ГОН

Глава 1

Тишина... Густая до невозможности, даже звона в ушах нет. Кажется, еще немного, и ее можно будет раскладывать влажными комками по стаканчикам из-под мороженого. Вот прям просится на стену плакат «Вкуси немного тишины» с задорно улыбающейся девушкой. Хотя... тут и стен не наблюдается. Я попробовал щелкнуть пальцами. Вообще ни звука. А может, у меня просто внезапная глухота? Нет – стоило попробовать поковыряться в ухе, как эта гипотеза тут же рассыпалась в прах.

Я обернулся, пытаясь оценить обстановку, но картина совершенно не изменилась. Везде светящаяся пустота, в которой глазу совершенно не за что зацепиться. Пол? Легкий прыжок и толчок в ноги подтвердил, что он есть, хотя глаза утверждали обратное. Сделал шаг, другой, пытаясь уловить хоть какое-то изменение в окружающем меня мире. Ничего. Вот совсем ничегошеньки...

Ан нет! Где-то совсем на грани слышимости я услышал щелчок выключателя. Крутнувшись на звук, я замер в ожидании. Щелчки, сливающиеся в треск, громкий писк... И такое знакомое тарахтение жесткого диска. Да это же компьютер, правда, очень древний! Я тысячи раз слышал эти звуки и ни с чем их не перепутаю. Ладно, кажется, меня приглашают... Стоило сделать пару шагов, как из светлого нечто предо мной проявился сначала обшарпанный стул со спинкой, а потом выплыл деревянный стол, вся столешница которого была вусмерть заляпана краской.

На этом полотне, наверняка занявшем бы самое призовое место на выставке авангардизма, стоял комп. Ха, классика! Вот навскидку сразу скажу: 286-й, мегабайт памяти, косые флопы. Винт, судя по черному пятну занятого слота, мегов на 20. На мониторе горят «синие панельки». Ну, и что тут у нас? Однако стоило мне пододвинуть стул, как экран очистился и заработал скринсейвер. «Полет через звезды», тоже очень знакомое. Я аккуратно нажал на клавиатуре shift, чтобы даже случайно не запустить что-то не то.

Однако в корне диска С, кроме системных файлов, обнаружился только один лишний файл, зато с очень говорящим названием: README. Покликав курсорными клавишами и подогнав полоску к файлу, я нажал F3.

Дорогой кандидат! Поздравляем! Ваше заявление на участие в эксперименте было рассмотрено и одобрено комиссией. С этого момента вы полноправный участник проекта со всеми полагающимися льготами.

Я подавал какое-то заявление? Порывшись в памяти, я не смог обнаружить ничего подобного. Правда, и память тоже оказалась... немного пустая, как и все вокруг меня. Ладно, что там дальше?

Для выбора условий старта, запустите select.com, расположенный в корне диска D.

В случае отказа от старта или немотивированной задержки, данная временная линия будет уничтожена без возможности восстановления. Желаем удачи!

Ни хрена себе заявочки! То есть стоит мне замешкаться, как меня хлоп и без выходного пособия? Но... Стоп! Не о том думаю! А вдруг не будет никакого предупреждения? Давай сначала посмотрю, что предлагают. Вышел ескейпом из просмоторщика, alt-f2, буква D. Вот он, тот самый select.

Хруст винта, и на экране появляется коллаж из лиц. Ленин, Сталин, какой-то круглолицый мужик, Хрущев, Брежнев. Над ними дугой надпись «ПОПАДАНЕЦ». Пока мои глаза переваривали картинку, из спикера раздался хрип: «Эх, дубинушка, ухнем! Эх, родимая, сама пойдет». Да они тут точно с этого самого дуба рухнули! Под «перестройку»-то зачем так нагло косить?

Я раздраженно жамкнул «пробел». Экран очистился, и через несколько томительных секунд на экране появился экран с контуром человека. РПГ, что ли? Я поклацал курсорными клавишами. Ну-у-у. Выбор героя, скилы, год. По кнопке F1 – помощь. Чушь какая-то, для РПГ уж больно скудный набор...

Ну ок, выберу Сталина. Тут же все ячейки навыков стали серыми. Как так?

Для данного исторического персонажа предусмотрен только один навык: «взгляд в будущее».

А если выбрать других лидеров СССР? И у тех та же самая фигня, только название выдаваемого навыка отличается. Ладно, давай посмотрим, кто там еще есть... Стоило зажать клавишу курсора, как передо мной каруселью завертелись лица. Гадский комп не дал мне насладиться мешаниной картинок и тут же противно заверещал, дескать, «хватит давить!». «Повар», «сантехник», «электрик». А вот у этих все слоты умений открыты! И стоило мне заглянуть внутрь, как никаких сомнений в том, что это какая-то замороченная история, не осталось. Ну, посудите сами: зачем повару скил «телепатия»? Без слов узнавать, какое блюдо приготовить посетителю? А электрику навык «левитация» крайне необходим, чтобы на столбы взбираться, так получается?

Хотя нет, я поторопился. Это по умолчанию предлагается такое. А при желании навык можно не просто сменить, а вообще оставить один и тут же прокачать его за счет отказа от остальных. Так, я зря нарушил самый главный принцип «а можно всех посмотреть» и пролистал. Вернувшись к Ленину, я внимательно стал разглядывать предлагаемых персонажей и сравнивать их навыки. Через некоторое время стал понятен принцип: чем дальше вправо, чем ниже уровень на старте, но зато насыпают больше навыков.

Да, а в чем вообще смысл-то? Для чего вот этот весь спектакль вокруг? Где там наш F1?

Достижение максимально доступного положительного отклонения от оригинальной реальности. Момент фиксации результатов произвольный. В случае превышения базового уровня возможно предложение с новыми условиями.

Странно, раз уж начали копировать старое, то чего бы просто не написать «призовой уровень»? Но вообще понятно: мне предлагают роль попаданца в СССР. Побегав еще по менюшкам, я на всякий случай проверил свое предположение насчет страны. Да, никаких САСШ или там франций не предлагается даже в виде опции «дипломат». Баня, водка, гармонь и лосось! Долой гамбургеры, консоме и прочие фрюи дер меры!

Погоняв еще немного курсор, я остановился на «водитель». Ну, а чего? Достаточно низко, чтобы куча навыков была доступна. Плюс на хлеб всегда заработать можно, да и условия миру можно подиктовать, главное доступ получить до «урагана» с ядреной бомбой на борту. Всему пису – пис, и не колышет! Ладно, что нам можно выбрать? Немного подумав, я накликал наиболее понравившиеся. Еще раз окинул взглядом получившегося персонажа... О! А это что еще за опция?

Делая данный выбор, вы разрешаете ситуативный подбор навыков. Внимание: не рекомендуется без консультации с комиссией.

О! Наконец-то нашелся хардкор, все, как я люблю! Ну, в общем, хватит мозги морщить – давим F10 и вперед! И только повторно подтвердив согласие, я уже в угасающем мареве внезапно вспомнил, что год-то остался так и не выбранным...

***

– Сашка! Ну, чего застыл столбом! Давай езжай скорей, а то солнце встанет, и опять молоко скисшим привезешь!

Я обернулся на звук. Опершись на забор, на меня сердито смотрела женщина. Так... Значит, я Сашка, а... Передо мной прямо в воздухе проступил текст.

Поздравляем, вы активировали ваш первый навык: «познание». Включить прямой доступ к памяти?

Вот это да! Немного подергавшись, я довольно быстро выяснил, как управляться с этой штукой. Можно просто читать, а можно сделать так, что будет казаться, что просто вспоминаю нужное...

– Да ты что, с утра зенки залил, что ли? – внезапно мне прилетело влажным полотенцем. Черт, тут паузы, что ли, не предусмотрено? Быстро согласившись с прямым доступом, я одним движением очистил поле взора.

– Да что вы такое говорите, Марья Сергеевна! – о, работает этот самый доступ. – Я просто задумался, как лучше ехать: через Васильевку или Орехово?

– Я те счас дам Орехово! Опять со своей Дашкой лясы точить встанеш... Дуй давай уже, не доводи до греха, – от злости она аж притопнула ногой.

– Все, все, мчусь аки птица, – улыбнувшись, я поднял руки, дескать, сдаюсь, и повернулся к машине.

Опершись на скат заднего колеса, я уцепился за кузов и подтянулся. Так... Раз, два, три... 18 фляг. Ничем не закреплены, просто брошен поверх кусок брезента. Ладно, поедем аккуратно.

Теперь в кабину. ГАЗ-АА... Нет, ГАЗ-ММ. Полуторка, выпускалась... Долой ненужную информацию! Как заводить этот пепелац? В памяти тут же всплыл порядок действий: рукоятку постоянного газа на 3-5 щелчков. Я аккуратно потянул торчащий справа рычаг. Так, теперь зажигание позднее, левый вверх. Коробка на нейтрали, включаем зажигание и давим ногой кнопку стартера...

Чихнув, мотор тут же заревел. Молодец этот Сашка, в порядке машину содержал. Я чуточку подождал и прибрал постоянный газ. Надо же как обозвали холостые обороты... Бросил взгляд в одинокое зеркальце заднего вида. Хоть и не видно шумную женщину, но уверен, протяни я подольше, и она тут же появится. Полотенцем получать, конечно, не больно. Но обидно. Ладно, ручник отпускаем, сцепление выжимаем, первая, газку... И поехали. Так, куда мне? Ага, сейчас прямо, а там по краю поля...

Пока рулил, голова сама оприходовала нужные знания. И то, что коробка без синхронизаторов и «тормозы» вместо «тормоза». Зато тут скорости выше 50 километров в час уже считаются почти гоночными и дорожных знаков всего 6 штук. Красота!

Немного попетляв по краю поля, дорога вскоре уткнулась во вполне себе приличное асфальтовое шоссе. Покрутив головой и убедившись что никому не помешаю, я медленно выполз на него. Красотища! Ни тряски, ни колдобин, только трансмиссия подвывает, но тут пока остается только терпеть.

Прислонившись плечом к дверце, я подставил лицо набегающему воздуху. Еще прохладно, но теплые волны уже чувствуются. Никого на дороге не было, только-только показавшееся над горизонтом солнце совершенно не слепило, всякая мелкая летающая живность тем более не проснулась, поэтому я воткнул третью передачу и придавил педальку газа. Ну, а чего бояться? По инструкции мой грузовик мог разгоняться аж до 70 километров в час. Да и то, наверняка пустой и под горку... А я груженый! Да тут пчелы наверняка быстрей меня летают!

Рассматривая природу вокруг, я как-то совершенно незаметно перестал следить за дорогой и только краем глаза уловил что-то быстро меняющееся. Твою же неизвестного происхождения мать! Крутой поворот, да чуть ли не под прямым углом!

Упершись спиной в стенку кабины, я до упора вдавил педаль тормоза. Ага, абс с есп мне под капот! Полуторка лишь чуточку изменила интенсивность гудения и, звякнув бидонами в кузове, начала неторопливо замедляться. Вылететь или попробовать вписаться? Не, вылететь совершенно не вариант – какой-то доброхот на всех удобных траекториях посадил по здоровенному дереву. Почему-то я уверен, что авария в первой же поездке совершенно не добавит мне очков, или в чем там уровни меряются...

Прижавшись максимально влево, я попытался хотя бы чуточку распрямить поворот. Теперь сущая мелочь: пройти по правой бровке, и я в дамках! Но раздавшийся сзади свист резины дал мне понять, что фляги совершенно не собираются нарушать ради меня законы физики, а наконец-то заблокировавшиеся задние колеса только рады помочь им в этом. Эй, где моя ачивка «смог отправить колымагу в занос»?

Бросив тормоза, я попытался парировать рулем, но уже прекрасно понимал, что мне банально не хватит буквально пары метров. Долбанный зеленый друг прямо-таки нацелился мне в задний мост... Внезапно свист резины исчез, и я буквально пятой точкой почувствовал, как невидимый гигант мягко толкнул грузовик внутрь поворота.

Прошелестев мимо недовольного дерева, мой газончик немного повихлял от неожиданности и остановился.

Поздравляем! Вы активировали навык «телекинез».

Зарывшись в справку, я довольно быстро выяснил подробности про навык. Могу выжать до тонны в любом направлении. Пять секунд толкаем, десять отдыхаем. Можно дольше, но меньше – ни-ни. А что с тем, что я могу пихнуть? «Любой предмет, целиком доступный взору» – это как? Гора подойдет? Хотя можно же и наоборот. Иголка, толкаемая усилием всего в килограмм, может натворить больших бед, а у меня в арсенале целая тонна! Однозначно полезный навык! Те же сейфы окажутся семечками совершенно не в переносном смысле...

Обрадованно потерев руки, я немного погонял познаниепо маршруту на предмет обнаружения других подобных подлян, но ничего больше не нашел. Ладно, поверим на первый раз...

– Колхоз «Рассвет» вам шлет привет! – я пропихнул в полукруглое оконце путевку. – Валентин Павловна, а можно побыстрее, сегодня не жрамши выехал...

– Ага, знаю, какой голодный ты выехал. Мне Сергеевна все про тебя вызвонила... Держи, – она бахнула какой-то печатью и вернула мне бумажки. – Давай к 5-му пандусу!

– Вот спасибочки!

А жизнь-то налаживается! Сейчас дождусь приемщицы, солью из фляг молоко и на мойку их, чтобы внутри не затухло. Но молокозавод у нас нонеча ударный, поэтому все носятся как угорелые. Берем флягу и перед мойкой немного подержим над специально приготовленной баночкой. Тут капелька, там две... С двадцати фляг как раз около полулитра наберется. По пути загляну за хлебом, и шикарный перекус готов.

– Сашка, давай к нам! – о, коллеги. Уже соображают на троих, что ли? Но чего-то так неохота с ними общаться...

– Ребята, привет! Не могу. Мне сегодня директорша работы по горло навалила, – я провел ладонью под подбородком. – Зашиваюсь напрочь.

– Ну, тогда давай, привет ей передавай!

Ага, только этого ей и не хватало. Узнав у познания, где тут ближайший магазин, я потихонечку покатил к нему. В пути пошарил по карманам. Ага, замызганная трешка в наличии. Шустро, чтобы добрые люди не приделали флягам ноги, сбегал в магазин за нарезным батоном. Глянул на предмет подозрительных личностей вокруг машины и уже спокойнее до ларька печати.

Так, что тут у нас... «Орган Днепропетровского обкома Коммунистической партии Украины...». Суббота, 14 мая 1955 года. Дорогое мироздание или что там на твоей роли, спасибо, что не в Якутию! Хотя с выбором года я, конечно, сильно лажанулся. Не обнаружив ничего особо полезного в рупоре власти, я аккуратно сложил газету. Бумага хорошая, мало ли где приспичит...

Зажав банку между ног, я крайне аккуратно рулил назад. Не то чтобы жалко было расплескать молоко, просто одной рукой баранку особо не покрутишь: гидроусилитель забыли добавить. Да и торопиться особо некуда: вон, уже показалась заправка, а я еще не доел.

– Что-то ты рано нынче, – подозрительно глядя на меня, заправщица приняла два талона по десять литров.

– Так солнышко уж вон как высоко расталдыкнуло свои лучики, вот и я за ним тянусь...

– Странно, вроде не пьяный... – по-прежнему покачивая головой в сомнении, она пошла в глубь заправки.

Сашка, мать твою за ногу, ты что, пил за рулем? Я ж теперь хрен отмажусь от такого шлейфа... Воткнув шланг в бензобак, я молча наблюдал за тем, как вернувшаяся заправщица выставила двадцатку на счетчике колонки и потянула вытертую до блеска ручку. Дождавшись окончания заправки, я с легким полупоклоном вернул шланг и закрыл бензобак.

– Точно с ума спрыгнул... – поставили диагноз моему поведению.

Ха! Только не спрыгнул, а запрыгнул...

Гремевшие за спиной пустые фляги совершенно не мешали мне размышлять. Хорошо, я шофер. Какие способы есть повлиять на мир? Сверившись у познания, я с горечью отмел свою первоначальную идею про атомную бомбу. Слишком они еще дохлые, чтобы пугать ими полмира. Да и как их умыкнуть? С Украины до Новой Земли дикие тыщи километров, но это по прямой...

– Санька, стой! Да стой же ты, ирод окаянный! – истошный женский крик прервал мои размышления. Надо же, не заметил, как доехал.

– Там Опанас Петровича... – вскочившая на подножку румяная деваха пыталась отдышаться. – ... Сергеевна велела за телегой бежать, а тут ты...

– Где? – я зашарил глазами по горизонту. Хотя, кажется, уже знаю. Просто так толпа посреди поля не собирается.

– Туда! – хрипло выдохнула колхозница, взмахом руки подтвердив мою догадку.

Аккуратно подрулив так, чтобы облако пыли унесло мимо, я остановился. Трактор с какой-то страшно выглядящей сельскохозяйственной хреновиной сзади. Около лежащего на земле мужика хлопочет тетка. Ага, это наша фельдшерица. После того, как та какой-то мазью вылечила Сашке застарелую болячку и потом даже налила спирта, мой протеже испытывал к ней очень глубокое почтение.

– Александр! Стервец ты чешуекрылый! Ты почему тут? – на меня набросилась председательша.

– Так отвез, Марь Сергеевна... – обиженно начал я, но тут же заткнулся после резкого взмаха руки.

– Топливо есть?

– Почти полный бак...

– Так, девоньки, навались! Из кузова все долой, а в него соломы вон из скирды натягайте. Сверху брезент и потом Петровича.

Команда была выполнена практически молниеносно. Кузов еще взрывался вышвыриваемыми флягами, как первые охапки соломы полетели внутрь.

– Сашенька, где городская больница, знаешь? – я смело кивнул. Узнаю у познания, делов-то.

– Нам бы побыстрее туда, – прижимающая что-то к застонавшему, фельдшерица взглянула на меня умоляюще.

– А не растрясет? – я осторожно заглянул в кузов. Ничего не видно, кроме бурых потеков. Где так Панас умудрился вляпаться?

– Нет, я морфия дала...

– Тогда держись!

Скользнул в кабину. Так, впереди никого. Первая, газ в пол, и грузовик, осыпав наблюдающих колхозниц фонтанами земли, начал разгоняться. Главное, чтобы закапываться не начал. Но медленно, слишком медленно... У меня же телекинез есть! Чуточку подтолкнем, пока самую капельку, чтобы никто не заподозрил ..

Отъехав подальше, я распробовал свой навык по полной. Усилие в тонну, приложенное к грузовику, мгновенно превращало его в несущуюся со скоростью молнии телегу. Поначалу получалось очень плохо, но стоило мне пару раз чуть не прикусить язык, как я догадался подпирать машину снизу. Увидел яму, применил навык и перелетел, как на перине...

– Да ерш твою медь! Уйди с дороги, резинка штопаная!

Стоило мне вырулить на асфальт, как буквально через километр я уперся в медленно ползущий лимузин. Сверкающая черным лаком здоровенная туша совершенно не собиралась покидать центр шоссе. Более того, услышав жалобное блеянье моего сигнала, мне намеренно стали блокировать дорогу. Дескать, кто таков, что барина подгоняешь?

Поразмышляв буквально пару секунд, я отказался от соблазнительной мысли столкнуть машину в кювет. Слишком невероятно. Может, колесо ему пробить?

Прижавшись вправо и демонстрируя попытку объехать, я заставил водителя членовоза зацепить колесами обочину. Тут же поднявшееся облако пыли перекрыло обзор. Отлично! Руль влево и тонну тяги мне под жопу! Рванувшийся подобно антилопе грузовик мгновенно вырвался на простор.

Пять секунд толкаю, десять откат. Пять туда, десять сюда. Сжав руль, я громко считал секунды, одновременно насилуя познаниена тему кратчайшего маршрута. Так... тут налево и сразу же после переулка направо. Зажав пипикалку, я снес машиной хлипкий шлагбаум и аккуратно притерся к пандусу приемного покоя. Все. Нейтралка, ручник, зажигание.

Открыв дверь, я прямо с подножки перевалился в кузов и стал помогать выбежавшим медсестрам перегружать пациента на каталку. Пока мы кантовали тело, фельдшерица уже начала что-то бойко тараторить внимательно слушающему доктору. Успели или нет?

– Товарищ, вы водитель?

Около машины стояло двое в униформе. Надо же, как быстро милиция появилась...

– Да, он самый, – перемахнув через борт, я приземлился между ними.

– Сержант Рукавишников! Пройдемте в отделение!

– А машина?

– Не беспокойтесь. За ней присмотрят.

В отделение так в отделение. Наверное сейчас выпишут штраф за сломанный шлагбаум. Ну, может, еще превышение скорости припишут. Хотя нет – нечем мерять. Пока шли, я рассматривал город. А вообще неплохо тут, вот еще бы тепла добавить капельку...

– Имя, фамилия, отчество? – сидящий за стойкой милиционер кинул на меня взгляд и начал монотонно задавать вопросы.

– Александр Васильевич Филиппов, 1928 года рождения, детдомовец, не женат, призван на Днепрогэс, так и оставили. Механизатор в колхозе «Рассвет», – сверяясь с познанием, я аккуратно делился информацией.

– Гражданин Филиппов, в связи с многократным совершением противообщественных действий и необходимости обеспечения следственных мероприятий вы задерживаетесь до выяснения всех обстоятельств. Уведите!

Бли-и-ин, кажется, накрылись мои трудодни…

Глава 2

Вообще, от мест предварительного заключения, сиречь КПЗ, я ожидал гораздо худшего. А тут вполне себе приличный бетонный пенал буквой П, огороженный сваренными в квадрат арматуринами. Здоровенный топчан из дерева, натертый до блеска спинами кукующих арестантов. Даже дырка в полу вполне себе успешно имитировала туалет.

Ладно, пока есть время, стоит прикинуть, куда двигаться. Немного помучав познание, я решил, что оставаться в колхозе совершенно не вариант. Нельзя вершить большие дела, будучи накрепко привязанным к земле. Паспорт мне не положен, оплата трудоднями. Ладно мне еще грузовик доверили, другие вон вообще не желают дальше своего района выезжать. Дескать, где родились, там и пригодились.

А, может, в криминал? Вот сейчас стану в позу, мне быстро «ходку» организуют. А там и до «воров в законе» дотянусь. Буду этаким серым кардиналом, науськивая урок на расхитителей социалистической собственности... Нет, так-то идея заманчивая, но для моих целей не очень годная. Просто не тот уровень: ну, не пускает криминал ракет в космос и не бахает атомными бомбами. А как иначе позитивные изменения делать?

Что еще? Познаниеподкинуло вариант из литературы: вести жизнь обычного человека, но потихоньку, точечными действиями, менять мир. Тут письмо правителю написать, там компромат подбросить или маньяка очередного грохнуть. Или наоборот, выйти из тени этаким гением: теорему Ферма доказать, книжки начать писать или там песни петь про мир во всем мире. Можно, используя знание о будущем, сгладить многие углы в различных отраслях промышленности. Опять же, клады всякие ждут меняне дождутся...

– Филиппов, на выход! – тучный милиционер зазвенел ключами около решетки.

Ну, на выход, так на выход. Я натянул кепку по самые брови и сцепил руки в замок позади себя. Вперед, стой, налево...

– Товарищ лейтенант, задержанный Филиппов по вашему приказанию доставлен!

– Свободен!

Не дожидаясь приглашения, я сел на единственную табуретку, стоящую прямо напротив стола.

- Гражданин Филиппов? – следователь даже глазом не повел на мои вольности.

– Он самый!

– Итак, согласно материалам дела...

Однако, быстро тут работают. Успели уже и в колхоз смотаться и молокозавод опросить. И даже характеристику вон из личного дела выцарапали. Судя по ней, предыдущий владелец моего тела был вполне себе нормальным парнем. Преступлений не совершал, девок зазря замуж не звал и вовсе даже один раз получил звание «ударник труда». Есть, конечно, всякие нехорошести, но у кого их нынче нет?

- … Воспользовавшись преимуществом, совершил дорожно-транспортное происшествие, в результате которого пришел в полную негодность автомобиль второго заместителя... при совете министров Украинской ССР. После совершения происшествия скрылся в направлении Днепропетровска...

Я слушал и балдел. Если верить делу, то после моего обгона машина этого заместителя только чудом не перевернулась. Высокое должностное лицо в виде этого товарища заместителя понесло легкий ущерб здоровью и от госпитализации отказалось. Но тем не менее, он весь такой «изранетый», мужественно добрался до ближайшего сельсовета и телефонировал о моей выходке.

– У вас есть что добавить? – закончив читать, следователь поднял на меня глаза.

– Товарищ следователь, только один вопрос. А что за машина у товарища второго заместителя? – почему-то познаниене имело никакой информации об этом заместителе, кроме его фамилии.

– Так... – он пошелестел бумагой, – ... автомобиль марки «паккард твелв». А что?

А вот про этот паккард как раз информации было достаточно. Я сравнил всплывшие перед глазами картинки с тем, что видел. Да, это он.

– То есть, согласно материалам дела, грузовик ГАЗ-ММ, полной массой 1750 килограмм, развивающий скорость до 70 километров в час, совершил дорожно-транспортное происшествие и столкнул в кювет легковую автомашину Packard Twelve, обладающую массой 2460 килограмм и развивающую скорость до 140 километров в час?

