Голубая кровь

Новый Мэйрлэнд. Часть 1

Фрегат «Эпплвуд», 70 морских миль до побережья Нового Мэйрлэнда.

Я проснулся от стука в дверь. Вернее, понимание того, что это кто-то стучит в дверь, а не колошматит дубиной по моей и без того раскалывающейся голове, пришло не сразу, но лишь спустя несколько мучительных, пульсирующих болью в висках секунд.

— Всё! Всё, хватит, — с трудом прохрипел я, выдыхая из лёгких не иначе как чистый перегар. — Встаю, чтоб тебя.

На задворках сознания вспыхнула и тут же погасла странная мысль, смысл которой ухватить я не успел — настолько мимолётным и незначительным было её присутствие и я, не желая даже пытаться воскрешать мертворожденное порождение своего прямо сейчас не совсем здорового мозга, просто и не замысловато попробовал подняться с кровати.

Это был эпик фэйл.

Верх и низ на секунду поменялись местами и я, нелепо дергая ставшими вдруг непослушными руками, рухнул на пол.

— Угфх! — Бессловно, но очень выразительно прокомментировал я ситуацию.

— Сэр? Вы в порядке? — Слегка приглушенно раздалось за дверью.

В голове вновь стрельнуло, словно сам доктор Франкенштейн выбрал мой череп для своих несвятых экспериментов, но чуда вновь не произошло и я оптом списал все странности своего самочувствия на, без сомнений, самое лютое из когда-либо испытанных мною похмелий.

Я осмотрелся.

Единственным источником света в небольшой, но богато обставленной комнатушке было овальной формы окошко, почти полностью закрытое плотными шторами. Помимо высокой, блестящей лакированным деревом кровати из мебели присутствовали монументального вида шкаф и рабочий стол, где вперемешку с несколькими книгами, кучей листов бумаги и архаично выглядящими письменными принадлежностями угрюмо стояли несколько пустых стеклянных бутылок, создавая своим присутствием резкий контраст с явно недешевым антиквариатом.

Одна из бутылок, то ли потревоженная моим не слишком удачным маневром, то ли уже давно только и ждущая на дощатом полу моего внимания, оказалась буквально у меня под носом.

«Резвый Жеребец» — прочитал я, внутренне дивясь, кто мог назвать отличный коньяк (судя по запаху) как товар из сэкс шопа.

И с каких это пор у меня есть деньги на что-то подобное? Да нет, не может такого быть, чтобы я в одно рыло…

— Сэр, я вхожу.

…Или может?

Невысокая дверь открылась, явив мне карликовую лошадь с донельзя нелепыми пропорциями тела и совершенно не по-лошадиному выразительной мордой. Нет, на нормальное животное это существо походило примерно в той же степени, как человек походит на шимпанзе — не так было буквально всё, начиная от огромных глаз и значительно более короткой челюсти, и заканчивая чертовым фраком надетым на переднюю часть тела существа.

— Сэр, вам нужна помощь? — Чинно спросило меня создание.

А, ну да. Оно ещё и разговаривает. Разумеется. Вот мы с тобой и встретились, белая горячка.

— Ты ещё кто? — Интеллигентно спросил я, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что с высокой долей вероятности разговариваю с собственным глюком.

— Ваш дворецкий, сэр.

— Себастьян?

— Страйт Мейн, сэр, — не повелся на каламбур глюк.

— Вот оно как. Слушай, Страйт, что-то мне хреново. Башка совсем не варит. С кем я тут квасил?

— Сэр? С вашего позволения, я позову судового врача.

— К дьяволу врача! — Не на шутку встревожился я, хотя, говоря объективно, возможно провериться мне бы и не помешало. — Ты это… зачем приходил?

— Завтрак, сэр, — ответил мне говорящий конь.

— Овсянка?

— Томатный сок, сэр. Не совсем королевский напиток, но я взял на себя смелость предложить вам именно его.

— …Неплохо, Страйт.

— Благодарю, ваше высочество.

Высочество? Блин, какая прикольная галлюцинация. Вот бы ещё голова болеть перестала!

Тут он словно из ниоткуда (то есть, я не заметил откуда именно, но не из воздуха же, верно?) достал поднос, удерживая его одним копытом, а другим (как?!) поднял начищенную до блеска крышку, явив один-единственный стакан наполненный густой алой жидкостью.

Я уж было собирался взять ёмкость в руку, как заметил проблему — не было её. Ну, руки то есть. На месте кисти было копыто, на первый взгляд не отличимое от такого же у Страйта.

Я поднял вторую руку и убедился в симметричности своих передних конечностей. Затем опустил взгляд и убедился в симметричности конечностей задних.

— Страйт?

— Сэр?

— Я тоже грёбанная лошадь, не так ли?

Несколько секунд над нами висела тишина, красноречиво указывая на то, что мой воображаемый собеседник впервые растерялся и не нашелся сразу с ответом.

— Сэр… ваше высочество, я понимаю, бал в этом году стал настоящей катастрофой, ваша венценосная тётушка обошлась с вами несправедливо и мы с вами проведём следующие несколько лет на краю света в окружении дикарей и немытой солдатни, но это вовсе не значит, что вы должны опускать копыта! Вы не какая-то там лошадь, вы — пони благородных кровей!

— О как, — моргнул я в ответ. — Пони благородных кровей.

— Истинно так, сэр! Уверен, скоро принцессы поймут, какую ошибку совершили и сами попросят вас вернуться в Кантерлот.

— …Кантерлот? Принцессы? Кажется, всё это время я недооценивал своё подсознание. Но почему пони? Не по Фрейду как-то получается.

— Сэр, я не уверен, что понял вас?

— Ничего. Я вот тоже не понимаю, то ли это меня так плющит, то ли это вообще матрица.

— ???

— Слушай, Страйт, — серьёзно прищурившись начал я.

— С-сэр?

— Просто на всякий случай — а как меня, чёрт возьми, зовут?

***

— Так вы утверждаете, что не помните кто вы и как попали на корабль?

— О, я прекрасно помню кто я такой и совершенно точно знаю, что не могу быть ни на каком корабле — ведь от моего дома до ближайшего моря несколько тысяч миль!

— Тогда как вы объясните вот это? — Спросил меня ещё один говорящий и вдобавок рогатый пони (единорог?), пафосно сверкнув моноклем и указав мне копытом в иллюминатор.

— Очевидно же что я брежу!

— Что ж, признание наличия проблемы — первый шаг на пути к избавлению от оной.

— Конечно, для сна всё происходящее уж больно реалистично и у меня никак не получается проснуться, но это объяснение всё равно звучит куда убедительнее чем то, что я вдруг ни с того ни с сего превратился в пони.

— А кем вы, позвольте полюбопытствовать, являетесь, если не пони?

— Ну как же, человеком.

— Че-ло-ве-ком, — быстро застрочил пони себе что-то в блокнот. — Как интересно. И что же это за зверь такой — человек?

Я задумался, напряженно вспоминая уроки то ли биологии, то ли обществознания.

— Прямоходящее без перьев?

— Понятно. Итак, ещё раз — вы полагаете, что всё происходящее вокруг, включая меня, мистера Страйта, корабль и море вам только кажется, существуя исключительно в вашем воображении. В то же время, сами вы на самом деле являетесь не пони, но «прямоходящим существом без перьев», только вообразившим, что оно является пони?

— М-мм примерно так? Ещё возможно, что я в матрице и мною питаются роботы-кальмары, но это значит, что агент Смит уже вышел за мной, а это уже чересчур мрачно. Но это всё ерунда — думаю, мне нужно просто как следует выспаться и избавится от этой головной боли, и всё придёт в норму. Надеюсь.

— Ясно. Понятно. В таком случае, не смею вас больше задерживать, ваше высочество. Матрос проводит вас обратно в вашу каюту.

— Без проблем, док. Может, ты мне ещё как-нибудь приснишься, но надеюсь, что нет. Подумать только, говорящие лошади! Хех.

***

— Как он, доктор? — Как только затворилась дверь за принцем спросил Страйт Мэйн, нервно поправляя бант на шее.

— Помимо слабо выраженного постинтоксикационного алкогольного синдрома? Ну, я бы сказал, что либо он таким интересным, но не особенно оригинальным способом решил закосить от своей новой должности…

— Исключено! Я хорошо знаю его высочество, сэр Блублад бы никогда!..

— Верю, — примирительно поднял копыта доктор. — Верю. Что ж, на вызванное злоупотреблением алкоголя помрачение сознания это не похоже в виду отсутствия ряда ключевых симптомов, что даже странно, учитывая, что он не просыхает с того самого дня, как мы вышли в открытое море… хм, ну, возможно это какая-то форма психического расстройства? Или нервы просто расшатались, вот и стукнула ему вся эта ерунда в голову.

Судя по сузившимся глазам Страйт Мэйна он был не особенно удовлетворён услышанным, но всё же спросил:

— И что нам с этим делать, доктор?

— Хм, — подпер копытом голову доктор-единорог. — Понятия не имею.

— Что?!

— Что «что»? Я корабельный медик, а не королевский психиатр! Может, проспится да и всё. А если и нет — так оно и к лучшему.

— К лучшему?! Ты говоришь о принце Эквестрии! Что случится, когда узнают придворные? А его венценосные тёти?!

— Впервые в Новый Мэйрлэнд, не так ли? — Неведомо чему усмехнулся оставшийся неназванным доктор. — Поверьте, там, на берегу — словно другой мир. Забудьте про моду и изысканные манеры. Забудьте про роскошь и комфорт. Забудьте про престиж Кантерлотского дворянства и королевской семьи — да там даже нашу принцессу-солнце не каждый по имени знает!

Страйт Мэйн ошарашенно молчал. Доктор же достал из серебряного портсигара до контраста дешевую папиросу и зажег её лёгким магическим усилием.

— Привыкайте, мистер дворецкий. Чем быстрее, тем лучше.

Новый Мэйрлэнд. Часть 2

Шумело море. Скрипели корабельные снасти. Кричали чайки, предвещая близость берега. Мне в спину дул едва заметный даже на фоне штиля бриз, тормоша до неприятного длинную гриву.

Конскую, мать его, гриву.

— Страйт? — Задумчиво спросил я, провожая взглядом тянущийся за кораблём дымный шлейф, густой черной кляксой валящий из трубы броненосца.

— Сэр?

— Прошли уже чертовы сутки, но я всё еще здесь. Я всё ещё чертов пони.

— Да, сэр. Разумеется.

— Разумеется, — обреченно признал я.

— Разумеется, — чинно кивнул вроде бы как мой личный дворецкий.

— То есть, это всё взаправду, — продолжил я свою мысль.

— Разу… — начал было Страйт Мэйн, но поймал мой взгляд и поспешно прикрыл рот копытом. — То есть, да, сэр.

— Так как, говоришь, меня зовут?

— Принц Блублад, сэр.

— И я — единорог? Да ещё и принц.

— Всё верно, сэр.

— Ага. И прямо сейчас мы плывем куда?

— В Новый Мэйрленд, сэр.

— А Новый Мэйрленд — это?

— Заокеанские владение Эквестрии, сэр. Содружество Колоний Нового Мэйрлэнда.

— И что же я, то есть мы, там забыли, Страйт?

— Ваша глубокоуважаемая тётушка, принцесса Луна, решила возродить старую традицию обязательной службы одного из членов королевской семьи в армии, в связи с чем вы, как единственный подходящий кандидат, были высочайшим указом произведены в звание полковника и назначены на должность командира недавно сформированного 3-го Новомэйрлендского пехотного полка, сэр, — ответил он на одном дыхании.

— Вот так сразу в полковники?

— Вы были уволены из Солнечной гвардии в чине капитан-лейтенанта, сэр, что приравнивается в прочих армейских частях к чину полковника.

— Я служил в гвардии? — Услышал я ещё одну интересную деталь, ставшую ещё интереснее, когда Страйт перед тем, как дать ответ, немного отвёл глаза в сторону.

— Вы приобрели патент капитан-лейтенанта гвардии, сэр.

Чудненько. Если на минуту забыть о зашкаливающем градусе нереальности происходящего, о том, что я по какой-то совершенно неведомой причине превратился в пони (почему именно пони?!), о том, что этим утром был вынужден битых пол часа учится переставлять копытами, чтобы Страйту не пришлось вновь помогать мне передвигаться по кораблю; если в добавок принять за аксиому, что я нахожусь в здравом уме и твердой памяти, то получится, что я «попал» в местного понячего принца за какие-то непонятные прегрешения сосланного в колонии командовать не пойми кем и не пойми зачем.

Ну и каша получается. Погодите-ка…

— Слушай, Страйт, а мы с кем-нибудь воюем?

Страйт Мэйн понимающе улыбнулся, в очередной раз немного нарушив свой образ безучастного дворецкого.

— Новый Мэйрлэнд не самое спокойное место, сэр, но нет, мы ни с кем не воюем уже очень долгое время. К тому же, что бы ни случилось, ваши венценосные тётушки… принцесса Селестия ни за что не подвергла бы вашу жизнь опасности.

Всё запутаннее и запутаннее. По уму, так надо бы заставить «мистера дворецкого» выложить мне всю подноготную не кусками, а с начала и до конца, чтобы всё (или хотя бы почти всё) встало на свои места, но у меня, право же, просто не было на это настроения. Думаю, отчасти я всё ещё надеялся, что всё это просто продолжительная и реалистичная галлюцинация, хотя более рациональная часть моего сознания начинала всё настойчивей и настойчивей призывать отнестись к окружающей действительности, реальной или нет, со всей серьёзностью сложившегося положения.

Впрочем, с каких это пор человек стал существом рациональным?

— Ты часом не знаешь, коньяк у нас ещё остался? — Спросил я.

— Коньяк, сэр?

— Выпить, говорю, есть ещё?

— Нет, сэр, — выразительно и сурово отчеканил Страйт. — Вы уже выпили всё, что только было на борту.

— Уверен?

— Да. И тайник вы тоже вскрыли. И резервный тайник, хотя и представить не могу, как вы его нашли. Сэр.

Окей, тогда компромиссный вариант. Поскольку запереться в «своей» каюте и прикинуться, что всё это не со мной, не получится, я решил отвлечься, рассматривая медленно приближающийся к уже чётко проступившей на горизонте полоске суши корабль.

А посмотреть, надо сказать, было на что — кем бы не являлись местные жители, пони там или нет, но судно ничем концептуально не отличалось от тех, которые можно увидеть на картинках, изображающих военно-морской флот второй половины 19-го века. На верхней палубе не было ни мостика, ни каких-либо иных надстроек помимо трёх мачт со всеми причитающимися снастями и единственной металлической трубы метров шести-восьми в высоту. К сожалению, орудия должны были располагаться ниже, так что оценить их мне не удалось, зато клёпанные стальные листы, покрывавшие борта судна, вызвали у меня должное чувство уважения.

Там мы и стояли — я, не особенно вдумчиво исследующий образец технической мысли этого места, и не отходящий ни на шаг Страйт Мэйн, словно бы опасающийся, что я вот-вот сигану за борт.

Честно говоря, подобная мысль приходила мне в голову.

— Вижу, вам уже лучше, ваше высочество.

Я обернулся на голос. Кремового цвета шерсть, короткая серая грива, витой рог посреди лба (прямо как у «меня» самого) и придающий важности монокль на правом глазу…

— Вот мы снова и свиделись, док.

— Да, да, помню. Теперь-то верите, что я вам не снюсь? Мистер Страйт Мэйн, — как старому приятелю кивнул он «моему» дворецкому. Тот, впрочем, отреагировал на приветствие довольно холодно.

Затем доктор вынул из одного из карманов своей шинели (смотрящейся на пони столь же дико, как и всё остальное) серебряный портсигар.

— На самом деле, меня к вам отправил наш капитан. Он интересуется вашим здоровьем.

— Думаю, ему не о чем беспокоится, — произнёс я, скользя взглядом по безразличной к моим проблемам морской глади.

— Отрадно слышать. Так и передам.

Ловким движением док выхватил из портсигара дешевого вида папиросу, причём отсутствие такой анатомической детали как пальцы ему ни капельки не мешало. Секунду спустя его рог озарился блеклым синеватым светом и папироса задымила, словно прикуренная от зажигалки.

Волшебный пони-единорог с копытами-липучками. Ну да, почему бы и нет.

— Если что, то мы причалим через пару-тройку часов, — продолжил он как следует затянувшись. — Советую подготовится заранее, генерал Фаст Хуф наверняка пошлёт кого-нибудь вас встречать. Не каждый день к нему прибывают офицеры из Эквестрии. Тем более, такие как вы.

По тону дока было невозможно установить, говорит он серьёзно или же с сарказмом, так что я просто пожал плечами. Получилось очень по-человечески. ***

— Что это, Страйт?

— Ваш багаж, сэр.

Я ещё раз окинул взглядом целую, без преуменьшения, гору саквояжей, чемоданов и не-знаю-таких-слов-чего, вмещающих в себя, если верить дворецкому, багаж Блублада.

— Там что, перевозной дворец? — Пошутил я.

— С вашего позволения, сэр, — в копытах Страйт Мэйн словно по волшебству возник блокнот. — Костюм вечерний летний, три штуки; Костюм вечерний осенний, три штуки; костюм вечерний зимний, три штуки; Расчёски для гривы, три штуки; Расчёски для шерсти, три штуки; Набор по уходу за гривой, одиннадцать комплектов; Лосьон для шерсти, двадцать четыре упаковки; Крем для лица, двенадцать упаковок; Набор для ухода за копытами, три комплекта; Духи и прочий парфюм, всего двадцать два флакона; Гель для принятия ванны, девятнадцать штук; Гель после ванны…

— Хватит! — В натуральном ужасе воскликнул я. — Много ещё?

— Ещё сорок два пункта, сэр.

— И куда я собирался девать всю эту, — я неопределённо махнул копытом, — Косметику?

— Вы очевидно не помните, но я говорил Вам, сэр, взять только самое необходимое и Вы согласились.

— Тогда почему мы не взяли «только самое необходимое»?

— Взяли, сэр.

Меня пронзило нехорошее предчувствие.

— То есть это?..

Дворецкий кивнул: «Вы сказали, что тут только жизненно необходимые вещи, без которых вам не обойтись, сэр».

— …Есть ещё что-нибудь, что мне нужно о себе знать?

Страйт Мэйн прикрыл глаза, тяжело выдохнул и начал говорить.

***

Нью-Мэйнхеттен, столица Содружеств Колоний Нового Мэйрлэнда.

Спустившись по трапу на пирс, в процессе несколько раз едва не запнувшись о собственные ноги, я без воодушевления встретил первый после всего этого фиаско с «попаданием» город. Даже понимая, что портовый район едва ли является самым благоустроенным в Нью-Мэйнхеттене, вид глиняных складов и административных построек наводил тоску, к которой примешивалось уже почти привычное чувство тотальной растерянности.

Рядом процокал копытами Страйт Мэйн, на спине которого уместилось не меньше дюжины чемоданов с действительно нужными вещами. В конце концов, Новый Мэйрленд был, по словам того же дворецкого, довольно крупной колонией и имел регулярное морское сообщение с метрополией, так что в случае чего докупиться можно и тут. Благо, принц Блублад явно не бедствовал… хотя вопрос о финансах однозначно стоит поднять.

— Тебе помочь? — Решил я вспомнить про манеры. А то даже неловко как-то.

— Вы вспомнили заклинание левитации, сэр? — С надеждой спросил Страйт.

— Нет?

Я ещё и колдовать должен уметь? Ну, очевидно, Блублад умел. Док тоже. С другой стороны, за Страйт Мэйном я ничего эдакого не замечал, ну, за исключением того, что он является говорящим пони. Может, это как-то связано с наличием или отсутствием рога?

— В таком случае, не стоит. Благодарю, сэр, но мы, земнопони, намного крепче, чем выглядим. Мне не так уж и тяжело.

Не имея ни малейшего понятия, что значит "земнопони", я скептически покосился в сторону двухметрового нагромождения багажа, мерно покачивающегося то в одну, то в другою сторону, и уже собрался было выразить свои сомнения, когда приметил направляющуюся к нам группу пони.

Надо сказать, что порт не был многолю- многопонен(???), так что указанные лица привлекли бы к себе моё внимание в любом случае, но то, что они все были одеты в одинаковую форму одежды и шли строем непрозрачно намекало, что это за нами, или, вернее, за мной.

— Смир-НО! — Подчёркнуто-чётко проорал идущий во главе строя пони, после чего забавно, словно пассажем, приблизился ко мне. — Господин полковник, адъютант командующего 1-й армией Нового Мэйрлэнда генерала Фаст Хуфа лейтенант Брайт Скай прибыл в ваше распоряжение!

— Вольно? — Только и смог предположить я, стараясь с ходу не выдать своей полной некомпетентности и одновременно рассматривая своего визави. Невысокого роста, он едва доставал мне макушкой до носа и не имел ни телосложения Страйт Мэйна, ни рога, но зато обладал парой тёмно-синих, под стать шерсти, крыльев. Одет он был в белую рубашку и кремового цвета китель, на рукавах которого были вышиты непонятные для меня лычки. Также на голове он носил фуражку, в отличие от сопровождающих его солдат, у которых её заменяли широкополые шляпы.

Вид бравого вояки неожиданно навёл на запоздалую, но немедленно всколыхнувшую меня волной паники мысль — сам-то я был совершенно голым. Впрочем, до сих пор никто особенно по этому поводу не возмущался, да и немногочисленные попавшиеся мне на глаза портовые работники не были отягощены предметами гардероба, так что я решил, что это не такое уж и большое табу. Тем не менее, обязательная зарубка на память была оставлена, тае более, что мне по идее тоже должна быть положена форма. Во всяком случае, надеюсь на это, поскольку среди багажа Блублада ничего подобного точно не было.

...Боже, пусть это всё всё-таки окажется дурным сном.

Между тем, услышавший команду Брайт Скай заметно расслабился и приветливо улыбнулся.

— Ребята помогут с вашими вещами. Позвольте? — Повёл он головой в сторону Страйта.

В ответ дворецкий коротко и важно кивнул и, испустив предательский вздох облегчения, аккуратно опустил чемоданы на землю.

— А, чуть не забыл, — вдруг спохватился адъютант Скай, широко обнажив все свои не-знаю-сколько-их-у-пони плоских зуба, — Добро пожаловать в Новый Мэйрлэнд, ваше высочество!

Новый Мэйрлэнд. Часть 3

Нью-Мэйнхеттен, гостиница «Алмазный Двор»

Если у меня и оставались какие-либо надежды очнуться от этого кошмара, то они окончательно развеялись утром следующего дня, когда я поднялся с кровати, распахнул ставни и полной грудью вдохнул свежий утренний воздух, сверху вниз глядя на суетящихся на улице пони.

Здесь, в административном центре Нью-Мэйнхэттена, глинобитные дома и сооружения уступали место куда более представительным постройкам из кирпича и камня, придавая городу вид пусть и не современный, но важный и представительный, не особо в этом плане отличаясь от исторического центра какого-нибудь из старинных городов Европы.

Из окон гостиницы, в которой меня разместили, была видна городская площадь и массивное здание в классическом стиле, с чёткими углами, колоннами и невысокой часовой башней. Был ли это местный муниципалитет или что-то ещё, я не знал, но для цивилизации говорящих пони всё равно впечатляло, а если учесть ещё и практически зеркальное соответствие культур двух миров, то и вводило в недоумение.

Пони как люди, чёрт возьми! До сих пор поверить не могу. До сего момента мне довелось увидеть три вида, если так можно выразиться: земнопони, к которым относился Страйт Мэйн, единороги, вроде дока с корабля и самого принца Блублада, и пегасы, вроде генеральского адъютанта забыл-как-его-там.

Припомнив свои прошлые наблюдения и внимательно следя за множеством представителей этих видов из окна, я смог выявить некоторые закономерности вроде того, что земнопони обычно, хотя и не обязательно, несколько крупнее и крепче прочих пони, единороги способны использовать телекинез (и пирокинез, если опять-таки вспомнить дока), а пегасы, как выяснилось, могут чертовски быстро летать при помощи своих крыльев, хотя на первый взгляд я был готов поклясться, что размаха этой пары лишних конечностей никак не должно быть достаточно для того, чтобы даже просто поднять тело пони в воздух, не говоря уже о полёте. Единственным рациональным объяснением подобного феномена была магия и, да, я прекрасно понимаю, что это оксюморон.

Я волшебный пони, я волшебный пони, ха-ха-ха!

Начавшуюся было истерику прервал вовремя явившийся дворецкий.

— Сэр, вы уже встали? — Постучался он.

— Что там, Страйт?

Дворецкий был как обычно до педантства опрятен, хотя, на мой взгляд, от этого фрак с бабочкой на шее смотрелся на нём лишь ещё комичнее.

— Завтрак, сэр.

— Овсянка?

— Овсянка, сэр.

Я моргнул.

— Серьёзно?

— Вы просили, сэр.

Просил? Не помню такого. С другой стороны, овсянка мне хоть более-менее привычна, а то от моркови и яблок у меня уже голова кругом, причём ладно бы сырых, но нет! Складывалось такое впечатление, что кто-то специально выдумывал все эти способы извратится над честными овощами и фруктами специально для того, чтобы довести меня до белого каления.

— Что говорит этот, как там его?..

— Лейтенант Брайт Скай, сэр?

Лейтенант? Разве он не адъютант? Полагаю, одно другому не мешает.

— Он самый.

— Паровоз прибывает в полдень, сэр, а следующим утром мы уже должны быть в Скайтауне, где расположен штаб армии. Уверен, генерал сообщит нам всё остальное.

— Генерал, а?

— Сэр? — Спросил Страйт, очевидно почувствовав что-то в моём тоне.

А ведь если это всё и впрямь реально, а я уже решил именно так происходящее и воспринимать, то ситуация для меня складывается прескверно. Хорошо ещё, что на всё Содружество Колоний есть лишь два локомотива, специально гонять которые никто не стал даже для целого «принца», тем самым дав мне ещё немного времени.

— Слушай, Страйт, — решил я «взять быка за рога», — Может, стоит этому генералу так прямо и сказать, что я ничего не помню? Ты же понимаешь, я понятия не имею, как мне руководить целым полком.

Верно. Будучи по образованию историком-недоучкой, я ещё мог бы напрячься и вспомнить, чем циркумвалационная линия отличается от контрвалационной, а траншея от редута, но просить меня осуществлять реальное командование подразделением? Это просто не может закончится ничем иным, кроме как катастрофой.

— Вы… действительно не помните, не так ли, ваше высочество?

— Совсем ничего, — легко соврал я.

— О, Тартар! — Поддался эмоциям Страйт. — Как же такое могло произойти?

— Без понятия, — сказал я уже совершенно честно.

— Я и не думал, что вы меня обманываете, сэр, но надеялся что со временем вам станет лучше… должен ли я написать принцессам? Но поверят ли они?

— А почему нет? — Осторожно начал я. — Лучше так, чем если я наломаю тут дров.

Страйт лишь печально тряхнул гривой.

— Боюсь, всё не так просто, сэр. Я… вы… — Дважды запнулся он. — Позвольте говорить прямо?

— Валяй.

— Валяй? И откуда только такие слова?.. — Пробормотал он.

Упс. Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу.

— Неважно. Понимаете, сэр, в Кантерлоте у вас довольно… неоднозначная репутация. Я боюсь, если мы напишем о вашей проблеме столь споро по прибытию, принцесса Луна может решить, что таким способом вы пытаетесь вернутся к вашей прежней придворной жизни, особенно учитывая, как… неохотно вы покидали столицу. Боюсь, на этот раз даже госпожа Селестия может встать на сторону своей сестры.

— А король?

— Король? — Удивился Страйт.

— Ну, если они обе принцессы и мои тёти, а я принц, то кем мне приходится король? — Задал я нетривиальный вопрос.

— У нас… нет короля, сэр, — отчего-то очень неуверенно сказал он. — Принцесса Селестия с древних времён управляла Эквестрией в одиночку, но с недавним возвращением принцессы Луны впервые за тысячу лет была восстановлена диархия.

— То есть, всем заправляют принцессы?

— Если Вам угодно так выразится, сэр.

— Тогда почему они принцессы, а не королевы?

Страйт Мэйн моргнул и задумчиво наклонил голову набок.

— Традиция, сэр.

— Ладно, — прищурился я. — Тогда почему я «принц» Блублад?

— Вы кровный родственник принцесс в 52-м колене, сэр. Племянник по материнской линии, — Уже куда увереннее ответил Страйт.

— В каком-каком колене?

— Пятьдесят втором, сэр.

— Я слышал! Но это же жуть какое дальнее родство, разве нет?

Он слегка нахмурился.

— Да, сэр, но королевская семья — немного особый случай. Несмотря на бессмертие наших венценосных принцесс, у них совсем немного живых родственников.

То есть, в данном случае «принц» — это просто почётный титул, не имеющих под собой никакого реального веса? И, погодите-ка…

— Несмотря на бессмертие?.. Ах, да. Волшебные говорящие пони. Можно было уже привыкнуть, — пробормотал я полушепотом.

— Сэр?

— Ладно, Страйт. В таком случае я обращаюсь к тебе как к единственному знакомому мне и заслуживающему доверия пони, — добавил я немного лести, — Что мне делать?

В помещении повисла тишина. Страйт размышлял над ответом, в то время как я ковырялся в уже успевшей подостыть овсяной каше с помощью серебряной ложки. Ложки, которую я удерживал с помощью копыта. И я не знаю, как это работает, ладно?!

— Сэр, — наконец произнёс дворецкий. — Позвольте говорить прямо?

— Уже, Страйт. В смысле, ты уже спрашивал.

— Если вам интересно моё мнение, то вам пока незачем возвращаться в Эквестрию — это только вызовет ещё один скандал и я не уверен, что ваше доброе имя сможет пережить очередной удар.

— Но Страйт, — справедливо возразил я, — Я действительно понятия не имею, что мне делать на должности командира полка.

— Вот именно, сэр, — вздохнул он, а затем продолжил таким тоном, словно говорил нечто донельзя очевидное. — Вы понятия не имеете, что делать на должности командира полка.

Я не сдержал недоумённый прищур.

— Поясни.

— Сэр, вы никогда раньше не командовали воинскими подразделениями, о чём всем заинтересованным лицам прекрасно известно.

— Погоди-ка, ты же говорил, что я служил в гвардии! — Не совсем вежливо ткнул в сторону Страйта копытом я.

— Да, сэр. Вы числились в списках Солнечной гвардии в течении двух лет, и числились бы в ней и дальше, если бы новый капитан гвардии, Шайнинг Армор, не прекратил бы практику бессрочных офицерских отпусков.

— Бессрочных отпусков?

Страйт смущённо кашлянул в копыто.

— За определённое вознаграждения вышестоящему офицеру, разумеется.

— Ты хочешь сказать, — дошло до меня, — Что генералу хорошо известно о моей репутации и он с самого начала не ждёт от меня ничего стоящего?

