штаны, он посидел, подумал, и стал ревизовать гардероб, поскольку это старый хозяин тела относился наплевательски к внешнему облику, а вот Путник, наоборот, всегда хорошо одевался, и знал толк в одежде. И тут сразу стало понятно, что ловить нечего. Вся одежда выглядела хоть и крепкой, но не новой, линялой и ветхой так, словно снята с пугала. Но такое вообще характерно для мужской одежды тех времён. Как-то прилично одевались лишь модные городские дамы, мужчины - щёголи, партийные и государственные работники высоких рангов, и военные, а у всех остальных в лучшем случае имелся один комплект одежды «на выход», а остальное выглядело довольно скромно.

И это не удивительно так, как только что отгремела страшная война, почти уничтожившая народное хозяйство СССР, и первым делом восстанавливали именно оборону. Так называемую «группу А» - тяжёлую промышленность. А вся лёгкая промышленность – «группа Б» шла остаточным принципом, и постоянно отстающим прицепом, до которого никому нет дела.

Но и тут имелись свои нюансы. Огромное количество кооперативов занималось пошивом одежды, дамского белья, делали велосипеды и даже собирали телевизоры. Так что вопрос имел решение, хотя и требовал денег.

Александр вернулся в туалет, где была огромная ванна, роскошное, высокое зеркало, с полочкой, явно оставшееся от старых времён, и вгляделся в своё отражение.

Правильное скуластое лицо, не очень аккуратно подстриженные русые волосы, ярко-зелёные глаза, прямой нос, твёрдый подбородок и нехороший разрыв на левой стороне лица.

В той, второй жизни, у него открылась отличная регенерация. Руку конечно отрастить не смог бы, но даже глубокие царапины заживали просто на глазах, а пулевое ранение ноги, затянулось в течении трёх часов.

Здесь всё явно похуже, но кровоподтёк уже стал просто синяком, а рассеченная бровь схватилась плотной корочкой.

- Н-да. Не жених. Совсем не жених. – Вздохнул, и вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь.

Они с бабушкой жили на третьем этаже, а на пятом, точно над ними жил чудаковатый старик, Моисей Соломонович, Кацман, уже десять лет возглавлявший управление лёгкой промышленности горкома партии. И у него имелся брат, Ицхак, державший довольно крупный кооператив по пошиву одежды. Но если Моисея Соломоновича Александр хоть немного, но знал, то подходов к его брату не имел совершенно. Расчёт у Александра был не только на культурный шок, который он собирался вызвать у пожилой еврейской четы, но и на их скрытую религиозность. Он еще не встречал ни одного чистокровного еврея, который бы не верил в бога, пусть и в тайне, от самого себя. А от бога до мистики один шаг, и Александр преисполнен решимости помочь Кацманам этот шаг сделать.

Звонок у Кацманов висел механический, немецкий, с барашком который надо было крутить пальцами. Резкий и звонкий, способный поднять даже труп, и ещё не стихло эхо механической трели, как послышался шорох тапочек.

- Иду, иду. – Роза Леонидовна – высокая, несколько полноватая женщина одетая в тёмно-синее платье, игривый розовый фартук, и домашние тапочки, не спрашивая открыла дверь, и чуть удивившись соседскому мальчишке, качнула головой. – Проходи, Сашенька.

- Добрый вечер Роза Леонидовна. – Александр коротко поклонился. – Я с небольшим делом к Моисею Соломоновичу. Могу я украсть у него буквально десять минут, ко всеобщей выгоде?

Если бы сфинкс заговорил, Роза Леонидовна не была бы так ошарашена. Она прекрасно знала внука Заремы. Мальчишка оставался насквозь обыкновенным пацаном, которых в городе несть числа. Но сейчас она видела пред собой, пусть помятого, и дурно одетого, но прекрасно воспитанного юношу, которого можно посадить за стол даже на свадьбе у Ребе.

И поэтому она несмотря на широко раскрытые глаза и чуть вставшие дыбом волосы, лишь кивнула, и провела рукой по лбу.

- Проходите Александр.

- А Сашка! – Моисей, который пришёл с работы и уже успел поужинать, курил на балконе, держа дверь в дом приоткрытой. – Как дела в школе? Вижу опять подрался? Надеюсь битва была тобой выиграна?

- Разумеется, Моисей Соломонович. – Александр сдержанно улыбнулся - Могу даже сказать, что это был триумф достойный Иакова.

- Ну уж и Иакова. – Усмехнулся хозяин, не преминув отметить, что сегодня внук их соседки говорит как-то очень правильно, и самое главное чётко артикулирует голос, словно лектор со стажем. – А ты-то откуда знаешь эту историю?

- У бабушки Коран лежит рядом с Библией. – Коротко ответил Александр, продолжая стоять. – А я довольно любопытен.

- Ты даже не представляешь себе насколько. – Хозяин городского легпрома, усмехнулся и жестом предложил мальчишке сесть, но тот продолжал стоять. – И что же привело тебя ко мне?

- Предложение, предложение, просьба.

Моисей Соломонович, от удивления сел, чуть не промахнувшись мимо стула. Он был совсем не религиозен, и действительно был убеждённым атеистом и коммунистом, но смотрел в глаза мальчишки четырнадцати лет, и видел в них настоящую бездну, откуда не было возврата. Словно шхина[2] осенила этого мальчика и покоилась в его душе.

- Я слушаю. – Хрипло произнёс он.

- Понимаете, в очередной раз смотря на свой гардероб, я задумался. А как можно исправить это безобразие, и понял, что тут нужен специалист, который знает, что и как устроено в нашем городе. А такого специалиста я знаю только одного, и это вы, Моисей Соломонович. Но в нашем мире, ничего нет бесплатного, кроме сыра в мышеловке, и я естественно готов заплатить за нормальную одежду. И заплатить так, чтобы это хоть немного компенсировало все сопутствующие затраты. Ну, скажем полуторной ценой. Или даже двойной. Но за это я хочу одну небольшую услугу. В принципе, у подростка моего возраста не может быть денег, ну, не считая мелочи на мороженое. Но вот совершенно случайно у меня есть деньги. Достаточно. Но нужно сделать так, чтобы обновление нашего гардероба прошло вроде как без денег. Ну, я не знаю. Вы ведь можете воспылать ко мне любовью, и взять под покровительство? Надарить там одежды, обуви… Я понимаю, что легенда слабая, но ничего другого мне в голову не приходит.

Он достал из кармана и положил на стол пять тысяч рублей. Александр уже поменял деньги, добытые в бою, на те, что держала в качестве накоплений его бабушка, в старой жестяной коробке. Там лежало тысяч сорок, но Сашка кинул туда все бандитские купюры, забрав те, что лежали в коробке. Конечно вряд ли бандиты переписывали номера банкнот, но даже если вы параноик, это не значит, что за вами не следят.

А Моисей, смотрел на пачку денег и не мог отвести взгляд, потому что эта картина окончательно ломала весь мироуклад человека который не без основания считал, что знает, как устроена жизнь.

- Пять тысяч. – Ответил Александр на невысказанный вопрос. Если не хватит, есть ещё. Деньги не краденые, чистые, хоть сейчас в сберкассу. Взяты не у бабушки.

- Интересно. – Моисей вдруг успокоился, и встав со стула, дошёл до стены, где сиротливо стоял его рабочий портфель. Слегка потёртый, но ещё вполне солидный представитель снаряжения бюрократических войск видавший высокие московские кабинеты, поезда дальнего следования и пропылённые ГАЗики. Мужчина вытащил пачку бумаги, пенал и положил на стол. – А не мог бы ты изобразить что тебе нужно? Вряд ли ты пришёл ко мне за обычными штанами и костюмом, который мог бы купить в ГУМе.

- Могу. – Александр пожал плечами, и вынув из пенала карандаш, начал набрасывать силуэты. – Костюм полувоенного кроя, типа немецкого френча, времён первой мировой, свободный пиджак, спортивного типа, рубашка с отложным воротником и почти такая же со стойкой, плащ - тренч…

Моисей смотрел как твёрдая рука, выводит рисунки на бумаге, и гнал от себя мысль о том, что так не бывает. Три месяца назад, на совещании в Обкоме, первый секретарь устроил всем причастным настоящую баню, из-за того, что товары, выпускаемые государственными швейными фабриками, никуда не годятся, и залёживаются на прилавках, а вот те, что делают кооперативы, раскупаются мгновенно. Моисей много раз пытался выжать из художников Первой Швейной хоть какие-то внятные эскизы, привозил им иностранные журналы, но всё тщетно.

И самое плохое, что он, уверенный в решении этой проблемы, выбил из своих московских знакомых целый эшелон дефицитного китайского шелка из самой Китайской Республики, и шерсти от Московского камвольного комбината. Тогда, два месяца назад это показалось ему отличной идеей, но уже спустя три недели он крепко задумался куда девать дефицитный товар, чтобы не попасть под каток БХСС. А всё потому, что художника нормального найти так и не удалось, а разговаривать с мастерами не имея эскизов, значило просто терять время.

И вот сейчас, этот юный пионер, словно художник закончивший Мухинское училище, рисует ему фасоны, и где-то даже уточняет крой.

- У меня есть хорошая мысль. – Моисей Соломонович через силу улыбнулся, растягивая чуть онемевшие словно резиновые губы, и положил широкую натруженную ладонь на рисунки Александра. – Завтра, с утра, поедем на фабрику. Суббота конечно, но все, кто нужно будут на месте. Там я устрою тебя на полставки художником, а прежних кошёлок переведу в цех спецодежды. Пусть фуфайки рисуют. Пока фабрика на реконструкции, ты подготовишь летнюю коллекцию. Брюки двух видов, пиджаки трёх видов, пару рубашек, и я не знаю, ну пару плащей.

- Ткани, технологи, фурнитура. – коротко ответил Александр.

- Смешно. – Прокомментировал Моисей. – Молодой человек которого я прочил на это место, первым делом спросил про зарплату, и что он будет иметь сверху. А вы, спросили про ткани, с которыми у нас действительно проблемы, технологов, и фурнитуру.

- Что я буду иметь это и так понятно. – Александр улыбнулся. – Опытный отдел, будет шить пробные экземпляры, и почему бы им не шить на меня? А за такое дело, грамотные люди вообще-то должны приплачивать. Деньги нужно делать в других местах.

- Приплачивать не нужно. – Со смехом сказал Моисей. – Но если всё сойдётся, то, обещаю премию, всю одежду которую сошьют на тебя, бесплатно, и что-нибудь ещё придумаем.

Уже спустившись домой, Александр достал учебники, и стал разбираться чего ему оставил в наследство прежний хозяин. Дневник выглядел потрепанным, но вполне в меру, а оценки чуть выбивались из категории «троечник». Особенно огорчали круглые тройки по алгебре, физике, и химии, чего Саша, как технарь понять не мог. Чего там в математике или химии непонятного? Зато в гораздо лучшем состоянии находилась литература, русский язык, пение и физкультура, что вполне понятно, так как он вполне уверенно шёл на второй юношеский разряд по боксу, и этой подготовки для школьных уроков хватало с головой.

Быстро порешав все задания, он сложил портфель, и заглянул в зал, где всё ещё сидела бабушка.

- Ба, иди спать. – Александр подошёл ближе шлёпая босыми ногами. – Ты же знаешь, усталый воин – мертвый воин.

- Я-то знаю. – Бабушка выпрямилась и громко рассмеялась неожиданно молодым голосом. – А вот откуда знаешь ты?

- Всплывает в голове что-то такое временами. – Александр пожал плечами, повернувшись пошёл спать.

Утром проснулся ни свет, ни заря и минут пять оглядывался, пытаясь вспомнить куда это его занесло, а вспомнив, первым делом подошёл к маленькому зеркалу, и посмотрев на себя, с удовлетворением отметил, что синяка почти не видно, а шрам на брови практически затянулся превратившись в тонкую тёмно-красную линию.

Почистив зубы порошком, и одевшись, выбежал на улицу, где уже ждала служебная машина Моисея Соломоновича – новенькая еще пахнущая краской и кожей двадцать первая волга модного цвета «кофе с молоком».

Казань, Городской Комитет Партии

Но поехали не на фабрику, а в Городской Комитет, где сначала Александра не слушая отказов, накормили завтраком, а к девяти, приехали люди вызванные Моисеем.

Две женщины лет сорока, полные и одетые в цветастые платья, мешковатые плащи и старенькие стоптанные туфли, девушка лет двадцати в белом шёлковом китайском ципао в розовых цветах, с плотной накидкой вроде пончо и совсем седой мужчина, лет пятидесяти с кустистыми бровями, одетый в серый мятый пиджак, которому самое место на огородном пугале.

- Здравствуйте товарищи. – Моисей с улыбкой посмотрел на собравшихся. – Вот представляю вам молодое дарование, которое утверждает, что шьём мы на нашей фабрике, сплошную дрянь.

- Так ТэУ[3], же. – гундосо произнёс мужчина. Пока все техусловия согласуешь, пять лет пройдёт.

- Насколько я помню, согласовывать нужно только ГОСТы – произнёс Моисей. – А всё что идёт в магазины, можно проводить по внутризаводским техусловиям извещательным принципом.

- А магазины? – Вновь загудел седой. – Им-то всё с ГОСТом подавай.

- А как же кооперативы?

- У кооперативов, Моисей Соломонович и ткани, и станки… А вот из Иваново пришла партия ситцев, так по бумагам всё по ГОСТу а в реальности ткани рыхлые, дрянь а не ткани.

- Бракуйте и отправляйте обратно. – Отрезал Моисей. – Если нужно я издам письменный приказ под роспись, но брак больше принимать не будем.

- А где-же тогда брать их? – Воскликнула вторая женщина, в ситцевом платье явно из кооператива.

- А в Китае и возьмём. – Моисей ухмыльнулся. Днями, приходит эшелон из Китая с тканями. Там всё кроме шерсти. А шерсть придёт из Московского камвольного комбината. Я там тоже договорился.

- Так у нас под это дело ни моделей нет, ни промплана! – Подала голос девушка.

Моисей вместо ответа достал из портфеля изрисованные Александром листки.

- Вот.

- Сложный крой будет. – Седой покачал головой, листая страницы.

- Почему? – Удивился Сашка. – Пятьдесят лет назад, такие френчи шили сотнями тысяч, на самых разных фабриках, включая те, что раньше шили только постельное бельё.

- А вот это? – Не отвечая, ткнул пальцем в очередной набросок. - Наши швеи такое сделать не смогут.

- Я может что-то не так скажу, - начал Моисей Соломонович. – Но у вас сейчас только два пути. Или вы начнёте шить что-то приличное, или ещё пара лет, и мы фабрику просто закроем, как нерентабельное предприятие. И куда вы потом денетесь, чтобы доработать до пенсии? Сторожем в детский садик? В кооператив-то с таким багажом не возьмут.

- А где будем фурнитуру брать? – Спросила девушка жадно разглядывавшая эскизы.

- А в кооперативах и возьмём. – Моисей пожал плечами. – За госзаказ любая артель удавится. Только приёмку нужно обеспечить.

- Нет. – Седой решительно взмахнул рукой. – Всё равно это дело не пойдёт. У нас сложившийся трудовой коллектив…

Моисей посмотрел на директора фабрики словно на идиота.

- Вы последнее постановление правительства о нерентабельных предприятиях читали? Нет? А зря. Там между прочим, чётко сказано, что работники такого предприятия, не получат возможности досрочного выхода на пенсию, и будут вынуждены искать себе работу через бюро занятости. И лично вас, Валентин Петрович, я просто вижу уже в очереди в городское бюро.

- Я буду жаловаться! – Твёрдо ответил Седой, но голос почему-то дал «петуха».

- Отлично. – Моисей кивнул. – Можете быть свободны. Только заявление об уходе оставьте у секретаря. Иначе внеплановая ревизия, и прокурорская проверка.

Когда мужчина ушёл, секретарь райкома, посмотрел на женщину в шёлковом платье.

- А вы Татьяна Сергеевна, принимайте дела. Станете директором. Повышайте вон Нину Валентиновну до главного технолога, Ирину Михайловну, до начальника модельного цеха, и разгоните пожалуйста к чертям ваших художников. Я за вас краснеть перед первым секретарём не намерен.

Казань, Первая Швейная Фабрика.

Несмотря на субботний день, на фабрике Александра сразу взяли в оборот, и пока ещё в своём старом кабинете заместителя директора, все, кто присутствовал в горкоме на совещании, плюс ещё пара человек из техотдела, и один художник сгрудившись рассматривали рисунки Александра.

- И меня хотят уверить, что это рисовал школьник? – Художник отбросил лист в сторону и тот заскользил по полировке стола.