– Про вес и скорость тут нет сведений, но в остальном совершенно верно.

– Тогда на грузовике должны были остаться следы борьбы. Царапины, вмятины, краска. Они есть?

– Хм... – он еще раз пошелестел бумагой, – Нет, не указано. Но машина стоит во дворе, я обязательно проверю лично.

– Заранее спасибо. А то какое-то неправильное ДТП получается. Один водитель не справился с управлением, а обвиняет в этом другого.

– Так, а что вы можете сказать про другие эпизоды? Проезд улиц на запрещающий сигнал, создание опасных ситуаций на перекрестках, нанесение ущерба больнице?

– Совершенно ничего. Признаю по всем пунктам.

– Как это? – кажется, мне удалось удивить следователя.

– Ну...

Внезапно позади меня грохнула об стену распахнувшаяся дверь. Не успел я обернуться, как был сдернут со стула и заключен в мощные объятья. Пока пытался сообразить, что происходит, меня облобызали в обе щеки и, отставив на расстояние вытянутой руки, принялись рассматривать.

– Товарищ подполковник! Следователь Залужный проводит беседу с обвиняемым Филипповым!

– Сам знаю, что с Филипповым! – военный, не отрывая от меня взгляда, кивнул.

Не зная, что делать, я молчал. Познаниеснова не распознало персонажа.

– Нет, ну какой же молодец! Спасибо огромное! – мне пожали руку и снова прижав, выбили со спины пыль. – В лазарете сказали, что если бы не ты, то все...

– Панас Петрович был моим первым командиром, замечательный человек! Глыбища! – пояснил радостный подполковник, оценив наши недоумевающие лица.

Улыбка медленно вползла на мое лицо. Наконец-то хорошие новости. Значит, успели, и в этом есть мой вклад.

– Я тут проездом, решил навестить, приезжаю, а мне н-на обухом в лоб. В больнице! Как так? Туда-сюда, нашел, выяснил, а мне говорят, что водитель под следствием. Товарищ лейтенант, ты уж будь ласка, расследуй все это по-советски, по-коммунистически!

– Есть!

– Извини, не могу долго задерживаться! Итак уже нарушаю... Еще раз большое спасибо! – мне снова стиснули руку.

Еще некоторое время после ухода безымянного полковника мы молчали. Не знаю, что творилось в голове у следователя, а я снова начал прикидывать варианты дальнейшей жизни. Интересно, а среди доступных навыков есть «подделка документов»? С ним ведь реально можно стать серым кардиналом. С помощью познания узнаем, что и так, потом меняем один приказ на другой, в нужном месте правим слова и циферки... и дело в шляпе!

– Ладно, – внезапно ожил следователь, – понятно пока, что ничего не понятно. Товарищ Филиппов, давайте теперь вашу версию...

Ну, это завсегда пожалуйста. Я, не торопясь, следя, чтобы следователь успевал, пересказал все события. Правда, не определившись с дальнейшим, на всякий случай упомянул и про банку с молоком, вдруг запишут в расхитителя?

– Хорошо, тут напишите «с моих слов записано верно, дата, подпись», – закончив записи, лейтенант пододвинул ко мне протокол.

Я пробежался по тексту, вроде все на месте, ничего лишнего не появилось. Выполнил требуемое и, увидев вошедшего конвоира, уже как-то привычно сомкнул руки за спиной...

***

– Выпустили? – наша председательша смотрела на меня, как на выходца с того света.

– Да, Марья Сергеевна. Признан судом виновным. Назначено 15 дней исправительно-трудовых работ без лишения свободы. Место отбывания – колхоз «Рассвет», – я протянул ей стопку бумаг. – Готов приступить к отбытию наказания!

Меня еще раз просканировали подозрительным взглядом и углубились в изучение представленных бумаг. Меня и самого удивило такое решение. Видимо, решили угодить сразу всем – вроде наказание есть, а вроде и нет. Наверное, посчитали снесенный мной шлагбаум сделанным из особых пород дерева...

– Ох, горе ты мое луковое... И что с тобой делать? – председательша по-бабьи подперла руками голову.

– Так наказывать. Могу копать, могу не копать, – я прищурился от солнечного зайчика.

– Ишь ты, как всего несколько дней в милиции меняют человека... Знала бы, пораньше тебя туда запихнула! Тебя Опанас трактору учил?

– Конечно! Даже ножом чуточку умею. Ну, вы помните, этой зимой снегозадержание делали?

– В самом деле, было такое... Ладно, преступник ты наш. Трактор твой, что и где делать – Тамара Михайловна скажет. И смотри у меня!

– А молоко?

– И молоко тоже твое! И так план сдачи весь насмарку!

– Есть! – я дурашливо отдал честь.

А вот про такие нюансы ни одно познаниене расскажет. Лошади, конечно, в колхозе были, но все на подсобных работах. В итоге сейчас Мария Сергеевна пытается залатать тришкин кафтан. Надо и поля, и ферму, и сам колхоз тяговой силой обеспечить. А план-то на технику рассчитан, пусть она и в единичном числе. Ладно, вывернемся.

Но первым делом надо разыскать нашу агрономшу, Тамару Михайловну, пусть нарезает план работ. Разузнав, где она может быть, я запрыгнул в грузовик и вырулил к дороге в поля. Однако буквально на выезде увидел ее, катящуюся навстречу на велосипеде.

– Неужели выпустили? – и эта туда же.

– Выпустили. Мария Сергеевна поручила трактор, пока молоко не вожу. С вас – где и что делать.

– Ох, радость какая-то! Помоги велосипед в кузов закинуть, я покажу.

В общем, оказалось все не так плохо. Петрович успел вспахать все, только-только начал боронить. Теперь только доделать начатое, а уж лошади сеялки спокойно утащат. А боронить надо отсюда и... и докуда успеешь. Как всходы пойдут, уже другое потребуется.

– Хорошо, не волнуйтесь, все будет! – я высадил ее около стайки женщин на краю поля.

Так, правильная организация труда – наше все! Первым делом надо узнать, сколько трактор тратит на проход туда-сюда. Остановив машину на краю поля, я подошел к одиноко стоящему трактору.

Сталинец-80. Нож снят, сзади прицеплены бороны. Так... обычные, не дисковые. Просто выложенные из прутков ромбиком площадки с торчащими вниз шипами. Горючее? Заглянув в кабину, после недолгих поисков нашел тщательно обструганную палочку. Открыв горловину, сунул внутрь. Больше половины. Надо не забыть заехать на МТС и договориться про заправку.

Открыв крантики, я пожамкал пимпочку заполнения поплавковой камеры. Все, хорош! Проверив, что фрикцион не в зацеплении, я намотал шнур на маховик пускача. Покрепче обхватив сделанную из деревяшки рукоятку, вздохнул и дернул. Двигатель немного побухтел и заглох. Слабовато. Ладно, еще раз, только уже резче! Моторчик выплюнул облако дыма и заверещал. Отлично, теперь зажимаем фрикцион…

Всего несколько дней не заводили, а вон как сопротивляется! Мощный дизель поначалу отказывался заводиться и плевался черным дымом. Ладно, это тоже мы проходили – я дотянулся до тяги газа и немного потянул ее. Тут же клубы черного дыма сменились на белые. Завелся! Чуточку выждав, я расцепил фрикцион и заглушил пускач. Пока я сматывал заводной шнур и забирался в кабину, выхлоп трактора превратился в практически прозрачный.

Отлично! Что теперь? Слева рычаг сцепления, справа два рычага: переключения передач и реверса. Посредине два рычага от бортовых фрикционов и две педали тормоза. Манометр масла и топлива уже в зеленом секторе, температура воды еще не оторвалась от ограничителя... Ну, это мы сейчас исправим быстро.

Проверив реверс, я чуть вытянул газ, потянул сцепление и включил первую передачу. Отпускаем сцепление и наблюдаем... Ага, пошла нагрузка! Трактор плюнул порцией черного дыма и как-то легко начал клацать траками. Сцепление, вторая. Норм идет, значит теперь пора третью передачу включать.

Чуть касаясь рычагов, я выровнял бороны по границе поля. А вот и температура пошла вверх, значит пока все идет как надо. На всякий проверил, что жалюзи радиатора открыты на полную. Ладно, пока никто не видит, включаю четвертую. Прет, зараза! Только надо притормозить – бороны начали выпрыгивать из земли. В результате на поверхности получаются просто царапины. Плохо... Хотя сейчас до края поля доеду, найду булыжники поприличнее и придавлю. Стой, у меня же есть телекинез! Для проверки гипотезы я придавил бороны. Трактор тут же задрал нос и начал плеваться черным дымом. Отлично!

Однако буквально через пару минут стало понятно, что ничего не отлично. Во-первых, резко поползла вверх температура воды. А во-вторых, трактор отказывался работать в таком режиме больше минуты. Просто срабатывал ограничитель мощности, и машина превращалась в черепаху. Ладно, вон край поля показался, хватит экспериментов. Аккуратно описав полукруг, я остановился около кучи камней. Вот откуда они лезут? Сколько лет тут пашут, а каждый год как минимум десяток вылазит!

Придирчиво выбрав булыжники, я небрежно телекинезомстесал их до формы здоровенных пирамид. Пусть своими углами цепляются за борону. Не проволокой же мне их крепить?

С такой модификацией борон трактор стал дохнуть уже на второй передаче. Однако живительный пендельтелекинезасразу придавал заряд бодрости. Ну, в принципе, километров пять в час у меня начало получаться. Это, конечно, не максималка в 9, но и не жалкие километр-другой.

А вообще работа тракториста даже в чем-то легче водительской. На установившемся режиме сиди себе, смотри по сторонам и только изредка подправляй курс, потягивая рычаги фрикционов. А водителю руль крути, знаки соблюдай, всяким заместителям дорогу не перебегай...

– Филиппов! Почему так быстро? – стоило мне развернуться и заглушить трактор, как на гусеницу вспрыгнула агрономша.

– Тамара Михайловна! Вы же сами сказали, чтобы в глубину на 4-5 сантиметров было. Вот я и подобрал параметры движения!

– Не ври мне! С такой скоростью ты один-два сантиметра только возьмешь!

– Так проверьте!

– И проверю!

Вот ведь язва какая, не зря ее не любят. Будучи полностью уверенным в своей правоте, я пожал плечами и пошел к полуторке. Сейчас на ферму, загрузиться после вечерней дойки и на молокозавод. А! Еще в МТС заехать, затребовать топливозаправщик к трактору. Пусть не стесняются, заправляют без меня.

***

Хорошо, когда торопиться некуда, да и от трактора отойти нужно... Загрузившись с помощью доярок на ферме, я рулил себе потихоньку, не превышая скорость и тщательно соблюдая все три существующие на данный момент правила дорожного движения. И что больше всего радовало: ни одного членовоза, только такие же, как и я, работяги.

То ли у меня карма начала чиститься, то ли по случаю хорошей погоды диспетчерша выползла на свежий воздух, и мне даже не пришлось вылезать из кабины. Высунулся, отдал, получил печать и на слив.

– Сашок, ты где пропадал? – едва я закинул последнюю пустую флягу в кузов, как меня хлопнули по плечу. Ну-ка… Василий Игоревич Мещеряков, 1925 года рождения, водитель совхоза «Власть Советов».Близкий знакомый реципиента.

– Вась, не поверишь, в милиции был, – протянув руку, я поздоровался.

– За это дело? – он щелкнул пальцем по горлу.

– Не, аварию устроил тут одному, – я принялся закрывать борт.

– И как?

– Ну... Пятнадцать суток работ, и все трудодни псу под хвост, – закрыв последнюю петлю, я намеренно усилил наказание. – Так что лучше пока держишь от меня подальше, а то связь с преступным элементом еще припишут.

– Да пусть только посмеют! – однако отодвинулся на полшага.

– Ну, мое дело предупредить. Ладно, извини, мне еще в поле, а то наш тракторист в больницу попал.

– Ох, и непруха у тебя. Может, чем помочь надо?

– Спасибо, справлюсь!

Надо же, хоть и посторонний человек, а как-то на душе потеплело. Теперь уже привычным маршрутом до магазина за батоном. Белый хлеб, хоть и сильно дороже, но мне гораздо лучше заходит. Поулыбался продавщице, тщательно пересчитал мелочь и спрятал ее в маленький кожаный кошелек. Фиг его знает, когда еще денег дадут.

Стоило мне выйти из магазина, как около меня к тротуару стремительно притерся здоровенный лимузин. ЗИС-110, 8 цилиндров, 6 литров, до 140 км/ч. Хорошая машинка...

– Филиппов, стоять! – оп-па, давешний подполковник.

– Стою, – не стал возражать я.

– Ты гляди, как хорошо получилось, а я уже думал телефонограмму посылать! Ты же водитель, так?

– Да, вон мой агрегат, – я показал на свою полуторку.

– И вот на нем ты чуть не угробил Петюню? – он недоверчиво посмотрел на меня. – Я почему-то считал, что ты на стопятидесятом его так... Ладно, что водишь?

– Ну... Наверное, все, что имеет хотя бы четыре колеса, – я показушно почесал в затылке – Они же все одинаковые. Руль, двигатель, трансмиссия. Куда нарулил, туда и поехал. Разве не так?

– Ишь ты, хвастун какой! Ну да ладно, сам таким был... – он порылся в планшетке. – Держи! Своей председательше только не забудь отдать!

Я взял предложенное.Предписание. Филиппову А.В.... Вам надлежит явиться 23 мая к 09 часам местного времени. Ул. Воскресенская, стадион Металлург (Сталь)...

– Послезавтра?

– А что не так?

– Да все так... – ну, не рассказывать же ему про работу за двоих.

– Ну, тогда жду. Не подведи! – он взмахом руки попрощался со мной и запрыгнул назад в машину.

Проводив взглядом роскошный седан, я вдохнул запах свежего хлеба и откусил здоровенный кусман от батона. Вкусно-то как…

Глава 3

– И что ты опять натворил? – держа листик за уголок, председательша смотрела на предписание, словно на дохлую мышь.

– Честное комсомольское, абсолютно ничего! Товарищ подполковник ничего не объяснил, просто вручил, и все.

– Какой подполковник?

– Э-э-э-э... Фамилию я не спрашивал, а он... А он тоже не говорил. Он меня в милиции, ну, еще до суда, благодарил за то, что Панас Петровича довез живым. Дескать, он у него первым командиром был. А еще вроде сюда недавно заезжал.

– А, Александр Яковлевич! Хороший мужчина, видный... Ладно, тогда в понедельник, как отвезешь утреннюю дойку, сразу туда, хорошо?

– Так мне и самому интересно... Так что буду как штык!

– Ладно, иди уж.

Отвезя фляги, я вернулся к трактору. Первым делом слазил и проверил уровень топлива. Ничего не изменилось. Значит, максимум пару проходов сделаю, и потом шабаш, пока горючку не привезут. Полуторку для перевозки солярки мне председательша строго-настрого запретила использовать. Дескать, нечего дармоедов с МТС баловать. Положено, вот пусть и везут! Да и случись чего, молоко возить на чем станем? Спорить не стал – мне же меньше забот.

Уже привычно запарковал на краю поля машину. Вспомнив инструкцию, обошел на всякий случай трактор, выискивая потеки и утечки. Ради любопытства открутил пробку радиатора и заглянул внутрь. Отблеск воды есть, и ладно.

Час туда, час обратно. Проверка уровня солярки. Я был прав, еще на один заход хватит.

Возвращаясь назад, в тусклом свете фар трактора заметил что-то белесое на капоте полуторки. Какая-то мелочь, но с такого расстояния не разобрать. Ладно, нечего гляделки мучать – сейчас поставлю трактор поближе к дороге и посмотрю.

Только подойдя поближе, я разобрал, что на капоте полуторки лежит завязанный узелок. Да неужели... Хлеб, пара вкрутую сваренных яиц, полкруга краковской колбасы... Ура, живем!

***

Оставив машину под присмотром сторожа молокозавода, я выдвинулся в сторону стадиона. На входе отчаянно зевающий рядовой проверил у меня предписание и лениво мотнул головой, дескать, проходи туда. Однако стоило выйти к первому ряду трибун, как я буквально уткнулся в спину еще одного военного.

– Кто таков? – услышав мои шаги, он развернулся и вытянутой рукой перегородил мне дорогу.

– Александр Филиппов, товарищ майор! – скользнув взглядом по погонам, я невольно вытянулся.

– Почему не знаю? От какого предприятия?

– Колхоз “Рассвет”. Но вообще меня Александр Яковлевич сюда направил.

– Какой еще Александр Яко...? А-а-а! Все, вопросов больше не имею. Проходи!

Майор сделал шаг в сторону и прошелся по мне взглядом. Заметив это, я состроил самую жизнерадостную улыбку и пошел в сторону кучкующихся мужиков. Судя по одежде и характерным пятнам на ней – это мои коллеги. Едва-едва успел перезнакомиться, как внезапно заорал давешний майор.

– Товарищи шофера! Стройся! – он рукой показал линию, вдоль которой нам предлагалось встать.

Немного потолкавшись, мы выстроились по росту и уставились на него с немым вопросом.

– Ра-а-авняйсь! Смирно! – он повернулся на каблуках к подошедшему сбоку военному. – Товарищ полковник! Победители водительских соревнований построены! Отсутствующих нет!

Надо же, оказывается я один из победителей. Познаниевыдало кучку фактов про социалистические соревнования, но как-то все не про те. Ну, нет смысла собирать нас тут за километры безаварийной езды или за перевезенные тонны. А соревнования водительского мастерства в духе «довези яйцо на ложке» или «не расплескай стакан воды» обычно на базе всяких автобаз проходят – там площадки подходящие есть.

– Вольно, товарищи! Я начальник ХОЗУ 9-го управления КГБ Попов Тимофей Иванович. Управление это новое, образовано всего год назад, поэтому еще не до конца укомплектовано сотрудниками. Я знаю, что передо мной стоите вы, лучшие водители на своих предприятиях. И я прошу вас показать мне свои навыки по управлению автомобилем. Для этого товарищи подготовили испытательную трассу. Посмотрите! Видите, на гаревой дорожке стоят шесты с флагами? Вам необходимо проехать змейкой между ними сначала передним ходом, а потом на задней передаче. Кто затратит меньше времени и собьет меньше шестов, тот и победитель. Вопросы?

Я тут же поднял руку.

– Александр Филиппов, колхоз “Рассвет”, – я дождался кивка. – Вопрос один: на чем необходимо будет преодолевать трассу? А то мой грузовик в получасе ходьбы отсюда.

– Отличный вопрос. Чтобы уравнять всех, мной был выбран всем известный автомобиль марки «Москвич», – он показал рукой куда-то нам за спину.

Обернувшись, я увидел неказистую легковушку. Москвич 400, 23 лошадиные силы, 90 километров в час. И как предполагается на этом драндулете показывать свое мастерство, в чем бы оно ни состояло? Пронесшийся по рядам шепоток полностью совпал с моими выводами.

– Товарищи, понимаю ваше удивление, но я забыл упомянуть, что это экспериментальная модель с внесенными модификациями. В ней сменена система зажигания и поставлен двигатель увеличенной мощности. Так что попрошу быть аккуратней в управлении. Да?

– Товарищ полковник, а почему мы? – это я снова не смог удержаться. – Ведь в Москве и Ленинграде тоже есть хорошие водители.

– Нашему управлению нужны не просто хорошие водители, а лучшие из лучших! Но не думайте, что вы какие-то особенные или там избранные. До вас я побывал и за Уралом, и в Сибири, и даже до Владивостока добирался. И следующей точкой у меня назначен Минск. Александр, я ответил на ваш вопрос?

Я кивнул. Познаниемне уже выдало справку о том, что 9-е управление – оно про охрану первых лиц государства и прочей верхушки. И в самом деле ему только год, хотя полковник слукавил – вовсе не на пустом месте оно появилось. Да и ездит этот Тимофей Иванович по стране совсем не посмотреть водителей... В общем, вот мне и вариант подобраться поближе к рычагам управления страной. Значит, вывод простой – мне необходимо победить!

– Ну, раз больше вопросов нет, то минут через пятнадцать начинаем. Разойтись!

Поначалу я, удивленный абсолютным молчанием познания про модификации, вместе со всеми пошел к «Москвичонку», но быстро понял, что толкаться вокруг крохотного автомобильчика у меня нет никакого желания. Немного повертев головой, я решил пройтись вдоль будущей трассы. Что-то мне не верится, что нам предложат обычную «змейку»...

И оказался совершенно прав – колышки стояли друг от друга на разном расстоянии. Некоторые вообще стояли вплотную друг к другу. Поначалу я даже не поверил своим глазам и подошел поближе – промежуток в районе полутора метров. Как между ними проезжать-то? А вдруг это тест на зашоренность? Может, будет проще взять и мимо проехать? Полковник ничего про пропуски вроде не говорил, только про сбитые. А может, вообще лучше просто проехать мимо всех? И малое время компенсирует пропуск ворот?

– Шевченко! Ты у меня первый в списке, так что дуй за руль! Даю тебе, как первому, фору в один шест, – стоило мне вернуться, как майор начал командовать.

Плотный мужичок отделился от кучки коллег и пошел к машине. Все, как по команде, замолчали и принялись наблюдать. Забравшись в нее, он некоторое время обустраивался. Затем, коротко чихнув, взревел двигатель, вызвав несколько удивленных восклицаний. Нет, явно там не двадцать лошадей под капотом...

Взрыв задними колесами покрытие, машинка рванулась к первому шесту. Обошла слева, справа... Я внимательно наблюдал, одновременно пытаясь выцепить из познаниялучшие практики проезда подобных препятствий. Однако навык оказался далеко не всемогущим. Почему-то мне в голову лезли предложения про то, что основной ошибкой является перекручивание руля, приводящее к выезду за габариты.

Ага! Немного притормозив, Шевченко просто пропустил шесты, установленные близко. А вот тут он явно ошибся со скоростью и машинка на своих узеньких покрышках просто проскользила по гаревой дорожке и снесла один из шестов. Учтем...

– Четыре с половиной минуты. Точнее четыре тридцать пять. Один пропуск и два сбитых, – сообщил нам майор. – Следующий Мельник! А, вас двое однофамильцев... Николай!

И этот тоже пропустил узкие ворота. Чую, есть какой-то вариант их пройти, не сбив. Но как? Я так и сяк прикидывал траектории, но у меня ничего приличного не выходило. Оп-па! Следующий водитель тоже пропустил их... Неужели так и надо? Судя по скучающей физиономии майора, подобное для него совершенно привычно.

– Так, все, последний. Филиппов, давай за руль!

Наконец-то! Я ввинтился на место водителя и огляделся. Машина как машина, только маленькая и узенькая. Глубоко вдохнул и медленно выдохнул через нос. Поставил ноги на педали и проверил их ход. Едва коснувшись ногой газа, услышал взревевший мотор. Ути бозе мой, какие мы, оказывается, нежные... А где ручник? Надо же, слева под рулем. Конструкторы были извращенцами? Почему не между сидений? А, понял... Кажется, у меня есть план!

Первая, газ в пол, и автомобиль, выплевывая из-под колес каменную крошку, начинает разгоняться. Итак, первый поворот, сцепление и дергаю ручник. Отлично! Легкий зад начинает скользить. Попав носом в створ, бросаю сцепление и топаю по педали газа. Я прямо на каком-то животном уровне почувствовал, как ускорительный насос в карбюраторе заставил его плюнуть бензином во впускной коллектор. Ух, как эта машинка, оказывается, может разгоняться! Не-не-не! Мне так не надо! Чуточку подправил траекторию навыком... Хорошо иду!

А вот и те самые узкие ворота. Пропустить? Ну уж нет, подбадриваемый газом и телекинезом, «Москвич» на выходе из предыдущего поворота крутанул бублик и, встав поперек трассы, проскочил ворота. Сбил? Нет, шест просто покачнулся...

Всего половина маршрута, а я уже мокрый, как мышь. Упершись ногами в тормоз со сцеплением, воткнул заднюю. Теперь главное не спешить! Положив правую руку на спинку пассажирского сиденья, я изогнулся и посмотрел назад. Малюсенькое и до безобразия пыльное окошко... Зеркал заднего вида не наблюдается. Издеваетесь? Да ну вас! Я рванул ручку открытия двери и посмотрел через левое плечо. Теперь главное не пропустить ничего справа...

– Три пятнадцать! Ноль пропущенных и ноль сбитых, – майор переводил ошарашенный взгляд с меня на трассу и обратно.

– Руль у нее чуть прикусывает, а то можно было бы и быстрее, – я выполз с водительского места и, упершись руками в колени, пытался отдышаться. – Но вообще машина – зверь!

– Руль... прикусывает? – майор хлопал глазами, явно пытаясь расшифровать послание.

– Ага. Крутишь, и там есть угол, где его что-то тормозит, – я выпрямился. – Мешало это сильно.

– Ну ты мужик!... Сильно!... Молоток! – меня окружили остальные водители и, не скрывая своих чувств, радостно хлопали по плечам и спине.

– Товарищи! Товарищи! – майор наконец-то пришел в себя и попытался навести порядок. Но куда там. Водители радостно галдели и, перебивая друг друга, что-то пытались у меня выяснить. Даже не пытаясь разобрать вопросы, я просто стоял и улыбался всем вокруг.