— О нет, сэр, нет! — Взбрыкнулся дворецкий. — Дело не лично в вас! Это совершенно нормально, когда новые офицеры не имеют никаких военных навыков и поначалу полагаются на более опытных помощников, не тратя своё личное время на хозяйственные мелочи.

— Если подумать, то ты уже говорил мне, что чин капитан-лейтенанта я купил, — попробовал я было задумчиво потереть подбородок, но быстро и довольно болезненно понял, что с копытами провернуть подобный трюк не так уж и просто. — Это тоже нормально?

— Да, сэр, — совершенно спокойно ответит Страйт. — Покупка и продажа офицерских патентов очень распространённое явление. Время от времени парламент обсуждает этот вопрос, но со времён последних грифоньих войн система остаётся неизменной. Принцесса, а теперь уже принцессы, вручают генеральский патент лично, но все прочие патенты продаются пусть и в пользу казны, но по усмотрению тех офицеров, которые ими обладают в силу своей должности. Так, например, вы приобрели патент сначала лейтенанта, а затем и капитан-лейтенанта у предыдущего капитана Солнечной гвардии.

Приобретение патента могут позволить себе только очень состоятельные пони, более того, многие офицеры очень избирательны в отношении тех, кому они продают имеющиеся у них патенты, так, чтобы рядом с ними служили только самые благонадёжные пони из хороших семей. В нашем с вами случае проблемы могут возникнуть только если генерал Фаст Хуф уже договорился о продаже врученного вам принцессой Луной патента кому-либо ещё, но даже если и так, едва ли, зная о ваших связях в Кантерлоте, они решаться чинить вам неприятности.

— То есть, военные чины спокойно продаются? — На всякий случай переспросил я о самом важном куске информации в длинном монологе Страйта.

— Да, сэр.

— И купить их может любой желающий?

— Если у пони имеется требуемая сумма, если есть свободный патент и если старший офицер желает продать его данному конкретному пони. Разумеется, при определённых условиях патент также может быть изъят без всяких компенсаций, но, насколько мне известно, подобное происходит нечасто.

— …А ты весьма осведомлён.

— Это часть моей работы, сэр.

— У меня остался всего один вопрос, Страйт.

— Да, сэр?

— Как нас ещё никто не завоевал?

— Принцесса Селестия бережет, ваше высочество. — На полном серьёзе кивнул пони.

Новый Мэйрлэнд. Часть 4

Как мне уже было известно, на весь Новый Мэйрлэнд была только одна железнодорожная ветка и лишь два маршрута, по которым чадила пара довольно примитивных паровозов, связывающих Нью-Мэйнхэттен, административный центр колонии, со Скайтауном — центром промышленным, стоящим практически на самом фронтире.

Всё это, за исключением моего сугубо субъективного мнения о «примитивности» местного железнодорожного транспорта, поведал мне Брайт Скай, на проверку оказавшийся тем ещё болтуном. Признаться, в иных обстоятельствах я давно бы уже вежливо попросил его заткнутся, но сейчас я с готовностью воспринимал льющийся на меня поток информации, на ходу выцеживая те детали, которые казались мне полезными.

— Скайтаун вам обязательно понравится, господин полковник, вот увидите! — Всё не смолкал он под аккомпанемент стука колёс поезда. — Да, должно быть после Кантерлота город покажется вам неказистым, но у него есть свой шарм, которого вы не найдёте в метрополии! То есть, я, конечно, никогда не был в Эквестрии, ведь моя семья прибыла в эти края со второй волной поселенцев, но зато в Скайтауне я знаю каждый закоулок! Например, почему-то многие приезжие сильно удивляются увидев наши яблони. Ха, можно подумать, только Эпплы могут выращивать яблоки! Я скажу вам так, не меньше половины консервированных яблок, что каждый год украшают ваш стол в канун дня очага, выращены здесь, в Новом Мэйрлэнде, на фермах Скайтауна.

Если предположить, что за пару дней нашего знакомства я хоть самую малость научился читать обычно бесстрастное лицо пони по имени Страйт Мэйн, служившего принцу Блубладу, а теперь вроде как и мне дворецким, то прямо сейчас его слегка приподнятые веки говорили о явном недоверии к словам лейтенанта Ская.

— Не верите? Ну, может и не половину, — безо всяких проблем махнул тот копытом в воздухе, словно отмахиваясь от очередной малозначительной детали. — Но то, что они пользуются большим спросом — это точно. Моя семья владеет большей частью этих самых ферм, в конце концов.

Если раньше Страйт слушал монолог Ская в лучшем случае в пол уха, то последние слова лейтенанта явно привлекли его внимание

— Подождите, то есть вы — из тех самых Скаев? Семья основателей Скайтауна?

На лице пегаса проступило удивление.

— Вы что, только сейчас поняли? — Прямо спросил он, но тут же смешался и ударился в извинения, — То есть, я не имею в виду ничего такого! Просто наверное привык, что меня тут каждый жеребёнок знает, вот и удивился.

— Значит, ваша семья занимается выращиванием яблок? — Вклинился я в разговор, решив выручить Страйта, да и надоело мне уже сидеть тут безучастным поленом, если честно.

— Ну, скорее моей семье принадлежит земля, на которой расположены

яблочные фермы, — неловко провёл он копытом по гриве, продолжая улыбаться своей легкомысленной улыбкой. — Как раз про это я и говорил. Как только все слышат про Новый Мэйрлэнд и Скайтаун, то сразу воображают себе груды золота и россыпи драгоценных камней, которые должны тут валяться чуть ли не под каждым кустом. Не знаю, может двести лет назад, когда самый первый Скай основал этот город и не очень-то скромно назвал его в свою честь, всё так и было, но в наши дни золото осталось разве что за Великой рекой, в землях Алмазных псов. А они не очень-то расположены делиться, если вы понимаете, о чём я.

Я не понимал, но всё равно вежливо кивнул.

— Так вот, — продолжал между тем он, — Что бы там не говорили, но Скайтаун — это лучший город Содружества. Нью-Мэйнхэттен может сколько угодно хвастать своей Эквестрийской чопорностью (я не имею в виду ничего плохого, ваше высочество!), но разве они не просто подражалы? Точно вам говорю, Скайтаун — лучший городок Нового Мэйрленда! Знаете, если вы сможете найти немного свободного времени, то я мог бы показать вам всё самое лучшее, что у нас есть: городская площадь, рынок, яблочная аллея, фермы, генеральский дворец… впрочем, дворец вы ведь в любом случае увидите. Точно! Есть ещё старые шахты — они давным-давно уже закрыты, но жеребёнком мне нравилось убегать в них, воображая себя авантюристом или охотником на чудовищ, — подмигнул он мне напоследок.

— Звучит довольно… беззаботно.

— Так на то оно и детство! Хотя у вас всё конечно же было по другому. — Кивнул он и вдруг тяжело вздохнул. — Наверное, со стороны я выгляжу довольно нелепо, не так ли? Мне уже говорили, что когда я волнуюсь, начинаю трещать без умолку. Честно говоря, на самом деле я просто не знаю, о чём следует говорить с персоной вашего статуса.

— Полагаю, это наша общая проблема, — позволил себе улыбнуться я.

— В самом деле? А я-то думал, вы просто не любите болтать попусту.

— В большинстве случаев реальность куда прозаичнее наших представлений о ней.

— Хэх, звучит как цитата из какой-нибудь заумной книжки.

— Страйт?

— Не припомню такого, сэр, — авторитетно отозвался дворецкий.

— Вот видишь? Если Страйт Мэйн говорит что нет, значит нет. Можешь запомнить и цитировать потом от имени принца Блублада.

— Обязательно, господин полковник! — Засмеялся он.

— Кстати, — решил я «ковать железо пока горячо» и перевести разговор в конструктивное русло без риска выдать свою тотальную неосведомлённость.

— Как проходит служба в колониальной армии? Чем вы обычно занимаетесь?

— Даже не знаю, что и сказать, — задумался Брайт. — Наверное тем же, что и войска в метрополии? Патрулируем территорию, полируем броню, участвуем в параде на день Летнего солнцестояния — всё как везде, я думаю. Ну, я ещё бегаю по поручениям генерала Хуфа. Честно говоря, не считая пары инцидентов у нас тут всё довольно спокойно. То есть, я, конечно, очень рад познакомиться с настоящим принцем, но даже не представляю, зачем губернатору нужен целый новый полк. Тем более такой.

…Такой? Что-то мне это не нравится.

— Что вы имеете в виду, лейтенант? — Прямо спросил я.

Брайт Скай осёкся и, кажется, даже побледнел, хотя из-за его шерсти утверждать было невозможно.

— О, нет, господин полковник, я вовсе не хочу сказать, что 3-й

Новомэйрлэндский в чём-то хуже других, просто…

— Просто что? — Надавил я, не скрывая разгоревшееся во мне от всех этих недомолвок раздражение.

— Ну, — уклончиво начал он после непродолжительной заминки, перебегая взглядом с меня на Страйта и обратно, — Они же из Мерсии. Из заречья, понимаете? Посмотришь такому в глаза и не знаешь, чего от него ждать.

Я не понимал. Совершенно. Более того, переглянувшись со Страйт Мэйном я понял, что в данном случае ему известно немногим больше моего.

Чудесно. Просто замечательно. Я думал над тем, чтобы вытянуть из неловко замолчавшего пегаса подробности, но заметил, как однообразный желтокоричневый пейзаж опалённых солнцем холмистых равнин сменился распаханными полями и мелькавшими тут и там посёлками и хуторами.

Примерно через полчаса мы прибыли в Скайтаун.

***

Если Нью-Мэйнхэттен был похож одновременно на старинный европейский городок в центре и какие-нибудь южноамериканские трущобы на окраине, то Скайтаун производил более упорядоченное, органичное впечатление города, выросшего не спонтанно, но последовательно выстроенного по заранее принятому плану. Да, дома и прочие постройки были довольно однообразны и редко возвышались больше, чем на один-два этажа, но зато могли похвастаться опрятностью, а улицы — простором.

В то же время, мне стали понятны слова Брайт Ская о уникальном колорите города — отойдя вслед за нашим проводником от железнодорожной платформы метров на триста, путь нам преградило издевательски-неторопливо бредущее через дорогу стадо коров.

— Тупая скотина, — бросил я сквозь зубы, беспричинно злясь на непредвиденную заминку.

Словно услышав меня одна из коров обернулась и гневно замычала.

— Му-у-у! Сам скотина! Понаехали тут всякие, думают, им всё можно! Хамло!

Гордо задрав рогатую голову, животное присоединилось к своим товаркам, не удостоив меня даже лишнего взгляда.

— Страйт, — нервно дернулось у меня веко.

— Сэр?

— Эта корова только что говорила со мной.

— Да, сэр.

— Она назвала меня хамлом.

— Должно быть, это была очень невоспитанная корова, сэр, — без тени сарказма кивнул дворецкий. — Но, возможно, и вам не следовало называть её «тупой скотиной». Обычно они этого не любят.

У меня мелькнула мысль, не могу ли я пустить эту бурёнку на котлеты за оскорбление своего дворянского достоинства или ещё что-нибудь этакое, но потом я осознал, что злюсь на говорящую корову за то, что она оскорбила говорящего пони, и махнул на это безумие руко- копытом.

…Боже, я никогда не смогу привыкнуть к подобному.

***

Откровенно говоря, назвать дворец генерала «дворцом», значит немного тому польстить — но только немного. Речь шла о вполне себе настоящем поместье в форме буквы «П», с примыкающим к зданию садом и беседками, соединёнными между собой кирпичными дорожками.

На входе дежурили несколько пони, своими яркими нарядами и напыщенностью напоминающие британских гвардейцев.

— Комендантская рота, — пояснил мне Брайт Скай.

Вопроса, почему они охраняют частную собственность, а не расположение своей части, я задавать не стал. Кто знает, может так и надо?

Внутреннее убранство «дворца» пусть и не поражало воображение своей роскошью, но всё же явно подчёркивало, что живёт здесь далеко не заурядный пони: мраморный пол и оббитая бархатом мебель, цветы, которым я не мог дать названия, свисающий с потолка хрустальный канделябр…

У ведущей на второй этаж лестницы нас встретил незнакомый единорог в том, что на человеке я бы назвал домашним халатом.

— Господин генерал! — Со странной для меня радостью воскликнул Брайт при виде высокого начальства.

Пони, который очевидно являлся генералом Фаст Хуфом, дружелюбно улыбнулся.

— А, ну вот и вы, вот и вы. Выходит, не зря ждал вас с минуты на минуту!

Не смотря на то, что встреча эта была более, чем просто ожидаема, я всё равно почувствовал, как откуда-то изнутри поднимается волна паники, готовая захлестнуть меня с головой. Впервые после своего «попадания» я столкнулся с пони, от кого вполне может зависеть моя дальнейшая жизнь.

Что, если я сделаю что-то не так?

Что, если я выдам себя?

Что, если он что-то заподозрит или я ему просто не понравлюсь?

Усилием воли взяв себя в ру-копыта, я вспомнил нашу с лейтенантом Скаем первую встречу и, подражая ему, вытянулся по струнке, насколько это было возможно для пони.

— Господин генерал, полковник Блублад…

Фаст Хуф рассмеялся.

— Полно, полно! Что же вы так, Блублад, словно на параде перед принцессой! У нас тут не Кантерлот — в Тартар все эти глупые условности. Разве мы с вами оба не пони из высшего света?

— В таком случае, приятно наконец увидится с вами лично, генерал Хуф. Ваш адъютант многое мне о вас рассказывал, — ответил я, так для себя и не решив, говорит ли он это серьёзно или же ведёт какую-то свою игру.

— Только хорошее, надеюсь? — Дежурно вернул он вопрос.

— А разве можно иначе?

— И то верно! Но что же мы с вами в дверях стоим — прошу в мой кабинет. Там всё и обсудим за бокальчиком «Троттингемского красного»!

Оставив позади Страйта и Брайт Ская, мы поднялись на второй этаж, свернули направо и вскоре оказались в просторной комнате, где рабочий стол соседствовал со здоровенным книжным шкафом, а высокое окно открывало вид на ухоженный сад на улице.

— Вы даже не представляете, Блублад, как я рад наконец встретить достойного пони! Десять лет! Представьте только, десять лет я вынужден терпеть общество грязнокопытных выскочек, возомнивших себя нашей ровней только потому, что у них в карманах чуть больше битсов, чем у их предков. Как будто родословную можно купить!

Генерал наклонился и извлёк откуда-то из-под столешницы бутылку вина (?) и пару прозрачных бокалов.

— А как по мне, вы тут неплохо устроились, — кивнул я в сторону окна.

Фаст Хуф только отмахнулся.

— А, что толку в этой жалкой пародии на жилище аристократа, если здесь нет ничего, на что я мог бы потратить своё время! Можете себе представить, чтобы узнать последние новости из Эквестрии, мне приходится специально выписывать газеты и журналы, но к тому времени, как они дойдут в это захолустье, они уже устареют на пару недель! Да что там, мне даже выпить не с кем!

— С этим могу вам помочь.

— Вот так-то лучше!

На вкус вино было… как вино? Пробовал и получше, пробовал и похуже. Я не знаток.

— Скажу вам прямо, Блублад, — опустил свой бокал генерал. — Уж не знаю, за какие прегрешения вас сослали составить мне компанию, но вам не позавидуешь. Да ещё и эти Мерсийцы! О чём только думает принцесса? Когда губернатор просил разрешения набрать ещё один полк, мы и подумать не могли, что её высочество пойдёт на поводу у этих… созданий.

— И что же с ними не так? — Спросил я и пояснил, — С пони из моего полка. Что это за Мерсия?

— Вы не знаете? Впрочем, не удивительно. Любой порядочный пони не должен иметь ничего общего с этими тварями. Вот только принцесса Луна, похоже, считает иначе.

Генерал Фаст Хуф напустил на себе суровый вид и мрачно произнёс: «Они фестралы.»

Я моргнул.

— Ночные пони, — пояснил генерал.

Понятнее не стало, но дабы не выдать своего невежества я медленно кивнул.

— С трудом верится, да? Понимаю. В детстве я и вовсе был уверен, что ночные пони существуют только чтобы пугать непослушных жеребят, но вот поди ж ты! Сегодня принято считать, что тысячу лет назад это они первыми переселились в эти земли после провала восстания принцессы Луны, то есть, я хотел сказать, Найтмер Мун, конечно же, — Фыркнул он.

— А потом?

— А потом началась так называемая вторая волна переселения, лет триста назад. Чего всем тем пони не сиделось дома, в старой-доброй Эквестрии, мне никак не понять. Тогда и был основан Нью-Мэйнхеттен. А когда нашли золото и началась миграция на север, предки нынешних колонистов с удивлением обнаружили, что не одни в этих землях. На фоне общей угрозы со стороны Алмазных псов им удалось договорится — но это совершенно точно было огромной ошибкой. И что теперь? Губернатор просит подкреплений против провокаций Алмазных псов, а что мы получаем? Эти существа теперь в моей армии! Хуже того, я слышал, будто вернувшаяся принцесса Луна хочет возродить так называемую Ночную гвардию! Неужели скоро и в Эквестрии ночью не будет безопасно?!

— Так значит, — аккуратно начал я, — Весь полк набирается из этих… ночных пони?

— Нет, слава солнечной Селестии, нет! К нашему общему счастью, полк смешанный. Мерсия содержит своё собственное ополчение, видите ли, не подчиняющееся ни мне, ни губернатору, и в результате ночные пони просто не в состоянии выставить целый полнокровный полк.

Внезапно он приблизился и положил своё копыто мне на плечо.

— В этом ваше спасение. Первый батальон был набран тут, в Скайтауне, а командует им Меривезер Блоу. Меривезер — славный, добрый и очень образованный пони. Племянник моего старого знакомого из Балтимэйра. В Новом Мэйрлэнде по собственному желанию, можете себе представить?

Надеется, что успешная военная карьера послужит ему билетом в парламент.

Держитесь за него и не пропадёте, уж он-то сумеет удержать тварей в узде! Вот, возьмите, пока не забыл.

— Что это? — Спросил я, листая официального вида грамоты.

— Положенные вам патенты. Раздадите их вашим майорам, кроме вот этого. Этот только ваш, патент подполковника. Выбирайте с умом. Хотя, какой тут выбор, — понимающе подмигнул он.

…И почему у меня такое чувство, что всё не так просто, как мне только что повесили на уши?

Новый Мэйрлэнд. Часть 5

Скайтаун, закусочная «Сладкая вишня»

Утро очередного дня встретило меня ясным солнечным небом, резко контрастирующим со всё нарастающим мрачным предчувствием внутри. Мне казалось, что меня всё глубже затягивает в болото этого мира говорящих животных и с каждым днём, с каждым новым безумным открытием остаётся всё меньше и меньше шансов вернуться назад.

О, как бы я хотел развалиться перед зомбоящиком, запастись вредным для здоровья фастфудом, накачаться до икоты колой и вновь почувствовать себя гордым членом деградирующего общества потребления. Чёрт, ещё немного и я начну скучать по Боссу — самому жирному и ленивому коту если и не на свете, то в одном отдельно взятом доме уж точно.

Но нет! Удел мой — это ломтики сена и сэндвич с ромашками. Самое омерзительное заключалось в том, что мои новые вкусовые рецепторы воспринимали это безобразие вполне адекватно, находя сладковато-кислый привкус вполне привлекательным. Интересно, а пони могут есть мясо? Эх, надо было учить в школе биологию!

— Ещё чаю, господин офицер?

Приступ рефлексии был прерван официанткой с нежно-розовой гривой, уложенной на голове в пучок. Если подумать, то уже то, что я наловчился с ходу определять пол населяющих этот мир созданий, является прогрессом само по себе. Могу собой гордится.

— Да, если можно, — вежливо улыбнулся я, тем самым вызвав у кобылы неподдельную радость. Неужели чай в этом заведении настолько дорогой, что даже одна лишняя чашечка вызывает у персонала подобную реакцию?

Заметив как я смотрю ей вслед, кобылка обернулась и игриво мне подмигнула, прежде чем скрыться за стойкой.

Я чуть было не подавился ромашкой, но взял себя в копыта и, поправив ворот совсем нового кителя, буквально час назад добытого Страйт Мэйном у интенданта, вернулся к прерванному занятию.

К неизбежному визиту к месту дислокации «своего» полка я готовился настолько тщательно, насколько только мог в столь сжатые сроки. Сразу после того, как нам со Страйтом указали на новостройку, должную служить моей городской квартирой, и я получил в своё распоряжение немного свободного времени, я выудил из заранее доставленного на место багажа три захваченные предусмотрительным дворецким из Эквестрии книги, изучением которых и был до сих пор занят.

— Ваш чай, сэр. Желаете что-нибудь ещё? — Хлопнула ресницами кобылица.

— …Нет, благодарю. Приготовьте счёт.

Пони обижено надулась, но всё же оставила меня в покое.

Итак, три книги, ни одна из которых не была особо объёмной или сложной для восприятия: «Общие правила, приказы и наставления офицерам Эквестрии», «Руководство по построениям, обучению и маневрам» и «Закон войны».

Первая книга представляла собой что-то вроде устава, в достаточно общих чертах описывающего всё то, что необходимо знать старшим офицерам и имевшая, за исключением нескольких моментов, рекомендательный характер. Вторая книга предназначалась для так называемых полевых офицеров и сержантов, и отличалась куда более строгим и чётким форматом. Третья же представляла собой сборник законов, непосредственно связанных с армией и военнослужащими к коим теперь, к моему не проходящему шоку, причислялся и я сам.

В целом, вышло довольно познавательно. Например, я узнал что старшим офицерам (командир полка и выше), в отличие от офицеров полевых (все остальные) разрешалось расквартировываться в непосредственной близости от лагеря подчинённого им формирования, а не только в его пределах. Так же я с немалым облегчением обнаружил, что только полевые офицеры обязаны лично вести свои подразделения в бой, в то время как от полковника подобного уже не требовалось.

Что ж, по крайней мере не сдохну на передовой. Наверно.

— Сэр, я вернул… это ромашковый сэндвич? — Спросил подошедший Страйт Мэйн, покачивая парой седельных сумок.

— В меню написано так, — согласился я. — А что?

— Просто ещё совсем недавно я и представить себе не мог, что вы будете есть «плебейскую еду», сэр.

— Да? — Без особого интереса переспросил я. — Если найдёшь тут королевского повара, дай мне знать.

— Рад видеть, что вы не падаете духом, сэр. Вы готовы?

— Ты узнал, как нам добраться до места?

— Лучше, сэр. Я нашел извозчика.

Расплатившись за завтрак одним золотым и семью серебряными битсами (небольшие монетки с изображением солнца и луны соответственно), мы вышли на дорогу, где нас ждала… колесница? Да, это походило на колесницу, в которую заместо лошади был запряжен флегматично постукивающий копытом рыжий пегас.

— Это и есть извозчик? — Поинтересовался я.

— Уж какой есть, — вместо Страйта сварливо ответил пегас, но, увидев меня поближе, сменил тон, — Оу, ваше величество! Наслышан. К вашим услугам, как говорят у вас в Эквестрии!

— Долго нам добираться?

— До самоцветных холмов? Да минут десять. Забирайтесь, а уж я вас мигом домчу! — Расправил он свои и в самом деле довольно большие крылья.

— Десять? Это довольно быстро, — удивился я, вставая в повозку.

Действительно, мне говорили, что полковой лагерь располагается далеко за городской чертой, практически у самой границы колонии.

— А то! Таких летунов как я ещё поискать! — С явной гордостью заявил он, принимая низкий старт.

— Летунов? Погоди-каААААААААААААААА!!!

Колесница оторвалась от поверхности. Я продолжал вопить в абсолютном ужасе.

***

Перевалившись передними копытами через борт повозки, я с характерным звуком избавился от совсем недавно съеденного завтрака. Удивительно, как я только дотерпел до того момента, когда этот воистину дьявольский летательный аппарат опустится обратно на грешную землю. Был слишком для этого напуган, не иначе.

— Вы в порядке, сэр?

— Бюэ-ээээ!!!

— Вижу. Вот, сэр, возьмите салфетку.

Нет, на самом деле я не боюсь ни высоты, ни полётов. Во всяком случае, до сего момента был уверен, что не боюсь. Но это… это было просто за гранью добра и зла. Летающая колесница! Я даже не хочу вспоминать, сколько раз за самые длинные десять минут в обеих моих жизнях я был уверен, что меня вот-вот сдует воздушным потоком, вручив мою судьбу в безжалостные руки сил всемирного тяготения!

Немного придя в себя, я недовольно зыркнул в сторону стоящего словно не при делах пегаса и осмотрелся, наконец, по сторонам.

Самоцветные холмы, не смотря на звучное название, были всего-навсего девятью возвышенностями, между которыми, словно в долине, располагался постоянный лагерь 3-го Новомэйрлэндского полка, представляющий собой два ровных рядя палаток, соответствующих батальонам, из которых выбивались немногочисленные купола шатров — полковые склады, кухня и лазарет. Самая большая палатка располагалась в центре лагеря, посередине небольшой площади и должна была служить одновременно штабом и местом проживания командира полка, то есть, меня любимого.

Краем сознания я так же отметил, что ни вала, ни редутов, ни наблюдательных вышек по периметру лагеря установлено не было, за исключением единственной кое-как сколоченной караулки на тропе, служащей, по видимому, контрольно-пропускным пунктом.

…Всё ещё не могу поверить, что это действительно происходит.

***

Я не знаю, как это возможно, но наше со Страйт Мэйном приближение оставалось незамеченным практически до самого раскинувшегося едва ли не в чистом поле КПП.

Несколько секунд мы с караульным земнопони играли в гляделки, пока тот наконец не встрепенулся, в процессе едва не выронив своё копьё.

— Ваше высо- то есть, господин полковник, сэр!

— А откуда ты меня знаешь, боец? — Напустил я на себя суровый вид. — Что, если я — шпион, укравший форму и погоны?

Моя попытка выпустить за чужой счёт пар ожидаемо привела пони в растерянность.

— Так это, кто же вас не знает? — Привёл аргумент он.

— Мы встречались лично?

— Нет, сэр, но… — запустил он копытом вглубь караулки. — Вот.

На дневной свет была извлечена черно-белая газета. Я посмотрел на заглавие.

Вестник Нового МэйрлэндаЕженедельное издание

«Принц Блублад назначен командиром недавно сформированного полка. Разлад в королевской семье или возрождение славных традиций прошлого? (Подробнее на 3стр.)»

Сопровождалась статья вполне разборчивой фотографией пони-единорога, в котором действительно вполне можно было опознать принца Блублада. Я посмотрел на дату — позавчерашнее число.

А ведь извозчик тоже узнал меня, да и официантка, скорее всего, тоже. Да и едва ли по округе бродит много единорогов в офицерской фуражке и с погонами полковника.

Я вдруг почувствовал себя донельзя глупо, тем более, что никаких подтверждающих личность документов у меня всё равно не было.

— Где дежурный офицер? — Чтобы скрыть смущение, блеснул я недавно полученными знаниями.

— Должен быть в штабе, господин полковник.

Ну, в штабе так в штабе.

***

— Какая честь, выше высочество! Какая честь! — Изливался бежевой масти единорог с гривой цвета засахарившегося мёда и улыбкой столь белоснежноослепительной, что у меня при её виде болезненно сводило зубы. — Вы даже представить себе не можете, как я рад наконец встретить пони из Эквестрии! Тем более, пони благородных кровей!

Кажется, у меня дежавю.

— А вы, собственно?

— Точно, где же мои манеры, — театрально шаркнул копытом единорог. — Майор Меривезер Блоу к вашим услугам, принц! Уверен, генерал Хуф говорил вам обо мне.

— Да, он вас упоминал, — кивнул я, всё пытаясь понять, чем же мне этот пони так не нравится.

— Наши семьи очень дружны. К слову, он говорил вам, что мой дядя — член парламента? У него много связей в Кантерлоте и даже наша дорогая принцесса Селестия прислушивается к дядюшкиным советам!

— Для меня это новость, — заявил я и продолжил, прежде, чем он бы снова меня перебил, — Это вы — дежурный по лагерю?

— Что? Нет, что вы! Дежурит капитан Вуд.

— Тогда где он и что вы тут делаете?

Да, не очень-то вежливо, что, в свою очередь, выглядело не особо разумно, но… я уже говорил, что он мне не нравится? Слишком много энтузиазма.

— Ну как же! Разве я мог упустить шанс первым поздравить вас с прибытием? Я столько о вас слышал и вот теперь мне предоставилась возможность лично поприветствовать единственного племянника нашей солнцезарной принцессы!

Я не знал как реагировать на подобное. Вот просто не знал и всё, и поэтому просто сделал вид, что не слышал ни единого слова.

— Во сколько обед?

— Вы голодны? Я буду рад видеть вас в моей палатке. Конечно, моя временная обитель недостойна персоны вашего статуса, но зато мой адъютант готовит превосходный…

— Когда обед по расписанию?

— По расписанию? — Не понял Мэривезер.

— По расписанию полка. Во сколько обедают пони?

— С часу до трёх, ваше высочество, — несколько рассеяно ответил он.

— А сейчас? Страйт?

— Ещё нет полудня, сэр.

— Вот и отлично. Раз уж ты тут вместо дежурного, то организуй мне до обеда собрание. Там сразу со всеми и познакомимся.

Может, я и не имею ни малейшего понятия, как руководить людьми или там пони, но если годы студенчества, а затем пусть и недолгий, но как следует испытавший мои нервы на прочность опыт преподавания истории спиногрызам из 9 «Б» и научили меня чему-то, то это необходимости относится к любому делу со всей надлежащей серьёзностью. Иначе и сам не заметишь, как окажешся в дураках.

***

Пятеро офицеров-пони обступили лёгкий, но достаточно крупный круглый стол в середине шатра. Медленно, стараясь ничем не выдать своего волнения, я обвёл взглядом каждого.

— Вот все и собрались, ваше высочество. Можем начинать? Меня вы уже знаете, — сказал Меривезер так, словно в сием факте таилась некая особая его заслуга. — Но позвольте представится вновь. Я командир 1-го батальона, майор Меривезер Блоу. Ещё раз, большая честь служить вместе с вами, мой принц!

Речь Меривезера я встретил лишь кивком, поскольку следующий за ним пони привлёк всё моё внимание сразу, как только появился в палатке.

— Майор Блаунахт. Командую 2-м батальоном. Чую, это будет весело.

Тёмно-синяя шерсть. Клыки, явственно видные при оскале. Желтые глаза с вертикальными зрачками. Пара кожаных, как у летучей мыши, крыльев.

Фестрал или, если угодно, ночной пони, стоял слегка в стороне от остальных — вернее, это остальные сторонились его, словно опасаясь, будто он прямо здесь и сейчас пустит в ход свои клыки. Впрочем, было не похоже, что сей факт хоть сколько-нибудь волнует самого Блаунахта.