- Никто вас, гражданин Касымов, ни в чём убеждать не собирается. – Произнёс Александр. – Но насколько я понял Моисея Соломоновича, начать шить хорошую современную одежду – это ваш последний шанс. Проволокитите это дело – фабрику закроют. Станете гнать брак, - руководство рассадят по лагерным шконкам. Будете заседать, и зекам рассказывать о зверствах КГБ. Ну а просто провалите это дело, может и обойдётся всё лишь увольнением с волчьим билетом. Так что, если не чувствуете уверенности, лучше прямо сейчас увольняйтесь. Уверен, профком, заинтересованный в сохранении всей фабрики, поддержит увольнение отдельных членов коллектива.

Работа в общественных организациях в СССР была невозможна без чуткого внимания к «текущему моменту». И Луиза Мифтахова, невысокая, сухощавая словно мальчик, ухоженная сорокалетняя женщина со светлыми длинными волосами - бессменный профорг фабрики с 1940 года, этот момент чувствовала всем своим существом. Вот и сейчас она медленно повернулась в сторону художника.

- Знаете товарищ Касымов, а ведь Александр Леонидович прав. Вам одному куда проще сменить работу чем пяти сотням швей. Вы-то себе работу найдёте. Сколько раз нам тут рассказывали, что вас зовут то в одно место то в другое. А рабочим деваться некуда. Может и не закроют, но переведут на изготовление постельного белья, а там расценки такие, что зубы на полку положишь.

Раздражённый донельзя художник в ярости сломал карандаш, и выбежал вон из кабинета.

- Ну может мы всё-таки послушаем наше юное дарование? - Нина Васильевна Градская со странной улыбкой посмотрела на Александра.

- Хорошо. – Саша встал, и прошёл к доске, что висела сбоку от длинного стола заседаний. – Для начала решим, кто у нас покупает одежду.

- Так все покупают. – Пожал плечами второй технолог.

- Ответ неверный. – Александр усмехнулся. – Модные красотки идут к кооператорам или к спекулянтам, туда же все юноши кто желает приодеться. Наш покупатель, это небогатый, горожанин и селянин, среднего возраста и среднего достатка. От тридцати до пятидесяти.

- А кто старше?

- А тем, кто старше уже почти всё равно. Или донашивают старое или покупают что есть. – Ответила за Александра старший технолог. - Да и не влияют они на вал.

- Значит с этим – решили. И что же нужно, такому мужчине и женщине? Прежде всего, прочная удобная одежда в которой можно прийти на работу, а для некоторых и работать в ней, и не выглядеть глупо, зайдя на обратном пути в кино, или в кафе. Брюки, - мел в руке Александра шелестя и чуть поскрипывая летал по доске набрасывая силуэт. – Куртка, рубаха, пиджак, и плащ. Первый вариант назовём ну скажем «Одесса». Свободный, слегка хулиганский, и скрывающий дефекты фигуры. – На доске появился мужчина в куртке и чуть расклёшенных брюках, рядом с женщиной, одетой в том же стиле.

- Второй вариант построже. Условное название «Ленинград». Китель околовоенного кроя, прямые брюки, плащ – тренч, и всё это же в варианте для девушек. Кстати, предлагаю шить брюки и для дам. Хотя бы для начала маленькой партией. Но упрёмся мы не в модельный ряд, и не в ткани. – Александр положил мел, и достав из кармана чистый и аккуратно сложенный носовой платок, вытер руки, и сложив платок грязной поверхностью внутрь убрал в карман. – И не в фурнитуру. Её нам кооператоры наделают сколько скажем и какой нужно. Упрёмся мы…

- В швей-мотористок. – Уверенно сказала председатель профкома. – Сейчас-то за брак штрафуем, да. А если ткань будет стоить в пять раз дороже? Нахрена нам их штрафы? Сразу в трубу вылетим.

- Поэтому есть предложение. – Сашка сел за стол напротив фабричного начальства. – Сделаем опытный участок. Точнее, расширим существующий сейчас опытный отдел до участка. Туда дадим новые ткани, фурнитуру и модели. Наберём лучших из лучших. В зарплату женщины сами увидят разницу, и сами потребуют дать им новые модели для шитья. Вот тогда, можно будет ставить условия, и если кто-то станет гнать брак – сразу переводить на шитьё домашних халатов.

- И откуда ты такой умный на нашу голову? – Ворчливо произнёс второй технолог.

- Могу прямо сейчас развернуться и поехать в любой кооператив. – Спокойно ответил Александр. - Например в Суконку. Они-то понимают, что новый модельный ряд, с неба не падает. А откуда взялся, так просто надоело ходить вот в этом. – Он встал и крутанулся вокруг оси. – Позорище же. Словно пошито нашими врагами. А сколько мы изводим шерсти, льна, и хлопка на пошив вот этой дряни? Ну и конечно нужно поднимать связи с ткачами. Пусть учатся делать нормальные ткани. А то будет им на счастье, и от щедрот руководства.

[1] Это не та Казань, которую мы знаем, хотя некоторое сходство всё же есть.

[2] Шхина или шехина, в иудаизме и каббале — термин, обозначающий присутствие Бога, воспринимаемое и в физическом аспекте. В основном термин употреблялся в контексте описания святая святых скинии и Иерусалимского храма, и определялся как ощущение присутствия божественной силы.

[3] ТУ – технические условия – внутризаводской стандарт, утверждаемый фактически извещательным способом. Вещи произведённые по ТУ не могли претендовать на высокую торговую наценку, а в общем почти никакой разницы с ГОСТом (ГОСударственный СТандарт)

Глава 3

На границах вновь неспокойно.

Участились нарушения государственной границы со стороны Четвёртого Евросоюза. Европейские некромаги, постоянно пробуют наши рубежи на прочность, и при малейшей оплошности пограничников, могут принести на землю СССР ужасы некрократии. Ответные удары как правило не имеют большого значения, так как люди попавшие под удар уже мертвы, а зачинщики нападения давно покинули приграничную зону.

Так же совершена попытка прорыва государственной границы СССР группой вооружённых катеров и судов со стороны Японской империи. Все нарушители уничтожены артиллерийским ударом с тяжёлого крейсера Москва.

Главнокомандующий Тихоокеанским флотом Иван Степанович Юмашев, сказал нашему корреспонденту, что урок преподанный японской стороне, может быть повторен в любое время.

Тяжёлый финансовый кризис охвативший Южную Америку, привёл к голоду в некоторых регионах Чили, и Перуанской республики. Гуманитарная помощь часто разворовывается вооружёнными бандами основу которых составляют армейские дезертиры.

Продолжаются бои местного значения на границе между Китайской Народной Республикой, и Индийской Конфедерацией. Причиной конфликта стал пограничный спор, и нежелание сторон уступить хоть пядь спорной территории.

Напомним нашим читателям, что с начала года в этих боях уже погибло не менее ста человек с обоих сторон.

Международная панорама. Газета Правда 9 мая 1957 года

Казань.

В школу они ходили с бабушкой вместе, хотя Зарема Фаттыховна приходила минут на двадцать раньше звонка, чтобы подготовиться к урокам и решить срочные дела до занятий. Поэтому Александр приходил в пустой класс, и мог наблюдать как собирались его однокашники.

Выйдя из дома, и пройдя небольшую детскую площадку, они вышли на улицу Девятьсот Пятого года, и пройдя через площадь Ленина, мимо строящегося здания областного комитета партии, по улице Карла Маркса дошли до школы, находившейся в здании бывшего Кадетского корпуса.

Плакаты и наглядная агитация вроде «Партия – Ум, Честь и Совесть нашей эпохи», «Даёшь пятилетку досрочно!» выглядели вполне привычно, а вот «Энергетик – пионерам пример!» или «От юных энергетиков – эфир родной стране», вызывали лёгкую оторопь, и желание проснуться.

После него обычно приходила Катя Мережко – дочь второго секретаря Ленинского райкома Партии. Её папа тоже ехал на работу к восьми, и по пути завозил дочь.

- Мечников, привет. – Катя быстрым шагом вошла в класс, положила портфель на парту, и раскрыв достала учебник, тетрадь, чернильницу и перьевую ручку. – Опять подрался? С Егоровым, наверное. Вот у тебя бабушка узнает! Будет на орехи!

- Не с Егоровым. – Усмехнулся Александр, вспоминая первого школьного драчуна, у которого папа был начальником городского отдела милиции.

- Ты их хоть знаешь? – Катя подошла ближе, и совсем не стесняясь аккуратно потрогала пальцами шрам на брови. – Хочешь я тебе залечу? – И не слушая ответа она чуть прикрыла глаза и кончики пальцев у неё засветились голубоватым светом. Катя провела по лицу Александра рукой, оставляя быстро тающий след и совершенно здоровую кожу.

- Ну, вот. Теперь как новый. – Она усмехнулась, хотя по лицу было видно, что магическое воздействие стоило девочке больших усилий. Она даже покачнулась, но Сашка словно мангуст, выскочил из-за парты подхватил Катю, и посадил на своё место.

Память прежнего хозяина уже выдала, что дар у девушки проявился совсем недавно, она выбрала специализацию лекаря, и посещает соответствующие уроки.

- Ты что творишь малахольная? – Сердито произнёс Александр. – Как тебе быстро восстановиться?

- У меня яблоки есть.

- Яблоками сыт не будешь. – Саша вздохнул и открыв свой портфель развернул пакет из вощёной бумаги и пододвинул к девочке. – Ешь давай. До уроков ещё минут двадцать, успеешь прийти в себя, а там и еда переработается.

- Колбаса! – Девочка довольно сцапала большой бутерброд, и принялась его рассматривать. – С травками, и соусом…. Ммм… она ухватила большой кусок, замотала головой, прожевала, и с интересом взглянула на Александра. – Это у тебя так бабушка готовит?

- Нет, это я сам. – Александр усмехнулся. – А то нет никакой мочи есть столовскую кашу. Размазня на воде.

- Зато полезная. – Не согласилась Катя, откусывая очередной ломоть. – Фкусно. – Прошамкала она полно набитым ртом.

- Ешь, ешь. Это мне позавчера перепало из горкомовской столовой.

- Уфф. – Девочка, прикрыв глаза погладила живот ладонью. – Спасибо тебе, добрый человек.

- И тебе исполать и поклон земной красна девица. – Александр приложив правую руку к груди поклонился. – Не дала помереть смертию лютой, от раны кровавой.

Катерина звонко расхохоталась, когда вошла ещё одна девочка – Марина Соколова, мама которой работала вместе с бабушкой Александра.

- Чего это ты так заливаешься, - Марина нарочито громко бухнула ранец на парту, и вытянувшись у стеклянной дверцы шкафа с учебными пособиями стала в его отражении поправлять причёску выставив свою крошечную грудь, и чуть привстав на носочки, чтобы казаться выше.

Александр лишь насмешливо хмыкнул, увидев эту пантомиму, завернул оставшиеся бутерброды в бумагу, и спрятал в портфель.

Постепенно класс стал заполняться, а последним, уже после звонка вошёл Николай Егоров – первый школьный драчун и вообще засранец. Впрочем, это тот, старый хозяин тела считал Егорова засранцем, а самому Путнику этот высокий крепкий мальчишка, ничего не сделал. Егоров, прошёл по проходу, и явно рисуясь перед кем-то из девочек, а может и перед всеми сразу, пнул по портфелю Александра, далеко отшвырнув его к задним партам.

- Поднял, положил на место, и извинился. – Ровным голосом произнёс Александр, и одним движением послал тело вверх, и захватил горло Николая, пальцами. Школьный хулиган сразу же замахал руками, схватился было за руку Александра, и поняв, что от этого только хуже, прохрипел глядя в глаза Путнику.

- Опусти… отпусти сука.

- Я не понял, это мне? – Александр левой рукой прихватил придурка за промежность и чуть приподнял. – Повтори…

- Отпус… с..ка.

- Не слышу волшебного слова, мразь! – Александр ещё сжал руки, выкручивая генитали.

- Как… - Глаза Егорова которые уже готовы были выскочить наружу стали ещё больше.

- Давай по новой. – Путник, не выпуская Николая из захвата, ещё чуть приподнял его вверх. – Дяденька Александр. Простите засранца, я больше так не буду. Ну? – И Саша ещё сдавил гениталии, причиняя уже вполне серьёзную боль, от чего по лицу хулигана потекли слёзы.

- Прст… заср..ца.

- Дяденька Александр. – Повторил Путник, чуть отпуская горло.

- Дяденька Александр, прости засранца, я больше не буду.

- Ну вот. – Мечников кивнул, и разжал руки. – Теперь мелкой рысью сбегал за моим ранцем.

В гулкой тишине, где казалось замерли даже мухи, Егоров доковылял до портфеля, с кряхтением поднял его, скривившись от боли в паху, и принеся, бухнул на колени Александра.

- Быть вежливым это так просто. Правда? – Александр посмотрел в глаза Николаю, и тот вильнув взглядом развернулся и ушёл на своё место на самом краю класса, именуемое «Камчаткой».

- Здравствуйте дети. – Вошедший – Николай Петрович Сальский, преподававший в школе алгебру и геометрию, вошёл в помещение, и подождал пока все встанут.

- Спасибо, садитесь. Сегодняшняя тема – рациональные уравнения. – Он насмешливо посмотрел на учеников. – Ну, удивите меня. Тому, кто сейчас расскажет, что такое рациональное уравнение, я не глядя поставлю пятерку. – Он предупреждающе поднял руку. – Тебя, Яблоков это не касается. Во-первых, я и так знаю, что ты это знаешь, а во-вторых тебе лишняя пятёрка и так погоды не сделает, поскольку у тебя по моему предмету нет других оценок. Ну так что? Кто мне расскажет, что такое рациональные уравнения?

- Мечников хвастал, что всё знает. – Раздалось от последней парты где в одиночестве сидел Егоров.

- Зная вас, Егоров, я могу с уверенностью предположить, что это какая-то дешёвая провокация, но всё же. Мечников. Вы не снискали лавры великого математика, но возможно именно вам удастся меня поразить так, что я поставлю вам пятёрку не только за урок, но и за всю четверть. Ситуации это конечно тоже не исправит, но вам, возможно, будет приятно.

Александр вздохнул. Он конечно же собирался сидеть на уроке тихо и не отсвечивать, но в данной ситуации всё решили за него. Он встал, и глядя на учителя произнёс.

- Рациональное уравнение — это такой вид уравнения в которой левая и правая части рациональные выражения. В записи уравнения имеются только сложение, вычитание, умножение, деление, а также возведение в целую степень. Любое рациональное уравнение сводится к алгебраическому.

- Тааак. – Протянул Николай Петрович, задумчиво глядя на своего ученика, которого, как ему казалось, прекрасно знал и понимал. – Вот это сюрприз. – Он открыл журнал, быстро вписал в соответствующие клетки две пятёрки, и резко встав, быстро написал на доске уравнение. – А что скажешь на это?

- Скажу, что у вас неровный почерк.

Учитель рассмеялся.

- Это профессиональное. А насчёт самого уравнения?

- ? - Александр вопросительно посмотрел на педагога, и тот сразу понял в чём вопрос.

- Переправлю оценку за третью четверть тоже.

Саша тяжело вздохнул и пройдя к доске, аккуратно написал решение уравнения.

Отрешённо глядя куда-то в пустоту, Николай Петрович кивнул, и переправил ещё одну оценку в журнале.

- Что-ж, Мечников, спасибо за урок. – Он поднял голову и оглядел класс. – Иди на своё место, а к доске пойдёт…

Конечно, Александр переживал, что весь его план по тихому существованию покатился к чертям, но не очень сильно. Пусть другие, специально обученные люди будут переживать за ранимую психику школьников, а ему нужно вживаться в этот мир, и как можно быстрее.

На литературе говорили о Гоголе, затем урок химии, где его не спросили, а закончилось всё уроком физкультуры, где минут двадцать бегали по школьному стадиону, а ещё двадцать минут играли в пионербол[1].

А после уроков, первая красавица школы – Гузель Аюпова, сама предложила Александру отнести её портфель.

Для того, прежнего Сашки это была бы немыслимая честь, так как вещи Аюповой поочерёдно таскали все школьные знаменитости включая старшеклассников. Но для Путника, худенькая угловатая девочка, с тонкой косичкой, смуглым чуть раскосым лицом и бледно-розовыми губами, совсем не являлась идеалом красоты.

- Прости. Что-то нет настроения. Может в другой раз? – Он улыбнулся девочке, и не слушая её рассерженного пыхтения, закинул ранец за спину, и пошёл на выход.

Друзей, у Александра в школе не было. Были приятели, с которыми он иногда ходил на обед в столовую, или перебрасывался парой слов на переменах, но это всё. Тот, прежний Сашка рос нелюдимым, а Путнику вообще было всё равно. Его наперебой звали куда-то на футбол, и идти гулять в парк, но по договорённости с Моисеем Соломоновичем, он уже должен был ехать на фабрику.

На следующий день, всё было как обычно, и только пару раз Александр ловил на себе торжествующие взгляды Егорова, который видимо предчувствуя свой триумф постоянно ёрзал, и вообще вёл себя словно король вселенной.

