Гонец и 11 королей

ЧЁРНАЯ ЛИНИЯ НА КАРТЕ КОНКОРДИИ

Король Маммокса сидел в подземном кабинете, под дворцом, в комнате, где обсуждаются только тайны.

На столе лежала карта Конкордии. Все одиннадцать королевств были нарисованы в мельчайших деталях: границы, реки, города, флаги. Но на краю карты, с западной стороны, была нарисована чёрная линия.

Не герб. Не буква. Просто чёрная линия, ползущая по пергаменту, как будто художник хотел нарисовать конец света.

Волна.

Вокруг стола сидели советники короля. Люди старые, люди мудрые, люди, которые знали секреты королевств лучше, чем сами короли.

— Она идёт, — сказал главный советник, указывая на чёрную линию. — Волна. Беженцы. Голод. Холод, который не знает границ.

— Сколько времени у нас есть? — спросил король, не поднимая глаз с карты.

— Три месяца, — ответил советник. — Может быть, четыре. Может быть, только два. Волна движется непредсказуемо, как живое существо.

Король кивнул, но не ответил. Он смотрел на чёрную линию, как под гипнозом.

— И что советуют другие короли? — спросил он.

— Закрыть границы, — сказал советник. — Король Традиции строит стену. Король Воли собирает армию. Король Логики считает, может ли волна быть остановлена математически. Королева Красоты украшает границу цветами, как будто волна оценит красоту.

Король Маммокса хмыкнул.

— Стены. Армии. Цветы, — пробормотал он. — Как будто волна соблюдает правила королевств.

Советник продолжил:

— Волна — это не вода, Ваше Величество. Волна — это люди. Тысячи людей, потерявших дома, потерявших урожай, потерявших надежду. Они идут сюда. Они идут в Конкордию. Они идут ради тепла, пищи и жизни.

Король встал и начал ходить по комнате.

— И что станет, если мы не подготовимся?

— Королевства разрушатся, — ответил советник без колебаний. — Волна не остановится на границе. Волна не поддастся мечам. Волна просто... раздавит, сожрёт, как гусеница ест цветок.

Король остановился перед картой и положил палец на центр Конкордии. На место Маммокса.

— Есть ли способ спасти Конкордию? — спросил он.

Советник долго молчал. Потом встал и указал на центр карты. На место, которое не принадлежало ни одному королевству.

— Объединение, — сказал советник. — Один король для всех. Одна граница. Один приказ. Только так волна может быть встречена как единое целое.

Король Маммокса кивнул.

— Один король, — повторил он. — Интересно.

Король позвал:

— Гуго!

Из тени вышел человек. Молодой, чёрный костюм, холодные глаза, шрам на щеке. Гуго — главный советник короля, его рука, его голос в тёмных делах.

— Ваше Величество? — поклонился Гуго.

— Отправь гонца, — приказал король. — Гонца в одиннадцать королевств. Он должен собрать одиннадцать хартий.

— Хартии? — переспросил Гуго.

— Каждое королевство имеет хартию, — объяснил король. — Древние печати, символы власти. Если кто-то соберёт все одиннадцать, то по древней традиции он станет двенадцатым королём. Королём королевств.

Гуго понял.

— И тогда, Ваше Величество?

— Тогда ты заберёшь эти хартии и станешь королём, — сказал король. — Я буду главным королём. Так я объединю Конкордию и остановлю волну.

Король вернулся к столу.

— Но мне нужен не лучший гонец, — сказал он. — Мне нужен отчаянный и глупый гонец.

— Отчаянный? — спросил Гуго.

— Гонец, который поедет во все одиннадцать королевств в такое время, — объяснил король. — Гонец, который не сдастся, потому что у него есть причина вернуться.

Гуго кивнул.

— Ищу, Ваше Величество. Я найду такого гонца.

— Найди его быстро, — сказал король. — Потому что волна не ждёт никого.

Гуго вышел из комнаты.

Король остался с картой и советниками.

На краю карты чёрная линия казалась всё толще, всё темнее. Как будто волна уже приближалась. Как будто её можно было услышать.

Король Маммокса посмотрел на неё и улыбнулся.

Он не боялся.

Он уже выбрал путь.

Путь к объединению.

Путь к власти.

Путь, который изменит Конкордию.

Или уничтожит её.

БЕДА И ЛЕКАРСТВА

Лошадь была уверена, что Ларс везёт не лекарства, а закуску.

Это была чёрная лошадь, плотная, с глазами, которые светили в темноте, как два маяка голода. Лошадь звали Бедой, и это имя с самого начала оказалось не прозвищем, а диагнозом.

Ларс ехал на Беде уже два дня. Два дня верхом по дорогам Конкордии — мира из одиннадцати королевств, где каждое со своими законами, своими причудами и своим представлением о том, что такое нормально. Между ними ходили гонцы: худые, вымотанные люди с печатью Гильдии на плече и хронической нехваткой сна.

У Ларса на плече висела серебряная печать с летящей стрелой и надписью «Доставляем». Печать была пропуском, мишенью и заявлением «я, видимо, не очень дорожу жизнью» в одном предмете.

В мешке на поясе были лекарства для сестры. Редкие. Дорогие. Горькие. И по мнению Беды, подозрительно похожие на еду.

На третью ночь, когда луна повисла над дорогой, как серьёзная мысль над головой дурака, Беда решила, что надо перекусить.

Сначала она глубоко вздохнула.

Потом изогнула спину.

Потом резко дёрнулась в сторону и попыталась ухватить зубами коричневый кожаный мешок.

— Нет, — сказал Ларс тем тоном, которым обычно говорят людям, решившим залезть в чужой кошелёк.

Беда не согласилась. Беда была уверена, что коричневое — это еда, кожаное — это тоже еда, а то что находится в её поле зрения, — тем более еда.

Ларс отодвинул мешок.

Беда издала звук, в котором слышались оскорбление, трагедия и воспоминание о тех прекрасных временах, когда Ларс ещё не додумался возить лишние предметы, которые нельзя съесть.

— Это лекарства, — сказал Ларс. — Для Иви. Если ты их съешь, тебе не станет лучше, а мне будет намного хуже. Намного.

Беда посмотрела на него так, как смотрят на людей, которые придумывают сложные слова, чтобы отнять еду.

Она попробовала ещё раз.

Ларс отдёрнул ещё раз.

Через час этой интеллектуальной дуэли Беда вдруг остановилась посреди дороги, сложила в себе всю обиду мира и замерла. Лошадь стояла. Не ржала, не дёргалась, не шла. Просто стояла, как памятник упрямству и протесту.

— Серьёзно? — спросил Ларс.

Беда молчала. Молчание явно содержало в себе тезис: «Я против этого договора, подпись отзываю».

Ларс вздохнул, слез, сел у обочины и посмотрел на мешок. На мешок, который стоил больше денег, чем он заработал в этом году. На мешок, который если потерять, то замену уже не найти. На мешок, который определял, выживет ли его сестра или нет.

Он крутанул в руках нож, полупрезрительно посмотрел на луну и подождал пока лошадь одумается. Около четырёх часов ночи Беда, видимо, решила, что её позиция достаточно ясно донесена, и сдвинулась с места сама, без комментариев. Это было не примирение. Это было временное соглашение двух сторон конфликта, которые поняли, что замёрзнут раньше, чем победят.

К рассвету на горизонте выросли стены Маммокса. Город Маммокс любил деньги. Это было видно по всему: по аккуратно подрезанным деревьям вдоль дороги, по ровным, ухоженным стенам, по тому, как даже утренний ветер умудрялся пахнуть чем-то слегка прибыльным.

Перед воротами стояла застава: будка, шлагбаум, двое стражников и один кот сомнительной лояльности. Молодой стражник зевнул так, как будто пытался проглотить собственную смену, и только потом обратил внимание на Ларса и Беду.

— Печать, — сказал он тоном человека, который повторяет одну и ту же фразу уже третий год.

Ларс откинул полу плаща, показывая серебряный знак. Стражник всмотрелся, кивнул.

— Гонец, — констатировал он. — Живой.

— Временно, — уточнил Ларс.

Стражник позволил себе короткую усмешку краем губ.

— Откуда едешь?

— Из города Логики. Лекарства для сестры.

— Логика, — повторил стражник так, будто это был диагноз. — Понятно.

Он уже собирался отойти в сторону и поднять шлагбаум, но тут его взгляд остановился на Беде. На лошадь в это утро вообще никто не рассчитывал как на центр событий, но она, как обычно, решила всех удивить.

Стражник подошёл ближе, внимательно посмотрел Беде в глаза.

Беда посмотрела на него в ответ. Глубоко. С укором. Как будто всё происходящего в мире — его вина лично.

— Святая, — уважительно сказал стражник.

Ларс поморгал.

— Кто?

— Лошадь твоя, — пояснил стражник. — Видишь взгляд? Это взгляд существа, которое всё понимает и всё прощает.

Беда в этот момент сдвинулась на полшага вперёд и плавно, без пафоса, поставила копыто Ларсу на ногу. Полностью. Всем весом. Уверенно.

— ААА! — сообщил миру Ларс.

Стражник даже не отвёл взгляда от морды Беды.

— Видишь? — с восхищением сказал он. — Спокойная. Уравновешенная. Никакой агрессии.

Беда аккуратно сдвинула копыто, давая Ларсу полсекунды иллюзии свободы, и тут же перешагнула так, чтобы наступить на вторую ногу.

— ААААА!! — ещё раз уточнил Ларс, на тот случай, если мир не понял с первого раза…

Стражник уважительно кивнул.

— И терпение какое. Даже бить не пытается. Настоящая благодать.

Ларс, стоя на двух очень пострадавших ногах, вцепился в поводья и с трудом сдержался, чтобы не спросить, у кого именно здесь проблемы со зрением. Но он знал, что спорить со стражником Маммокса — плохая идея. В городе, где всё вращалось вокруг денег, сама мысль о конфликте была экономически неоправданна.

— Она... — начал он, потом поймал на себе тяжёлый, мудрый, осуждающий взгляд Беды и закончил более осторожно. — ...очень духовное животное.

— Видно, — серьёзно сказал стражник. — У нас один конюх так на корову смотрел. Она потом его боднула, долго лечили старика потом. Но перед этим тоже была очень святая.

Он отступил назад, махнул рукой.

— Ладно, гонец. Проезжай. Город уже просыпается, лавки открываются. Береги печать и ноги.

— Ноги уже поздно, — сказал Ларс, но шлагбаум всё равно поднялся, и спорить было некогда.

Маммокс был богатый. Это чувствовалось сразу. Дорога после ворот была выложена гладким, ухоженным камнем, по обочинам тянулись дома в два–три этажа, с черепичными крышами и аккуратными ставнями. Витрины лавок блестели начищенным стеклом, а на многих дверях уже висели таблички «Откроемся через десять минут», как будто сами двери умели считать.

В этом городе любили деньги, людей, которые умеют делать ещё больше денег, и тишину вокруг этого процесса.

Ларс вёл Беду по широкой улице, стараясь не обращать внимания на то, как каждая ступень отзывалась в ногах болью и лёгким писком нервной системы. Беда шла размеренно, с видом существа, у которого в жизни всё хорошо и которое не понимает, что кто-то может думать иначе...

Конюшня Бориса находилась недалеко от торгового центра города, в переулке, где аккуратный камень на мостовой постепенно сменялся более привычной, человеческой кривизной. Чем дальше от богатых рядов, тем ниже становились дома, тем теснее они жались друг к другу, тем чаще попадались выбитые ставни и стены, перекошенные временем.

Борисова конюшня пахла навозом, сеном и ещё чем-то, что обычно называют словом «опыт».

Сам Борис сидел на табурете у входа и смотрел на мир с видом человека, который видел уже всё и не был этим доволен.

Он окинул взглядом Ларса, Беду, мешок.

— Лошадь злая, — вынес он диагноз сразу, без осмотра.

— Согласен, — сказал Ларс и протянул ему пару монет. Потом прибавил ещё. — На неделю. Может, меньше. Если повезёт.

Борис посмотрел на увеличенную сумму с видом человека, который знает, что это не просто доплата, это плата за молчание и терпение, а, возможно, и страдания.

— Думаешь хватит? — уточнил Борис.

Он встал, подошёл к Беде, посмотрел ей в глаза. Беда посмотрела в ответ. В её взгляде было презрение к миру, лёгкая жажда кожаных мешков и уверенность, что никто её недостоин, кроме неё самой.

Борис медленно кивнул.

— Лошадь не просто злая, — сказал он. — Лошадь — это характер. Но с уклоном в сторону абсолютного зла.

— Она наступила мне на ноги у заставы, — сообщил Ларс. — Дважды. При свидетеле.

— Значит, не тихая, — задумчиво сказал Борис. — Ладно. Оставляй. Постараюсь пережить.

Он взял поводья, и Беда, к удивлению Ларса, послушно двинулась за ним, даже не попытавшись кого-нибудь ударить. Видимо, признала в Борисе родственную тьму.

Ларс остался на улице. Без лошади, но с целым мешком. И с двумя ногами, которые теперь болели синхронно и, казалось, обиженно.

Он посмотрел назад — в сторону аккуратных, богатых улиц, где стекло витрин уже начинало ловить утренний свет. Здесь всё работало по расписанию, по плану, по деньгам. Здесь можно было всё купить, если платить достаточно. Потом вперёд — туда, где мостовая постепенно становилась менее ровной, а дома — ниже и темнее.

Там, в бедных кварталах, между сыростью и теснотой, был дом, где жила Иви. И там же, вероятно, ждал врач Гилан. Если он ещё ждал.

В Маммоксе всё происходило быстро. За неделю отсутствия Ларса могло произойти всё. Иви могла выздороветь. Иви могла умереть. Гилан мог уйти в другой город. Или, что хуже всего, цена на лечение могла взлететь так высоко, что аванса, который оставил Ларс, будет недостаточно.

Ларс перехватил ремень мешка поудобнее и пошёл пешком по дорогому городу в сторону тех улиц, которые на красивых картах обычно не рисуют. С каждым шагом боль в ногах казалась всё менее важной. С каждым шагом вперёд растущая тревога становилась всё более реальной.

Иви ждала.

И время не ждало никого.

ШАНС НА ЖИЗНЬ

Дом, где жила Иви, выглядел так, как выглядят дома людей, которые разучились верить в лучшее. Краска облезла не с какой-то особой художественностью — просто облезла, как кожа у человека, который забыл, что такое забота. Ставни висели криво. Дверь была тёмного цвета, который никто специально не выбирал, просто время покрасило её в этот цвет, и никто не возражал.

Ларс поднялся по лестнице, которая скрипела под каждым шагом, как будто считала его шаги, и записывала в тетрадь. Третий этаж. Комната в конце коридора. То же самое, что было два месяца назад, и два года назад, и, вероятно, будет ещё два года спустя.

Он постучал.

Голос Иви донёсся с другой стороны двери — слабый, как голос человека, который уже полулежит в могиле и просто вежливо проверяет погоду.

— Входи.

Ларс вошёл.

Иви лежала на кровати. Не сидела, не полусидела, не делала попытку сидеть. Просто лежала, как существо, которое давно смирилось с горизонтальным положением как с главной позицией в жизни.

Её лицо было бледным. Не просто бледным — белым, как бумага, на которой кто-то пытался написать жизнь, но забыл чернила. Волосы были растрёпаны так, как их растрёпывает ночной пот и отчаяние. Глаза были большими, потому что лицо стало тоньше, и теперь глаза выглядели как два окна в пустом доме.

Но когда она увидела Ларса, что-то в её выражении изменилось. Не улыбка — улыбка требует энергии, которой у Иви не было. Просто глаза чуть прояснились, как если бы в пустом доме кто-то зажёг одну лампочку.

— Ты вернулся, — сказала она.

— Я вернулся, — подтвердил Ларс.

Он подошёл к кровати и сел на край, осторожно, как человек, который садится на лёд и не уверен, выдержит он или нет.

— Как ты? — спросил он, хотя знал, что ответ будет либо ложь, либо правда, которую он не хочет слышать.

— Я живу, — ответила Иви. — В смысле, технически.

Ларс не стал вступать в философский спор. Философия была роскошью для здоровых людей.

— Лекарства привёз, — сказал он и показал мешок.

Иви посмотрела на мешок как человек смотрит на чудо, которое только наполовину верит, что это чудо, а не галлюцинация.

— Пришлось постараться? — спросила она.

— Спасти от Беды. Она пыталась его съесть по дороге. Дважды. Я остановил её оба раза.

Иви издала звук, который был где-то между смехом и кашлем, и который было невозможно объяснить, не боясь обидеть её лёгкие.

— Она святая, — сказала она.

— Стражник так и сказал.

— Стражник был прав.

Ларс улыбнулся. Одну секунду. Потом улыбка исчезла, потому что улыбаться было некогда, и он сосредоточился на главном.

— Иви, слушай, — начал он. — Гилан — врач. Хороший врач. Но он живёт в доме, где есть место. Тёпленькое место. И он готов, чтобы ты жила у него. Пока не выздоровеешь.

Иви смотрела на него долго.

— А я выздоровею? — спросила она тихо.

Ларс не мог сказать ей правду, потому что правда была: может быть, если повезёт, если врач хороший, если лекарства работают, если ты будешь сражаться, и ещё много разных «если».

Вместо этого он сказал:

— Да. Выздоровеешь.

Иви кивнула. Она была умная. Она знала, что он врёт. Но она также знала, что это добрая ложь, и добрая ложь иногда нужнее правды.

— Тогда идём, — сказала она.

Ларс помог ей встать. Её вес был таким лёгким, что он испугался, что она рассыпется, как пыль, если сильно прижать. Её руки были холодными. Её дыхание было шумным. Но она встала, и она дышала, и этого было достаточно.

Он взял её на руки.

Не как человек берёт вещь. Как человек берёт надежду, очень осторожно, чтобы не сломать.

Дом врача Гилана был лучше. Ненамного лучше, но лучше. Стены были целыми. Дверь висела на нормальных петлях. Окна были вымыты, хотя бы один раз в месяц.

Ларс постучал.

Дверь открылась.

Марта была старой женщиной. Старой не в плане возраста — старой в плане того, сколько жизни она пережила и решила, что ещё что-то пережить не помешает. На её лице была сеть морщин, каждая из которых рассказывала историю. На её волосах была седина, которую она не красила, потому что поняла, что это бессмысленно. Но в её глазах была доброта, которая была редкостью в этом городе.

Когда она увидела Ларса с Иви на руках, что-то в её выражении изменилось.

— Входите, — сказала она быстро посторонившись.

Ларс вошёл, держа Иви осторожно. Марта закрыла дверь за ними, как будто закрывала дверь перед голодным миром.

— Гилан! — позвала она. — Гилан, они здесь!

Из задней комнаты вышел врач Гилан.

Гилан был старым и сердитым. Гилан выглядел как человек, который давно перестал верить в справедливость и решил просто исправлять ошибки, которые справедливость оставляла позади.

Он посмотрел на Иви.

— Положи её в комнату слева, — сказал он Ларсу. — На кровать. Осторожно.

Ларс сделал это. Комната была маленькой, но она была чистой. На окне висели занавески. На полу лежал коврик. Кровать была не роскошной, но она была сухой и тёплой, и это было больше, чем у Иви было раньше.

Он положил её так, как положил бы святыню.

Когда он вышел, Гилан уже стоял с каким-то флаконом в руках и что-то бурчал себе под нос.

— Так, слушай, парень, — сказал он Ларсу. — Я буду лечить твою сестру. Я буду кормить её. Я буду делать всё, что нужно. Но, клянусь громом земляного быка, если ты попытаешься платить мне лишние деньги из жалости, я засуну этот лекарственный флакон тебе в такое место, что ты не сможешь сидеть месяц и будешь думать, что это была ещё хорошая идея!

Ларс поморгал.

— Понял, — сказал он.

— И второе, — продолжил Гилан, размахивая флаконом как оружием. — Если ты не прищурился от боли в ногах, глядя на неё, то я клянусь огнём трёх тысяч солнц, что эти ноги не твои, а принадлежат какому-то другому человеку, и ты их украл. Так что не строй из себя героя. Болят — значит болят.

— Болят, — признался Ларс.

— Вот видишь! — воскликнул Гилан, как будто только что выиграл судебный процесс. — И ещё, — добавил он, глядя на Ларса с видом человека, который только что придумал ещё одно условие. — Если ты принесёшь сюда опасность — если кто-то будет искать тебя, если ты натворишь делов с какими-то королями, если ты украдёшь что-то, что нужно найти, — я выкину тебя отсюда и переломаю тебе ноги сам, чтобы у тебя было время подумать о последствиях!

— Понял, — сказал Ларс.

— Понял, понял, — буркнул Гилан. — Никто никогда не слушает. Я говорю, и они смотрят на меня как телята на новые ворота. Ладно, слушай сюда, — он подошёл ближе, и его голос стал чуть мягче. — Твоя сестра умная. Умная, как дьявол в законодательстве. Она будет бороться. Лекарства будут работать. Но ты должен быть там. Не в смысле физически, я знаю, ты гонец, ты будешь бегать. Я в смысле — она должна знать, что ты борешься тоже. Понимаешь?

Ларс кивнул. Он понимал.

— Хорошо, — сказал Гилан. — Марта приготовит для неё еду. Я буду давать лекарства. Ты будешь приносить деньги и надежду. В этом порядке: сначала деньги, потом надежда, потому что надежда без денег — это просто боль с красивым названием.

Марта принесла чай.

Чай был горячим. Чай был с мёдом. Чай был тем, что нужно людям, когда они больны и когда весь мир выглядит серым и холодным.

Гилан пошёл к Иви и начал что-то объяснять ей про лекарства. Его голос из громкого и сердитого превратился в спокойный и уверенный. Когда он говорил о лечении, он говорил как человек, который знает, что делает, и знает, что всё будет хорошо. Иви слушала, кивая, и в её глазах была уже не только надежда, но и что-то ещё. Что-то, что выглядело как решимость.

Ларс посмотрел на них и понял, что Иви в безопасности. Не здоровая — в безопасности. И это было всё, чего он мог просить прямо сейчас.

— Я должен идти, — сказал он Марте, протягивая кожаный мешок.

— Я знаю, — ответила она. — Иди. Она будет в порядке.

Ларс вышел на улицу.

Солнце было уже высоко. Город переполнялся людьми, торговцами, теми, кто считал монеты, и теми, кто пытался их украсть.

Ларс понимал, что у него было мало времени. Мешок с лекарствами стоил больших денег. Деньги нужны были на жильё врача. На еду. На следующие лекарства.

Гильдия платила за доставку. Платила неплохо. Но платила только за успешную доставку, и только если ты вернулся живым, и только если ты никому не рассказал, что везёшь.

Ларс направился к таверне, где обычно собирались гонцы. Таверна называлась «У Трёх Жареных Кроликов» и находилась на той стороне города, где жили люди, которые не спали ночей и не плакали днём, потому что плакать было некогда.

Там была работа. Там всегда была работа.

И там была опасность.

Но опасность была менее страшной, чем голос Гилана, который только что сказал: если ты натворишь делов, я выкину тебя из дома.

Ларс был готов к опасности.

Ларс не был готов к ответственности перед человеком, который открыл ему дверь просто потому, что он был врачом, а врачи помогают людям.

Но жизнь редко спрашивает, готов ли ты.

Жизнь просто происходит.

И ты либо бежишь за ней, либо она проходит мимо и никогда больше не вернётся.

ЯРМАРКА И ХАРТИИ ВОЛЬНОСТИ

Город готовился к ярмарке свадеб, и это выглядело как война, которая случайно объявила себя праздником.

Ларс шёл по улице, где люди в спешке вешали гирлянды, расставляли столы, и время от времени что-то падало с громким звуком, сопровождаемым классическим выражением лица человека, который только что понял, что совершил ошибку.

На главной площади большая цветочная арка медленно перекашивалась. Медленно. Очень медленно. Люди смотрели на неё со стороны, как на провал в кино. Потом арка, наконец, упала, прямо на стол с кольцами для свадеб. Кольца разлетелись в разные стороны. Одно кольцо прилетело прямо в окно булочной. Булочница выглядела так, как выглядят женщины, когда их уважение к миру только что упало на несколько пунктов.

Ларс обошёл эту сцену беспорядка и направился к таверне «У Трёх Жареных Кроликов».

Таверна как всегда была шумной. Полна гонцов, торговцев, людей, которые имели дело с деньгами, и людей, которые были уверены, что имеют дело с деньгами, но на самом деле имели дело с иллюзиями.

За стойкой стоял хозяин, толстый человек по имени Мерв, который имел встроенный счётчик денег вместо мозга.

— Ларс! — кричал Мерв через шум. — Ты доставил?

— Доставил, — ответил Ларс.

— Живой?

— Живой.

— Товар целый?

— Целый.

Мерв кивнул, достал мешочек с монетами и бросил его Ларсу через стойку. Мешочек летел в воздухе, как маленькая птица, которая не очень хотела летать, и приземлилась Ларсу в грудь. Ларс поймал его.

— Отлично, — сказал Мерв. — Слушай, есть новая работа. Большая. Очень большая. Но она после ярмарки.

— После ярмарки? — спросил Ларс.

— Да, парень. Три дня. Можешь ждать три дня?

— Могу, — ответил Ларс, хотя не мог. Три дня — это долго, когда нужны деньги.

— Хорошо, — сказал Мерв и кивнул на одного человека, сидящего в углу таверны.

Этот человек был совсем не похож на остальных гонцов. Остальные гонцы выглядели как люди, которые постоянно бегут и иногда вспоминают, что нужно поесть. Этот человек выглядел как деньги, которые получили человеческую форму и решили прогуляться.

Он был одет в чёрный костюм, который явно стоил столько же, сколько Ларс заработает за год. На нём были кольца. На его шее была цепь. В его глазах было отсутствие сомнений относительно того, что он центр вселенной.

— Это Гуго, — представил его Мерв. — Он очень важный клиент. Очень, очень важный.

Гуго поднял глаза и посмотрел на Ларса. Посмотрел так, как смотрят на насекомое, которое случайно появилось в салате. С интересом, но без уважения. С любопытством, но без надежды. С полным понимаем, что скоро он не будет о нём думать, кроме редких случаев меланхолии.

Потом снова опустил глаза в свой напиток.

— Гуго ищет гонца, — продолжил Мерв. — Специального гонца. Для специальной работы. Очень опасной. Очень хорошо оплачиваемой.

— После ярмарки, — уточнил Ларс.

— После ярмарки, — подтвердил Мерв.

Ларс кивнул. Он не понимал масштабы трагедии, но знал, что это означает деньги. Большие деньги. И большие деньги обычно означали большую опасность.

— Что пить? — спросил Мерв, уже отворачиваясь.

— Воду, — сказал Ларс.

Мерв фыркнул.

— Воду. Я говорю, серьёзно, в таверне просят воду. Это как приходить в публичный дом и просить философскую беседу с самой красивой девушкой.

Он всё равно принёс воду. И вместе с водой принёс суп. Суп был горячим, густым, и содержал в себе какие-то ингредиенты, которые Ларс предпочитал не идентифицировать.

Ларс ел суп и смотрел на происходящее в таверне.

За одним столом два гонца играли в кости. Один из них явно проигрывал, потому что его лицо выглядело как лицо человека, который только что понял, что вся его жизнь — это ошибка. Второй гонец улыбался, как улыбаются люди, которые только что украли будущее другого человека.

За другим столом девушка в грязном платье сидела с мужчиной в чистом плаще и внимательно слушала его. Когда мужчина встал и ушёл, она встала и ушла в другую сторону, с его кошельком в кармане.

За третьим столом старый гонец пил что-то, что выглядело как сырая месть.

Это была таверна. Это был мир гонцов. Это была жизнь Ларса.

Когда он закончил есть суп и встал, чтобы уйти, Мерв крикнул ему вслед:

— Помни! После ярмарки!

Ларс кивнул и вышел.

На улице уже начинало темнеть. Солнце садилось за дома, как человек, который устал стоять и решил наконец сесть. Небо было оранжевого цвета, потом красного, потом фиолетового, потом синего — как если бы день умирал очень красиво, но всё равно умирал.

Ларс направился к дому врача Гилана. Ему нужно было проверить Иви. Убедиться, что она ещё живёт. Убедиться, что лекарства работают. Убедиться, что мир не развалился без него.

Но на выходе из квартала гонцов он наступил на что-то мягкое.

Это было что-то мягкое, старое и кричащее.

— AAAAA! — кричало это что-то. — Мою ногу! Мою ногу!

Ларс посмотрел вниз. Под его сапогом лежал старик. Старик был одет в грязные тряпки, которые когда-то были одеждой. У старика было лицо, которое выглядело как карта всех ошибок его жизни. У старика были глаза, которые смотрели на Ларса с видом: «Ты только что завершил список причин, почему мне стоило умереть ещё в молодости».

— Отпусти ногу! — кричал старик.

Ларс убрал ногу.

Старик сидел на земле и касался своей ноги, как будто проверял, всё ещё ли она там, и если да, то может ли он её обвинить в чём-то лично.

— Помочь? — спросил Ларс.

— Помочь? — повторил старик. — Помочь?! Ты наступил мне на ногу, и теперь ты спрашиваешь, помочь?! Это как спросить у человека, которого ты только что ударил мечом, помочь ему встать!

Ларс помог старику встать.

Старик встал и стоял с видом человека, который только что пережил войну, но война была с его же собственной ногой.

— Куда ты идёшь? — спросил Ларс.

— Куда я иду? — повторил старик. — Я иду... в сторону, противоположную твоему направлению. Навсегда. До конца жизни.

Но потом старик поколебался.

— Если вкратце, я иду... в никуда. Моя ночёвка рухнула, когда они строили эту чёртову ярмарку. Рухнула, и теперь я сплю на улице, как какой-то бродяга.

— Где это было? — спросил Ларс.

— На площади, где была ещё одна арка. Огромная. Красивая. Дорогая. Она упала... Вот так, просто упала. И вот моя палатка и моя ночёвка тоже рухнули.

Ларс посмотрел на старика.

Старик был жалким. Абсолютно жалким. Как человек, который забыл, что такое удача, и даже надежда на неё казалась оскорбительной.

— Я помогу, — сказал Ларс.

— Так же как с ногой? — спросил старик.

— Я просто помогу, — повторил Ларс.

И так они прошли вместе — Ларс и старик — по улицам квартала, где строили ярмарку, где всё падало, где всё ломалось, где всё было беспорядком.

Они нашли остатки палатки. Остатки ночёвки. Остатки жизни старика, разбросанные по земле, как если бы жизнь была салатом, а ветер был очень голодным.

Ларс помогал старику собирать вещи. Старик ругался при этом, как человек, который уверен, что каждое его слово — это приговор богам за то, что они его забыли.

— Это всё потому, что ярмарка! — кричал старик. — Эта чёртова ярмарка! Если бы я знал, я бы собрал хартии! Я бы собрал все одиннадцать хартий вольности, и я бы запретил этот кошмар!

— Какие хартии? — спросил Ларс, собирая куски ткани.

Старик остановился и посмотрел на Ларса, как человек смотрит на существо, которое только что задало самый глупый вопрос в истории.

— Какие хартии? — повторил старик. — Что значит какие хартии?!

Он сел на обломок палатки и начал объяснять.

— Хартии вольности, парень, — сказал он медленно, как если бы говорил с очень маленьким ребёнком. — Это одиннадцать документов. Один для каждого королевства в Конкордии. Каждый король подписывает свою хартию, обещая не делать определённые вещи. Не может начинать войны. Не может брать слишком много налогов. Не может запрещать торговлю. И так далее.

— И что? — спросил Ларс.

— И что?! — воскликнул старик. — И что?! Если у тебя есть хартии, если ты собираешь все одиннадцать и показываешь их, то любое королевство должно подчиниться! Этот закон сильнее, чем закон совета королей! Собрав все хартии, можешь делать что хочешь, хоть своё королевство основать, и все его примут!

— Но их никто не собрал? — спросил Ларс.

— Никто и никогда, — ответил старик. — Потому что это невозможно. Потому что каждый король держит свою хартию под замком, в сундуке, под кроватью, в самом секретном месте. Потому что хартии — это власть, а власть не дают просто так.

Старик кашлял, как человек, который только что прожил много жизней и каждая из них была болезненной.

— Я был гонцом, как ты, — сказал старик. — Сорок лет назад. Может быть, пятьдесят. Память уже не та. Я слышал истории про хартии. Я знаю, что они существуют. Но собрать их все? Невозможно.

Ларс помогал старику всю вторую половину дня. Они собирали обломки. Они искали какой-то кров. Они нашли заброшенный амбар на краю города, и там старик мог переночевать.

Когда солнце полностью скрылось и свет исчез, старик посмотрел на Ларса.

— Ты хороший человек, — сказал он. — Плохое время для хорошего человека. Но всё равно хороший. Мне тебя даже немного жаль.

Ларс не ответил. Он просто кивнул и ушёл.

К дому врача Гилана он пришёл поздно вечером, когда весь мир спал. Когда город был тихим. Когда казалось, что Маммокс — это не город, а огромное спящее животное.

Марта открыла дверь, хотя Ларс не постучал. Как будто она знала, что он придёт. Как будто она ждала.

— Иви спит, — сказала она. — Весь день принимала лекарства. Ела. Спала.

— Всё хорошо? — спросил Ларс.

— Всё хорошо, — ответила Марта.

Ларс прошёл в комнату, где спала Иви. Она спала, как спят люди, которые впервые в жизни чувствуют себя в безопасности. Её дыхание было спокойным. Её лицо было чуть розовее, чем было раньше. Цвет жизни медленно возвращался.

Ларс сел рядом с ней и заснул.

Его голова упала на край кровати. Его руки повисли безжизненно. Его ноги — те ноги, на которые Беда наступила два раза, — наконец получили хоть какой-то отдых.

Через час Марта вошла в комнату и укрыла его пледом. Она сделала это осторожно, как укрывают близкого человека. Она посмотрела на сидящего рядом с сестрой брата и поняла, что этот молодой человек несёт груз, который слишком тяжелый для него.

Она закрыла дверь и вернулась в свою спальню.

В доме было тепло.

В доме было безопасно.

Жизнь случилась.

И никто её не планировал.

ЯРМАРКА НЕВЕСТ: СПРОС И ПРЕДЛОЖЕНИЯ

Ларса разбудил Гилан.

Не мягко. Не вежливо. Просто Гилан вошёл в комнату, где спал Ларс, и начал кричать на него вещи, которые было бы вежливо не кричать.

— Просыпайся, ленивое существо! — орал Гилан, стоя над спящим Ларсом. — Ты чуешь? Ты чуешь?!

Ларс открыл глаз.

— От тебя воняет! — продолжал Гилан. — От тебя воняет так, как воняет кладбище после войны! Как воняет дьявол после горячей ванны! Как воняет смерть, которая уже давно разложилась и больше даже не уверена, что когда-то была живой!

Ларс сел, пытаясь понять, где он находится и почему врачи считают оскорбления лучшим способом разбудить человека.

— Иди помойся! — кричал Гилан. — Пока ты не превратился в отдельный вид жизни! Пока твой запах не получил собственное королевство и не начал войну за территорию!

— Я пойду, — сказал Ларс.

— Ты не просто пойдёшь, — добавил Гилан, размахивая руками. — Ты пойдёшь так, как идут люди, которые поняли, что они преступление против человечества! Клянусь всеми святыми и несколькими грешниками, если ты вернёшься сюда в таком состоянии, я буду использовать тебя как тестовый объект для новых лекарств!

Марта появилась с полотенцем и чистой рубашкой, как будто она уже знала, что это произойдёт.

— Иви просит тебя зайти перед тем, как ты уйдёшь, — сказала она мягко.

Ларс встал и пошёл в комнату, где Иви делали процедуры.

Иви сидела. Не лежала. Сидела. На кровати, облокотившись на подушки, с видом человека, который вчера был в могиле, а сегодня решил посмотреть, как выглядит жизнь.

Её лицо было более розовым. Её глаза были более ясными. Её руки дрожали, но руки дрожали от усилия, а не от болезни.

Когда она увидела Ларса, она улыбнулась.

Она улыбнулась.

Это было чудо.

— Привет, — сказала она.

— Привет, — ответил Ларс, и голос его был тоньше, чем обычно, потому что в горле что-то случилось, что-то, связанное с надеждой и слезами.

— Помоги мне поесть? — попросила она.

Ларс помог. Марта принесла каши. Каша была простая, но Иви ела её, как человек ест священное причастие. Медленно. Благодарно. Как будто каждая ложка была чудом.

После того как Иви поела, она посмотрела на Ларса с выражением лица, которое было знакомо ему с детства — выражение просьбы.

— На ярмарке будут сувениры, да? — спросила она.

— Конечно, — ответил Ларс.

— Ты принесёшь мне что-нибудь? — спросила Иви. — Хоть что-нибудь. Маленькое. Что-нибудь красивое. Я хочу что-нибудь красивое.

Ларс понимал. Она хотела что-нибудь, что не было бы болезнью. Что-нибудь, что не было бы лекарством. Что-нибудь, что было бы просто красивым и бесполезным, и чудесно глупым.

— Обещаю, — сказал Ларс.

Потом Гилан вытолкнул его из дома с полотенцем и чистой одеждой, кричав что-то про «чувство обоняния» и «человеческое достоинство» и «если я ещё раз почую запах, похожий на войну, я буду требовать компенсацию от самой природы».

Баня была на краю города, в районе, где вода текла нормально и люди смывали грязь цивилизации.

Баня была также местом, где Ларс решил, что просто водных процедур было недостаточно.

Потому что когда он входил в баню, его нога соскользнула на мокрых камнях, и он упал. Упал красиво, по касательной, прямо в деревянный таз с водой.

Таз упал и сломался.

Вода разлилась.

Ларс вылез из таза, весь в мыльной воде, в дереве, в стыде.

— Я ЗАПЛАЧУ! — кричал он банщику.

Банщик, человек с телом, которое выглядело как географическая карта мышечной массы, просто посмотрел на Ларса и сказал:

— Да, ты заплатишь.

Потом Ларс вымылся. Вымылся так, как моется человек, который хочет убедиться, что его кожа всё ещё есть под грязью. Вымылся, растёр кожу щёткой, вымыл волосы горячей водой и холодной водой и водой, температура которой казалась зависима от настроения банщика.

Когда он вышел из бани, чистый и новый, как человек, который только что переродился, он тут же наступил на куриное яйцо.

Яйцо было в шаге от двери. Яйцо было чьим-то и не принадлежало никому одновременно. Яйцо было судьбой.

Ларс наступил.

Яйцо раздавилось.

Желток растекался по его чистому ботинку, как слеза судьбы, которая решила, что этот человек слишком долго был чистым.

Банщик смотрел и смотрел.

— Ты тоже за это заплатишь. — сказал он.

— Да, — согласился Ларс убитым голосом. — За это тоже.

От бани до ярмарки было не так уж далеко. Можно было пройти пешком, глядя на то, как город готовится к трёхдневному празднику беглецов и надежды.

На улицах уже толпились люди. Люди, которые пришли торговать, люди, которые пришли жениться, люди, которые пришли просто смотреть на других людей и судить их молча.

Ярмарка была чудом и кошмаром одновременно.

Представьте себе: тысячи людей. Половина из них моложе двадцати лет. Половина из них убеждена, что они найдут здесь настоящую любовь. Все они имеют одну-две недели, чтобы сбежать из своего королевства и начать жизнь в другом.

Правила простые: приходи на ярмарку, найди человека из другого королевства, согласись выйти замуж или жениться и уходи оформлять документы. Три дня в году, когда границы Маммокса и всей Конкордии открыты нараспашку, и люди могут пересекать их так же вольно, как петухи переходят дороги.

На сцене в центре площади стояла первая претендентка.

Её звали Милисса. Она была молода. Она была громкая. Она была в розовом платье с рюшами, которые выглядели как еда для очень богатых птиц.

— Меня зовут Милисса! — кричала она в толпу. — Мне двадцать три года! Я ищу богатого человека, который меня спасёт из этого ужасного королевства! Я готова жить где угодно, кроме как здесь! Я готова полюбить кого угодно, если у него есть деньги!

Толпа аплодировала.

Вышло пять мужчин.

Милисса выбрала самого богатого по одежде. Они целовались у всех на виду как люди, которые только что выиграли лотерею, и ушли оформлять брак.

Потом на сцену вышла вторая претендентка.