— Господин полковник, — между тем выпятил грудь ещё один офицер, круглощёкий земнопони совершенно неестественного цвета морской волны. — Вверенное мне подразделение полностью укомплектовано и готово исполнить любой ваш приказ! Доложил командир инженерной роты 3-го Новомэйрлэндского полка, капитан Фэир Эрроу!

— Капитан Шарп Стич, полковой хирург, — без эксцессов представился белогривый единорог в очках.

Остался последний, единственный пегас из присутствующих, если не считать за такового фестрала.

— Хайтлак Кит, господин полковник, сэр. Квартирмейстер. Хорошо, что вы наконец здесь — нам с вами нужно многое обсудить.

Ну, поехали.

Как говорится, где наша не пропадала!

Интерлюдия №1

Персональный Журнал

Запись 1

Вступление

Откровенно говоря, я затрудняюсь ответить, с какой целью пишу эти строки. Я отдаю себе отчёт в том, что их никто и никогда не найдёт, а если и найдёт, то не разберёт языка, на котором они написаны.

И всё же я пишу их - не для несуществующего читателя, но для себя самого. Отчасти затем, чтобы скоротать длинные и душные вечера этой страны, отчасти, чтобы справится с тоской по дому, но в первую очередь - чтобы помнить. Помнить о том, кто я и откуда. Помнить, что в окружающей меня обыденности нет ничего нормального, что я сам - ненормален. Больше всего я боюсь, что, проснувшись одним солнечным утром я решу, что так и надо. Что я всегда был пони, что меня зовут принц Блублад, что солома - это совершенно нормальная закуска к яблочному сидру, а вон та кобылка с каждым новым глотком выглядит всё привлекательнее и привлекательнее.

Да поможет мне Господь, Будда, Ктулху и Невидимый розовый единорог

О себе

Итак, моё имя Дмитрий, уроженец города Энска двадцати пяти лет отроду. До дня "Х" моя жизнь не отличалась ничем, заслуживающим особого внимания. Рос в самой обычной семье, ходил в самую обычную школу, поступил в не самый последний, но и не особо престижный университет на исторический факультет. Не сказать, чтобы я страдал особым пиететом перед историей - просто пошел по пути наименьшего сопротивления. Честно отслужил год в армии, а по возвращению устроился в школу преподавателем истории. Опять таки, не от большой любви к предмету или, тем более, детям - больше никуда не взяли.

Ещё примерно через полгода наступил день "X".

Причины? Без понятия. Если некое "случайное всемогущее существо" и приложило к моей судьбе свою руку/лапу/щупальце/копыто, то мне об этом ничего не известно. Причины, метод, процесс и даже момент переноса моего сознания в тело волшебного пони-единорога из иного мира по имени принц Блублад мне неизвестны.

Что ещё?

Холост. Детей не имею. Дома осталась младшая сестрёнка, родители, кот и голодные тараканы. А если серьёзно, то просто не хочу лишний раз вспоминать - и так уже тошно.

Лучше сосредоточусь на делах насущных.

Мир

Эквис - так называется сей мир по крайней мере на одном из местных языков. Эта планета невероятно похожа на Землю: Солнце и Луна, схожий климат, природные условия и флора с фауной. Есть и отличия, начиная от совершенно иной звёздной карты и заканчивая не менее, чем двенадцатью разумными видами населяющими этот мир только из тех, про которые я успел узнать за своё недолгое пребывание на Эквисе. Вот их перечень: пони (земнопони, пегасы, единороги, фестралы, аликорны), зебры, драконы, алмазные псы, грифоны, коровы, яки и минотавры.

Ещё раз подчёркиваю - список наверняка не полный и в будущих записях может быть пополнен.

География

Как я уже писал выше, общий облик Эквиса весьма напоминает Землю, но вот расположение географических объектов совершенно иное, что наводит меня на мысль, что Эквис - это всё же именно другая планета, а не просто параллельная реальность, как мне казалось поначалу.

Говоря о географии Эквиса несколько более подробно, следует сразу заметить, что не смотря на наличие такого феномена, который я за не имением более подходящего термина называю "магией", все существующие карты планеты не являются полными и имеют огромное количество белых пятен по типу "Hic sunt dracones".

Доподлинно известно о существовании трёх континентов: Эквестрии, Грифонии и Зебрики, названных так соответственно расположенным на них крупнейшим государствам.

Эквестрия является домом и (не бесспорно) прародиной всех племён пони. Судя по имеющейся у меня карте, это огромная и полностью не исследованная территория по размеру легко сопоставимая с Северной Америкой. Климат колеблется от вечной мерзлоты на крайнем севере, до умеренно климата центральной Эвестрии и тропического на юге.

Большую часть Эквестрии-континента занимает Эквестрия-государство, на западе которого расположен Неприрученный Запад - болотистый край с крайне агрессивной средой, препятствующей его изучению, а на юге - Скверноземье, представляющее собой практически безжизненную скалистую пустыню. За Скверноземьем расположена Абиссиния - нечто вроде непрочного союза множества разношерстных городов-государств, многие из которых имею торговые связи с Эквестрией-государством, но, в целом, информации об этом регионе мне удалось найти мало.

Грифония представляет для меня самый непосредственный интерес, поскольку именно на этом континенте я нахожусь. Некогда практически вся Грифония принадлежала Грифинстоуну - колоссальной империи грифонов, давшей этим землям их название. Империя имела даже несколько колоний в Эквестрии, что привело к серии войн, закончившихся для Грифинстоуна упадком экономики и ослаблением центральной власти. Если верить прочтённому мною школьному учебнику по истории Нового Мэйрлэнда, то современная империя грифонов представляет собой жалкую тень своего былого могущества, вот уже несколько поколений не выходя из череды политических и экономических кризисов.

Далеко на востоке от Грифинстоуна находятся Речные земли, населённые, как и Эквестрия, преимущественно пони, впервые за долгие века получившие передышку от вторжений со стороны земель грифонов.

На юго-востоке - островная Минотаврия, населённая, как бы невероятно это не звучало, минотаврами.

На юге - Новый Мэйрлэнд.

Вот на этом моменте я остановлюсь подробнее. Так уж вышло, что даже в века своего наибольшего благоденствия грифоны, предпочитающие селится на труднодоступных горных склонах или в плодородных долинах, практически полностью игнорировали засушливый юг материка, который долгое время оставался малозаселённым и нецивилизованным.

Примерно тысячу лет назад, прячась от заслуженного возмездия/спасаясь от несправедливых репрессий (зависит от источника) в эти земли прибыли первые фестралы (ночные пони) и практически сразу вступили в конфликт с аборигенами - племенами алмазных псов, предположительно являющихся коренным населением современного Нового Мэйрлэнда.

Следующий этап истории колонии начался вместе с так называемой второй волной переселения, начавшейся примерно четыреста лет назад. В этот исторический период Эквестрия находилась в тяжелом социально-экономическом кризисе, вызванном перенаселением, обнищанием населения и угрозой голода. Именно в это время были сделаны важнейшие географические открытия Эквестрии, а так же основана её единственная колония - Новый Мэйрлэнд со столицей в Нью-Мэйнхеттене. Земли эти были неизведанны и враждебны, но поселенцам удалось, что называется, пустить корни. Тогда же произошла встреча колонистов и ночных пони и, хотя письменных свидетельств этого события не сохранилась, но считается, что у двух народов нашлось больше поводов для дружбы, чем для вражды, хотя по личному опыту я могу сказать, что отношения двух народов пони как были, так и остаются прохладными.

Наконец, около семидесяти лет назад произошло событие, окончательно приведшее в эти земли цивилизацию, а так же новых поселенцев и целую армию чиновников из метрополии. Рядом с небольшим городком Скайтауном нашли золото, а позднее - месторождение алмазов, за которое вскоре разгорелась вооруженная борьба с аборигенами.

В одночасье Новый Мэйрлэнд превратился из нелюбимого пасынка в стратегически важный актив Эквестрии. Немедленно был назначен губернатор и проведены призванные снизить уровень автономии реформы - всё для защиты пони и торжества закона и справедливости, естественно. Ну, а чтобы привыкшие к самостоятельности новомэйрлэндцы не шибко возмущались, вместе с новым губернатором прибыла армейская бригада, позже переросшая в 1-ю Новомэйрлэндскую армию.

Прямо сейчас я не могу судить о том, как жители колонии отнеслись и сегодня относятся к тем событиям - в конце концов, нападения алмазных псов и в самом деле практически прекратились, а вложенные в развитие инфраструктуры деньги позволили создать значительную торговую и индустриальную базу колонии. Тем не менее, о некоторых фактах лучше не забывать.

Зебрика - материк к югу от Грифонии и к юго-востоку от Эквестрии. Родина зебр и некоторых примитивных культур пони. Известна своими саваннами. Вот и всё, что я о ней знаю. Не густо, да?

Пони

Итак, я подошел к самому интересному. К пони.

Как уже было сказано, на Эквисе проживают и прочие разумные виды, но я, не имя возможности увидеть их собственными глазами, пока что воздержусь делать о них какие-либо выводы.

Прежде всего замечу, что хотя я и использую слово "пони", но фактическое сходство этих созданий с одноименными земными животными достаточно условно: их морды своими пропорциями и выразительностью близки к человеческим, их речевой аппарат способен на членораздельную речь, их шерсть и гривы могут быть самых невероятный и невозможных цветов, их копыта не только невероятно гибки, но и неким воистину волшебным способом могут удерживать предметы и выполнять точные операции. Я не просто так написал "волшебным" - все пони, в зависимости от вида, обладают паранормальными способностями или "магией".

Мне известно о существовании следующих видов или, как они сами иногда говорят, племён пони:

Земнопони.

К этим пони полностью применимо приведённое выше описание. От прочих они отличаются немного более крупными размерами, крепким здоровьем и, предположительно, некой особой магической связью с землёй, делающей их превосходными фермерами. Впрочем, я вовсе не уверен, насколько этот эффект "волшебен", а насколько является результатом традиционного разделения труда между племенами.

Пегасы

В среднем меньше и легче прочих пони. Обладают третьей парок конечностей в виде растущих из спины в районе лопаток крыльев, покрытых плотными перьями. Как такое возможно анатомически, я не знаю. Примечательно, что для полёта используются не столько сами крылья (хотя, предположительно, они и необходимы), поскольку они слишком слабы, чтобы поднять пони в воздух, но "магия". Именно магия позволяет им парить и летать с головокружительной скоростью, должной быть попросту невозможной исходя из законов физики и здравого смысла. Также, пегасам приписывается свойство управлять погодой, но я до сих пор не совсем уверен, насколько буквально мне следует воспринимать подобные заявления.

Единороги

Как и волшебное животное из Земной мифологии, отличаются наличием единственного витого рога, дающего возможность воплощать всевозможные феномены, куда более разнообразные, нежели в случае с пегасами или, тем более, земнопони. На данный момент я наблюдал: телекинез, пирокинез, гидрокинез, а так же некое подобие оказывающего кинетическое воздействие энергетического сгустка и энергетический же щит, предназначенный для защиты от атак подобного рода.

К слову, к единорогам относится и принц Блублад т.е. я сам, что даёт перспективы на дальнейшее и непосредственное изучение феномена "магии".

Фестралы

Они же ночные пони. Обладают схожим с пегасами строением тела, но имеют куда более хищный вид, обладая цветом шерсти преимущественно темных оттенков, кожистыми крыльями, глазами с вертикальными зрачками (что свидетельствует о их изначально ночном образе жизни) и парой длинных клыков, намекая на их более... разнообразный по сравнению с прочими пони рацион.

Аликорны

Пони, предположительно обладающие отличительными признаками всех племён. Предположительно, могут жить сотни лет и обладают огромной силой и авторитетом, имея титул принцесс и фактически правя Эквестрией.

Предположительно, аликорном можно только стать, но не родится, и на данным момент известны только три представителя этого вида, две из которых приходятся принцу Блубладу (пра-пра-пра- и ещё много пра-)тётями, а третья - кузиной.

Я использую "предположительно", поскольку с этими аликорнами очень много непонятного. Утверждается, например, что тысячу лет назад принцесса Луна была сослана на одноимённое небесное тело и только недавно вернулась на Эквис. Вот и как это прикажете понимать?

Культура, обычаи, наука

Пожалуй, одна из наиболее выдающихся странностей этого вида заключается в его феноменальной культурной схожести с человечеством. Я не имею не малейшего представления, как совершенно другой биологический вид выстроил в ходе своего развития цивилизацию столь схожую с нашей.

Основные моральные принципы и социальные нормы, архитектура и искусство, промышленность и вооружение - всё настолько схоже с Земными аналогами, что производит впечатление зеркального отражения.

Из серьёзных отличий могу выделить разве что вытекающее из их растительноядной природы поголовное вегетарианство и весьма своеобразное отношение к одежде, которая используется практически исключительно в утилитарных и лишь по особому случаю - в эстетических целях. Пони, вышедший на прогулку голышом не вызовет ни удивления, ни порицания. Наоборот, публика скорее удивится, если некий пони решит приодеться без надлежащего на то повода.

Пони любят праздники и фестивали. Важнейшими праздниками считаются день летнего солнцестояния, ночь кошмаров осенью (хэллоуин?), день очага зимой (рождество?) и проводы зимы, празднуемые в первый день весны. Кроме того, существует огромное количество местных фестивалей и торжеств, отмечаемых по каждому удобному поводу. Страйт Мэйн (дворецкий меня-Блублада) даже однажды предупреждал, что с моим статусом принца мне следует быть готовым принимать по дюжине приглашений ежемесячно на самые различные мероприятия, от приёму у губернатора до частной вечеринки в честь открытия новой кондитерской.

Далее.

Уровень научно-технического прогресса в мире разумных волшебных пони отличается странным дуализмом - относительно современные технологии, товары и продукты с одной стороны (продвинутая косметика, богатый продуктовый рынок, комиксы и модные журналы) и совершеннейшие архаизмы с другой, вроде использования холодного оружия. У пони весьма развиты медицина, философия, точные науки, но, опять таки, странным образом хромает естествознание. Например, пони уверены, что это Солнце вращается вокруг Эквиса, а не наоборот, причём его восход и закат осуществляет принцесса Селестия лично.

Ну что за чушь.

Религия

В завершение первой записи я решил оставить такой любопытный вопрос, как религия. Дело в том, что у пони не сложилось ни своего пантеона богов, ни единого монотеистического вероисповедания. Существует упоминание о неком Дискорде, духе хаоса, в древние времена (предположительно) побеждённого принцессами Селестией и Луной, но это скорее то самое исключение, что подтверждает правило.

Можно было подумать, что пони обожествят самих своих бессмертных правительниц и это было бы совершенно естественно - но нет. Их (во всяком случае, Селестию) уважают, почитают и регулярно поминают в повседневной речи, но им не поклоняются как живым богам, как поклонялись, скажем, египетским фараонам или римским императорам.

На этом, пожалуй, всё, а то в лагере снова какая-то суматоха. Совсем обнаглели. Полковник я, или так, погулять вышел?!

...Хех.

Новый Мэйрлэнд. Часть 6

Новый Мэйрлэнд, штаб 3-го Новомэйрлэндского полка.

Вот уже почти сорок минут я продолжал упрямо таращится на обнаженную офицерскую шпагу, глядя, как на начищенной до блеска стали играют лучи дневного солнца.

Решительно выдохнув, я насупился и, сосредоточившись на оружии, стиснул от напряжения зубы.

— Давай, чтоб тебя! Давай!

Как можно догадаться, я пытался сдвинуть эту штуковину с места силой мысли. Получалось, если верить Страйт Мэйну, «не очень», что можно было перевести с учтиво-вежливого на горько-правдивый как «полная безнадёга».

Прекратив глупо пыжится, я в очередной раз склонился над лежащей тут же книжкой и принялся вновь перечитывать выученные уже чуть ли не наизусть строки.

«Учим Вашего жеребёнка волшебству: магия для самых маленьких единорогов.»

В книжке это выглядит так просто! Раз, и мячики подымаются в воздух. Два, и они кружат над головой. Три, они возвращаются на место. Важны практика и усердие, говорилось в книге. Ни у кого не получается с первого раза, было написано там. Верьте в вашего жеребёнка и у него обязательно всё получится!

Ну, Страйт в меня верит. Наверное. Вон он, кстати, караулит, чтобы никто из пони не застукал своего полковника с явно не положенной ему по возрасту и статусу литературой.

А ведь левитация — это самое простое заклинание из существующих, для которого единорогу, если верить прочитанному, достаточно воображения и веры в свои силы.

— Ладно, Страйт, — сдался я ещё после нескольких попыток. — Хватит на пока.

— Успехи, сэр?

— Всё как вчера. Вчера, позавчера, поза-поза вчера и так далее.

— Не сдавайтесь, сэр. Я верю, что у вас всё обязательно получится!

— …Соль на раны, Страйт. Соль на раны.

— Сэр?

— Ой, ладно уже. Проехали, — отмахнулся я. — Давай лучше бумаги на сегодня.

Удивительно, но вжиться в свою новую роль мне оказалось значительно легче, чем я опасался изначально. Личным составом занимались нижестоящие офицеры (хотя фактически, намного чаще, сержанты), за порядком и дисциплиной в лагере следил дежурный, для решения вопросов снабжения и обеспечения существовали специальные службы и так далее.

Ежедневно от меня требовалось разве что с важным видом выслушать доклад о том, что за прошедший день никто не откинул копыта, не дезертировал и даже не спалил склады со снаряжением.

В сущности же, большая часть рабочего времени уходила на подпись и заполнение разного рода бумаг. Разумеется, большую часть работы проделывали другие служаки и от меня, как уже было сказано, требовалась лишь подпись, но всё равно, уровень бюрократизации королевства волшебных пони удивлял.

Немного интереснее были лишь ежемесячные отчёты генералу о боеготовности полка и общем изменении обстановки, которые я пока писал лишь единожды, фактически под диктовку Страйта.

Вообще полезность моего личного дворецкого было сложно переоценить. Не знаю, подозревал ли он во мне подмену или до сих пор принимал всё за чистую монету, но без его воистину всеобъемлющих талантов мне пришлось бы худо. Тем интереснее было то, что жалование ему вычислялось из моего довольства, и я имею в виду не офицерское жалование, но именно своё довольство как принца Эквестрии чему, оказывается, была даже просвещенна отдельная статья в бюджете.

Какая честь.

Но если серьёзно, то денег у меня было куда больше, чем я мог придумать, куда их потратить. Блублад находил, а вот я, признаться, пребывал в растерянности. Неплохо было бы их куда-нибудь инвестировать или ещё что-нибудь в подобном духе, да только не разбираюсь я в такого рода делах.

Тут мне на помощь пришел полковой квартирмейстер, Хайтлак Кит. И, нет, не в том плане, что он знал, куда битсы (так называлась местная валюта) можно вложить для получения прибыли, но в том, что он совершенно точно знал на что их можно и даже нужно потратить.

Оказывается, в полку был серьёзнейший некомплект штатного снаряжения и вооружения личного состава. Согласно «наставлениям офицерам Эквестрии» каждому бойцу положено иметь определённый набор повседневных принадлежностей, с большей частью которых, вроде котелков или палаток, проблем не было, но зато они были с военной формой и доспехами, да ещё какие!

Фишка в том, что примерно процентов на 80 армия Эквестрии состоит из земнопони и единорогов, и лишь на оставшиеся 20 — из пегасов. Эти пропорции не были созданы искусственно, но естественным образом сложились на основе социально-экономического уклада Эквестрии, что, впрочем, сейчас не особо важно. Важно то, что пегасам в силу их анотомических особенностей требуется особое снаряжение, которое не стесняло бы их возможностей к полёту и которого нам катастрофически не хватало.

Итак, обычно на полк положено 250 комплектов снаряжения для пегасов. Моему

3-му Новомэйрлэндскому, в котором помимо некоторого количества пегасов служил целый батальон крылатых фестралов, было нужно ровно 463.

Ещё до моего прибытия Хайтлак писал в службу снабжения с просьбой о доукомплектовании, на что получил отказ аргументированный тем, что положенное количество снаряжения уже было выдано и вообще фестралы — это не пегасы и, поскольку никаких особых инструкций на этот счёт нет, то и причин выделять им за счёт казны особое снаряжение также не имеется.

Вот такие пироги. То ли проявление дискриминации, то ли просто бюрократический выверт.

От меня же квартирмейстер хотел либо отправить ещё одну записку в штаб, теперь уже с моей собственной подписью, либо, ещё лучше, заняться проблемой лично. И, под «заняться проблемой лично» он подразумевал докупить снаряжение за мой собственный счёт.

Сначала я несколько прифигел от названой перспективы, но Страйт Мэйн заметил, что второй вариант будет значительно быстрее и надежнее, и пояснил, что ничего необычного в подобном нет. Скорее даже наоборот,

недоукомплектование армейских подразделений теми или иными вещами было вполне обычным делом и от командиров ожидались расходы из собственного кармана на поддержание боеспособности подразделения — это было одной из причин, почему офицерский патент мог быть продан лишь состоятельному пони.

Ну, обычно. В данной конкретной ситуации проблемы 2-го батальона должны были лечь на плечи их майора, а не на мои, но… более двухсот доспехов и комплектов формы для пегасов — это много. В Новом Мэйрлэнде столько в разумные сроки не достать, а заказывать в метрополии выйдет ещё дороже, чем оно и так есть. Настолько, что по словам самого Блаунахта, требуемую сумму ему пришлось бы собирать вместе со всей Мерсией.

Впрочем, я бы не сказал, чтобы самого майора или его батальон этот вопрос особо волновал — практически все рекруты ранее состояли в местном ополчении и привыкли действовать налегке.

Но квартирмейстер был непреклонен, достаточно агрессивно отстаивая свою позицию — если положено, значит должны быть. А если завтра на парад, а половина полка без формы?

Последний аргумент меня убедил.

В итоге, Страйт Мэйн подсказал мне вроде как моего же старого приятеля, который мог бы, отчасти по знакомству и доброй памяти, но в основном за вознаграждение, организовать всё необходимое буквально за две-три недели, причем конечная сумма пусть и выглядела внушительно, но вполне укладывалась в мой личный бюджет, будучи в нём единственной серьёзной статьёй в графе «расходы.» Ну, наверное. Учётная книга была у Страйта и я в неё заглядывать даже не пытался как из вежливости, так и вполне справедливо подозревая, что всё равно ни черта там не пойму.

— Так, ладно, — между тем бормотал я, механически опуская полковую печать на очередной документ. — Много ещё?

— Пока всё, сэр.

— Вот и славно, — кивнул я, замахиваясь над последним оставшимся на столе документом.

— Стойте! Селестии ради, погодите, сэр! — Внезапно запаниковал Страйт.

— Хм?

— Сэр, — строго насупился он, — Вы что, снова ставите печать не глядя? Потрудитесь хотя бы сперва прочесть бумагу!

Я поднёс лист к глазам и быстро пробежал по аккуратно выведенным пером строкам.

— Приём? Страйт, я же вроде просил не беспокоить меня подобной чушью. Ну что мне там делать? Позорится? Напиши от моего имени, мол, занят исполнением служебных обязанностей или там, чувствую себя неважно. Как обычно.

На самом деле приглашений на самые разные мероприятия у меня скопилось уже несколько десятков, от званного ужина в честь дня рождения какого-то важного пони, до приглашения на торжественное открытие кондитерской фабрики. Признаться, мне было немного интересно, как подобные мероприятия выглядят в исполнении волшебных пони, но слишком уж серьёзным был риск спалится на какой-нибудь мелочи, благополучно выдав моё полное невежество относительно правил поведения в «высшем обществе.» Страйт Мэйн пытался научить меня основам столового этикета, но дальше уроков в стиле «каким копытом лучше держать ложку, а каким — вилку», это не ушло.

У меня, в конце концов, были и более интересные способы провести вечер, вроде чтения книг по истории и географии этого мира… и попыток освоить магию, поскольку дворецкий уверил меня, что каждый единорог-офицер должен уметь выполнять салют саблей с помощью левитации, поскольку если я не сделаю этого на параде или ином торжественном мероприятии, то это будет фиаско.

— Но это приём у господина губернатора, сэр. Боюсь, ваш отказ может быть истолкован превратно.

— У губернатора? — Удивился я, ещё раз, уже внимательнее, вчитываясь в бумагу. — И в честь чего же это такая милость?

— В честь очередной годовщины основания колонии, сэр. Там всё написано, — хладнокровно ответил дворецкий.

— Действительно. И что, говоришь, мне придётся идти?

— Сэр, — мгновение поколебался Страйт. — Вы вольны посетить или не посещать приём по собственному усмотрению, но губернатор…

Повисло многозначительное молчание.

Губернатор Сапфир Шайн. Помимо «яркого» имени что я вообще о нём знаю? Происходит из благородной и влиятельной семьи единорогов из метрополии, на свою нынешнюю должность был назначен почти десять лет назад и с тех пор занимает её бессменно. Именно он запросил увеличения контингента регулярных войск Эквестрии в Новом Мэйрлэнде, ссылаясь на возросшую агрессивность племён алмазных псов, хотя мне уже было известно, что, фактически, под «возросшей агрессивностью» подразумеваются несколько сомнительных инцидентов произошедших ранее в этом году. Как одним вечером за игрой в покер заявил мне майор Блаунахт: «Мерсия десятилетиями терпит набеги дикарей и всё нормально, но стоит только пострадать паре полезших на рожон пони из Нью-Мэйнхэттена, как нате — депеша в Эквестрию и целый новый полк.»

Лично я также находил столь резкое, практически на треть, усиление военной группировки довольно странным, особенно учитывая суть этих самых инцидентов — банальный пограничный конфликт и небольшое культурное недопонимание были явно несоразмерны излишне агрессивной реакции на них губернатора, но моя паранойя — это всего лишь моя паранойя. В конце концов, согласно всё тому же Блаунахту алмазные псы оставались вполне реальной угрозой по крайней мере для Мерсии, и полк вполне мог создаваться с целью сдерживания. Тем более, будучи профинансированным из государственной казны, администрации колонии он практически ничего не стоил, а большая часть личного состава, наоборот, была набрана из местных, что позволяло избежать нарастания напряжения между метрополией и Новым Мэйрлэндом.

Как говорится, и волки сыты, и овцы целы.

— Приём будет… послезавтра? Разве о таком обычно не предупреждают заранее?

— Да, сэр. Могу предположить, что губернатор Шайн был уверен, что вы уже знаете о дате. Приём ежегодный. Приглашение — просто формальность.

— Чудненько. Что ж, чему быть, того не миновать.

Я и в самом деле понимал, что вечно прятаться в палатке у меня не получится, и рано или поздно всё равно придётся выбраться в люди или, пардон, пони, но это не значит, что я должен этому радоваться.

— Прекрасно, сэр, — чинно кивнул дворецкий. — В таком случае я возьму на себя смелость отправить ответ от вашего имени?

— Да, да, как знаешь, — собрался уж было махнуть копытом я, прежде чем вернутся к осточертевшим попыткам заставить свою магию работать, как меня отвлёк какой-то шум снаружи.

Сначала далёкий и тихий, он с каждой секундой усиливался, обрастая приглушенными криками, звуками неясной возни и тому подобной суматохи, которой было никак не место в военном лагере.

Внезапно полог палатки приоткрылся, явив за собой взлохмаченного и чертовски недовольного белогривого единорога.

— Капитан Стич, — поприветствовал я главу полкового лазарета. — Не соблаговолите ли объяснить, что там, снаружи, творится?

— Безобразие, вот что там творится! — Гневно сверкнул очками тот.

— Полнейший беспредел, иначе и не скажешь! Господин полковник, я прошу- нет, я требую от вас, как от единственного ещё, похоже, не утратившего рассудок пони в этом принцессой забытом месте, немедленно принять меры по пресечению беспорядков! Кому, как вы думаете, потом штопать пострадавших? Я не для этого пол жизни изучал медицинские науки, вы слышите?! Совсем не для этого!

***

«Беспорядки» — это, пожалуй, было не совсем точным определением происходящему. Я бы назвал ситуацию банальным мордобоем, где несколько десятков пони сцепились в единую кучу мала и, наполняя окрестности в равной степени яростными криками и откровенным ржание, стремились лягнуть друг друга копытами или достать зубами. Кажется, с одной стороны заварушки были ночные пони Блаунахта, а с другой — преимущественно земнопони 1-го батальона, хотя на данный момент судить было уже сложно. Собственно, я сильно сомневался, что и сами дерущиеся ещё понимают что к чему.

— Вот! — Указал копытом медик. — Полюбуйтесь!

Я с трудом подавил так и просящийся наружу стон.

— Кто дежурный?

Действительно, по идее именно дежурный по лагерю обязан пресекать подобные нарушения дисциплины, для чего у него в подчинении находится наряд из дюжины пони.

— Майор Блаунахт, — резко ответил Стич.

— И где же он-

Тут из общей груду тел, отправленный в полёт особо метким ударом копыта, вылетел синешерстый ночной пони в помятом кителе и с лычками майора Эквестрии. Чертыхнувшись и смахнув кровь с разбитого носа, он уперся передними копытами в землю, расправил кожистые крылья, и с новой силой ринулся обратно.

— …Понятно, — только и смог сказать я.

Между тем, шум привлёк не только моё внимание — на небольшую площадку перед штабом стягивалось всё больше любопытных пони.

— Господин полковник! — Поторопил капитан Стич.

Украдкой скосив глаза на Страйт Мэйна, я одними губами прошептал:

— Идеи, Страйт?

То есть, сказал я одно, но посыл в моём взгляде был примерно следующим: «Сделай что-нибудь!»

— Я верю в вас, сэр, — ободряюще прошептал тот в ответ, фактически подразумевая что-то вроде: «Прошу прощения, сэр, но я не самоубийца.»

Похоже, действовать действительно придется мне. Блин, как бы мне только самому сейчас не прилетело! Впрочем, это будет уже натуральный бунт, а они, надеюсь, ещё не дошли до той кондиции, когда на подобные вещи становится плевать.

Мне было неловко, немного жутко и… и боже, как же меня это раздражает!

Ну почему? Почему всё должно быть так сложно? Разве мало того, что я превратился в животное и оказался на совершенно неподходящей мне должности? Разве мало того, что я живу в палатке, питаюсь травой да кашей и дурею от попыток выучить эту чертову левитацию? Но нет, разумеется должна была приключится ещё и эта фигня!

Подзадоривая себя такого рода мыслями, я набрал полную грудь воздуха и что есть мочи крикнул:

— СМИ-И-РНО!

Лагерь замер. Все вокруг, и участники потасовки, и случайные свидетели застыли, как громом пораженные. Признаться, я от них недалеко ушел.

Серьёзно, что это сейчас вообще было?..

— Кантерлотский голос, — с примесью непонятного благоговения пробормотал Страйт.

Чего?