– Молодец, не посрамил! А на ЗИСе так сможешь? – очередной удар по спине чуть не выбил из меня дух. Надо же, а своего тезку я и не заметил.

– Товарищ подполковник, так же не смогу. Он тяжелее и ширше. Надо пролеты между шестами менять. А в остальном я же уже говорил – куда рулишь машиной, туда она и едет...

Народ вокруг заржал, явно приняв мое последнее высказывание за шутку. Но Александр Яковлевич смех не поддержал и заново оглядел меня с ног до головы, явно что-то прикидывая.

– Зинчук! А ну давай машину сюда! – полуобернувшись, он скомандовал стоящему рядом водителю.

– Товарищ подполковник... – тут же затянул он, – так ведь, если что случится, ездить не на чем будет...

– Давай-давай, не нервируй меня!

– Есть...

Изобразив ленивое отдание чести, Зинчук отправился изображать быстрый бег на приз убитой черепахи, надеясь, что в последний момент начальство передумает и отменит приказ. Тем временем Александр Иванович резкими взмахами рук скооперировал всех присутствующих на подготовку будущей трассы. Пока мы спорили, какой ширины должны быть «ворота», высокое начальство отошло в сторонку и тоже о чем-то горячо спорило, окутывая себя клубами табачного дыма.

Наконец на противоположном конце стадиона показался лимузин. Тот самый ЗИС-110, вальяжно покачиваясь на неровностях, проехал под трибунами и, лениво мигнув поворотником, направился к нам по дорожке.

– Сашок, ну как, не передумал? – надо же, засмотрелся и не услышал, как подошло начальство.

– Никак нет. Только, товарищ подполковник, машина для меня новая, можно я сначала кружочек по стадиону сделаю? Ну, как на стрельбище – первый выстрел не в зачет.

– А на “Москвиче” ты разве раньше ездил? – тут же влез Попов.

– Тимофей Иванович, так то “Москвич”. Его на руках, если что, можно унести. А тут... Вон какая шикарная лайба! – я чуть отодвинулся, давая больше места потоку хрома и черного лака.

– Ладно, только, чур, аккуратно, – улыбающийся подполковник кивнул на хмурого водителя. – А то если что повредишь, то товарищ Зинчук к тебе во сне будет являться!

– Да я... – затянул было водитель, но тут же замолчал, увидев поднятую ладонь своего начальства.

– В общем, садись и покажи нам, что умеешь, – это уже мне.

Я кивнул и пошел к водительскому месту.

– Поцарапаешь, я тебя потом на губе сгною, – тихонько прошипел водитель, потихоньку уступая мне место.

– Не ной, все будет хорошо! - я отодвинул его бедром и открыл дверцу.

Вот это я понимаю, представительская машина! Места столько, что до противоположной дверцы впору отдельный маршрут трамвая пускать. Ладно, что тут у меня под попой? А под попой мерно урчал двигателем здоровенный и тяжеленный лайнер длиной в шесть метров. Дури в двигателе до фига и больше, обзор, по сравнению с москвичонком, отличный. Даже стекла поднимаются и опускаются, и между прочим, никаких «вёсел», все на переключателях.

Поелозив немного задницей на шикарном сиденье, я отпустил ручник и нежно воткнул первую передачу. Сыто уркнув, шестилитровая восьмерка принялась разгонять почти три тонны железа. Немного газанув, я тут же перешел на третью. Лимузин совершенно не обратил внимания на мои телодвижения и продолжил разгоняться с тем же ускорением. Не соврало познание, энерговооруженность тут отличная.

Вот только скорость мне тут совершенно не нужна... А поэтому, выжав сцепление и газанув до звона, снова воткнул первую. Двигатель взревел, и я резко качнул рулем сначала вправо, а потом влево, пытаясь сорвать этот пепелац в занос. Кошмар какой... Пока у этого крейсера корма начнет догонять перед, можно успеть состариться. Плюясь из-под задних колес дроблеными камешками, ЗИС лениво начал скользить в повороте. Давай-давай, родимый, я все равно не дам тебе вернуть задним колесам сцепление с дорогой.

Словно поняв меня, ЗИС попытался превратить скольжение в неуправляемый занос, но я был начеку. Сбросив немного газ, закрутил руль в другую сторону, выравнивая «автомобиль высокого класса» перед прямым участком. Так, где там эти вешки? Ух, как близко-то...

Оттормозившись перед первой, я аккуратно направил лимузин в поворот. Тот, чуть качнув кузовом, тут же выровнялся и начал чертить передними колесами полукруг. То, что на “Москвичонке” было сродни подвигу, тут казалось само собой разумеющимся. Просто рули, и все – машина никуда с траектории не уходит, и двигателя просто хватает на все движения педали газа. Даже в те ворота, где я раньше крутил бублик, ЗИС вошел как-то презрительно скривившись, дескать, негоже таким машинам размениваться на такие мелочи...

Ладно, жестянка лакированная, ты сама напросилась. Выровняв машину сбоку от линии вешек, я включил заднюю. Мысленно пробежался еще раз по порядку действий и отпустил сцепление. Педаль газа до пола и еще немного глубже! Ага, завыла! Сцепление, резко руль вправо до упора... Отлично, заскользили, добавляем резвости навыком. Наблюдая за хромированной хреновиной на носу автомобиля – она теперь мой целеуказатель, включаем первую. Ага, больше половины проскользили, теперь можно и руль прямо... И стоило тесно стоящей группке людей появиться где-то впереди, бросаю сцепление.

Вот так вот. Был полицейский разворот, а станет кагебешным...

Глава 4

– Петрович, нет, ты представляешь, она – р-раз, так и развернулась. Прям на месте!

Я меланхолично наблюдал, как подполковник уже немного заплетающимся языком в очередной раз рассказывает о случившимся сегодня. Честно, ну не ожидал я, что такой, в общем-то, несложный трюк настолько впечатлит зрителей. Стоило мне остановиться и выйти, как водительское сообщество, немного постояв с отрытыми ртами, меня сначала немного покидало в воздух, а потом еще долго выбивало пыль похлопываниями по плечам.

– Нет, за такое надо еще раз! – бутылочное горлышко склонилось над собранными в кучку рюмками.

Соревнования и демонстрации водительских навыков – это, конечно, хорошо, но основную работу с меня никто не снимал. Объяснив ситуацию, я раскланялся с восторженно вопящими зрителями и в темпе добрался до колхоза. Там буквально в паре слов рассказал встревоженной моим отсутствием председательше о событиях дня и покатил с вечерней дойкой на молокозавод.

– Сашка, а с трактором что? – Петрович, выдохнув после рюмки, начал шурудить в миске вилкой. – А то вон, Михайловна говорит, ты технику не бережешь.

– Панас Петрович, всё в порядке, потихоньку на нем, всё, как вы учили... – я кинул взгляд на агрономшу. И все-таки она язва... Ведь нормально же проборонил.

Уже замывая фляги, я обнаружил около грузовика нашего тракториста. Опираясь на костыль, он, скривившись на один бок, бодро рассказывал соседнему водителю, куда ему необходимо отправиться с такой манерой вождения. Перемалывая идиомы с междометиями, я расшифровал, что еще чуть-чуть и лишился бы половины борта. Ну, в общем и целом у меня не было возражений: ну как можно не заметить стоящий рядом грузовик?

– Александр Яковлевич, а вы надолго у нас? – председательша, чуточку пригубив, отставила рюмку.

– Ох, Мария Сергеевна, покой нам только снится. Завтра, край – послезавтра, покину эти края, – подполковник аккуратно подцепил кружок колбасы. – Так что скоро назад, в Алма-Ату.

Вернувшись в колхоз, я обнаружил около правления очень знакомый ЗИС. Зашел внутрь доложиться и тут же был усажен за стол. Дескать, герой, показал себя отлично и вон, даже Петровича привез, за что тебе отдельное спасибо. Тут же нам организовали «штрафную» и пододвинули поближе тарелки с закусками. Будучи первый раз на таком высоком мероприятии, я старался заныкаться в уголок и не отсвечивать. Нальют – хорошо. Забудут – тоже неплохо.

– Да тьфу на вас! Совсем с вами голову потерял, – Петрович внезапно хлопнул себя по лбу и, наклонившись, принялся копаться в стоящем около лавки сидоре. – Вот! Документы передать треба же!

Председательша приняла серую папку и, немного расчистив место на столе, открыла ее. Недолго поизучав ее содержимое, она подняла на нас глаза.

– Хорошие новости. К нам после обучения едут трое молодых специалистов. Тамара Михайловна, один тебе в помощь, а два других, Опанас Петрович, твои. Александр, завтра к десяти на станцию, забери их, хорошо?

Перелистав оставшееся содержимое папки под наши радостные восклицания и, видимо, не найдя ничего больше стоящего всеобщего внимания, Мария Сергеевна завязала ее и положила на подоконник.

– Ну, товарищи, за то, чтобы и дальше так!

Аккуратно, чтобы не привлечь ничьего внимания, я выбрался из-за стола. Ну, мало ли, что потребовалось молодому организму. Может, до ветру надо, и все тут.

Стоя на крыльце правления, я медленно вдыхал ночной воздух. Пойти поспать? Хотя оно мне надо, опять выслушивать ворчание над ухом? Бабке, у которой я снимаю койко-место, вечно все не нравится. Хотя... по таким погодам, наверное, можно и на сеновал уже. Решено, сгребу остатки и устрою себе отличную лежку.

– Александр Васильевич, разрешите вопрос?

Пока я размышлял, из ЗИСа неслышно вышел Зинчук. Ничего себе, он откуда-то уже вызнал мое имя-отчество. Я кивнул, немного удивленный таким изменением отношения ко мне.

– А как вы вот так на машине сделали? – он изобразил руками какую-то сложную фигуру – Ну, чтобы раз, и вот так...

– Не знаю, – легко соврал я, – просто почувствовал, как она в руках воспряла, и выполнил ее желание.

– Это так? – ну вот, еще один раскрытый рот.

– Понимаешь, машины для меня... Ну, они как живые существа. У каждой есть свой характер и чувства. Вот, к примеру, мой грузовик. Хоть и полуторка, но по характеру он как... Ну, чтобы тебе было понятнее, как женщина. Вот у нас есть доярка, Агриппина. Здоровенная такая, у нее рука – что твоя нога. Давеча забор правили, так она в каждой руке по свае носила, не напрягаясь. Добрая такая, хоть немного неуклюжая из-за своих размеров. Подойдешь к ней, слово вежливое скажешь, она и молока в ответ нальет, и флягу полную в кузов поможет забросить. А огорчишь невниманием, так все – пиши пропало. Васька наш, конюх, как-то отказался подвести ее, дескать кобыле тяжко, так теперь... – я махнул рукой.

– А грузовик-то тут каким боком?

– А он как Агриппина. Ежели ты к нему с лаской, перед выездом уровень масла глянешь, проверишь, не болтается ли где чего, при заводке прислушаешься к звуку мотора, то и полуторка тебя в ответ довезет, куда надо, без поломок. Но ежели ты наездник и только бензин заправляешь – непременно получишь от всей души по всему организму. Кузов откроется на перекрестке или шланг какой лопнет, причем в самый неподходящий момент.

– Так у нас в гараже механики на то есть, мне-то зачем туда лезть, – Зинчук сдвинул на затылок кепку.

– Так и у лошадей конюх есть, но спроси любого возничего – все, как один, в кармане краюшку или морковку таскают.

– Ну, ты сравнил лошадь с машиной!

– Сравнил. Вот твой ЗИС – он... Он как служебная собака. Сидит на цепи около будки и гавкает на всех. Вся у него радость в том, что вовремя дежурный покормил. А я его с цепи спустил и дал немного лапы размять...

Зинчук как-то странно глянул на меня и медленно пошел вокруг машины, явно пытаясь увидеть в ней что-то новое. Почесав грудь под рубашкой, я усмехнулся. Ну-ну, ночью да в тусклом свете лампочки... Да и не смотреть надо, а чувствовать.

– Ну, а наш трактор – это кто, по-твоему?

Я обернулся. На крыльце стоял Панас Петрович и, поглядывая на меня, скручивал самокрутку.

– Так лайка сибирская. Ну, помните, нам кино показывали про народности? Там они у якутов сани таскают. Вот и наш «Сталинец» такой же! – я шутливо высунул язык и, наклонив голову, часто задышал. – Счас добегу, и хозяин меня покормит! И погладит! И колтуны вычешет! Я хорошая собака!

– Хе-хе, а ведь верно! – тракторист выпустил облако дыма. – На поворотах, словно мой Тузик, зад подкидывает.

– Так, товарищи! Повеселились немного, и хватит, – на крыльцо вышла председатель. – Это для городских завтра выходной...

***

Припарковавшись на привокзальной площади, я уселся поудобнее и, скрутив из обрывка газеты кулек, достал из кармана жменю семечек и принялся грызть их, аккуратно сплевывая шелуху. Слушая свистки паровозов, я наблюдал за приливами и отливами человеческого моря. Вот вроде еще не курортный сезон, а толпы людей, увешанные свертками и баулами, стройными колоннами, переругиваясь между собой в узких проемах дверей, втягиваются в здание вокзала.

– Привет, ты какими судьбами здесь? – на подножку вскочил вихрастый парень. О, старый знакомый.

– Вась, привет! – я аккуратно обтер от семечек правую руку и поздоровался. – Да я вот московский жду, приказали встретить пополнение.

– О, и мне тоже! Будь другом, присмотри за моей? – Он махнул рукой в сторону своего грузовика. – А то страсть как до отхожего места охота, а там у меня в кабине продпаек на неделю. Ежели кто учует и стащит, то от голоду помру же...

– Хорошо. Но смотри, не так, как в прошлый раз. Ладно ты там без водки остался, а тут я перед людьми позориться не собираюсь...

Махнув в ответ рукой, Васька побежал в сторону вокзала. Хороший парень, но как лясы поточить – так только его и ждешь. Как увидит какую красивую, так все – пока не наговорится, фиг оторвешь. По-моему, ему сам процесс нравится гораздо больше, чем результат. Которого, кстати, мы ни разу не наблюдали...

– Товарищ, а вы, случайно, не из «Верного Пути»? – повернувшись, я увидел стоящую около двери молодую девушку. Неужели поезд уже прибыл?

– Нет, «Рассвет», – я покачал головой. – А рядом, вон, «Власть Советов» стоит.

– Товарищ, так будьте добры, подскажите, где мне найти нужного водителя? – она поставила чемодан на землю и принялась обмахиваться косынкой.

Я вылез на подножку и огляделся. «Пламя», «Путь к коммунизму», «Завет Ильича»...

– Вон, два ряда вперед и через три автомобиля налево. Там у грузовика в кузове свежие доски, не перепутаете!

– Вот спасибочки... То-о-ся, тут твоя машина! – внезапно она закричала кому-то в толпе.

Проталкиваясь через толпу, к нам подошла плотная группа парней и девчонок, увлеченно болтавшая о каком-то фестивале. Это они о чем?Шестой всемирный фестиваль молодежи и студентов.Странно, до него еще два года, а они уже.

– Это вы колхоз «Рассвет»? – еще одна девушка. Какая миниатюрная... Я кивнул.

– Анастасия Веревкина, направлена к вам, – она ловко шагнула на заднее колесо и, подтянувшись за борт, запрыгнула в кузов. – Ань, давай живее!

– Добрый день! «Рассвет»? Тогда я тоже направлен к вам. Михаил, очень приятно, – я, продолжая недоумевать, пожал руку вычурно одетому парню.

– Мне будет очень приятно снова с вами встретиться... – а вот и Васька, легок на помине, обихаживает очередную фемину. И ведь нашел же где-то такую красавицу с ногами от ушей. Вон, едва дает понять, что она вообще его замечает, а тот и этому рад...

– Анька! Ну же! – снова раздалось у меня над ухом.

Я невольно сморщился. Вот ведь мелочь, от горшка два вершка, а пронзительная до звона в ушах... Внезапно фемина, чуть отодвинув Ваську рукой, сделала два быстрых шага и, точно так же оттолкнувшись от колеса, буквально впорхнула к подруге.

– И чего ты так орешь, видишь же, Васильев еще не сел, – она повернулась ко мне. – Анна Духова!

Не понял. Вроде же обещали одного агронома и двух водителей. Или мне вчера с устатку все почудилось? Хотя какая мне разница?

– ... Александр Филиппов, – я пытался совместить увиденное со своими представлениями о прекрасном.

Ну, колхозницы – это же все, как одна, тетки... не худые, в общем. Косынки с узлом на затылке, юбки чуть ли не в пол, и есть за что подержаться. А тут – немного причеши, и можно даже ту же Анастасию на подиум выпускать. Широкие улыбки, легкие платьица и совершенно легкомысленные босоножки. С такими ходулями в поле живо стерней изрежешься...

– Саш, а мы еще кого-то ждем? – голос Михаила вырвал меня из размышлений. Тот наконец-то разобрался с ручкой на двери и уже размещался на пассажирском сиденье.

– Да нет... – я заглянул в кузов. – Девушки, вон там брезент положил вам. А во фляги можно ногами упереться, чтобы не мотало.

Меня в два голоса заверили, что все хорошо и, если что, мне непременно постучат в кабину. Еще раз окинув взглядом кузов, я пожал плечами и вернулся за руль.

До колхоза доехали без происшествий и лишней нервотрепки. Стоило тронуться, как Михаил сразу зарылся в какую-то книжку, а девчата в кузове сидели тихо, как мышки.

– Все, приехали. Правление вот. Там внутри вы найдете Марию Сергеевну, нашего председателя, – я показал рукой на здание. – Дальше вы уж сами, а то у меня еще дела...

***

Завершая очередной проход на тракторе, я увидел стоящую на краю поля телегу. Подрулив поближе, я обнаружил густо дымящего Петровича и с ним двух сегодняшних красавиц. Правда, теперь они уже сменили свои легкие одеяния на плотные рубашки и рабочие комбинезоны с тяжелыми даже на вид ботинками. Заметив повелительный взмах руки, я заглушил трактор.

– Знакомься, – Панас выпустил особенно густое облако, – наши новые механизаторы.

– Да мы уже знакомы... – я спрыгнул с гусеницы на землю и замер. – Наши кто?

– Мы курсы окончили! – тут же вперед на пару шагов вышла Анастасия и задрала носик. – Между прочим, с отличием!

– Александр, вы отказываете нам в праве управлять техникой? – тут же вступила в бой Анна.

– Да ни в коем разе! – я тут же открестился от обвинений начинающих феминисток. – Просто вчера поздно пришлось лечь, не выспался совсем, вот сразу и не понял.

Меня смерили подозрительными взглядами, но развивать тему перестали.

– Так, девчата, – Панас аккуратно выбил трубку и каблуком вмял пепел в землю. – Вы думайте, что хотите, но без проверки я вас одних пустить за рычаги не могу. Давайте, сначала расскажите мне, что знаете.

– Это трактор «Сталинец»! – тут же пошла вокруг машины мелкая. – Нам про такой рассказывали... Двигатель М-17...

– Тоська, открой глаза. Ну, где ты увидела отверстие для заводной рукоятки? – чуть прищурив глаза, лениво протянула красавица.

– Ой, и вправду, со шнурочка. Тогда это восьмидесятый. Он даже лучше. Тут стоит двигатель КДМ, он тоже дизельный, но уже с предкамерным распылением топлива...– тут же затараторила мелкая.

Я изредка сверялся с познаниеми только похмыкивал. Чешет так, будто по вечерам вместо романов руководство по эксплуатации читает. Анна же подставила лицо солнцу и лишь изредка поправляла свою подругу, когда ту заносило в рассказе не туда. Поймав взгляд Петровича, я смело кивнул – теорию девчонки знали на пять с плюсом.

– Ладно, красавицы, давайте-ка теперь покажите мне, как в поле с ним управитесь... – Петрович отставил костыль и, неловко подпрыгивая, добрался до кабины. – Ну, кто первая?

Ну, тут даже думать не надо – снова мелкая. Она, как муравей по собаке, буквально прилипая к поверхности, облазила весь трактор, одновременно проговаривая выполняемые действия. Панас, наблюдая за ней, только одобрительно кивал головой. Наконец, она завела трактор и немного дергано повела его вдоль кромки поля. Ничего, привыкнет...

– Александр, а можно вас спросить о нерабочем? – Анна наблюдала за моими попытками устроиться под телегой в тенечке.

– Ох, как казенщиной повеяло-то. Ты еще меня по имени-отчеству назови, – я наконец-то нашел более-менее удобное место. – Ну, Анна, давайте, задавайте свой вопрос.

– Ну, мы еще мало знакомы... – я по изменившейся интонации почувствовал, как она смутилась. – А как тут с культурной программой?

– Ничего, как что в любимом тракторе Петровича испортишь, так сразу познакомишься близко со всеми сразу, – я немного сменил позу. – А так с культурой у нас все хорошо, даже замечательно. Есть библиотека, в соседнем селе клуб, мы туда на танцы ходим. А если в город новый фильм привезли, то и на машине можно съездить. Расстояния тут, сама видела, какие...

– А радио?

– Ну, какое-то в правлении стоит, днем по столбам играет. Но я то в поле, то в дороге, поэтому слышу редко.

– А артисты?

– К нам за два года не приезжали. Но не отчаивайся, тут, как с фильмами – в город ездим. У нас тут недавно приезжала Клавдия, ну, которая Шульженко. Мне сначала трижды пришлось ездить, чтобы всех увезти, а потом еще три раза, чтобы привезти обратно. А кто за животными будет смотреть – жребием выбирали!

– Да, я ожидала гораздо худшего...

– Ничего, везде будет хорошо, лишь бы человек был хороший...

Разговор замолк сам собой. Я, впервые за долгое время оказавшись в относительном покое, даже немного закемарил. Анастасия попробовала было сменить Анну со своими вопросами, но, услышав односложные ответы сквозь дремоту, довольно быстро потеряла ко мне интерес и переключилась на лошадь. Та тоже поначалу не поняла, кто это такой мелкий у нее перед носом прыгает, но от подношений не отказалась.

– Саша, подъем! На часах уже четыре, а тебе еще нас экзаменовать! – голос Анны вырвал меня из сна.

– Чего? Ай! – я забыл, где улегся, и со всей дури стукнулся башкой об дно телеги.

– У нас курс расширенный! Для современных колхозов и совхозов! – о, это уже Тося. – Мы даже немного за штурвал комбайна можем!

– Ничего себе, до чего современные девушки дошли... – поглаживая шишку, я выполз из-под телеги. – Ну, тогда пошли до машины, благо, если идти напрямик, она тут рядом.

Теорию я у них решил не спрашивать. А смысл? И так понятно, что повторится история с трактором – на меня выльется ушат технических данных от Тоси, а Аня будет изредка ее поправлять.

Поэтому я просто широким жестом предложил выбирать им самим, кто поведет машину на завод, а кто назад. Сам же устроился на пассажирском сиденье и дал себе зарок ни во что не вмешиваться, максимум только подсказывать. По себе знаю, обучение методом «котенок в ведре с водой» – оно самое действенное.

Но девицы и тут не ударили в грязь лицом. Быстро остановив оханье доярок «да что это такое делается», они бодро загрузили фляги и даже немного поспорили насчет очередности. Странно, но мелкая довольно быстро уступила место за баранкой Анне. Сев за руль, та заправила под косынку выбившуюся прядь и осмотрела приборы. Наблюдая за тем, как она заводит машину, я сделал для себя вывод, что за рулем им дали посидеть буквально часов пять-шесть. Совершенно не было той автоматики в движениях, которую показывает любой водитель. Хотя чего я придираюсь? Курсы же расширенные, хорошо еще, что вообще дали за рулем посидеть...

– Привет пассажирам! – на молокозаводе меня встретил дружный рев мужиков.

– Что, и вас тоже подвинули?

– Ага. Говорят, слазь, дай дорогу молодому поколению! – народ вовсю веселился.

Чертыхнувшись, я неуклюже выполз на подножку и огляделся. В самом деле, за рулем почти всех машин виднелись напряженно сжимающие руль пацаны.

– Ну, мне-то можно! – я спрыгнул на асфальт.

– У-у-у! – в ответ раздался слаженный стон.

Удивившись, я оглянулся в поисках источника для такой реакции. Надо же, Аня совсем немного выгнула спинку, чуть изменила позу, и теперь с нее хоть пин-ап рисуй на всю стенку. Королева баранки и повелительница колес!

– Вот увидите, она еще вас в соцсоревновании за пояс заткнет, – в кузове встала Тося.

Мужской коллектив повторно выразил в воздух свое восхищение советскими женщинами, предлагая сразу же выбить на первом месте фамилии победительниц и потихоньку соревноваться за второе место.

– Я вам покажу поддавки! – улыбаясь, Тося погрозила хохочущим мужикам. – Мы за честную борьбу!

Так, с шутками и прибаутками, мы отстояли очередь на разгрузку. Быстро перезнакомив девчат с приемщицей, я показал им свою небольшую хитрость при замывке фляг. Вопреки моим опасениям, дамы восприняли сей лайфхак с пониманием.

Но вообще, ездить с девчатами за рулем мне понравилось. Пунктуальные, ведут аккуратно. Даже заправщица оказалась настолько удивлена, что забыла привычно съязвить в мою сторону. В общем, на второй раз я даже позволил себе привалиться к стойке кабины и отрубиться...

