Голубой восход

Часть 1 Глава 1

Пока не пришло время активной работы, я расслабленно сидел за штурвалом корабля и наблюдал за бешено мечущимися на приборных панелях цифрами. Расслабленно это, конечно, сильно сказано, однако, и причин начинать посыпать голову пеплом пока что тоже не было! Большая часть выдаваемой приборами информации была мне недоступна, так как мозг её просто не воспринимал из-за слишком быстрой смены показателей. Вот жизненно необходимые сведения я получал в полном объёме, выведя их перед собой на отдельном экране, и они меня пока что радовали. Насколько, конечно, можно было радоваться, находясь в потерпевшем катастрофу космическом корабле. Ну а что, если я смогу посадить хотя бы десятую часть нашей посудины, мы будем обеспечены энергией и прочими благами цивилизации на долгие годы. Мы, это я и моя неразговорчивая, высокомерная спутница, которая сидела в соседнем со мной кресле и украдкой поглядывала на меня.

«Что милая, страшно!» – не удержался я от ехидства. Пусть и про себя, но всё-таки слегка поиздевался над этой надменной леди, которая в лучшие времена меня и в упор не замечала. В прямом смысле слова не замечала! И даже как-то раз пыталась пройти то ли сквозь меня, то ли по мне. Я так и не понял, на что она рассчитывала, когда, гордо задрав красивую головку и не глядя под ноги, шла по широкому коридору корабля. Я не ушёл, как другие, с её пути! Это был наш корабль, земной, и экипаж был земной, и капитан корабля был землянин. И мало того, что землянин, он был, как и я русским. Ну а мне, в силу напяленного на себя образа человека, который не страдает из-за отсутствия воспитания, было совершенно наплевать на эту аграрную дамочку.

– Скоро начнётся! – сказал я, повернувшись к женщине, и, в упор посмотрев в её глаза, чуть не присвистнул от удивления.

«Да-а-а! А глазки-то у нас уже не ярко-зелёные, как давеча. Да и личико-то у нас цвет изменило с благородного изумрудного на тёмно-зелёный!» Она боялась. Она реально боялась. Мало того, она была в ужасе от всего происшедшего с ней! Видимо, поняв, что для меня уже не является секретом её страх, женщина отвела глаза и лихорадочно начала осматриваться.

Это уже плохо, очень плохо, от ужаса люди… ну, наверное, и не люди тоже, рассудок теряют и начинают совершать идиотские поступки. В нашем случае, это, скорее всего, будут метания по рубке корабля, где мы с ней и находимся, и попытки выбраться наружу, чтобы очутиться подальше от этого опасного места. Что если действительно во время этих скачек что-нибудь включит или отключит, или, что ещё хуже, откроет? На нас скафандров нет, не имеем мы к ним доступа, по крайней мере, отсюда. Заблокирован нам доступ, авария у нас, знаете ли. Из помещения в помещение хода нет. Не отводя глаз от лица женщины, я негромким и как можно более спокойным голосом сказал:

– Я смогу посадить эту посудину при одном условии. Вы, леди, должны будете мне помочь.

Услышав эту наглую ложь, зелёнокожая отвела глаза и прошептала:

– Что я должна делать?

Я отвернулся от неё и, опустив голову, уставился на приборную панель. Именно, что опустил! Мне, чтобы посмотреть ей в глаза, надо было задирать голову. Во мне, между прочим, два метра роста! А она всё равно была выше меня сантиметров на двадцать! И меня это раздражало!.. Ещё эта её надменность!.. Ну и чёрт с ней, с этой надменностью! Если выживем, отыграюсь. Закончив разглядывать панель приборов и грея себя приятной мыслью о возмездии, я, уже не глядя на свою спутницу, начал неторопливо объяснять:

– Видите перед собой штурвал? – задал я совершенно глупый вопрос, потому что не видеть штурвал, который всем своим массивным корпусом торчал из пола прямо напротив кресла женщины, было невозможно. Откуда-то сверху раздалось презрительное «Хм». Мол, ты меня за дуру, что ли, держишь.

«Отлично! Эмоции у вашего величия поменялись, значит мешаться, по крайней мере, в ответственный момент не будешь». И я, по-прежнему не глядя на женщину, продолжил:

– Как только я дам команду, Вы должны упереться ногами вон в те упоры, – и я, кивнув головой ей под ноги, невольно задержал взгляд на стройных, умопомрачительно длинных ножках, обтянутых светло-синим комбинезоном. Но тут же, чертыхнувшись про себя: «Нашёл время!..» – отвёл взгляд и закончил:

– …И изо всех сил потянуть этот штурвал на себя.

Я сделал многозначительную паузу и повторил:

– Изо всех сил. На себя. Ни вверх, ни вправо, ни влево. Именно на себя, – и подняв голову, опять посмотрел ей в глаза.

«Мама дорогая! А сколько в наших глазках негодования-то!» – довольно подумал я, и, не скрываясь, ухмыльнулся. Ну а как же, её посчитали бестолковой тёткой, которая с первого раза ничего понять не может. Честно говоря, я подумал, что она меня ударит. Однако ничего, сдержалась. Гордость и высокомерие не позволили выпачкаться о такого неотёсанного плебея, коим я для неё, по всей вероятности, и являюсь. Но главное было достигнуто. Барыня больше не боялись. Барыня молча изволили ненавидеть и презирать. Я спокойно перевёл взгляд на приборы и довольно улыбнулся, больше не переживая, что это увидит соседка. С такими высокомерными дамами, как она, иной раз проще, чем с обычными женщинами. Гордость им не позволяет в панику впадать.

Я глянул на большой монитор и понял, что сейчас действительно начнётся. Яркая картинка поверхности планеты заняла уже всё пространство, а это значит!.. Снаружи послышался всё нарастающий гул. Корабль сильно тряхнуло, потом ещё раз, ещё… глянув на обзорный экран, я с нешуточным облегчением увидел, что причина нашего нахождения возле этой планеты исчезла. Ну что же, местная атмосфера избавила нас от одной напасти, но добавила другую в виде разогрева корпуса. Не дожидаясь, пока в рубке повысится температура и сработает автоматика, я вдавил синюю кнопку охлаждения обшивки. Именно обшивки, то есть того места, где я сейчас и находился. Состояние модулей, которые были к ней прикреплены, и которые мы в большинстве своём всё равно потеряем, меня не волновало. Через несколько секунд корабль начал заваливаться на правый бок, и сразу же передо мной раскинулась схема закреплённых по всему его периметру модулей. Ясно, автоматика у нас местами вышла из строя, и в этом случае уже не сработала, поэтому придётся отстреливать модули вручную. И я поочерёдно прикоснулся к двум квадратикам, засветившимся на схеме красным цветом. Легкий толчок, модули ушли – судно выровнялось.

Такое нагромождение контейнеров-модулей, какое было у нас, предназначено только для полёта вне атмосферы: там оно никакой роли не играло. В атмосфере же они своими совершенно не обтекаемыми формами и лишним весом, который не предусмотрен конструкцией корабля, заставляли его крениться в разные стороны. И я только успевал прикасаться к красным квадратам на схеме, уравновешивая судно и не позволяя ему перейти в неуправляемое падение.

Гудение снаружи нарастало. Я начал обшаривать глазами приборную панель, разыскивая указатель температуры. Нашёл его в совершенно непривычном для меня месте, чертыхнулся: рубка управления всё-таки была другая, не та, к которой я привык за годы службы. Температура для сложившейся ситуации была нормальной, и нам до критической отметки надо было ещё ползти и ползти. Но, как я подозреваю, сгореть заживо мы не успеем, так как навигатор уже обнаружил на поверхности площадку, пригодную для приземления. Передо мной, над горизонтальным монитором, появилось схематичное, объёмное, голографическое изображение местности. Где светло-зелёным цветом была выделена вытянутая полоса, на которую мне надо было вывести своё неуклюжее транспортное средство.

– Твою мать! – шёпотом выругался я, чтобы не услышала высокомерная особа. – Что такое не везёт, и как с этим бороться!? – И тут же услышал громкий и судорожный вздох этой самой особы. Глянув в её сторону, увидел, как она, не мигая, смотрит на меня своими огромными глазищами. Как можно непринуждённее улыбнулся ей и сказал:

– Всё в порядке, не обращайте внимания, это просто поговорка такая. У нас, знаете ли, на все случаи жизни есть поговорки! – и досадливо поморщившись, опять перевёл взгляд на приборы.

«Надо же, облажался! Громко сказал, как будто один в рубке был. Плохая примета, как бы с моей невольной напарницей чего не случилось!»

Ругаться мне было от чего. И если бы не присутствие здесь женщины, пусть и инопланетной, но всё-таки женщины, я бы по полной программе использовал свой обширный словарный запас великого и могучего. Мы не вписывались в зелёную зону! Из-за постоянных кренов и рысканий по курсу от сбрасываемых модулей, навигатор просто не смог выстроить верное направление. У самого корабля, конечно, есть рули маневрирования, но, из-за прикреплённых у него по бортам этих самых модулей, они были бесполезны. Если модули сбросить, то тогда значительно увеличится площадь нагрева обшивки, и справится ли в таком случае система охлаждения, большой, знаете ли, вопрос. Я и так достаточно много сбрасываю модулей. Обшивка, конечно, способна выдержать довольно приличные температуры, но не по полной, так сказать, программе. Не предназначена она для экстремального нагрева.

Корабль прекрасно приспособлен для посадки на поверхность с помощью мощных турбин, которые обеспечивали ему вертикальные взлёт и посадку. А так как в наши планы это не входило, то весь поток энергии от модулей, закреплённых на брюхе корабля, был направлен на его маршевые двигатели. Можно было, конечно, перенаправить энергию на турбины, однако для этого требовалось время, которого у меня катастрофически не было.

Оставалась только одна возможность выровнять корабль и направить его в нужном направлении: подрулить находящимися в корме двигателями. Использовать основной, фотонный двигатель, по вполне понятной причине, я не мог: на таком расстоянии от поверхности мы просто сгорим. Даже если бы и не сгорели, смысла в этом всё равно не было, фотонный двигатель разгонял корабль только по прямой. А вот задействовать оба маршевых двигателя, расположенных по бокам от основного, это, пожалуйста, сколько угодно.

Однако уверенности в том, что сработает моя задумка, не было. Никто и никогда этого не пробовал. Я рассчитывал на эффект водомётного движителя, когда-то, в незапамятные времена, устанавливаемые в кормовой части плавающих машин-амфибий. На этих машинах, для того чтобы совершить, например, левый поворот, надо было отключить левый движитель и добавить мощности на правый; и тогда струя воды, выталкиваемая правым движителем, отклоняла нос машины влево.

Из-за постоянного наружного гула услышать работу маршевых двигателей было невозможно. Приборы показали, что двигатели запустились благополучно и теперь работали в холостом режиме. Ну что ж, пробуем. И я, положив руку на рукоятку управления правым двигателем, начал медленно сдвигать её вперёд, добавляя ему мощности. Одновременно с этим сбросил с правой стороны корабля оставшиеся четыре модуля, максимально облегчая борт. Через минуту к наружному гулу добавился пронзительный вой двигателя. Всё! Предел! На пульте управления индикаторы состояния двигателя находились в красной зоне. Мне бы очень не хотелось угробить движок. С этой планеты, в конце концов, ещё предстоит как-то выбираться.

Нам неимоверно повезло: своей цели я добился! Схематически обозначенный на голографической карте нос корабля дрогнул и поплыл влево, выравниваясь по зелёной зоне приземления. Правда не совсем по центру, как мне хотелось бы, но и так нормально, будем надеяться, что по курсу нет больших деревьев и валунов. Не знаю, что сработало: моя идея с двигателями или всё-таки судно хоть немного да слушалось рулей, но факт остаётся фактом. Мы выровнялись. Ну что же, скоро будет ясно, насколько хорошо сработает мой ангел хранитель! До настоящего времени он справлялся на отлично. Грех было жаловаться, как видите, живой и здоровый. Шкуру себе, конечно, за тридцать лет службы местами подпортил, но это так лирика.

Мысленно пожелав себе удачи, положил руки на удобный штурвал, точно такой же, как и перед моей соседкой, и стал ждать сигнала, машинально поглаживая пальцами плавные изгибы руля. Мою инопланетную напарницу, видимо, раздражали мои не знающие покоя пальцы, и я вдруг почувствовал, как на мою лапу легла горячая тонкая ладонь. От неожиданности я машинально отдёрнул руку и с трудом удержался от того, чтобы не посмотреть на свою соседку. Поняв, что выгляжу глупо, вернул руку на штурвал. Увы, больше меня такой чести, как прикосновение, не удостоили.

– Всё будет хорошо, моя красавица, всё будет хорошо, – пробормотал я, вглядываясь в экран навигатора и каким-то седьмым чувством понимая, что вот сейчас, сейчас, сейчас!.. Полосонув по натянутым нервам визгливым противным звуком, взвыла сирена, и в туже секунду на экране навигатора, по самому центру, вспыхнула ядовито-красная полоса.

– Работаем, милая! – рявкнул я, и, вцепившись в штурвал, изо всех сил потянул его на себя, помогая себе всем своим сто тридцатикилограммовым телом, упёршись ногами в упоры. Медленно, очень медленно, красная полоса на экране поползла вверх. Опять же из-за этих проклятых модулей, корабль практически не слушался и рулей высоты. Ощерившись от натуги, я наддал ещё, чувствуя, как заныли перегруженные мышцы ног и рук. На свою соседку смотреть ни времени, ни желания не было, но я был уверен, что она добросовестно, изо всех сил тянет штурвал на себя, точно так же, как и я.

Красная линия доползла до верхнего края экрана и скрылась, уступив место точно такой же, но уже жёлтой полоске, которая тоже неторопливо поползла вверх. Когда весь экран засветился зелёным цветом, я нажатием кнопки зафиксировал штурвал, и, расслабившись, откинулся в кресле, чувствуя, как от напряжения трясутся руки и ноги. Под днищем корабля что-то зашуршало, потом шуршание перешло в дикую тряску, которая перемежалась с громким треском. Потом мощный удар брюхом, такой, что зубы клацнули, и я поблагодарил бога, а может и собственный опыт, за то, что во время любой посадки, лучше без нужды не разговаривать. Язык откусишь! Лично знаю такой случай. Год потом над парнем ржали. Корабль болтало так, что, если бы не плотная фиксация наших тел в креслах, нас бы попросту убило о стены рубки.

Глава 2

Стояла оглушительная тишина, и мне пришлось даже сделать несколько глотательных движений, думая, что просто заложило уши. Но нет, с моими ушами всё было в порядке, было действительно тихо. Всё! Приехали! Одним движением освободившись от ремней, встал из кресла и охнул от боли, в спине.

– А чтоб тебя…! Спину что ли сорвал! – выругался я, поздно вспомнив о своей соседке. Да и чёрт с ней, ушки у неё от этого не завянут. И, посмотрев на инопланетянку, увидел, что она сосредоточенно возится с замками, не в состоянии сообразить, как они открываются. Ладно, надо освобождать пленницу.

– Давайте я Вам помогу, – великодушно предложил я. Ну а что, мы приземлились, живы и здоровы, настроение по этому поводу, можно сказать, отличное. Почему бы и не помочь симпатичной и противной даме? Но мои услуги были с презрением отвергнуты, дама не только не ответила на мою, так сказать, доброту, она даже не посмотрела в мою сторону. Мало того, она вообще отвернулась от меня, когда я к ней подошёл. А вот это уже интересно! Ну-ка, ну-ка, что у нас там? И я, ничуть не смущаясь, взял женщину за остренький подбородок и повернул ей лицом к себе.

Не знаю, какое титаническое усилие мне пришлось приложить к своей собственной персоне, чтобы не заржать во весь голос. Но я не засмеялся, и с самым серьёзным видом осмотрел зелёное глазастое лицо своей спутницы, сразу же увидев, как у неё из уголка рта стекает светло-розовая капелька крови. Совершенно неизящно попытался перевести опять рванувшийся наружу хохот в бестолковый кашель, отвернулся, и, немного успокоившись, опять взглянул в явно удивлённые моим поведением глаза женщины.

– Откройте рот, – безапелляционно заявил я, не выпуская из своей лапы её подбородок, в полной мере ощущая ладонью, насколько она горячая в прямом смысле этого слова.

– Фто откыть? – удивилась зелёнокожая.

– Рот открыть! Рот! – повысил голос, борясь с искушением передразнить её. Женщина испуганно моргнула и машинально приоткрыла ротик, показав мне чуть припухший от укуса язычок.

– Всё нормально, чуть-чуть прикусили и всё. До свадьбы заживёт.

– Чьей фвадьбы? – с неподдельным ужасом уставилась на меня инопланетная дамочка. Значение слова «свадьба» она явно знала! А значит, для неё не являлось секретом и то, что пары создаются для продолжения рода, так как она вжалась спиной в кресло, когда я протянул руку, чтобы отстегнуть удерживающие её ремни.

– Не переживайте, – довольно заявил я, разглядывая испуганное лицо женщины, – это опять поговорка. После чего нажатием одной кнопки освободил свою спутницу от ремней, которые, звякнув пряжками, втянулись в кресло.

Из кресла она выпорхнула в одно мгновение, и, не отрывая от меня встревоженных глаз, сделала пару изящных шагов в сторону люка, ведущего наружу. Я подождал, когда она протянет руку к панели управления дверью, и, не скрывая усмешки, произнёс:

– Я Вам очень не рекомендую открывать дверь именно сейчас.

– Я не собираюсь следовать Вашим рекомендациям, – надменно заявила дамочка, бросив на меня презрительный взгляд, – или Вы собираетесь лишить меня свободы передвижения?

«О, как задвинула! – удивился я про себя. – Да иди ты на все четыре стороны, верста высокомерная!» Но вслух спокойно ответил:

– Нет, леди, никто ни в чём не собирается Вас ограничивать. Если хотите, то можете вон тем красным рычагом принудительно открыть дверь, и, если Вы не цените свою жизнь, ну или, по крайней мере, своё симпатичное личико… можете идти.

Рука инопланетянки замерла возле рычага. Как же, ей опять стало страшно: смерть этой расе ненавистна, как, впрочем, и любой другой. Но этой особенно! Они, можно сказать, почти бессмертны, никто так толком и не смог узнать продолжительность их жизни: тысячу лет, две тысячи, три! Контактировать с ними земляне начали всего лет двести назад. А у меня здесь пусть и не явная, но всё же угроза её бесконечной жизни. Зелёнокожая, не глядя на меня, медленно опустила руку и уже вполне нормальным голосом, без ноток презрения, спросила:

– А… что… не так? Почему нельзя выходить?

Я не спешил отвечать, подождёт! Не торопясь, подошёл к бару, встроенному в одну из настенных панелей, налил в высокий бокал брусничного морса, вернулся к своему креслу, не торопясь, уселся, и, отхлебнув напиток, протянул бокал в сторону инопланетянки.

– Не желаете? Брусника! Хорошая, знаете ли, штука, полезная, у вас дома такой ягоды точно нет, я узнавал.

Инопланетянка несколько раз глубоко вздохнула, прикрыв глаза, а потом, явно сдерживаясь, повторила:

– Так почему же нельзя выходить? Что может угрожать?

Ладно, не буду больше её томить.

– Видите ли, леди, – противным, менторским тоном начал я, – когда корабль входит в плотные слои атмосферы, его обшивка очень сильно нагревается, а так как наше судно имеет огромную массу, то, находясь возле него, можно просто сгореть. В вашем случае, как только Вы высунете голову наружу, Вы мгновенно потеряете свои шикарные волосы вместе с кожей. Поэтому несколько часов надо подождать.

Женщина ещё некоторое время постояла возле люка, а потом тоже подошла к буфету, не удостоив меня даже взглядом. Ну а по-хорошему то, могла бы и поблагодарить, я ей, можно сказать, жизнь спас!

Время тянулось медленно. Моя спутница облюбовала кресло штурмана, которое находилось немного в стороне от кресел пилотов, и оттуда демонстративно меня игнорировала. Я до одурения напился всевозможных напитков, проглотил обезболивающую капсулу, чтобы боль не сковывала тело при каждом движении. Надо будет потом заскочить в медицинский отсек и просканировать собственную персону на предмет возможных повреждений. Через пару часов активировал два зонда, на носу и на корме судна, и одновременно отстрелил их. Зонды отделились от корабля с лёгким хлопком.

– Что это? – сразу же встрепенулась моя спутница. – Вы слышали? Что это было?

– Не переживайте, всё в порядке, я просто выпустил исследовательские дроны, – с удовольствием ответил я, не вдаваясь в дальнейшие объяснения, и демонстративно уставился на пульт управления, делая вид, что что-то на нём высматриваю.

Женщина всегда остаётся женщиной! Вот и эту мои объяснения совершенно не устроили. Я демонстративно молчал, а ей просто необходимо было знать больше; и что я там разглядываю на экранах, ей тоже было интересно. Она помучилась ещё немного, но, в конце концов, спросила:

– А что это такое? Зачем это?

– Это два специальных приспособления, которые приземлятся в двухстах метрах от корабля. С их помощью я узнаю, пригодна ли для нашего существования атмосфера, и из чего состоят верхние слои почвы, по крайней мере, в этом месте, – я ещё некоторое время глазел на пульт, а потом продолжил, – ну вот, данные уже начали поступать!.. Дышать мы с вами здесь, слава богу, сможем!

И я, откинувшись в кресле, с улыбкой посмотрел на женщину, которая, приоткрыв ротик от любопытства, наклонилась в мою сторону. Всё-таки женщины – создания умные и сообразительные. Она поняла, что я специально провоцирую её. Поняла и покраснела. Вернее, её личико светло-изумрудного цвета потемнело, и она гордо отвернулась от меня.

Нам повезло: планета была земного типа, атмосфера почти такая же, только кислорода немного больше. Оно и неудивительно. Сплошной лес да холмы, покрытые лесом. По крайней мере, на расстоянии двух тысяч километров от места посадки именно так. Налюбовавшись шикарной картинкой бесконечного буйства разноцветной растительности с высоты птичьего полёта, я дал команду дронам возвращаться и по откинутому аварийному трапу спустился из кабины корабля на обожжённую землю. Пожар, возникший от раскалённой обшивки корабля, уничтожил всё живое на расстоянии примерно тридцати метров от него, однако дальше не распространился из-за обилия в долине, куда мы плюхнулись, мелких ручейков и речушек.

Моя спутница категорически отказалась жить в корабле, несмотря на наличие в нём всевозможных удобств цивилизации. Впрочем, её стремление быть поближе к природе вполне понятно, она, как-никак, была родом тоже с лесной планеты, на которой занимаются только сельским хозяйством, и прожила там, хрен его знает сколько лет! Единственное, на чем я настоял, чтобы она находилась в походной кевларитовой палатке, на всякий случай, от греха подальше.

Мне кажется, что она мне уступила только потому, что её привлекла особенность материала, из которого была выполнена палатка. Снаружи это была непроницаемая поверхность, как хамелеон меняющая цвет под окружающую обстановку, поэтому практически незаметную. Зато изнутри стены были прозрачны, и находившемуся в палатке было видно всё, что делается снаружи. Первое время это, конечно, приносит некоторые неудобства, но к этому очень быстро привыкаешь, по себе знаю. Ну и самое, на мой взгляд, главное – это прочность материала: его не возьмёт ни одно известное огнестрельное или холодное оружие! Я, конечно, не имею в виду огнестрельное солидных калибров или современное боевое оружие, которое такую преграду, в общем-то, даже не заметит. Но от зверя или от каких других мелких неприятностей убережёт на раз!

Женщины ни возле палатки, ни в палатке не было. Опять ушла в свой любимый лес, который начинался метрах в трёхстах от корабля и со всех сторон окружал вытянутую долину, в которой мы приземлились. Пистолет, который я дал своей спутнице и предложил постоянно носить с собой, лежал на столике. Она всё-таки не стала брать оружие, я её, конечно, попытался уговорить, но получил презрительный ответ, что в лесу ей ничего не угрожает и угрожать не может. Чёрт их знает! Возможно, конечно, это и так, – не люди они! Нам их понять, не дано! Я послонялся возле жилища инопланетянки, но окончательно поняв, что делать нечего, уселся на стул, стоящий под навесом, и уставился в сторону леса.

Об этой, обнаруженной совсем недавно, расе мы не знали ничего, в прямом смысле этого слова. Ничего! И не потому, что не хотели знать, а потому, что они не позволяли никому о себе ничего узнавать! Когда на их планету случайно натолкнулись китайские исследователи, они не смогли удержать это в тайне, проговорились, и к ней зачастили корабли других земных конгломератов: Американской федерации, Российской империи, и толерантного до идиотизма Европейского образования.

Планета была лакомым куском! И не потому, что на ней были залежи каких-либо редких ископаемых: их-то как раз было мало. А потому, что местные аборигены производили невероятные по своим лечебным свойствам лекарства. И, кроме того, почти вся поверхность планеты занята лесом, который имеет ценнейшую древесину. Но всю нашу свору желающих поживиться, ждал конфуз. Всем было категорически отказано в любых исследованиях и изучениях. Хотя совет старейшин планеты, ну, или что-то в этом роде, всё же выделил площадку гектаров в сто и позволил обосноваться на ней смешанному посольству землян. Сведя контакты с ними к минимуму.

Лет за пятьдесят ситуация немного изменилась, и лесной народ всё же начал торговать с людьми. Жители планеты обменивали на мелкие технические чудеса, свои непонятно, как и из чего производимые лекарства, имеющие недоступные для земных медикаментов свойства исцеления. Ну и, конечно, древесину с очень красивым рисунком, легко обрабатываемую и практически вечную. Изделия из этого дерева имели одну особенность: они приятно пахли, и этот запах сохранялся десятилетиями. Ну а в недра планеты никого не допускали, даже речи об этом не вели.

Повозившись на стуле и устроившись поудобнее, с удовольствием вспомнил недавнюю историю, о которой прочитал всё, что только смог найти.

Американцы, то бишь наши звёздно-полосатые земные соседи, повели себя с детской непосредственностью. Проигнорировав предупреждение зелёнокожих хозяев, выбрали удобное местечко на планете и высадили там три сотни бойцов штурмового отряда, усиленного боевой и строительной техникой. Десант лихо начал валить деревья и обживаться на новом месте, совершенно справедливо полагая, что местные виды вооружения не причинят им абсолютно никакого вреда. Тем более что о наличии оружия у этой расы было известно только одно. Оружия у них не было.

Однако бесчинство землян на планете продолжалось ровно три дня. А потом они исчезли. Полностью, в одно мгновение! Исчезли и техника, и люди! Болтающиеся над планетой корабли разом перестали принимать от поселенцев какие-либо сигналы. Картинки тоже не было, вернее, картинка была! Камеры кораблей могли видеть только проплешины от поваленного леса в том месте, где обосновался отряд штурмовиков, а потом и они пропали.

Я прикрыл глаза и довольно улыбнулся, вспомнив, что было дальше. Американцы, оправившись от шока, закатили истерику и потребовали объяснений от представителей жителей планеты. Объяснениями их не удостоили, однако предупредили, что в этот раз человеческие особи будут возвращены живыми и здоровыми. Но если что-то подобное повторится, никто возвращён уже не будет! И в этот же день на территорию, занимаемую американцами, доставили всех бойцов, которые были совершенно голые и спали глубоким сном. Но самым интересным было то, что все возвращённые бойцы впоследствии не могли вспомнить, как они уснули.

Американское посольство возмутилось и пригрозило наказанием, которое постигнет зелёных с орбиты, но мы и Китайцы предложили им успокоиться и оставить всё как есть, или же, во избежание неприятностей, покинуть негостеприимную для них планету. Американцы всё поняли, и остались. Как-никак они были торгашами, как, впрочем, и мы. И нам всем дефицитные товары тоже хотелось урвать.

От приятных воспоминаний меня избавил предупреждающий сигнал, который издал прикреплённый за ухом «говорун». Я взмахом руки задействовал лежащий передо мной на столе планшет и на появившемся над ним трёхмерном изображении увидел зелёную точку инопланетянки, вышедшей из леса.

– Ну и что, фифа шлёпает домой, – пробормотал я, – чего предупреждать-то, больно мне хотелось знать это. И тут же увидел, как к зелёной точке, движущейся в мою сторону, с нескольких направлений начали приближаться красные метки чужаков. За ухом вякнул уже сигнал тревоги.

Тревога оказалась ложной. Красные точки отстали, и я, сняв «говоруна», уже спокойно наблюдал, как ко мне, легко переставляя свои стройные ножки, приближается инопланетянка. На этот раз она была одета в лёгкое зелёное платье, почти под цвет кожи, а на ногах что-то вроде сандалий, ремешки которых достигали колен. При её приближении я встал, изобразив вежливого человека, дождался, когда она подойдёт поближе, и, опустив голову, демонстративно перевёл взгляд с её лица на грудь, красиво обтянутую платьем с глубоким вырезом.

– Что Вам здесь надо, Вас сюда не звали! – заявила леди и опустилась на стул, закинув ногу на ногу. Я, ничтоже сумняшеся, шлёпнулся на соседний стул, и, переведя взгляд на ножки женщины, нахально стал их разглядывать.

– Что Вы себе позволяете? – на этот раз реально возмутилась она. – Прекратите рассматривать мои ноги!

– Не прекращу! – нагло заявил я, и, поднявшись, подошёл к инопланетянке. И уже сам, глядя на неё сверху вниз, продолжил:

– Вы не должны были снимать с себя комбинезон: он, на данный момент, является вашей единственной защитой в этом месте.

– Я не нуждаюсь ни в чьей защите! – гордо заявила женщина и тоже встала, в результате чего я опять оказался, как говорится, «нос к носу» с её грудью.

– Все мы нуждаемся в чьей-то защите, – пробормотал я и одновременно с сигналом тревоги, раздавшейся откуда-то сверху от дрона, левой рукой отшвырнул свою собеседницу в палатку, а правой ухватился за рукоять молекулярного меча, прикреплённого к поясу.

Для того чтобы под воздействием Т-излучения, из специального жидкого сплава, содержащегося в рукоятке, сформировалось тончайшее лезвие, требуется десятая доли секунды. Этого хватило за глаза, и я, почти не глядя, рубанул серое тело, метнувшееся под навес.

– Закройте дверь! – рявкнул я, и, заметив, как сомкнулись края полога палатки, успокоился. Ну вот, теперь можно и о себе позаботиться, до моей принцессы, по крайней мере, эти хищники, не доберутся. Так, вот ещё один. Развернувшись на сто восемьдесят градусов и приседая, чтобы не столкнуться с массивным телом, развалил пополам ещё одного зверя. А теперь уходим из-под навеса, а то, как бы ненароком не зацепить мечом за натянутый сверху полог.

Я стоял возле стены палатки, в которой пряталась зелёная, и смотрел, как ко мне с трёх сторон приближаются местные и совсем не гостеприимные жители.

– Ну, давай, давай, кто первый? – начал приговаривать вслух и одновременно с этим сделал резкий выпад в сторону зверя, находившегося справа от меня. Зверь поддался на провокацию и прыгнул. Я опять шустро присел, и, взмахнув мечом, перекатом ушёл в сторону, чтобы не попасть под разрубленное пополам тело. Всё! Что-то мне подсказывает, что оставшиеся две зверюги уйдут: видят они, что произошло с их сородичами. Не настолько они бестолковые – должны понимать, что не по их зубам дичь.

Женщина стояла на коленях над разрубленным пополам зверем и гладила его по голове, вернее, по подвижным роговым пластинам, укрывающими голову и спину животного до самого хвоста. Разрубленных пополам тварей я оттащил подальше от лагеря, скинул в яму и теперь ждал, когда настрадается любительница всего живого. Наконец она выбралась из ямы, и, глядя на меня потемневшими глазами, спросила:

– Вы считаете, что эти животные заслуживали смерти? – я, не скрываясь, усмехнулся.

– Вы ведь сами всё видели. Они нападали. Они пришли следом за Вами и напали на нас.

– Вот именно, – процедила зелёнокожая, – если бы они хотели напасть, они напали бы на меня ещё там, в лесу. Но они не сделали этого. А Вы их убили!

Я демонстративно пожал плечами.

– У меня только одно объяснение этому. Звери хотели, чтобы Вы привели их к себе домой, где еды было бы, несомненно, больше, чем содержит Ваше стройное тело.

И я направился к кораблю: надоели мне все эти препирательства. Да и дело у меня появилось: надо было охранный периметр организовать и для себя палатку рядом с этой принцессой поставить, так как жить в корабль она не пойдёт, и, как я понял, защитить себя тоже не сможет.

Глава 3

Прошло уже две недели, как мы торчали в этой богом забытой дыре. Радовало только одно: я знал, что надо делать, чтобы покинуть её! Хотя нет, ещё одно: мы жили здесь в относительной безопасности. Охранный периметр благополучно отгонял и уничтожал мелких тварей. Дрон, снабжённый пистолетом, от которого отказалась моя соседка, и постоянно болтающийся над нашими палатками, в состоянии был уничтожить зверей, с которыми я уже познакомился вплотную. Может, здесь водилось зверьё и побольше, и пострашнее, но, я пока об этом не знал.

Наша невезучая посудина садилась на брюхо, вернее на прикреплённые к этому самому брюху контейнеры. А если точнее, на энергетические модули, в которых находились кассеты, из которых корабль мог бы черпать энергию для своих двигателей вертикального взлёта. Большая часть этих контейнеров была сорвана в момент посадки, однако часть уцелела и находилась на месте: под кормовой частью корабля. В результате такого неудачного их расположения, задняя часть судна была выше носовой на высоту этих самых контейнеров. Ну а нос, нагрёб перед собой во время скольжения не хилый такой бугор мягкой, к нашему счастью, почвы.

Я сидел на месте штурмана, и посредством дрона, болтающегося снаружи и выводящего на монитор картинку, наблюдал, как из брюха корабля, в его носовой части, медленно выдвигаются мощные опоры. Вот огромные плиты опор достигли грунта, и я с тревогой увидел, как они начали медленно погружаться в почву под весом корабля. Но, слава богу, обошлось, не успел я испугаться по-настоящему, как корпус корабля дрогнул, и под характерные скрипы и потрескивания его нос пополз вверх. Когда передняя часть судна оказалась выше кормовой, я остановил выход носовых опор и начал выдвижение кормовых.

Всё прошло на отлично! Корабль, можно сказать, стоял на собственных ногах, живой, и согласно сканированию всех систем, почти здоровый, и готовый к подъёму и дальнейшему полёту. Но было одно маленькое «но». Почти полностью были уничтожены кассеты, находившиеся в покорёженных контейнерах, сохранившихся в кормовой части корабля. В этом я убедился, когда отстрелил их от корпуса судна и затем с помощью резака вскрыл, так как из-за своей деформации сами они уже не открывались. В шести контейнерах сохранились только пять тридцатикилограммовых энерго-несущих кассет. А для нормального функционирования двигателей их должно быть больше. Надежды на те, которые мы потеряли в процессе скольжения на брюхе, не было: в них, скорее всего та же картинка! Однако не всё потеряно: те модули, которые были отстрелены до посадки, скорее всего, сохранились, так как на них не было воздействия огромной массы корабля. А выдержать падение пусть и с большой высоты они вполне могли.

Закончив возиться с кораблём, я вернулся к своей палатке и уселся за небольшим столиком, стоящим напротив входа. Демонстративно игнорируя принцессу, которая с увлечением рассматривала какие-то листики, цветочки и веточки, начал рассматривать голограмму корабля, которую выдавал переносной монитор. Зелёную явно интересовало, чем я занимался, и что делаю в настоящий момент. Её интерес был буквально написан на её изумрудном личике. Она, думая, что я не вижу, постоянно «стреляла» глазками в мою сторону. Чтобы подогреть интерес женщины, я начал бормотать:

– Отлично! Чудненько! Вполне выполнимо… надо только вот это сделать! – и замолчал, сделав вид, что заметил, как она на меня смотрит. Посидел немного, как бы раздумывая продолжать работу или нет, а потом всё-таки взмахом руки выключил монитор и откинулся на удобную спинку стула, с удовольствием вытянув ноги.

Инопланетянка не могла не видеть, что происходило с кораблём. Не могла не слышать грохота отстреливаемых контейнеров. Она знала, что я стал обладать жизненно важной для нас информацией. Но она так же прекрасно понимала, что я в силу наших несколько натянутых отношений сам ей ничего не скажу. Женщина забросила свой мусор и начала прогуливаться возле палатки. Она страдала и мучилась минут пять, однако, в конце концов, не выдержала, подошла ко мне и, возвышаясь этаким надменным изваянием, произнесла:

– Рассказывайте, что Вы смогли узнать! – я задрал голову, посмотрел в её красивые глазки, а потом, ни слова не говоря, поднялся, зашёл в свою палатку и расселся на стоящем возле походной кровати стуле.

Инопланетянка, несколько минут стояла возле палатки, явно шокированная таким хамством, а затем, решительно откинув полог, зашла ко мне.

– Я имею право знать, что происходит и что нас ожидает! – с ходу заявила она.

– Присядьте, а то Вы головой потолок подпираете. Да и мне неудобно на Вас снизу вверх смотреть. – Вместо ответа произнёс я, и приглашающе указал рукой на своё спальное место. Женщина нерешительно потопталась, однако, поняв, что если она будет стоять, то рискует вообще ничего не узнать, села на краешек кровати.

– Так о чём Вы хотели меня попросить? – с нажимом на последнее слово и с не менее ехидной улыбочкой спросил я и уставился ей на подбородок. Среди определённой категории людских профессий этот приём довольно распространён ещё с древних времён. Когда тебе смотрят на подбородок или на кончик носа, ты не можешь перехватить взгляд собеседника и, соответственно, не можешь определить, правду он говорит или нет, в результате чего начинаешь нервничать и чувствовать себя не уютно.

– Вы должны рассказать мне всё, что стало известно Вам! – гордо заявила зелёная, и попыталась поймать мой взгляд. Я позволил ей посмотреть себе в глаза и с усмешкой проговорил:

– Леди. Чтоб Вы знали. Я Вам ничего не должен. И, мало того, я теперь даже не несу ответственности за Вашу жизнь! – я не врал. И она это поняла.

– Да… Но… Как же… Вы же… этот, как его?..

– Начальник службы безопасности корабля? – подсказал я ей. Вместо ответа она несколько раз кивнула головой.

– Совершенно верно, на судне я бы полностью отвечал за вашу жизнь. Но, как только пассажир покидает пределы корабля, согласно единому закону ответственность за его жизнь с меня снимается.

Инопланетянка, не мигая, смотрела мне в лицо, по всей видимости, «переваривая» полученную информацию. Её опасения были совершенно понятны. Она очень хорошо осознавала, что её прекрасная и неимоверно долгая жизнь после моих слов стала находиться под ещё большей угрозой. С меня теперь «взятки гладки»! А собачки-то были ой какие настоящие! С нехилыми такими клычками! Страшненькие! И как бы ей не хотелось, она не могла не понять, что звери на нас напали.

– А… как тогда, а что делать? – как-то совсем по-детски промямлила женщина и с явной тревогой начала поглядывать за пределы палатки.

– А Вам придётся теперь самой позаботиться о своей жизни, – усмехнулся я, с удовольствием глядя на растерявшую всю свою заносчивость инопланетянку.

– И начнёте Вы с того, что переоденетесь в Ваш комбинезон: можете мне поверить, эти, любимые Вами твари, прокусить его не смогут, как бы не старались. Боль, конечно, причинить смогут, но не прокусят! Ну и разумеется оружие. Без него никак. Если Вы с этими условиями согласны, я Вам так и быть помогу.

Ну а теперь последний штрих.

– Вы любите целоваться? – спросил я и, поднявшись со стула, подошёл к зелёнокожей.

– Это как… это зачем Вы? Это почему Вы спрашива… – я не дал ей договорить и, уставившись в глаза, начал медленно наклоняться к ней, повторив:

– Ну, так как, любите или нет? – и без того большие глаза женщины увеличились на пол лица, и она, пискнув, ловко извернувшись, обогнула меня и вылетела из палатки. Всё! Отыгрался! Я, конечно, сволочь! Но угрызений совести по этому поводу не испытывал.

Разумеется, я рассказал ей всё! И про то, что корабль исправен, и про то, что нам придётся таскать к нему энергетические кассеты, если мы, конечно, обнаружим их, и они к нашей вящей радости окажутся неповреждёнными. Кстати, поведение дамочки в корне изменилось: она теперь таскалась за мной как приклеенная, но в мое личное пространство не вторгалась. Зелёная видимо слишком хорошо запомнила, как я, по её мнению, чуть не изнасиловал её тогда в палатке! О чём она мне тогда же с визгом и сообщила, когда пришла в себя от потрясения.

Зато теперь она безропотно носила комбинезон, так как вдруг почему-то решила, что когда он на ней надет, изнасиловать её я не смогу. У неё даже настроение улучшилось. Тётя радовалась этому до тех пор, пока я не понял причину её радости. И, подтверждая паскудство своего характера, окончательно не разложился в её глазах, сообщив, что на земле полно извращенцев-некрофилов, которым особи женского пола живыми, в общем-то, и не нужны.

Но, как бы то ни было, работу мы с ней делали, и уже доставили к кораблю первые три кассеты, которые сохранились в сорванных при посадке корабля модулях. Эти модули были самые ближние. Мы, наверное, сможем в них обнаружить ещё штуки четыре кассеты, но не более. Остальные, которые я отстреливал перед посадкой, находятся далеко. Я знал, где они все: на карте контейнеры светились ядовито-жёлтыми точками. Далёкими точками! С учётом передвижения по лесу добраться до ближайшей из них, мы, наверное, сможем только за пару недель. Каких-либо средств передвижения на нашей посудине предусмотрено не было.

Поэтому, хочу я этого или нет, придётся идти пешочком, и чем скорее, тем лучше. После принятого решения о начале первого похода прошли ровно сутки, после которых я, облачившись в экзо-скелет ремонтника, уже бодро топал в сторону самых ближних контейнеров. Зелёная категорически не захотела оставаться одна, и мой веский аргумент о том, что она будет в нашем корабле в такой же безопасности, как если бы она находилась дома, на неё не подействовал. Повизгивая от возмущения, дамочка сообщила мне, что она не доверяет не только мне, но и всему нашему вульгарному племени землян. Поэтому я должен всегда находиться в её поле зрения. Плюнув на вздорную бабу, я разрешил ей идти со мной.

Глава 4

Вот уже девять дней наша тёплая парочка топала по местному лесу, хотя некоторые высоченные странные сооружения, вылезшие из почвы в этом лесу, я назвал бы деревьями с бо-о-о-ольшой натяжкой! Деревце представляло собой огромное цилиндрическое основание диаметром метров пятнадцать, из которого, в свою очередь, на высоте примерно десяти метров вырастали три – четыре мощных ствола, возносящихся вверх метров на тридцать, которые, в свою очередь, выбрасывали ещё несколько стволов меньшего диаметра. И так несколько раз, пока стволы не становились тонкими как ветки, и, разрастаясь, не образовывали гигантские кроны. Вокруг этих монстров, на расстоянии примерно трёхсот метров, не росло ничего кроме травы. Оно и понятно, такая махина, наверное, вытягивала из почвы всё, и другие деревья просто погибали от голода.

На наше и, скорее всего, на счастье местных обитателей такие деревья попадались не часто. Это было не дерево, а настоящий убийца, в чём я со своей зелёной спутницей убедился при первой же нашей встрече, когда мы, не сговариваясь, решили осмотреть поближе одиноко растущего гиганта. Как только я ступил под сень дерева, то сразу же почувствовал себя неуютно: стало тревожно, и появилось желание свалить отсюда куда подальше. Мои собственные ощущения меня насторожили: не мог я за несколько лет жизни на гражданке полностью растерять навыки предчувствия опасности. Поэтому вытащил пистолет и привёл его в готовность и только после того, как услышал его успокаивающее, еле слышное гудение, почувствовал себя увереннее.

О том, что возле дерева происходит что-то странное, я понял, когда преодолел полпути до ствола, и, наконец-то, рассмотрел почти полностью разложившиеся трупы каких-то животных, которые издалека принял за небольшие холмики. Обогнув несколько таких не очень приятных бугорков, мы добрались до самого дерева. И пока зелёная шаманила, положив на ствол ладони и закрыв глаза, я обошёл огромный ствол вокруг и с другой стороны дерева обнаружил ещё несколько костяков животных. Это было странно – помирать они сюда ходят что ли?!

Я уже возвращался назад, когда услышал крик длинноногой дамочки:

–Уходить! Надо уходить! Здесь смерть! Здесь смерть!

Подскочив к инопланетянке, рявкнул:

– Где смерть? Что Вы узнали?

Женщина замерла, подняв перед собой руки и глядя на меня широко открытыми глазами, прошептала:

– Везде! Она везде! Она сейчас к нам придёт!..

Я ни хрена не понял, но своим ощущениям, к тому же подкреплёнными предчувствиями дамочки, я доверял, поэтому схватил её за руку и побежал подальше от негостеприимного ствола гиганта. Примерно на полпути до того, как нам выбежать из-под тени кроны, зелёнокожая взвизгнула:

– Быстрее! Быстрее!.. – и вырвав из моей руки свою ладошку, припустила с такой скоростью, что у меня глаза на лоб полезли. Вот это да! Конкретно же она испугалась! И я, задействовав все возможности экзо-скелета, трёхметровыми скачками понёсся следом за ней, услышав, как сзади меня раздались глухие, тяжкие удары по земле.

Быстроногую леди я догнал уже перед самой кромкой тени, отбрасываемой кроной дерева, и мы вместе проскакали ещё метров пятьдесят, убегая от непонятных звуков. Я остановился и обернулся назад, когда понял, что неприятное ощущение опасности спало.

– Стойте! – заорал я вслед улепётывавшей со всех своих длинных ног женщине. – Стойте, всё, мы уже убежали! Опасности больше нет!

И не дожидаясь своей напарницы, развернулся и, задрав голову, пошёл обратно к дереву, уже понимая, что опасность пришла сверху, из листвы. Ну а леди..., а леди набегается, устанет и сама придёт. Ну, или, по крайней мере, жрать захочет, вернётся.

С разбегу я сразу ничего не разглядел; кругом тишина и спокойствие. И ничего, что могло бы издавать звуки падения. Следя за тем, чтобы случайно не зайти под раскидистую крону, подошёл как можно ближе и присел, вглядываясь в траву.

Это я увидел не сразу, сначала как-то просто не обратил внимания. Торчит из земли обломок чего-то, может деревца, которое обломалось, мало ли. Однако, по здравому размышлению решил, что слишком уж много торчит совершенно одинаковых обломков из земли. И постоянно поглядывая вверх, медленно подошёл к ближайшему и попытался вытащить его из земли. Пыхтел минуты три, потом мне это надоело, и, задействовав специальный зажим, используя силу сервомоторов экзо-скелета, вытянул из почвы огромный, сантиметров пятьдесят в длину, совершенно гладкий шип!

Забрав добычу, так же медленно вышел из-под дерева и стал рассматривать это незамысловатое орудие убийства. Ничего необычного, шип как шип, только очень большой. Остриё трогать не стал, и так видно, что острое, а ну как выделяет ещё что-нибудь убийственное. Я взвесил его в руке, древесина твёрдая, тяжёлая, шип весит, наверное, килограмм пять-шесть. Да-а-а! Падая с большой высоты, такая штуковина, даже будучи тупой, убить может запросто! А в виде такого своеобразного природного копья, оно, скорее всего, несло смерть всем, кто имел неосторожность забрести под гостеприимную сень дерева.

– Что это? – раздалось у меня над самым ухом.

– Это Ваша смерть, – машинально ответил я, вспомнив, о чём дамочка верещала под деревом. Раздался какой-то придушенный писк, и я удивлённо посмотрел на стоящую в десятке метров от меня зелёную женщину.

«Эк она скаканула-то! – вытаращился я на свою спутницу. – Я со своим скелетом такие прыжки делать не в состоянии!»

– Что с Вами?

– Вы сказали, что это моя смерть! Вы хотите меня убить?! – внезапно севшим голосом просипела инопланетянка.

– Нет. Вы сами назвали это смертью! – как можно спокойнее ответил я, понимая, что, если женщина мне не поверит, она от меня тупо убежит. А мне бы очень этого не хотелось… одному, знаете ли, со скуки сдохнуть можно!

Я протянул шип в сторону зелёной и сказал:

– Это то, что убивает животных, падая с дерева. Дерево выращивает эти шипы и каким-то образом определяет, что в пределах их досягаемости находится что-то живое.

Женщина успокоилась не сразу. Но потом всё же подошла поближе и с опаской из-за моей спины разглядывала добытое мной орудие убийства.

А на следующий день, ближе к вечеру, наш интернациональный дуэт добрался до модуля, который, раза три отскочив от поверхности, упал, зарывшись углом в грунт. Но моя радость по поводу находки была недолгой, подойдя поближе, я ощутил запах озона, который не успел выветриться даже по прошествии стольких дней после падения.

– Что-то не так? – спросила зелёная, подходя ко мне ближе, и даже нагнулась, чтобы поймать мой взгляд. Вместо ответа, я, по чисто еврейской традиции, ответил вопросом на вопрос:

– Вы чувствуете, чем пахнет? – и демонстративно потянул носом.

– Да-а-а, – озадаченно протянула женщина и тоже понюхала воздух, осматриваясь по сторонам. После некоторого молчания продолжила:

– У нас такое бывает после грозы.

И вдруг, посмотрев прямо мне в глаза, улыбнулась и сказала:

– У нас бывают сильные грозы. Красивые грозы…

– Нам не повезло, – перебил я её, – этот запах означает, что кассеты разрушены. И если учесть, что мы чувствуем его даже сейчас, почти через месяц после падения, это значит, что как минимум три из шести кассет разрушены!

Я оказался прав на все сто! Три энергетические кассеты были повреждены –

я вытащил их из ложементов и оставил возле модуля, а целые трогать не стал, пускай покоятся на месте, целее будут. Передо мной теперь стоял вопрос, что делать? Возвращаться к кораблю с тремя накопителями или сходить ещё за одним, так как мой экзо помощник сможет тащить без ущерба для своей функциональности четыре кассеты.

– Ну что будем делать? – на полном серьёзе обратился я к своей спутнице. – В дневном переходе отсюда находится ещё один модуль, где мы, скорее всего, обнаружим ещё какое-то количество сохранившихся кассет. Идём туда и, забрав одну, возвращаемся, прихватываем эти три. – я похлопал ладонью по модулю. – И уже с четырьмя кассетами топаем к кораблю? – я замолчал и вопросительно уставился на женщину.

– Или, – продолжила она за меня, – мы берём эти три и, не теряя времени, возвращаемся назад?

– Именно так, – кивнул я и, вытянув в сторону женщины губы трубочкой, изобразил поцелуй. Ответной реакции на этот жест не последовало. Как правило, она обвиняла меня в домогательстве, потом полчаса фыркала, а потом, ещё два часа косо смотрела, ожидая от землянина обязательной пакости. А тут нате вам! Ничего! Вернее, она отреагировала, но не так как я ожидал. Она смущённо улыбнулась, и её личико потемнело. Она, блин, покраснела! Офигеть! Вот что делает с людьми многодневное совместное пребывание вместе! Не совсем, правда, с людьми, но я уже к этому притерпелся.

Увидев моё удивление, зелёная, не переставая улыбаться, продолжила:

– Давайте дойдём до следующей нашей цели, по крайней мере, узнаем дорогу. И она, не оглядываясь на меня, направилась к небольшой просеке, которую при падении оставил за собой модуль.

Я смотрел вслед инопланетной женщине, открыв рот. Она шла легко и изящно, переставляя свои длинные ножки, как на подиуме. Бедро к бедру, лодыжка к лодыжке. Покачивая узкими бёдрами, словно приглашая посмотреть на них. И до меня, наконец, дошло. Она никогда так не ходила! Никогда! С самого нашего момента знакомства на корабле. А вот сейчас она шла для меня. Она шла так специально, зная, что у меня от такого зрелища отвиснет челюсть. А это значит, что эта женщина мне верила, знала, что я не позволю себе в отношении её насилия.

Ну что тут поделаешь. И я, подобрав раскатавшуюся до неприличия губу, поскакал за ней, как пацан, который бежит за своей первой женщиной, лишившей его девственности.

Следующий контейнер угодил прямиком в берег небольшого озера и теперь беспомощно выглядывал из воды, которая заполнила небольшой кратер, образовавшийся при падении модуля. Но вода меня не расстроила совершенно, она просто не смогла проникнуть в герметично закрытый корпус, который, к нашему счастью, оказался совершенно целым. Меня конкретно напрягало то, что вокруг нашего модуля на влажном песочке четко отпечаталось множество следов ног очень похожих на следы ног человека и ещё какие-то овальные следы, по всей вероятности, каких-то животных. И самое печальное было то, что человеческие отпечатки были без обуви. Пальчики, знаете ли, пропечатались как специально чётко, чтобы я не ошибся.

– Плохо дело, – тихо сказал я, обращаясь к своей инопланетянке, внимательно осматривая недалёкий лес, окружавший озеро со всех сторон.

– Почему плохо? – удивилась она. – Если это люди, значит, – разумная жизнь! Это же хорошо!

Я хмыкнул и постарался испортить ей настроение.

– Леди, если эта разумная жизнь ходит босиком, значит, она ещё не придумала обувь. А это не есть хорошо! Это знаете ли даже очень плохо!

–Почему!? – искренне удивилась женщина.

– Потому, – пробормотал я, вытаскивая и приводя в готовность пистолет, – что эта дикая жизнь совершенно не привыкла ценить жизнь людей другого племени.

За ухом тревожно заверещал «говорун», и я взмахом руки опустил на глаза прозрачную полусферу, которая до этого крепилась на экзо-скелете за затылком и играла роль удобного подголовника. Ну а сейчас на её внутренней поверхности высветилась картинка, передаваемая дроном, которому с высоты всё было видно.

– Эти местные похожи на меня, – сказал я, обернувшись к зелёной после того, как с высоты птичьего полёта налюбовался на то, как к нам медленно и осторожно подкрадывается группа полуголых гомосапиенс.

– И что Вы собираетесь делать? – с ужасом глядя на пистолет, прошептала женщина. – Вы что, из этого будете стрелять по ним?

Я задумчиво подкинул пистолет в руке, а потом спрятал его обратно в кобуру.

– Да, Вы правы, стрелять из этого я в них не буду: эффект от высвобождающейся энергии будет не такой, как хотелось бы. Да и шума маловато.

После чего снял закреплённые на титановых костях экзо-скелета части компактного гранатомёта, быстро соединил их вместе и, вогнав магазин в получившуюся убойную штуку, опять обратился к зелёной:

– А вот от этого грохота будет!.. Мама не горюй! Далеко услышат и надолго запомнят!

Что жизнелюбивая инопланетянка думает о моей убойной штуке, я узнать не успел. В полусферу, закрывающую лицо, что-то с силой ударило, да так, что у меня головёнка назад дёрнулась. Не успел я удивиться, как в грудь почти одновременно врезались три стрелы и, причинив нехилую боль, заставили меня сделать шаг назад. Больше я не раздумывал – и одну за другой отправил две гранаты в кусты, из которых в меня прилетели стрелы, и ещё две в охотников, которых мне показал дрон. Грохнуло очень даже неплохо, тем более что я уже отвык на этой, можно сказать, мирной планете от шума.