Её звали Луиза. Она выглядела на семьдесят лет. Или, может, на сорок. Было невозможно понять, потому что её лицо было нарисовано так, как нарисовано лицо человека, который попросил художника «сделать так, чтобы я выглядела молодой», а художник ответил: «Хорошо, но я не гарантирую, что это будет выглядеть как молодость».

— Меня зовут Луиза! — кричала она. — Я ищу мужчину, который не будет задавать вопросы! Я готова жить в любом королевстве! Я готова даже забыть, что когда-то была Луизой!

Толпа смеялась.

Вышло два старика.

Луиза выбрала того, который был толще, потому что толщина означала богатство, они целовались так, как целуются люди, которые уже потеряли надежду на что-то лучшее, и ушли.

Потом на сцену вышел первый молодой претендент.

Его звали Максимус. Он был голый по пояс. Не нужно спрашивать, почему. Он просто решил, что голый торс — это язык, который все понимают.

— Меня зовут Максимус! — кричал он, разминая мышцы. — Я ищу женщину, которая готова любить мужчину!

Он помолчал, как будто это была глубокая мысль.

— Я очень красивый! — добавил он.

Он был не очень красивый. Он был как результат того, если бы боксёр попросил скульптора сделать себе лицо, а скульптор ответил: «Ладно, но это будет выглядеть как лицо, которое боксёр побил».

Тем не менее три женщины выбежали на сцену и обняли его.

Максимус выбрал первую. Они целовались у всех на виду, как люди целуются, когда знают, что это в последний раз в жизни. Потом они ушли.

Ларс стоял в толпе и пытался найти украшение для Иви.

Украшения были везде. На прилавках, на людях, в руках людей, которые хотели их продать. Украшения были дешёвыми и красивыми, как всё на ярмарке.

Ларс нашёл маленький платок. Платок был зелёным. Платок был мягким. Платок выглядел так, как выглядит платок, когда его делали люди, которые знают, что такое красота, но решили, что красота не должна быть дорогой.

Он купил платок и положил его в карман как драгоценный артефакт.

Потом он встал в толпу и смотрел на сцену, где вторая волна претендентов уже начинала представляться.

На сцену вышла девушка.

Но не просто девушка.

На сцену вышла Селеста.

Её волосы были тёмными, как ночь, которая решила, что она красива и без звёзд. Её глаза были серые, как глаза человека, который видел справедливость и решил, что она и справедливая, и красивая одновременно. Её платье было синее, не крикливое синее, а синее, как глубокое море, которое знает свою цену.

Но платье было необыкновенным.

На платье были символы. На платье была вышивка, которая выглядела как история, рассказанная нитками золота. На платье была печать.

Печать королевства Традиций.

Селеста была принцессой.

Когда она посмотрела на толпу, толпа замолчала.

Не потому, что она кричала.

Потому что она просто стояла там, как человек, который не нуждается в том, чтобы кричать, чтобы быть услышанным.

Потому что все мужчины в толпе посмотрели на неё, как голодные собаки смотрят на кость, которая находится в одном сантиметре от их морды. С жаждой. С отчаянием. С полным пониманием того, что это не для них.

— Меня зовут Селеста, — сказала она. Не кричала. Сказала. Её голос был тихим, но он был услышан каждым в толпе, как будто она кричала прямо в ухо каждому. — Я ищу человека, который понимает, что жизнь — это не место, а выбор.

Толпа посмотрела друг на друга, как люди смотрят, когда они услышали что-то, что они не понимают, но им кажется, что это важно.

— Я не ищу спасения, — продолжила Селеста. — Я не ищу богатства. Я не ищу красивого лица или сильного тела. Я ищу партнёра. Человека, который будет стоять рядом со мной, а не позади меня и не впереди меня. Если вы готовы быть таким партнёром, выходите на сцену.

И ничего не произошло.

Ничего.

Толпа стояла и смотрела, а в глазах у всех были одинаковые мысли: эта девушка выше моего понимания того, что я могу ей предложить.

Селеста ждала.

Селеста улыбнулась.

Селеста повернулась, чтобы уйти.

И в этот момент Ларс понял, что его жизнь только что изменилась.

Но это была информация, которую он получит позже.

Сейчас он только смотрел.

Сейчас он только видел.

Сейчас он только стоял в толпе с зелёным платком в кармане, предназначенным для сестры, и думал о том, что в мире существуют люди, которые не кричат, но всё равно становятся центром всей вселенной.

Люди, которые просто стоят.

И весь мир падает к их ногам.

СОВЕТ ВСЕХ КОРОЛЕЙ

В подземном зале дворца Маммокса, где свет едва пробивался сквозь узкие окна, сидели одиннадцать королей и королев.

Они сидели в полукруге, как если бы полукруг был способен вместить в себя власть над всей Конкордией. На столе перед ними лежали карты, письма, доклады — бумаги, которые рассказывали историю, которую никто не хотел слышать.

Гуго стоял в углу комнаты и писал. Писал без эмоций. Писал так, как пишут люди, которые просто записывают слова других людей.

Король Маммокса, хозяин этого подземелья, первым заговорил.

— Волна мигрантов, — сказал он медленно. — Её интенсивность растёт. Люди уходят из королевств и движутся к нам. Нам нужно что-то решать.

Король Логики, худой человек с очками и видом того, кто решил, что математика важнее людей, вздохнул.

— Это не война. Это демографический сдвиг. Сорок три процента увеличение миграции. Факт. Ничего более.

Король Воли, огромный человек с мышцами, которые выглядели как отдельная история, встал со своего места.

— Это угроза! Много людей идёт к нам! Это точно не к добру, нам надо готовиться!

Король Маммокса, толстый человек с золотыми цепями, с видом того, кто считает деньги даже во сне, перебил его:

— Они уходят потому, что там больше платят. Это факт. Люди движутся за деньгами. Но никто так массово не меняет работу.

Король Технократии, сухой человек в очках, с видом того, кто верит только в механизмы и машины, произнёс:

— Волна предсказуема. Я посчитал по формулам. Если волна продолжится с такой же скоростью, через четыре недели население упадёт на сорок восемь процентов. Это — пиковая точка. После неё волна затухнет. Или нет. Данных недостаточно.

Королева Справедливости, худая женщина с видом того, кто всю жизнь слышит истории несправедливости и устала от них, подняла голос:

— Мы не спросили людей! Почему они уходят? Может быть, они бегут от несправедливости в своих королевствах? Может быть, нам нужно сначала их выслушать, а потом действовать?

Королева Пиратов из королевства Анархии, загорелая женщина со шрамом на лице и видом того, кто давно научился не думать о завтрашнем дне, смеялась.

— Людей выслушивать? Королева, ты наивна. Люди врут. Все врут. Я вот лгу постоянно, и ничего. Волна — это возможность. Кто уходит из своего королевства, тот может прийти в моё. Пираты приветствуют хаос.

Король Традиции, старый человек с видом того, кто помнит, когда мир был проще, медленно кивнул.

— В древние времена мы запирали границы. Люди не могли уходить. Они были привязаны к земле. Земля — это дом. Дом — это всё. Почему в далёких землях этого не делают?

— И в древние времена все три королевства развалились, — добавила Королева Справедливости. — Люди восстали. Помните? История учит нас...

Король Традиции молчал, потому что история действительно учила этому, но он выбрал её не учитывать.

Королева Эвфории, молодая женщина в ярком платье, которое выглядело как праздник, даже когда вокруг была война, встала.

— Может быть, это знак того, что нам нужно устроить великий карнавал? Праздник для всех королевств! Когда люди видят красоту и торжество, они не хотят уходить!

Все посмотрели на королеву Эвфории. Молча.

Король Кристалла, красивый человек с видом того, кто смотрел в зеркало слишком много раз, произнёс:

— Волна не проблема красоты. Красота везде. Если люди уходят, значит, они некрасивы в душе. Моё королевство прекрасно, и мои подданные остаются.

Королева Гармонии, спокойная женщина с видом того, кто всегда находится в центре всех конфликтов, но остаётся невредимой, просто сказала:

— Может быть, волна — это часть баланса? Всё должно быть в гармонии. Люди уходят, люди приходят. Это естественный ритм.

Король Средних, нейтральный мужчина среднего роста, среднего возраста, со средним выражением лица поднял руку.

— Я предлагаю ничего не делать. Мы видим, что происходит, и мы знаем, что нужно подождать, пока ясность придёт сама.

Король Логики снял очки и потёр глаза, как человек, который понял, что логика не поможет против хаоса многих голосов.

— Это не решение. Нам нужно действовать.

Король Маммокса встал.

— Согласен. Во время кризиса нам нужен один голос. Один правитель. Кто считает, что должен быть назначен единый правитель?

Все неохотно подняли руки.

— Теперь, — продолжил король Маммокса, — кто считает, что он сам должен быть этим одним правителем?

Все одиннадцать королей и королев подняли руки одновременно.

Молчание.

Гуго записал это в протокол.

Король Логики снял очки, он это делал часто, когда был в растерянности.

— Это логически невозможно. Один не может быть одиннадцатью.

— Я должен быть правителем! — кричал король Воли. — Я самый сильный! Сила правит!

— Нет, — возразила королева Справедливости. — Справедливость правит. Справедливость — это основа власти.

— У меня больше денег, чем у всех вас вместе, — сказал король Маммокса. — Деньги — это власть. Я должен быть правителем.

— Традиция говорит, что правителем должен быть тот, кто из королевской крови, — добавил король Традиции. — Я из самой старой королевской семьи.

— Техника говорит, что правитель должен быть избран по математической формуле, — произнёс король Технократии. — Я почти рассчитаю. Мне нужна ещё неделя вычисления.

— Мне всё равно, как вы выберете, — сказала королева Пиратов. — Главное, чтобы я могла работать в тени. Давайте выберем кого-нибудь слабого, и тогда я буду настоящей властью.

— Моё королевство красиво, — произнёс король Генодиума, — Правитель должен быть красивым. Красивых все любят. Я красивый.

— Гармония должна выбрать правителя, — сказала королева Гармонии. — И только гармония.

— Карнавал! Выберем правителя через карнавал! — кричала королева Эвфории. — Танцы, музыка, веселье!

— Я жду, что вы решите, — сказал король Средних. — Я не спешу.

Королева Справедливости встала.

— Это невозможно. Мы здесь уже три часа, и мы не ближе к ответу, чем в начале. У каждого из нас свои критерии, свой взгляд на власть. Мы никогда не согласимся.

Король Маммокса посмотрел на Гуго.

— Она права. Давайте отложим. Встретимся снова... — он посмотрел в потолок, как будто ища вдохновения, — через месяц.

— Месяц? — спросил король Логики. — Волна не может ждать месяц.

— Через неделю? — предложил король Маммокса.

— Через неделю всё разрушится, — сказал король Воли.

— Через три дня? — спросила королева Справедливости.

— Через три дня? — повторил король Маммокса. — Хорошо. Через три дня. Когда ярмарка закончится.

Гуго записал: «Совет перенесён на три дня. Следующее заседание после ярмарки брачных союзов».

Никто не возражал. Потому что ни у кого не было идей.

Короли и королевы встали и начали уходить, каждый размышлял о том, почему именно он должен быть правителем, и ни один не понимал, почему его не выбрали.

Король Воли пробрался мимо Гуго и просто сказал:

— Эта волна. Она не просто волна.

Гуго посмотрел на него.

— Что вы имеете в виду, Ваше Величество?

— Я не знаю, — ответил король Воли. — Но я чувствую опасность. И это плохо. Волна идёт с севера. Я знаю войну. А это не война. Это что-то другое, что-то пострашнее.

Он вышел.

Гуго остался один с протоколами, которые ничего не решили.

Гуго посмотрел на пустую комнату и записал последнее примечание: «Совет разошёлся без решения. Каждый король и королева остаются на своих позициях. Единого правителя выбрать не удалось».

Потом он сложил протоколы, положил их в чёрный кожаный портфель, и вышел из зала.

В коридоре, в полутьме, он позволил себе улыбку.

Потому что он уже знал, что через три дня всё может измениться.

Потому что власть — это не то, что выбирают голосованием.

Потому что власть — это то, что берут те, кто смел.

И Гуго был очень дерзким человеком. И у него был идеальный план.

ГРЯЗНЫЙ РАЗГОВОР

Ларс видел, как Селеста спускалась со сцены.

Не шла. Спускалась. Как королевна, которая только что закончила говорить с народом и теперь решила, что достаточно. Её тёмные волосы лежали на спине, как ночь, которая имела вес. Её серые глаза смотрели прямо перед собой, не замечая толпу.

Ларс не думал. Просто начал пробираться через толпу, как человек, который забыл, как работает тело.

— Принцесса! — кричал он.

Селеста не остановилась.

— Принцесса Селеста!

На этот раз она замедлилась. Не посмотрела. Просто замедлила шаг.

Ларс прыгнул через лужу.

Но лужа была больше, глубже и сильно жиже чем выглядела. Намного больше. Он взлетел в воздух, приземлился прямо в грязь, поскользнулся, проехался по луже брюхом и впитал в себя всю грязь, которую мог, вскочил и продолжил бежать, теперь полностью покрытый водой и грязью, как человек, который только что вылез из болота.

Стражи Селесты увидели его.

Двое мужчин, которые выглядели как люди, созданные из железа и плохих решений, перекрыли ему путь.

— Стоп, молодой человек, — сказал первый страж.

Ларс пытался их обойти, но у него не вышло. Он просто размахивал руками и выкрикивал:

— Принцесса! Мне нужно...

И здесь случилось то, что случается, когда грязный человек размахивает мокрыми руками в направлении людей, стоящих слишком близко.

Он брызнул на них. На обоих. Грязной водой, как маленький фонтан грязи, направленный судьбой.

Первый страж был обрызган.

Второй страж был обрызган.

Селеста, которая стояла чуть в стороне, получила брызги прямо на платье.

Её синее платье, которое было как море, теперь имело пятна грязи, как земля, пробившаяся сквозь воду.

Молчание.

— Я... — начал Ларс.

Селеста посмотрела на себя. Потом посмотрела на Ларса.

Потом на стражей, которые стояли, полностью в грязи, как люди, которые только что вытащили этого человека из болота.

— Пусть, — сказала она стражам, как будто это были нормальные обстоятельства.

Стражи колебались. Они были в грязи. Ларс был в грязи. Селеста была частично в грязи.

— Отойди со мной, — приказала Селеста Ларсу.

Они отошли в сторону, подальше от толпы. Селеста смотрела на пятна на своём платье.

— Ты видел меня на сцене, — сказала она.

Ларс кивнул.

— Ты прыгнул через лужу, чтобы достичь меня.

— Да, — признал Ларс.

— И испортил моё платье.

— Да, — сказал Ларс.

Селеста подняла глаза и посмотрела на него. На его грязное лицо. На его мокрую одежду. На его совершенно панический взгляд.

— Ты глупый, — сказала она.

— Да, — согласился Ларс.

— Я здесь, потому что это традиция, — продолжила Селеста. — Мне говорят, что я должна выбрать. Мне говорят, что это честь. Но всё, что я вижу вокруг — это мальчики, которые хотят меня в жены, потому что я красивая, или потому что я принцесса, или потому что они видели меня на сцене.

Она сделала шаг ближе.

— Но ты не такой, — сказала она. — Ты хуже. Ты испортил моё платье.

Ларс не знал, что сказать.

— Даже если бы я захотела быть с тобой, моя семья не позволит, — продолжила Селеста. — Ты никто.

Она отвернулась.

— Иди домой. Вымойся. И забудь обо мне.

Ларс стоял один, полностью в грязи, понимая, что только что потерял что-то, что никогда не имел.

Когда Ларс вернулся домой, Гилан услышал его в дверях.

— О, святые грязные башмаки! — кричал Гилан, прежде чем посмотреть на Ларса. — Опять грязь! Опять! Это не баня, это не река, это не край света, где люди моются в грязи! Это дом! Мой дом! И почему ты каждый раз приходишь как человек, который прошёл через войну и проиграл!

Марта смеялась на кухне.

— Ты где был? На дне реки? Под землёй? Ты был похоронен и вырыл себя сам? — Гилан размахивал руками. — Если ты так любишь грязь, я дам тебе чистящую щётку и ведро, и ты будешь мне чистить дом, пока не поймёшь, что вода — это хорошая вещь!

Ларс стоял молча.

— Иди помойся! Сейчас же! До того, как ты превратишься в грязь окончательно и я не смогу тебя отличить от земли! Клянусь всеми сломанными ложками и дырявыми кастрюлями, если ты ещё раз придёшь сюда в таком состоянии, я буду использовать тебя как тряпку!

Марта продолжала смеяться.

Ларс пошёл в комнату Иви.

Иви сидела в кресле у окна. Она выглядела лучше, чем вчера. Её лицо было ещё розовее. Её глаза были ясней.

— Где ты был? — спросила она.

— На ярмарке, — ответил Ларс.

— И? — спросила Иви. — Что ты видел?

— Я видел людей, — сказал Ларс. — Людей, которые хотят сбежать из своих королевств.

— Ты купил мне что-нибудь?

Ларс вытащил платок из кармана. Он был мокрый и грязный, но всё ещё зелёный.

— Платок, — сказал Ларс.

Иви улыбнулась. Она взяла платок, посмотрела на него и спросила:

— Была ли там красивая девушка?

Ларс кивнул.

— Красивая?

— Да.

— Очень красивая?

— Да.

Иви посмотрела на его грязное платье, на его мокрые волосы, на его несчастное выражение лица.

— Ты разговаривал с ней?

— Да.

— Что она сказала?

Ларс вспомнил холодный голос Селесты. Вспомнил слово «глупый». Вспомнил её уходящую спину.

— Она сказала, что я глупый, — ответил Ларс.

Иви улыбнулась.

— Ну, она отчасти права.

За ужином все сидели в молчании. Гилан готовил суп, Марта нарезала хлеб, а Ларс ел, как человек, который ест просто потому, что нужно есть.

После ужина Ларс посмотрел на Гилана.

— Гилан, — сказал он, — а правда ли, что каждый король может даровать какую-то хартию?

Гилан поднял брови.

— Откуда ты знаешь про хартии?

— Я слышал на ярмарке. Люди говорили, что нужно собрать хартии всех королей, чтобы стать королём.

Гилан положил ложку и посмотрел на Ларса.

— Да, — сказал он наконец. — Каждый король дарует претенденту хартию. Каждый король даёт свою хартию по-своему. Каждый король хочет видеть, что претендент достоин.

— А как понять, что претендент достоин? — спросила Иви.

— Испытание — это способ короля проверить человека, — ответил Гилан. — Каждый король верит в разные вещи. Король Маммокса верит в деньги. Король Логики верит в логику. Король Воли верит в силу. И у каждого из них свои испытания.

Гилан встал и начал ходить по кухне.

— Я не знаю, какие точно испытания даёт каждый король. Они меняются. Они разные для разных людей. Но я знаю, что каждое испытание соответствует духу королевства.

Ларс слушал.

— Король Маммокса даст испытание о деньгах. Король Логики — о логике. Король Традиции — о традиции. Король Воли — о силе. Королева Справедливости — о справедливости. И так далее.

Гилан сел обратно.

— Я знаю королей. Я знаю их характеры. Но испытания — это их секреты. Каждый король может менять испытания так, как ему хочется. Один день испытание одно, другой день — испытание другое.

Иви спросила:

— Значит одиннадцать испытаний?

— Одиннадцать, — ответил Гилан. — Одиннадцать королевств. Одиннадцать хартий. Если ты собирал все одиннадцать, ты становишься королём двенадцатого.

Ларс посмотрел на Гилана.

— А если не собрать?

— Если не собрать, то ты просто человек, который пробовал и проиграл, — ответил Гилан. — А люди, которые проигрывают, обычно исчезают. Они уходят в другие королевства или умирают. Потому что король не любит, когда люди собирают его хартии и потом сдаются. Для королей это страшное оскорбление.

В комнате повисло молчание.

Ларс посмотрел вниз на свою тарелку.

— Мне нужны деньги для Иви, — сказал он.

Гилан кивнул.

— Да, я знаю. Поэтому ты можешь попробовать собрать хартии. Потому что только короли имеют деньги. Обычные люди имеют только надежду, а надежда не платит за лекарства.

Гилан встал и положил руку на плечо Ларса.

— Но я тебе скажу одно, — продолжил Гилан, и его голос стал серьёзным. — Если ты собираешься собирать хартии, ты должен понимать, что это не игра. Это — война. И на войне люди умирают.

Ларс поднял глаза.

— Люди, которые собирают хартии, становятся королями или становятся мертвецами, — продолжил Гилан. — Третьего варианта нет, новых королей, кстати, ещё не было. И если ты даже подумаешь о том, чтобы собирать хартии, но потом сдашься — это будет беда. Беда на тебя, беда на твою семью, беда на всех, кого ты знаешь.

Гилан сел обратно.

— Я слышал о людях, которые пытались собрать хартии и сдались. Они исчезли. Просто исчезли. И никто не знает, где они.

Молчание снова повисло над столом, как дым над пожаром.

— Так что прежде чем ты начнёшь, подумай хорошо, — сказал Гилан. — Потому что, если ты начнёшь и не закончишь, это не просто твоя проблема, это будет конец для всех.

Ларс медленно кивнул.

— И вот ещё что, — сказал Гилан. — Если ты решишь пойти этим путём, продумай всё, в том числе и маршрут. Потому что порядок испытаний важен. Неправильный порядок — и ты разрушишь всё раньше, чем начнёшь.

Ларс остался сидеть за столом с ложкой в руке, с пониманием, что его жизнь стоит на развилке, где одна из дорог ведёт его в ад. А может и обе.

ТАВЕРНА, ПИСЬМА И ОПАСНЫЕ ИГРЫ

Таверна «У трёх жареных кроликов» была старой, как грязь на полу, и точно так же грязной. Ларс был здесь раньше, когда деньги кончились и надежда была последним, что ему оставалось. Тогда его приняли за грузчика. Теперь его приняли за молодого человека, который был в нужном месте в нужное время.

За стойкой стоял хозяин, толстый человек по имени Мерв, который имел встроенный счётчик денег вместо мозга. Мерв видел Ларса и кивнул, как видит человек, который не любит кивать, но деньги заставляют его это делать.

Гуго сидел за столом в углу, где тень была достаточно глубока, чтобы скрыть того, кто не хотел быть замеченным. Его усы были идеальны, даже в полутьме. Его осанка была королевской, даже сидя.

— Слушай, гонец, — сказал Гуго, положив перед Ларсом кошель с монетами. — У меня есть для тебя работа.

Кошель был тяжёлый. Кошель звенел, как церковный колокол.

— Большая работа, — продолжил Гуго. — Ты должен будешь доставить письма. Много писем. В разные королевства.

Ларс поднял глаза.

— В каждое королевство ты доставляешь два письма, — продолжал Гуго. — Первое письмо — это свиток в местную библиотеку. На нём написано: «Для каталога свитков королевства». Это письмо открытое. Все должны видеть, что ты доставляешь письма в библиотеки.

— Это предлог, — понял Ларс.

— Да, — согласился Гуго. — Второе письмо — это письмо для каждого короля. Лично. Для короля, и только для короля.

Гуго открыл небольшую сумку и начал выкладывать конверты на стол. Они были красивые. На каждом конверте стояла печать с гербом, со специальным воском, который выглядел как кровь, высохшая на бумаге.

— На каждом конверте — герб и печать королевства, которому он предназначен, — объяснил Гуго. — Эти письма строго запечатаны. Если ты откроешь хоть одно, то...

Здесь произошло то, что произошло: огромный кусок жареного кролика упал с потолка прямо на стол Гуго, разбрызгав соус по идеальному кошельку с деньгами и по конвертам.

Гуго замер.

Молчание.

Мерв появился на лестнице, ведущей на верхний этаж, с видом человека, который только что понял, что совершил ошибку, и эта ошибка стоит ему денег.

— Прошу прощения! — кричал он. — Полка сломалась! Я ей давно говорил, что она некрепкая!

Гуго посмотрел на кусок кролика на столе, потом на кошель, потом на Мерва.

— Мерв, — сказал Гуго медленно, — если ты когда-нибудь повторишь это, я превращу тебя в то, из чего сделан этот соус.

Мерв исчез с лестницы, как привидение.

Гуго взял кусок кролика и аккуратно бросил его на пол, как если бы это была ценная вещь, которую испортили.

— Как я говорил, — продолжил Гуго, как будто ничего не произошло, — если ты откроешь хоть одно письмо, то... ну, давайте скажем, что тебе не понравится, что произойдёт.

Ларс улыбнулся несмотря на серьёзность Гуго.

— Я не буду их открывать, — сказал он.

— Хорошо, — ответил Гуго. — Потому что в каждом письме — инструкции от короля Маммокса. Инструкции, которые должны остаться секретом.

Гуго вытер кошель платком, который достал из ниоткуда, как если бы в его одежде прятались все необходимые вещи.

— Король Маммокса решил, что совещания королей — это скучно, — продолжил он. — Все короли собираются, все спорят, никто никого не слушает. Поэтому король Маммокса хочет отправить письма, договориться с каждым королём отдельно, более... приватно.

Гуго улыбнулся, как человек, который хранит секрет, и этот секрет заставляет его улыбаться несмотря на кусок кролика на его идеальном кошельке.

— Ты доставляешь письма, — продолжил он. — Король Маммокса платит тебе. Ты получаешь деньги, о которых мечтаешь. Все счастливы.

— Почему я? — спросил Ларс. — Вы могли бы отправить официального гонца.

— Потому что, — сказал Гуго, — официальный гонец привлечёт внимание. Официальный гонец означает, что происходит что-то важное. А ты — просто молодой человек, который ищет работу и готов доставить письма за хорошую оплату. Никто не будет подозревать тебя. Никто не будет думать, что ты — какой-то политический инструмент.

Гуго встал.

— Вот, — сказал он, положив перед Ларсом два кошеля. — Это авансовые платежи. Большие авансы. После того как ты доставишь все письма, ты получишь остаток.

Ларс посмотрел на кошели. Они были тяжёлые. Они звенели, как песня богатства, как сирена, зовущая к скалам.

— Когда я должен уйти? — спросил Ларс.

— Как можно скорее, — ответил Гуго. — Время — деньги, а деньги, как ты знаешь, — это всё, что имеет значение в этом мире.

Гуго встал и положил руку на плечо Ларса.

— Помни, — сказал он, — письма должны быть доставлены только королям. Никому больше. И никто не должен знать о втором письме. Никто не должен подозревать, что ты несёшь что-то кроме каталогов для библиотек. Понял?

Ларс кивнул.

Гуго ушёл из таверны, оставляя позади себя запах помпезности, опасности и соуса от жареного кролика.

Ларс остался один с кошельками монет и письмами, которые выглядели как проклятие, написанное на бумаге, запечатанное гербами и оставленное на столе Богом войны.

Когда Ларс вернулся домой, он прошёл прямо в комнату Иви.

Иви сидела в кресле и читала что-то на скрученном пергаменте.

— Ларс! — воскликнула она, когда он вошёл. — Что произошло? Ты выглядишь как человек, который только что совершил грабёж или выиграл лотерею.

Ларс положил оба кошеля на стол рядом с ней.

— Это для тебя, — сказал он.

Иви открыла кошель и посмотрела внутрь. Её глаза расширились.

— Это... это деньги? Это ВСЕ деньги? Ларс, это целое состояние!

— Да, — сказал Ларс. — Это авансовые платежи за работу. Большую работу.

— Какую работу? — спросила Иви.

— Я буду доставлять письма по королевствам, — объяснил Ларс. — Это большой заказ. Я должен уехать как можно скорее.

Иви посмотрела на деньги, потом на Ларса, потом опять на деньги.

— Это не про хартии?

— Нет, — сказал Ларс быстро. — Просто работа. Хорошая работа. Хорошие деньги.

Иви кивнула, но в её глазах было беспокойство, как тень, падающая на лицо, когда солнце скрывается за облаками.

— Когда ты уходишь?

— Завтра, — ответил Ларс. — Сегодня не успею. Как можно скорее.

Иви взяла его руку.

— Будь осторожен, — сказала она. — Деньги, которые приходят так быстро, обычно уходят так же быстро. Или происходит что-то плохое.

Ларс кивнул, но его сердце уже было в пути, уже мчалось по королевствам, уже видело письма, печати, герб и всё, что это означало.

— Я буду осторожен, — обещал он.

В королевском дворце Маммокса, в комнате, где люди редко бывают и ещё реже живут, король Маммокса сидел в кресле и смеялся.

Рядом с ним стоял Гуго, идеальный, как всегда, хотя его усы теперь были слегка испачканы соусом от кролика.

— Ты уверен, что это сработает? — спросил король Маммокса, хотя смех в его голосе указывал, что он уже знал ответ.

— Абсолютно, сир, — ответил Гуго, его голос был гладким, как масло. — Молодой гонец просто доставляет письма. Он не знает, что в них написано. Он просто инструмент в ваших руках.

Король Маммокса засмеялся ещё громче.

— Хитро, — сказал он. — Очень хитро. А письма? Расскажи мне ещё раз, что в них.

— В письмах, сир, вы предлагаете каждому королю дать мне хартию, — объяснил Гуго. — Дать мне титул и власть. Чтобы я мог быть двенадцатым королём. Двенадцатым голосом.

Король Маммокса кивнул, и смех на его лице стал ещё шире.

— И они согласятся?

— Нет, сир, они не согласятся, — ответил Гуго спокойно. — Но они будут думать об этом. Они будут беспокоиться. Они будут подозревать друг друга. «Может быть, это западня? Может быть, король Маммокса пытается создать союз против меня?» И в этом хаосе, в этой путанице, в этом времени паники, вы будете самым сильным. Вы будете тем, кто контролирует игру.

Король Маммокса встал и подошёл к окну, как человек, который только что завоевал весь мир, и хочет посмотреть на него с вершины своей власти.

— И ты? — спросил король. — Что ты получишь за это?

Гуго улыбнулся.

— Я получу место рядом с вами, сир, — сказал он. — И когда вы станете главным королём Конкордии, я буду вашей правой рукой. Вашим голосом. Вашим инструментом власти.

Король Маммокса засмеялся.

— Гуго, когда придёт время голосования, ты голосуешь за меня. Тогда я получу большинство голосов, и я стану главным королём всех королевств.

Гуго кивнул.

— Точно так, сир. Ровно так.

Король Маммокса повернулся и посмотрел на Гуго долгим, пристальным взглядом. Взглядом человека, который только что понял, что он держит в своих руках нож, острый и блестящий, и этот нож может быть обращён против него в любой момент.

— Гуго, — сказал король медленно, и его голос больше не был голосом человека, который смеялся, — я надеюсь на тебя, что ты верен мне.

— Сир? — спросил Гуго, хотя его усы немного дрогнули, как листья на ветру.

— Потому что, — продолжил король, делая шаг ближе к Гуго, — если ты когда-нибудь предашь меня, если ты когда-нибудь проголосуешь не за меня, если ты когда-нибудь подумаешь о собственной власти больше, чем о моей, то я найду тебя.

Король Маммокса был теперь совсем рядом, и его дыхание было холодным, как смерть, которая пришла на пир.

— И я не убью тебя, Гуго. Я не буду радовать тебя такой любезностью. Я не дам тебе честной смерти. Я сделаю так, чтобы ты предпочёл смерть. Я сделаю так, чтобы каждый день был для тебя пыткой. Я сделаю так, чтобы ты проклинал тот день, когда ты родился. Я сделаю так, чтобы люди забыли, что когда-то существовал человек по имени Гуго, потому что от тебя останется только боль и отчаяние.

Молчание в комнате, как если бы воздух сам испугался и прижался к стенам.

— Ты понимаешь, Гуго? — спросил король, и его голос был ниже, чем дыхание ветра.

— Да, сир, — ответил Гуго, и в его голосе больше не было улыбки, не было уверенности, была только холодная реальность. — Я понимаю.

— Хорошо, — сказал король, возвращаясь в кресло. — Потому что верность — это единственное, что я требую от тех, кто рядом со мной. Верность или ничего. Верность или смерть.

Король Маммокса закрыл глаза, как человек, который только что завершил свой рабочий день и готовится ко сну, зная, что завтра снова будет война.

— Теперь иди. Убедись, что гонец доставит письма вовремя. И, Гуго?

— Да, сир?

— Если гонец откроет хоть одно письмо, если он предаст доверие, которое мы ему дали, то ты умрёшь. Помни об этом. Ты несёшь ответственность за каждый конверт, за каждую печать, за каждый герб. И если что-то пойдёт не так, то ты пойдёшь со мной в могилу.

Гуго кивнул и вышел из комнаты, а его идеальная осанка больше не казалась королевской. Она выглядела как осанка человека, который только что понял, что стоит на краю пропасти, и одно неправильное движение, один неправильный выбор — и он упадёт в бесконечность, где нет ни земли, ни неба, а только темнота и боль.

***У Гуго были свои планы, но сегодня он полностью подчинялся королю Маммоксу. Он собрал всё необходимое, но пока он должен был просто следить за Ларсом, чтобы тот сильно не мешался под ногами. Если всё получится, Гуго станет королём, а вскоре, самым главным королём Конкордии.

ДОРОГА К ГАРМОНИИ

Ларс собирался в дорогу так, как собираются люди, которые знают, что опоздание означает смерть.

Он взял конверты. Он взял одежду, которая была грязнее, чем вода в канаве. Он взял хлеб, потому что голод — плохой советчик. Он взял дорожный плащ, потому что дождь не спрашивает разрешения.

Он также забрал свою лошадь из конюшни.

Иви сидела в кресле и смотрела на него с выражением лица, которое было одновременно гордостью и страхом.

— Ларс, — сказала она, когда тот стоял в дверях, — не женись на принцессе.

Ларс улыбнулся.

— Я не буду жениться на принцессе.

— Хорошо, — сказала Иви. — Потому что принцессы — это проблемы в красивых платьях.

Гилан молча стоял рядом с ней, как человек, который знает, что слова ничего не изменят.

— Будь осторожен, — сказал он наконец. — Дорога длинная, и люди на дороге — они не всегда добрые.

— Я буду осторожен, — пообещал Ларс.

Он сел на лошадь, и Беда тут же попыталась его сбросить, как если бы она решила, что этот день — не день для верховой езды.

Ларс удержался.

Он вышел на дорогу.

Первый день в пути был днём, когда дорога начала меняться.

Королевство Маммокса было серым, как старость. Серые камни, серые люди, серые мечты, где каждый думал только о деньгах и о том, как их заработать или украсть. Даже небо было серым, как если бы оно было слишком усталым, чтобы быть голубым.

Но по мере того как Ларс ехал на север на Беде, мир менялся. Серый цвет начинал уступать зелени. Сначала появилась трава, одинокая и смелая, как изгнанница, вернувшаяся домой. Потом травы становились гуще, плотнее, как если бы они готовились к какому-то восстанию против серости.

Деревья выглядели моложе с каждым километром. Их листья были такими зелёными, что казалось, они светятся от жизни, которую только что вспомнили. Цветы начали появляться на краю дороги, как маленькие революции красоты, восстающие против однообразия.

Люди на дороге стали улыбаться. Не фальшивые улыбки купца, которого обманули, а настоящие, искренние улыбки, как если бы они знали секрет, который мир забыл.

Всё это время Ларс думал о Селесте.

Селеста в синем платье, которое было как море. Селеста с серыми глазами, которые смотрели сквозь него, как сквозь прозрачное стекло. Селеста, которая сказала ему, что он глупый.

Но если он будет работать, если он будет хорошо доставлять письма, если он будет верным, то может быть, его жизнь станет лучше. И может быть, потом, когда он будет успешным, они встретятся снова.

Вот тогда она посмотрит на него иначе.

Ларс ехал на Беде и мечтал.

Беда тем временем остановилась.

Просто так, на середине дороги, без объяснения причин. Ларс дёргал вожжи, но Беда не двигалась. Она стояла и смотрела на облака слева, как если бы облака были тайным сообщением, которое только лошадь могла прочитать.

Ларс слез и проверил лошадь. С Бедой ничего не случилось. Она просто решила философствовать.

Через пять минут Беда встала и продолжила идти, как если бы её размышления принесли ей просвещение.

На полпути между королевствами его размышления прервала старуха, которая сидела на дороге и что-то продавала.

— Благовония гармонии! — кричала она. — Благовония абсолютного спокойствия! Благовония истины!

Ларс попытался объехать её.

— Молодой человек! Видишь ли ты, как её воздух более спокойный? Как воды более чистые? Это потому, что люди здесь научились быть в гармонии с собой! Если ты не купишь мои благовония, ты будешь навсегда разбит внутри!

Ларс посмотрел на благовония. Они выглядели как щепа, завёрнутая в материал, который когда-то был жёлтым.

— Спасибо, я обойдусь, — сказал он.

— Твоя воля, — кричала старуха ему вслед. — Но не говори, что я тебя не предупреждала, когда твоя жизнь развалится на части!

Ларс продолжил ехать, но не долго. Беда остановилась, чтобы понюхать благовония, и издала звук, который был чем-то между фырканьем и смехом.

Дальше по дороге он встретил группу паломников, которые пели песню.

Песня была громкая, монотонная, и, казалось, никогда не кончается.

— Гармония, гармония, гармония! Все живут в гармонии! Ты тоже можешь быть в гармонии! Гармония, гармония, гармония!

Они пели и пели, и Ларс начал слышать эту песню даже после того, как они исчезли из его поля зрения. Она была вшита в его мозг, как заклинание, которое запели только для того, чтобы мучить путников.

Беда, похоже, тоже слышала песню. Лошадь начала идти в ритм, как если бы она тоже верила в чудо гармонии, которое способно сделать даже коня верующим.

Это было странно и немного смешно.

Приближаясь к столице, Ларс стал свидетелем ещё одной комичной сцены.

Две женщины стояли на дороге и спорили о том, что такое настоящая гармония. Одна говорила, что гармония — это когда люди не говорят ничего. Вторая говорила, что гармония — это когда люди говорят только приятные вещи.

Они спорили так громко, так ярко, что это было совсем негармонично. На самом деле, это была война, объявленная тихим голосом, это был конфликт, одетый в платье философии.

Ларс попытался объехать их, но Беда остановилась прямо перед ними.

— Беда! — кричал Ларс.

Беда не двигалась. Лошадь смотрела на женщин, как если бы она тоже хотела знать ответ на вопрос о гармонии, и её стойка казалась почти презрительной.

Одна из женщин посмотрела на Беду и сказала:

— Смотрите! Даже животное ищет гармонию!

Вторая женщина согласилась, и они продолжили спорить, теперь включив Беду в свой диспут о природе молчания и красивых слов.

Ларс слез с лошади и потянул её, но Беда была упрямой, как судьба, и, казалось, её упрямство было ещё более упрямым, чем больше Ларс тянул. Наконец, после долгого убеждения, она согласилась двигаться дальше, как если бы это была личная милость.

Солнце уже начало садиться, когда Ларс подошёл к воротам города Гармонии.

Город был белый, как совесть новорожденного. Дома были построены идеально — каждый был в гармонии с соседним, расстояния между ними казались не случайными, а продуманными, как если бы архитектор знал музыку и решил построить её из камня. Улицы были широкие, чистые, и, казалось, дышали собственным дыханием. Даже воздух здесь был другой — он был тёплым, как объятие матери, и мягким, как поцелуй, который давно обещали и, наконец, исполнили.

Но на воротах стоял страж.

Страж был одет в белый костюм, его лицо было спокойным, как лицо человека, который нашёл все ответы на все вопросы, и больше его ничего не волнует, потому что волнение нарушает гармонию.

— Остановись, путник, — сказал страж. — Прежде чем ты войдёшь в город Гармонии, я должен задать тебе один вопрос.

Ларс остановился.

— Твой дух в гармонии с самим собой?

Ларс посмотрел на стража. На стража, который спрашивал с совершенной серьёзностью, как если бы это был самый важный вопрос в мире, более важный, чем жизнь и смерть.

Ларс подумал о своих мыслях, полных Селесты. Подумал о письмах, которые он несёт, не зная, что в них написано. Подумал о деньгах, которые он оставил Иви. Подумал о страхе и надежде, которые боролись в его груди, как враги, которые никогда не смогут быть друзьями.

— Нет, — сказал Ларс честно. — Нет, мой дух не в гармонии.

Страж кивнул, как если бы это был правильный ответ, как если бы он ждал именно этого ответа и был доволен, что мир работает так, как он предполагал.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда ты можешь...