- Саша! Просыпайтесь! – меня вежливо трогали за плечо. – Да просыпайтесь же! Машина сломалась... Вся!

Глава 5

– И где это мы? – широко зевая, я оглядывался, одновременно пытаясь определиться на местности.

– Мы недавно Николаевку проехали, а потом свернули, и тут машина сначала как задергалась, а потом мы остановились, – раздался нестройный хор девичьих голосов.

Надо же, как я, оказывается, вымотался. У Николаевки же дорога, как после бомбежки. Там машина так качается на колдобинах, что мертвого поднимет. А я проспал.

– А зачем вы вообще через нее поехали?

– Так по карте дорога короче...

– О, как это все знакомо... Со слов «я знаю короткую дорогу» начинались все самые знаменитые приключения... – сладко потянувшись, я выполз из кабины на улицу. – Ну, давайте, показывайте, что делали и чего крутили.

– Изначально возникли перебои в работе двигателя, выраженные... – тут же заратараторила мелкая.

Медленно шагая вокруг машины, я с глубокомысленным видом слушал, как двигатель сначала колбасило по чуть-чуть, потом сильно, и в конце они решили поберечь технику и заглушили мотор. Я даже похвалил их за то, что они поначалу попытались найти неполадку сами, не беспокоя меня. Наперебой рассказывая, что делали, уже под моим присмотром они проверили уровень горючего, исправность аккумулятора и даже рискнули раскрутить карбюратор в надежде найти на жиклерах или эмульсионной трубке грязь.

Воодушевившись моим одобрительным хмыканьем, вскоре они продемонстрировали мне положенный по инструкции зазор на свечах, а следом и на прерывателе-распределителе. И даже то, как на свечках проскакивает искра при вращении коленвала ручным стартером.

– Анна, Анастасия, скажу честно, я в восхищении от глубины ваших знаний, – мои ладони медленно соприкоснулись несколько раз в театральных аплодисментах. – Давайте теперь заведем и посмотрим, что же происходит с машиной?

И снова шустрая Тося опередила подругу, вспрыгнув за руль. Проделав все положенные манипуляции, она завела двигатель. Я прислушался. Ну... Немного, конечно, есть неровности в работе, но до «ужас-ужас» и «все сломалось» очень далеко.

– Но он на самом деле плохо работал! – в ответ на мой вопросительный взгляд обиженно протянула Анна.

– Ничего, бывает. Это называется «эффект присутствия». Вроде все сломалось, но стоит прийти ответственному, как все исправляется. Или наоборот. Ну, и нельзя отбрасывать тот вариант, что сломанное остыло, и теперь, пока не прогреется, все будет хорошо. В общем, давайте по местам и поехали, а то как бы нас не потеряли...

Уступив свое место в кабине, я запрыгнул в кузов, распинал немного фляги и завалился на сложенный рулоном брезент. Подложив под голову руки, я внезапно задумался, а как же учитываются трудодни для учителей? Ведь явственно видимого результата у них нет. Рассказываешь юному поколению физику или химию, а оно ворон считает и знания впитывать не желает... А оценки потом можно и натянуть немного.

Внезапно мои ленивые размышления с уклоном в очередной сон прервались судорожными толчками грузовика. Казалось, что полуторка, клацая всеми частями, собиралась отрыгнуть свой двигатель на дорогу.

– Не глуши! – стоило машине остановиться, как я спрыгнул на дорогу.

Так, что тут у нас? А у нас тут даже не «троит», а даже как бы и вовсе «двоит». Однозначно свечи.

– Дай отвертку, – не глядя, я требовательно протянул руку.

– Смотрите! – убедившись, что девочкам все видно, жалом отвертки я соединил гайку свечи зажигания с блоком цилиндров.

Поведение двигателя не изменилось.

– А так? – стоило мне повторить этот трюк с соседней свечой, как мотор, звонко чихнув, заглох.

Повернувшись, я немного полюбовался на широко открытые рты. Электричество – это вам не магия, а наука о контактах!

– Но ведь искра была! – первой отлипла красотка.

– Была, – согласился я. – Давайте проверять.

Девочки, мешая друг другу, открутили высоковольтный провод и, стукнувшись головами, принялись изучать его.

– На концах проверьте, – немного полюбовавшись затылками, посоветовал я.

Зря, наверное, мой предшественник заменил пластинки проводом. Как я и предполагал, от вибрации провод около контактов банально развалился. Пока его крутили да тискали, жилки еще как-то работали, но стоило изоляции нагреться, как контакт начал пропадать и появляться, как ему захочется.

Бурча тихонечко что-то очень неприличное, дамы с помощью ножа быстро привели все четыре провода в одинаково рабочее состояние и завели двигатель.

– Ура, – согласился я с их радостными воплями. – Я же говорил, что вы молодцы!

Сияющие девицы быстренько собрали инструмент и, едва дождавшись моего прыжка в кузов, рванули к колхозу, благо, осталось совсем недалеко.

Стоило мне отпустить девушек по домам, как ко мне в гараж прибежал пацаненок и заявил, что меня срочно ждут в правлении.

– Филиппов, вы где были?

– Так это... Согласно вашему же распоряжению, забрали вечернюю дойку и на молокозавод. Там разгрузились и обратно.

– Обратно! Ты смотри, еще пары дней не прошло, как он сменил свою Дашку на новеньких! Ладно, они пришлые, но ты как после этого людям в глаза смотреть-то будешь?

– Чего?

– Того! А то я не видела, как эти городские сияли, возвращаясь назад! А что вы делали все это время, и любой догадается! Ладно бы один на один, но втроем!

– Чего?

Видимо, только мой обалделый вид остановил Марию Сергеевну от немедленного рукоприкладства в мою сторону тупым и тяжелым. Надо же, о таком взгляде на произошедшее я и не задумывался. Внезапно стало интересно, а в этом времени вообще есть понятие «втроем», да еще и в деревенской среде?Познаниевыдало картинку «Каждая комсомолка обязана идти ему навстречу, иначе она мещанка», но тут же прилетело уточнение, что это из 20-х годов. Еще чуть позже про то, что это иллюстрация из книги некого Бориса Зона под названием «Живая комсомольская газета», и вовсе там про обратное. В смысле, что нечего заниматься этим налево и направо, ибо в результате бывают дети или болезни всякие нехорошие. Потом глушь аж до 70-х годов...

– Так, все понятно, – на всякий случай я встал так, чтобы между мной и председателем был стол. – Мария Сергеевна, задержка в пути вызвана ремонтом, а не тем, о чем вы подумали.

– Я те счас покажу ремонт! Этих специалистов полгода все вокруг ждали, а ты их портить!

Совершенно без участия мозга, тушка прикрыла голову руками и пригнувшись, помчалась к двери. Получив чем-то тяжелым по хребтине, я вывалился на порог и подпер собой дверь, пытаясь понять, что же делать дальше.

Однако проходила минута за минутой, но за дверью царила тишина. Обошлось или просто посчитала ниже своего достоинства бегать растрепанной за каким-то пацаном? Но вообще фантазия у деревенских, конечно, работает так, что любой передовик производства позавидует.

Ладно, попробую все-таки вернуться и объяснить еще раз. А то в самом деле испорчу карьеру и себе, и девчонкам.

– Марина Сергеевна! – тихонечко позвал я темноту. – Вы не кидайтесь ничем больше, пожалуйста! Но мы и в самом деле вставали из-за поломки. Вы сами у девчат спросите или у Панас Петровича проконсультируйтесь...

– Да проходи уже... – раздался спокойный голос – ... И так понятно, что из тебя герой-любовник никакой, да и не водилось раньше за тобой такого. Вообще чего вспылила, сама не понимаю…

А вот сейчас обидно стало. Я, может, наоборот совсем, первый парень на деревне! Правда, баяна нет, но зато много частушек знаю!

– Садись, это тебе!

«Повестка. Гражданину Филиппову А.В., проживающему... Вам надлежит явиться в краевое управление КГБ...». Неужели?

– Но... так рано... – я поднял глаза на председательшу.

– Ничего, посевная уже почти завершена. Выдюжим. Но ты там не осрами нас, хорошо?

Я медленно кивнул. Всем всё покажу. И где раки зимуют, и как мухи... летают.

***

– Филипов? Садись, – истекающий потом толстяк, вытираясь платком, показал мне кивком головы на стул. – Бери бумагу и для начала пиши биографию.

– Свою?

– Шутки шутишь? Это хорошо... – кадровик набулькал себе из графина воды. – И поподробнее! Слышись? Максимально полно! До самого мелкого события!

Ну, поподробнее, так поподробнее, мне несложно. «Самого момента рождения я не помню. Первые мои впечатления относятся...»

Вообще все прошло как-то очень буднично. Мне выдали документы, пожали руку с напутствиями, пообещали ждать возвращения и отправили восвояси. Доехав с девчонками до города, я некоторое время поплутал по нему, разыскивая улицу имени Чкалова, а потом сидел в тенечке на скамеечке, ожидая начала присутственных часов. Внутри, глянув на повестку, дежурный что-то пометил себе и вызвал мне сопровождающего. Тот довел меня до кабинета толстяка и проследил, что я зашел именно туда. И вот я уже второй час пишу всё про себя. Автобиография, анкета, еще одна анкета, следом что-то очень похожее на тест...

– Все, закончил, – я положил перо в желобок около чернильницы и помахал в воздухе ладонью. Наши пальчики писали, наши пальчики устали...

Мельком проверив комплектность исписанного, кадровик передал меня обратно сопровождающему, только уже другому. Тот, не обращая внимания на мои вопросы, молча повел меня в район подвала. Пока я сам себя убеждал, что для камер или пыточных застенков еще слишком рано, мы пришли. В большой, тянущийся под всем зданием гараж.

– Тебя, что ль, Александр Васильевичем кличут? – на скрип двери откуда-то вынырнул худощавый мужичок. – Давай знакомиться! Алексей Михайлович Королюк, заведующий гаражом. Но зови просто Михалычем, мне так привычнее.

Пожав мозолистую руку, я с любопытством огляделся. Ближе всего к воротам стояли рядком полированные лимузины. Рядом за сколоченным из плах столом сидели одетые в костюмы водители и во что-то играли. Тут понятно, это «личники». Чуть дальше так же в рядок стояли машины похуже. Кажется, я даже «эмку» увидел. С этим тоже понятно – дежурные и для начальства пониже рангом. Посредине пространство было отведено под подобие ремзоны. Все стены увешаны досками с висящими ключами, обрисованными карандашными контурами для определения положенного места. И около вторых ворот стояло три грузовика. Две полуторки и один здоровенный, очень похожий на «захара».

– На чем ездил? – дав мне оглядеться, спросил Михалыч.

– Последнее время полуторка, “Москвич”, зис сто десятый, – честно начал я. – Немного умею на тракторе, но предпочитаю четыре колеса.

– Мотоциклы?

– Не, не мое.

– Что можешь рассказать о нем? – мы подошли к грузовикам.

Медленно обошел вокруг незнакомца. Ба, это же потомок «захара»!

– Грузовик ЗИС-150. Оснащен шестицилиндровым бензиновым двигателем мощностью 90 лошадиных сил...

Двигатель, трансмиссия, электрооборудование и прочие «эксплуатационные» данные лились из меня потоком. Хоть и хорошо иметьпознаниена своей стороне, но даже с ним я выдохся где-то минут через пятнадцать.

– Внушает, – обронил завгар, немного помолчав после моего спича.

– Машины любят меня, и в ответ я их, – пожав плечами, заглянул под машину. Пол, конечно, грязный, но свежих потеков не видно.

– Постой! Так это ты ЗИС Рябенко кунштюки выделывать заставил?

– Я. Зинчук, наверное, рассказал?

– Да, тут такое было... Но все равно товарищи не поверили.

– Ну и правильно. А то сдуру начнут повторять, еще машины побьют.

Проигнорировав пристальный взгляд завгара, я поднял боковину капота. Я буду не я, если это не станет моей следующей машиной. Так, а вот тут все не так радужно. Как-то уж очень неопрятно... Зигзагами скользили грязные дорожки, отмечая потеки масла. Воздушный компрессор вообще выглядит странно... Его ногами, что ли, пинали?

Я подошел к ресиверу и повернул вентиль отбора воздуха. Раздалось легкое шипение, очень быстро умолкнувшее. Так и запишем, давления в тормозной магистрали нет.

– Алексей... То есть Михалыч, эту машину выпускать нельзя без ремонта, – я повернулся к наблюдающему за мной завгару. – Тормозов нет, двигателю скоро придет конец...

– Уже.

– Что уже?

– Заклинил. Сюда на буксире притащили.

Я еще раз посмотрел на грузовик. Так тут ремонту в одно лицо месяца на два, не меньше. И то, если все запчасти будут.

– Да не тушуйся ты так. Не тебе его ремонтировать. У нас тут, почитай, по вашим меркам своя МТС есть, так что твое дело баранку крутить, да рекомендации мастеров выполнять.

– Это хорошо...

Не, Зинчук, конечно, говорил, что за машинами специальные механики следят, но я думал, что то только про «персоналки» было. Но как тогда они допустили, чтобы машину довели до такого состояния? Одни вопросы и все пока без ответов.

– Ладно, паря. Пошли поснедаем, и я дальше тебя передам...

***

– Служил?

– Никак нет. Детдомовец, по призыву попал на восстановление, потом по распределению стал шофером.

– Стрелял?

– Только в тире в центральном парке.

– И как?

– Вроде попадал...

Накормив меня, Михалыч буквально за ручку довел меня до обитой двери с надписью краской «тир» и сдал хмурому майору. Тот, буркнув что-то в качестве приветствия, сразу повел меня к столу, стоящему в начале дорожки. Отвечая на его вопросы, я очень старался придерживаться объема знаний, доступных любому советскому мужчине. Уверенно опознав ППШ и ТТ, я с большим любопытством рассмотрел ПМ и АПС. «Тозовка» тоже не вызвала у меня удивления: иди в любой тир, да стреляй, сколько денег хватит. Или в ДОСААФ в кружок записывайся, если совсем фанатеешь по стрелковому делу.

– Давай серию в пять выстрелов, посмотрим, что ты из себя представляешь, – майор протянул мне ТТ, предварительно развернул его стволом в сторону мишеней.

Доступен навык “стрелок”. Принять?Всё мое естество буквально встало на дыбы. Ну уж нет! Ну, буду всегда попадать в десятку, какое в этом удовольствие для настоящего мужика? Возмущенно пыхтя от такой гнусности, я честно попытался прицелиться получше и поразить центр мишени.

Оставив стоять меня около стола, майор не поленился и сам сходил до мишеней.

– Ну... Скажем так. Значок «ворошиловский стрелок» тебе не положен. Но ты не унывай, и не из таких тут делали снайперов! – он положил на стол передо мной результаты моих выстрелов.

Только одна дырочка сиротливо торчала в кольце, промаркированном цифрой шесть. Остальные были разбросаны вразнобой по всей мишени. И в самом деле, как-то не очень... Немного поразмышляв, я как-то немного поздновато пришел к выводу, что любому сотруднику 9-ки необходимо уметь хорошо стрелять. Может, зря я отказался от навыка? Но, в любом случае, поезд ушел, и надо разбираться с тем, что имею на руках. В общем, я тут же в порядке наведения мостов вызвался помочь почистить оружие после стрельбы. Дескать, может, тут как с машиной, пока не разберешься, какая шестеренка за какую цепляется, то вместо езды всегда будет профанация сплошная получаться.

Майор немного удивился, но согласился. Разложив все на расстеленной газетке, он шаг за шагом демонстрировал мне необходимые движения. Поглядывая на образец, я разобрал и смазал сначала ТТ, а следом ПМ с АПС, заодно узаконивая свое знакомство с ними. В принципе, никаких особых заморочек, типа как у калашникова с его затвором. Не попал сразу в фигурные пазы – начинай сначала.

– Молодец, не ожидал. Если захочешь потренироваться, то предварительно время зарезервируй вон в том журнале, – он показал на висящую около двери книгу с примотанным карандашом. Если кто будет спрашивать, скажи, Николай Васильевич разрешил, это я.

– Очень приятно, Александр... тоже Васильевич, можно просто Саша, – сильно смущаясь, я пожал протянутую руку.

– Ладно, теперь тебе в общагу, на довольствие становиться. Доберешься или посыльного вызвать?

Ходить за ручку уже немного надоело, поэтому, выспросив для порядка маршрут, я решил добираться самостоятельно. Поднявшись по лестнице, я толкнул дверь и, выйдя на улицу, прищурился от ударившего в глаза вечернего солнца и огляделся. Задний двор этого самого здания КГБ. А вот и обещанная тропинка, ведущая через кусты к соседнему зданию...

***

Я лежал на кровати и еще раз прокручивал в голове события прошедшего дня. С кадровиком вроде нигде не ошибся. Писал то, что и так на меня было во всяких архивах. Еще раз на всякий случай пробежался по памяти реципиента и не нашел даже самых маленьких отличий. Пускай сравнивают хоть до посинения. С завгаром вроде тоже не облажался, показал, что знаю даже чуть больше, чем положено обычному водиле. Дескать интересующийся и активный товарищ ему под крыло попал, надо холить и лелеять. Со стрельбой, правда, не очень вышло, но это дело наживное...

И с жильем получилось просто отлично. У всех уже были соседи, поэтому мне выделили пустующую комнату, пообещав подселить, как только появится на это кандидатура. А душ и туалет на каждом этаже вообще привели меня в восторг после деревенских удобств. Ну и что, что общие? Зато горячая вода круглосуточно и без лимитов! А круглосуточный буфет с бесплатным чаем и бутербродами? Не жизнь, а малина!

Висящий в углу динамик хрипло что-то прогудел и, пискнув, отключился. Заинтересовавшись таким поведением агрегата, я встал с кровати и подошел поближе. Ага, и тут наука о контактах сказала свое веское слово. Поправив шнур, я отвлекся на грохот чего-то тяжело упавшего за стеной и тут чуть не стал заикой, когда дьявольский агрегат проорал мне прямо в ухо:

– Внимание! Тревога! Всем сотрудникам собраться на точке А.

Глава 6

Услышав топот за дверью, я решил не медлить и присоединиться к намечающейся тусовке. И даже думать не стал, где эту самую «точку а» искать. Просто вышел в коридор и пошел вслед за основным потоком людей.

Правда, идти пришлось всего ничего: на задний двор здания местного КГБ. Там, стоя на импровизированной трибуне из каких-то ящиков, уже немного охрипший мужик в пиджаке орал малопонятные для меня лозунги типа «первый список – по четным номерам» и «шестые и девятые – к объектам».

Немного покрутившись и совершенно ничего не поняв из происходящего, я наконец-то додумался узнать про свою роль у своего непосредственного начальства.

– Ты еще оформленный не до конца, поэтому стой тут и изображай самого себя, – Михалыч изогнулся буквой зю, пытаясь почесать себе спину в районе лопаток. – А, ч-черт...

– А кто я? – чуть зайдя завгару за спину, я сделал пальцы «крабиком» и помог почесаться.

– Ага... Чуть пониже... Спасибочки!... Как кто? Водитель без прикрепленной машины, сиречь запасной али дежурный, – вздохнув, он с удовольствием перенес почесалки на пузо. – А значит что?

– Стою тут и жду команды от начальника всего гаража! – приняв чуть придурковатый вид, я вытянулся в струнку.

– Верно!... Да нет тут его, уже поехали! – внезапно он сорвался навстречу входящему.

Чтобы никому не мешать, я отошел к стенке с инструментами и принялся рассматривать происходящее. Лакированных персоналок, как и их водителей, не наблюдалось. Обе полуторки, поплевывая сизым дымом из выхлопных труб, тоже подались потихоньку на выход. В итоге в гараже остались только обычные легковушки. Прислушиваясь к доносящимся снаружи командам, я немного попинал стену и пошел развеивать свою скуку.

Ближе всего ко мне оказалась «Победа», она же ГАЗ М-20.Познаниетут же выдало, что передо мной машина 2-й производственной серии. Чем она отличается от первой и была ли третья, мне уточнять было откровенно лень. И так понятно, что они тут на роли дежурных машин для встреч всяких делегаций и развоза начальств.

Обогнув еще одну «Победу», я, покачиваясь с каблука на носок, стал рассматривать стоящий передо мной внедорожник. ГАЗ-69. Пятьдесят лошадей, до 100 км/ч... В общем, скорость – это не его конек. Однако, стоило мне заглянуть в салон, как познаниетут же выдало поправку. ГАЗ-69А. Так сказать, люксовая модификация. Четыре двери и даже немного мягкие сидения – это понимать надо!

Идем дальше... Ага, значит я правильно тогда угадал. Эмка, она же ГАЗ М-1. Вся такая потрепанная дорогами и жизнью. Вон, сколько ржавчины по правому борту... Зачем она тут? Воровато оглянувшись, я поднял одну из половинок капота. Ого! Глянул еще раз на внешний вид машины и покачал головой. Двигатель явно был старательно вылизан, причем не на один раз. Сунув нос в разные нычки, убедился, что и там все находится в отличном состоянии. Получается, это машина для скрытого наблюдения? Шпионская, то есть разведческая?

– Сашок!... Александр! – от ворот орал вглубь гаража Михалыч.

– Тут! – помахав рукой, я аккуратно вернул всё на место.

– Так, берешь вот эту «Победу», выгоняешь за ворота, там ждешь майора Колосника, где и поступаешь в его полное распоряжение. Вопросы?

– Только один. Где ключи?

***

– Кто водитель? – ко мне подошел военный в сопровождении двух солдат. Глянул на погоны – майор.

– Я. Документы предъявите, пожалуйста!

– Хм... – перед моим лицом раскрылась корочка. «Колосник Николай Сергеевич».

– Согласно приказу, поступаю в ваше распоряжение. Машина исправна, топлива хватит ориентировочно километров на двести, а там плюс-минус, в зависимости от дороги.

– Хватит.

Майор развернулся к сопровождающим и начал командовать. Те шустро, словно не в первый раз, начали складировать принесенное с собой в машину. Я молча сопровождал взглядом таскаемое, пытаясь угадать содержимое. Поначалу была мысль, что это телефонисты, но почему катушки с кабелем такие маленькие? И связки колышек им на кой? Палатку будут ставить?

– Взгляните на карту. Нам нужно попасть сюда, сюда и вот сюда – палец майора с грязным ободком под ногтем ткнулся в карту – и именно в этой последовательности.

Взяв карту, я нашел взглядом свое местоположение и проследил путь. В принципе, ничего сложного: выезжаем из города, а там, как упремся в железку, налево.

– До этого места доедем точно, а вот дальше не уверен за состояние вот этого участка. Судя по карте, он идет по лесу. – я показал предполагаемый маршрут командиру.

– Годится. Доедем и посмотрим. Поехали!

Глянув еще раз на майора, я решил не заикаться про стоящий в гараже газик. Начальство сказало «на победе в лес», вот и поедем на ней... Сама поездка была совершенно рядовой. Никто меня не торопил и на дорогах по позднему времени было пусто. В общем, я полностью наслаждался бы жизнью, если бы не тускловатые фары, которые едва-едва освещали дорогу.

– Судя по всему, это и есть первая точка, – высунувшись из окна, я покрутил головой. – Ну, если верить ориентирам на вашей карте.

Майор, сидевший на переднем сиденье, молча переводил взгляд с карты в окно и обратно.

– Да, так точно. Воровкин, твоя точка!

Один из сидевших на заднем сидений солдатиков вскинулся и вылез из машины, вытаскивая следом пару плотно набитых рюкзаков. Я подождал, пока не хлопнет дверь, и тронулся дальше. На второй точке все повторилось: осмотр местности, короткая команда и минус один пассажир.

– Ай! Не дрова везешь! – майор, подпрыгнув на сиденье, стукнулся головой в потолок.

– Извините, но и дорога не фонтан... – я быстро крутил рулем, пытаясь заставить машину не упасть в колею.

Поначалу дорога в лесу была само загляденье. Две протоптанные тропинки под еловыми кронами, плавно изгибаясь, манили меня все дальше и дальше в глубь леса. Машина, покачиваясь на подушке из иголок, мягко плыла над травой, и я решился ехать дальше. Ну, и интерес, конечно, был к деятельности майора. Умру же от любопытства, так и не узнав, зачем им колышки...

А вот потом нашу дорогу пересекла мелкая речушка, нет, скорее даже просто большой ручей. И вот за ней местность резко изменилась. По дороге перед нами проехало что-то большое и тяжелое и совершенно пошлым образом оставило за собой здоровенную колею. Стоит «победе» в нее упасть и все, приехали. Не, будь я один, то выдернул бы быстро, но не на глазах же майора неизвестно откуда? Как-то меня совсем не прельщает перспектива бегать по лесу и рубить ветки...

– Вон полянка подходящая, давай туда!

Я взглянул в предложенном направлении. В самом деле, довольно симпатичная прогалина. Хватит и машину с дороги убрать, и майору место останется для чего бы то ни было. Высадив кагебешника оценивать пригодность полянки для его нужд, я принялся аккуратно разворачивать машину. Не дай бог дождь пойдет, а тут фиг знает что под колесами. Не смогу даже с места тронуться.