Стоит ли говорить, что после моей ответки, атака противника не только захлебнулась. Она была смыта стремительным потоком превосходства технологического мира над миром первобытным. Я убил семь человек. И теперь задумчиво ходил между трупов и внимательно рассматривал их, прикидывая, чем нам могут угрожать разумные, на которых были надеты короткие штаны из выделанных шкур. И совершенно не вязавшиеся с их первобытным видом наконечники стрел, отлитые из довольно неплохой, на мой взгляд, стали!

Сказать, что зелёная была в шоке от стольких смертей, значит, не сказать ничего! Она была, можно сказать, в полуобморочном состоянии и поначалу даже забыла меня обвинить в смерти разумных. Пока она в ужасе смотрела на трупы, я обнаружил, что у каждого из убитых при себе имелось ещё и холодное оружие – клинки напоминавшие саблю, но заметно короче её и ножи, с искривлённым лезвием, довольно внушительного размера. Все эти изделия, как и наконечники стрел, были хорошего качества. Однако, несмотря на это их без жалости бросили и не стали забирать с собой оставшиеся в живых сбежавшие аборигены.

Я тяжело вздохнул. К оружию местные разумные относились расточительно. Это было странно, а я терпеть не могу странности. На первый взгляд, почти первобытные люди. Поэтому они, вроде бы, должны бережно относиться к такому оружию. Но, как видим, они его не берегут! А значит, этого оружия у них завались, и они сам его могут производить. Что совершенно не вязалось с их диким видом.

Кстати, об их внешнем виде. Поначалу, в горячке боя, я не увидел особой разницы между нами, вернее, между мной и местными гавриками. Моя инопланетянка вообще ни на кого из нас не походила. Эти же, невысокие, коренастые люди, похожие на наших европейцев, смуглые, широкоплечие – вроде бы ничего необычного, кроме одного. Туловище у них было заметно длиннее ног, которые густо заросли короткими волосами, или шерстью, я особо вникать в это не стал. Волосы у всех тёмные, или чёрные, собранные сзади в хвост, в который вплетены разноцветные кожаные шнурки. Причём эти хвосты были разной длины. И ещё одна любопытная для меня деталь. Сзади, от головы к поясу, прямо по позвоночному столбу спускалась полоска точно такой же шерсти, какой были покрыты ноги. Спина, грудь и плечи не имели вообще никакой растительности. А в остальном норма: глубоко посаженные глаза, прямые носы и тонкие губы. Ну и последнее: все они, без исключения, были сильными созданиями с заметно развитой мускулатурой, что, в общем-то, и не удивительно при их образе жизни.

За спиной вскрикнула инопланетянка, и я, стремительно обернувшись, едва удержался от того, чтобы сразу не добить вставшего на колени и протянувшего в сторону зелёнокожей руки аборигена. Опасности, слава богу, не было – выжившим оказался пожилой мужчина с волосами, собранными на затылке в хвост, доходивший почти до средины спины. Человек, молча, стоял на коленях и, совершенно не обращая на меня внимания, жадно рассматривал мою инопланетянку, и беззвучно шевелил губами. Мне, грешным делом, показалось, что он молился ей! Наконец, он совсем потерял силы, уронил руки вдоль туловища и уже вслух произнёс несколько фраз. А потом упал, ткнувшись лицом в песок.

– Всё! Готов! Он умер, – сказал я, осмотрев тело аборигена, и глянул на свою спутницу. А потом слегка отклонил тело в сторону, перехватил метнувшуюся ко мне женщину, аккуратно, чтобы не причинить боль подбил её ноги, и, обхватив руками поперёк туловища, заставил её сесть. Одновременно с ней сел сам и удерживал некоторое время, не позволяя ей размахивать руками.

Зелёная не унималась: она вырывалась, дергалась, упиралась ногами в песок, пытаясь меня опрокинуть, и конца края этому не было видно. Истерика расцветала махровым цветом. Однако, времени на сбор этих цветочков у меня не имелось! Местное население могло возжелать нашей крови и опять нагрянуть на разборки, но уже подготовившись к этому более качественно. Поэтому я, недолго думая, перехватил женщину поудобнее одной рукой, другой рукой удержал голову за подбородок и прижался своими губами к её губам.

Моя задумка сработала как надо! Инопланетянка сначала дёрнулась, как от удара током, потом отчаянно рванулась, а потом, к моему величайшему изумлению, ответила на поцелуй! Я сначала не поверил своим ощущениям, но я не ошибся, она именно что ответила! Я явственно и, чего греха таить, не без удовольствия чувствовал на своих губах её горячий язычок. Растягивать удовольствие я не стал, справедливо рассудив, что и без продолжения, буду обвинён в том, что изнасиловал её в извращённой форме.

Но этот насыщенный событиями и потрясениями день продолжил меня удивлять. Инопланетянка ни в чём меня не обвинила, напротив, когда через некоторое время она окончательно пришла в себя, она сказала, как бы ни к кому не обращаясь:

– Я Вас ненавижу. За всё ненавижу. За то, что Вы – человек. За то, что Вы убиваете всех, кто попадается на вашем пути. За то, что Вы вообще существуете. За то…

Но, я довольно бесцеремонно перебил её.

– Леди, Вы можете ненавидеть меня, сколько хотите, а сейчас нам надо забрать кассету и как можно быстрее свалить отсюда. А то, знаете ли, подкрепление может прибыть, а я не склонен позволить себя убить. Как бы Вам этого не хотелось.

В контейнере оказалось четыре уцелевшие кассеты, их я и забрал, все четыре, а не одну, как планировал изначально.

– Вы же говорили, что сможете унести только четыре кассеты, – не преминула ехидно заметить инопланетянка, – или Вы планируете, что те три потащу я?

– Нет, леди! Те три тоже потащу я, но следующим заходом, и эти, к вашему сведению, будут уже на сутки пути ближе к кораблю. Змея, поняв, что ляпнула не подумавши, позеленела ещё больше. Ну а я, чтобы подтвердить свой противный характер, растянул рожу в довольной ухмылке, естественно, постаравшись, чтобы её заметила зелёная.

Глава 5

Мы быстрым темпом отмахали без остановки часов шесть, и, несмотря на то, что женщина не выказывала признаков усталости, я объявил привал. А то, чёрт её знает, может, действительно, не устала, а может, держится из последних сил. Место я выбрал у небольшого родничка, которых здесь было великое множество, и, вытянув ноги, удобно расположился, привалившись спиной к валуну, из-под которого собственно этот родник и пробивался.

О том, что я опять перестал существовать для своей спутницы, по крайней мере, как разумное существо, я понял по тому, что она чуть не прошлась по моим ногам. Если бы я вовремя их не убрал, она наверняка бы на них наступила, и, споткнувшись, упала. Однако, потом произошло неожиданное. Инопланетянка села рядом со мной, и точно так же, как и я, привалившись спиной к валуну, устало сказала:

– Меня зовут Маэллайна…

Я ничего не ответил. Ну, мол, зовут и зовут, и ладно. Эка невидаль. Однако, правило приличия всё же соблюсти следовало.

– Очень приятно, – вежливо ответил, – а меня зов…

– А как зовут Вас, меня совершенно не интересует, – равнодушно произнесла зелёная, – я Вам назвала своё имя не для того, чтобы сделать Вам приятно!

Я не удержался и удивлённо посмотрел на неё. Дама, видимо, поняла, что эти свои слова ей объяснить всё-таки придётся. А то получается какая-то стопроцентная женская логика! Зелёная продолжила:

– Я Вам назвала своё имя, чтобы Вы знали, кто Вас презирает!

Я недоумённо пожал плечами и примиряющим тоном сказал:

– Хорошо, леди, теперь я это знаю, – и протянул ей прессованную пластину непонятно чего, родом с её планеты.

А потом мы, молча, и не без удовольствия жевали вкусный продукт, который, кстати, может храниться практически вечно, и которым можно до отвала насытить взрослого мужика, съев грамм сто этого чуда, причём, один раз в день! Запасы этого сухпая находились на каждом корабле и оберегались от всевозможных пробований, как со стороны команды, так и со стороны пассажиров, если таковые, конечно, имелись. Покончив с едой, женщина наконец-то соизволила на меня взглянуть, но только для того, чтобы с той же презрительной интонацией произнести:

– Я не собираюсь извиняться перед Вами за тот нервный срыв, который произошёл со мной после того, как Вы отняли столько беззащитных перед вами жизней.

Я саркастически хмыкнул, но ничего не ответил. Перебьётся. Зелёная помолчала и явно через силу продолжила:

– Я признаю Вашу правоту в том, как Вы привели меня в чувство. Это было правильное решение. Только такие близкие прикосновения человека, который тебе неприятен, противен и даже ненавистен, может так быстро привести тебя в чувство!

О как! Я не выдержал и нагло, бесцеремонно, совершенно по-хамски, как умеют только земляне, расхохотался. Да чего там расхохотался! Я ржал, как конь над овсяным полем. А личико инопланетянки опять потемнело. Отсмеявшись, я, уставившись на инопланетянку, спросил:

– Так как Вы говорите, Вас зовут?

– Маэллайна, – после некоторого колебания повторила женщина.

–Ма-эл-лай-на! – по слогам, с удовольствием протянул я. – Это похоже на нашу малину! А я люблю эту ягоду, она сладкая…

– Я не малина! Я Маэллайна! И прекратите коверкать моё имя! – взвизгнула моя сердитая напарница и вскочила. – Я!.. Я!.. Я!.. Я не знаю, что я с Вами сделаю, если Вы ещё хоть раз назовёте меня этим вашим варварским именем!

И она, сжав кулачки, с ненавистью уставилась на меня.

– Ладно, ладно, – примирительно сказал я и тоже встал, – не буду больше Вас так называть. Никогда не буду.

Зелёная ещё несколько секунд испепеляла меня взглядом, а потом, гордо вздёрнув головку, отошла.

– Не буду я тебя малиной называть, – пробормотал я, – на малину ты нифига не похожа! Ты на змею похожа… на подколодную… благо и ты, и она, цветом одинаковые.

Нам, можно сказать, не повезло, за нами была погоня. Об этом я узнал совершенно случайно от дрона, когда решил осмотреться и загнал аппарат повыше. С высоты я и увидел, как целый отряд всадников двигался по нашим следам. Настораживало то, что этот отряд, обладая гораздо большей по сравнению с нами скоростью, не мог нас догнать. Однако, как я подозреваю, дело было не в этом. Просто местные поняли, что с нами в рукопашные стычки лучше не вступать, так как это слишком дорого для них обходится. А это, знаете ли плохо, очень плохо. Значит, они умные и близко подходить не будут. Они что-нибудь постараются придумать, чтобы достать нас безнаказанно.

– Леди! Нам пора! – проорал я зелёной, насупившейся букой, топтавшейся от меня метрах в десяти. – Хвост за нами. Сваливать нам отсюда надо.

– Что за нами? – недоумённо переспросила женщина.

– Погоня за нами, – терпеливо поправился я, – преследуют нас, знаете ли. Уходить нам надо.

Зелёная не стала со мной спорить, а только, молча, кивнула головой и легко побежала вперёд, не удостоив меня даже взглядом. Глядя ей вслед, я тяжело вздохнул и поскакал вдогонку, сопровождаемый невесёлыми мыслями:

«Хорошо ей, за свои жизнь и здоровье она может не опасаться, так как при нападении на нас в неё не прилетело ни одной стрелы. А мы ведь стояли рядом с ней, и, чтобы в неё не попасть, надо было тщательно целиться в меня. А стрелки они, как выяснилось, очень даже неплохие. Да и волосатый чёрт ей что-то говорил. Неспроста это. Откуда он мог её знать? Непонятно. А вот меня вполне могут оглушить дубиной или камнем. Из засады. Укроются за каким-нибудь деревом и долбанут…»

Но не подкараулили, и не долбанули, вообще, на нас никак не нападали. Напротив, когда мы добрались до модуля, в котором оставались три неповреждённых кассеты, я, к своей величайшей досаде, увидел, что нас, оказывается, встречают! Когда мы с Маэллайной выбрались из леса и скорым шагом направились к контейнеру, из-за него навстречу нам выехали пятеро всадников.

Делать нечего: бежать бессмысленно, они верховые. Да и глупость это! Убегать от того, кого можно уничтожить одним выстрелом. Я мельком глянул на замершую при виде аборигенов женщину, шагнул вперёд и рукой задвинул её себе за спину. Потом положил руку на прикреплённый к бедру экзо-скелета гранатомёт. Если что, угробить я их смогу за пару секунд. Видимо, увидев, что я готов применить своё непонятное и смертельное для них оружие, один из них, подняв руки вверх, направился нам навстречу, и, когда до нас осталось метров пятнадцать, он спрыгнул со своей животины. Постоял, несколько секунд разглядывая меня, а затем, по всей вероятности, придя к какому-то решению, ловко вывернулся из лука, который висел у него за спиной. Скинул болтавшийся там же колчан, снял со своего пояса и бросил на землю ремень, на котором были закреплены шашка-укорот и нож в ножнах.

Честно говоря, я, как дурак, стоял перед обезоруженным человеком и не знал, что делать. Всё это было очень похоже на то, что он вызывал меня на бой без оружия. Даже у нас на земле когда-то такой вызов имел место быть. Из-за моей спины выползла любопытная змея, увидав которую, абориген, к моему едва ли не ужасу, вдруг низко ей поклонился. А когда выпрямился, что-то прочирикал, явно обращаясь ко мне.

– Он вызывает вас на бой, – подтвердила правоту моей догадки зелёная и с явным удовольствием добавила, – надеюсь, Вы, как настоящий мужчина, примите вызов и не будете пользоваться этим Вашим приспособлением.

И она демонстративно постучала кулачком по титановому скелету.

– Зачем ему со мной биться? – удивился я и перевёл взгляд с парня на свою змею.

– Он будет драться с Вами за женщину, то есть за меня! – гордо вскинула свою красивую головку зелёная.

Я довольно хохотнул.

– Леди, я так понимаю, что Вы откуда-то знаете их язык. Но не это сейчас главное, – я выдержал театральную паузу и с не меньшим удовольствием продолжил, – главное в том, что я, как и подобает мужчине, проигравшему бой, вынужден буду уступить свою женщину победителю!

Я опять перевёл взгляд на местного и кивнул в его сторону.

– Вот этому, с короткими волосатыми ногами. А поскольку женщина у меня только одна!.. Значит!.. Вы уж не обессудьте!.. – и я сокрушённо развёл руками.

До змеи наконец-то дошло. Личико у неё опять потемнело, она стояла, в ужасе глядя на коротконого и молча, как рыбка, открывала и закрывала свой ротик. Для закрепления успеха я ядовито продолжил:

– Я надеюсь, что Вы не думаете, что Вас, как богиню, посадят на божничку и будут на Вас молиться? Правильно! Не думаете. Если уж за Вас собираются биться как за женщину, то это значит, что победитель с Вашей помощью начнёт преумножать численность своего племени. Ну а Вы, как верная и любящая жена, будете с радостью рожать ему коротконогих зелёненьких детишек!

Закончив отповедь, я несколькими движениями разблокировал крепления экзо-скелета и, когда почувствовал, что все удерживающие зажимы раскрылись, просто сделал шаг вперёд, оставив за своей спиной похожую на скелет человека и выглядевшую довольно устрашающе конструкцию.

– Стойте, стойте! Подождите! – буквально взмолилась зелёная, и я с удивлением почувствовал, как она вцепилась мне в руку. – Вы ведь не проиграете? Вы ведь просто пугали меня? Скажите, что Вы просто меня пуга…

Договорить я ей не дал.

– Не знаю, леди! Даже не знаю! Во время битвы всё, знаете ли, может случиться! – и, выдернув из тонких пальчиков женщины свою лапу, направился к ожидавшему меня аборигену. Но, не пройдя и нескольких шагов, обернулся и подмигнул до икоты перепуганной женщине. Добрый я всё-таки человек, душевный, с тонкой, нежной и ранимой натурой. Не смог позволить змее, простите, женщине, излишне долго волноваться!

Стоящий передо мной абориген оказался неожиданно высоким, но всё равно сантиметров на двадцать ниже меня. Единственное, что вызывало опасение в его внешнем виде, это его мощное прямоугольное тело, бугристое и перевитое мышцами, словно его специально готовили к тому, что по нему будут изучать анатомию местной разумной фауны.

Молодой мужик, набычившись, смотрел на меня и, словно разминаясь, пошевеливал могучими плечами. По всей вероятности, он рассчитывал на хорошую драку, но я ему такого удовольствия не доставил. А вдруг он, на самом деле, окажется физически и сильнее меня, и выносливее. А это значит, что не в моих интересах по-честному долбашить его в корпус! Оно мне совершенно не надо! Поэтому, подойдя на заранее намеченное для себя место, я крутанул классическую «вертушку» и четко приложил тяжёлый армейский ботинок к голове аборигена. Постоял немного над телом поверженного противника, потом нагнулся над ним, приложил руку к шее и, к своему удивлению, не нащупал пульсирующей жилки.

«Вот блин! – чертыхнулся про себя. – Убил я его что ли? Не хотелось бы. Если возле модуля они на нас сами напали, а значит, нехрен обижаться, что получили по полной программе, то вот здесь, всё честно, без оружия. Убийства у них запланировано не было».

Но всё обошлось, я просто заметил, как грудина мужика начала подниматься и опускаться. Задышал, слава богу. Если я у него на шее ничего не нащупал, значит у них расположение органов и сосудов другое.

Разобравшись с противником, я гордо и не торопясь вышагивал к своему второму скелету, с которым за время путешествия уже сроднился, и чувствовал себя без него неуютно. Когда мне осталось пройти метров пять-шесть, ожидавшая меня с широко раскрытыми глазами змея вдруг взвизгнула:

– Сзади!

Когда с такими глазами и таким голосом орут «сзади», нет времени оборачиваться и разглядывать, что же такое происходит за твоей спиной! Вот и я, не стал разбираться, а кувырком ушёл влево, а затем, не останавливаясь, точно так же кувыркнулся вправо, успев разглядеть, как двое из ожидавших всадников накладывают на тетиву по стреле. Причём две стрелы уже торчали из земли недалеко от того места, где я только что стоял. Но ещё раз выстрелить они не успели. Раздался гортанный рёв, и стрелки опустили луки. С земли, пошатываясь, поднялся местный амбал и опять что-то сказал стрелявшим, после чего они быстренько закинули луки за спину и ускакали в сторону леса. Затем абориген опять поклонился зелёной и что-то сказал ей. Потом ловко забросил массивное тело на своего низкорослого скакуна, прошёлся по мне недобрым взглядом – и троица быстро умчалась вслед за своими соплеменниками.

– Что он сказал? – спросил я у Маэллайны и начал упаковываться в экзо-скелет.

– Он сказал, что он больше нас не тронет, и мы можем спокойно уходить и заниматься своими делами.

Я задумался. Не давал мне покоя его взгляд: не смотрят так на того, кого отпускают на все четыре стороны. Проиграл он! Проиграл с одного удара. Упал он перед своими соплеменниками и, скорее всего, перед своими подчинёнными. И, как я полагаю, это станет известно и у него дома! Обязательно станет – четыре пары глаз это видели.

– Он как сказал, – опять прицепился я к женщине, – мол, я не трону вас! Он имел в виду лично себя или говорил вообще обо всех.

Инопланетянка задумалась.

– Вы знаете, мне показалось, что он имел в виду только себя. Он лично не будет нас трогать.

– А это значит!.. – надавил я.

– Это значит, что его люди вполне могут на нас опять напасть, – ответила она и начала тревожно озираться вокруг.

Вот уже три часа, как мы с зелёной быстро уносили ноги от модуля. Быстро настолько, насколько, конечно, это позволяли мне сделать четыре кассеты, закреплённые на спине и на груди экзо-скелета. Их вес я, естественно, ощутить не мог, но знал, что серво моторы без вреда для своего здоровья могут выдержать сто сорок килограммов внешнего веса. Дрон, отправленный мной на приличную высоту, признаков погони пока не заметил. И мы в таком же быстром темпе спокойно отмахали ещё три часа, после чего я объявил привал.

Отдыхали минут двадцать – за это время успели съесть по кусочку инопланетного НЗ и по очереди сбегать до кустиков. После чего напились воды из ближайшего ручья, благо, что она во всех встреченных нами водоёмах была чистейшая, и её можно было пить без опаски. И я, наконец, задал давно не дававший мне покоя вопрос:

– Скажите, пожалуйста, леди, а откуда Вы знаете местный язык?

Зелёная недовольно дёрнула подбородком, но всё же ответила:

– Видите ли, я не знаю этого языка! – и с досадой, посмотрев на мою вытянувшуюся физиономию, добавила. – Я не обманываю Вас, это правда, я никогда не учила языка подобного этому. Мы, как правило, знаем множество языков, можно сказать, владеем речью всех разумных, которые прилетают или прилетали к нам на планету. И хотя этот язык я не учила, тем не менее, понимаю его, не весь конечно, но домысливая сказанное, могу разобрать достаточно много.

Женщина задумалась, а затем, словно боясь забыть слова, зачастила:

– Я предполагаю, что информация об этом языке была заложена в моём роду довольно давно, но затем по какой-то причине этот язык был забыт.

Она посмотрела в темнеющее небо, потом грустно вздохнула.

– И когда я вновь услышала его, мой мозг, по всей вероятности, активизировался в этом направлении.

Женщина ещё раз вздохнула и, коротко глянув на меня, закончила:

– Другого объяснения у меня нет.

– Значит, – констатировал я, – либо вы были на этой планете и жили на ней довольно долго. Либо местные жители были доставлены сюда с вашей планеты.

– Я не знаю, – пожала плечами зелёная, – но, если я смогу вернуться домой, я это обязательно выясню. Дома моему роду доступно многое! – С заметной гордостью заявила она.

Следующие два дня мы провели в спокойном равномерном беге, не очень усердствуя. Как чувствовали, что силы поберечь надо, и в основном это относилось к силам инопланетянки. Свою энергию я почти не расходовал, пользуясь своим вторым скелетом, который добросовестно таскал и меня, и немалый груз, навешенный на него.

Меня инопланетянка ненавидела тяжко и с нешуточным наслаждением. Если такое понятие вообще имеет место быть! Она демонстративно не слушала, что я ей говорил. Она смотрела на меня, как на таракана, и мне казалось, что если бы у неё вдруг появилась возможность раздавить меня, она бы с удовольствием это сделала! Она перестала соблюдать установленные мной правила, связанные с её безопасностью, и, не реагируя на мои просьбы не уходить одной в лес, уходила, презрительно скривив свои красивые губки. Зараза! Этим своим пренебрежением к моим советам она, можно сказать, сама и вывела на нас большую стаю местных панцирных волков, с которыми я познакомился практически сразу же после приземления.

После очередного привала на довольно большой поляне я попросил её сделать все свои неотложные дела за росшими тут же густыми кустами и не уходить в лес. Она, разумеется, мой совет, как всегда, не услышала и, в очередной раз убив меня зелёными глазами, гордо удалилась в лес. Её не было довольно долго, и я уже начал беспокоиться, как бы чего не случилось. С ней ничего не случилось. Она вернулась. Вернее, я услышал из леса истошный визг, а потом следом за своим визгом из леса вылетела зелёная и с сумасшедшей скоростью понеслась ко мне. Вякнул тревогой «говорун», и дрон, стремительно рванувшись в сторону женщины, сделал несколько выстрелов. Я сместился в сторону, чтобы не оказаться с инопланетянкой на траектории выстрела, и опустил приготовленный к стрельбе гранатомёт. Правки не требовалось – дрон практически никогда не промахивается! Вот и сейчас за спиной быстро приближающейся женщины лежали три неподвижных тела.

Зелёная вихрем пролетела мимо меня и, не останавливаясь, повизгивая от страха, ускакала дальше.

–Стойте! – заорал я. – Их уже нет! Они уже за Вами не гонятся!

Но они гнались! И ещё как гнались! Я вдруг с ужасом увидел, как из леса разом выпросталась большая стая этих тварей и, подвывая, понеслась в мою сторону. Нас спасало то, что эти твари бегали медленно. Лапы у них были короткие. Как я уже успел заметить, коротконогость местных жителей была, можно сказать, их фишкой. От дрона толку уже не было: он перестал воспринимать сплошную массу тел, состоящую из сотни особей как одиночную цель. И теперь бесполезно болтался у меня над головой. Однако, на расстоянии эту кодлу я всё же удерживал, периодически оборачиваясь и постреливая из гранатомёта. Эти волчары, как я уже упоминал, тварями оказались умными. После потери двух десятков особей они значительно отстали, и только самые оголтелые и голодные единолично вырывались вперёд, чтобы благополучно пасть от выстрелов дрона.

Наш марафон продолжался уже часа четыре, и я заметил, что зелёная стала сдавать, шаг замедлился и стал заметно тяжелее. Когда-то это должно было произойти несмотря на всю её выносливость, и в связи с этим надо было что-то срочно предпринимать. Да и стрелять, вообще-то, скоро будет нечем, гранаты подходили к концу. Я как-то не рассчитывал, что придётся в таком темпе и в таком количестве их расходовать. Выход нашёлся сам собой, когда я увидел маячившую над остальными зарослями огромную крону убойного дерева. Поравнявшись с тяжело дышавшей женщиной, я ухватил её за руку и буквально потащил за собой, надеясь на то, что эта вздорная особа от усталости не заметит, куда мы направляемся. Я уже понял, что с ходу под деревом можно пробежать, не опасаясь получить шип в одно место. Главное, чтобы вместе с нами проскочило как можно меньше наших зубастых преследователей. Зелёная в последний момент всё-таки увидела, куда я её тяну, она открыла было рот, но я рявкнул:

– Вперёд! Вперёд! Или Вас через пять минут будут живьём жрать эти сволочи! – И ещё наддал скорости своему экзо-скелету, моля бога тому, чтобы инопланетянка от усталости не запуталась в своих длинных ногах и не упала!

Мы пронеслись под деревом, как хреновые ракеты! Оно, наверное, даже проснуться не успело. И тогда, отбежав метров на пятьдесят от опасной кроны, я остановился и выстрелил из пистолета в ствол дерева. Энергетический заряд вырвал довольно приличный кусок из ствола, и практически сразу же я ощутил дрожь почвы под ногами. К этому времени почти вся преследующая нас стая втянулась в тень гигантского дерева. И, чтобы самые быстрые не выскочили из-под кроны, я выпустил пять гранат, взрывы которых заставили волков остановиться в тени дерева.

Животные умерли, разом! Все! По всей вероятности, потрясённое таким хамским обращением с собой дерево разом сбросило шипы по всей площади, докуда дотягивались ветки.

Зрелище было то ещё! Десятки тел, пробитых шипами насквозь, лежали почти вплотную друг к другу, сплошным ковром покрывая пропитавшуюся кровью землю. Я несколько погорячился, когда решил, что умерли все и сразу. Конечно, нет! Вой умирающих волков стоял такой, что святых выноси! Всё! Пора уходить. Я подошёл к сидевшей на корточках и зажимавшей уши ладошками женщине, взял её за руку и, как маленькую, повёл за собой. Чтобы моя подопечная быстрее очухалась от стольких смертей, надо было увести её отсюда как можно дальше.

К кораблю вернулись без дальнейших приключений. В лагере всё было в порядке, если не считать того, что походные столики и стулья были кем-то живописно разбросаны между двумя палатками. О том, что планета далеко не так безопасна, как об этом почему-то думает моя спутница, надо будет с ней поговорить, и поговорить серьёзно. Но разговоры будут потом, а сейчас надо заняться делом. Я подошёл к кораблю и, сняв с шеи плоский брелок, нажал на единственную его кнопку. С негромким гулом из брюха судна опустилась серебристая труба, и я шагнул в гостеприимно распахнувшиеся двери лифта. Поднявшись, прошёл в хвост корабля и, вставив этот же брелок в считыватель, заставил раздвинуться бронированные створки. Постоял, задумчиво разглядывая подсвеченные красны светом пустые ложементы, а затем начал вставлять в них добытые энергетические кассеты. Кассеты вставлялись с приятным сочным щелчком, и почти сразу же ложемент менял цвет на зелёный. Ну, вот и всё! Я вернулся в рубку, уселся в кресло штурмана и прочитал поступившую на пульт информацию. Отлично! Всё так, как я и хотел! Я был доволен. Мы обязательно взлетим, но немного погодя!.. Поживём здесь ещё немного и взлетим.

Глава 6

– Леди, объясните мне, пожалуйста…, – начал я, решительно откидывая полог палатки и без приглашения входя внутрь жилища зелёной. А через секунду вылетел из неё, сшибив по пути столик и стул, стоящие под навесом. Перевалился через эту мебель и позорно растянулся под ехидный смешок инопланетянки.

«Твою ж мать! Джентльмен хренов!.. Леди! Леди! А сам без приглашения к женщине впёрся!» Я поднялся, поставил стол и стул на место и сел, потирая ушибленное колено.

«Вот зараза! Откуда ж я мог знать, что она в это время задумала переодеться в своё любимое платье?!» – И я тяжело вздохнул, вспомнив обнажённое стройное тело этой змеи.

– Надеюсь, Вам действительно больно! – раздалось шипение из-под колоды. Я машинально оглянулся на голос и тут же отвернулся – она и не думала одеваться! Она стояла напротив распахнутого полога палатки и прикрывалась своим любимым платьем, которое так и не удосужилась надеть.

– Так!.. Леди!.. Я приношу Вам свои извинения за то, что без разрешения вторгся на Вашу, так сказать, территорию! И на этом считаю инцидент исчерпанным! Давайте, выполз… выходите сюда, разговор есть.

Когда зелёная, через полчаса переодевания, наконец-то, вышла на свет божий, она уселась напротив меня и демонстративно забросила ногу на ногу, заставив задраться выше, чем следовало бы, своё и так не очень длинное платье. Но я уже успел приготовиться и на этот раз, выдержав характер, не стал отвлекаться на её ножки.

– Скажите, пожалуйста, Маэллайна, на вашей планете…

– Никогда больше не произносите моё имя! – надменно произнесла инопланетянка. – Я Вам его назвала не для того, чтобы Вы его произносили.

– Хорошо, – не стал я капризничать, – не для того, так не для того. Скажите, на вашей планете есть животные, которые несут смертельную угрозу вашей жизни, или хотя бы просто угрозу здоровью?

–Нет! – не задумываясь, и с оттенком превосходства ответила женщина. – Мы и всё живое на нашей планете составляем единое целое, а это значит, что никто из нас не может нанести повреждение самому себе! Хотя, – замялась зелёная, – у нас есть животные, на которых мы охотимся. Они если соберутся в большие стаи, могут причинить вред.

– Хорошо! А если бы я попал на вашу планету, мне бы тогда угрожала опасность?

–Конечно! – довольно улыбнулась женщина. – Прямая! Я думаю, что Вы бы долго не протянули!

–Тогда ещё вопрос. Почему Вы решили, что на этой планете всё обстоит точно также, как и на вашей?

– В каком смысле?

– Почему Вы решили, что не являетесь для этой планеты инопланетянкой? Почему Вы решили, что Вас местные звери не могут убить?

Зелёная молчала, она явно не знала, что сказать. Наконец, судорожно вздохнув, встала и, отойдя от палатки на несколько шагов, стала оглядываться так, как будто впервые видела это место. Я её не торопил, пусть подумает, это иногда полезно!

Женщина вернулась под навес и, опять сев на стул, но уже гораздо скромнее поджав ножки, уставилась на меня.

– Знаете, если Вы не отделаетесь от этой своей генетической памяти, которая твердит Вам, что здесь Вы в такой же безопасности, как и дома, Вы погибните! В один прекрасный момент меня просто может не оказаться рядом.

– Я постараюсь, – чуть слышно произнесла она и вдруг заплакала.

Я тяжело вздохнул, вот что с ней делать?!

– Скажите, а эти звери похожи на кого-то из зверей с вашей планеты?

Маэллайна всхлипнула и вытерла ладошками слёзы.

– Да! Вот только наши больше и красивее! А эти стали какими-то мелкими и злобными! Словно выродились!

– Переодевайтесь назад, – предложил я ей, – отдохнём пару дней да начнём ещё к одному выходу готовиться.

Однако мы готовились и день, и два, и три; и уже прошла неделя, а я всё не давал команду на выход. А всё дело в том, что моя невольная напарница постепенно сменила гнев на милость и стала вполне нормально со мной общаться! Видимо, до неё наконец-то дошло, что её величие не так давно чуть было не сожрали бывшие, почти что домашние пёсики!

Вз-з-з-з-з! Вз-з-з-з-з! Издавал молекулярный клинок тонкий звук, в прямом смысле слова разрезая структуру окружающей меня атмосферы. Надо было наверстать потерянные навыки владения этим опасным оружием, которые я подрастерял за время похода. А потеря навыков чревата последствиями самому владельцу. Дело в том, что лезвия меча почти не было видно, оно настолько тонкое, что просвечивается насквозь, и его можно заметить только тогда, когда смотришь на клинок под определённым углом.

У этого создания не было соперников, он с легкостью преодолевал любую, самую современную броню, преодолевал так, как будто её и нет вовсе! И в связи с этим его категорически запрещалось доставать из фуляра в людных местах и на любом транспорте. Ладно, если на каком-то водном корабле лишний иллюминатор прорежешь, а если в борту космического корабля дыру сделаешь!? Совсем уже, знаете ли, другой расклад будет. Плашмя лезвие меча положить можно, к примеру, на стол, и он будет лежать, но, если чуть изменить угол наклона, лезвие тут же просто провалится в столешницу под этим же углом. Первое время, когда я стал обладателем этой вещи, я развлекался тем, что приезжал на воинский склад отработавшей своё техники и под восторженными взглядами работяг выполнял часть их работы, разваливая мечом на мелкие куски отслужившие своё танки.

Ну вот, пора заканчивать, остался последний штрих в конце тренировки, и я направился к ближайшему дереву, которое давно мозолило мне глаза да и обзор в какой-то мере загораживало. Но завершить тренировку, как было запланировано, у меня не получилось. На свою беду, а может, и к счастью, я заметил, как по аварийному трапу из корабля спускается зелёная. Как будто почувствовала, что я собираюсь сделать. Чертыхнувшись, нажатием кнопки деактивировал лезвие и, протопав мимо дерева, направился к озерцу, чтобы искупаться. Лучше уж так, чем потом неделю выслушивать, что я теперь являюсь ещё и убийцей беззащитных деревьев.

Я хлюпался в прохладной воде и с грустью думал о том, что инопланетянка меня всё же выдрессировала. Если дело так пойдёт и дальше, то мне скоро придётся спрашивать разрешения, например, у местного волка, могу ли я его убить, чтобы предотвратить его нападение на меня. Когда я подошёл к явно ожидавшей меня женщине, произошло чудо. Она подала мне полотенце! И не только подала, а ещё и улыбнулась! С ума сойти! Может быть, мне поймать какую-нибудь местную зверюгу и демонстративно от переизбытка, так сказать, душевной теплоты отпустить её? Тогда глядишь, мне что-то и большее обломится, а не только полотенце и улыбка. Ножки-то у неё вон какие! Постоянно исподтишка поглядываю. Как бы косоглазие не укоренилось!

– Это страшная вещь! – сказала вдруг Маэллайна и кивнула на закреплённую на моём поясе удобную и не лишённую некоей суровой элегантности рукоятку меча.

– Да, леди! Согласен! Это, пожалуй, самое страшное оружие, которое известно в знакомых нам мирах. И я не имею в виду его масштабную разрушающую мощь.

– Да, я понимаю. Вы эти оружием не воюете. Тогда зачем оно Вам?

– Вы правы, леди, мы этим оружием не воюем, это скорее символ. Символ моей страны.

– Ваша страна настолько агрессивна, что оружие является её символом?

– Нет! Не в этом смысле! В древние времена моя страна защищала себя и освобождалась от рабства с помощью меча. И древний девиз, когда-то прозвучавший над русской землёй: «Кто к нам с мечом придёт, тот от меча и погибнет!» Актуален и поныне.

– Вы позволите? – спросила вдруг зелёная и протянула руку. Я пожал плечами, снял с пояса меч и протянул его инопланетянке.

– Ого! Тяжёлый! – удивилась женщина, когда рукоятка оказалась у неё в руках. – И он кажется мне живым! А Вы не боитесь…

– Нет, не боюсь. Вы не сможете его активировать, потому что он настроен на меня, на мою ДНК. По этой же причине Вы его, скорее всего, и ощущаете, как нечто живое.

– А кто создатель этого оружия?

– Честно говоря, я не знаю! Был ли это один человек, или группа учёных, это является секретом, как собственно и процесс изготовления самого меча. Но, к слову сказать, это не чисто наше изобретение. Для его создания использовали внеземные доставшиеся нам по чистой случайности технологии.

– В каком смысле случайно? – удивилась зелёная. Заметив её интерес, я, еле сдерживая усмешку, предложил:

– Леди, мне сейчас надо заняться делом, а потом, когда я освобожусь, я Вам, так и быть, расскажу весьма занимательную историю. Кстати, если вы мне окажите посильную помощь, моё освобождение произойдёт значительно быстрее.

В течение последующих двух часов я с инопланетянкой занимался тем, что загонял в информационную систему корабля показания, которые та отправляла мне с места штурмана. Одному это было бы делать очень неудобно, пришлось бы скакать от капитанского пульта до штурманского. А вдвоём красота. Хоть зелёная и не являлась представителем технологического мира, у неё хватило ума нажимать на кнопку под рядами появляющихся на её мониторе цифр.

– Так вот, продолжаю, – начал я, когда, удобно устроившись на стуле под навесом, вытянул ноги и начал маленькими глотками отхлёбывать горячий кофе из большой кружки.

– Это баснословно дорогое и очень сложное в производстве изделие. Его невозможно купить по одной простой причине. Его нет в продаже! Этот меч является военной государственной наградой. Очень редкой наградой. Он выдаётся за значительные воинские операции, закончившиеся победой и не повлекшие больших потерь. За двести лет, то есть с момента его изобретения, этого меча были удостоены едва ли больше двадцати человек. После смерти носителя меча он изымается и хранится в имперском арсенале. Можно, конечно, стать обладателем этого меча ещё в одном случае, – усмехнулся я, – если тебе посчастливится уродиться старшим сыном в императорской семье, в которой этот меч передаётся по наследству.

– Значит, Вы что-то такое совершили, за что Вас удостоили столь высокой чести? Что именно?

– Леди, давайте я Вам не буду этого рассказывать! Или, может быть, как-нибудь потом, попозднее!

– Вы совершили что-то страшное?

– Можно и так сказать, – тяжело вздохнул я, – но поверьте, я в этом не виноват!

Маэллайна недовольно поджала губки, но сдержалась и никак не прокомментировала моё нежелание говорить. Всем своим видом показывая, что не больно-то ей и хотелось знать подробности.

– А что там насчёт случайно обнаруженных технологий?

– А вот это, сколько угодно! Пожалуйста! Тайной это не является, – охотно начал я и поставил кружку на столик, заметив, что каждый раз, когда я отхлёбывал горячий напиток, инопланетянка еле заметно морщилась.

– В конце двадцать первого века, мы, то есть земляне, объединив усилия нескольких развитых стран, наконец-то, добрались до ближайшей к нам планеты, до Марса. И практически сразу же после приземления обнаружили вход в гигантский подземный ангар. Кстати, вход в ангар был обозначен двумя высоченными колоннами, которые как будто специально были поставлены, чтобы привлечь внимание. В этом ангаре находились шестнадцать вот таких вот кораблей, – и я кивнул головой в сторону нашего судна.

– Вернее, были такие, как этот корабль, и суда, которые были в два раза больше. Ну, и россыпь небольших катеров. Работа закипела, и буквально через несколько лет все эти корабли перегнали на землю, разделив между странами, участницами экспедиции к Марсу. Кто сколько вложил в экспедицию, тот столько и получил пропорционально затратам. В результате чего Россия стала обладателем самого большого межпланетного автопарка.

Я скромно умолчал о том, что Российской империи пришлось повздорить со старушкой Европой, которая ни с того ни с сего потребовала, чтобы Россия передала половину причитавшихся ей судов, мотивируя тем, что она и так стала занимать уже третью часть суши и в новых землях не нуждается. И в подтверждение серьёзности своих намерений демонстративно направила к границам России внушительную группировку войск.

После этой неразумной демонстрации военной мощи возле рубежей Европы Россия ракетным ударом превратила в пыль один из доставшихся Европе красавцев-кораблей. Поняв, что Россия тоже настроена более чем серьёзно, войска от границы отвели. После чего на сходке Европейских вождей было принято решение о заключении мира, так как до последних всё же дошло, что огромная соседка может и не ограничиться уничтожением последнего их инопланетного судна. Может, они просто вспомнили, что Россия все свои войны заканчивала на территории противника! Мир был заключён. Российская империя никак не отреагировала на это, так как война ей объявлена не была.

Я опять взял кружку и за несколько глотков допил остывший кофе.

– А потом началась гонка в строительстве кораблей, – продолжил я, заметив, что инопланетянка внимательно слушала и даже никак не прореагировала на мою остановку на кофе.

– Однако, поначалу в спешке совершались ошибки, и часть изготовленных кораблей погибла вместе с экипажами. Но лет за тридцать ситуация выправилась, и мы в полной мере воспользовались гением неизвестных дарителей, начав изготавливать корабли, не уступавшие по своим показателям оригиналам. Я, честно говоря, не знаю, сколько бы нам потребовалось лет или веков, прежде чем мы сами смогли бы достичь такого уровня развития, чтобы создать фотонные двигатели. Скорее всего, очень и очень много. Но как считают наши учёные, и я склонен с ними согласиться, какая-то могущественная цивилизация решила, что это неправильно, и что жизнь должна распространиться на как можно большее количество миров. Поэтому нам и были подброшены эти корабли. В результате чего человек за полторы сотни лет заселил десяток планет и повстречал на своём пути несколько инопланетных рас, – и я вежливо склонил голову в сторону зелёной.

Продолжить приятную беседу мне не дал «говорун». Дрон разглядел что-то подозрительное и поднял тревогу. И это были явно неместные, хорошо знакомые мне волки, так как у дрона была установка отстреливать их. Как истинный джентльмен, я попросил у женщины прощения за прерванную беседу и вывел на портативный приёмник голограмму картинки, передаваемой дроном. А потом начал лихорадочно осматриваться в надежде найти место, куда можно было бы забраться, чтобы убраться с пути неторопливо трусящего в нашу сторону монстра.

– Великие старцы! Что это? – внезапно севшим голосом произнесла Маэллайна, когда вслед за мной посмотрела на картинку.

Не знаю, насколько были велики её старцы, но то, что приближалось к нам из леса, было огромно и похоже на носорога и гиппопотама одновременно! Только больше их раза в три! Громадина приближалась к нашим палаткам, не спеша, и я смог довольно подробно рассмотреть это создание. Если отбросить некоторые мелочи, то это и был гигантский гиппопотам, вот только у него на носу, как и у носорога, имелся метровый толстый рог, который загораживал обзор его близко посаженным глазкам. И для того, чтобы видеть дорогу перед собой, этот «Носопотам» вынужден был постоянно вертеть своей башкой, чтобы хоть что-то разглядеть. Ну и наконец, завершая нерадостную для нас картину, из его нижней челюсти торчали два точно таких же рога. И то, что они были значительно короче того, который красовался у него на носу, меня нисколько не успокаивало.

Не надо было обладать мозгами гения, чтобы понять, что если мы не уберёмся с пути этого гиганта, он нас просто раздавит и даже не заметит этого. Я присел и, ухватив за руку зелёную, одним рывком заставил её упасть на колени рядом со мной. Она, было, возмущённо пискнула, но я, сделав страшные глаза, приложил палец к губам, призывая её к молчанию, и на четвереньках пополз к ближайшим кустам. Зелёная, видимо, возмущённая моим хамством, осталась на месте, на ноги, правда, не встала, а вот на задницу уселась и демонстративно уставилась на меня. И тогда я, отбросив все приличия, зашипел на неё:

– Хватит тебе уже дурью маяться! Задолбала! Давай падай на карачки и за мной! Если он тебя заметит, раздавит нахрен! – и, к моему величайшему удивлению, её проняло! Она точно таким же макаром, как и я, шустро встала на четвереньки и поползла за мной.

О том, что я принял единственно верное в данной ситуации решение, стало ясно сразу же, как только мы скрылись за кустарником, росшим недалеко от наших палаток. Со стороны нашего походного лагеря раздался рёв и следом за ним характерный треск ломаемой мебели. Я потихоньку приподнялся и увидел, что Носопотам, намотав на свою рогатую голову одну из палаток, сослепу топчется по второй палатке, превращая в хлам всё, что попадалось ему под мощные, похожие на тумбы, ноги.

Пока это ненормальное чудовище развлекалось в нашем лагере, я опять схватил зелёную за руку и со всех ног рванул в сторону корабля. А когда женщина на бегу обернулась на разгромленный лагерь, она взвизгнула, и уже я оказался у неё на буксире.

– Почему он на нас напал? Он, что, тоже хотел, что ли нас съесть?! – возмущалась Маэллайна, когда мы вместе с ней осматривали разрушенный лагерь после того, как Носопотам убежал, утащив намотавшееся ему на голову одно из наших жилищ.

– Нет. Не думаю, – ответил я, рассматривая разодранную в клочья палатку.

– Зубы его я, конечно, разглядеть не успел, но подозреваю, что это всё-таки травоядное животное. Он просто не увидел закамуфлированную ткань палатки и влетел в неё со всеми вытекающими из этого последствиями. Меня настораживает другое, – тяжело вздохнул я, обнаружив под расплющенным столиком остатки планшета, – это какой же надо обладать силой, чтобы так разодрать нервущуюся ткань?!

– А почему Вы его не остановили? – спросила меня зелёная, но, увидев мой изумлённый взгляд, пояснила.

–Я имею в виду, почему Вы в него не начали стрелять? Почему не убили его? Вы же всех убиваете! – ехидно добавила она.

– Леди, – усмехнулся я, – я убиваю только то и тех, кто нападает на меня и соответственно несёт угрозу моей жизни. Это животное на нас не нападало, оно просто следовало по своим делам, но мы легкомысленно установили на его дороге свои палатки, за что и поплатились. Это, в конце концов, его дом.

– И что теперь будем делать? – после недолгого молчания спросила женщина.

–Я перебираюсь жить на судно! А Вы, как хотите. Если пожелаете, я установлю вам ещё одну палатку.

Зелёная не пожелала и даже с некоторой поспешностью заявила, что она тоже будет жить в своей каюте. Однако, лагерь прямо возле трапа корабля мы всё-таки разбили. А то тоскливо, знаете ли, всё время пребывать в замкнутом пространстве.

Глава 7

Два следующих дня прошли в томном, можно сказать, ничегонеделанье. Я отдыхал, купался в небольшом озерце и исподтишка с удовольствием поглядывал на стройное тело инопланетянки. Мне кажется, что она знала об этом, так как иной раз принимала такие соблазнительные позы, что у меня от переизбытка желания аж челюсти сводило! Но как бы хорошо не отдыхалось, а к выходу всё же готовиться надо было, и я начал по полной программе снаряжать своего экзо-собрата к работе. Однако, совершить очередной рейд за энерго-кассетами нам не пришлось.

Моя змея пропала! Исчезла бесследно! Проснувшись утром, я, как обычно, спустился в наш импровизированный лагерь, заварил себе кофе и потихоньку потягивал его, удивляясь про себя тому, что всегда рано просыпавшаяся инопланетянка до сих пор ещё дрыхнет. Прошёл уже целый час! Я успел на десять рядов проснуться, привести себя в порядок и до одурения напиться кофе. А она всё не выходила. Тогда, наплевав на приличия, я пошёл её будить…

Сидя в капитанском кресле, я задумчиво наблюдал, как на трёхмерной карте, ярко зелёная точка удаляется от корабля. Она находилась уже в двадцати километрах, а значит, зелёная, как всегда, проснулась рано и вышла из корабля, где её уже поджидали местные коротконогие джигиты. Другого объяснения у меня не было. Сама она убежать на такое расстояние за такое время не могла. Разве что, уехала верхом на Носопатаме! Но этой интересной версии, которую мне подкинуло моё больное воображение, я не очень-то и верил.

Собрался быстро, благо, что всё снаряжение и запасы уже были закреплены на моём верном носителе. Упаковался в экзо-скелет, проверил крепления, по укоренившейся в сознании многолетней привычке попрыгал на месте, выругался и, расслабив мышцы, запустил экзо-скелет на максимально возможной скорости. У меня не было цели догнать аборигенов, я понимал, что это невозможно, даже несмотря на коротконогость их лошадок, они всё же перемещаются с более значительной скоростью, чем я. Мне надо было как можно быстрее добраться до того места, куда они везут свою пленницу. Добраться до того, как они успеют что-нибудь сотворить с моей инопланетянкой. Хорошо, если они не каннибалы! А вдруг они захотят съесть её, чтобы, например, стать такой же мудрой и красивой, как она? Или, опять же, к примеру, захотят сделать её мамой своих волосатоногих детишек, что, на мой взгляд, гораздо хуже!

Засаду они мне всё же устроили, правда, я так и не понял, на что эти вояки рассчитывали, когда через несколько часов бега, я ворвался в небольшой лесок, и в меня разом прилетело с десяток стрел. Я остановился, внимательно огляделся, принял в закреплённую на груди прозрачную пластину из пластали очередную порцию стрел и, определив места, где находятся вороги, методично стал расстреливать их из гранатомёта. Больше моему бегу никто не мешал.

На следующий день, к обеду, я, в конце концов, добрался до поселения, обнесённого высокой стеной, выполненной из вкопанных вертикально в землю стволов деревьев, заострённых сверху. Снаружи стена была обмазана чем-то на подобии глины, на которой были нанесены не только какие-то непонятные руны, но и вполне угадываемые картинки, на которых представала моя инопланетянка во всей красе.

Зелёная находилась в поселении, я знал это точно, знал, в каком доме она находится, и заранее на приличной высоте вывесил над этим домом дрон. В отличие от мощной стены дома в посёлке были лёгкими, плетенными из тонких гибких прутьев, опять же обмазанных вездесущей глиной. Крыши покрыты огромными толстыми листьями, которые мне успели уже примелькаться, пока я гнался за похитителями моей инопланетянки.

Стена, как таковая, для меня препятствием не являлась, при случае из пистолета в ней можно проделать проход за пяток выстрелов. Или просто, без шума и пыли, прорезать мечом не предусмотренную конструкцией этого незамысловатого фортификационного сооружения дверь. Главное, чтобы они опять не увезли куда-нибудь мою подопечную! А то гоняйся потом за ними по всему лесу!

Я рассматривал поселение с довольно высокого холма, предварительно шуганув с него пяток аборигенов, которые вскочили на своих коротконогих лошадок, и, подвывая, умчались в свою деревню, которая их и приняла, сначала открыв, а потом и закрыв за ними массивные ворота. Прятаться и сохранять тайну смысла не было: всё равно они уже знают, что команда спасения прибыла. Поэтому я, как памятник, стоял на вершине холма и рассматривал поднявшийся в деревне переполох. Но занимало меня не мельтешение коротконогих аборигенов, а высоченный блестящий столб с закруглённой вершиной, который стоял рядом с их домами.

Ну что же, надо добавить местным суеты – и я выстрелил из гранатомёта в сторону деревни звуковой гранатой. Через пару секунд практически прямо над блестящим столбом вспыхнуло лёгкое облачко, и я, чертыхнувшись, еле успел зажать ладонями уши. Придавило знатно, даже пыль взметнуло вокруг столба.

– Ты смотри-ка! – искренне удивился я. – А сноровку-то, оказывается, уже подрастерял! Надо было выше брать, значительно выше. Коротконогие, наверное, барабанных перепонок лишились. Если они у них, конечно, есть.

Закончив пугать местное население, я начал спускаться с холма, убаюкивая себя мыслью, что аборигены полностью деморализованы и какого-то боле менее организованного сопротивления не окажут. Убивать мне никого не хотелось. И так уже порезвился!..

Однако я недооценил выдумку местных стратегов. Когда до ворот оставалось метров двести, они медленно распахнулись, и из них неторопливо, можно даже сказать, вальяжно вышел Носопотам. Вот так вот! Жалей их после этого! Ты их пожалел, а они на тебя этого монстра натравили. Огромное животное, выйдя за ворота, остановилось и начало ворочать своей башкой, стараясь рассмотреть, что это такое перед ним стоит. А мне и деваться-то было некуда: не заметить меня в экзо-скелете можно было только специально. И Носопотам, конечно же, заметил и неторопливой трусцой побежал ко мне знакомиться. Из-за стены раздался многоголосый радостный крик.

Я остановился, так как сокращать расстояние было не в моих интересах и, сняв с зажимов гранатомёт, два раза выстрелил в животное. Картечь выхватывала из тела монстра куски толстенной кожи, но не более того. Досадливо поморщившись, убрал ставшее вдруг бесполезным убойное оружие и вытащил пистолет. От этого толку было побольше, но, всё равно, остановить такую тушу мощи не хватило. Энергетические заряды вырывали пласты шкуры, выбивая из неё, красные облачка крови, однако, смертельную рану нанести не могли.

После того, как я начал экспериментировать с оружием, Носопотам ревел, не переставая, и уже нёсся ко мне со всех ног. Пришлось убрать и пистолет. Тогда я подпустил животное поближе и, резко сместившись в сторону, взмахнул мечом. Огромная туша по инерции пробежала ещё с десяток метров, а потом замерла, словно Носопотам забыл, куда ему надо было бежать. Но я знал, что бежать ему уже никуда не придётся. Он уже был мёртв, просто огромное тело ещё об этом не узнало. Хоть голова монстра полностью и не отделилась от туловища, правки не требовалось. Я обошёл тушу и, оставив за спиной неприятные хлюпающие звуки, опять направился к воротам, которые поспешно закрывались. Местные жители были мне явно не рады.

Однако, штурмовать негостеприимную крепость я не спешил. Так как дрон, наблюдавший за домом, где находилась зелёная, передал мне картинку, на которой ясно было видно, что мою инопланетянку хотят увезти! Чего я собственно и боялся. Возле дома стояла местная лошадка без седока, вокруг которой гарцевали пять коротконогих всадников. Я чуть не заржал, представив, как длинноногая зелёная сидит на этой лошадке и поджимает под себя ноги, чтобы они не волочились по земле.

Но не я один был такой умный, эта же здравая мысль пришла в голову и кому-то из всадников, так как они, прогнав бедную лошадку, унеслись куда-то по улице, а мою инопланетянку вывели из дома и буквально потащили за собой два аборигена. Ладно, если по-хорошему не понимают, что чужое брать нельзя, значит, будем учить, и я, прикинув расстояние, выстрелил из ракетницы ещё раз. Да простит меня вредная напарница, но высота срабатывания звуковой гранаты была ещё меньше.

Секунд через десять, когда рассеялась поднятая звуковой волной пыль, дрон показал то, что я, собственно говоря, и ожидал увидеть. Маэллайна, зажав ладонями уши и болезненно сморщившись, смотрит вверх, а два её конвоира стоят на коленях, уткнувшись в землю лбами. Ну вот, теперь они всё поняли – стоило ли огород городить!