Не важно. Главное — требуемый эффект был достигнут.

Убедившись, что все участники бедлама, замерев в самых невероятных позах, смотрят только на меня, я уже спокойно произнёс:

— Блаунахт, постройте мне пони.

— Кхм, — влажно кашлянул тот, сплёвывая наземь кровь. — Наряд, стройся!

Десяток фестралов выстроился в шеренгу рядом с Блаунахтом. Земнопони тоже организовали строй, но уже под руководством незнакомого мне сержантапегаса.

Зрелище было, скажем прямо, жалкое. Побитые и грязные, в ссадинах и царапинах, а кое-кто даже прихрамывая, но, тем не менее, двадцать один горебоец предстали пред мои светлые командирские очи.

…Ну и что мне прикажите с ними делась? Не родителей же вызывать.

— Капитан Стич, организуйте оказание первой помощи пострадавшим, — наконец скомандовал я.

— Д-да, ваше высо- то есть, так точно, господин полковник, сэр, — как-то нервно ответил единорог.

— Вот и славно. А теперь…

Бочка, служащая для хранения и повседневного использования воды, с глухим стуком опрокинулась наземь и из неё, словно Диоген, выкатился пегас в офицерской фуражке, после чего прорысил к строю, не заморочившись спросить у меня на то разрешения.

Капитан Грин Вуд, исполняющий обязанности командира 1-го батальона во время отсутствия майора Меривезера, благополучно «оттянувшего солдатскую лямку» аж три неполные недели и, так и не дождавшись от меня патента подполковника, написавшего на имя генерала Хуфа заявление на отпуск, которое было ожидаемо удовлетворено. У меня вообще сложилось об этом пони очень неоднозначное мнение. С одной стороны, было бы очень просто всучить ему вожделенный патент, как того очевидно хотел генерал, и жить дальше без всяких забот. Но с другой стороны… как бы это сказать, у меня сложилось такое впечатление, что к военной службе он приспособлен даже меньше меня самого. Случись какое ЧП и это будет кранты. На компетентность же Блаунахта как офицера можно положится… ну, так я думал раньше.

— А теперь, — как ни в чём не бывало продолжил я, — Когда все в сборе и больше не катаются в грязи, позоря себя, меня, Новый Мэйрлэнд и армию Эквестрии заодно, мне бы хотелось узнать, какого тартара здесь произошло. Начинайте, Блаунахт.

***

История, которую мне довелось выслушать, поражала как своей банальностью, так и тем, как вообще незначительный и откровенно нелепый конфликт перетёк в то, за что в военное время трибунал наверняка постановил бы повесить всех участников без разбору. К их счастью, войны у нас не было, никто серьёзно не пострадал, да и мне не хотелось, как говориться, «выносить сор из избы.»

Конфликт произошел во время смены наряда и вопреки моим опасениям имел скорее личные, нежели расистские корни. Надо сказать, что отношения прочих пони Нового Мэйрлэнда к ночным пони в целом оказалось куда более терпимым, чем можно было предположить на основании слов генерала. К ним относились как к странному и жуткому, но всё же привычному соседу. Зато пони из метрополии, которые составляли костяк офицерского корпуса колониальной армии, придерживались куда менее толерантных взглядов на видовую принадлежность фестралов. Из называли монстрами, чудовищами, ночными кошмарами и так далее, тому подобное. Ну, хорошо хоть не «низшей расой.»

В общем, Блаунахт сдавал дежурство, Вуд принимал. Всё шло совершенно стандартно, пока последний не ляпнул, вполне возможно что даже и без задней мысли, как принц (то бишь я) может доверять жизни пони кому-то вроде Блаунахта. На сие Блаунахт ответил, что справится получше любого травоядного. По моему личному мнению питающиеся фруктами ночные пони и сами недалеко ушли от «травоядных», но, видимо, для этих двоих вопросы диеты имели принципиальное значение, поскольку бессмысленный спор вопреки всякому здравому смыслу лишь набирал обороты, пока Блаунахт не полез в драку. За своего поспешившего ретироваться капитана вступился его сержант и пошло-поехало.

Даже выслушав всю историю целиком, я всё ещё с трудом понимал, как одно незначительное событие на пустом месте переросло в натуральное побоище.

Быть может, пони куда более агрессивный вид, чем мне изначально казалось?

Как бы то ни было, но от меня требовалось решение.

— Капитан Эрроу, — обратился я к командиру приписанной к моему полку инженерной роты. — Помните наш прошлый разговор? Кажется, вы жаловались, что вам не хватает пони?

Дело происходило несколько позднее, в штабе полка, где помимо провинившихся присутствовали и прочие офицеры: Шарп Стич уже вернул себе самообладание и смотрел на пару с тщательно подчеркнутым неодобрением, а Фэир Эрроу так и вовсе едва не лучился праведным негодованием за столь вопиющее нарушение дисциплины. Один только квартирмейстер Кит молча делал вид, что его это всё не касается.

— Так точно, господин полковник! — Звучно отозвался Эрроу. — Грунт тут каменистый, древесины мало, а у меня всего-то сорок пони. Боюсь, своими силами я как бы не до зимы провожусь.

— Ну, считай у тебя есть двадцать два добровольца. Рабочего инвентаря хватит?

— Хватит, господин полковник!

Собственно, именно в инструментах и была вся проблема — так бы я хоть половину полка ему командировал, а то всё равно только и делают, что подковы на плацу стаптывают.

— Прошу прощения, вы сказали двадцать два, сэр? — Удивлённо хлопнул ресницами Вуд.

— Насколько я помню, вы не очень-то и пытались предотвратить драку, капитан. — Но…

— Вы понимаете, насколько снисходительно я уже отнёсся к вам, капитан Вуд?

— Окончательно вжился я в роль злого полковника-аристократа, тем более, что «злым» мне в данный момент не нужно было даже притворяться. — Не испытывайте моё терпение.

Грин Вуд в ответ промолчал. Действительно, за сегодняшнее я при желании вполне мог лишить его погон, и он не мог этого не знать.

Речь же шла об укреплениях постоянного лагеря, которые были обязательны по уставу, но которых у 3-го Новомэйрлэндского не было в принципе.

Посовещавшись с главным инженером, мы решили, что укреплять лагерь по периметру будет не лучшей идеей из-за его расположения между нескольких пусть и невысоких, не всё же холмов. Вместо этого, Эрроу предложил соорудить ряд блокгаузов на самих холмах, которые в случае гипотетической угрозы смогут послужить как наблюдательными постами, так и укреплёнными пунктами, на основе которых можно будет и строить оборону.

Как-то так.

Ну, будем считать, что с одной проблемой мы разобрались.

Теперь остался только приём у губернатора…

Боже помоги мне.

Новый Мэйрлэнд. Часть 7

Нью-Мэйнхэттен, возле дворца губернатора

Что такое торжественный приём у губернатора? Ну, откровенно говоря, суеты и фанфар было куда меньше, чем я в тайне ожидал. Очень может быть, что и то, и другое в избытке будет присутствовать на городском фестивале, но на террасе перед дворцом Сапфир Шайна царила атмосфера пресной строгости и чопорной важности, что, на мой взгляд, выглядело достаточно комично.

То есть, все эти пони в праздничных фраках и кружевных платьях, гордо задирающие морды кверху и чеканя шаг перебирающие копытами… я бы рассмеялся в голос, если бы сам изо всех сил не пытался подражать этому сеансу абсурда и торжествующего сюрреализма.

— Как оно, Стайт? — Поправляя галстук-бабочку обреченно поинтересовался я у своего дворецкого, который, само собой, сопровождал меня этой едва ли предвещающей хоть что-то хорошее ночкой.

Страйт Мэйн критически окинул меня взглядом и удовлетворенно кивнул:

— Хоть на Кантерлотский бал, сэр. Держите голову выше, сделайте выражение слегка задумчивым и отрешенным, и все кобылы будут от вас без ума!

…Этого мне только не хватало.

Сам я думал, что смокинг на мне-пони смотрится откровенно смехотворно, но причин не верить Страйту не было, да и всё равно остальные подходящие к случаю костюмы остались на корабле.

— Всё будет в порядке, сэр, — ободряюще улыбнулся Страйт.

Я кивнул и неторопливо, с напускной важностью перебирая копытами (я тренировался!), направился ко входу во дворец — и это действительно был настоящий дворец, а не просто крупный особняк, и располагался он в историческом центре Нью-Мэйнхэттена, неплохо вписываясь в антураж самой престижной части колониальной столицы.

Моё появление тут же привлекло к себе внимание публики, причем если большинство просто глазело со стороны, вежливо улыбаясь и слегка кивая в мою сторону, то находились и такие, кому хотелось поприветствовать

Эквестрийского принца лично, так что для того, чтобы преодолеть жалкие пару десятков метров, мне пришлось буквально прорываться через всяческие «какая честь, ваше высочество!», «позвольте представится, мой принц!» и даже «у меня как раз подрастает красавица-дочка!». От последнего я едва не споткнулся, чувствуя, как моя собственная улыбка перекосилась, со стороны, подозреваю, став напоминать оскал умалишенного.

К счастью, ближе к заветному дверному проёму напор несколько ослаб и, пройдя мимо разряженных сверх всякой меры гвардейцев, я смог вздохнуть посвободнее.

— Добро пожаловать, господин полковник!

Меня уже ждали. Генеральский адъютант был одет всё в тот же китель, по которому я его и запомнил, что навело меня на мысль что, возможно, мне тоже можно был не заморачиваться с костюмом… но да ладно.

— Рад вас видеть, лейтенант Скай, — ответил я на приветствие и к некоторому своему удивлению понял, что даже не слукавил. Я действительно был рад видеть этого пегаса. — Вы здесь с генералом?

— Так точно! — Лихо и не совсем серьёзно отрапортовал Брайт Скай.

— Господин генерал сейчас с губернатором. Если желаете, могу проводить вас, а не то в этом месте заблудится можно, клянусь летним солнцем! Совсем не то, что дома у нашего генерала.

— Будьте так любезны, — чинно кивнул я.

Собственно, именно для формальной встречи с губернатором я сюда и прибыл, так что сейчас мне больше всего хотелось поскорее покончить со своими обязательствами, после чего можно будет для вида постоять ещё пару часиков в сторонке и с чистой совестью свалить в гостиничный номер, чтобы наутро попасть на поезд обратно до Скайтауна, а то следующий будет только через несколько дней.

Пройдя мимо столиков с закусками и лавирующих между ними гостей, мы поднялись на второй этаж, где располагался малый банкетный зал предназначенный для, скажем так, самых сливок общества пони. Впрочем, сцена, свидетелем которой мне пришлось стать, мало вязалась с этим самым «высшим обществом» и общей чопорной атмосферой приёма.

— Шайн, я поддерживал тебя все эти годы, ты же знаешь, я всегда был на твоей стороне! — Громко говорил незнакомый мне земнопони в покрытое морщинами лицо белошерстного единорога с аккуратно подстриженной ярко-синей гривой.

— Хватит, Шарпстоун. Я услышал достаточно, — устало, но твёрдо отрезал единорог.

— Я просто не понимаю — зачем? Зачем ты сделал это?

— Так было нужно. Я уже говорил, но тебе не хватает широты мышления, мой старый друг.

— Друг? Проклятье, Шайн, если ты действительно всё ещё считаешь меня другом — остановись! Мы говорим о жизнях пони!

— Мы говорим о будущем колонии, Шарпстоун. К тому же, генерал, — качнул он головой в сторону стоящего тут же генерала Фаст Хуфа, — Уже заверил меня в успехе предприятия. Его аргументы показались мне достаточно убедительными.

— Генерал? — Удивлённо выдохнул земнопони. — О, Селестия! Но тогда… тогда получается, вы давно уже всё решили и просто ждали повода? Так вот зачем…

— Мне неприятно это говорить, но ты слишком много себе позволяешь, — нахмурился Сапфир Шайн. — Вспомни, где ты находишься. На нас уже все смотрят. Хватит портить добропорядочным пони праздник, Шарпстоун, и устраивать в моём дворце сцену, как какая-нибудь истеричная кобылица. Иди, выпей яблочного сидра, отдохни. Мы сможем вернутся к этому разговору позднее, если ты к тому моменту ещё не передумаешь.

Шарпстоун явно хотел сказать ещё много чего, но, оглядевшись по сторонам, смущенно опустил уши и кивнул. Строго говоря, прочие присутствующее пони старательно делали вид, что ничего не видят и не слышат, но это лишь добавляло всей ситуации неловкости.

— А, Блублад! Мы уже вас заждались, — первым заметил меня Фаст Хуф.

— Генерал Хуф, — кивнул я. — И губернатор Сапфир Шайн, полагаю?

— Вы полагаете верно, принц. Безмерно рад наконец встретить вас лично.

— Взаимно, губернатор. Боюсь, не имею чести быть представленным вашему другу?

— Перед вами мистер Шарпстоун, председатель совета Нового Мэйрлэнда. И, боюсь, у него остались незавершенные дела, из-за которых он вынужден нас оставить, — с очевидным намёком произнес единорог.

— Я… да, — запнулся упомянутый пони. — Прошу простить меня, ваше высочество, но мне действительно пора. Уверен, у нас ещё будет возможность узнать друг друга получше.

Проходя мимо, Шарпстоун наградил меня странным взглядом, после чего сразу же покинул помещение.

Губернатор устало вздохнул.

— Я извиняюсь за столь неприятный инцидент, принц. Шарпстоун хороший пони, клянусь вам, но уж больно упрям для своего же блага.

— Не сочтите за дерзость, но всё же о чём шла речь? Если это не что-то личное, разумеется, — решил полюбопытствовать я, толкаемый к этому неприятным предчувствием, неторопливо сворачивающимся в клубок глубоко в груди.

— Нет, вовсе нет, — ответил Шайн. — Но позвольте попросить вас немного подождать, принц. Пользуясь случаем, я хочу сделать заявление перед всеми гостями разом. Проявите малость терпения.

— Тем более, что вы-то уж точно умеете заставлять пони вас ждать, а Блублад? Прошло уже больше месяца, а вы только и делаете, что кисните у себя в полку. Я уж было подумал, что вы меня нарочно избегаете! — Укорил меня Хуф, улыбкой, впрочем, давая понять, что ни в чём серьёзно он меня не обвиняет.

— Ну что вы, генерал, — лихорадочно начал искать я отмазку, — Просто хочу серьёзно отнестись к своей новой должности. Не могу позволить себе ударить в грязь лицом, вы же понимаете?

— Прекрасно понимаю! Не мне сомневаться в решениях нашей возлюбленной принцессы, но вы действительно в очень неловком положении. Мало того, что вам приходится заниматься совершенно не соответствующими вашему статусу делами, так ещё и каждый день терпеть рядом присутствие этих, — неопределённо махнул в воздухе копытом генерал. — Ну, вы знаете, о ком я.

-…Да, конечно, — ответил я как мог нейтрально.

— Вот поэтому-то я и советовал вам поскорее разобраться с патентом, — с видом вещающего святые истины мудреца продолжал Фаст Хуф, — Надёжный помощник — вот, кто вам нужен!

Право же, надо быть полным кретином, чтобы не понять, что генерал в очередной раз пытается сосватать мне Меривезера. Как я уже подмечал раньше, это было бы простым и очевидным решением, и, очень может быть, в конечном итоге именно так я и поступлю, но пока я продолжал тянуть время.

— Я пока размышляю над этим, генерал.

— Что ж, размышляйте, Блублад, право ваше. Но вот вам мой дружеский совет — решите этот вопрос до конца месяца. Вскоре перед нами всеми откроются большие возможности, принц. Не упустите их и кто знает — быть может вы вернётесь домой куда скорее и с куда большими почестями, чем вы думаете.

И это звучит вовсе не зловеще, нет.

Ничего подобного.

***

Обменявшись с генералом и губернатором Шайном ещё несколькими дежурными фразами, а так же раскланявшись ещё с несколькими важными пони из администрации колонии, я спустился обратно вниз, к Страйт Мэйну и закускам. В основном, буду откровенен, к закускам и сидру, которым я постарался залить неприятное послевкусие от разговора с местными шишками. Внезапно по банкетному залу прокатилась волна восторженных вздохов.

— Смотрите, господин полковник, это же наша Звёздочка! — Прошептал Брайт Скай, видимо приставленный ко мне до конца вечера.

— Кто?

— Шш! — Поднёс копыто к губам стоящий рядом пони. — Сейчас начнётся.

В середину зала вышла пони явно женского пола, каким-то невероятным образом удерживая в копытах смычок и скрипку. Весь зал словно затаил дыхание. Не произнося ни слова, пони начала играть.

Это было… сложно описать словами. Быть может, в самой игре и не было ничего сверхъестественного, ничего волшебного помимо обычной магии музыки, но как она играла! Спокойная, размеренная мелодия захватила меня и не отпускала несколько долгих минут, до самого конца. Но вот смычок замер и мелодия прервалась.

Пони изящно поклонилась.

— Я бесконечно рада видеть вас в этот знаменательный день, мои дорогие друзья. Уверена, мы ещё обязательно встретимся с вами через год или на одном из моих выступлений. Берегите себя! — Мило улыбнулась она, сверкая своими очаровательными глазками…

Я скосил взгляд на бокал с сидром в своём копыте и решительно вернул тот на столик. Хватит с меня на сегодня.

— Здорово, правда?

— Впечатляет, — тем не менее искренне похвалил я.

— Ещё бы, — гордо подобрался Скай, словно музыкальный дар пони был его личной заслугой. — Ведь это её особый талант!

— Особый талант?

Это ещё что за зверь?

— Да, прямо как на её знаке отличия, видите?

Проследив за взглядом лейтенанта, я обнаружил себя смотрящим прямо на бедро скрипачки, на котором была изображена, собственно, скрипка на фоне россыпи ярко-желтых звёзд.

И что это должно означать? То есть я, конечно, и раньше замечал что у всех местных жителей по какой-то причине имеется довольно своеобразный и всегда уникальный знак, но, как бы это сказать… глядя на говорящих, волшебных, обладающих человеческой культурой пони, татуировка на заднице — это вообще последнее, что кажется мне странным.

— Звёздочка только недавно вернулась к нам из Эквестрии. Она училась в музыкальной академии в Кантерлоте, представляете? …Но что это я снова, — вдруг смешался пегас, — Вы, наверное, и не такое слышали. Я понимаю, у нас тут не совсем королевский двор, но, эй, чем богаты, тем и рады, верно?

— Она хорошо играет, — пожал я плечами, поскольку понятия не имел, как там всё устроено при этом самом королевском дворе. — Всё остальное не так уж и важно.

— Если так говорит сам принц, то нам и в самом деле не о чем беспокоится.

Я оглянулся. Говорившим был не Брайт Скай.

— Знаете, когда вы сказали мне, что у нас ещё будет возможность узнать друг друга, я не думал, что она наступит этим же вечером.

— И в самом деле, полагаю, я выразился не совсем удачно. Но, как бы то ни было, вот он я. Шарпстоун, к вашим услугам, ваше высочество. И вы тоже здравствуйте, юный Скай. Передавайте от меня привет вашему батюшке.

— Очень приятно. Так зачем же вы искали меня, мистер Шарпстоун? Это как-то касается вашего конфликта с губернатором Шайном? — Без особого энтузиазма спросил я, прерывая который по счёту за сегодня обмен любезностями.

Тот лишь невесело усмехнулся.

— Хотелось бы мне, чтобы всё было так просто. Два старых приятеля не сошлись во мнениях — что может быть банальнее? Но боюсь, — резко сменил он тон, — Это касается всех нас с вами. Я надеюсь хоть вам, как принцу Эквестрии, удастся отговорить Сапфира от его авантюры. Я могу понять почему он так поступает, но проблемы колонии вовсе не повод для…

— Добрый вечер, дамы и господа! — Раздалось сверху.

На ведущей на второй этаж лестнице стоял губернатор Сапфир Шайн собственной персоной, вместе с генералом и ещё несколькими высокопоставленными чиновниками сверху вниз глядя на гостей в зале.

— Вы все пришли сюда чтобы в достойной компании встретить этот важный день в жизни каждого истинного патриота — день основания Содружества Колоний Нового Мэйрлэнда. На протяжении нескольких столетий наши предки, наши отцы и деды своим трудом строили наш общий дом, прекрасный и процветающий…

Складно поёт, особенно учитывая, что сам он родом из Эквестрии.

-…И наш с вами долг — сохранить и приумножить это богатство. Вот почему, пусть мне и неприятно очернять этот возвышенный день презренной политикой, но мой долг, моя совесть не позволяют мне промолчать. Я уверен, вы все осведомлены о трагедии, произошедшей четыре месяца назад у фермы Ривер Флоу. Группа из семи Алмазных псов незаконно пересекла хорошо им известную границу колонии с целью выследить четверых беглых рабов, искавших убежища на земле Нового Мэйрлэнда. Настигнув беглецов, эти животные варварски набросились на них, связали, и уволокли обратно в своё племя, где те по обычаю псов вскоре были преданы смертной казни в назидание прочим несчастным. Все эти зверства происходили на глазах у самого мистера Флоу, его супруги и жеребят. Когда же этот отважный пони оказался не в силах смотреть на злодеяние и попробовал вмешаться, псы жестоко избили его.

В принципе, история губернатора сходится с тем, что я и так слышал, за исключением последней части. Я не знал, что фермер хоть как-то пострадал.

— В свете возмутительного пренебрежения Алмазными псами нашего суверенитета и законов, и в связи с совершенным на нашей земле преступлением, я направил Первому вождю послание с требованием выдать бандитов правосудию Нового Мэйрлэнда. В ответ я получил лишь

легкомысленные заверения о том, что хотя он и признаёт справедливость наших претензий, но нарушители действовали самовольно и без его, вождя, ведома, за что уже были надлежащим образом наказаны. Тем самым, становится очевидно, что Первый вождь не только не собирается договариваться с нами, но и не воспринимает всерьез договоры между нашими народами, вот уже много лет помогающие сохранить мир в этих землях. Нежелание вождя обуздать своих распоясавшихся подчинённых стало ещё очевиднее три недели спустя, когда группа торговцев из Скайтауна вброд пересекла Великую реку в направлении Мерсии, но была атакована на противоположном берегу охотничьей бандой

Алмазных псов. К счастью, благодаря моему своевременному вмешательству,

все пони вернулись домой в целости и сохранности, хотя те лишения, которые им пришлось претерпеть в плену, ещё надолго останутся с ними.

А, вот и территориальный спор. Содружество Колоний Нового Мэйрлэнда включает в себя две крупные территории: Нью-Мэйнхэттен, протянувшийся с запада на восток южной части Грифонии от океана до океана, и Мерсию, расположенную к северо-востоку от первого. Граница Нью-Мэйнхеттена обычно проводится по Великой реке. С Мерсией всё не так однозначно, что приводило и приводит к постоянным стычкам с псами, но сейчас не о том. Так вот, земли за Великой рекой принадлежат Алмазным псам — но не все с этим согласны. Колонистами неоднократно предпринимались попытки закрепится на противоположном берегу, одно время даже существовало несколько укреплённых поселений, но в конечном итоге малопригодная для земледелия почва и постоянные рейды местных вынудили пони вернуться на «свой» берег реки. Вернуться — но не отказаться от претензий на территории.

Но ближе к теме.

Из Скайтауна до Мерсии можно добраться двумя дорогами — либо делая большой крюк в обход практически непроходимых Драконовых гор (и, да, вроде бы там действительно живут драконы), либо практически напрямик, но пересекая Великую реку, берущую начало в этих самых горах. Упомянутые губернатором торговцы просто решили срезать, причем наверняка далеко не в первый раз, но, увы, угодили прямо в лапы бдительных или просто удачливых аборигенов.

Между тем, губернатор Сапфир Шайн продолжал вдохновлённо вещать притихшим гостям.

— Как и во время предыдущего инцидента, Первый вождь обошелся пустыми извинениями и не только не наказал виновных, но и не сумел предоставить никаких убедительных гарантий того, что подобное не произойдёт вновь. В свете всего вышесказанного, я счёл необходимым принять меры для усиления безопасности вверенных мне под управление земель и просить у нашей солнцезарной принцессы Селестии и парламента дозволения довести численность 1-й Новомэйрлэндской армии до трёх полнокровных полков, что и было сделано. Мне хотелось бы подчеркнуть, что усиление воинской группировки было произведено исключительно с целью защиты жизней и имущества колонистов, и я ни в коем случае не считаю вооруженный конфликт неизбежным. Наоборот, я всё ещё убежден в здравомыслии лидера Алмазных псов, как и в том, что он, как и я не желает доводить ситуацию до такого зла, как война. Тем не менее, именно Первый вождь должен предпринять шаги к восстановлению доверия между нашими народами путём исполнения ряда простых требований, призванных разрешить сам корень проблемы.

…Не нравится мне всё это.

— Во-первых, виновные в обоих преступлениях лица должны быть выданы правосудию и осуждены по законам Эквестрии и Нового Мэйрлэнда. Во-вторых, Алмазные псы должны выплатить пострадавшим торговцам десять килограмм золота или эквивалентное по цене количество драгоценных камней в качестве компенсации. В-третьих, Алмазные псы должны раз и навсегда отказаться от пагубной практики рабовладения. В-четвёртых, Алмазные псы должны полностью исключить своё присутствие ближе ста миль от русла Великой реки.

В-пятых, с целью обеспечить выполнение четвёртого пункта, Алмазные псы должны допустить присутствие постоянной миссии Нового Мэйрлэнда при дворе Первого вождя. В случае надлежащего исполнения всех названных требований, я буду считать конфликт исчерпанным. В противном случае я оставляю за собой право предпринять все необходимые меры для защиты добрых пони

Содружества. На сим всё. Прошу вас не позволить этим нерадостным новостям испортить вам вечер.

…Вот тебе и мир волшебных пони.

Под негромкий ропот перешептывающейся толпы я скосил взгляд на замершего рядом Шарпстоуна.

— Каковы шансы, что требования губернатора будут выполнены?

Тот нервно выдохнул.

— Никаких, принц. Чико не пойдёт… он просто не может, понимаете? У Алмазных псов все устроено не так, как у нас. Вождь — это первый среди равных, ему нельзя ронять авторитет. И Сапфир, — ещё раз вздохнул земнопони, — Не может этого не знать.

— Не очень-то похоже на стремление избежать конфликта, сэр. Если вам интересно моё мнение, — подал голос Страйт Мэйн.

— Это провокация, — был вынужден согласится я. — Но зачем?

— Золото, принц. Я не знаю, чего добивается генерал Фаст Хуф, но Сапфиру нужно золото.

— Золото?

— Не смотря на экономические успехи, промышленность Нового Мэйрлэнда продолжает сильно зависеть от поставок из Эквестрии. Чтобы переломить ситуацию нужны рабочие копыта и немалые инвестиции, которых сейчас ждать не приходится. Сапфир надеется с помощью золота и драгоценных камней Алмазных псов начать новую волну эмиграции в колонии и совсем не думает о цене, которую придётся заплатить, если что-то пойдёт не по плану.

— Я… — заикнулся лейтенант Скай, — Я уверен, генерал Хуф знает, что делает.

— Нет, не знает! — Горячо возразил Шарпстоун. — Они собираются начать войну, вы понимаете?! Без ведома принцесс!

Я задумался.

— Но тогда на что они рассчитывают? Война может быть объявлена только принцессами с одобрения парламента. У губернатора в любом случае не выйдет уйти от ответственности.

— У Шайна много друзей и сторонников в Кантерлоте, ваше высочество, — грустно покачал головой земнопони. — Стоит ему преуспеть и предоставить свою версию событий постфактум, как принцессы не смогут наказать его не выглядя в глазах парламента тиранами. Но это не вернёт загубленных жизней, понимаете? Никакое золото не стоит того, чтобы за него лилась кровь. Вот почему я искал вас, сэр Блублад. Возможно, если вы отправите письмо напрямую вашим венценосным тётушкам, нам ещё удастся предотвратить беду! Эх, знать бы ещё, когда истекает срок ультиматума…

— К концу месяца, — вспомнил я слова генерала Хуфа. — Через десять дней.

— О, Селестия! — Ужаснулся Шарпстоун.

Ага. Даже если мы найдём капитана парохода, который согласится всё бросить и немедленно отчалить в Эквестрию, нужно не менее двух недель, чтобы только добраться до суши, а потом ещё несколько дней на поезде до Кантерлота. Учитывая репутацию Блублада, едва ли принцесса Селестия, не говоря уже о Луне, оставит все свои королевские дела только ради письма от балбесаплемянника.

— Неужели ничего нельзя поделать? — В отчаянии посмотрел на меня пони.

— Страйт?

— Только если у вас есть под копытом ручной дракон, мистер Шарпстоун, — ответил на переадресованный вопрос дворецкий.

— Господин генерал знает, что делает. Нам просто нужно верить в него.

— Будем надеяться, — недовольно покосился я на Ская.

Будем надеяться, что этому мудаку по крайней мере хватит здравого смысла не отправлять единственного на всю страну принца на передовую.

Ведь хватит же?

Новый Мэйрлэнд. Часть 8

— Вскрываем карты, господа?

— Флэш, — легли на стол пять червовых карт.

— Неплохо, Меривезер, — усмехнулся Хайтлак Кит, — Но, увы!

Четыре разномастные семёрки. Каре.

Проклятье, откуда эти шулера вообще берут такие карты?!

Раздраженно прицокнув языком, я сбросил свою собственную, откровенно посредственную комбинацию.

— Блаунахт?

— Пара.

— Обычная пара? — С видом обиженного достоинства возмутился капитан Эрроу, которому вместе с нашим хирургом хватило благоразумия выйти из игры ещё в предыдущем раунде.

— Авось повезло бы, — спокойно ответил майор.

Ну да, «повезло бы.» Я уже давно подметил любопытную закономерность — с картами у ночного пони беда была ещё почище, чем у меня, и если тот и выигрывал, что случалось не часто, то исключительно благодаря свойству, называемому обычно «покер фейсом», в исполнении фестрала, правда, имеющего вид перманентно-угрожающего оскала.

Вообще подобные посиделки с покером мы стали проводить с первой же недели моего прибывания в полку по инициативе квартирмейстера Кита, якобы с целью укрепления командного духа и просто ради приятного времяпровождения, но фактически, как я уже давненько начал подозревать, упомянутый пони просто использовал возможность набить свои карманы лёгкими битсами.

— Ещё партейку? — Поинтересовался тот.

— Не сегодня, — покачал головой Блаунахт, чем сразу же заработал ехидное замечание со стороны Меривезера.

— Что такое, майор? Боитесь проиграть единственную портупею?

— Не у всех из нас есть богатенький папочка, Блоу, — оскалился ночной пони.

Меривезер явно был только рад вступить в пикировку, в которой чувствовал за собой неоспоримое преимущество, но Фэир Эрроу вовремя прервал так и не прозвучавшую праведную тираду в защиту чести всех благородных пони Эквестрии.