Заглушив двигатель, я стал с интересом наблюдать над тасующим мешки майором. А тот, не обращая на меня ни малейшего внимания, достал из одного мешка веревку с привязанной подковой и потихоньку ее раскручивая, принялся рассматривать что-то в верхушках деревьев.

Пытаясь понять, что его заинтересовало, я тоже задрал голову. Деревья как деревья, вон вроде даже какая-то живность на ветке сидит. Вдруг прямо в ствол дерева с глухим стуком врезалась подкова и отскочила, вызывав своим падением легкий шум в ветках. Он что, на белок решил охотиться? Для шишек вроде не сезон еще.

Майор снова собрал веревку и, раскрутив ее конец подобно праще, снова запустил подкову в елку. Судя по довольному матерку военного, на этот раз он попал туда, куда хотел. Я проследил взглядом за медленно опускающейся подковой – оказывается, он так веревку перекидывал через ветку.

Буквально через несколько минут стало все понятно. Майор привязал к концу веревки провод, и затянул его на дерево. Потом достал из очередного мешка коробочку и, прицепив к ней пару других проводов, старательно растянул получившуюся конструкцию, используя колышки в качестве якорей. Заинтересовавшись, я воспользовалсяпознанием.Антенна, конструкция “наклонный диполь”. Иностранное название sloper.

Вот я тупой – разгадка была все это время прямо у меня под носом. Не телефонисты, а радисты! Но на кой черт им вообще сидеть в лесу?

Пока я рассматривал получившуюся конструкцию, майор вытащил в свет луны очередной ящичек, оказавшийся рацией, и, натянув на голову наушники, начал говорить в микрофон всякие непонятные фразы.

– Двадцатый четвертому! Ага... Пять-шесть, может, пять-восемь!

Ладно, судя по всему, мы тут надолго. Немного порывшись в багажнике, я обнаружил саперную лопатку и топор. Подняв дерн и выкопав ямку поглубже, я наломал с помощью топора сухих ветвей с елок и вскоре любовался небольшим костерком. Так-то оно тут не холодно, но все равно, живой огонь – это живой огонь.

– Это ты, товарищ водитель, правильно придумал, – майор, заметив мои телодвижения, сдвинул один наушник так, чтобы освободить ухо.

– Так, Николай Сергеевич, без огня даже кратковременная стоянка – это сплошная профанация и поношение всех основ.

– Откуда меня знаешь? – удивился военный.

– Так вы же мне свое удостоверение показывали!

– В самом деле! Ну, тогда давай еще раз познакомимся, а то как нелюди! – он привстал и протянул руку. – Николай Сергеевич, наедине можно просто Николай.

– Александр Васильевич, можно просто Саша, – я ответил рукопожатием. – А мы тут надолго? Просто если надолго, то как рассветет, я вокруг пробегусь на предмет воды и прочих полезностей.

– Как получится... – прислушиваясь к происходящему в эфире, ответил Николай. – А воды не надо, у меня с собой полный продпаек на двое суток. Так что лучше ты давай рогульку найди, и чай будем соображать, а то с непривычки глаза слипаются.

Продпаек у майора оказался поистине царским. Налив в котелок воды из канистры и подвесив его над огнем, я принялся аккуратно нарезать хлеб ломтями и водружать на них тоненькие, практически прозрачные ломтики сала. Отрезав один побольше, я поднес его к носу и глубоко вдохнул. Легкий запах копчености и больше ничего. Положил кусок в рот и с удовольствием задвигал челюстями.

– Тесть делал, – заметив мою улыбку, пояснил Николай. – Соль, чеснок и совсем немного в коптильне. И еще что-то, но он не рассказывает. Говорит, что только у гробовой доски секрет передаст...

– Ну, тогда долгих ему лет жизни, – я добавил кусочек колбасы. – С таким продпайком тут можно вечно сидеть.

– Ну, на вечно у нас батарей не хватит... – внезапно он схватил микрофон. – Двадцатый, восемнадцать на четыре! Понял? Давай!

Пока Николай то слушал рацию, то плевался в микрофон цифрами, я принялся обустраивать себе лежачок около переднего колеса машины. Раскладывать сидения и дразнить работающего майора шикарной лежанкой не хотелось, поэтому я просто нарубил побольше сосновых ветвей и, накинув сверху кусок брезента, организовал себе отличное местечко.

И как-то так приятственно стало после плотного перекуса, что я совершенно незаметно провалился в сон.

***

– Эй, москалик, пийдом! – сильный пинок в живот бесцеремонно вырвал меня из сна.

Пытаясь вдохнуть хоть капельку воздуха, я обнаружил на поляне троих незнакомцев. Как-то они странно одеты для леса: костюмы, заправленные в сапоги, и солдатские сидоры за плечами. Перекатившись с трудом на карачки, я обнаружил торчащие из травы сапоги майора. Неподвижные.

– Ты водий, правильно я разумию? – около меня присел один из троицы, поигрывая здоровенным ножом. – Жити хочешь?

– А кто же не хочет, – я наконец-то смог вздохнуть более-менее нормально.

– Выдвези нас швиденько, куды треба, и жити меш. Добре?

– Так ведь можно же было по-хорошему попросить. Бить-то зачем? – встав на ноги, я пытался медленно распрямиться.

– А раптом бы не погодився?

– Извини, не понял, – уперев руки в колени, я начал медленно разгибаться.

Стоило мне чуть выпрямиться, как я увидел майора целиком. Лежит, не связанный, и крови не видно вроде. Доступен новый навык. Лечение.Вот как же не вовремя ты... Хотя стоп. Чего там? Осмотр, диагностика, планирование лечения, контроль состояния и адаптация курса.Отлично, всегда пригодится. Беру!

– Неважливо. Ну то як?

Так, этот с ножиком явно главарь. Вон остальные даже слова не сказали, ждут решения.

– Счас. Дай немного в себя прийти.

Распрямившись окончательно, я поймал взгляд главаря, по-прежнему спокойно ожидающего моего ответа. Так, а, собственно, чего я торможу? Сколько там у Тайсона была сила удара? От 700 до 1800 килограмм? Так у меня тоже есть немного, и скрываться пока нет никакой необходимости...

Тюк! Тюк! Тюк! Три приложения телекинезом, и предо мной три тела, опавшие, как озимые. Эй, познание. А от чего вообще сознание боксеры теряют?Челюсть - наиболее выступающая часть головы, и удар в нее действует как наиболее длинный рычаг поворота головы, сотрясая мозг с наибольшей силой за счет его ударения о стенку черепа.

– ... Ага, теперь понятно, почему они обычно тупые...

Контролируя краем глаза упавших, я совершенно бесцеремонно шарился по мешкам майора. Куда-то же он засунул веревку с подковой? Да и не верю я, что он всю проволоку на антенну потратил. Наверняка запас должен быть. Ага, а вот и искомое!

Совершенно не заморачиваясь, я быстренько бандитам сначала стянул локти за спиной, а следом потом пропустил петлю через шею к ногам. А чего? Сколько раз читал в книжках, как всякие пройдохи распутывались из самодельных наручников. Вдруг тут то же самое? Мне следить за ними некогда сейчас. А так – начнет дергаться и сам себя придушит. Или я помогу, потянув за проволочку. Мелочь, а приятно.

Надеюсь, что никого лишнего больше к нам не зайдет, потому что пора заняться майором. Что тут у нас? Необходимо проверить признаки жизни. Упав перед телом майором на колени, я приложил ладонь к его шее. Черт, ничего не чувствую. Приложить ухо к груди и послушать? Хотя с долбящимся мне в уши пульсом я, наверное, сейчас и выстрел рядом не почувствую. Хрен с ним, с пульсом, вон у него грудь поднимается и опускается – значит дышит. Живой!

Еще раз осмотрел все вокруг на предмет крови. Сухо. Значит, пока за основную версию приму то, что его просто тюкнули по башке, как я этих гавриков. Что там дальше? Контролировать основные признаки и дождаться квалифицированной медицинской помощи.А что написано, если с помощью никак?Обеспечить транспортировку больного в ближайшее медицинское учреждение.Нда-с, капитан очевидность во всей красе.

Нет, мне положительно нельзя просыпаться резко. Ведь рация есть! Сейчас там быстренько выкликаю самого главного, и дело в шляпе!

Однако буквально через пару минут я уже был не в таком радужном настроении. Ладно, эти гаврики вырвали с мясом антенну и гарнитуру из разъемов. Они вдобавок еще умудрились выдернуть, а потом разбить батареи. Прыгали всем скопом они на них, что ли?

Я задумчиво посмотрел на машину. Нет, все разом не влезем. Вон какие откормленные бандюганы попались. Оставить их тут и взять только майора? Но ведь могу не довезти... В задумчивости я сделал круг по поляне, пытаясь придумать вариант, как подать сигнал о помощи. Нет, в том, что рано или поздно обнаружат отсутствие майора в эфире, я ни капельки не сомневался. Всполошатся, найдут тех солдатиков, пойдут по нашим следам, и вуаля – просто сиди, наслаждайся жизнью на свежем воздухе и жди. Но вдруг у Николая страшное кровоизлияние в мозг, и чем дальше, тем ему хуже? Однако раздавшийся легкий стон разом перечеркнул все мои размышления. Майор очнулся!

Подскочив к тушке, я наблюдал, как Николай бездумно глядел в небо и хлопал ресницами. Отлично, мозги на месте: вон как руками начал ощупывать все около себя. Наконец его взгляд обрел осмысленность, и он посмотрел на меня.

– Что это со мной?

– Судя по всему, подошли потихоньку и ударили чем-то по голове.

– Кто?

– А вон лежат...

Я помог встать Николаю и, перекинув его руку через свое плечо, подвел к лежащим бандюганам.

– Да, хорошо ты их уработал... – упершись носком сапога в плечо, он перевернул одного из лежащих. – но как так... Они же уходили на запад!

Чуть дернув плечом, майор высвободил свою руку. Немного постояв над начинающими уже шевелиться телами, он развернулся и пошел к обломкам рации. Увидев, что с ней сделали, он по-бабьи всплеснул руками и выдал длинную забористую конструкцию о родословной сделавших это. Опершись локтем о крышу машины, я задумчиво посмотрел на бодро торчащую антенну от автомобильного приемника.

– И что теперь делать? Может, починим?

Глава 7

– Починим, говоришь... – Николай аккуратно потыкал носком сапога в корпус рации - Ты радист? Нет? И я нет... А вот что делать...

Морщась при каждом движении, майор присел перед остатками своей пещеры алладина.

– Ты давай пока костер разведи побольше, – приказал он, зарывшись наполовину в рюкзак. – Мы, считай, свое дело уже сделали…

Ну, костру добавить мощи – дело нехитрое. Погода стоит отличная, ветра нет... Если я правильно понял замысел, сейчас добавим сырых веток и получим отличный дымовой сигнал. Хотя я бы просто сбегал или съездил до оставленного солдатика. Ну, не может же быть, что и туда вышли урки? Это уже по линии фантастики должно проходить.

– Ага, нашел! – радостно скалящийся майор с шумом вытащил с самого дна патронташ с здоровенными патронами. Следом показалась карикатурная пародия на оружие: здоровенная трубка ствола с приляпанной кое-как рукояткой. Сигнальный пистолет СПШ образца 1944г.

Николай ловко переломил пистолет, вставил в него патрон и, подняв руку вверх, зачем-то вжал голову в плечи и выстрелил. Я задрал голову: с легким дымным следом в небе зажглась красная звездочка. Тут же последовала перезарядка, и в небе оказалась ее товарка.

Наблюдая за поднимающимся в небо столбом дыма, я попытался представить, как все это выглядит со стороны. По-всему выходило, что фигово: мы же в лесу сидим. И хоть обстреляйся, но из-за деревьев никто ничего не увидит. Подкинув еще еловых веток поверх разгоревшихся, я поправил расползающееся кострище. Как бы лесной пожар не устроить... Дым-дым, я масло не ем!

Между тем, у майора не было и тени сомнения в том, что его действия не бесполезны. Выждав несколько минут, он повторил пуск ракет, но на этот раз разбавив их зеленой. Дождавшись, когда они погаснут, он повернулся ко мне.

– Ну, вот и кавалерия на подходе. Слышишь?

Я честно постарался прислушаться. Немного постоял, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую. Щелчки сучьев в костре слышу. Даже как очнулся и завозился один из бандюганов, слышу. И все.

– Не, ничего, – сознался я.

– Эх ты, городской... – он как-то расстроено махнул рукой. – Вон там!

Повернув голову в указанном направлении, я снова прислушался. Нет, глухо! Хотя... Наконец-то я уловил звук, который никак не мог быть лесным. Казалось, будто огромный великан достал откуда-то огромную терку и принялся натирать морковку на завтрак. И, судя по скорости, гигант наверняка голодный, вон как быстро руками шевелит... Шурх-шурх-шурх... Да это же вертолет!

Внезапно над головой промелькнула зеленая туша, ударив по ушам ревом двигателя. Я бросился к костру и принялся затаптывать ветки, разбросанные потоком от винта. Нет, так точно до пожара недалеко!

Майор оказался умнее: он просто достал из багажника вторую канистру с водой и принялся заливать наиболее опасные участки. Протирая глаза от дыма напополам с паром, я кружил вокруг кострища, постепенно гася огонь.

Вертолет, сделав разворот, вернулся к нам и принялся описывать вокруг полянки медленные круги. Майор в ответ замахал руками, изредка приседая. Судя по отточенности движений, передо мной сейчас демонстрируется нечто родственное сигнальщикам с кораблей. Только там они еще флажки в руках держат.

Наконец, майорские танцы закончились, и вертолет, сделав прощальный круг, поднялся повыше и почапал туда, откуда прилетел.

– И что это было? – едва дождавшись относительной тишины, я тут же дал волю своему любопытству.

– Ты разве не видел? Ми-1! – Николай сделал вид, что не понял вопроса и подошел к лежавшим бандитам. Хмыкнув, он легонько попинал их подошвы их сапог. – Па-а-адъем!

– Товарищи! Произошла чудовищная ошибка!

Надо же, чистый русский и никаких «москалей». И взгляд такой удивленный. Не пеленай его лично, точно принял бы за грибника, нечаянно зашедшего в запретную зону.

– Угу, – согласился майор, вытаскивая из травы ножик главаря, – ошибок тут мы понаделали много...

Я обернулся на новый шум. Прямо по колее, ревя двигателем и разбрызгивая ошметки грязи, к нам приближался грузовик. Так вот кто все тут раздолбал!

– Товарищ майор! Первое и второе отделение усиленного взвода по вашему приказанию прибыли. Командир лейтенант Вакарчук! – стоило грузовику остановиться, как из кузова высыпалось с десяток солдат.

Усиленный взвод? Это как? Пока я размышлял над превратностями наименований, майор кратко обрисовал Вакарчуку диспозицию и нарезал фронт работ. Откозыряв, тот в свою очередь принялся распределять подчиненных.

Поняв, что все уже закончилось, я тоже стал собираться. Аккуратно собрал брошенные солдатами обрезки проволоки, сдернул с дерева остатки антенны. Майору хорошо, ему новое выдадут, а мне в водительском деле лишняя проволочка иногда запчасть заменить сможет.

– Все, поехали назад... тем же макаром! – на всякий случай оглядев еще раз полянку, майор плюхнулся на пассажирское сиденье и ленинским жестом показал направление.

Я гораздо смелее выставил машину посреди колеи и порулил назад. С бурчащим позади грузовиком, в кузове которого находится орава мужиков, я могу садиться на мосты хоть десять раз в день. И ничего мне за это не будет, кроме уязвленного чувства гордости за свое водительское мастерство.

***

– Товарищ Филиппов, теперь под мою диктовку, пожалуйста... – передо мной лег чистый лист и карандаш.

Сразу по приезду на базу ко мне подошел хмурый мужик и предложил пройти за ним. Идти пришлось недалеко, буквально на третий этаж. Там я оказался перед целым подполковником, который скрупулезно, буквально по минутам, записал все произошедшие события. Кто где стоял, что говорил и так далее. Скрывать мне было нечего, поэтому я с чистой душой вспоминал, сколько веток было нарезано для лежанки и что делал майор.

Небольшая заминка случилась на моменте отправки бандюганов в нокаут. Сделав честные глаза, я пояснил, что они отвлеклись на шевеление и стоны майора. А у меня под руками оказалась монтировка. Дескать, доставали все из машины, и она, за все цепляясь, мешалась постоянно. Ну, а дальше дело техники. Тюк! Тюк! И еще раз, размахнувшись посильнее, тюк! Почему не по темечку? Черепа боялся проломить, все же я не профессионал, а их челюстей мне совершенно не жалко.

И вот теперь я под диктовку подполковника пишу подписку о неразглашении. ...Мне объявлено, что за нарушение этой подписки я подлежу уголовной ответственности в уголовном порядке...

– Товарищ подполковник, разрешите вопрос?

– В чем дело?

– А кто это? Ну, кого ловили? – я не смог сдержать своего любопытства.

– Бандеровцы, – он, смерив меня тяжелым взглядом, все-таки решил ответить, – последыши вылезли.

Познание? ОУН? В 1956 году? Тут? Немного покопавшись, узнал, что хоть основную массу и задавили гораздо раньше, но остатки ловили аж до 1960 года. Да и потом было что, но там все уже проходило по уголовным статьям.

– Знал бы раньше... – впечатлившись обрушившимся потоком фактов, я покачал головой.

– И что тогда? – подполковник взглянул на меня с интересом.

– Вы правы, тогда, может, и допрашивать некого было бы. Разрешите идти?

Получив разрешение в виде молчаливого кивка, я вышел из кабинета. Глянув в обе стороны коридора и никого не обнаружив, я потянулся и, встряхнувшись, пошел в гараж. Доложиться Михалычу да машину надо в порядок привести.

– Отстрелялся? Все нормально? – Михалыч заметил меня первым.

– Да! Явился для проведения ежедневного технического обслуживания вверенного мне транспортного средства!

– Эк тебя разобрало... – завгар выпустил густое облако табачного дыма. – Ну ничего, по первости со всеми так. В общем, сейчас дуй к себе в общагу и приводи себя в порядок. А потом пулей назад. Через полчаса в актовом зале собрание всего гаража, явка обязательна!

Получив столь четкие указания, я еще раз порадовался адекватности своего начальства. Никаких пойди туда, не знаю куда, и принеси то, не знаю что.

Уже сидя в зале, я сравнивал реальность с тем, что выдало мне познание. Никаких толп людей и ораторов с плакатами. Свободно сидящие мужики, внимательно слушающие выступающего.

А тот, кратко упомянув про руководящую роль партии, принялся рассказывать про совершенно приземленные вопросы. Сколько привезли, сколько отвезли, какие жалобы поступили. Немного потрепав языком, докладчик внезапно для меня начал выспрашивать какие-то детали у сидящих в зале. Да это же планерка, только в расширенном составе!

– А это кто? – наклонившись, я шепотом спросил у севшего рядом завгара.

– Евлампий Никанорыч, зам главного по техническим средствам. Тихо!

Я послушно заткнулся и принялся дальше вникать в нюансы деятельности. Судя по всему, жизнь тут текла достаточно спокойно. Персональщики персоналили, дежурные выезжали согласно заявкам, а механики чинили то, что поломалось. Вчерашнее потрясение прошло как-то совершенно незаметно. Никаких «обнаружилось» и прочих эксцессов. Пришла тревога, которую отработали согласно заранее составленным планам. Все молодцы, работаем дальше и не отвлекаемся.

Тишком я покосился на завгара. Если тут такое происходит часто, то спокойствие окружающих становится совершенно понятным. Я, наверное, раз на пятый или десятый тоже вальяжно буду разъезжать согласно указаниям и ранее полученным планам.

– Товарищи! Последний вопрос на сегодня! Поступило распоряжение о выделении от каждого подразделения по одному сотруднику в длительную командировку, – Евлампий сделал паузу и оглядел присутствующих.

– Куда? – внезапно все вокруг оживились.

Я с удивлением оглядел окружающих – у всех радостные лица в предвкушении чего-то очень приятного.

– В Казахскую ССР. Город... – он еще раз справился с бумагами, – так, где тут... ага, Алма-Ата!

Оживление в зале медленно гасло. Собравшиеся переглядывались между собой, молчаливо уступая друг другу очередь.

– Напомню, что если смотреть на карту, то три тыщи километров на восток, там будет Новосибирск и потом тысячу на юг. На самой границе с Китайской Народной Республикой, – с трибуны полетело уточнение, окончательно добившее все желание у народа.

Кажется, собравшиеся ожидали командировку куда угодно, только не в такие пердя. Наверняка про Москву или Гагры хотелки поначалу отрастили. Стоп! Алма-Ата! Александр Яковлевич, ну, который бывший подчиненный Панаса, туда уехал. Познание, давай инфу, что там творится!

– Предлагаю отправить в такую командировку наиболее неуспевающих! – Евлампий голосом выделил слово «неуспевающих»

– А чего сразу я-то? – вскочил какой-то щуплый мужичок. – Как что, так сразу я! Бочки с маслом возить – я! За углем – я! Ладно, один раз оступился, но сколько можно-то? Это, в конце концов, несправедливо! Вон, давайте Коляна!

Тут же поднялся шум, состоящий из попыток отказаться всеми силами от такой привлекательной командировки. Почему-то никто не горел желанием ехать в неизвестное ничто.

Наконец познаниемне выдало сжатую справку про то, что будет происходить в этой богом забытой Казахской ССР. Целина, Байконур и самое главное – Брежнев! Все шансы подобраться поближе к будущему руководителю СССР именно там!

– Товарищи! – не медля, я встал с поднятой рукой. – Товарищи! У меня есть устраивающее всех предложение!

Постепенно меня заметили и шум стих.

– Предлагаю себя! – поняв, что меня слушают, я опустил руку. – Причины пояснить?

– Будьте добры уж!

Откашлявшись, я рассказал всем, что тут новичок, приехал буквально вчера и вжиться не успел. Семьи нет, выделенной машины нет. Вообще ничего нет, кроме койки в общежитии, да и та казенная. В общем, как приехал, так и уехал. А у вас жизнь останется прежней. Судя по кислой роже, я, кажется, поломал этому заму какую-то комбинацию. Но пофиг, мне туда гораздо нужнее!

Мгновенно оценившие мое предложение мужики тут же быстренько организовали голосование, в результате которого я получил на руки путевку. Причем не простую, а комсомольскую и почему-то на уборку урожая. Видимо, других бланков не было.

– Странный ты, Сашок, – после собрания завгар попросил у меня желтую бумажку и придирчиво ее изучил, – но, видимо, мне молодых уже не понять. Ну что же... Поехали!

Немного удивленный таким подходом, я сел на пассажирское сиденье. Молчаливый Михалыч вырулил из гаража и запетлял по улицам. Постепенно улицы сменились проулочками, сплошь заставленными здоровенными ящиками. Поначалу я недоумевал над точкой назначения, но вскоре услышал свистки паровозов. Сразу на вокзал? Нет, я не против, но хотя бы вещи из общаги надо забрать. Хотя там вещей-то…

– Товарищи! Тут нельзя находиться! – стоило нам выйти из машины, как вокруг материализовались суровые рабочие. Хотя какие из них рабочие, вон спецовки какие свеженькие и чистенькие.

– Мы тут по делу! – Михалыч совершенно спокойно развернулся в сторону зачуханного проулка. – Никодим! Выходи! Я тебе пополнение привез!

– Это который Филиппов? – К рабочим незаметно присоединился еще один.

– Он самый! – Михалыч пожал ему руку. – Наш самый лучший водитель! Учти, от самого сердца оторвали!

– Никодим Валерьянович, начальник конвоя, – следом он повернулся ко мне и протянул руку.

– Александр Васильевич, водитель, – ответил я на приветствие.

– Что водишь?

– Все четырехколесное...

– И даже БТР?

– Так если бронирование убрать, то в основе останется тот же грузовик...

– Ладно... Никольчук! Помоги товарищу встать на довольствие!

Повинуясь молчаливому кивку головы, пошел за одним из рабочих. Внутри же я до сих пор не мог поверить в свое счастье. Неужели вот так вот легко и просто? Просто вызвался, и отпустили? Или в самом деле начальство решило не рушить уже состоявшийся коллектив?

Переодеваясь в выданную спецовку, я мельком выглянул в окошко. Увидел, как мой завгар обнялся еще раз с Валерьяновичем, сел в машину и укатил. Что дальше?

– Так, вот твои вещи, – мой новый начальник плюхнул на стол куцый сидор. – Бери и пошли, ознакомишься с новым местом работы.

Надо же, и когда успели привезти? Открыв горловину, я, не разбираясь, комком запихал свои старые вещи. После взвесил получившееся на руке и закинул рюкзак за плечо. Проследив за моими манипуляциями, Никодим одобрительно кивнул и пригласил за собой.

– Вот твой объект. Теперь это твоя персональная ответственность вплоть до прибытия в точку назначения. Ну и дальше, но там уже как решат. Обустраивайся, отправление через восемь часов. Вопросы?

Я стоял и молча смотрел на плотно укатанное в брезент нечто. Нечто стояло на железнодорожной платформе рядом с такими же бесформенными кусками какой-то техники.

– А что, охраны не будет?

– Почему же не будет? Будет. Но расслабляться не стоит.