Всё-таки я человек душевный и не мстительный! Я не стал им портить стену, а просто вырезал мечом в воротах дверь, которой, на мой взгляд, там явно не хватало, и направился прямо к стоящему на небольшой площадке блестящему столбу. Пока я медленно шёл к своей цели, вокруг не было ни души, стояла настороженная тишина, хотя я знал, что селян в посёлке ещё осталось много; не успели все сбежать. Однако, меня это не очень уж и напрягало. После того, как ещё раз громыхнуло, даже самые смелые из них ещё долго с места не сдвинутся. Побоятся из домов выходить.

Столб был металлический! Высоченный, метров двадцать пять, блестящий, без единого пятнышка ржавчины! Гладкий, словно отполированный. Местным сталеварам такое сотворить было откровенно не под силу. Да и к тому же, обойдя столб, на его поверхности я обнаружил выпуклое изображение моей инопланетянки в натуральную величину. Она стояла, вытянув перед собой руки, как бы прикрывая ими стоящих на коленях аборигенов. Я довольно хмыкнул. Зелёное племя здесь всё-таки отметилось!

Пока моей визгливой спутнице ничего не угрожало, я решил рассмотреть столб внимательнее. Не давал он мне покоя, не просто так же он тут установлен. В качестве символа можно было выбрать что-то и менее грандиозное, но, тем не менее, внушающее нешуточное уважение, и даже страх! Но чтобы такое!.. Этот столб отливали явно не здесь, легированную сталь высочайшей пробы местные умельцы выплавить не могли, несмотря на всё своё мастерство в её производстве. Тем более такого размера, и весом в добрую тысячу тонн! Что-то здесь было не так! Ладно, с этим потом, а сейчас я сделаю то, что только что пришло мне в голову!

Надо было поторопиться, а то приползёт зелёная и, наверняка, обвинит меня в махровом варварстве. Поэтому, ещё раз обойдя столб, я активировал меч. Диаметр столба был значительно больше клинка, и, чтобы он начал заваливаться, мне пришлось несколько раз взмахнуть мечом, подрубив его со всех сторон. Наконец, столб медленно начал кренится, потом вдруг замер, как будто передумал падать, а затем разом всей плоскостью рухнул на землю. Бу-бум был конкретный! Такой, что я вместе с экзо-скелетом подпрыгнул на месте, как будто что-то ударило в подошвы.

Искать Маэллайну не пришлось, она вышла на площадь сама, прошла вдоль лежащей стелы, пару раз присела, что-то разглядывая на ней, а потом, подойдя ко мне, сказала:

– Этим Вы разрушили их дома, хорошо, что там никого не было.

Я поморщился от досады.

– Леди, я предпочёл разрушить несколько пустых строений, чем завалить это сооружение в другую сторону и развалить их стену, которая явно не для украшения поставлена.

Зелёная несколько секунд смотрела мне в глаза, а потом с полнейшим безразличием в голосе добавила:

– И кому я это говорю!

После чего отвернулась от меня, опять присела рядом со стелой и начала внимательно её разглядывать. Сплюнув со злости, я пошёл к воротам.

– Надо же!.. Стела!.. Хренела!.. Сиди тут и облизывай эту свою… хренелу!..

Я уходил от селения аборигенов злой, как собака! Уходил один. Без змеи, которая осталась ползать вокруг столба. Честно говоря, не стоило бы, наверное, так заводиться, но я завёлся! Эта зараза вместо того, чтобы хотя бы спасибо сказать, начала указывать мне на разрушенные дома аборигенов! Да плевать я хотел на их дома! Я ушёл. Посоветовал ей остаться, чтобы помочь коротконогим с ремонтом, и ушёл.

Я уходил и думал о том, что вот сейчас доберусь до половины холма, развернусь и побегу обратно! Ну не мог я бросить свою инопланетянку! Не мог, и всё! Однако, подняться до намеченного ориентира я не успел. Меня догнал пронзительный женский визг. Я обернулся и с удовольствием стал наблюдать, как в мою сторону, не жалея своих длинных ног, с вытаращенными глазами несётся моя змея, а за ней, гонится десяток верховых аборигенов. Причём змеиная скорость и скорость передвижения местных лошадок были примерно одинаковы!

Если бы не убивающий мозг женский визг, я наслаждался бы этим зрелищем дольше, но это было выше моих сил, и я направил в сторону всадников гранатомёт. Этого было достаточно, чтобы те разом развернулись и понеслись обратно, всем своим видом показывая, что они, как бы, просто так, погулять вышли! У меня даже сложилось впечатление, что их лошадки приняли решение драпать самостоятельно, уж больно быстро и синхронно они действовали.

Визг стих за вершиной холма, где скрылась из виду змея. От приятного зрелища обида на инопланетянку уже прошла, и я, забеспокоившись, как бы с ней опять чего не приключилось, ускорился и тоже выскочил на уже знакомую мне вершину. Зелёная была в порядке, она стояла и, глядя в сторону поселения, что-то шептала. На меня она по-прежнему не обращала внимания, и я демонстративно прошёл мимо, не сказав ей ни слова.

За шесть часов я в ускоренном темпе отмахал километров сорок пять, когда вынужден был остановиться. Дороги дальше не было, вернее, идти, конечно, вперёд можно было, но категорически не стоило! Прямо перед нами на большой поляне топтались полтора десятка Носопотамов. Спасибо дрону, заблаговременно предупредил о них. Прорываться через такое стадо напрямую я не собирался, поэтому свернул в сторону и, обойдя поляну, углубился в лес. На свою спутницу внимания старался не обращать, однако, памятуя о том, что она имеет уникальную способность встревать во всевозможные неприятности, всё же нет-нет да поглядывал. Но всё равно проглядел!

Когда за моей спиной раздался визг, я резко обернулся и активировал меч. Зелёной нигде не было! Несколько секунд я стоял, ничего не понимая, даже вверх посмотрел, а то чёрт его знает! Может, какая хищная птица, действительно, за змею её приняла и утащила, чтобы сожрать в спокойной обстановке. Несмотря на эту заманчивую перспективу, женщину надо было спасать, и я, тяжело вздохнув, пошёл на раздававшиеся почему-то из-под земли рыдания.

Зелёная сидела на земле и плакала, размазывая кулачками по лицу слёзы. Она плакала навзрыд, сквозь всхлипывания пытаясь что-то сказать на своём, совершенно непонятном для меня языке. Мне даже показалось, что она плакала с удовольствием, отыгрываясь за всё проведённое на этой планете время.

– Леди, Вы ушиблись при падении? – задал я совершенно уместный, с моей точки зрения, вопрос.

Ответа я не дождался. Напротив, к обычным рыданиям добавились теперь уже и повизгивания. Поняв, что это незамысловатое женское действо может затянуться, я, не спеша, освободился от экзо-скелета и, опустившись рядом с зелёной на колени, не мудрствуя лукаво, бесцеремонно ухватил её за волосы, и, когда она запрокинула ко мне своё личико, прижался к её губам долгим поцелуем.

Я ждал уже знакомой реакции, но ошибся. Зелёная замерла, а потом, обхватив меня за шею обеими руками, прижалась ко мне всем телом! Когда дышать стало нечем, я отстранился, и это моё движение стало для инопланетянки своеобразным сигналом, потому что она вдруг резко оттолкнула меня, встала и отошла на несколько шагов.

– Как Вы здесь оказались? – спросил я, упаковываясь обратно в свой ходячий скелет. – Вы ведь двигались прямо за мной.

– Не знаю, – равнодушно пожала плечами женщина, – шла за Вами, потом немного отошла в сторону и скатилась вниз. За кустами этой ямы видно не было.

– Это не яма, – вздохнув, ответил я, – это, насколько я могу видеть с помощью дрона, дорога, и заканчивается она примерно в километре отсюда. И заканчивается очень и очень интересно.

Глава 8

Это, действительно, была дорога, идущая по дну оврага, и, судя по её состоянию, она поддерживалась в порядке. Этой дорогой, безусловно, пользовались. Не часто, но регулярно. Все камни, которые когда-то валялись, как попало, и которые, по всей вероятности, скатывались со склонов, были аккуратно уложены в довольно высокие пирамиды. За одной из этих пирамид мы сейчас с Маэллайной и стояли, с удивлением наблюдая, как по небольшой площадке, расположенной перед невысоким холмом, снуют с десяток местных женщин и девочек.

И всё бы ничего, если бы эти местные жительницы не были зелёного цвета! Так же моё внимание привлёк и высокий столб, похожий на тот, что я завалил в поселении. Однако, этот был не столь авантажен, всего метров десять в высоту, и выполнен он был из обработанного чуть ли не до блеска камня. Прямо напротив столба хорошо просматривался вход в тоннель, ведущий куда-то в недра холма.

– Леди! – обратился я к инопланетянке, стараясь сдержать буквально рвущийся из меня сарказм. – Вы сможете мне объяснить, почему эти дамочки точно такого же цвета, как и Вы?

Маэллайна, не прекращая рассматривать суетящихся перед входом в тоннель аборигенок, медленно покачала головой.

– А не мог ли, кто-то из ваших отметиться здесь в… скажем так… интимном плане? – задал я чрезвычайно интересующий меня вопрос.

Женщина, наконец-то, оторвалась от созерцания своих вероятных соплеменниц и совершенно по-земному пожала плечами.

– Ладно, пойдёмте посмотрим на них вблизи! – сказал я, выходя из-за пирамиды, и, подождав, когда зелёная поравняется со мной, в открытую прямо по дороге направился знакомиться с местным жительницами.

Наше появление вызвало нешуточный ажиотаж. Сначала, когда одна из женщин нас заметила и что-то крикнула, все замерли и, молча, смотрели на наше приближение. Однако, когда мы подошли достаточно близко, чтобы нас можно было более детально разглядеть, возникло небольшое столпотворение, в результате которого, мы подошли к двум шеренгам местных обитательниц, стоящих на коленях. Я не поленился, наклонился над одной из женщин и, рассмотрев её более внимательно, обратился к зелёной:

– Мне кажется, леди, они встали на колени перед Вами! Вы для них являетесь каким-то божеством, или чем-то в этом роде. Не просто так же они стараются быть похожими на Вас, если не ростом, то хотя бы цветом.

Женщина поджала губки, но ничего не ответила. Не снизошла, так сказать! Однако, насчёт цвета она услышала. Задумчиво походив в полной тишине между коленопреклонённых аборигенок, не выдержала и спросила:

– А что не так с их цветом? Они просто немного темнее, чем я, и всё.

– Скажите, как, по Вашему мнению, могло ли быть потомство между представителями вашей расы и местными жителями?

Маэллайна ответила, не задумываясь:

– Думаю, что нет!

– И Вы будете совершенно правы! Их цвет не есть результат смешения двух рас. А просто-напросто искусно выполненная татуировка, нанесённая на лицо, руки и ноги. Причём руки покрыты ею до плеч. И в подтверждение своих слов я подошёл к одной из стоящих на коленях женщин и бесцеремонно задрал широкий рукав её рубахи.

Как я и предполагал, татуировка доходила до плеча, а дальше зелёный цвет уже резко констатировал с обычным для этих мест цветом кожи.

– … а их ноги, я, пожалуй, рассматривать не буду. Но смею предположить, что и под подолом у них такая же картина.

На самом деле, я слегка покривил душой, дело было не в том, что я знал, что на их ноги тоже была нанесена татуировка. Это было очевидно. Мне просто не хотелось разглядывать, извиняюсь, короткие, волосатые женские ноги! Конечно не такие заросшие, как у их мужиков! Но, всё же, всё же!

– Кстати, Вы, так сказать, реабилитированы! – как можно радостнее заявил я.

– И что же такого я совершила? – надменно спросила зелёная и дернула остреньким подбородком

– Да бог с Вами! – о Вас и речь не идёт! – воскликнул я. – Я имею в виду ваших соотечественников, которые не польстились в интимном плане на местных жителей или жительниц.

Инопланетянка что-то прошипела в ответ и, убив меня взглядом, направилась по коридору из стоящих на коленях аборигенок к темному входу, ведущему внутрь горы.

– Ну и ладно, – пробормотал я, направляясь следом за ней, – а вообще-то, её предки могли и польститься на мохноногих! Но на генном уровне не совпали, и детишек не получилось.

Эта забавная мысль мне очень понравилась, однако, здраво рассудив, я решил инопланетянке её не озвучивать. Она и так считает меня извращенцем, поэтому лучше будет не усугублять.

Возле входа в тоннель я придержал Маэллайну за руку, а когда она удивлённо посмотрела на меня, обошёл её и пошёл вперёд. Тоннель был достаточно высоким и широким, чтобы я мог спокойно идти, не нагибаясь и не задевая закреплённых на его стенах каменных чаш, в которых на удивление ярко горела какая-то жидкость. Ход закончился просторной и хорошо освещённой пещерой, посреди которой на возвышении стоял вытесанный из камня прямоугольный саркофаг, накрытый массивной каменной плитой.

Я подошёл к саркофагу и осмотрелся. Все стены пещеры были искусно расписаны сценами из жизни, в которых обязательно присутствовала моя инопланетянка.

– Что Вы собираетесь делать? – встревоженно спросила, подойдя ко мне, зелёная. – Вы же не будете его открывать?

–Буду! Обязательно буду! – улыбнулся я. – Неужели Вам неинтересно, что в нём находится?

– Не открывайте! Не надо! Прошу Вас! – вдруг прошептала женщина и отступила к стене пещеры.

– Вы боитесь увидеть, что там лежит кто-то из ваших? – спросил я, не глядя на Маэллайну. Я не смотрел на неё, но понял, что женщина медленно кивнула головой.

– Леди! Я Вас не послушаю! Мне интересно знать, что там находится! – сказал я и, упёршись ногами в пол, с помощью экзо-скелета легко сдвинул каменную крышку.

– … тем более что здесь покоится явно не ваш сородич, – закончил я, разглядывая заключённое в прозрачную капсулу тело инопланетянина.

– Подойдите и взгляните сами, – сделал я приглашающий жест рукой, – ничего страшного здесь нет.

По всей вероятности, женщина мне не поверила. Она, приблизившись маленькими шашками к саркофагу, остановилась, не доходя до него, и, смешно вытянув шею, попыталась в него заглянуть. Не смогла разглядеть и подошла ещё на шажок. Потом ещё. Я еле сдерживался, чтобы не улыбаться, глядя на неё. Она действовала точно так же, как и мы в детстве, когда хотели разглядеть что-то нас пугающее. Меня так и подмывало рявкнуть ей прямо в ухо: «Бу-у!» Но, представив, какую она закатит истерику потом, благоразумно от этого воздержался.

А потом я с удивлением наблюдал, как моя змея стояла на коленях над саркофагом и, стирая с прозрачной капсулы пыль ладошкой, плакала над неизвестным инопланетянином. Я постоял некоторое время, задумчиво глядя на неё, а потом, вздохнув, пошёл на выход. Больше здесь ничего интересного не было. Снаружи всё было по-прежнему: в два ряда стояли на коленях женщины, светило местное солнце, верещали какие-то создания, похожие на земных сусликов, но величиной с добрую собаку. Я минут пять ходил вокруг столба, прежде чем из пещеры выбралась зелёная и, всхлипнув несколько раз, попросила:

– Надо закрыть крышку…не надо его так оставлять…у меня сил не хватило.

Я не стал расспрашивать её о том, кого мы видели. Захочет, сама расскажет, и тогда мне ничего из неё вытягивать не придётся. А она захочет, я не сомневался. Она, в конце концов, женщина, и непременно захочет поделиться.

О том, что я видел классического инопланетянина, которых мы себе с давних пор именно так и представляли, было видно невооружённым глазом. Хотя нам пока встречались только такие же, как и мы, с небольшими различиями. Вот, например, как моя инопланетянка.

Этот же был невысокий, не больше полутора метров. Кожа серая, голова большая и лысая, глаза тоже непропорционально большие, в нашем случае, глаза были закрыты веками. Нос маленький, губы, по-моему, вообще отсутствуют. Тело худое, мышцы не развиты совершенно, на руках по пять пальцев, которые гораздо длиннее наших, и имеют больше суставов. Ниже пояса не разглядел: капсула ниже пояса была непрозрачная.

Мы уже отошли от пещеры километров на пятнадцать, прежде чем Маэллайна поравнялась со мной и, придержав за руку, проговорила:

– Это был эхт!

– Кто? – машинально переспросил я.

– Эхт, – тихо повторила она.

– Я так полагаю, что они были для вас очень важны, если смерть одного из них вызвала у вас такую реакцию?

– Да, очень! Мы были с ними очень близки! Когда-то они были для нас всем! Они поддерживали нас во всём. Мы верили друг другу как самим себе. – Женщина тяжело вздохнула и несколько минут шла молча.

– А что потом? – не выдержал я.

– А потом они ушли! Взяли и ушли! Перестали к нам приходить! И никто не знает почему. Они могли себе это позволить. За тысячи лет эхты неимоверно развились технологически, и расстояния для них особого значения не имели.

–Ну, ушли и ушли, – хмыкнул я, – всегда, кто-то уходит, кто-то приходит.

– Мы оказались заперты на своей планете!

– Ах вот в чём дело! – сообразил я. – Вы остались без средств передвижения?

– Да! Мы в отличие от эхтов развивали только свой мозг.

–Почему?

–Мы знали, что машины убьют нашу планету. И ещё. Я, конечно, точно не знаю!.. Могу только предположить…скорее всего, мы рассчитывали на то, что у нас есть эхты.

– Понятно! И вы думали, что это будет продолжаться вечно? Эхты будут вас возить туда, куда вам надо! А вы будете ездить на них, свесив ножки?

– Я не знаю! Я вам рассказала общеизвестные факты и свои предположения, – явно обиделась женщина и отстала от меня на пару шагов.

– Простите! Я не хотел Вас обидеть, – притормозил я и, в свою очередь, взял зелёную за руку. Она свою руку не отдёрнула. Так и шла рядом. Это меня порадовало. До корабля мы добрались спокойно, без происшествий.

Прошла уже неделя после того, как завершилась спасательная операция. Я уже отдохнул, и, вроде бы, надо было готовить выход за очередной партией энергоносителей, но мне, честно говоря, было неохота. Погода прекрасная, озерцо под боком, ничто не угрожает. Курорт! Да и к тому же зелёная, по всей вероятности, успокоилась и, подзабыв то, что я успел наворотить за время пребывания здесь, превратилась в более-менее сносную женщину. Красивую зелёнокожую женщину с потрясающей фигурой!

Маэллайна направилась к озеру, а я, расслабленно валяясь на травке, перевернулся на живот и, положив подбородок на руки, стал ждать, когда она накупается и выйдет из воды. Зрелище было потрясающим! Купальников на судне не имелось, и зелёная купалась в своём платьице, которое, намокнув, почти ничего не могло скрыть, когда та выходила из воды.

Женщина подошла к воде, как всегда, постояла на берегу, словно раздумывая, стоит сегодня купаться или нет, а потом, решительно тряхнув головой, начала заходить в воду. Когда она зашла в озеро по грудь, платье образовало вокруг её головы колокол, но она, пискнув, руками утопила его и медленно поплыла в сторону длинных сине-зелёных водорослей, которые толстыми жгутами плавали на поверхности воды.

Осознавая неправильность картинки, которая была перед моими глазами, я начал медленно подниматься и, когда водоросли довольно быстро начали передвигаться в сторону инопланетянки, я всё понял, и, вскочив, помчался к озеру, на ходу активировав меч. Я нырнул одновременно с криком женщины. В два гребка достиг дна и увидел, что водоросли или, вернее, щупальца растут из массивной туши, которая наполовину выбралась из какой-то норы на дне. На поверхности слышалась какая-то возня и шлёпанье, но я, не обращая на это внимания, подплыл к туше и одним взмахом меча перерубил два из пяти щупалец. Шлёпанье на поверхности прекратилось, а оставшиеся целыми щупальца, резко сократившись и увеличившись в диаметре, метнулись ко мне. Я не стал с ними связываться, а просто поднырнул под них и, подплыв поближе к этой твари, развалил её мечом сначала вдоль, а затем для закрепления успеха и поперёк, перерубив её пополам.

Маэллайну я успел поймать на поверхности ещё до того, как она начала погружаться под воду. На руках вынес из озера и, на всякий случай, отойдя подальше от берега, положил на траву. Она не дышала. И я сделал то, что и должен был сделать! Искусственное дыхание, рот в рот. У меня это получилось и получилось, видимо, очень даже неплохо. Я не стал задумываться над тем, почему горячий язычок инопланетянки совсем не походил на утопленника. Не стал я забивать себе голову и тем, почему её руки не отпустили мою голову, когда я вознамерился было прекратить реанимационные мероприятия. Я с трудом оторвался от губ женщины и, одним рывком сдёрнув с неё платье, занялся тем, о чём мечтал уже давно.

Наше близкое знакомство прошло на ура! И без ложной скромности могу сказать, что не один раз! У меня никогда не было женщины выше меня. Честно говоря, у меня даже среди знакомых не было женщин ростом выше двух метров. Поэтому мне мою инопланетянку сравнивать было не с кем. Однако, мне кажется, что даже если бы и были, Маэллайна легко заткнула бы их за пояс. Её рост не мешал, а в некоторых случаях даже, наоборот, помогал! Да и к тому же её совершенно неожиданный для меня азарт в этом нехитром деле мне очень и очень нравился!

– А когда мы уже домой вернёмся-то? Насколько я знаю, этих твоих энергетических кассет нам хватит с избытком! – услышал я сквозь дрёму мурлыкающий голос зелёной. Я пожал плечами и, повозившись, чтобы поудобнее устроить голову на женских коленях, пробормотал:

– Когда хочешь! Хоть сейчас! Хотя, нет, сейчас мне шевелиться неохота. –

И опять стал засыпать, когда почувствовал, как инопланетянка запустила свои пальчики мне в волосы. Однако, поспать мне не удалось, Я сел и, посмотрев в глаза инопланетянки, спросил:

– А ты откуда знаешь, что их хватит?

– Я очень хорошо знаю твой язык! В конце концов, я была главой делегации, направляющейся именно в твою страну!

– И что?

– А то! – улыбнулась она. – Я спокойно прочитала, что корабль готов к полёту ещё тогда, когда мы притащили первую, самую ближнюю партию этих твоих кассет! И она довольно засмеялась, глядя на мою вытянувшуюся физиономию.

– Ну а после того, как мы принесли издалека ещё четыре кассеты! Я вообще молчу! Я, вообще-то, тебе и помогала загонять данные в память корабля, и надпись о его готовности постоянно была у меня перед носом!

– Так почему же ты тогда!..

– Не заставила тебя взлететь? – закончила за меня Маэллайна. Я медленно покивал головой.

– А почему ты сам не захотел взлетать?

– Ну-у-у!.. Я хотел побыть с тобой наедине подольше!

– И как давно ты этого хотел? – прошептала она, опрокидывая меня на спину и прижимаясь к моим губам.

– Когда первый раз с тобой столкнулся! Ещё там, во время полёта! – перевалившись через инопланетянку и прижимая её спиной к земле, ответил я.

– Вот и я тоже после того раза постоянно думала о тебе!

– А почему же ты вела себя как, как… Баба-яга!

– Потому что я женщина! – прошептала инопланетянка и, охнув под моей тяжестью, закрыла глаза.

А потом пришла беда. Моя инопланетянка заболела. Сначала я обратил внимание на то, что она стала уже не такой активной, она меньше двигалась и больше сидела. На все мои вопросы о самочувствии отвечала, что чувствует себя прекрасно и чтобы я перестал беспокоиться о её здоровье. Я предложил немедленно отправиться к ней домой, но она запретила это делать. Сказав, что с ней ничего страшного не произошло. На первый взгляд, с ней, действительно, всё было в порядке, она хоть почти и перестала есть, но на ней это никак не отразилось. Я перепробовал все лекарства родом с её планеты, которые имелись на судне, однако, ничего не помогало.

Через неделю инопланетянка уже не могла сидеть, она лежала в своей каюте с закрытыми глазами и слабо улыбалась, когда чувствовала, что я прикасаюсь к ней. А я, в очередной раз, взяв её за руку, вдруг почувствовал, что она уже не такая горячая как раньше.

– Я решил взлетать, – громко сказал я, войдя в очередной раз в каюту к Маэллайне, – ты слышишь? Мы постараемся как можно скорее добраться до твоего дома! Мне вообще надо было стартовать раньше! Я тебя послушал, и мы потеряли столько времени!

– Нет! Пообещай мне, что ты взлетишь только тогда, когда я уйду! – вдруг ясно и чётко произнесла женщина, не открывая глаз. – Поверь! Для меня очень важно до этого времени оставаться здесь. На планете.

– Ты не умрёшь! – сказал я, присаживаясь рядом с ней на кровать. – Я не допущу этого! Я не могу тебя потерять!

– А ты меня и не потеряешь, – слабо улыбнулась зелёная, – я не собираюсь умирать. Я к тебе обязательно вернусь. Потом. Через какое-то время. Ты веришь мне? Мне очень надо, чтобы ты мне поверил.

– Да, моя хорошая! Я тебе верю, – прошептал я, так как у меня перехватило горло, когда я увидел, что на лице и на руках инопланетянки появились тонкие светлые полоски, – меньше всего мне хочется, чтобы ты меня в этом обманула.

На этот разговор у неё, наверное, ушли последние силы, так как она замолчала и несколько раз глубоко вздохнула. Я посидел ещё несколько минут рядом с ней, а когда хотел встать, она, видимо, почувствовав моё шевеление, уже совсем тихо произнесла:

– Я не знаю, сколько у меня осталось времени, но поклянись мне, что после того, как я… ну… ты понимаешь!.. Ты доставишь меня домой. Там знают, что надо делать. И ещё, ты обязательно должен увидеть голубой восход Лассалана! Слышишь! Обязательно увидеть! И последнее… на столе лежит запись, которую ты дашь прослушать кому-нибудь… там, у меня дома.

– Да!.. Я обещаю!.. Когда ты уйдёшь, я доставлю тебя домой!.. И я обязательно увижу этот восход!..Клянусь!..

А что я ещё мог сказать?

Маэллайна ушла через неделю. Я это понял сразу же, как только вошёл к ней в каюту. Она не дышала, а её лицо и руки покрывала уже чётко видимая и ставшая выпуклой белёсая паутина. Для меня не было новостью то, что происходит с телами умерших людей. Возможно, у инопланетных созданий это протекает как-то по-другому, но тем не менее смотреть я на это не смогу. Я сходил в багажное отделение судна и взял там самую нелюбимую экипажами кораблей вещь. Рулон мягкого пластика. Вернулся к своей инопланетянке, раскатал рядом с ней рулон и осторожно положил на него тело Маэллайны; потом загнул края податливого пластика вверх и, соединив их, крепко прижал друг к другу по всей длине, запустив реакцию затвердевания. Постоял, наблюдая, как пластик приобретает форму прямоугольного ящика, потом выключил в каюте свет и, заперев её личным кодом, вышел на улицу.

Моя инопланетянка наверно действительно верила в то, что она потом вернётся. У меня дома тоже есть вера, которая предполагает возвращение душ умерших. И верующим их вера, наверное, приносит облегчение. А что делать мне? Неверующему! От того, что такая вера имеет место быть, легче не становится.

Я знал, что больше никогда сюда не вернусь! Эта планета забрала у меня мою любовь! И как я понял, единственную в моей жизни любовь. Я поднял лицо к чужому небу и грустно улыбнулся, вспомнив, что так делал в далёком детстве, когда от обиды или от бессилия трудно было сдержать слёзы. Посмотришь в небо, постоишь так немного, и слёзы уходят. Но сейчас мне это не помогло. Не ушли они. Почувствовал я их.

Судно заметно дрогнуло, но осталось на месте. Ничего, конечно, страшного не произошло, просто передняя опора корабля увязла в мягкой почве, и этот момент заставил меня поволноваться. Однако, обошлось: запаса подъёмной силы было достаточно, и, после того как я ещё добавил мощности, судно вырвалось из плена и стало быстро набирать высоту. На всякий случай я решил облететь планету и зафиксировать её координаты на звёздной карте. Что-то мне подсказывало, что лассаланцы на этот счёт распространяться не будут.

Подождав, пока бортовой компьютер рассчитает вектор возвращения до планеты Маэллайны, я вывел фотонные двигатели на самую малую тягу и приготовился к трёхнедельному путешествию. Можно было, конечно, добраться и гораздо быстрее, но у меня была очень веская причина этого не делать. Я никого не хотел видеть. Пока мне лучше было одному.

Глава 9

– Как ты думаешь, Сань, зачем нас так спешно направили к этому лесу? Да и ещё на самой комфортабельной барже! – довольно прищурившись, спросил у меня Пал Палыч, который и являлся капитаном этой самой баржи.

– Тут и думать-то не надо, – хмыкнул я, – мы должны будем кого-то доставить на матушку-землю и явно больше двух человек, если уж целую баржу задействовали.

– В точку, – обрадовался Палыч, – и шумно отхлебнул чай из большой кружки.

– Это, друг мой, будет целая делегация с какими-то высокопоставленными особами, которые требуют трепетного к ним отношения.

– А что им на Земле потребовалось-то? Они же, вроде как, ни с кем дел иметь не желают!

– А вот это самое интересное! Они не просто собираются на Землю, их делегация направляется именно к нам! В Россию! Потому и корабль наш попросили.

– О как! Зачем это? – изобразил я удивление.

– Кабы знать! Не доложили мне, знаешь ли! Кстати, государь лично позвонил и просил проследить за их безопасностью.

– Понятно, – засмеялся я, – и после этого ты решил свалить с себя бремя ответственности за безопасность делегации.

– Если откровенно, то да! – совсем несолидно захихикал Палыч, – тем более, что старому другу требовалась непыльная и высокооплачиваемая работа.

– Да ладно тебе, – засмеялся я, – ты же знаешь, что я далеко не бедный человек.

– Так-то оно так! – хохотнул Палыч. – Да вот только от скуки деться-то некуда. Тоскует волк на покое. Дела ему хочется, скучно ему. Или я не прав?

– Прав, Палыч, прав! – вынужден был согласиться я с такими весомыми доводами.

– Ну ладно, Сань, пойду по владениям пройдусь, проверю ещё разок, что там да как.

И капитан, хлопнув меня по плечу, вышел из кают-компании. Я прекрасно понимал, что подтолкнуло приятеля предложить работу начальника службы безопасности корабля именно мне. И это была далеко не моя потребность в деньгах и, конечно же, не скука. Я не обижался на него.

Баржа – это чисто человеческое изобретение. После того как мы, воспользовавшись Марсианским подарком, сами построили первый десяток звездолётов, встал вопрос о перемещении значительного количества людей и грузов. И тогда, не мудрствуя лукаво, каждая страна-обладательница межзвёздных кораблей стала строить прямо на орбите огромные продолговатые резервуары – баржи. Обеспечивала их системой жизнеобеспечения и двигателями, роль которых выполняли обнаруженные на Марсе корабли, которые пришвартовывались к баржам. И в зависимости от величины баржи таких двигателей было два или три.

За три недели баржа набрала субсветовую скорость, и сейчас мы двигались только по инерции; все двигатели на обоих кораблях были заглушены, так как при выходе из подпространства скорость корабля всегда равнялась нулю, и при таком раскладе лучше, чтобы двигатели не работали. Я не знал, почему так происходило, и даже не интересовался этим. Вернее, один раз поинтересовался и, когда предо мной развернули кучу невероятно длинных формул, я понял, что больше в эти дебри никогда не полезу!

Я старался никогда не пропускать момент ухода корабля в подпространство. Это было завораживающее зрелище. Оно хоть и длилось всего несколько секунд, но стоило того, чтобы на него посмотреть. Вот и сейчас на правах начальника службы безопасности я находился в рубке одного из кораблей и, удобно устроившись в кресле, расположенном за креслами капитана и второго пилота, ждал.

Начало перехода как всегда проморгал! Ну никак у меня не получалось определить, какая сверкающая точка одной из звезд, виднеющихся на огромном экране рубки корабля, окажется не звездой, а именно точкой перехода. Началось! Одна из звёздочек вдруг начала быстро увеличиваться и заполнять своим светом поверхность экрана. Всё! Белое полотно, заполнившее за несколько секунд весь экран, схлынуло и опять втянулось в одну яркую точку, которая оказалась самой обычной звездой, блестевшей на совершенно незнакомом звёздном небе.

–Ну, вот и всё, Сань! Прибыли! – развернул ко мне кресло Палыч. – Дорога сюда уже хорошо известна, поэтому вывалились, можно сказать, прямо возле Лесной! На маршевых двигателях за сутки дойдём.

На орбите Лесной болтались с десяток кораблей, принадлежащих и нам, и звёздно-полосатым, и Азиатам, и Европейцам. Даже были несколько небольших частных катеров неизвестного происхождения. После получения разрешения на посадку наше судно отшвартовалось от баржи и благополучно приземлилось на отведённой землянам площадке. Я выходить из судна не стал и через монитор наблюдал, как из погрузочного люка корабля выгружают довольно большие контейнеры.

– Мы им что, товар что ли привезли? – обратился я к штурману, который, как и я, внимательно наблюдал за разгрузкой.

– Да нет, товарищ полковник, – засмеялся тот, – это им на пробу наши земные продукты доставили, чтобы они смогли их попробовать и успокоиться, что их делегация у нас с голоду не окочурится!

Через три дня мы в три приёма перевезли на баржу многочисленную делегацию, и для тех, кто, как и я, раньше не сталкивался с этими лесными жителями, начались потрясения.

Во-первых, их рост! Они все были значительно выше нас! Во-вторых, температура их тела! Как нам сказали, она у них составляет сорок один градус! В-третьих, их слегка вытянутые, и заострённые уши! Больно уж они напоминают уши земных фэнтезийных эльфов, книгами о которых я зачитывался в самые беззаботные годы своей жизни.

– Да что же это такое творится-то! – возмущённо верещал Палыч. – Мне всё время кажется, что они на нас смотрят, как на плебеев, свысока!

– А они на нас свысока и смотрят, – довольно заявил я, радуясь тому, что капитан, кичившийся своей выдержкой, наконец-то, вышел из себя.

– Да нет! Я не об этом! Я совсем о другом!.. Видишь ли, они нас как бы не замечают вообще! Как будто бы нас нет! Вот сейчас, только что, если бы я не отошёл с дороги, одна из этих зелёных особей прошлась бы прямо по мне!

– Палыч! Да успокойся ты! – заржал я, – может у них там просто правостороннее движение, вот они и привыкли к этому.

Капитан несколько долгих секунд смотрел на меня, потом протяжно вздохнул.

– Ты, Саня, такой же противный, как и они!

И он, подойдя к бару, обиженно зазвенел бутылками.

Эту зелёную версту я заметил сразу же, ещё издалека! Заметил и выделил её среди таких же зелёных инопланетян, снующих по коридорам баржи. Мы с ней шли встречными курсами, шли по широкому длинному коридору, по которому спокойно пройдёт шеренга из десятка человек, места, – завались! Она шла прямо на меня! Шла, гордо вскинув голову и не глядя по сторонам.

– Саня! Саня! Ты чего это удумал? – зашипел идущий рядом со мной Палыч и попытался ухватить меня за руку. – Не надо, Саня! Не одобрят это!

– Отвали! – процедил я и, выдернув руку из клешней капитана, ускорил шаг.

Я стоял, уткнувшись носом чуть ли не в грудь инопланетянки, и вдыхал тонкий аромат её тела, машинально отметив, что этот запах похож на запах каких-то трав. Прямо перед моими глазами пульсировала тонкая венка на высокой шейке женщины, и мне вдруг захотелось прикоснуться к ней пальцем, успокоить её, чтобы она так не билась, всё ведь в порядке, опасности никакой нет!

Наконец, где-то над моей макушкой раздался лёгкий вздох, и инопланетянка, сделав шаг назад, опустив голову, посмотрела мне в глаза.

– Леди! Надеюсь, Вы не ушиблись о мою голову, – с усмешкой процедил я и шагнул к ней, опять сократив расстояние между нами.

Она была удивлена, очень удивлена, словно наткнулась на говорящий холодильник, и теперь пыталась понять, каким местом это полезное приспособление говорит. Ответа я не дождался. Инопланетянка ещё несколько секунд разглядывала меня, а потом, качнув красивой головкой, словно предлагая мне убраться с её дороги, шагнула в сторону и, обойдя меня, продолжила свой путь.

Я коротко выдохнул и зашагал дальше, однако, пройдя шагов десять, остановился, обернулся и опять встретился глазами с инопланетянкой, которая тоже оглянулась. Словно её застукали за каким-то неприличным занятием, зелёная дернула подбородком и, резко отвернувшись, стремительно стала удаляться. Она шла так быстро, что свита, которую я, поглощённый разглядыванием инопланетянки, сразу и не заметил, отстала и теперь чуть ли не бегом кинулась её догонять.

– Ну что, ты видел её, видел?! – возбуждённо бегал по своей каюте Палыч. – Какова, а? Обалденная женщина!

Он вдруг остановился напротив моего кресла, в котором я сидел и потягивал брусничный морс.

– Слушай, а какая она у неё?.. Ну… на ощупь…

– Кто она? – удивлённо уставился я на капитана.

– Ну… эта её…, – и он руками показал, какая большая может быть грудь у женщины.

– Палыч, – захохотал я, – а ты свою физиономию в зеркало видел?

– А что не так с моей рожей? – обеспокоился приятель и метнулся к зеркалу.

– Палыч, да у тебя сейчас от вожделения слюни побегут!

Капитан отошёл от зеркала и, усевшись напротив меня, грустно произнёс:

– Злой ты, Саня! Злой и бесчувственный!

– Паш! Ну, ты же видел, что я её не трогал! Я, можно сказать, только носом в её грудь и упёрся!

– Да-а-а!.. Носом!.. Повезло тебе! Я бы её и носом… потрогал…

– Паша! Да если тебе волю дать, ты бы всех их женщин перетрогал! И не только носом! Паш!.. Ты же кобель! Ты что, забыл, что ли?

– Да ну тебя, – обиделся Палыч и опять направился к бару.

Баржа находилась в полёте уже сутки. Команды кораблей, синхронизировав работу двигателей, готовились к выводу их в режим разгона, как вдруг зелёные пассажиры ни с того ни с сего пожелали познакомиться с членами команд несущих кораблей.

– Да чёрт с ними! – согласился с просьбой инопланетян Палыч. – Если хотят, значит, пусть знакомятся, нам, в конце концов, приказано проявлять к ним максимальную лояльность.

Встречу назначили в конференц-зале баржи, и экипажи кораблей получили приказ прибыть туда в полном составе. Мне там делать было нечего, и я, пользуясь своим независимым положением, остался на судне.

Минут через тридцать после начала сборища, в рубке корабля, где я находился, прозвучал сигнал вызова от переходного шлюза, ведущего на баржу. Я глянул на монитор и чуть не выпал из кресла! Моя лучшая подруга пожаловала! Собственной зелёной персоной! И я, подавив нешуточное удивление, открыл люк шлюза.

Когда инопланетянка вошла в рубку, я, как истинный джентльмен, встал и, слегка наклонив голову, сказал:

– Здравствуйте, леди! Рад снова Вас видеть! Чем я могу Вам помочь?

Женщина несколько долгих секунд, молча, меня разглядывала, а потом с этакой барской ленцой протянула:

– Почему Вы не явились на встречу? Насколько я знаю, Вы не задействованы в управлении судном.

– Совершенно верно, леди, – покладисто согласился я, – я не являюсь членом команды и не имею никакого отношения к управлению судном. Поэтому я и позволил себе проигнорировать эту, вне всякого сомнения, интереснейшую встречу. Я, с Вашего позволения, начальник службы безопасности.

Зелёная поджала красивые губки и после непродолжительного молчания с нажимом проговорила:

– Тогда я настаиваю на том, чтобы Вы присутствовали на встрече в качестве начальника этой самой службы безопасности! Как Вы понимаете, этот аспект не может нас не волновать!

– Леди! – начал раздражаться я настойчивости инопланетянки. – Я готов прямо здесь и сейчас ответить на все Ваши вопросы, касающиеся безопасности вашей делегации!

Ответить она не успела: сильный удар бросил меня на женщину, и мы вместе с ней довольно чувствительно врезались в стену рубки, а потом в обнимку рухнули на пол.

Сирена уже не орала, я отключил её сразу же, как только понял, что в данный момент нам ничто не угрожает. Я сидел в кресле капитана и, развернувшись, задумчиво разглядывал подсвеченный ярко красным цветом люк, через который зелёная вошла в рубку. Всё! К основным помещениям корабля нам путь заказан! Автоматика его заблокировала. Но это ещё не самое страшное, в самой рубке предусмотрены помещения, которые довольно длительное время не позволят нам погибнуть от голода и жажды. Самое паскудное было то, что мы уже не находились пришвартованными к своей родной барже, а уносились неизвестно куда неизвестно на чём!

На чём мы ехали, стало известно практически сразу же, как только я включил обзорные камеры. К моему немалому удивлению, половину экрана занимала тёмная громада то ли астероида, то ли какого-то ещё небесного тела, которое, встретившись с баржой, сорвало с неё наше судно.

Наше с инопланетянкой путешествие протекало не очень весело. Я бы даже сказал грустно. Разумеется, я попробовал освободиться с помощью турбин, предназначенных для вертикальных взлёта и посадки, но успеха не добился! Сидели мы крепко. Ну а задействовать маршевые двигатели я не мог по простой причине – жить хотелось! А про фотонные, вообще, и речи идти не могло.

Зелёная была подавлена и со мной почти что не разговаривала. Она оживилась только тогда, когда после четырёхнедельного путешествия я ей сообщил, что у нас на пути образовалась какая-то планета, мимо которой мы при всём своём желании не пролетим. Я не стал отнимать у женщины появившуюся было надежду на то, что мы можем на эту планету благополучно приземлиться. А не расшибёмся вдребезги вместе с тащившей нас каменюгой. Не расшиблись. Небесный камень оказался огромной глыбой льда, которая очень быстро исчезла, когда мы вошли в верхние слои атмосферы. Другого объяснения нашему стремительному освобождению у меня не было. И началась посадка!

Глава 10

– Генерал, мне совершенно неинтересно, что Вы думаете о моей смерти и об официально признанном погибшим корабле, на котором я сейчас и нахожусь. Озаботьтесь, пожалуйста, тем, чтобы для меня определили место на орбите. Вы в том числе и для этого занимаете немалую должность! – разорался я, устав отвечать на совершенно бестолковые, с моей точки зрения, вопросы.

– Да бог с Вами, какие могут быть извинения! – замахал на меня руками глава Российского представительства на Лесной. – По моему мнению, Вы вполне можете побыть раздражённым после собственной смерти.

Он на патрульном катере пришвартовался к моему судну и вот уже целый час внимательно слушал о моих похождениях, время от времени бросая на меня удивлённые взгляды. Когда я закончил рассказывать, генерал встал, задумчиво походил по рубке и пробормотал:

– Странно это, знаете ли. Мы были уверены, что в той стороне нет ничего похожего на возможность жизни…. А тут, на тебе! И даже металл уже довольно приличный варят! – И он с явным удовольствием покрутил в руках нож, который я прихватил в качестве образца.

– Возьмите его себе, – улыбнулся я, – у меня ещё есть. А этот пускай на память Вам останется. Тем более что наши, как только узнают адресок планеты, так сразу же отправят туда нехилую экспедицию, которая этого добра там найдёт немало!

– Да! Вы совершенно правы, Александр Николаевич! Совершенно правы! Планету к рукам мы быстро приберём. Тем более что затягивать с такими меркантильными делами нельзя, желающих на такие лакомые куски много!

– Кстати, вот обещанный адресок и все записи, которые были сделаны со «скелета» и с двух дронов, – и я передал генералу серебристую пластину карты памяти.

Генерал внимательно осмотрел карту, потом постучал по ней пальцем и спросил:

– Вы уверены, что там ничего подчищать не надо? Судя по вашему рассказу, Вы там очень даже порезвились!

– Успокойтесь, Евгений Анатольевич! Ни по одному из существующих кодексов я черту не переступил! Из записей видно, что я вынужден был убивать, только защищая собственную жизнь.

– У Вас ведь здесь есть ещё какое-то дело? – прищурился в мою сторону генерал. – Что, если не секрет? Не для того же Вы сюда вернулись, чтобы потрепаться со старым генералом! Мне, в конце концов, по службе положено знать всё, что происходит и что может произойти.

– Да, Евгений Анатольевич. Есть, – я вынул из нагрудного кармана ещё одну карту памяти и передал её генералу, – здесь предсмертная запись бывшей главы делегации Лесной. Она обращается к своим соотечественникам. Надо чтобы они эту запись услышали.

–О чём она говорит?

– Я не знаю.

– Вы уверены, что там ничего такого нет?

– Уверен! Она знала, что я её защищал. Поэтому никакого негатива в наш адрес быть не должно.

Генерал задумчиво повертел кассету в руках, а потом спрятал её в карман.

– По большому счёту, чихать я хотел на их возможные претензии, – и он протянул мне руку для прощания, – в конце концов, не Вы же её убили!

– Кстати! – спохватился я. – А что с баржей-то стало? Надеюсь, что тяжёлых последствий не было!

– Абсолютно никаких! Слегка кормовую часть помяло и только. Через три дня доставили нового главу делегации, подогнали ещё одно судно, и они отправились дальше.

Генерал пожал мне руку и пошёл в сторону переходного шлюза.

Через десять часов я получил разрешение на посадку в Российском секторе космодрома.

Не успел приземлиться, как обзорные камеры показали, что в мою сторону от Российского городка несётся микроавтобус, разрисованный двуглавыми орлами. Я не стал строить из себя важную шишку, и сам по откидному трапу выбрался из уже успевшего надоесть мне своим одиночеством судна. Пока я с удовольствием прохаживался по гладкому пластобетону взлётно-посадочной полосы, из подъехавшей машины выскочил майор в форме военно-космических сил и, представившись, на одном дыхании выдал:

– Товарищ полковник, комендант велел передать, что, как только он дал прослушать запись одному из местных, тот из зелёного стал белым и, истребовав запись, бегом убежал куда-то к себе!

– И всё? – удивился я.

– Так точно! Всё!

– Ну и чёрт с ним! Убежал, так убежал! Пойдёмте, майор, на борт, кофейку попьём.

– Не успеем, товарищ полковник, – вздохнул майор и кивнул в сторону находившегося в полукилометре леса. Я обернулся и увидел, что к нам довольно быстро приближаются четыре повозки с запряжёнными в них панцирными волками, от общения с которыми у меня остались самые паскудные воспоминания. Машинально сорвав с пояса меч, я глянул на майора и, сплюнув под его удивлённым взглядом, убрал меч. Этих тварей боялся только я.

Из повозок ловко выбрались десяток высоких аборигенов, и, синхронно поприветствовав нас с майором наклоном головы, всё своё внимание переключили на степенно выбравшегося из самой большой повозки зелёного.

– Их начальство прибыло, – прошептал майор и сделал пару шагов назад, оставляя меня наедине с хозяевами.

Прибывший, по всей вероятности, занимал немалую должность, так как его сопровождающие устроили для него коридор, который упирался в мою персону, и его прохождение сопровождали наклоном головы. Глядя на приближающегося аборигена, мне в голову пришла идиотская мысль: «А что они будут делать, если я сейчас смещусь в сторону? Они свой коридор тоже сместят? А если я ещё раз отойду в сторону? Они что, так и будут меня ловить?!»

– От имени жителей Лассалана, и от имени лигасов Лассалана, я рад приветствовать вас! – С дружелюбной улыбкой проговорил зелёный и слегка наклонил голову в знак приветствия.

– Благодарю Вас за радушный приём, – в свою очередь кивнул я зелёному и покосился на направившегося вдруг в нашу сторону волка, за которым бесшумно катилась повозка с высокими бортами. Поравнявшись с зелёным, волк остановился и вдруг, совсем как земная лошадь, начал кивать головой. А потом, громко засопел и, открыв пасть, щёлкнул огромными клыками. Я отступил на шаг назад и положил руку на меч.

Заметив моё движение, зелёный поднял руку и, успокаивающе, проговорил:

– Вам не стоит волноваться, это совершенно домашние животные, и они никогда не причинят вреда человеку.

Я убрал руку с меча и усмехнулся.

– Знаете, я уже встречался с похожими созданиями, и, можете мне поверить, они были очень опасны, несмотря на то, что в размерах этим, – я мотнул головой в сторону зверя, – значительно уступают.

– Да. Я понимаю Вас. Что-то подобное мы и ожидали, – он несколько секунд разглядывал меня, а потом, опять склонив голову, спросил:

– Если вы не возражаете, может быть, мы займёмся тем, зачем сюда и пришли?

– Да, конечно, – согласился я и, сделав приглашающий жест рукой, направился к трапу корабля.

Зверь, оказывается, был запряжён не в повозку, а в четырёх колёсную платформу, на которой стоял прямоугольный саркофаг, который сейчас тащили за мной четыре аборигена. Я разблокировал дверь каюты и, предоставив местным действовать самостоятельно, ушёл в рубку. Не мог я на это смотреть. Пускай всё это пройдёт без меня.

– Как мне следует к Вам обращаться? – раздался вдруг за моей спиной тихий голос. Это было настолько неожиданно, что мне пришлось приложить усилие, чтобы не вздрогнуть, тем более что я не ожидал, что кто-то из прибывших зайдёт ко мне в рубку.

– Полковник. Зовите меня просто полковник, – поднялся я из кресла, – это моё звание, и я к этому уже привык.

Зелёный кивнул головой и перебросил за спину длинный хвост тёмно-зелёных волос.

– Ко мне можно обращаться по моему титулу, – лигас, – с некоторой торжественностью сказал абориген и выжидательно уставился на меня. Мы помолчали, и зелёный, не дождавшись от меня очевидного вопроса, сам на этот незаданный вопрос и ответил:

– Лигас – это высший титул на Лассалане!

Я в знак признания заслуг аборигена слегка наклонил голову. Что же, титулы требуют уважения. Я это знаю не понаслышке. А вообще-то, мне уже надоело кивать башкой, ещё немного, и стану как та запряжённая в телегу зверюга! Кстати, мне теперь понятно, откуда у мохноногих мода отращивать хвосты на голове. Вон, какая хвостяра рядом со мной! Любой земной жеребец обзавидуется.

– Мы Вам безмерно благодарны за то, что Вы выполнили просьбу нашей сестры и доставили её домой. И в связи с этим у меня остался к Вам только один вопрос. Собираетесь ли вы исполнить её желание и увидеть голубой восход Лассалана?

– Когда будет этот восход?

– По вашему исчислению через два месяца.

– Да, я обязательно его увижу. Я поклялся перед ней… и, если этот восход будет видно прямо с этого места, значит, я его буду смотреть отсюда.

– Нет, полковник, отсюда Вы ничего не увидите. В нужное время Вас доставят туда, откуда восход будет очень хорошо виден. И, если вы решили остаться, значит, я должен Вам многое рассказать. Такова была воля хранительницы. И даже мы не можем этой воли противиться!

– Вы имеете в виду, что она была хранительницей чего-то? – кивнул я на экран, на котором было видно, как шестеро зелёных осторожно укладывают саркофаг с телом моей инопланетянки на колёсную платформу.

– Нет. Она стала хранительницей жизни после того, как ушла.

– Понятно, – вздохнул я, ничего не понимая, – если уж я здесь остался, что дальше будем делать?

Минут тридцать мы вместе с зелёным, занявшим место второго пилота, не торопясь, летели над сплошным ковром бескрайнего леса. Это был не просто лес! Это был лес с большой буквы, даже, можно сказать, с громадной буквы! Я никогда ничего подобного не видел. И, если шипастые деревья-убийцы были огромными, то эти по сравнению с ними были исполинами! Но даже среди этих исполинов частенько встречались такие, что мне приходилось облетать их! Казалось, что они своими корнями держат планету, чтобы она не упала в пустоту космоса.

– Здесь, – вдруг сказал лигас, и ткнул пальцем в экран, на котором появилась довольно большая поляна, покрытая высоким кустарником, – опускайтесь прямо здесь.

Я пожал плечами и начал снижение, но, когда до поверхности осталось не более десятка метров, корабль самостоятельно остановил посадку и неподвижно завис, словно раздумывая, что ему делать дальше.

– Это что ещё за дела? – недоумённо пробормотал я и вдруг с удивлением увидел, как на мониторе, цифры, указывающие расстояние до поверхности, стремительно рванулись вверх и теперь показывали, что до момента посадки надо опуститься ещё на добрые полкилометра.

– Всё в порядке! Надо только немного подождать, – с неизменной улыбкой сказал лигас, отвечая на мой недоумённый взгляд.

Я пожал плечами.

– Ждать, так ждать! Мне торопиться всё равно некуда.

И почти сразу же, прямо перед носом судна через покрывавшие поляну кусты пробежала светлая полоска, которая стала быстро расширяться. С изумлением уставившись на экран монитора, я присвистнул от удивления, когда края этой светлой полосы начали вместе с кустами загибаться вниз, расширяя её и превращая в сверкающую бездну.

Я медленно опускал судно, стараясь удержать глаза от того, чтобы они по собственной воле не вылезли из глазниц и не начали таращиться на окружающую меня непостижимую картинку. Наконец, судно грузно опустилось и, слегка качнувшись, замерло, шумно вздохнув напоследок двигателями.

– Прошу Вас, полковник, – начал играть роль радушного хозяина лигас, – после столь долгого путешествия Вам необходимо отдохнуть. Вам предоставят жильё и всё, что Вам потребуется для жизни.

Я не стал выдвигать трап, чтобы не облегчать чей-нибудь нежелательный доступ на борт судна. А воспользовался лифтом, и, когда мы с зелёным его покинули, лифт втянулся в брюхо судна, полностью изолировав корабль от внешней среды. Так-то будет лучше.

– Прошу Вас следовать за мной, – улыбнулся зелёный, заметив, что я стою, задрав голову.

– Одну минуту, лигас, – пробормотал я, осматриваясь, – я за всю свою жизнь ничего подобного не видел! – Лигас моей реакцией на увиденное был явно доволен. А может, они на что-то подобное и рассчитывали? Не знаю. Поживём, увидим.

Картинка была, действительно, потрясающая! Я стоял на дне гигантского ярко освещённого каньона, стены которого под небольшим углом поднимались вверх, делая каньон похожим на вытянутую тарелку. И по стенам этой тарелки вверх спиралью поднималась дорога. Она обегала стены каньона, забираясь всё выше и выше. Эту дорогу я хорошо рассмотрел, когда корабль опускался на дно тарелки. Я посмотрел под ноги. Ничего необычного, почва как почва, густо заросшая травой и мелкими кустиками. Ну, вот и гости! К нам быстро приближались три повозки, запряжённые нелюбимыми мной зверюгами. Откуда они появились, я, честно говоря, проглядел, но заморачиваться по этому поводу не стал и, следуя приглашению лигаса, важно взошёл на повозку, и уселся рядом с ним на удобной и мягкой скамейке.