Загадка разрешилась к концу учебного дня, когда Костик Шагапов, один из шестёрок Егорова, запинаясь позвал Александра «биться один на один» за гаражи, примыкавшие к школьной территории.

Да, Путник мог разобраться в одиночку не только с Егоровской бандой, но и вообще со всей школой, но предугадать какие подлости мог придумать ужаленный в голову подросток невозможно. А потому нужен свидетель, а лучше пара. И свидетелем этим должен стать человек серьёзный, авторитетный и самое главное с железной выдержкой.

Такой человек в школе имелся и что самое главное, его окна выходили на нужную сторону и оттуда прекрасно видны гаражи, и всё что находилось за ними.

У полковника запаса Закира Шарифуллина существовали весьма своеобразные взгляды на обучение и воспитание школьников. Он почти никогда не прерывал драки между учениками, а кроме того был очень авторитетным человеком и Звезду Героя носил по праву.

Александр поднялся на четвёртый этаж, где левое крыло целиком отдали кабинету Начальной Военной Подготовки и школьному музею, и постучался в комнатку, занимаемую отставником.

- Разрешите? – Александр замер на пороге.

- Заходи. – Полковник, высокий широкоплечий и поджарый мужчина в чёрной морской форме[2], с пушками в петлицах, чистил автомат Судаева, протирая промасленной тряпочкой затвор, и ловко вставив его в направляющие проверил ход. – Чего тебе Мечников?

- Товарищ полковник, прошу вашей помощи. – Александр твёрдо взглянул в глаза учителю. – Меня тут позвали на встречу с одним нашим деятелем - Егоровым. Я хочу, чтобы вы стали моим свидетелем. Отсюда, из окон кабинета смотрели на нашу встречу в гаражах, и в случае любых проблем, рассказали, как было на самом деле.

Полковник задумался.

- То есть, ты не просишь меня остановить драку, что вполне законно, не просишь отловить Егорова и рассказать ему что можно, а что нельзя делать в школе, что весьма логично, и всего лишь хочешь, чтобы я стал свидетелем подростковой драки, которая судя по всему может закончится очень плохо, что и незаконно и нелогично.

- Так точно, товарищ полковник.

- Хорошо. – Полковник кивнул. – Но, если ты будешь виноват – пеняй на себя. Врать не стану. – Он встал, и одной рукой достал с полки продолговатую коробку из серого картона, с криво наклеенной этикеткой, вытащил оттуда чёрный карбопластовый футляр, и раскрыв коробку достал массивный замысловатый прибор с объективами, линзами, и удобной ручкой. – Знаешь, что это?

- Техноэнергетический запоминатель Радуга. – Ответил Путник, воспользовавшись памятью мальчишки.

- Точно. – Полковник внимательно посмотрел на Александра. – Вот он и будет твоим свидетелем. Так что не облажайся.

Когда Александр пролез в дырку в заборе, и обогнул гараж, стоявший у самого края, то увидел всю Егоровскую шоблу в сборе. Пятерых мальчишек, надувшихся словно индюки, и самого Егорова стоявшего нарочито небрежно, сжимая в кармане нечто.

«Да как бы не нож там у него». Отстранённо подумал Путник, и широко улыбнулся.

- Собрались потыкать друг друга в попку? Не обращайте на меня внимания. Занимайтесь привычным делом. Я только стукну пару раз в бубен вашему предводителю и уйду.

- Ты сейчас говно жрать будешь. – Грозно начал Егоров, и выдернул из кармана сверкнувший масляным блеском пистолет.

- Тульский Токарева. – С улыбкой прокомментировал Александр. – Ну так стреляй, чего ждёшь? Я тебя всё равно не боюсь. Ни тебя ни твоё стадо педерастов.

- Я тебя урою, сука! – Егоров, дёрнул затвором, и выстрелил под ноги Сашке, от чего от земли встал фонтанчик пыли. Но когда ствол стал подниматься выше, Александра на том месте уже не было. Он скользнул в сторону, и разрывая себе связки и калеча мышцы запредельным ускорением подскочил ближе и ударил кулаком в грудь Егорова.

Выстрел и пушечный звук удара слились в один звук. Тело Николая влетело спиной в стальные ворота гаража, и глубоко промяв их, сползло на землю, оставляя на крашенном металле кровавый след.

Александр выпрямился и покачнулся. Всё тело болело, пульс отдавался в ушах, словно в голове били в барабан, и только рука на удивление была в порядке.

- Ну, кто следующий?

Мальчишки, уже успевшие понять в какую плохую историю они попали, кинулись врассыпную, оставив Александра одного.

Прибежавший военрук что-то ему говорил, размахивая руками, затем приехала скорая помощь и тело Егорова, накрытое простынёй увезли, а Александр всё сидел на брошенной кем-то старой покрышке, в гулкой пустоте, слушая как бьётся сердце, и шумит в голове кровь.

Но через какое-то время вынырнул, увидя близко глаза военрука.

- До дома сам дойдёшь? Мне нужно срочно отъехать по делам, в том числе и твоим.

- Да, товарищ полковник. Я уже в порядке. – Саша кивнул, встал, отряхнулся от пыли, и подхватив ранец, медленно побрёл домой.

В голове не мелькало ни одной мысли, и когда рядом, скрипнув тормозами остановилась милицейская Победа в жёлто-синей раскраске, даже ничего не успел подумать, или испугаться. Крепкие руки втащили его в салон, и машина рывком тронулась с места, откинув его на заднее сидение.

Казанский городской отдел МВД.

Во вторник в горотделе толпилось полно народу, и на пару милиционеров с пионером никто не обратил внимания. Может привезли хулигана на профилактическую беседу, может ещё что.

Александра завели в кабинет, усадили на неудобный жёсткий стул, а напротив за стол сел тридцатилетний полноватый мужчина в сером и несвежем гражданском костюме тёмно-серого цвета с залысинами на голове, и оттопыренными в стороны ушами.

- Гражданин Мечников Александр Леонидович?

- А вы кто?

- Тебя в милицию привели, и здесь вопросы задаю я! – Вдруг заорал следователь, ещё больше растопырив уши. Ему дали задание срочно «расколоть» мальчишку. Дело пахло очень нехорошо, но начальник горотдела лично попросил, и следователь Капустин взялся за дело, полагая, что через пять минут пионер всё подпишет и всё подтвердит, что нужно. – Значит смотри. Если сейчас подтвердишь, что украл пистолет, да стрелял сам, будет тебе колония, да срок всего пять лет. Ну а будешь запираться, так и все десять по сто тридцать шестой[3], выхватишь.

Александр, голова которого прояснилась достаточно чтобы понять, что за ерунду говорит следователь, покачал головой.

- Знаете, обычно я с шизофрениками не разговариваю. Для этого есть особые доктора. Но поскольку у вас пока ещё есть служебное удостоверение, сделаю исключение. Значит так. Я несовершеннолетний. Конечно с четырнадцати лет у нас ответственность по тяжким статьям существует, но это такой головняк, что никто связываться не будет. А самое главное, что без представителя инспекции по делам несовершеннолетних и моей бабушки, Заремы Фаттыховны, я вам не скажу более ни слова.

- Да я тебя сейчас… - Орал следователь минут пять, и когда выдохся, Александр ему кивнул.

- Хорошо, уговорил. Пиши. Я Мечников Александр Леонидович, вступил в преступный сговор с начальником горотдела Егоровым, с целью создания бандформирования, по краже умных мыслей у милиционеров, с последующей продажей их на рынке. Записал?

- Да что за херню ты несёшь! - Следователь в ярости скомкал лист бумаги, и швырнул его в стену.

- Но вы ведь тоже. – Александр лучезарно улыбнулся, и чуть понизив голос произнёс глядя в лицо следователю. – Хоть пальцем меня коснёшься – глаз выбью. Мне за это уже ничего не будет, а ты – инвалид на всю жизнь.

Следователь вдруг покраснел, словно его надули алой краской, и каким-то чудом удержавшись от крика, цепко взял Александра за руку, и повёл вниз на первый этаж.

- Свиридов, открывай камеру! – Крикнул он ещё в коридоре, проходя мимо стеклянного загончика дежурного по отделу.

- Детей нельзя. – Строго ответил сержант даже не думая подниматься с места.

- Приказ начальника. – Попытался отмахнуться следователь, но сержант был неумолим.

- Товарищ старший лейтенант. Пишите приказ в письменной форме, и чтобы был адресован мне или дежурному. А то вы свои дела там порешаете, а мне отвечать.

Булькая и полыхая от ненависти, следователь, на бланке, взятом у дежурного написал распоряжение о размещении в изоляторе временного содержания гражданина Мечникова А.Л. Сбегал подписал у начальника, и через несколько минут Александр уже входил в камеру.

Богатый опыт двух прожитых жизней, и тут ему помог выработать правильную линию поведения. Ничуть не стесняясь, он обвёл взглядом присутствующих, которых было человек десять.

- Вечер в хату, бродяги. – Александр, степенно поклонился. – Кто за старшего?

- Ко мне садись. – Раздался голос из угла, и Саша разглядел полулежавшего на нарах лысого мужчину в майке – алкоголичке свободных штанах и кожаных шлёпках на босу ногу. – Кто таков, почему здесь?

- Неудачно перешёл дорогу. – Александр пожал плечами. Рассказывать почему сел, считалось в уголовной среде неправильным, учитывая, что в камере вполне могли быть подсадные слушающие каждое слово.

- А народ шепнул, что ты сынка кумовского завалил. – подал голос другой мужчина с ярко блеснувшим золотым зубом.

- Увозили его с тряпкой на лице, а уж завалил или нет, не знаю. – Саша пожал плечами.

- А ещё шепчут, что у тебя папаша да мамаша, в ментах были.

- А если и так, то что? – Александр усмехнулся. – Да хоть палачами на зоне служили. Ты мне это предъявишь?

- Борзый ты что-то для пионера. – Прошипел второй, и судя по звуку придвинулся ближе.

- Да ты никак свои порядки поперёк блатного хода собрался ввести? – Александр рассмеялся. - Не красные, не чёрные, а какие там у тебя по масти?

- Поясни. – Спокойно произнёс первый.

- Так за родителей, никто поставить не может. Ни люди, ни боги. Чего уж нам сирым. А ты никак ищешь повод, чтобы меня на ножик посадить? – Александр усмехнулся. – Ты смотри. Милиция свои споры разрешит. Ворон ворону глаз не выклюет. А вот вас сделают крайними. Спишут как бывшее в употреблении. Это для них самое простое. Зацепить они меня не смогут, у меня свидетели есть, а вот если вы в этот блудняк впишетесь, то крайними и назначат.

- Складно лепишь пионер. – Снова раздался голос из-за спины.

- Складно. – Александр кивнул, и оглянулся на говорившего. – А ещё я тебе вылеплю вот какую штуку. Бабушка моя, бывший полковой комиссар эн ка вэ дэ. Нужно объяснять, что бывших полковников НКВД не бывает?

- Знаем. – Старший кивнул. – Не совсем дикие.

- Ну, тогда вы и без меня должны понять, что это всё палёная подстава. И чем бы вас эти начальнички ни держали за горло, но жизнь одна.

- Правду тянешь. – Старший по камере кивнул. – Откуда вы такие только берётесь.

- Из правильных мест. – Александр улыбнулся. – Курево, еда, есть?

- Откуда? – Тот что сидел сзади пересел так что Саша мог его видеть. – Пятый день тут чалимся. Опухли уже.

- Держите. – Александр достал из кармана две двадцатипятирублёвых бумажки, которые положил в карман, чтобы зайти после школы в продуктовый магазин. – Сам не курю, но, если чайком кто порадует, будет здорово.

- Эх. Да тут и чаёк, и всё что хочешь. – Второй радостно округлил глаза и подхватив деньги, подскочил к дверям в камеру.

- Сержант, выведи до ветру! Прям прихватило!

Через полчаса, все сидевшие в камеру уже хлебали чай, принесённый в огромном пятилитровом чайнике, заедая баранками, которых тоже накупили двухкилограммовый бумажный кулёк. И только урки курили у зарешёченного окна, пуская дым наружу, и ведя негромкую беседу.

- Чо скажешь? – Сергей Копытин по кличке Колун, знал своего приятеля Шныря довольно давно, и квартиру адвоката Самойлова они подломили вдвоём. На их несчастье сигнализация сработала как нужно, патруль находился совсем рядом и их прихватили фактически на горячем, взяв с вещами. Фарт штука переменчивая, и к ожидаемым трём годам на зоне, он относился философски. Но тут следак пообещал переквалифицировать дело загнав его на условку[4], если они зажмурят пионера. Дело выглядело простым, и Колун согласился. Но вот после того, как увидел и услышал самого пионера, дело заиграло совсем другими красками.

- А чего тут баять? – Шнырь покачал головой. – Прав пионер. Нам может и спишут квартирку, да пришьют такой булыган, что ко дну без пузырей нырнём. И будет нам не трояк на казённых харчах, а пуля, и крест. Да и пионер этот… непростой. Видел, как ложку в руках крутанул? Такой сам кого хочешь на пику посадит.

- Заметил, да. Как тут не заметишь, когда он при этом мне в глаза смотрел.

- Копытин на выход. – Раздался от дверей голос сержанта.

- Давай Колун. – Приятель хлопнул его по плечу. – Разрули там.

[1] Пионербол – упрощённый вариант волейбола.

[2] Офицеры морской пехоты носили морскую форму, но звания имели сухопутные.

[3] 136 статья УК СССР от 1936 года. Умышленное убийство при отягчающих.

[4] Условный срок.

Глава 4

летМногочисленные исследования так и не дали чёткого ответа на вопрос, откуда же берётся сила, которую используют энергетики. Почему она вдруг проснулась с падением метеорита, и где была до этого момента.

Знаменитый европейский физик Нильс Бор, посвятивший исследованию энергетики много сил, утверждает, что психоэнергия, существовала всегда, и только загадочный минерал Церит, найденный в остатках метеорита, пробудил эту силу ото сна. Ещё дальше шагнул наш знаменитый исследователь Лев Ландау, полагающий, что психоэнергия есть свойство каждой души, в её мировом воплощении, и сила человека как энергетика определяется только шириной канала связи с душой, или с тем что церковники называли искрой божьей, а современные исследователи называют сосредоточием духа.

Но некоторая путаница в определениях и терминах, не мешает человечеству использовать энергетику для собственных нужд.

Энергомедицина, энергометаллургия и ещё тысячи отраслей, где психоэнергия нашла своё применение, дают надежду, что человечество в целом движется оп пути прогресса а не деградирует.

Из выступления академика РАН. Сергея Лебедева в обществе Знание.

Казанский Городской отдел МВД.

В кабинете, вор аккуратно присел на стул и вопросительно посмотрел на следователя.

- Чо смотришь? – Повысил голос Капустин. – Когда пионера завалишь?

- Я тут подумал. – Колун, как опытный уголовник не торопился отказать следователю, и решил потянуть время. – Вечера же пока нет. Ночью, наверное. Там и спать все будут. А на глазах у восьми свидетелей… Кто-то обязательно сдаст. – Он усмехнулся. – А ты, гражданин начальник знаешь, что у него бабка в полковниках НКВД?

- Да, когда это было! – Вскинулся Капустин. – Она уже давно бывшая. Никому и дела нет до этой старой кошёлки.

Как раз в это время, Зарема Фаттыховна, узнав от соседки, что Александра забрали в милицию, достала из комода, удостоверение ветерана партии, и ветерана НКВД, пристроила под пиджаком чуть потёртую кобуру с наградным браунингом 1910, поправила на лацкане знак ордена Красной Звезды в обрамлении золотых колосьев, крутанула кисть каким-то очень специальным движением и поправив шляпку вышла из дома, заперев за собой дверь.

Браунинг 1910

Виктор Семёнович Егоров стоял у окна и невидящим взглядом смотрел куда-то вдаль. Его единственный сын Колька, лежал в холодном секционном зале городского морга, с переломанными внутренностями, его убийца, сидел в камере горотдела, а полковник Егоров не мог до него добраться и выпустить кишки. Слишком много свидетелей.

Конечно Егоров-старший понимал, что его сын зарвался. Зарвался и нарвался. Обиженный в школе каким-то мальчишкой, не придумал ничего лучше, чем украсть у отца ТТ привезённый ещё с войны, и пойти с ним на разборку.

Но и это было бы полбеды. Настоящей бедой стало то, что пуля, выпущенная Николаем, не улетела в никуда, а ранила одну из школьниц. Ранила легко, но пулю уже забрали эксперты из Областного МВД, и вот когда они сделают экспертизу и начнут искать хозяина ствола, то настанет совсем кисло. Из этого ТТ в своё время отправлено на тот свет столько народу, что приговор ясен уже сейчас. На полковника повесят всё, и даже сверху. Нужно поторопить следователя Капустина. Что он телится. На мёртвого пионера можно списать всё на свете, включая «палёный» ствол. А там пусть бабка его оправдывается.