– А спать где? – я поглядел вдоль состава. Ни одного пассажирского вагона.

– В машинах. Хотя я по опыту скажу, что лучше под ними – меньше трясет.

– Чего? – я с удивлением посмотрел на начальство.

– Не дрейфь, уже тепло. Да и ехать будем быстро, так что даже соскучиться не успеешь. Мы литерный, по плану через пять суток уже на месте будем. Ладно, вон у тезки спроси, он подскажет тебе, что и как.

В самом деле, из-под соседнего места выглядывал подслеповато щурящийся вихрастый паренек. Обнаружив начальство, он выпростал руку и помахал в приветствии.

– Александр! – я подошел поближе.

– Тоже Александр! Заходи, не стесняйся! – передо мной приподняли брезентовый полог.

А что, вполне себе лежбище получилось у соседа. Снял сиденье со спинкой и получил мягкую кровать. А как тронемся – станет вообще хорошо. Если жарко – приподнял край, и вот тебе вентиляция. Прохладно – закрылся и укутался. Зимой, конечно, так не поездишь, но летом – почему бы и нет?

– Ты эта, если сиденья снимать не хочешь, то вон, сходи за пакгауз и сена набери. Мишаня так сделал, говорит, век бы так лежал, – неправильно поняв мое молчание, затараторил мой сосед.

– Да нет, я думаю о насущном, – я подошел к своей технике и, найдя свободный кусок, приподнял полог. ГАЗ-63. Я скользнул взглядом по карданным валам. Ага, полный привод. Места под ним и в самом деле завались.

– О чем ты думаешь? – сосед даже высунулся подальше.

– О еде. Тут как, кормят? Или самим кумекать?

– Э-э-э, брат. Тут с этим все хорошо. Вон, через пять платформ аж две полевые кухни стоят. Семен Николаевич готовит так, что пальчики оближешь! До локтей!

– И на ходу?

– И на ходу! Так даже проще – присматривать за машинами не надо. Пропрыгал туда, получил пайку и назад.

– А если свалишься?

– Ты чего, совсем никакущий?

В самом деле... Ну, что может пойти не так, если прыгать с платформы на платформу движущегося товарняка? Хотя может, сейчас это и норма. Ездили же в войну на крышах поездов, и ничего. Некоторые даже на гармошках умудрялись играть.

– Ладно, где тот самый пакгауз?

Решив не лениться, я пару часов потратил на свое обустройство. Все равно больше пока делать было нечего. Сначала просто таскал сено, наваливая себе лежбище. Потом, привлеченный суетой, подошел основоположник сенной практики, Мишаня. Познакомившись, я выслушал несколько толковых советов и начал переделывать все сначала. Я почему-то считал, что надо устраивать сеновал, а оказалось, что сеновал раскидает по пути. В общем, в конце получился такой матрас-переросток.

Еще немного обустройств, и, когда послышался крик «по вагонам», я был совершенно доволен своей жизнью…

Глава 8

Вообще, путешествие на литерном поезде оказалось выше всяких похвал: едем практически без остановок с сумасшедшей по нынешним временам скоростью. Поначалу все было как-то не так и не то, но вскоре монотонный «тух-тудух» вогнал меня-таки в созерцательное состояние. Лежишь и тупо смотришь, как мимо проплывают станции. Изредка, правда, накрывает дымом от паровоза, но это такие мелочи... Еще бы за едой не надо было ходить, и вообще поездка класса супер-дупер-люкс получилась бы.

Вообще вся наша поездная жизнь быстро сосредоточилась вокруг платформы с полевой кухней. Наши морды на свежем воздухе не могли долго жить без горячего и вскоре возжелали есть чаще, чем положенные три раза в день. Дескать, ученые говорят, что лучше чаще, тогда еда усваивается лучше. Повар был совершенно не против такого подхода, только попросил помощи. Народ услышал и мгновенно принял близко к сердцу принцип «больше поможешь – чаще поешь». Поэтому когда случались короткие остановки, мы все хватали ведра и, распугивая вальяжно гуляющих пассажиров, неслись на станцию. Там мы наперегонки с паровозом набирали воду и запасались углем пополам с дровами. Ну, а дальше в дело вступал вальяжный Семен Николаевич. Обрядившись в белоснежный колпак и подвязав фартук, наш повар прямо на ходу начинал колдовать поварешкой и ножом, обеспечивая нас калориями и прочими полезными веществами по графику и вне его. Первый завтрак, второй... У нас даже полдник был и вечерний перекус! Кто сказал, что жируем? Стойко преодолеваем тягости службы!

Лежать и спать под машинами всем очень быстро надоело, поэтому сама собой организовалась небольшая очередь в помощники к повару. Пока одни занимались высокоинтеллектуальными занятиями вроде рубки дров на щепки, другие травили анекдоты или пытались устраивать концерты на вытащенных из закромов гитаре с гармошкой.

Я на музыкальных инструментах играть не умел, зычным голосом не обладал, поэтому в промежутках между чисткой картошки и топкой кухни просто устраивался на солнышке и мучалпознаниена предмет возможных точек воздействия.

Первая точка обнаружилась довольно быстро. Михаил Андреевич Суслов. Ярого консерватора, ратующего за «как было, так пусть и остается», я еще могу понять. Всегда были и будут люди, проповедующие мантру «то, что хорошо для отцов и дедов, хорошо и нам». И на роль главного идеолога партии тоже вполне годится: любой религии необходим главный жрец. Ну, и надо же кому-то Хрущеву, а потом и Брежневу причесывать речи согласно догмам и прочим установкам отцов-основателей.

Но вот его маниакальная идея воспитания общества через идеологию – это перебор. Но и даже это можно было проглотить, если бы не его консерватизм. Все, к чему он прикасался, возвращалось в 50-е. Методы и подходы, прекрасно работающие сейчас, уже в 60-х начнут вызывать недоумение. А дальше все эти судороги политической мысли начнут вызывать смех, резко переходящий в отвращение. В итоге здоровенный разрыв между постулатами умершей идеологии наверху и реальностью внизу и станет основой для последующего социального взрыва. Анекдоты типа «...бритву боюсь включать. Вдруг и оттуда про Ленина начнут говорить?» ведь не на пустом месте появились.

Если верить познанию, один привезенный из-за границы магнитофон с десятком кассет напрочь перечеркивал в сознании обывателя все миллионы тонн выплавленного чугуна. Чугун, он где-то там, а блестящий хромовыми вставками кассетник – прямо перед тобой. А рассказ полушепотом на кухне точно так же отправлял в мусорное ведро все страшилки про бедственное положение рабочих на Западе, угнетаемых злобными капиталистами. «Живут же люди», и все тут...

Второй точкой стал Брежнев. Человек с неисчерпаемым обаянием, способный поддерживать благожелательный контакт с кем угодно. Но его категорическое нежелание заниматься частностями часто давало огромный простор остальным для подковерной борьбы и проталкивания своих решений. Ведь хотел же уйти вовремя с поста главы, но убедили остаться. В итоге деградировал до анекдотов с «сосисками сраными» и все равно запустил гонку на лафетах... Но, несмотря на все происки, именно эпоха его правления и стала той отдушиной, по которой потом все тосковали. Каждый знал, что завтра ему будет что есть и где жить. И самое главное, что делать надо и что не надо, чтобы такое продолжалось и дальше. А дефицит и прочие неурядицы – так в каком же стаде и без паршивой овцы?

А вот с данными по Хрущеву познаниебыло не таким однозначным. С одной стороны, передо мной предстал человек, искренне верящий в то, что он делает и говорит. Та самая вера, что легко зажигает окружающих и заставляет их идти за тобой. Одно практически полное решение вопроса с бараками стоит очень многого. «Хрущевки» не с кондачка же стали так называть... С другой стороны, почему глава государства оказался настолько легко внушаемым?

Вот какой гад ему напел на ухо, что Жумабай Шаяхметов пытается сохранить удельный вес коренной национальности в Казахстане? Поверивший в это Никита Сергеевич катком проехался по всем предложениям сократить площади распашки целины и взамен увеличить животноводство. Смело пустив под откос доводы академиков, он продавил поручение Бюро ЦК КП Казахстана подготовить обоснование расширения посевных площадей в республике с целью массового наращивания производства зерна. А следом на 9-м пленуме ЦК КП того же Казахстана за несогласие с масштабом предлагаемой программы массового освоения целины снял Жумабая с должности 1-го секретаря ЦК КП Казахской ССР, поставив взамен Брежнева.

Нет, в первые года урожай бил все рекорды, тут вопросов нет. Но уже в следующие пару лет с полей сдует миллионы гектар плодородной почвы, что приведет к тому, что даже на посевной материал набрать не смогут. А дальше пыльные бури и прочие неприятности приведут к тому, что Советский Союз начнет закупать зерно. Да, кормовое, но начнет же! Еще эта кукуруза, что даст ему прозвище, прилипшее на века...

А его мальчишеские выходки? Пусть показания про ботинок на трибуне ООН и расходятся, но именно он и заложил то настороженное отношение к СССР во всем мире. Страну не уважали, страну боялись. Хрен знает, что начнет дальше творить лысая обезьяна с ядерной гранатой за пазухой... Вон, в следующем году восстание в Венгрии полной ложкой насыпет первую горку камней на эту чашу весов.

– Сашка, чего задумался? – рядом со мной плюхнулся тезка и сосед по платформе.

– Да вот, смотрю вокруг и не перестаю удивляться. Сколько едем и сколько еще проедем. Когда слушаешь политзанятия, это как-то не так воспринимается... А тут своими глазами видишь, насколько большая у нас страна.

– Это да. Но вообще я к тебе по другому поводу. Я тут справлялся у Никодим Валерьяновича, ехать нам еще пару дней.

– И что ты предлагаешь?

– Тунеядничать лично мне уже надоело до чертиков. Давай сделаем небольшое техобслуживание? Плюс в твоем тормоза давно просятся на прокачку, а у меня бензин из карбюратора куда-то постоянно исчезает.

– Откуда знаешь? Ну, про тормоза?

– Так я же его загонял. Педаль тормоза совершенно резиновая. Еще чуть-чуть, и будешь танцы танцевать, только чтобы остановиться.

Вот я остолоп. Показали машину, сказали «она твоя», а я и расслабился. С чего взял, что предыдущий шофер был нормальным?

– Слушай, а ты моего предшественника знал?

– Митьку-то? Конечно знаю. Еще надо поискать такого же балбеса и разгильдяя, – сосед тут же подтвердил все мои самые худшие опасения.

– Тогда чего мы ждем?

Предупредив всех, чтобы нас не потеряли, мы, цеплясь за растяжки, ленивыми сайгаками пошагали до своей платформы.

***

Да сколько же воздуха этот товарищ засадил в систему? Он вообще хоть раз делал прокачку тормозов? И куда смотрел главный механик или кто там в гараже отвечал за все? Я, слушая, как Сашка орудует педалью тормоза в кабине, меланхолично наблюдал за пускающей пузырьки воздуха трубочкой. Начали с заднего правого тормозного цилиндра, и пошли против часовой стрелки. Везде одно и то же. Эдак и двух литров тормозухи, наведенной из касторки напополам со спиртом, не хватит.

– Хорош! – я завернул перепускной клапан. – Ну, как сейчас?

– Отлично, педаль прям как каменная!

Ну каменная, так каменная. Поставив банку с остатками тормозной жидкости под колесо, я на всякий случай еще раз пробежался взглядом по видимым снизу потрохам машины. В принципе, прошприцевать карданы и больше тут делать абсолютно нечего.

– Слушай, а Казахстан – это же Средняя Азия? – сосед прижал пальцем на развороте «руководство».

– Вроде так, – я тщательно вытирал руки ветошью, – а что?

– Тут, – он ткнул пальцем в книгу, – пишут, что «летом в жарких областях Советского Союза плотность электролита заряженной батареи необходимо понизить»

– Ну, надо, значит понизим. Только сейчас не получится – где ты дистиллированную воду возьмешь?

– У хорошего водителя все с собой! А я, между прочим, не просто хороший, а вовсе даже отличный водитель! У меня и грамота про это есть!

– Ну, раз отличный, то давай выполним указание.

Консультируясь с руководством по эксплуатации, совместными усилиями привели на обеих машинах аккумуляторные батареи в порядок. У меня пришлось немного долить воды, а у Саши почистить клеммы от окислов.

– Вот! Слушай! Опять пусто... – подергав рычаг бензонасоса, констатировал мой сосед. – И ведь пятен или потеков нигде нет... Куда он уходит?

– Масло проверял? – я начал накидывать варианты.

Выяснилось, что бензина нет нигде. Ни в масле, где ему не место, ни в поплавковой камере, где, наоборот, ему самое оно. Даже в фильтре-отстойнике он обнаружился на самом донышке. Проверяя версию об отсутствии топлива, я даже заглянул внутрь бака – все под пробку!

– Вот сейчас накачаю, и все будет хорошо. Мотор будет работать. Но стоит постоять немного – снова становится сухо, как в пустыне.

Как там кто-то писал? Чтобы понять что-то, надо стать этим чем-то. Хорошо, я бензин. Мне так хорошо в баке, что в основном, что в дополнительном. Меня много, воздух меня не волнует... я чистый и хорошо испаряюсь! Я очень хороший бензин!

Вон, шофер качает ручку насоса, и меня затягивает сквозь отстойник и фильтры в поплавковую камеру. Вот камера заполнилась, и перепускной клапан возвращает меня назад. Сейчас щелкнет контакт в замке зажигания, стартер провернет коленчатый вал, и разряжение во впускном коллекторе протащит меня через тонкую игру жиклера и, превратив в эмульсию, занесет в цилиндры. Следом закроется клапан, и, дождавшись искры, я превращусь в могучий взрыв, заставляющий раздвинуться стены моей стальной камеры...

Бр-р-р. Реалистично, черт побери. Но для нашего случая перебор. Судя по рассказам, бензин в Сашином грузовике никуда не исчезает и предпочитает возвращаться в бензобак. Заставить его это сделать может только одно – вакуум. Но как раз на этот случай в пробке бензобака есть аж два клапана. Один выпускной, против излишнего давления, другой, наоборот, впускной, против излишнего разряжения. Вот если бы мотор работал с перебоями или глох, то да, сразу понятно, что проблема во впускном. Но тут-то все хорошо! Значит, дело не в нем?

А что, если впускной слишком поздно открывается? Мотор работает, мощный насос сосет горючку, как не в себя, разряжение растет, клапан открывается, впуская немного атмосферы внутрь. Все хорошо. Но вот двигатель заглох, а разряжение-то внутри никуда не делось. Нет идеальных клапанов, и потихоньку-полегоньку вакуум высасывает топливо назад. А если заправили днем в самую жару, а потом ночь и холод? Познание?Коэффициент теплового расширения бензина один из самых больших для жидкостей - 0,00124 на каждый градус. У воды - 0,0006 на градус.Почти 200 литров бензина, скукоживаясь, обеспечат в системе такое разряжение, что ни один клапан не устоит!

Я тут же поделился своей догадкой с Сашей. Хмыкнув, тот открутил пробку бензобака и принялся ее изучать, поворачивая в разные стороны.

– Вроде все на месте, – пробка перешла ко мне.

Надо же, как интересно устроены клапаны. Просто вставленные друг в друга две пружинки с пробками. Работу выпускного обеспечивает внешняя, помощнее, а за впускной отвечает внутренняя.

Я тоже немного покрутил пробку, давая солнечным лучам проникнуть во все места. Вроде все на месте...

– Погоди-ка... – я замер, не отрывая взгляда от стремительно высыхающего пятнышка. – Дай, пожалуйста, спичку...

Не задавая лишних вопросов, Сашка достал коробок и протянул мне одну. Не глядя, я сунул кончик спички в рот и немного прикусил, расплющивая ее конец. Получившейся щеточкой я аккуратно залез между витков внутренней пружины и принялся скрести.

– Вот! – вскоре я гордо демонстрировал соседу на конце спички нечто черное и бесформенное.

– И ты думаешь, это причина?

– Ну, жесткость пружины оно точно меняло, вон сколько выцарапал. Если я прав, то все твои проблемы с исчезающим неизвестно куда топливом отныне исчезли.

Еще немного поизучав гадость со всех сторон, Саша решительно отбросил спичку и встал.

– При следующей подкачке продую, как следует, – резюмировал он, закручивая пробку назад.

***

– Никшни! Ты чего, как последний баклан?

– Да кто услышит? Вон, они все горло дерут...

Я открыл глаза и прислушался. Судя по редкому стуку колес и шуму снаружи, поезд очень медленно полз через какой-то полустанок. Вдалеке в самом деле был слышен уже спевшийся хор, томно выводящий «а для тебя родная, есть почта полевая»... Народ опять вовсю нарушает команду «отбой» и полуночничает под крепкий чаек. Дескать, совместно бдят и караулят.

– Так, ты пока постой на стреме, а я погляжу, что тут... Да не отсвечивай ты!

Я потихоньку перевернулся в сторону говоривших. Если судить по проскальзывающей фене, то это точно не наши. Интересно, мне всегда будет так везти на бандюков или будет лимит? Откуда они тут взялись? Хотя чего гадаю: и так понятно, что воспользовались тем, что поезд едва ползет, и залезли. Но что можно спереть из укрытых машин? Инструмент? Ну, он только водителям и сгодится. Слить бензин? Во что? И куда его потом? В лампы и примусы вроде только керосин льют. Еда и прочее у нас вместе с кухней едут. Ну, не колеса же они у меня скручивать будут?

Пока я, лежа под машиной, размышлял о тяжелом выборе советских воров, раздался щелчок выскочившего лезвия и тут же следом характерный треск разрезаемого брезента. Э-э-э! Зачем мне лишняя дырка в стене? Редиска ты пупырчатая! Приподнять за край лень, что ли?

Наблюдая за увеличивающимся просветом, я начал прикидывать свои действия. Опятьтелекинезомбить как-то стыдно. Ладно, один раз прошло, но опять те же симптомы вызовут законные подозрения. В конце концов, я мужик или где? Хорошо, что на небе нынче ни облачка, вон лезвие видно, почти как днем. Приподняв правую ногу, я аккуратно начал ее отводить назад, стараясь ни за что не зацепиться.

Наконец, ворюга удовлетворился шириной разреза и спрятал нож. Буркнул что-то напарнику и засунул голову в образовавшийся проем. Тут же ему прямо в лоб прилетело мое колено, отправив голову бандита прямиком в угол рамы. А она у грузовика, между прочим, совсем не из дерева!

– Ты чего там? - всполошился напарник.

– Хрусты... – надеюсь, мой хрип спросонья неотличим от воровского.

– Да ты гонишь!

Ого, как взбодрился и засучил ногами. Вон, сапоги аж чечетку начали выбивать из дощатого настила платформы. Крякнув, я чуть втащил внутрь отключившегося ворюгу. Ну, что же ты, зараза, такой тяжеленный... И ведь не развернуться тут особо.

– Чего затих? Тыришь уже? Или крысятничаешь?

Я, перекатившись, аккуратно приподнял полог с противоположной стороны. Теперь главное, чтобы под ноги ничего не попало... Шаг, другой, третий... А вот и подельник, стоит ко мне жопой буквой Г и зачем-то теребит моего подопечного за штанину. Отказываться от такого шикарного шанса я даже и не думал.

Делаю, уже не скрываясь, еще один шаг и пинком между ног подбрасываю неудачливого подельника на полметра в воздух. Худощавое тельце, кажется, еще в воздухе сворачивается в калачик и грязным мешком лохмотьев с тихим всхлипом обрушивается на ноги своего подельника.

- Ну вот, могем же и без колдовства всякого... – пробурчал я себе под нос.

Кричать было откровенно лень, поэтому открыл дверцу кабины, дотянулся до руля и зажал сигнал. А ничего у газончика пипикалка, можно даже сказать, музыкальная, с полутонами и переливами. Или это Митяй постарался для пущего выпендрежа перед девками? Хотя какая мне разница? Бибикает громче, чем я ору, и ладно.

Подождав немного, я отпустил сигнал, подождал пару секунд и снова зажал кнопку. Дошло, что это не просто так я забавляюсь спросонья?

Ага, услышали и поняли. Кося глазом на лежавшие под ногами тела, я наблюдал, как, высоко перепрыгивая растяжки, ко мне рванули наши конвойные. Вон, особо умный догадался спрыгнуть и ломанулся уже по шпалам, резко увеличив свою скорость.

– Что у тебя?

Я молча ткнул ногой в тихо скулящего бандита.

Ладно, маты – это понятно. А из ракетницы-то зачем сразу палить?

Глава 9

– ... И я не устану повторять раз за разом: неважно, правы вы в конфликте или нет, но избежать дорожно-транспортного происшествия – ваша первейшая задача! – плотно сбитый лектор попытался проткнуть указкой прикрепленный плакат.

Одно и то же... Прямо как упражнения на утренней гимнастике: ноги на ширине плеч и вперед, махать руками под бряканье тотально расстроенного пианино. Мне давно не было так скучно. Нет, поправка: мне вообще никогда не было так скучно. А ведь сколько разговоров было...

Даже в поезде было куда интересней. Новые места, ворюги опять же добавили настроения. Хотя и отобрали их у меня сразу же, не дав насладиться положенной толикой славы. Какой? Ну там, поставить ногу на бандита и вскинуть голову в направлении восходящего солнца. И конечно же, чтобы корреспондент сделал фотку в газету! А лучше сразу в две – одну местную и одну всесоюзную. И даже «Правду» не надо, я согласен и на «Красную Звезду».

Ага, счас. Все произошло до безобразия быстро. Постреляв ракетами, Никодим Валерьянович тормознул поезд и принялся материться на всех разом. На ворюг, что нашли, куда залезть, на меня, который на какой-то их задержал, а не просто пинками высадил назад. Больше всего досталось охране. Ну и что, что поезд находился в движении? У вас тут брезент казенный пополам с водителем режут, а вы песни поете. И ладно бы задушевные, так одни частушки матерные в последнее время... Досталось даже прибежавшему милиционеру, допустившему на вверенной территории преступный элемент. Литерный поезд и происшествие с ним – это же ЧП на уровне министерства!

Спустив пар, Валерьяныч лично пинками отправил незадачливых грабителей в руки местных органов власти и, еще немного поматерившись для приличия, очередными ракетами скомандовал отправление. Проконтролировав грозным взглядом рассасывание охраны по поезду, он жестом предложил мне следовать за собой.

Эх, начальство – оно и в Африке начальство. Если мы квартировали под машинами, то Никодим взял себе автобус. Откинув полу накрывающего машину брезента, он предложил взойти по крутым ступенькам. ЗИС-155. Обалдеть, неужели в Казахстане у КГБ настолько все плохо с транспортом, что даже автобус приходится тащить с собой?

– Давай, пиши рапорт на мое имя, как все было, – Валерьяныч зажег керосинку и кивнул на небольшой столик. – Чем подробнее напишешь, тем меньше вопросов потом будет. Хотя ты уже ученый…

Ну да, второй раз – это не первый. Это там на меня смотрели строгими взглядами и стращали нарушением государственной тайны. А тут испортил несколько листов бумаги и свободен...

– ... Филиппов! Вы меня слушаете?

– Так точно! – я кинул взгляд на доску позади лектора. – Вы рассказывали о вариантах траектории автомобиля при прохождении крутого поворота на максимальной скорости!

– И какая же оптимальная?

– Если поворот единичный и просматривается, то наиболее оптимальным будет максимально распрямить траекторию. Для этого необходимо максимально сместиться на противоположную повороту сторону и направить машину так, чтобы она оказалась на внутреннем крае в середине маневра.

– ... Хм, верно. А какой недостаток у этого маневра?

– Полное отсутствие вариантов выхода из поворота при возникновении препятствия. Если на выходе попытаться уменьшить радиус поворота, то машина с очень большой вероятностью попадет в занос.

– Ладно, опять остался непойманным. Но в последний раз говорю – хватит витать в облаках!

Да как тут не витать, если скучно? В выданной методичке я не нашел абсолютно ничего сколько-нибудь представляющего для меня интерес. Ну, на кой черт снова рассказывать про циклы работы двигателя и принцип возникновения искры? В руководстве про машину было, в наставлении по водительскому делу было, в учебнике шофера было. Теперь и тут. Нет, повторение – мать учения, но зачем столько раз-то?

Но вообще по местным меркам я устроился очень прилично. Кормят, поят, в общежитие поселили, да еще и денег дают, которые, правда, особо все равно тратить некуда. По приезду грузовик отобрали, вручили дежурный ЗИС и поставили на должность «куда пошлют». Сутки дежурства через двое. Сменщики оказались ребятами не говнистыми, поэтому настала совершенная лафа. И самое главное, Брежнев где-то рядом. Вон, его машина в отдельном закутке под охраной стоит...

Вот откатал свои сутки, отдохнул и делай что хочешь. Но проблема-то как раз в том, что делать совершенно нечего! Ну, не в киношку же идти в третий или четвертый раз? Я было засел в библиотеку, но та тоже подозрительно быстро кончилась. Нет, книги еще были, но все совершенно мне не интересные...

В общем, меня заедала скука. И именно из-за нее я записался на все доступные тут кружки. Ну, понятное дело, приличные для мужика, поэтому кройка и шитье осталась за бортом. Я повышал свое водительское мастерство, уверенно перешагнул границу «выбивает 70 из 100 на 25 метрах» и пытался запихнуть в пальцы рук аккорды Am и Dm.