В этот момент Беда сделала то, что Беда делала всегда в самый неожиданный момент.

Лошадь испугалась спокойствия, излучаемого белым костюмом стража, и решила выразить свой протест наиболее прямым и недвусмысленным способом.

Беда справила нужду прямо перед воротами города Гармонии.

Не просто справила нужду. Справила её с такой театральностью, с таким старанием, с таким полным отсутствием стыда, что даже сама лошадь казалась впечатлена собственным достижением.

Страж замер.

Молчание повисло над воротами города, как облако, которое забыло, как лить дождь.

Ларс закрыл лицо в ладонях и подумал, что его жизнь больше не может быть более неловкой, и сразу же понял, что это очень наивное предположение.

Но потом страж посмотрел на лошадь, потом на результаты её деятельности, потом на Ларса.

И он улыбнулся.

— Даже животные ищут гармонию через выражение собственной природы, — сказал он, как если бы только что услышал самую глубокую философскую истину. — Тем более ты, молодой человек, должен выразить свою истинную природу.

Страж отступил в сторону, и ворота медленно открылись, как если бы они тоже были растроганы философией лошадиного экскремента.

— Гармония начинается не с совершенства, а с честности, — продолжил страж. — Добро пожаловать в город Гармонии.

Ларс вошёл в город на Беде, думая, что люди здесь говорят странные вещи, но странные вещи иногда оказываются глубже, чем истины, которые звучат нормально.

И что Беда — не просто лошадь, а философ, одетый в конную шкуру.

ЯЗЫК ПЕРЕД ЗУБАМИ

Город Гармонии был настолько гармоничным, что Ларс не мог понять, как люди здесь дышат, не нарушая баланс воздуха.

Каждая улица была ровной линией. Каждый дом был идеальной высоты. Каждый прохожий улыбался с одинаковой интенсивностью, как если бы улыбка была валютой, которую распределяли поровну.

Ларс ехал на Беде по городу, думая о письме, которое он должен был доставить королеве. Беда, похоже, была озадачена всей этой гармонией. Лошадь постоянно поворачивала голову из стороны в сторону, как если бы искала что-нибудь некрасивое, на что можно было бы посмотреть.

Сначала Ларс нашёл библиотеку.

Библиотека была белая, идеальная, она выглядела так, как если бы её построили архитектор и математик вместе, и они спорили каждый день о размерах.

Но потом Ларс заметил что-то странное.

Напротив первой библиотеки, ровно в той же дистанции, на той же высоте, с теми же окнами, стояла вторая библиотека.

Две библиотеки. Абсолютно идентичные.

Ларс остановился и смотрел на них, не веря своим глазам.

Старик, который проходил мимо, заметил его смущение.

— Две библиотеки, да, — сказал старик. — Одна для чётного дня, одна для нечётного. Так гармоничнее. Книги не хотят жить одни, поэтому мы дали им друзей.

— Друзей? — переспросил Ларс.

— Да, друзей. Каждое здание нуждается в зеркальном отражении, — сказал старик. — Это называется архитектурной гармонией. Раньше у нас была одна библиотека, и она была очень несчастна.

Ларс решил не задавать больше вопросов.

Он вошёл в первую библиотеку, где его встретила библиотекарь, которая была так скромно одета, что казалось, её костюм извинялся за своё существование.

— Письмо для библиотеки? — спросила она, хотя её глаза уже знали ответ.

— Да, письмо для каталога свитков королевства, — сказал Ларс.

Библиотекарь взяла письмо с выражением лица, как будто она получила священный артефакт.

— Спасибо, молодой человек. Это письмо восстановит баланс нашей коллекции. У нас было нечётное число писем, и это было очень неприятно.

Потом она сделала что-то неожиданное.

Она достала перо, чернила и чистый пергамент.

— Минуточку, — сказала она и начала переписывать письмо от руки с невероятной скоростью.

Её рука летала по пергаменту, как если бы она была одержима какой-то демонической энергией. Слова появлялись один за другим, буква за буквой, идеально ровные, идеально симметричные.

Через три минуты она закончила.

— Вот, — сказала библиотекарь, протягивая ему точно скопированное письмо. — Теперь вам нужно отнести это письмо во вторую библиотеку. Для равновесия. Каждая библиотека должна иметь копию.

Ларс взял переписанное письмо, которое выглядело точно так же, как оригинал, только было написано рукой.

— Почему вы переписали его? — спросил Ларс.

— Потому что если я дам вам оригинал, во второй библиотеке не будет копии, и это нарушит гармонию, — сказала библиотекарь. — Теперь у каждой библиотеки есть свой текст. Это гармонично.

Ларс ничего не понял, взял письмо и вышел из библиотеки. Он прошёл по улицам и вошёл во вторую библиотеку, где его встретила вторая библиотекарь, которая выглядела точно как первая.

Вторая библиотекарь взяла письмо, посмотрела на него и кивнула.

— Хорошо. Теперь обе библиотеки сбалансированы. Спасибо, молодой человек.

После этого Ларс решил, что ему хватит гармонии на целый день.

Дворец королевы Гармонии был расположен в центре города, но не в центре, а в идеальном геометрическом центре, что создавало впечатление, что город был построен вокруг дворца, а не наоборот.

Дворец был белый, как молоко, и такой симметричный, что смотрение на него причиняло боль глазам, потому что глаза не знали, куда смотреть в первую очередь.

Ларс подошёл к входу, где его встретил человек в белом костюме, который выглядел как клон стража у ворот.

— Гонец для королевы? — спросил человек, хотя он уже знал ответ.

— Да, я должен доставить письмо королеве Гармонии, — сказал Ларс.

— Это невозможно, — сказал человек.

— Почему? — спросил Ларс.

— Потому что королева сегодня уже встретила нечётное число посетителей, и если она встретит вас, будет чётное число, и это нарушит гармонию.

Охранник начал считать на пальцах, как ребёнок, проверяя арифметику.

— Один, — сказал он, поднимая большой палец. — Два, три, пять...

Ларс не стал его поправлять.

— Да, — продолжил охранник, глядя на свои пальцы, как если бы они были оракулом. — Пять посетителей. Если вы будете шестым, это будет чётное число. Неправильно.

Ларс подумал об этом.

— Это же хорошо, да? Чётное число — это хорошо?

— Нет, — сказал человек. — Королева решила встречать только нечётное число посетителей сегодня. Это более гармонично.

— А завтра?

— Завтра чётное.

Охранник снова начал считать на пальцах, проверяя математику завтра. Его губы шевелились, как если бы он разговаривал с самим собой в поисках правильного ответа.

Ларс стоял и думал. Потом он спросил:

— А если я приду, чтобы нарушить гармонию, и тем самым создать новую гармонию?

Охранник застыл, его пальцы остались в воздухе, как если бы он только что услышал самую сложную в мире задачу по арифметике.

Его лицо показало, что мозг работает, как машина, которая никогда раньше не получала таких данных.

— Один, — сказал он, медленно поднимая палец. — Два, три, четыре, пять, шесть нарушений...

— Входите, — сказал охранник наконец, опуская руку и считая на пальцах по-прежнему. — Это... философски верно, но мне нужно будет пересчитать позже.

Зал советов был всем, чем Ларс ожидал, и ничем из того, что он ожидал.

Стены были белыми, потолок был белым, пол был белым. Единственным цветом в комнате была королева, которая была одета в платье, которое было настолько яркого цвета, что казалось, королева была единственным реальным объектом в комнате белого холста.

Платье королевы было голубое, как небо. Как море. Как...

Ларс остановил свои мысли. Не время для романтики.

Королева Гармонии сидела на троне, который был симметрично расположен в центре зала. Её лицо было спокойным, как вода, которая давно забыла, как волноваться.

— Гонец, — сказала королева. — Наконец-то число наших посетителей будет нечётным.

Ларс сделал поклон, как его учили. Он наклонился идеально, как идеальная линия, и потом, потому что королевство Гармонии нарушило все законы физики, его ноги скользнули, и Ларс упал прямо на пол. И не просто упал, буквально воткнулся в него лицом.

Молчание.

Ларс встал, думая, что его жизнь закончена.

— Я... я упал, — сказал он.

— Я видела, — сказала королева.

— Я упал потому что... потому что для гармонии нужна симметрия падения. Я упал вправо, поэтому сейчас я встану влево.

Он встал, неловко двигаясь в левую сторону, как если бы он был пьян.

Королева улыбнулась.

— Мне нравится твой стиль, гонец. Продолжай.

Ларс подошёл к трону с письмом. Он держал письмо так, как если бы оно было религиозным артефактом.

— Письмо от короля Маммокса для королевы Гармонии, — сказал он.

Королева взяла письмо и посмотрела на герб.

— Красивый герб, — сказала она. — Хотя один угол немного острее другого. Это нарушает гармонию.

— Это... черта короля Маммокса? — предложил Ларс.

— Может быть, — сказала королева, откладывая письмо на стол рядом с ней. — Но я не буду его читать сейчас.

— Почему? — спросил Ларс.

— Потому что у меня уже есть три письма на столе, и если я прочитаю ещё одно, будет четыре, что нарушает нечётность. Я буду читать его позже, когда число станет гармонично чётным.

Ларс кивнул, как если бы это было самым логичным объяснением в мире.

Потом он спросил то, что не должен был спрашивать:

— Королева, я слышал слухи о хартиях. Это правда, что можно стать королём, собрав все хартии?

Королева посмотрела на Ларса долгим, проникающим взглядом.

— Откуда ты знаешь о хартиях? — спросила она.

Ларс понял, что ошибся. Но было уже слишком поздно.

— Я... слышал, — сказал он. — И меня интересует, какое было бы испытание. Для знания.

Королева встала со своего трона и подошла к Ларсу. Она была выше, чем казалось, когда сидела.

— Так ты хочешь быть королём? — спросила она.

Ларс не мог солгать. Не перед королевой, которая могла прочитать его дух через её очень спокойные глаза.

— Да, — сказал он. — Мой отец был королём когда-то. Не королевства, но... он был важным человеком. И теперь он мёртв. Я думал, что если я стану королём, то... то я смогу быть тем, кем он хотел бы стать... Ну для семейной гармонии…

Королева кивнула.

— И это всё? — спросила она.

— Нет, — сказал Ларс. — Ещё есть сестра. Её зовут Иви. Она болеет. Я хотел бы иметь достаточно денег и власти, чтобы помочь ей выздороветь. Но... ещё есть девушка. Её зовут Селеста. Она сказала, что я никто. Если я стану королём, то, может быть, она посмотрит на меня иначе.

Королева вернулась на свой трон.

— Молодой человек, ты честен. Честность — это начало гармонии. Поэтому я дам тебе испытание.

Ларс слушал.

— Завтра ты будешь помогать мне поддерживать гармонию в королевстве. Ты будешь ходить по городу, и везде, где гармония нарушена, ты будешь её восстанавливать. Если ты сможешь поддерживать гармонию целый день, я дам тебе мою хартию.

— Одну хартию, — повторил Ларс.

— Да, одну из одиннадцати, — сказала королева. — Остальные королевства дадут свои хартии только если они захотят. Но завтра твоё испытание — это гармония, а не власть.

Ларс кивнул.

— Я понимаю, — сказал он.

— Хорошо, — сказала королева. — Завтра в шесть утра ты появишься у ворот города. Гармония просыпается рано.

Ларс поклонился, и на этот раз не упал.

Когда Ларс вышел из дворца, солнце уже начало садиться, и город Гармонии начал светиться, как если бы он был сделан из фарфора, наполненного светом.

Он прошёл по улицам и нашёл таверну. Таверна была названа «У идеально прямой линии», и выглядела как если бы она была спроектирована архитектором, который боялся кривых линий.

Ларс сел за стол и заказал вина.

Пока пил, он думал.

Он думал о письме, которое оставил. Он думал о королеве Гармонии, которая дала ему испытание. Он думал об испытании, которое звучало как работа.

И он думал о том, что совершил ошибку, спросив про хартии.

Раньше у него была просто работа. Доставить письма, получить деньги. Просто. Понятно. Выполнимо.

Но теперь у него было испытание. Королевское испытание. И завтра ему нужно было поддерживать гармонию в городе, где гармония была святым законом.

«Зря я спросил», — подумал Ларс, наливая себе ещё вина.

Зря он рассказал про болезнь Иви. Зря он рассказал про Селесту. Теперь королева знает все его слабости, все его желания, все его секреты.

И теперь она может использовать их против него.

Или для него. Ларс не был уверен.

Сестра Иви была права. Деньги, которые приходят быстро, уходят быстро. И вместе с ними уходит спокойствие.

Теперь у Ларса было испытание.

И он должен был пройти его завтра.

В городе, где каждый шаг был просчитан, где каждое слово было взвешено, где даже воздух казался скованным правилами симметрии.

ПОДДЕРЖИВАЯ БАЛАНС

Ларс проснулся в неправильное время.

Он открыл глаза в таверне «У идеально прямой линии» и понял, что небо ещё тёмное. Очень тёмное. Как будто солнце заснуло и забыло проснуться.

Он посмотрел на часы. Пять утра.

Королева сказала шесть утра.

Но Ларс решил прийти на час раньше.

Он вышел из таверны в городе, который был ещё более белый, чем обычно, потому что он был белым и рано, и ранняя белизна отличается от дневной белизны тем, что в ней нет ни одного цвета.

У врат города Ларс встретил того же стража, что и вчера.

Страж было задремал, считая на пальцах. Похоже, он всю ночь пересчитывал посетителей.

— Вам назначено на шесть утра, гонец, — сказал страж, даже не открыв глаза. — Вы рано.

— Я проснулся в пять, — сказал Ларс.

— Это нарушает гармонию, — сказал страж, наконец открыв глаза. — Пять — нечётное число, шесть — чётное. Вы должны были проснуться в шесть и пройти сюда в семь.

— Я могу подождать час или два, — предложил Ларс.

— Нет, — сказал страж. — Теперь вы уже проснулись. Это нарушено. Вы должны идти, иначе нарушение останется неразрешённым.

Ларс вошёл внутрь...

Дворец королевы Гармонии в раннее утро выглядел иначе.

Он выглядел ещё белее, ещё более симметричным, ещё более похожим на здание, которое было спроектировано машиной, а не человеком.

Королева Гармонии уже ждала Ларса. Она сидела на троне в новом платье, которое было голубым, но иначе голубым, чем вчерашнее платье. Это была более светлая голубизна, как если бы синий цвет поседел от забот.

— Ты рано, — сказала королева.

— Я проснулся рано, — признался Ларс.

— Хорошо. Это означает, что у тебя есть энергия для гармонии. Но сначала, — королева хлопнула в ладони, — мы должны одеть тебя надлежащим образом.

Появилась служанка с одеждой.

Одежда была... нелепа.

Костюм был идеальным, разделённым пополам чёрной линией. Левая половина была яркой белизной, правая половина была чистой чёрнотой. Над левым плечом было написано слово «ГАРМОНИЯ», над правым плечом было написано то же слово, но зеркально отражено.

На голову ему надели шапку, которая была двойной — одна половина выглядела как корона, другая половина выглядела как обычная шапка.

На ноги он получил сапоги, на левом было написано «ВЛЕВО», на правом было написано «ВПРАВО».

Когда Ларс посмотрел в зеркало, он понял, что выглядит как человек, который был разрезан пополам и склеен неправильно.

— Ты выглядишь идеально, — сказала королева, осматривая Ларса. — Теперь ты воплощение гармонии. Приложи усилия, чтобы соответствовать своему одеянию.

Рядом с Ларсом появился мужчина с пергаментом и пером.

— Это регистратор, — сказала королева. — Он будет записывать все твои решения. Вечером мы посмотрим, насколько гармонично ты решал проблемы.

Регистратор кивнул. Его глаза были пустыми, как глаза человека, который видел столько гармонии, что забыл, как выглядит жизнь.

— Твоё первое назначение, — сказала королева, — это переулок Неравенства. Там два купца спорят о цене статуи. Один хочет продать её за пять монет, другой хочет купить её за десять монет. Гармония требует справедливости. Разреши их спор.

Переулок Неравенства был узким, как кишечник города, и таким же неприятным.

Два купца кричали друг на друга, как если бы крик был их основной валютой.

— ПЯТЬ! — кричал первый. — Она должна стоить пять монет!

— ДЕСЯТЬ! — кричал второй. — Это должна стоить десять монет!

— ПЯТЬ!

— ДЕСЯТЬ!

Они кричали это примерно пятьдесят раз, прежде чем заметили Ларса.

— Помогите нам! — кричали оба одновременно.

— О чём вы спорите? — спросил Ларс.

— О цене статуи! — кричал первый, указывая на красивую статую ангела. — Я хочу продать её за пять монет, потому что я бедный!

— Нет! — кричал второй. — Я хочу купить её за десять монет, потому что я не менее бедный, но я очень хочу её!

Ларс взглянул на статую. Это была статуя ангела. Красивая, идеальной пропорции, вероятно, стоила что-то среднее.

— Сколько вы предлагаете? — спросил Ларс.

— Пять монет, — сказал первый.

— Десять монет, — сказал второй.

— Разница в пять монет, — сказал Ларс.

Оба кивнули, как если бы это было важно.

— Значит, — сказал Ларс, — вы должны дать мне семь с половиной монет.

Оба посмотрели на него, как если бы он был сумасшедший.

— Почему? — спросили они.

— Потому что семь с половиной — это гармоничное число. Оно находится между пятью и десятью. Когда я получу семь с половиной монет от каждого из вас, вы оба отдадите мне одинаковую сумму. Вы оба пострадаете одинаково. Это справедливо. Это гармонично.

Оба посмотрели друг на друга.

— Он прав! — воскликнул первый. — Если мы оба платим одинаково, то это гармонично!

— Да! — согласился второй. — Мы оба теряем одинаково! Никто не выигрывает, никто не проигрывает! Это совершенная гармония!

Регистратор начал писать: «Решение первое: справедливая плата — семь с половиной монет от каждого. Логика: одинаковое наказание для обеих сторон. Гармония через равное страдание».

Купцы отдали Ларсу семь с половиной монет каждый, и статуя осталась никому не нужна на переулке, как памятник человеческой глупости.

Ларс положил пятнадцать монет в карман и продолжил путь, не понимая, почему люди так радовались тому, что проиграли одинаково.

Второе испытание гармонии произошло на главной площади.

Там были две группы музыкантов. Одна группа играла громко, другая группа играла тихо.

Люди вокруг плакали.

— Что происходит? — спросил Ларс.

— Музыканты не могут договориться! — кричала женщина. — Одни громкие, другие тихие! Это не гармонично!

Ларс подошёл к музыкантам.

— Играйте вместе, — сказал он.

— Но мы не можем договориться о громкости! — сказали они.

Ларс подумал.

— Тогда половину дня вы играете громко, половину дня вы играете тихо. Это гармонично для времени.

Регистратор написал: «Решение второе: чередующаяся громкость. Логика: гармония во времени».

Музыканты согласились.

Но потом они спросили: «А как мы узнаем, когда менять громкость?»

Ларс посмотрел на солнце.

— Когда солнце будет точно в центре неба, вы меняете громкость.

Музыканты кивнули, хоть было понятно, что они не очень поняли, что такое «центр неба».

Третье испытание было более странным.

Ларс пришёл на рынок и обнаружил, что две торговки спорят о том, как разделить место для прилавков. Место было идеально квадратным.

— Я хочу больше места! — кричала первая.

— Нет, я хочу больше места! — кричала вторая.

Площадь была абсолютно идентична, поэтому разделить её справедливо было невозможно.

Ларс посмотрел на квадрат.

— Разрежьте его пополам по диагонали, — сказал он.

— Но тогда оно станет треугольником! — кричали торговки.

— Да, — сказал Ларс, — но треугольник гармоничен. Он имеет три стороны, что является нечётным числом. Совершенно гармонично.

Они вырезали треугольники и согласились, что это гармонично, потому что теперь их прилавки выглядели как произведения искусства, а не как прилавки, и как-то это было более справедливо.

Регистратор написал: «Решение третье: геометрическая гармония. Логика: форма решает конфликт. Треугольник = нечётное число сторон = гармонично».

Четвёртое испытаниеурегулировать было почти невозможно.

В центре города Ларс нашёл толпу людей, которые стояли в абсолютной неподвижности.

— Что происходит? — спросил Ларс.

Никто не ответил. Они просто стояли.

Один человек, не двигая губами, сказал:

— Мы в гармонии. Мы стоим идеально неподвижно. Если кто-нибудь пошевелится, гармония нарушится.

— Как долго вы стоите? — спросил Ларс.

— Три часа, — сказал человек, не двигая ничем кроме губ, — но мы хотим в туалет.

— Так сходите?

— Нет, потому что если мы пойдём в туалет, то нарушим гармонию.

Ларс подумал.

— Тогда все идите в туалет одновременно. Это будет гармонично. Если все нарушат гармонию вместе, то нарушение будет уравновешено.

Толпа сразу же рассыпалась и побежала в разные стороны, ища туалеты, оставляя на земле маленькие лужи гармонии.

Регистратор написал: «Решение четвёртое: синхронизированное нарушение. Логика: коллективное нарушение = нарушение отменяется гармоничностью группового действия».

Вечер пришёл как предательство солнца.

Ларс вернулся во дворец, истощённый, грязный и с дырой в левой половине костюма, когда он спасал человека от падения, осторожно падая так, чтобы не нарушить гармонию.

Королева сидела на троне и ждала.

Она выглядела как судья на самом справедливом суде в мире.

— Регистратор, — сказала королева, — как прошёл день?

Регистратор вышел вперёд.

— Четыре решения, Ваше Величество. Все решения логичны. Все решения абсолютно гармоничны. Люди согласились с ними. И платили ему деньги.

Королева улыбнулась.

— Ты прошёл испытание, Ларс. Ты выглядел глупо, твои решения были абсурдны, но люди согласились с ними и платили тебе за гармонию. Это истинная гармония — когда люди верят в абсурд и платят за него.

Ларс опустился в поклон, но на этот раз не упал. Он просто согнулся как идеальная арка.

— Спасибо, королева, — сказал он.

— Подожди, — сказала королева. — Прежде чем я дам тебе хартию, я должна попросить тебя об услуге.

Ларс встал.

— Какой услуге?

— Когда ты будешь в следующем королевстве, — сказала королева, — я хочу, чтобы ты отнёс письмо королю этого королевства.

Она протянула ему конверт, запечатанный с той же печатью, что и письма от короля Маммокса.

— Но я не знаю, про какое королевство ты говоришь, — сказал Ларс.

— Ты узнаешь, когда туда придёшь, — сказала королева. — Просто обещай мне, что отнесёшь письмо.

Ларс подумал. Письма. Ещё письма. Ещё чьи-то планы. Ещё чьи-то опасности.

Но отказать уже было нельзя.

— Я обещаю, — сказал Ларс.

Королева улыбнулась.

Она встала и протянула ему предмет.

Это была чаша.

Чаша была идеальной — совершенно круглая, совершенно белая, совершенно пустая.

— Это Чаша Гармонии, — сказала королева. — Это твоя первая хартия. Когда ты соберёшь все одиннадцать хартий, они все пригодяться тебе в управлении своим королевством, или нет. Не знаю.

Ларс взял Чашу Гармонии.

Она была лёгкой, как воздух, и тяжёлой, как ответственность.

— Спасибо, королева, — сказал Ларс.

— Ты будешь помощником королевства Гармонии, — продолжила королева, — даже после того, как уйдёшь отсюда. Ты несёшь часть гармонии в своём сердце. Помни об этом.

Ларс кивнул и вышел из дворца с Чашей Гармонии в руках.

Позже, в той же таверне «У идеально прямой линии», Ларс смотрел на Чашу Гармонии.

Она была пуста. Абсолютно пуста. Как мир до рождения первого живого существа.

Он думал о том, как всё началось.

Он не хотел хартию. Он вообще не знал, что такое хартия.

И потом, во дворце Гармонии, он случайно спросил про хартии. Он не планировал этого. Он просто спросил. Как дурак.

Королева ответила испытанием. Испытанием, которое он случайно прошёл.

И теперь она дала ему эту пустую чашу, которая якобы была хартией.

Ларс положил чашу на стол и посмотрел на неё.

Он случайно получил одну хартию.

Теперь перед ним было десять королевств и десять испытаний.

Он не мог остановиться, но ссора с королевой Гармонии ему была совсем не нужна. Королева была ещё доброй, но если он откажется продолжать? Если он вернётся домой и скажет, что больше не собирает хартии?

Королева наверняка рассеет слухи. Королева наверняка потребует расплаты. Она совершенно точно обидится на него.

Ларс пил вино и смотрел на пустую Чашу.

«Одна из одиннадцати», — подумал он.

Впереди было ещё десять королевств.

Ещё десять испытаний.

Ещё десять способов, которыми мир может быть нарушен.

Ещё одиннадцать писем, которые он должен был отнести.

Ещё десять хартий, которые он теперь должен был собрать, потому что он случайно спросил про них, и королева случайно услышала его, и он случайно прошёл испытание.

И теперь он не мог просто отказаться, потому что королева ждала. И королева помнила. И королева была королевой.

Случайность. Только случайность.

Ларс выпил остаток вина одним глотком.

ЛОГИЧНЫЙ ПУТЬ

Утро после хартии было утром сожалений.

Ларс проснулся в таверне «У идеально прямой линии» и смотрел на Чашу Гармонии, стоявшую на столе.

Если бы он молчал, то не получил бы её.

Если бы не получил её, то просто выполнил бы работу и ушёл домой. К Иви. С деньгами. Без проблем.

Вместо этого он открыл рот и спросил про хартии.

Теперь его жизнь изменилась. Теперь перед ним было десять королевств. Теперь он должен был продолжать, потому что королева Гармонии уже знала его. Потому что вскоре все узнают.

Ларс встал и вышел из таверны.

Он пошёл к конюшне.

Беда ждала там, привязанная к столбу, с выражением лица, которое говорило, что она уже давно готова.

Ларс развязал поводья.

Беда вышла из конюшни, и сразу же начала есть цветы, которые были посажены перед зданием. Красивые, белые, идеальные цветы — символ гармонии.

— Беда! — кричал Ларс.

Беда не обращала внимания. Она жевала цветы, как если бы это была её месть всему понятию гармонии.

Лошадь съела цветы так быстро и методично, что садовник, который смотрел на это, просто заплакал. Не от гнева, а от отчаяния перед лицом нарушения баланса.

Ларс вскочил на Беду, и они выехали из города Гармонии, оставляя позади цветастый скандал.

По дороге в королевство Логики произошло что-то абсурдное.

Они встретили человека, который шёл в противоположном направлении. Человек был одет в белое, казался нормальным, пока не заговорил.

— Куда вы едите? — спросил человек.

— В королевство Логики, — сказал Ларс.

— Ошибка, — сказал человек. — Логика находится на западе. Вы едите на восток.

Ларс посмотрел на солнце. Он ехал на север.

— На самом деле я еду на север, — сказал Ларс.

— Невозможно, — сказал человек. — Север находится выше. Вы едите горизонтально.

— Я еду по дороге, — сказал Ларс.

— Дорога ведёт только в одном направлении — прямо, — сказал человек с уверенностью абсолютного идиота. — Вы едите прямо, значит, вы уже в пункте назначения.

Беда ржала.

Ларс просто наклонился и ехал дальше, оставляя позади философию королевства Гармонии.

Граница между королевством Гармонии и королевством Логики была резкой, как граница между жизнью и смертью.

С одной стороны — белые дома, идеальные пропорции.

С другой стороны — что-то серое и логичное.

Дороги были прямыми, серыми, в них была логика. Дома разных размеров — каждый размер обоснован: маленькие для малых семей, большие для больших.

Ларс и Беда медленно ехали по дороге, которая была слишком логичной для комфорта.

К вечеру они приблизились к главным воротам.

Ворота были высокие, из серого камня. На них: «ЛОГИКА».

Стоял охранник с книгой в руках.

— Цель визита? — спросил охранник.

— Я гонец. У меня свиток для библиотеки королевства.

Охранник кивнул.

— Библиотека логична. Продолжай.

Но потом охранник поднял глаза.

— Подожди. Ты выглядишь знакомо. Откуда ты?

— Из королевства Гармонии.

Охранник задумался. Его глаза двигались, как если бы он проводил расчёты.

— Гармонии и Логики находятся в конфликте, — сказал охранник медленно. — Если ты приходишь из одного в другое с документом, это может означать либо обмен информацией, либо стратегическую операцию.

— Это просто свиток для библиотеки из королевства Маммокса, я должен их доставить во все королевства.

— Логично, — сказал охранник. — Но я запишу твой визит. На случай если позже понадобится информация.

Охранник дал Ларсу пропуск с номером.

— Номер 847. Твой номер в системе. Когда будешь уходить, вернёшь пропуск.

Ларс взял номер 847 и ехал дальше.

Беда ржала.

К ночи в королевстве Логики всё закрыто.

Не комендантский час — логика: ночью спят, всё закрыто.

Не было таверн. Не было постоялых дворов.

Ларс ехал по улицам, вспоминая где одно место. Ночью всё выглядело иначе...

И потом увидел странное здание.

На нём: «МОНАСТЫРЬ». Странное название, которое почему-то не поменяли.

Ларс привязал Беду и вошёл.

Здание было просто — белые стены, столы, полки с бутылками.

За столом сидел провизор в сером одеянии.

— Добрый вечер, гонец.

— Добрый вечер. Мне нужно место, чтобы переночевать.

— Комнаты есть, — сказал провизор.

Ларс кивнул.

Потом: — Провизор, мне нужен заказ. Мешок лекарства. Того же, что я заказывал раньше.

Провизор кивнул, как если бы это было естественно.

— Ты помнишь цену?

— Конечно.

— У тебя есть деньги?

Ларс посчитал. Пятнадцать монет от купцов, и ещё немного от заработка на всю дорогу. Это были все его деньги.

— Могу ли я оставить аванс? — спросил Ларс.

— Логично. Какой?

— Пятнадцать монет. Всё что могу.

Провизор кивнул.

— Логичное предложение.

Он достал большую книгу и написал:

«НОМЕР 847. АВАНС: 15 МОНЕТ. ДОЛГ: 15 МОНЕТ. ДАТА ПЛАТЕЖА: НЕИЗВЕСТНА.»

Ларс отдал пятнадцать монет.

Провизор встал и пошёл в заднюю комнату.

— Лекарство будет готово через два с половиной месяца и четыре дня, — сказал он возвращаясь.

— Два с половиной месяца? — спросил Ларс.

— Два месяца, пятнадцать дней и четыре дня, — уточнил провизор. — Травы нужно собирать в определённое время, обрабатывать определённым способом, настаивать определённое количество дней. Логика природы.

Ларс кивнул. Ему нужно было время, чтобы собрать деньги. Ему нужно было время, чтобы собрать хартии. Ему нужно было время.

— За комнату не платишь, — сказал провизор. — Ты заказчик. Заказчики спят бесплатно. Это логично.

В комнате монастыря Ларс лежал и смотрел в потолок.

Теперь в кармане не было лишних денег.

Только Чаша Гармонии. Только письмо от королевы. Только номер 847.

Королевства ещё не были его врагами. Они просто наблюдали. Записывали. Ждали.

Завтра ему нужно было получить хартию Логики.

И никто не знал, как это сделать.

Ларс слышал, как Беда ела что-то снаружи. Фыркала, ржала, жевала. Как если бы она была единственным существом в этом логичном мире, которое имело право быть иррациональным.

В королевстве Логики, где всё было упорядочено, его жизнь была самым непредсказуемым явлением.

И если повезёт, завтра начнётся испытание, которого он не ждёт.

***Король Логики сидит в своём кабинете.

Перед ним карта Конкордии.

На карте красным отмечены маршруты Ларса.

— Я отправил человека, Ваше Величество, — говорит советник. — Человека, который будет следить за гонцом. Следить за каждым его шагом. Говорить мне обо всём.

— О чём мне нужно знать? — спрашивает король.

— О любом контакте с королевой Гармонии, — отвечает советник. — О любом обещании. О любой тайне. Потому что если Ларс соберёт все хартии, он станет королём. И королём гораздо более опасным, чем любой из королей Конкордии.

Король кивает.

— Найди слабое место гонца, — приказывает он. — Найди человека, которого он любит. Найди причину, по которой он рискует. И доложи мне. Потому что если гонец найдёт слабое место моего королевства, я должен найти его слабое место первым.

Советник уходит.

На карте красная линия маршрута Ларса становится ещё толще.

Король смотрит на неё.

— Если ты собираешь хартии, гонец, я должен знать почему. И если твоя причина одна, я её истреблю.

Король смотрит на имя, которое советник прошептал ему в ухо:

«Иви. Сестра гонца. Больна.»

Король улыбается холодной улыбкой.

— Найди её, — говорит он сам себе. — Найди сестру. И тогда гонец будет моим.

ОКНО ЭФФЕКТИВНОСТИ

Утро в королевстве Логики было утром логики.

Ларс проснулся и понял, что у него есть дела. Первое дело — отнести свиток в библиотеку. Второе дело — попасть к королю Логики. Третье дело — не умереть.

Беда ждала снаружи, всё ещё жевала что-то, что нашла.

Ларс вышел из монастыря и поехал в центр города, где была библиотека. Библиотека была огромной, серой, совершенно функциональной. На входе висела табличка: «БИБЛИОТЕКА ЛОГИКИ. ЧАСЫ РАБОТЫ: 9:00–17:00. ПЕРЕРЫВ: 13:00–14:00. ВЫХОДНЫЕ: ЛОГИЧЕСКИ НЕПРАВИЛЬНЫЕ».

Ларс вошёл.

Библиотекарь сидел за столом и читал книгу. Он поднял глаза, но не смотрел на Ларса — смотрел на часы.

— Цель визита? — спросил библиотекарь. — Я хочу отдать свиток, — сказал Ларс. — Свиток должен быть зарегистрирован, — сказал библиотекарь. — Форма 847‑А для входящих документов. Форма 847‑Б для регистрации автора. Форма 847‑В для установки места хранения. Итого три формы. — Я просто хочу отдать свиток, — сказал Ларс. — Невозможно, — сказал библиотекарь. — Логика требует документирования.

Библиотекарь достал три формы. Каждая форма была в три раза больше самого свитка.

Ларс начал заполнять формы. Это заняло два часа.

Когда он закончил, библиотекарь взял свиток, посмотрел на него и сказал:

— Свиток принят. Он будет добавлен в каталог через пять рабочих дней. — А когда его можно будет читать? — спросил Ларс. — В течение одного месяца, — сказал библиотекарь. — Свиток должен пройти проверку на соответствие логическим стандартам.

Ларс вышел из библиотеки, потратив два часа и ничего не получив, кроме тунельного синдрома.

Потом нужно было попасть к королю Логики.

Дворец Логики находился в центре города. Это был серый квадрат, сделанный из серого камня, в городе, сделанном из такого же серого камня.

Ларс приехал к воротам дворца.

— Цель визита? — спросил охранник. — Я хочу встретиться с королём. — Невозможно, — сказал охранник. — Король принимает гостей только в окно эффективности. — Что такое Окно Эффективности? — спросил Ларс. — С 14:47 до 14:52, — сказал охранник. — Пять минут в день, когда король максимально эффективен. Все посетители должны прийти на эти пять минут.

Ларс посмотрел на часы. Было 14:53.

— Я опоздал на минуту, — сказал Ларс. — Да, — сказал охранник. — Следующее Окно Эффективности — завтра, в 14:47.

Ларс почувствовал, как его жизнь превращается в логичный кошмар.

— Могу ли я записаться? — спросил Ларс. — Форма 1205‑К, — сказал охранник. — Заявление на визит в окно эффективности.

Охранник дал Ларсу огромную форму.

На форме были вопросы: «Цель визита?», «Почему этот визит логичен?», «Скольким людям принесёт пользу этот визит?», «Какая численность благодарности будет проявлена?»

Ларс заполнил форму: «Цель визита — отдать письмо королю», «Потому что я гонец и это моя работа», «Двум людям», «Все люди одинаково благодарны».

Охранник прочитал форму.

— Логично, — сказал он. — Ты записан на завтрашнее окно эффективности. Номер семь.

Ларс вернулся в монастырь.

На следующий день, в 14:46, Ларс стоял перед воротами дворца.

У входа сидели шесть человек, ждущих своего окна эффективности. Они сидели в полной тишине, как если бы это была медитация эффективности.

Беда была привязана к столбу, но Беда не была тихой.

Она начала жевать столб. Медленно, методично, как если бы это был её личный проект.

— Стоп! — кричал Ларс.

Беда продолжала жевать.

Охранник не обращал внимания. Логика, похоже, подразумевала: если столб не нужен, его логично съесть.

Потом Беда обнаружила, что впереди дворца есть цветник. Не белый, как в Гармонии, а серый. Серые цветы.

Беда съела все серые цветы.

Потом она попыталась съесть серый кустарник.

Потом — серый камень.

Охранник, наконец, посмотрел на Беду.

— Лошадь ест камень, — сказал он, как будто констатировал погоду. — Да, — сказал Ларс. — Это неэффективно, — сказал охранник. — Камень не питателен. — Она просто… скучает, — сказал Ларс. — Скука — неправильное состояние ума, — сказал охранник. — В королевстве Логики все в состоянии ожидания находят себе логичное занятие.

Охранник достал книгу «ЛОГИЧНЫЕ ЗАНЯТИЯ ДЛЯ ВРЕМЕНИ ОЖИДАНИЯ» и дал её Ларсу.

Там было написано: «1. Подсчёт облаков. 2. Медитация на тему эффективности. 3. Расчёт оптимального маршрута домой. 4. Размышление о смысле бытия (логически)»

Беда съела первые три страницы книги, после чего охранник забрал книгу обратно.

В 14:47 охранник открыл ворота и сказал:

— Номер один.

Первый человек вошёл — купец с новой системой подсчёта монет. В 14:48 он вышел счастливым: король одобрил.

— Номер два, — сказал охранник.

Архитектор вошёл, в 14:49 вышел несчастным: его идея признана неэффективной.

— Номер три, — сказал охранник.

Третий вошёл. Всё двигалось, как работающая машина.

Между номером четыре и номером пять Беда вырвалась из привязи, подбежала к дворцу и начала фыркать в окно короля.

Охранник выбежал и поймал её за поводья.

— Лошадь нарушила логику окна эффективности, — холодно сказал он.

Беда ржала, она явно сделала то, что давно хотела.

В 14:51 охранник сказал:

— Номер семь.

Ларс встал. Теперь Беда была привязана тройной цепью.

Сердце Ларса стучало. Это был момент. Это было то, ради чего он здесь. Это было испытание, о котором он сам попросил.

Ларс вошёл во дворец.

Король Логики сидел на троне, который был идеально геометричен. Лицо у него было нормальным, но таким упорядоченным, что казалось нарисованным циркулем и линейкой.

— Номер семь, — сказал король. — Твоё имя? — Ларс. — Ларс, что ты здесь делаешь? — Я пришёл отдать письма, — сказал Ларс. — От короля Маммокса и от королевы Гармонии.

Король Логики спокойно встал со своего трона.

— От Маммокса, — повторил он. — И от королевы Гармонии.

Он взял письма так, как будто был к ним заранее готов.

Сначала он открыл письмо Маммокса, прочитал молча. Затем — письмо королевы Гармонии. Тоже молча.

Лицо не изменилось.

Король сложил оба письма и убрал во внутренний карман.

— Содержание этих писем останется между мной, Маммоксом и королевой Гармонии, — сказал он. — Это логично.

Потом он достал третий, чистый свиток.

— Но я дам тебе письмо для короля Силы, — сказал король, быстро записывая что‑то на пергаменте. — Следующее королевство. Он должен знать, что ты пришёл не сам по себе.

Он запечатал письмо той же печатью, которой были закрыты письма Маммокса и королевы.

После этого король подошёл к алтарю позади трона. На алтаре лежало что‑то, завёрнутое в серую ткань.

Он развернул ткань.

Это была Линейка. Не школьная, а длинная, из чёрного дерева, с тонкими золотыми делениями. На ней было одно слово: «ЛОГИКА».

— Это Линейка Логики, — сказал король. — Хартия нашего королевства. Она измеряет всё, что должно быть измерено. Она держит порядок.

Он протянул Ларсу Линейку и письмо для короля Силы.

Ларс взял их. Линейка была неожиданно тяжёлой. Не по весу — по ощущению.

Он сглотнул.

— Я пришёл за испытанием, — сказал Ларс. — А вы просто даёте мне хартию.