Приняв решение, он шагнул к столу, и склонившись над селектором, нажал кнопку дежурной части.

- Дежурный, Капустина ко мне. – Но в ответ вместо чёткого уставного «Есть», или «Так точно», раздалось какое-то невнятное бульканье.

- Совсем охерели. – Ругнулся полковник, и шагнул на выход из кабинета, когда двери распахнулись и вошёл статный армейский полковник, в общевойсковой форме.

- Гражданин Егоров Виктор Семёнович? – Полковник широко улыбнулся, и достал из кармана красную книжечку удостоверения. – Полковник Савельев, комитет государственной безопасности. Прошу отойти от сейфа, положить на стол табельное оружие, и сесть, положив руки на стол. – И совсем другим голосом, злым и резким словно у него внутри был переключатель крикнул в глубину приёмной. – Сергиенко, Владимирский! – А когда в кабинет вошли два сержанта с автоматами на плече, кивнул им на полковника. – Контроль.

- Есть, тащ полковник. – Ответил один из сержантов, скинул ремень новенького автомата АКС, с плеча, и лязгнув затвором, встал перевесив автомат в положение «на грудь». Второй в это время подошёл к начальнику горотдела, сноровисто обыскал, и не найдя ничего важного, занял место чуть сбоку тоже перевесив автомат на грудь.

К удивлению Заремы Фаттыховны, горотдел, где держали её внука, был полон солдат в общевойсковой форме с автоматами взявшими всё здание под контроль, а когда подошла к дежурной части, её встретил улыбчивый лейтенант, и сразу проводил на второй этаж, где находился кабинет начальника отдела.

- Товарищ полковник. – Сидевший за столом армейский офицер повернулся к ней, и несмотря на полыхавшее над головой женщины фиолетовое зарево, натужно улыбнулся, хотя больше всего ему хотелось покинуть кабинет, возможно даже через окно. – Зарема Фаттыховна. С вашим внуком всё в порядке. Сейчас его приведут сюда, и вы отправитесь домой. Не нужно никого превращать в головешку, и вообще разносить это здание. – Он усмехнулся. – Я честно говоря, когда летел сюда именно этого больше всего опасался. Что тут вместо горотдела, одна большая воронка.

- Да? – С непроницаемым лицом спросила бабушка, и свечение вокруг неё начало гаснуть.

- Мы помним, кто превратил аул Караж, в выжженное плато. – Комитетчик склонил голову.

- Бабушка? Раздалось от двери, и в кабинет вошёл Александр. – Здравия желаю товарищ полковник. – Он чётко поклонился полковнику из КГБ, и с каким-то странным прищуром посмотрел на милицейского офицера, из которого словно вынули стержень, до того оплывшей кучей он сидел на стуле, и наконец повернулся к бабушке. – Ба, ну я бы сам всё решил. – И подойдя совсем близко заглянул ей в глаза и неловко обнял.

Александр уже давно спал дома, буквально выключившись едва коснувшись головой подушки, а система Комитета Государственной Безопасности продолжала набирать обороты.

Полковник Савельев, уже в восемь утра, докладывал руководству Областного Управления результаты расследования.

- … После столкновения в классе, Егоров, выкрал у отца из стола пистолет ТТ за номером АГ сто пятнадцать, производства Тульского Оружейного Завода тридцать шестого года, принёс его в школу, и после уроков решил отомстить обидчику, для чего через Константина Шагапова – ученика седьмого Гэ класса, передал Мечникову приглашение на встречу за гаражами, примыкающими к школьной территории.

Мечников сразу обратился к полковнику запаса Закиру Шарифуллину, чтобы тот стал свидетелем их встречи.

- Секунду. – Генерал Игнатенко, взмахом карандаша остановил полковника Савельева. – Не прекратить приставания Егорова, а именно быть свидетелем?

- Так точно товарищ генерал-майор. – Полковник кивнул. - Закир Рифатович, этот момент осветил особо. А поскольку он знал, что у Егорова отец милицейский начальник, то поставил на окно запоминатель.

- И у нас есть запись? – Генерал удивлённо поднял брови.

- От самого первого мгновения. – Савельев перевернул документ в раскрытой папке. – Там ясно видно, как Егоров младший вытащил пистолет из кармана, и произвёл сначала выстрел под ноги Мечникову, а когда тот начал двигаться, выстрелил ещё раз, но не попал.

- Зато попал в девочку. – Проворчал генерал.

- Врачи говорят, что след будет едва заметен. – Поспешил ответить полковник. – Пуля прошла через мягкие ткани бедра, не зацепив крупных сосудов и кости.

- Хоть тут повезло. – Игнатенко вздохнул. – Дальше.

- Как только полковник Шарифуллин увидел, что Егоров вытащил пистолет, то сразу кинулся вниз по лестнице, но естественно не успел. На материале, снятом запоминателем, отлично видно, как Александр Мечников уходит в сторону, сокращает дистанцию и бьёт Егорова в грудь кулаком. От удара, Егоров отлетает к воротам гаража и проминает их на десять сантиметров. И видимо уже мёртвый, падает на землю.

- Смешно. – Генерал бросил карандаш на стол, встал и прошёлся по кабинету. – Что думаешь?

- А что там думать? – Савельев пожал плечами. – Сталь на воротах – тройка. Такую промять непросто. А их от удара даже перекосило. Хозяин, когда запускал наших экспертов едва створки сдвинул. Я кстати, ему из наших оперативных подкинул… на ремонт. Ну и чтобы не болтал тоже.

- А. – Генерал взмахнул рукой. – Это ерунда. Вот что мы теперь будем делать со стихийником?

- Стихийная инициация вещь конечно редкая, но всё же случается. Мальчишка сейчас в девятом классе, точнее заканчивает. Так что на лето, его от греха, уберём в пионерлагерь Энергетик, а с сентября отправим в спецшколу. Но там ещё кое-что. – Полковник положил перед генералом фотографии трёх мертвых уголовников, в живописных позах. - Милиция решила, что урки отчего-то поссорились и перебили друг друга, но наш эксперт, говорит, что однозначно постановка. Одному смяли гениталии в кашу, второму выбили кадык, а третьему вывернули стопу. После чего двоих зарезали а третьего застрелили. Выстрел произведён уже в лежащее тело от земли. В механизм попало немного пыли.

- Полагаешь, он?

- Уверен. – Полковник кивнул. – Бабка у него можно сказать заслуженный палач СССР, папа – ликвидатор из СМЕРШа, а мама, военврач. Чему они там пацана учили – бог весть. От того и странности в поведении…

- Какие ещё странности? – Генерал резко развернулся.

- Ну, например, их преподаватель математики, Николай Петрович Сальский, в беседе, рассказал, что всегда подозревал, что мальчишка прекрасно знает его предмет, но, чтобы не выделяться, держался на уровне троек. А тут что-то нашло, и говорит, словно слабину дал. Ну и ответил урок на отлично, да ещё и уравнение легко решил. Видать мальчишка ещё не в себе был, после того как актировал трёх бандитов. И ещё…

Генерал сел на своё место и вздохнул.

- Ну давай. Добивай.

- Он, когда в камеру попал, сразу правильно поздоровался, нашёл старшего, и быстро с ними всё решил, а их, этих деятелей, кстати подписали на то, чтобы Мечникова зарезать. Так урки сами отказались от этого, посчитав что лучше будет отсидеть за квартирную кражу.

- Сколько ему там? Пятнадцать?

- Так точно. – Савельев, закрыл папку.

- Вызови на профилактику, и объясни, чтобы не смел нам и милиции портить криминальную статистику. И насчёт остального. Ну и попутно выясни, что за человек. Родители у него конечно наши до последней нитки, но что там у него внутри, один чёрт знает.

Несмотря на бурный вечер, спал Саша хорошо, и утром, несмотря на все причитания бабушки пошёл в школу.

Первой после него как всегда пришла Катя Мережко, и начала взахлёб рассказывать, как кто-то стрельнул из-за гаражей, и пуля нанесла рану Светке Касымовой, из шестого бэ.

Всю это болтовню Сашка слушал вполуха, быстро просматривая заданные на сегодня задания. Проблемы у него оказались только с литературой и то, относительные, так как несмотря на любовь к Гоголю, Тараса Бульбу на дух не переносил, и вообще о казаках не лучшего мнения.

Но литература стояла лишь пятым уроком, а до неё следовало хотя бы коротко пробежаться по химии, алгебре, истории, и логике.

Класс заполнялся учениками, и вошедший со звонком историк, лишь мельком заметив, что Егорова нет, начал урок.

Темой урока значилось создание Ордена, тогда, в девятьсот десятом носившего название Серпа и Молота, и только после империалистической войны ставшего Орденом Красной Звезды. А начиналось всё со ссылки Сталина в Сибирь, в село Ванавара, и попытки побега, когда будущий руководитель Советского Государства и будущий Архистратиг Ордена, ошибся с направлением и зашёл на Подкаменную Тунгуску.

Взрыв прозвучавший над самой головой, оглушил вождя, но почти убило его не это а пыль, которая плотным ковром запорошила все вокруг. Все десять дней пока он выбирался обратно к посёлку, пыль находилась везде, даже в пище, воде и воздухе.

Сталин вышел к Ванаваре на одиннадцатый день, уже совсем другим человеком. Способным превратить в труху ствол в два обхвата касанием, и расплавить сталь взглядом.

Весь урок Александр просидел словно заворожённый слушая совсем не ту историю, которую он знал, и вдруг подумал, что к эльфам и мечам стало бы не так интересно, как в техномагический СССР.

А ещё через пару дней, про Егорова в школе словно забыли. Учителя перестали ворчать на его отсутствие, фамилия исчезла из журналов и списка дружины, а шкафчик для физкультурной формы заново покрашен.

Но шум с его отцом вышел довольно громким. Экспертиза связала пистолет, стрелявший в школьном дворе, с несколькими громкими преступлениями в прифронтовой полосе, когда убили и ограбили инкассатора минфина, и убили офицера спецсвязи. Последнее уже проходило по части КГБ, и там рисовалась совсем не уголовщина, а прямое предательство Родины, а именно статья пятьдесят восемь часть бэ - измена родине совершённая военнослужащим.

Областное управление Внутренних Дел, штормило нещадно, но виновника всего этого переполоха ничего не беспокоило, кроме годовых контрольных. Неожиданно для себя Александр принял решение хоть немного поправить оценки в табеле, и занимался, практически не выходя из дома, и лишь поездки на фабрику, как-то скрашивали его график.

К его удивлению, Моисей Соломонович, ничего не стал выговаривать за инцидент со стрельбой, хотя, как член горкома знал об этом всё.

Зато порадовали технологи, выдав наконец-то рабочий вариант техпроцесса выкройки, и первые образцы костюмов, которые Александру и девочкам из Опытного участка пришлось показывать на заседании городского комитета партии, устроив своеобразное дефиле.

Первый секретарь горкома – Пётр Гапонов, до того расчувствовался, что полез обниматься с девчонками, ну и Александру досталось. А когда гордый и сияющий словно новый серебряный червонец Моисей сказал, что всё это идея юного дарования Александра Мечникова, Сашка удостоился крепкого рукопожатия, и оценивающего взгляда зав сектором лёгкой промышленности Обкома Партии.

В общем успех был полнейший, а Александр наконец переоделся из надоевшей старой одежды, в новые брюки и пиджак стилизованный под полувоенный китель из тёмно-синего шёлка. На выход ему пошили костюм из белого шёлка, и прикупив в кооперативах рубашек, носков и платков, он стал вполне доволен жизнью. А девчонки с фабрики готовили по его эскизам еще три комплекта одежды, и шли переговоры с обувщиками.

Для бабушки, Александр специально сделал несколько эскизов платьев на лето, для носки с пиджаком и без, сами пиджаки, и кучу женских мелочей, вручать которые было поручено Моисею Соломоновичу, как и давать объяснения откуда всё это взялось.

Несмотря на опасения Сашки, бабушка спокойно выслушала рассказ Моисея об успехах её внука и о премии, которую он вполне разумно потратил на самого близкого человека. А когда тот ушёл, просто заплакала, едва касаясь вещей узловатыми старческими руками.

Словно вихрь пронёсся внутри Александра, когда он увидел плачущей эту пожилую женщину, которая пришла его выручать в милицию прихватив пистолет. Это он ясно заметил, когда вошёл в кабинет начальника. А ещё он вдруг понял, что бабушка ему совсем не чужая, а действительно родной человек, вопреки любой логике.

На негнущихся ногах, он подошёл к бабушке Заре, и встав со спины молча обнял.

Бабушка что-то прошептала на арабском, погладила его руку, и неожиданно произнесла:

- Я хочу это примерить.

Когда она, одетая в новое платье, туфельки и светло-серый пиджак, вышла из своей комнаты, то Александр вдруг подумал, что бабушка совсем не старая. Пятьдесят четыре года – какая старость? Тем более, что существовали энергетики – лекари, способные омолодить организм. Стоило это недёшево, но было вполне возможно.

- Вот так и будешь ходить. – Утвердил Сашка.

- Неудобно. – Бабушка зябко повела плечами. – Словно девчонка молодая.

- Вот пусть они у тебя и учатся. Ты же учитель? – Тоном змея-искусителя произнёс Александр. – И кстати, давно мы что-то с тобой на юг не выбирались. Может возьмёшь путёвку?

- Посмотрим. – Женщина кивнула, и вернулась в свою комнату – переодеться.

За примерками и прочей суетой, едва не прозевала время, и села за проверку тетрадей, только в десять вечера, когда набегавшийся за день Александр уже спал, завернувшись в одеяло.

Зарема поправила под ним подушку, и вернувшись в зал, достала из серванта фотографию дочери и зятя, погибших год назад, и долго смотрела на молодые улыбающиеся лица, словно хотела что-то сказать.

В школу, Александр решил ходить в старой одежде, чтобы не становиться центром внимания. Да и школы той оставалась всего неделя. За предыдущие дни он здорово подтянул оценки, исправив все тройки в табеле на четвёрки, а кое-что даже на пятёрку, так как неожиданно для себя устроил с химичкой спор о возможностях отделения различных изтотопов одного вещества. Он знал, как минимум два таких способа, а именно центрифугу, и мембрану, и оба изобразил на доске с пояснениями, что и для чего. Собственно, и то и другое уже существовало и довольно давно, но оставшись в виде лабораторных химических приборов, не стало достоянием широкой общественности.

- Но такая центрифуга должна работать на огромных оборотах! Не сдавалась преподаватель химии Лазарева Ирина Сергеевна.

- Это лишь техническая проблема. – Александр отложил мел, и вытер пальцы носовым платком. – Никаких законов физики или химии такое устройство не нарушает, а значит вполне реально.

- Что-ж. – Ирина Сергеевна похлопала в ладоши. – Спор ты выиграл, и годовая пятёрка твоя. И всё же позволь вопрос?

- Почему я не учился раньше? – Александр усмехнулся. – Ну вот представьте себе, что у меня на это имелись веские основания. Ну действительно веские.

Никаких праздников по поводу окончания учебного года не проводилось, но бабушка, приодевшись сама и одев Александра, повела его отметить в самый лучший городской ресторан Чайка, находившийся на крыше речного порта, с роскошным видом на Волгу. В субботний вечер, в таком месте ужинало полно народу, особенно из городского руководства, и неудивительно что Александр с бабушкой встретили Моисея Соломоновича с супругой, и многих других известных в городе людей, многие из которых подходили к ним, чтобы поздороваться с Заремой Фаттыховной, и выказать таким образом своё уважение. История с доносом на её мужа и гибелью в лагерях, стала достаточно громкой, и имела массу последствий. Таких как скоропостижное самоубийство главного организатора, а также отставка прокурора, и увольнение без пенсии по выслуге ещё десятка человек. Всё это конечно не вернуло жизнь человеку, но сильно умерило желающих писать ложные доносы, потому как вдруг всплыла старая легенда, что человек обидевший семью Булатовых и года не проживёт.

После смерти мужа, Заря ушла в себя, сконцентрировавшись на работе в школе, наотрез отказавшись посещать любые мероприятия кроме посвящённых Дню Победы, и выйти в свет решила только в честь внука, в котором души не чаяла.

Ранний ужин шёл своим ходом, когда к столику подошёл мужчина, одетый в костюм явно не советского кроя. Он вежливо поздоровался с бабушкой, и чуть поклонившись произнёс:

- Зиннат Ибятович, приглашает вас и вашего внука в поездку по Волге. Поездка продлится до завтрашнего полудня. У вас будет каюта чтобы отдохнуть и привести себя в порядок.

- Как, Саша, хочешь прокатиться на пароходе?

- Я ещё успею, ба. – Александр улыбнулся. – Вопрос хочешь ли этого ты?

- Да. – Заря улыбнувшись кивнула. – Пора заканчивать этот затянувшийся скандал.

Они даже успели съездить домой, захватив вещи нужные в такой долгой поездке, и прибыли вовремя, когда теплоход «Михаил Калинин», только прогревал свою машину.