А вот вариантов подобраться поближе к Брежневу пока не вырисовывалось. Нет, пути, конечно, были, но все они растягивались на десятки лет без какой-либо гарантии. Сначала необходимо попасть в некий пул людей, которые всеми своими качествами удовлетворят неизвестного мне майора или капитана. Кандидаты не должны быть замечены в чем-то порочащем, вести правильный образ жизни, следовать линии партии и так далее и тому подобное. В моих нынешних условиях если не забухаю, то практически 100% попаду.

Из этого пула практически один шаг до «запасных». Это те, кто оказывается за рулем резервных машин или возит охрану вслед за первыми лицами. Особо проверенные допускаются до перевозки всяких замов, начальников отделов, иностранных делегаций и прочих шишек. Судя по рассказам в курилке, есть очень большой шанс так и окончить карьеру. Нет, оно тоже хорошо, но мне-то надо большего!

Следующая ступенька – это «семейные». Жены, дети и даже собаки первых лиц всегда должны быть под присмотром. Любая поездка в ателье или магазин не должны вызывать нареканий у супруги, иначе она тут же проест мозги мужу. Чтобы попасть сюда, водителю требуется понравиться не только пресловутому майору, но и всем возимым. Поэтому устраиваются целые экзамены пополам с задушевными разговорами. Должно понравиться все – от стиля вождения до манеры разговора. Но и это еще не все – куда-то должен деться предыдущий водитель. Стреляют нынче редко, аварии случаются еще реже, поэтому пенсия – самый частый случай.

Ну, и последний шаг – это то, что мне надо. Персональный водитель. Сами понимаете, что в такой пирамиде шансы добраться до «личника», да еще первого лица, тают как снег в пустыне. А мне надо стать личным шофером не просто абстрактного первого, а конкретно Брежнева. Хоть он пока и не знает, что станет первым. Нет, говорят, что где-то видели счастливчиков, выросших вместе с должностями у пассажира, но это точно не мой случай.

Я, грешным делом, даже подумывал устроить мор среди мужиков. Ну, кому руку сломать, кому ногу. Водителями они быть не перестанут, но дорогу освободят. Но, подумав, решил оставить эту затею на самый крайний случай, все-таки не по-человечески так поступать. Да и оставаться одному «в белом» тоже будет подозрительно...

Кажется, накаркал про аварии. Во двор, скребя разорванными железками по асфальту, втаскивали помятую в хлам «эмку». Эта старушка у нас уже давно потеряла свой блеск и последнее время использовалась как развозная. Высокие чины все как один пересели на новые ЗИСы и ГАЗы, а бумагам и посылкам было совершенно все равно, на чем их возят. Начальство даже одобрило снятие заднего дивана и прорубание окна в багажник, чтобы влезали всякие агитационные материалы. И теперь вот...

Мы толпой вывалились во двор поглазеть. Кузову однозначно кранты, выглядит, как консервная банка, которой долго играли в футбол.

- ... Да не знаю я, откуда он там взялся! – следом появился забинтованный водитель. – Я только и успел руками голову прикрыть!

Я обошел кругом машину. Да, мое первоначальное впечатление было верным – кузову абзац. Но как он умудрился так помяться? Тут же скорости совершенно не те, чтобы так кувыркаться... Глянул на водителя – нет, не пьяный, а руками размахивает от до сих пор булькающего в крови адреналина.

- ... Да я сначала думал, что там кювет, а за кустами оказался откос. Машина бровку перевалила и дальше как белка в колесе...

Я с новым интересом взглянул на водителя. Несколько царапин, синяки да шишки здоровенные. Это же каким он должен быть везучим, чтобы отделаться столь малым? Ведь ремней безопасности, как и подушек, тут не было даже в проекте. Наверное, спасся тем, что клещом вцепился в руль...

Интересно, а тут это уже считается «тоталом» или будут восстанавливать? Я бочком-бочком притерся к хмурому начальству и прислушался. Ага, «тотал», и уже прикидывают, какие запчасти пойдут в «обменный фонд», а что можно и выбросить. Двигатель и коробка точно пригодятся, а остальное надо смотреть по месту. Кажется, у меня есть идея!

– Товарищи, извините, а можно мне ее отдать? Хотя бы на пару месяцев? В свободное время?

– Филиппов? А зачем тебе это?

– Хочу попробовать смежную профессию автомаляра. У нас, вон, постоянно то сколы появляются, то царапины неизвестно откуда. Гораздо же лучше будет, если мелочи научимся исправлять прямо тут. А если не получится, так и так все одно под разборку...

– Хороший почин, своевременный! Бери! – меня тут же похлопали по плечам и нажелали пожеланий в труде и учебе, особенно политической.

Помните, что меня везли на литерном? Только тут я узнал одну из причин этой самой литерности состава. На паре платформ были свежеокрашенные ЗИСы, которые возвращали к месту службы. Ведь власть должна быть представительной во всем! И что бы ни говорили злопыхатели, но машины первых лиц должны быть идеальными. А какой нафиг идеал возможен при постоянной езде по разбитым грунтовкам? Вот и возили машины туда-сюда, часто совмещая с положенным по регламенту ремонтом.

Получив начальственный «одобрямс», я окинул развалюху уже хозяйским взглядом и тут же скооперировал мужиков на совместное перемещение рухляди в темный уголок гаража.

Нет, не подумайте, я еще не сошел с ума, чтобы начать стучать по железякам, выправляя их или травить свой организм испарениями лаков и красок. Да и нет у нас ни лаков, ни красок, ни стапелей. Просто разглядывая машину, я внезапно обнаружил, что она рамная!

А что это значит? А то, что все самые важные узлы и агрегаты расположены на двух железяках, тянущихся под машиной, сиречь рамой. И теперь вопрос: как может помешать машине передвигаться помятый кузов? Да никак! Особенно если его перед этим снять!

Теперь оглянемся. Я в Алма-Ате. И вокруг, если не смотреть в сторону Иссык-Куля, одна степь пополам с сайгаками. Ну, и что мне может помешать сотворить в таких условиях предка багги и всласть попугать этих самых сайгаков? Только моя лень!

В общем, теперь моя душенька запела. Я, выискивая каждую свободную минутку, шел в гараж и аккуратно разоблачал машину. И слава Бернадосу, Славянову, Вологдину, Патону и куче других замечательных людей, сделавших электросварку доступной широким слоям водительского населения, то есть мне. Содрав с машины кузов, я совершенно без зазрения совести принялся тратить электроды, громоздя кронштейны и подпорки для окружающего любой двигатель оборудования.

И вот в один из дней я решил, что все, хватит заниматься перекладыванием из помятого в приваренное, и наступила пора выкатить мое чудо из гаража. Дескать, место заодно освобожу для более детального осмотра панелей кузова на предмет помятости.

Звонко затарахтев пробитым глушителем, мой пепелац очень бодро выкатился на жаркое солнце. Тут же вокруг начал собираться народ, горячо обсуждая вид раздетой «эмки». Хоть и водители, но одно дело – плакаты, а совершенно другое – увидеть вживую.

Пару раз бибикнув, я сделал для приличия пару кружков по двору, и гордо вырулил на подъездную дорогу. Буквально пара километров, и будет съезд на широкую тропу, натоптанную гоняемыми туда-сюда отарами. И там дальше до самого будущего Байконура – голая степь с редкими вкраплениями поселков.

Остановившись, я на всякий случай залез с ногами на сиденье и огляделся. Не хватало только вылететь на полной скорости в стадо овец или разнести юрту. Позору не оберешься потом... Но нет, насколько хватает зрения – пусто.

Поначалу я решил проверить, как вообще будет себя чувствовать машина на открытой местности. Первая передача, вторая, третья... «уставшие» рессоры, лишившись привычной нагрузки, внезапно обрели свое второе дыхание, и машина буквально воспарила над степью...

Знаете, зачем мотоциклистам шлемы с забралами? Нет, не только для того, чтобы встречным потоком слезы из глаз не выжимало. А для того, чтобы всякие насекомые не повыбивали глаза и не наоставляли синяков. Крайнюю необходимость такой важнейшей штуки, как лобовое стекло, я осознал через мгновение после того, как на полном ходу влетел в рой мотыляющихся по свои делам жуков.

И если первого я смело принял прямо в середину лба, то последующие превратились в пулеметную очередь, прошившую меня с головы до пят. Наплевав на все, я сжался в комочек и закрылся руками, пережидая удары. Как же хорошо в степи – едь куда угодно и все равно ни в кого не врежешься...

Весь обратный маршрут я проделал на гораздо меньшей скорости и постоянно отплевываясь. Вот вроде травы всякой приятно пахнущей навалом, не так давно тюльпаны отцвели... Но почему же тогда насекомые такие невкусные?

Спидометр вместе со всей приборной панелью остался в разбитом кузове, поэтому скорость я оценивал исключительно на глаз и вкус, с помощью коллег и наручных часов. Если соседи по гаражу не врут, то между поселками А и Б ровно тридцать километров. Предварительно разогнавшись, мой пепелац, завывая всеми частями, преодолевает это расстояние за 15 минут. Вопрос: какая скорость?

Высунув кончик языка, я принялся складывать цифры в столбик. 15 минут – очень удобная цифра: четверть часа. Пятнадцать, да еще пятнадцать и повторить... Сам себе не поверив, я еще раз пересчитал, на это раз отталкиваясь от результата. Нет, совпало.

120 км/ч. Нет, понятно, что тут минуту не учел, там сотня метров убежала... но порядок-то остается прежним. Сто, мать их, двадцать километров в час. Познание, я крут? В настоящее время рекорд принадлежит Джону Коббу, 1947 год, 634 километра в час.Ничего себе... Ну и ладно. Наверняка он там у себя в америках по всяким соляным пустыням на моторах от истребителей катался. А попробовал бы он на старенькой эмке да по степи!

После первого выезда моя машина немного преобразилась. Из остатков железок я сляпал некое подобие силового каркаса, на который поставил небольшое ветровое стекло. Из обрезков пожарного шланга сделал ремни безопасности. На голову же перед поездкой я стал натягивать конструкцию, очень напоминающую сварочную маску, только с прозрачным окошком побольше.

Правда, были и минусы. Местные, увидев меня в во всем этом облачении, тут же начинали поминать шайтана. Чтобы не нарываться на лишние неприятности, я раздобыл в каптерке флаг, прицепил его в районе радиатора, выучил «салеметсызбе», потом «рахмет» и стал часто останавливаться около стойбищ. Ребятишкам на поглазеть, мне воды в текущий радиатор долить. Вроде помогло. Ну как “помогло”... некоторые дедульки при встрече стали на мои приветствия отвечать.

***

Наконец-то полноценный выходной! Вернее, даже два – раньше сменщику по каким-то делам надо было подмениться, и вот теперь он взялся отрабатывать. Давно мне хотелось проверить расход горючки, а тут такой шикарный случай подвернулся. Залив бак под горлышко, дополнительно на месте пассажира закрепил парочку канистр на всякий случай. Палочка в баке, конечно, покажет уровень, но вдруг потеряю?

Воткнув третью передачу, я довел обороты мотора до уютно бурчащих и понесся уже знакомым маршрутом, используя стойбища как путевые точки. Дедушка Абай, привет! Уважаемый Бактыбай, наше вам!

Стоп! А это что такое? Слева от меня где-то вдалеке вспыхивал небольшим бриллиантом огонек. Мысленно представив карту, я удивился – там нет ничего. Вот если огонек гораздо левее, то все понятно – там Узун-Агач. Но тут-то что?

Нет, любопытство меня точно когда-нибудь погубит...

Глава 10

На всякий случай еще раз прикинув свое местоположение, я повернул в сторону огонька. Тот, словно почувствовав, сразу же изменил свой характер. Теперь проблески стали какими-то механическими, словно секундная стрелка на часах. Тик-так... Тик-так. Поддавшись азарту, я еще прибавил газу. Раньше приеду – больше посмотрю!

Но что это? По мере приближения к огоньку во мне росло разочарование. На всякий случай я даже потер глаз в надежде вернуть магию неизведанного назад. Машина. Просто машина, на крыше которой стоит мужик и в руке у него что-то вспыхивает. Так, я не понял – а где моя пещера Али-бабы? Ну, или хотя бы прекрасными пери полюбоваться...

В последний момент вспомнив о тянущемся за мной пыльном шлейфе, я вильнул по ветру и, сделав здоровенную петлю, подкатил с противоположной стороны. Ага, поломались. Вон, чья-то хмурая физиономия злобно гипнотизирует открытый капот. Дождавшись, когда я заглушу двигатель, ко мне двинулся высокий парень.

– Добрый день! Юрий! – протянув мне руку, парень мотнул головой в сторону открытого капота. – Ехали вот, и внезапно...

– Это вы, конечно, хорошо встали... – ответил на рукопожатие. – Давно?

– Второй час...

Я озадаченно присвистнул. С одной стороны, стодесятый ЗИС прямо-таки вопит о том, что люди тут непростые. С другой стороны, что они тут забыли? Все дороги проходят в стороне.

– Галине очень хотелось поскорее попасть домой, и она уговорила шофера поехать напрямую, – увидев мое изумление, Юра решил чуть добавить конкретики.

Вот теперь понятно. Как уже упоминал, со слов «я знаю короткую дорогу» начинаются абсолютно все приключения с автомобилем в глуши. И ведь за трактором тут особо не побегаешь. Просто потому что нет их тут – все вокруг Акмолинска тусуются.

– Знакомьтесь! Галина, моя сестра! А это наша мама, Виктория Петровна! – я максимально учтиво раскланялся с подошедшими женщинами.

Мог бы и не упоминать про родственные связи. Одинаковые, чуть одутловатые лица всей троицы прямо-таки бросались в глаза своими одинаковыми контурами. Натянув на лицо маску максимальной доброжелательности, я еще раз выслушал версию происшедшего с женской точки зрения. И что Юра, такой молодец, окончил институт и приехал погостить к родителям. И Галина просто прелесть, а не дочка, смогла вырваться с гастролей и обрадовала собой родительский глаз. И что вот ездили-ездили, и такая вот незадача приключилась. Юра молодец, не растерялся, вспомнил прочитанную книжку и подавал сигналы зеркалом. Вы же нам поможете?

Всячески рассыпавшись в уверениях немедленной помощи что руками, что ногами, я пару раз извинился и подошел к водителю. Тот продолжал гипнотизировать двигатель, кусая губы.

– Цепь распределителя, – не дождавшись моего вопроса, он буквально выплюнул ответ.

– Запасная есть?

В ответ лишь покачивание головой. Ожидаемо, все-таки это не та машина, чтобы возить с собой запчасти. Я прикинул варианты. Вариант номер раз: можно, конечно, мотнуться по-быстрому в гараж и обратно. Тут делов-то на час с перекурами – вон сколько свободного места вокруг двигателя. Но фиг его знает, как она порвалась. Хоть на этом двигателе и нет шансов для встречи клапанов с поршнями, но шанс чего-нить размолотить все равно остается, и он далек от нуля. Устраивать выездную рембазу? Не смешно.

Вариант за номером два: оставить водителя за охранника и, отвезя семейку на моем монстрике, вернуться с помощью. Удобств, конечно, никаких, но ведь авария и все такое. Да и народ тут неизбалованный еще, поэтому потерпят и слова против не скажут. Опять же, приключение для душ, измученных нарзаном и тишиной кабинетов.

И наконец, самый приятный для моей натуры вариант: просто взять ЗИС на буксир. Будет смотреться, конечно, уморительно, но нам шашечки или ехать? И самое главное – не надо будет мотаться туда-сюда, как умалишенному.

– Трос есть? Ну, для буксировки?

Офигеть. И троса у него нет. А что есть? Комплект инструмента? Это который с замшей для протирки кузова? Офигеть дважды. Вот чем думали конструкторы этой машины, положив в него сразу зубило и все необходимое для притирки клапанов? Хоть манометр с насосом не забыли.

Я повернулся к пассажирам. Кажется, только Юрий понимает глубину задницы, в которой они оказались. Но молодец, держится, и никакой паники. Галя вон, устроилась в тени и уже читает какую-то книжку, а Виктория Петровна наблюдает за нами, лениво обмахиваясь платочком.

– Извините, у вас нет чего-нибудь крепкого и длинного? – всем своим видом я выражал железобетонную уверенность в контроле над ситуацией. Я крут. Нет, я суперкрут и могу перебрать движок с помощью шпильки для волос. И то, только потому, что ногти недавно подстриг.

Дамы озадачено переглянулись и медленно покачали головами. Да, до нейлоновых колготок тут еще не дошли. Не косу же у Галины резать...

– Галстук? Ремень от брюк? – предложил Юра.

Близко, но не то. Было бы этих галстуков штук двадцать, вот тогда да... Стоп! А чего я торможу?

– Где тут у тебя проушина, за которую цепляется буксир? – скорчившись в позе «зю», заглянул под бампер. – Ага, вижу! Стой тут и никуда не уезжай!

Отпустив тупую шутку, я метнулся к своему пепелацу. Я не такой, у меня с собой дофига всего нужного и бесполезного. Хотя троса и у меня нет. Так, проволока... Тонковатая, конечно, но просто намотаем побольше. Камера или покрышка? Или сразу колесо? Хотя нет, колесо перебор.

Я открутил ниппель и дождавшись, пока прекратит шипеть, с помощью Юры быстренько разбортировал запаску. Тот с видимым удовольствием топтался по покрышке и с какой-то животной радостью всаживал монтировку куда покажут. Видимо, соскучился по работе руками, вот и рвет...

Поначалу у меня был вариант подвесить покрышку на остатки переднего бампера и, уперевшись в ЗИС, дотолкать его до места. Но прикинув, решил отказаться – уж больно хлипкое все было у меня там. В такой позе продавить радиатор – как раз плюнуть. И будет уже две недвижимости. А оно мне надо?

Поэтому я решил использовать покрышку вместо буксировочного троса. Будет сразу и демпфером, смягчая рывки, и буфером, когда ЗИС будет меня пытаться таранить. Подогнав машину задом, я разместил бублик покрышки между машинами и начал его крепить, беспощадно расходуя свои запасы.

А тут и водитель наконец-то ожил и принялся помогать. Увидев, как мы мучаемся с проволокой, Галина предложила ремешок от своей сумочки. Кожаный, хорошей выделки, он прекрасно дополнил фиксацию покрышки.

– Уважаемые пассажиры! Прошу занять свои места, наш поезд отправляется в самое ближайшее время, – я шутливо поклонился и повел рукой в сторону пышущего жаром ЗИСа. – Машинист в моем лице постарается набрать максимальную скорость, чтобы ветер хоть немного смог остудить вас!

Пока дамы, подхихикивая, устраивались в машине, я еще раз оглядел получившуюся конструкцию. Аляповато, конечно, но тут главное – тронуться и не делать потом рывков.

– Для массы, чтобы колеса не проскальзывали, – рядом со мной плюхнулся Юра.

Я кивнул. Явно не филологический закончил, догадался. Хоть и маловероятно побуксовать, но он прав – чем больше масса у буксира, тем лучше.

– Ну… поехали! – оглянувшись, я бибикнул для подтверждения и завел двигатель.

Безбожно воняя сцеплением, ободранная до нитки эмка смогла-таки стронуть лакированные три тонны. И даже почти не буксовала, разгоняя автопоезд до пары десятков километров в час. Больше давать я побоялся – вдруг где тормозить придется. У ЗИСа же тормозов тоже, считай, нет...

– А где вы работаете, что такую машину сделали? – отойдя от нахлынувших впечатлений, Юра начал вертеться и изучать все, на что падал его взгляд.

– В том же гараже. Дежурный водитель. Это ГАЗ-М1, только без кузова. Проба новых решений, – я отвечал кратко, весь погрузившись в поиски более-менее ровного пути. А то сзади головы мотыляются, как у китайских болванчиков. Мне-то все равно, но водителя жалко. Намотыляются и заблюют все – потом салон замучаешься отмывать.

– И как?

– Хорошо. Получилась отличная замена лошади. Ну, для ровных мест, – взглянув на горы вдали, я чуть подкорректировал направление. – Недавно тестировали, больше ста километров в час получилось.

– Ух ты! Обязательно отцу расскажу, он постоянно жалуется, что лошадей не хватает!

Ага. А папа возьмет и достанет из кармана кучу битых «эмкок». Тут, конечно, деревенским лошадям из-под Воронежа или Твери не очень, но местные-то породы давно привыкшие. Ну и что, что неказистые, зато не мрут как мухи. Мне тут хвалились недавно своими «крыльями джигита» – вполне ничего. Игогочут, как настоящие...

– Вот тут налево, и потом вон тот дом наш, – Юрий взял на себя роль навигатора.

Аккуратно притершись к тротуатуру, я плавно остановил наш поезд. Улица неизвестного мне Курмангазы, симпатичный одноэтажный деревянный дом. Вон, на углу даже башню со шпилем присобачили. Не иначе, национализировали у купца дореволюционного. На скрежет тормозов из ворот выглянул удивленный охранник. О, точно семья непростая!

– Спасибо вам большое! Зайдете к нам на чай? – Галина вся лучилась радостью. От пережитого ее, что ли, так плющит?

– В самом деле, Юра, давай бери товарища водителя и пойдемте с дороги освежимся, – поддержала ее мама.

Я быстренько прикинул. Сейчас чай, может даже с конфетами. Потом жалобливые рассказы отцу семейства о том, какой я хороший, и, если он крут – ба-бах, сразу в «семейники». И прощай, Леонид Ильич, я теперь с другим... Не-е-е, нафиг.

– Извините, но нам машину надо в гараж побыстрее и починить. Неправильно это. Что люди подумать могут, глядя на такое?

Хоть и район тихий, но вон, уже стали зеваки собираться. А лишнее внимание никому из близходящих около власти не нравится...

***

– Товарищ Филиппов, расскажите еще раз, пожалуйста, про момент встречи. Вот вы подъехали. Где был товарищ Полищук?

Я снова сижу в кабинете с совершенно блеклыми стенами. И в очередной раз очередному дознавателю рассказываю случившееся. И крупными мазками, и поминутно, и вразбивку. Никакого намека на «кровавую гебню», вытащенную познанием. Все вокруг ведут себя очень вежливо, наливают чай и предлагают папиросы с баранками. И точно так же вежливо и неторопливо выуживают ответы на вопросы. Да так, что иногда я ощущал себя под прессом дорожного катка. Все медленно, неторопливо, а в результате сквозь тебя можно звезды рассматривать.

В какой-то момент мой организм начал сдавать, и меня откровенно начало «рубить» в сон. И даже тогда меня не отпустили в общагу. Просто препроводили в одиночную камеру, причем совершенно приличную, с матрасом и простынями. Даже не удивившись такому комфорту, я попросту рухнул на постеленное одеяло и мгновенно провалился в сон.

Пробуждение тоже не соответствовало ожидаемому. Просто меня потряс за плечо солдатик и, увидев, что я открыл глаза, тут же предложил умыться и побриться. Дескать, воды нагрето аж два ведра, и хватит на все.

Замерев и стараясь не коситься на бритву в руках рядового, я впервые засомневался в правильности отказа «попить чай». Семья оказалась не просто крутой, а суперкрутой. Иначе с чего все вот это закрутилось? Следователи копали экскаватором на предмет любой провинности бедного Полищука. Дескать, попытка на убийство. Взял и каким-то неизвестным пока способом порвал цепь, приведя двигатель в полную неработоспособность. Причем в малодоступной местности. А вдруг их хотели выкрасть, и он просто дожидался пособников? А вы случайно их не знаете? Ну, вдруг он в курилке обмолвился. Вы же вместе работаете?

Я же в ответ, затребовав инструкцию по уходу и эксплуатации, пальцем показывал следователю расположение злополучной цепи и требовал узнать, как давно машина проходила положенное ей техническое обслуживание и что когда делалось. Это же не дежурка, тут на каждую подобную машину ведется формуляр, в котором перечисленно все, вплоть до того, кто и сколько бензина залил. Следователь, кивая, что-то записывал и продолжал допытываться до злополучной цепи.

После бритья меня покормили и оставили в покое. Ворочаясь на кровати, я как-то незаметно стал прикидывать, а как бы я сам стал убивать своих пассажиров. Ну, если хочешь поймать преступника, надо думать, как преступник, и вот это вот все.

Самое простое – найти какой-нибудь ручеек и плюхнуться в него всей машиной по самые ступицы. Желательно по течению. Оставить двигатель включенным, а самому выползти наружу. Дескать, пусть пассажиры посидят, не пачкая ножки, в тепле. А я, как положено, лопатой помахаю, откапывая машину. Выхлоп затянет под машину, а там старый добрый угарный газ попадет в салон через многочисленные дырочки и щели. Никакого запаха, и пассажиры просто заснут навсегда. И самое главное – никаких признаков насильственной смерти.

Чуть посложнее – разогнаться и в повороте приложиться задом о столб. Ремней безопасности и подушек тут нет, так что труп практически гарантирован. Хотя с нынешними машинами поди еще разгонись.