Звери тащили нашу довольно большую повозку так легко, словно её и вовсе не было! Даже когда дорога по спирали пошла вверх, они не снизили скорости. Я с невольным уважением смотрел, как под гладкой шерстью животных перекатываются мощные мышцы, и радовался тому, что там, где я с ними в первый раз встретился, они были в три раза меньше!

Для того чтобы забраться на самый верх каньона, не надо было его весь объезжать по кругу. Между витками спиральной дороги были устроены многочисленные съезды, по которым наша повозка, сопровождаемая почётным эскортом, быстро забралась на приличную высоту. Пока мы ехали, лигас молчал и я, воспользовавшись тем, что предоставлен самому себе, внимательно разглядывал представшую перед глазами картинку.

Основная спиральная дорога периодически расширялась до размеров больших и не очень больших площадей, на которых в большом количестве стояли разнообразные столики, стулья, скамейки, где сидело довольно много аборигенов. На этих же площадках были устроены клумбы и газоны, росли кусты, густо покрытые красивыми цветами. Одним словом, глаз радовался!

С каждой площади куда-то вглубь, в толщу планеты, уходили широкие улицы, по обеим сторонам которых находились жилища аборигенов – двери и окна ни с чем не спутаешь. На какой бы планете ты не находился.

Но самым интересным было то, что при отсутствии дневного света в полностью закрытом пространстве было светло, хотя, как я ни старался, источника света увидеть не смог. Казалось, что мягкий жёлтый свет исходил отовсюду.

Зверюги остановились, и наша повозка, качнувшись, замерла. И только сейчас я вдруг понял, что не слышал, как она катилась. Вернее, я слышал только лёгкое шуршание колёс по… по непонятно какой поверхности! Не дожидаясь команды зелёного, я выпрыгнул из повозки и, присев на корточки потрогал покрытие дороги. Потом встал, отряхнул руки и, подойдя к стене, в которой красовался дверной проём, потрогал ещё и стену. И стена дома, и дорожное покрытие были выполнены из одинакового материала, очень похожего на обычное дерево! Обыкновенное хорошо обработанное дерево какой-то твёрдой породы! Необычным было только то, что эта деревяшка была однотонной и не имела никакого рисунка. Но ещё более странным было отсутствие соединительных швов, щелей и, вообще, каких-либо мест соединения. Казалось, что всё, что меня окружало, выпилено из единого гигантского куска дерева!

– Здесь Вы будете жить! – сказал лигас, дождавшись, когда я вдоволь налюбуюсь на деревяшки. После чего указал на дверной проём, занавешенный плотной тканью, и на правах хозяина первым вошёл в жилище. Я пожал плечами и шагнул следом. Жилище, значит, жилище! К тому же, назвать домом помещение, в котором не было двери, у меня как-то язык не поворачивался.

Мы с лигасом сидели в большой комнате за столом, который имел форму гриба, казалось, выросшего прямо из пола, покрытого коротенькой густой и жесткой травкой. Я, когда вошёл, не поленился и, не стесняясь зелёного, потрогал и её, придавив траву ладонью. Мне понравилось, приятные ощущения! Перед нами на столе стоял необычной формы графин, заполненный светло-зелёной жидкостью и два бокала. Лигас наполнил свой бокал и предложил:

– Вам налить? Это малит! Вкусный и очень полезный напиток. Прекрасно восстанавливает силы.

– Благодарю! С удовольствием попробую! – и я пододвинул к лигасу второй бокал. О том, что меня чем-то опоят или ещё как-то попробуют на меня воздействовать, я не опасался. В конце концов, они могли меня просто не приглашать к себе в гости.

– У меня есть немого времени, чтобы ответить на некоторые Ваши вопросы, – улыбнулся зелёный, – спрашивайте!

Я залпом осушил бокал и, откинувшись на удобную спинку кресла, посмотрел в глаза лигасу.

– Это место, где мы находимся! Что это? Из чего и как оно построено?

– Это Лассалан…

– Я понимаю, что это ваша планета, – совсем неучтиво перебил я зелёного.

– Нет, не понимаете! – к моему немалому удивлению повысил голос абориген. – Это именно Лассалан! Это его тело! Это место, где мы с вами находимся, это плоть Лассалана!

– Прошу прощения за несдержанность, но мне это не совсем понятно.

– Я попробую объяснить, – в свою очередь откинулся на спинку кресла лигас, – Вы можете себе представить дерево величиной с планету? Или то, что дерево и есть планета?

– У меня более чем богатое воображение, но!.. Не могу!

– Я, конечно, преувеличил! – задумчиво поговорил лигас. – Но думаю, что ненамного. Лассалан занимает примерно четвёртую часть планеты. Остальное – почва, которая укрывает его корни. Я удивлённо присвистнул и подошёл к окну, затянутому гибкой прозрачной плёнкой. Постоял, разглядывая, как по этому невозможному месту ходят и разъезжают в повозках аборигены, а потом положил на плёнку пальцы и вдруг почувствовал, как она слегка вибрирует. Я удивлённо посмотрел на лигаса, но он опередил меня:

– Вы чувствуете Лассалан! Вы чувствуете его жизнь!

– Значит, Лассалан – это дерево, внутри которого вы живёте?

– Можно сказать и так, – вздохнул, поднимаясь из-за стола зелёный, – но это будет слишком просто! Лассалан не только место, где мы живём. Лассалан даёт нам всё! Жильё, пищу, одежду, защиту! Он излечивает нас! Он наш Бог, которому мы поклоняемся и стараемся в свою очередь помочь.

– Помочь? Как именно?

– Я понимаю, что Вам интересно всё! Но, к сожалению, мне уже пора! Всё, что Вам будет нужно, Вы найдёте в этих комнатах. Отдыхайте, а завтра к Вам прибудет наш брат, который будет возле Вас постоянно. Он станет Вашим проводником, и по мере возможности, ответит на все Ваши вопросы, – абориген попрощался со мной кивком головы, и вышел из комнаты.

Глава 11

О том, что ко мне прибыл мой сопровождающий, меня известил стук, раздавшийся от дверей. Стучали в стену.

– Войдите! Не заперто! – рявкнул я и с любопытством стал разглядывать прибывшего аборигена. Этот был молод. По сравнению с лигасом, конечно. О том, что лигас старше, было явственно видно. Если сравнить их с нами, то это, примерно, как двадцатилетний парень и сорокапятилетний мужик. А вот разницу в возрасте я знать не мог, так как пока понятия не имел, сколько лет они живут.

– Здравствуйте, полковник! – бодро начал прибывший, – меня зовут…, – и он выдал какую-то галиматью на своём певучем языке.

– Не ори так, – поморщился я, – это, во-первых, во-вторых, я ни хрена не разобрал, как тебя зовут, и никогда не смогу выговорить твоё имя! Поэтому звать я тебя буду Денис.

– Де-нис, – по слогам повторил зелёный и спросил, – а почему именно Денис?

– А в твоём настоящем имени я смог ясно уловить только три буквы: Д, Н и С. Поэтому будешь Денисом! Если ты, конечно, не возражаешь.

– Я не против! Денис, так Денис.

– Скажи, Денис, а где здесь можно перекусить?

Это была столовая! По-другому это место я назвать просто не мог, так как оно было поразительно похоже на наши Российские столовые. Берёшь одну из стоящих на входе элегантных тележек, подкатываешь её к раздаче и нагребаешь в тонкие деревянные тарелки еду. Потом усаживаешься за один из растущих из пола столов и ешь. Всё! Мне рассчитываться не надо. В какую бы я столовую ни зашёл, с меня плату не попросят. Об этом меня сразу же предупредил Денис. Спутать мою персону с кем-то невозможно, так как за пределами звёздного городка, на всей планете, я был один такой. А их деньги я видел: обычные полупрозрачные кругляши с выпуклыми знаками, которые мне ни о чём не говорили. Я, честно говоря, и не стремился это узнать, неинтересно мне это было, по крайней мере, пока.

Целую неделю я маялся в этом необычном городе, пока не понял, что мне просто надо наверх. Не могу я жить в закрытом пространстве, когда есть возможность жить на просторе. Я озвучил своё желание Денису и, не встретив возражения, перегнал судно опять на космодром. После чего с помощью нескольких аборигенов выбрал место на берегу небольшой речушки, где и поселился вместе со своим экскурсоводом в большой палатке, которую выцыганил у начальника Российского сектора звёздного городка.

Здесь мне нравилось! Тишь, гладь, никакой тебе летающей дряни в виде комаров, никто над душой не стоит, кроме Дениса, который выполняя распоряжение начальства, в прямом смысле слова, не оставлял меня ни на минуту. Еду доставляли прямо сюда. Каждый день приезжала повозка и молоденькая аборигенка, непрестанно улыбаясь, выгружала прямо на стол всевозможные графины, жаровни, тарелки. Причём еды было столько, что я грешным делом заподозрил, что меня хотят откормить, чтобы потом, в свою очередь, съесть!

Примерно через месяц после того, как я поселился в лесу, меня навестил лигас. Но надолго задержаться он не мог, поэтому мы перебросились парой слов, и он уехал. Однако, мне показалось, что он доволен тем, что я свалил из их деревянного города и, находясь на этом своеобразном курорте, никуда не лез, и ничем не интересовался. Когда мы прощались, я задал лигасу вопрос:

– Почему вот здесь, дома, вы очень даже хорошие ребята? Приветливые, всё время улыбаетесь, стараетесь помочь. Что с вами происходит там? – и я кивнул головой в сторону звёздного городка.

Лигас ответил, не задумываясь:

– Там нам просто страшно! Тому, кто провёл всю свою жизнь в безопасности, очутиться перед чем-то новым и неведомым, перед тем, что тебя может легко убить, реально страшно! Поведение лассаланцев – это просто защитная реакция. Вы не должны на нас обижаться, со временем это пройдёт. Путешествие на Землю – это, вообще, первый наш полёт за тысячи лет.

О Лассалане я узнал много! Мой проводник, казалось, не скрывал ничего. Мы много, где были, и много, что видели. Население Лассалана делится на ветви или, по-нашему, на кланы. Главы ветвей – это, как правило, лигасы, из которых состоит совет Лассалана. Однако, членом совета может и не быть глава ветви. Иногда высшее звание присваивается за особые заслуги. Число членов совета не бывает постоянным, оно варьируется от сорока до пятидесяти. И я узнал ещё одну невероятную, с моей точки зрения, вещь. Они не строили свои дома. Жилища им выращивала сама планета. Одна из ветвей была наиболее тесно связана с Лассаланом на ментальном уровне. И исполинское дерево, откликаясь на просьбы своих адептов, выращивало для них довольно удобные квартирки. Но самым потрясающим знанием было то, сколько зелёные живут! Если мы со своей средней продолжительностью жизни в сто семьдесят лет считаем себя долгожителями, то лассаланцы, проживая десяток земных жизней, по сравнению с нами кажутся вечными!

До Голубого восхода оставалось ещё две недели, а мне это место надоело хуже горькой редьки. Если в самом начале, было интересно, и время летело быстро, то сейчас, узнав многое, мне приходилось выдумывать вопросы, чтобы не загнуться от скуки. Спасение пришло, откуда не ждал! Со стороны пищи, которая, к слову, была очень вкусная. К чести здешних поваров, готовили они отменно! Особенно мне нравилось мясо, которое здесь и жарили, и парили, и варили, и чего только из него не делали!

Через пару недель девушка, которая привозила нам еду, заговорила со мной на великом и могучем. Я удивлённо уставился на неё.

– Позвольте узнать, леди, – а сколько времени, Вам потребовалось, чтобы выучить мой язык?

Та скромно потупилась и проворковала:

– Пять дней.

– А тебе? – перекинулся я на Дениса.

– Тоже пять дней.

– Да-а-а! Должен признать, что мозги у вас работают! – пробормотал я.

Лигас может выучить ваш язык ещё быстрее, примерно, за три-четыре дня, – улыбнулась девушка и начала собирать со стола грязную посуду.

Уже собираясь уезжать, она обратилась к Денису:

– У охотников завтра выход в старый город, они спрашивают, присоединишься ты к ним или нет?

Денис вопросительно уставился на меня.

– Что это за охотники? На кого они охотятся? – живо заинтересовался я.

– По-вашему этих животных можно назвать, – Денис задумался на несколько секунд, – на вашем языке они будут называться – горхи. Вы, кстати, с ними уже давно и близко знакомы.

– Ты хочешь сказать, что я всё это время ел горхов? – сообразил я.

– Совершенно верно, полковник! – улыбнулся зелёный. – Мясо, которое Вам так понравилось, они и есть!

– Ну что же, на такую еду не грех и поохотиться! Когда выступаем?

Горх. Грызун, величиной с пони, они очень быстро плодятся в заброшенных городах. Если встретиться с горхом без оружия, то тебя сможет спасти только умение быстро бегать. Они неповоротливы, у них короткие лапы, зато мощные челюсти с выступающими вперёд клыками, которыми они прогрызают свои ходы в теле Лассалана. Дереву это не нравится, и, чтобы избавить своего Бога от этой напасти, лассаланцы охотятся на них. Часть животных идёт в пищу, а часть используется в качестве своеобразной подкормки для Лассалана. Туши мёртвых горхов сбрасывают в своеобразные колодцы, по дну которых проходят корни исполинского дерева-планеты. Разлагаясь, они служат для него высококалорийной подкормкой.

Заброшенных городов много, и поэтому ветвь охотников является одной из самых многочисленных, чтобы с успехом противостоять стремительно размножающимся горхам. Этот своеобразный симбиоз идёт на пользу и дереву, и зелёным. И мне, надеюсь, пойдёт. От скуки избавлюсь.

До ближайшего заброшенного города было минут сорок езды по коридорам, выращенным Лассаланом. Все коридоры ярко освещены и, как я узнал, довольно необычным способом, не влекущим за собой каких-либо затрат на производство энергии. На высоте примерно трёх-четырёх метров все стены и потолок были покрыты тонким слоем плесени, которая излучала ровный, не раздражающий глаза свет. Свечение было напрямую связано со сменой дня и ночи на поверхности. При заходе местного светила, яркость начинала ослабевать, пока, в конце концов, не оставалось только голубоватое свечение. Но на ночную жизнь аборигенов это никак не влияло. На их улицах повсюду на стенах были закреплены прозрачные вытянутые полусферы, заполненными обычными на вид опилками. Однако, стоило поднять руку и ударить по ней, как она начинала светиться ярким белым светом. Точно такое же освещение предусмотрено и в домах: под потолком крепились большие полусферы либо сферы, похожие на обычные плафоны. На стенах, на столах, или где пожелает хозяин, устанавливались небольшие переносные плафончики, заполненные такими же опилками.

Отряд охотников получился внушительный. Я насчитал тридцать больших повозок, в которых находилось по пять охотников, вооружённых короткими узкими мечами. Когда меня пригласили в повозку, один из аборигенов уступил мне своё место, а сам устроился шестым пассажиром в другой повозке. Наконец-то, тронулись, а то я уже устал делать вид, что не замечаю любопытных взглядов. На полу повозки на неровностях дороги подпрыгивали пять прозрачных прямоугольных щитов и десяток длинных копий.

– Для чего это? – спросил я у Дениса и ткнул пальцем в щиты.

– Иногда горхов бывает слишком много, и они сами начинают на нас нападать. Тогда мы отгораживаемся от них щитами, и вот через эти отверстия, – он показал рукой на щит, в центре которого действительно имелось вытянутое отверстие шириной сантиметров пятнадцать, – протыкаем их копьями или мечами.

– А мы что, такой оравой и будем охотиться? Или предполагается, что на определённом этапе нам придётся разделиться?

– Совершенно верно! Когда закончатся освещённые коридоры, мы разъедимся. Кстати, – обеспокоился он, – Вы захватили прибор, чтобы видеть в темноте? Там, конечно, не совсем темно, но, всё же будет лучше иметь хороший обзор.

– Я-то захватил, а вот что вы будете делать?

– За нас не беспокойтесь, – улыбнулся Денис, – с ночным зрением у нас всё в порядке.

В коридоре, по которому мы двигались, стало заметно темнее, и чем дальше наша небольшая армия продвигалась, тем темнее становилось. Наконец, отряд выбрался на дно точно такой же «тарелки», куда я первый раз посадил своё судно. Правда, этот брошенный город был значительно меньше того, где какое-то время обитал я. Было темно, как будто окружающее пространство освещала слабая луна. При таком освещении, действительно, лучше воспользоваться соответствующим человеческим изобретением, и я надел на голову лёгкий шлем с встроенным прибором ночного видения. Таинственная темнота сменилась на весёленькую светло-зелёную картинку, на которой были четко видны даже отдалённые, мелкие объекты.

– Мы сейчас разделимся на тройки, – сказал Денис, – и поедем на отведённые для охоты места.

– А как всё это будет выглядеть? Если по-простому объяснить.

– Ничего сложного. Допустим, мы в одном месте перекрываем улицу, а другой отряд по другой улице уезжает дальше и там перекрывает эту же улицу. А потом мы начинаем сближаться. И убиваем всех горхов, которые оказываются в этот момент в западне.

– Вы всегда делитесь на тройки по пятнадцать охотников?

– Нет, просто на этот раз охота будет происходить на улицах, которые можно перекрыть щитами десятка охотников.

– Ага, а остальные, значит, пятеро будут при случае колоть через щиты?

– Точно, Вы – прирождённый охотник, – опять засмеялся Денис, и я наконец-то, разглядел, почему их не беспокоит темень. Зрачков у аборигена не было! Вернее, они были, но занимали всю радужку глаза, увеличившись в диаметре, как у кошки.

Не знаю, как у них насчёт физической подготовки, а вот выносливость у них на уровне. Это я знал по своей инопланетянке. Да ещё ночное зрение! Солдаты из них получились бы очень даже ничего!

Нашей команде далеко ехать не пришлось. Мы на приличной скорости проскочили с полкилометра и остановились. Я осмотрелся. Обычная улица, с обеих сторон которой неприятно темнеют провалы дверных проёмов. Каждый из зелёных знал, что ему надо делать. Они быстро разобрали лежащие в повозках щиты, вооружились копьями, встали вдоль стен и стали ждать.

– Подождём, когда другая команда по объездной дороге доберётся до места и тоже перекроет эту улицу, – ответил Денис на мой не высказанный вопрос, – а вдоль стен встали, чтобы на виду не маячить и раньше времени горхов не спугнуть.

Минут через пятнадцать кто-то из зелёных подал команду, и наш отряд, стараясь не отходить от стен, медленно двинулся вперёд. Я забеспокоился и, подобравшись к Денису поближе шёпотом, спросил:

– Слушай, а вас разве не беспокоит, что мы спокойно проходим мимо всех этих помещений и не проверяем их? Там может спрятаться много этих ваших горхов!

– Нет! Не может! – так же шёпотом ответил Денис. – Они никогда не отбиваются от общей стаи, а помещений, которые вместили бы всю стаю, на этой улице нет! Уже проверено!

Горха мне показал один из аборигенов, он прикоснулся к моему плечу и рукой указал куда-то вперёд, я присмотрелся, но ничего интересного не увидел. Пустая улица, на которой лежали несколько больших валунов. Я вопросительно посмотрел на аборигена и выразительно пожал плечами. Тот в ответ улыбнулся и вдруг, сделав несколько быстрых шагов, с силой метнул копьё в один из камней. И сразу же вслед за ним в валуны полетели ещё несколько копий. К моему изумлению, копья вонзились в камни, которые, вскочив, начали метаться по улице, издавая при этом противный вибрирующий визг.

– Горхи! – сказал Денис, – эти сейчас умрут! Их легко убить. А если там были ещё горхи, то они побегут в обратную сторону и нарвутся на другой отряд. А когда они начнут убегать от того отряда, и, если их будет много, нам придётся прикрываться щитами.

Использовать щиты не пришлось, животных было много, но, пока они до нас бежали, их почти всех перебили копьями на расстоянии. Оставшиеся горхи, опять развернулись и побежали навстречу второму отряду. Когда всё закончилось, и оба отряда соединились, я подошёл к одному из убитых животных и выдернул торчащее в нем копьё. Да! С копьями аборигены обращаться умели и кидали их с завидной силой так, что некоторые туши горхов были пробиты насквозь. Это вызывает уважение. Да и ребята они смелые, если знают, что при большом количестве животных с ними драться придётся практически врукопашную.

– Денис! Скажи, а бывает, что они кого-то из охотников убивают? Клыки-то у них вон какие!

– Бывает, – вздохнул тот, – бывало, что за один раз полностью тройка погибала, когда горхи прорывались. Но такое случается крайне редко. В общей сложности были убиты сорок три горха, мы их дружно загрузили в повозки и, держась за её борта, побежали обратно к «тарелке».

Наши трофеи и добычу ещё четырёх групп ждала незавидная участь. Ей предстояло стать удобрением, и я, во чтобы-то ни стало, захотел посмотреть, как это происходит. Перечить мне не стали, а, напротив, радушно уступили место в одной из повозок, и кавалькада из полутора десятков повозок, забитых тушами животных, дружно покатила по улицам брошенного города. О том, что я сглупил, когда напросился на эту экскурсию, я понял, почувствовав сладковатый запах тления. И чем дальше мы продвигались, тем сильнее он становился. И когда я подумал, что меня сейчас вывернет наизнанку, сидевший рядом со мной охотник протянул мне тряпицу и, показав на собственную физиономию, замотанную такой же тряпкой, знаками предложил сделать то же самое. Стало легче, но терпкий аромат, напоминающий миндаль, которым был пропитан материал, так до конца и не смог перебить кошмарный смрад смерти. Смотреть было особо не на что. Повозки подъезжали к темному провалу, которым заканчивалась улица, и аборигены сбрасывали с них в эту яму тела горхов, чтобы их Бог мог слегка подкрепиться.

Я три раза успел побывать на охоте. После того, первого раза, мне пришлось под руководством Дениса поучиться метать копьё. И на следующей охоте я уже записал на свой счёт трёх горхов. До уровня охотников мне, конечно, было ещё далеко, но всё же!.. Всё же я получил хоть какое-то удовлетворение от местной жизни. Мы успевали ещё на одну охоту до того, как я должен увидеть Голубой восход.

– В этот день никто не работает: это для нас праздник! – рассказывал Денис, когда я попросил его растолковать мне, что же это всё-таки такое «Голубой восход».

– Все, кто может и хочет, поднимаются как можно выше и смотрят, как Лассалан сбрасывает пыльцу. Она настолько мелкая, что её практически невозможно рассмотреть. Но её так много, что всё окрашивается в голубой цвет. Пыльцу Лассалан сбрасывает всегда в одно и то же время, один раз в семь лет! На протяжении всего своего существования.

На последнюю мою охоту мы сходили на свою голову. Вляпались по полной программе! Горхов оказалось столько, что нам пришлось медленно отступать, отгородившись от них щитами. Спасало то, что горхи были достаточно бестолковые и не понимали, что возле щитов они умирают. Они лезли и лезли, и, когда из убитых животных за щитами вырастала внушительная пирамида, и появлялась угроза, что они по этой пирамиде могут перебраться поверх щитов, охотники дружно делали несколько шагов назад, и всё начиналось сначала.

Однако, долго так продолжаться не могло, уже появились раненые. Горхи своими зубами отхватывали от тел охотников куски мяса, и несколько аборигенов самостоятельно уже почти что не могли передвигаться.

– Денис! – проорал я, яростно орудуя мечом в прорези щита, на который навалились два охотника и, ощерившись от натуги, удерживали его в вертикальном положении, – что находится над домами этой улицы?

Зелёный сверкнул в мою сторону чёрными провалами глаз,

– Насколько я знаю, там прямо над нами такая же улица, а значит, над домами расположены такие же дома!

– Передай всем, пусть пятятся к ближайшему жилищу, и, когда окажемся в комнате, пускай щиты выкладывают снаружи, поперёк дверей. Так они этих тварей хорошо удержат!

– Нельзя! – вытаращился на меня Денис, – там мы в ловушке окажемся, и горхи к нам, в конце концов, прорвутся!

– Мы здесь ещё быстрее сдохнем, когда эти трое совсем обессилят и упадут. Они будут первыми, кого эти твари сожрут!

До ближайшего дверного проёма мы добрались благополучно и, заставив его щитами, наконец-то, перевели дух.

– Что дальше? – спросил Денис, – что теперь делать будем?

– А вот что!

Я запрыгнул на растущий посреди комнаты стол, достал свой меч и одним махом прорезал в потолке корявую дыру диаметром около метра, ведущую в квартиру, расположенную на верхнем ярусе. Увернулся от рухнувшего сверху вырезанного мной же куска и заорал:

– Давай сюда сначала раненых, потом все по очереди!

Последнего охотника, удерживающего щиты, еле успели вытащить. Когда он заскочил на стол, горхи прорвались в комнату, но охотника ухватили за руки и, как морковку из грядки, выдернули наверх. Наш отряд никого не потерял, ни одного охотника! Вернулись все! И когда я собрался уезжать, каждый из охотников подошёл ко мне, и, прощаясь, прикладывал ладонь правой руки к моей груди с правой стороны.

– Вас приняли в команду охотников! – радостно сообщил мне Денис, когда мы катили на своей повозке обратно, – они правда не знают, что сердце у вас находится с другой стороны, но это особого значения не имеет, главное – ритуал соблюдён, и они все до единого прикоснулись к вам!

– А если бы кто-то не захотел прикоснуться?

– Если бы кто-то не захотел, то в этот раз Вы бы не стали охотником! Значит, у того, кто к вам не прикоснулся, остались относительно вас какие-то сомнения.

– Тогда почему ко мне никто не подходил раньше, после предыдущих охот?

– А Вас раньше и не собирались посвящать в охотники!

– О как! Почему же это, интересно? Вроде как за их спинами не отсиживался!

– Вы – иномирец! А иномирец не может стать членом какой-либо ветви Лассалана.

– А сейчас что изменилось?

– Вы спасли от смерти весь отряд! И, по их мнению, этого достаточно для того, чтобы нарушить существующий закон. Официально Вас, конечно, охотником не смогут признать, но вся ветвь будет считать Вас своим! И в случае чего Вы можете рассчитывать на их безоговорочную помощь.

Оставшийся путь мы проделали молча. А когда вернулись к палатке, Денис со мной попрощался.

– Сегодня вечером за Вами приедет лигас и увезёт вас туда, откуда вы будете смотреть восход над Лассаланом.

– Ты не знаешь куда?

– Нет, не знаю! Но думаю, что это будет один из его домов.

– А ты? Где будешь ты?

– Я буду смотреть восход из своего дома, – улыбнулся Денис, – он у меня достаточно высоко, чтобы для этого специально не искать места.

– Я тебя ещё увижу?

– Думаю, что нет! Больше нам встретиться не позволят!

– Тогда возьми вот это, на память! – сказал я и, сняв с руки широкий браслет, протянул его Зелёному. Это не только часы. Разберёшься, ничего сложного. Поверь, все те земные вещицы, которые уже появились у вас, и в подмётки этому не годятся. Можешь мне поверить.

– Я верю Вам, полковник! – улыбнулся Денис, – верю!..

Глава 12

Лигас в сопровождении своей постоянной свиты нарисовался, когда стало темнеть. О прибытии высокопоставленной особы известили шум колёс, крики лигасовского окружения и порыкивания запряжённых в повозки зверюг. В общем, возле моей палатки началась суета и гомон, издаваемые десятком аборигенов.

В силу паскудства своего характера я не стал спешить навстречу гостю, напротив, уселся поудобнее на стуле и взял в руки планшет, сделав вид, что увлечённо что-то читаю. Было слышно, как кто-то топтался возле входа, словно раздумывая, входить или нет. Наконец полог палатки откинулся, и вот он! Прошу любить и жаловать! Мой старый знакомый лигас.

– О-о-о! Лигас!? – ощерился я в радостной улыбке. – А я, знаете ли, увлёкся чтением и совершенно не слышал, как Вы приехали! Как Ваше здоровье? Всё ли в порядке?

– Благодарю Вас, полковник! – у меня всё в порядке! А прибыл я к Вам для того, чтобы Вы исполнили последнее пожелание нашей сестры! Увидели восход Лассалана!

Наша повозка неслась по гладкой, без единой ямки дороге. Я уже знал, кто строил эту дорогу, а вот того, кто её проектировал, я откровенно не мог понять! Она была извилистой и узкой, так что двигаться по ней можно было только в одну сторону.

Поняв, что в голову лезет всякая чушь, я чертыхнулся и стал рассматривать свиту лигаса. И чем дольше я её рассматривал, тем больше во мне росла уверенность, что эти аборигены и охотники разные! Они отличаются друг от друга ростом! Эти, пусть и не на много, но всё же выше охотников. Охотники, в свою очередь, шире в «кости» и явно сильнее физически.

Пока я разглядывал аборигенов, дорога явственно пошла на подъём. Я осмотрелся и присвистнул от удивления, когда понял, где мы едем. Повозка, влекомая двумя зверюгами, быстро поднималась по дороге, обвивающей пологой спиралью гигантское дерево. Подъём продолжался недолго, однако, когда наша повозка остановилась на большой площадке, передо мной раскинулась потрясающая картина заката, разлитого над безбрежным зелёным морем леса.

– Прекрасное зрелище! Правда, ведь? – услышал я над своим ухом тихий голос лигаса.

– Да, лигас! – не стал я скрывать своего потрясения от увиденного. – Правда! Лассалан стоит того, чтобы на него смотреть и восхищаться!

– Пройдёмте со мной, полковник, там Вам будет удобнее, – и лигас пошёл в сторону ярко светящегося в сумерках входа в дом.

Как и предполагал Денис, это, действительно, был один из домов лигаса. Он сам мне об этом сказал при прощании. А ещё он сказал, что меня ожидает потрясение от того, что мне ещё только предстоит увидеть.

Я не ложился спать. Сидел на небольшой террасе в удобном растущем из пола кресле и потягивал вездесущий малит. На душе было тоскливо, я знал, что завтра свалю с этой уже надоевшей мне планеты. Радовало только одно: я выполнил последнее желание своей женщины. Вернее, скоро выполню…

Наконец, оба светила Лассалана скрылись в его неимоверно огромной кроне. И над огромными деревьями разлилась ночь, которая здесь на высоте не была такой тёмной, как внизу. Но это было к лучшему. Не так скучно сидеть.Не знаю, сколько прошло времени, и я всё-таки задремал. Проснулся от того, что резко дёрнул во сне головой. Осмотрелся, вроде всё по-прежнему. Единственное, что настораживало, это полное отсутствие звуков.

Над замершим ночным миром стояла тишина. Тишина с большой буквы. Можно сказать, первозданная тишина. И мне это не нравилось, казалось, что эта тишина, минуя уши, воспринималась сразу мозгом, что доставляло последнему неприятные ощущения. Я раздражённо потряс головой и вдруг увидел, как где-то там, вдали, появилась светлая полоска, которая отделила громаду планеты от начавшего светлеть неба.

Светлая полоса стала расширяться, всё дальше и дальше отодвигая Лассалан от ночной серости пространства. Наконец, всё вокруг залило зыбким неустойчивым светом. Я, затаив дыхание, ждал, которое из местных солнц появится первым, левое или правое. Пора бы уже. Мелькнула мысль загадать, если левое, то всё будет хорошо, если правое… Я проиграл в обоих случаях!

От заискрившейся зелени леса медленно начала подниматься ярко-голубая волна! И эта волна не была где-то там, вдалеке! Она поднималась везде, и перед моим лицом тоже! Зрелище было ошеломляющим настолько, что я машинально встал, а потом стал рассматривать свои руки, думая, что в этой волне они тоже стали голубыми. Первое потрясение от увиденного улеглось, и я, опять усевшись в кресло, несколько раз глубоко вздохнул, глядя как из зелени Лассалана одновременно выныривают сразу оба его солнца.

– А вот это правильно! – раздался за спиной голос моей инопланетянки, – пыльца Лассалана настолько мелкая, что, даже вдыхая её, совершенно ничего не чувствуешь! Но она очень полезна! И сейчас все, кто только может, делают то же самое, что и ты!

Я грустно усмехнулся и пробормотал:

– Ну да! Как же, полезна!.. Вот только слуховые галлюцинации вызывает.

За моей спиной раздался довольный смех зелёной.

– Если ты сейчас обернёшься, то ты и со зрительной галлюцинацией столкнёшься!

Минусом местной довольно удобной мебели было то, что она стояла там, где её вырастили. И у неё не было функции вращения, поэтому мне пришлось встать и повернуться.

Как я и ожидал, это была она, моя зелёная. А о том, что это именно глюк, говорило то, что она уже не была зелёной! Она была белокожей. Другими словами, она была обычной земной женщиной.

Я стоял и, молча, разглядывал свою инопланетянку, уже переставшую быть таковой. В ней ничего не изменилось! Ничего, кроме роста и цвета кожи, а в остальном, она осталась прежней, до мельчайших черт! Моё видение было ниже меня. Ненамного, может быть, всего на пару сантиметров, но ниже, и чего греха таить, мне это новшество нравилось, наверно, из-за извечного мужского желания превосходить.

Маэллайна, улыбаясь, смотрела на меня, а потом не выдержала, засмеялась и, раскинув руки в стороны, крутнулась несколько раз вокруг своей оси, словно для того, чтобы я её смог рассмотреть со всех сторон. Я и рассмотрел! Кроткое светло-зелёное платьице, высоко задравшееся, когда она подняла руки, и сверкнувшие белизной длиннющие стройные ноги! Видимо, я действительно головушкой ослаб, если меня галлюцинации стали возбуждать.

– Ты так и будешь стоять и глазами хлопать? Или, может, всё-таки, подойдёшь ко мне?

Я не отвечал, было чертовски обидно, что, когда воздействие пыльцы закончится, эта женщина исчезнет.

Видимо, поняв, что я действительно разумом поплыл, так как не в состоянии связать и двух слов, галлюцинация моей инопланетянки подошла ко мне и, обхватив мое лицо ладошками, прижалась своими губами к моим... И тогда я очнулся! И, пока мой разум не пришёл в норму, я подхватил радостно взвизгнувшую Маэллайну на руки, и чуть ли не бегом потащил её в дом, где, как я успел разглядеть раньше, в одной из комнат из пола росла шикарная кровать.

Моя галлюцинация не уходила! Она смеялась, плакала, стонала, она, как безумная, целовала меня и что-то говорила на своём языке и на моём! Но я всё равно ничего не мог разобрать! Так как до моей несчастной головы, наконец-то, дошло, что моя женщина – не плод моего воображения! Она самая настоящая! А когда я в этом окончательно уверился, то, не одеваясь, голым вышел на террасу и, подойдя к высокому парапету, стал смотреть на залитую утренним светом двух солнц зелень гигантского леса. Моя женщина подошла ко мне сзади, обняла и прижалась всем телом. Так мы и стояли, над всем миром, и поднявшийся ветерок, разогнав голубю дымку, поспешно высушил моё лицо, словно ему было стыдно за проявленную мной слабость.

– А как так получилось, что ты осталось жива? – спросил я Маэллайну, когда мы уже перебрались из лигасовского дома в мою скромную палатку. – Я ясно видел, что ты умерла и уже не дышала!

– Отсутствие дыхания ещё не означает, что я ушла! – улыбнулась Маэллайна. – Просто моё тело готовилось к изменению, и ему незачем было отвлекаться на ставшие к тому моменту ненужными функции организма. Кстати, если бы ты не уложил меня в этот ваш… гроб! Ты бы увидел, что моё тело оказалось в коконе, под защитой которого я и изменяла своё тело. И, наверное, сообразил бы, что всё это неспроста!

– Значит, ты заставила меня встречать этот ваш восход, так как рассчитала, что к этому времени твоё изменение уже завершится?

Вместо ответа инопланетянка отвесила мне дурашливый поклон.

Нас было пятеро: я, Маэллайна и три лигаса. Две женщины и мужчина. Мы удобно расположились на открытой площадке, почти на самой верхушке огромного дерева.

Говорила одна из женщин:

– Мы все были против того, чтобы эти знания получил иномирец. Но, – сделала она многозначительную паузу, – наша сестра-лигас, – кивок в сторону Маэллайны, – настояла на том, что Вы должны знать всё. И мы согласились с этим!

Я вежливо в знак признательности слегка склонил голову. Женщина-лигас встала, несколько раз в задумчивости прошлась перед нами, потом опять уселась и, нахмурившись, продолжила:

– Для Вас уже не является секретом то, что мы живём значительно дольше не только людей, но и других известных нам рас, – я кивнул.

– Но было время, когда лассаланцы были бессмертны! Я не удержался и по своей дурной привычке присвистнул. Лигас усмехнулась.

– Не все, конечно, могли быть бессмертными. На это была способна только элита Лассалана. Лигасы! Однако, были случаи, когда обыкновенные лассаланцы тоже становились бессмертными. Вы знаете, что мы на протяжении тысяч лет развивали свой мозг. Так вот, самым высшим достижением в этой области была возможность перерождения! Другими словами, мозг лигаса мог дать команду и изменить тело своего носителя: создать его таким, каким бы он хотел себя увидеть. В результате чего изменённое тело начинало цикл своей жизни с самого начала. Затем следовало ещё одно изменение, затем ещё, и так до бесконечности, – закончив говорить, лигас откинулась на спинку кресла и залпом осушила стоящий перед ней бокал с малитом.

– Охренеть! А Вы не уставали жить? – с удивлением уставившись на высокопоставленную особу, спросил я. – Вам жизнь, в конце концов, не надоедала?

– Вы позволите, я отвечу, – улыбнулся мужчина-лигас и слегка наклонился в мою сторону, словно для того чтобы я лучше расслышал, – к сожалению, мы не знаем, может надоесть бесконечная жизнь или нет! Видите ли, способность к перерождению была утрачена. И у нас уже не осталось в живых тех, кто прожил достаточно долго, чтобы ответить на ваш вопрос.

Он помолчал немного, а потом с тяжёлым вздохом закончил:

– Лассаланец, в последний раз преобразивший своё тело, ушёл от нас более двух тысяч лет назад. Среди нас даже не осталось тех, кто видел его живым.

– А тут вдруг вам такой подарочек, как изменение Маэллайны, – ехидно протянул я, – и вы, вне всякого сомнения, захотите узнать, как она это сделала?

– А мы этого и не собираемся скрывать, – спокойно сказала вторая женщина-лигас, – наша сестра для нас является, пожалуй, самым ценным из того, что только у нас есть.

– Для кого ценным? – спросил я. – Для Лассалана? Так лассаланцы и не собираются вымирать, и, насколько я понял, живут долго и счастливо! Для лигасов? А вот в это я охотно поверю! Потому что грань возможностей между вами и простыми лассаланцами стремительно стирается. Они уже вон и чужие языки почти так же быстро учат, как и вы. Ещё немного, и они с вами сравняются в возможностях.

Я откинулся на спинку и посмотрел по очереди на каждого лигаса. Мне никто не ответил. Может, не захотели отвечать, а может, просто нечего было сказать.

– Я так понимаю, что вам необходимо бессмертие, чтобы продолжать править Лассаланом?

Высокопоставленная троица встала разом. Лигасы попрощались со мной кивком головы и направились на выход. Уже находясь в дверях, мужчина обернулся и сказал:

– А по Вам сестра, мы решение примем завтра на общем сборе совета. Вам присутствовать тоже не возбраняется, – и он ещё раз кивнул мне.

– Я сглупил! Не надо было мне озвучивать их задумки! – выругался я, когда убедился, что мы с Маэллайной остались одни. Не захотят они, чтобы это всё выплыло, ну-у-у… или всплыло. Как угодно можно сказать!

– Не обращай внимания. Только они думают, что это тайна! Об этом уже не одну тысячу лет известно! Это они вот тут, над лесом, сами себя чуть ли не богами считают! А там внизу народ Лассалана уже давно живёт своей жизнью. Ладно, поехали домой, а то что-то мне не нравится здесь.

На следующий день к обязательному сопровождению, положенному лигасу, к нам присоединились ещё четыре повозки, что до неприличия стало напоминать конвой. Но Маэллайну это, по-моему, никак не озаботило. А вот меня напрягло, и на общую сходку с лигасами я направился, облачившись в свой комбинезон. Инопланетянка покосилась на него, но ничего не сказала. А когда я разместил на поясе меч, она закатила глаза к небу и покачала головой.

Когда мы приехали на место, нас разместили в довольно богато обставленной комнате и оставили одних.

Маэллайна в задумчивости прошлась по комнате, потом выглянула из дверного проёма и, устроившись в кресле напротив меня, понизив голос, сказала:

– Пока не начался их совет, ты должен знать, что я наговорила на кассете, которую ты передал на Лассалан. Так, на всякий случай, я даже не знаю, пригодится тебе это или нет. Так вот, как только ты передал бы им моё тело, так тебя тут же и выдворили бы обратно. Разумеется, в том случае, если бы были уверены, что я потом к этому отнесусь спокойно. А я знаю, как они относятся к иномирцам, и поэтому наговорила на кассету, что если тебя не будет, когда я вернусь, то не будет вообще ничего! Я им сказала, что я уничтожу в себе способность к перерождению, и они ничего не узнают. И что я смогла разбудить в себе эту способность только благодаря твоей ДНК.

– А ты можешь?

– Честно говоря, не знаю, – оглянувшись по сторонам, тихо ответила инопланетянка, – проверять не буду, а вдруг получится!

– А причём тут моя ДНК? И, вообще, где ты её взяла!

– Для того чтобы преобразовать своё тело в тело человека, мне необходима была ДНК человека. А этой ДНК ты снабдил меня в полной мере!.. Ты уж поверь! – засмеялась Маэллайна. – Она была и во мне, и на мне, и везде!..

– Ну-у-у… я старался!..

Зал, где собрались несколько десятков человек, особого впечатления на меня не произвёл. Обычный институтский лекционный зал, только маленький. От центра зала, посредине которого находилась длинная скамейка, амфитеатром вверх убегали такие же скамейки, но уже со спинками. На этих скамейках и восседала элита Лассалана.

Когда мы вошли, шум голосов стих, и мы в полной тишине проследовали к стоящей посреди зала лавке. Я уселся и приготовился к скучному ожиданию, пока не наговорятся аборигены, так как их языка я всё равно не знал.

Но я ошибся, ждать не пришлось, Маэллайна в отличие от меня садиться не стала, а, положив руку мне на плечо, на языке моих родных осин громко сказала:

– Я хочу уведомить высший совет о том, что в скором времени я покину Лассалан, – и тут же что-то сказала на своём родном. О том, что она перевела только что сказанное, было понятно даже мне.

Заседание высшего совета, по всей вероятности, пошло через одно место, так как поднялся раздражённый гул.

– Ты их что, специально что ли разозлила? – спросил я, с удовольствием наблюдая, как почти что все степенные лигасы энергично елозят на своих лавках, еле сдерживаясь, чтобы не начать орать во всё горло.

– А то! – улыбнулась инопланетянка, – что-то уж больно они спокойно сидят!

Наконец, один из присутствующих, как я понимаю что-то вроде председателя, взял инициативу в свои руки и, призвав к тишине, тоже на русском ответил:

– Нашей сестре пока простительно не знать правил, существующих на заседаниях высшего совета, – и обведя взглядом зал, прочирикал что-то на местном.

– То же самое перевёл, – даже не пытаясь понизить голос, сказала Маэллайна.

– Я так понимаю, нашей сестре есть что сказать, – поклонился в нашу сторону лигас и сделал приглашающий жест рукой.

– Благодарю Вас! – усмехнулась Маэллайна, – то, что я скажу дальше, будет зависеть от того, что Вы мне ответите сейчас.

– Не буду утомлять Вас ожиданием, – с явственно проступающей ехидностью ответил лигас, – совет уже принял решение, которое я сейчас и озвучиваю! Вам запрещено покидать Лассалан!

– Я ожидала этого! – сказала Маэллайна и отошла от меня на пару шагов, словно предоставляя этому сборищу любоваться мной без помех.

– Я буду говорить на русском языке, а Вас, лигас, прошу переводить мои слова высокому собранию.

Она дождалась, когда лигас переведёт её слова, и, когда наступила тишина, продолжила:

– Вам всем известно, что в своё время нами была направлена в Россию обширная посольская делегация. Так же вам известно, почему она была направлена именно в Россию, а не в какую-то другую страну. Как главе делегации, мне это тоже было известно. Россия является самым мощным образованием на планете Земля, и именно поэтому было принято решение установить с ней дружеские отношения.

– Разумеется, мне это известно, – скривился лигас, – как, впрочем, и всем здесь присутствующим.

– Как вы думаете, как отнесутся в России к тому, что вы удерживаете на Лассалане против его воли гражданина России?..

– Гражданина России на Лассалане никто не собирается удерживать, – достаточно грубо перебил Маэллайну лигас, – напротив, ему прямо сейчас настоятельно будет рекомендовано покинуть Лассалан! В противном случае между Россией и Лассаланом может возникнуть дипломатическая напряжённость, которая никому, в том числе и России, не нужна!

– Вы меня не поняли, лигас, – язвительно засмеялась Маэллайна, – я совершенно не имела в виду наследника Российского престола и сына императора России, которого вы имеете честь видеть перед собой. Я имела в виду внука императора России! – и она положила руку себе на живот. Потом медленно обвела взглядом всех присутствующих и с лёгкой усмешкой закончила:

– И я вам настоятельно рекомендую подумать о том, будет ли заботиться о благополучии Лассалана император страны, под управлением которого находятся уже пять миров. Тем более что Лассалан не имеет ничего такого, без чего Россия не могла бы легко обойтись!

О том, что собрание было в шоке, когда лигас перевёл сказанное Маэллайной, можно было не говорить! Кстати, в шоке от сказанного были не только лигасы, но и я! Стоит ли говорить, что Маэллайна получила благословение и отныне имела право убывать на все четыре стороны? Своё согласие собрание мотивировало тем, что они не хотели бы испортить отношение с таким богатым и сильным партнёром, коим для них является Россия. Тогда же Маэллайна заручилась разрешением на моё пребывание на планете ещё на пять дней.

Повозка, запряжённая парой зверюг, быстро неслась по извилистым дорожкам Лассалана в сторону космодрома. Маэллайна, азартно покрикивая, всё наддавала и наддавала зверюгам скорости.

– Куда такая спешка! – проорал я, так как из-за шума ветра, бьющего в лицо, было плохо слышно.

– Знаю я их! – улыбнулась Маэллайна и нагнулась ко мне поближе, – они, в конце концов, поймут мою для них ценность и придумают что-нибудь, чтобы меня не выпустить. Поэтому я и дала нам несколько дней про запас, чтобы успеть сбежать!

– А что можно придумать, если ты сама не хочешь оставаться?

– Они могут убедительно обосновать твоему папе, что уроженка Лассалана должна вынашивать дитя и рожать на родной планете, тогда они могут гарантировать, что роды пройдут успешно. А если пренебречь их советом, то случиться может всякое! Я думаю, что император рисковать здоровьем внука не стал бы!

– Да-а-а!.. Пожалуй, – пробормотал я, – ну а дальше! Вот ты родила, что они будут делать дальше?

– А дальше они торжественно вручат деду внука, а папе сына, и скажут, что, к великому сожалению, мама при родах скончалась. Не будет же император предпринимать каких-то крутых мер против них. Это роды! Всякое бывает! Тем более что внук жив и здоров!

– Кстати, а откуда ты знаешь, что будет именно мальчик!?

– Можешь мне поверить!.. Мальчик! Я об этом знала ещё до зачатия!

– Но!.. Как такое возможно!?

– Я хотела сына!.. Значит, будет сын! Это моё желание! Надеюсь и твоё тоже, а то отыгрывать назад уже поздно!

Фаза прогрева двигателей уже почти завершилась, когда сидящая на месте второго пилота Маэллайна, кивнула на обзорный экран и сказала:

– Ну вот, о чём я и говорила! Спохватились они! И даже гораздо быстрее, чем я думала!

Я посмотрел на экран и увидел, что от леса к кораблю несутся два десятка повозок, в которых находились по три аборигена.

– Опоздали вы, ребята!.. Опоздали! – пробормотал я и начал подъём так, что нас вдавило в кресла.

Из подпространства судно вынырнуло в трёх днях пути до Земли. И, пока у нас было время ничего не делать, инопланетянка пользовалась этим временем по полной программе, устраивая продолжительные игры в вопросы и ответы.

– А жить мы будем во дворце? У императора же должен быть дворец! Я перед отправкой посольства на землю запросила у ваших официальных лиц краткие исторические данные по твоей стране и узнала, что все российские императоры жили во дворцах!

– Нет, жить мы будем у меня дома. А резиденция императора находится в одном из сибирских регионов и представляет собой довольно большой комплекс административных зданий. Это ни в коем случае не является тайной, но мы и не орём об этом на каждом углу. Кому надо, знают, что и где находится. Так что твои исторические знания уже устарели. Ты мне лучше вот что скажи, откуда ты узнала, что я сын императора? Об этом знал только один человек! Капитан баржи. Но он проболтаться не мог.

– Да ты, можно сказать, сам открытым текстом мне это сообщил!.. Там! После того, как мы свалились на ту планету.

– Не припомню такого!

– Ты сам мне рассказал, что этот твой меч можно получить только в качестве особой награды за выдающиеся воинские свершения, или же получить его по наследству, будучи членом семьи императора.

– Ну и что! И ты вдруг сразу решила, что я сын императора!? А разве я не мог в качестве военного совершить что-то значительное и получить меч в награду? Встретить у вас сына Российского императора, по-моему, гораздо большая фантастика, чем столкнуться с героем войны!

– Не мог, – засмеялась Маэллайна, – последний более-менее значительный конфликт, в котором участвовала Россия, завершился примерно за пятьдесят лет до твоего рождения. А все остальные были настолько мелкими, что вы на них и внимания-то не обращали. Не дотягивали они до такой награды как меч!

Дней через десять, когда схлынули радостные эмоции от встречи со своей семьёй, и когда Маэллайна, специально побывав в Питере, вдоволь насмотрелась на Зимний дворец, я, наконец-то, занялся делом и под руководством Палыча, который любезно согласился стать капитаном, готовил свой корабль к полёту на Клатсаан. Другими словами, готовился возвратиться на планету, на которой я оказался благодаря ледяному астероиду, и на которой вот уже несколько месяцев находилась большая исследовательская экспедиция России.

Моё присутствие там, конечно, было не обязательным, но мне самому очень хотелось завалить ещё несколько стел, которые, как оказывается, были разбросаны по всей планете и выполняли очень нелицеприятную функцию, которая бросала корявую тень на предков моей жены. В настоящее время Маэллайна постоянно находилась в обществе специалистов, которые, прослушав записанный ею рассказ о Клатсаане, изводили её уточняющими вопросами.

Я уже это знал. Маэллайна за время возвращения на Землю успела мне подробно рассказать всё, что она успела узнать за те несколько дней после того, как пришла в себя после перерождения и получила звание лигаса. Только лигасы имели доступ в хранилища, где находились закрытые для широкого доступа знания.

Как я и предполагал, лассаланцы засветились на Клатсаане по самое не балуй! Планета была обнаружена эхтами и передана под наблюдение совета лигасов Лассалана по просьбе этого самого совета. Самих эхтов недоразвитая планета с полудикими жителями не интересовала. Но они регулярно доставляли на неё лассаланцев для наблюдения за местной коротконогой и волосатой разумной формой жизни. Они же переправили на планету зверюг Лассалана. Но, как я понимаю, не для передвижения, так как строить гладкие дороги было некому, а скорее всего, для собственного развлечения. Ну и, возможно, в какой-то степени для охраны.

Шло время. Коротконогие жители, поклоняясь высоким зелёным богам, усердно плодились и, не жалея живота своего, со здоровым азартом воевали между собой. И в один прекрасный момент, в ходе очередного визита на подшефную планету, лассаланцы, к своему немалому ужасу, обнаружили, что коротконогие растеряли не только часть волосяного покрова, но и, расставшись с дубинами, уже вовсю пользовались огнём и крушили головы своих соседей каменными топорами.

Довольно долго лигасы не предпринимали ничего, в надежде на то, что дурость коротконогих как-то сама собой рассосётся. Не рассосалась, а, напротив, усугубилась! И теперь клатсаанцам уже не обязательно было вступать друг с другом в рукопашные схватки: они отстреливали друг друга из луков, а в ближнем бою пользовались кинжалами и мечами, выкованными из довольно качественной стали.

Лигасы осознали, что при таком стремительном развитии коротконогих, последние очень скоро заявятся к ним в гости. А учитывая их агрессивный нрав, то, скорее всего, далеко не с дружескими намерениями – лигасы начали действовать.

Совет уговорил эхтов установить по всей планете излучатели для воздействия на деятельность головного мозга коротконогих, что должно было снизить их порог агрессивности. Излучатели представляли собой пирамиду, погружённую в почву, на вершине которой крепилась антенна. Пирамида в силу своей формы аккумулировала естественную энергию планеты и передавала её посредством антенны на огромные расстояния.

Ошибочка вышла в расчётах. Излучатели не снизили агрессивность местных жителей. Излучение вообще остановило развитие коротконогих, и они зависли на плавке металла. Но надо отдать им должное: они достигли в этом очень неплохих результатов. Поняв, что при такой, можно сказать, удачной ошибке, агрессивные соседи до них не доберутся, лигасы не стали ничего менять. И вопреки дружбе с эхтами, не позволили и тем внести изменения в сложившийся статус-кво. Тогда эхты сами попробовали отключить излучатели, так как считали, что всякой разумной жизни необходимо помогать в развитии, а не подавлять её.

Лассаланцы не позволили этого сделать, и в результате чего образовался труп эхта, который мы обнаружили на Клатсаане. Я больше чем уверен в том, что если покопаться на планете подольше и поглубже, то можно откопать и судно эхтов, и ещё не один их труп.

После этой размолвки пути эхтов и лассаланцев разошлись. И сразу же после этого земляне обнаружили на Марсе оставленные кем-то корабли. Как сказала Маэллайна, эти корабли были очень похожи на корабли эхтов, которые те использовали тысячи лет назад.

Я сидел в удобной беседке, пристроившейся под раскидистыми кустами, и внимательно смотрел, как по отсыпанной крупным белым песком дорожке ко мне, соблазнительно покачивая бёдрами, идёт моя инопланетянка.

– Ну что? – спросила Маэллайна, устраиваясь у меня на коленях, – хочешь разглядеть, не начала ли я уже меняться?

– Конечно, нет! – поспешно ответил я и демонстративно обиделся.

– Как ты думаешь, почему на собрании лигасов, когда я сказала, что ты сын императора, а я уже вынашиваю твоего ребёнка, нам безоговорочно поверили? Не было ведь никакой возможности проверить, так ли это на самом деле!

– Честно говоря, не знаю, – озадаченно протянул я, – если честно, то я вообще об этом не думал. Кстати, а почему же они поверили?

– Потому что каждый лигас легко может определить лгут ему или нет! – засмеялась жена. – Ты меня обманул, когда сказал, что не думаешь об этом. Не переживай, изменения во мне ты увидишь только за два месяца до родов!

– А я и не переживаю, – пробормотал я, пряча лицо в волосы Маэллайны, – за два, так за два!..

– А вот теперь ты не врёшь!.. А меня, между прочим, уже оставили в покое, я рассказала им всё, что знала. Ждём тебя!

– У меня тоже всё! Корабль полностью оформлен на меня, как на человека, обнаружившего судно, которое было официально признанно погибшим.

– Ну, и когда стартуем?