— Полно вам, Меривезер, — прикоснулся он копытом к боку единорога, одновременно с опаской косясь на фестрала, — Не будем ссорится по пустякам.

Меривезер Блоу ещё несколько секунд поиграл с Блаунахтом в гляделки и, наконец, фыркнул.

— Вы правы, я полагаю, сэр Эрроу. Нет смысла ронять в грязь того, кто и так там родился.

Целую пару мгновений я был уверен, что ночной пони сорвётся и уже начал морально готовится к похоронам Меривезера, но, увы к счастью тот лишь в бессильной ярости заскрипел зубами, то ли вняв просящим взглядом Эрроу и Ститча, то ли (маловероятно) вспомнив, где именно он находится.

Возможно, мне бы тоже следовало как-то попенять генеральского ставленника, однако, учитывая мой следующий шаг, в этом уже просто не было особого смысла.

— Что ж, если это всё, то разрешите откланяться, господин полковник, сэр.

Майор Блоу развернулся и, гордо встряхнув гривой, покинул командирскую палатку. За ним потянулись остальные. Когда очередь дошла до до чертиков недовольного Блаунахта, я тихо произнёс: «А вы задержитесь.»

Была у меня мысль ляпнуть что-нибудь в духе «А вас, Блаунахт, я попрошу остаться», но шутки бы всё равно никто не понял, а смеяться одному — дурной тон. Да и пошло как-то.

— Полковник? Если это на счёт этого выродка, то не собираюсь я его убивать. Пока.

— Да плевать на него, — пользуясь возможностью высказаться поморщился я. — Меривезер, он как заноза в заднице — и не забудешь, и не избавишься.

Фестрал уставился на меня своими желтыми глазами.

— Садись, — кивнул я на стул.

Крылатый и клыкастый пони, сидящий передо мною на стуле — чёрт, это было то ещё зрелище.

— Как продвигаются работы? — Начал я.

— Так это… мы только начали толком? Но Эрроу своё дело вроде знает.

Значит, об укреплениях можно забыть. Ну, да они нам вроде бы и не понадобятся.

— Хорошо. На самом деле я хотел спросить, что вы…

— Ты.

— Прошу прощения?

Блаунахт смущённо кашлянул и украдкой оглянулся.

— Мы вроде как тут одни, да? Ну, то есть, вроде как сейчас это всё не формально?

Я осторожно кивнул.

— Тогда не надо ко мне на «вы», окей? Мне от этого неловко становится.

— Хорошо, Блаунахт, — легко согласился я.

— Так что вы хоте- эм, ваше высочество?

— Просто Блублад, раз уж на то пошло.

Внезапно я понял, что в моём присутствии ему не по себе точно так же, как и мне — в его. Мне это показалось забавным.

Но пора уже переходить к делу.

— Ты знаешь, что мы готовимся к походу?

— Так кто ж не знает?

— На Алмазных псов.

— А на кого ещё? Не на грифонов же, — совсем не удивился он.

— Ты уже воевал с ними, не так ли?

Блаунахт задумался.

— Смотря как это «воевал.» Если когда две армии несутся на встречу друг другу под грохот пушек и заклинания единорогов, как это делают в Эквестрии, то нет, не доводилось. Всё больше ночью, да из засады, — признался он.

— Что ты вообще можешь рассказать мне о них? Чего нам стоит ожидать?

— А, так это «знай врага своего» и всё такое прочее, да? — Натурально потёр копыта Блаунахт, прихлопнув в довесок крыльями. — Это дело хорошее. В первую очередь нужно помнить, что Алмазные псы обычно крупнее и сильнее пони, даже земнопони, а лапы у них длиннее наших копыт, так что лучше всего нападать на них, откуда не ждут — с воздуха, да в темноте, чтобы не высмотрели и не учуяли. Сами по себе вояки они не очень, что вместе, что порознь, но если уж раззадорятся и навалятся всей толпой, то могут задать жару. Разве что удастся выбить вожака — обычно это тот, кто лает громче остальных. У них же там всё на крутизне держится — у кого золота да алмазов больше, кто тумаки больнее раздаёт, кто гавкает, опять-таки, громче. Мери… мериокр…

— Меритократия? — Предложил я, игнорируя очевидно искаженное понимание майором данного термина.

— Да, вот как это называется, — обрадовался Блаунахт. — Племён у них много, вождей тоже, и все друг с другом всё время меряются, чем только в их блохастые головы придёт. Мы их так всё время и били — главного в отряде пришибёшь, они тут же и начинают выяснять, кто теперь самый-самый пёс в округе.

— Армия?

— Армия? — Показал клыки скалящийся фестрал. — Да откуда у них армия? То есть, друг с другом-то они постоянно дерутся, но всё больше стычки, рейды да набеги, а армии как таковой у них и нет. Нет даже регулярного ополчения, как у нас в Мерсии. Решил вождь повоевать, значит все идут воевать. Бывает, что даже без оружия. Есть ещё охотничьи отряды, вот те да, там серьёзные псы встречаются. Бывалые. Но их немного.

— А если точнее? Ты знаешь, сколько Алмазных псов будет нас ждать?

Блаунахт почесал копытом за ухом.

— Главным у них вроде всё ещё Чико, — продолжил он. — Это старый и осторожный пёс — потому и сидит на своём троне уже почти сорок лет. Когда-то он был великим воином и многие старые вожди всё ещё верны ему, но молодежь его не любит, мол, нерешительный слишком, с пони дружит, обычаи не уважает. Его-то племя за Чико пойдёт, а вот другие — даже не знаю. Тут дело даже не в самих псах, а в продовольствии. Слышал я, мол, псы алмазы свои едят, да только чушь это. Псы над алмазами с золотом чахнут, а едят их драконы, вот так-то. А псы ловят рыбу, выращивают под землёй грибы, иногда вроде даже с грифонами торгуют, но еды всегда мало. Вопрос стоит не в том, сколько воинов Чико сможет собрать, а в том, скольких он сможет прокормить. Я бы сказал, тысячи четыре или пять, да и то не дольше нескольких недель.

— Примерно столько же, сколько и нас. Но у нас есть дисциплина, артиллерия, магия и полное превосходство в воздухе. Генерал полагает, этого будет достаточно.

— Ага. Может и будет, — без особого энтузиазма повёл плечами пони. — Почему бы и нет? Самое время посмотреть на хвалёную магию единорогов и Эквестрийские пушки в деле.

Что ж, я услышал, что хотел. Кое-что мне уже было ведомо из иных источников, но всегда полезно узнать мнение со стороны.

— И последнее, Блаунахт, — полез я в стол копытом и, нашарив лежащий сверху предмет, предъявил тот майору. — Вот, ознакомься.

Ночной пони перенял у меня… книгу?

— «Магия для самых маленьких?..» — Недоуменно прочел он.

— Не это!

Молниеносным движением я выхватил компромат из копыт фестрала и вернул тот на место.

— Принц?

— ...У всех свои недостатки.

— …Конечно, — отчего-то скосил глаза в сторону Блаунахт.

— Кхм! — Вновь привлёк я его внимание, кладя на столешницу документ, на сей раз заблаговременно убедившись в правильности оного.

Пони склонился и принялся читать, при этом полумрак палатки явно вовсе не являлся для него проблемой. Спустя примерно минуту, я встретился взглядом с ошарашенным майором.

— Это патент, — заявил он.

— Я знаю.

— Это патент на чин подполковника.

— Скажу больше — это патент на чин подполковника 3-го Новомэйрлэндского полка 1-й Новомэйрлэндской армии вооруженных сил Эквестрии.

Ночной пони нахмурился.

Я нахмурился в ответ.

— …У меня нет нужной суммы, — наконец, спустя почти минуту, признал Блаунахт.

Ну разумеется у него нет нужной суммы. В Эквестрии не так много полков, чтобы такой патент стоил дешево. Даже я не мог вот так запросто взять, и не глядя отвалить столько денег, особенно после всей этой истории с доспехами для наших летунов. К счастью, выход был найден мною заранее.

— Именно поэтому я предоставлю тебе патент временно, до окончания боевых действий.

— Временный патент?

Понятное дело, что пони, в большинстве своём, смертны. Более того, они, совсем как люди, внезапно смертны. В случае, если подразделение лишится офицера в ходе войны или непосредственно накануне ожидаемой заварушки, командир имеет право вручить патент без соблюдения обычных процедур, но на строго определённый срок, по истечению которого либо нужная сумма должна будет быть уплачена в казну, либо патент будет возвращён обратно. Как по мне, очень удобное решение.

— Он самый. Ну так что? — Поторопил я.

— …Блоу будет не в восторге.

Я молча приподнял бровь.

— А, точно, — фыркнул пони, видимо вспомнив, с чего вообще начался наш разговор. — Но всё же, почему я?

— По-твоему, будет лучше, если я отдам бумаги Меривезеру?

От подобной перспективы Блаунахта натурально перекосило.

— Знаешь, — покачал он головой, — а ведь я совсем не так представлял себе принца.

— Думал, я буду выше?

— Думал, ты будешь, — махнул он копытом, — ну, вроде как Меривезер, только хуже. Более чепортный.

— Чопорный, — поправил я.

— Ну да, важный, — отмахнулся ночной пони.

— Сочту это за комплимент.

Наконец, Блаунахт тяжело и немного показушно выдохнул и потянулся за пером и чернильницей, которые я тут же услужливо ему пододвинул.

— Хорошо, так и быть. Я соглашусь, но только затем, чтобы не дать Блоу наломать дров.

— Вот и славно.

Мне с трудом удалось скрыть своё облегчение от этой преотличнейшей новости.

— И вот ещё, — уже на выходе обернулся ночной пони, — Я понимаю, почему ты… нет, почему вы это делаете, сэр, и чего это вам может стоить. Нечасто знатные пони готовы жертвовать хоть самой малостью ради простых солдат. Я хочу, чтобы вы знали, что я очень ценю это и сделаю всё возможное, чтобы оправдать ваши ожидания.

Тут мне стало немного стыдно. Откровенно говоря, вовсе не забота о «простых солдатах» подтолкнула меня пойти против желаний генерала, но куда более шкурные интересы. Так уж вышло, что я начал привыкать к жизни принца королевства волшебных пони. Да, я в любой момент был готов с радостью вернуться в свой мир и к своей старой жизни, но что, если там я по закону жанра откинул копыта? И что случится, если я умру ещё раз, уже здесь? Если сейчас я «попал» из человека в единорога, то кто будет в следующий раз? Мартовский заяц? Говорящий сверчок?

В общем, мне не хотелось умирать. Совсем. Таким образом, вполне логично, что между эфемерным расположением генерала Хуфа, которое может мне ничего и не дать, и опытом Блаунахта, который реально способен вытащить мою единорожью задницу из передряги, я вполне закономерно выбрал второе.

— Кстати, — ещё не закончил фестрал, указывая копытом на притаившуюся на краешке стола кучу бумаг. — Если ты думаешь, что я смогу чем-то помочь тебе со всей этой бумажной вознёй, то лучше сразу предупрежу — я и газеты-то читаю с трудом.

…Вот же облом.

***

План наступления, который я несколько дней спустя услышал на военном совете, не вызвал у меня никаких возражений во многом потому, что мне самому в нём была отведена довольно условная роль. Уж не знаю, волновался ли Фаст Хуф обо мне, об обиженном на весь мир Меривезере, или же о тех проблемах, которые могут у него возникнуть, случись с кем-нибудь из нас (в основном со мной) несчастье, но 3-й полк по плану не должен был принимать непосредственного участия в грядущем сражении.

Генерал решил наступать вглубь территории Алмазных псов тремя колоннами не дожидаясь (как неожиданно!) истечения срока ультиматума. 1-й, наиболее многочисленный и хорошо оснащённый полк, дополнительно усиленный отрядами ополчения и единственной артиллерийской батареей, во главе с самим генералом Хуфом выступит из штаба армии в Скайтауне и двинется прямиком на

столицу противника. Одновременно, 2-й полк начнёт движение из МьюМэйнхеттена вдоль побережья до устья Великой реки, и далее на север, вынуждая обитающие в этом регионе племена Алмазных псов либо принять безнадёжный бой, либо отступить на запад, где их уже будет поджидать сам генерал, устроив тем классические «молот и наковальню».

Ключевая идея плана Фаст Хуфа была довольно проста — угрожая городу и союзникам Чико, вынудить его принять генеральное сражение, в котором генерал уповал на превосходство Эквестрийской дисциплины и оружия над отчаянной яростью аборигенов. Альтернативой была длительная партизанская война, на которую псы были пусть и с огромным уроном для себя, но теоретически способны, учитывая их таланты к рытью нор и многочисленные подземные схроны, туннели и тайники. К тому же, чем дольше тянется конфликт, тем выше вероятность жесткого ответа на самодеятельность генерала из метрополии, так что действовать Хуф был настроен быстро, решительно и жестко.

Мой же полк всё это время должен будет охранять правый фланг армии, дабы

Алмазные псы не удумали бежать в прерии Мерсии или, хуже того, к границе с Грифонией. Никаких крупных сил противника на нашем направлении не ожидалось, тыл был надёжно прикрыт ополчением Мерсии, и даже при самом худшем раскладе, максимум, что от нас ожидалось — так это усилить генерала Хуфа на заключительном этапе операции.

План был довольно дерзок и лично для меня вполне приемлем, так что если у меня и имелись некоторые сомнения в его надёжности, то я предпочёл оставить их при себе, а не высказывать и без того злобно зыркающему в мою сторону генералу.

А следовало бы.

Новый Мэйрлэнд. Часть 9

Где-то посреди нигде.

Не смотря на ранее утро, только, казалось бы, взошедшее на небосвод солнце уже начинало припекать, предвещая по-настоящему жаркий денёчек, который я, увы, не смогу уже просто пересидеть в своей просторной палатке.

Интересно, если (чисто гипотетически, конечно!) предположить, что принцесса Селестия действительно управляет солнцем, то не могу ли я, как её племянник, попросить её… ну, не знаю, малость поубавить мощность?

Беззвучно рассмеявшись нелепой шутке, я вернулся к изучению явно начерченной от руки копыта карты… боже, всё ещё не могу до конца привыкнуть ко всему этому колдовству.

Задачка эта была не столь простой, как могло бы показаться, как из-за плохого качества и специфичных условных знаков, затрудняющих чтение карты, так и из-за постоянной тряски моего передвижного штаба.

Ну, на самом деле «передвижной штаб» — это громко сказано. Очень громко, хотя именно так этот фургон проходил в официальных документах (куда же без них). Фактически, речь шла о простой повозке с брезентовой крышей, мощностью ровно в шесть пони — а именно столько её и тянуло.

Поначалу мне, непривычному к настолько особенному отношению, было немного совестно, но, как следует насмотревшись на облака дорожной пыли, подымающиеся из-под копыт марширующих пони, совесть скромно подвинулась в сторонку, уступив место здоровому эгоизму. Скажу больше — прагматизму! Ведь кому-то нужно было проследить, чтобы мы не сбились с пути.

А это, опять-таки, было не так уж и просто. Проклятая саванна всё тянулась и тянулась, чередуя ковёр сожженной солнцем травы с редкими кустарниками и деревьями, а нависающие на нас со всех сторон холмы, между которых нам приходилось всё время лавировать, довершали эффект присутствия «на краю ойкумены.» Подозреваю, что если бы не верный компас, то мы бы уже давно заблудились, даже не смотря на разведку пегасов.

Но ничего — если я всё подсчитал верно, то завтра днём полк уже прибудет на место, пригодное для того, чтобы разбить долговременный укреплённый лагерь. Генерал уверен, что завершит свою кампанию за четырнадцать дней, но я не видел причин рисковать, когда на кону стоят чьи-то жизни. В первую очередь, моя собственная.

Внезапно повозка остановилась.

Я нахмурился.

До обеда ещё должно быть далеко, а иных причин для привала не было… если только не случилось нечто экстраординарное.

Уже собираясь выбраться наружу и со всем разобраться, я услышал снаружи лёгкий звук копыт.

— Разрешите войти, господин полковник?

— Да залазь уже.

Сквозь брезентовый полог показался пегас в аккуратно сидящей, разве что несколько запыленной форме. Капитан Грин Вуд из первого батальона.

— А где сам Меривезер? — Спросил я.

— Майор, кхм… занят неотложным делом, — явно на ходу придумал нелепую отмазку капитан, в добавок ещё и скосив глаза в сторону.

Вообще я находил детскую обиду Меривезера забавной, как и его попытки всеми силами избегать меня, словно выказывая некий горделивый протест, но, по понятным причинам, я не подавал вида.

— Ну-ну, — протянул я. — Ладно, докладывайте. Что там стряслось?

— Разведчики обнаружили силы Алмазных псов, сэр.

Ну кто бы сомневался!

— На сколько всё серьёзно? — Вздохнул я.

— Наши пегасы наткнулись на них примерно в четырёх часах марша отсюда. Они спустились к небольшому озеру пополнить запасы воды, где и произошла стычка.

— Потери?

— Обошлось, сэр. Сумели вовремя отступить.

— Хорошо, дальше.

— Не смотря на явную опасность, командир разведотряда принял решение продолжить выполнение задания и с воздуха нашел лагерь противника. Псы расположились в тени высокого холма, частично закопавшись в его склон, что, видимо, и позволило им избежать обнаружения ранее.

— Численность?

Капитан Вуд сжал зубы, а затем произнёс:

— Не менее тысячи, господин полковник.

…Это уже ни разу не смешно. Серьёзно, какого чёрта?

— Разведчикам — благодарность от моего имени, — всё же удалось мне прийти в себя. — Кто был у них командиром?

Грин Вуд назвал имя. Нужно будет потом представить его к какой-нибудь награде. Мне не сложно, а хорошая репутация дорогого стоит. Оглянувшись через плечо, я заметил, что Страйт уже записывает что-то в свой блокнот. Всё не перестаю поражаться, как ему только удаётся всё время быть со мной на одной волне.

— Блаунахт проинформирован?

Лицо капитана на мгновение словно бы закаменело, замерев между двумя гримасами. Хотя он, в отличие от своего майора, и не строил из себя оскорблённую невинность, но и энтузиазма от назначения ночного пони моим замом не испытывал совершенно.

— …Да, сэр, — всё же справился он с эмоциями. — Это он отдал приказ остановится.

А, вот оно как. Вот и хорошо.

— Значит, так, — выдохнул я, смотря прямо в глаза пони. — Весь командный состав ко мне. И персонально передайте Меривезеру, что «весь» касается и его тоже.

***

— Атаковать, сэр! Мы знаем о них, но они не знают о нас! — Рубанул в воздухе копытом земнопони. — Местность хорошая, ежели не дадим супостату зажать нас между холмов — победа, считай, у нас в кармане!

Я скептически посмотрел на капитана Эрроу. Для инженера его слова звучали как-то уж больно агрессивно.

— Общеизвестно, что Алмазные псы не отличаются умом и сообразительностью, но всё же было бы опрометчиво принимать их за совсем уж дураков, — не согласился Шарп Стич, полковой хирург.

Блаунахт кивнул.

— Псы умеют действовать незаметно, когда захотят. То, что мы их не видим, ещё не значит, что их нет. Есть у них такой любопытный приём, — продолжал делится он опытом, — закопаться в землю и лежать почти неподвижно день или даже два. С крыла заметить их становится невозможно, да и с земли тоже — разве что наступишь на такого. Я так скажу — они вполне могли узнать о нашем присутствии намного раньше, чем мы — о их.

— Что ж, полагаю, мы как минимум может доверять знаниям нашего подполковника относительно подлых приёмчиков, — не сдержался Меривезер, хотя, казалось бы, к этому моменту до него уже должно было дойти, что своего положения ему так не улучшить. Ну, хоть выливать на меня целые вёдра лести перестал.

— На вашем месте я бы подождал смеяться, мистер Блоу. Вполне возможно, вскоре нам придётся на себе ощутить эти самые «приёмчики.»

Говорившим был Хайтлак Кит, пегас, ответственный за снабжение и расквартирование полка, а в походе ещё и за безопасность обоза.

— Ещё предложения? — Поторопил я собравшихся.

Меривезер Блоу сдержано фыркнул.

— Мне казалось, мы пришли сюда чтобы не позволить этим тварям избежать справедливого возмездия, которое генерал Хуф готовится обрушить на дикарей. Наш долг — нет, святая обязанность — немедленно сокрушить неприятеля и загнать его обратно в норы, — напыщенно выдал он.

— Блаунахт?

Фестрал несколько секунд раздумывал, а затем с неохотой признал:

— Нельзя отдавать Алмазным псам иници- э… кхм, нельзя позволить им действовать свободно. В отличие от большинства из нас, — оскалился он, — псы могут свободно действовать не только днём, но и ночью. Нужно действовать сейчас, пока они ещё не навязали нам свои условия.

Выслушав мнения офицеров, я нахмурился. Мне было чертовски не по себе принимать столь важное решение — ведь я не был ни знающим солдатом, ни, тем более, принцем. Поэтому я и решил доверится словам того, кто должен понимать в противнике больше меня самого.

— Так и поступим, — решил я. — Майор Блоу, на ваших пегасах вновь разведка. Удвойте патрули — будет глупо сейчас угодить в засаду. Кит, организуйте выдачу снаряжения — у вас есть час, чтобы полк был полностью готов к бою. Походный порядок пока остаётся неизменным, но я хочу безотлагательно знать обо всех маневрах противника. Стич, вы готовы к приёму раненых?

— Моя служба всегда в полной готовности, сэр, — не без гордости заверил меня медик, протирая свои любимые очки специальной тряпочкой.

— Вот и славно. Вопросы?

Вопросов не было.

Блин. Надеюсь, я нигде не накосячил.

***

К добру или худу — но точно к моему облегчению — сражение в этот день не состоялось.

Вскоре мне донесли, что Алмазные псы в спешке покинули свою стоянку, под непрестанным присмотром наших разведчиков-пегасов отступив на восток, и преследование было единогласно сочтено плохой идеей. Даже недовольный Меривезер признал, что следовать глубже в прерии за хорошо ориентирующимся на местности противником будет плохой идеей.

Зато нам в качестве своеобразного трофея достался вражеский лагерь — не то, чтобы в нём осталось хоть что-то ценное, конечно.

Кострища, не сгоревшие дрова, комки грязи из нор, да встречающиеся тут и там клочки шерсти.

И кости.

Изучением последних я и был занят, уже заметив, что принадлежали они явно крупному парнокопытному, обладавшему, к тому же, любопытно изогнутыми и сросшимися на лбу рогами.

— Буйвол, — пояснил как всегда следовавший у меня по пятам Страйт Мэйн. — Не повезло бедняге.

Тут я вспомнил, что практически все встреченные мне в этом мире животные были разумны, и находка тут же приобрела куда более зловещий смысл.

С наступлением ночи обязанность разведки перешла от первого батальона к ночным пони второго, избавив меня от необходимости организовывать разъезды или специальные схроны по периметру разбитого лагеря.

Блаунахт всерьёз подозревал, что Алмазные псы могут вернуться в надежде застигнуть нас врасплох, утверждая, что такой маневр был вполне в их стиле, и у меня не было причин ему не верить.

К тому же, мне не давал покоя сам факт присутствия сил противника рядом с нами. В округе совершенно точно не было никаких поселений псов, для рейда на Мерсию их отряд был слишком велик, а для полноценного вторжения, наоборот, слишком мал. Как не посмотри, но получалось, что их единственной целью мог быть лишь наш полк или, если дать волю паранойе, лично я.

Ну, а что? Принц в заложниках — весомый аргумент в любом споре.

В общем, не удивительно, что этой ночью желание спать у меня отсутствовало напрочь. Вместо этого, я в очередной раз пытался освоить заклинание левитации и даже имел на этом поприще некоторые успехи, но не сказать, чтобы слишком уж обнадёживающие.

— Изменения, Страйт? — Обратился я к только-что вернувшемуся в «штабную» повозку дворецкому.

— Никаких, сэр. Если хотите узнать моё мнение, то вам не стоит так переживать. Я уверен, всё будет в поря-

По лагерю прокатился тяжелый медный звон.

Тревога.

Новый Мэйрлэнд. Часть 10

На поле боя

Как и предсказывал Блаунахт, с наступлением сумерек Алмазные псы совершили марш-бросок и изготовились для атаки, не зная, что давно уже были замечены ночными пони второго батальона, видящими в темноте ничуть не хуже их самих — факт, который, по словам фестрала, те на удивление часто упускают из вида. Это, в свою очередь, говорило ещё и о том, что нам противостоит молодой и неопытный вождь, скорее всего, кто-то из сыновей или иных близких родственников Чико, поскольку сам он ни за что не совершил бы подобной ошибки.

В ответ на предсказуемый маневр противника нами был заранее заготовлен план.

Псы наверняка по своему обыкновению атакуют полумесяцем, или, как они сами называли свой боевой порядок, рогами, пытаясь взять нас в клещи.

Понятное дело, допустить подобного было нельзя.

Первый батальон станет нашим центром, встретив наступление врага в лоб, в то время как второй батальон воспользуется своим преимуществом в мобильности и обломает «рога» Алмазных псов, атаковав те с воздуха. Меривезер, не желая доверять столь важную роль ночным пони, настаивал на другом плане — позволить его батальону принять на себя всю тяжесть удара, а фестралов оставить в резерве для дальнейшей контратаки с воздуха, но я отмёл этот план сходу, даже не дожидаясь мнения остальных офицеров. Слишком уж сильно придётся растянуть по фронту каких-то четыре сотни пони, рискуя в едва освещаемой заклинаниями единорогов темноте потерять контроль над ситуацией.

Конечно, всегда был вариант, что псы, поняв, что их план не удался, просто уберутся восвояси, но я уж лучше буду живым пессимистом, чем мёртвым оптимистом.

Напряжение сгущалось.

На моих глазах, под то и дело сбивающийся с ритма барабанный бой, пони первого батальона строились в три ряда: впереди стояли одетые в закрывающую переднюю часть туловища броню земнопони, вооруженные длинными копьями и щитами, подвешенными ремнями на предплечье, чтобы не занимать второе копыто. Выглядело это, как и почти всё связанное с пони, странно, но достаточно внушительно. Второй ряд занимали единороги в тех же доспехах, но вооруженные лишь шпагами на манер той, что была у меня самого, только с несколько более широкими клинками. Наконец, позади пегасы возились с сумками, забитыми кассетами со стрелками-флешеттами и гранатами. И того, и другого, впрочем, было крайне мало даже не смотря на все усилия квартирмейстера Кита. Что-то на счёт «негуманного» оружия, кажется. Как будто смерть может быть гуманной.

Где-то совсем позади, куда не доставал магический свет, ночные пони

Блаунахта занимали позиции на флангах для максимально быстрой и внезапной атаки.

Потянулись минуты ожидания.

Я стоял на небольшой возвышенности, напряженно всматриваясь в границу тьмы, лишь самую малость прореженную блеском луну и сиянием звёзд чужого мира.

Отчего-то я был на удивление спокоен. Возможно, дело было в том, что рядом находилась почти тысяча готовых умереть за меня за принцессу и Эквестрию вооруженных пони, или же потому, что планы врага были известны, а его козыри — крыты. Битва выигрывается ещё до её начала, и всё такое прочее.

Четыреста сорок три пони первого батальона. Триста восемьдесят шесть второго. Вместе с инженерами и прочими подразделениями обеспечения, как раз и будет около тысячи бойцов. У противника примерно столько же.

Никаких проблем.

Ожидание закончилось ещё примерно через двадцать минут.

Сначала это было похоже на копошение на самом горизонте видимости, а затем раздался лай. Сначала далёкий, он нарастал и приближался, доносясь, казалось, со всех сторон разом.

Я чувствовал себя потерянно. Роли назначены, приказы розданы и теперь я уже мало на что мог повлиять. Командование зависит от непосредственных командиров батальонов и, в первую очередь, от Меривезера, мать его, Блоу, стоящего между мной и ордой злых аборигенов.

Очень надеюсь, что вся его брехня хоть чего-то стоит.

Ещё через несколько минут первые Алмазные псы попали в зону действия заклинаний света и я увидел… блин, гуманоидных дворняг. Если до этого момента я рисовал у себя в воображении образ на подобии ликантропов или других жутких фентезийных оборотней, то теперь он был совершенно разбит.

Но это не значит, что псы не внушали.

Рослые, сутулые и широкоплечие, они были одеты в кожаную одежду самого разного качества, от откровенных самоделок и до вполне приличных, но сильно изношенных курток, на которые были нашиты металлические шипы, зубы и кости просто в запредельном количестве. То же можно было сказать и про оружие — от дубин и непонятных железяк, до настоящих мечей и копий.

Короче говоря, они выглядели словно панки, сбежавшие с вечеринки в честь хэллоуина на концерт тяжелого металла. Ну, или наоборот. Не суть важно.

Важно то, что эти «панки» сейчас будут меня убивать.

Отсюда не было слышно, но должна была прозвучать соответственная команда, поскольку несколько десятков пегасов разом поднялись в воздух, чтобы сбросить на врага свой смертоносный груз.

Раздались взрывы — ни с чем не сравнимый в этом мире звук. Крики, вопли, лай стал ещё громче. Впрочем, было не похоже, чтобы нанесённый урон был значительным, поскольку в отличие от нас, псы наступали сильно рассредоточенной, нестройной толпой, и картечь достигла куда меньшего числа целей, чем могла бы.

По наступающей орде прокатилась волна злого возбуждения, но только и всего.

Ряды земнопони расступились, пропуская вперёд единорогов.

На учебных стрельбах мне уже доводилось видеть боевые заклинание в деле, так что я не был удивлён, когда почти сотня ярких лучей разом ударили в сторону несущихся в нашу сторону Алмазных псов. Эффект был опустошителен, но…

Слишком далеко.

Многие псы при виде опасности успели попадать наземь и, хотя далеко не всем удалось избежать попадания, но даже понеся серьёзные потери противник всё ещё продолжал идти на сближение. Увы, но единороги — это не пулемёты, и большинству из них не хватит сил сделать два выстрела подряд. В конце концов, как бы это ни звучало, но по-настоящему сильные маги редко идут в армию.

Подчиняясь приказу, единороги вернулись на свои старые позиции, позволив земнопони вновь сомкнуть ряды.

Последний элемент военной доктрины Эквестрии — атака галопом.

Дождавшись, пока Алмазные псы не приблизятся до примерно ста или двухсот метров, земнопони 1-го Новомэйрлэндского полка опустили копья и устремились навстречу неприятелю, быстро набирая разгон — и нарвались на выпущенный в них псами рой дротиков, не способный, впрочем, прервать стремительный наскок.

Удар.

Издалека мне показалось, что я отчётливо слышу треск и хруст столкновения, хотя это почти наверняка было лишь плодом моего взбудораженного воображения.