Король посмотрел на него.

— Ты уверен, что «просто»? — спросил король. — Ты оформил все формы. Выдержал ожидание. Не сломался от Логики. Принёс сюда письма двух королей, несмотря на опасность. И сейчас держишь в руках третье.

Он бросил взгляд на часы.

— Это всё? — спокойно спросил король. — Ты просил испытание. Я дал тебе хартию. Это логично?

Ларс хотел сказать «нет», но слово застряло.

— Но… какая цена? — спросил он.

Король подошёл ближе.

— На совете королей будет голосование, — сказал он. — Когда все соберутся, чтобы решить, что делать с человеком, который собрал все хартии, каждый король будет голосовать. Там будешь и ты. У тебя будет голос.

— У меня? — спросил Ларс. — Да, — кивнул король. — Потому что если ты дойдёшь до конца, ты станешь кем‑то, кто имеет право голоса. Королём. Узурпатором. Символом. Неважно. Главное — у тебя будет место за столом.

Он сделал маленькую паузу — почти вежливую.

— И когда будет голосование, ты проголосуешь за меня или так же, как голосую я, — продолжил король. — Если я скажу «да» — ты скажешь «да». Если я скажу «нет» — ты скажешь «нет». Это условие Линейки.

Ларс почувствовал, как внутри всё сжалось.

— А если я… не соглашусь? — спросил он.

Король посмотрел на него так, будто проверял, шутит он или нет.

— Ты уже согласился, — сказал король. — Ты сам попросил испытание. Ты принял хартию. Испытание Логики — это договор, который понимают слишком поздно.

Ларс сжал Линейку сильнее. Отпустить её не получалось.

Стрелка на часах перескочила.

— Время истекло, — сказал король. — окно эффективности закрыто. Охранник проводит тебя.

В 14:52 Ларс вышел из дворца.

Охранник отметил в книге: «Номер семь. Визит завершён. Результат: эффективно».

Ларс подошёл к Беде. Та была привязана тройной цепью и выглядела оскорблённой.

— Ну что, Беда? — сказал Ларс. — Я получил вторую хартию. И письмо для короля Силы. И голос, который больше мне не принадлежит.

Беда ржала, как будто это была лучшая шутка за день.

Ларс снял с неё тройную цепь.

Беда немедленно съела последний оставшийся серый цветок у дворца.

В монастыре Ларс забрал Чашу Гармонии и Линейку Логики.

Чаша и Линейка. Две хартии из одиннадцати.

Письма от королей.

И один голос, связанный обещанием, которое он не помнил, что давал.

Вечером того же дня Ларс выехал из королевства Логики.

Беда ржала всю дорогу, как будто прекрасно понимала, что логика мира стала ещё менее понятной.

Ларс смотрел на Чашу и Линейку и думал о письмах.

Что написал Маммокс? Что написала королева Гармонии? Что сейчас написано в письме для короля Силы?

Он не знал.

Это знали только трое: Маммокс, королева Гармонии и король Логики. Возможно, и Гуго, но не факт.

Ларс был пешкой в игре, правила которой никто не собирался ему объяснять.

Впереди было девять королевств. Впереди было девять испытаний. Впереди была война из 9 раундов.

И свой голос Ларс уже отдал. Больше он никому ничего предложить не мог.

ДОРОГА И ФИЛОСОФИЯ

Дорога из Логики в Традицию начиналась очень аккуратно, а заканчивалась очень странно.

Первые часы всё ещё напоминали королевство Логики: серые, прямые дороги, аккуратно посаженные деревья на равном расстоянии друг от друга, каменные столбики через каждый ровно измеренный отрезок пути.

На каждом столбике было написано число. На каждом следующем — число, отличающееся от предыдущего ровно на один.

— Логично, — сказал Ларс. — Фыр, — сказала Беда и попыталась съесть один столбик.

Через несколько часов все эти числа внезапно исчезли.

Начались кочки, повороты, ямы и совершенно бессмысленные изгибы дороги. Деревья перестали стоять по линейке, столбики исчезли. Вместо аккуратных серых камней появились старые деревянные указатели, где стрелки смотрели в разные стороны, а названия деревень были зачёркнуты и переписаны поверх.

— Кажется, мы приближаемся к Традиции, — вздохнул Ларс. — Здесь уже не измеряют, здесь вспоминают.

— Фыр, — ответила Беда, наступив в лужу, хотя рядом была сухая тропинка.

Ларс подумал, что его жизнь очень похожа на дорогу между этими двумя королевствами: сначала было понятно, сколько шагов до ворот, а теперь — только традиция «как-нибудь доберусь».

Он посмотрел на Чашу и Линейку в сумке.

— Гармония и Логика, — пробормотал он. — Осталось добавить Традицию, и я официально превращусь в ходячий учебник.

Беда фыркнула так, как будто с ним полностью согласилась.

К полудню случилось то, что, по мнению мира, должно было случиться с любым более-менее честным гонцом: Ларс услышал крик.

— Помогите!.. — донёсся голос с обочины.

— Ну конечно, — вздохнул Ларс. — По традиции.

Он свернул с дороги.

На небольшом холме стояла девушка. Очень обычная девушка, в очень обычном платье. Ничего волшебного, ничего пророческого. Просто девушка.

Она стояла... в луже.

Лужа была небольшой, даже не доходила ей до щиколоток.

— Помогите! — закричала она снова. — Я тону!

Ларс моргнул.

— Простите, вы что делаете? — Тону! — гордо повторила девушка. — Это топкое место! Это болото! Я тут застряла уже на час!

Ларс подошёл ближе. Лужа была настолько мелкой, что Беда, не задумываясь, наступила в неё и тут же начала пить воду.

— Вы… — начал Ларс осторожно. — Вы пробовали… просто выйти?

Девушка с ужасом посмотрела на него.

— Я не могу! — сказала она. — По традиции, если девушка попадает в болото, её должен спасти проходящий мимо герой. Если я выйду сама, традиция нарушится.

Ларс закрыл глаза.

— А что именно я должен сделать? — Подать руку, — сказала девушка. — И сказать что‑нибудь героическое. Так положено.

Ларс посмотрел на лужу. Посмотрел на Беду, которая сейчас стояла в той же воде и с видом философа пила её, не беспокоясь о трагичности момента.

— Хорошо, — сказал Ларс. — Давайте сделаем это быстро.

Он торжественно протянул руку.

— Я спасаю вас из… — он поискал слово, — …ужасной глубины.

Девушка взяла его за руку и сделала шаг.

Она спокойно вышла из лужи.

— Спасибо вам, герой! — сказала она. — Вы спасли меня от гибели!

— Конечно, — сказал Ларс. — Без меня вы бы ещё много лет стояли по щиколотку в воде.

— Да! — вдохновлённо кивнула она. — Моя бабушка так стояла три дня! Пока не пришёл герой. Это наша семейная традиция.

Беда громко фыркнула. Возможно, это был смех.

Девушка торжественно поклонилась и ушла по дороге, совершенно сухая.

Ларс сел обратно в седло.

— Сначала я отдаю голос королю, — пробормотал он. — Теперь спасаю людей из луж. — Хррр, — ответила Беда и допила традиционное болото до дна.

К вечеру случилось ещё одно событие, которое обязательно должно произойти с любым путником, особенно если у него в сумке что‑то важное.

Из кустов раздалось:

— Стоять!..

Ларс вздохнул, даже не удивившись.

Из кустов вышла группа разбойников. Они были настолько классическими, что казались иллюстрацией к учебнику: маски, тряпичные плащи, кривые сабли.

— Это ограбление! — сказал главный разбойник. — По традиции!

— Конечно, — сказал Ларс. — А можно спросить… что именно вы собираетесь делать?

— Мы… — разбойник чуть замялся, — сначала кричим «стоять», потом ты отдаёшь деньги, потом мы смеёмся, а потом ты уходишь. Мы долго репетировали.

— А если у меня нет денег? — спросил Ларс.

Разбойники переглянулись.

— Это… осложняет традицию, — признался главарь. — Но мы можем вас всё равно ограбить… символически.

— Как именно? — устало спросил Ларс.

— Ты отдаёшь… — главарь задумался, — …какой‑нибудь предмет. Неважно что. Главное — чтобы выглядело, что мы что‑то забрали.

Ларс очень крепко прижал сумку с Чашей и Линейкой.

— Нет, — сказал он. — Эти вещи — не для этой традиции.

Он огляделся.

Беда в этот момент достала из травы какой‑то старый, погнутый котёл, который, похоже, валялся там веками, и начала его жевать.

— Идеально, — сказал Ларс.

Он спешился, забрал у Беды котёл, который был уже слегка надкусан, и протянул разбойникам.

— Вот, — сказал он. — Старинный… котёл. Очень ценный. Исторический.

Разбойники уставились на котёл.

— Он… кривой, — сказал один. — Он… пожёван, — сказал другой. — Это традиционный артефакт богатого путника, — уверенно сказал Ларс. — Его уже начала есть легендарная лошадь по имени Беда. Вы можете продать его как «полусъеденный реликт».

Разбойники переглянулись.

— С точки зрения Традиции… звучит убедительно, — сказал главарь. — Ну ладно.

Он торжественно поднял котёл над головой.

— Мы ограбили тебя! — объявил он. — Ты был храбрым… или просто бедным… но традиция выполнена!

Все разбойники зааплодировали. Один тихо свистнул.

— Вы… странные, — сказал Ларс. — Мы мелкий семейный бизнес, — гордо сказал главарь. — У нас дед грабил, отец грабил, теперь вот мы. Королевство Традиции строго следит за преемственностью.

— Приятного грабежа, — сказал Ларс. — Приятной дороги! — ответили разбойники хором и ушли в кусты, ругаясь из‑за того, кто будет нести котёл.

Беда фыркнула им вслед.

— Не смей, — сказал Ларс ей тихо. — Идём дальше. Если ты съешь мой следующий «артефакт для разбойников», мне придётся отдавать настоящие вещи.

Ночевать пришлось в лесу.

Традиция дороги диктовала: если у тебя есть важные вещи, обязательно должна быть одна ночь, после которой ты утром скажешь «что это вообще было».

Ларс развёл небольшой костёр, привязал Беду к дереву дважды, на всякий случай, и сел, облокотившись на свою сумку. Чаша Гармонии и Линейка Логики тихо лежали внутри, как два обвинения.

— Знаешь, — сказал Ларс Беде, — если всё пойдёт так дальше, то в королевстве Традиции от меня потребуют пожать руку трём старейшинам, станцевать какой‑то странный танец, повторить за всеми слова, которых я не понимаю, и отдать ещё один голос кому‑нибудь, кого я даже не видел.

Беда смотрела на него с выражением лица: «Да, это звучит очень правдоподобно».

— Я уже должен голос Логике, — продолжал Ларс. — Гармония тоже, кажется, считает меня своим союзником. Маммокс вообще играет во всё сразу. Если так пойдёт и дальше, на совете королей у меня будет один рот и одиннадцать неприятных обязательств.

Он посмотрел в небо.

— Интересно, — сказал он вслух, — есть ли королевство здравого смысла? И можно ли там получить скидку, если я приду с этой сумкой?

В этот момент в кустах что‑то хрустнуло.

Ларс резко вскочил.

— Кто здесь?!

Тишина.

Потом снова хруст. Потом шорох. Потом… песня.

Тихий, фальшивый хор:

— Сп‑спасибо, о великий герой… за то, что ты нас не ограбил…

Из темноты показались разбойники. Те самые. С котлом.

Только теперь котёл был надет на голову главаря, как шлем.

— Мы возвращаемся по традиции, — торжественно объявил он. — Когда разбойников отпускают живыми, они обязаны прийти ночью и спеть благодарственную песню.

— Нет, — сказал Ларс. — Да, — сказал главарь. — Это древний обряд. Правда, мы не знаем слов. Поэтому мы придумали свои.

Они вдохнули и начали:

— Гонец, ты добрый, как тарелка… — И сильный, как большая кость… — Пусть путь твой будет без подделок… — И пусть не лошадь полижет тебе мозг…

— Стоп, — сказал Ларс. — Что?

— Рифма, — виновато сказал один из разбойников. — У нас с рифмой… семейная проблема.

Беда издала звук, который был одновременно ржанием, кашлем и истерикой.

— Считай, что обряд выполнен, — поспешно сказал Ларс. — Идите домой. По семейной традиции. Спите.

Разбойники переглянулись.

— Всё? — спросил главарь. — Всё, — сказал Ларс. — Вы меня ограбили. Вы спели. Мир теперь не рухнет.

— По рукам, — сказал главарь и торжественно пожал Ларсу руку. — Удачи в королевстве Традиции. Там таких как мы… много.

Они исчезли в ночи, периодически задевая ветки котлом.

Ларс сел обратно.

— Если это только дорога, — сказал он, глядя на огонь, — то само королевство Традиции, наверное, просто… праздник бессмысленных обычаев.

Беда улеглась рядом, подложив морду под сумку с хартиями.

— Только бы они не придумали традицию мерить всё перед тем, как дать хартию, — добавил он. —Хотя у меня уже есть для этого предмет.

Он нащупал Чашу и Линейку в сумке.

Две хартии.

И ощущение, что к утру Традиция придумает ещё пару обязательных сцен, без которых «ну никак нельзя».

Ларс закрыл глаза.

Впереди было новое королевство.

И, по традиции, всё только начиналось.

МОЛОКО ДРЕВНИХ: ИСПЫТАНИЕ ЧЕРЕЗ СТРАДАНИЕ

Ларс приехал в королевство Традиции на рассвете.

Это не было красиво. На рассвете ничего не выглядит красиво в королевстве, которое забыло, что такое логика, и никогда не знало, что такое стиль. На рассвете в Традиции всё просто выглядело старым и немного грустным.

Ворота выглядели так, как будто их никогда не чистили, но очень чистили всё остальное вокруг них.

Охранник сидел в тени и читал очень старую книгу. На его лице было выражение человека, который уже много раз прочитал этот текст и каждый раз был разочарован результатом.

— Остановись, гонец! — крикнул охранник на Ларса.

Ларс остановился.

Беда хотела пройти дальше, но охранник поднял руку.

— Лошадь здесь ждёт, — сказал он. — По традиции, животные не входят в официальные здания.

Беда осталась у ворот, а Ларс прошёл в коморку.

Ларс уже не видел её, но он хорошо представлял себе, как она смотрит на него с дороги. Как она фыркает про себя. Как она ржёт над абсурдизмом этого мира, потому что Беда, похоже, понимала абсурдизм лучше, чем он сам.

— Цель визита? — спросил охранник.

— Я гонец. У меня свиток для библиотеки, — сказал Ларс.

— Форма 3-Т, — сказал охранник. — Заявление для гонцов.

Охранник дал Ларсу форму и начал её заполнять с аккуратностью человека, который делает это в сотый раз.

В этот момент через ворота спокойно прошёл купец.

— Эй, — сказал Ларс охраннику, — а он?

— Он не гонец, — сказал охранник, не поднимая глаз. — По традиции я допрашиваю только гонцов.

Две минуты спустя через ворота спокойно вошли те самые разбойники с котлом на голове.

— Эй, а они?

— Они разбойники, — ответил охранник. — Я не допрашиваю разбойников. Это было бы нарушением традиции.

— Это не логично — возмутился Ларс.

— Ты в королевстве Традиций, а не Логики — невозмутимо парировал старж.

Охранник, наконец, закончил форму.

— Ты можешь входить. Отдай свиток в библиотеку Традиции.

— Конечно, — вздохнул Ларс. — Где она?

— Следуй по главной дороге, — сказал охранник. — Это основное здание в центре.

Библиотека Традиции была совершенно не похожа на Библиотеку Логики.

Вместо серых стен и точной системы каталога здесь было всё в беспорядке. Книги лежали стопками на полу, на столах, даже на потолке были какие‑то полки, до которых невозможно было дотянуться.

За столом сидела старая женщина, которая ложкой ела масло прямо из ванночки.

— Добро пожаловать в библиотеку Традиции, — сказала она, не поднимая глаз. — Ты хочешь отдать свиток?

— Да, — сказал Ларс. — От короля Маммокса.

— Сначала ответь на вопросы, — сказала женщина. — По традиции. Вопрос первый: какого цвета был первый свиток, который когда‑либо существовал?

— Я… не знаю, — сказал Ларс.

— Правильно! — кричала женщина. — Потому что это древняя тайна! Вопрос второй: почему ты пришёл?

— Я принёс свиток, — сказал Ларс.

— Нет, не в смысле свитка, — машет рукой женщина. — Почему ты вообще родился?

Ларс закрыл глаза.

— Мать и отец…

— Неправильно! — прерывала его женщина. — Это философский вопрос! Ответ может быть любым! Ты прошёл испытание!

Она встала, отодвинув ванну масла.

— Теперь ты можешь отдать свиток. Но нужно соблюдать традицию. Повернись три раза, прыгни один раз и произнеси заклинание.

Ларс повернулся три раза, прыгнул и произнес:

— Абракадабра… магия… свиток… традиция?

Женщина зааплодировала.

— Отлично! Свиток принят. Он будет добавлен в систему… когда‑нибудь.

Ларс вышел из библиотеки.

Дворец Традиции был деревянный и старый.

Охранник у входа был молодой человек в традиционной форме.

— Цель визита? — спросил охранник.

— Я хочу встретиться с королём. У меня письмо.

— Ты должен пройти традиционные процедуры, — сказал охранник. — Сначала ты пожимаешь руку трём помошникам и говоришь им комплимент.

Из дворца вышли три помощника. Ларс пожал им руки и сказал:

— Ваше платье красивое. Ваше платье красивое. Ваше платье красивое.

Все три были в одинаковых платьях.

— Хорошо! — кричали помощники. — Следующий этап!

— Второй этап, — сказал охранник, — ты должен ответить на три загадки.

— Загадка первая: что важнее — молоко или масло?

— Молоко, — сказал Ларс.

— Неправильно! Масло! Загадка вторая: что важнее — масло или молоко?

— Масло, — сказал Ларс.

— Неправильно! Молоко!

— Загадка третья! — продолжил, перебивая громкое негодование Ларса, охранник. — Что было смыслом первых двух загадок?

Ларс стоял в молчании.

— Отлично! — кричал охранник. — Ты прошёл! Потому что правильный ответ — это признание, что его нет!

— Четвёртый этап, — продолжил охранник. — Ты должен потанцевать с королевским огурцом.

Из дворца вышел человек, держащий огурец в платье на деревянной ручке. На огурце была шляпа.

— Это Ферадин, Королевский Огурец, — сказал охранник. — Потанцуй с ним.

Ларс потанцевал с огурцом. Очень странный танец. Очень медленный.

Когда это закончилось, охранник аплодировал.

— Ты можешь входить!

Король Традиции сидел на троне, который был накрыт старинной скатертью. На него были навешаны медали, награды, рисунки от детей и чья‑то туфля.

Король был полусонным человеком.

— Я гонец, — сказал Ларс. — У меня письмо от короля Маммокса.

Король встал, взял письмо, прочитал его.

— Я ничего не понимаю, — сказал король.

Он положил письмо на стол.

— По традиции, если я не понимаю письмо, это означает, что оно очень важно.

Король встал.

— Ты свободен. Ты можешь уходить.

— Стойте, Ваше Величество, — сказал Ларс.

Король повернулся.

— По традиции, если ты видишь короля, ты должен что‑то попросить, — сказал Ларс.

Король остановился.

Он уважал традиции.

— Ты прав, — медленно сказал король. — Говори. Что ты просишь?

— Я прошу хартию Традиции, — сказал Ларс.

Король задумался.

Очень крепко задумался.

Потом его лицо озарилось.

— Как хорошо, что сегодня молочный праздник! — кричал король. — По традиции, тот, кто просит хартию в день молочного праздника, должен пройти испытание молоком!

Король встал.

— Молочный праздник проводится на главной площади. Идём!

На главной площади был молочный праздник.

Это был абсурдный праздник. На площади стояли большие кадки с молоком, творогом, йогуртом, кефиром, сметаной и маслом. На каждой кадке была табличка, объясняющая, почему этот молочный продукт имеет значение для традиции.

Люди в праздничных костюмах танцевали вокруг молочных кадок.

Король торжественно объявил:

— Этот гонец просит хартию! Он должен выпить молока!

Слуга поднёс первую чашу.

— Молоко! — объявил король. — Пей!

Ларс пил молоко. Много молока.

— Творог! — кричал король, подавая следующую чашу. — Пей!

Ларс пил творог. Творог не пьют, но он пил.

— Йогурт! — король был в восторге. — Пей!

Ларс пил йогурт.

— Кефир! Пей!

Ларс пил кефир.

— Сметана! Пей!

Ларс пил сметану. Сметану точно никогда и никто не пил, но здесь пьют. По традиции.

— Масло! Пей!

Ларс пил растопленное масло. Его рот закрывался в протесте, но он пил.

— Сыр, растворённый в молоке! Пей!

Ларс пил сыр. Он чувствовал, как его желудок медленно сдаётся и уходит из жизни.

Люди на площади считали, сколько молочных продуктов он выпил, и аплодировали после каждого.

— Теперь, — сказал король торжественно, — ты должен выпить молоко древних королей!

Слуга внёс кувшин.

Кувшин был очень старый.

Молоко внутри было жёлтого цвета и пахло, как столовая в больнице, смешанная с кладбищем, смешанная с чем‑то, что не должно было существовать вообще.

— Это молоко хранится в погребе уже три века, — объявил король. — Его пили все короли Традиции!

Ларс поднял кувшин к губам.

Одного глотка хватило.

Молоко было вязким. Молоко было горячим, хоть кувшин был ледяным. Молоко было на вкус, как если бы жизнь семнадцать веков страдала, пока его варили, а потом забыли в подземелье.

Ларс сделал один глоток.

Потом ещё один.

Потом ещё.

Потом он понял, что не может остановиться, и пищевое отравление, очень выгодная цена за хартию.

Ларс пил.

И пил.

И пил быстро, проливая молоко древних на себя и на сырую землю.

Кувшин опустел.

Люди на площади кричали в ужасе, как будто свидетели преступления.

Король вскочил.

— Ты… выпил всё? — спросил король с ужасом в голосе.

Ларс стоял, его губы дрожали, его глаза искали смысл жизни, которая только что прошла через его пищевод.

— Всё, — пробормотал Ларс.

Король присел молча.

Люди на площади тоже молчали.

Даже ветер казался обиженным.

— Ты… ты прошёл испытание молока, — сказал король медленно. — Молоко древних королей вошло в тебя. Это означает, что ты достоин хартии.

Король помолчал.

— Но… — продолжил король, и его голос стал грустным, — это молоко было для всех королей. Каждый король должен был выпить хотя бы немного, такова традиция. По традиции ты должен был сделать лишь один глоток.

Король посмотрел на пустой кувшин. Ему стало сильно хуже: то ли из-за осознания совершенной ошибки и напрасных мучений, то ли из-за молока древних. Так или иначе сознание мутнело, а в животе что-то готовилось рокотать.

— Ты выпил молоко всех будущих королей, — сказал король печально. — Теперь им не осталось ничего. Когда они придут ко мне, я не смогу дать им молоко древних королей на церемонию. Я смогу дать им только… историю. Историю о гонце, который выпил всё молоко.

Король встал.

— По традиции, я должен тебя наказать. Но по традиции, я также должен и вознаградить. Это создаёт парадокс.

Король подумал.

— Поэтому я буду ругать тебя, но дам тебе грамоту. По традиции, это справедливо.

Король начал ругать Ларса.

— Безумец! Идиот молочный! Ты пил, как будто в кувшине была вода! Как будто молоко не имело ценности! Как будто это было просто молоко, а не память всех королей! Как будто...

Король ругал, ругал и ругал.

Ларс стоял и слушал, потому что альтернатива была ещё хуже.

Потом король, наконец, остановился тяжело дыша, когда Ларс уже стоял на полусогнутых.

— По традиции, ты должен получить грамоту от писаря. Только с грамотой ты можешь получить хартию. Писарь живёт в доме в десяти минутах ходьбы отсюда. Слева от главной дороги.

Ларс кивнул, всё ещё отчётливо чувствуя вкус древних королей в горле, словно тот никогда не собирался уходить.

— Иди туда. Он заполнит форму. Ты вернёшься, и я дам тебе хартию.

Король отвернулся.

— И больше не смей ничего выпивать в моём королевстве, — добавил король. — Даже воду. По традиции, вода — это молоко будущего.

Ларс прошёл мимо площади, где люди в праздничных костюмах сидели в молчании, грустно смотря на пустой кувшин.

Они уже не танцевали.

По дороге к дому писаря Ларс думал о том, что произошло.

Он выпил очень старое молоко.

Молоко, которое жило дольше, чем он.

Молоко, которое имело мнение о жизни.

Молоко, которое считало, что смерть не так уж плоха.

И он выпил его всё.

Его желудок начал сильнее реагировать.

Очень медленно. Очень серьёзно.

По дороге к дому писаря Ларсу становилось всё хуже и хуже.

Не рвало. Ещё не рвало. Но это было близко.

Очень близко.

Его голова начала кружиться.

Его ноги начали сомневаться в том, что это хорошая идея — продолжать идти.

Но он идёт. Потому что нужна грамота. Потому что нужна хартия.

Впереди показался дом.

Дом писаря был старый и деревянный.

На двери висел знак: «ПИСАРЬ. ЧАСЫ РАБОТЫ: ВСЕ. ОЧЕРЕДЬ: ВСЕГДА.»

Перед дверью стояла очередь.

Три человека стояли в очереди.

Ларс встал в конец.

Его желудок одобрил это решение с кислотным урчанием.

ПИСАРЬ И КАТАСТРОФА

Очередь к писарю была не длинной, но долгой.

Не просто долгой. Очередь была историческим событием. Люди в очереди уже начали забывать, когда они сюда встали. Один старик уже дважды переродился, но остался в очереди, потому что по традиции нельзя уходить.

Ларс стоял в очереди и боролся.

Не с людьми. С самим собой. Со своим животом.

Его желудок был театром военных действий. Молоко из прошлого добивало последние бастионы здравого смысла. Его пищевод вёл переговоры о капитуляции. Его кишечник требовал экстренного совещания.

Несколько раз Ларса тошнило. Он подходил к окну, дышал, представлял себя королём, вспоминал сестру и Селесту, и это помогало.

Почти помогало.

За Ларсом скопилась огромная очередь. Новые люди приходили и вставали позади него. Они и знать не знали, что перед ними стоит человек, внутри которого идёт гражданская война.

— Следующий! — кричал писарь из кабинета.

Первый человек в очереди входил.

Потом выходил через пять минут.

Писарь был быстр. Писарь был эффективен. Писарь был всегда здесь, работал всегда, и никогда не брал выходных, судя по вывеске.

Лгал.

Через час Ларс заметил, что писарь вернулся с молочного праздника.

Буквально с праздника. На нём было конфетти из кадок с молоком.

Кто при этом позвал первого посетителя осталось загадкой, но Ларсу сейчас это было совершенно неинтересно.

— Ну что, продолжаем? — сказал писарь, как будто только что вернулся с трёхминутного перерыва.

Писарь начал ещё медленнее отпускать посетителей.

Каждого расспрашивал. Каждого слушал. Один посетитель рассказал писарю историю своей жизни, а писарь слушал. Вежливо. Сочувственно. Целый час. Возможно, он даже вёл конспект.

Ларс стоял в очереди и страдал.

По традиции, большинство людей было на празднике, поэтому очередь не росла, но и не уменьшалась. Это был какой‑то парадокс очереди.

Наконец, спустя вечность, наступила очередь Ларса.

— Следующий! — кричал писарь.

Ларс вошёл в кабинет.

Кабинет писаря был небольшой, деревянный, и пах... старой бумагой и разочарованием.

За столом сидел писарь. Он посмотрел на Ларса.

Потом что‑то понял в выражении его лица.

Потом встал.

Потом сказал:

— Простите, мне срочно нужно... проверить что‑то в архиве.

И ушёл.

Просто ушёл.

Оставив Ларса одного.

Ларс стоял в кабинете и понимал, что находится в критической ситуации.

Внутри него было две большие проблемы.

Первая проблема хотела выйти через рот.

Вторая проблема хотела выйти... в другую сторону.

И они уже договаривались между собой, кто пойдёт первым, потому что остальное было решено.

Ларс закрыл рот.

Ларс сжал... всё остальное.

Он был человеком, который достойно боролся с физиологией, но физиология была сильнее.

Через окно кабинета Ларс увидел нужник.

Нужник был в пяти метрах.

В пяти метрах свободы.

Но если он выйдет из кабинета, он потеряет место в очереди. По традиции, место теряется, если ты покидаешь кабинет писаря. Это была очень важная традиция. Об этом было написано на стенах, когда Ларс ещё стоял в очереди.

Ларс закрыл глаза.

Потом открыл их.

Потом подошёл к окну.

Потом сказал про себя:

— По традиции, я должен попытаться спасти честь своих штанов.

И открыл окно.

И прыгнул.

Падение было позорным. Земля была ближе, чем казалась. Ларс упал в канаву. Грязную канаву. Очень грязную канаву. Канаву, которая содержала всё, что может содержать канава рядом с нужником, и даже больше.

Ларс встал, испачкавшись в грязи, ощутил боль в левой ноге и побежал хромая целых пять долгих метров.

Он бежал к нужнику.

Бежал, как человек, который понимает, что его последний шанс на честь тает с каждой секундой.

Нужник был наружным сооружением. Очень наружным. Очень деревянным. Очень воняющим.

Но в тот момент это был самый красивый нужник во всём мире.

Ларс ворвался туда.

И... справился.

Справился со своей физиологией.

Справился с молоком королей.

Справился с жизнью в целом.

Когда он вышел из нужника, чувствуя себя человеком, который заново родился, он подошёл обратно к окну кабинета.

Ноги не хотели идти быстро, левая то и дело, подворачивалась, но он прыгал на одной, цепляясь за раму.

В этот момент писарь вошёл в кабинет и увидел, как грязный, хромой, полуживой Ларс влезает через окно обратно в кабинет, оставляя следы грязи, слизи и постыдной славы.

Писарь молча смотрел.

Ларс молча замер, повиснув на раме.

Потом писарь сказал, очень спокойно:

— По традиции, уборная для посетителей находится вот там, — указал он на дверь, которая была прямо в кабинете.

Ларс посмотрел на дверь.

Дверь была буквально в метре от стола писаря.

Дверь была там. Всё это время. Дверь была открыта.

Ларс медленно спустился на пол.

Медленно подошёл к двери.

И вошёл.

Вторая уборная была чистой, пахла приятно и имела ведро с водой.

Ларс воспользовался ею так, как нужно было воспользоваться уборной в цивилизованном обществе.

Когда он вышел чище, но сломленнее, писарь уже заполнил форму.

— Вот твоя грамота, — сказал писарь, не поднимая глаз и зажимая нос второй рукой.

Ларс взял грамоту дрожащими руками.

— Спасибо, — пробормотал он.

— По традиции, — ответил писарь, — посетители, которые используют уборную для очень срочных дел, остаются в памяти писаря навсегда.

Ларс кивнул и вышел.

Ларс вернулся к королю Традиции.

Он хромал.

Он всё ещё был грязный.

Он пахнул древним молоком, смешанным с отчаянием и тем, что непринято называть вслух.

Король посмотрел на него.

— Ты в порядке? — спросил король сморщившись.

— Я справился, — пробормотал Ларс.

— Хорошо. По традиции, прежде чем дать тебе хартию, мы должны провести совещание.

— Совещание? — выдохнул Ларс.

— Да. По традиции, все события должны быть обсуждены на совещании. Это займёт часов пять.

— Пять часов?

— Может быть, шесть. По традиции, совещания должны быть долгими, чтобы люди чувствовали себя важно.

Королевские помощники привели Ларса в комнату совещания, привели под руки, потому что ходить он уже не мог.

Комната была полна стульев.

Стулья были расставлены по кругу.

Король Традиции сидел на самом удобном стуле.

Все остальные сидели на неудобных стульях.

— Начнём! — кричал король.

Совещание началось.

Оно длилось долго.

Король говорил про молочный праздник.

Помощники говорили про то, что король только что сказал.

Все говорили про то, что молоко было древним.

Один помощник пять минут говорил о важности того, что Ларс прошёл испытание.

Другой помощник пять минут говорил про то, что это плохо, потому что молоко закончилось.

Третий помощник пять минут говорил про компромисс между первыми двумя.

Король кивал и говорил: «По традиции, это очень важно».

Ларс сидел на неудобном стуле, его левая нога болела, его психика была разломана на куски, и он думал про мягкую кровать.

Он мечтал про кровать.

Про мягкую кровать.

Про кровать с уборной рядом. Он боролся с дремотой, не всегда эффективно, но боролся, и каждый раз, когда он проигрывал, бдительный сосед его будил.

Спустя шесть часов совещание закончилось.

Король встал.

— По традиции, я должен выслушать твои условия перед тем, как дать тебе хартию, потом я скажу свои. — сказал король.

— Мне нужно спать, — сказал Ларс.

Король посмотрел на него.

— Это условие?

— Да, — ответил Ларс.

Король задумался.

— По традиции... это справедливо. Ты получил хартию. Календарь Традиции — твой. Но наш разговор ещё не окончен.

Король протянул Ларсу Календарь.

Ларс взял его.

И вышел.

Не сказав спасибо.

По традиции, это было ошибкой, но Ларс уже не мог думать о традициях. Он был за пределами ошибок.

Он был за пределами всего. Ему нужен был нужник и кровать.

Впереди была таверна.

Ларс зашёл в неё.

— Номер, — сказал он трактирщику.

— Дорого, — сказал трактирщик.

Ларс отдал все деньги, которые смог достать одной рукой.

— Плюс уборная в номере, — добавил Ларс.

— У нас есть уборная в номере, — сказал трактирщик. — в одной комнате, но есть.

Ларс прошёл в номер.

Номер был маленький, и в нём была кровать.

И в нём была уборная.

В этот момент Ларс поверил в чудо.

Он лёг на кровать.

Лёг. И заснул.

Спал как человек, который прошёл испытание молока, писаря, канавы, окна, уборной, грязи, совещания, и вышел с честью.

Заснул как человек, который уже прошёл три испытания.

Заснул как человек, который знал, что впереди ещё восемь королевств.

Но на кровати. С уборной рядом.

По традиции, это было счастье.

***Гилан зашёл в дом, неся медикаменты для Иви.

Письмо от Ларса лежало на столе у входа. Письмо было помято, как будто его много раз доставали из сумки и убирали обратно. Как будто Иви читала его каждый день.

— Иви? — крикнул Гилан.

Иви вышла из комнаты в спальне.

Она была худой, но заметно здоровее, чем месяц назад. Цвет кожи улучшился. Волосы перестали выпадать. Она стояла прямо, без палки.

Исцеление было медленным, но верным.

— Как ты? — спросил Гилан, ставя лекарства на стол.

— Хорошо, — солгала Иви. — Волнуюсь за Ларса.

Гилан посмотрел на письмо.

— Этот идиот, — начал он ворчать, — вместо того, чтобы быть здесь, вместо того, чтобы ухаживать за тобой, он бегает по королевствам и собирает какие-то хартии!

Гилан поставил медикаменты на стол с такой силой, что одна бутылка упала и почти разбилась.

— Идиот! Полный идиот! — кричал Гилан.

Иви встала, чтобы помочь ему поднять бутылку.

Её нога подломилась.

Это произошло так быстро.

Иви начала падать.

На спину.

С глухим ударом.

Гилан кричал.

На одну секунду, одну потрясающую секунду, его лицо превратилось в маску убийцы. Его глаза расширились. Его рот открылся в немом крике.

Он подумал, что сломал её спину.

Он подумал, что убил Иви.

— ИВИ! — кричал он, падая рядом с ней. — ИВИ! ГОВОРИ ЧТО-НИБУДЬ!

Иви смеялась.

Настоящий смех, невольный, сквозь боль.

— Я в порядке, — смеялась она, — просто нога подломилась!

Гилан держал её на руках, дрожа.

Его тело дрожало.

Его руки дрожали.

Его голос дрожал.

— Идиот Ларс, — шептал он в волосы Иви, — идиот, идиот, идиот. Если с ней что-нибудь случится... я его убью.

— Со мной ничего не случится, — сказала Иви, положив голову на грудь Гилана. — Потому что у меня хороший врач. И потому что мой брат — идиот, но очень надёжный идиот.

Гилан положил Иви на кровать. Очень осторожно, как будто она была сделана из стекла.

— Спи, — приказал он. — И не вставай без разрешения.

— Ты останешься? — спросила Иви.

Гилан кивнул.

— Я останусь.

Всю ночь Гилан сидел рядом с кроватью Иви.

Всю ночь он проверял её пульс.

Всю ночь он слушал, как она дышит.

ДЕНЬГИ, ПРИНЦЕССЫ И ТРАДИЦИИ

Ларс очень плохо спал.

Не просто плохо. Плохо так, как спят люди, чья пищеварительная система объявила восстание против всего остального организма.

Всю ночь он бегал в уборную.

Молоко. Творог. Йогурт. Кефир. Сметана. Древнее молоко из королевства Традиции решило вернуться к Ларсу и рассказать ему историю своей жизни. Очень подробно. Историю, которая требовала частых визитов в деревянное строение с дыркой в полу.

После четвёртого раза Ларс просто остался сидеть на кровати, потому что вставать больше не имело смысла.

После шестого раза у него не было сил.

После восьмого раза он перестал считать.

На рассвете Ларс лежал на кровати, полностью обезвожен и духовно сломлен. Его пищевод вёл переговоры о капитуляции. Его желудок требовал срочного совещания. Его кишечник просто молчал, потому что уже сказал всё, что нужно было сказать, но будто был готов повторить ещё раз.

Ларс ничего за весь прошедший день не ел, кроме молочных традиций. Он пил только воду. Даже воду он пил с подозрением, как будто вода тоже могла оказаться предателем и дело совсем не в запрете короля.

Беда была привязана к столбу снаружи и, похоже, смеялась. Смеялась тем способом, которым смеются лошади: тихо, наслаждаясь человеческими страданиями.

К полудню Ларс едва мог стоять. Его глаза были как окна дома, в котором никто не живёт. Его лицо было цвета старого молока, которое решило окончательно испортиться.

Когда в таверну вошёл Гуго, Ларс даже не удивился.

Просто вошёл. Как человек, который знает точный адрес чужой боли. Он был в чёрном костюме, как в таверне Маммокса, но теперь рядом с ним были два человека — большие люди, которые выглядели как идея насилия, получившая физическую форму.

Гуго сел напротив Ларса, не спрашивая разрешения.

Большие люди встали рядом, как деревья, которые выросли в неправильном месте.

— Ларс, — сказал Гуго, как будто они были друзьями. — Как дела?

Ларс не ответил. Он просто смотрел на Гуго с выражением человека, который только что вернулся с войны с собственным животом.

— Ты выглядишь как человек, который провёл ночь в подвале адского молока, — заметил Гуго. — Я видел тебя на молочном празднике. Творог, йогурт, кефир. Молоко древних. Как в королевстве Традиции принято.

— Откуда ты знаешь, что я делал на празднике? — спросил Ларс слабым голосом.

— Потому что я знаю всё, что нужно знать, — ответил Гуго. — Я был на совете королей. Я видел письмо от королевы Гармонии. Я видел, как король Логики записал твой номер 847. Я видел, как король Традиции дал тебе Календарь на молочном празднике.

Гуго положил руку на стол.

— И я знаю, что ты собираешь хартии.

Молчание. Такое молчание, которое имеет вес.

— Как? — спросил Ларс.

— Я записываю информацию, — ответил Гуго. — Это моя работа. Я знаю, когда гонец входит в королевство Гармонии. Я знаю, когда он выходит с Чашей. Я знаю, когда он входит в Логику. Я вижу, когда он выходит с Линейкой. Я знаю, когда он входит в Традицию. Я знаю, когда он выходит с Календарём. Я знаю всё.

Ларс чувствовал, как его сердце стучит в груди, как узник, который попытался бежать.

— Но я также знаю, что ты не вскрывал письма, — продолжил Гуго. — Ты просто везёшь их. Просто доставляешь, как хороший гонец. Как верный слуга. Ты не нарушил условия нашего контракта.

Гуго встал и обошёл Ларса, как охотник обходит раненого оленя.

— Я пришёл сказать тебе простую вещь, — продолжил Гуго. — По-хорошему, как человек к человеку. Просто выполни работу, которую тебе дали. Доставь письма королям. Отдай им свои письма. И поезжай к своей сестре.