– Думаю через недельку, когда Палыч закончит загрузку всего необходимого для визита на Клатсаан.

– А что потом?

– А потом, когда я стану папой, а мама немного оклемается от родов, мы займёмся земными пирамидами. А то они мне что-то перестали нравиться! Мало того, что они разбросаны по всей Земле. Я слышал, что они тоже аккумулируют какую-то энергию. И я не удивлюсь, если окажется, что из каждой земной пирамиды торчат ваши лассаланско-эльфийские уши!

– Ты на что это намекаешь? – удивлённо отстранилась от меня Маэллайна. – Не хочешь ли ты сказать, что…

– Именно! – перебил я жену. – Ты, как всегда, умница! Не просто так же учёные до сих пор не могут понять, как были возведены наши пирамиды! А если сверху на пирамиды навалить ещё и доказанные визиты на Землю инопланетян! Которые к твоему сведению были очень похожи не только на маленьких эхтов, но и на высоких зелёных лассаланцев!.. И потом не на пустом же месте появились предания об остроухих эльфах!

– Да… но, вы ведь не остановились в своём развитии? Это значит, что пирамиды не были задействованы!

– Ничего это не значит! Лассаланцы могли и не успеть их запустить. А ещё им могли помешать те же эхты. А ещё их могли задействовать совсем недавно, по вашим меркам, разумеется! Не просто так ведь мы болтались в своей Солнечной системе, не в силах выбраться куда-то подальше!.. Пока на Марсе гостинец эхтов не обнаружили.

– Значит на Клатсаан? – спросила Маэллайна, поднявшись с моих колен и протягивая мне руку.

– Да!.. На него!..

Часть 2 Райское место Глава 1

– Александр Андреевич! Ну где вас носит!.. – раздался по громкой связи приторно-сладкий голосок дежурной по городку Верочки. – Давайте бегом сюда, а то всё пропустите!.. Вы же сами посмотреть хотели!

– Да чтоб тебя гром разбил! – громко выругался я, поднимаясь с кровати. – Ну какого чёрта твоя больная голова орёт на всю округу!?

О том, что меня кто-то услышит, я не переживал: статус командира отряда охотников предполагал наличие в моём единоличном пользовании отдельной комнаты, чем я с удовольствием и пользовался. Коллеги по охотничьему цеху уже работали: патрулировали карьеры с целью обнаружения и истребления всевозможной опасной бяки, которая частенько пробиралась в карьерные выработки и пугала работяг.

А поспешить действительно надо было. Будильник, как оказалось, завести я забыл, и после суточной смены сам бы ни за что не проснулся. Но и Верочка тоже хороша! Могла бы и просто в кубрик брякнуть, а не орать на всю Ивановскую!..

Я быстро натянул футболку с лаконичной надписью на груди «Это я», запрыгнул в штаны и, не заморачиваясь с обувью, босиком поскакал в смотровую, которая находилась в этом же здании. Бегом пробежал по коридорам станции и, увидев, как на меня с удивлением и опаской косятся встретившиеся сотрудники, с досадой констатировал собственную бестолковость. Ну а как же! Бегущий человек, если это только не спортсмен, всегда вызывает чувство озабоченности и беспокойства. Тем более, когда этим бегущим оказывается охотник, который если ни за кем не гонится, значит, от кого-то убегает! Ну а если уж охотник от чего-то убегает, значит это «чего-то» на самом деле опасно!

Подбежал к двери, ведущей в смотровую, приложил ладонь к матово мигающему квадрату и, дождавшись, когда мигание прекратится, толкнул дверь и вошёл в рубку управления городком.

Мне всегда нравилось бывать здесь! Во-первых, это было женское царство! Во-вторых, это было молодое женское царство! В-третьих, это было довольно симпатичное молодое женское царство! Чтобы с радостью притащиться сюда, мне было достаточно и второй причины, а тут ещё и внеплановое прибытие корабля!.. В общем, стимулы для моей пробежки были всё-таки очень серьёзными.

– Верочка! Золотце! Сделай, пожалуйста, большой обзор! – молитвенно сложил я на груди руки. – Что хочешь для тебя сделаю!

– Девочки! – довольно засмеялась девушка. – Кто из вас за этого бабника замуж хочет? Он на всё готов!

На этот раз уже я заржал, увидев, как вверх взметнулись четыре женских ручки.

– Ну и дурные же вы! – фыркнула Верочка. – А ты-то что тащишься? – обратилась она уже ко мне. – Эти бестолковые не за тебя замуж хотят! Они просто замуж хотят!

– Да Бог с тобой! – начал подлизываться я. – Недостойна моя морда вашего прекрасного розария! Но ты уж разгони, пожалуйста, вот эти схемы по углам и яви пред своими ясными очами вожделенную мной картинку!

– Ладно, любуйся!.. Сама ведь, в конце концов, тебя позвала, – проскрипела Верочка и взмахом руки, на которой был закреплён браслет управления, согнала на самый край схему периметра городка. Потом поколдовала над своим пультом и вывела перед собой голограмму звёздного неба. Я с жадностью уставился на яркую картинку, передаваемую спутником.

Картинка на самом деле была красивой. Я хоть и далёк от получения эстетического наслаждения от созерцания красивых пейзажей, но звёздное небо мне нравилось, особенно вот так вот – протяни руку и дотронься!.. Удивительно чёткое изображение голограммы создавало ощущение, что ты висишь внутри этой звёздной черноты, и только где-то там внизу виден ярко-зелёный край планеты, на которой мы все сейчас и пребывали.

Одна из девушек, внимательно вглядывавшихся в монитор, подняла руку, привлекая к себе внимание, и начала отсчёт: «Десять, девять, восемь… два, один!.. Вот он!.. Прибыл!..»

Я ожидал появления корабля, но всё равно радостно вздрогнул, когда прямо из ничего, из пустого черного пространства, усыпанного далёкими звёздами, вдруг выдвинулись три стабилизационные антенны корабля и, подрагивая в зыбком мареве отступающего подпространства, начали быстро удлиняться, словно вырастая из тёмной пустоты. Следом за ними проявился и нос огромного судна, на котором эти антенны находились. Я, приоткрыв рот, смотрел, как размытые чуждыми для человека физическими принципами, контуры корабля проявляются в нашей реальности. Ещё мгновение, и вот наконец весь он вывернулся из черноты космоса. Несколько томительных секунд силуэт корабля подрагивал под призрачным покрывалом, а затем он разом, как будто очнувшись, сбросил с себя миражную дымку и предстал во всей своей красе.

– Грузовое судно «Олимп» класса «Фагот» прибыло в намеченную точку! Спутник слежения отзываю, – раздался звонкий голосок одной из девушек, и я пришёл в себя, оторвался от завораживающего зрелища.

Ко мне подошла Верочка и, встав на цыпочки, прошептала на ухо:

– Не благодари!.. Ночью рассчитаешься!

А потом довольно бесцеремонно вытолкала меня из рубки. Я постоял ещё немного возле двери, смакуя увиденное, а затем зашагал в сторону своего кубрика, досыпать после смены.

Эту планету обнаружили тридцать лет назад. А после того как на неё высадили исследовательский отряд, поняли, что наткнулись на настоящий клад. И этот клад назывался бериний! Очень дорогой, редко встречающийся минерал, обладающий свойствами, которых не имело ни одно земное вещество.

Однако это было ещё не всё! Почти рядом с тем самым местом, откуда я только что любовался прибытием корабля, всего в пятнадцати километрах отсюда, находилось настоящее сокровище этой планеты. И имя этого сокровища центорий! Это вещество, похожее на синий гранит, не встречалось ни в одном известном землянам мире. И первым его свойством, о котором узнали учёные, была способность продлевать срок службы любого двигателя практически до бесконечности. Стоило только напылить центорий на детали двигателя, и они переставали подвергаться износу. Пока это не было проверено практически, времени прошло слишком мало, чтобы говорить о вечности, но я верил учёной братии, иначе зачем тогда было положено столько жизней за обладание хоть каким-то количеством центория.

Как оказалось, закон подлости в этом Богом забытом уголке работал на полную катушку. Неимоверное богатство было практически недоступно человеку, и не только потому, что подступы к нему охраняли огромные твари, но в основном потому, что от месторождения центория исходило мощное излучение неизвестной природы. Это излучение напрочь вырубало электронику и буквально разрушало двигатели. Причём для него не было разницы, какие это двигатели. Разрушались все силовые агрегаты: хоть внутреннего сгорания, хоть электродвигатели, хоть двигатели МКВ, работающие по принципу микровзрыва.

Защититься от этой напасти пока не было никакой возможности. Излучение преодолевало любые преграды, и до настоящего времени не было создано материала, который бы преграждал ему путь. Лучшие земные умы, привлечённые к изучению этого феномена, задумчиво чесали лысые головы и в недоумении пожимали плечами.

Грузовой челнок прибыл на площадку приземления точно в оговоренное время. А иначе никак, только по предварительной договорённости, потому что именно здесь, на площадке, находился склад первично переработанного бериния. И если не остановить работы перед посадкой, под удар двигателей корабля могут попасть рабочие, управляющие погрузчиками и прочими механизмами, с помощью которых готовили плиты бериния к погрузке.

Я наблюдал за медленно опускавшейся громадой судна с приличного расстояния, из кабины открытого «гнома» – приземистой и быстрой машинки на воздушной подушке. Это зрелище тоже было впечатляющим. Огромное судно, длиной более трёх сотен метров, которое просто челноком и называть-то было неловко из-за его размеров, величественно опускалось на площадку, вызвав работой двигателей ураган местного значения. Повременив, пока осядет пыль, я подъехал поближе и стал ждать новостей.

Новостей не могло не быть. Прибывший на орбиту грузовой корабль прилетел внепланово, не по расписанию. Как правило, судно наведывалось к нам за грузом раз в два месяца. Привозились предметы жизнеобеспечения, продукты и прочие нужные вещи. Потом несколькими рейсами челнока на корабль доставлялся бериний, и мы опять на два месяца оставались одни.

Напоследок тяжко вздохнув двигателями, челнок грузно опустился на мощные опоры, под которыми жалобно взвизгнула каменная площадка, и замер, словно не зная, что ему предпринять дальше. Но вот он наконец сообразил, что надо делать, и его кормовая рампа начала медленно опускаться, открывая темное нутро судна. И сразу же, как только массивная плита коснулась мелкой каменной крошки, покрывающей всю площадку приземления, из темноты грузового отсека показались две шеренги идущих в ногу людей.

Для того чтобы понять, что это военные, много ума не требовалось. Осталось только рассмотреть, кого представляли эти вояки, и я, подняв лёгкую пыльцу подушкой своего «гнома», направился ближе к челноку, тем более что к военным уже подъезжала сорокаместная «гусеница», перевозящая рабочих. Как только «гусеница» остановилась возле стоящих в две шеренги солдат, те дружно начали забрасывать в неё здоровенные брезентовые сумки, которые до этого тащили на плечах. Покончив с загрузкой инвентаря, солдаты резво заполнили присланный за ними транспорт и замерли истуканчиками, каждый на своём месте. Утробно рыкнув мощным мотором, «гусеница» дернулась, заставив качнуться своих пассажиров и, поднимая каменную пыль, направилась в мою сторону. Не дожидаясь, пока транспорт приблизится ко мне, я опустил на лицо зеркальную полусферу, защищающую глаза не только от яркого света и пыли, но и от ненужных взглядов.

Я разглядел, кто почтил нас своим присутствием. Именно почтил, без преувеличения и иронии. По крайней мере, я считал именно так. Это были ребята из десанта военно-космических войск – элита вообще всех вооружённых сил Российской империи. Круче этих парней не было никого, и я считал так не потому, что сам пять лет служил в этом десанте, а потому что так оно и есть. Я несколько секунд смотрел вслед резво уползающей «гусенице», а потом, подняв «гнома» повыше над землёй, напрямую рванул в городок. Мне надо было до приезда военных успеть переговорить с начальником поселения. Предчувствия были нехорошие. Но, я не успел, когда мой «гном» приткнулся на небольшой стоянке возле здания конторы, начальство уже направлялось к гостеприимно распахнувшимся дверям с одним из вновь прибывших военных.

– Да, Александр Андреевич, они направятся за центорием! – подтвердило мою поганую догадку руководство, когда на следующий день, я всё же добрался до начальника городка. – И я ничего не могу с этим поделать. Не подчиняются они мне.

Я сидел в кресле и провожал взглядом раздражённо ходящего по своему кабинету начальника городка. Наконец он набегался и, коротко глянув на меня, с тяжелым вздохом опустился в соседнее кресло.

– Алексей Михайлович, вы ведь как никто другой знаете, чем это заканчива…

Договорить мне начальник не дал:

– Да, Саша!.. Знаю! Прекрасно знаю! И, мало того, я получил приказ не только оказывать отряду всемерную помощь и поддержку, но и направить с ними в лес проводника из местных охотников! И, кстати, для сведения, если ты не знал. Для этого отряда специально выделили ближайшее судно, оказавшееся грузовым «Фаготом», чтобы только доставить военных сюда.

Я присвистнул и, не выдержав, выругался:

– О-хре-неть! Они что, так уверены, что смогут притащить центорий?!

– По-видимому, да, – опять вздохнул Алексей Михайлович. – Если отряд сумеет принести хотя бы с десяток килограммов, все затраты окупятся.

– Окупятся! Конечно, Алексей Михайлович, окупятся! – рявкнул я, поднимаясь с кресла. – центорий, Алексей Михайлович, всё окупит! Но только в том случае, если никто из этих парней не погибнет!

И я, хлопнув дверью, вышел из начальственного кабинета. Сделал несколько шагов по коридору, а потом, развернувшись, опять впёрся к начальнику в кабинет.

– Прости, Михалыч! Погорячился!.. Злой я!.. Я просто хочу предупредить, что никого из своих людей не дам!

– А они и спрашивать тебя не будут, – грустно усмехнулся начальник. – На вот, ознакомься, – и он протянул мне листок бумаги.

Я осторожно взял лист и начал читать, и чем дальше я читал, тем больше становились у меня глаза.

– Они привезли?! – прохрипел я и, откашлявшись, уже нормальным голосом повторил:

– Они?.. Капсула?

– Да, Саша, они. Капсула. Не сомневайся, всё чин по чину.

– Да я и не сомневаюсь, Михалыч, не те это люди, чтобы в мелкие пакости играть.

– Не те... Но и ты, благодаря им, уже не командуешь своими людьми.

– Это неважно, Алексей Михайлович, командую или нет! Важно то, что все здешние охотники знают, что такое местный лес. И поэтому никто туда не пойдёт. А насколько я знаю, на такие мероприятия приглашаются только добровольцы.

– Да, Саша, только добровольцы, – усмехнулся Михалыч. – А ты мне вот что лучше скажи, сколько в твоём отряде русских парней? Я имею в виду россиян.

– Шестнадцать! – не задумываясь, ответил я. – Ну и, соответственно, четверо не являются российскими гражданами. Иностранцы.

– Ну и как ты думаешь, Саш, если к нашим обратятся за помощью, да ещё скажут, что без их помощи отряд не справятся и что матушка Россия нуждается в них? Найдутся добровольцы среди твоих людей?

Я не ответил. Подошёл к столу, взял небольшой прямоугольный пенал, одиноко лежащий на полированной поверхности. Покрутил его в руках, осматривая со всех сторон. Именно в таких пеналах передавались распоряжения, приказы и другая секретная информация, так как на расстоянии десятков, а то и сотен световых лет связь по вполне понятным причинам не работала. Этот пенал мог вскрыть только адресат. Вот Михалыч и вскрыл, и распечатал для меня исходящий с самого верха нанявшей меня корпорации приказ, согласно которому я от командования своим людьми временно отстранялся, и они переходили в подчинение командира отряда десантников. Но всё же была оговорка. Для участия в предстоящем мероприятии от охотников требовалось только личное согласие, никаких приказов. И на том спасибо.

Осторожно положив капсулу обратно на стол, я подошёл к окну и задумчиво уставился на не очень-то и далёкий лес, который нам предстояло пройти.

– Сам пойдёшь? – тихо спросил Алексей Михайлович и, встав рядом со мной, тоже уставился в окно.

– Да, Михалыч… Сам.

– Я так и думал! Они, знаешь ли, хорошие психологи. Им нужен был лучший, и они его получили, без всяких напрягов и уговоров.

Глава 2

Верочка не пришла. Я сам позвонил ей и сказал, что нарисовалась срочная работа, начал сбоить охранный периметр, и, как долго придётся с ним провозиться, неизвестно. И вот теперь я стоял, опершись спиной на тёплый капот своего верного «гнома», и смотрел, как опускались сумерки на лес, за которым в лучах уходящего на покой местного светила начинала сиять синим светом скальная гряда, представляющая из себя центорий в чистейшем виде. Дельных мыслей в моей несчастной голове не было, крутились только лихорадочные воспоминания, которые, как я думал, навсегда пропали где-то на задворках моего сознания.

А виной всему был один из прибывших военных, в звании подполковника, вернее, одна из военных, та, из-за которой на моей физиономии остался пятисантиметровый шрам. Хотя, если здраво рассудить, она вообще-то была и ни при чём. Лицо я себе попортил сам, и виной тому была проявленная мною в молодости лихая бестолковость. Но старался я для неё! Это факт!

Я её узнал сразу же, несмотря на то, что у неё была уже не роскошная золотистая грива длинных волос, а кокетливая мальчишеская стрижка. Вышел от Михалыча на улицу и сразу же столкнулся с группой прибывших военных, которые стояли недалеко от входной двери и что-то обсуждали. Хорошо, что она смотрела в сторону и я, узнав её, успел прикрыть физиономию зеркалом. Не знаю, смогла она меня разглядеть или нет, но вслед мне смотрела долго. Я это видел с помощью камеры, которая выводила все, что делается у меня сзади, на зеркальное забрало. Было бы просто отлично, если бы она приняла меня за пугливого охотника, который боится военных. А, с другой стороны, пугливый охотник – это нонсенс! И они этого не могут не знать.

– Командир! У тебя всё в порядке? – раздался в наушнике обеспокоенный голос дежурного охотника, который сейчас сидел в наблюдательной башне и следил за территорией, прилегающей к лесу.

– Всё нормально, Коля, просто задумался…

– Понял!.. А то я смотрю, что-то долго на одном месте стоишь!

Я забрался на сиденье «гнома» и, удобно откинув его спинку, опять уставился на скалы.

Познакомились мы с ней пятнадцать лет назад, когда я только-только окончил военное училище и вся наша выпускная банда готовилась к полёту на «Фрезу-7», чтобы там пройти выпускные испытания. И вот тогда-то, к нашему превеликому удовольствию, к нам прибыли выпускники медицинского института, которые пожелали связать свою дальнейшую жизнь с армией, а если точнее, то именно с военно-космическими силами. Радовались все! Ну а как же: две трети приехавших выпускников-медиков были девчонками!

Недоделанные Склифосовские с азартом, достойным лучшего применения, взялись нас лечить, а вернее выискивать всевозможные недуги у совершенно здоровых новоявленных офицеров. Сначала мы несколько опешили от такого напора, а потом, когда прочувствовали всю прелесть ощущений от того, что тебя ощупывают женские пальчики, начали болеть! Вся будущая краса и гордость Российской армии болела! Поголовно! Бывшие курсанты выискивали в интернете всевозможные недуги, узнавали симптомы, и всеми правдами и неправдами стремились попасть к медикам на излечение.

Раскусили нас быстро! Взбодрили тридцатикилометровым марш-броском и в приказном порядке запретили приближаться к медичкам.

А потом – прыжок на «Фрезу». Пережить подпространство должны были все, кто так или иначе связан с космосом, однако регулярно попадались те, кому это было категорически противопоказано. Человек просто терял сознание на довольно длительное время, а в худшем случае и здоровье. К тому же, с точки зрения психологов, пребывание на другой планете было необходимо для того, чтобы новичок привык к мысли, что он находится не на земле.

На «Фрезе» у врачей-практикантов началась настоящая работа. В течение трёх месяцев молодых офицеров безжалостно ломали и пытались качественно покалечить не знающие жалости инструктора. Выдержишь – честь тебе и хвала! Не выдержишь – пожмут руку и сердечно поздравят с вступлением в славные ряды земной Российской армии! Это не считалось поражением или каким-то позором! Нет! Армия России с давних лет покрыла себя неувядаемой славой. Но всё же!.. Всё же!..

Эта медичка выделялась из всех не только большими синими глазами, но и какой-то особенной женственностью. Когда находился рядом с ней, хотелось её от чего-нибудь или кого-нибудь защитить, даже от своих братьев по оружию, с которыми успел за годы учёбы сродниться! Красивая она была! Вокруг неё постоянно крутились альфа-самцы местного разлива, к которым я себя тоже нескромно причислял.

Наша команда прошла тогда испытания с достоинством: с дистанции сошли всего шесть человек, и это был лучший показатель за последние двадцать лет. И, когда пришла пора расставаться с медиками, которые тоже закончили свои опыты над нами, я совершил глупость. Мне надо было во что бы то ни стало обратить на себя внимание синеглазой красавицы. Просто вежливых улыбочек с её стороны мне было недостаточно.

В трех километрах от базы, где наш отряд проходил выпускные испытания, находилась скальная гряда, на которой мы неоднократно тренировались. Но была там одна скала, на которую забраться без специального снаряжения было невозможно. А поскольку мы не были скалолазами и ползали по скалам, используя только руки и ноги, подъём на эту скалу был категорически запрещён. Честно сказать, среди тех, кто так или иначе имел отношение к моему выпуску, желающих так рисковать своей жизнью и не было. Все были нормальными. Все!.. Кроме одного идиота!.. Я полез на эту скалу! Мне всенепременно нужно было нарвать особых цветов, которые, наподобие земных Эдельвейсов, росли только на скалах.

Я не знаю, почему я остался жив! Возможно, потому, что мой злой рок именно в это время был в хлам пьяным и не мог направить мою смерть по правильному пути. А, может, потому, что мой ангел-хранитель оказался суперменом и, потихоньку удавив мою кончину за каким-нибудь камнем, не позволил мне упасть и расшибиться насмерть. Пару раз я срывался и только чудом успевал за что-то зацепиться, конкретно ободрав при этом кожу на руках и на ногах. Но напоследок всё же сверзился с пятиметровой высоты и, пропахав лицом и грудью по камням, достиг подножия скалы. Когда я, сумев не привлечь внимания дежурных офицеров, пробрался к медикам и уговорил дневального позвать синеглазую медичку, я спалился. Вернее, меня сдала сама виновница моих сердечных мук.

Увидев меня, она в ужасе уставилась на мою физиономию, а потом по экстренной связи вызвала дежурного офицера, который срочно уволок меня в медицинский пункт. Когда она же под наблюдением моего командира роты закончила облеплять меня биопластырем, я преподнёс ей помятый и выглядевший уже совершенно непрезентабельно букетик розовых лавиков.

Эти местные цветы обладали довольно необычной формой: центральный лепесток бутона имел четко выраженную конфигурацию стилизованного сердечка. Отсюда и название – от английского «love».

Недоумённо уставившись на букетик в моей руке, медичка, спокойно вытирая салфетками руки, равнодушно произнесла: «Стоило ли огород городить? Интересно, на что вы надеялись?» А потом, даже не посмотрев на меня, вышла из процедурной. У меня было чувство, что меня ещё разок повозили мордой по камням. Под сочувственным взглядом ротного я осторожно положил цветы на металлический столик, на котором лежали остатки пластыря, и пошёл в казарму.

Синеглазую медичку звали Светлана.

А когда мы вернулись на Землю, состоялся торжественный выпуск и всем были выданы дипломы об окончании военного училища, к которым прилагались золотые знаки. Всем!.. Кроме меня.

Я понимал, за какой проступок меня отчислили, но не мог сообразить, почему мне не вручают приказ об отчислении и я продолжаю состоять на довольствии. Когда последний из выпускников убыл к месту службы, меня вызвал к себе начальник училища и, вручив диплом об окончании, взял с меня клятву, что я никому и никогда не буду рассказывать о том, как умудрился добыть цветы. Пускай уж лучше курсанты думают, что меня отчислили. Чтобы ни у кого не возникло соблазнов повторить мой подвиг. Может, следующие поостерегутся.

И ещё он попросил меня о том, чтобы я не удалял с собственного лица довольно большой шрам, который остался у меня после похода за цветами. Увидев мой недоумённый взгляд, генерал совершенно серьёзным тоном сказал, что он это советует не потому, что шрамы украшают мужчину, а потому, что, каждый раз глядя в зеркало, я должен буду помнить о человеческой глупости. Шрам на лице у меня остался. Я вообще не удалил ни одного шрама, и не из-за того, что должен был помнить о собственной глупости, а из-за того, что мне было совершенно всё равно, есть они у меня или нет.

Я добросовестно отслужил обязательный пятилетний контракт, даже успел получить звание капитана, после чего распрощался с формой десантника, добытой с таким трудом, и ушёл на гражданку. Слишком много ограничений было в армии, много чего запрещалось, и моей вольной натуре это не нравилось. Командир десантной бригады, в которой я служил, подсунул мне интересную работёнку в качестве командира отряда охотников, нанятых Сибирской добывающей компанией. Этот промышленный гигант имел в своём арсенале добрую сотню транспортников типа «Фагот» и полсотни карьеров на десятке планет, входящих в состав Российской империи.

С тех пор, вот уже в течение десяти лет, я нахожусь со своим отрядом на беринеевом разрезе, имеющем официальное название «Райское место», где слежу за порядком и в меру сил оберегаю жителей карьерного городка от всевозможных опасностей. А Светлану, оказывается, я не забыл.

– Я так понимаю, своё название это место получило из-за того, что кому-то понравился окружающий пейзаж? – спросил командир десантников, когда мы с ним на моём «гноме» подобрались максимально близко к запретной территории. Дальнейшее продвижение вперёд уже грозило крупными неприятностями.

– Да, полковник, говорят, что один из учёных мужей, стоя, можно сказать, вот на этом самом месте, так и сказал: «Какая красота кругом! Просто райское местечко!»

– Ну да, ну да!.. – протянул мой собеседник. – А потом, когда ещё и центорий добавился, здесь вообще райский сад зацвёл! А почему мы должны заходить в лес именно в этом месте? А не вон там, в паре километров отсюда? Там гораздо удобнее.

– Потому что там мы уже заходили, а это значит, что там нас встретят гораздо круче, чем здесь.

Заметив недоверчивый взгляд военного, я поморщился и добавил:

– Вы, Сергей Иваныч, можете думать обо мне всё, что хотите, но мне кажется, что лес в новом месте проникновения в него будет просыпаться дольше, чем там, где он с нами уже встречался. В результате чего отряд в спокойной обстановке сможет пройти гораздо дальше.

– Обоснуйте, капитан.

– Я наблюдаю за этим местом уже десять лет. Изучил все походы за центорием. И потерял в этом лесу много ребят... Кстати, вы знаете о том, что в самом первом походе к Синим скалам всего один из охотников, сопровождавших рабочих, получил ранение, да и то только на самом выходе из леса? Другими словами, отряд спокойно дошёл до Синих скал, под завязку нагрузился центорием и вернулся обратно.

– Да, – кивнул полковник и, сняв с головы шлем, водрузил его на короткий капот «гнома», – я изучил все материалы по выходам в лес, какие только мне смогли предоставить.

– А при каких обстоятельствах этот охотник получил ранение? Помните?

– На него кинулась какая-то тварь, он её убил, но вторая успела оттяпать у него приличный кусок мяса с ноги.

– Совершенно верно, – усмехнулся я, – только в обратном порядке. Сначала он убил какую-то тварь, которая, по опросам свидетелей, на него и не собиралась нападать. И уже после этого вторая тварь кинулась на него и укусила.

– Другими словами, ты хочешь сказать, что если бы он не напал первым, то и на них бы никто нападать не стал?

Я усмехнулся и, вздохнув, ответил:

– Заметьте, полковник! Не я это сказал!

– Ясно. А дальше?

– А дальше в этом месте следующий отряд уже далеко пройти не смог. Потерял двух человек и вынужден был вернуться. Через некоторое время сунулись в другом месте и довольно легко пробились через лес. Опять загрузились и еле выбрались из леса, потеряв четверых охотников.

Я тоже снял шлем и поставил его рядом со шлемом полковника. Потом вытащил из бардачка термос с морсом, предложил напиться полковнику. А сам вытащил сигарету и, с удовольствием затянувшись ароматным дымом, продолжил:

– Следующие выходы уже проходили при моём непосредственном, так сказать, участии. Отряд заходил в новом месте, довольно спокойно добирался до скал, загружался и, теряя людей, с боем прорывался обратно. Пробовали, конечно, и по уже хоженому пути пройти, но сразу же убегали. Казалось, что эти монстры нас там ждали. Так мы смогли сделать ещё несколько ходок. А потом этот проклятый лес окончательно проснулся, и новое место захода уже не срабатывало. Пробиться за центорием мы больше не смогли. Однако, если вы твердо намерены самоубиться, то заходить мы будем именно вот тут, где мы ещё ни разу лес не тревожили. Может, и повезёт, да к тому же и времени после последнего похода прошло уже много.

– Ясно, – опять повторил полковник и, уставившись на меня своими маленькими умными глазками, спросил:

– И что же ты насчёт этого всего думаешь? Я ведь чувствую, есть у тебя какие-то мысли насчёт предстоящего дела.

– Есть, Сергей Иваныч, есть мысли, но я их пока озвучивать не буду. Мы ведь не завтра собираемся туда лезть? Значит, время на размышления у меня ещё есть.

– Конечно, не завтра, – хмыкнул полковник, – не люблю я, знаешь ли, торопиться, когда есть время всё обдумать.

Я затянулся сигаретой последний раз, отщёлкнул окурок в сторону леса и спросил:

– Вы обратили внимание на то, кто погибал во время походов за центорием?

– Обратил. Охотники!.. Ничего в этом, знаешь ли, удивительного нет. Они вооружены, они и были призваны для защиты остальных людей. Светлая парням память…

– Именно! А скажите, сколько погибло рабочих, участвовавших в походах?

Полковник задумался.

– Ни одного, Сергей Иваныч! – решил я ему помочь. – Ни одного! Кроме тех трёх человек, которые подобрали оружие погибших охотников. Но самое поразительное не это! Эти трое работяг жили ровно до тех пор, пока не взяли в руки оружие, и, заметьте, они даже не успели сделать ни одного выстрела! Зверьё их убило сразу же после того, как оружие оказалось у них в руках!

– Ты хочешь сказать, что эти твари каким-то образом определяют, вооружён человек или нет?

– Пока я ничего не говорю, Сергей Иваныч. Думаю я пока.

– Как что надумаешь, сразу же сообщи. И не переживай, смеяться не буду, – усмехнулся полковник, – невесело что-то мне, знаешь ли.

Он помолчал, задумчиво рассматривая затянутый лёгкой дымкой лес, а потом, словно проснувшись, встряхнул головой и спросил:

– Как далеко я смог бы уехать, к примеру, вот на этом «гноме»?

Я пожал плечами и, кивнув в сторону леса, ответил:

– Видите вон те оранжевые столбики? – и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил. – Это охранный периметр. Он же и является началом территории излучения. От столбиков вы сможете проехать от пятисот метров до километра. У каждой машины по-разному.

– Как это происходит?

– Сначала двигатель начинает сбоить, троить, потом клинит. Всё!

– Я слышал, что эта зараза каким-то образом синхронизируется с работой двигателя?

– Да, – кивнул я, – местный светила от учёной братии, чтобы мне было понятнее, привёл интересный пример. Вот рота солдат, вот мост, перед которым солдатам даётся команда «сбить ногу». Происходит эффект резонанса – ритм шага совпадает с колебаниями моста и приводит к постепенному раскачиванию последнего. Так же и тут: собственная частота двигателя совпадает с частотой излучения, и двигатель идёт в расход.

– Высоко это забралось?

– Последний дрон упал с высоты в три километра.

– Ясно, – тяжело вздохнул полковник, – если бы не эта дрянь, проблем бы не было.

Он помолчал, задумчиво постукивая по капоту «гнома» пальцами, а потом, как будто вспомнив что-то, встрепенулся:

– Так! Подожди-ка! А как же человек может там находиться? Сердце – это ведь тоже своеобразный мотор, у которого есть определённый ритм в работе.

– Сергей Иваныч! – засмеялся я. – Не вы первый здесь такой сообразительный! Да, ритм есть, однако, по словам биологов, работа сердца не совпадает с частотой излучения, потому что сердце живое и частота его сжатия не является постоянной. Хоть на десятые доли секунды, но его удары по времени отличаются один от другого, в результате чего постоянная частота излучения не может синхронизироваться с частотой работы сердца.

– Ясненько, – усмехнулся полковник, – однако, дрянью это быть не перестало.

– Это излучение не такая уж и дрянь, – улыбнулся я, – на биологические объекты оно, по уверениям наших медиков, должно оказывать положительное воздействие. Но, как вы понимаете, желающих поселиться в зоне воздействия излучения по вполне понятным причинам нет. Так что опровергнуть или подтвердить предположения наших врачей некому.

Полковник задумчиво покивал головой, а потом сказал:

– Ну ладно капитан, пора возвращаться, заболтались мы тут с тобой.

Он взял с капота шлем, ловко водрузил его на свою бритую голову и, уже усаживаясь рядом со мной, вдруг добавил извиняющимся тоном:

– Ты, капитан, на парня не обижайся. Молодой он. Влюблённый. Приревновал тебя к доктору. А кто такие охотники, толком ещё и не знает. Хотя им всем сообщается, что охотники сплошь и рядом – бывшие их коллеги. Вот он и нарвался.

– Всё нормально, полковник, – улыбнулся я, – сам таким же бестолковым когда-то был.

Я действительно не обижался на этого парня. Любовь она такая – жестокая и циничная, любит над нашим братом поиздеваться. Вот и этого парня она подставила.

Он сразу же почуял во мне соперника. Как только я зашёл в спортзал, где десантники прилагали нешуточные усилия для поддержания себя в форме, он первым бросил молотить ногами манекен и уставился на меня. А мне надо было представиться им в качестве проводника. Оттягивать дальше встречу с моей несостоявшейся любовью было нельзя. А то уже как-то некрасиво получалось. Прошла неделя, а своего проводника отряд так и не узнал.

Светлану я увидел сразу же, как только вошёл. Постоял несколько секунд, осматриваясь, а потом не торопясь направился через весь зал к махнувшему мне рукой полковнику. Не заметить меня, идущего через пустую площадку, было невозможно. Я светился на ней, как свечка в ночном поле. И Светлана меня заметила. Сначала она, видимо, не поняла, кого увидела, даже головой встряхнула, а когда наконец убедилась, что это действительно я, пошла мне наперерез.

Мы с ней встретились посреди зала и остановились друг напротив друга.

– Почему ты не убрал шрам? – вместо приветствия спросила она и вдруг, к несказанному моему удивлению, провела тонкими пальчиками по моему лицу.

– Умный человек посоветовал не делать этого…

– Вот как?! Интересно, почему умный человек дал такой неразумный совет?

– Он сказал, что я всегда должен вспоминать собственную глупость, когда буду в зеркало видеть свою физиономию.

– Извини!.. Твой советчик – действительно умный человек. Кстати, – улыбнулась она, – шрам тебя совершенно не портит, он делает твоё лицо более мужественным. Мне нравится!

Она ещё раз прикоснулась к моему лицу, но уже просто так, наверное, чтобы увериться, что это действительно я, и, провожаемая взглядами трёх десятков молодых мужиков, пошла на выход из зала.

Все эти пятнадцать лет, что я её не видел, рухнули на меня как лавина, которая своим стремительным потоком начала выворачивать из глубин памяти булыжники воспоминаний и греметь ими в моей ставшей вдруг очень лёгкой голове.

Господи! Как же она мне нравилась! Она, по-моему, стала ещё красивее, чем была! Короткая стрижка придавала ей какой-то неповторимый подростковый шарм. Ярко-синие глаза, маленький носик, красивые, кажущиеся чуть припухлыми губы, маленький аккуратный подбородок, высокая шея. Даже широкие спортивные плечи не портили её, их ширина скрадывалась высоким ростом.

Я смотрел ей вслед и с тоской понимал, что вся моя бестолковость никуда не делась. Она, оказывается, всегда была со мной! Только притаилась до времени!.. Когда же пришла пора, точнее, когда я опять увидел эту женщину, моя дурость выбралась наружу, энергично встряхнулась и довольно заворчала, требуя, чтобы я немедленно отправился к синим скалам. Я просто обязан преподнести Светлане пару килограммов центория!

Однако недолго праздник продолжался! Как чёрт из табакерки вылез этот Ромео, по всей вероятности, влюблённый в Светлану, которого вдруг начали мучить сомнения, подхожу ли я в качестве проводника для геройского десантного племени. И прямо тут же предложил мне подтвердить высокий статус охотника. Уговаривать меня не пришлось, с удовольствием послушав начавшего было материться полковника, я разулся, сбросил куртку и приступил к работе.

Лейтенант был отличным бойцом, других у них и не держали. Если ты просто хороший боец, значит тебе место в других войсках. Парень сам себе всё испортил: он с каким-то маниакальным упорством стремился разбить мне физиономию, ну или, на крайний случай, синяков наставить, вместо того чтобы просто меня вырубить, что, собственно, и является основной целью любого боя.

Он проиграл не только потому, что был моложе, и даже не потому, что я знал всё, чему их учили. Был и ещё один не учтённый им фактор. На моей стороне играла сама планета. Десантники, в силу своей профессии, большую часть времени проводили в условиях невесомости. На кораблях хоть и имела место искусственная гравитация, однако она была заметно меньше планетарной, вследствие чего при попадании в зону повышенного тяготения реакция у людей замедлялась.

Полковник это знал, поэтому и попытался его остановить, но потом, придя к решению, что неразумность необходимо искоренять, позволил мне повалять парня по полу. А когда решил, что воспитательный процесс прошёл успешно, остановил бой и, построив свою команду, на исконно русском языке объяснил, почему в ближайшие пару лет соперников среди присутствующих у меня не будет.

Глава 3

После нашего со Светланой разговора прошли ровно сутки. Вернее, это я смог выдержать сутки. И на следующий день, вечером, когда, по моим прикидкам, все мероприятия десантников были уже закончены, набрав в запретной зоне цветов, пошёл сдаваться.

Я шёл по коридору и успокаивал себя резонными рассуждениями о том, что, если за все эти годы она не перестала мне нравиться, значит, надо попробовать начать всё сначала. Не просто так же она сама подошла ко мне? И потом, она сказала, что я ей нравлюсь, вернее, что ей нравится моя физиономия, а это, с моей точки зрения, хороший сигнал.

Недалеко от комнаты Светланы я машинально кивнул идущему навстречу «Ромео» и, потоптавшись возле двери, нерешительно нажал кнопку вызова. Услышав лаконичное «войдите», толкнул щёлкнувшую замком дверь и шагнул в комнату.

– Я тебя ждала ещё вчера! – улыбнулась Светлана и, взяв из моих рук цветы, отупила в сторону, приглашая меня войти.

Несколько часов пролетели незаметно. Мы говорили обо всём. Вспоминали своих друзей и общих знакомых. Она рассказывала о своей службе, я – о своей работе. В общем, время мы провели приятно, однако, когда я вернулся в свою комнату и завалился на кровать, то вдруг с удивлением понял, что всё то время, пока мы были вместе, я был в некотором напряге, словно подросток на первом свидании.

На следующий день я опять съездил за цветами и вечером заявился к Светлане. Так продолжалось дней пять. Для меня это стало неким ритуалом – поход за цветами, визит к Светлане, разговоры ни о чём. Пока в один прекрасный день я не пришёл пораньше…

Светлана, видимо, только что вышла из ванной комнаты, потому что держала в руках полотенце и была одета в короткий синий шёлковый халат. Предложив мне войти, она неторопливо повесила полотенце на спинку стула, зачем-то аккуратно расправила его и только после этого сказала:

– Извини! Ты сегодня пришёл раньше, я не успела переодеться.

– … Это тебе, – проскрипел мой голос в пересохшем вдруг горле, и я протянул ей цветы.

Светлана взяла букет, поднесла его к лицу и, закрыв глаза, постояла так несколько секунд. А потом, утопив меня в своих синих глазах, улыбнувшись, произнесла:

– Знаешь!.. Ты, пожалуйста, не носи мне больше цветы, а то мне их ставить некуда! Ты меня ими уже завалил! Тебе не кажется, что ты слишком уж разошёлся? К чему бы это?

– К тебе!.. – прошептал я и, мысленно приготовившись к появлению на моей физиономии ещё одного шрама, взял её за пояс халата и подтянул к себе поближе.

– Подожди, пожалуйста! – улыбнулась Светлана и, чуть отстранившись, заглянула мне в глаза. – Скажи, ты что, все эти года помнил меня? Думал обо мне?

– Нет, конечно, – прошептал я и отвёл глаза, – у меня была своя жизнь!.. Тебя вот увидел и вспомнил. А ты, оказывается, уже не та. Ты стала другой. Мне кажется, что я с тобой только сейчас познакомился.

– А ты поумнел! Надеюсь, бестолковые поступки уже не совершаешь?

– Сейчас я за это уже не поручусь…

– Если ты отпустишь пояс и просто потянешь за его короткий конец, – улыбнувшись, прошептала Светлана, закидывая руки мне на шею, – будет гораздо лучше, ты уж поверь!

И она прижалась к моим губам своими мягкими и нежными губами, заставив замереть тяжело ворочавшиеся в моей голове булыжники прошлого и дав мне возможность наслаждаться настоящим моментом.

Я охотно воспользовался советом и, бросив развязавшийся поясок на кровать, невольно задержал на нём взгляд.

– Туда мы ещё успеем! – засмеялась Светлана, перехватив мой взгляд. – Но, не сейчас, рано ещё! – И она снова прижалась к моим губам.

«Что такое не везёт, и как с ним бороться?» – должен был я задать себе вопрос, когда Светлана неожиданно отстранилась от меня и, глядя мне за спину, заледеневшим вдруг голосом проговорила:

– Лейтенант, вам кто давал право входить к старшему по званию без разрешения?

– Зачем он здесь? Что он у вас делает? – спросил лейтенант, не обращая внимания на заданный ему вопрос.

Я медленно развернулся и напрягся, по привычке прикидывая, есть ли у визитёра оружие и где он мог бы его прятать. Почувствовав это, Светлана меня успокоила:

– Всё в порядке, расслабься! Он, конечно, неразумен, но не до такой же степени!

Потом она обратилась к ставшему красным как варёный рак офицеру:

– Вы хоть понимаете, лейтенант, что вот этим своим поступком вы можете перечеркнуть всю свою будущую карьеру? Вы, в конце концов, разумный человек! Для чего вы это сделали?

– На последнем офицерском балу вы ни разу не отказали мне в танце, и я подумал, что вы тоже испытываете ко мне какие-то чувства!

– Лейтенант! На балу я танцевала с добрым десятком мужчин! – зазвенел от злости голос Светланы. – Но ни один из них в результате этого не пришёл к выводу, что он мне нравится!

Она коротко выдохнула и уже почти нормальным голосом продолжила:

– Принимая во внимание всё, что только что произошло, я пришла к выводу, что вы думаете далеко не тем местом, которое предназначено для этого природой. Поэтому через десять минут я жду вас вместе с полковником Николаевым в медицинском боксе! Всё!.. Свободны!

Когда несчастный Ромео, хлопнув дверью, вышел, я расслабился и, усевшись на стул, с сожалением сказал:

– А я-то думаю, что это он мне каждый вечер возле твоей комнаты встречается! Вот что значит не закрыть за собой дверь!.. Кстати, а что с парнем-то будет?

– С учетом его некоторой психической неустойчивости он будет временно отстранён от службы. Я не могу позволить, чтобы в отряде находился человек, который явно ненавидит одного из своих собратьев по оружию! То есть тебя!

С этими словами Светлана распахнула халатик, толкнула меня на кровать и уселась верхом:

– Знаешь!.. А я ведь сейчас, как и этот лейтенант, тоже думаю совершенно другим местом, – прошептал я, запуская руки женщине под халат и прижимая к себе горячее тело.

– Ты думаешь, я этого не заметила? – улыбнулась Светлана. – Вообще-то, обращаясь к лейтенанту, я имела в виду то место, на котором он сидит, а не то, на котором я сейчас сижу у тебя!

Тут она встала и, запахнув халат, опять подвязалась пояском.

– Дразнилась?

– Да!.. Дразнилась! Чтобы ждал с нетерпением!.. А сейчас мне пора, ты же слышал.

Утро мы встретили в одной постели. На завтрак не пошли, не до того было!..

Полковник быстро расправился со своими неумираемо-вечными, по крайней мере, в Российской армии, макаронами по-флотски и теперь с удовольствием прихлёбывал горячий чай, терпеливо ожидая, когда я со Светланой закончу обед. Он, по все вероятности, как и я, не любил говорить о делах за едой. Дождавшись, когда я выдул под занавес пол-литра кваса, он негромко сказал:

– Ну, капитан, ты обещал сообщить, что обо всём этом думаешь! – и, поставив пустую чашку на стол, откинулся на удобную спинку стула. – Пора бы уж. Не можем же мы тут вечно сидеть. Надо начинать работать. Говори, что нового надумал.

– Нового, Сергей Иваныч, ничего! Я по-прежнему думаю, что местные животные каким-то непостижимым образом могут определять угрозу, которую несёт для них оружие. И всё началось с того первого выстрела, когда был убит первый представитель местной фауны. Если бы этого не случилось, мы спокойно ходили бы за центорием и всегда возвращались бы обратно. До тех пор, пока у кого-то из охотников не сдали бы нервы.

– Это понятно. Нервы уже не выдержали, и выстрел уже был!.. Дальше!

– Я далёк от мысли, что местные животные разумны, но они умны и, как мне кажется, обладают какой-то ментальной связью друг с другом.

– О как! – усмехнулся полковник. – Обоснуй!..

– В первый выход охотники были вооружены лёгким стрелковым оружием, из которого и была убита первая животина. Во второй раз, будучи вооруженным этим же оружием, отряд охотников понёс потери, так как на них напали животные, которых с первого раза из имеющихся стволов убить уже было гораздо сложнее. Дальше хуже! Как только мы вооружились более серьёзно, сразу же появились более опасные твари. И чем мощнее становилось наше вооружение, тем крупнее и опаснее становились нападавшие на нас твари.

– Ты хочешь сказать, что если имеющиеся твари не могут справиться с угрозой, – удивлённо протянул полковник, – то они призывают тех, кому это сделать по силам?

– Именно, Сергей Иваныч! И помните, – улыбнулся я, – вы обещали не смеяться!

– А я и не смеюсь! Значит, говоришь, чем мощнее оружие, тем больше твари?!

Полковник повозился на стуле, словно ему вдруг стало неудобно сидеть, и задумчиво проговорил:

– Знаешь, честно говоря, не очень верится во все эти ментальные дела.

– Тогда откуда появился «пасечник»? Он что, на шум пришёл? Тогда почему раньше не приходил? А мы ведь в лесу несколько лет изрядно так шумели!

– Может, просто совпадение, – пожал плечами полковник, – этого тоже не стоит исключать.

– Слишком много подобных совпадений! Как новый выход, так новые, более опасные, чем предыдущие, твари! И потом, как вы объясните, что «пасечник», топчась своими ножищами прямо по отряду, с ювелирной точностью умудрялся не наступать на рабочих? Он охотился только на вооружённых людей, я сам видел, как эта тварь раздавила охотника, умудрившись при этом не задеть стоящего рядом с ним работягу.

– Ну и каков же твой вывод? – усмехнулся полковник.

– Они убивают только вооружённых, а, значит, опасных для них людей. Не спрашивайте, как они это определяют! Не знаю.

– Уверен?.. – хмыкнул полковник.

– Уверен! И чтобы доказать это, завтра я один, без оружия, схожу за центорием.

Полковник долго, наверное, целую минуту внимательно меня разглядывал, а потом, видимо приняв решение, сказал:

– Хорошо! Ты пойдёшь за центорием без оружия! Можешь хоть догола раздеться, но пойдёшь не один! Ты возьмёшь с собой вон её, – и он кивнул в сторону внимательно слушавшей нас Светланы.

– А что, с тобой я пойду! – улыбнулась мне Светлана. – С тобой мне не страшно. Тем более что ты будешь голым…

– Ну, уж нет! – встал я из-за стола. – Ты, полковник в, своём уме?

– Что, капитан! – ехидно засмеялся полковник. – Уверенности-то поубавилось? Значит, сомнения всё же есть! Не хочешь её жизнью рисковать?

Он тоже поднялся из-за стола и уже совершенно серьёзно сказал:

– Вот и я не собираюсь рисковать твоей жизнью! Поэтому выходим в составе специально снаряжённого отряда. А на его специальное снаряжение ты сейчас и посмотришь. Пошли…

И он лёгким, пружинящим шагом направился к выходу из столовой, видимо, ни на йоту не сомневаясь в том, что мы со Светланой последуем за ним.

– Ну и что ты об этом думаешь, капитан? – довольно спросил меня полковник, когда я вдоволь налюбовался на броню десантника, которая был разложена на сдвинутых вместе двух столах. Столы установили в спортзале, превратившемся в штаб-квартиру по подготовке к выходу за центорием.

– Сергей Иваныч! Если ты хотел меня удивить, то у тебя не получилось! – засмеялся я. – Поверь, я не один день и даже не один месяц провёл именно в такой броне. Единственное отличие в том, что эта броня не окрашена, а, судя по синеватому отливу, чем-то покрыта.

– Совершенно верно, капитан! Совершенно верно! – радостно потёр руки полковник. – Есть на ней напыление, в результате которого она теперь стоит, как двухэтажный особняк в самом престижном районе столицы.

Я присвистнул и, ещё раз проведя ладонью по пятигранным пластинам, пробормотал:

– Вы хотите сказать, что они покрыты…

– Именно! Имен-н-но!.. – не дал мне договорить полковник. – Ты, капитан, прав! На обычную броню напылили центорий, и сейчас ни одно биологическое создание не сможет её прокусить. Он улыбнулся и, погладив броню своими короткими мощными пальцами, добавил:

– По крайней мере, мне очень хочется в это верить.

– Возможно, что и не прокусят, – решил я добавить ложку дёгтя в полковничью радость. – А как насчёт «пасечника»? Она выдержит, если он на неё со всего маха опустит свою ногу?

– Вот умеешь же ты, капитан, настроение испортить! – нахмурился полковник и, зыркнув в мою сторону, пробормотал:

– Нет, конечно!.. Не выдержит!.. Невозможно от всего уберечься…

– Я так понимаю, «пасечник» – это здоровенное ходячее бревно, рисунки которого нам показывали? – вопросительно посмотрев на меня, спросила Светлана.

– Ну да, можно сказать и так, – грустно усмехнулся я. – Такое впечатление, что эта тварь действительно состоит из соединённых между собой брёвен! Самое большое – это его тело. Диаметром примерно метра три и длиной метров десять. С одной стороны у этого бревна есть косой срез, на котором размещена пасть с большими зубами. Причём размер её такой, что туда свободно пройдёт человек!.. В броне... с напылением!.. Над пастью болтаются несколько щупалец, похожих на толстые лианы. Ну и в завершение вся эта дрянь перемещается на шести ногах, тоже напоминающих брёвна метрового диаметра. Предположительно, насколько я смог определить, когда убегал от этого создания, ноги у него высотой метров восемь! И, к сведению, не думайте, что брёвна неповоротливые: эта тварь довольно резвая, хотя увернуться от неё и можно.

– Так, всё! Хорош тебе людей пугать! – нахмурился полковник и, хлопнув пятернёй по броне сказал:

– Это твоя, под твой размер подогнали, примеряй. Послезавтра выходим.

Напялить броню мне помогала Светлана, которая, после того как защёлкнула на мне последнюю застёжку, спросила:

– А почему «пасечник»? Странное какое-то название, оно что, как-то с пасекой связано?

– Да нет! Я сам не видел, но говорят, что один из рабочих, увидев, как этот монстр стоит над одним из его товарищей по фамилии Пасечник, стал тыкать в его сторону пальцем и, чтобы привлечь внимание, заорал: «Пасечник, Пасечник!..» Так и прицепилось!.. Ну ладно, к обновке притереться надо.

И я, перейдя на лёгкий бег, всё ускоряясь, потрусил по беговой дорожке.

– Ты чего сюда впёрся! Сюда нельзя! – возмутилась Светлана, когда я этим же вечером без приглашения зашёл в процедурную, которой она пользовалась с разрешения местного эскулапа.

– Завтра выходим, и я хочу ещё раз попробовать убедить тебя остаться и не ходить с нами.

– И ты для этого выбрал место, куда нельзя заходить в обуви и без халата! Подождать ещё часок не мог?

– Извини! – вздохнул я. – Это место, по-моему, как раз для такого разговора и подойдёт.

– Ну, хорошо! – улыбнулась Светлана. – Начинай!..

– Скажи, я смогу найти слова, чтобы отговорить тебя?..

– Ты каждый день пытаешься найти эти слова с того самого момента, как первый раз выбрался из моей постели! – засмеялась Светлана, не дав мне договорить. – Неужели что-то новенькое придумал?

– Придумал, – пробормотал я и, взяв её левую руку, поцеловал ладошку. – Вот только к словам это отношения иметь уже не будет…

– Ты становишься похожим на Иваныча. Он тоже всю дорогу пытается отговорить меня от похода. Слава Богу, устав не позволяет ему в приказном порядке запретить мне выход. Медик в отряде должен быть! И давай закончим на этом. Веских аргументов ты найти не смог!

– Да. Не смог. Поэтому я должен буду сделать то, за что ты меня не только возненавидишь, но и забудешь о моём существовании. Я хочу, чтобы ты жила. У меня просто нет выбора. Прощения не прошу. Знаю, что такое не прощают!

И я резким движением вывернул на излом большой палец на её руке.

Светлана вскрикнула и, застонав, согнулась, прижимая к себе покалеченную руку с нелепо торчащим в сторону большим пальцем. Вывих – это больно! Это очень больно! Я знаю это. Случалось в жизни. Эта боль выдавливает слёзы из глаз. И заставляет скрипеть зубами. Как же я себя ненавижу!..

– Позовите, пожалуйста, сюда Николая Петровича, – прошептала Светлана. – Он сейчас находится у себя в кабинете. Мне потребуется его помощь.

Я не тронулся с места, не сразу поняв, что на «вы» она обращалась ко мне.

– И чего же вы ждёте? – посмотрела в мою сторону Светлана. – Или вы сами будете вправлять мне палец?

Молча кивнув, я вышел из процедурной.

– И какого?!.. Позволь спросить, ты ни на стук, ни на звонки в дверь не реагируешь? Я стучаться к тебе задолбался!

Я посмотрел на стоящего передо мной полковника и сказал:

– Сергей Иваныч, она смотрела на меня и не видела! Я перестал для неё существовать!

– Так!.. Поскольку я всё равно не понял, о чём ты, то сначала слушаем меня!

И он уселся на стул рядом с кроватью, на которой я сидел.

– У меня неприятная новость! Наш медик вывихнула в спортзале палец и дней на двадцать выбыла из строя.

– В спортзале? – переспросил я. – Это она так сказала?