Теплоход Михаил Калинин

Глава 5

Дополнения и изменения в методический сборник «Справочник юного энергетика»

Обратить внимание учащихся на важность не только концентрации, как фактора целостности конструктов, но и точного дозирования энергии, в соответствии с методическими рекомендациями по насыщению того или иного вида конструктов и их участков.

Так же при самостоятельном обучении - тщательно заботиться об безопасности окружающих. Ни в коем случае не создавать конструктов в замкнутых помещениях, не защищённых специальным образом, и транспортных средствах.

Педагоги, назначенные в наставники, должны проявлять максимальную степень включенности в процесс, а также ни в коем случае не бросать занятия, начинающих на самотёк, контролируя каждое движение и фиксируя все результаты в специальном журнале.

Больше проводить время с учениками рассказывая им на примерах о величии Советской Энергетики, и о важности этой профессии для народного хозяйства СССР.

Из вкладыша в учебник «Справочник юного энергетика»

Москва. Из-во Энергия. 1950 год.

Казань. Теплоход Михаил Калинин

Первый секретарь областного комитета партии Муратов Зиннат Ибятович, пожилой, но ещё крепкий мужчина в строгом сером костюме и белоснежной рубашке с расстёгнутым воротником, тепло поздоровался с бабушкой, и отправив Александра ревизовать корабль, сам поднялся с ней на верхнюю палубу, где уже сервировали столик для них двоих. Зиннат Ибятович знал лично мужа Заремы по институту Красных Командиров, и в своё время пытался ему помочь, но и сам едва – едва ушёл от ареста. А дальше всё закрутилось так быстро, что и помогать стало некому. Но свои долги, он помнил, и увидев жену бывшего соратника, решил переговорить лично.

Элегантно одетый юноша, привлекал внимание, но осторожное и аккуратное. Никто первым на контакт не лез, а Александру было просто хорошо смотреть с борта теплохода на Волгу.

В носовом салоне, приглашённые артисты развлекали публику, но не в виде концерта, а так, вроде бы спонтанным образом, присоединяясь к веселью.

Александр тоже подошёл ближе, когда пожилой мужчина стал показывать фокусы. Но не трюки, основанные на ловкости рук, а настоящие чудеса, когда карты летали в воздухе образовывая затейливые фигуры, вспыхивали яркие огни, а сам фокусник стоял так, что подошвы его ботинок висели в воздухе в тридцати сантиметрах от пола. Потом вышел певец, и над рекой поплыл удивительно сильный и сочный баритон, певший про волжский утёс, и другие песни посвященный Волге.

Рядом стояла удивительно красивая девушка лет шестнадцати, в лёгкой голубой блузке, синей шёлковой юбке, модных чулках, и белых туфельках явно не советской выделки. Длинные светлые волосы незнакомки развевались на лёгком ветру, а глаза смотрели куда-то вдаль, тоже переживая волнительное слияние с музыкой и стихами.

Немного отплыв в любование девушкой, Александр и не заметил, что один из гостей – полноватый лысый мужчина невысокого роста в сером костюме обращается к нему.

- Что? – Он повернулся к говорящему.

- Я говорю, может юноша нам расскажет что-нибудь интересное?

- Рассказать? – Он почему-то бросил взгляд на девушку, и увидел, что она с интересом прислушивается. – Хорошо. История одного радиомеханика, устанавливавшего аппаратуру на высокой мачте. – Александр повернулся к незнакомке, словно рассказывая историю только ей, но голос усилил так, что было слышно по всему салону.

- Некий инженер, назовём его Василий, был направлен Минсвязью, для установки мачты и радиосообщения с дальней деревней. Сама мачта уже стояла, и нужно было установить на верху аппаратуру, и настроить её…[1]

И далее обо всех злоключениях радиомастера, решившего сэкономить время спустив инструменты в бочке.

На середине рассказа хохотала уже вся кают-компания, а к концу, слушатели лежали почти вповалку рыдая, над печальной судьбой инженера.

Когда зрители и слушатели отсмеялись, тот самый мужчина который предложил что-то рассказать Александру, требовательно произнёс.

- Ещё.

- Гражданин. – Саша улыбнулся. – Возможно я был неправильно вами понят. Я здесь просто гость. Гость без всяких обязательств. К тому же школьник.

- Ты на себя посмотри, школьник. – Фыркнул мужчина. – Давай не ломайся, и пляши, коль пригласили в приличное общество.

- Это своё общество вы считаете приличным? – Александр удивлённо поднял брови. – Да вы же хряк колхозный. – Он покачал головой, и словно не замечая наливающегося кровью лица, повернулся к незнакомке. – А вот для вас, у меня найдётся много самых разных историй. Все их рассказать за один вечер невозможно, но предлагаю начать где-нибудь в буфете.

Девица озорно сверкнув глазами, едва заметно кивнула, и взяв Сашу под локоть, пошла рядом по проходу вдоль борта.

Толстяк что-то кричал вослед, но Александр заворожённый пластикой девушки, и её запахом, уже не слушал, рассказывая анекдот неизвестный в этом мире:

- Один одесский жулик купил старого осла у крестьянина заплатив сто рублей…

Через полчаса, Елена, совершенно осоловевшая от смеха, и сухого вина, попросила проводить её в танцевальный салон, где играл духовой оркестр и пары кружились в вальсе. Они потанцевали, и когда вечер опустился на Волгу, целовались до одури в каком-то закутке на задней палубе, где остро пахло сгоревшей соляркой, рыбой и водорослями. Но когда девушка натурально «поплыла», начав словно кошка тереться об него грудью, Александр отстранился и легонько дунул красавице в лицо.

- Так. Давай охлаждаться. А то мы с тобой сейчас накрутим дел. – Он негромко рассмеялся, увидев чуть обиженную мордашку девушки. – Люди же кругом. Болтать начнут. А оно тебе надо?

- Да и пусть болтают. – Сердито проворчала Елена уткнувшись лицом в грудь Александра. – Делать им больше нечего.

- Когда нет своей жизни, то в ход идёт всё подряд. В том числе и обсуждение чужой. – Саша вздохнул. - Пойдём лучше поедим. А то у меня чего-то жор случился.

Они вывернули из-за поворота, когда на них вылетел тот самый толстяк, который принял Александра за актёра.

- А, пионер. Тебя-то я ищу. – Мужчина был уже прилично пьян, и Саша не удивился, когда тот вытащил из кармана нож с узким лезвием и бочкообразной рукоятью. Но сделать что-либо не успел. Спутница Александра вдруг окуталась серебристой дымкой, и от вытянутой вперёд руки метнулось мутное облако, посверкивающее мелкими звёздочками. Мужчина во мгновение ока оказался накрыт этим облаком, и сразу же превратился в ледяную статую, от которой сильно дохнуло холодом, и даже палуба вокруг стала покрываться инеем.

Через несколько минут, вокруг стало не протолкаться от людей, но раздвигая всех словно ледокол, статный мужчина лет шестидесяти, в светло-сером костюме и белой рубашке. Строго погрозив Елене пальцем, бросил взгляд на всё ещё не оттаявшего мужчину, так и стоявшего с ножом в вытянутой руке, и отрицательно качнул головой своему спутнику.

- Готов. Придурок. Кто-же на энергетика кидается с ножом.

- Это беда всех придурков, Сергей Николаевич. – Ответил спутник, протискиваясь в щель между толстяком и ограждением палубы и аккуратно залезая в карман к толстяку видимо в поисках документов. – Они приходят с ножами на перестрелку.

Елена Сергеевна Владимирова, младший мастер – боевик[2], попала на пароход, и вообще в Казань, вместе с отцом у которого случились в городе какие-то дела. Тот собрался в командировку и прихватил с собой дочь, сильно переживавшую разрыв с ухажёром. Павлик - мальчик из хорошей семьи, но совершенно домашний, и зависимый, и когда мама нашла ему лучшую партию, то совершенно спокойно разорвал отношения с Леной.

Лена, как и всякий энергетик – боевик имела весьма вспыльчивый характер, но отец – видный инженер-электрик, спокойно и рассудительно разложил всё по полочкам, попутно размазав её бывшего парня словно комок грязи по асфальту. Но какая-никакая перемена мест девушке всё же требовалась и Сергей Николаевич, взял дочь с собой в Казань, где министерство среднего машиностроения строило завод электрических машин. И конечно заместителя союзного министра пригласили в поездку по Волге, выделив для них одну из люксовых кают.

Лена в поездку ехала неохотно так как была уверена, что ей будет скучно. Но неожиданно, ей понравился старый город, помнивший ещё времена Казанского ханства, и люди, спокойные и уверенные в себе. А парень которого она встретила на пароходе, сразу покорил её. Одетый словно с обложки модного журнала, а может и лучше, пахнущий не пылью, потом и табачным дымом, а каким-то тонким парфюмом, парень вёл себя словно это она маленькая девочка. Не позволяя себе лишнего, рассказывал ужасно смешные истории и анекдоты, прекрасно танцевал, и судя по олимпийскому спокойствию, точно знал, что именно можно и нужно делать с девушкой оказавшись наедине.

Целовался он тоже фантастически, и когда Елена буквально «поплыла» готовая отдаться хоть на бухте со старым канатом, он снова поразил её, успокоив буквально парой фраз. Но волна, порождённая в молодом девичьем теле никуда не делась, и тут подвернулся этот толстый противный дурак, тыкающий своим ножиком.

Удар «Ледяным вихрем, мгновенно выморозил толстяка до состояния статуи, но к счастью на шум подоспел отец быстро разруливший всю ситуацию. А его шофер, и по совместительству охранник, уже распекал кого-то в уголке, и видимо за дело, потому что тот, кого отчитывали, вид имел бледный, и растерянный.

Толстяка быстро убрали, и веселье, чуть подпорченное происшествием, снова возобновилось. К этому времени, первый секретарь обкома и Заря Фаттыховна уже закончили разговаривать, и Первому доложили о происшествии и роли внука Зари. В принципе ничего страшного не произошло. Дочь замминистра Среднего Машиностроения - зарегистрированный энергетик, и тыкать в неё ножиком мог только совсем скорбный умом. Жаль, что такой нашёлся среди гостей на пароходе, но как успели выяснить сотрудники КГБ, покойный проник на борт незаконно, сунув взятку механику, и вообще по этому мелкому жулику, подвизавшемуся в сфере кооперации, давно тосковали следователи БХСС.

Но Александр, внук Заремы первому секретарю понравился. Прекрасно одетый, спокойный и уравновешенный юноша, вёл себя достойно и уверенно, словно каждый день общался с первым лицом области.

Учебный год закончился весьма кстати, потому что на Первой швейной фабрике, начали наладку участка для массового пошива новых моделей. Всего планировалось пятнадцать рабочих мест, и пять моделей, но желающих оказалось так много, что совсем закрыли цех по пошиву нижнего белья, шивший мужские трусы и майки, а вместо этого швеи стали осваивать пиджаки и брюки модных фасонов. «Одесса», для выходного дня, «Ленинград», максимально строгие костюмы для работы, и «Казань» - одежду в которой можно пойти на службу, но и не выглядеть уныло вечером в ресторане, театре или выставке.

Сначала швеи шили из бросовых материалов нарабатывая шов, и лишь когда комиссия из трёх опытных работников принимала результат, работница получала крой из хороших тканей.

Брак всё равно случался, но ушлые женщины научились его спасать, переделывая.

В итоге конечно получалось чуть хуже, чем у мастеров индивидуального пошива, но оригинальность моделей, невысокая цена, и прекрасное качество тканей, искупали очень многое. А ещё Александр договорился с кооперативом, который как-то не особенно успешно делал и продавал головные уборы, и они сделали несколько шляп по предоставленным эскизам, в цветах комплектов, чтобы получился законченный образ. Под это дело пришлось изменять отделы, торгующие одеждой, чтобы человек мог в одном месте примерить и костюм, и головной убор, а кооператоры сделали обувь в новых силуэтах.

Беготни стало так много, что по решению городского комитета партии, Александру на время прикрепили машину для разъездов, выделив не новую, но ещё крепкую Победу серого цвета с водителем.

А вот с другим кооперативом, который шил кожаные изделия, договориться не удалось, и потыкавшись в разные кабинеты, Александр приехал к Моисею Соломоновичу.

Казань, Городской комитет партии.

Дождавшись пока тот закончит с предыдущим посетителем, Александр прошёл в большой светлый кабинет. Моисей кому-то выговаривал по телефону, и показал рукой чтобы тот присаживался.

- И никто не вспомнит через пару лет, что был такой директор Иванцов, поленившийся освоить новый вид продукции, а будут говорить только о новом, при котором зарплаты выросли на треть. – Всё, бывай. Некогда мне тебя уговаривать.

Кацман положил трубку, задумчиво глядя куда-то в пространство, и внимательно глянув на Александра, прижал клавишу селектора.

- Мария Николаевна, принесите пожалуйста мне с Сашей бутербродов и чаю. А то я сегодня что-то без обеда, да и наше юное дарование наверняка голодное. – И глядя как Александр полез в свой портфель, предостерегающе поднял руку. – Не сейчас. Вот поедим, и всё расскажешь, покажешь, и объяснишь. А до этого, исключительно приятные разговоры. – Моисей Соломонович усмехнулся. – Тобой оченно рьяно интересуются наши КГБшники. Всё о тебе расспрашивали, интересовались откуда это ты такой умный взялся. – Он негромко рассмеялся. – Как будто от Камая Сахаевича и Зари могло получится что-нибудь другое. Я же знал твоего папу. Правда недолго, когда они к Заре приезжали. Общались немного, но человеком он был настоящим. Так что я сказал им, чтобы они не валяли дурака и занимались работой. Но вот на интерес к тебе замминистра Средмаша, и Зинната Ибятовича, уже так не ответишь. – Моисей посмотрел в глаза Александру. – Это акулы. Сами кого хочешь схарчат, и не заметят.

- А нам-то что? – Удивился Александр, ставя портфель на пол. – Шьём себе одежду, никого не трогаем…

- Да ладно?!! – Моисей даже не рассмеялся, а натуральным образом заржал. – Неужели не понимаешь? Обороты фабрики выросли втрое. Вроде немного в рамках области, но потекли наличные в магазины. Из торговых точек они попадают на счета областных организаций, в том числе и самой фабрики, поднимая зарплату швей-мотористок более чем вдвое. А слухи у нас в городе расходятся словно пожар. Работники начинают задавать неудобные вопросы своим директорам, а те в свою очередь ходят ко мне жаловаться.

- На меня что ли? – Удивился Сашка.

- И на тебя, и на меня, что я разрешил такое непотребство, и вообще. Но это пока, так. Цветочки. – Моисей откинулся на спинку стула, и широко улыбнулся. – Одежда–то расходится по Союзу. И потянулись ко мне и на фабрику ходоки разные. Просят поделиться кроем… Но Татьяна Сергеевна Милютина - кремень. Ни единой нитки не отдала. А крой, говорит у тебя вроде простой, но с хитринкой, и вот эту-то хитрость тем, кто захочет модель просто украсть, довольно тяжело повторить. Но грызть они нас станут со страшной силой.

- Так продайте, Моисей Соломонович. – Александр удивлённо посмотрел на Кацмана. – Продайте за хорошие деньги, а я для фабрики ещё нарисую моделей. Швеи в основном уже приноровились к сложному крою, да к материалу, так что проблем вообще не вижу. Пусть только деньги уйдут на фабрику. А то там и машинки давно менять пора, и вообще ремонт бы сделать.

- Первый сказал, что если фабрика по итогам года выйдет на миллион рублей прибыли, то он построит для коллектива новую фабрику. Не как сейчас – в центре, но близко. Где-нибудь в Ленинском районе. Но я тебе этого не говорил. – Моисей шутливо прижал палец к губам. – А что касается продажи моделей… Ты знаешь, что твоя зарплата - это целиком деньги от отчислений за новые модели? Ты же на договоре. И если мы продадим модели на сторону, это целиком твои деньги. Ну, налоги возьмём, за бездетность там, комсомольские взносы… А так – всё. Так что производство будет перевооружаться на свои средства, а ты у нас очень скоро станешь официальным миллионером.

- Да ладно? – Александр удивленно округлил глаза. – Откуда?

- А ты посчитай. От каждой сшитой вещи ты получаешь примерно рубль. Опытный участок делает около сотни элементов костюма в день. Это сто рублей в день. Ты уже получил в бухгалтерии три тысячи. Правда сразу же потратил всё в кооперативах, но не суть. Если твои модели возьмёт десяток фабрик, то цифру можешь смело умножать в десять раз. Тридцать тысяч в месяц. За двенадцать месяцев триста пятьдесят тысяч минимум. Это я взял по минимуму. У нас знаешь, кто самые богатые люди в стране? Успешные драматурги. Каждый показ пьесы – денежка. Если пьеса идёт в паре десятков театров, то и денежный ком растёт. А ещё авторы – песенники. Например, Дунаевский. Каждое воспроизведение песни по радио или на концерте – денежка. Сколько не скажу, но очень прилично[3].