Гуго сделал паузу.

— Забудь про хартии, Ларс. Забудь про всё остальное. Вернись домой к Иви. Живи спокойно. Иви нужны лекарства, и ты сможешь их купить, если просто будешь работать.

Он положил мешочек денег на стол.

Мешочек был тяжёлым. Очень тяжёлым. Этот мешочек мог содержать столько денег, сколько Ларс зарабатывал в год. Может быть, и больше.

— Сто пятьдесят золотых монет, — сказал Гуго. — Достаточно для лекарства Иви. Достаточно для года жизни. Достаточно, чтобы всё стало просто.

Гуго наклонился и посмотрел Ларсу в глаза.

— Я знаю, что король Маммокса планирует. Но король Маммокса — сейчас не твой король, Ларс. Твой король — это твоя сестра. Её здоровье. Её жизнь. Всё остальное — просто слова человека, который сидит в подземелье и считает деньги.

— А если я не возьму деньги? — спросил Ларс.

Гуго выпрямился.

— Тогда я буду смотреть, что ты будешь делать, — сказал он. — Я буду записывать. Я буду видеть каждый твой шаг. И если это потребует, я остановлю тебя.

Гуго подошёл к двери.

— Но я надеюсь, что ты выберешь жизнь, а не игру в героев, — добавил он и вышел.

Его помощники пошли за ним, как тени.

Ларс сидел один с мешочком денег на столе.

Он не взял мешочек.

Не потому что был честен.

Просто потому что его рука была слишком слаба, чтобы его поднять. В глубине души Ларс сам хотел просто денег и спокойствия.

Через два часа в таверну вошли стражи.

Не солдаты королевства Традиции. Именно стражи королевства Гармонии — те, что охраняли Селесту.

Они вошли, и за ними вошла сама Селеста.

Она была одета в дорожный плащ, как будто готовилась куда-то уехать. На её лице было выражение человека, который решил что-то важное, но не очень уверен, было ли это правильным решением.

— Гонец, — сказала она.

Ларс встал, хотя это потребовало всех его сил.

— Принцесса, — ответил он, стараясь не выглядеть человеком, который провёл ночь в войне со своим пищеводом.

— Я знаю, что ты собираешь хартии, — сказала Селеста прямо.

Молчание.

— Королева рассказала мне. Она сказала, что гонец пришёл с письмом к королю, а потом попросил хартию нашего королевства. Сначала я не поняла зачем. Но потом я поняла.

Селеста подошла ближе.

— Ты испортил моё платье. Ты упал в грязь. Ты был глупым и отчаянным. Но ты продолжил. Если слухи верны, ты уже собрал три хартии. Ты не сдался.

Она посмотрела на него.

— Поэтому я хочу тебе что-то сказать. Если ты соберёшь все одиннадцать хартий, если ты действительно пройдёшь через все королевства и вернёшься с хартиями... тогда я позволю себе уехать.

— Уехать? — спросил Ларс.

— Из королевства Гармонии. Из дома. Из жизни, где мне говорят, кем я должна быть. Если ты докажешь, что человек может больше, чем то, что ему скажут короли... если ты докажешь, что мир больше чем одиннадцать королевств... тогда я уеду с тобой.

Селеста отвернулась.

— Я переживаю за себя, Ларс. Я переживаю, что вся моя жизнь будет состоять из белых платьев и улыбок, пока я буду умирать внутри. Собери хартии. Собери их все. Потому что если ты не соберёшь, то никто не соберёт. Много кто хотел жениться на мне, но никто не сделал ничего для этого. Или полагаясь на титул, или на везение. Ты же... Готов рискнуть всем, ради меня. Я это очень ценю.

Её стражи ждали у двери.

Селеста прошла мимо них и вышла.

Ларс остался стоять, понимая, что получил два варианта жизни в один день: жизнь спокойствия от Гуго и жизнь смысла от Селесты. И обе были невозможны одновременно. Надо было принять решение.

Ларс не успел ни порадоваться, ни подумать, потому что в таверну вошли новые стражи.

Эти были в деревянной броне, расписанной символами. На щитах было написано одно слово: «ТРАДИЦИЯ».

— Король приказал привести тебя, — сказал первый страж.

Ларс был слишком слаб, чтобы спорить.

На улице стоял король Традиции.

На короле было выражение человека, который очень зол, но не очень уверен в том, как это выразить так, чтобы это звучало по традиционному.

— Гонец Ларс! — кричал король. — Вчера я проводил совещание!

— Да, Ваше Величество, я там был — сказал Ларс.

— Совещание длилось шесть часов! Шесть часов я рассказывал про традицию! Про молоко! Про то, как древние короли пили молоко точно так же, как мы!

— Да, Ваше Величество, — сказал Ларс.

— И ты засыпал бесчисленное количество раз!

Город услышал это.

Беда услышала это из конюшни и громко фыркнула.

— Ты решил спать вместо того, чтобы слушать! — кричал король. — По традиции, если гонец спит на совещании королевского дворца, он должен пройти Испытание Бессонницы!

— Испытание Бессонницы? — спросил Ларс, не имея сил удивляться.

— Три ночи! — объявил король. — Ты будешь приходить ко мне во дворец, и я буду рассказывать тебе про традиции! Каждую ночь по четыре часа! Начинаешь сегодня в восемь вечера!

Ларс закрыл глаза.

Беда ржала.

Мешочек денег Гуго лежал на столе в таверне.

Селеста уехала в неизвестном направлении.

И король Традиции решил, что лучший способ наказать человека, который бегал в туалет всю ночь — это заставить его сидеть в совещательной комнате и слушать про молоко ещё четыре часа.

— Хорошо, Ваше Величество, — сказал Ларс.

— Отлично! — кричал король. — По традиции, совещания начинаются ровно в восемь! Не опаздывай!

Король ушёл.

Ларс остался стоять на улице, чувствуя себя человеком, который только что получил три предложения жизни, и все они были невозможны одновременно.

Гуго предлагал деньги и забвение.

Селеста предлагала смысл и неизвестность.

Король Традиции предлагал слушать четыре часа про молоко каждую ночь в течение трёх дней.

Но было ещё и четвёртое, от его тела, самое заманчивое на текущий момент — просто лежать.

— Беда! — крикнул Ларс в сторону конюшни. — Мы остаёмся!

Лошадь ржала.

Ларс был уверен, что она смеётся.

ОБЕЩАНИЕ, КОТОРОЕ НАДО СДЕРЖАТЬ

Ларс пришёл во дворец короля Традиции в восемь вечера ровно.

Ему сказали, что король ждёт его в столовой.

Столовая была большой, деревянной, как всё в этом королевстве. На столе лежало много еды: мясо, хлеб, овощи, похлёбка, каша. Король Традиции сидел в конце стола и ел молча, как человек, который понимает, что еда — это работа.

— Сядь, — приказал король, не поднимая глаз с тарелки.

Ларс сел.

Рядом с его местом стояла похлёбка.

Ларс начал есть. Похлёбка была горячей, густой и не древним молоком. Это было чудо.

Король ел.

Ларс ел.

Молчание было полным.

Через несколько минут король отложил ложку и посмотрел на Ларса.

— Ты спал на совещании, — сказал король.

— Да, Ваше Величество.

— По традиции, тебя надо наказать испытанием. Три ночи без сна, слушая о молоке и других традициях.

Король встал и прошёл к окну.

— Но я отменяю это испытание. Оно бесполезно. Ты опять уснёшь. Никакие традиции тебя не изменят.

Король повернулся.

— Поэтому я ставлю другое условие. Ты собираешь все одиннадцать хартий. Все. В Конкордии ровно одиннадцать королевств. Это традиция. И если каждое королевство даст тебе хартию, то ты станешь королём.

Король вернулся к столу.

— Если ты станешь королём, то ты женишься на моей дочери Мирине.

Ларс почувствовал, как его живот сжался.

— Ваше Величество, я... я знаю Селесту. Может быть, она...

— Нет, — сказал король холодно.— Селеста молодая. Селеста красивая. Селеста может выйти замуж за кого угодно — за принца, за богатого купца, за любого. Но Мирина...

Король помолчал.

— Мирине двадцать семь лет. Она скромная. Она не выходит на люди. По традиции, дочь короля должна быть скромной. Селесту выдать замуж легко. Мирину — почти невозможно.

— Ваше Величество, я не знаю Мирину.

— Когда ты станешь королём, тогда вы встретитесь, — ответил король. — А пока она ждёт в другом крыле дворца.

Король встал.

— Но если ты не соберёшь все одиннадцать хартий, если ты не станешь королём, то я буду мешать тебе жить, если ты будешь жить. Я буду говорить всем остальным королевствам, что ты враг традиции. Потому что по традиции, в Конкордии ровно одиннадцать королевств. Не больше. Не меньше. И если ты соберешь все хартии, то в каждом ты будешь изгоем.

Король посмотрел на Ларса.

— Поэтому или ты собираешь все одиннадцать и становишься королём, или я сделаю так, что ты не сможешь жить вообще. Выбор прост.

Ларс понимал, что спорить бесполезно.

— Я согласен, — сказал он.

— Хорошо. Тогда немедленно уезжай. По традиции, если ты обещал собрать хартии, ты должен начать сейчас же. Не завтра. Сейчас.

Король хлопнул в ладони.

Слуга принёс сумку.

— Припасы. Хлеб, вода, соль, мешок серебряных монет. Достаточно для долгой дороги.

Ларс встал.

— Ваше Величество, мне нужно собраться. Мои вещи в таверне...

— Быстро, — сказал король. — У тебя есть час. В таверну и обратно. Не больше.

Таверна была полна народу. Ларс прошёл в свою комнату.

На столе лежали три хартии и мешочек денег от Гуго.

В сумке лежали письма.

Ларс собрал всё — хартии, письма, деньги. Кое-как, спешно, как человек, который уходит из дома навсегда.

Трактирщик смотрел на него молча, когда Ларс спускался.

— Удачи, гонец, — сказал он.

Ларс ничего не ответил.

Он вышел и вернулся во дворец.

Король ждал его у ворот.

— Королевство Воли на восток, — сказал король. — До границы королевства — чуть больше пути чем на одну ночь. Поезжай быстро. И помни: про мои условия.

Ларс вскочил на Беду со второго раза. Первый раз он промахнулся, перевалился через неё и упал. Король стоял рядом и только закатил глаза.

Лошадь стояла спокойно, как будто она знала, что пришло время уходить.

Они уехали за ворота в тёмную ночь.

Дорога в королевство Воли совсем иначе, чем дороги в другие королевства.

Земля постепенно меняла цвет.

Серый становился красным.

Деревья исчезали.

На их месте появлялись острые камни.

Небо становилось жёлтым, как глаз хищника.

Это был переход из королевства Традиции в королевство Воли.

И примерно на середине пути случилось первое приключение.

Ларс встретил человека, который стоял посередине дороги с палкой в руке.

Человек был старый, худой, с одной хромой ногой.

Но в его глазах была странная радость.

— Стоп! — крикнул человек. — Ты должен сражаться со мной!

— Я не хочу сражаться, — сказал Ларс.

— По дороге нельзя просто так проходить! — ответил человек. — Нужно доказать, что ты достоин!

Человек замахнулся на Ларса палкой.

Беда захихикала.

Ларс слышал, как лошадь ржёт, как если бы она смеялась.

Ларс спешился, поднял первую попавшуюся палку с земли и начал защищаться.

Палки столкнулись с громким звуком дерева об дерево.

Человек был быстрее, чем казалось минутой ранее.

Он прыгал на одной ноге, размахивал палкой и кричал, как воин.

Ларс отбивался как мог. Он едва стоял после вчерашнего, абсолютно не умел драться и пропустил несколько болезненных ударов по телу.

Беда продолжала ржать.

Это был самый абсурдный бой в истории.

Два человека с палками.

Красная пустыня.

Лошадь, которая смеялась над ними обоими.

Потом человек упал просто так.

Не потому что Ларс его сильно ударил, к тому времени Ларс уже был без палки и закрывал страдающее тело руками.

Просто его хромая нога не выдержала.

— Ты выиграл! — кричал человек, лёжа на земле. — Ты достоин дороги в королевство Воли!

Ларс помог ему встать.

— Спасибо, — сказал старик. — Удачи тебе.

Ларс вскарабкался на Беду и продолжил путь.

Беда всё ещё ржала.

Второе приключение случилось несколькими часами позже.

Ларс встретил женщину, которая стояла посередине красной пустыни и кричала.

Кричала очень громко.

— Растите! Растите быстрее деревья! Становитесь сильнее! — кричала она в пустоту.

Вокруг неё было ничего. Ни деревьев. Ни травы. Только красный песок.

Но женщина кричала, как будто деревья были прямо перед ней.

— Миссис, здесь нет деревьев, — сказал Ларс.

Женщина повернулась к нему.

— Я знаю, что нет деревьев! — ответила она. — Но я кричу для того, чтобы они слышали мой голос через пустыню и росли быстрее! Если я буду кричать каждый день, они станут сильнее!

— Это не работает, — сказал Ларс.

— Может быть, и не работает, — ответила женщина. — Но я кричу уже двадцать лет. Может быть, однажды сработает. Хочешь помочь?

— Помочь? — спросил Ларс.

— Да! Давай вместе кричать! Чем больше людей кричат, тем быстрее деревья растут!

Ларс посмотрел на женщину.

Потом посмотрел на Беду.

Беда стояла и смотрела на них обоих, как если бы она решала, что это самое странное, что она видела в жизни.

— Нет, спасибо, — сказал Ларс. — Мне нужно ехать в королевство Воли.

— Как хочешь! — кричала женщина ему вслед. — Но когда деревья вырастут, помни, что я помогала!

Ларс просто поехал дальше.

К полудню Ларс приблизился к воротам королевства Воли.

Ворота были огромными.

Не просто огромными — они выглядели как две горы, которые решили построить дверь между собой, и поспорили о том, кто сделает её больше.

На воротах не было охранников.

Но когда Ларс подъехал ближе, из-за стены появился человек.

Это был страж.

Страж был больше чем жизнь.

Его мышцы имели мышцы.

На его груди было вышито единственное слово: «ВОЛЯ».

— Стоп! — кричал страж на весь мир.

Ларс остановился, как и всё живое вокруг...

— Кто ты? — спросил страж.

— Я гонец, — сказал Ларс. — У меня свиток для библиотеки королевства Воли.

Страж задумался.

Это был долгий процесс. Его мышцы напряглись, как будто он думал всем телом.

—Свиток? — спросил страж.

— Да. Письмо от короля Маммокса. Для библиотеки.

— Зачем свиток в библиотеку? — спросил страж, как человек, который услышал это слово впервые.

— Потому что это важный документ. Его нужно хранить в библиотеке.

Страж кивнул медленно.

— О, — сказал он. — Есть ли у нас библиотека?

Ларс почувствовал, как его терпение начало исчезать.

— У вас есть библиотека? — спросил Ларс осторожно.

— Я не знаю, — ответил страж честно. — Я охраняю ворота. Я не знаю, что внутри. Там есть город. В городе есть здания. Может быть, одно из них — библиотека.

— Большое здание? С книгами? — спросил Ларс.

— Возможно, — ответил страж. — Я был в королевстве Воли четыре года назад. Я охраняю ворота. Я не хожу в город.

Ларс понял, что больше ничего полезного от страха не услышит.

— Спасибо, — сказал он. — Я буду искать библиотеку.

— Подожди, — сказал страж. — Ты входишь в королевство Воли?

— Да.

— По закону королевства Воли ты должен быть сильным, — сказал страж, как будто это был закон физики.

Ларс посмотрел на себя.

— Я достаточно сильный, — сказал он.

Страж посмотрел на него долгое время.

Потом кивнул.

— Ладно. Входи. Город прямо. Библиотека... где-то там. Спроси у кого-нибудь.

Королевство Воли сильно отличалось от остальных королевств.

Везде были люди с большими мышцами. Все люди отжимались на абсолютно любых поверхностях: на земле, стенах, крышах.

Везде были тренажёры, поднятые на постаментах, как святыни.

Везде висели портреты людей, которые поднимали тяжести и выглядели очень довольными.

Ларс искал библиотеку.

Он спросил у нескольких людей.

Они смотрели на него странно, как будто библиотека была чем-то, что нужно было искать в другом мире.

Но, в конце концов, один человек указал ему путь.

— Западная сторона города, — сказал он. — Большое здание. Туда мало кто ходит.

Библиотека была большим домом с табличкой на входе: «БИБЛИОТЕКА».

Внутри было прохладно и темно.

На столе сидела женщина с большими мышцами и читала книгу.

Когда Ларс вошел, она подняла глаза.

— Привет, — сказала она. — Ты пришёл отдать свиток?

Ларс удивился.

— Как ты узнала?

— Вот приглашение на твою свадьбу с принцессой традиций, если ты сможешь собрать хартии. Таковы традиции, эти приглашения отправили во все королевства, сразу после того, как ты выпил молоко древних. А вот и новостное письмо про тебя, где говориться, что ты уничтожил молоко древних. — ответила женщина и показала два пергамента. — Я ждала тебя.

Ларс отдал свиток. Он не учёл эту традицию, теперь все люди в одиннадцати королевствах знали о его планах, включая Гуго, правда, он узнал слишком быстро.

Женщина взяла его, посмотрела на печать, открыла и прочитала первые несколько строк.

— От короля Маммокса, — прочитала она. — Хорошо.

Она положила свиток на полку рядом с другими свитками.

— Спасибо, гонец, — сказала она. — Теперь ты можешь идти к королю за хартией. Дворец в центре города. Большое здание. Ты не можешь его не заметить.

Ларс вышел из библиотеки.

Дворец был действительно большим, и его было невозможно не заметить.

Он был сделан из какого-то странного материала, который выглядел как камень, но был красный, как мясо с прожилками.

Охранники пропустили Ларса без вопросов.

Они уже знали, что он придёт.

АРЕНА СИЛЬНЫХ

Ларс вошёл во дворец, сделанный из красного камня, который выглядел как мясо.

Охранники не остановили его.

Они просто указали ему путь — вниз, в сторону звуков.

Звуки становились громче.

Это были крики толпы.

Ларс спустился вниз и вышел на арену.

Это была большая круглая площадка, окружённая трибунами, полными людей. На арене два огромных бойца сражались с кровью и ненавистью. Толпа кричала.

На возвышении сидел король Воли.

Он был ешё больше, чем его охранники и страж на воротах вместе взятые.

На нём не было украшений, только простая одежда из кожи и золота.

Ларс приблизился к нему и начал кланяться.

— Стоп, — сказал король резко. — Без этих дамских штук. Ты говоришь с мужчиной, а не с королевой.

Ларс встал прямо.

— Ваше Величество, я привёз письма от короля Маммокса и королевы Гармонии, — сказал Ларс, протягивая письма.

Король посмотрел на письма, но не взял их.

— Положи на стол, — приказал король, указывая на маленький столик рядом с его троном.

Ларс положил письма.

Король не открыл их.

Он просто смотрел на арену, где один боец прижимал другого к земле.

— Ты хочешь хартию? — спросил король.

— Да, Ваше Величество.

— Хорошо. Сегодня турнир. Три боя. Если ты выиграешь все три, я дам тебе хартию.

Ларс посмотрел на арену.

На арене два человека пытались убить друг друга.

— Я не дрался с детства, Ваше Величество, — сказал Ларс честно.

— Это не моя проблема, — ответил король. — Ты выигрываешь три боя, или уходишь без хартии.

— Когда турнир? — спросил Ларс.

— Через два часа. Ты можешь попытаться подготовиться.

Ларс кивнул.

Ларс вышел из арены.

Его тело уже было истощено после дороги и двух бессонных ночей. Молоко из королевства Традиции всё ещё сидело в его животе. Его левая нога немного хромала после его акробатического посещения нужника у писаря.

Он не мог драться.

Но он согласился.

Ларс сидел в коридоре дворца и думал, как ему не умереть на арене.

Потом подошёл человек.

Человек был маленький, толстый, с жадными глазками.

— Ты участвуешь в турнире?— спросил человек.

— Да, — сказал Ларс.

— Я букмекер, — сказал человек. — Я делаю ставки на бойцов. Люди ставят деньги, я даю им шансы.

— Хорошо, — сказал Ларс.

— Сегодня участвуют очень здоровые ребята, — продолжил букмекер. — Но есть один доходяга. Совсем слабый. Люди говорят, что он не сможет выиграть ни один бой. Если кто-то поставит на него, то выигрыш будет огромный.

Букмекер посмотрел на Ларса.

— Ты же этот доходяга? — спросил он.

Ларс кивнул.

— О, отлично! — закричал букмекер. — У меня есть идея. Ты согласен на сделку?

— На сделку? — спросил Ларс.

— Я скажу первому бойцу, чтобы он упал. Ты выиграешь легко. Потом я скажу второму бойцу, чтобы он получил травму перед боем. Ты выиграешь снова. А третий бой... третий бой невозможно купить. Там соперник — настоящий зверь. Но если ты выиграешь второй бой, люди начнут ставить на тебя деньги. Я выиграю. Ты выигрываешь. Все счастливы.

— Что я выигрываю? — уточнил Ларс.

— Деньги людей, которые ставят на бои, — ответил букмекер. — Они ставят на первого бойца. Он падает. Они теряют деньги. Я беру эти деньги. Так же, со вторым боем. Потом они видят, что ты выигрываешь, и начинают ставить на тебя. Если ты выигрываешь третий бой — люди теряют деньги, я выигрываю. Если ты проигрываешь третий бой — люди выигрывают деньги. Но это неважно. Главное, что первые два боя я контролирую и ты сможешь оплатить лечение после третьего боя, даже зубного лекаря.

Ларс помолчал.

— И сколько денег я выиграю? — спросил он.

— Примерно половину от того, что проигрывают люди, — ответил букмекер. — После первого боя — примерно две тысячи монет. После второго боя — примерно пять тысяч. Всего — семь тысяч монет. Серебряных, разумеется.

Ларс думал.

Семь тысяч монет — это много.

Это была неплохая сумма для человека, который почти никогда не имел денег.

— Я согласен, всё равно мне не выиграть — сказал Ларс.

Букмекер улыбнулся.

— Хорошо. Ты выходишь на арену. Первый боец будет Григорий. Он очень большой и очень глупый. Я скажу ему упасть на третьей минуте боя. Ты ударишь его, и он упадёт. Люди будут в шоке.

Турнир начался через два часа.

Ларс вышел на арену в первый раз в жизни.

Толпа кричала.

Он видел, что люди смотрели на него с презрением — явно видели, что он не боец.

Первый боец вышел на арену.

Его звали Григорий.

Это был человек, который был сделан из мышц и ничего больше. Его голова была маленькой по сравнению с его телом.

— Начали! — крикнул судья.

Григорий пошёл на Ларса.

Ларс понимал, что ему нужно просто пережить три минуты.

Три минуты. Очень быстро, когда ты чем-то занят, и очень долго, когда ты в поединке.

Ларс начал бегать вокруг арены.

Григорий следовал за ним, как бык, следующий за красной тканью.

Ларс бежал.

Две минуты.

На третьей минуте Ларс увидел, что Григорий вдруг начал спотыкаться.

Он не упал полностью, но потерял равновесие. Очевидно, Григорий тренировался убивать, а не бегать.

Ларс ударил его кулаком — не очень сильно, просто прямо в лицо.

Григорий упал.

Толпа взревела от негодования.

Ларс выиграл первый бой.

Второй боец вышел на арену.

Его звали Иван.

Он был меньше Григория, но выглядел опаснее.

Но когда Иван начал разминаться перед боем, букмекер незаметно подошёл к нему и что-то шепнул на ухо.

Иван покривился.

Потом поднял руку.

— Не могу драться! — кричал он. — Травма! Старая травма!

Судья посмотрел на него.

Иван зачем-то упал на колено держась за ногу.

Судья покачал головой.

— Он не может драться. Второй боец выигрывает технически!

Толпа кричала — кто в шоке, кто в ярости.

Люди потеряли деньги.

Букмекер стоял в углу и улыбался.

Ларс выиграл второй бой.

Третий боец вышел на арену.

Это был человек, который выглядел как зверь.

Его имя было Красный.

Его так и называли — просто Красный.

У него были огромные мышцы, и в его глазах была настоящая ненависть.

Он смотрел на Ларса, как хищник смотрит на добычу.

— Начали! — крикнул судья.

Красный пошёл на Ларса со скоростью, которая казалась невозможной для существа такого размера.

Ларс начал бегать.

Просто бегать.

Красный следовал за ним, как ураган, следующий за листом бумаги.

Ларс бежал по кругу.

Красный бежал по кругу.

Толпа кричала.

Ларс чувствовал, что его ноги уже не держат.

Его левая нога горела от боли.

Но он бежал, останавливаться было нельзя.

Красный был очень зол.

Он пытался поймать Ларса несколько раз, но Ларс был быстрее.

Потом Красный попытался ударить Ларса кулаком, но не попал.

Вместо этого его кулак прошёл мимо головы Ларса и ударил о стену арены.

Красный закричал от боли, а стена покрылась узором из трещин.

Он немного замедлился.

Потом случилось что-то нелепое.

Высоко в небе над ареной летел орёл. Он нёс в лапах черепаху.

Это была очень большая черепаха, и орёл очень устал её нести.

Орёл решил, что нужно разбить черепаху о камень, чтобы открыть её панцирь и поесть мяса.

Орёл посмотрел вниз на арену.

И увидел лысую голову Красного.

Орёл подумал, что лысая голова очень похожа на камень.

И решил, что этот камень идеально подходит для черепахи.

Орёл отпустил черепаху, и та точно приземлилась на голову Красного, прямо в темечко.

В тот же момент Ларс пытался ударить Красного кулаком, понимая, что это последнее, что он сделает в жизни, потому что убегать уже просто не было сил…

Черепаха упала с неба со скоростью падающего камня.

Она попала прямо на голову Красного. С громким звуком удара по пустоте.

Красный упал.

Не потому что Ларс ударил его.

Потому что черепаха упала ему на голову.

Толпа замолчала на несколько секунд.

Потом взревела, как никогда прежде. Вся арена трижды ставила против Ларса, и трижды он выигрывал несмотря ни на что.

Судья смотрел на черепаху, которая лежала на арене и шевелилась, пытаясь найти укрытие.

Потом посмотрел на Красного, который лежал без сознания.

— Третий выигрывает гонец! — крикнул судья.

Ларс выиграл третий бой.

Король Воли встал со своего трона.

Он посмотрел на Ларса.

Потом рассмеялся.

Это был громкий, страшный смех человека, который нечасто смеётся.

— Это был лучший турнир в истории королевства, — кричал король. — Человек, который был едва живой, выиграл три боя! Последний бой выиграл благодаря падающей черепахе с неба! Сами боги Силы, хотели чтобы ты выиграл!

Король спустился с трона и подошёл к Ларсу.

Король был ещё больше, когда ты стоял рядом с ним.

— Я давал хартии многим бойцам. Но никто не выигрывал так, как ты. Никто не выигрывал благодаря черепахе с неба. Никто в мире так не выигрывал.

Король достал хартию из кармана. Это был кусок железа, почему-то очень горячий и яркий. Ларсу на секунду показалось что он живой и пульсирует.

Это была четвертая хартия.

Она светила, как огонь.

— Вот. Это твоя награда.

Король дал Ларсу хартию.

— Теперь иди. Я не знаю, кто ты и откуда ты. Но ты лучший шут, которого я видел на своей арене. Ты всегда можешь вернуться на ещё один турнир.

Ларс вышел из дворца.

Его левая нога очень болела.

Его живот всё ещё буквально был древним молоком .

Но он выиграл хартию.

И ещё почти семь тысяч монет от букмекера.

Ларс пошёл в таверну в королевстве Воли.

Таверна была полна людей, которые пили и говорили о турнире.

Все говорили про Ларса. Все не любили Ларса.

Про человека, который выиграл благодаря черепахе.

Ларс сидел в углу, ел похлёбку, пил воду, деньги решил пересчитать без свидетелей, в этом королевстве любой был сильнее его...

Потом он поднялся в комнату и спал весь оставшийся день и всю ночь.

Он спал, как человек, который прошёл через войну.

На следующее утро Ларс вышел из таверны.

Беда ждала его, готовая ехать.

У Ларса в сумке было четыре хартии.

Ему нужно было ещё семь.

Он поехал на запад, обратно в королевство Маммокса.

Он не открывал письма адресованные королю Воли.

Король, в свою очередь, тоже их не открывал.

Они просто остались лежать на столе.

УТРО, ХУЖЕ ЧЕМ ПРЕДЫДУЩЕЕ

Проснувшись утром, Ларс понял что не может встать.

Его живот был расстроен молоком древних и турниром.

Его левая нога не работала — она болела так, как будто её переломали.

Но самое плохое было другое.

Его задница.

За последние три дня верховой езды кое-что случилось. Три дня он был в седле. Три дня, кожа натиралась о кожу седла.

Ларс не мог сидеть.

Ларс не мог стоять.

Ларс мог только лежать на животе и охать.

Но у него было четыре хартии.

Ларс с большим трудом вышел из таверны, нашёл Беду, и они начали долгий путь домой в королевство Маммокса.

Путь был долгий.

Путь был мучительный.

Ларс ехал стоя в стременах, потому что сидеть было невозможно.

Когда он вернулся к границе королевства Маммокса, охранник остановил его.

— Стоп! Кто ты?

Ларс был слишком слаб, чтобы объяснять.

— Я гонец, — сказал он. — Я был здесь раньше.

Охранник посмотрел на него.

— О да, я помню. Входи.

Когда Ларс подъехал к дому, во дворе сидела Иви.

Одна.

Она могла ходить.

Ларс забыл про боль и попытался спешиться.

Но на третьем шаге его левая нога не выдержала.

Он упал.

Прямо в грязь.

Иви вскрикнула.

Марта помогла ему встать вместе с Иви.

Они привели его в дом.

Как только Гилан увидел Ларса, он замер.

Ларс был весь в грязи, в синяках, в пыли.

Его одежда была порвана.

Он выглядел как человек, которого бросили со скалы.

Гилан медленно поднял руку.

— Ты... ты...

Гилан остановился.

Потом закрыл лицо руками.

— ТЫ ГРЯЗНЫЙ!!! — кричал он сквозь пальцы. — ЛАРС, ТЫ АБСОЛЮТНО, ПОЛНОСТЬЮ, СОВЕРШЕННО ГРЯЗНЫЙ!!!

Гилан открыл глаза.

— Я видел грязных людей в жизни. Я видел нищих. Я видел свиней. Но ты... ты комбинация всего этого! Ты грязный, как свинья, которая упала в реку грязи, которая протекала через кладбище!

Гилан прошёлся по комнате.

— Откуда ты вернулся? С войны? С драки? Из... из туалета?!

Гилан указал на Ларса.

— Я даже не могу смотреть на твои ноги! Твои ноги чёрные! ЧЁРНЫЕ, ЛАРС! Ноги человека не должны быть чёрными!

Марта тихо вышла из комнаты.

Иви осталась и смотрела на Ларса.

Её глаза были полны жалости.

— И не только это! — продолжал кричать Гилан. — Ты приходишь ко мне В РАЗОРВАННОЙ ОДЕЖДЕ! Как нищий! Как человек, который дрался с медведем! Как...

Гилан замолчал и нюхнул воздух.

— Что это за запах? — спросил он, как человек, который обнаружил труп под полом.

Ларс молчал.

— Это... запах человека, который год ехал в седле и не мылся!

Гилан упал в кресло.

— Боже мой. Боже мой. Ты пришёл ко мне в дом с таким запахом? Мой дом! Мой красивый дом! Теперь пахнет лошадью и... и... человеческой беспечностью!

Гилан встал и начал ходить по кругу.

— И я даже не хочу спрашивать, откуда эти синяки. Я не хочу знать. Но я знаю. Я знаю, что ты был на какой-то арене. На турнире. Дрался с людьми. Людьми, которые намного больше тебя. И ты выжил. Выжил, но как?

Гилан посмотрел на ноги Ларса.

— Твоя левая нога не работает. Ты едва можешь ходить. А правая нога... как выглядит правая нога? Ладно, я не хочу знать. Я вижу, что ты не можешь двигаться нормально.

Гилан сел снова.

— И знаешь, что самое смешное? — спросил он. — Самое смешное, что твоя задница, судя по тому, как ты стоишь, натёрта так, что ты не можешь сидеть. Я вижу, что ты стоишь в странной позе. Ты не сидел на пути домой? Нет. Ты стоял в стременах. Потому что твоя задница разбита в клочья!

Ларс почувствовал, как его лицо краснеет.

— Да! Да, я вижу, что это правда! Твоя задница натёрта о седло! Человек, который собирает хартии, выглядит как нищий, пахнет как конюшня, и его задница болит!

Гилан закрыл лицо руками.

— Я не могу больше смотреть. Уведи его в комнату для лечения. Марта! Марта, приготовь воду для ванны! Много воды! Всю воду в доме!

Кричал он Марте, но она давно все поняла.

Иви смотрела на Ларса с грустью в глазах.

Ларс лежал в ванне с горячей водой.

Гилан стоял рядом и продолжал ругаться.

— Твоя кожа грязная. Под ногтями грязь. За ушами грязь. Я уверен, что если я заглянул бы в твоё ухо, я нашёл бы целое королевство грязи!

Ларс молчал и отмывал себя.

— И это только внешняя грязь, — продолжал Гилан. — Это ещё не считая твоего внутреннего состояния. Ты согласился жениться на принцессе! На ПРИНЦЕССЕ, ЛАРС! Что я тебе говорил?

Ларс вышел из ванны.

Марта дала ему чистую одежду.

Гилан всё ещё ругался.

— Король Традиции отправил мне письмо. Он сказал, что если ты вернёшься с хартиями, ты женишься на его дочери Мирине! На дочери короля! А ты выглядел как свинья!

Гилан сидел в кресле и качал головой.

— Я даже не знаю, что с тобой случилось. Но это было плохо. Очень плохо.

Вечером Ларс рассказал Гилану о турнире.

О букмекере.

О падающей черепахе из неба.

О семи тысячах серебряных монет.

О четырёх хартиях.

Гилан молча слушал.

А потом снова начал ругаться.

— Черепаха с неба?! ЧЕРЕПАХА?! Ты выиграл благодаря черепахе, которая упала с неба?!

Ларс кивнул.

— Это невозможно! Это нелепо! Это... это...

Гилан замолчал.

Потом посмотрел на Ларса.

— Ты получил четыре хартии? — спросил он.

— Да.

— Какие?

— Логика, Традиция, Воля, Гармония?

— Как ты выжил?

Гилан встал и прошёлся по комнате.

— Хорошо. Хорошо. Ты выиграл. Ты получил четыре хартии. Ты получил деньги. Ты живой. Это хорошо.

Гилан посмотрел на Ларса.

— Но ты не можешь продолжать в таком состоянии. Твоя нога болит. Твоя задница болит. Твой живот расстроен. Ты грязный, даже после ванны. Ты должен отдохнуть.

— Сколько времени? — спросил Ларс.

— Три дня. Не больше. Потом ты едешь в Гедониум. Королевство красоты. Они будут смеяться над тобой, потому что ты выглядишь как чучело. Но это их проблема, а не твоя. Твои начнутся позже.

Гилан встал и вышел из комнаты, продолжая ругаться.

На следующее утро Гилан снова был в доме.

Он ничего не сказал про деньги.

Он даже не спросил про них.

Гилан просто подошёл к Ларсу и начал лечение.

Это было менее мучительно, чем вчера, но всё ещё больно.

Гилан массировал его ноги, натирал раны мазью, давал ему зелье от боли.

— Твоя левая нога будет в порядке через два дня, — сказал Гилан. — Но твоя задница... твоя задница будет болеть неделю.

Ларс кривился.

— Сочувствую, — сказал Гилан, и это звучало, как если бы он говорил серьёзно.

Вечером, когда лечение закончилось, Гилан дал Ларсу припасы.

Хлеб, воду, соль.

— Гедониум на юг, — сказал Гилан. — Королевство красоты. Первое что они спросят: «Как ты выглядишь?» И ты будешь выглядеть как палка в грязи. Но это их проблема. Тебе нужны хартии. Остальное игнорируй .

Гилан посмотрел на Ларса.

— И помни. Ты обещал королям. Ты должен выполнить своё обещание. Без этого ты просто нарушитель договора. Такие долго не живут.

Гилан ушёл.

На следующее утро Ларс встал.

Его ноге было уже лучше.

Его задница всё ещё болела, но уже не так сильно.

Он мог ездить.

Иви смотрела на него из окна.

Она не помахала ему.

Она просто смотрела.

Как совесть Ларса, которая следила за тем, как он уходит в неизвестность.

Он просто сел на Беду (осторожно, чтобы не давить на задницу) и уехал на юг.

В королевство красоты.

В Гедониум.

ПЛАН ГУГО

Гуго вошёл в кабинет короля Маммокса с письмом в руке.

Письмо было запечатано печатью короля Традиции.

— От короля Традиции, Ваше Величество, — сказал Гуго, положив письмо на стол.

Король Маммокса открыл письмо и начал читать.

Его лицо менялось.

Сначала он был спокоен.

Потом удивлён.

Потом озадачен.

— Он согласен? — спросил Гуго.

— Да, и зовёт на свадьбу своей дочери и какого-то Ларса.

Король положил письмо на стол и посмотрел на Гуго.

— Гуго, почему король Традиции выдаёт свою дочь Мирину за какого-то Ларса, а не за тебя?

Гуго молчал.

— Говори, — приказал король.

— Потому что гонец собирает хартии, Ваше Величество.

Король встал.

— ЧТО?! Гонец собирает хартии?

— Да.

— Это не по плану! — кричал король. — По плану хартии получаешь ТЫ! Ты собираешь хартии! Ты становишься королём! А не какой-то гонец!

Гуго кивнул.

— Я знаю, Ваше Величество. Но...

— Но что?! — кричал король. — Но ЧТО?!

— Гонец собирает хартии очень быстро, — сказал Гуго. — Намного быстрее, чем мы ожидали.

Король сел.

— Как быстро?

— Четыре хартии уже собраны. Логика, Гармония, Традиция, Воля.

Король смотрел на Гуго, как человек смотрит на безумца.

— Четыре? Уже четыре?

— Да.

— И... он просто их берёт? Ходит в королевства, и они дают ему хартии?

— Да.

Король встал и прошёлся по кабинету.

— Это невозможно. Хартии почти невозможно достать. Особенно этих королевств. Воля — самое опасное. Традиция — самое строгое.

Король повернулся к Гуго.

— Как этот человек, который только и умеет, что ездить на лошади, получил хартию от королевства Логики?

— Не знаю, могу рассказать только про Традицию и Волю.

— С Традицией всё понятно, а вот королевство Воли? Он что, силач?

— Он выиграл турнир, Ваше Величество.

— Турнир? Он дрался?

— Три боя.

— И выиграл все три?

— Да.

Король сел обратно.

— Как? Он же гонец! Он же дрался с гладиаторами Воли!

— В первом бою его противник упал, — сказал Гуго.

— Упал?

— Да.

— Просто упал?

— Да.

— Хорошо. И во втором бою?

— Противник получил травму перед боем.

— Травму? Какую травму?

— Ваше Величество, неважно какую. Ларс выиграл.

Король посмотрел на Гуго.

— Ларс? Надо запомнить это имя или нет?

— Нет.

— Хорошо. И третий бой? Как он выиграл третий бой?

Гуго молчал.

— Говори, — приказал король.

— С неба упала черепаха, Ваше Величество.

Король смотрел на Гуго.

— Повтори.

— С неба упала черепаха.

— Черепаха? С неба?

— Да.

— Она что, упала на его противника?

— Да, прямо на голову.

— И это помогло ему выигрывать?

— Да, противник потерял сознание после этого.

Король сидел молча несколько минут.

Потом встал.

— Мне всё равно, — сказал он.

Гуго посмотрел на него.

— Мне всё равно, как он выигрывает. Мне всё равно на черепаху. Мне всё равно, падает ли она с неба или растёт из земли.

Король подошёл к Гуго.

— Ты слушаешь меня внимательно?

— Да, Ваше Величество.

— Ты должен принести мне все хартии. Как можно быстрее. Все, кроме моей собственной.

— Да, Ваше Величество.

— Делай с гонцом что хочешь. Отправь его в ссылку. Убей его. Оставь в пустыне. Мне неважно. Но ты должен овладеть всеми хартиями пока волна не пришла.