– Она!.. А что не так? – насторожился полковник.

– Не верьте ей. Неправду она сказала.

– В смысле – неправду?

– В прямом! – усмехнулся я и, встав с кровати, сел на стул рядом с гостем. – Не вывихивала она себе палец! Это я сам ей палец вывихнул. Специально!

Полковник довольно долго задумчиво рассматривал меня, а потом негромко спросил:

– Ты сам-то понял, что сейчас сказал?

– Конечно, Сергей Иваныч, понял! И даже могу повторить, но сначала ответьте, пожалуйста, мне на один вопрос. Вы ведь не собираетесь откладывать выход до выздоровления медика? Мы выйдем завтра? Как и было запланировано?

Полковник ответил не сразу. Он молча встал, подвинул стул, на котором сидел, к столу, опять сел на него и, положив обе руки на стол, стал в задумчивости барабанить по столешнице пальцами. Наконец он повернулся ко мне и проговорил:

– Да, капитан, я понял!.. Знаешь, я даже не знаю, кто ты теперь! То ли идиот, то ли несчастный мужик, который готов на всё ради спасения жизни любимой женщины.

Он встал, аккуратно задвинул стул под столешницу и негромко добавил:

– Если медик выбывает из строя, задача выполняется без него. Ложись отдыхать, капитан. Завтра тебе силы понадобятся.

Глава 4

Рано утром неторопливая «гусеница», поскрипывая сочленениями на бездорожье, уверенно доставила наш отряд самоубийц к месту намеченного старта. Терпеливо дождалась, пока десантники выгрузятся из её вместительных внутренностей и, вякнув на прощание ревуном, поспешно убралась подальше от охранного периметра.

Никому ничего объяснять не надо было. Каждый знал своё место и знал, что ему надо делать. Все возможные и невозможные ситуации, которые только могли возникнуть, были обыграны добрый десяток раз. Бойцы выстроились в три колонны на расстоянии двух метров друг от друга и украдкой посматривали в мою сторону, ожидая, когда я дам команду к выступлению.

Я же как маятник ходил перед отрядом и делал вид, что внимательно всматриваюсь в не проснувшийся ещё лес, как будто ожидал одному мне известную примету, которая подсказала бы, что пора уже и двигать. Однако тянуть время больше смысла не было, я взмахом руки дал команду трогаться и побежал в сторону леса, с удовлетворением услышав раздавшийся за спиной слаженный топот.

Передвигаться было решено только бегом, чтобы максимально быстро, по возможности, конечно, проскочить лес. Зверьё появилось сразу же, как только отряд втянулся под сень деревьев, которые, чем дальше мы углублялись в лес, тем становились выше и массивнее. Сначала показались какие-то покрытые чешуёй твари размером со среднюю собаку, у которых были приплюснутые, как у мопсов, морды, что ничего, кроме ехидных смешков, не вызывало. Они некоторое время недоумённо таращились своими узкими, похожими на прорези глазами на незваных гостей, а потом всё-таки решили напасть. С ними не церемонились и, следуя приказу начать применять оружие только в крайнем случае, расшвыривали их пинками.

Такая тактика с «мопсами» до поры до времени срабатывала, пока, наконец, не появились звери, напоминавшие волков, которые, в отличие от своих земных собратьев, имели большую голову с челюстями, вытянутыми на манер крокодильих. Эти уже мешали передвижению. Они с разбега прыгали на людей, опрокидывали их и своими огромными челюстями пытались прокусить броню. Когда волков стало слишком много и отряд полностью остановился, послышались частые клацанья затворов бесшумных автоматов.

Местные твари доказали, что они далеко не бестолковые и с инстинктом самосохранения у них всё в порядке. Как только появились первые их трупы, звери, как по команде, исчезли в лесу.

– Ну что, капитан, не сработала твоя теория! – проговорил полковник, подходя ко мне и снимая шлем. – Не сработала! Мы уже отмахали полпути, а попадается всякая мелочь.

Он отцепил с пояса флягу, напился и протянул её мне. Я приложился к полковничьей фляжке, сделал пару глотков и, возвращая её владельцу, ответил:

– Очень бы я хотел, чтобы вы были правы! Но это только начало. Оружие у нас есть? Есть! Тем более что мы из него уже не только пострелять успели, но и убить. Значит, скоро появятся более опасные гости.

Внимательно оглядевшись и поняв, что в данный момент опасности нет, я добавил:

– Вы бы, Сергей Иваныч, дали команду, чтобы «Дубки» приготовили, а то может статься так, что времени на замену оружия может и не быть.

– Ну что же, «Дубки» так «Дубки», – согласился со мной полковник и, сторожко оглядываясь, направился к своим бойцам, занявшим круговую оборону среди массивных стволов деревьев.

Я снял находившуюся за спиной полуавтоматическую винтовку, откинул приклад и, дослав патрон в патронник, положил её на траву. Потом скрутил со ствола автомата нагревшийся глушитель и безжалостно отбросил его в сторону. Больше он мне не пригодится. Сейчас всё, что у нас есть, – расходный материал. По моему мнению, надобности в глушителях и не было: на смерть своих собратьев зверьё шло, а не на грохот выстрелов. Автомат я забросил за спину и, чтобы не болтался, потуже подтянул его ремнём к спине, потом поднял винтовку и, уперев удобным прикладом в плечо, опять осмотрелся.

Перевооружились почти все, и я с надеждой подумал о том, что, может быть, и обойдётся, может, винтовок хватит, чтобы качественно отбиться от тварей. Как-никак, «Дубок» – это модернизированная в худшую сторону дальнобойная винтовка «Пересвет» калибра двенадцать миллиметров. Специально для нашей миссии с целью уменьшения габаритов у этой винтовки укоротили ствол, сделали откидным приклад, убрали сошки и сняли с неё вообще всё, что делало её отличным оружием. В результате чего я держал сейчас в руках убойную штуку, правда, с небольшой прицельной дальностью, что, принимая во внимание габариты наших будущих противников, особой роли не играло. Ещё одним её минусом была мощная отдача. Когда я её опробовал, впечатление было такое, будто меня в плечо жеребец лягнул! При интенсивном использовании не только плечо, пожалуй, вся грудная клетка синей будет. Однако все минусы с лихвой перекрывала мощь специально созданных для неё патронов с разрывными пулями и пулями, имеющими титановые сердечники.

Всё! Полковник просигналил, что все готовы, и я дал сигнал к движению вперёд.

Далеко убежать мы не смогли: меня насторожили деревья с огромными наростами на стволах. Наросты были не на всех деревьях, но эта неправильность в глаза и бросалась.

Я вскинул кулак вверх, давая команду остановиться, и с тревогой начал озираться, краем глаза наблюдая, как бойцы, занимая круговую оборону, используют в качестве укрытия стволы этих неправильных деревьев.

Не нравилось мне это. Не должно было так быть. Я много раз видел именно эти деревья, но ни на одном из них не было таких образований. Надо отсюда уходить. Тем более, что и мой инстинкт самосохранения буквально вопил об опасности.

Наросты на древесных стволах вдруг зашевелились и начали резво спускаться на землю.

– Всем отойди от деревьев! – заорал я со злостью, понимая, что опоздал с предупреждением.

Но бойцы сориентировались быстро. Шустро откатились от деревьев и начали отстреливать наползающих на них здоровенных тварей. Эти создания были похожи на приплюснутых пятиметровых гусениц, которые передвигались на коротких ножках с большими когтями, похожими на крючья. Эти когти я разглядел буквально сразу же, как только по тварям открыли огонь. Чьим-то выстрелом этой дряни оторвало лапу, и она шлёпнулась мне под ноги.

«Дубки» со своей работой справились! Титановые пули легко проламывали толстые роговые пластины, покрывающие всё тело этих «гусениц». Разрывные пули добивали тварей, выплёскивая наружу тёмно-зелёные потроха.

– Вроде отбились! – прохрипел, подойдя ко мне, полковник и всадил в голову ещё живой твари разрывную пулю. – Что ты её рассматриваешь?!

– Запомнить лучше хочу. Живыми вернёмся, другим расскажем. Жвалы вон у неё, видишь, какие!

– Вижу… Ими эта тварь Гришу и убила… Прямо со ствола на него свалилась… Не успел он отскочить от дерева… Броня их держит… мнётся…, но держит…, а ему она своими челюстями в аккурат между бронёй и каской попала! Голову эта мразь ему отрезала! – полковник скрипнул зубами, а потом длинно выругался.

– Остальные как?

– На ходу все. У троих скорее всего рёбра поломаны, и у одного рука в локтевом суставе вывернута. Нормально, в общем.

– Тогда вперёд! Чем быстрее, тем лучше. Нам надо к скалам пробиться, не лезет зверьё на скалы. Километра три до них осталось.

Мы успели отмотать ещё километр. Бежали спокойно, никто не мешал, и я грешным делом подумал, что всё! Прорвались! Расслабилась местная живность за несколько лет тишины, оказалась, в отличие от нас, неподготовленной.

То, что я ошибся, стало ясно, когда деревья, мимо которых бежал отряд, пошли нам навстречу.

– Внимание, «пасечники»! – опять заорал я и метнулся к ближайшему дереву.

Теперь главное – не ошибиться и в горячке не перепутать ногу монстра с настоящим стволом. Не может «пасечник» подойти вплотную к стволу дерева, слишком он высокий, мешают ему ветки. Он, конечно, всей своей массой может проломиться сквозь них, но, стоит жертве обойти ствол, и «пасечнику» опять всё придётся начинать сначала.

Тварей было трое. Они, несмотря на свою кажущуюся неповоротливость, довольно резво топтались среди деревьев, у стволов которых попрятались бойцы. Наступило затишье, но я знал, что оно будет продолжаться недолго.

– Ждём! Ждём! Ждём! – проорал я, перестраховываясь, хотя прекрасно знал, что бойцы будут действовать так, как их учили действовать при встрече с этими монстрами. – Не рискуем зря! Пускай они поближе к вам подберутся! Сейчас у них терпение кончится и они начнут ломиться к вам…

Мой крик словно подстегнул «пасечников», и они, как по команде, одновременно начали проламывать массивными телами крону, чтобы оказаться поближе к своим жертвам. По ним уже не стреляли, бесперспективность этого занятия поняли довольно быстро. «Дубки» прошибали их шкуру, разрывные пули исправно взрывались в телах этих тварей, но всё было бесполезно. Они не умирали, казалось, что в их телах вообще нет жизненно важных органов.

Наш «пасечник» мощно и настойчиво проталкивался сквозь толстые ветки, ломая их своей бревнообразной тушей. Ещё немного, и нам придётся отступать за ствол дерева, рядом с которым я и ещё один десантник, имени которого я не знал, ожидали его. Но мы этого делать не стали, напротив, когда до «пасечника» осталось несколько метров, как на тренировке, почти одновременно раздвинули тубусы гранатомётов, приведя их в боевое положение, вскинули на плечи и выстрелили. Вот теперь можно и за ствол спрятаться. Взрыв у воткнувшихся в ноги «пасечника» гранат хоть и направленный, но, учитывая мощность взрывчатого вещества, стоило и поберечься.

Это был запасной вариант на случай, если «пасечников» не возьмут «Дубки». Через пять секунд раздался негромкий двойной хлопок. Прикрывшись стволом дерева, я опять сдвинул тубус, привычным движением, не глядя, вставил в гранатомёт ещё одну гранату и повесил тубус на пояс в специальный зажим. Теперь, если потребуется опять им воспользоваться, стоит только раздвинуть тубус, и опять можно стрелять. Удобная, мощная и компактная штука, вот только гранаты надо расходовать бережно. Их, конечно, можно утащить много, но всё же не столько, сколько бы хотелось.

Взрывы гранат перебили ноги «пасечника» на высоте двух метров. Их, конечно, не начисто перерезало, но удерживать тело монстра ноги уже не могли. Подломились. «Пасечник» начал медленно заваливаться, ломая своим весом оставшиеся целыми ветки. Не мог он стоять, если с одной стороны у него оказывались перебитыми две расположенные рядом ноги. Наконец его тело тяжко ударилось о землю, а оставшиеся ноги-брёвна пришли в неистовое движение, пытаясь вновь поднять монстра.

Чудовище перекатывалась с боку на бок, беспорядочно молотя огромными ногами, взрывая вокруг себя землю и разбрызгивая из обрубков ног бурую жидкость и ошмётки плоти. Зрелище было впечатляющим настолько, что я, заглядевшись, чуть не попал под раздачу, когда «пасечник» неожиданно перевалился в мою сторону. Я успел отпрыгнуть буквально в последний момент. Такая беспечность не прошла даром. Из обрубков ног «пасечника» на забрало шлема попала вязкая дрянь, которую счистить со стекла я не сумел, уж больно она была липкая и жирная, как краска. Чертыхнувшись, поднял забрало и окликнул своего невольного напарника, который осматривался с другой стороны ствола:

– Ну что у тебя там?

– Порядок! – оглянувшись на меня, ответил боец. – Всех троих уже завалили! Командир даёт знак двигать дальше!

Я кивнул и следом за метнувшимся вперёд бойцом побежал в сторону уже выстраивающегося в боевой строй отряда.

Нас перехватили, когда в просветах между деревьями уже были видны синие скалы. Ещё бы чуть-чуть!.. Но, как говорится, чуть-чуть по-русски не считается. Вот эти твари и не стали с нами считаться. Я, честно говоря, даже не сумел посчитать, сколько их было! Они навалились на нас сразу с двух сторон. Мы даже не сумели сразу сориентироваться, куда надо бежать, когда стоявшие до этого неподвижно «пасечники» вдруг пришли в движение и начали топтаться по отряду.

Я вляпался сразу же! Как кур в ощип! Даже выстрелить ни разу не успел. Почувствовал только, как меня что-то обхватило поперёк туловища и сдавило так, что затрещали рёбра и потемнело в глазах. То, что со мной случилось, я понял сразу же. «Пасечник» схватил меня одним из щупалец и поднял к своему огромному телу. И тогда я первый раз за всё время увидел его глаза. Вернее, один глаз, второй, по всей вероятности, был с другой стороны туловища.

Казалось, что монстр с любопытством разглядывает меня. Я видел, как его зрачок в виде неправильной звезды сжимается и расширяется, словно он старается внимательнее разглядеть, кого поймал.

Монстр сплоховал! Он неудачно обхватил меня щупальцем, прижав к телу только одну, левую руку, чем я не замедлил воспользоваться. Перестав дёргаться, снял правой рукой с пояса гранатомёт, резким взмахом заставив тубус раздвинуться, привёл его в боевое положение и, вытянув руку в сторону разглядывающего меня глаза, выстрелил.

Глаз был здоровенный! Промахнуться можно было только специально. Я и не промахнулся. Я видел, как плеснул глаз от врезавшейся в него гранаты. Даже успел заметить, как он закрылся веком, а потом щупальце дёрнулось, разжалось, и я полетел прямо в ствол дерева, возле которого «пасечник» меня выловил. Чтобы максимально обезопасить голову, я выставил перед собой руки и врезался в ствол.

Очнулся разом, так, как будто на меня вылили ведро воды! Встал и, придерживаясь за ствол приютившего меня дерева, осмотрелся. Своего «пасечника» я определил сразу же. Монстр бестолково метался по лесу, сталкиваясь со своими собратьями, толкая их так, что те вынуждены были разбегаться от него, как чёрт от ладана. Видимо, взрыв гранаты в голове монстра всё же повредил ему что-то важное, и он то ли ослеп, то ли рехнулся.

Взбесившийся «пасечник» нехило сыграл в нашей команде. Отряд, воспользовавшись тем, что он разогнал своих сородичей, совершил стремительный рывок и выскочил на поляну, отделявшую лес от спасительных скал. Я бежал последним, полковник остановился было, дожидаясь меня, но я махнул ему рукой, чтобы он не задерживался, и прибавил ходу.

Глава 5

Нам неимоверно повезло! Осколки синих скал появились метров за сто до самой скальной гряды. Они острыми акульими зубами торчали из земли, мешая движению «пасечников». Я на бегу оглянулся и со злорадным удовольствием увидел, как один из них, по всей вероятности, запнувшись или наступив на камень, неуклюже свалился и начал месить воздух ногами, ища для них опору.

– Уходим! Уходим дальше! – прохрипел, обернувшись ко мне, полковник. – Здесь камней ещё мало! Надо повыше на скалы забраться.

– Да нет, Иваныч! Всё уже! Отстали они, – переведя дух, сказал я и мотнул головой в сторону леса. – Сам смотри!

Полковник остановился и, тяжело дыша, несколько секунд рассматривал пытавшегося встать на ноги монстра, а потом, сделав глубокий вдох для восстановления дыхания, проговорил:

– Всё равно надо в скалы подальше! А то мало ли, чем чёрт не шутит!..

И он, обогнув большой синий камень, побежал вслед за отрядом, передовые бойцы которого уже добрались до самих скал.

– Ну что же, дальше так дальше!.. Мысль здравая, – пробормотал я и, уже не оглядываясь, побежал следом за ним.

Я бежал за полковником и невольно разглядывал обтянутую бронёй его спину. Глядя на эту спину, не мог отделаться от преследовавшего меня страшного зрелища, в котором была точно такая же броня, только представляла она собой жуткую, вдавленную в землю, сюрреалистичную лепёшку, имевшую форму человека. А вокруг была разлита красная густая жижа с остатками внутренних органов…

– Лейтенант! Выставить охранение по периметру, оказать помощь кому надо, остальным отдыхать, – услышал я голос полковника и, выйдя из-за крупного валуна, оказался на небольшой каменистой площадке.

Лейтенант убежал, и полковник обернулся ко мне:

– Тебе, кстати, тоже своей рожей заняться надо бы, а то ты на пожравшего вампира похож!

Я кивнул и, ослабив лямки, скинул с плеч рюкзак десантника, или попросту РД. Потоптался, осматриваясь, уселся на кстати подвернувшуюся ровную площадку, вытащил из РД аптечку и, уже вскрывая пакет с биопластырем, почувствовал, что вся правая сторона лица занемела и довольно сильно жжёт щеку.

– Куда руками лезешь! – рявкнул полковник, когда я машинально поднял руку, чтобы потрогать, что там такое с моей физиономией.

– Я сам с тобой разберусь! – сказал он и, взяв у меня из рук баллончик с обезболивающим антисептиком, который я вслед за пластырем выудил из аптечки, начал внимательно меня разглядывать.

– Иваныч! – разозлился я, – Я что тебе, красна девица, что ли, что ты так меня рассматриваешь!

Полковник хмыкнул и ехидно протянул:

– Глаза закрывай, красна девица! Сейчас дядя тебе приятно делать будет.

Я чертыхнулся, закрыл глаза и почувствовал, как в лицо ударила снимающая боль и онемение прохладная жидкость.

– Ни хрена себе! – удивился полковник. – Не везёт же тебе на рожу, капитан! Полщеки разрезано. Придержи-ка вот тут края пальцами, пока я пластырь налеплю.

– Спасибо, Сергей Иваныч, – поблагодарил я и, повозившись на заднем месте, удобно откинулся на удачно оказавшийся за спиной большой камень.

– Ты как это умудрился? Рана резаная. Стекло шлема, что ли, разбилось?

– Да нет, я вообще забрало не опускал. А морду сам себе попортил, когда в ствол дерева влетел и руки перед собой выставил, чтобы подстраховаться. А на броне видишь, что, – и я поднял руку, показывая полковнику предплечье, на котором одна из покрытых Центорием пластин отошла от основы и торчала, как лезвие, над остальными пластинами бронекостюма.

Полковник потыкал пальцем в оторвавшуюся пластинку и, хмыкнув, проговорил:

– Ты смотри! Крепление подкачало. Косяк, однако! Ладно, отдыхай, а я пойду ребят проверю.

И он, подхватив «Дубок», легко перемахнул через большой кусок скалы, опершись на него рукой. Проводив полковника взглядом, я вытянул ноги, устроился поудобнее и закрыл глаза.

– Чувиха спит, по ей кирная муха бродит! – услышал я сквозь сон, и меня кто-то довольно бесцеремонно потряс за плечо.

– Иваныч, – проскрипел я спросонья охрипшим голосом, – ты же видишь, что я старый, больной человек, а это значит, что со мной нежнее надо, мягче!

– Ладно, дед, – засмеялся полковник, усаживаясь рядом со мной, – просыпайся, пожрать надо бы. – И он сунул мне в руки кусок чёрного хлеба с лежащим на нём приличным шматком самого настоящего сала.

– Пожрать можно и не просыпаясь, – пробормотал я и запустил зубы в огромный бутерброд. – Откуда, кстати, прелесть такая?

– Из дома привезли, на тушёнку по случаю выменяли.

– Это да! Это вы правильно сделали, – прошамкал я с набитым ртом. – Сало – это вещь!

Полковник покивал, соглашаясь, а потом задумчиво проговорил:

– Сало, конечно, салом, но вопрос, знаешь ли, в другом. Куда ведёт лестница, на которой ты так удобно растележился?

Он встал и ткнул пальцем в сторону скал.

Я сначала даже не понял, что полковник сказал. Дожевал кусок, осмотрелся и переспросил:

– Иваныч, ты вообще о чём? Что за лестница?

– Вставай и сам посмотри.

Я засунул в рот остатки бутерброда, поморщившись от боли во всём теле, поднялся и встал рядом с полковником. Несколько секунд молча разглядывал то, что было прямо перед моими глазами, а потом поспешно поднёс руку к подбородку, так как от увиденного у меня открылся рот и я чуть не потерял кусок драгоценного сала.

– О-бал-деть! – прошептал я. – Это что? Лестница?

И посмотрев на полковника, я машинально задал ещё один совершенно бестолковый вопрос, зная, что он мне на него ответит:

– А откуда она здесь?

Полковник удивлённо покосился на меня и ожидаемо ответил:

– А хрен его знает, капитан! Я её сейчас только заметил, когда пожрать тебе притащил.

Я, как давеча полковник, опёрся на камень, возле которого сидел, и перебросил через него тело, стараясь не обращать внимания на занывшие рёбра. О, дерево меня всё-таки знатно приложило…

Осторожно раскидывая ногами камни, поднялся на несколько довольно неудобных ступенек, потом присел на корточки и потрогал пальцами нагревшуюся за день идеально гладкую поверхность, выполненную из неизвестного мне материала серого цвета. Вернулся к ожидавшему меня за камнем полковнику и сказал:

– Верно, лестница! Если быть точнее, то что-то очень похожее на лестницу.

– В смысле, похоже на лестницу?

– В том смысле, что нам по такой лестнице ходить будет неудобно, ступеньки слишком широкие для нас. Для того чтобы поставить ногу на следующую ступень, придётся сделать полтора шага, другими словами, начать семенить.

– Ясно! Давай назад, а то уже темнеть начинает, надо к ночёвке готовиться. Разбираться с лестницей завтра будем.

Охранение на ночь выставили усиленное, но ничего не случилось. Вместе с полковником мы просидели половину ночи, ожидая неприятностей. Однако ничего более страшного, чем ор ночных птиц, доносившийся из леса, не услышали. Даже зверьё молчало, изредка только доносилось недалёкое, очень похожее на собачье тявканье.

– Ну ладно, давай ложиться, – пробормотал полковник, – а то скоро уже светать начнёт. С охранением дальше и без нас разберутся.

Он зевнул, положил под голову РД и мгновенно уснул.

Пробуждение было резким и неприятным. Какой-то садист бесцеремонно пинал меня в подошву ботинка и голосом полковника приказывал просыпаться, мотивируя мой подъём тем, что если я не встану, то останусь голодным. Угроза была более чем серьёзной. Служил, знаю. Голодным, конечно, не оставят, но, как говорится, в большой семье… Надо, в общем, подсуетиться.

Перед завтраком я выудил из аптечки влажную салфетку, пропитанную антисептиком, протёр лицо и глаза, а то вчера показалось, что глаза отекли от пореза. Но вроде бы всё было нормально, даже разрезанная щека не очень болела.

Я опять устроился на своей ступеньке, взял предложенную полковником банку каши, подцепил ногтем плотно прилегающий к донцу банки ключ, повернул его и, подождав минуту, торопливо начал есть горячую гречку с мясом.

Полковник тоже ел быстро, сосредоточенно шевелил челюстями и по сторонам не оглядывался. Он расправился со своей кашей раньше меня, встал, задумчиво осмотрел пустую банку, затем смял её пальцами с такой лёгкостью, словно она была из фольги. Несколько секунд разглядывал зажатый в руке жестяной комок, а потом с силой бросил его в сторону леса, на окраине которого неподвижно застыли четыре «пасечника».

Я некоторое время разглядывал напряжённый затылок полковника, потом подошёл и встал рядом с ним.

– Они убили четверых ребят сразу же!.. – прошептал полковник так тихо, словно разговаривал сам с собой. – Сразу!.. Как будто их и не было. Они вот только были!.. А потом раз, и ребят не стало! От них осталось только…

– Я знаю, что осталось! Видел!.. – перебил я полковника.

– Мы их даже не похоронили.

– Мы их обязательно похороним, Сергей Иваныч! Обязательно! Им только надо немного подождать.

– Они подождут, Саня. Они терпеливые парни. Они подождут, – и он посмотрел мне в глаза.

Я поспешно отвёл взгляд. Когда-то живые и жизнерадостные глаза полковника словно подёрнулись пеплом, они были тоскливые, как у старой собаки, которая уже устала жить.

Я кивнул и начал открывать зажимы, с помощью которых передняя и задняя части брони, прижимаясь друг к другу, удерживались на теле. Услышав шипящие звуки открывавшихся креплений, полковник удивлённо обернулся на меня и спросил:

– Ты что это, капитан, придумал? Эта броня – всё-таки сильная вещь! И если бы не вес этих тварей, её бы ничто не взяло!

Я не спешил с ответом. Закончил с зажимами и, только когда броня, распавшись на две половинки, тяжело упала мне под ноги, не глядя на полковника, сказал:

– А я, Сергей Иваныч, хочу, в конце концов, проверить свою теорию.

Полковник хмыкнул, присел на корточки рядом с лежащей на камнях бронёй, провёл пальцами по отливающим синевой пластинам, а потом протянул:

– Ну-у-у-у, хорошо! Ладно, без оружия. Броню-то зачем снял?

– Для чистоты эксперимента, Иваныч! Надеть броню – значит лишний раз рискнуть. На рабочих, кроме рабочей одежды, ничего больше надето не было, даже касок.

– И когда ты собрался идти?

– А вот прямо сейчас и пойду, Сергей Иваныч. Чего тянуть-то? – улыбнулся я. – Надеюсь в этот раз ты мне препятствовать не будешь?

– Не буду, – вздохнул полковник, помолчал немного, разглядывая лес, возле которого, как огромные изваяния, застыли «пасечники». Потом уселся на моё место, и повторил:

– Не буду, Саня, не буду. Надеюсь, что ты всё обдумал и это сработает. В противном случае ты знаешь, что тебя ждёт!..

– Иваныч! – возмутился я. – Хватит уже меня пугать, мне и без тебя страшно! Ты ещё тут…

– Ладно, не буду!.. Но ты всё же подумай, с отрядом есть шанс! И неплохой шанс!

– Подумал я уже! Надо идти. Если сработает, никто больше не умрёт. А если не сработает!.. Уходите от этого места на пару километров в любую сторону и там прорывайтесь.

Ответить полковник не успел. Со всех сторон, от невидимых за камнями бойцов, начал накатывать гул удивлённых голосов.

– Семёнов! Что там ещё?! – рявкнул полковник, обращаясь к ближайшему бойцу, который стоял в нескольких метрах от нас и, навалившись на камень, смотрел в сторону леса. – Что вы все там разорались?

– Вам надо на это посмотреть, – выдохнул боец и, коротко глянув на полковника, указал рукой в сторону леса. – Это невероятно!

– Невероятны монстрообразные твари, которые здесь водятся! – прорычал полковник, легко поднялся, встал рядом с бойцом и, посмотрев в сторону леса, в прямом смысле открыл рот.

– Саня-я-я-я! – хриплым шёпотом протянул он. – Скажи, ты видишь то же самое, что и я? Или у меня глюки?

– Нет, Сергей Иваныч. Нет у тебя глюков. Не может одна и та же галлюцинация быть сразу у всех. С ума поодиночке сходят. Это именно то, что ты и видишь.

Я постоял ещё несколько секунд, глядя в сторону леса, а потом уселся на освобождённое полковником место и, прислонившись спиной к камню, закрыл глаза.

Глава 6

Светлана. Это была именно она! Она стояла возле кромки леса и тревожно оглядывалась. Я покрепче зажмурил глаза, но Светлана продолжала стоять у меня перед глазами. На ней не было брони, у неё не было никакого оружия. У неё вообще ничего не было! На неё были надеты только защитного цвета армейские штаны и куртка. И всё! Больше ни-че-го!

Но больше всего меня поразило то, что женщина стояла прямо под «пасечником», и казалось, что она его не замечает. «Пасечник», в свою очередь, тоже совершенно не интересовался человеком. Опустил свои щупальца и лениво шевелил ими, как будто что-то выискивал в траве.

– Кто-нибудь, покажитесь ей! – раздался голос полковника. – А то она не знает, в какую сторону идти. И давайте ей навстречу, а то вдруг какая тварь передумает!.. А ты что сидишь? – обратился уже ко мне полковник. – Пятернёй причешись хоть, что ли? К тебе женщина идёт.

– Иваныч! Ты в своём уме? – удивлённо уставился я на полковника. – После того, что я сделал, она не то что ко мне идти, она убегать от меня будет! Перед ней никто и никогда не был так виновен, как я.

Полковник недоумённо уставился на меня, а потом засмеялся. Он смеялся радостно, с удовольствием, так, как смеялся, когда только прибыл к нам и в его отряде ещё никто не погиб.

Мне была понятна его радость. Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять: если один человек прошёл без оружия, значит, и другие тоже пройдут. Оставят здесь оружие и пройдут! И никто из его парней больше не погибнет.

– Ты что думаешь, капитан, она сюда пришла вот так вот, без ничего, без оружия, даже ножа не взяла, ради меня, что ли? А, может, ради отряда, зная, что в нынешнем своём состоянии будет для него только обузой? Не-е-ет, друг мой! Ради тебя она здесь! Ради тебя на такой риск пошла! Поэтому всегда ты будешь чувствовать себя перед ней виноватым! Всегда! – он вздохнул и повторил. – Всегда.

– Да я понимаю!.. За то, что я сделал!..

– Что-о-о-о? Ты думаешь, что всему виной вывихнутый палец?! Да Бог с тобой, капитан! Это такие мелочи! Ты виноват перед ней только в том, что она тебя полюбила! А физическая боль – это так… Проза жизни.

Полковник помолчал, а потом, прищурившись, словно смотрел на что-то очень яркое, довольно хмыкнул и, коротко глянув на меня, сказал:

– Всё, встретили! Готовься. Сюда она идёт!.. По твою душу, – и он опять засмеялся.

Я встал. Не сидя же женщину встречать. Тем более такую, которая, рискнув собственной жизнью, указала нам безопасную дорогу домой.

Светлана двигалась быстро, легко перепрыгивая с камня на камень, а, если на её пути попадался большой валун, она огибала его, и тогда на её лице появлялось выражение досады, как будто эти валуны отнимали у неё драгоценное время.

Тяжело вздохнув, я опёрся спиной на камень и посмотрел на полковника. Тот пожал плечами и отошёл в сторонку, словно освобождая место, чтобы Светлане было где развернуться, когда она до меня доберётся. Я, конечно, мог бы и убежать, но это уже вообще как-то не по-мужски выглядело бы. А с другой стороны, вывихнуть палец ничего не подозревающей женщине – это, знаете ли, тот ещё поступочек! В нём мужского начала ещё меньше.

Когда Светлана наконец добралась до нашей с полковником площадки, она сделала в мою сторону несколько быстрых шагов и подняла руку. Я выдержал характер и не стал дёргаться, только глаза прикрыл. Мелькнула мысль: «Если влепит по разрезанной щеке, больно будет!».

Не влепила. Я почувствовал, как прохладные пальцы скользнули по пластырю и услышал её насмешливый голос:

– Тебя, однако, одного вообще никуда нельзя отпускать! Что на этот раз?

– А это он сам себе, можно сказать, харю попортил! – заржал полковник и, отвечая на вопросительный взгляд Светланы, уже серьёзно продолжил, кивнув на снятую броню. – Вон, об оторвавшуюся пластину порезал, когда «пасечник» его в дерево запулил.

– В каком смысле «пасечник» – в дерево?!..

– В самом прямом, – опять пожал плечами полковник. – Ухватил своими щупальцами, подтащил его ко рту, но сожрать не успел. Саня ему в глаз из гранатомёта умудрился попасть, тогда-то тварюга его в дерево и кинула!

Светлана некоторое время молча разглядывала полковника, а потом снова повернулась ко мне и, чуть пристав на цыпочки, к моему величайшему изумлению, осторожно поцеловала меня в здоровую щёку. Потом опять обернулась к полковнику и сказала:

– Я пойду ребят посмотрю. Пока шла сюда, сказали, что несколько серьёзных травм есть. А вы, полковник, присмотрите за ним, а то он опять куда-нибудь свою и без того ободранную физиономию засунет.

Полковник кивнул, и Светлана, ловко запрыгнув на камень, скрылась за большим валуном.

– Иваныч! Да не собирался меня никто жрать! Мне вообще показалось, что он меня рассматривает и не более того.

– Может быть, конечно, и так, – хохотнул полковник, – но тебя-то надо было спасать. Вот я жути и нагнал в надежде, что она тебя пожалеет. Видишь же, пожалела. Ты жив. Значит, сработало.

– Спасибо, конечно, – вздохнул я, – но, чувствую, что объясняться мне всё равно придётся. Рано или поздно, но придётся.

– А-а-а-а! Это уже мелочи, – махнул рукой полковник, – объяснишься как-нибудь, а сейчас отдыхаем и ждём твою медичку, а потом идём смотреть, куда ведёт эта лестница.

В бесстрашных героев полковник играть запретил. И поэтому сейчас перед нами в авангарде шли четыре десантника, и ещё двое бойцов замыкали шествие.

Подниматься по лестнице было неудобно. Несмотря на то, что ступени были достаточно широкими, она вся была завалена осыпавшимися камнями и каменной крошкой, что подсказывало: ею не пользовались уже не один десяток лет.

Я шёл сразу же за Светланой, с удовольствием рассматривая со спины её стройную фигуру. Когда же Светлана, почувствовав мой взгляд, оборачивалась, я, глупо улыбаясь, вспоминал, как она, закончив со всеми своими медицинскими делами, отвела меня подальше в скалы для серьёзного разговора.

Я поначалу начал было действительно просить прощения, но увидев, как Светлана неторопливо сняла с себя сначала куртку, а потом и футболку, заткнулся и уже по-настоящему начал извиняться. Мне очень хочется верить, что после моих стараний женщина меня простила. По крайней мере, когда мы возвращались к отряду, она держала меня за руку.

Путешествие было недолгим. Метров через двести отряд уже стоял на небольшой площадке перед дверью, которая, по всей вероятности, перекрывала вход в тоннель, выдолбленный прямо в скале.

Полковник пару минут топтался возле двери, задумчиво гладил её пальцами, а потом, придя к очевидному выводу, сказал:

– Она сделана из того же материала, что и лестница. Надо её открыть. Посмотреть, что там, – он обернулся к одному из бойцов и коротко бросил. – Димон, открой её.

– Понял, – кивнул тот и, шустро скинув свой рюкзак, извлёк из него четыре пластины взрывчатого вещества, прозванного в узких кругах знающих людей Буравчиком.

Быстро осмотрев дверь, боец ловко прилепил пластины по её углам, вдавил в них взрыватели и, действуя уже более осторожно, соединил взрыватели шнуром.

– Тридцать секунд! Отходим! – отрывисто бросил он и рывком шнура задействовал одновременно все взрыватели.

Грохнуло так, что я от неожиданности вздрогнул. С мощностью взрыва был явный перебор. Когда мы вернулись, в скале зияло тёмное отверстие, от двери не осталось ничего, даже мелких кусочков.

– Это ты, пожалуй, перестарался! – упрекнул бойца полковник. – Надо было, знаешь, полегче. Двух за глаза хватило бы.

– Товарищ полковник! Я не знал, какой толщины дверь, поэтому, чтобы было наверняка, увеличил количество шашек.

Полковник махнул рукой и, осторожно приблизившись к образовавшемуся входу в тоннель, заглянул в него.

– Странно это как-то всё! – сказал я, осторожно заглядывая в темноту открывшегося прохода с другой стороны. – Они ничего не предпринимали для того, чтобы скрыть нахождение здесь входа. Лестница так вообще другого цвета. Её даже и не пытались под общий цветовой фон подогнать. Они что, были уверены в том, что это место никто и никогда не найдёт?

– Похоже, что так, – пробормотал полковник и, оглянувшись на бойцов, сказал. – Киньте туда что-нибудь светящееся.

В темноту прохода почти одновременно влетели два сверкнувшие белым светом шарика. Я опять заглянул в тоннель и, обернувшись к Светлане, произнёс:

– Ну вот, теперь лучше. Там, кстати, ещё одна лестница. Вверх…

– Тогда помалу вперёд! – скомандовал полковник и отошёл от входа, давая дорогу бойцам.

Освещение нам не понадобилось. Как только первый боец начал подъём по лестнице, стали наливаться тёплым светом широкие матовые полосы, проложенные вдоль стен на протяжении всего тоннеля. Во время подъёма по лестнице я несколько раз оглянулся, рассчитывая, что, как только мы пройдём, свет за нами должен гаснуть. Но свет горел, и даже когда отряд зашёл в просторную комнату, в которой завершилось наше путешествие, в тоннеле свет не погас.

– Саня! – не скрывая удивления, посмотрел на меня полковник. – Если ты мне скажешь, что именно эта штуковина портит нам жизнь, я с тобой соглашусь!

– Иваныч, эта штука портит нам жизнь! – не стал я разочаровывать полковника, внимательно разглядывая массивный постамент, возвышающийся посреди помещения.

На постаменте удобно расположилось нечто напоминавшее поставленную на попа клизму, из узкого конца которой поднимался серебристый стержень, который упирался в потолок комнаты.

– Ребята, осмотрите здесь всё внимательнее, – обратился к бойцам полковник, и уже гораздо тише добавил. – Не люблю сюрпризов.

Проследив взглядом за подчинёнными, которые резво рассыпались по помещению, полковник осторожно перелез через невысокий барьер, огораживающий всю конструкцию, и, подойдя ближе к «клизме», наклонился к ней, прислушиваясь. Постоял так несколько секунд, а затем медленно поднял руку, явно намереваясь прижать ладонь к покатому боку сооружения.

– Сергей Иваныч! – окликнула полковника Светлана. – А, может, поостережётесь! Мы ведь не знаем, с чем имеем дело.

Полковник опустил руку, обернулся к нам, а потом вдруг быстро, словно назло Светлане, ткнул пальцем в «клизму».

– Чёрт сумасшедший! – процедила сквозь зубы Светлана и сердито глянула на меня. – Я думала, бестолковость не заразна. Ан нет! Я ошибалась, ты умудрился заразить умного человека!

Когда я опять посмотрел на полковника, он уже стоял, положив ладони рук на «клизму», и, закрыв глаза, улыбался.

– Что там? – спросил я, торопливо переваливаясь через барьер и справедливо рассудив, что в данное время возле полковника мне будет безопаснее.

– Сам попробуй, – почему-то шёпотом ответил полковник и, отстранившись от сооружения, взмахом руки предложил мне занять его место.

Раздумывать я не стал, положил руки на покатый бок «клизмы» и сразу же почувствовал под ладонями легкую, едва уловимую вибрацию, которая приятно щекотала и покалывала ладони. Чувствуя, как против воли начинаю улыбаться, я прижался к излучателю ухом и услышал тонкий, на грани слышимости звон.

– Есть ещё проход, товарищ полковник! – услышал я голос одного из бойцов и, с сожалением отстранившись от сооружения, вслед за полковником перебрался назад через ограждение.

В отличие от просторного тоннеля, по которому мы сюда добрались, это ход дверей не имел вообще и был узким, только-только плечами стены не задевали. Преодолев толщу скалы, тоннель заканчивался на небольшой площадке, отгороженной от внешней среды прозрачной преградой. Площадка была смотровой, это стало понятно сразу же, как только я увидел внизу большие отвалы переработанного в щебень центория.

С этой смотровой площадки кто-то когда-то наблюдал за работой огромного, высотой с пятиэтажный дом механизма, который мощными манипуляторами подхватывал глыбы центория и отправлял их в свой бункер, где тот дробился в щебень. Вдоволь налюбовавшись внеземной машиной, я обратился к полковнику:

– Сергей Иваныч! Теперь у меня есть ответы на все вопросы!.. Спрашивайте!

– Когда прилетят бывшие хозяева всего вот этого?.. – глянув на меня, спросил полковник и устало опустился на один из двух имевшихся на смотровой площадке гладко обработанных прямоугольных кусков центория.

Я чертыхнулся:

– Вот ведь!.. Об этом я и не подумал. Когда они прилетят, знают только они.

– Вот именно, что только они об этом знают, – пробормотал полковник, задумчиво обводя взглядом окружавшие каменоломни скалы. – А значит, нам надо быть готовыми к встрече.

– Я так понимаю, что мы собираемся отнять у бывших владельцев их сокровище?

– Что значит отнять?! – притворно возмутился полковник. – Мы только возвращаем себе то, что они заграбастали у нас тайком!

– В смысле тайком?

– Они не могли не знать, что эта планета уже лет триста находится в земном секторе. И не важно, что она была открыта нами только тридцать лет назад. Юридически, по закону, подписанному шестью известными расами, она принадлежит землянам. Тем, кто первый её нашёл. То есть нам. Российской империи.

– Почему вы решили, что они знали о нахождении планеты под юрисдикцией земли?

– Вот этот излучатель, – полковник ткнул себе за спину большим пальцем, – действует на всю земную технику, значит, они знают нас и знают наши машины.

– Да-а-а-а! Вы, пожалуй, правы! Они нас изучили очень хорошо.

Я сел рядом с полковником и тоже посмотрел на скалы.

– Они даже учли нашу звериную натуру! Если у тебя есть оружие и если перед тобой животное, его надо убить!

– Ты прав, – вздохнув, сказал полковник и, встав с камня, посмотрел на меня. – Изучив местную живность, они действовали наверняка. Они знали, что мы, в конце концов, убьём, и тогда проход к скалам нам будет заказан.

Полковник ещё некоторое время стоял, разглядывая площадку, на которой возвышались горы подготовленного к транспортировке центория, а потом сказал:

– Ладно, Саня, пошли, нам ещё надо угробить эту проклятую «клизму», – и он скрылся в темноте прохода.

Я некоторое время молча наблюдал за тем, как бойцы крепят взрывчатку к «клизме», а потом отозвал полковника в сторонку и спросил:

– Сергей Иваныч, вы уверены, что поступаете правильно, уничтожая излучатель?

– Да, капитан, уверен! Я понимаю, что тебя беспокоит, однако считаю, что плюсов от моего решения будет больше, чем минусов.

Я пожал плечами и, обняв Светлану за плечи, направился к выходу. Если полковник решил, значит, пускай у него голова и болит. На то он и командир. Меня же стала донимать другая мысль: как мы будем возвращаться назад в поселение. Я, конечно, знал, как! Но, если честно, было откровенно страшно.

Через толщу скалы взрыва слышно не было. Один из бойцов сбегал посмотреть на результаты трудов праведных. Вернулся и, довольно улыбаясь, коротко бросил:

– В пыль! Порядок!

Возвращаться было решено сразу же после того, как мы вернулись к отряду. Полковник не отдавал никаких команд, он просто начал снимать с себя броню. Глядя на него, бойцы тоже стали, помогая друг другу, освобождаться от своей защиты.

– Нет! Мы первыми идём, вдвоём, а вы уже по одному за нами, – резко возразила Светлана, когда полковник сказал, что она пойдёт посередине колонны. Когда же полковник попытался ей приказать, Светлана ехидно улыбнулась и с явным удовольствием произнесла:

– Тогда, Сергей Иванович, считайте, что я уволилась! – и она отвернулась от ошарашенного полковника, давая понять, что разговор окончен.

Полковник озадаченно посмотрел на меня, а мне ничего другого не оставалось, как пожать плечами и в притворном недоумении развести руками, мол, сам в шоке!

– Ну и чёрт с вами, идите первыми! – выругался полковник и, обернувшись в сторону разместившегося за его спиной отряда, рявкнул. – Двигаемся в колонну по одному, дистанция двадцать метров! Я иду первым, Демидов, – кивнул он лейтенанту, – замыкающий.

Потом посмотрел на нас со Светланой и прошептал:

– Ну что же, ребятки, давайте вперёд! Если вы доберётесь до леса, тогда уже и мы выдвинемся. Идите!.. С Богом!

Я взял Светлану за здоровую ладошку, и мы пошли.

Десяток чешуйчатых «мопсов» выскочили из леса и понеслись к нам, когда мы прошли уже больше половины пути до леса. Светлана сжала мою ладонь и тихо проговорила:

– Не бойся. Это у них что-то вроде разведки… Мне кажется, что именно они определяют, несём мы для них угрозу или нет.

– Я и не боюсь, – так же тихо ответил я, с удивлением вдруг осознавая, что действительно не чувствую страха, в отличие от всех прошлых выходов, когда был вооружён до зубов и когда страх, тревога и напряжение буквально обволакивали меня с головы до ног.

«Мопсы» остановились в нескольких метрах и, смешно вытягивая приплюснутые морды, стали водить головами, как будто обнюхивая нас. Некоторые из них подошли совсем близко и, высоко задирая голову, старались заглянуть в лицо своими узкими, поблёскивающими глазками.

– Всё нормально. Когда я зашла в лес, они точно так же меня обнюхивать стали, – сказала Светлана и пошла вперёд, потянув меня за собой.

– Странно, все прошлые разы эти твари долго не раздумывали, нападали почти сразу же.

– Это потому, что вы были вооружены. Оружие, а значит и угрозу для себя они, по всей вероятности, определяют быстрее.

– Ну что, где идём? – спросил я, когда мы почти добрались до леса. – Под этим твоим монстром, где ты в прошлый раз шла, или обойдём его стороной?

– Давай под ним, – улыбнулась Светлана. – Он для меня теперь вроде как знакомый. Тем более что обойти мы их всё равно не сможем, они вон сплошняком стоят, так что только вперёд.

Остановилась Светлана в аккурат на том самом месте, где я её первый раз и увидел, прямо под «пасечником». Последний на нас внимания не обращал, на этот раз он задрал свои щупальца куда-то в кроны дерева и энергично трещал там ветками. Я постоял ещё пару минут, ожидая какой-нибудь пакости, не дождался и махнул рукой маячившему на обломке скалы полковнику.

Всё повторилось: «мопсы» бросились наперерез человеку, покружили вокруг него, а затем отступили, давая проход к лесу. Пройдя полпути, полковник вдруг крикнул:

– Саня! Нас не ждите, уходите дальше! А мы, если ничего не случится, километров через пять соберёмся и уже все вместе двинемся!

Светлана вопросительно посмотрела на меня, и когда я, махнув полковнику рукой, пробормотал: «Я понял Иваныч!..» Она легко сорвалась с места, и постоянно оборачиваясь на меня, побежала в лес. Я бежал за Светланой и с удивлением чувствовал, как спадает тревожное напряжение, преследовавшее меня с тех самых пор, как отряд зашёл в лес. Я невольно осмотрелся, но пока всё оставалось по-прежнему. Вокруг нас истуканами застыли «пасечники», занятые какими-то своими делами и думами, небольшими стаями мелькали «мопсы» и крокодилоголовые волки. Всё вроде как всегда, источники опасности рядом, а страха, подпитываемого инстинктом самосохранения не было. Глядя на маячившую передо мной стройную женскую фигуру, я вдруг против своей воли начал улыбаться, а когда Светлана в очередной раз обернулась, я засмеялся, и перешёл на шаг. Я уже был уверен, что всё закончилось, и мне в этом лесу больше ничего не угрожает. Удивлённая моим поведением Светлана остановилась, и, дождавшись, когда я подойду ближе спросила:

– Ты чего вдруг?! С тобой всё в порядке?!

Я кивнул, положил руку ей на плечи, и мы уже никуда не торопясь пошли в сторону дома.

Глава 7

– Итак, что мы имеем на сегодняшний день? – спросил начальник поселения и, легонько шлёпнув ладонью по столу, сделал театральную паузу, а потом сам же себе и ответил:

– Поскольку на центориевой выработке площадка приземления уже имелась, нам оставалось только очистить её от осыпавшихся камней и слегка увеличить для того, чтобы на неё под погрузку мог свободно опуститься наш челнок. Последние дни мы работали ударными темпами, и поэтому наши техники уже собрали и запустили ленточный погрузчик, который в состоянии достаточно быстро загрузить челнок центорием. И это отлично!

Алексей Михайлович помолчал, а потом напрямую обратился ко мне:

– Александр Андреевич, я вижу, вас что-то тревожит?

Я вздохнул:

– Да, Алексей Михалыч, есть такое дело. Не даёт мне покоя то, что мы грохнули излучатель.

Алесей Михайлович бросил взгляд на сидящего напротив него полковника и сказал:

– Прошла уже неделя!.. Сергей Иваныч, да и я тоже, считаем, что ничего страшного не произойдёт. Если уж на самой выработке не было охраны, то держать где-то поблизости корабль только для наблюдения никто не станет. Дорогое это удовольствие.

– Хорошо, – согласился я, – не произойдёт – значит, не произойдёт. Но у меня будет просьба. Перебросьте на центориевую каменоломню вооружённую по полной программе охрану. От греха подальше, а то что-то у меня предчувствия нехорошие. Если ТЕ охрану не оставили, давайте мы не будем ИМ уподобляться!

Ответил мне полковник:

– Ну что же, охрана так охрана, думаю, что это будет разумно. Рабочие действительно должны быть под защитой. В конце концов, неизвестно как поведёт себя местное зверьё: может, эти твари передумают и всё-таки полезут на скалы. На охрану я направлю отделение с приданным ему драккаром. Чтобы заодно и над скалами полетали, посмотрели, что там к чему.

Я присвистнул: драккар – машина серьёзная! Летал, знаю. Кроме того, что может взять десант в количестве десяти человек, имеет солидную броню и впечатляющую огневую мощь. Единственный недостаток драккара в том, что он не может передвигаться по земле. Он только летает и, наподобие древних вертолётов, свободно зависает на одном месте, причём для него разницы нет, есть атмосфера или отсутствует.

Я кивнул и задумчиво стал рассматривать лысую голову полковника.

– Что ещё не так, Саня? – вздохнул тот.

– Не знаю, Сергей Иваныч, – буркнул я, – вроде всё как надо, всё нормально. А на душе всё равно кошки скребут.

– По поводу чего скребут-то? – усмехнулся полковник и, взяв ручку, начал постукивать ею по столу. Но, заметив недовольный взгляд хозяина кабинета, поспешно положил ручку и уставился на меня.

– Не даёт мне покоя то, что такой жирный кусок охранялся только излучателем, – начал я, встретившись взглядом с полковником. – ОНИ, конечно, просчитали нашу натуру сначала убивать и только потом думать. ОНИ изучили способности местных зверей, которые стопудово примут во внимание нашу убийственную натуру и не позволят нам проникнуть к заветным скалам. Это всё так! Но ОНИ всё же не могут не знать, что мы разумны, и сильно разумны: мы, собственно, уже спокойно преодолеваем сотни и тысячи световых лет. Значит, в конце концов найдём выход из положения и доберёмся до скал, где почти наверняка обнаружим излучатель и уничтожим его…

– Так, Александр Андреич, погоди, – перебил меня Алексей Михайлович. – Тогда почему ОНИ даже не пытались спрятать подход к этому своему излучателю?

– Исходя из всего того, что я сказал выше, ОНИ прекрасно осознавали, что мы всё равно его найдём. Это был только вопрос времени, который мы решали пятнадцать лет.

– И что с того? – удивился полковник. – Ну, осознают ОНИ это и осознают! Что с того?

– Мне кажется, что ОНИ находятся где-то рядом. Это очень заманчивый сектор, в котором нами обнаружен уже добрый десяток полезных планет. У НИХ, скорее всего, эта планета тоже не единственная, а значит, какая-то база быть должна. И находиться она должна примерно на одинаковом расстоянии от интересующих ИХ планет. И если эта планета входит в их круг интересов, а она наверняка входит, значит, они не могут не отреагировать на кончину своего прибора.

– Так! Капитан! Ты уже, по-моему, заговариваться начал! – перебил меня полковник и заржал, как конь над овсяным полем. – Иди к своей медичке и попроси её тебе головушку подлечить, а то что-то ты больно мнительным и пугливым стал.

Я пожал плечами и после того, как закончилось совещание, пошёл к своей медичке, благо, что работы на сегодня у меня уже не было.

Резкий, пронзительный звук сирены заставил меня рывком сесть в постели и уставиться на пульсирующий багровым светом плафон, до этого игравший роль обыкновенного ночника, который незаметно пристроился над входной дверью. Не успел я окончательно проснуться, как из динамика, расположенного под плафоном, раздался взволнованный женский голос: «Всем старшим служб немедленно собраться в пункте наблюдения! Всем остальным сотрудникам действовать по сигналу тревоги первого уровня!».

Светлана выскользнула из-под одеяла и начала быстро одеваться, с тревогой поглядывая на меня. Она знала, что тревога первого уровня подаётся только тогда, когда опасность приходит извне. Я успокаивающе улыбнулся, а потом обнял её и прошептал:

– Всё будет в порядке, родная. Мы со всем справимся!

Серебристая капля чужого корабля неподвижно застыла на фоне черноты космоса.

– Пожалуйста, поближе, – попросил полковник и, когда одна из диспетчеров взмахом руки увеличила картинку, задумчиво погладил свою лысую голову, а потом спросил:

– Размеры?..

– Тридцать три метра длина, высота восемь, в самом широком месте десять! – бодро отрапортовала одна из девушек.

– Что думаешь? – коротко глянув на меня, спросил полковник.

– Думаю, что это не подходит ни под одну классификацию наших военных кораблей. У наших размеры и форма совершенно другие. Я не знаю, что это за судно, даже предположить не берусь.

Полковник вопросительно посмотрел на начальника поселения, но тот только недоумённо пожал плечами. Тогда он тяжело вздохнул, огляделся и, увидев свободное кресло, уселся в него, заставив жалобно застонать под своим весом изящную конструкцию.

– В каком месте ОН «вынырнул»? – спросил я у Верочки, которая бросала любопытные взгляды на Светлану.

– Он и не выныривал, – усмехнулась Верочка. – Мы засекли его только тогда, когда он был от нас уже в тридцати тысячах километров.

– Почему так поздно?! – удивлённо посмотрел на девушку полковник.

– Потому что у нас вообще нет спутников обнаружения! Есть только вот эти, – кивнула Верочка головой в сторону неизвестного корабля, – но они в основном работают только в визуальном диапазоне, засекая, когда корабль выходит из подпространства. Зная примерное место выхода, по всплеску энергии настраиваются, определяют его точное местоположение, после чего поддерживают с ним визуальную и радиосвязь.