- Как-то не думал об этом. – Александр покачал головой, и оглянулся на скрипнувшую дверь. Это помощница Моисея Соломоновича, вместе с подавальщицей горкомовского кафе, принесли два больших подноса, заставленные едой.

Ели обсуждая спортивные новости, и главную сенсацию – проигрыш столичного Динамо клубу Красные Крылья, и отъезд сборной СССР по боксу на Чемпионат Южной Америки.

Когда посуду унесли, Моисей, кивнул Сашке.

- Давай показывай с чем пришёл.

Александр в ответ выложил на стол портфель, и сел насмешливо глядя на собеседника.

- Э… - Моисей чуть подвис, но быстро сообразил в чём подвох, и взял изделие в руки.

От убогого творения советской кожевенной промышленности этот образец отличался словно кадиллак от военного грузовика. Советский портфель, не убиваемый и не снашиваемый, делали из толстой кожи, прошивали суровой нитью, и единственным его слабым местом оставалась ручка, и замок, быстро заменяемые в любой ремонтной мастерской на точно такие же. Но этот портфель явно забежал совсем из другой оперы. Тёмно-коричневая кожа, куча кармашков, с отдельными клапанами, и специальными отделениями под очки, пенал, с карандашами и ручками, документы и прочее, отделанный бронзовыми элементами, и широкой удобной ручкой, которая даже внешне казалось чрезвычайно надёжной.

- А-хре-неть – Раздельно произнёс Моисей, потрясённо глядя на всё это великолепие. – Это же не портфель, это просто атомная бомба!

- Это не всё. – Александр, нажал на кнопку на ручке, и из неё со щелчком высунулась самописка. – Это чтобы каждый раз не лазить в портфель за ручкой, и не носить её в кармане.

- Да… - Моисей Соломонович покачал головой. – Это все сюрпризы?

- Ещё один. – Александр улыбнулся, и перевернув портфель замком вниз, отщёлкнул уголок который до этого казался просто декоративным элементом, и открыв потайной кармашек, достал оттуда игрушечный пластмассовый пистолет ТТ который, однако, размерами был как настоящий. – Вот теперь – всё.

Моисей, не глядя ткнул в селектор.

- Маша. Давай машину к подъезду, и предупреди товарищей, что я в обком, и когда буду – не знаю. – Он перевёл взгляд на Александра. – Поехали к первому.

- Тогда давайте заедем ко мне домой.

- А там? – Уточнил Моисей.

- Ещё десять таких же портфелей, и пяток других.

- Сашка! Пожалей старого еврея! – Он шутливо взмахнул рукой. – Я же так до пенсии не доживу!

- Зато это будет ярко, и красиво. – Парировал Александр, подхватывая портфель, и пристраиваясь во след Кацману.

Казань, Областной комитет партии

Портфели загрузили в Победу, что возила Александра, а сами поехали в Волге.

В приёмной, Кацман просто взглянул на секретаря Первого, и увидев ответный кивок, без промедления прошёл в кабинет, ведя в поводу Сашку, и шофёров, тащивших стопки портфелей, упакованных в неброскую серую мешковину.

Моисей в ответ на вопросительный взгляд Зинната Ибятовича, сел на стул, показал водителями где оставить груз, жестом выпроводил их, и кивнул Сашке.

- Показывай.

Тот кивнул в ответ, и поставил в ряд три портфеля.

– Модель Посол, модель Атташе, и модель Референт… Ещё три модели, только в рисунках и последняя, - Александр вытащил из кучи мешков, совсем тонкий, но широкий.

Он долго показывал и рассказывал, чем отличаются изделия, пристёгивал и отстёгивал плечевой ремень, и лямки, превращавшие портфель в ранец, демонстрировал потайные отделения для денег, документов и оружия. Последнее пока ещё являлось весьма актуальным для командированных в дальние районы, потому что после войны всякий асоциальный элемент расплодился неимоверно, и оружие было вовсе не роскошью.

Милиция и органы безопасности конечно постепенно уничтожали их, но нарваться можно было запросто.

Когда Александр иссяк, Зиннат Ибятович, показал глазами на последний портфель.

- Этот почему не показываешь? – Первый улыбнулся. – Секрет?

- Да какой секрет. – Александр вздохнул. – Так, пришла в голову одна мысль. Даже не знаю, прав или нет. – он взял в руки портфель и отошёл. – Ну вот, например, если кто-то вдруг рядом выхватил оружие… - Он поднял портфель к лицу, нажал кнопку на ручке, и тот мгновенно раскрылся словно детская книжка – раскладушка, закрыв фигуру от лица до колен, оставив только прорезь для глаз. – Конечно самих броневых пластин ещё нет, но их довольно просто изготовить, и засунуть в кармашки. – Пояснил он собирая щит обратно в портфель.

- Боря, зайди. – Бросил Муратов в селектор, и практически сразу в кабинете возник высокий широкоплечий мужчина с огромными руками молотобойца.

- Зиннат Ибятович? – Мужчина сделал пару шагов вперёд, когда Александр кинул ему портфель. Реакция телохранителя была мгновенной. Он перехватил его двумя руками, а когда Сашка поднял указательный палец вроде как целясь мужчине в грудь, тот поступил вполне ожидаемо, развернувшись боком, и выставив портфель перед собой держа за ручку и при этом ожидаемо нажав на кнопку.

С лёгким шелестом щит развернулся, закрыв телохранителя, и тот пару секунд постоял соображая. Затем расстелил портфель на столе для совещаний, и полез внутрь, где сейчас лежали алюминиевые пластины, соединённые между собой длинными петлями.

- Это для демонстрации. – Пояснил Александр. - Там нужен титан, миллиметра четыре – пять, а лучше сантиметр.

- Да уж понятно. – Борис Сергиенко, провоевавший всю войну в разведке штурмового полка, покачал головой, и пристально посмотрел на Александра, а затем на своего начальника. - Зиннат Ибятович, эту штуку надо в Москву отправить. Очень она там к месту будет.

- А нам?

- А нам пионер ещё сделает. – Уверенно ответил Борис. – Думаю не откажет? Только с титаном нужно решить. Пусть авиационный или вертолётный завод помогут. Титан по их части.

[1] Полностью история здесь. https://www.anekdot.ru/id/445129/

[2] Ранги магического мастерства принятые в СССР Ученик,- 10 эрговатт, Старший ученик, 50, Подмастерье, 250, Младший мастер, 500, Мастер второго ранга, 1000, Мастер первого ранга, 5000, Магистр, 10 000, Советник, 50К, Старший советник 100К, Командор, 250К, Архимагистр 500К, Архистратиг.1М.

Специализации - Воин, Аграрий, Техник, Строитель, Стихийник, Исследователь, Целитель.

[3] Факт реальной истории. Никому не известный руководитель детской театральной студии в Минске написал удачную пьесу, и в течение полгода стал самым богатым человеком в Белоруссии.

Глава 6

Десятый юбилейный чемпионат армейских энергетиков соберёт офицеров из подразделений всего Советского Союза, и ряда дружественных стран Китайской республики, Ирана и Кореи.

Офицеры энергетики будут соревноваться в боевых дисциплинах, таких как огневая поддержка войск в наступлении, оборона изолированного объекта, установка конструктов-ловушек, и противомагическая борьба. Также будут оцениваться возможности подразделений по быстрому перемещению, маскировки, ориентированию, и отрыву от преследования.

Офицеры – целители продемонстрируют свои навыки на пациентах которых специально для этой цели привезут из близлежащих городов, а оценивать их будет авторитетная комиссия из представителей Ордена, и военно-медицинской службы.

Впервые на соревнованиях такого рода выступят энергетики службы обеспечения. В их задачах, возведение полевых колодцев, удаление растительности, работа с погодой, и многое другое, что покажут офицеры отдельного батальона обеспечения Дивизии имени Дзержинского в режиме демонстрационного выступления.

Красная звезда 15 июня, 1957 года.

Казань.

Итогом разговора стали кадровые перестановки, мгновенные словно пожар на пороховом заводе. Директора фабрики кожгалантереи, убрали переводом куда-то в район, а на его место назначили молодого парня – технолога, только что закончившего институт лёгкой промышленности, а Александра приняли на работу консультантом на полставки, так как вторую работу можно было только совмещать. Это не касалось высшей номенклатуры, работники которой могли совмещать хоть по пять должностей, но в ту номенклатуру ещё нужно войти, что проще сказать, чем сделать.

Эскизы и все наработки по портфелям, передали на фабрику, и выплатили Александру символическую премию в полторы тысячи рублей. Но главное случилось чуть позже. Зарему вызвали в Горком партии, и от имени Областного комитета, и Ордена Красной Звезды, вручили ордер на пятикомнатную квартиру, на улице Бутлерова. А Александру подарили ключи от новенькой Волги песочного цвета, но в правах, поставили дату начала действия 17 июля 58 года – когда ему исполнялось 16 лет. А пока машину забрал к себе директор завода точной механики, при котором работал кооператив по ремонту автомобилей. Как он сказал, «подшаманить машинку». Но Сашке машина-то и не особенно и требовалась. По городским делам его возила горкомовская «Победа», а если нужно куда подъехать, он заказывал такси, или ехал на общественном транспорте.

А дел сильно прибавилось, так что на поездки в спортзал времени уже не хватало, и временно занятия перенесены в парк Эрмитаж, откуда начался его путь по этому миру. В шесть утра там ещё никто не ходил, и Александр мог спокойно отрабатывать самые сложные движения, и растягивать мышцы. Временами, когда позволяли дела, он занимался и вечером, в самом дальнем углу парка, где практически невозможно встретить случайных прохожих, а хулиганы как-то резко стали обходить это место.

К счастью тело доставшееся Путнику, было отлично сложено, и неплохо тренировано. Ни капли жира, и лишь слегка «забитые» мышцы ног немного усложняли ситуацию, но он быстро набирал нужную форму.

В целом вся работа с городскими предприятиями происходила по плану, и только кожгалантерея, никак не хотела переходить к ритмичной работе. Вдруг выяснилось, что портфели требовались буквально всем, и уже пятое предприятие осваивало новую продукцию.

Какие-то фабрики делали лучше, какие-то хуже, но того качества фурнитуры, швов и мелких деталей, какого добился Александр, не выдавал никто. И только поэтому портфели с Казанским змеем – Зилантом, на металлическом значке на самом видном месте портфеля, стали знаком качества. Но проблемы подкрались незаметно.

В конце июня, Моисей Соломонович, торжественно вручил Александру путёвку в пионерлагерь «Энергетик», и просто приказал готовиться к отъезду, так как работа работой, а отдых по распорядку.

- Да зачем мне это, тем более Энергетик! – Возмутился Александр. – Там же эти, колдуны одни.

- Не колдуны, а энергетики. – Моисей поднял указательный палец. – А во-вторых, посмотри на вот это. – Он бросил на стол перед Сашкой несколько фотографий. – Узнаёшь?

- Ну, да. Гаражи знакомые. – Александр задумчиво перебирал снимки. А это что такое на двери? – Он вгляделся в снимок вмятины на гаражных воротах.

- А это ты вмял Егорова ударом так, что тот, спиной продавил сталь на десять сантиметров. – Спокойно пояснил Моисей. - Естественно от такого удара, у Егорова, случился такой обширный список травм, что пациент склеил ласты почти мгновенно. Мне тут посчитали… Выходит, что ты ударил парня с силой примерно в тридцать – сорок тысяч джоулей, что соответствует энергии противотанкового ружья. Но это как раз пустяки. Ну прикончил отморозка и ладно. Но беда в том, что ты пока не знаешь пределов своей силы не можешь ей управлять, и вообще не пройдя обучения по удержанию контроля, довольно опасен. Так что езжай, и возвращайся скорее. Мы тебя очень ждём.

Из горкома Александр вышел в глубокой задумчивости, и отпустив машину, прогулялся по Карла Маркса, съел мороженое на углу у Чёрного Озера, и в таком же задумчивом состоянии пришёл домой.

Несмотря на летний месяц, бабушка ещё сидела в школе, и Александр побродив по квартире, всё же решил начать собираться так как ехать ему предстояло сначала до Москвы где собирали всех, а оттуда, уже после сбора, в Крым.

Во время переезда, Александр мог оценить чемоданы и сумки, имеющиеся в семье, и по здравому размышлению, поехал в один из кооперативов, делавший чемоданы. Там он купил «друга отдыхающих», за целых пятьсот рублей, но вещь того стоила. Из плотной кожи, с бронзовыми полированными уголками, и удобной ручкой. И уже с этим изделием завалился в мастерскую, где чинили детские коляски. За двадцать пять рублей, ему приделали к чемодану и колёса, и торцевую ручку. Заказу сильно удивились, но хозяин – барин, и сделали всё в лучшем виде. А в ещё одном кооперативе приобрёл лёгкие замшевые туфли белого цвета под белый костюм, сандалии, и лаковые полуботинки цвета морской волны под синий комплект.

Вещей он брал с собой немного. Чемодан и сумку через плечо, полагая, что запасти всего на месяц невозможно, и всё равно придётся стирать.

Бабушка, когда пришла с работы немного поахала что её любимого внука отправляют в лагерь, но посмотрев, как Александр собирается, вдруг успокоилась, и сама вызвалась купить билет до Москвы.

В пионерлагерях Путник естественно бывал и не раз. Конечно его, взрослого мужчину сильно напрягала перспектива строевой подготовки, разучивания речёвок, и прочая пионерская романтика, но он твёрдо решил, что хотя бы один раз съездить можно. Тем более, что август месяц, они договорились с бабушкой провести там же в Крыму, только без пионерских глупостей, просто в пансионате. Правда в кооперативном, так как путёвки через профком ГорОНО достать не удалось, но бабушка уже потихоньку стала привыкать к их увеличившимся доходам, особенно когда Александр принёс открытую на её имя сберегательную книжку, куда поступали отчисления за одежду и портфели.

Там уже лежало больше десяти тысяч, и Александру стоило немалого труда уговорить бабушку тратить деньги на себя и на текущие нужды. Причём как опытный змей искуситель он объяснял, что ускоренный оборот средств только улучшает экономическое положение в стране, и даже способствует повышению качества жизни всех граждан.

Бабушка - опытный воин идеологического фронта, лишь усмехнулась, и покачав головой произнесла что-то вроде: - «Демагог». Но стала чуть менее бережливой, позволяя себе иногда и хорошее мясо, и даже кооперативные фрукты.

Вот и сейчас, она внутренне сопротивляясь, всё же купила внуку билет в купейный вагон, который считала неоправданно дорогим.

Что удивительно, во всех трёх жизнях Путника, старый казанский городской вокзал оставался точно таким же. Двухэтажным зданием из красного кирпича, с множеством декоративных элементов, и огромными толпами, вокруг. Водитель Александра, помог ему с чемоданом подивившись колёсам, превращавшим его в удобную тележку, прихватив пакет с подарками подмышку.

Как всегда, на площади перед вокзалом толпились цыгане и торговцы, и стоило Александру задуматься как перед ним выскочила дородная женщина в цветастых тряпках и со сверкающими монистами на груди и руках, сделанными их отполированных трёхкопеечных монеток.

- А давай я тебе погадаю, красавчик, - зачастила она пытаясь поймать руку Александра, для того чтобы установить тактильный контакт, но Сашка лишь отмахнулся от тётки пахнущей дешёвым парфюм и потом.

- Пошла нахер! Тэ-псилав мэ трэ да тэ дадэс, тэ сари́ тыри родня![1]

- Пси́л пэ́скрэ да![2] – Заорала цыганка с перекошенным лицом, вытянула руку и на её ладони возник небольшой сверкающий шарик алого цвета.

Но что-либо сделать Александр не успел. Заря Фаттыховна, шагнув вперёд, выставила перед собой ладонь с растопыренными пальцами, и от неё, сразу же возник туманный диск диаметром в метр, по которому пробегали толстые жгуты молний. А в другой руке, бабушка уже занесла для удара нечто выглядевшее как чёрный искристый шарик.

Что можно ожидать от столь странно выглядевшего комочка, Александр даже не догадывался. Но видимо цыганка знала побольше, потому, что шарахнулась в сторону, и завизжала на бегу словно циркулярная пила. И весь вокзальный народ, словно по команде, кинулся врассыпную, прямо по газонам и клумбам, повалив прилавок с пирожками и опрокинув на землю, затоптал милицейский патруль.

На месте остались лишь Александр с бабушкой, и водитель тащивший за собой чемодан.

- Стойте! – Раздалось со стороны милиционеров, одетых в когда-то белые гимнастёрки и парусиновые шлемы. – А ну постойте граждане! – Лейтенант ещё не смахнувший с себя комья земли и остатки клумбы, выскочил перед ними, с игривым цветочком на головном уборе, и только после, взгляд его упал на сверкающий алыми лучами знак Красной Звезды в обрамлении золотых колосьев.