Гуго кивнул.

— Когда ты принесёшь мне хартии, я дам тебе мою, — продолжил король. — С одиннадцатью хартиями ты станешь королём. Двенадцатым королём Конкордии.

— Да, Ваше Величество.

— И на общем совете королей, когда я соберу всех двенадцать королей, ты проголосуешь за меня. Как за главного короля. Главного короля всей Конкордии.

Гуго кивнул.

— Понял?

— Понял, Ваше Величество. Шесть недель. Все хартии. Я становлюсь королём. Я голосую за вас.

— Хорошо, — сказал король. — Потому что волна придёт через три месяца. Три месяца, Гуго. И я должен быть главным королём к тому времени. Объединённым королём всей Конкордии. Иначе Конкордия может перестать существовать. Короли закрывают границы, но это не спасёт, спасти может только объединение в одно королевство, с одним королём!

Гуго встал.

— Иди, — приказал король. — И не возвращайся без хартий.

Гуго вышел из кабинета.

Король остался один с письмом от короля Традиции.

С приглашением на свадьбу.

С волной, которая придёт через три месяца.

БИБЛИОТЕКА КРАСОТЫ

Въезд в Гедониум был как переодевание.

Ларс проехал через ворота, и мир изменился так резко, как если бы кто-то переключил картину в окне кареты на совершенно другую. Позади остались серые дороги королевства Воли с их прямыми линиями и железной логикой. Впереди развернулся мир, где даже булыжники на дороге были гладкие и отполированные, как будто кто-то каждый день натирал их маслом.

Беда фыркала.

Лошадь явно не одобряла эту чрезмерность.

Ларс чувствовал себя лучше. Живот уже не ворчал, как голодный медведь. Нога болела, но это была слабая боль, боль, которая говорила: «я заживаю». А задница... ну, задница была задницей, но даже она потихоньку забывала, то что она пережила.

Дорога была короткой. Слишком короткой.

Когда Ларс подъехал к границе Гедониума, стража стояла вплотную к въездным воротам, как будто специально дежурили там. Охранник был молодой, красивый, и его лицо выражало то состояние, которое Ларс узнал сразу: «приказ».

— Стоп, — сказал охранник, поднимая руку. — Граница закрыта.

Ларс остановил Беду.

— Я гонец, — сказал Ларс. — От короля Маммокса.

— Гонец или нет, — ответил охранник, внимательно рассматривая Ларса, — но ты не подходишь по критериям.

— Каким критериям? — спросил Ларс.

Охранник указал на него рукой, как на предмет в музее, который стоит сожаления.

— Критериям красоты, — сказал охранник. — В королевство Гедониум входят только красивые люди. Это закон. И приказ короля.

Ларс посмотрел на себя. Пыль, грязь, синяки, потёртая одежда. Да, он выглядел как чучело, которое прошло войну с ветром.

— Я стану красивым, — сказал Ларс.

— Ты что? — спросил охранник.

— Я стану красивым внутри королевства, — сказал Ларс. — Здесь же красота, разве нет? Я здесь научусь быть красивым.

Охранник посмотрел на него так, как смотрят на человека, который только что сказал что-то настолько глупое, что это уже становится философией.

— Ты станешь красивым... внутри королевства красоты?

— Да, — сказал Ларс.

Охранник думал. Думал долго. Потом кивнул.

— Ладно, — сказал он. — Входи. Но если ты не станешь красивым к концу дня, мы тебя выгоним.

Ларс проехал сквозь ворота.

Беда ржала. Ларс был уверен, что она смеялась.

Город был красив так, как только город может быть красив, если о красоте думать постоянно.

Улицы были широкие, мощённые мрамором, который отражал небо так, что казалось, ты идёшь по облакам. Дома были высокие, белые, с колоннами, как дворцы. На каждом углу стояли фонтаны, и текла в них не просто вода, а что-то переливающееся и волшебное. Люди на улицах выглядели как ожившие картины — все красивые, одетые в шёлк и льняные ткани, все с такими причёсками, которые явно стоили денег.

Библиотека была самым красивым зданием, которое Ларс когда-либо видел.

Это не был дом книг. Это была поэма про красоту, написанная архитектурой. Высокие своды, огромные окна, через которые льётся свет так, как будто солнце специально договорилось с архитектором про то, как оно будет светить. Мраморные полы, деревянные полки цвета красного дерева, золотые буквы на корешках книг.

И она была там.

Библиотекарь.

Ларс вошёл в библиотеку и тут же забыл, зачем он сюда пришёл.

Она сидела за столом в центре читального зала, свет из окна падал на неё так, как если бы художник ставил натурщицу в идеальное положение — с полным уважением и восхищением. Длинные чёрные волосы, волнистые, как морские волны, спадали на плечи. Кожа была светлая, почти фарфоровая, с лёгким румянцем, который казался не косметикой, а результатом того, что под этой кожей текла кровь со смыслом. Глаза были большие, тёмные, как ночное небо, но с искрой огня внутри. Платье было простым, но так сидело на её теле, что казалось, это платье было создано архитектором одновременно с этим зданием.

Она была не просто красивой.

Она была красотой в форме человека.

И когда она поднялась со стула, Ларс понял, что красота не кончается у шеи. Она спускалась вниз, по плечам, по спине, которую платье оставляло открытой, по бёдрам, которые платье обнимало так же нежно, как река обнимает камни. Ноги были длинные, стройные, и когда она сделала шаг к нему, Ларс понял, что красота — это не просто визуальное явление. Это явление, которое попадает в мозг через глаза, потом опускается в живот и там начинает делать с тобой что-то, что ты не можешь контролировать.

— Добро пожаловать в библиотеку, — сказала она, и её голос был такой же красивый, как всё остальное. Низкий, чуть хриплый, как будто она только что вышла из сна. — Ты гонец от короля Маммокса?

Ларс кивнул. Он не доверял своему голосу.

— У меня есть свиток, — пролепетал он, и даже это прозвучало как-то неловко и грубо в её присутствии.

Она взяла письмо, и её пальцы коснулись его руки, и Ларс почувствовал себя так, как себя чувствуют люди, когда их ударяют молнией — шок, восторг, и понимание, что жизнь только что изменилась.

— Спасибо, — сказала она и улыбнулась. Улыбка была такой же красивой, как всё остальное, может быть, даже опаснее, потому что в улыбке была интеллигенция, тайна и что-то, что говорило: «я знаю, что ты мой».

Ларс стоял, не зная куда деть руки, как дышать, не знал, где находится принцесса Селеста и почему он вообще когда-то о ней думал.

— Твой свиток я положу на полку, — продолжила она и повернулась. И когда она повернулась, платье повернулось вместе с ней, описав дугу, которая была чистой геометрией красоты.

Ларс смотрел.

Он смотрел и думал о том, что красота — это не просто глаза. Красота — это пропорции. Красота — это движение. Красота — это способ того, как женщина ходит, зная, что за ней смотрят, и не пытаясь скрыть, что она об этом знает.

— Теперь ты можешь идти к королю, — сказала она,вернувшись. — Дворец в центре города. Большое здание. Ты не сможешь его не заметить.

— Спасибо, — сказал Ларс, и слово звучало как молитва.

— Удачи, гонец, — сказала она и снова улыбнулась, и на этот раз в улыбке была жалость. Жалость к человеку, который понимает, что только что встретил что-то невозможное.

Ларс какое-то время ещё стоял и смотрел на неё. Набравшись сил Ларс вышел из библиотеки.

Беда ждала его, и когда он сел в седло, лошадь издала звук, который был похож на смех.

— Молчи, — сказал Ларс.

Но Беда была права.

Селесту он забыл через три секунды.

Пока Ларс ехал ко дворцу, он размышлял о том, что такое красота.

Это не просто внешнее. Это способность вызывать восторг. Это математика человеческого тела, которая достигла совершенства. Это то, что мозг воспринимает как идеал, как цель, как то, ради чего стоит жить.

И если красота может быть оружием, то это самое опасное оружие из всех.

Потому что красота не убивает. Красота подчиняет. Красота делает с тобой то, что ты потом не можешь отменить, каким бы логичным ты ни был, каким бы сильным ни был, каким бы богатым ни был.

Красота просто приходит, и вот ты уже стоишь на коленях и ждёшь команды.

Ларс улыбнулся.

Может быть, он только что понял, почему король Гедониума закрывает границы. Из-за красоты. Красота королевства должна быть невидима для тех, кто её недостоин. Красота должна быть тайной. Потому что если открыть двери, люди просто придут и будут сидеть в библиотеке, забывая о своих целях, о принцессах, о хартиях.

Красота — это ловушка.

И Ларс только что попался в неё.

ГЛЯНЦЕВОЕ ОЖИДАНИЕ

Дворец короля Красоты был красив, но совсем не как библиотека. Это была красота власти — красота, которая не нуждается в громкости, потому что красота сама громкая.

Ларс оставил Беду у входа. Лошадь издала звук, похожий на обиду.

Холл был огромный. Полы мраморные, каждый шаг отражается, как если бы ты ходил по озеру. На стенах — картины, которые должны стоить целые королевства. В углах — статуи богинь красоты, если такие богини вообще существуют.

Слуга был молодой, красивы, как и все, он посмотрел на Ларса так, как смотрят на грязь, упавшую на красный бархатный ковёр.

— Король принимает в девятом часу, — сказал слуга.

Было пять часов дня.

Четыре часа ожидания.

Ларс сел на скамью.

Скамья была не просто скамьёй. Это была скамья, которую создал художник. Деревянная, тонко вырезанная, с подушками из шёлка, мягкими как облако. Но облако было дорогое, очень дорогое, и Ларс был уверен, что если он коснётся его неправильной частью, то точно что-то испортит.

Вокруг него сидели люди. Красивые. Очень красивые. Они смотрели на Ларса с выражением лица, которое говорило: «кто позволил чучелу войти?»

На огромной двери была надпись золотом: «КРАСОТА ЕСТЬ ИСТИНА, ИСТИНА ЕСТЬ КРАСОТА».

Ларс прочитал и понял: здесь очень серьёзно относятся к красоте.

Первый час был скучным.

Второй час былещё скучнее.

На третий час ничего не произошло.

На четвёртый час люди вокруг Ларса начали одеваться ещё красивее, как будто красоту можно добавить подобно приправе к еде.

На пятый час Ларс понял главное: все люди в этом дворце выглядят так, как будто стоят перед зеркалом. Никто много не двигается. Никто громко не разговаривает. Никто не смеётся. Они просто сидят, как картины в музее, как будто их красота настолько хрупкая, что любое движение может её повредить.

Когда Ларс уже думал, что король забыл про аудиенции, дверь открылась.

Вышли двое мужчин.

Оба были королями. Ларс узнал короля Красоты сразу — он был самым красивым человеком, которого Ларс когда-либо видел. Высокий, тёмные волосы, лицо как скульптура из мрамора. И рядом с ним — другой король. С другим королём он был знаком лично.

Король Воли.

Они разговаривали, и Ларс услышал обрывки.

— ...красота — это оружие, — говорил король Красоты.

— Мне нужны люди, волна это не шутки — говорил король Воли.

— Половину охранников, — сказал король Красоты.

Потом король Воли повернулся и посмотрел прямо на Ларса. Он улыбнулся и подошёл ближе.

— Помню тебя, — сказал король Воли. — Ты выиграл, потому что черепаха сбила твоего врага. Это было смешно.

Ларс не знал, что ответить.

— И теперь ты здесь, — продолжил король Воли, улыбаясь, как будто это была самая смешная шутка в мире. — Собираешь хартии. Очень амбициозно для человека, который выглядит как грязь.

Король посмотрел на короля Красоты.

— Он сможет собрать их все? — спросил король Воли.

— Не знаю, — ответил король Красоты. — Посмотрим.

Король Воли засмеялся.

— Удачи, гонец, — сказал он и ушёл.

Король Красоты долго смотрел на Ларса.

— Подойди сюда, — сказал он.

Ларс встал и подошёл. Когда он прошёл мимо других людей, ждущих аудиенции, они отодвинулись, как будто его грязь передавалась через воздух.

Кабинет короля был ещё красивее, чем холл.

Огромные окна, свет льётся будто король живёт внутри луча света. На столе — документы, написанные красивым почерком, печати из красного воска. На полках — фигурки, статуэтки, каждая из них — шедевр.

На стене висела картина.Огромная картина. На ней была волна. Чёрная, огромная, волна, которая накрывает королевство. Буквально конец света, назначенный на завтра.

Ларс посмотрел на картину и не понял, что это значит. Волна? Какая волна? О ней ли говорил король Воли?

— Письмо, — сказал король Красоты, протягивая руку, уже зная что его ждёт.

Ларс отдал письмо.

Король открыл и молча прочитал его. Его лицо не изменилось — красивые лица, видимо, этого не делают. Но что-то в его глазах стало холоднее.

Король сложил письмо и положил на стол.

— Твой король, — сказал король Красоты, — просит мою поддержку.

Король встал и подошёл к окну.

— Я король красоты. Я не политик. Я не дипломат. Я заинтересован в том, чтобы моё королевство оставалось красивым.

Король повернулся к Ларсу.

— Поэтому я отказываю твоему королю.

Ларс почувствовал, как его сердце упало.

— Но, — сказал Ларс, — может быть... я мог бы...

Ларс не знал, как закончить предложение.

Король Красоты смотрел на него.

— Ты можешь что-то предложить, гонец?

Ларс думал.

— Испытание, — сказал Ларс. — Если я пройду испытание, может быть, вы мне дадите хартию?

Король улыбнулся. Улыбка была красива, но холодна как лёд.

— Испытание? — повторил король. — Ты? Человек, который выглядит как грязь, хочет пройти испытание в королевстве красоты?

— Да, — сказал Ларс.

Король рассмеялся. Смех был красив, но в нём не было добра.

— Ладно, гонец. Я предложу тебе сделку.

Король сел за стол.

— Если ты согласишься с моим условием, я дам тебе испытание. Если испытание пройдёшь — хартия твоя. Если не пройдёшь — ты уходишь отсюда с пустыми руками.

— Какое условие? — спросил Ларс.

— Красота требует средств, если ты станешь королём, будешь жертвовать часть своей казны в моё королевство, — сказал король, — а если к завтрашнему вечеру ты будешь красивым настолько, что королевство признает тебя достойным, — то я не только дам тебе хартию. Я дам тебе свою поддержку. Я скажу королям, что поддерживаю тебя как короля.

Король встал и подошёл к Ларсу.

— Но если ты не станешь красивым, если к завтрашнему вечеру ты будешь выглядеть как грязь, — король улыбнулся, — то ты будешь помнить этот день как самый унизительный день в жизни и никогда не получишь мою хартию.

— Я согласен, — сказал Ларс.

Король кивнул.

— Хорошо. Тогда вот твоё испытание, гонец. К завтрашнему вечеру ты приходишь ко мне. Если я вижу красивого человека, ты получаешь хартию и мою поддержку. Если я вижу грязь, ты уходишь отсюда в изгнании.

— Как я могу стать красивым за день? — спросил Ларс.

Король указал на дверь.

— В городе есть лучшие парикмахеры. Лучшие портные. Лучшие косметологи. Есть бани, где моют людей в ароматных маслах. Есть люди, которые знают, как сделать красивым даже чучело.

Король сел за стол.

— Но помни, гонец. Красота — это не просто одежда. Красота — это не просто причёска. Красота — это то, как ты смотришь на мир. Это то, как ты улыбаешься. Это то, как ты движешься. Ты можешь переодеться во всё красивое в мире, но если ты будешь ходить как грязный гонец, если ты будешь смотреть как человек, который ничего не понимает, — ты никогда не будешь красивым.

Король поднял глаза.

— Иди, — приказал король. — К завтрашнему вечеру. И молись всем богам красоты.

Когда Ларс вышел из дворца, солнце начинало заходить.

Беда ждала, издав звук сочувствия.

— Знаю, — сказал Ларс, сел в седло.

Беда повернула голову и посмотрела на него как-то странно, как будто говорила: «ты реально думаешь, что можешь стать красивым за день?»

— Я не знаю, — признался Ларс. — Но это лучше, чем ничего.

Ларс поехал в таверну.

Ему нужно было спать.

Завтра он либо становился красивым, либо уходил отсюда с ничем.

И главное, что его беспокоило, — это не то, как стать красивым. Главное, что его беспокоило, — это волна на картине в кабинете короля.

Волна. Чёрная. Огромная.

Что это была за волна?

И почему все короли, похоже, о ней знали?

Ларс этого не понимал.

Но чувствовал, что это важно.

ИСПЫТАНИЕ КРАСОТОЙ

Ларс проснулся слишком рано.

Солнце ещё не взошло, но его мозг был включён, как огонь в печи. Он лежал в таверне на кровати, которая пахла дёшево и честно, и понимал, что ему нужна помощь.

Помощь нужна была серьёзная.

Ларс встал, нашёл бумагу, перо, чернила. Писал долго, медленно, каждое слово с усилием.

«Иви. Ты очень мне сейчас очень нужна. Прошу прощения за всё, что я сделал, за то, что я оставил, за то, что я не сказал. Если я выживу, я всё объясню. Если нет — знай, что ты была моей совестью. Моим смыслом. Твой глупый брат Ларс.».

Он запечатал письмо и отдал слуге таверны, чтобы тот отправил его в королевство Маммокса.

Потом Ларс подошёл к хозяйке таверны. Это была полная женщина с розовыми щеками и улыбкой, которая говорила, что жизнь — это хорошо, даже если всё плохо.

— Как стать красивым за день? — спросил Ларс.

Хозяйка посмотрела на него, как на сумасшедшего.

— За день? — повторила она. — Сынок, красота — это не работа на один день. Красота — это искусство.

— Но нужно, — сказал Ларс.

Хозяйка подумала.

— Есть две возможности, — сказала она. — Первая — ты идёшь к ведьме. Она может тебя заколдовать, но потом ты будешь красив, пока колдовство не сломается. Вторая — ты идёшь к Маэстро.

— Кто такая Маэстро? — спросил Ларс.

— Женщина, — ответила хозяйка, — которая красивее, чем королевна. Да что там! Красивее, чем сама красота. Она делает людей красивыми. Это занимает время, но это работает.

— Где она живёт? — спросил Ларс.

Хозяйка дала ему адрес.

Маэстро жила в доме, который выглядел как храм красоты.

Белые колонны, фонтаны, цветы, и повсюду зеркала. Зеркала на стенах, зеркала на полу, зеркала на потолке. Казалось, что красота отражается во всех направлениях одновременно.

И она была там.

Маэстро.

Когда она вышла, Ларс понял, что хозяйка таверны была права. Маэстро была неописуемо красива. Её лицо было совершенно, её тело было совершенно, её движения были совершенны. Библиотекарь была красива, но это была красота человека. Маэстро была красота в чистом виде, красота, которая не нуждалась в человеке, чтобы быть красотой.

— Тебе нужна помощь, — сказала Маэстро, глядя на Ларса. Это был не вопрос. Это было утверждение.

— Да, — сказал Ларс.

— У тебя есть деньги? — спросила Маэстро.

У Ларса их было много.

— Да, — сказал Ларс.

— Хорошо, — сказала Маэстро. — Тогда пошли.

То, что произошло дальше, Ларс вспоминал как кошмар, который был реален.

Сначала был антицеллюлитный массаж. Женщина, такая же красивая, как Маэстро, но меньше, била его по спине и ногам так, как будто он был куском теста, которое нужно было месить. Ему досталось больше чем на арене в королевстве Воли и когда-либо в жизни.

— Больно? — спросила она.

— Да, — сказал Ларс.

— Хорошо, — ответила она. — Боль — это красота, которая выходит из тебя.

Потом была полная депиляция горячим воском. Ларс никогда не знал, что воск может быть горячим ДО того, как его приклеят к коже. Он закричал, когда воск коснулся его тела, закричал ещё громче, когда воск оторвали.

— Молчи, — сказала женщина. — Боль — это красота.

Потом было иглоукалывание. Тонкие иглы входили в его кожу, в его мышцы, и Ларс не знал, почему это должно было сделать его красивым, но женщина настояла, что это необходимо.

— Иглы открывают поры, — говорила она. — Красота входит сквозь поры.

Потом были пиявки.

Живые пиявки, которые прикреплялись к его телу и сосали кровь.

— Пиявки очищают кровь, — объясняла женщина, когда Ларс кричал. — Очищенная кровь — это красивая кровь. Красивым надо быть полностью, и внутри тоже!

Потом была чистка лица. Женщина использовала щётку, которая была острой, как наждачная бумага, и скребла его лицо, пока оно не становилось красным.

— Убираем старую кожу, — говорила она. — Под ней красивая кожа.

Потом была баня. Горячая вода, едкий пар, Ларс не мог дышать. Но женщина говорила, что это необходимо для открытия пор.

Потом был цирюльник. Человек, который расчёсывал его волосы так, как будто волосы были врагом. Расчёсывал так долго, так больно, что Ларс думал, что волосы просто отвалятся.

— Колтуны, — объяснял цирюльник. — Волосы запутались в себе. Нужно их распутать.

Потом была рыба.

Живая рыба в бассейне, которая ела мёртвую кожу с его ног. Рыба была голодна и кусала больно, Ларс кричал, а женщина смеялась.

— Это больно, потому что это работает, — говорила она.

Потом был костюм. Местный портной дал ему костюм напрокат — дорогой костюм из шёлка и льна, чёрный, с белой рубашкой. Костюм был идеален, но Ларс чувствовал себя как мошенник в этом костюме.

Потом была модельная школа. Маэстро отвела его в школу, где ему показали, как ходить, как стоять, как улыбаться. Как двигаться, чтобы выглядеть красиво. Как держать голову, чтобы свет падал правильно. Как смотреть, чтобы глаза были выразительными.

— Красота — это язык, — говорила Маэстро. — И ты должен научиться на нём говорить.

К концу дня Ларс был истощён, но красив.

Его волосы были блестящими и шелковистыми. Его кожа была бархатной. Его тело было готово. Его костюм был идеален. Его движения были грациозны.

Он выглядел как король.

Как реальный король.

Ларс вышел из модельной школы, и люди на улице смотрели на него по-другому. Они смотрели с восхищением. Они смотрели, как на красоту, которая шла по улице.

Беда ждала его у входа во дворец, и когда Ларс подошел, лошадь издала звук, похожий на одобрение.

Вечер наступал. Солнце начинало заходить. Было время встречи с королём.

Ларс с Маэстро подошёл к охранникам дворца. Они узнали его? Нет. Они пропустили его, потому что он был красив. Потому что красивые люди имеют право входить.

Перед тем как войти в кабинет короля, Ларс остановился перед зеркалом. Посмотрел на себя. На человека, который выглядел красиво. На человека, который не был им.

Ларс попытался улыбнуться. Он хотел сделать комплимент женщине, которая его сделала красивым. Но перед тем как Ларс смог что-то сказать, Маэстро дала ему две пощёчины.

Две сильные пощёчины.

— Ты идиот, — сказала она, — если думаешь, что комплименты — это красота. Красота — это молчание. Красота — это присутствие. Красота — это знание того, что ты красив, и молчание об этом. А теперь у тебя красивые розовые щёчки.

Потом она ушла.

Ларс понял, что его щёки красные. Но это была не краска. Это был рубец красоты.

Король Красоты ждал его в кабинете.

Когда Ларс вошёл, король встал. Встал сразу, как будто увидел что-то неожиданное.

Ларс выглядел иначе. Он выглядел красиво.

Но король смотрел на него долго, как будто ища что-то.

— Ты красив, — сказал король. — Но...

Король подошёл к Ларсу и посмотрел ему прямо в глаза.

— Ты красив снаружи, — продолжил король. — Но красивым внутри ты так и не стал.

Ларс не знал, что ответить.

— Красивый человек — это человек, который верит в свою красоту, — сказал король. — Ты смотришь как человек, который верит, что это костюм. Ты смотришь как человек, который боится, что красота упадёт с него.

Король вернулся к своему столу.

— Но ты старался. Это видно. Ты прошёл испытание красоты, потому что ты понял главное: красота — это работа. Красота — это выбор. Красота — это то, что ты делаешь с собой, потому что хочешь быть лучше.

Король открыл ящик и достал что-то.

Хартию.

Перламутровую расчёску.

На расчёске была выгравирована буква Г.

— Это хартия королевства красоты, — сказал король. — Перламутровая расчёска. Когда ты её видишь, ты видишь себя. Видишь, как ты выглядишь. Видишь свою красоту и свои недостатки. Видишь, кто ты есть на самом деле.

Король протянул расчёску Ларсу.

— Красивых королей люди любят больше, — сказал король. — Поэтому, если ты хочешь собрать все хартии, если ты хочешь стать королём, — ты должен остаться здесь. Ты должен учиться. Ты должен стать не просто красивым. Ты должен стать принцем красоты.

Ларс взял расчёску. Она была тёплая в его руках.

— Но, — продолжил король, — за старание, а главное, за часть казны, которую ты потратишь на красоту, я даю тебе хартию. И мою поддержку.

Король улыбнулся.

— Теперь иди, гонец. Иди и учись быть красивым. Потому что красота — это единственный язык, на котором король красоты разговаривает.

Ларс вышел из дворца с перламутровой расчёской в руке.

У входа его ждала Маэстро.

— Ты прошёл? — спросила она.

— Да, — ответил Ларс.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда, когда закончишь свои приключения, ты приходишь ко мне. Мы продолжаем обучение. Потому что ты красив снаружи, но ты некрасив внутри. И это нужно исправить.

Ларс кивнул. Получил ещё две пощёчины, за то, что заставил ждать красивую женщину так долго. Потом она ушла.

Беда ждала его с выражением лица, которое говорило: «я же тебе говорила, что это невозможно. Но ты всё равно сделал это».

Ларс сел в седло и поехал в таверну.

Ему нужно было спать.

Завтра он продолжит путешествие. Но его пугали слова про внутреннюю красоту. Ларс понимал,что это будет сложнее, чем всё остальное.

Потому что внешнюю красоту можно купить. А внутреннюю красоту нужно найти внутри себя.

А что, если её там нет?

Что, если он всего лишь грязный гонец, который сейчас выглядит красиво, но остаётся грязным внутри?

Ларс не знал.

Но он узнает.

Потом. Когда-нибудь.

***Селеста и Мирина сидели на скамье в саду своего королевства.

Вечер был холодный, необычно холодный для этого времени года.

Мирина была в королевском платье из королевства Традиции. Платье было красивое, но оно сковывало её, как клетка.

Селеста была в простом платье. Белое, лёгкое, но все равно парадное.

— Твой будущий муж собирает хартии, — сказала Селеста ядовито. — Я слышала из слухов.

Мирина улыбнулась грустно.

— Он не мой муж. Это была традиция. Король сказал своё слово.

— Как ты живёшь с этим? — спросила Селеста, поворачиваясь к Мирине. — Быть помолвленной за человека, которого ты не любишь? Которого не знаешь? Быть королевой королевства, которого даже ещё нет?

Мирина посмотрела на Селесту долгим взглядом.

— А ты как? — спросила она в ответ. — Он вроде тебе нравился. Как ТЫ это переносишь?

Селеста встала и начала ходить по саду.

— Я? — сказала она, её голос был полон горечи. — Я жду. Я жду, что он станет королём. Мне неважно, как это произойдёт. Мне неважно, что ему придётся пройти через испытания. Когда он станет королём, я смогу уехать, например, к тебе в гости. Навсегда. Я смогу исчезнуть. Король не может вернуть меня насилием. Закон запретит.

Селеста остановилась перед Мириной.

— Я уеду как можно дальше от королевств, — продолжила она. — В земли, где нет королей. Где нет традиций. Где нет Маммокса или Традиции. Где я просто... я... Просто человек.

Мирина кивнула.

— Я тоже хочу уйти, — сказала она.

— Куда ты пойдёшь? — спросила Селеста. — Выйдешь замуж за Ларса? Станешь королевой Королевства Гонца?

Мирина покачала головой.

— Нет, — сказала она. — Я не хочу.

Селеста рассказала про королеву Анархии.

Мирина рассмеялась.

— Ты будешь жить в хаосе? — спросила она. — В королевстве, где нет законов, нет порядка, нет смысла?

— Лучше хаос, — ответила Селеста, — чем клетка. Клетка может быть красивой, может быть удобной, может быть золотой. Но она остаётся клеткой.

Они сидели молча.

— Может быть, — сказала Мирина, — когда мы обе сбежим, когда мы обе найдём свободу... может быть, мы встретимся на краю мира?

Селеста взяла руку Мирины.

— Может быть, — улыбнулась она.

Они обнялись.

ВПЕРЕД, В ЭВФОРИЮ

Ларс проснулся с чувством, что время истекает.

Он не знал, откуда это пришло. Он не знал, откуда этот страх. Но когда он вспомнил про волну на картине в кабинете короля — чёрную, огромную, готовую накрыть всё — Ларс понял, что ему нужно торопиться.

Волна. Что это была за волна?

Все короли казались испуганными. Все короли готовились. Все короли знали что-то, чего не знал Ларс.

И если они знают, значит, это важно. И если это важно, то волна придёт. Может быть, нескоро. Может быть, через месяцы. Но волна придёт.

Ларс оставил Маэстро письмо с благодарностью и арендованную одежду. Она учила его быть красивым внутри, но Ларс понимал, что красота подождёт. Хартии не подождут. Волна не подождёт.

Он оставил королевство Красоты на рассвете.

Путь до Эвфории занимал несколько ночей. Ларс решил ехать быстро. Быстро, потому что боялся. Быстро, потому что чувствовал, что время сжимается, как кулак.

Беда была недовольна. Лошадь явно хотела отдыхать, а не бежать как угорелая. Но даже Беда понимала, в воздухе что-то изменилось. Даже лошадь чувствовала спешку.

Первый день пути был обычным.

Дороги были пустые. Люди редко встречались. Ларс ехал и думал о том, что произойдёт дальше. У него было пять хартий. Ему нужно было ещё шесть. Шесть королевств ещё впереди.

Ночью он остановился в маленькой деревне, где было всего несколько домов и одна таверна. Хозяйка таверны дала ему комнату, еду. Ларс спал как мёртвый.

Утром Ларс проснулся и продолжил путь.

На второй день пути Ларс встретил странника.

Странник ехал в противоположном направлении, он выглядел так, как выглядят люди, которые знают слишком много информации и умирают от желания ею поделиться.

— Ты куда едешь? — спросил странник.

— В Эвфорию, — ответил Ларс.

Странник посмотрел на Ларса так, как смотрят на человека, который идёт в огонь с закрытыми глазами.

— Эвфория, — повторил странник. — Королевство праздника. Да, там хорошо, пока волна не придёт.

— Волна? — спросил Ларс. — Какая волна?

Странник придвинулся ближе, как будто собирался поделиться государственной тайной.

— Слухи, — сказал странник. — Только слухи, но слухи говорят, что волна придёт. Большая волна. Чёрная волна. Волна, которая сметёт все королевства.

— Откуда волна? — спросил Ларс.

— Из моря, — сказал странник. — Или с неба. Или из других земель. Никто не знает точно. Один монах сказал мне, что это война. Другой говорит, что это волна людей, бегущих от голода. Третий клялся, что видел волну лично, и она была сделана из шёпотов.

— Из шёпотов? — переспросил Ларс.

— Да, — кивнул странник. — Волна из шёпотов. Шёпотов умерших. Шёпотов людей, которые никогда не жили. Шёпотов тех, кого забыли.

Странник сжал поводья.

— Одна женщина в деревне сказала, что видела знак на небе. Огромный знак. Знак, который говорил: «Скоро». Просто «Скоро». Ничего больше.

— И что делают королевства? — спросил Ларс.

— Готовятся, — ответил странник. — Они закрывают границы, собирают припасы, тренируют войска. Один король, говорят, даже ищет нового монарха, который сможет объединить все королевства. Потому что вместе они могут пережить волну. По отдельности — нет.

Странник посмотрел на Ларса пристально.

— Ты случайно не этот новый монарх, который собирает хартии?

Ларс замер.

— Ты знаешь про хартии? — спросил Ларс.

— Я знаю много, — ответил странник. — Я езжу по дорогам, слушаю людей. Люди говорят про гонца, который собирает хартии. Люди говорят, что если он соберёт все одиннадцать, он станет королём. Люди говорят, что он сумасшедший.

Странник развернул коня.

— Мой совет: спеши. Если волна есть на самом деле, чем бы она ни была, и если ты действительно собираешь хартии, то нужно очень спешить. Потому что волна не будет ждать тебя.

И странник уехал.

Ларс остался один на дороге, с новой информацией, которая была либо правдой, либо самыми лучшими слухами, которые он когда-либо слышал.

Волна.

Волна, которая может быть из шёпотов.

Волна, которая может быть мёртвых.

Волна, которая может быть вообще выдумкой.

Но все королевства готовились. И если все готовились, значит, волна была реальной.

Или все были сумасшедшими вместе.

Ларс не знал, что страшнее.

Вечер второго дня.

Ларс приближался к мосту через маленькую реку. Мост был узкий, деревянный, и когда Ларс на него въехал, доски заскрипели.

Беда фыркала.

Лошадь явно не доверяла мосту.

Ларс был на середине моста, когда услышал звук копыт.

Звук копыт позади.

Ларс повернулся.

Всадник.

Чёрный плащ, чёрный конь, лицо закрыто. Всадник ехал быстро, очень быстро, как будто хотел опередить Ларса.

Но потом всадник начал приближаться.

Приближаться слишком быстро.

Слишком близко.

Ларс понял, что это не просто ускорение. Это было нападение.

Нападение!

Всадник поравнялся с Ларсом, пытаясь столкнуть его с Беды.

Но Беда была быстрее.

Беда сделала то, что делают лошади, когда на них нападают: она развернулась, рванула в сторону и толкнула нападающего коня.

Два коня столкнулись.

Конь нападающего был хорош, но Беда была лучше. Беда была сильна. Беда была сердита.

Конь нападающего попытался увернуться.

Увернулся.

Но при развороте всадник потерял равновесие. Его нога застряла в стремени.

Всадник упал.

Но не упал полностью.

Он висел вниз головой, зацепившись ногой в стремени, пока конь летел по мосту в панике.

— Боже! — закричал всадник.

Конь видел забор моста.

Конь видел реку внизу.

Конь решил, что прыгать в реку лучше, чем оставаться на мосту с висящим человеком.

И конь прыгнул.

Прыгнул в реку.

А всадник, который висел вниз головой, ударился головой о перила моста при грациозном прыжке коня.

Удар был громкий.

И очень эффективный.

Всадник потерял сознание и соскользнул из стремени прямо в реку, где его подхватило течение и унесло вниз по реке, как куклу.

Конь вышел из реки на другой бере, потряся гривой, и убежал в лес.

Всё произошло за несколько секунд.

Ларс стоял на мосту и смотрел в реку.

Вода текла спокойно.

Никаких признаков всадника.

Никаких признаков коня.

Только вода, камни и тишина.

Беда фыркала рядом с Ларсом, как будто говорила: «Вот видишь? Я же говорила, что я лучше, чем тот конь».

— Кто это был? — спросил Ларс у Беды.

Беда не ответила. Лошади не разговаривают.

Но Ларс понимал.

Кто-то пытался его убить.

Кто-то нанял убийцу.

Кто-то хотел, чтобы Ларс не собрал хартии.

Ларс вспомнил про Гуго. Гуго хотел хартии. Гуго работал на короля Маммокса. Гуго был опасен.

Но Гуго был в королевстве Маммокса, а не здесь, на дороге.

Значит, кто-то ещё. Кто-то, кто хотел остановить Ларса.

Один из королей?

Короли боялись волны. Короли знали про волну. И если волна придёт, если Ларс соберёт все хартии и станет королём, то новый король должен быть на их стороне.

Может быть, кто-то из королей решил, что Ларс — угроза.

Может быть, кто-то хотел, чтобы Ларс умер.

Ларс не знал.

Но одно он знал точно: ночевать в таверне больше нельзя. Спать на открытом месте больше нельзя.

Ларс оставил мост и поехал дальше, в лес.

Он нашёл место, защищённое со всех сторон скалами, где никто не смог бы подкрасться. Он привязал Беду, развёл небольшой костёр и всю ночь не спал.

Всю ночь Ларс смотрел во тьму и слушал звуки леса.

Всю ночь он думал о том, кто пытался его убить.

Всю ночь он думал о волне.

О волне из шёпотов.

О волне мёртвых.

О войне, которая может прийти завтра.

И о том, что он, видимо, попал в игру, которая была ещё более масштабной, чем он себе представлял.

Игра, где королевства готовились к концу света.

Игра, где новый король мог спасти всех.

Или уничтожить всех вместе.

КОРОЛЕВСТВО ПРАЗДНИКА

Дорога в Эвфорию была как вход в сумасшествие.

Сначала дорога была нормальная, но потом она начала меняться. Деревья стали разноцветными, как будто их покрасили дети. Дома стали выглядеть как игрушки. Люди на дороге что-то праздновали.

Просто так. На дороге. В середине дня.

Один человек танцевал с розой в руке, гораздо более энергично, чем Ларс с огурцом. Другой пел песню про колбасу. Третий прыгал, как будто гравитация была опциональна.

Все они улыбались.

Все они выглядели счастливыми.

Все они выглядели сумасшедшими.

Ларс на коне выглядел как похоронный процесс на фоне свадьбы.

Беда была недовольна. Лошадь явно не понимала, почему люди прыгают.

Когда Ларс подъехал к воротам Эвфории, стража попыталась его остановить.

Охранник был молодой, очень счастливый, и его глаза светились как лампочки.

— Стоп! — сказал охранник, но он сказал это так весело, что это не звучало как приказ. Это звучало как приглашение к празднику.

— Я гонец от короля Маммокса, — сказал Ларс.

Охранник посмотрел на Ларса, и его улыбка упала.

— Ты не праздничный, — сказал охранник, как будто это было диагнозом.

— Я быстро, — сказал Ларс.

Охранник качал головой.

— Это королевство праздника, — сказал охранник. — Здесь все должны праздновать. Ты выглядишь как смерть в костюме гонца.

— Я быстро в библиотеку, отдам свиток и не испорчу праздника, — убедил Ларс.

Охранник подумал.

— Ладно, — сказал он. — Но если ты испортишь хотя бы одну улыбку горожанина, мы тебя выгоним.

Ларс въехал в город.

Город был как взорванная конфетная фабрика.

Разноцветные ленты висели повсюду. На каждом углу были люди, которые пели, танцевали, смеялись. Музыка играла везде — из окон, с крыш, из земли. Дома были расписаны как картины. Люди были одеты как персонажи из сказок.

И все они были счастливы.

Невероятно счастливы.

Как будто счастье было налогом, который они должны были платить каждый день.

Ларс нашёл библиотеку.

Библиотека была единственным нормальным зданием в городе. Она была тихая, спокойная и не праздничная.

Когда Ларс вошёл, библиотекарь посмотрела на него ужасно.

— Ты не счастливый, — сказала она, как будто Ларс обидел её лично.

— Я просто отдать свиток, — сказал Ларс.

— Ты должен быть счастливым, — настояла библиотекарь. — Это библиотека праздника. Свитки нужно класть празднично.

Ларс подошёл к стойке и положил свиток.

Библиотекарь качала головой.

— Ещё раз. С улыбкой.

Ларс улыбнулся. Это была ужасная улыбка, улыбка человека, который учится улыбаться по учебнику.

Библиотекарь качала головой.

— Снова.

На третий раз Ларс прыгнул при положении свитка. Библиотекарь была в почти в восторге.

На четвёртый раз Ларс положил свиток и закричал: «ВЕСЕЛО!», и библиотекарь, наконец, была довольна.

— Спасибо, гонец! — закричала она. — Теперь иди к королеве!

Дорога к дворцу была испытанием терпения.

На каждом углу стояли люди с трубами. Трубы были золотые, огромные и играли они очень громко.

Очень.

Громко.

Труба №1 сыграла Ларсу в левое ухо.

Труба №2 сыграла Ларсу в правое ухо.

Труба №3 сыграла Ларсу в оба уха одновременно.

Труба №4 сыграла со спины, как будто пытаясь пробить затылок.

Труба №5 сыграла снизу, как будто из земли.

Труба №6 сыграла сверху, как будто с неба.

Труба №7 сыграла так, что Ларс потерял слух на несколько секунд.

Труба №8 сыграла в самый неудобный момент, когда Ларс входил во дворец и чуть не упал.