Нет, в общем и целом это чушь. Слишком все расплывчато и неконкретно. Проще вывезти их на пикник под дуло сообщника, и все. А про цепь вообще фигня на постном масле. Она ведь может и не порваться в нужный момент. Если и ломать машину, то нужна классика всех времен и народов – подрезать тормозную трубку. Надавил посильнее и все, тормозов у тебя нет. Но тогда и сам рискуешь отбросить копыта...

– Филиппов, на выход с вещами!

Потянувшись, я подхватил кепку – свою единственную вещь – и вышел в коридор.

– Прямо, направо, стой! – по тону конвоира чувствовалось, что он не видит во мне заключенного, но отказаться от казенных фраз не может.

Я, сомкнув руки за спиной, с любопытством наблюдал за внутренней кухней охраны. Замки, решетки и еще раз замки. Чтобы вырваться, надо или заиметь ключи, или обладать трактором поблизости. Нет, правильно я поступил, что в самом начале отказался от карьеры в преступном мире. Проводить кучу времени взаперти совершенно не мое призвание.

– Товарищ Филиппов. Расскажите подробнее о событиях четырнадцатого мая. Желательно поминутно и с самого начала.

Очередной допросчик смог меня удивить. Как связаны события мая и поломанный двигатель? Да и дата какая-то странная. 14 мая. Я вскинул голову к потолку и попытался вспомнить, что я тогда делал.

Епрст! Это же дата начала моей карьеры в этом мире! Я тогда Панас Петровича до больницы вез. Там еще какой-то заместитель в кювете оказался, из-за чего меня на пятнадцать суток исправительных отправили. Правда, в родные места, но тем не менее, пятно в личном деле на всю жизнь.

– Вас интересует весь день или эпизод с неудачным обгоном паккарда? – я ощутимо напрягся.

– Меня интересует все, – следователь выделил голосом последнее слово.

Ну все, так все. Проснулся, получил от председателя направление на перевозку молока... Слова лились из меня нескончаемым потоком, лишь изредка спотыкаясь на канцеляризмах. Отхлебывая из очередного стакана с чаем, я честно выкладывал незаметному человечку свою жизнь день за днем.

Остановили меня только тогда, когда я дошел до момента сдачи грузовика местным кагебешникам. Ага, значит после этого момента моя жизнь достаточно задокументирована другими методами...

– Что вам показалось наиболее трудным при обучении игре на гитаре?

Я с немым удивлением уставился на следователя. Это-то ему зачем? «Не смог в положенное время правильно взять нужный аккорд и тем самым подвел своих товарищей»?

– Поверьте, надо, – он немигающим взором уставился мне в переносицу.

О, а этот трюк я знаю. Так взгляд поймать нельзя, и типа начинаешь нервничать.

– Левая рука. Не сразу понял, как правильно руку расположить. Сначала я вот так брал... – в качестве «грифа» для демонстрации я использовал запястье правой руки.

С гитарой у меня в самом деле получается пока не очень. Глядя, как остальные бодро брякают, я почему-то решил, что уж до трех блатных аккордов дойду довольно быстро. Фигу! Левая рука категорически отказывалась ложиться так, как надо. Указательный с мизинцем нагло и пошло издевались над своим хозяином, прижимая не те струны. А потом и мышцы ниже запястья взвыли от непривычной нагрузки. В итоге если в день минут пятнадцать позанимаешься, то уже удача...

– Хорошо, спасибо. Вот ваш пропуск. Вы свободны.

И все это совершенно невыразительным тоном, абсолютно не меняя выражения лица. Тоже так хочу научиться – делать покерфейс очень полезный навык. В карты там или анекдоты рассказывать...

***

Общага, милая моя общага! Все-таки нужно, чтобы у любого человека была своя норка, куда можно вернуться и хоть на несколько мгновений почувствовать себя дома! Все были на работе, поэтому я, совершенно не торопясь, помылся в душе, израсходовав, наверное, половину бруска мыла. Вроде и не пачкался нигде, но вот какой-то запах въелся... Сейчас свежая смена одежды и в столовую. Буду отмечать очередную отсидку в застенках – возьму сразу два салата!

Наивность моих мечт тут же разрушил стоящий на крыльце мужик в черном костюме. Едва выйдя, я сразу понял, что он за мной.

– Товарищ Филиппов? Леонид Ильич просит вас о встрече...

Глава 11

– Просит? Леонид Ильич? – образ двух салатиков, обильно политых сметаной, категорически не желал меня отпускать.

– Да. Леонид Ильич Брежнев. Прошу проследовать, – мужик плавно повел рукой, недвусмысленно указывая на стоящий неподалеку ЗИС.

Просит он! Едрёна кочерыжка! Утонув в мягкости заднего дивана лимузина, я бездумно смотрел в окно и перебирал в голове все свои проступки, реальные и мнимые. Нет, я хотел подобраться поближе к будущему главе государства, тут спору нет. Но где первый секретарь со своими просьбами, от которых нельзя отказаться, и где я? Оп-па... До чего домик мне знаком! Хорошо еще, что поездка оказалась короткой, а то накрутил бы себя черт знает до чего.

Так, познание, срочно мне всю информацию про семью Брежнева!

– Филиппов? – стоило входной двери распахнуться, как в проеме выросла фигура.

– Александр Яковлевич? Товарищ подполковник... Так... Привезли вот, – я с огромным удивлением рассматривал старого знакомого.

– Черт, старею. Мне бы следовало сразу догадаться... Да не вертись ты! – меня быстро охлопали с головы до ног. – Руки подними!

Я молча повиновался.Александр Яковлевич Рябенко, подполковник. Начальник личной охраны Л.И.Брежнева. А ведь раньше мне познание вообще ничего не дало. Надо же, в следующем году полковника получит. Интересно, у него с нашей председательшей шуры-муры или он действительно к Панас Петровичу заезжал?

– Ладно, потом поговорим... – он критически оглядел меня и, как-то в сомнении покачав головой, пошел в глубь коридора, жестом приказав следовать за собой.

– Сашенька, ну наконец-то! Заходите скорее, я как раз новый чай заварила!

Я замер в проходе и зашарил глазами. Небольшая комната. Круглый стол. Прямо над ним с потолка свисает лампочка, укрытая абажуром. Вокруг стулья с высокой спинкой. На одном свешивается небрежно брошенный галстук. Надо же, с резинкой и застегивающийся на крючочек. Виктория Петровна аккуратно ложкой перекладывает что-то густое из банки. Где Леонид Ильич?

– Давай, проходи! – меня легонько толкнули в спину.

Действительно, чего это я замер, как суслик в степи? Еще раз окинув взглядом комнату, я аккуратно подошел к столу.

– Александр, правильно я запомнила? Садитесь скорее, я тут новый рецепт варенья опробовала! – жена Брежнева ловко поставила перед нами посуду.

Новый рецепт варенья? Ей что, больше делать нечего? Или персональных поваров еще не положено? Хотя какая мне разница? Содержимое поставленного передо мной блюдечка одним своим видом вызывало повышенное слюноотделение, ведь до столовой я так и не дошел. Взяв чайную ложечку, я принялся намазывать варенье толстым слоем на кусок хлеба. Одобрительно оглядев получившуюся конструкцию, шумно вдохнул носом аромат и откусил здоровенный кусок. Абрикос? С грушей? Нет, вроде еще нотки яблок проглядывают...

– Вкусно. Но мне кажется, что немного сладковато, нет? – я сделал еще один кус. – Как бы оно потом не засахарилось.

– Да, я тоже такого же мнения. В следующий раз поменьше попробую положить. Но что же вы сидите, ешьте, не стесняйтесь!

Виктория Петровна Брежнева. После рождения дочери занялась домашним хозяйством. К политике равнодушна. Любит фигурное катание. Хорошо готовит.О, познаниепроснулось. Да, про «хорошо готовит» – это верно. Я хищническим взглядом обвел батарею мелких чашечек и плошечек, медленно окружавших нас с Александром Яковлевичем. Подполковник же полностью отдался поглощению выставляемых блюд и, казалось, ничего не замечал вокруг.

– Виктория Петровна, а вот это что такое? – я подхватил с тарелки какой-то мелкий пирожок.

– Баурсаки. Кусочки теста, обжаренные в масле. Уже тут научилась готовить. Вкусное?

– Офень! – я выразительно кивнул головой.

Вот такое, чуть сладковатое, мне гораздо больше по вкусу. Главное, не забывать про чай, а то попа слипнется от такого обилия углеводов.

– Ага, наш спаситель уже тут! – из-за спины раздался громкий и уверенный голос.

Я встал из-за стола и повернулся. Передо мной стоял широко улыбающийся будущий генсек. Я быстро мазнул по фигуре взглядом. Голубая рубашка, костюмные брюки. На ногах тапочки. Болел тифом зимой 1920-21 года. Контузия в 1943 году. В 1952 году перенесен инфарт миокарда. Хроническое недосыпание. Поражение легких табачным дымом.Ого, лечилкас познаниемпроснулись. Правда, немного не вовремя...

– Леонид Ильич, добрый вечер! – я крепко пожал протянутую руку. – Александр Филиппов, работаю шофером.

– Знаю, все знаю, – он жестом вернул меня за стол и уселся рядом. – Вика, а лапшички не осталось? А то утром не успел...

– Вот вспомнил... Нет ее, Юра доел, как встал. Но я тебе котлеток схоронила.

Перед первым секретарем появилась здоровенная тарелка с котлетами. Проследив их путь, я с трудом проглотил восклицание про то, что после холодильника их бы неплохо разогреть. Однако Леонид Ильич искренне обрадовался холодным котлетосам и, вооружившись вилкой, начал их кромсать.

– Александр Васильевич, верно? А вы не поделитесь своей версией спасения моей семьи?

– Можно просто Александр. Да какое там спасение... – я в притворном смущении пожал плечами. – Просто у меня был выходной, и я решил испытать топливную экономичность новой машины. Выехал в степь и поехал куда глаза глядят. Вскоре мое внимание привлек световой сигнал, посылаемый Юрием Леонидовичем с помощью зеркала. Подъехал, увидел, что поломались.

– А дальше, – я кивком поблагодарил Викторию Петровну, подлившую мне чаю, – просто сцепил две машины подручными средствами и привез всех сюда. Ну, и потом, чтобы не давать почвы для слухов, тут же отбуксировал ЗИС в гараж для ремонта.

– Как все просто, оказывается, – он отправил очередной кусок в рот. – А мне тут с трех сторон такие небылицы рассказывали, что я поневоле поверил. Дескать, по степи, аки молния, летело что-то, поднимая гигантский хвост пыли. Только солнечный зайчик и догнал.

– Ну, до молнии мне далеко, но 120 километров в час получалось разгоняться.

– Эка! Это как так?

Отложив приборы, я обстоятельно рассказал Леониду Ильичу весь путь бедной «эмки» от автомобиля «куда пошлют» до прообраза багги. На всякий случай упомянул, что поначалу хотел научиться рихтовать мятый кузов, но потом меня захватила другая идея. А то вдруг не понравится, что я занялся другим. Ну, и если что, отмазка шикарная получится. Фраза «первый секретарь в курсе и не возражает» иногда покрепче бетонной стены может оказаться.

– Нет, не верится... Так... – легко вскочив, он взял с холодильника толстый ежедневник и принялся его листать. – Завтра после обеда? Нет... О! Вот в среду прямо с утра и подъеду!

– Ну как? Сможешь показать мне свою придумку? – обратился ко мне Брежнев и закрыл календарь, гулко хлопнув.

– Конечно смогу! Только бы погода не подкачала, осень все-таки...

– Александр, организуй, пожалуйста, – он перевел свое внимание на моего тезку, – только чтобы все тихо. У меня времени буквально пара часов будет, на выступление не хватит. А людей расстраивать – последнее дело...

– Сделаем! Вот чуть не забыл. Леонид Ильич, вы просили познакомить с автором трюка «разворот на скорости» – подполковник совершенно по-плебейски ткнул вилкой в мою сторону. – Вот. Как говорится, прошу любить и жаловать.

Черт! А об этом-то какими путями дошло до Брежнева? Что-то познание мне ничего не выдало про увлечение генсека подобным. Хотя, может, просто сейчас не знают, что так можно? Ну уж нет, термин «управляемый занос» лишь чуть попозже автомобильных гонок появился...

– Ишь, пострел, везде поспел! – я удостоился одобрительного похлопывания по плечу. – Тогда еще и это покажешь, хорошо?

Поймав чуть прищуренный взгляд начальника охраны, я бодро кивнул. Конечно покажу, куда мне деваться. Тем более, что это в моих интересах…

***

В ночь на среду я не мог уснуть. Все ворочался с боку на бок, пытаясь прикинуть варианты своего поведения. С одной стороны, вроде меня приняли доброжелательно. С другой, сколько в той доброжелательности искренности? Ведь пока доберешься до такого поста, волей-неволей научишься улыбаться даже самым злейшим врагам. Да и все прочитанные мной материалы в унисон твердят о том, что Брежнев был отличным переговорщиком. Улыбнулся, поблагодарил... Ему ничего не стоит, а простому трудяге впечатлений на всю жизнь.

Я еще раз промотал перед внутренним взором окончание ужина. Буквально минут через десять Леонид Ильич извинился и ушел к себе в кабинет. Понимая, что моя аудиенция закончилась, я тоже стал собираться, ссылаясь на то, что завтра рано вставать. Сердобольная Виктория Петровна, всплеснув руками, тут же собрала мне с собой кучу вкусняшек со стола. Вроде три маленькие кастрюльки, составленные пирамидкой, а лакомств хватило на всех соседей. Интересно, а если гостей нет, то куда девается такая прорва пищи? Ладно, хватит про еду. Главное, что расстались хорошо, ни капельки прохлады. Это немного добавляет уверенности. Но как быть с будущим генсеком? Открыться сразу или еще погодить? В общем, уже под самое утро я вырубился, так ничего и не решив.

Утром я с трудом продрал глаза под истошное бренчание будильника и, умывшись, поплелся нога за ногу в дежурку. То ли сказался недосып, то ли просто перегорел, но мне стало как-то все равно, приедет Брежнев, не приедет. Не получится сегодня, так получится завтра...

Вот не успел вспомнить, как явились – не запылились. Первые пташки, наверняка сейчас всё в округе проверять будут. Гады, не дали даже дошвыркать утренний чай. Я хмуро проследил за возмутительно бодрым подполковником. Хотя ему-то чего не спать? Сейчас еще не стало модным стрелять правителей напропалую. Хрущев, вон, вовсю на кабриолетах рассекает, и всем все нормально. Да и у америкосов до Кеннеди никто чесаться не будет.

– И вот это вот дотащило ЗИС сюда? – Александр Яковлевич обошел кругом мой пепелац.

Я молча кивнул. Ну, не повторяться снова про то, что это просто ободранная эмка?

– Давай прокатимся немного. Покажешь, как ездить будешь…

Еще раз кивнув, я дождался, пока рядом устроится подполковник, и завел машину. Аккуратно вырулив на дорогу, осмотрелся и дал газу. Коротко взвизгнув покрышками, багги легонько вильнул задом и помчался в степь. Краем глаза наблюдая за пассажиром, я легонько качал рулем, огибая препятствия и заставляя машину входить в небольшие заносы. Сейчас уже скучно, но поначалу у меня адреналин булькал где-то в районе ушей. Но вообще надо моторчик помощнее подобрать – этот совершенно не вывозит откормленного кагебешника…

Заложив пологий разворот, я направил машину назад, на дорогу, ведущую к гаражу. Выровнявшись, я втопил педаль газа в пол. Интересно, орать будет с матами или без? Когда замеряли максимальную скорость, я наткнулся на замечательный трамплинчик. Если не присматриваться, то кажется, что это просто очередная горочка около дороги. А если знать, то можно отправить машину в эффектный полет... И вот сейчас, отыгрываясь неизвестно за что, я решил продемонстрировать возможности моего пепелаца.

Он промолчал.

Нет, ну так нечестно. Даже меня проняло, а ему хоть бы хны. Такой шикарный полет через канаву пошел псу под хвост. А какое приземление? Подвеска даже до отбойников не достала! Ну и фиг с ним, чурбаном, ни фига не понимающим!

Заехав на базу, я притерся около стенки и заглушил мотор.

– Товарищ подполковник? Александр Яковлевич?

Глава охраны медленно повернул ко мне голову. Шальной взгляд уперся в меня и начал бестолково искать что-то. Это чего, поездка его так вштырила? До полной невменяемости? Вон, аж рот приоткрыт... О, наконец-то взгляд начал приобретать осмысленность...

– Твою же... В рот... Да я... И чтобы вылезло с другой стороны! – из подполковника рванул поток слов и междометий на исконно великом и могучем.

Он описывал меткими фразами все пережитое и тут же добавлял самые цветистые напутствия в мой адрес. Правда, иногда пожелания были несовместимы ни с моей физиологией, ни с моей половой ориентацией, но когда и кого это останавливало?

Я молча внимал, пытаясь запомнить наиболее интересные обороты. Ведь осьминог с клешнями – это как минимум интересно. Особенно про башню, которую потом... Но вообще, чего он так завелся? Скорость точно ниже сотни была – мне просто негде было разогнаться.

– Но вообще отлично! Леониду Ильичу должно понравиться, – внезапно совершенно нормальным голосом завершил он. – Но ты все-таки так больше не лихачь!

– Кстати, а где он? – я завертел головой, на всякий случая пытаясь отыскать виновника торжества.

– Где надо. Освободится и приедет. Или не приедет, – меня тут же вернули на землю.

– Хорошо, тогда пойду тряпку намочу. А то неудобно – все сиденье в пыли.

– Давай, а я тут еще осмотрюсь.

Одним сиденьем не обошлось. Оценив объем работ, я притащил ведро с теплой водой и принялся оттирать все, видимое глазу. Чую, в двигателе к некоторым местам не прикасались еще с завода.

Выжимая в очередной раз тряпку, я распрямился и увидел два ЗИСа, которые как-то уж очень плавно вплывали в ворота базы. Тут же рядом магическим образом нарисовалось начальство, усиленно делающее вид, что оно тут совершенно случайно. Дескать, вообще ни сном, ни духом. Шло себе по делам, и нате вам, визит первого лица республики. Вот совпало, так совпало... Но распоряжение Брежнева об отсутствии шумихи сработало. Ни приветственных криков, ни плакатов с транспарантами не наблюдалось. А ЗИСы... Ну так они к этому гаражу приписаны, где им еще быть-то?

– Доброе утро, товарищи, – выйдя из машины, Брежнев поздоровался со всеми за руку.

Надо же, подготовился. На Леониде Ильиче были плотные брюки и отливающая матовым блеском куртка. У летчиков, что ли отобрал? Наверняка непродуваемая, и, кажется, воротник можно поднять и закрыться от ветра. Вещь! Я тут же захотел себе такую.

– И вот это вот дотащило ЗИС?

Даже слова те же. Только непонятно, кто у кого нахватался – Рябенко у Брежнева или наоборот. Леонид Ильич обошел кругом, немного похмыкал, рассматривая мои потуги в сварке, а потом решительно уселся за руль.

– Давай, садись рядом и подсказывай! – рука первого секретаря повелительно похлопала по сиденью со стороны пассажира.

Оп-па. А вот такой вариант мне как-то в голову не приходил. Вдруг он не справится с управлением? Ладно я гикнусь, но генсека на тридцать лет раньше за что? Выполняя распоряжение, я поймал взгляд подполковника. Тот чуть кивнул головой и прикрыл глаза. Ага, если это не «все в порядке», то...

Додумать о возможных значениях невербальной сигнализации мне не дал мой высокопоставленный водитель. Заведя двигатель, он включил первую передачу и, подгазовывая, резко тронулся.

– С газом аккуратней, машина легко в занос задней оси уходит! – тут же предупредил я.

Леонид Ильич молча кивнул, прислушиваясь к рокоту двигателя. Ладно, раз я справа, то быть мне штурманом. Я вытянул левую руку вперед, копируя первого Ильича, и взмахами ладони подсказывал маршрут. Осматриваясь на предмет посторонних, я увидел, как оба ЗИСа пристроились к нам сзади. Это они правильно, конечно, поступают, но немного наивно... На этих крейсерах соваться в степь смысла мало…

– Так, теперь вот тут, по накатанному съезжайте в степь, – по совету Александра Яковлевича я решил не выпендриваться и просто дать Брежневу прокатиться по большому кругу. Ям и горок тут вроде нет, а всякие кусты видны издалека.

– А теперь плавно добавляйте газу. Для степной езды очень хорошо подходит поговорка «больше скорость – меньше ям»! – окончание про слесарей я решил не озвучивать.

Черт, кажется, у нас разные понятия для термина «плавно». Взревев мотором, багги выбросил огромную кучу пыли и тут же попытался уйти в занос. Однако Леонид Ильич, не моргнув глазом, спокойно парировал рулем и тут же воткнул вторую.

Мама! Теперь я понимаю причину охреневания подполковника. Водителю-то хорошо – он держится за руль, и у него ремни. Пассажиру же не остается ничего, кроме как попытаться зацепиться за обивку сидения или за наваренный каркас. Вот что мне стоило подумать чуть раньше и приварить какую-нибудь ручку перед носом? Упершись ногами в остатки пола, я очень остро жалел о том, что я не Фредди Крюгер. Счас бы вонзил в сидушку когти на полную глубину, и хрен кто меня отсюда выковырял бы.

– Газ в пол! До упора! – пока я разбирался со своими ощущениями, мой водитель нашел-таки приключений на свою пятую точку. И где успел горку-то найти? Тут же все гладкое, как стол! Теперь главное, чтобы носом не клюнуть, иначе я полечу сизым лебедем впереди машины...

Однако все получилось так, как будто Брежнев выполняет такие трюки по десять раз на дню. Машина, словно почувствовав возложенную на нее роль, взмыла в воздух по совершенно идеальной траектории и, пролетев метров пятнадцать, коснулась земли сначала задними, а потом и передними колесами. И никакого намека на занос! Умничка! Вернемся, я тебе все масло поменяю!

Внезапно пепелац чуть вильнул задом и пошел в глубокий занос. Выматерившись про себя, я уже почти бахнул телекинезом, но что-то заставило меня бросить для контроля взгляд влево. А там меня встретила широченная, буквально до ушей, улыбка. Леонид Ильич, чуть склонившись в центр поворота, заставлял багги крутить широченные «пятаки». Пыль не успевала оседать, поэтому мне в какой-то момент показалось, что мы оказались посреди великого ничто и магическим образом перенеслись к персоналке, давшей мне эту реальность.

Наконец ему это надоело, и он вернул руль в исходное положение. Вырвавшись из пыльного плена, мы стремительным галопом рванули вперед. Я тут же закрутил головой, пытаясь отыскать знакомые ориентиры.

– Туда! – снова выставив руку вперед, я показал ладонью нужное направление.

Описав широкую дугу, машина снова воспарила над степью, лишь изредка взбрыкивая и проверяя реакцию сидящего за рулем. Успокоившись насчет водительских навыков, я зашарил глазами в поисках ЗИСов. Ага, вон они. Один медленно ползет по нашим следам, переваливаясь с бока на бок, а водитель второго оказался поумнее и остался на дороге.

Брежнев немного успокоился и сейчас просто летел по прямой, наслаждаясь новыми ощущениями. Ладно, чем бы дитя не тешилось, лишь бы по трамплинам больше не скакало. Но вообще комфорта у пассажира ноль. Ладно ручки нет, так еще и от выпускного коллектора пышет жаром. Бросив вперед взгляд на предмет новых препятствий, я аккуратно переставил ноги, а то затекать начали... Опять «змейку» принялся выделывать... Может, уже назад поедем, а? А то вон, у меня опять радиатор потек, весь двигатель справа внизу мокрый. Или это не радиатор, а помпа? Хотя пофиг, в системе воды в четыре раза больше, чем в двигателе – течь может долго, да и обдув тут гораздо лучше...

Твою же мать! Склонившись в очередном повороте, я увидел источник мокроты. Из бензонасоса легким туманчиком летел бензин. И внезапно, гад такой, прямо на раскаленное колено глушителя. Для предотвращения попадания бензина в картер двигателя в случае повреждения диафрагмы, сделанной из специальной ткани, в нижней части корпуса бензонасоса предусмотрено небольшое отверстие.Познание, ты, как всегда, вовремя! А раньше процитировать мануал не могло? Я бы трубочку латунную запилил от греха подальше. И про огнетушитель я как-то не подумал тоже...

– Стой! Бензин! Пожар! – заорал я во всю мощь своих легких.

Глянув на мое перекошенное лицо, Леонид Ильич уперся в руль и вдавил тормоз. Хорошо, что хоть тут еще нет никаких трубочек с горючими жидкостями. Старые добрые тросики с барабанными тормозами отработали на “отлично”, и нас тут же догнало плотное облако пыли. Отплевываясь, я схватил его за рукав, и потащил подальше от машины. Больше всего мне было страшно от мысли, что Брежнев начнет геройствовать. Но вроде пронесло...

– Да-а-а. Знаете, Саша, когда я был курсантом, преподаватели нам много раз говорили, что танки горят очень быстро, – охлопав карманы, Брежнев достал пачку сигарет и, выщелкнув одну, предложил мне. – А я всегда недоумевал, ведь там же железо, гореть нечему. Теперь вижу...

Одновременно затянувшись, мы молча смотрели на рвущиеся в небо языки пламени…