- Товарищ магистр? – Стремительно бледнеющий милиционер явно не знал куда исчезнуть, но ситуацию спас водитель.

- Спасибо товарищ лейтенант милиции. – Водитель усмехнулся. – Помощь нам не нужна. Вон, до вокзала всего метров двадцать.

Дыра в привокзальной толпе затянулась почти мгновенно, и когда Александр подошёл к своему вагону цыгане уже вновь торговали своим нехитрым добром.

Поезд Казань – Москва подавался на первый путь, и пройдя буквально полсотни метров, они остановились у восьмого вагона.

- Сашенька, в пути ни с кем не задирайся, на платформу не выскакивай, а то отстанешь, и постарайся не простыть. В Москве тебя встретит моя подруга, Валерия Говорова. Она тебя доставит к месту сбора…

- Ба. – Александр чуть приобнял женщину. – Да всё в порядке будет. Ерунда же. Ночь в пути, и Москва.

- Да, я знаю, что Лёня и Светочка часто брали тебя в поездки. – Она вздохнула. – Но это не мешает мне волноваться. – Зарема снова вздохнула и провела чуткими тонкими пальцами по волосам Александра. - И постарайся в этот раз никого там не убить, а то я в прошлый раз просто испереживалась.

- Поезд Казань – Москва отправляется в девятнадцать десять с первого пути. – Раздался громкий, но едва понятный голос вокзального диктора, словно он говорил и жевал салфетку одновременно. - Просим пассажиров занять свои места, а провожающих покинуть вагоны.

- Товарищи пассажиры! Пройдите в вагон! – Сразу откликнулась проводница – беловолосая женщина средних лет в форменной тужурке и пилотке.

- Всё, давай. – Бабушка ещё раз обняла Александра, и легонько подтолкнула к дверям вагона.

В купе, где уже покоился чемодан Александра кроме него ехали две женщины, по виду командированные, и шумный, высокий, полноватый мужчина средних лет с большой блестящей лысиной, уже успевший переодеться в старенький спортивный костюм, и загадочно звеневший бутылками в сумке.

- А, молодёжь. – Он бросил быстрый взгляд на Александра. – На учёбу?

- Нет, на отдых. – Сашка поставил сумку оглянулся и неожиданно подумал, что менее всего ему хочется попутчиков. Любых.

Он повернулся и снова вышел из купе, и подошёл к проводнице.

- Добрый день. – Он заглянул в глаза женщине, и та, уже готовая сказать что-то вроде «не сейчас», остановилась. – Командирский вагон который?

- Шестой. – Произнесла дама смерив взглядом юношу в тёмно-синем шелковом костюме, но горло неожиданно схватило спазмом, и она просипела ткнув пальцем. – Туда.

С начальником поезда, Александр договорился быстро. Три пятёрки сменили хозяина, и старший просто выписал ему дополнение к билету в спальный вагон, и даже помог с вещами.

- Вот теперь хорошо. – Александр, оглядел застеленное хрустящими простынями купе на двух человек, и кивнул сам себе.

В дорогу он взял почитать «Справочник юного энергетика», кроме того, наделал себе вкусных бутербродов, и не без основания полагал, что дорога пройдёт плодотворно.

Вагон шел полупустым. Ехало всего человек десять, потому было тихо. Мало кто хотел отдать тридцать пять рублей вместо двадцати за комфорт. Александр заказал себе кофе и открыл учебник.

Под лязг вагонных сцепок, перестук колёс, бутерброды и кофе, книга читалась словно увлекательный роман. Один раз Александр отвлёкся, и с улыбкой решил проделать упражнение по концентрации энергии в ладони.

Не мог он, поверить в магию и волшебство, хотя фиолетовые сполохи над головой бабушки видел отчётливо, да и случай с Егоровым говорил о том, что в этом мире всё непросто. Но всё равно где-то в глубине души посмеивался над всеми словно только он знал, что никакой магии нет и быть не может.

Но то что сегодня произошло на привокзальной площади категорически не укладывалось в эту систему. Поэтому и решил попробовать сам, чтобы исключить все сомнения.

Погоняв с закрытыми глазами воображаемую точку по конечностям, превратил её в шарик, начал его потихоньку разогревать, и когда выпустил в правую ладонь, он по его ощущениям уже довольно сильно жёг руку. Потом начал поднимать из ладони и почувствовал, как жар, уходит из руки и теперь касается только кожи. – Не прекращая улыбаться Сашка открыл глаза и его улыбку словно стёрло с лица. На ладони лежал ярко-алый шарик размером с горошину, посверкивающий белыми вспышками.

Александр было заметался не зная, что теперь делать, но мгновенно взял себя в руки и стал проделывать те же операции только в обратном порядке, и с удовлетворением увидел, как шарик сначала расплылся по ладони алой кляксой, а потом, впитался в неё словно вода в губку.

- Хрена себе. – он даже не сел, а просто рухнул на диван, ошалело глядя за окно. – Это что, я теперь Гэндальф что ли? – Он помотал головой приходя в себя.

Затем, надел пиджак, и закрыв купе, пошёл в вагон-ресторан. Ему срочно требовалась пауза чтобы подумать.

Вернулся он, когда уже стемнело. Посмотрел в окно, в котором мелькали редкие огни, потом на диван, где одиноко лежал учебник, и вздохнув взял его в руки. Пробовать он в поезде больше ничего не будет, но вот прочитать книгу до конца просто обязан.

Читал где-то до двух часов ночи, зевнул, и отложив книгу, решил прогуляться до проводника, попросив сделать ещё кофе. Учебник он уже прочитал, и теперь можно сказать учил его наизусть. Поезд сбавлял ход, подъезжая к Мурому, и проводник суетился протирая поручни и поправляя ковровую дорожку.

- Григорий Николаевич. – Александр который уже успел познакомиться с проводником приветственно кивнул. – Долго стоим?

- Долго. – Проводник кивнул, поправляя форменную фуражку. – Сорок минут. А ты не куришь?

- Нет. – Александр рассмеялся. – В жизни и так много вещей которые могут укоротить жизнь. А вы чего спрашиваете? Кончились?

- Да вот. – Григорий Николаевич развёл руками, махнув фонарём, который держал в руках. – Как–то прозевал момент.

- А ресторан открыт?

- Так нельзя мне уйти. – Проводник покачал головой. - Начальник у нас очень строгий, на этот счёт.

- Я схожу. – Александр накинул пиджак который держал в руках, и пошёл по перрону к вагону ресторану. Кивнув проводнику, поднялся по лесенке, и вошёл в зал.

Повар ресторана, мужчина кавказской наружности в грязноватом халате, и обе официантки сидели за столом, а рядом, нависая над ними, стояли четверо мужчин, один из которых крутил в пальцах небольшой нож с наборной рукояткой из разноцветной пластмассы.

Когда Александр вошёл, именно он обернулся, и глумливо ощерившись в улыбке, раскрыл щербатый рот, блеснувший золотым зубом.

- Какой фраерок! Он сейчас тоже поделится денежкой…

Сашка улыбнулся в ответ, и без замаха пробил щербатому в кадык, лишь чуть-чуть смягчив удар, чтобы не получить гарантированный труп, и чуть подвинулся, когда урка рухнул к его ногам.

- Как у вас грязно. – Александр покачал головой. – Что же вы товарищи антисанитарию разводите? – Он улыбнулся и подмигнув повару, обратился к официантке.

- Девушка, сигаретами не богаты? А то проводник наш, спрашивает. Сам отлучиться от вагона не может, без сменщика работает.

В этот момент в мозги, которые всегда были не очень сильны, да ещё затуманены алкоголем, наконец пробилась мысль, о том, что с их приятелем что-то не так.

- А, сука… - Второй одетый в штаны, майку – алкоголичку, и кепку, повернулся выхватывая из кармана нож выкидуху, но напоролся на точный удар в челюсть, через долю секунды поймал добивающий в печень, и прилёг сверху на первого.

Глаза у третьего, что теребил полы кургузого пиджачка, только начали округляться, когда его шары испытали воздействие лаковых туфель Александра, и он взявшись руками за промежность, скрючился, сразу став ниже ростом, и только сейчас стал виден четвёртый. Толстенький, лысый, и какой-то обрюзглый мужичок в серых штанах, коричневой футболке – сеточке, и сандалиях, державший нож-финку у горла женщины официантки.

- Нож убери. – Александр пододвинулся ближе, поставив ногу на свободный участок пола. – А то я тебе эту железку в жопу затолкаю. Ну!

- Пашшёл ты! – Выкрикнул толстый, и моргнуть не успел, как щепоть сомкнутых пальцев, вмяла его кадык, а левая взяла руку с финкой в захват, опустила вниз, и вывернув кисть, и перевернув нож, воздела вверх, втыкая лезвие в широкий зад.

От такого нежданчика, гражданин который едва дышал, попытался закричать, но только громко замычал что-то невнятное, выпучив глаза словно рак.

- Я прошу прощения, нас прервали. – Александр снова улыбнулся, и обращаясь уже к другой официантке, переспросил. – Так как насчёт сигарет?

Первым из комы вышел повар.

- Дорогой, да я тебе всё что хочешь сделаю. – Он буквально вылетел из-за столика, и пнув по дороге кого-то из урок, забежал на свою кухню, тут же вернулся обратно неся нераскрытую пачку Мальборо из своих личных запасов. – Вера, чего расселась? Беги за милицией. А ты Лена, давай к начальнику поезда. – И округляя глаза на доставаемый Александром трояк. – Э, дорогой, зачем обижаешь?

- Дорогой, зачем нам с тобой эти дешёвые проблемы с борцами с хищениями и всякими финансовыми сложностями? – Ответил Сашка оставляя деньги на столе и кладя Мальборо в карман. - Ты мне сделал правильно, я тебе сделал правильно, а остальное неважно. – И уже уходя, кивнул на лежащих вповалку бандитов. – Меня конечно лучше не впутывать, но если припрут, то скажи, что помог пассажир из третьего купе шестого вагона.

- Никто беспокоить не будет, дорогой. – Повар прижал руки к груди. – Всё сделаю, всё решу. Отдыхай. Ты сегодня очень нам помог.

Милиционеры уже давно увезли бандитов неудачников, а официантка всё сидела глядя куда-то в окно невидящим взором.

- Вера, что сидишь? – Арам Гургенович Матуа, подошёл к девушке и положил ей руку на плечо.

- Да мальчишку этого вспоминаю. – Не поворачиваясь ответила официантка. – Ты заметил у него подкладка на пиджаке белая? Как снег. И пошит он ровненько так. Сразу видно на него вещь делали. С запасом, но небольшим. Ну вот кто будет на подкладку ставить такой маркий материал? Он такой… знаешь Арамчик, как инопланетянин.

- Эх, Вера. – Повар сел напротив девушки. – Он-то как раз у себя дома. Это мы все… гости.

Утро у Сашки началось не только с осторожного словно у мышки стука или скорее скребка в дверь купе от проводника, но и с фантастически вкусного кофе, а буквально через пару минут – воздушного и ещё шкворчащего омлета с ветчиной, помидорами и зеленью.

А ещё минут через десять пришёл сам повар вагона-ресторана, который принёс две бутылки. Коньяка Двин, и вина Кьянти.

- Это не тебе. – Арам усмехнулся. – Это твоему папе, который воспитал настоящего воина. А это твоей маме, которая родила тебя на свет.

- Так нету ни мамы, ни папы. – Спокойно ответил Александр. – Погибли в бою год назад.

- Ах прости дорогой. – Кавказец положил ладонь на грудь. – Ну тогда выпьешь, когда сочтёшь нужным, и вспомнишь их. Поверь, им твоя память тоже нужна. Мы бессмертны пока нас помнят.

[1] Цыганское ругательство.

[2] Цыганское ругательство.

Глава 7

Эрговатты – родной стране.

Новая установка трансформации электричества в энергию заработала при Рыбинской ГЭС. В те часы, когда потребление электричества снижено, станция заряжает энергетические накопители, которые затем используются в медицинских учреждениях, крупных агрохозяйственных комплексах, и везде, где требуется эфирная энергия.

Установку создали благодаря открытию академика Хлопина, возможности преобразования электричества в энергию. Благодаря передовой разработке советских учёных стали возможны невероятные по своей масштабности проекты, по преобразованию пустынных земель в сельскохозяйственные угодья, зарыбления ценными сортами Арала, и других.

Но новые возможности, поставили перед советскими электриками новые требования. Электричества Стране Советов, стало не хватать, и решением правительства принята пятилетняя программа строительства электростанций, куда входят гидроэлектростанции, тепловые, на углях и природном газе, а также атомные электростанции.

Журнал Наука и жизнь. Июнь 1957.

Москва.

На перроне, среди встречающих казанский поезд, две женщины выделялись словно экзотические птицы в стае воробьёв. Одна - высокая блондинка, красивая статной, зрелой красотой и сверкающая абсолютной уверенностью в себе. Одетая в лёгкую шляпку, с широкими полями, светло-голубое приталенное платье из тончайшего синего шёлка, длинные до локтя белые перчатки и лёгкие туфельки, держала в руках крохотную сумочку – клатч, из крокодиловой кожи, а за её спиной словно монумент стоял широкоплечий и шкафообразный мужчина в светло-сером летнем костюме.

Вторая дама, или скорее девочка, рыжеволосая, и стройная, словно тростинка, лет шестнадцати, тоже выглядела будто с модного показа, в облегающем платье из тонкого розового муслина, открытого на шее и плечах, с кокетливым бантом на спине. Алые перчатки она держала в кулаке, временами нетерпеливо хлопая ими по стройной ножке, в шёлковом чулке.

Дамы постоянно посматривали на золотые часики на запястьях, и слегка гарцевали на тонких каблучках своих туфелек, оставляя на асфальте и мужских сердцах аккуратные круглые ранки.

Несмотря на разницу в масти, и стати, дамы походили друг на друга, словно два милиционера несмотря на различия в званиях и возрасте, или как два хирурга.

Дамы переглядывались, но держались на дистанции. Возможно молодая и подошла бы первой, но высокий ранг блондинки словно висел на транспаранте над её головой, так что даже вездесущие торговцы казанского вокзала, которым сам чёрт не брат, обходили её по широкой дуге.

Наконец блондинка не выдержала и в несколько шагов подойдя к девочке, вопросительно приподняла брови.

Совершенно неожиданно для других встречающих, та, что была моложе, развернулась на месте, встала расправив плечи, и подняв подбородок, чётко доложилась.

- Елена Владимирова, младший мастер, боевой факультет.

- Ага. – Женщина ослепительно улыбнулась. – Одна из моих учениц значит. А не подскажешь, что именно делают две вовсе не ординарные дамы в такое замечательное летнее утро на вокзальном перроне?

- Э… встречают кого-то? – Предположила Елена.

- Я тебе даже скажу кого. – Женщина подошла ещё ближе и негромко рассмеялась. – Да не тянись так. Не в казарме. Я полагаю, что нас интересует один и тот же молодой человек, а именно Александр Мечников, сын Алой Тени, и Леонида Мечникова, и внук самой Чёрной Ведьмы.

- Да, товарищ Советник… - Несколько заторможено ответила Владимирова. – Только я не знала, что его бабушка та самая Чёрная Ведьма.

- Так. – Советник, и декан боевого факультета Академии имени архистратига Сталина, Валерия Говорова кивнула. – Ты на машине? С водителем? Отлично. Тогда сядешь с нами. Я прокачу Сашу по Москве, мы вместе пообедаем, а после, отпущу вас погулять. Но чтобы к семнадцати ноль-ноль, ты привезла его на Сущёвский вал четыре. Там в сквере сбор всех, кто поедет в Энергетик.

- Слушаюсь товарищ Советник. – Девочка снова вытянулась по стойке смирно.

- Вон смотри, ползёт. – Говорова кивнула на паровоз который медленно тащил состав к вокзалу.

К моменту прибытия в Москву, уже вся поездная бригада знала, что случилось в вагоне – ресторане, и то, что Арам, вёз в Москву деньги на кооперативную квартиру, в тот момент лежавшие у него в кармане. Повар копил на жильё почти десять лет, и грабёж стал бы для него катастрофой, потому что с этой квартирой у него имелись планы на дальнейшее сватовство, и вообще на семейную жизнь.

Поэтому Мечникова, выходящего из вагона, провожали словно знаменитого киноактёра. Жали руку, хлопали по плечу, а повар-кавказец что-то объяснял, тыкая пальцем в бумажку, которую не слушая возражений сунул в карман пиджака Александра.