К концу пути Ларс выглядел как человек, который прошёл через войну и проиграл.

Беда выглядела как лошадь, которая рассматривала идею отправиться в монастырь.

Дворец был не как другие дворцы.

Это был дворец, где главным правилом было веселье. Стены были украшены цветами. На потолке висели воздушные шары. На полах лежали ковры с печатью смеющихся лиц.

Королева сидела на троне, который был сделан из... радуги?

Она была молода, красива, и её улыбка была такой же искренней, как улыбка человека, который не знал, что значит быть несчастным.

— Ты гонец от Маммокса? — спросила королева.

— Да, Ваше Величество, — сказал Ларс.

Королева взяла письмо и передала его своим советчикам.

— Прочитайте мне позже, — сказала она. — Сейчас праздник.

Потом королева посмотрела на Ларса.

— Так а ты хочешь хартию королевства праздника? — спросила она.

— Да, Ваше Величество, — ответил Ларс, перестав удивляться своей предсказуемости.

Королева встала и подошла к Ларсу.

— Я, безусловно, дам тебе хартию, — сказала королева. — Но после испытания.

— Какого испытания? — спросил Ларс, уже зная, что ответ не будет простым.

— Парад! — кричала королева. — Ты должен возглавить парад! Сегодня вечером восьмой парад за день, и это будет самый праздничный парад! И ты будешь его возглавлять!

Ларс не знал, что сказать.

— Я не парадный человек, — сказал Ларс.

Королева посмотрела на него так, как смотрят на человека, который только что сказал, что земля плоская.

— Не парадный? — повторила она. — Ты гонец! Ты путешествуешь! Ты собираешь хартии! Это самый парадный поступок из всех, что я сегодня слышала!

Королева щёлкнула пальцами.

Из ниоткуда появились люди. Много людей. С одеждой.

Очень странной одеждой.

Одежда была блестящая. Одежда была разноцветная.

На Ларса надели штаны, которые были одновременно жёлтыми и зелёными, с чёрными полосами.

На Ларса надели рубашку, которая была розовой, но очень, очень розовой. Как будто рубашка никогда не видела другого цвета и теперь мстила за это.

На Ларса надели шляпу, которая была настолько объемной, что Ларс не видел ничего, кроме неё.

На Ларса надели большие и неудобные ботинки, которые пищали при каждом шаге.

На Ларса надели пять слоёв украшений, и каждый слой был более странным, чем предыдущий.

Ларс выглядел как карнавал, который случился с человеком против его воли, как клоун, который играет пять ролей одновременно.

Королева была в восторге.

— Прекрасно! — кричала она. — Абсолютно прекрасно! Ты идеальный парадный лидер!

Потом королева указала на большие двери.

— За этими дверями площадь, — сказала она. — За площадью народ. Народ ждёт парада. Народ ждёт своего лидера. Иди туда и порадуй моих подданных!

Ларс стоял перед дверями.

Его шляпа была так велика, что касалась рамы двери.

Его костюм светился в темноте.

Его ботинки пищали в унисон с его дыханием.

Позади него стояли люди. Много людей. Все они были одеты в праздничные костюмы. Все они были готовы праздновать.

Все они улыбались.

Двери открылись.

И Ларс услышал звук.

Звук радости.

Звук тысячи людей, которые ждали, чтобы увидеть парад.

Звук полного, абсолютного сумасшествия.

Ларс сделал шаг вперёд.

Его шляпа чуть не упала.

Его костюм засветился ярче.

Его ботинки завизжали в честь момента.

Позади него люди начали петь.

Люди начали танцевать.

Люди начали прыгать.

И Ларс, грязный гонец, который собирал хартии и боялся волны, теперь возглавлял парад в самом сумасшедшем костюме, который он когда-либо видел.

На огромной площади ждали тысячи людей.

Все они хотели видеть парад.

Все они хотели видеть лидера.

Все они хотели видеть... этого.

ПАРАД ЭВФОРИИ ИЛИ КАК ВСЕ ПОШЛИ ОЧЕНЬ НЕПРАВИЛЬНО

Музыка зазвучала так громко, что Ларс почувствовал, как звук физически входит в его уши, как будто кто-то засовывал туда по маленькому оркестру в каждой ноте.

Трубы № 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7 были просто трубы.

Труба № 8 была личной обидой для Ларса.

Она была громче всех остальных вместе взятых. Она была громче, чем его мысли. Громче, чем его крик. Громче, чем его желание жить.

— ЧТО?! — крикнул Ларс громче всего, что он мог.

Никто его не услышал.

Люди позади него начали двигаться вперёд, как огромная цветная волна, волна не в смысле той волны, что должна была накрыть все королевства, а просто волна праздничных костюмов.

Перед ним тысячи людей ждали, когда он, в костюме, похожем на результат брака торта со взрывом, поведёт их куда‑нибудь.

Куда?

Он не знал. Никто ничего не объяснил.

— ТАНЦУЙ! — кричали ему люди.

Он попробовал танцевать.

Его левая нога пошла вперёд, правая — в сторону, а туловище решило остаться на месте, что привело к результату, похожему на человека, который был ударен невидимой машиной.

Люди позади него пытались повторить его танец.

У них получалось ещё хуже.

Парад начал выглядеть как очередь в кассу, где все забыли, зачем они пришли, но решили притворяться, что это запланированная хореография.

Ларс шёл вперёд, потому что назад было физически невозможно — позади него был живой забор из людей в костюмах.

Один человек, одетый как «надежда», держал что‑то похожее на флаг, сделанный из старых носков.

Другой, одетый как «отчаяние», просто шёл и плакал. Настоящие слёзы. Но улыбался как мог — праздник же.

Третий, одетый как «понедельник», выглядел так, как будто его не привели сюда против воли, а просто забыли где-то в углу, а сейчас он воспользовался ситуацией, чтобы выбраться.

Конфетти.

Конфетти как система боевых снарядов.

С крыши огромного здания, Ларс не видел с какого именно, потому что труба № 8 ударила его в момент, когда он поднял голову, на него посыпались конфетти.

Не просто посыпались.

Обрушились.

Как если бы кто-то наполнил огромный резервуар конфетти, а потом нажал кнопку «выпустить ад».

Конфетти залетело ему в рот, в уши, в нос, под костюм, в глаза, в волосы. Ларс был не человек в костюме торта. Он был человек, который был тортом, полностью покрытым посыпкой.

Он зажмурился.

Он попробовал вытащить конфетти из уха, но достал кусок флажка и чью‑то нитку.

Он попробовал вытащить конфетти из носа, но насморк на три недели был гарантирован.

Позади него люди начали кашлять, потому что конфетти попало и им.

Парад на секунду замер.

Ларс стоял, слепой от конфетти, глухой от трубы №8, и какой‑то человек в костюме «веснушки на лице надежды» врезался ему в спину, потому что не видел, куда идти.

— ПРОДОЛЖАЕМ! — заорал какой-то важный мужчина, который стоял на трибуне и ел какую‑то еду. Видимо, еда была защищена от конфетти волшебным образом.

Ларс открыл глаза, конфетти остались там и мешали обзору, но что поделаешь.

Он шёл дальше.

Вот здесь и произошло второе стихийное бедствие.

С неба упала украшающая пирамида.

Не просто украшение. Пирамида из гирлянд и тканей, которая выглядела как одежда какого‑то очень важного персонажа.

Пирамида упала Ларсу на голову.

Его костюм торта превратился в костюм торта, на котором сидит шляпа из пирамиды.

Его шляпа в форме гигантского пирога теперь была под пирамидой.

Ларс прошёл пять шагов вслепую, натыкаясь на людей, которые кричали: «О, это часть танца! Танец слепого торта!»

Это не было частью танца.

Это был несчастный случай.

Но люди в Эвфории не верили в несчастные случаи. Они верили в неправильно спланированные танцы.

Кто-то помог ему снять пирамиду. На месте, где была пирамида, теперь было ещё больше конфетти.

Ларс продолжал идти.

Труба № 8 теперь играла второй куплет своей личной оды ненависти к Ларсу.

Люди танцевали.

Люди пели.

Один человек, одетый как «сомнение», прошёл мимо Ларса в совершенно противоположном направлении, потому что он, видимо, сомневался в маршруте.

Парад был волной живого театра.

И Ларс её возглавлял.

Кто-то кидал цветы. Цветы попадали ему в лицо.

Кто-то кидал мячи. Мячи попадали ему в спину.

Кто-то кидал... хлеб?

Да, Ларс ловил летящий хлеб лицом.

— ПОЧЕМУ ВЫ КИДАЕТЕ ХЛЕБ? — крикнул он.

— ПОТОМУ ЧТО ПРАЗДНИК! — ответили ему.

Логики не было.

Парад был логике врагом, врагом порядка, врагом здравого смысла.

Парад был на стороне энтропии.

Ларс шёл, как человек, идущий на войну, в костюме, похожем на то, что произойдёт, если дать ребёнку краски, блёстки, ручку и двадцать минут.

В какой‑то момент он понял, что они ходят кругами.

Они прошли мимо одного и того же фонтана три раза.

Люди, одетые как «разочарование» и «надежда», уже выглядели истощённо.

«Веснушки на лице надежды» вообще зачем-то уселся на землю и отказался двигаться.

Но парад продолжался.

Трубы продолжали играть.

Людей становилось всё больше.

Внезапно с боковой улицы выбежала королева Эвфории.

Она переоделась в платье, которое выглядело как если бы кто-то решил сшить одежду из музыки. Много разноцветных слоёв, звенящие украшения, улыбка, которая была видна издалека.

Она посмотрела на Ларса.

Парад замер.

Королева рассмеялась.

Смех был такой, каким смеялись люди, когда видели что-то настолько нелепое, что кажется, что вселенная — это большая шутка. Такой смех иногда бывает у сумасшедших.

Она смеялась так, что другие люди начали смеяться.

Все смеялись.

Ларс стоял, в костюме торта, с конфетти в волосах, с пирамидой, прилипшей к одному плечу, почему-то с хлебом в кармане, и понимал, что это — высшая форма унижения.

Это была не боль.

Это была комедия.

Королева подошла к нему, всё ещё смеясь, и достала из сумки что-то. Что-то небольшое, блестящее.

Гармошка.

Не просто гармошка. Праздничная гармошка, украшенная звенящими колокольчиками и лентами. И самое главное, она была украшена большой буквой Э. Это была хартия.

— Вот, — сказала королева, протягивая её Ларсу, — ты шёл в парад как человек, который идёт на казнь. Это не правильно. Но ты смог сделать парад веселее. Вот наша Хартия. Когда будешь уезжать из Эвфории, играй на ней. И помни, что парад — это не то, что случается с тобой. Парад — это то, что ты сам создаёшь вокруг себя.

Ларс взял гармошку.

Она была лёгкой. Зазвучала, когда Ларс её случайно сжал.

Звук был смешной и пронзительный одновременно.

Люди начали расступаться.

Королева улыбнулась: — Беги. Я вижу в твоих глазах, что тебе очень нужно, беги.

Ларс не спрашивал дважды.

Он повернулся и быстро пошёл. Потом быстрее. Потом уже почти перешёл на бег.

Позади него крики людей: — Это часть парада! Танец уходящего торта!

Но Ларс уже не слушал.

Гармошка звенела в его руках с каждым шагом. Конфетти вылетало из волос. Костюм торта развевался как боевое знамя.

Впереди него была площадь, за ней город, за городом дорога.

Волна.

Волна всё ещё приближалась.

Но сейчас у него была гармошка, и Эвфория позади.

Ларс добежал до Беды, которая ждала его у городских ворот с выражением лица, которое говорило: «Я знала, что это кончится плохо».

— Едем, — сказал Ларс, всё ещё в костюме торта, всё ещё с конфетти в волосах, всё ещё со звенящей гармошкой в руках.

Беда не спорила, они развернулись и выехали из Эвфории на полном галопе.

Позади них всё ещё звучали трубы.

Трубы № 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7 постепенно стали тише.

Но труба № 8 — та продолжала играть.

Даже когда город уже был вдали, Ларс клялся, что слышит её.

Он доехал до первой речки, прыгнул в воду, чтобы смыть конфетти.

Гармошка вся промокла, но звучала почти так же же смешно.

Он снял костюм, вернувшись в привычное обличие. Беда не стала пробовать странный костюм на вкус, вероятно, испугалось, что это может быть заразно.

***Ларс видит телеги с припасами.

Ларс видит солдат.

Ларс видит панику.

Ларс видит, как границы закрываются перед ним, как двери темницы.

— Королевство закрывается, — говорит кто-то из стражей.

ТЕХНОЛОГИИ НА ДОРОГЕ

Дорога к технократам была короткая, но Ларс чувствовал, что её специально сделали смешной.

Сначала Ларс встретил человека, который ехал в повозке, которая ехала сама по себе. Никто не держал поводья. Никто не управлял. Повозка просто ехала, как будто её толкал невидимый демон.

Потом Ларс встретил человека, который летел на... чём-то. Это было не птица. Это была просто странная штука с крыльями, которая летела и издавала звуки, похожие на кашель болеющего дракона.

Потом Ларс встретил человека, который ехал на повозке, которая дымила и издавала звуки, как будто внутри неё сражались два быка в костюмах из железа.

Это был технократия...

Беда была в шоке.

Лошадь явно рассматривала идею заболеть и вернуться домой.

Когда Ларс подъехал к воротам технократического королевства, его сразу же арестовали.

Немедленно. Невежливо. Сразу же.

Из-за ворот выскочили полицейские на странных металлических моноколесах. Они выглядели как люди, которые попытались стать машинами, и это не очень удалось.

Полицейские посмотрели на Беду, посмотрели на Ларса и издали звук, похожий на сирену, но более металлический и расстроенный.

— ТРЕВОГА! ОБНАРУЖЕНО НАРУШЕНИЕ ТЕХНОЛОГИЧЕСКОГО КОДЕКСА! — кричали они в какие-то трубки.

— За что?! — спросил Ларс.

— За использование устаревшего транспорта! — ответили они. — Лошадь — это древняя технология! Это преступление против прогресса!

— Я гонец! — кричал Ларс. — Я путешествую!

— Неправильно! — кричали они, и один из полицейских упал с моноколеса. — Правильно ехать на самоходной повозке! Правильно использовать машины! Лошади — пережиток прошлого!

Они заковали Ларса в цепи. Цепи были металлические, холодные, и пахли маслом.

Когда Ларса вели в клетку, в настоящую металлическую клетку на колёсах, которая была самоходной и очень гордилась этим, его повезли через город. Ларс видел людей в толпе.

И вот тогда он его увидел.

Гуго.

Гуго стоял позади полицейских с улыбкой, которая говорила: я выиграл, ты проиграл, а я предупреждал.

Гуго помахал Ларсу.

Помахал, как будто говорил: «Спасибо за помощь, старик».

Ларс понял всё в одну секунду. Почти всё.

Это был Гуго.

Это были его проделки.

Гуго нанял технократов, чтобы они арестовали Ларса, чтобы он застрял в тюрьме, и тогда Гуго смог бы... смог бы что? Украсть хартии? Убить Ларса? Стать королём?

Все варианты были плохими.

Но потом Ларс вспомнил про деньги.

У него были деньги с турнира. Достаточно денег, чтобы внести за себя залог. Даже идиоты полицейские на моноколесах не смогли бы отказать.

— Какой залог за мою свободу? — крикнул Ларс из клетки.

Полицейские посмотрели друг на друга, как будто это был очень сложный вопрос.

— Залог? — повторили они, как будто это было совершенно новое слово.

— Да! Деньги! Я даю вам деньги, вы даёте мне свободу! — кричал Ларс.

Полицейские покивали, как будто это имело смысл.

— Пятьсот серебряных монет, — ответили они.

Ларс вытащил кошелёк и отдал им пятьсот серебряных монет.

Полицейские посмотрели на монеты, посмотрели друг на друга и открыли клетку.

— Иди, — сказали они. — И спасибо за технологический прогресс в виде денег!

Ларс вышел из клетки.

Но Гуго уже исчез.

Гуго был умён. Когда Ларс был свободен, Гуго понял, что его план провалился. И Гуго уехал, как крыса с тонущего корабля, возможно на самоходной повозке.

«Спасибо, что показался, ублюдок, — подумал Ларс. — Теперь я знаю, что ты всё ещё за мной охотишься. Теперь я буду готов.»

Но радоваться было рано. Если Гуго здесь, значит, он будет преследовать его и дальше. Значит он знает, куда Ларс едет. Значит это не конец.

Это был только один из раундов большой игры.

Библиотека технократов была сделана из металла.

Полностью из металла.

Стены металлические, крыша металлическая, даже книги выглядели как будто были сделаны из металла.

Когда Ларс вошёл, библиотекарь посмотрел на него так, как смотрят на человека, который только что вышел из тюрьмы.

Потому что Ларс действительно выглядел как человек, который только что вышел из тюрьмы.

— Ты здесь, чтобы отдать свиток? — спросил библиотекарь, хотя это был не вопрос. Это была констатация факта.

— Да, надо торжественно?— ответил Ларс.

— Нет, — ответил библиотекарь. — Мы не в Эвфории. Мы в королевстве технократов. Здесь всё просто и логично.

Ларс облегчённо вздохнул.

— Однако, — продолжил библиотекарь, — ты должен заполнить форму. Самостоятельно. Своим почерком. Используя самописное перо.

И библиотекарь протянул ему перо и громадную форму.

Форма была огромная. На ней было сто вопросов. «Как тебя зовут?», «Откуда ты?», «Почему ты сюда пришёл?», «Сколько раз в неделю ты расчёсываешь волосы?», «Какой твой любимый цвет самоходной повозки?», «Почему ты только что вышел из тюрьмы?»

Вопросы были бесконечными.

Ларс заполнял форму полтора часа, думая о Гуго, о том, что его ждёт дальше, и почему во всех королевствах такие разные библиотеки.

Когда он закончил, библиотекарь посмотрел на форму, проверил каждую букву и кивнул.

— Хорошо. Теперь ты можешь положить свиток.

Ларс положил свиток.

— Спасибо, гонец, — сказал библиотекарь. — Теперь иди к королю, он не будет ждать тебя вечно.

Король технократов сидел в огромном кабинете, окружённом машинами.

Машины что-то считали . Машины что-то писали. Машины издавали звуки, как будто весь

кабинет был внутри живого металлического монстра.

Король был старым и выглядел как человек, который забыл, как выглядит солнце.

— Ты от Маммокса? — спросил король.

— Да, — ответил Ларс.

Король посмотрел на письмо и передал его кому-то, кто немедленно его прочитал.

— Маммокс просит мою поддержку, — сказал король. — Забавно, но мне неинтересно.

Ларс был в шоке.

— Но я собираю хартии! — сказал Ларс.

— Да, знаю, — ответил король. — И поэтому ты идеален для моего плана.

Король встал и подошёл к Ларсу.

— Я король технократов. Я должен доказать миру, что прогресс необходим. Я должен доказать королям, что самоходные машины лучше лошадей. Я должен доказать людям, что будущее здесь.

Король положил руку на плечо Ларса.

— И ты — идеальный кандидат. Если ты станешь королём, ты будешь заказчиком моих изобретений. Ты станешь использовать мои машины, и другие короли последуют твоему примеру. Это будет величайшая реклама в истории.

Король повернулся.

— Но если ты проиграешь, если ты не соберёшь все хартии, то мои машины убьют тебя, и люди будут говорить про это вечно. И это тоже реклама. Плохая реклама, но реклама.

Король улыбнулся, как человек, который выигрывал независимо от результата.

— Поэтому я предлагаю тебе испытание. И я сам на нём настаиваю.

— Какое испытание? — спросил Ларс.

— Простое, — сказал король. — Ты видишь эти четыре посылки?

На столе лежали четыре посылки.

— Да, — ответил Ларс.

— Ты должен доставить их в четыре разные части города, — сказал король. — Быстрее, чем четыре мои самоходные машины.

— Как я могу это сделать и в чём подвох? — спросил Ларс.

— На лошади, — ответил король. — На твоей старой, древней, отсталой лошади. И если ты

успеешь доставить все четыре посылки раньше, чем машины, я дам тебе мою хартию.

Сложность в том, что надо успеть доставить все посылки до вечера, а учитывая остаток времени, местоположение адресатов и загруженность дорог, это сложно.

— Это сложно или невозможно? — поинтересовался Ларс.

— Скорее невозможно — ответил король. — Поэтому, если ты это сделаешь, это будет самой лучшей рекламой для твоей лошади. И я буду честным и скажу людям, что лошадь побила машины.

Король указал на двери.

— Испытание начинается сейчас. Беги.

ИСПЫТАНИЕ МАШИН

Ларс выбежал из дворца с четырьмя посылками в руках.

За ним неспешно шёл король.

Не бежал. Не спешил. Просто шёл, как человек, который пришёл на похороны, и знает, что опоздать на них невозможно.

— Начали! — крикнул король. — Испытание начинается!

На улице появились четыре самоходные машины.

Огромные, чёрные, дымящие, они начали ехать с деловым видом.

Ларс начал ехать на Беде.

Но тут случилось, что по обыкновению случается с Ларсом в важные моменты...

Ларс роняет первую посылку. Попытался её поймать, но уронил и вторую посылку.

Ларс остановил Беду, спрыгнул, начал собирать посылки. Его руки дрожали.

Когда он собирал первую посылку, он видел, как машина номер один сломалась. Просто сломалась. Колесо отвалилось и упало на дорогу. Машина номер один продолжила ехать на трёх колёсах, издавая звуки, похожие на кошмар. Потом машина номер один врезалась в столб.

Ларс собрал вторую посылку и поехал.

На втором месте Ларс видел машину номер два.

Машина номер два ехала в неправильном направлении. Просто в неправильном направлении. Она должна была ехать на восток, но ехала на запад. Потом она врезалась в стену. Потом развернулась и ехала на юг. Потом упала в яму.

Ларс в растерянности посмотрел на короля, который всё ещё неспешно шёл позади.

— Король! — крикнул Ларс. — Машины ломаются!

— Да, — ответил король спокойно. — Машины ломаются. Это особенность технологий. Но ты должен доставить посылки вовремя. Если ты не успеешь, ты проиграешь. А это значит, что машины выиграли, потому что проиграли быстрее.

Ларс не понял логики, но понял, что нужно спешить.

Ларс поехал быстрее. Но потом он понял, что не успеет.Даже если все машины сломаются. Даже если все машины упадут в ямы. Даже если машины начнут петь песни о любви.

Ларс никак не успеет доставить все четыре посылки в четыре разные точки города, пока солнце полностью не зайдёт.

А солнце уже начинало заходить.

Ларс был в большой беде.

Кстати, Беда была обижена на всех. Вероятно, лошадь думала, что это всё из-за её старой технологии. И отказывалась спешить.

Ларс понял, что ему нужна помощь, и повернул в сторону библиотеки.

Библиотекарь был удивлён, когда Ларс залетел в библиотеку запыхавшись.

— Есть ли у вас система объявлений на весь город? — спросил Ларс.

— Да, — ответил библиотекарь. — Колокола на башне. Мы звоним в них, когда нужно что-то объявить. Но это редко бывает.

— Звоните! — кричал Ларс. — Срочно! Нужно срочно!

— Почему? — спросил библиотекарь.

— Потому что скоро придёт волна! — кричал Ларс. — Большая волна! Нужно, чтобы все знали! Нужно, чтобы все пришли на площадь у библиотеки!

Библиотекарь посмотрел на Ларса, как на сумасшедшего.

Но потом кивнул.

Библиотекарь позвонил в колокола.

Очень громко.

Очень долго.

Звон был слышен по всему городу.

И люди пришли.

На площадь пришли люди. Много людей. Все люди, которые были дома, на работе, в барах. Все люди, которые слышали звон, которые видели, что люди собираются в одном месте, и все, кого позвали по пути.

Пришёл король. Неспешно, как и раньше. С выражением лица, которое говорило: лучше этому известию быть хорошим.

Пришли адресаты посылок. Четыре человека, которые ждали свои посылки.

Пришли машины. Три из них. Машина номер один была всё ещё в помойке с одним колесом.

Все ждали объяснений.

Ларс стоял в центре площади с четырьмя посылками.

— Граждане! — кричал Ларс. — Я здесь, чтобы доставить посылки!

И Ларс начал раздавать посылки.

Первую посылку он дал первому адресату.

— Посылка вручена вовремя! — кричал Ларс.

Но потом адресат открыл посылку.

Внутри была сломанная свеча.

Адресат ждал свечу?

Может быть.

Вторую посылку Ларс отдал второму адресату.

Второй адресат открыл посылку.

Внутри были ботинки.

Странные ботинки.

Золотые ботинки.

Второй адресат ждал ботинки?

Может быть.

Третью посылку Ларс вручил третьему адресату.

Третий адресат открыл посылку.

Внутри была... голова манекена.

Только голова.

Третий адресат ждал голову манекена?

Наверное.

Четвёртую посылку Ларс отдал королю.

Король открыл посылку.

Внутри была... живая курица.

Живая, сердитая курица с боевым характером.

Курица начала кричать.

Король выглядел как человек, который только что получил на день рождения самый странный подарок в истории.

— Что это?! — кричал король.

— Посылка вручена вовремя! — кричал Ларс.

Толпа смеялась.

Машины ломались где-то рядом.

Король смотрел на курицу.

Курица смотрела на короля.

Король посмотрел на Ларса.

— Ты перепутал посылки, — сказал король.

— Это детали — ответил Ларс.

— Ты нарушил ход испытания, — сказал король.

— Немного, — ответил Ларс.

— Ты позвал весь город на площадь вместо того, чтобы доставить посылки вовремя, — сказал король.

— Да, — признал Ларс.

Король долго молчал . Очень долго.

Король смотрел на посылки, на курицу, на машины, на толпу, на Ларса.

Король выглядел как человек, который должен был быть злым, но не мог найти причину.

И вдруг засмеялся. Смеялся так, как смеются люди, которые только что поняли, что логика проигрывает креативности.

— Ты выиграл, — сказал король.

— Честно? — спросил Ларс. — Я же что-то нарушил?

— Ты доставил их вовремя, потому что ты доставил их все сразу на одном месте, — ответил король. — Это быстрее, чем доставлять их по отдельности. Это логика машины, но реализованная человеком.

Король положил руку на плечо Ларса.

— И ты использовал главное изобретение человечества, — продолжил король.

— Какое? — спросил Ларс.

— Коммуникацию, — ответил король. — Ты позвал людей, с помощью колоколов и библиотекаря, потому что ты знал, что люди способны на большее, чем просто выполнять приказы. Ты доказал, что человек может быть умнее машины.

Король открыл ящик, внутри лежала хартия.

Это была красивая палка. Просто красивая, гладкая палка. На ней была выгравирована буква Т.

— Это хартия королевства технократов, — сказал король. — Палка. Самое первое орудие человечества. Все технологии начались с неё. И теперь ты её получил.

— Почему палка? — спросил Ларс.

— Потому что палка была первой машиной, — ответил король. — И потому что ты показал, что иногда палка лучше, чем все машины вместе взятые.

Король протянул хартию Ларсу.

Ларс взял палку.

Она была тёплая. Как живая. Как память о том, что иногда самое простое решение — это самое правильное.

Когда Ларс вышел из города, у него было семь хартий.

Четыре королевства впереди.

И волна, которая уже где-то рядом.

Курица из посылки мирно спала на плече Ларса.

Ларс не знал, откуда она взялась, но он знал, что лучше её не нервировать.

СРЕДНЕЕ КОРОЛЕВСТВО СРЕДНИХ

Ларс выехал из технократического королевства ночью. После обеда и маленького чествования самого себя.

Не днём. Не утром.

Ночью.

Беда была недовольна. Лошадь явно думала, что ночные поездки — это плохая идея. И Беда была права, но Ларс был уверен, что это безопаснее, чем ехать днём.

Курица спала на его плече, как маленький, пернатый комок агрессии.

Путь до Королевства Средних занимал два дня и одну ночь. Но поскольку Ларс выехал ночью, получается, что это была ночь, потом день, потом ещё одна ночь, потом ещё один день.

Математика у путешествия была странная.

Первое покушение произошло сразу же.

На выходе из города.

Ларс ехал по дороге, когда услышал звук.

Звук стрелы.

Стрела летела прямо на Ларса.

Летела быстро.

Летела опасно.

Летела прямо ему в лицо.

Но потом, посередине полёта, стрела сломалась.

Как будто космос сказал: нет, это не время для смерти.

Ларс посмотрел назад и увидел, как человек с арбалетом выглядел очень расстроенным.

Арбалетчик держал арбалет, который был сломан. Как будто он был сделан из картона и воды.

Арбалетчик швырнул его на землю и убежал.

Ларс пожал плечами и поехал дальше.

Первую ночь Ларс спал спокойно.

Он нашёл место, защищённое скалами, развёл костер и заснул.

Никто его не беспокоил. Ни убийцы, ни волки, ни странные люди из лесов.

Просто спал. Как человек, который забыл, что его хотят убить.

Во второй день Ларс видел, как мир менялся. Цвета становились нормальными. Не разноцветными, как в Эвфории. Не металлическими, как у технократов. Просто нормальными.

Зелень была зеленью.

Небо было небом.

Дома выглядели как дома, а не как игрушки или роботы.

Люди выглядели как люди, а не как живые картины или металлические создания.

Мир возвращался к норме.

Ларс чувствовал себя странно. Как будто он забыл, что такое нормальность.

Вторую ночь Ларс собирался спать.

Он нашёл место, развел костёр и начал готовиться ко сну.

Курица спала рядом, храпя, как маленький, злой демон.

Но потом случилось второе покушение.

Стрела вылетела из кустов.

Летела прямо на Ларса.

Но потом попала в курицу.

Не убила её.

Просто задела.

Просто задела крыло.

И курица проснулась.

Курица проснулась очень-очень злой. Она издала звук, похожий на крик боевого воина, способный испугать самого большого дракона.

Курица бросилась в кусты. В кусты, где был арбалетчик.

Звуки, которые вышли из кустов, были звуками, которые издают люди, когда на них нападает птица.

Очень злая птица.

Очень голодная птица.

Очень мстительная птица.

Ларс слышал крики и ругательства арбалетчика.

Слышал звук арбалета, падающего на землю.

Слышал звук ног, бегущих в лес.

И потом тишину.

Курица вернулась к костру, похлопывая крыльями.

Как будто говорила: это моя территория, и ты будешь уважать мою территорию.

Ларс улыбнулся.

Курица была лучшей защитой, чем меч.

Ларс решил не спать.

Слишком опасно,Слишком много людей, которые хотят его убить.

Ларс снова сел в седло и отправился в путь.

Беда была опять недовольна, но Беда была жива.

Курица была жива.

Ларс был жив.

Этого было достаточно.

Когда Ларс ехал сквозь лес ночью, он не знал, что два человека ждали его на дороге.

Всадник и арбалетчик.

Они сидели на краю дороги и обсуждали план.

— Вот видишь, вот он должен ехать тут, — сказал всадник.

— Да, — согласился арбалетчик, чья рубашка была порвана от атаки курицы. — Мы ждём, пока он появится вот здесь.

— Правильно, — сказал всадник. — Когда он появится, я выскочу из кустов на коне. Ты стреляешь.

— Хорошо, — согласился арбалетчик.

— Потом я сбиваю его с коня. Ты добиваешь его.

— Хорошо, — согласился арбалетчик.

— Потом мы берём хартии и возвращаемся к Гуго.

— Хорошо, — согласился арбалетчик.

Они ждали. И обсуждали. Но кое-что не учли.

Ларс не заснул, он отправился в путь раньше их плана.

Ларс проехал мимо них.

Проехал мимо их позиции, пока они обсуждали план.

Проехал мимо них в темноте, и они его не сразу узнали.

Когда они поняли, что Ларс проехал мимо, они уже ничего не смогли сделать, только крикнули что-то про план.

Ларс был далеко. Слишком далеко.

Всадник и арбалетчик посмотрели друг на друга.

— Может быть, мы были слишком разговорчивы? — спросил всадник.

— Может быть, — согласился арбалетчик.

Они поехали назад к Гуго, чтобы сказать ему, что они провалили третье покушение.

Ларс приехал в Королевство Средних на рассвете.

Мир был серый, нормальный, скучный.

Люди выглядели нормально.

Дома выглядели нормально.

Даже стража была нормальной.

Охранник был среднего роста, среднего возраста, и имел среднее выражение лица.

— Добро пожаловать в Королевство Средних, — сказал охранник среднего голоса. — Здесь всё средне. Средне хорошо, средне плохо, средне скучно.

— Я гонец, — сказал Ларс.

— Все гонцы одинаковые, — ответил охранник. — Средне быстрые, средне удачливые, средне умные.

Ларс начинал понимать, почему это королевство называется «Королевство Средних».

Всё здесь было средним.

Даже возможность убить его была средней.

Даже его спасение было средним.

Средний мир.

Средние люди.

Среднее будущее.

Но Ларс был не средним. Он совершенно точно не хотел быть средним.

И это будет проблемой.

КАК И ВСЕ, КАК У ВСЕХ

Ларс пошёл в библиотеку.

Курица не пошла с ним. Курица ушла в лес, как будто она знала, что в библиотеке ей нечего делать.

Ларс был озадачен. Курица спасла ему жизнь, но в библиотеке она была бы бесполезной..

Библиотека была совершенно нормальной.

Нет, это было хуже. Библиотека была средней.

Полки не красивые, не металлические. Просто обычные полки.

Книги не яркие, не странные. Просто обычные книги.

Библиотекарь не сказал ничего особенного. Просто посмотрел на Ларса и кивнул.

— Свиток? — спросил библиотекарь.

— Да, — ответил Ларс.

— Положи его вот туда, — указал библиотекарь на стойку.

Ларс положил свиток.

— Спасибо, — сказал библиотекарь.

И всё.

Никаких испытаний. Никаких требований. Никаких странных правил.

Просто средняя библиотека со средней работой.

Ларс пошёл к королю.

Дворец был тоже средним.

Не красивый, не уродливый. Просто средний.

Король был среднего роста, среднего возраста, и имел совершенно среднее выражение лица.

— Ты гонец? — спросил король средним голосом.

— Да, — ответил Ларс.

— От кого? — спросил король.

— От короля Маммокса, — ответил Ларс.

— Маммокс, — повторил король, как будто это было совершенно неважно. — Знаю его. Обычный король. Ничего особенного.

Ларс ждал испытания.

Ларс ждал условия.

Ларс ждал чего-нибудь необычного.

Но король просто взял письмо, убрал его и посмотрел на Ларса и спросил:

— Все остальные короли дали тебе хартии?

— Да, все, где я был, — ответил Ларс.

— Тогда я тоже дам, — сказал король.

Король открыл ящик и достал хартию.

Это была обычная бумажка.

Просто бумажка.

На ней была нарисована буква С.

— Это хартия королевства средних, — сказал король. — Бумажка. Потому что мы как все остальные. У нас всё как у всех. Нормально, просто, скучно.

Король протянул бумажку Ларсу.

— Вот, — сказал король. — Готово.

— Это всё? — спросил Ларс.

— Да, — ответил король. — Мы не любим сложности. Мы просто даём хартии, как все остальные.

Ларс взял бумажку.

Бумажка была очень тонкая.

Как будто она могла развалиться в любой момент.

Потому что это было настоящее королевство средних.

Даже хартия была средней.

Ларс закончил все дела буквально за два часа.

Два часа.

Это был рекорд.

Ларс пошёл в таверну поесть. Таверна была средней.Еда была средней.

Люди в таверне говорили о волне.

Ларс сидел и слушал.

— Волна? — спросил один посетитель. — Это большая толпа людей.

— Толпа? — переспросил другой. — Откуда такая толпа?

— Из западных королевств, — ответил первый. — Люди бегут от волны. А волна это и есть — огромная толпа людей, которая стремительно приближается.

Ларс прислушивался.

— Сколько людей? — спросил второй.

— Тысячи, — ответил первый. — Может быть, даже десятки тысяч. Они бегут, потому что волна разрушает всё: урожай, дома, жизни. Волна это не вода. Волна это люди, которые потеряли всё.

Ларс понимал.

Волна была не водой.

Волна была отчаянием.

Волна была нищетой.

Волна была толпой людей, которые потеряли надежду.

И волна приближалась.

Ларс закончил есть и встал.

У него было девять хартий.

Четыре королевства впереди.

И волна, которая приближалась всё быстрее.

Ларс вышел из таверны и пошёл к Беде.

Беда ждала у входа.

— Нужно ехать, — сказал Ларс.

Беда издала звук согласия.

Лошадь была уставшей, но она понимала срочность.

Королевство Анархии было недалеко.

Если Ларс поедет сейчас, он будет там к вечеру. Он сел в седло и поехал.

Дорога была нормальной.

Мир был нормальным.

Но Ларс чувствовал, что нормальность заканчивается.

Впереди было королевство анархии.

И это не будет нормально.

***Где-то в лесу, вдали от дороги, Гуго ругал убийц.

Убийцы стояли перед ним, раненые, уставшие, и очень, очень напуганные курицей.

— Вы провалили ещё один раз! — кричал Гуго. — Вы провалили третье покушение!

— Но сэр, курица была... — начал всадник.

— МОЛЧАТЬ! — кричал Гуго. — Я не хочу слушать про курицу! Я не хочу слышать про стрелы, которые ломаются! Я не хочу знать почему вы такие неудачники!

Арбалетчик смотрел на свои разодранные руки.

— Что теперь? — спросил он тихо.

Гуго посмотрел на них и понял, что это не работает.

Нужно делать всё самому.

— Теперь, — сказал Гуго, — я буду делать это сам. Вы можете идти и помирать, где захотите. Мне плевать.

Гуго развернулся и пошёл в лес.

Он был один.

Но он был опасен.

Потому что Гуго был не средним.

Гуго был отчаянным.

И отчаяние — самое опасное оружие.

АНАРХИЯ, КАК СТЕПЕНЬ СВОБОДЫ И УЖАСА

Иви получила письмо. Письмо от Ларса.

Она была уже почти здорова. Её тело крепло день за днём. Но её сердце было обеспокоено. Она открыла письмо дрожащими руками.Иви переживала. Переживала сильно. Переживала так, как переживают люди, которые любят брата и боятся потерять.

Гилан сидел рядом с ней, в своих свойственных проклятиях и оскорблениях Ларса.

— Этот идиот! — кричал Гилан. — Этот глупый, бесконечно глупый гонец! Он собирает какие-то хартии, вместо того, чтобы остаться дома и ухаживать за тобой!

Гилан кивал головой так, как кивают люди, которые очень правы.

— Он рискует жизнью, вместо того, чтобы быть ответственным! Он бегает по королевствам, вместо того, чтобы быть здесь! Он...

Гилан посмотрел на Иви.

Иви плакала.

Гилан сразу же изменил тон.

— Но, — продолжил Гилан, — этот идиот очень упрямый. Этот идиот очень целеустремлённый. Этот идиот когда-нибудь вернётся. Это не вызывает сомнений.

Гилан положил руку на плечо Иви.

— И когда он вернётся, ты его убьёшь за то, что он заставил тебя переживать.

Иви улыбнулась сквозь слёзы.

— Спасибо, Гилан, — сказала она.

— Спасибо мне? — переспросил Гилан. — Нужно сказать спасибо этому идиоту, который прожил достаточно долго, чтобы написать письмо. И судьбе.

***

Когда Ларс подъехал к Королевству Анархии, он понял, что это было ошибкой.

Мир здесь был мрачный.

Очень мрачный.

Как будто солнце боялось здесь светить .

Как будто цвета вообще отказались существовать.

Дома были полуразрушены, как будто их недавно кто-то бомбил. Может быть, это и была анархия.

Люди выглядели опасными. Люди выглядели голодными. Люди выглядели как люди, которые забыли, что такое закон.

На входе в город не было охранника.

Вообще никого.

Просто открытые ворота и тишина.

Зловещая тишина.

Беда была в панике. Лошадь явно хотела вернуться домой.

— Я знаю, — сказал Ларс лошади. — Я тоже хочу вернуться домой. Но мне нужна хартия.

Беда издала звук ужаса и неодобрения.

Библиотека была единственным нормальным местом в городе.

Но Ларс ошибался.

Когда Ларс вошёл в библиотеку, библиотекарь был позади стойки.

Библиотекарь был старым, худым, и выглядел как человек, который забыл, что такое мораль.

— Добро пожаловать, — сказал библиотекарь улыбаясь. — У тебя свиток?