Поначалу лавина пони уверенно вонзилась в нестройные порядки Алмзных псов, и сильно продавила их, но уже вскоре две волны уравновесили друг-друга, не в силах заполучить решительного преимущества.

Да, таранный удар был эффективен, но противник превосходил земнопони в силе и массе, и атака захлебнулась.

В таком случае следует отступить.

И точно — в небе взорвалось сигнальное заклинание.

Я заозирался по сторонам, надеясь понять, как идут дела у второго батальона.

Судя по тому, что противника всё ещё нет на наших флангах, Блаунахт уже должен был вступить в бой, но судить о его результатах с моей позиции было невозможно.

Я вспомнил Ская, адъютанта нашего «блестящего» генерала и посетовал, что не додумался назначить и себе такого. Не дворецкого же посыльным отправлять…

Между тем, земнопони удалось благополучно отступить. Псы не стали их преследовать, видимо понеся достаточно потерь, чтобы у них несколько поубавилось воинственности. Увы, не на долго — судя по всё более упорядоченному шевелению в их рядах, вскоре они реорганизуются для новой атаки.

Тут я заметил, как кто-то быстро приближается ко мне со стороны фронта.

Капитан Грин Вуд.

Запыхавшийся, весь в пыли, а на его новенькой и отполированной броне были хорошо видны несколько свежих вмятин.

Я нахмурился. Почему Мэривезер отправил своего капитана, а не простого солдата?

— Что это значит, капитан? Почему вы покинули своё подразделение?

— С-сэр! Это м-майор Мэривезер, сэр, — запинаясь и тараща на меня глаза проблеял он. — Его нигде нет!

— …Что значит, его нет?

— Его нигде нет, сэр! Т-то есть, никто не может его найти.

Я… почти не удивился. Как знал, что если что-то и пойдёт не так, то в центре этого непременно будет Меривезер Блоу.

Но это не объясняет, за каким лешим Вуд попёрся в тыл лично.

— Так принимайте командование, капитан, — спокойно, как нечто само собой разумеющиеся, сказал ему я.

— Но… — ещё сильнее расширились его глаза, — Н-но они же сейчас нападут…

Я посмотрел прямо на него, готовясь разразится гневной тирадой и… …И внезапно я кое-что понял.

Я понял, что стоящий передо мной пони должен быть ещё моложе меняБлублада.

Я понял, что от пережитого минуту назад его всего колотит мелкой дрожью.

Я понял, что он никогда в своей жизни всерьёз не командовал ничем, кроме игрушечных солдатиков.

Я понял, что он вот-вот впадёт в истерику.

Короче говоря, это был полный звиздец.

— Хорошо, — сказал я, разминая плечи. — Я беру командование на себя. За мной, капитан Вуд.

— Д-да, сэр!

…Клянусь, если меня там хотя бы поцарапают, я найду Меривезера только за тем, чтобы придушить лично.

***

— Батальо-он, смирно!

Ух, как же я был зол.

— Первая рота! Разомкнись!

Зол на неведомую силу, так меня подставившую. Зол на этого Блубладу, умудрившегося угодить в опалу. Зол на парочку сумасбродных принцесс, отправивших его сюда. Зол на самоуверенного генерала Хуфа. Зол на запропастившегося куда-то Блаунахта. И, конечно же, зол на себя самого, за то, что позволил втянуть себя во всё это.

А, ну и на Меривезера. Не забываем Меривезера.

— Вторая рота! Вперёд!

С такого расстояния я уже мог прекрасно видеть Алмазных псов. Их чумазые, несуразные морды, скалящиеся пасти, когтистые лапы. И, боже, как же от них несло мокрой псиной!

— К бою!

Единороги принялись готовить свои заклинания.

— Ждать…

Толпа псов неслась на меня — то есть, на всех нас, но ощущение было именно таким — с гиканьем и воплями, не забывая подбадривать себя бешеным лаем.

— Ждать…

Метров сто пятьдесят, не больше.

— Ждать!

В магическом свете я мог при желании сосчитать количество металлических блях на куртке бежавшей первой антропоморфной псины.

— ЗАЛП!

Первые ряды Алмазных псов буквально снесло — такой концентрации и интенсивности были выпущенные единорогами лучи света. Атака тут же смешалась, захлебнулась в бешеном вое несчастных, переживших действие боевых заклинаний. Потянуло палёным мясом. Уверен, меня бы вырвало, если бы от волнения я не забыл поужинать.

— Кру-гом! — Торопливо скомандовал я. — Вернутся на свои места!

Я стоял так прямо, как только мог, напустив на себя самый важный и уверенный вид, на который только был способен. Справа от меня в воздухе зависла обнаженная шпага, якобы изготовленная к бою. На самом деле, это уже сам по себе был предел моих магических возможностей.

— Первая рота, сомкнуть ряды! К бою!

Немного поредевший, но всё ещё многочисленный частокол копию опустился параллельно земле.

— ГАЛОПОМ- В АТАКУ!

Отдав последний приказ, я счёл свой командирский долг исполненным и осторожно, но шустро ретировался в тыл, дабы ненароком не быть утянутым единым порывом на передовую.

Ещё до столкновения было видно, что Алмазные псы не готовы встретить натиск земнопони. В момент удара это стало очевидно. Если при первой атаке порядки (если это можно так назвать) псов прогнулись, то теперь их просто прорвало в нескольких местах, превратив более-менее единый строй в несколько разрозненных и испуганно гавкающих котлов.

— Фух, — выдохнул я. — Ну и ну.

— Ваше высочество…

Я обернулся на показавшийся мне странным голос Страйт Мэйна. Дворецкий стоял от меня в нескольких шагах и, всхлипывая, вытирал платком скопившиеся в уголках глаз слёзы.

— Если… если бы только принцесса Селестия видела вас сейчас… вы были великолепны! Она… она бы так гордилась вами! — Шумно высморкался пони.

...Какого хрена, Страйт?

***

Самая длинная и, безусловно, напряженная ночка в моей жизни закончилась блестящей победой 3-го Новомэйрлэндского полка над, как оказалось, существенно превосходящими силами противника.

Заминка Блаунахта была вызвана тем, что «рога» Алмазных псов оказались намного крепче, чем предполагалось ранее, а общая численность врага доходила до полутора тысяч, превосходя нашу в полтора раза. Так и не успевшие получить доспехи легковооруженные фестралы просто не сумели обратить псов в бегство одним ударом, но, после того, как был разбит их центр, псы прекратили всякие попытки оказать организованное сопротивление.

Потери полка были существенны, но не особо тяжелы, особенно учитывая масштаб победы — более шестисот убитых псов. Пленных, следуя приказу генерала Хуфа, мы не брали.

Кстати, Меривезер нашелся. Как не удивительно, но он не дезертировал, но вполне честно словил в начале сражения дубиной по черепушке и спокойно провалялся среди убитых до окончания боя.

В целом, в лагере царило приподнятое настроение, и я уже занимался сочинением доклада для генерала, когда мне доложили о прибытии вестникапегаса из штаба армии.

Собственно, не просто какого-то пегаса, но хорошо знакомого мне Брайт Ская, личного адъютанта Фаст Хуфа.

Выглядел Скай бледно и слабо, а его перья растрепались от долгого полёта.

— Господин полковник! У меня для вас срочное послание от генерала!

— Дайте ему кто-нибудь воды, — кивнул я в сторону пегаса.

С благодарностью приняв кружку и осушив ту за пару глотков, он перевёл дух и продолжил:

— Первый полк попал в засаду Алмазных псов и был полностью уничтожен. Только генералу с небольшой группой единорогов удалось телепортироваться в безопасное место. В связи с угрозой вторжения в Новый Мэйрлэнд, вам приказано немедленно вернуться и организовать оборону Скайтауна от возможной атаки.

Как там говориться?

Из огня, да в полымя.

Новый Мэйрлэнд. Часть 11

Скайтаун, дворец генерала Фаст Хуфа.

В комнате царила густая, тягучая, почти осязаемая атмосфера нарастающего с каждой минутой напряжения. Надо было что-то решать, причем решать быстро, но стоящих идей не то, чтобы не было — не было реальной возможности эти идеи реализовать.

Вот и вышло, что если в начале «стратегического совета», как обозвал наше разношерстное сборище генерал Хуф, со всех сторон раздавались крики и требования немедленного возмездия Алмазным псам, то теперь, после примерно дюжины откровенно бредовых предложений, высказанных, в основном, представителями колониальной политической элиты, мы все пришли к неутешительному выводу и были вынуждены признать, что никто не знает, как обратить откровенно катастрофическое положение 1-й Новомэйрлэндской армии. Ну, или того, что от неё осталось.

— Что же, что же вы молчите, генерал? — В который раз спросил губернатор Сапфир Шайн, вытирая платком пот со лба, хотя в хорошо проветриваемом помещении было не сказать, чтобы особо жарко.

Фаст Хуф лишь нахмурился и сильнее стиснул зубы, изображая глубокую задумчивость. Я заметил, как у него в очередной раз дернулось левое веко — признак прогрессирующего нервного тика.

К некоторому своему стыду, глядя на них я не мог сдержать злорадства.

В отличии от этой парочки у меня всё было довольно неплохо. Блин, да я на первых полосах всех местных газет… ну, единственной местной газеты. На самом деле, это не удивительно. После истребления 1-го и фиаско 2-го полков, губернатору нужно было хоть как-то отвлечь публику от того, что уже успели прозвать величайшим военным позором Эквестрии за последнее столетие, а то и за всю её тысячелетнюю историю.

Ирония заключалась в том, что сама по себе моя победа не играла особой роли в ходе этой провальной кампании. Сохранив полк, я разве что предотвратил полную военную катастрофу и дал Шайну возможность пустить пони Содружества пыль в глаза, мол, не всё ещё потерянно.

Хуже того, мне начинало казаться, что и сам губернатор, повторяя свою лож раз за разом, постепенно и сам начинал в неё верить. Вот и сейчас, не дождавшись внятного ответа от Фаст Хуфа, он перевёл полный неоправданных ожиданий взгляд на меня:

— А вы что скажите, Блублад? Отвечайте прямо, есть ли у нас возможность выручить 2-й полк?

…Да, 2-й полк.

Пожалуй, следует вспомнить, как мы вообще докатились да такой жизни.

Генерал недооценил Алмазных псов и, в первую очередь, он недооценил ум и решительность Чико, их наиболее влиятельного вождя. Получив ультиматум, тот вовсе не стал паниковать и ждать его окончания в надежде на чудо, но, видя, что война в любом случае неизбежна, немедленно объявил сбор союзных ему племён.

В итоге, когда генерал с 1-м полком был ещё на полпути до цели, Чико выступил

ему на встречу, задолго до того, как Хуф мог бы объединиться со 2-м Новомэйрлэндским.

Понимая, что им никак не спрятаться от воздушной разведки пегасов, вождь разделил своё войско на две части, первая из которых и была успешно обнаружена. Когда при приближении генерала псы отступили, тот не заподозрил подвоха, посчитав, что Чико просто тянет время для сбора своих вассалов, которые на самом деле уже ждали пони в западне.

Провернув примерно тот же маневр, что был использован и против меня, но с куда большим успехом, Чико за ночь полностью окружил генерала Хуфа, а под утро атаковал разом с четырёх направлений.

Застигнутые врасплох, солдаты 1-го полка не сумели ни воспользоваться артиллерией, ни с достаточной эффективностью применить боевую магию. Земнопони, правда, организовали круговую оборону и держались почти четыре долгих часа, но, в конечном счёте, в отчаянной схватке были перебиты все до единого.

Сбежавший посредством магии генерал так же сообщил, что численность противника достигала восьми тысяч псов, что вдвое превосходило силы, с которыми он изначально ожидал столкнуться на этом этапе кампании.

Именно численность неприятеля и послужила поводом для панических требований немедленно бросить все силы на оборону Скайтауна, что, как вскоре оказалось, было излишне.

Главной проблемой Алмазных псов была и оставалась логистика, в первую очередь — снабжение армии продовольствием. Восьмитысячная группировка — это практически беспрецедентная для Алмазных псов сила и, если большая их часть немедленно не вернулась бы к своим гражданским обязанностям, вроде охоты или собирательства, всё их население ждал бы голод. То есть, даже с захваченными у 1-го полка припасами, о масштабном вторжении в Новый Мэйрлэнд не могло быть и речи.

Как только это стало очевидно, страсти немного улеглись… но была ещё одна, грозящая обернуться новой катастрофой проблема.

Не зная об участи, постигшей 1-й полк, 2-й продолжал выполнение своей задачи, пока не достиг промежуточной цели похода — старого и давно заброшенного укреплённого поселения, некогда служившего форпостом для безуспешных попыток колонизации тех земель, а ныне должном стать перевалочным пунктом армии и гарантировать безопасность наших тылов.

Однако, уже следующим днём полуторатысячный отряд Алмазных псов занял брод через реку, у которой стоял упомянутый форпост, носящий, к слову, гордое название Хайтхилл, отрезав полку путь к отступлению.

Решись полковник, чьего имени я не запомнил, немедленно пойти на прорыв, и всё могло бы обойтись. Увы, но вместо этого он отправил пегаса к генералу, запрашивая инструкций, которые прибыли слишком поздно. Уж точно намного позже основных сил псов во главе с самим Чико.

Таким образом, из всей 1-й (и единственной) армии Нового Мэйрлэнда, только лишь мой 3-й полк сохранил боеспособность.

И генерал Фаст Хуф, и губернатор Сапфир Шайн, не могли не понимать, что их песенка спета. Тысяча восемьсот погибших пони — уже лишь одной этой цифры было достаточно, чтобы подписать им приговор. Не смертельный, подозреваю, но на своих карьерах они точно могла ставить крест.

Вот только осознание провала и следующих за ним неизбежных последствий, никоим образом не снимало с повестки дня вопрос касательно судьбы сидящего в осаде 2-го полка.

Строго говоря, лично меня этот вопрос не должен был особо волновать. То есть, не то, чтобы мне было совсем уж всё равно, просто… это как смотреть по телевизору о какой-нибудь очередной катастрофе где-нибудь в Африке или Южной Америке — можно жалеть и сочувствовать, но не настолько, чтобы оторвать от себя половину долгожданной зарплаты и отправить ту нуждающимся.

Вот и на вопрос (пока ещё) губернатора мне хотелось просто покачать головой и заявить, что «моя хата с краю», но…

Он продолжал с надеждой смотреть на меня. Я сильно подозревал, что не смотря на всю заваренную им кашу, судьбы попавших в передрягу пони действительно не были безразличны ему. И не только губернатор — десятки пар глаз были устремлены на меня, так незаслуженно обласканного прессой «героя.»

Такое отношение казалось мне одновременно и забавным, и грустным. Пони и впрямь совсем как люди. Если злодея нет, его надо придумать. Если нет героя, его надо создать. Ведь мыслить ярлыками так просто, не так ли? Алмазные псы не живут по нашим правилам, значит они плохие. Полковник Блублад — белошерстый, златогривый и голубоглазый принц Эквестрии, однажды уже разгромивший злобного врага и, несомненно, способный сделать это снова.

Всего-то пара громких воплей и одно интервью, и вот меня уже считают чуть ли не парагоном Эквестрийской аристократии, ожившим образом из той рыцарской эпохи, когда воеводы ещё лично вели своих пони в бой.

…Как знал, что следовало сразу послать ту репортёршу ко всем чертям. А тут ещё и Страйт масла в огонь давай подливать.

— Прежде всего, господин губернатор, — наконец сказал я после длительной паузы, закончив искать компромисс между способной довести до беды бравадой и «мы все умрём!» — Я полагаю, что вам следует как можно скорее запросить подкреплений из Эквестрии.

— Я уже сделал это, Блублад.

— Что?! — Резко взвился генерал, а затем приглушенно, чтобы его не услышали лишние уши, зашипел: — Как это понимать, Шайн? Я думал, у нас уговор!

— Был, Хуф, — безэмоционально отозвался губернатор. — Уговор, по которому ты обещал мне победу, а не почти две тысячи мертвых пони. И я сделаю всё от меня зависящее, чтобы спасти тех, кого ещё можно спасти. Даже если мне придётся договариваться с Чико о мире.

— Да ты с ума сошел! — Ещё сильнее задергался глаз у генерала. — Ты хоть представляешь, что с нами будет?

— Представляю, Хуф, — всё так же тихо ответил Сапфир Шайн. — И я не думаю, что упрямство нам чем-либо поможет.

— О мире не может быть и речи, — упёрся тот. — Эквестрия покроет себя позором!

— Я думаю, с этим ты и сам прекрасно справился.

Два единорога уставились друг на друга, с каждой секундой усиливая и без того напряженную обстановку на совете.

Генерал Хуф отвёл взгляд первым.

— …Это всё равно бесполезно, Шайн. Чико уже не сможет унять почуявших кровь псов, даже если захочет. Да и зачем ему? Впервые за несколько поколений на их стороне преимущество. Стоит ему расправится со 2-м полком и он сможет диктовать нам свои условия.

— Так сделай так, чтобы этого не произошло. Ты же всё ещё генерал.

Фаст Хуф невесело фыркнул.

— Генерал? Генерал чего? Одного неполного полка, половине которого я бы не доверил полировать мне копыта?

В этот момент я неосмотрительно решил вмешаться, не желая молча выслушивать, как мой полк вновь совершенно незаслуженно принижают, как будто бы меня и нет рядом.

— Вы напрасно сбрасываете со счетов Блаунахта и его ночных пони, сэр. Они прекрасно показали себя в бою и их вклад в общее дело сложно переоценить. То же можно сказать и о всех остальных пони моего полка. Не хочу хвастаться, но, думаю, результаты говорят сами за себя.

Фаст Хуф сморщился, словно от зубной боли.

С другой стороны, губернатор от моих слов явно воспрянул духом:

— И в самом деле, генерал. Принц и его 3-й полк проявили настоящие чудеса героизма! Вы только посмотрите на его высочество — не смотря на все пришедшиеся на его долю сложности, он совсем не потерял присутствия духа, и прямо-таки рвётся в бой! Вам бы следовало брать с него пример!

…Внезапно у меня возникло нехорошее предчувствие, словно мне вскоре придётся пожалеть о своих, откровенно говоря, сказанных исключительно на публику словах.

— Рвётся в бой, а? — Пробормотал Хуф. Его глаза лихорадочно блеснули. — Что ж, терять всё равно уже нечего… но если… хех…

Нехорошее предчувствие резко усилилось, перерастая в иррациональное желание провалиться сквозь землю, лишь бы оказаться подальше от включившего режим «пан или пропал» генерала.

— У нас будет только один шанс, — провозгласил он. — Чико не может удерживать осаду форта Хайтхилл долго, как из-за нехватки продовольствия, так и из-за угрозы наших подкреплений. Хочет он того, или нет, но ему придётся идти на штурм. Рассуждая в таком ключе, время играет против нас. С другой стороны, он не имеет возможности вновь мобилизовать существенные силы на длительный срок, а, значит, в осаде участвует не более четырёх-пяти тысяч псов, что косвенно подтверждается предварительными данными разведки и донесениями из самого форта. Если дикарь не хочет получить удар в тыл, ему придётся оставить не менее тысячи, а то и двух блокировать Хайтхилл... Но даже так, без артиллерии и резервов… очень, невероятно рискованно… Фаст Хуф обвёл взглядом присутствующих.

— Но если получится, то у меня… то у нас ещё может получится избежать худшего. Это касается и вас тоже, принц. Понятия не имею, с чего вы так возитесь с этими немытыми мерсийцами — право же, я ожидал, что персона вашего происхождения предпочтёт себе более приличную компанию — но я всё же исхожу из того, что вы остаётесь разумным пони и рассчитываете вернуться в Кантерлот при первой же возможности, а не продолжать гнить в этом месте до гонца ваших дней.

— Игнорируя совершенно неуместный комментарий генерала Хуфа касательно

Содружества Колоний, — недовольно зыркнул на упомянутого пони губернатор, — он не так уж и не прав. Вы уже блестяще заявили о себе, ваше высочество. Уверен, когда о ваших подвигах узнают в Эквестрии, наша милостивая принцесса-Солнце пересмотрит своё решение и дозволит вам вернуться домой.

Да нет же. Не хочу я в метрополию. Совсем, совершенно не хочу, по целому ряду причин.

Я уже собирался так и заявить, а заодно подвергнуть критике очередную нелепую авантюру, в которою меня пытались втянуть, и предложить здравую мысль просто дождаться помощи из Эквестрии…

...Как увидел холодное выражение на лице генерала Хуфа вместе с отчаянной надеждой в глазах губернатора, и вдруг понял, что это бесполезно. Я понял, что мне в любом случае не удастся переубедить их, что выступив против сейчас, я лишь выставлю себя в невыгодном свете.

И потому, я сделал то единственное, что мне оставалось.

Широко улыбнувшись и напустив на себя самоуверенный вид, прямо противоположный тому, как я фактически себя чувствовал, я с фальшивой гордостью проговорил:

— Вы можете рассчитывать на меня и 3-й Новомэйрлэндский, господин губернатор. Мы покажем этим псам, но что способны настоящие пони.

— Меньшего я от вас и не ждал, принц, — просиял тот под аккомпанемент одобрительных возгласов прочих собравшихся бездельников.

…Боже, Ктулху и принцесса Селестия — кажется, я окружен стадом лунатиков с суицидальными наклонностями.

Кто-нибудь, заберите меня отсюда.

Новый Мэйрлэнд. Часть 12

Если бы я мог одним словом охарактеризовать царившую среди выступивших в новый поход войск атмосферу, то словом этим было бы «нездоровая.»

Да, нездоровая, даже болезненная: все эти перешептывания на привалах, сменяющиеся приступами давящей тишины в кругу собравшихся у походных костров пони, хмурые лица полевых офицеров на фоне откровенной бравады генерала; пыль, ветер, палящее солнце, изнурительный и торопливый, но напряженный до предела марш вперёд и вперёд по саванне… думаю, даже не владеющие полной картиной рядовые пони догадывались, насколько нехорошо у нас идут дела, но всё равно продолжали идти на встречу почти верной гибели под ленивую и размеренную барабанную дробь.

Казалось, единственным, кто не поддался охватившей полк нервной лихорадке был лейтенант Скай — адъютант генерала продолжал хранить в себе неиссякаемый запас оптимизма, полностью уверенный, что уж на сей раз доблестным войскам Их Солнечного (и Лунного) Высочества непременно улыбнётся боевая удача.

Ещё одним возможным исключением был Блаунахт, в любую свободную минуту всё норовящий на сотый раз перепроверить крепления своей новой кирасы, в процессе то и дело бубня, мол «бывал я и в худших передрягах.»

Я не мог не смотреть с завистью на его крылья — в отличие от ночного пони, у меня в случае чего, возможности сбежать просто не будет.

Безусловным плюсом в нашей ситуации было разве что наличие регулярного воздушного сообщения с осаждённым в Хайтхилле 2-м полком, хотя новости оттуда тоже не обнадёживали.

Изначально, не имея полных данных о стратегической обстановке и всё-ещё рассчитывая на подкрепления, командир полка пытался удержать не только расположенный на вершине доминирующего над местностью холма форт, но и заброшенное поселение у его подножия, которое, не смотря на запустение и разруху, некогда создавалось в том числе и с целью защиты поселенцев от набегов, и хорошо подходило для обороны.

Как показали дальнейшие события, это было ошибкой. В бою на узких городских улочках оказалось неудобно применять магию, а сложная планировка затрудняла пегасам прицеливание, заставляя снижаться на досягаемую для дротиков Алмазных псов высоту. Конечно, земнопони надёжно держали строй, но противник быстро научился обходить их с фланга и тыла, пользуясь либо неприкрытыми переулками, либо прямо на ходу проделывая проходы в старой и уже и без того расшатанной временем и непогодой каменной кладке.

За почти сутки непрерывных боёв пони 2-го полка оказались выбиты из города, и лишь вовремя направленные из форта подкрепления позволили им благополучно отступить, но после столь кровопролитной обороны ни о каких контратаках, по словам командира полка, не могло быть и речи.

К счастью, единороги с помощью заклинаний конденсации влаги обеспечивали гарнизон достаточным количеством воды, да и с провиантом особых проблем не было — но Алмазные псы явно готовились к штурму, и полковник признавался, что не уверен в способности своего обескровленного полка выдержать оный.

Вот мы и маршировали на перегонки со временем.

Не сказать, чтобы я был от этого в восторге.

Помимо моего полка в нашу импровизированную оперативную группу входили остатки подконтрольного губернатору ополчения, что не были перебиты вместе с 1-м полком, комендантская рота, а также несколько штабных подразделений обеспечения — короче, вообще все, кого только можно было поставить «в копьё» не прибегая к около невозможным для общества пони крайностям вроде всеобщей мобилизации.

По мере приближения к цели похода и, соответственно, неизбежному и почти наверняка решающему сражению войны, моё и без того угрюмое настроение продолжало ухудшаться, хотя до сих пор мне и удавалось прятать свое раздражение под маской мрачной решимости.

Наученный горьким опытом генерал уделял разведке повышенное внимание, так что многочисленные разъезды и круглосуточная воздушная разведка не давали противнику ни единого шанса повторить свой успех вновь. Если всё пойдёт по плану, то уже завтра Хуф получит свой долгожданный «честный» бой, и вместе с ним — шанс хоть сколько-нибудь реабилитировать себя в глазах общественности в целом и принцесс в частности.

Честно говоря, сомневаюсь, что у него это выйдет, но это совершенно точно не было тем, что я стал бы говорить своему непосредственному командиру на кануне сражения.

На закате дня был разбит бивак, приготовлен ужин, и даже разожжены сторожевые костры на ближайших холмах, чтобы компенсировать недостаток света для не обладающих ночным зрением пони. Сам генерал оставался напряжен и старался учесть каждую мелочь, но, по крайней мере, уже не производил столь удручающего впечатления, словно бы он пребывает на грани нервного срыва. Разве что его нервный тик так и не прошел, выдавая проблемы с внутренним состоянием единорога. Кажется, мой полковой медик даже пытался предложить какое-то успокоительное или ещё что-то в том же духе, но генерал лишь отмахнулся.

Ночь прошла спокойно. Только утром, когда наша импровизированная бригада отдохнула, и уже собрала лагерь и изготовилась к последнему броску к уже совсем недалёкому Хайтхиллу, Блаунахт доложил мне о приближении Алмазных псов. Не армии — лишь небольшой группы под белым флагом.

Парламентёры.

— Сдаваться поди пришли. Поняли, что против Эквестрийской армии деваться им некуда, — фыркнул генерал Хуф, впрочем, скорее иронично, подзадоривая себя и других, нежели всерьёз полагая, что псы решили просить мира.

Зато Брайт Скай при этих словах заметно повеселел, очевидно приняв шутку генерала за чистую монету.

Блажен, кто верует, а?

Но я не стал разубеждать его. Отчасти потому, что это было задачей неприятной и, в целом, бессмысленной, а отчасти потому, что я и сам хотел верить, что всё ещё обойдётся.

Мы собрались на обдуваемом ветром холме, под светло-голубым знаменем Эквестрии. Вроде бы ещё совсем недавно знамя было иным и, вместо двух принцесс-аликорнов, на нём было изображено лишь пылающее солнце Селестии, но только-только набранный 3-й Новомэйрлэндский одним из первых получил знамя нового образца.

Алмазных псов было четверо и, согласно местной традиции, с нашей стороны присутствовало равное число переговорщиков, в которых помимо генерала (естественно) с гордо держащим знамя адъютантом, и меня, входил ещё и увязавшийся не иначе как за компанию Страйт Мэйн.

Парламентарии псов, с другой стороны, не отличались особой

представительностью и в целом выглядели так же, как и уже видимые мною раньше представители их вида — куча металла и шипов на одежде, и откровенно мерзкий аромат давно (если хоть когда-либо) не мытых тел. Можно было подумать, их вождь пошлёт кого посолиднее.

Когда псы приблизились до расстояния в пару метров, генерал крикнул:

— Стой! Вы находитесь в присутствии генерала Эквестрии. Пусть ваш главный назовёт себя.

— Моё имя тебе без надобности, пони. Моим голосом с тобой говорит большой вождь Чико. Мои слова — его слова, — оскалился и гаркнул в ответ один из антропоморфных псов.

У генерала заметно дернулось веко.

— Что ж, — выдохнул он. — С моей стороны было ошибкой ожидать хороших манер от дикаря. Говори и проваливай обратно в ту нору, из которой ты выполз.

Один из стоящих за спиной их главаря Алмазных псов угрожающе зарычал, и Брайт Скай уж было занервничал, потянувшись копытом к шпаге, но пёс что-то прорычал своему подчинённому в ответ, и тот успокоился.

— Большой вождь Чико говорит, это пони пришли к нему с войной. Это пони не уважают обычаи и богов его народа. Это пони нарушили старый уговор, и это пони первыми начали убивать. Но вождь не хочет больше лить кровь. Он говорит, что уже пролил достаточно. Он говорит, что пони должны забрать других пони с собой и навсегда убраться с земель его народа.

— …Губернатором Сапфир Шайном, законным представителем короны в Содружестве Колоний Нового Мэйрлэнда, уже был предоставлен перечень требований, с выполнением которых связанна возможность прекращения военных действий и заключение мира. Как верноподданный короны Эквестрии, я не могу вести переговоры ни на каких иных условиях.

Хрень собачья! — Чуть было не выкрикнул я.

Вероятно, парламентарий был того же мнения, если только не касательно собак, так как он хрипло рассмеялся и сказал:

— Вождь Чико знал, что пони ему так и ответят. Чико сказал, что если пони не уйдут к себе домой, то он зарежет их, съест их потроха и сварит суп из их костей. Пони пришло много. Надолго хватит!

— Прочь! — Гневно раздувались ноздри генерала. — Прочь, а не то, клянусь солнцезарной Селестией, не сносить тебе головы!

В отчаянии наблюдая, как последний шанс решить дело не подвергая себя смертельной опасности уходит прочь, я повернулся к Хуфу и торопливо зашептал:

— Сэр, прошу прощения, но я не думаю, что это хорошая идея. Разве мы пришли сюда не за 2-м полком?

— И вы верите этим смердящим клубкам шерсти, Блублад? — Снисходительно ответил он. — К тому же, если Чико просит мира, значит дела у него идут из лап вон плохо. Это же наш шанс, понимаете?

Я понимал. Понимал, что генерал окончательно решил нас всех угробить ради призрачной надежды спасти свой офицерский мундир.

Внезапно мне в голову пришла здравая, но немного запоздалая мысль — почему бы мне не сместить генерала ко всем чертям или, как говорят пони, демонам тартара? Три четверти пони нашей «бригады» составляет мой полк, и как минимум Блаунахт меня поддержит. Меривезер… даже не знаю, после своего первого сражения он был на редкость молчалив, но даже если и так — он всего лишь один пони. Кого послушают солдаты — принца Эквестрии или какого-то выскочку? Нужно только объявить, что генерал Фаст Хуф временно не в состоянии исполнять свои обязанности по состоянию здоровья, и вуаля, можно договариваться с псами заместо него. А потом… ну, как минимум губернатор мне ещё и спасибо скажет, а там видно будет.