- Хорош. – Опытный взгляд московской дамы, уже оценил покрой одежды Александра, лёгкие полуботинки и даже качество ручной клади, на твёрдые пять баллов. Она как никто иной знала, что именно кадры решают всё, и своё знакомство с внуком Зари, рассматривала именно в этом ключе. Но увидев стильно одетого мальчишку вживую, спокойно идущего в толпе которая явно его превозносит, уже не была так уверена в исключительно деловых причинах для своего интереса. «А тут ещё и эта девчонка!» Подумала магичка с лёгкой досадой. Как и многие незамужние московские дамы, особенно получившие омоложение, Валерия бывало увлекались молодыми людьми, но не пионерами же! Одёрнула она себя. Вот лет через пять – десять, тогда посмотрим кто – кого. – Мстительно подумала она, глянув на ничего не подозревающую соперницу.

Тем временем Александр узнал встречавшую его девушку, и опознал по описанию Валерию Говорову, попрощался с провожавшими его железнодорожниками, и подошёл к дамам. – Товарищ Говорова. – Сашка склонил голову в коротком поклоне. – Елена. – Еще один поклон. – Рад вас видеть. Валерия Николаевна. Бабушка велела передать вам пару гостинцев, из Казани.

- Спасибо. – Валерия улыбнулась, и кивнула стоящему сзади мужчине. – Слава, помоги пожалуйста донести вещи.

- Да, Валерия Николаевна. – Мужчина словно отмер, и принял у Александра чемодан, и пакет.

- Ты не голодный? – По праву старшего, советник взяла Александра под руку и повела к машине.

- Нет, меня прекрасно накормили в вагоне ресторане. – Ответил Сашка. – Повар приготовил на завтрак фантастически вкусный омлет, и кофе. Так что я в порядке. Валерия Николаевна, я вас, наверное, задерживаю? Я вполне справлюсь с Москвой, и не заблужусь. – Он усмехнулся.

- М? – Удивилась дама. – Вероятно приготовленный специально для тебя? Они тебя так провожали… Скажи Саша, ты владеешь энергией обольщения?

- Думаю всё дело в природной харизме. – Ответил Александр. – Люди просто не могут остаться равнодушными к моей адской красоте, и обаянию.

Смеялась женщина красиво. Запрокинув голову, и демонстрируя ровные молодые зубы, и шею без малейших следов увядания.

А рядом печально шла Елена, размышляя о том, что по сравнению с Валерией Николаевной, она конечно – серая мышка. Но к её удивлению Александр держался молодцом. Его ответы, тонкие на грани насмешки, всё время устанавливали между ним и деканом Академии барьер чётко обозначавший границу их отношений.

У Валерия ездила на служебном ЗИМ - 12 – кабриолет, цвета «Топлёное молоко». Тяжёлой, но весьма комфортабельной и просторной машине.

Слава сел за руль, завёл двигатель, и дождавшись команды Валерии, вырулил со стоянки.

- Как ты смотришь на то, чтобы проверить тебя на уровень владения силой? – Спокойно поинтересовалась женщина, и Александр которому тоже было интересно, кивнул.

- Да, можно. А то мне все говорят про эту силу, а я словно папуас. Хлопаю глазами, а сказать ничего не могу.

- Что, так всё плохо? – С тревогой в голосе уточнила Валерия Николаевна.

- Освоил только Справочник юного энергетика. – Александр пожал плечами.

- Что значит «освоил»? – Продолжала расспрашивать советник. – Просмотрел? Прочитал?

- Ну нет конечно. Освоил это значит выучил наизусть, и попробовал кое-что из техник.

- Ого. – Женщина покачала головой. – Триста страниц…

- Триста пятьдесят две. – Поправил Сашка, подставляя лицо свежему ветру. – Но сама книга показалась мне… примитивной. – Наверное есть учебники поосновательнее?

Елена, которая вспомнила гору своих учебников громко рассмеялась.

- Ты даже не представляешь сколько их. На каждый вид энергетики – своя подборка учебников. Больше всего конечно у целителей, и аграриев, но даже у боевиков, их десятки. Самая крышка тем, у кого два или больше аспектов. У меня два, и я просто зашиваюсь. А есть пара девчонок, у них три, и парень у него четыре. Он конечно уже никаким боевым магом не станет, а сразу пойдёт на производство, но там требования даже где-то повыше чем у боевиков. А уж зарплаты, вдвое, а то и втрое больше от наших.

- На производстве? – Удивился Александр.

- Ничего странного. – Советник улыбнулась. – Выдать боевой импульс могут три процента населения. Хотя бы один раз в день. Но вот работать на производстве… Например, энергетическая закалка металла, когда заготовка целиком помещается в облако энергетического конструкта. Там, бывает по пять энергетиков становятся в круг. Зато деталь получается прочнее на порядок, чем обычная сталь. Броневой лист, обработанный таким образом, не пробивается ничем кроме направленного взрыва. Но и против него есть защита.

- А если сердечник снаряда обработать так же? – Спросил Сашка.

- Не хватает энергии пушечного выстрела. – Ответила Валерия. - Сейчас пробуют разогнать ракету до таких скоростей, но пока выходит плохо. Да и нет таких технологий у некров. Они в основном ядами плюются, кислотой, да ослабляющими конструктами. А дистанция поражения такими факторами всегда меньше чем пушечный выстрел. Бронеход или самоходка уверенно бьют на пару километров, а некросы максимум на пятьсот метров. Так что никаких крепостей. Только удар и манёвр. – Советник боевой энергетики рассмеялась. - Но энергетика сейчас - основа для десятков тысяч производственных процессов. Упрочнение металлов, изменение свойств пластиков и даже энергохимический синтез веществ невозможных без воздействия Силы. Каждый энергетик – производственник, или аграрий стоит десятка боевиков, а может и больше. Потому и оплачиваются они куда серьёзнее. - Кстати, Валерия решила сменить тему, - Это у вас в Казани, такое шьют?

- Да, Валерия Николаевна. – Александр кивнул. – И не только это. Вот достану из багажника кое-что и покажу вам…

- Слава, останови ненадолго. – Скомандовала магичка, и водитель причалил к поребрику.

Александр достал из багажника перетянутый бечёвкой пакет, и вынув из кармана нож, взрезал верёвки.

- Это вот тоже делают у нас. – Александр вскрыл упаковку, и достал портфель «Посол». Тут вот для ручки, здесь место для пистолета и очков, а здесь пенал. – Не торопясь Сашка показывал все особенности изделия. – Это кстати вам подарок. – Сашка улыбнулся и взял в руки вторую упаковку и посмотрел на Лену. – А это тебе. Не такой громоздкий, сильно полегче, но со своими находками. Например, есть отделение для бутербродов, и бутылки с водой, а также частично, что есть у старшего собрата. Пенал, очки, ручка и всякое такое. – Он протянул портфель Лене. – А это тебе подарок.

- Ты сумасшедший. – Лена с сияющими глазами прижала портфель к груди. – Это же стоит больших денег?

- Да не особо. – Ответил Саша. – Они по договору отдают мне бесплатно пять штук в месяц, так что у меня уже скопилась куча этого добра.

- В смысле бесплатно? – Уцепилась за последние слова Валерия. – Ты имеешь какое-то отношение к их производству?

- Самое прямое. – Александр кивнул. – Я их придумал, нарисовал, и организовал производство.

- Интересно. – Валерия как-то по-особому взглянула на мальчишку, и тут же одёрнула себя. Ну какой мальчишка. Да, молод, но прекрасно воспитан, отлично держится в обществе, а одет вообще словно с картинки заграничного журнала. Стоп. Одежда. Она внимательно прошлась взглядом по пиджаку и брюкам.

- А то, что на тебе, тоже твоё?

- Ну да. – Сашка вновь кивнул. - Даже в кооперативах шьют такую дрянь, что обняться и плакать. А мне как-то не хочется выглядеть пугалом.

- И как ты решил этот вопрос? – Женщина сказала водителю ехать, и снова повернулась к гостю.

- А так и решил. - Александр пожал плечами. - Сначала хотел сделать всё в маленьком кооперативе, но человек один – Моисей Соломонович, всё перерешал, и мы создали на швейной фабрике опытный участок. Там поставили лучшие машины, посадили самых грамотных швей, и шьём потихоньку одежду. По мере того как старый план передают на другие фабрики, участок расширяем. Закупили вот новые машинки в Японии, и другое оборудование. Думаю, по году, фабрика выйдет из убытков и покажет прибыли не меньше миллиона рублей.

- Сколько, говоришь тебе лет? – Со странной улыбкой уточнила Валерия, и крепко задумалась.

Не так она представляла себе эту встречу. Какой-то мальчишка из областного центра. Покатать, накормить, сдать на место сбора. Но сначала нарисовалась эта девчонка, на машине из Минсредмаша, что само по себе ого-го. Вон она, держится следом. А после и вот этот парень появился. И главное всё у него так просто. Одеться словно лорд? Сейчас переделаем фабрику. Нужен портфель? Да не вопрос. Где тут у нас кожей занимаются? И чемодан этот странный на колёсиках. И ведь удобно как? Славка вон, одной рукой взял, и потащил не напрягаясь.

Александр думал о том же, только чуть, с другой стороны. Он конечно понимал, что со всеми этими странностями привлекает внимание, но с другой стороны, есть же дети - гениальные музыканты, шахматисты, художники, и так далее. Ну вот он такой красивый, с чемоданами этими, да с костюмами… Ерунда же. Ну посмотрят серьёзные дядечки, усмехнутся его странностям, да пойдут себе дальше бороть заразу некроэнергетики. И то, что он один спокойно укладывает четверых взрослых мужчин, тоже ерунда. Папа и мама Александра Мечникова действительно учили его. Немного не тому, что знал Путник, там скорее приёмы джиу-джитсу, с общефизической подготовкой, но кто сейчас установит истину? Некому. Настоящий Сашка безвозвратно покинул это тело.

Новое здание Академии Энергетики на Пресненской Набережной, выстроенное в стиле советский ампир, сверкало огромными стёклами и возвышалось над всеми стоящими рядом домами. По широкой, во весь фасад, лестнице словно муравьи сновали студенты, преподаватели, будущие абитуриенты и их родители.

Разрезая толпу словно ледокол, боевой советник Валерия Николаевна Говорова, протащила Александра и девочку к лифтам, и вызвав тот что предназначался только для преподавателей, чуть насмешливо посмотрела на внука старой подруги.

– Ну, что, готов стать величайшим энергетиком всех времён и народов?

- Не хотелось бы. – Спокойно ответил Александр.

- Почему?!! – Глаза у Валерии округлились от удивления.

- Сейчас я хозяин своей судьбы. Мало ли таких недоэнергетиков шастает по СССР? И я один из них. Живу где хочу, занимаюсь тем что мне нужно, а не серьёзным дядечкам и тётенькам. А стану сильным энергетиком?

- На моей памяти, ты первый кто так считает. – Валерия шагнула в подъехавший лифт.

- По-моему вполне нормальная позиция. – Александр улыбнулся и с вызовом посмотрел на женщину.

- Достойная, да. – Валерия кивнула. – Но ненормальная. А как же социальное положение, деньги в конце концов?

- Валерия, Николаевна, у вас простите какая зарплата? – Вкрадчиво спросил Александр. - Не сильно ошибусь, если предположу, что где-то около трёх тысяч рублей.

- Чуть – чуть больше. – Женщина кивнула.

- Ну а я, за июнь заработал пять тысяч. Будет мало, заработаю ещё. – И отвечая на немой вопрос, пояснил. – Все модельные ряды, «Одесса», «Ленинград», «Казань» и «Вологда», шьются по моим авторским эскизам и выкройкам. А будут ещё «Кострома», «Краснодар» и «Уральск»[1]. А ещё есть шляпы и портфели, будут дамские сумочки, и школьные ранцы. Кстати на вас, именно платье модельного ряда Вологда. Видимо пошито в московском кооперативе Радуга. Они полмесяца назад приезжали за моделями. Они чуть изменили отделку, и шьют из шёлк-сатина[2].

- Хм. Точно Радуга. – Валерия кивнула. – Тогда боюсь Академии тебе нечего предложить. - Она покачала головой. – Но всё же проверку пройдём. Кто знает какие в тебе ещё скрыты сюрпризы.

Лифт распахнулся на семнадцатом этаже, и пройдя по коридору, Валерия распахнула широкие двери со скромной табличкой «Лаб. 117».

В большом зале, где-то шесть на двенадцать метров, стояли разные приборы, установки и прочее непонятное научное железо.

- Яков Сергеевич? – Громко произнесла Валерия, и откуда-то из глубины помещения донеслось торопливое: - Иду, иду.

- Валерия Николаевна, голубушка. Уж я вас жду и жду… - Мужчина в белоснежном халате, вышедший из закутка отгороженного парой шкафов, был невысок, но настолько широк в плечах, что казался квадратным. На мясистом лице, с маленьким носом непонятно как держались круглые очки, за которыми были глаза, почти светящиеся от ума и харизмы. – А это наше юное дарование, надо полагать?

- Концепция изменилась. – Валерия усмехнулась. – Юноша не хочет быть боевым магом, а желает заниматься производством…

- И чтобы товарищ Булганин, был на посылках. – Добавил Александр.

Смеялся здоровяк просто замечательно. Дробно, громко и с таким эхом, словно они находись в горах.

- Ну, что-же, тогда начнём.

Александра заставили снять пиджак и рубашку, а после браться за разные ручки, тянуть, толкать, чувствовать холод и тепло, и ещё десятки других вещей и так больше часа.

Когда Яков Сергеевич утомился, он кивнул Сашке, разрешая одеться.

- Значит так голубушка. – Он весело посмотрел на Валерию. - Случай странный, но чего в жизни не бывает. Энергозапас не впечатляет. Всего двести пятьдесят пять эрг. Уверенный подмастерье, хотя и по нижней границе, что конечно ерунда, но для сырого и необученного энергетика - весьма и весьма неплохо. Канал выхода плохой. Всего около десяти эрговатт в секунду. Ну как плохой. По нашим меркам. А так, вполне прилично. Ну и скорость восполнения резерва. Вот тут, Валерия Николаевна, - завлаб сделал паузу, - я… вас… могу… обрадовать! – Толстяк жизнерадостно расхохотался. Восполнение примерно пятнадцать эрг в секунду, а может больше. Померять на таком уровне выхода сами понимаете нечем. Он просто восполняет ровно столько же сколько выдаёт. Для конвейерного производства – идеальный кадр. Может резать сталь, делать дырки, и вообще работать как станок не особенно напрягаясь. В серьёзном бою ему делать нечего, но на уровне уличной драки – наш малыш просто король. Тем более что он ярко выраженный физик.

- А это что? – Осторожно спросил Александр.

- Это значит, что ты, пусть и бессознательно направляешь часть энергии в удар. Наверняка чувствовал что-то такое?

- Да. – Александр задумался. – Было такое ощущение, как будто бросаешь тяжёлый камень сверху вниз. Некое несоответствие усилия и результата. И руку, будто что-то тащит в сторону удара.

- Вот! – Начальник лаборатории поднял указательный палец вверх. – Поэтому настоятельно рекомендую носить на пиджаке, знак энергетика. Если вдруг потеряешь контроль, и оторвёшь кому-нибудь голову, такой знак носимый открыто, снимет огромную часть претензий со стороны правоохранителей. Ну полез гражданин на энергетика – и сам себе дурак. – Он обернулся в сторону декана боевого факультета. – Сделаешь?

Та сразу же кивнула.

- Обязательно.

Из Академии Александр вышел с серебряной звёздочкой на синем фоне – знаком подмастерья на груди, и удостоверением энергетика в кармане. И его сразу потащили в «Прагу» – праздновать первый энергетический ранг. По этому случаю и Елена и Валерия надели свои значки. Елена золотую звёздочку на белом фоне, а Валерия Николаевна, золотую звезду с рубиновыми лучами в обрамлении золотых колосьев.

«Прага», в этот час относительно пустовала, и они вошли в ресторан свободно. Мэтр лично усадил их за столик, и кавалерийским галопом ускакал на кухню предупредить поваров, о дорогих гостях. Энергетики высокого ранга были безусловно элитой общества, неплохо зарабатывали, и вообще были не теми людьми с кем хотелось поссориться. Поэтому только самое лучшее, и как можно быстрее.

Когда Александр удалился в уборную, Валерия строго посмотрела на Лену.

- Так, красавица, срочно собрала слюни, и намотала на кулак. – Она щёлкнула пальцами перед девичьей мордашкой, привлекая её внимание. – Думаешь не знаю о чём мечтаешь? Не вздумай забеременеть от него. Парень ещё школьник! Не ломай жизнь ни ему, ни себе. Как там у вас ещё сложится, одному Ленину ведомо, а ты уже поплыла. Что, думаешь одна такая? Мне тоже иногда хочется чего-нибудь эдакого. Ну и что? Держи себя в руках. Гуляй с ним на здоровье, но чтобы без далеко идущих планов.

[1] Уральск – Екатеринбург в это время. Потому что Яков Свердлов был изобличен как агент мирового капитала и в описываемое время рубит лес где-то на Дальнем Востоке.

[2] Шёлк-сатин – вид шёлковой ткани с характерным блеском.