— Да, — ответил Ларс, доставая свиток.

— И деньги? — спросил библиотекарь, выставляя арбалет.

— Что?! — кричал Ларс.

— ДЕНЬГИ! — кричал библиотекарь. — ИЛИ Я СТРЕЛЯЮ!

Библиотекарь был грабителем.

Просто грабителем.

В библиотеке.

Ларс бросил деньги и свиток и выбежал из библиотеки.

Библиотекарь засмеялся.

— Добро пожаловать! — кричал он вслед.

Анархия была ужасной. Ларс понимал, почему он сюда никогда не ездил и больше не поедет.

Дворец королевы был шатром.

Большим, красным, роскошным шатром.

Когда Ларс вошёл, королева сидела в золотом кресле, которое выглядело украденным.

Королева была роковой фигурой.

Блондинка, с опасным взглядом, с улыбкой, которая говорила: я съем тебя на завтрак.

Она была одета в шёлк и золото и выглядела как женщина, которая не знает, что такое «нет».

— Гонец! — крикнула королева. — Добро пожаловать в мой дворец!

— Я принёс письмо от короля Маммокса, — сказал Ларс.

Королева взяла письмо, посмотрела на него, и сожгла его в огне, не читав.

— Письмо? — смеялась королева. — Письма — это скучно! Письма — это для людей, которые не могут сказать что-нибудь в лицо!

Королева встала и подошла к Ларсу.

— Ты хочешь хартию? — спросила она.

— Да, Ваше Величество, — ответил Ларс.

Королева засмеялась.

Смеялась очень, очень долго.

— Ты хочешь ХАРТИЮ?! — кричала она. — От КОРОЛЕВЫ ПИРАТОВ?! Это самая смешная вещь, которую я слышала с тех пор, как я украла корабль королевского флота!

Королева хлопнула в ладоши.

Слуги привели пленника.

Пленником был Гуго.

Гуго был в цепях, но в отличной форме. Его одежда была грязной, но он был готов к бою. Его лицо было спокойное, как лицо человека, который даже в цепях не потерял надежду. Или как лицо человека, который планировал побег.

— Это твой друг? — спросила королева.

— Нет! — громко ответил Ларс.

Потом королева встала.

Её выражение лица изменилось.

Она уже не смеялась.

Она выглядела как человек, который знает все секреты мира.

— Теперь, — сказала она, проходя мимо Гуго, — мы поговорим о более серьёзных вещах.

Гуго встал, его цепи звякнули.

— Это несправедливо! — кричал он. — Я заплатил тебе, чтобы убить этого идиота! Мы договорились!

Королева остановилась.

— Договорились? — спросила она, поворачиваясь к Гуго. — Ты думаешь, мы договорились?

— Да! — кричал Гуго. — Ты сказала, что убьёшь его!

— Нет, — холодно ответила королева. — Я сказала, что я знаю про тебя. И я знаю про твоих убийц.

Королева прошлась вокруг Гуго, как охотник вокруг добычи.

— Первый убийца — арбалетчик с поломанным оружием. Стрела сломалась в полёте, как будто боги не хотели твоей смерти, Ларс.

Гуго молчал.

— Второй убийца — неумелый всадник, который был слишком разговорчив.

Она остановилась перед Гуго.

— А третий убийца — это ты. Ты сам решил прийти и убить его. И вот ты здесь, в цепях, как настоящий стратег.

Гуго был в ярости.

— Это не справедливо! Твои люди захватили меня!

— Мои люди захватили тебя, потому что я приказала им, — сказала королева, усаживаясь обратно на трон. — Потому что я знаю про твой план, Гуго.

— Какой план? — спросил он, его голос был холоден.

— Ты думал, что если Ларс соберёт все хартии, то станет королём, — медленно сказала королева. — Ты собирался украсть эти хартии и стать королём сам.

Гуго не отрицал.

— Но ты не знаешь про волну, — продолжила королева, глядя на обоих. — Волна — это не просто толпа людей. Волна — это голод, отчаяние, хаос. Волна убьёт королей, разрушит королевства и не оставит никого, кому потребуется король.

Королева встала и подошла к окну, смотря на закат.

— Волна скоро придёт. Тысячи людей, потерявших всё. Тысячи голодных ртов, тысячи отчаянных сердец. И никакие хартии, никакие планы, никакие убийцы не остановят волну.

Ларс слушал, не произнося ни слова.

Гуго выглядел как человек, который только что понял, что его план был глупым.

Она снова села на трон.

— Поэтому, — сказала королева, поворачиваясь к ним, — я даю вам приказ. Сначала вы приготовите мне ужин и напиток, — сказала она.

— Ужин?! Напиток?! — переспросил Ларс.

— Ужин и напиток! — повторила королева. — Я хочу есть! И я хочу необычный напиток. Что-то, что я никогда не пила. Что-то экзотическое!

Ларс и Гуго посмотрели друг на друга.

— Как мы можем приготовить необычный напиток? — спросил Ларс.

— Это ваша проблема! — смеялась королева. — Может быть, смешать вино и сок? Может быть, добавить специи? Может быть, кровь твоего врага?

Гуго поднял бровь.

— Я предполагаю, что это была шутка, — сказал он.

— Может быть да, а может и нет, — улыбнулась королева. — Теперь идите, готовьте!

ЗА КОРОЛЕВУ ПИРАТОВ

Кухня королевства Анархии была как боевое поле, только вместо крови была еда.

Гуго стоял в центре, держа в руке меч. Не кастрюлю. Не половник. Меч.

— Я не повар, — сказал он. — Я боец. Готовь гонец, ты всё равно не выживешь.

Ларс уже стоял у очага, держа в руках непонятный предмет, который мог быть ножом или инструментом пыток.

Гуго начал упражняться.

Яблоко летело в воздухе — меч его рассекал пополам. Морковь крутилась над головой Ларса — Гуго рубил, рубил, и морковь падала колечками на пол.

— Видишь? — говорил Гуго, каждый раз проходя мимо Ларса так близко, что воздух трещал от удара. — Скоро хартии будут моими. Ты можешь здесь стараться сколько угодно, но это ничего не изменит .

Ларс размешивал суп.

Только суп.

Суп в котле, который странно пах уже в процессе приготовления. Ларс кидал туда всё: мясо, какие-то корни, что-то жёлтое, что-то красное, случайно полбутылки какого-то острого вина королевы.

— Я… я не умею готовить, — сказал Ларс сам себе, помешивая эту смесь деревянной ложкой, которая начала размягчаться от температуры.

Гуго хихикал над этим, шинкуя что-то в воздухе.

Потом был напиток.

Ларс налил в три кубка вина, добавил туда неизвестный сок, несколько специй, которые попались под руку, и… осторожно… немного того порошка, который лежал где-то у края кухни. Может быть, приправа. Может быть, яд. Уточнять было не у кого, но раз это было на кухне, значит, съедобно.

Кубки выглядели опасно красивыми.

Когда еда была готова, Гуго и Ларс предстали перед королевой.

Три тарелки. Три чаши. Всё разноцветное, странное, подозрительное.

Королева посмотрела на Гуго.

— Я знаю, ты не готовил, — сказала она.

— Я готовился побеждать, — ответил Гуго с уверенностью человека, который знает, что его меч лучше кулинарных навыков.

— Тогда, — сказала королева, указывая на кубок с напитком, — ты первый говоришь тост.

Гуго взял кубок.

Он даже не колебался.

Убийца, который разрубал морковь над головой гонца, теперь стоял с поднятым кубком и говорил:

— За вас, королева Анархии. За вашу мудрость, за хаос, который вы несёте, и за то, что скоро хартии будут в руках того, кто умеет ими пользоваться. За мою победу.

Он выпил залпом.

Весь кубок.

И посмотрел на Ларса так, как будто сказал: «Вот так пьют настоящие люди».

Настала очередь гонца. Ларс открыл рот для своего тоста.

«Я… э… я хотел…»

Больше ничего не вышло.

Потому что Гуго начал быстро белеть.

Сначала его лицо стало цвета старого пергамента. Потом его немного потянуло в сторону. Потом его язык как-то странно высунулся, и он попытался что-то сказать, но звуки получились невыразительные, как у человека, который учится говорить.

Гуго упал.

Упал громко, с лязгом посуды, стянув с собой половину стола.

И когда он упал, его тело не выдержало того, что творилось в нём внутри.

Звуки, неприятный запах, всеобщая тишина.

Королева начала смеяться.

Смеяться так, что её слёзы текли по щекам, а голос срывался.

— О, Ларс! — кричала она, хлопая в ладоши. — Это лучше любого поединка! Это лучше любой честной дуэли! Он не просто проиграл — он обесчестил сам себя!

Слуги суетились вокруг Гуго, который был жив, но очень, очень болен.

Королева встала и подошла к Ларсу.

— Ты знаешь, что ты сделал? — спросила она.

— Я… я просто мешал суп, — сказал Ларс слабо.

— Ты отравил врага, — сказала королева, — и сделал это максимально унизительно. Это очень по-нашему. Это очень анархично.

Она вытащила из-за спины нож.

Длинный, тонкий, с кривым лезвием, предназначенный для разделки рыбы. На рукояти была вырезана буква.

— Это хартия Анархии, — сказала королева. — Нож, который режет не мясо, а уверенность врага.

Она вручила его Ларсу, он поклонился.

Вышел.

Ларс не оглядывался.

Он вышел из зала, нашёл Беду, быстро прыгнул в седло и ускакал.

Позади него раздавались крики слуг, которые выносили Гуго. Живого. Но очень слабого.

Гуго успел крикнуть что-то вслед Ларсу, что-то про хартии и про то, что это ещё не конец. Но слова потеряли силу, когда его звала обратно боль в животе.

Беда понимала, что нужно ехать быстрее.

Лошадь неслась так, как будто королевство Анархии было позади неё и догоняло, как чёрная волна.

Отъехав далеко, когда королевство Анархии стало просто тёмным пятном на горизонте, Ларс спешился.

Они остановились на маленькой поляне, среди травы, под звёздами.

Ларс упал рядом с Бедой, и лошадь лежала рядом с ним, дыша спокойно, как будто они только что вернулись с простой прогулки, а не спасались из королевства пиратов.

Впервые за долгое время Ларс почувствовал относительную безопасность.

Беда прижалась к нему головой.

Королева была права.

Он выиграл дуэль, в которой не дрался.

НАДО ПО ЧЕСТНОМУ

Ларс скакал так быстро, что даже не заметил, когда границы королевства Анархии остались позади.

Беда неслась как сумасшедшая, потому что Ларс гнал её без перерыва, думая только об одном: не дать Гуго нагнать его.

Он не знал, насколько Гуго было плохо.

Он не знал, что убийца всё ещё лежит на полу королевства Анархии, и врачи, пытаются понять, что произошло с его организмом. Он не знал плана королевы.

Ларс просто мчался.

На въезде в королевство Справедливости была очередь.

Долгая, скучная, справедливо распределённая по линиям очередь.

Люди стояли, как деревья в лесу, один за другим, в полном порядке.

Ларс подумал: «Может быть, быстро проехать мимо?»

Он свернул коня, решив объехать очередь слева.

Рядом стоял мужчина с телегой — Ларс его обогнал.

Там же стояла женщина с корзинкой — Ларс её обогнал.

Чуть дальше стояла какая-то странная птица на коротких ногах — Ларс не знал, что это, но обогнал и её.

И почти проехал.

Почти.

Но страж справедливости, стоящий на посту, поднял руку.

— Стой, — сказал он. — Ты нарушил справедливый порядок.

— Но я спешу, — сказал Ларс.

— Тем более, — ответил страж. — Справедливость для всех одинакова. Встань в общую очередь.

И Ларс встал в конец очереди.

В самый конец.

Очередь двигалась медленно.

Каждого проверяли детально, потому что был приказ усилить границы королевства. Кто-то приносил документы — их изучали. Кто-то приносил товары — их считали. Кто-то приносил животных — их осматривали.

Ларс стоял и смотрел на небо.

Он уже потерял несколько часов.

Когда он, наконец, подошёл к стражу, тот спросил:

— На чём ты приехал?

— На лошади, — ответил Ларс, указывая на Беду.

— Тогда ты должен был встать в очередь для тех, кто на транспорте, — сказал страж. — Вон там. Та, покороче.

Ларс посмотрел.

Та очередь действительно была покороче.

На несколько человек.

Всего на несколько человек.

Он провёл Беду туда и встал в новую очередь.

В очереди для «транспорта» его досматривали ещё детальнее.

Страж заглянул в сумку — там лежали хартии, два ножа, немного хлеба и деньги.

Потом страж спросил:

— Открой рот.

Ларс открыл.

Страж посмотрел внутрь, как будто ожидал найти там свёрнутый контрабандный свиток или что-то запрещённое.

Потом страж прошёл позади Беды.

— Поднимай хвост, — сказал он лошади.

Беда фыркала, но подняла. Ларс не знал что она так умеет.

Страж заглянул туда, как будто ожидал найти там записку с заговором. Но случилось то, что бывает когда лошадь поднимает хвост. Много и громко.

— Хорошо, — сказал он удовлетворённо. — Всё справедливо. Проходи.

Библиотека была закрыта.

Ларс подошёл ко входу и увидел табличку: «Закрыто. Приходите завтра в одиннадцать часов».

Ларс постучал.

Никто не ответил.

Ларс постучал ещё раз.

Дверь открылась, и выглянула библиотекарь — та же, что была в первом королевстве, но более скучная и в очках.

— Мы закрыты, — сказала она.

— Я принёс свиток, — сказал Ларс показывая бумагу.

Библиотекарь посмотрела на свиток.

— Хм, — сказала она. — Справедливо. Если ты принёс его, я должна его принять. Но…

— Но? — спросил Ларс.

— Но чтобы было совсем справедливо, — сказала библиотекарь, — ты должен взять что-то взамен.

Она протянула ему другой свиток.

Старый, жёлтый, с неразборчивыми надписями.

— Это что? — спросил Ларс.

— Это справедливый обмен, — ответила библиотекарь.

Ларс взял свиток.

— Спасибо, — сказал он.

— Спасибо справедливости, — ответила библиотекарь и закрыла дверь.

В таверне королевства Справедливости всё было справедливо.

Справедливо дорого.

Справедливо невкусно.

Справедливо дискомфортно.

Но кровать была чистой, и это было справедливо.

Ларс лежал в кровати, держа в руках новый свиток, который получил взамен. Написано там было что-то про историю справедливости, про суды и про наказания.

Скучно.

Но наверное справедливо.

Беда была в конюшне, благодарная, что хотя бы здесь соблюдался порядок и справедливо раздавали сено.

За окном королевство Справедливости светилось фонарями.

Всё в порядке.

Всё справедливо.

Всё скучно.

Ларс закрыл глаза и подумал о том, что до королевства Справедливости добраться было справедливо сложно, и что осталось ещё два королевств, и неизвестно сколько времени, прежде чем волна, о которой не говорили короли, накроет всё.

И время, похоже, давило всё сильнее.

***Король Маммокса получает последнее письмо.

Письмо от шпиона, который следил за Ларсом.

«Ваше Величество, гонец собрал десять хартий. Королевства дали ему свои печати. Каждый король верит гонцу. Каждый король хочет, чтобы гонец стал королём.

Волна идёт. Гонец это знает. »

ДВОРЕЦ СПРАВЕДЛИВОСТИ

Дворец справедливости был строгим.

Не красивым. Не весёлым. Не интересным.

Просто строгим.

Белые стены, прямые коридоры, везде таблички: «Очередь», «Ожидание», «Процедура», «Справедливость».

Ларс встал в очередь снова.

Но тут же заметил, что происходит что-то необычное.

Двери в зал были открыты.

Люди входили и выходили, говорили свои дела, и все это слышали. Публичные аудиенции. Во избежание несправедливости.

Ларс вошёл в очередь к открытым дверям.

Король справедливости сидел на троне, который выглядел как скучный офисный стул, только больше.

Перед ним лежала куча бумаг.

Когда пришёл черёд Ларса, король поднял один документ. Потом взял письмо Ларса.

— У меня письмо, — сказал король, надевая очки. — От короля Маммокса. Считаю справедливым прочитать его вслух.

Весь зал замер.

Король развернул письмо и начал читать:

«Его Величеству, королю Справедливости. Мой верный слуга исполняет поручение, собирая хартии. Прошу вас, дайте ему хартию справедливости. Взамен я предложу любую услугу. С уважением, Маммокс».

Зал загудел.

Люди шептались, указывали на Ларса, как на того, о ком идёт речь в королевском письме.

Король посмотрел на Ларса.

— Ты слуга Маммокса?

— Да, Ваше Величество, — сказал Ларс.

— И ты собираешь хартии?

— Да, Ваше Величество.

Король кивнул.

— Справедливо, — сказал он. — Но я, король справедливости, не знаю, какое испытание нужно пройти. Поэтому я прошу найти хотя бы один документ, где описано, что такое хартия справедливости и какие испытания нужно пройти чтобы получить её.

Ларс вспомнил свиток, который ему дали в библиотеке.

Он вытащил его.

— Это? — спросил король.

— Это документ из библиотеки, — сказал Ларс. — Мне сказали, что это справедливый обмен.

Король взял свиток и начал его изучать.

Его лицо менялось: сначала любопытство, потом замешательство, потом озадаченность.

— Хм, — сказал король. — Это древний язык. Королевства справедливости. Там написано что-то про… справедливость. Я не могу полностью прочитать. Но документ выглядит аутентично.

Король поднял свиток перед залом.

— Зал, — спросил он. — Это похоже на правдивый документ?

Зал зашумел в согласии.

— Справедливо, — сказал король. — Я согласен.

Потом король посмотрел на Ларса странным взглядом.

— У тебя есть вопросы к справедливости?

Ларс не знал, что ответить.

— Нет, Ваше Величество.

— Хорошо, — сказал король. — Тогда устное испытание. Ответь на три вопроса.

Ларс напрягся.

— Вопрос первый: справедливо ли убивать убийцу?

— Это… это зависит, — сказал Ларс, думая про Гуго.

— Зависит от чего? — спросил король.

— От того, убивает ли убийца справедливо или несправедливо, — ответил Ларс.

Король записал что-то.

— Вопрос второй: справедливо ли воровать хлеб голодающему?

— Это… может быть, справедливо для голодающего, — сказал Ларс.

— Но несправедливо для того, у кого украли хлеб?

— Да, Ваше Величество.

Король опять записал.

— Вопрос третий: справедливо ли продолжать собирать хартии, если знаешь, что волна придёт?

Ларс замер.

— Волна? — спросил он.

— Волна, — повторил король. — Я вижу её на горизонте. В письме от Маммокса она не упоминается, но она есть. Ты её видишь?

Ларс не знал, что ответить.

— Нет, Ваше Величество.

— Тогда, справедливо, что ты продолжаешь. Потому что не видишь того, что видят короли.

Король встал.

— Теперь, — сказал он, обращаясь ко всему залу, — мне нужно попросить услугу у Маммокса. Что я должен сделать?

Зал загудел.

Люди кричали:

— Деньги!

— Землю!

— Драгоценности!

Король поднял руку.

— Молчите. Мы выберем справедливо.

И начался выбор.

Долгий, скучный, справедливый выбор.

Люди голосовали, руки поднимались, опускались.

Некоторые говорили речи.

Один человек предложил зачем-то подарить Маммоксу весь лес королевства.

Другой предложил слонов, потому что было бы справедливо, чтобы они были тут.

Король слушал всех.

Минуты тянулись как часы.

Ларс стоял и ждал.

Беда, вероятно, ждала его на конюшне и, вероятно, была недовольна.

Наконец, король сказал:

— Я принял решение. Справедливо будет сказать Маммоксу, что я считаю его справедливым королём, справедливым к своим подданным, справедливым к своим врагам и справедливым ко всем королевствам. Мы напишем письмо.

И король начал писать письмо.

Длинное письмо.

Очень длинное письмо.

О справедливости Маммокса.

О его доброте.

О его честности.

О его… вообще обо всём.

Когда письмо было написано, король повернулся к Ларсу.

— Теперь вопрос о хартии, — сказал король. — Свиток, который ты принёс, очень древний. Справедливо будет назвать его хартией справедливости.

Король подписал свиток.

Поставил печать.

И вручил его Ларсу.

— Вот твоя хартия, — сказал король. — Старинная, древняя, полная смысла, хотя никто не знает, что в ней написано. Это самая справедливая из всех хартий.

Ларс взял свиток.

— Спасибо, Ваше Величество.

— Спасибо справедливости, — ответил король.

Когда Ларс вышел из дворца, солнце уже начинало садиться.

Он прошёл к конюшне, где Беда ждала его с выражением глубочайшего разочарования.

— Я знаю, — сказал Ларс, садясь в седло. — Но это была справедливая очередь.

Беда фыркнула так, как будто справедливость её совсем не интересовала.

Они поехали к таверне.

У Ларса теперь было десять хартий.

десять королевств позади.

И волна, которая, похоже, приближалась с каждым днём.

Но об этом Ларс старался не думать.

ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ

Четыре дня пути.

Ларс ехал как сумасшедший, потому что уже был уставший и голодный, и каждый километр казался ему последним. Беда тоже устала, но лошадь знала, что они едут домой.

На границе королевства Маммокса охранник узнал Ларса.

— О, гонец, — сказал он, приветствуя его. — Ты живой. Хорошо.

Ларс проехал мимо без остановок.

Во дворце было людно.

Ларс заехал туда, чтобы записаться на аудиенцию к королю. Это здесь было принято — можно не ждать у дверей, а записаться заранее и прийти, когда позовут.

Ларс записался и поехал домой.

Иви сидела на крыльце.

Она была худая, но здоровая.

Когда она увидела Ларса, её лицо изменилось.

Сначала радость.

Потом облегчение.

Потом она заплакала.

— Ты жив, — сказала она рыдая. — Ты жив, ты жив, ты жив.

Ларс прижал её к себе.

Она была тёплая и живая и была дома.

Гилан вышел на крыльцо.

— Ну вот, грязнуля вернулся, — сказал он, глядя на Ларса с критическим взглядом, хотя и улыбался. — Ты ещё грязнее, чем уходил, будь я проклят! Где ты только был? В королевстве грязи? О нет, ты точно обошёл все королевства грязи!

— Нет, — сказал Ларс, входя в дом. — Я собрал десять хартий. Остался только Маммокс.

Гилан присвистнул,но осмотрел Ларса более внимательно.

— Хм, — сказал он. — На самом деле, ты не весь в крови. Это хорошо. Всё более или менее в порядке?

— Да, — ответил Ларс.

Гилан кивнул.

— Хорошо. Иви, кстати, здоровеет. Но потом ей ещё понадобятся лекарства. Серьёзные лекарства. Это будет дорого.

Ларс кивнул.

Он знал это.

Они сели обедать.

Простой обед: хлеб, сыр, немного супа, который готовила Иви.

Пока они ели, Ларс рассказывал.

Про королевство технократов и машины.

Про королевство праздника и парады.

Про красоту и маэстро.

Про королевство анархии и кухню.

И про Гуго.

— Он отравился? — спросил Гилан, поднимая брови.

— Я не специально, — сказал Ларс. — Я просто не умею готовить.

— О, это отличное оружие, — рассмеявшись сказал Гилан. — Но у нас ты готовить не будешь.

Когда Ларс закончил рассказ, Гилан сидел молча и думал.

— Ты знаешь, — сказал Гилан, наконец, — что Маммоксу, честно говоря, всё равно, у кого будут хартии. Он хочет знать, как ты будешь голосовать на совете королей.

Ларс посмотрел на Гилана.

— Значит, я могу повлиять на общее решение?

— Ты уже повлиял, — ответил Гилан. — Своим путешествием. Все короли знают, что Маммокс собирает хартии. Они ждут, что он скажет на совете.

В этот момент дверь дома распахнулась.

Стража королевства Маммокса ворвалась внутрь.

Их было пятеро.

— Ларс, гонец королевства Маммокса, — сказал командир, — ты задержан по приказу короля.

Ларс встал.

— За что?

— За сговор с врагом, — сказал командир. — За общение с королями, которые могут быть врагами королевства. За попытку влияния на совет королей.

— Это неправда, — сказал Ларс.

— Может быть, — ответил командир. — Но король хочет тебя допросить лично. Пойдём.

Гилан попытался встать.

— Не пытайся, — сказал один из стражников, указывая на него мечом.

Иви вскрикнула.

И Ларса вывели из дома.

Беда, которая стояла у крыльца, попыталась помешать стражникам, но её отогнали от Ларса.

Ларс смотрел на Иви, которая рыдала у входа.

Потом его посадили в повозку.

Повозка начала ехать.

К дворцу.

К королю.

К вопросам, ответы на которые Ларс не знал.

ДОПРОС И СДЕЛКА

Ларса вели грубо. Грубо, как мешок с картошкой, который несли двое стражников.

Когда они дошли до тронного зала, Ларса просто швырнули на пол.

Он упал, ударившись лицом о холодный камень.

Кровь.

На троне сидел король Маммокса.

Его лицо было красное от гнева. Но он сдерживался. Это было видно по тому, как его руки сжимались на подлокотниках трона.

— Ты гонец? — спросил король.

— Да, Ваше Величество, — ответил Ларс с пола.

— Ты собрал десять хартий? Вместо Гуго?

— Да, Ваше Величество.

Король встал.

— А где Гуго?

Ларс поднялся на колени.

— Он... он остался в Анархии, Ваше Величество.

Король начал смеяться.

Это был смех, полный ярости.

— А ты везунчик, — сказал король. — Сначала черепаха спасла твою жизнь на турнире. Потом случайное отравление спасло тебя в королевстве Анархии. И вот — к твоему счастью Гуго попадает в плен к пиратке.

Король спустился с трона.

— Королева Анархии требует выкуп за Гуго. Большой выкуп. Но Гуго провалил своё задание. Он должен был украсть хартии.

Король остановился перед Ларсом.

— Гуго наказан, — сказал король. — Он останется у королевы. Это его расплата за неудачу.

Ларс молчал.

— Но тебе повезло слишком много раз, — продолжил король. — И я не верю в везение. Я верю в сговор.

Ларс поднялся на ноги.

— Я не сговаривался, Ваше Величество. Я просто...

— Ты просто собирал хартии, — перебил король.

Король вернулся на трон.

— Поэтому, Ларс, мы поступим так, — сказал он. — Я дам тебе последнюю хартию. Одиннадцатую. Твою собственную хартию Маммокса.

Ларс вздохнул с облегчением.

— И в обмен, — продолжил король, — ты будешь голосовать за меня на совете королей. Ты скажешь им, что Маммокс — справедливый король, умный король, король, который должен быть избран.

— А если я откажусь? — спросил Ларс.

Король посмотрел на него.

— Если ты откажешься, я расскажу всем королям о твоём сговоре. О том, как ты их использовал. О том, как ты собирал информацию для Маммокса. Они не будут тебя слушать. Более того, они тебя убьют.

Ларс молчал.

— Я согласен, Ваше Величество, — сказал он.

Король улыбнулся.

Ларс забрал хартию и повернулся к выходу.

Но в этот момент дверь распахнулась.

Вбежал слуга, запыхавшийся и взволнованный.

— Ваше Величество! — кричал он. — Гонцы других королей! Они требуют немедленно собрать совет королей!

— Зачем? — спросил король.

— За одиннадцать хартий, Ваше Величество! — ответил слуга. — Они говорят, что пришла пора решать судьбу всех королевств!

Король посмотрел на Ларса.

— Похоже, твоё путешествие привело к чему-то большему, гонец, — сказал он. — К войне королей или к спасению всех. Мы скоро узнаем.

Ларс вышел из дворца и направился домой.

Неделя.

Ларс провёл неделю дома.

Просто неделю.

Он сидел с Иви, рассказывал ей истории, слушал её смех.

Он помогал Гилану готовить лекарства для Иви. Гилан был суров, как всегда, но даже он иногда улыбался, когда видел, как Ларс и Иви держали друг друга за руки.

Ларс ухаживал за Бедой.

Расчёсывал её гриву, кормил её, благодарил за спасение.

Беда была довольна.

Лошадь знала, что она герой.

Ларс хорошо спал в первый раз за месяцы.

Без кошмаров.

Без страха перед волной.

Без мыслей о королях и хартиях.

Просто сон.

Просто дом.

Просто Иви, которая спала на соседней кровати, её дыхание было спокойным и ровным.

Но на восьмой день пришло письмо.

От всех одиннадцати королей.

Совет королей назначен.

Место: нейтральное королевство, где встречаются все монархи.

Время: через три дня.

И там, на совете, будет решена судьба всех королевств.

И волна.

Волна, которую никто не обсуждал вслух, но все боялись.

Ларс прочитал письмо и посмотрел на Иви.

— Мне нужно идти, — сказал он.

Иви кивнула.

КОРОЛИ СКАЗАЛИ СВОЁ СЛОВО

Гилана было не удержать.

Он запретил Ларсу ехать одному.

Иви встала с кровати, хотя была ещё слабая, и сказала:

— Я поеду с ним.

Ларс попытался её остановить.

— Ты ещё нездорова.

— Ты почти король, — ответила Иви. — Король должен иметь при себе того, кто его любит.

Гилан кивнул.

— Она права. И Марта тоже поедет, и я.

Марта, служанка королевства Маммокса, которая присматривала за Иви, уже грузила в повозку одеяла и лекарства.

Они запрягли Беду, взяли палатки, запас еды, и поехали.

На самый край Конкордии, на нейтральные земли.

Ужасные земли. Заброшенные земли. Никому не нужные земли.

Но это будущие земли Ларса, если всё пройдёт как положено.

На поляне стояло одиннадцать тронов.

Одиннадцать.

Все они были разными: один был сделан из дерева, другой из железа, третий выглядел как гигантский цветок.

В центре поляны стоял Ларс.

Без трона.

Позади него, в тени палатки, стояла Иви.

Её руки тряслись, но она смотрела на королей с честью.

Вечером совет королей начался.

Первый вопрос был неожиданный:

— Убиваем ли мы гонца или выполняем традицию? — спросил король Технократов.

Зал замер.

Традиция была древняя: если гонец собирает одиннадцать хартий, он становится королём.

— Традиция, — сказал король Справедливости. — Справедливо выполнить традицию.

— Согласен, — сказал король Праздника. — Это будет лучший праздник в истории!

Через две минуты голосование было окончено.

Ларс не будет убит.

Ларс станет королём.

Но сначала нужно было выбрать название королевства.

— Королевство Подлости! — предложила королева Анархии.

— Королевство Ничего! — предложил король Справедливости.

— Королевство Конфети! — предложила королева Праздника.

Гилан кричал:

— Скажи что-нибудь дурень. Они тебе предлагают подлость как название!

Ларс встал.

— Может быть, Королевство Надежды? — сказал он.

Все короли посмотрели на друг друга.

— Слишком серьёзно, — сказал король логики.

— Слишком скучно, — сказал король Красоты.

— Справедливо скучно, — согласился король Справедливости.

— Может быть, Королевство Гонца? — предложил король Маммокса.

— Королевство Гонца, — повторил король Праздника. — Мне нравится. Ты гонец, ты становишься королём. Логика тоже не станет спорить.

Голосование было единогласным.

Ларс стал королём Королевства Гонца.

Иви улыбнулась.

Потом нужно было придумать герб.

— На гербе должна быть лошадь! — кричала королева Анархии.

— На гербе должны быть 11 хартий! — кричал король Справедливости.

— На гербе должна быть посылка! — предложил король Технократов.

Ларс открыл рот.

— На гербе должна быть черепаха! — кричал король Маммокса смеясь. — Черепаха, которая спасла короля!

Все короли начали смеяться.

Гилан встал и сказал:

— На гербе Королевства Гонца будет лошадь, несущая посылку, над которой летит черепаха.

Все короли замерли.

— Гений! — кричал король Праздника. — Абсолютный гений!

Голосование было единогласным, хотя Гилан шутил.

Герб был утверждён.

Иви захихикала, услышав про черепаху на гербе.

Потом нужно было выбрать цвета королевства.

Король Красоты предложил семь цветов радуги.

Король Справедливости предложил серый.

Король Анархии предложил все цвета одновременно.

Ларс просто сказал:

— Грязно-жёлтый.

Все короли посмотрели на него.

— Почему? — спросил король Маммокса.

— Потому что это цвет грязи и солнца, — ответил Ларс. — Грязь от дороги, которую я проделал. Солнце, которое светило мне на пути.

Ларс посмотрел на Иви.

Король Справедливости встал.

— Справедливо, — сказал он.

Все короли аплодировали.

Герб был утверждён.

Цвета были утверждены.

Ларс был официально коронован. После странной присяги на его голову положили корону, которая была сделана из веток, согнутых в круг.

Иви прижалась к нему.

Марта плакала от счастья.

Гилан стоял в стороне и смотрел, как парень стал королём.

Король Справедливости встал.

— Теперь главное, — сказал он. — Мы должны выбрать главного короля. Того, кто будет возглавлять совет королей в борьбе с...

Все короли посмотрели в сторону горизонта.

На чёрную линию, которая была видна даже издалека.

Волну.

— Это на завтра, — сказал король Маммокса. — Сегодня мы отдохнём. Завтра мы выберем главного короля.

Все короли согласились.

Ночью Ларс сидел в палатке рядом с Иви.

Они держали друг друга за руки.

— Ты король, — сказала Иви.

— Я король, — повторил Ларс.

— И ты должен спасти всех, — сказала Иви.

Ларс посмотрел на чёрную линию на горизонте.

На волну.

— Я постараюсь, — сказал он.

Иви положила голову ему на плечо.

— Я верю в тебя, — сказала она.

Гилан, сидевший у входа в палатку, скрестил руки и кивнул.

Марта довольная спала в соседней палатке.

И Беда спала рядом, как всегда, готовая помочь.

Но на горизонте чёрная линия медленно приближалась.

Волна не спала.

РЕШАЮЩИЙ ГОЛОС

Утро было нелепым.

Совет королей собрался на поляне, где стояли одиннадцать тронов.

Каждый король по традиции должен был назвать главного короля, который будет возглавлять борьбу с волной.

Первым встал король Маммокса.

Ларс поднял руку.

Проголосовал за Маммокса.

Король логики побледнел от гнева.

Король Маммокса счастливо улыбнулся .

Голосование продолжалось.

Король красоты предложил королевство красоты.

Королева анархии предложила королевство анархии.

Королева Эафории предложила всех королей сразу.

Потом наступила очередь короля логики.

Король логики встал и сказал:

— Я предлагаю королевство логики. Потому что только логика может спасти нас от волны.

Ларс встал.

Все короли посмотрели на Ларса.

И поднял руку за короля логики.

Гилан, сидевший позади Ларса, начал ругаться.

Сначала тихо.

Потом громче.

Потом очень громко.

— Что ты делаешь, идиот?! — кричал Гилан. — Ты только что голосовал за Маммокса! Ты уже поднял руку! Ты не можешь поднять её дважды!

— Но в правилах не сказано, что нельзя, — ответил Ларс спокойно.

— В правилах не сказано?! — краснея орал Гилан. — В правилах не сказано, что нельзя прыгать с крыши! Но ты этого не делаешь, потому что ты не дебил!

Иви прикрыла рот рукой, пытаясь не смеяться.

Марта тоже пыталась сдержаться, но не получалось.

До самого вечера зал спорил.

Можно ли голосовать дважды?

Король справедливости сказал:

— В правилах не написано, что нельзя. Справедливо, что можно.

Король логики сказал:

— Логически это абсурдно. Один голос не может быть двумя голосами.

Король Маммокса сказал:

— Политически это очень удачно. Ларс поддерживает обоих.

Королева анархии сказала:

— В анархии все голосуют столько раз, сколько захотят!

Король технократов сказал:

— Технически это ошибка системы.

В итоге, большинством голосов решили: «да, можно».

Ларс проголосовал дважды.

Гилан всё ещё ругался.

К вечеру на горизонте появился чужеземец.

На лошади.

Сильно вооружённый.

Мечи, щиты, доспехи — всё блестело на солнце.

Чужеземец подъехал к центру поляны и спешился.

Он посмотрел на королей.

— Я ищу главного короля, — сказал чужеземец. — Мне нужно поговорить с ним.

Все короли посмотрели друг на друга.

Король Маммокса встал.

Король логики встал.

Они оба встали одновременно.

Оба считали себя главными королями.

Потому что оба получили по одному голосу от Ларса.

Ларс встал тоже.

— Это мои земли, — сказал он. — Я иду с вами.

Они пошли втроём: король Маммокса, король логики и новый король.

Три короля.

Один чужеземец.

И позади них — Гилан, который не переставал ругаться:

— Идиот с двойным голосом! Он совсем спятил! Теперь у нас два главных короля! Это же катастрофа!

Но даже Гилан понимал, что это была уже не катастрофа.

Это была война.

СДЕЛКА, ОТ КОТОРОЙ НЕ ОТКАЖЕШЬСЯ

Чужеземец удивился, увидев трёх королей сразу.

Но он не колебался.

Он просто начал говорить со всеми тремя одновременно, как будто это было нормально.

— Я представитель богатого народа, — сказал чужеземец. — На нас обрушился ужасный холод. Холод, который убивает всё живое. Он пришёл с севера, и теперь наши земли мертвы.

Король Маммокса, король логики и король Гонца слушали.

— Мы предлагаем сделку, — продолжил чужеземец. — Либо мы строим новый город на ваших землях, который останется потом у вас, или же мы объявляем вам войну. Мы хотели бы переждать здесь несколько лет, пока солнце не вернётся.

— Воевать было бы глупо, — сказал король Маммокса. — Но вам придётся платить ренту за пребывание в конкордии.

— Вы можете жить только на тех землях, чей король вам разрешит, — добавил король логики.

Ларс молчал.

Потом сказал:

— Мне нужен город.

Чужеземец кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Мы согласны. Со скромной рентой.

И он уехал.

Три короля вернулись на совет.

Рассказали всё.

Король справедливости встал.

— Значит, войны не будет?

— Не будет, — ответил король Маммокса.

— Справедливо, — сказал король справедливости.

Король средних встал.

— Значит, холод придёт и к нам?

— Возможно, — ответил король логики.

— Значит, главный король не нужен? — спросила Королева Гармонии.

Никто не ответил.

Потому что это было правдой.

Но потом король Традиции встал.

— Ларс, — сказал он. — Есть один долг.

Ларс посмотрел на него.

— Какой долг?

— Помнишь, я обещал тебе принцессу Мирину? — спросил король Традиции.

— Да, — ответил Ларс. — Но я не просил о принцессе.

— Неважно, — сказал король Традиции. — Ты дал своё слово. Пойдём, познакомлю тебя с ней.

Они пошли в палатку принцессы Мирины.

Палатка была пуста.

На кровати лежала записка:

«Сбежала вместе с пиратами, Селестой и селёдкой. Не ищите нас. — Королева пиратов».

Король Традиции побледнел.

Королева пиратов сбежала сразу, как только услышала про чужеземца.

Ларс прочитал записку.

— По традиции, — сказал он, — если невеста сбегает из-под венца, свадьба отменяется.

Король Традиции кивнул.

— По традиции, — согласился он. — Ты прав.

Гилан подошёл к Ларсу, когда тот вышел из палатки.

И начал ругаться.

Громко.

Смешно.

Несмотря на то что Ларс был королём.

— Слушай, идиот! — кричал Гилан. — Ты пустил на свои земли чужеземцев! ЧУЖЕЗЕМЦЕВ! А что, если они опасны? Что, если они тебя поработят?! Ты теперь королевской крови, но мозги у тебя всё ещё из грязи!

Ларс попытался что-то сказать.

— И ещё! — продолжал Гилан. — Ты не потребовал денег у короля Традиции за то, что тот испортил свадьбу и оскорбил тебя! За принцессу, которая сбежала! За позор перед всеми королями! Как ты будешь строить королевство без денег!

Ларс молчал.

— Ну это конец, — сказал Гилан, разводя руками. — Ты король без мозгов, король без денег, король без невесты. Но зато с двойным голосом!

Иви прижалась к Ларсу.

Но даже она не могла не рассмеяться.

В это же время короли собирались уезжать.

Все они были одновременно рады, что войны не будет, грустны, что никто не стал главным королём,и встревожены.

Потому что теперь в Конкордии двенадцать королевств.

А не одиннадцать.

И никто не знал, что это значит.

Волна холода приближалась.

А Конкордия была полна королей, а скоро наполнится ещё и чужеземцами.

Которые теперь должны были работать вместе.