Колеблясь на самой грани дерзкого решения я обернулся в сторону уходящих псов… и понял, что их уже и след простыл.

Как сквозь землю провалились.

***

Мы наступали под барабанный бой.

Вопреки опасениям генерала, да и моим тоже, Алмазные псы беспрепятственно позволили нам переправится через реку и начать наступление на расположенный на противоположном берегу город.

Для Хуфа это было ещё одним доказательством того, что в рядах псов возник разлад.

Для меня это было ещё одной причиной желать оказаться подальше отсюда.

С нашей позиции уже было хорошо видно и форт Хайтхилл, и руины города у его подножия. Однотипные глинобитные и каменные домишки располагались очень близко друг к другу, в своей совокупности образуя нечто вроде невысокой крепостной стены, узкие улочки-проходы в которой было несложно забаррикадировать, что не так давно и было сделано пытавшимися удержать руины пони 2-го полка, правда с весьма ограниченным успехом.

Псы, с другой стороны, решили дать бой у самого подножия холма, на равнине. Весьма благоразумно с их стороны — запрись они внутри, наши единороги устроили бы им ад на земле. Ну, или как там это будет звучать по-местному.

Как и предсказывал генерал, существенная часть сил противника осталась блокировать форт, так что противостоящий нам отряд едва ли превышал две или две с половиной тысячи Алмазных псов — факт, который дополнительно внушил Фаст Хуфу уверенности.

— Ваши пегасы готовы, Блублад?

— Да, сэр, — ровно отозвался я.

— Тогда начинайте. Не будем заставлять наших друзей наверху ждать.

Я скомандовал атаку. Стоящий рядом единорог отправил в небо сигнальное заклинание и больше сотни пегасов разом поднялись в воздух.

Недостаток подобных воздушных налётов заключался не только в ограниченной полезной нагрузке наших летунов, но и в предсказуемости подобной тактики как таковой — заранее зная, что их ждёт, бегущие на нас вниз по склону псы организованно рассредоточились, падая наземь и избегая осколков насколько это вообще только было возможно, что говорило об их достойной степени подготовки к атакам с воздуха.

К счастью, и я был готов к этому их маневру, разбив своих и временно приписанным к моему полку пегасов на две «волны», вторая из которых сейчас пока ещё ждала своего часа. К сожалению, логистические возможности делающей ставку на скорость и мобильность армии просто не позволяли засунуть в обоз достаточное количество разрывных бомб и прочих «подарков» для чего-то большего.

— Единорогам — залп, — деловито скомандовал Хуф.

Я продублировал команду. Единорог выдал соответствующий сигнал.

Урон вновь был небольшим, но иначе на сей раз и не получилось бы, слишком редким был строй Алмазных псов… делая тот уязвимым для удара земнопони.

— Общее наступление, Блублад! — Чуть было не подпрыгивал от предвкушения генерал. — Общее наступление!

Таранный удар 1-го батальона был настолько опустошительным, насколько того можно было ожидать. Храбро приняв на щиты и доспехи несогласованный залп копий и дротиков Алмазных псов, те легко и быстро продавили, буквально растоптали центр противника.

Где-то там, среди смешавшихся тел, был и Меривезер Блоу, к моему некоторому удивлению отказом ответивший на предложение генерала остаться со штабом в качестве «связного». Надеюсь, на сей раз обойдётся без всяких там таинственных исчезновений.

Сразу за ними настал черёд второй «волны» — ночных пони Блаунахта, практически единовременно высыпавших на невольно скучковавшихся псов остатки флешетт.

Избавившись от своего груза, фестралы немедленно передислоцировались на фланги, чтобы приземлится и продолжить бой в пешем порядке — атаковать с воздуха было просто слишком опасно, поскольку даже небольшое повреждение крыла означало бы гарантированную смерть от лап псов.

Пока всё складывалось в нашу пользу.

— Отлично, Блублад. Отлично! Теперь и наша очередь!

…Что?

— Комендантская рота, слушай мою команду!

Он же не собирается?..

— В атаку!

…Блин.

Не имея возможности остаться в стороне, я, тем не менее, выбрал, как мне показалось, наиболее безопасное место — в центре массовки, рядом со знаменем, чтобы в случае чего можно было отмазаться.

— П-поверить не могу, сэр, — доверительно прошептал мне донельзя гордый своей ношей лейтенант Скай. — Я иду в атаку вместе с принцем и генералом!

— Так не терпеться поубивать псов? — Немного раздраженный его энтузиазмом бросил я.

— Да… то есть, не то чтобы, просто… — Запнулся он. — Вы знаете, мой отец был против того, чтобы я шел в армию. Я думаю, он даже специально подкупил кого надо, чтобы мне отказали. Три раза, представляете! Но генерал? Когда генерал Хуф узнал, он лично распорядился взять меня. Сказал, что с таким упрямством из меня выйдет настоящий боец. Тогда, с 1-м полком, я даже ничего понять не успел. Но теперь? Сегодня мы обязательно победим!

Примерно через двадцать минут боя Алмазные псы и в самом деле начали отступать. Сначала медленно, словно нерешительно, затем быстрее, пока отступление не превратилось в бегство.

— Как мы их, а?

Я оглянулся на приземлившегося рядом Блаунахта. Его лицо было забрызгано каплям крови, которые он потом видимо дополнительно размазал копытом, придав своей клыкастой морде воистину зверский вид.

— Думаешь, победили? — Спросил я его.

— А Найтмер Мун их знает, — отчего-то неопределённо пожал он плечами, враз став предельно серьёзным. — Уж больно просто. Судя по прическам и меткам на одежде, тут лучшие охотники Чико, его гвардия. Такие не бегут без приказа, уж я-то знаю. Доводилось… пересекаться.

Ложное отступление? У них ещё остались свободные резервы? Но где? Город пуст — мы проверяли несколько раз, как с воздуха, так и специальной магией единорогов, работающей на подобии магического зеркала.

Так, ладно.

Большинство пони уже ворвалось вслед за псами в город и, если мы в самом деле проглядели ловушку, то капкан должен уже вот-вот захлопнуться.

На всякий случай лучше не спешить и позволить противнику отойти, и уже затем спокойно разведать окрестности и соединиться, наконец, со 2-м полком. А псы никуда не денутся. Ну, а если и «денутся» — то так даже лучше.

Пользуясь тем, что увлёкшегося наступлением где-то в первых рядах генерала нет поблизости, я велел сигнальщику:

— Давай отсту-

Прогремел взрыв, похожий на ещё недавно звучавшие разрывы сбрасываемых пегасами бомб, но гораздо, гораздо сильнее. Земля содрогнулась и я едва устоял на копытах.

В ушах звенело. Перед глазами висела пелена из пыли и сыплющихся с неба камней и комков почвы.

Затем я почувствовал, как меня повело назад и вниз… но нет — дошло до меня через секунду — это не меня повело, это землю повело в сторону!

Земля ещё немного осела и остановилась, позволив мне облегченно перевести дыхание и оглядеться.

— О, милостивая Селестия! — Выдохнул ошарашенный не меньше меня Скай.

— Смотрите!

Проследив за указывающим в сторону копытом Блаунахта, успевшего вовремя подняться в воздух, я только и смог, что выпучить глаза в шоке от увиденного.

Наш левый фланг исчез.

То есть, не просто так взял и исчез, конечно же. Он провалился под землю вместе с почти полусотней пони. Многие фестралы успели взлетели, некоторые из них — вместе с особенно везучими земнопони в копытах, но куда больше из них сгинуло в ловушке (а что ещё это могло быть?) Алмазных псов.

Затем к крикам шока и ужаса примешался торжествующий лай. Он раздавался одновременно со стороны города… и образовавшегося пролома.

— Под землёй! — Дошло до меня. — Они всё это время были в тунелях под землёй!

— Ч-что нам делать, ваше высочество?!

Отступать — была моя первая мысль. Мысль первая, и потому не верная.

Отступать было поздно. Первые псы уже начали показывать свои собачьи морды из пролома, а битва в городе раздавалась всё громче и громче. Ни о каком организованном отступлении из Хайтхилла не может быть и речи — пони и псы уже связаны сражением на его улицах. К тому же, даже если им и удастся выйти из боя, теперь у нас есть ещё противник и во фланге, а скоро будет и в тылу, если я правильно понял замысел Чико.

Нет, отступая, собрать армию вновь в единое целое у нас уже не получится. Спасутся лишь разрозненные, плохо скоординированные отряды, которых потом псы легко догонят в саванне. Уйдут разве что пегасы и, возможно, ночные пони, но им это дастся сложнее, поскольку их крылья менее приспособлены для длительных перелётов, особенно при дневной жаре.

Остальным же конец. И, говоря «остальным», в первую очередь я имею в виду «мне.»

Оставалась только одно.

Я поднял взгляд на верх, на расположенный на самой вершине холма форт. До него было каких-то пару километров.

— Блаунахт! Давай облети полк, вели всем в атаку! Прорываемся к форту!

— Понял.

— Так, ты, давай сигнал!

Не думаю, что во всей этой суматохе ещё один сигнал к общему наступлению заметят, но всё же.

— Лейтенант Скай, выше знамя!

— Д-да, сэр!

— В АТАКУ! — Проорал я, вместе с остатками комендантской роты устремляясь в содрогающийся от взрывов и воплей Хайтхилл.

***

Стены окружали меня со всех сторон. Абсолютно идентичные, покрытые трещинами и выбоинами, они поглотили нас подобно смертельному лабиринту.

Нет, сама по себе планировка города была не особенно сложна, но многочисленные завалы и ямы заставляли петлять с улочки на улочку, а Алмазные псы лезли буквально из каждой щели, из каждого строения, кидали камни с крыш домов и просто прилагали все усилия, чтобы не пустить нас дальше.

К счастью, пока что получалось это у них с переменным успехом.

Получив единое направление движения, даже оказавшийся почти в полном окружении 3-й полк продолжал продвигаться вперёд. Пони были явно непривычны к городским боям, но мне всё же удалось организовать несколько отрядов из земнопони и единорогов, прикрывающих друг друга и обеспечивающих нам возможность быстро разбить небольшие отряды противника, страдающего от той же организационной проблемы, что и мы. Если же очередной заслон Алмазных псов оказывался слишком прочным и грозил задержать нас на долго, то в дело вступали контролирующие воздушное пространство пегасы и фестралы, отчаянными, порой самоубийственными атаками дающими нам необходимое для движения вперёд преимущество.

Мы были уже на пол пути.

До сего момента мне так и не довелось поучаствовать в битве лично, и очень хорошо, поскольку ни магических сил, ни навыков фехтования копытом, ни, тем более, желания рисковать своей шкурой у меня ничуть не прибавилось.

В верхней части города тоже были явно слышны звуки сражения — как доложил один из пегасов, видя наше затруднительное положение, часть 2-го полка покинула форт и в настоящий момент пробует прорвать ослабевшую блокаду псов, чтобы прийти нам на помощь.

Лязг стали, крики раненых и боевые кличи, взрывы боевых заклинаний и вой псов — всё это заставляло меня сильнее стиснуть зубы и с нетерпением вглядываться вперёд, где пони моего полка бились с всё никак не желающими уступать Алмазными псами.

— Мы уже недалеко, сэр, — бодро заявил Страйт Мэйн.

Даже на поле боя дворецкий оставался одет в свой неизменный фрак, словно насмехаясь над моим собственным тяжелым и, прямо скажем, нелепо блестящим на солнце золоченым доспехом.

— Уверен, всё обойдётся.

С громким треском стена дома напротив рухнула, явив за собой толпу явно поджидавших нас в засаде псов.

Я покосился на Страйта.

Тот виновато отвёл взгляд в сторону.

— Пони! Бей пони!

Вскоре выяснилось, что противников было намного больше, чем могло бы вместить в себя строение, что означало наличие очередного тоннеля, скрывающего в своих недрах ещё неизвестное количество Алмазных псов.

Вскоре все остававшиеся со мной пони комендантской роты оказались втянуты в бой, и даже обрушившееся с неба подкрепление фестралов пусть и склонило чашу весов в нашу пользу, но не решило проблему мгновенно.

Битва захлестнула не только фронт, тыл и фланги разрозненного полка, но теперь ещё и центр.

Тут у меня по спине пробежал табун мурашек, заставив повернуться.

Буквально в паре метрах стоял и скалился в мою сторону здоровенный, выше меня примерно на пол метра, Алмазный пёс с жуткого вида тесаком в лапе.

Я скосил взгляд налево. Ещё один пёс, с увенчанной ржавым гвоздём дубиной.

Я посмотрел направо. Сразу два пса, с коротким копьём и топором.

Отрепетированным действием выхватив магией шпагу из ножен в надежде, что жест отпугнёт псов и поняв, что это не сработало, я уже было приготовился кричать что-нибудь в меру воинственное и в меру паническое, как рядом со мною мелькнула черная тень.

— Ки-я!

Немыслимым образом выбросив копыта, Страйт Мэйн лягнул не ожидавшего такого подвоха пса с тесаком, после чего резко поднялся на дыбы и обрушился на только начинающего реагировать пса с дубиной, одним копытом отбивая оружие в сторону, а другим ударяя того в солнечное сплетение.

Оставшаяся пара псов замерла в нерешительности, ошарашенно пялясь на молниеносную расправу, которую мой дворецкий учинил над их товарищами голыми копытами.

— Кхех, — через силу заставил я себя ухмыльнуться. — Тоже мне вояки, даже с моим дворецким справиться не можете, а всё лезете. Но ничего, мне как раз нужен новый коврик из собачьей шкуры. Старый-то уже истёрся.

Псы явственно затряслись.

— ГРААА! — Замахнулся я на них шпагой.

— Ауууу!!! — Завыли те, убегая в панике.

С тихим звоном шпага упала на землю.

— Страйт, — прохрипел я. — Это что вообще сейчас было?!

— Всего лишь делаю свою работу, сэр.

Да ну нафиг!

Оказывается, у меня есть собственный боевой дворецкий!

***

Спустя целую вечность, хотя, скорее, пару часов, большей части полка удалось с боями выйти из города на пустое пространство между Хайтхиллом и одноименным фортом и соединится с отрядом 2-го полка.

Отправились выручать их, а в итоге оказались в той же западне — невесело подумал я.

Впрочем, мрачные мысли не помешали мне при первой же возможность искать убежища за стенами форта, и очень вовремя, поскольку псы наседали нам на самые пятки, ну или что там у пони вместо них.

— Быстрее! Быстрее внутрь, чтоб вас!

— Хайтлак? — Узнал я командующего пони.

— Господин полковник, сэр, — кивнул квартирмейстер. — Рад, что вы целы.

— Как там у тебя?

— Ужасно, — поморщился он. — Обоз потерян! Весь, можете себе представить? Мы успели прихватить несколько мешков с овсом, но только и всего.

— Генерал?

— Внутри, — фыркнул Кит.

И мне бы очень хотелось последовать его примеру — но делать это на глазах отступающих пони было бы довольно вредно для моей репутации, которая, если я всё ещё хочу надеяться отстранить генерала от командования, может оказаться критически важным подсобъем.

— Разойдись! Разойдись! Дайте занести раненых, кони безмозглые!

Капитан Шарп Стич. Отлично, значит медслужба уцелела… по крайней мере, частично.

А вот Меривезера и Фэир Эрроу пока не видно. И Блаунахта — но уж с ночным пони всё наверняка в порядке.

Со стен форта ударили несколько лучей заклинаний, которые пускай и не смогли поразить подошедших слишком близко Алмазмых псов, но как следует вспугнули их, заставив укрыться обратно в пределах городской черты.

Краем глаза я подметил полковое знамя — но нёс его не синий пегас, а незнакомый мне земнопони.

— Где лейтенант Скай? — Спросил я его.

Тот кивнул в сторону разбитого тут же импровизированного лазарета, где, по видимому, происходила сортировка раненых на тех, кого эвакуировать в форт в первую очередь, и кто может подождать.

Я нашел Ская довольно быстро — пегасов среди раненых было не много.

— К-кто здесь? — Прохрипел он.

— …Полковник Блублад, — тихо отозвался я, присаживаясь рядом.

— Ваше высочество?

Я поднял глаза на медика. Тот молча покачал головой.

Понятно. Крови и в самом деле было много. Думаю, его даже не пытались как следует перевязать.

— Ч-что со знаменем?

— Уже внутри, в целости и сохранности. Благодаря тебе.

— Х-хорошо, — попробовал улыбнуться он. Получалось не очень.

— Мой отец… ск- скаж… моему отцу…

— Твой отец будет гордится тобой, — сказал я.

Что ещё я мог сказать?

Он замолчал. Не умер — просто потерял сознание. Пока.

— Кажется, псы скоро атакуют, сэр, — подошел ко мне один из офицеров 1-го батальона.

И в самом деле, судя по возне на краю развалин города, Алмазные псы вот вот соберут достаточно сил, чтобы предпринять попытку ворваться в форт на наших плечах.

Ещё чего.

— А НУ ПОШЕВЕЛИВАЕМСЯ!

***

Не сказать, чтобы это было просто, но мы успели. Единороги и воздушные отряды Блаунахта успешно сдерживали самых прытких псов от попыток быстро сократить дистанцию, а когда те собрались и перешли в наступление всей своей мохнатой и шумной массой, мы уже были внутри форта, занеся с собой даже тела тех погибших, кого смогли достать. Не похороним, так хоть сожжем. Всё лучше, чем если из них «сварят суп».

— Всё, — выдохнул я. — Закрывай ворота.

— Отставить!

Что?

Я повернулся на голос.

— Что вы имеете в виду, генерал Хуф? — Довольно грубо спросил я.

— Оставьте ворота открытыми и подымите белый флаг. Мы сдаёмся.

Во дворе форта повисла тишина.

— Что?

— Я понимаю ваши чувства, принц, — произнёс он. — Но, как бы ни было тяжело признавать, это сражение проиграно. У нас нет ни продовольствия, ни подкреплений. Армия из метрополии если и прибудет, то не раньше, чем через месяц. Нам столько не продержаться.

— …Генерал, я вас не узнаю. Не вы ли настаивали на этой самой экспедиции?

— Проклятье, Блублад, я сражался, пока была возможность! Больше её нет! — Сорвался он. — Послушайте, нам с вами бояться нечего — генерал и принц, понимаете? Чико использует нас как заложников. Лучше сдаться сейчас, чем случайно погибнуть в бессмысленном бою.

— …Брайт Скай погиб.

— Кто? — Смешался он от неожиданной смены темы.

— Ваш адъютант.

— А, мальчишка? Жаль. Его папаша немало жертвовал на нужды армии. Ну, теперь-то это уже не важно, — истерично хихикнул Фаст Хуф.

Он был не в себе. Впрочем — вдруг подумал я — а было ли когда-нибудь иначе?

— Закрыть ворота!

Как же меня это задолбало.

— Чт-?! Что вы, по вашему, вытворяете, полковник?!

Я устал, как никогда.

— Генерал Фаст Хуф. Как принц Эквестрии, я обвиняю вас в государственной измене и сговоре с Алмазными псами. С этого момента вы отстранены от командования. И ЗАКРОЙТЕ УЖЕ ЭТИ ДОЛБАНЫЕ ВОРОТА!

Полная чушь, конечно же. Как касательно обвинения, так и, в особенности, относительно моих полномочий как принца отстранить от выполнения профессиональных обязанностей вообще хоть кого-нибудь, тем более назначенного самой принцессой Селестией генерала.

— Чт-? Что?! Вы не можете! Что вы о себе возомнили, Блублад?!

— Для вас — принц Блублад, — вновь безосновательно выпятил я свой титул, надеясь взять голым напором. — Арестуйте его!

Пара ближайших пегасов переглянулась и, немного помявшись на месте, нерешительно приблизилась к генералу.

— Н-не смейте! Вы слышите, не смейте!

Его взгляд лихорадочно метался по двору в поисках спасения, пока не остановился на одном определённом пони.

— Меривезер! Ах, мой друг, как хорошо, что вы здесь! Скорее остановите это безумие!

Майор Меривезер Блоу выглядел неважно — и это ещё мягко сказано. Его бежевая шерсть была опалена в нескольких местах, из гривы было вырвано несколько больших клочков волос, а правая сторона его лица была залита кровью из рассеченной брови, хотя, подозреваю, это рана из тех, что выглядят опаснее, чем есть на самом деле.

Мы встретились с ним взглядами. Он отвёл свой.

Затем он посмотрел на генерала Хуфа.

— М-меривезер?

— Мне жаль генерал, — произнёс единорог. — Правда. Но я не думаю, что могу тут что-то поделать.

— Н-но как же? Мы же с вами… мы с вашим батюшкой…

Генерала поволокли в одно из внутренних помещений форта и я больше не обращал на него внимания.

Ворота наконец закрылись, оставив воющих от бессильной злобы Алмазных псов ни с чем, наедине с не прекращающимися заклинаниями единорогов. В конце концов, они были вынуждены отступить — но, несомненно, только на время.

Осада форта Хайтхилл началась по-настоящему.

Новый Мэйрлэнд. Часть 13

Глубоко в прериях Нового Мэйрленда, Форт Хайтхилл

Само собой, находится на осадном положении было для меня в новинку. Так себе, надо сказать, ощущенице: постоянное, нарастающее с каждым днём напряжение множилось на давящее чувство безысходности и беспомощности, создавая далеко не самый приятный эмоциональный коктейль, то и дело сменяющийся внезапными приступами меланхолии.

Вот и сейчас я только что закончил ставший уже почти привычным обход стен форта Хайтхилл, не столько проводя реальную инспекцию, сколько просто напоминая бойцам о своём присутствии с целью поддержания пусть пока и не совсем упаднического, но всё же довольно вялого боевого духа, после чего уединился в отдельном кабинете с бутылкой крепкого виски, запасами которого со мною щедро поделился мой предшественник.

Увы, но говоря «щедро поделился», я имею в виду «заныкал, но не успел допить до своей скоропостижной смерти.»

Полковник 2-го Новомэйрлендского, чьё имя я уже скоропостижно похоронил в глубинах своей памяти, имел вид бывалого пони и несомненно куда лучше меня справился бы с организацией обороны, как справлялся и до этого с куда меньшими силами, если бы не откинул копыта (да простят мне этот каламбур) буквально на следующий день после нашего с ним знакомства, во время второго по счету и первого настоящего, основательного штурма форта. Шальной камень, пущенный из пращи — только и всего. Оказывается, даже чудодейственная магия целой бригады медиков-единорогов бессильна, если тебе раскроило череп.

Ну кто бы мог подумать.

Первым делом после этого случая я снял с себя погоны, сорвал офицерскую фуражку и переоделся в форму рядового пони, оставив только свою кирасу, с дальнего расстояния неотличимую от своего более простого солдатского варианта.

Само собой, тот штурм мы отбили, хотя в отличие от предыдущего, когда Алмазные псы атаковали сразу, в расчете не дать моему полку закрепится в форте, и с разгону обломали себе зубы об вызванный комбинированными усилиями почти двух десятков единорогов огненный шторм (вот это было впечатляюще), вторая попытка была подготовлена куда как тщательнее.

И всё же, как бы эти вонючие комки шерсти не ярились, но взять Хайтхилл, обороняемый откровенно раздутым гарнизоном из остатков двух эквестрийских полков, было не так-то просто. Каменный бруствер и зубцы защищали от стрел и дротиков, а сводные отряды пегасов и ночных пони всегда были готовы обрушить на головы карабкающихся псов внезапную контратаку, не говоря уже о множестве заготовленных единорогами «сюрпризов.» Кульминацией штурма стал портал, открытый нашими магами прямо в тыл противнику, причем эффект от внезапного нападения был столь велик, что на мгновение я даже смел надеяться на победу и снятие осады, но нет — Алмазные псы на удивление споро пришли в себя, и тогда уже пони Меривезера пришлось спешно отступать обратно в форт.

Всё это было почти неделю назад. Целая неделя, с тех пор как я формально принял командование над всей 1-й Королевской Армией Содружества Колоний Нового Мэйрлэнда, а при этом я фактически только и делал, что сидел в моём новом кабинете, покидая его разве что по редкой необходимости, и в тихую глуша виски в надежде, что всё же не кончу так же, как и его предыдущий владелец.

Это не значит, что я собрался тут помирать, вовсе нет, просто… просто у меня не было совершенно никаких идей, как бы ещё облегчить наше положение.

Поняв, что долбится о стены приступом бесполезно, Алмазные псы принялись за нас всерьёз, да так, что даже Блаунахт только и мог, что пораженно таращится на развернувшуюся на склоне холма кипучую деятельность. Дело в том, что не смотря на то, что псы являются прирождёнными горняками, устроить подкоп под Хайтхилл в любые адекватные сроки было совершенно невозможно из-за каменистой почвы холма, но это не помешало псам пойти по сходному пути, и начать планомерно долбить в скальном грунте ведущие к форту траншеи, причем, блин, настолько грамотно, будто, по словам Фэир Эрроу, обучались этому в Кантерлотской Инженерной Академии.

Сколько именно Алмазных псов будут участвовать в решающем штурме сказать совершенно невозможно, поскольку полагаться на какие-либо из старых оценок я больше не желал. Зато я точно, до последнего пони, мог назвать численность своих собственных сил. Ещё бы — ведь я лично каждый вечер принимал доклады и ставил полковую печать под каждой чертовой похоронкой… и одну написал сам.

Не потому, что должен был — просто заняться всё равно было нечем.

И наши потери были более, чем серьёзны, как безвозвратные, так и санитарные. В ходе нашего позорного бегства за стены Хайтхилла были почти полностью разгромлены обоз и инженерная рота, тяжелые потери понесли фестралы Блаунахта и земнопони 1-го батальона, лишив мой 3-й полк почти трети личного состава убитыми и ранеными, не говоря уже об и без того немногочисленном ополчении, от которого и вовсе остались рожки да ножки. Во 2-м полку всё было ещё более мрачно — как выяснилось, ещё до нашего прибытия потери полка исчислялись сотнями пони, а их бравая вылазка, спасшая в том числе и мою белоснежную понячью задницу, стоила ещё большего числа жертв.

Всего же во всей бравой колониальной армии оставалось 1473 пони, из которых в строю — 1146.

Это по состоянию на этот вечер. Меньше, чем ещё недавно в одном только 1-м полку. Что ж, по крайней мере не погиб никто из моих старших офицеров. И на том спасибо.

Оценив ситуацию, я на военном совете принял формально согласованное, а по сути единоличное решение не рыпаться и спокойно дождаться помощи из метрополии. Да, Алмазные псы взяли нас в осаду, но в том-то и дело, что в отличие от псов сидеть в оной мы можем хоть до Дня Очага: единороги были вполне способны обеспечить нас водой, а рационы хотя и пришлось существенно урезать, но благодаря поставкам групп специально отряженных пегасов из Скайтауна, немедленной угрозы голода не было. Даже необычные подвижки противника пусть и заставляли меня нервничать, но всё же выглядели куда привлекательнее перспективы сойтись с псами в очередном «честном» бою.

Время, в конце-концов, было на нашей стороне… и Чико не мог не знать об этом.

Внезапно неподалёку раздался грохот от удара чего-то тяжелого о стену форта. Глубоко вздохнув, я отодвинул в стороны стакан с недопитым алкоголем и выглянул из своего кабинета в коридор.

— Выясни, куда попали, — велел я одному из пары караульных.

Вернувшись примерно через пять минут, тот спокойно доложил мне, что ядро легло в основание западной стены уже на излёте, и не причинило укреплениям никакого существенного урона.

Да, пушечное ядро. Всё это время Алмазные псы обстреливали нас из захваченных у нас же орудий (браво, генерал Хуф!), хотя с баллистикой у них, к счастью, было ещё хуже, нежели у упомянутого генерала с тактикой. К тому же, даже будучи истощёнными тем трюком с порталом, наши единороги всё ещё простреливали своими заклинаниями пространство перед Хайтхиллом, и, если палить по траншеям и копошащихся в них псам было занятием

бесперспективным, не оправдывающим потраченных на него магических сил, то вот орудийные расчеты стали бы прекрасной мишенью, ради возможности поразить которую вполне можно было бы рискнуть отправить в лазарет с магическим истощением ещё несколько единорогов. В итоге стреляли псы в нас из города, экономя порох (на самом деле, служащий ему аналогом

кристаллический порошок) и ядра. Наконец, ещё и сама артиллерия в добавок ко всему была полевой, а не осадной.

Впрочем, когда начнётся очередной штурм, ничто уже не помешает псам подтащить пушки поближе, а с дистанции в пару сотен метров промахнуться будет сложно даже для этих уродцев — посетила меня очередная мрачная мысль.

— Сэр, вы у себя?

— Входи уже, Страйт. А то ты не знаешь.

— Всего лишь простые правила приличия, сэр. Ничего особенного, — невозмутимо парировал Страйт Мэйн, чопорно отворяя дверь в кабинет.

Мой личный дворецкий выглядел как всегда до сверхъестественного опрятно, чем резко контрастировал с моим собственным откровенно запущенным видом, вызывая у меня чувство среднее между завистью и раздражением. Впрочем, я ещё не настолько опустился, чтобы ставить ему это в упрёк.

— …Виски, Страйт? — Вместо этого предложил я.

— Благодарю, сэр, но я воздержусь.

— Дело твоё, — пожал я на совершенно предсказуемый ответ плечами и залпом осушил стакан, заметив, как Страйт Мейн проводил моё копыто взглядом полным неодобрения и даже какой-то обеспокоенности.

Быть может он переживает, что от алкоголя его принцу вновь отшибёт мозги? А интересная идея, между прочим. Если выпивка довела настоящего Блублада до состояния одержимости мною, то что, если мне всего-навсего нужно как следует напиться, чтобы вернуть всё на свои места?

— Сколько вы уже выпили, сэр? — Наконец произнёс Страйт.

…Ладно, потом проверю.

— Всё пучком, дружище. Я себя контролирую.

Между прочим, это даже было по большей части правдой. Хотя трезвым я бы себя сейчас не назвал, но вот ту грань, когда выпивка начинает по-настоящему бить в голову, я старался не переходить если только затем, чтобы внезапная атака Алмазных псов не застала меня в состоянии пьяного угара. Подыхать тут, как уже было замечено, я пока ещё не собирался.

— Как скажете, сэр.

Мне показалось, что при этих словах бровь дворецкого слегка изогнулась, но в скудном свете заходящего солнца, чьи лучи с трудом протискивались сквозь узкое окошко-бойницу, это запросто могло оказаться обманом зрения, и не более того.

— Так что стряслось? — Спросил я, размышляя, а не плеснуть ли мне себе перед сном ещё пару капель. Да, знаю, пить одному — это нездоровая фигня, но так я по крайней мере смогу заснуть без лишних проблем.