– Ясно! Значит, будем готовиться к встрече, – вдруг неожиданно громко сказал полковник и, с трудом выбравшись из узкого офисного кресла, обратился к начальнику поселения:

– Алексей Михалыч, действуйте по своим планам, прячьте людей, а мы начнём работать по своим, – и он, кивком головы позвав меня за собой, вышел из диспетчерской.

Мы с полковником стояли на плоской крыше конторы, под сводами которой трудились инженеры, занимавшиеся добычей и переработкой бериния, и с её высоты осматривали площадку приземления. Прямо на площадке был складирован отлитый в плиты бериний, который для удобства погрузки на челнок был уложен в стопки высотой примерно по полтора метра. Полковник некоторое время рассматривал разместившихся за ними бойцов, а потом вдруг сказал:

– Ты был прав, капитан. Прав. Ты гостей смог предугадать, а я нет!.. И мало того, ты, можно сказать, настаивал на их прибытии. Как будто знал, что ОНИ притащатся.

– Сергей Иваныч, – усмехнулся я и, откинув забрало шлема, повернулся к полковнику, – ты и сам об этом знал, только тебе очень неохота было в это верить. Ты и так здесь стольких парней потерял, а тут вдруг ещё неизвестный противник замаячил.

Полковник хмыкнул и уселся на вытяжной короб, возле которого мы стояли.

– Может, конечно, и так, – после недолгого молчания пробормотал он, – но, сдаётся мне, что укатали сивку крутые горки. – Он снял шлем и, подняв голову, посмотрел на меня. – Значит, на покой мне, Саня, уже пора, если позволяю не тем мыслям чуйку забивать.

Не услышав от меня ответа, полковник опять надел шлем и уже бодрым голосом сказал:

– Ладно, капитан, пошли посмотрим, где драккар пристроить.

– Вы решили оставить здесь только одну машину? – удивился я. – Но-о-о гости наверняка опустятся именно здесь!

Я знал, о чём говорил. Полковник тоже не мог не знать, что пилот опустит судно только на уже известную, надёжную площадку. Не зря же выброска десанта производится с высоты не менее одного метра. Бывали прецеденты, когда судно по брюхо увязало в рыхлой почве и уже не могло взлететь. Или, что ещё хуже, тонуло в болоте. Об этой местности ОНИ, скорее всего, знают достаточно, чтобы именно здесь, на скальной породе, совершить посадку. Тем более что площадка уже подготовлена.

– Одну, – подтвердил полковник, – оставшиеся две будут Центорий охранять, и, если что, сюда они махом смогут перепрыгнуть.

Мы вышли из здания конторы и направились к драккару, который, благодаря своим опорам, был похож на чудовищных размеров краба.

Прошло уже часов шесть, всё было готово, сектора обстрела каждому бойцу намечены, хотя, с моей точки зрения, это было ни к чему. Не должно быть на этом этапе масштабных боевых действий. Не могут гости себе этого позволить, слишком уж судно маленькое, чтобы в нём можно было перевезти достаточное количество бойцов.

Время шло, уже выбралось из-за горизонта второе солнце и нагло оттяпало часть теней у прежнего светила. И теперь любой не пропускающий свет предмет отбрасывал сразу две тени. Я развалился на бериниевой плите и кимарил, положив голову на шлем, как вдруг услышал рёв полковника:

– Приготовиться! Хорош расслабляться! Они уже на орбите!

– Сколько времени требуется нашему судну, чтобы с орбиты добраться до нас? – спросил полковник, внимательно всматриваясь в синеву неба.

– Часов пять, – пожал я плечами, – и то это с условием, что необходимо время, чтобы отстыковать от грузового судна погрузочный челнок.

– Значит, эти здесь будут часа через два, – полковник помолчал, а потом вдруг сказал, словно продолжал состоявшийся раньше разговор. – Здесь они будут приземляться, Саня. Здесь! Нечего ИМ на каменоломнях делать. Они, конечно, могут и там опуститься, тем более что они именно там и опускались. Иначе не было бы лестницы. Но! – поднял он вверх указательный палец. – Они знают, что источник их проблем именно здесь, и он похлопал ладонью по нагревшейся под двумя солнцами бериниевой плите.

– Согласен, Сергей Иваныч, – кивнул я и, тоже задрав голову вверх, добавил. – Главное, чтобы ОНИ знакомство с нами своими бортовыми орудиями не начали!..

Полковник свирепо зыркнул в мою сторону, но промолчал.

Сколько прошло времени, я не знал, может часа полтора, не больше. Специально на часы не смотрел. Когда чего-то ждёшь и при этом постоянно на часы таращишься, время ползёт очень медленно, и меня это раздражает.

– Через десять минут неизвестное судно будет в зоне видимости! Согласно расчётной траектории полёта, оно выйдет на нашу площадку приземления, – раздался в наушниках голос Верочки.

Полковник отвечать не стал, ни к чему это было, девушки и так знали, что им надо было после этого делать – как можно скорее смыться из диспетчерской в заранее оговоренное место.

Полковник не торопясь встал с бериниевой плиты, так же неспешно вытер голову платком, надел шлем и, посмотрев мне в глаза, вдруг довольно улыбнулся:

– Ну что, Саня, погнали! – и он вразвалочку пошёл к площадке приземления.

Следом за ним, приготовив Дубки, направились четверо бойцов.

Я догнал полковника и, пристроившись рядом с ним, спросил:

– Чему радуешься, Сергей Иваныч?

– Тому радуюсь, капитан, что это, по крайней мере, не «пасечники»! – и он резким движением опустил стекло шлема.

Сверкнувшую в лучах двух солнц точку я увидел там, где она и должна была появиться. Именно с этой стороны на посадку заходили и земные челноки. Это направление было самым удобным. По всей вероятности, у гостей планетарная навигация была сравнима с нашей. По мере приближения корабля его блеск тускнел, и, когда судно, заходя по пологой траектории на площадку приземления, зависло над ней, стало отчётливо видно, что корабль имеет светло-серый цвет, или даже грязно-белый, если, конечно, существует такое определение.

Корабль, издавая гулкий и протяжный свист, покачивался на высоте двадцати метров, медленно поворачиваясь из стороны в сторону, словно осматриваясь. Того, что гости смогут кого-то обнаружить, кроме нас, я не опасался: два десятка бойцов и охотников укрылись под бериниевыми плитами, которые были уложены сверху на стопки таких же плит. Наконец корабль, повысив тональность свиста, начал медленно опускаться на площадку. Перед самым приземлением прямо из его днища выдвинулись три длинные опоры. Две в широкой носовой части судна, и одна опора в узкой хвостовой. По крайней мере, я предположил именно так. Где узко, значит, там и хвост. В свою очередь уже практически над самой поверхностью от опор откинулись посадочные плиты.

Наконец посадочные плиты коснулись поверхности площадки приземления, и я с всё возрастающим удивлением смотрел, как судно начало медленно опускаться, погружая в себя опоры, словно насаживаясь на них. Когда корабль опустился до уровня плит и уже почти коснулся брюхом площадки приземления, он замер, и сразу же после этого свист от работавших где-то в недрах корабля двигателей стал стихать.

Честно говоря, внешний вид корабля мне не понравился. Когда он ещё только подлетал, мне, грешным делом, показалось, что судно довольно элегантное, но теперь, когда чужой корабль замер на своих непонятных ногах-опорах, он стал похож на приплюснутого, гигантского, коротконогого паука. На голове которого торчали плоские, высотой в добрый десяток метров, усы.

– Похоже, что антенны! – предположил полковник, мотнув головой в сторону корабля.

– Похоже, – согласился я, разглядывая, как оказалось, бугристую поверхность судна. – Они, наверное, всё оборудование закатали под оболочку, видишь? – ткнул я пальцем в один из покатых бугров.

– Потом разберёмся, – проговорил полковник. – Сейчас всем внимание! – и он снял свой Дубок с предохранителя. Потом оглянулся на сопровождавших нас бойцов, и сказал:

– Стволы пока опустите, чтобы чего плохого не подумали, может, и пронесёт!.. Без мордобоя обойдёмся!.. – и он, к величайшему моему удивлению, снял со своей головы шлем и положил его себе на предплечье, согнув в локте левую руку, словно встречал высокопоставленную особу, принадлежащую к императорской фамилии.

– Иваныч! – забеспокоился я. – Может, ну его на фиг, в благородство-то играть? Хрен его знает, кого к нам принесло! Что-то мне подсказывает, что это далеко не благородные рыцари!

– Не дрейфь! – засмеялся полковник, обернувшись ко мне. – Зато мы рыцари те ещё!.. С открытым, так сказать, забралом!.. И никто потом нас не сможет обвинить в том, что мы сами пришельцев спровоцировали, – полковник опять посмотрел на корабль и взмахом руки дал команду для боевого построения.

Где дверь у этого аппарата, я не мог даже предположить. Приглядевшись внимательнее, увидел, что вся его поверхность испещрена тонкими полосами, которые разбегались по обшивке корабля во всех направлениях. Полосы расчерчивали судно по вертикали, по горизонтали, изгибались под различными углами, и расстояние между ними всегда было разное. Складывалось впечатление, что его разрисовывал пьяный до изумления чертёжник. Осознав, что разгадать эту головоломку невозможно, я загадал: если двери обнаружатся сбоку, как и у наших кораблей, всё решится к всеобщему удовлетворению. Если нет, значит, сцепимся!

Сцепились!.. Дверь оказалась спереди, в самом широком месте. Из десятка пересекавшихся между собой полос вдруг ярко высветились три полосы, которые, как оказалось, образуют контур довольно высокой двери. Она, пару раз мигнув своим контуром, начала плавно опускаться на землю, выполняя роль довольно удобного пандуса. Как только пандус коснулся земли, красиво раскрылись лепестковые двери, перекрывавшие доступ в корабль, пока откидывалась дверь наружная.

Ожидание нас не разочаровало. На пандус вышла высоченная худая фигура, затянутая в странный полупрозрачный комбинезон, который не давал толком разглядеть, что за чудо за ним спряталось. Инопланетянин постоял несколько секунд, ворочая большой, спрятанной под непрозрачным дымчатым шлемом головой, потом решительно спустился с трапа и остановился прямо напротив нас. Опять постоял, оглядываясь, а затем повернулся в сторону корабля, из которого тут же вышли ещё двое инопланетян, а потом ещё двое.

– Здорово, уродцы! – заорал вдруг полковник и замахал рукой, привлекая к себе внимание.

Однако уродцы на нас не обращали совершенно никакого внимания: они сбились в кучку и начали переглядываться между собой. Рассматривая гостей, я не мог отделаться от мысли, что, если бы не их рост, явно больше двух с половиной метров, они были бы похожи на нас. Мы точно так же общаемся по связи при надетых шлемах.

– Ну и что мне с этими козлами делать? – повернулся ко мне полковник. – Камнем в них бросить, что ли, чтобы заметили?!

Я откинул забрало и засмеялся:

– Нет, Иваныч, давай лучше я! Ты у нас всё-таки глава переговорной делегации, не с руки тебя хулиганить!

Ответить полковник не успел. Гости закончили общение и разом повернулись к нам. Я рывком опустил забрало и, чувствуя, что сейчас что-то произойдёт, напрягся.

Глава 8

Они начали стрелять первыми! Я видел, как один из них отцепили от пояса какую-то трубку, неторопливо направил её в нашу сторону и выстрелил. Никто из нас даже не сделал попытки уклониться, так как эта трубка никак не походила на оружие. Я увидел мгновенный, яркий росчерк, вылетевший из трубки и ударивший в грудь стоящему впереди нас полковнику. Блеснула яркая вспышка, и от брони полковника во все стороны брызнули слепящие искры.

На автомате вскинув висящий стволом вниз Дубок, я начал стрелять в пришельцев, с удивлением замечая, что после каждого моего попадания их странные комбинезоны начинали светиться. Я краем глаза заметил, что полковник жив и, уже надев шлем, стреляет по пришельцам, и меня вдруг осенило. Я заорал по внутренней связи:

– Всем огонь прекратить! Это бесполезно! Их тела укрыты защитным полем!

И тут же услышал нервный смешок одного из бойцов:

– Они нам тоже ничего сделать не могут. Не берёт их оружие нашу броню.

– Иваныч, с тобой всё в порядке? – спросил я. – Ты без шлема был!

– Да нормально всё! Только рожу обожгло!

Пришельцы в явном недоумении поглядывали на свои трубки и иногда с растерянным видом постреливали в нашу сторону, но ничего, кроме незначительного повышения температуры, в местах попадания из их странного оружия я не чувствовал. Но визг рикошетивших от брони зарядов и грохот, когда они, распавшись на светящиеся брызги, врезались в каменистую площадку, действовал на нервы. Из образовавшегося никому не нужного паритета надо было как-то выбираться, и тогда полковник скомандовал:

– Ножевой бой! – и рванулся вперёд.

Полковник первым добрался до гостей. Я успел заметить, как он не мудрствуя лукаво в падении подбил ноги одного из пришельцев, и, когда тот рухнул на грудь, со всего маху приложившись шлемом о землю, полковник, не вставая, вонзил ему в спину нож. И тут же я услышал его радостный крик:

– Ребята! От ножа они не прикрыты! Работаем!..

Да! Бойцы они никакие! Вернее будет сказать, что дерущаяся под забором пьяная шпана – по сравнению с ними гуру рукопашного боя!

Они начали первыми! С этим не поспоришь, но, когда я увидел, как намеченный мной в противники пришелец, в конце концов осознав, что их трубки не причиняют нам никакого вреда, нелепо и беспомощно выставил перед собой свои длинные и худые руки, словно пытаясь отгородиться от меня, злость ушла. Противником он не был. Поэтому я просто прыгнул на него и, подминая собственным весом, опрокинул на спину. Легко преодолел сопротивление длинных рук инопланетянина, с удовлетворением отмечая, что в физической силе они нам значительно уступают. Усевшись на визитёра верхом, осмотрелся: наши все были целы, победа была быстрой и безоговорочной.

Тела пришельцев сломанными, нелепыми куклами лежали на каменной площадке. Ясно! В отличие от меня, ребята с гостями миндальничать не стали. Я понимал парней: эти худые уроды пришли нас убивать и не убили не потому, что передумали из неких гуманных соображений, а потому, что не смогли. Ну а мы смогли!

Я посмотрел на судно пришельцев и увидел, как откинутая дверь начала подниматься. Повинуясь внезапно вспыхнувшей в голове догадке, заорал:

– Ребята! Придержите моего!.. – и со всех ног понёсся к кораблю.

На поднимавшуюся дверь я успел запрыгнуть, когда она уже успела подняться над землёй на добрый метр. И тут же меня сбил с ног полковник, который следом за мной влетел на пандус.

– Ивыныч! Чуть не прибил! – заворчал я, выбираясь из-под массивной туши полковника.

– Что, Саня, – засмеялся полковник, помогая мне встать, – тоже сообразил, что с открытой дверью он не взлетит?

– Ага, угадал. У нас только военные суда могут летать с открытыми дверями, – пробормотал я, почувствовав, как пандус дрогнул под ногами и начал медленно опускаться на землю. – А это судно ну никак не тянет на военное! Вот я и подумал, может, у них так же. Такой подход, насколько я знаю, практикуется не только у землян. Ну а на этом корыте нет ничего, что напоминало бы стволы орудий или хотя бы эти их трубки.

– Да, ты прав! Нам повезло! Если бы у них было бортовое вооружение, они бы, не приземляясь, разнесли нас в хлам.

– Сергей Иваныч, распорядись, чтобы трупы этих… на пандус перетащили.

– Зачем? – удивился полковник и посмотрел на тела пришельцев, живописно разбросанные недалеко от корабля.

– Когда вторую дверь вскрывать будем, не нам же на пандусе торчать во время подрыва.

– А-а-а-а, чёрт! Точно же! – радостно чертыхнулся полковник и заорал. – Лейтенант! Давайте, перетаскивайте трупы сюда!

Через несколько минут трупы четырех пришельцев были аккуратно сложены на пандусе, и я, присев над одним из них, наконец-то рассмотрел наших несостоявшихся убийц. У этого в груди было пять ножевых ранений. Мельком осмотрев остальных, увидел ту же картинку: на каждом теле от трёх до пяти ножевых ран.

– Семёныч! Твои бойцы удары на них, что ли, отрабатывали? – спросил я, оборачиваюсь к полковнику, который внимательно наблюдал за тем, как один из бойцов аккуратно обклеивает периметр лепестковой двери взрывчатым шнуром.

– Ага! Как же! Удары они отрабатывали! Делать им, что ли, нечего было? – хмыкнул полковник, не отрывая взгляда от рук бойца, работавшего со взрывчаткой. – Вот скажи, ты знаешь, где у них находится сердце или какие-то другие жизненно важные органы? Не знаешь? Вот и они не знают. Поэтому и перестраховываются.

Я ничего не ответил. Просто сделал вид, что не услышал ответа полковника. Стыдно было. Сам я до этого не допёр, за годы, проведённые на гражданке, отучился думать в этом направлении.

Высокие, болезненно худые тела пришельцев вызывали отвращение, но любопытство взяло верх, когда я разглядел, что пальцев у них, оказывается, всего четыре! Большой палец так же, как и у нас, отстоит немного в стороне, однако на всех пальцах на один сустав больше, чем у нас. И без того длинные кисти пришельцев из-за дополнительных суставов на пальцах выглядят вообще несуразно вытянутыми. Приподняв руку убитого, чтобы лучше рассмотреть, я с удивлением обнаружил, что кисть свободно гнётся во все стороны. Запястье наподобие человеческого у них имело место быть, но в отличие от нашего было более развито.

В роли одежды у пришельцев выступали самые обычные комбинезоны, серого цвета, над которыми примерно на расстоянии одного сантиметра мерцала прозрачная плёнка. Я снял перчатку и, почувствовав лёгкое пощипывание от окружавшего тела инопланетян поля, провёл пальцем по кажущемуся тёмным на фоне серого комбинезона пятну.

– Сергей Иваныч! – позвал я. – У них кровь голубая! Не помнишь, как это называется?

– Да нет, капитан, подзабылось что-то! Всегда, знаешь ли, помнил, а тут бац, и из головы вылетело! – захохотал полковник. – Сань! Я и в лучшие-то времена этого не знал, а теперь и подавно!.. Хотя, слышал, что и на земле это явление встречается, редко, но есть такое дело.

Полковник спрыгнул с пандуса на землю и продолжил:

– А ты чего это руки суёшь, не зная куда? Совсем, что ли, страх на гражданке потерял? – и, не дождавшись от меня ответа, язвительно скомандовал. – Всё, капитан! Хватит мертвяков рассматривать! Спрыгивай оттуда!

Взрывом один из дверных сегментов выбросило наружу, и он, издав неприятный визг, врезался в пандус, отскочил от него, и упал в десятке метров от корабля. Посмотрев на обломок двери, полковник скомандовал:

– Лейтенант, давайте на абордаж! Да поосторожнее там!..

Шестеро бойцов, страхуя друг друга, скрылись в ярко освещённом проёме.

Время тянулось медленно, и, когда я уже решил, что, если сейчас ничего не произойдёт, сам полезу смотреть, что там, на пандус вышел один из бойцов и, откинув забрало шлема, крикнул:

– Чисто! Нашли ещё одного!.. Сам сдался.

Поднявшись следом за полковником на борт чужого корабля, я с интересом осмотрелся. На первый взгляд, вроде бы обычное судно. Вход заканчивался довольно большим шлюзом, в нашем случае открытым. По всей вероятности, атмосфера планеты пригодна для дыхания не только для нас. Выход из шлюза вёл в коридор, который упирался прямо в рубку управления.

Непривычным и сразу же бросающимся в глаза было то, что весь интерьер был каким-то округлым. Складывалось впечатление, что прямых линий и углов не было вообще! Эдакий рай для хулиганистых детей. Закруглённые своды коридора создавали впечатление, что ты находишься в огромной трубе, на стенах которой образовались похожие на бородавки выпуклости, назначение которых угадать было просто невозможно. И, кроме того, все поверхности – потолок, стены, пол – были покрыты вездесущими, такими, как на наружном корпусе корабля, полосами.

Из двери рубки выглянул один из бойцов и, махнув нам рукой, позвал:

– Сюда, товарищ полковник! Здесь он!..

Рубка была довольно просторная, с высоким потолком, что, в общем-то, и неудивительно при их-то росте. Первое, что бросилось в глаза, – это огромный, можно сказать гигантский, занимающий всю переднюю часть рубки и даже захватывающий потолок экран, на котором было видно всё, что делается за бортом корабля. Прямо посреди рубки находился пульт управления, за которым стояли два узких кресла с высокими спинками. Сам пульт был похож на большую прямоугольную коробку с покатыми, зализанными краями, в которой было утоплено несколько овальных экранов. Пока я рассматривал пульт, полковник спросил:

– Где эта злыдня?

Один из бойцов ткнул пальцем за наши спины, и я, обернувшись одновременно с полковником, увидел, что возле дальней стены стоит инопланетянин, задравший вверх свои конечности в самых лучших земных традициях.

Полковник снял с головы шлем и, повернувшись ко мне, спросил:

– Ты заметил, что этот ниже тех, уже упокоенных? – и он кивнул головой в сторону экрана.

Ответить я не смог! Посмотрев на полковника, я захохотал и отвернулся, чтобы не видеть красной, лишённой бровей и ресниц физиономии.

– Ты чё ржёшь?! – возмутился полковник. – Совсем, что ли, плохой стал?

Вместо ответа я подсунул ему под нос шлем, блестящая поверхность забрала которого служила довольно неплохим зеркалом.

– Твою ж!.. Эк они меня!.. – выругался он, потом, сунув мне в руки ещё и свой шлем, подошёл к пленнику.

Несколько секунд разглядывал его, а потом постучал пальцем по его шлему и жестами показал, чтобы тот его снял.

– Иваныч! Ты теперь на Фантомаса похож! Вот только цвет подкачал, – сказал я, успокаиваясь.

Полковник отмахнулся от меня и прорычал:

– Заткнись! Дай с пленником пообщаться.

– Не, Иваныч! – опять засмеялся я. – Не получится у тебя с пленником пообщаться! Даже если бы ты его язык знал.

– Это ещё почему? – уставился на меня полковник.

– Это, Сергей Иваныч, не пленник, а пленница! – ответил я и, увидев вытянувшуюся красную физиономию, опять заржал.

– Иваныч!.. – простонал я. – Ты только не пытайся делать физиономию ещё и злой, а то она со смеху сдохнет.

Полковник не стал больше тратить на меня время, повернулся к инопланетянке и снова жестами показал, чтобы она снимала свой шлем. Та согласно кивнула и, медленно подняв свои четырёхпалые руки, что-то, по-видимому, нажала на нижней части шлема, так как послышалось лёгкое шипение и шлем, став прозрачным, раскрылся на затылке. Инопланетянка медленно нагнулась, положила шлем на пол, так же медленно выпрямилась и только после этого посмотрела на нас.

– Саня, а как ты догадался, что она женщина? – шёпотом спросил полковник, не отрывая взгляда от лица пленницы.

– Иваныч! А ты на грудь ей смотреть не пробовал? Явно ведь видно, что не мужик!.. И потом! – притворно возмутился я. – Женщина – это наше, земное понятие! А как они женский пол называют, я не знаю.

Полковник машинально перевёл взгляд инопланетянке на грудь, потом тихо выругался и спросил, ни к кому не обращаясь:

– Ну и что мне теперь с ней делать?

– Да ладно, Иваныч, успокойся, – сказал я, во все глаза разглядывая инопланетянку, – посадишь их под замок, ничего с ними не случится. Через несколько дней придёт транспортник, загрузишь в него этот вот подарочек, – и я постучал кулаком по пульту управления, – передашь пленных, и всё. Свободен.

Полковник хмыкнул и стал осматривать рубку корабля.

Таких я ещё не видел! Честно говоря, я рассчитывал увидеть отвратную рожу. Как-никак они пытались нас убить, а это значит, что и рожи у них должны быть отвратными! Однако я просчитался. То, что инопланетянка относилась к женскому полу, было видно сразу. Лицо у неё было женское, если, конечно, судить с земной точки зрения. У нормальных людей мы спокойно можем определить по лицу, кто мужчина, а кто женщина, даже не видя остальных половых признаков. Вот и с этой инопланетянкой так же. Ясно было видно, что она женщина.

Странная. Кожа серо-зелёного цвета. Но удлинённое лицо треугольной формы нельзя было назвать отталкивающим или вызывающим какие-либо неприятные эмоции. Голова не была круглой, затылок заметно вытянут, в результате чего череп напоминал яйцо. Волос на голове не было вообще, что натолкнуло меня на интересную мысль: при удобном случае связать это с лысой головой полковника. Глаза, снабжённые обычными, на мой взгляд, веками, были чересчур большими, сужающимися к маленьким треугольным ушкам. Нос маленький и на первый взгляд похож на наш, человеческий. Но при более внимательном рассмотрении стало видно, что он представляет собой мембрану, натянутою на некую основу, которая и придаёт ей форму носа. Эта мембрана время от времени поднимается и опускается, как если бы человек шевелил ноздрями, принюхиваясь. Рот маленький, губы тонкие, язык острый, серого цвета, я видел, как она несколько раз облизнула губы.

Было видно, что она боялась, очень боялась. У неё дрожали руки, и она совсем по-людски сжимала своими длинными пальцами ладони, пытаясь унять дрожь. Определив, что полковник среди нас главный, она время от времени вскидывала на него взгляд, а, когда он поворачивался к ней, поспешно опускала голову, не решаясь посмотреть ему в глаза.

Наконец полковнику надоело разглядывать рубку, и он, повернувшись к инопланетянке, жестами попросил её отключить защитное поле. Та на удивление быстро поняла, что от неё требовалось и, торопливо покивав, не глядя положила руку на довольно толстый пояс чёрного цвета и что-то на нём нажала. Прозрачная мерцающая плёнка, окутывающая её тело, исчезла. Полковник требовательно протянул к пленнице руку, и инопланетянка, коротко взглянув на него, послушно сняла пояс и протянула его полковнику.

– Так, заканчиваем! Здесь больше делать нечего! Всё равно ничего не поймём! Сваливаем!.. – и полковник, перекинув пояс инопланетянки через плечо, пошёл на выход.

Я посмотрел на инопланетянку и, встретившись с ней глазами, кивнул в сторону выхода. Пленница поспешно повернулась и, опустив голову, пошла следом за полковником.

Когда мы вышли на пандус, инопланетянке пришлось пережить ещё одну неприятность: полковник, сдёрнул с плеча пояс и показав его пленнице, ткнул пальцем в лежащие рядком трупы её соплеменников. Инопланетянка с ужасом посмотрела на него, но отказываться не стала: покорно вставала на колени перед каждым телом, снимала с него пояс и передавала его полковнику.

– А где ещё один? – обратился полковник к одному из бойцов, заметив, что пленённого мной инопланетянина нет возле корабля.

– Уже увели, товарищ полковник! – откликнулся тот, снимая шлем. – Лейтенант велел передать, что его поместят в административном здании.

Полковник кивнул, надел свой шлем, и я услышал, как он по внутренней связи распорядился:

– Лейтенант, приготовь ещё одну комнату, у нас тоже пленник! Как только закончишь, выставь охрану возле комнат и бегом сюда, организуешь охрану судна.

– Ну что, красавица, – обратился к инопланетянке полковник, – пошли, там для тебя апартаменты готовят.

И он слегка подтолкнул пленницу в сторону не видимого отсюда городка. Но инопланетянка неожиданно заупрямилась и, отдёрнув руку, помотала головой, выражая явное несогласие со сделанным ей предложением.

– Это ещё что?! – повысил голос полковник и, бесцеремонно развернув к себе лицом инопланетянку, попытался посмотреть ей в лицо.

Не получилось, пленница вдруг закрыла лицо руками, заплакала и, показав в сторону своего судна, всхлипывая, произнесла:

– Нет!.. Уходить нет!.. Голхи там есть смерть!.. Есть умереть!.. Они выпустить!..

Полковник вытаращился на инопланетянку и медленно протянул:

– Что-о-о-о?.. Это что за белиберда?.. Что там у тебя есть?..

– Да всё понятно, Иваныч! – не удержался и прыснул я, глядя на красную, удивлённую физиономию полковника. – Там у них кто-то заперт на судне, и, если мы уйдём, они просто умрут.

Полковник ошарашенно посмотрел на меня, и я, не выдержав, взмолился:

– Сергей Иваныч!.. Блин!.. Слушай, если ты следующий раз захочешь поговорить о чём-то серьёзном, не снимай, пожалуйста, шлем, пока у тебя лицо в норму не придёт! С тобой просто невозможно общаться.

– Что ты как конь ржёшь!.. Педальный!.. – сплюнув, выругался полковник и, уже обращаясь к инопланетянке, прошипел:

– Пошли, верста коломенская, показывай, кто там у тебя «есть умереть».

И он первым направился в сторону корабля. Инопланетянка нерешительно взглянула на меня, но я, пожав плечами, молча пошел следом за полковником и ожидаемо услышал за своей спиной торопливые шажки пленницы.

Пропустив инопланетянку вперед, мы прошли следом за нею через весь корабль и остановились почти в самом конце округлого коридора. Пленница, повернувшись к испещрённой тёмными полосами стене, вопросительно посмотрела на полковника.

– Давай. Открывай! – рявкнул тот, и инопланетянка, вздрогнув от звука его голоса, провела пальцем по одной из полос.

Вспыхнуло сложившееся из полос очертание двери, раздался щелчок, и дверь с лёгким шипением скользнула в стену.

На этот раз первым в открывшийся проём заглянул полковник, постоял несколько секунд, а потом решительно шагнул через невысокий порожек. Я вытащил нож и, покосившись на отпрянувшую от меня инопланетную женщину, зашёл следом за полковником в каюту.

Их было пятеро. Сначала мне показалось, что это дети. Я даже нагнулся к одному из них поближе, чтобы лучше рассмотреть. Я ошибся, это были не дети. Лица у них были взрослые. Каждый из этих мелких инопланетян сидел на своей кровати, как примерный ученик, сложив маленькие четырёхпалые ручки на коленях.

Полковник довольно долго разглядывал вновь нарисовавшихся пришельцев, а потом, повернувшись в сторону нашей пленницы, спросил:

– Кто это?

– Он… звать… голх, – пролепетала инопланетянка, не решаясь посмотреть на полковника.

– Понятно!.. Голхи эти самые и есть… – пробормотал полковник и опять спросил:

– А что они здесь делают? Почему они были не с вами?

– Они с нами… нет! Не могут! Они… работа. Всё! Работа и всё.

Полковник задумчиво покачал головой, потом прошёлся между кроватей, очень уж смахивающих на детские, и опять обратился к нашей пленнице:

– Значит, говоришь, это ваши рабочие?

Инопланетянка поспешно закивала головой.

– Сергей Иваныч, – не выдержал я, – сдаётся мне, что она, – и я кивнул в сторону инопланетянки, – в силу незнания нашего языка, просто не смогла толком объяснить, кто это. Мне кажется, что это не рабочие, а рабы. Очень уж между ними необычная разница в росте.

– Да и хрен с ними со всеми! – прорычал полковник. – И с рабами, и с их дохлыми рабовладельцами.

Он посмотрел на инопланетянку и сказал:

– Скажи им, пускай топают за мной!

И, резко развернувшись, полковник пошёл на выход. Однако, проходя мимо одного из бойцов, распорядился:

– Проследите там, чтобы какую-нибудь дрянь с собой не захватили! Обыщите их.

На следующий день, сразу после завтрака, я постучался в апартаменты полковника, услышав лаконичное «не заперто», толкнул дверь и с порога радостно проорал:

– Здравия желаю, Сергей Иваныч!

– Что ты орёшь как потерпевший? – поморщился полковник, протягивая руку для пожатия. – Всю ночь не спал, бошка раскалывается.

– О как?! – удивился я. – Чего ради бессонница?

– А-а-а-а! Рекомендации туда готовил, – и полковник неопределённо махнул рукой, – в наше ведомство писал!.. Что бы я хотел видеть здесь с первым же рейсом.

– Ясно! Это серьёзная причина для бессонницы, – согласился я и, присев к столу, за которым сидел полковник, сказал:

– У меня, Сергей Иваныч, тоже есть одна мысль! Думаю, она вам понравится!

– Что придумал? – оживился полковник. – Надеюсь, порадуешь?

– Думаю, что да, – заверил я, – порадую! Но нагляднее будет, если вы на это сами посмотрите. – И я, поднявшись из-за стола, взмахом руки пригласил полковника следовать за собой.

– Куда топаем-то? – пробурчал полковник, догоняя меня.

– В спортзал, Сергей Иваныч, там всё покажу. Но по пути мы с вами зайдём в ваше хранилище, где вы возьмёте чёрный трофейный поясок, с ним, знаете ли, нагляднее будет.

– Как вы уже знаете, – начал я противным тоном нелюбимой учительницы и надел на ростовой манекен инопланетный пояс, – стрелять сейчас в это вот создание бесполезно! Ибо его окружает защитное поле.

С этими словами я надавил на небольшую выпуклость, расположенную с левой стороны довольно массивной пряжки. Манекен окутала прозрачная, почти невидимая плёнка.

– Это не есть новость! – хмыкнул полковник. – Осведомлены уже!

– А ножом с десятка метров попадёте? – состроив как можно более заинтересованную физиономию, спросил я.

– Так!.. Капитан!.. Хватит дурака валять! Что ты задумал? И, кстати, если ты о том, что поле реагирует только на быстро летящие предметы, например, пули, то я, можно сказать, в первых строчках заказал для своих ребят арбалеты. Не один ты такой умный!

Я дурашливо поклонился полковнику в пояс и спросил:

– А что выбудете делать со своими арбалетами, когда ЭТИ ребята разберутся, что к чему, и напялят на себя, под защитное поле, броню? Надеюсь, вы вместе с обычными болтами заказали и особые, разрывные?

Полковник несколько секунд смотрел на меня, а потом выругался:

– Твою ж!.. Ты прав, однако! Об этом я не подумал!.. – он тяжело вздохнул и уже усталым голосом добавил. – Замотался я, Саня, что-то! Голова совсем не варит! Дополню, конечно, чтобы и этого добра прислали.

Он помолчал, задумчиво разглядывая манекен, а потом вдруг засмеялся:

– Знаешь, капитан! Мы, можно сказать, преодолели время и пространство! Достигли в своём техническом развитии небывалых высот! А возвращаемся к тому, что убивать разумных будем опять при помощи ножей, стрел и копий!..

– Да! Вот, кстати, насчёт стрел! – перебил я полковника. – Как вы думаете, сколько времени потребуется на то, чтобы отправить к нам транспортник с заказанным вами грузом?

Полковник ответил, не задумываясь:

– При удачном раскладе два с половиной – три месяца!

– Чего так долго? – удивился я.

– Я дал им месяц на то, чтобы покрыть центорием, который им доставит прибывающий через два дня к нам грузовик, как минимум два десятка драккаров.

Я присвистнул:

– Иваныч! А их жаба не удавит столько центория переводить?!

– Не удавит! – довольно проговорил полковник. – Напротив, я так думаю, что со следующего рейса они центорием покроют пару крейсеров и отправят их сюда к нам. Деньги тут теперь замешаны такие, что никому никогда и не снились. Суммы, Саня, здесь астрономические! И охранять эти денежки надо будет не только от инопланетных созданий, но и от своих, так сказать, земных партнёров. Полезут земляне за центорием, не могут не полезть, как только узнают, что до скал можно добраться, минуя лес, так и полетят, косяками!.. Да и пешочком потянутся: все уже знают, что по лесу без оружия можно спокойно ходить! А значит, по прибытии транспортника на землю эта информация в обязательном порядке уплывёт в массы. Вот тогда и начнут искатели сокровищ высаживаться где-нибудь подальше, а потом ножками добираться до вожделенной добычи.

Полковник помолчал, а потом вдруг без всякого перехода спросил:

– У тебя, по-моему, ещё что-то есть?

Я не стал отвечать, молча выудил из стопки матов припрятанный там заранее лук, с которым я вчера проваландался до позднего вечера, отошёл от манекена метров на двадцать и, быстро прицелившись, выстрелил в грудь манекену. Полковник подошёл к несчастной кукле и стал внимательно рассматривать торчавшую из её груди стрелу. Потом зачем-то потрогал её оперение пальцем, а затем, решительно выдернув стрелу из манекена, подошёл ко мне и сказал:

– Около двадцати сантиметров! Отлично вошла!.. Но мне кажется, что арбалет в нашем случае будет удобнее.

– Да, Иваныч! Согласен, арбалет удобнее! Но что ты будешь делать, если вот эти длинные ребята через месяц пожалуют к нам в гости? Так и будешь, что ли, их на ножи брать?

Полковник не стал отвечать сразу, уселся на стопку матов, из которой я вытащил лук, крепко потёр ладонями красное безбровое лицо, поморщился от боли, помолчал и только потом спросил:

– Из чего лук и стрелу делал?

– Лук мне в цеховой лаборатории выгнули из трубки ограждений. Отрезали необходимой длины, нагрели и придали нужную форму. А стрела из отработавшего своё то ли нагревательного элемента, то ли сопротивления. Не вникал. Тонкий и лёгкий. Заточил, и стрела готова!

Полковник выслушал, тяжело поднялся с матов и попросил:

– Я через полчасика к тебе ребят пришлю, ты, будь другом, покажи им, что к чему, – потом грустно улыбнулся и пробормотал. – Вооружаться будем!.. Я, знаешь ли, теперь со своей физиономией как раз за вождя краснокожих сойду.

Глава 9

– Итак, что мы имеем в своём активе? – задал интересный вопрос начальник городка и обвёл высокое собрание, то есть меня, полковника, Светлану и нескольких представителей инженерной и коммунальной братии, мудрым взглядом.

Не дождавшись ответа, Алексей Михайлович снисходительно, как неразумным детям, улыбнулся нам, мол, что с вас взять, и сам начал отвечать на свой вопрос:

– А имеем мы, друзья дорогие, свободный проход и проезд через лес. Мы свободно можем летать над этим самым лесом и, соответственно беспрепятственно загружаться Центорием, которого, кстати, хватит на загрузку ещё нескольких транспортников. Наши вновь открытые инопланетные недруги об этом позаботились, накрошив невесть когда тысячи тонн минерала до состояния удобного для загрузки. Есть и ещё приятный момент: наши инженеры довольно быстро разобрались с их дробилкой и, по всей вероятности, через пару дней запустят её, запитав от переносного генератора…

– Алексей Михайлович! – не выдержав, перебил начальника поселения полковник. – Со всем уважением, но это не есть наш актив! Это, по большому счёту, есть причина, которая стремительно приближает нашу встречу с более серьёзной силой в виде хрен его знает какого количества разъярённых потерей месторождения центория и корабля инопланетян.

Полковник перевёл дух и, словно извиняясь перед Алексеем Михайловичем, продолжил:

– Единственный наш актив состоит из центориевого покрытия брони десантников, которое отталкивает энергетические заряды, и из луков и ножей. И когда эти ребята заявятся к нам на разборки, мы должны будем постараться как можно эффективнее воспользоваться этим нашим активом.

– Вы полагаете, что это возможно? – растерянно пробормотал Алексей Михайлович и с надеждой уставился на полковника, словно ожидая, что тот сейчас обернёт всё в шутку и эта угроза рассосётся сама собой.

– Да, Алексей Михалыч! Я считаю, что это возможно! В конце концов, прибыла же первая их партия к нам на разборки, почему бы и второй партии не наведаться!.. – полковник покосился на меня и добавил. – А вот капитан считает, что это не только возможно, но и обязательно будет! И довольно скоро!.. Недели через три-четыре.

– И что же нам делать при таких неприятных обстоятельствах? Мы же должны будем их встретить подобающим, так сказать, образом, – перевёл взгляд почему-то на Светлану начальник поселения.

Светлана ответить не успела, её опередил полковник, который бодро встал и уверенным голосом доложил:

– В нашем распоряжении тридцать профессиональных бойцов и два десятка охотников, которые мало в чём им уступают. В случае чего под ружьё будут поставлены ещё три десятка рабочих, их согласие уже получено. Тренировки по стрельбе из лука начинаются для них с завтрашнего дня.

– Я правильно сказал? – обратился ко мне полковник, когда мы после совещания вышли на улицу. – Три-четыре недели?

– Да, Сергей Иваныч!.. Три-четыре. Но мне хочется, чтобы было четыре… или пять!..

– Или шесть!.. – хмыкнул полковник и, подтолкнув меня в бок, сказал. – Пошли капитан, последние штрихи в донесение вносить будем. Завтра транспортник прибывает.

Мы с полковником хорошо посидели! Проверили всё! Вроде бы ничего не упустили! Теперь останется только ждать гостинцев с далёкой родины. Полковник на ужин не пошёл, а вот я оторвался в столовой по полной программе. Повара расстарались и изобразили что-то наподобие окрошки. Не земное, конечно, кушанье, но очень даже на него похожее.

Когда я уже поднимался из-за стола, позвонила Светлана и безо всяких предисловий, приказным тоном велела немедленно прийти к ней, по пути захватив краснокожего вождя индейцев. Я не успел ответить, как она отключилась.

В медицинский блок мы ввалились с полковником одновременно, так как, зная Светлану, оба сообразили, что произошло что-то интересное. И она наши ожидания оправдала в полной мере.

В докторском кабинете, на кушетке, под присмотром двух бойцов сидела маленькая инопланетянка и удивлённо на нас таращилась.

– Чего это она на нас так вылупилась? – удивился полковник. – Там, на корабле, они на нас так таращились, и сейчас вот опять!..

И он, развернув стул, уселся на него верхом и в свою очередь начал разглядывать пленницу.

– Нет, Сергей Иваныч, – улыбнулась Светлана, – она на вас не вылупилась, как вы изволили выразиться. Она просто вас рассматривает, а удивлённое выражение ей придаёт анатомическое строение лица, и ничего более. Так что не обольщайтесь. Поразить её вы ничем не смогли, по крайней мере, пока…

Светлана была права. Если раньше я к этим мелким не особо-то и присматривался, то сейчас инопланетянку рассмотрел в деталях. В отличие от своих безволосых хозяев, эти были волосатыми. В том смысле, что на голове у них росли волосы. Я почему-то на это тоже раньше не обратил внимания! Вполне себе обычные волосы, у этой дамочки они были чёрные. Единственное, что, на мой взгляд, не совсем ей подходило – она была коротко острижена, что делало её похожей на удивлённого ёжика. Голова круглая, кожа точно такого же цвета, что и у их высоких соплеменников. Зато у этих были брови, которые в форме галочки располагались над глазами – миндалевидными, чёрными, с вертикальными, как у кошек, зрачками. Глаза, вкупе с бровями, придавали этим созданиям непередаваемый удивлённый вид.

– Нет, доктор! По-моему, вы не правы! – расхохотался я, налюбовавшись на инопланетянку. – Это она никак не может отойти от того, как в первый раз увидела загорелую физиономию полковника. До сих пор вон удивляется!

– Я так понимаю, что вы пригласили нас сюда не для того, чтобы мы узнали об особенностях строения её физиономии? – спросил полковник, покосившись на меня.

– Конечно, нет! – на удивление серьёзно ответила Светлана. – Сначала я хотела сама пересказать вам то, что у неё узнала, а потом решила, что будет гораздо лучше, если на ваши вопросы ответит сама Элга.

И Светлана слегка наклонила голову в сторону инопланетянки.

– Ну уж нет! – возмутился полковник и решительно встал со стула. – Если эта говорит так же, как и та, длинная!.. То я в этом не участвую. Всё равно почти ничего не понимаю, что они говорят!

– Я довольно хорошо говорить на вашем языке! – раздался вдруг тоненький голосок, и мы с полковником удивлённо уставились на вставшую с кушетки инопланетянку. Полковник несколько секунд стоял молча, потом аккуратно развернул стул и, усевшись на него нормально, спросил:

– Так как, говоришь, тебя зовут?

– Элга,са, – пропищала инопланетянка и склонила голову.

Полковник коротко глянул на Светлану, и та, улыбнувшись, ответила на почти сорвавшийся с моего языка закономерный вопрос:

– Всё верно! Суффикс «са» положен для всех женщин. А для мужчин существует суффикс «тан»! Так что, Сергей,тан Иваныч,тан, можете с ней поговорить, но хочу вас сразу предупредить, много вы не узнаете.

– Почему это вдруг? – нахмурился полковник и недовольно покосился на инопланетянку.

– А она, Сергей Иваныч, у них что-то вроде нашего полиглота! Чужие языки ей легко даются. Именно поэтому её сюда и привезли.

– Значит, ты должна была расспрашивать тех, кого твои хозяева решат оставить в живых, и переводить то, что они расскажут? – спросил полковник и в упор уставился на пленницу.

– Да полков,ник, – раздельно произнесла инопланетянка и опять склонила голову.

– Это я сказала ей так вас называть, – усмехнулась Светлана, – а то с этими их суффиксами!.. Лучше уж пускай так.

– Ясненько, – пробормотал полковник и, устроившись удобнее на стуле, сказал:

– Ну что же! Приступим помаленьку!..

– Есть ещё один момент, для меня не совсем понятный, – добавила вдруг Светлана. – Элга обучает нашему языку свою хозяйку, Миэну, эта та инопланетянка, которую мы захватили на их судне. Почему? Зачем хозяевам это надо? Не из любопытства же!

– Здесь-то как раз всё понятно! – усмехнулся полковник. – Не доверяют они ей. Нужен им свой переводчик, из своей, так сказать, среды.

– Светлана,са говорит не совсем так, – раздался вдруг опять голосок инопланетянки. – Миэна,са не есть мой хозяйка! У меня нет хозяина! Я никому не принадлежать!

– Так! Хорош вам выяснять, кто кому приходится хозяином! – повысил голос полковник. – Меня сейчас совсем другое интересует! Например, успела ли эта ваша Миэна передать своим то, что её группа погибла?

И полковник многозначительно уставился в удивлённые глаза маленькой инопланетянки.

На следующий день я по привычке сбегал в рубку, полюбовался на прибытие транспортника, стараясь не обращать внимания на то, как меня демонстративно игнорирует Верочка. Угрызений совести я по этому поводу не испытывал! В любви, как известно, каждый за себя. Вот и я жертвовать своей такой долгожданной любовью не собирался. Насмотревшись на транспортник, я потом ещё полдня любовался полуобморочным состоянием его капитана, который, по уже сложившейся традиции, прибыл с первым челноком, чтобы засвидетельствовать своё почтение местным жителям.

Узнав, что его судно будет под завязку загружено центорием, капитан потерял дар речи и категорически отказался отходить от челнока до конца погрузки. А когда узнал, что с последним челноком на транспортник будет загружен ещё и корабль пришельцев вместе с самими пришельцами, то махнул рукой на погрузку и отбыл на своё судно отдать нужные распоряжения и прийти в себя.

Я очень хорошо понимал капитана. В его транспортник в виде центория была загружена такая сумма, что если об этом узнает кто-то посторонний, то вполне возможны попытки захвата судна после того, как оно выйдет из подпространства и своим ходом направится домой. Если для нас здесь всё закончится удачно, то следующий транспортник скорее всего уже будет сопровождать пара военных крейсеров.

Глухой рокот турбин челнока перешёл в свист, и огромное судно, в чреве которого свободно разместились корабль пришельцев и часть центория, плавно качнувшись, оторвалось от площадки приземления. «Гном», в котором я сейчас сидел, находился достаточно далеко, чтобы до нас не докатилось облако пыли, поднятое могучим выдохом челнока.

Поэтому я без опаски, с удовольствием наблюдал за Светланой, которая стояла в десятке метров передо мной и, прикрыв глаза рукой, наблюдала за подъёмом корабля. От стройной фигуры женщины, истончаясь, словно испугавшись, убегали друг от друга две тени, рождённые местными светилами.

Дождавшись, когда челнок превратится в яркую точку, Светлана подошла, отряхнулась от пыли, которая всё-таки добралась до нас и, забравшись на соседнее кресло, спросила:

– Ну вот, мы одни остались. Как ты думаешь, что теперь будет?

– Ну-у-у! Это легко предсказать! – довольно оскалился я и, сграбастав женщину за плечи, притянул к себе и прижался к её тёплым и мягким губам.

– Да пусти ты, чёрт озабоченный!.. – вырвалась Светлана и, воровато оглянувшись, не заметил ли кто, прошипела:

– Ну не в «гноме» же!.. Нет! Я, конечно, не против!.. Но сейчас я не об этом!.. Я о том, что будет со всеми нами?

Я с сожалением оторвался от женщины и, откинувшись на спинку сиденья, как можно спокойнее сказал:

– Они прилетят. Они не могут не прилететь!

– Почему ты так в этом уверен?

– Если исходить из того, что эта мелк…

– Её звать Элга, – недовольным голосом перебила меня Светлана.

– Хорошо, – не стал я капризничать, – если исходить из того, что эта твоя Элга говорит правду, и длинная инопланет…

– А её звать Миэна, – опять не дала мне договорить Светлана.

– Да, да! Миэна, Миэна, я просто забыл, – поспешно согласился я, чтобы не испытывать судьбу. А то чего доброго обидится и откажется идти со мной в душ…

– Так вот, если исходить из того, – опять повторил я, – что Элга сказала правду и Миэна не успела сообщить своим о печальной участи своих соплеменников, то тогда времени у нас будет больше.

– Почему вдруг?

– Вот скажи, – начал умничать я, – если пропадает отряд из десяти человек, ты бы отправила следом за этим отрядом ещё один, меньшей численности?

– Нет! Не отправила бы. Да, я поняла. Элга говорила, что на их базе остались четыре голха и четыре сайтана.

– Четыре кого? – не понял я.

– Сайтана, – терпеливо повторила Светлана. – Высокие инопланетяне называют себя Сайтаны.

– Значит, голхи – рабы, а сайтаны – рабовладельцы?

– Знаешь, я бы не стала так категорично утверждать насчёт рабовладельцев. Я, конечно, до конца не смогла разобраться в их социальном строе, но с откровенным рабством я бы это не стала сравнивать. Да, голхи, по словам Элги, не могут высоко подняться. Максимум, чего голх может достичь, – это, если судить земными мерками, мастер в каком-нибудь цехе, и не более того. Но сайтаны их берегут, лечат, учат и всё такое прочее.

Светлана замолчала и посмотрела в сторону леса, ершистой поверхности которого уже касалось одно из местных светил.

– Ты ведь не всё сказала?

– Не всё, – вздохнула Светлана, – рабовладения у них как бы и нет, но все голхи на законных основаниях принадлежат сайтанам. У кого-то их больше, у кого-то меньше. И чем больше за сайтаном записано голхов, тем выше его социальный статус. И ещё: не все сайтаны являются владельцами голхов. Это вот в общих чертах то, о чём я успела узнать у Элги. Элга, кстати, принадлежит государству, есть у них и такое. И уже никто никогда не может её выкупить. Если голх однажды стал собственностью государства, он будет принадлежать ему до самой смерти.

– Вот чёрт! – не сдержался я. – Это плохо! Это очень плохо!

– Почему вдруг?

– Получается, что эту мелкую полиглотку сюда отрядило государство или как там оно у них называется!.. А в добываемом здесь центории кровно заинтересована Российская империя, поэтому сцепятся между собой уже не частные компании, прикрикнув на которые можно остановить начавшуюся между ними войну. Сцепятся государства, а ты сама знаешь, что межгосударственные войны легко начинаются, но очень нелегко заканчиваются.

Я всё-таки затащил Светлану в душ. И когда дело дошло до главного, мне стало глубоко плевать на то, кто кому принадлежал – голхи сайтанам или сайтаны голхам! Я знал только одно: мне и только мне одному принадлежала женщина, которая, в немалой степени благодаря и моим стараниям, сейчас стонала под тёплыми струями воды! И мне это чертовски нравилось!

Полковник стоял в открытой рампе драккара и с высоты трёхсот метров разглядывал прилегающую к площадке приземления территорию, на которой ещё могла быть совершена высадка десанта, чего категорически нельзя было допустить! По крайней мере, это было в наших интересах. На каменоломни Центория решено было не обращать внимания. Поэтому все силы сосредоточили на площадке приземления, где и решено было устроить встречу незваным гостям. Единственное, что сделали, это выдрали из дробилки и из ленточного погрузчика блоки управления. Без них много не нагрузят, даже если умудрятся посадить там своё судно, что будет сделать весьма проблематично, так как огромная дробилка гордо возвышалась в самом центре загрузочной площадки.

Прошёл уже месяц с тех пор, как забитый под завязку центорием транспортник отбыл на землю. И ровно месяц с тех пор, как я с нескрываемым изумлением услышал полковника, что он решил оставить мелкую Элгу для собственных, так сказать, нужд.

– Иваныч! Ты в своём уме? – вытаращился я на полковника, когда одним прекрасным утром увидел, как он мирно беседует с ней, сидя за одним столом в столовой. – Тебя же за это сначала четвертуют, а потом повесят!

– Да ладно! Переживу как-нибудь! – вместо ответа хохотнул полковник. – Мне она здесь нужнее будет. Должен же кто-то быть связующей нитью между нами и их воинственными сайтанами.

Он сделал приглашающий жест рукой, подождал, пока я сяду, налью себе компот из пузатого графина, и продолжил:

– Мы, Саня, им такой подарочек сделали, что они нам простят всё! И мало того, все члены моей команды, а ты, кстати, входишь в их число официально, стали теперь очень, очень, очень богатыми людьми. На ребят счета в имперском банке были открыты ещё до отлёта, а о тебе приказ я упаковал в пенал вместе с остальной информацией и отправил по назначению.

– Быть богатым – это, конечно, хорошо, – пробормотал я и залпом осушил стакан компота, – но у меня есть один вопрос: если вдруг действительно доведётся, наша уважаемая Элга будет правильно переводить для нас ответы своих соплеменников и, соответственно, для них – наши вопросы? Или возможны варианты? Проверить это, как вы понимаете, мы не сможем.

– О как! – заинтересовался полковник. – А какие же могут быть варианты в этом нехитром деле?

– А вариантов, Сергей Иваныч, может быть три, – мило улыбаясь инопланетянке, сказал я. – Наша уважаемая Элга переводит правильно всё! Переводит правильно только часть сказанного! Или вообще переводит всё неправильно! Другими словами, обманывает!

Полковник перевёл взгляд на инопланетянку и спросил:

– Элга, что вы можете ответить на это нашему другу?

– Это невозможно, полков,ник, – пропищала инопланетянка и почему-то поклонилась в мою сторону. – Я не могу говорить неправда! Если я говорить неправда, я скоро умирать!

Мы с полковником удивлённо переглянулись, и он спросил:

– Нам не совсем понятно, Элга, почему ты должна умереть, если скажешь неправду?

Инопланетянка встала из-за стола и, явно волнуясь, пропищала:

– Я не знать, как это объяснить, но, когда мы учиться, нам сюда, – и она приложила длинный пальчик к своему лбу, – было приказано умереть, как только мы начать переводить неправда.

Полковник пожал плечами и, не выказывая ни малейшего удивления, произнёс:

– Не переживай, Элга, мы всё поняли. Программирование личности и у нас уже довольно давно обычная вещь.

– Ну что, Сергей Иваныч? – спросил я и, подойдя к полковнику, ухватился за специальную скобу, чтобы ненароком не вылететь в открытую рампу. – Всё предусмотрели, или ещё какие мысли есть?

– Невозможно всё предусмотреть, – обернувшись на меня, грустно проговорил полковник. – Вроде бы уже всё до мелочей продумал. Ан нет! Как до дела доходит, обязательно какая-нибудь левая, непредусмотренная никакими планами дрянь выползает!

Он помолчал, а потом заинтересованно спросил:

– А вот это – то, о чём я думаю? – и он ткнул пальцем в широкую, прямую, светло-зелёную полосу листвы, которая брала начало у кромки леса и заканчивалась в пятнадцати километрах отсюда, упираясь в скалы центория.

– Совершенно верно! – подтвердил я правоту полковника. – Именно здесь, через лес, бомбовыми ударами и напалмом пробили коридор в надежде на то, что будут уничтожены все имеющиеся в этом коридоре монстры. Ну а оставшиеся в живых убегут от пожара: животные, как ни как, огня должны бояться.

– Ну и как! – оживился полковник. – Сработало? Убили?.. Разбежались?..

– Да нет, не сработало!.. Сколько-то, конечно, убили!.. Но они не разбежались, напротив… – поморщился я, вспомнив предложенную каким-то умником и воплощённую в жизнь идиотскую идею. – Мы, как и было задумано, доставили с земли целый челнок взрывчатого и горючего добра, а потом с большой высоты, куда излучение не доставало, пробили и прожгли коридор до самых скал.

– Ну а дальше? – поторопил полковник. – А то у меня в материалах было только записано, что усилия пропали даром.

– Да, Сергей Иваныч! Даром!.. Как только мы через несколько дней, когда пожар прекратился, попробовали по этому коридору пройти, выползло столько тварей, что нам тут же пришлось развернуться обратно!

– Странно, – пробормотал полковник, – вроде бы огонь, опасность, бежать должны!..

– Вот именно, Иваныч! Ключевое слово здесь – опасность! Ну а местные твари реагируют на опасность весьма своеобразно.

– Только не говори, что они тушили лес! – засмеялся полковник. – А то это даже для меня уже перебором будет!

– А я и не скажу. Нет, конечно. Но к месту, несущему угрозу, они собрались точно так же, как собирались и к нашим отрядам. И чем сильнее угроза, тем больше их размеры. Да и лес, собственно говоря, плохо горит: зелёный он, влажный… Деревья так вообще – даже напалму могут противостоять. Наши местные знайки говорят, что их стволы пропитаны влагой и покрыты толстенным слоем пористой коры, которая и защищает деревья от огня.

– Ясненько, – пробормотал полковник и, обернувшись к кабине пилота, крикнул:

– Всё, Миха! Давай домой, на базу.

Глава 10

Моя репутация как предсказателя пошатнулась. Да что там пошатнулась! Она качественно сверзилась со сверкающих высот и забилась под плинтус. Гостей, которых мы с нетерпением ждали, не было. Прошло пять недель. Шесть. Когда же к концу подходила седьмая неделя, полковник во время ужина, под сдержанные смешки бойцов, положил передо мной колоду карт и с чрезвычайно довольным видом предложил погадать на прибытие инопланетян.

Так и повелось: при каждом удобном случае полковник предлагал мне раскинуть картишки и посмотреть, что нас ожидает. Веселился таким образом командир десантников ещё дней десять и надоел мне хуже горькой редьки. Веселье полковника закончилось к концу восьмой недели. В один прекрасный день, когда мы со Светланой завтракали в столовой, брякнул коммуникатор, закреплённый у меня за ухом, и голосом полковника предложил заканчивать со жратвой и срочно бежать в рубку.

– Что? Доволен? Накаркал? – набросился на меня полковник, как только я переступил порог рубки. – Было бы гораздо лучше, знаешь ли, если бы ты так и остался хреновой гадалкой!

– Ну что поделать, Сергей Иваныч! – даже и не пытаясь скрыть довольную улыбку, ответил я. – Профессионализм и мощь разума, невозможно, знаете ли, забросать легкомысленными гадальными картами и…

– А-а-а-а! Ну тебя! – перебил меня полковник. – Вон полюбуйся!.. – мотнул он головой в сторону голограммы неизвестного судна, застывшего над планетой.

– Я так понимаю, что эти пришли не своим ходом? – посмотрел я на Верочку.

– Не своим. Вышли из подпространства…

– А почему изображение меньше, чем обычно? – поинтересовался я, стараясь не обращать внимания на то, как задрался подбородок девушки, когда следом за мной в рубку зашла Светлана.

– Место их выхода значительно дальше того, где обычно появляются наши транспортники.

– Что думаешь, капитан? Кто это может быть?.. – спросил полковник, усаживаясь на припасённую специально для него табуретку.

– А тут, Сергей Иваныч, и думать-то нечего! Враг это! Наш враг, которого мы и ждали.

– А ты уверен, что они – именно эти самые сайтаны и есть? Может, это кто-то другой пожаловал?

– Уверен, Сергей Иваныч, – вздохнул я, – они это. Больше некому.

– Больше некому, говоришь… – задумчиво повторил полковник и, прикрыв глаза, замер на несколько секунд. Потом, словно очнувшись, резко встал и скомандовал. – Ладно, красавицы! Давайте тревогу первого уровня!..

Пришелец завис на предельно низкой орбите, так что операторам пришлось изменить орбиту спутника и тоже опустить его ниже, чтобы судно находилось в поле нашей видимости.

– Сергей Иваныч, а почему бы им не грохнуть наш спутник? – спросил я и скосил глаза на полковника, который, восседая на своём табурете, как и я, с плохо скрываемым любопытством разглядывал пришельца.

– А зачем это им надо? – пожал плечами полковник. – С ходу продемонстрировать свои воинственные намерения, что ли?

– Ну, как зачем? Мы вроде с его помощью следим за ними, и они не могут этого не знать. Можно, конечно, думать, что они его не обнаружили, но это, по-моему, не совсем разумно.

– Конечно, они его засекли, не могли не засечь. Но, скорее всего, они думают так же, как и я: толку от этого спутника для нас никакого нет. От того, что мы на них смотрим, им не холодно, не жарко. Когда же они начнут снижение, мы и так обнаружим с помощью наземных средств слежения, и не только обнаружим, но и рассчитаем их траекторию полёта.

Этот корабль на захваченный нами совершенно не походил. Во-первых, он был значительно больше, во-вторых, его форма приплюснутой сигары кардинально отличалась от формы каплевидного судна, на котором на разборки с нами прибыла первая партия инопланетян. В-третьих, эта самая «сигара» уже третьи сутки болталась на орбите, чем сильно раздражала нашего полковника, которого просто бесила неторопливость возможного противника.

– Вот скажи, Саня! – рычал он, меряя шагами рубку управления. – Какого чёрта они там болтаются? Оттуда ничего невозможно понять! Единственное, что они могут делать, – так это смотреть! Даже если у них есть кто-то вроде нашей Элги, это им не помогает. Слушать им нечего, поскольку открытых переговоров мы не ведём! Тогда чего, спрашивается, они там висят?! А?

– Сергей Иваныч, они поступают совершенно разумно, – успокаивал я рвущегося в бой полковника, – подумайте сами... Они не знают о пропавшем судне ничего. Так?

– Так! По крайней мере, хочется в это верить, – вынужден был согласиться полковник.

– А, может, мы тут вообще ни при чём? Может, их судно досюда и не добралось? Встретилось где-нибудь с астероидом и приказало долго жить. Они, Сергей Иваныч, думают, что им делать! Вполне ведь возможно, что их излучатель «умер» без нашего участия.

– Так-то оно так, – успокоился полковник, сел на свой табурет и привычным движением провёл рукой по лысому затылку. – Но нам это их незнание ничем не помогает. Если излучения нет – значит мы уже вовсю добываем центорий. Ну а если это так, то они не могут не понимать, что мы им не позволим запустить новый излучатель, а это значит, что наша участь уже решена.

– Так уж и наша участь?..

– Это правильный вопрос, капитан, – зло оскалился полковник и резко встал, опрокинув свою табуретку, громкий звук падения которой заставил вздрогнуть весь женский персонал рубки наблюдения.

Тут судно пришельцев, увеличивая скорость, стало уходить из поля зрения камер.

– Мы можем развернуть спутник… – начала было Верочка.

Но полковник довольно резко перебил её:

– Не надо, и так ясно, куда они направляются. Траекторию рассчитывать тоже не надо… Вырубайте здесь всё и бегом к остальным, прятаться.

Чужак, завывая турбинами, кружил над городком уже, наверное, минут сорок! Он искал угрозу для себя, искал терпеливо и тщательно, но не находил. Он видел только четверых человек, которые так же терпеливо ожидали его приземления в самой узкой части искусственно созданного ущелья. Он даже сгонял до центориевых скал! Что он там делал, я не знаю, могу только предположить, что высадил досмотровую группу на предмет проверки излучателя. И вот теперь, видимо, решив, что ожидавшие его маленькие человечки не опасны, корабль пришельцев наконец-то пошёл на посадку.

Единственное, что радовало, – приземлялся он именно там, где нам и нужно было. По-другому и быть не могло, не просто так же наши работяги в течение месяца насыпали здоровенные кучи породы на всех более-менее пригодных для посадки местах. Кроме, конечно, существующей площадки приземления. Над которой, кстати, они тоже неплохо поработали, насыпав два высоких вала, которые чем дальше уходили от площадки, тем больше сужались, образуя нечто вроде бутылочного горлышка в конце.

Мы с тремя десантниками и со своим «гномом» находились в самом начале, возле самого широкого места этого насыпного ущелья, укрытые под натянутой между двумя валунами маскировочной тканью. В нашу задачу входило повредить корабль пришельцев так, чтобы он уже не смог взлететь.

– Капитан! Как там у тебя дела? – услышал я по внутренней связи голос полковника, когда корабль пришельцев окончательно уселся, успокоился, и начал опускать широченный трап.

– Отлично! – жизнерадостно откликнулся я. – Наш план по закреплению штурмовых зарядов на двигателях накрылся медным тазом!

– Чего вдруг так? – забеспокоился полковник.

– А у этого транспорта, в отличие от предыдущего, двигатели находятся высоко, не достать нам до них.

– Да твою ж мать!.. – выругался полковник. – Надо что-то придумать, он не должен свалить отсюда.

– Уже, Сергей Иваныч! Не переживай, придумал кое-что!.. А вы там приготовьтесь, они сейчас высадку начнут! – ответил я, наблюдая из-под маскировочной ткани, как по трапу, ворочая во все стороны чёрными шлемами, осторожно спускается первая пятёрка сайтанов.

– Ви-и-и-жу, – протянул полковник. – Ты там не торопись со своей задумкой, пускай их побольше к нам выйдет, и пусть они подальше от вас отойдут.

– А я и не тороплюсь, – пробормотал я и, откинув забрало шлема, обратился к трём бойцам, которым, как и мне, выпала миссия по обездвиживанию пришельца:

– Ребята, как вы уже поняли, план изменился! До двигателей мы не дотянемся, даже если заберёмся на крышу «гнома» и я при этом подниму его на максимально доступную ему высоту. Поэтому остаётся только один выход – я прямо на «гноме» заскочу в рампу корабля и мы взорвём его изнутри.

– Не получится, капитан, – возразил один из бойцов, с сомнением посмотрев на «гнома», – пока ты будешь отсюда добираться до судна, тебя вместе с «гномом» на десять рядов расстреляют…

– А чтобы этого не произошло, – не дал я ему договорить, – вы втроём будете бежать шеренгой передо мной, прикрывая своими могучими, неуязвимыми для их оружия телами наше средство доставки! – и я похлопал ладонью по капоту «гнома».

Вот так вот! Полковник прав: всегда вылезет из своей норы какое-нибудь «но» и разрушит своей тупой простотой любой, даже самый гениальный план. Так у нас и получилось. Мы должны были закрепить на двигателях штурмовые заряды в виде прямоугольных пластин, размером семьдесят пять сантиметров на пятьдесят, предназначенные для проникновения на борт космических кораблей. Затем рвануть их и, уже будучи уверенными в том, что корабль не взлетит, спокойно разбираться с его пассажирами. Правда, было одно неудобство: весили эти пластины по шестьдесят килограммов каждая, что в невесомости роли не играло. Мы бы, собственно, и здесь справились! Шестьдесят килограммов не является неподъемным весом! На высоту вытянутых рук каждый из нас этот вес поднял бы!.. Но, появилось это чёртово «но».

Пятёро сайтанов, ступив на площадку приземления, довольно грамотно рассыпались перед трапом и, припав на колено, выставив перед собой трубки, стали осматриваться, ворочая чёрными шлемами во все стороны. Через некоторое время появилась ещё пятёрка пришельцев, которые, спустившись по трапу, резво припустили в хвост судна. Там, рассыпавшись по периметру, пришлые бойцы припали на колено точно так же, как и первая группа, и стали осматриваться.

То, что эти ребята – военные, было видно невооружённым глазом! Зная о том, что они защищены от нашего оружия, они, тем не менее, постарались за неимением рядом укрытия уменьшить площадь собственного тела, встав на колено. Я, вообще-то, не удивился бы, если бы они растянулись ещё и на брюхе – для большей надёжности.

Следом за второй пятёркой высыпали сразу десятка три сайтанов, которые со всех ног кинулись к насыпям и попытались на них взобраться. Я еле сдерживался, чтобы не заржать в голос, глядя на то, как пришельцы, судорожно перебирая своими длинными ногами и падая на колени, безуспешно пытаются вскарабкаться на искусственную насыпь, обрушивая на себя лавины мелких и лёгких, почти идеально круглых камней. Не просто так был выбран именно этот грунт – пустая порода, оставшаяся после переработки бериния. Это был очень сыпучий материал.

Осознав тщетность попыток оказаться на высоте, неудавшиеся альпинисты распределились вдоль насыпей и, задрав трубки на их вершины, замерли, ожидая основные силы. Основные силы пришельцев не заставили себя ждать: они густо повалили из зева рампы, как и предыдущие, быстренько убираясь к подножиям насыпей. Я сбился на восьмом десятке.

– Иваныч! Их тут добрая сотня! – понизив голос, передал я полковнику нерадостную новость. – Так что вам там придётся поднапрячься.

– Ты, капитан, за нас не беспокойся, – услышал я в ответ бодрый голос полковника. – Мы тут разберёмся!.. Ты, главное, не дай взлететь этому корыту, А то оно, чего доброго, все наши постройки вместе с бериниевым заводом в порошок сотрёт!

– Постараемся... – обнадёжил я полковника, – ты только дай знать, когда вы с ними сцепитесь, чтобы оставшиеся охранять судно отвлеклись, а то нам отсюда ничего не видно. Тогда мы и начнём!..

Прошло, наверное, минут двадцать с тех пор, как организованная толпа пришельцев исчезла у нас из виду. Пятёрка пришлых ребят, охранявших вход в корабль, расслабилась. Они встали с колен, перестали настороженно оглядываться, опустили свои трубки и сошлись ближе друг к другу. Ну а что, на них никто не нападал, и ничего им не угрожало. Несколько маячивших вдалеке землян не в счёт, угрозы для них те не представляли. Их можно было понять.

Можно, но не нужно! Сам я, пока не закончится работа, старался не расслабляться. Того же требовал и от своих подчинённых.

– Мы начали, Саня!.. – услышал я спокойный голос полковника, сопровождаемый визгом рикошетивших от брони энергетических зарядов, и, хотя ждал этого, всё равно вздрогнул от неожиданности. – Вернее, начали опять они, – поправился полковник и через несколько секунд добавил. – Вы там поосторожнее, давайте!..

Охрана корабля опять напряглась, да так, что все пятеро машинально сместились в сторону, откуда стали доносится характерные звуки взрывов. Другими словами, они приблизились к нам, что нам было только на руку. Чем меньше выстрелов они по моему «гному» успеют сделать, тем лучше.

– Вперёд, ребята! – уже не осторожничая, заорал я, когда услышал, как изменился рокот двигателей чужого судна. – Он собирается взлетать! Вперёд! Один из бойцов откинул маскировочную ткань, и я, опустив «гнома» практически до земли, рванул следом за бегущими к кораблю десантниками. Нас не ждали. Черноголовые гаврики обнаружили нашу тёплую компанию, когда мы были от них уже метрах в двадцати. Надо отдать им должное, сориентировались они быстро.

Десантники успели выстрелить из луков только один раз, но достаточно удачно. Один из охранников упал сразу же и не шевелился, ещё один, стоя на коленях, держался за торчащую из груди стрелу. Куда ушла третья стрела, я разглядеть не успел. Бойцы буквально врезались в сайтанов, и я услышал, как загрохотали пистолетные выстрелы. Защитное поле – вещь, конечно, чрезвычайно полезная, однако, если прижать ствол пистолета вплотную к телу, то оно уже не может защитить своего носителя.

Двигатели корабля резко взревели, но я уже понял, что успеваю. Чтобы поднять такую махину, двигатели должны были предварительно нагнать мощности, а для этого требовалось время.

Корабль успел подняться не более чем на метр, когда я, максимально набрав на своём «гноме» высоту, скользнул по откинутой рампе и влетел в широкий зев десантного люка. Перед тем как прыгнуть на рампу, успел увидеть, как бегут в нашу сторону охранявшие хвост судна сайтаны. Ничего, ребята и с этими разберутся, преимущество пока на нашей стороне.

Заряды надо было доставить либо поближе к двигателям, что в моём случае было затруднительно, поскольку я знал только примерное их местонахождение, либо к рубке корабля. Где находится рубка, я тоже не знал, поэтому направил своего «гнома» по широкому коридору в то место, где суетились несколько пришельцев. Разогнав машину, я со всего маху врезался на ней в стену, по пути сбив двух черноголовых и впечатав в стену третьего. К моему радостному удивлению, эта часть стены оказалась дверью, которая под натиском полутонной машины вдавилась внутрь помещения, в котором всю переднюю стену занимал обзорный экран. Рубка! Я угадал!

Пока я тихо радовался своей удаче, меня буквально выдернул из машины невесть откуда вылезший инопланетянин и, повалив на пол, попытался тупо забить меня какой-то штуковиной, похожей на короткую дубинку, с ненормальным азартом нанося ею удары по моему шлему. Я не стал отрывать его от этого увлекательного занятия, а просто вытащил из набедренных захватов нож и несколько раз быстро воткнул его под мышку нападавшему. По тому, как задёргалось его длинное тело, понял – правки не требовалось, попал куда надо! Знали мы уже их уязвимые места. Светлана постаралась, использовав в качестве наглядного пособия одно из тел погибших пришельцев.

Сколько на судне осталось членов экипажа, я не знал, поэтому, пока меня просто не придавили толпой, которая уже начала собираться в хвосте судна, подбежал к рампе и спрыгнул вниз. Привычно, падением, погасил силу удара о землю. Поднялся, стараясь не обращать внимания на загудевшие от удара, и быстро осмотрелся. Здесь всё было в порядке: десантникам моя помощь не потребовалась, они успели разобраться со всей охраной судна.

– Капитан! Как там у тебя дела? – услышал я явно обеспокоенный голос полковника. – Помощь не требуется?

– Нет, Иваныч, не требуется… – пробормотал я и, задрав голову, стал наблюдать за судном пришельцев, выбирая удобный момент, чтобы нажать на взрыватель. – Ты меня сейчас не отвлекай, у нас тут самое интересное начинается!..

Мне надо было, чтобы судно сместилось в сторону от площадки приземления, иначе, если оно рухнет на неё, наши челноки ещё долго не смогут здесь приземляться! Но если корабль откроет огонь из бортовых орудий, которые огромными пальцами выдвинулись из покрывавших тело корабля выпуклостей, мне его придётся рвануть прямо здесь и сейчас!

– Ну, давай! Давай!.. Отползай ты в сторону!.. Не видишь, что ли, опасно тут находиться! – начал я приговаривать, когда увидел, что корабль, поднявшись метров на сто, неподвижно завис над площадкой приземления.

Наконец, словно поддавшись моему наговору, судно, качнувшись, легло на бок и, стремительно скользнув в сторону леса, начало набирать высоту.

«Ну что же, прощай, друг!» – попрощался я мысленно со своим «гномом» и, отщёлкнув большим пальцем защитную крышечку над кнопкой взрывателя, нажал на него, с удовольствием чувствуя упругую податливость кнопки.

Как кит – огромный фонтан, так туша корабля пришельцев выбросила из себя дымный столб, который потянул за собой неожиданно яркие сгустки пламени. Когда очередной сгусток отрывался от судна, его корпус заметно вздрагивал и корабль проседал сразу на несколько десятков метров, словно вырывавшееся из него пламя толкало его к земле. Я не отрываясь смотрел на это занятное зрелище, стараясь не вертеть головой, чтобы получить лучшее качество съёмки, которую непрерывно вёл с того момента, как со своими тремя напарниками забился под маскировочную ткань.

Наконец пришелец окончательно умер и, резко завалившись на бок, взвыв напоследок двигателями, рухнул где-то возле леса, за площадкой приземления, взметнув вверх огромную пыльную тучу. Ко мне подошёл один из бойцов, снял шлем, провёл рукой по ежику волос и, тоже не отрывая взгляда от пыльного облака, сказал:

– Ну что, капитан, этого ты угробил! Может, теперь нашим поможем? Я смотрю, что-то они там ещё возятся.

Я посмотрел в сторону городка и увидел, как где-то там, вдалеке, мечутся несколько десятков маленьких фигурок. Кто есть кто, отсюда было не разобрать, но коллега прав, поспешить надо бы, и я ответил:

– Лады, ребята! Давайте к нашим, – и, не оборачиваясь, зная, что десантники от меня не отстанут, побежал в начало площадки приземления, невольно поглядывая на вершину насыпи и представляя себе, что бы я почувствовал, если бы сейчас на ней появились дикари и начали стрелять в меня из луков.

На шаг перешли, когда добрались до первых тел инопланетян, которые густо усыпали каменистую площадку. Да-а-а-а! Десантники постарались на славу! Я насчитал два десятка пробитых стрелами тел, которые лежали на одном пятачке. Видимо, они попали под первый залп из луков. Дальше тела инопланетян были уже разбросаны хаотично по всему пространству между насыпей.

Я осторожно перешагивал через длинные чёрные тела, стараясь не задевать торчавшие из них стрелы. Возле одного из тел не удержался и, присев на корточки, присмотрелся. Еле видимая, прозрачная плёнка силового поля была на месте, никуда не делась. Вся эта бойня никак не вязалась с высочайшей технологией защиты, призванной защитить своих создателей от любой напасти. От любой, кроме земной, древней, о которой мы, слава богу, не забыли.

Я тяжело вздохнул и, поднявшись, пробормотал:

– Вот так вот ребятки!.. Зря вы так начали!.. Ох, зря!.. А мы ведь с вами хотели разговоры разговаривать…

– Капитан! – раздался в шлеме возбуждённый голос полковника. – Ты чего там бормочешь? Молишься, что ли?

– Нет!.. Дождь вызываю… – раздражённо ответил я, злясь на себя за то, что позволил себе не вовремя мыслить вслух.

– Давай сюда к нам, – недослушал полковник. – Их ещё штук пятнадцать осталось! Мы их к плитам загнали.

Пришельцы умудрились прорваться на бериниевый склад и теперь прятались между сложенными в стопки плитами. Угробить их, конечно, никакого труда не представляло, стоило только забраться на эти самые бериниевые стопки, пройти по ним и сверху расстрелять укрывшихся за плитами пришельцев из луков.

– Что думаешь делать, Сергей Иваныч? – спросил я, выхватывая из рук полковника флягу, из которой он, довольно отфыркиваясь, лил воду на свою физиономию.

– Я послал за нашей уважаемой Элгой, – ответил полковник, с удивлением глядя, как я жадно пью из его фляги. – Хочу, знаешь ли, поговорить с ними, предложить кое-что … А куда ты свою флягу дел?

– В их вон корабле потерял, – мотнул я головой в сторону плит, за которыми укрылись инопланетяне, – когда с черноголовыми бодался!..

– Ясненько!.. Я ещё вот что хочу сказать, Саня, – посмотрел мне в глаза полковник и вдруг совершенно неожиданно улыбнулся. – Спасибо тебе, что их судно смог завалить, ничего они теперь своим передать не смогут! Мы их на этой планете опередили. Навсегда опередили! Наши корабли здесь раньше будут. По-любому, раньше!

Я кивнул и стал рассматривать маленькую фигурку инопланетянки, которая вышла из-за ближайшей стопки бериниевых плит и, как всегда удивлённо тараща глазки на окружающий её сумасшедший мир, маленькими шажками направилась к нам. Следом за ней из-за плит ловко выскользнула Светлана, пригнувшись, подбежала ко мне, опустилась рядом на колени и спросила:

– Ты как?

– Отлично! Пить вот хочу, – ответил я и, не обращая внимания на полковника, подтянул Светлану к себе поближе и прижался к её губам.

– Хватит тебе доктора облизывать! – услышал я голос полковника и нехотя отстранился от женщины. – У нашей уважаемой переводчицы, наверное, есть что нам сообщить?

– Да! Есть! – пропищала инопланетянка, соглашаясь с полковником, после чего, обогнув стопку бериниевых плит, вышла на открытое место и совершенно спокойно направилась к плитам, за которыми укрылись уцелевшие сайтаны. Чертыхнувшись, полковник, на ходу надевая шлем, рванулся следом за ней. Догнали мы маленькую инопланетянку быстро и, уже сообразив, что что-то произошло, задвинули её за наши спины. Мы приготовились к возможным неприятностям и осторожно направились к пришельцам. Полковник первым добрался до плит, перегнулся через них и взмахом руки дал понять своим бойцам, которые со всех сторон бежали к нам, что опасности нет.

Сайтаны были мертвы! Все до одного. Это было видно по их судорожно вытянувшимся телам, как будто кто-то тянул их одновременно за ноги и за голову. Я снял с одного из пришельцев шлем и поморщился, увидев широко раскрытые остекленевшие глаза и выступившую на тонких губах серую пену, которая, превращаясь в мутные капли, стекала инопланетянину на шею.

– Элга! Вы ведь хотели нам что-то сказать? – проговорил полковник и внимательно посмотрел на инопланетянку. – Вы ведь знали, что все они уже мертвы? Поэтому так смело и пошли к ним?

– Да. Я знать, что они уже не живы, – спокойно ответила инопланетянка, – когда я идти сюда, я видеть мертвых крэйдов.

– Кого ты видела? – переспросил полковник. – Каких ещё крэйдов? А это разве не сайтаны? – и он ткнул пальцем в тела мёртвых инопланетян.

– Да, это сайтаны, – согласилась с полковником Элга, – но я не знать, как это правильно сказать!.. Крэйды есть почётный военный титул. Это самые лучшие воины. Они либо выигрывают сражение, либо умирают!..

– О как! – удивлённо посмотрел на инопланетянку полковник. – Они что, сами себя все убили, что ли?

– Нет, неверно, они умереть по приказу своего командира, – пропищала Элга и, ткнув пальчиком в одно из тел, у которого вместо головы было какое-то тошнотворное месиво с поблескивавшими чёрными обломками шлема, добавила:

– Вот его! Он знать слово, услышав которое крэйд умирает.

– Значит, он, – мотнул головой полковник в сторону обезглавленного тела, – сказал кодовое слово, которое убило запрограммированных на это слово крэйдов, а затем убил себя выстрелом в голову?

– Да. Так есть, – согласилась с полковником Элга и, вдруг наклонив головку, хитро улыбнулась. – Но, если крэйд ранен и не может слышать слово, то он не умирать.

– Другими словами, если раненый потерял сознание… – начал полковник, но Светлана перебила его:

– Сергей Иваныч, распорядитесь, чтобы осмотрели всех раненых, и, если найдут живых, давайте их ко мне, посмотрим, что можно будет сделать.

Полковник согласно кивнул и, осмотревшись, привычно заорал:

– Лейтенант, организуй доставку выживших черноголовых в медпункт, да и остальных, – и он ткнул большим пальцем себе за спину, – надо где-то похоронить…

– Не надо, Иваныч, – перебил я полковника, – пускай лейтенант живыми занимается, а я разберусь с мёртвыми, тем более что я знаю, к кому надо обратиться в этом нехитром деле за помощью.

– Да!.. Хорошо… Спасибо капитан, – поблагодарил полковник, а потом негромко добавил:

– Ты это… в общем… проследи, чтобы их тела не в кучу сбрасывали, что ли, они хоть и первыми начали, но всё же солдаты они… приказ выполняли.

Я кивнул и направился в сторону рабочей конторы, откуда можно было связаться с начальством местных работяг. Те помаленьку уже начали выбираться из шахт, невесть каким образом узнав, что боевые действия закончились в нашу пользу.

Глава 11

Я стоял рядом со Светланой и смотрел, как механический «крот» легко, я бы даже сказал, с удовольствием вгрызается в мягкую землю и, оставляя за собой ровную траншею, резво ползёт вдоль леса, готовя последнее пристанище для погибших пришельцев. Десяток рабочих, следуя по пятам за «кротом», без всякого почтения, но всё же аккуратно, тело за телом, снимали с грузовой «сороконожки» трупы инопланетян и выкладывали их на дно траншеи. Когда последнее тело было уложено на своё место, рабочие загрузились в эту же «сороконожку», которая, выбрасывая из-под ребристых покрышек куски мягкого дёрна, шустро покатила домой. Я посмотрел в сторону «крота» и крикнул высунувшемуся из окна машины оператору:

– Всё! Закапывай!.. – тот кивнул и спрятался в кабине.

Могучая машина, взрыкнув двигателем, развернулась и, выдвинув перед собой косой отвал, двинулась вперёд, опрокидывая обратно в траншею всю только что извлечённую из неё землю. Я постоял ещё несколько секунд над инопланетной братской могилой, философски размышляя о том, что «все там будем», а потом, разумно решив, что философ из меня никакой, обнял за талию Светлану, и мы пешком направились в городок. Новое средство передвижения у меня появится только после прибытия транспорта.

Полковник последнее время вёл себя не совсем так, как я привык. Вернее, всё вроде бы как обычно, но я вдруг заметил, что он постоянно крутится возле нашей мелкой инопланетянки. Сначала я объяснял это тем, что он пытается выведать у неё побольше каких-нибудь жутких тайн, однако вскоре выяснилось, что Элга не знает ничего стратегически важного. Полковник же, тоже узнав это, тем не менее, продолжал крутиться возле неё.

Вот и сейчас лысая голова полковника нависает над удивлённой инопланетянкой, которая, приоткрыв ротик и смиренно сложив перед собой на столе руки, внимательно слушает, что он ей говорит. И вдруг я понял, что этой мелкой тоже нравится компания лысого землянина. Я посмотрел на Светлану, с которой мы сидели в столовой за поздним ужином и, кивнув в сторону столика, за которым пристроилась эта странная парочка, спросил:

– Слушай, а тебе не кажется, что Иваныч приударяет за нашей невольной гостьей?

– Кажется?! Да это только до тебя с таким опозданием дошло! – захихикала Светлана. – А остальным это видно невооружённым глазом, причём давно!

– Да ну!.. Как-то это неправильно, не должно так быть!.. – начал было я, но Светлана на корню пресекла мои сомнения.

– А что не так-то? Что тебе не нравится? Что ты имеешь против неё? Она, между прочим, очень даже ничего себе! Невысокая стройная девушка, телосложение у неё похоже на наше, с сайтанами ничего общего. Если представить, что у неё цвет кожи не серо-зелёный, а, например, чёрный, то из неё выходит совсем даже симпатичная негритянка, – улыбнулась Светлана и, посмотрев в сторону уже направившихся к выходу полковника и инопланетянки, словно спохватившись, поспешно добавила:

– Есть, конечно, один нюанс, на любителя, так сказать. У неё на руках по четыре пальца.

Я проводил глазами полковника и Элгу и, когда за ними закрылась дверь, совершенно по-хамски захохотал.

– Чего ты ржёшь-то? – возмутилась Светлана и дала мне подзатыльник.

– Я просто представил, как они будут выглядеть в постели и что они будут при этом делать. И, самое главное, как они это будут делать… – опять прыснул я. – Ты же знаешь, я частенько хожу с Иванычем париться, и можешь мне поверить, наш полковник относится к племени жеребцов, своими глазами, между прочим, видел. И я даже подумать боюсь, что будет с Элгой, когда дело у них дойдёт до главного! Бедная девочка!..

– Да ну тебя! – притворно рассердилась Светлана. – Пошли лучше домой, а то мы тут последние остались, а людям ещё убирать здесь всё.

Из двенадцати раненых крэйдов выжить удалось только троим. Как сказала Светлана, умерли они не от ранений, а от заражения крови, которому немало поспособствовало то, что наши стрелы были изготовлены из трубок, которые в своё время были заполнены какой-то дрянью. Мы честно пытались спасти жизни пришельцев, даже перерыли десять раз их корабль в надежде, с помощью Элги, конечно, найти хоть какие-то их лекарства. Но раненым не повезло. Судно рухнуло так неудачно, что медицинский отсек был полностью уничтожен.

Поначалу, наблюдая за пленными крэйдами, я пришёл к выводу, что они самые обыкновенные фанатики, которые считают смерть в бою даром свыше. Разговаривали они только с Элгой, от нас же с презрением отворачивались, словно это не они сидели у нас под замком, потерпев сокрушительное поражение, а мы оказались в их власти, они же снисходительно оставили нас в живых. Но по прошествии некоторого времени стало понятно, что я ошибся.

Крэйды ни разу не предприняли попытки сбежать или же свести счёты со своей жизнью, что для фанатичных бойцов было несколько странным. Они даже не подходили к дверям, которые специально для них забывали запереть. Что же может быть лучше для фанатика, чем во время побега вступить в бой с врагом и, так сказать, в полёте словить пулю? Чтобы, как и подобает славному племени крэйдов, погибнуть с гордо поднятой головой!

Я поделился своими подозрениями с полковником, который ничтоже сумняшеся заявился к ним в импровизированную камеру, положил на стол «трубку» и жестами предложил им застрелиться, как это сделал их командир. Пленники как чёрт от ладана шарахнулись от стола, на котором лежало их оружие.

– Ну и как это понимать? – спросил полковник, когда мы с ним после этого удачного эксперимента направлялись в столовую. – Они что, резко перестали быть фанатичными воинами? Или они вдруг в корне изменили отношение к своей жизни? Вздор! Так не бывает!.. Они не могли не знать про кодовое слово, которое их убьёт! Иначе они бы не были фанатиками!

– А они, Сергей Иваныч, фантиками и не были! Нет! Изначально, когда это их крэйдское движение только зарождалось, они, скорее всего, именно такими элитными бойцами, не терпящими поражений, и были! И убивали они себя сами, без помощи всяких там слов. На земле это тоже практиковалось. Как пример – японские самураи!.. Хотя, самураи – это несколько другое, но самоубийство воинов по каким-либо причинам существовало. Шло время, Сергей Иваныч, развивались технологии, в том числе и технологии защиты. И в один прекрасный момент они изобрели вот это вот их защитное поле, которое защищает сайтанов от любого оружия всех известных им миров. И они поняли, что стали неуязвимыми!.. Я замолчал и ехидно захихикал от пришедших в голову нелестных для крэйдов мыслей.

– Хватит тебе ржать!.. – поторопил меня полковник. – Давай дальше, что там у тебя в голове.

– Вообще-то всё! Основное я уже сказал! Это их неуязвимость. Они все были уверены в том, что никогда не погибнут! У них были персональные щиты, и точно такими же щитами, то бишь энергетическим, были прикрыты и их корабли. Как я подозреваю, они, благодаря этому своему, без преувеличения сказать, гениальному изобретению, не проиграли ни одной войны и не потеряли ни одного своего воина. Крэйды, со слов вашей Элги, – высшая воинская каста, пользующаяся несомненными привилегиями, которые даруют им нехилые блага!.. У них, Сергей Иваныч, наверное, отбоя нет от желающих стать крэйдом! Легко, знаете ли, быть фанатиком, когда знаешь, что ты выиграешь любую битву и при этом не погибнешь! А то, что им вложили в голову, – это уже не важно, они перестали этого бояться. Они уверовали в то, что они – потенциальные и неуязвимые победители и поэтому смертельное для них слово никогда не будет произнесено.

Полковник несколько минут шёл молча, а потом вдруг остановился и сказал:

– Один фанатик, Саня, среди них всё-таки был!

– Да, Сергей Иваныч, фанатики есть всегда и, как видим, везде! Куда уж без них-то?! У нас их, кстати, тоже навалом.

Нового «гнома» мне не дали. Зато взамен подогнали нечто среднее между самолётом и вертолётом на воздушной подушке, позволяющей машине подниматься до десятка метров. Ну а самолётно-вертолётные качества позволяли этому созданию с гордым именем «Мангуст» не только зависать на одном месте, но и разгоняться до пятисот километров в час.

После прибытия нескольких транспортников и двух военных крейсеров класса «А» в сопровождении целого вороха штурмовых катеров жизнь у нас изменилась кардинально. На первый взгляд, всё вроде бы осталось по-прежнему, но после того, как к нам спустились несколько тысяч военных и дополнительна партия работяг, нам ясно дали понять, что мы вроде бы как своё уже и отработали. Честь нам, конечно, и хвала за службу, но пора бы дорогу и другим дать.

К слову сказать, все мои охотники так и продолжили работать, никто их не уволил, да и мне вернули командирскую власть над ними. Но мы прекрасно и сами понимали, что наша охранная деятельность теперь никому уже не нужна и в самое ближайшее время наш отряд, мягко выражаясь, сократят. Не от кого нам стало мирный трудовой народ защищать. Как мы недавно узнали, местные животины, даже самые ужасные на вид, никого, как говорится, и щупальцем не тронут, если их, конечно, не пытаться убить.

Поэтому, когда все подготовительно-организационные работы здесь будут закончены, нам в конце концов будет предложено влиться в славные ряды имперской армии. Причём, по вполне понятным причинам, не в элитную десантуру, а в обычные наземные войска, которые дислоцируются на планете с романтическим названием «Райское место». Ну а кому претит строгая армейская дисциплина, тому предложат хорошее выходное пособие и бесплатное путешествие под крыло родной империи.

Я стоял на крыше административного здания и наблюдал, как из недр армейского транспортного челнока выгружают большие ящики и быстро увозят их в выработки бериния, которые берут своё начало в разрезе и на несколько километров погружаются в скалы.

– Капитан! Ты куда пропал? – услышал я в наушнике голос полковника. – Поговорить бы надо.

– Я на крыше…

– А-а-а-а! Понял где, знаю, сейчас поднимусь.

– Ну, чего тут у тебя? – спросил полковник и, встав рядом со мной, тоже с интересом стал наблюдать за разгрузкой судна.

– Иваныч, что это они возят в этих ящиках?! Что вояки в них прячут-то? И так ведь никто никакой информации отсюда передать не сможет.

– Мне, конечно, не докладывали, к моему огромному сожалению, – с нескрываемой досадой вздохнул полковник, – но я думаю, что это пусковые установки ракет «Цепь-3», по размерам подходят. Не просто же так рабочие вертикальные шахты прямо из выработки на поверхность пробивали. Через шахты мы и будем по ворогу этими ракетами пулять.

– Охренеть! Это ведь настолько убойная штука, что… Слушай, её же запретили в земных условиях применять.

– Так это и не земля! Если, не дай Бог, конечно, эти уроды разберутся с нашими кораблями, то встречать мы их будем здесь, этими ракетами, – полковник саркастически усмехнулся и, коротко глянув на меня, закончил:

– Спрячемся всей толпой от своих же ракет в беринеевые выработки и долбанём… И превратим этот цветущий сад в труху… А потом тот из нас, кому посчастливится выжить, выберется наверх и спляшет на костях дохлых захватчиков! А потом и сам сдохнет!..

– Иваныч! – заржал я. – У тебя с головушкой как? Может, Светке покажешься? Она, хоть психами и не занимается, но спиртика соточку точно выпишет.

– А-а-а-а! Это я книгу прочитал грустную. В общем, в ней все умерли!.. – он трагически вздохнул и повернулся ко мне – Я что тебя искал-то! Со следующим рейсом из дома скорее всего пришлют пенальчик с моей отставкой.

–Ты, наверное, хотел сказать – с моей отставкой! Всем же ясно, что охотники здесь теперь не нужны.

– Нет! Именно что с моей! – засмеялся полковник. – Я заранее об этом побеспокоился и отправил прошение об отставке на высочайшее имя.

– Ясно, – вздохнул я. – Когда-то это должно было случиться, с твоей-то выслугой. Почему бы, собственно, и не сейчас?

– Именно! Тем более что мне уже предложили довольно интересное дельце, и я согласился! Но это будет только после наших разборок с сайтанами.

– Думаешь, сцепимся?

– Думаю, да! Не могут они закрыть глаза на потерю планеты и двух судов, одно из которых – транспортно-боевой челнок с сотней элитных воинов.

– Согласен, – не стал спорить я и, оторвавшись от созерцания челнока, добавил. – И начнут они опять первыми!

– Почему ты так думаешь? Мне кажется, наоборот. Они, скорее всего, уже догадались, что их защита не является неуязвимой. И поэтому поостерегутся нападать: а вдруг их опять грохнут.

– Вот именно что знают! А вот насколько она стала уязвимой и с какого расстояния, они не знают.

– Это ты к чему?

– Давай возьмём древний танк, пушка которого, к примеру, пробивала броню другого танка с расстояния в километр. Пробитие было сто процентов! Но если танк начинал стрелять с расстояния в два километра – пробития ноль!

– И?

– Они не боятся оружия, подобного тому, которым вооружены и они. Помнишь, мы стреляли из их трубок по их же защитному полю? Пробития ноль. Защитное поле поглощает и энергию наших пуль, и энергию их оружия.

– И?

– Поэтому они начнут первыми, издалека! Чтобы не подпустить нас с нашим неизвестным им оружием ближе к себе, как тот танк.

Полковник в задумчивости почесал ухо и протянул:

– Да хре-е-е-е-н его знает!..

– Вполне возможно, что и хрен! – опять согласился я с полковником. – Они ведь, по большому счёту, вообще ничего не знают, кроме того, что у них пропали два судна. И всё, что я тут понапридумал, – это бред собачий! Первыми эти ребята начнут долбашить по привычке, так как уверены в том, что неуязвимы, а значит, они победители! Вот и всё. Чего, спрашивается, тут думать?

– А вот с этим я безоговорочно согласен, – хохотнул полковник и, подтолкнув меня в спину, сказал:

– Всё, капитан, пошли в столовку, а то я что-то жрать захотел, как медведь бороться!

Полковник оказался прав. Через три недели, когда прибыл очередной транспорт (на который я, кстати, уже не бегал смотреть, приелось, знаете ли, за последнее время), ко мне пришёл полковник, плюхнулся в кресло и, перебросив мне серебристый пенал, отдуваясь, пробасил:

– Ну, вот и всё, Саня! Я теперь гражданский и с этим же транспортом после его загрузки отбываю домой.

– А ребята твои как?

– А у ребят уже новый командир. Прибыл с пополнением, которое взамен погибших пацанов прислали, – нахмурился полковник и пробормотал. – Светлая им память!..

– Что сказать-то хотел, Иваныч? – спросил я, перебрасывая полковнику обратно пенал.

– Помнишь, я тебе говорил, что мне предложили интересное дельце?

– Ну!

– Так вот, это интересное дельце распространяется и на тебя с твоим медиком¬, ¬– и полковник потряс у меня перед физиономией этим же пеналом. – Кстати, здесь же, – и он опять встряхнул пеналом. – Просьба подобрать с десяток подготовленных в военном плане ребят. Оплата раза в два больше, чем они получали здесь! Наниматель может себе это позволить!

– Думаю, что с мужиками я договорюсь. Насколько я знаю, после того как нас прикроют, домой собирались только человек пять или шесть. Остальные планировали устраиваться здесь.

– Ну а ты сам-то как? Согласен?

– Да согласен он, согласен! – засмеялась, выходя из ванной комнаты, Светлана. – Я тоже согласна, если ты, Иваныч, хоть приблизительно скажешь, куда и зачем.

– Ну-у-у, это просто. Знаю, что это планета земного типа и что нам на ней надо будет что-то найти.

– Шикарная информация! – засмеялась Светлана. – Ну, мне хватает. А тебе? – посмотрела она на меня.

– Мы в деле, Иваныч, как только скажешь, сразу же и попрём. А с ребятами я поговорю. Думаю, проблем с персоналом не будет.

– Ну, что же, лады, – сказал, поднимаясь из кресла, полковник. – Давайте прощаться. – И он протянул мне руку.

Время тянулось невыносимо медленно. Делать было совершенно нечего, даже работяги в ожидании гипотетического ворога перестали выяснять между собой отношения. В результате чего охотники, на которых лежала ещё и полицейская функция, маялись бездельем. По истечении месяца на фоне этого кошмара у меня нет-нет да и возникала бредовая мысль: зайти в лес и напинать по морде какого-нибудь «мопса», а потом пощекотать себе нервы, спасаясь бегством от его более крупных собратьев. В общем, если бы не «мангуст» с его ездовыми качествами и не Светлана с её женской привлекательностью и постельной ненасытностью, я бы окочурился от скуки.

Но, слава богу, не успел я воплотить свою идиотскую мечту в жизнь, в лес на разборки не успел сходить. В один прекрасный со всех точек зрения день на площадку приземления, завывая мощными турбинами, опустилось шикарное судно. Я видел такие суда раньше, они в основном использовались как тяговая сила для пассажирских модулей, имеющих непрезентабельное название «баржа». Поскольку я уже знал, кто прибыл, – они сами сообщили об этом с орбиты, после выхода из подпространства, – я лично отирался возле корабля, ожидая, пока он опустит свой трап.

Первым по трапу спустился полковник и, подойдя ко мне, спросил:

– Ну что, как вы тут?

– Спасибо, хреново, – пробурчал я, с интересом разглядывая спускавшихся следом за полковником высоких мужчину и женщину.

Заметив это, полковник повернулся к ним и, сделав приветственный жест рукой, представил меня этой парочке:

– Знакомься, Александр: это командир охотников, о котором я тебе говорил. Зовут его, как ты уже знаешь, тоже Александр.

Мужчина протянул руку и, улыбнувшись, сказал:

– Очень приятно, Сергей Иваныч мне о вас много рассказывал, – потом обернулся к стоящей неподалёку женщине. – А это моя жена Маэллайна.

Я по-светски склонил голову в сторону женщины и назвался:

– Александр.

Наш наниматель был здоровым мужиком – метра два, не меньше. И что ещё более странно, его жена, очень красивая женщина, была под стать ему, уступая в росте совсем немного. Но в процессе общения с ними эта странность стала незаметной, и я её практически перестал замечать рост гостей. Люди они были умные, общительные и на первый взгляд хорошие. А что будет дальше, посмотрим. Для начала и это неплохо.

Я ожидал, что для расформирования отряда охотников потребуется распоряжение нанявшей нас добывающей компании, но, к моему величайшему изумлению, распоряжения с Земли ждать не стали и мой отряд перестал существовать. Вернее, он сократился до десяти человек со мной во главе.

И мы с энтузиазмом принялись изучать видеоматериалы, отснятые на планете с непривычным названием Клатсаан, радуясь тому, что клатсаанская живность не шла ни в какое сравнение с монстрами Райского места.

Такая расторопность местных властей, и военных, и гражданских, стала мне понятна после того, как я однажды заглянул в спортзал и увидел там своего тёзку, который тренировался там с мечом, обладать которым мечтал каждый офицер Российской империи.

Заметив меня, Александр деактивировал меч и направился ко мне.

– Ваше высочество, – обратился я к нему, решив, что не буду скрывать своего знания того, кто передо мной, – если вы хотите сохранить инкогнито, то вам во время тренировки с молекулярным мечом надо замыкать двери спортзала изнутри, чтобы никто не смог войти.

Принц несколько секунд с интересом рассматривал меня, а потом спросил:

– А почему ты решил, что я принц, а не командующий войсками, получивший этот меч в качестве награды?

Я улыбнулся:

– Ваше высочество, когда была последняя битва, в которой в качестве награды мог бы быть получен этот меч, вас, извиняюсь, ещё и в проекте не было!

Принц помолчал немного, потом вздохнул и попросил:

– Слушай! Только давай без титулов!

– Да не вопрос, честно говоря, это ваше пожелание снимает с меня изрядную долю условностей!

– Ну и прекрасно, – улыбнулся принц и предложил. – Может в столовую? А то я что-то есть захотел…

– С удовольствием! Кстати, вы становитесь похожим на нашего полковника.

– В каком смысле?

– Почти каждая наша встреча с ним заканчивается походом в столовую.

Жить стало веселее и гораздо интереснее, тем более что пришлось осваивать экзоскелет гражданской, а значит, неизвестной мне модификации. На мой вопрос, почему не боевой вариант, принц ответил, что переизбыток мощи ни к чему, а эти штуки он испытал на собственном горбу, и если облачиться в броню, а потом ещё напялить и экзоскелет, сочетание будет убойным.

Сирена своим мерзким звуком резанула по ушам, и я поморщился, чуть было не выругавшись.

– Что у них там опять случилось? – рыкнул полковник и оторвался от созерцания нескольких закамуфлированных поясов, разложенных перед нами на столе.

И почти сразу же по громкой связи незнакомый мужской голос объявил: «Тревога первого уровня! Всем занять свои места согласно дислокации!».

– По ходу, началось! – явно обрадовался полковник и, сграбастав пояса, вышел из комнаты, но сразу же вернулся и, отдав мне два, сказал. – Тебе и медику! На всякий случай. Надо объяснять, что это такое?

Что это такое, объяснять мне не надо было. Я уже сталкивался с такими и знал, что своих владельцев эти пояса от смерти не уберегли, поэтому, зачем они нам на Клатсаане, население которого вооружено луками, мне было непонятно. Разве что появятся конкуренты с более совершенным оружием. Мой тёзка, кстати, этого не отрицал, а скорее, даже наоборот, был уверен в том, что у нас возникнут разногласия с подобными нам искателями кладов. Откуда у нас появились индивидуальные генераторы защитного поля, которые, пока ещё не налажено массовое их производство, являются несомненной редкостью, мне было понятно.

Как оказалось, местом дислокации нашей команды было судно, на котором прибыл его высочество. Собрав нас всех в кают-компании, он объявил:

– Итак, ребята! Чтобы не было всяческих слухов, довожу до вашего сведения, что появился неизвестный корабль. Встречать его мы будем на удалённой орбите, вместе с нашими крейсерами. После грядущих событий мы сразу же направимся на Клатсаан, поэтому, если кому-то необходимо что-то забрать или завершить неоконченные дела, у вас есть два часа.

Александр помолчал несколько секунд и, не дождавшись желающих заканчивать дела, скомандовал:

– Ну что же, тогда все по своим местам! Готовимся к взлёту!

Через три дня мы уже знали о чужом корабле всё, что только можно было узнать, рассматривая его снаружи. Размеры пришельца впечатляли: сигарообразной формы судно было больше двух километров в длину.

Приблизившись к нам, как казалось, на расстояние выстрела, судно остановилось. Высланные навстречу противнику два десятка спутников слежения передавали четкие картинки, которые с уверенностью позволяли судить о том, что корабль принадлежит сайтанам. Вся его поверхность была покрыта знакомыми нам выпуклостями, под которыми скрывались, как мы уже знали, орудия.

Два дня ничего не происходило, пока один из наших крейсеров не пошёл с пришельцем на сближение. Тот отреагировал незамедлительно: выпуклости на его бортах раскрылись, как фурункулы, из них выдвинулись стволы орудий, и сразу же последовал выстрел. Они, как обычно, начали первыми.

Я находился в кают-компании, куда сбежалась вся команда, чтобы понаблюдать за поединком на большом обзорном экране. И когда чужак дал залп, я машинально прикрыл глаза. Но сработали фильтры, и я увидел, как земной корабль окутался ослепительно белой вспышкой, которая через мгновение распалась красивыми звёздами, как будто крейсер выпустил фейерверк. Вот так вот, ребятки! Не сработало. Облажались вы. Все наши военные суда покрыты центорием. Вы теперь даже и убежать-то не успеете.

После нападения на головное судно вперёд двинулся и второй крейсер, по которому тоже был нанесён энергетический удар, не достигший, как и в первом случае, своей цели.

– Сейчас ответят, – довольно сказал, заходя в кают-компанию, полковник. – А то уродцы обнаглели!

И, словно послушавшись полковника, от головного крейсера отделились две сверкающие точки и скрылись из виду.

– Ну всё, ракеты доберутся до места только через три часа! Перерыв! – объявил полковник и обратился ко мне. – Сань! Ты как на счёт пожрать?

– А почему так долго ракеты летят? Целых три часа! – спросила Светлана полковника, когда после обеда мы собрались в рубке управления, куда нас любезно пригласил владелец судна.

– Вообще-то «Цепь» – высокоскоростная ракета и при обычных обстоятельствах она достигла бы их судна минут за пятнадцать, но эти настроены так, что при подлёте к цели они снижают скорость до скорости стрелы, поэтому так долго приходиться ждать.

– Они, скорее всего, попытаться сбить ракеты, – обернулся к Светлане капитан нашего корабля по имени Павел, с которым, как я понял, Александр находился в приятельских отношениях.

– Я так понимаю, что из этой их затеи ничего не выйдет? – улыбнулась Светлана.

– Именно: не выйдет! На корпуса ракет тоже напылён центорий, – усмехнулся капитан, – поэтому будем надеяться на то, что у них, кроме энергетических орудий, нет какого-нибудь другого оружия, чего-нибудь наподобие наших противоракет.

С точностью до секунды встречу нашей ракеты и судна пришельцев рассчитать было невозможно, поэтому я, не отрываясь, смотрел на экран, куда спутники слежения передавали чёткую картинку.

За свою внимательность я был вознаграждён! Я успел заметить стремительный светлый росчерк, скользнувший к гигантскому судну. Через несколько секунд у корабля сайтанов вдруг вырос огромный горб, который, как вулкан, выбросил из своей вершины светлую вспышку, но она, не успев насладиться своим триумфом победителя, угасла в холодном пространстве космоса.

Я, затаив дыхание, смотрел на это сюрреалистическое зрелище под названием «гибель корабля», машинально прикидывая, что, если судно не развалится, в нём останется достаточно много живых.

Не судьба! Судно заметно вздрогнуло и после очередной вспышки начало разваливаться пополам, разбрасывая во все стороны всевозможные обломки, среди которых крутились тела сайтанов, и их по мере разрушения корабля становилось всё больше и больше.

Смотреть на гибель живых существ, пусть даже таких противных, как сайтаны, у меня желания не было, и я спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Спасательные суда направят?

– Конечно, направят! – обернулся ко мне Александр. – Мы, вообще-то, цивилизованные и гуманные создания, и, если у тебя есть желание, можешь даже поучаствовать.

– Нет. Не хочу. Если бы мы были единственными в округе, тогда да, пришлось бы. А так… нет! Не нравятся они мне, пускай их другие спасают.

– Ну что же, – улыбнулся Александр, – больше нас здесь ничего не удерживает. – И он, посмотрев на свою жену, добавил. – Давай, Паша, вывози нас отсюда!

– По плану? На Клатсаан?

– Да!.. На него!