— Майор Меривезер навещал генерала Хуфа, сэр.

— Ага. Я ему разрешил.

Разумеется, генерала в силу возраста, статуса и былых заслуг кинули не в темницу (да и не было в форте оной), а посадили под домашний арест в относительно комфортную комнату, мало чем отличающуюся от этого самого кабинета. Я просто-напросто не видел смысла накалять обстановку.

— Он просил передать, что генерал Фаст Хуф желает встретиться с вами, сэр.

— Да ладно, — фыркнул я. — И как давно это было?

— Пару минут назад, сэр.

Никакого желания лишний раз видеть того типа, по вине которого я оказался заперт в окружении жаждущих сварить из меня суп дикарей у меня не было, и я уж было собирался просто выкинуть слова Страйта из головы и притвориться, словно никогда их и не слышал… как мой взгляд вновь упал на бутылку виски и пустой стакан, всё ещё волшебно-магнитным способом прицепленный к моему копыту.

К черту.

— Ладно, — бросил я. — Может, чего дельного и скажет.

***

В сумерках форт Хайтхилл выглядел немного менее уныло, нежели днём, когда ничто не скрывало откровенную запущенность внутренних построек и возвышающихся над ними укреплений. Поскольку поселение, для охраны которого форт был воздвигнут, никогда не было особо большим, то и сам он не был рассчитан на пусть и сильно потрёпанную, но всё же армию, в результате чего плац и небольшой дворик были полностью заставлены военными припасами и имуществом, а сами пони в большинстве своём были вынуждены ночевать прямо на стенах, не покидая своих постов.

Глядя на их грязные, усталые и осунувшиеся морды я не мог в очередной раз эгоистично не подумать, как же хорошо быть принцем. И полковником, разумеется. Одно другому не мешает.

Размещён генерал Хуф был в одном из помещений солдатских казарм, переоборудованных в что-то вроде офицерского общежития, так что нет ничего удивительного, что у входа я встретил того самого пони, из-за которого и был вынужден покинуть свой уютный и, что становилось актуальнее с каждой минутой, тёплый кабинет.

— Полковник, сэр, — вытянулся при моём приближении Меривезер, несомненно уведомленный о моём приближении дежурными.

— Вечер, майор Блоу. Как сегодня наш генерал?

— …Бывало и получше, сэр, — ответил тот после небольшого промедления.

Я пристально посмотрел на Меривезера. Если одним словом, то выглядел он паршиво, причем настолько, что я с трудом узнавал в нём того самого шумного, кичливого и до высокомерия самоуверенного единорога, который первым из офицеров полка встретил меня по прибытию в 3-й Новомэйрлендский.

Надо бы поговорить с ним, с глазу на глаз. Да, разговор выйдет неловким, но всё же лучше так, чем он потом учудит мне чего. Ведь, как не посмотри, но это я сначала занял его место, потом лишил его ещё и патента подполковника, а теперь вот подсидел явно симпатизировавшего ему генерала. Кто знает, что за мысли теперь бродят в голове у Меривезера.

Ну да ладно.

Комнатушка, в которой Фаст Хуф коротал свои унылые деньки, была совсем небольшой и не имела никакой мебели, помимо кровати и ночного столика, на котором помимо светильника были аккуратно сложены несколько книг, пара чистых бумажных листов и все надлежащие писчие принадлежности.

Сам генерал выглядел с нашей последней встречи, как ни странно, несколько лучше, если даже не сказать «хорошо». Похоже, в отличие от меня, поглощённого нервотрёпкой последних дней, Хуф прекрасно проводил время в тишине и спокойствии.

…Ну, относительных тишине и спокойствии — вынуждено добавил я про себя, когда до меня донёсся грохот очередного попадания.

— А они сегодня упёртые.

— И не говорите, Блублад. Такими темпами они угробят пушки быстрее, чем у них появится шанс этими пушками угробить нас, — сказал генерал и невесело хмыкнул собственной шутке.

Я вежливо, разве что немного кисло, улыбнулся в ответ.

— Что ж, присаживайтесь. Боюсь, у меня не найдётся кресла или даже простой табуретки, но кровать тоже сойдёт. Уж не побрезгуйте. Я бы с радостью предложил бы вам выпить, но…

Молча я залез копытом под распахнутый китель и поставил на столик недопитую бутылку.

— Надеюсь, стакан у вас найдётся, Хуф, поскольку у меня с собой только один.

— Виски? Обычно я предпочитаю что-нибудь более изысканное, но у меня нет особого выбора верно? — Потянулся он к простой металлической кружке из тех, которые входили в снаряжение каждого солдата Эквестрии. — Из запасов покойного Спрингфила, я полагаю?

Спрингфил. Точно, вот как звали полковника 2-го Новомэйрлендского.

— Думаю, ему оно больше не понадобится.

— И то верно, — вздохнул генерал. — Жаль его. Он был хорошим офицером и надёжным товарищем. Я также сожалею о том, что случилось с молодым Скаем. Пусть его назначение и было с моей стороны политическим шагом, но это не значит, что я желал ему зла, и я уж точно не хотел его смерти.

Я молча плеснул па дно своего стакана немного виски и залпом осушил его. Фаст Хуф последовал моему примеру.

— Немного поздно для сожалений, не находите?

— Да, разумеется, — кивнул он. — Вот поэтому-то я сейчас сижу в застенках, а вы командуете моей армией. Возможно, оно и к лучшему. Там, где я поддался отчаянию и запаниковал, вам удалось сохранить ясность мысли и принять единственно верное решение. У нас сильная позиция, так что возможно всё ещё и обойдётся… Но не поймите меня неправильно, Блублад. Я пригласил вас сюда не затем, чтобы каяться вам в грехах или просить прощения. Я делал то, что должен был, даже если результат не всегда соответствовал ожиданиям.

— Это ещё мягко сказано.

— Злорадствуете, Блублад? Что ж, имеете право. Уж лучше пусть вы запомните меня как разгромленного полководца, чем как истеричного старика, не способного держать себя в копытах.

Мы снова выпили.

— Я не имею против вас ничего личного, генерал Хуф, — слегка покривил я душой. — Но, говоря откровенно, не уверен, что могу вам чем-либо помочь.

— Разве вы меня не слышите, полковник? Нет, мне не нужна ваша помощь.

Обычно в таких ситуациях говорят, что помочь тут может только сама принцесса Селестия, но, боюсь, в моём случае она разве что зачтёт приговор. Нет, я позвал вас не за этим... хотя у меня и в самом деле есть небольшая просьба. Даже две.

— Могу пообещать только выслушать их.

— Разумеется. О большем и не прошу, — тихо произнёс Хуф.

На минуту между нами повисла тишина. Она быстро мне надоела.

— Говорите же, генерал.

— А вы не торопите меня, Блублад. Это не тот разговор, который легко начать.

Но ладно. Вы ведь уже знаете, зачем мы с губернатором заварили всю эту кашу?

— У меня есть некоторые предположения, — вспомнил я слова пони, встреченного мною на кажущемся уже таким далёким приёме.

— Да, разумеется. Но вы едва ли видите всю картину целиком, принц. В этом вы не одиноки — большинство пони, как из Эквестрии, так и из местных, предпочитают не заглядывать дальше собственного порога. Иногда этот подход себя оправдывает, а иногда ведёт к большим неприятностям. Вы меня понимаете?

Общая логика и в самом деле была мне вполне понятна и даже близка, но я никак не мог понять, возможно из-за моих откровенно ограниченных знаний об этом мире, к чему же Хуф клонит.

— Боюсь, вам придётся выражаться более понятно, генерал, — наконец был вынужден сдаться я.

Он кивнул так, словно и ожидал подобного ответа.

— Скажите, Блублад, вы ведь тоже замечали некоторые странности? То, как быстро и эффективно Чико отреагировал на наши действия. То, как ему удалось раздобыть сложную в производстве взрывчатку и обрушить с её помощью тоннели. То, как грамотно толпа немытых дикарей ведёт осаду полноценной эквестрийской крепости. Как они научились пользоваться пушками, наконец, какие бы отвратительные не вышли за псов канониры.

— Вы подозреваете измену? — Моргнул я.

Генерал глухо рассмеялся.

— Измену? Ну что вы! Ни один добрый пони находясь в здравом уме и твёрдой памяти не станет сотрудничать с Алмазными псами. Даже мерсийские ублюдки выше этого. Давайте же, Блублад, шевелите мозгами.

Я нахмурился и недовольно зыркнул на Хуфа. За кого он меня держит? Тем не менее, методом исключения прийти к нужному выводу было не сложно.

— Вы имеете в виду грифонов? У Чико есть связи в Империи?

— Империи? Империи фактически не существует уже лет тридцать как минимум, если не целое столетие, что бы там не мнили о себе сменяющие друг друга на троне марионетки. Но вот с кем-то из герцогов? Разумеется, у меня есть и другие наводки, я просто озвучил вам те, которые вы можете наблюдать сами, без необходимости верить мне на слово. У грифонов сейчас нет возможности соперничать с Эвестрией, но вот золото и драгоценные камни Алмазных псов? Нет на свете такого грифона, что не жаждал заполучить бы эти богатства себе. Сегодня они заключают друг с другом сделки, завтра торгуют, а потом оглянуться не успеешь, как грифоны пооткрывают свои банки, понастроят шахт и заводов, и на карте появится очередная страна-марионетка, как это уже было с Алмазными псами Бронзхилла. Чико получит чёткие границы и гарантии суверенитета, грифоны получат своё золото, а Новому Мэйрленду достанется не один, но сразу два усилившихся и враждебно настроенных соседа.

Дослушав длинный монолог генерала я тяжело выдохнул, и прикинул, есть ли ещё возможность сделать вид, что я не слышал ничего из сказанного Хуфом.

— Это ничего, если вы мне не вполне верите, — по-своему истолковал тот моё молчание. — Но прошу, отнеситесь к моим словам со всей возможной серьёзностью. Опальный или нет, но вы всё же племянник нашей милой принцессы. Когда вы предстанете перед ней в следующий раз, передайте Её Солнечному Сиятельству мои опасения, сколь бы беспочвенными они вам на данный момент не казались. Такова моя первая просьба.

— А вторая? — Не без некоторой опаски поинтересовался я.

— Меривезер.

— Майор Блоу? Что с ним?

— Мы с его отцом и дядей раньше неплохо ладили, до того, как меня назначили в эту проклятущую глушь. Будьте добры, Блублад, присмотрите за ним.

Я в очередной раз вздохнул и потянулся было к виски, но заметил, что бутылка уже пуста. Зараза. То-то меня уже ведёт из стороны в сторону.

— Что-то ещё?

— Нет, это всё. Благодарю, что уделили мне время, Блублад, и не смею вас больше задер…

В этот самым миг в дверь постучали.

— Кого там Найтмер Мун принесла? — Проворчал Хуф.

— Господин полковник, разрешите войти? — Донеслось с той стороны.

— Разрешаю.

Спустя мгновение в и без того тесном помещении показался один из ночных пони Блаунахта и формально (что для них было несколько необычно), как по писанному отчеканил:

— Господин полковник, сэр, подполковник Блаунахт просит вас подняться на западную стену.

Ну вот, не было печали.

— Это срочно? — С едва скрываемым отвращением глядя на мерсийца спросил генерал Хуф. — Мы с полковником заняты важной беседой.

— Боюсь, что да, сэр, — ответил тот. — Алмазные псы идут в атаку.

Новый Мэйрлэнд. Часть 14

Как это всегда и бывает в этом мире, промежуток между вечером и ночью, именуемый сумерками, завершился феноменально быстро, погрузив форт Хайтхилл в практически беспросветный мрак, слегка прореживаемый лишь призрачным светом выскочившей на небосвод луны.

— Ты уверен, Блаунахт? — В очередной раз уточнил я, продолжая безрезультатно вглядываться во тьму у подножия холма.

Фестрал видел в темноте не в пример лучше любого другого пони, так что причин сомневаться в его словах не было, но некая иррациональная часть меня всё ещё продолжала надеяться, что это просто недоразумение, ложная тревога, и что всё ещё обойдётся — по крайней мере, сегодня.

— Как в собственных подковах, — уверил мой зам. — Вон, копошатся как.

Раздраженно прицокнув, я наконец принял неизбежное.

— Сколько их видишь?

— Так по канавам ныкаются, не сосчитать. Но на этот раз всё будет всерьёз — таран с лестницами уже приволокли.

Да, за время осады псы разобрали кое-какие городские постройки и соорудили несколько осадных лестниц и таран, о чём мне уже давно было известно. Пускай большая часть работ проходила в наспех оборудованных подземных мастерских, но полностью скрыть свою деятельность от нашей воздушной разведки дикарям не удалось.

— Меривезер, — скомандовал я.

— Господин полковник, сэр?

— Пусть наши маги будут готовы.

— Я уже распорядился, сэр.

— Хорошо, — кивнул я в ответ.

Поскольку и штурм, и его основные средства были ожидаемы, мы заранее «пристреляли» холм для заклинаний единорогов, разбив их на несколько групп, за каждой из которых был закреплён свой участок. Таким образом, даже если Алмазные псы и рассредоточат осадные орудия на несколько направлений, мы всё равно сумеем разнести их все в щепки до того, как те достигнут стен.

Некоторое опасение вызывала лишь артиллерия, достать которую магией в темноте будет не просто, но серьёзного вреда я от неё не ждал. Да, псы видят в темноте намного лучше пони, но не настолько, чтобы она совсем не была для них помехой.

Спустя пару минул я уже и сам мог пусть и не видеть, но зато отчетливо слышать доносящееся снизу приглушенное тявканье и редкий гаркающий лай. — Давай свет.

— Свет! — Продублировал мою команду Меривезер, одновременно сам создавая упомянутое заклинание.

Склон Хайтилла засиял огнями — один, второй, третий — светящиеся шары света срывались с рогов, пардон, единорогов и летели вниз, освещая оговоренные зоны, при этом оставляя стену форта под защитой ночной тени.

От открывшейся картины мне стало откровенно не по себе, и я против воли почувствовал, как у меня в буквальном смысле встаёт дыбом шерсть на спине. Довольно странное ощущение.

Псов было много — сотни, если не тысячи. Они двигались в разомкнутых порядках, группами вылезая из траншей, тянущихся почти до середины пространства между заброшенным городом и фортом.

Я видел грубо, но на вид вполне надежно сколоченные из подручных средств лестницы, видел таран, сварганенный из некогда служащего опорой крыши ратуши бревна… многие из Алмазных псов тащили мотки верёвки с крючьями, но большинство из них мчалось к форту во всю прыть без какого-либо дополнительного оснащения, помимо дубины или копья.

Но я не обманывался. Во время предыдущего приступа мне уже доводилось видеть, как ловко псы карабкаются по обветшалой стене при помощи одних лишь своих когтей.

— Сдаётся мне, на сей раз Чико решил приняться за нас всерьёз.

Я покосился на ночного пони. Блаунахт заметил и зверски оскалился в ответ. Я покосился вниз, на подбирающуюся всё ближе и ближе орду дикарей. Совсем скоро ударят наши единороги, но фестрал прав — у Чико нет возможности тянуть время до бесконечности. Взятие Хайтхилла для него буквально вопрос жизни и смерти, а, значит, совсем скоро тут станет жарко.

Вдруг неподалёку прогрохотал взрыв и крепостной зубец в нескольких метрах левее буквально снесло, вместе с притаившимся за ним земнопони. Это был, пожалуй, самый удачный выстрел псов за всю осаду.

…Мне внезапно вспомнился покойный полковник Спрингфил, после чего у меня возникло, а, вернее, приумножилось острое желание оказаться так далеко отсюда, как только можно. Вот только как бы повод найти?

— Меривезер, вы поняли, откуда стреляют?

— Никак нет, господин полковник. Но я мог бы приказать моим магам попробовать прощупать их позиции.

— Нет, не стоит, — с сожалением отказался я от столь заманчивой идеи. — Пусть экономят силы. Блаунахт, отправь на разведку нескольких своих. Если появится возможность, попытайтесь отбить артиллерию, пока основные силы псов отвлечены на нас. Потом протащим её через портал. А если нет — то хотя бы дайте нашим единорогам цель.

Фестрал моргнул своими желтыми глазами.

— А что, звучит неплохо. Пожалуй, может и сработать. И вот ещё, — враз посерьёзнел он. — Майор Блоу, ты- то есть, э-эм, вы ведь усилили караул с восточной стороны, как я и сказал, да?

Меривезер злобно зыркнул из-под шлема-каски на Блаунахта, но затем покосился на меня и, получив кивок, всё же соблаговолил ответить:

— Да, сэр, — влил он в последнее слово столько яда, сколько, наверное, только мог. — Караул утроен и дополнительно усилен отделением единорогов.

Ночной пони тревожно повёл крыльями.

— И всё же мне не спокойно.

— Блаунахт?

— Вот это всё, — ткнул от копытом в сторону приближающихся псов, — выглядит, конечно, жуть как грозно, да только ни в жизнь не поверю, что Чико всерьёз рассчитывает закидать нас шапками.

— Мы уже обсуждали этот вопрос. Дикарю не хватит сил эффективно атаковать с двух направлений разом, — с готовностью возразил Меривезер.

— Да мы бы и заметили приготовления, — добавил я, в кои-то веки встав на сторону Блоу.

— Так-то оно, может, и так, но поверьте моему слову: у Чико обычно всегда найдётся, чем удивить. Если у него остались козыри, то сейчас для них самое время.

И тут мне в голову пришла, без лишней скромности, блестящая идея.

— Что ж, Блаунахт, нам в любом случае не стоит всем толпится в одном месте. Не будем рушить сложившуюся цепь командования. Продолжай руководить обороной. Меривезер — на тебе координация действий наших магов.

— А вы, сэр? — Недоуменно спросил он.

— А я лично отправлюсь на восточную сторону и удостоверюсь, что опасения подполковника останутся всего лишь опасениями.

Блаунахт взглянул на меня с едва скрываемой, и при этом совершенно неуместной благодарностью, учитывая, что я только что свалил на него всю ответственность за самый «горячий» участок боя.

Нет, дело вовсе не в том, что я совсем не воспринял его предупреждение всерьёз. Просто с одной стороны у меня была гарантированная хаотичная бойня, со свистом камней и дротиков, с пальбой пушек и ордой карабкающихся по стене злющих и вооруженны до самых зубов чудищ, а с другой — максимум небольшой (а большой мы бы уже засекли) диверсионный отряд, который встретит не только выставленный караул, но и подкрепление, которое я обязательно возьму с собой, в то время как я сам смогу спокойно отсидеться за их спинами.

Проще говоря, из двух зол я банально выбрал меньшее.

***

Когда мы со Страйт Мэйном и полусотней прихваченных мною из тактического резерва пегасов добрались до места назначения, битва уже полыхала вовсю, и я мог только тихо порадоваться тому, как же вовремя сделал оттуда копыта, не потеряв при этом лица, или, если угодно, своей понячьей морды.

— Кто тут старший по званию? — Первым делом решил разузнать я.

Вперед вышла невысокая фигура фестрала с едва заметными в темноте нашивками лейтенанта Эквестрии.

— Лейтенант Эмберлайт, ваше высочество.

— «Полковник» будет достаточно, лейтенант, — ответил я, с некоторым удивлением обнаружив, что стоящая передо мной офицер является кобылицей.

Мне было известно, что 2-й батальон у меня смешанный, но фактическое соотношение полов было таковым, что эта его традиционная для мерсийцев особенность просто не бросалась в глаза.

— Эм, да, босс… то есть, полковник, сэр, — не слишком уверенно промямлила она, после чего быстро произнесла, вероятно желая вернуть разговор в комфортное для неё русло: — Мы ожидаем атаки с этого направления? А то похоже, вся веселуха обойдёт нас стороной.

— Такая возможность существует, — неопределённо отозвался я, стараясь выглядеть при этом как можно солиднее, и ни в коем случае не выдать, что именно на это-то я и рассчитываю. — Мне удалось выделить вам дополнительно сводный взвод воздушной поддержки. Принимайте командование.

— Пегасы? Так с них проку сейчас, как со слепых жеребят.

Я демонстративно нахмурился.

— Тем не менее, это всё, что у вас есть. Остальные резервы нужны на своих участках.

Между прочим, чистая правда.

— Как скажете, полковник, — в ответ только и пожала она плечами.

Удовлетворенно кивнув, я подошел к краю стены и осторожно выглянул наружу. Склон с этой стороны Хайтхилла был не в пример круче и плохо подходил для массированного штурма, а прекрасно видящие в темноте фестралы должны сделать невозможным внезапное нападение.

Кажется, я всё же могу облегченно вздохнуть.

— Докладывайте мне о любых, вы слышите, о любых изменениях обстановки, лейтенант. Я буду в арсенале. Идём, Страйт.

Арсенал, или, вернее, один из четырёх арсеналов форта располагался в пристройке у стены, и был снабжен небольшой караулкой, в которой я и планировал заныкаться с относительным комфортом до окончания битвы.

Разумеется, у судьбы было на этот счёт своё мнение.

Не успел я спуститься со стены, как раздался очередной взрыв, причем, к моему ужасу, не с западной стороны, но где-то тут, совсем рядом. Практически в тот же миг кладка у меня под копытами дрогнула и медленно поехала в сторону, с каждым мгновением всё быстрее и быстрее.

Это ощущение уже было мне знакомо по опыту недельной давности.

— Вниз! — В ужасе завопил я. — Все вниз! Стена сейчас рухнет!

Увы, всё произошло слишком быстро. Уже в следующую секунду я почувствовал, как мои копыта теряют под собой опору, и тело, подчиняясь универсальным законам физики, начинает соскальзывать вслед за покосившейся стеной вниз, в сторону всё ещё ходящего ходуном склона.

Возможно, освой я на данный момент магию, мне и удалось что-нибудь поделать, но моим пределом всё ещё оставалось заклинание недо-телекинеза, которым я мог лишь пафосно поднять собственную саблю, но никак не себя самого.

Я почувствовал, как мои глаза в панике расширились, дыхание перехватило в груди, а душа, что называется, ушла в пятки. Мой простимулированный предчувствием надвигающейся гибели мозг лихорадочно искал выход — и не находил оный.

— Держу! — Внезапно что-то дернуло меня вверх. — Дер-укхф-жу?!

Задрав голову, я увидел стиснувшую клыки буквально в нескольких сантиметрах от моего лица Эмберлайт. Судя по сведённой от напряжения морде и частому хлопанью перепончатых крыльев, держать меня на весу её было совсем не просто.

Моё предположение подтвердилось, когда после нескольких неритмичных, словно пытающихся поймать ускользающий воздух взмахов, крылья лейтенанта подломились, и мы вместе с ней резко рухнули вниз, на грешную, а заодно и очень пыльную землю под грохот окончательно обрушившейся стены Хайтхилла.

— Уф! — Больно приземлился я, первым делом копытом сбрасывая с себя рассеянно мотающую гривой Эмберлайт.

Ну да, а ты как хотела? Блублад вообще был немаленьким пони, особенно для единорога, так ещё и броня добавляла мне кило двадцать веса. Добавим к этому более слабую, относительно пегасов, магию полёта фестралов, и результат будет становится вполне закономерным.

Тем не менее, она только что спасла мне жизнь.

— С-спасибо, лейтенант.

— Ерунда, полковник. — В тон ответила она. — Командир говорит, вы пони что надо. Уверена, вы бы сделали для меня то же самое.

…Вряд ли. Но по понятным причинам я совершенно точно не собирался озвучивать эту свою мысль вслух.

Стоп. Кажется, я кого-то забыл?

— Страйт!

— Здесь, ваше высочество. Рад, что вы не пострадали.

Я ошарашено уставился на своего дворецкого, чинно стоящего в паре шагов левее. Он оставался по-прежнему невозмутим, а на его фрак, казалось, не село ни пылинки.

Какого черта?! Он же стоял вместе со мной!

Впрочем, от раздумий о сверхъестественных особенностях Страйт Мейна меня отвлёк полный мрачного и, по моему скромному мнению, откровенно нездорового предвкушения голос лейтенанта Эмберлайт:

— Беру свои слова назад, босс. Кажется, вся веселуха достанется как раз таки нам.

Проследив за её взглядом, я беспомощно выдохнул, разглядывая кучу ломаных кирпичей, щебня и досок, оставшихся на месте едва ли не половины внешних укреплений форта.

Но… как? Они заложили мину? Невозможно! Мы всё время наблюдали за склоном, в том числе и с воздуха. Прокопать же туннель через скалу до самого Хайтхилла всего за неделю должно быть нереально даже для псов. Да и взрыв раздался словно немного на удалении…

И тут я вспомнил восточный склон, крутой и высокий, и запоздалое озарение обрушилось на меня, как мешок с песком.

Им и не надо было закладывать мину непосредственно под стену. Алмазные псы сделали подкоп под склон холма в сравнительно мягком грунте низины, и взорвали бомбу там. Это был искусственный оползень.

Мне хотелось одновременно и завыть на луну, и разразится истерическим смехом.

Ну как я мог предвидеть нечто настолько абсурдное?

— Босс? Эм, полковник, я имею в виду, — вновь напомнила о себе лейтенант. — Что делать будем?

Я торопливо оглянулся по сторонам в поисках пути к бегству. Секунду спустя я вспомнил, что по прежнему нахожусь в осажденном со всех сторон форте, и бежать мне некуда, после чего огляделся ещё раз, оценивая обстановку уже немного более хладнокровно.

Доброй половины восточной стены больше нет, и не нужно быть военным гением, чтобы догадаться, что псы вскоре воспользуются плодами своего успешного плана. Оползень застал пони врасплох, но, к счастью, большинство земнопони было сосредоточено на западном направлении, а многие пегасы и фестралы успели взлететь до того, как оказались погребены под обломками. Тем не менее, ни о каком боевом порядке говорить не приходилось.

Во внутреннем дворе форта уцелевшие пони метались из стороны в сторону, зачастую совершенно бесцельно, и, хотя некоторые сержанты и офицеры пытались навести порядок и организовать хоть какой-нибудь строй, сборная солянка из различных подразделений была слишком разнообразна, чтобы приходилось говорить о принципе единоначалия.

Иными словами, в округе был лишь один пони, которого узнают и послушают все присутствующие.

И этим пони был я.

Вот же засада!

Тем не менее, время продолжало идти и надо было делать уже хоть что-нибудь.

— Ты! — Поймал я первого подвернувшегося под копыто пегаса. — Живо к подполковнику! Запроси от моего имени всех свободных пони, что только могут держать копьё в копытах. Пусть спускаются во двор! Пропустим псов вовнутрь, и нас зажмут с двух сторон!

Не дожидаясь ответа, я набрал полную грудь воздуха и проорал, выпуская наружу весь свой страх пополам с накопившимся раздражением:

— СТРОЙСЯ!

Во дворе форта повисла тишина. Пони, будь то пегасы или фестралы, замерли, как громом пораженные, ошарашено озираясь по сторонам.

— ВСЕМ ВСТАТЬ В СТРОЙ! — Повторил я.

На сей раз команда возымела действие, и пони принялись суетливо озираться и топтаться на месте, очевидно ища своих товарищей.

За грудой развалин уже доносился всё приближающийся собачий лай. Нет времени!

— ЭТО ПРИКАЗ, ТАРТАР ВАС ПОГЛОТИ! К БОЮ!

Не знаю, волшебное ли слово «приказ» возымело действие, или же ещё что, но я наконец получил свой строй, разномастный и неладный, но лучше так, чем никак. И хорошо, потому что у меня от всего этого ора уже горло разболелось.

Удостоверившись, что между мною и врагом стоит какая-никакая, но преграда, я осторожно сместился за новообразованный строй и принялся морально готовится вновь оказаться куда ближе к кровопролитию, чем мне бы того хотелось.

Псы не заставили себя долго ждать.

Как и наши силы, ворвавшиеся в пролом отряды противника были разобщены и сначала немногочисленны — очевидно, псы спешили связать нас боем как можно скорее, не давая времени прийти в себя и перегруппироваться.

Что ж, им это удалось.

В стремительно приближающихся псов ударило несколько беспорядочных заклинаний, а ряды нашего строя сомкнулись теснее, выставляя навстречу противнику немногочисленные копья, но это всё, на что нас хватило.

Не нравится мне это. Совсем, совершенно не нравится.

По ушам ударил визг какого-то пса, имевшего несчастье первым нарваться на короткое копьё одного из защитников. Параболой промелькнули несколько метательных копий, им в ответ ударили дротики немногочисленных оставшихся в воздухе фестралов и пегасов.

Затем две силы столкнулись, и это было непохоже ни на что из того, что я уже видел прежде.

Большая часть тяжеловооруженных земнопони и магов-единорогов была сосредоточена на противоположном направлении, так что не было ни стены копий, ни надёжных щитов, ни поддержки атакующих заклинаний.

Никакого порядка или общего плана действий.

Вместо этого, передо мною развернулась давка, в которой две толпы озверевших созданий пытались достать друг друга всем, что только было у них в лапах и копытах: копья, мечи, топоры, дубины. Порой даже зубы и когти.

На стороне Алмазных псов была масса, но на нашей — численность бойцов. Рискну предположить, что если большая часть наших сил связана боем на западной стене форта, то это утверждение в двойне верно для нашего врага, ведь стоит им только ослабить натиск, как мы сможем перегруппироваться, и тогда уже прорвавшиеся псы окажутся зажаты внутри Хайтхилла.

Доносящиеся уже будто со всех сторон крики, вопли и стоны изрядно нервировали меня, и мне приходилось прилагать изрядные усилия уже лишь затем, чтобы унять готовые захлестнуть меня с головой волны паники, да и то, как быстро наш строй пятился в глубь форта, к заваленному полковым имуществом плацу, ничуть не добавляло мне уверенности.

Твою понячью мать, Блаунахт, ну чего ты там возишься?!

Казалось, хуже уже и быть не может… но реальность уже была готова показать, как же сильно я заблуждаюсь.

Внезапно раздался громкий лай, и натиск противника ослаб, и я, пользуясь своим немалым ростом, заметил, как Алмазные псы торопливо разбегаются в стороны, позволив мне рассмотреть…

— ?!

— Сэр, наземь!

Страйт Мэйн сбил меня с копыт прежде, чем мой мозг успел переварить увиденное.

От раздавшегося в следующий миг грохота у меня зазвенело в ушах. Тряхнув головой, я попробовал оглядеться и замер, во всю таращась на чьё-то оторванное копыто, лежащее прямо перед моим лицом.

Млять!

Это была пушка. Алмазные псы прикатили сюда пушку и долбанули по нам картечью практически в упор!

— Сэр! Ваше высочество! — Осторожно, но требовательно встряхнул меня Страйт. — Вам нужно уходить к остальным! Поспешите, я их задержу!

Их?

Тут до меня наконец дошло, что картина боя резко изменилась. Там, где ещё совсем недавно был пусть и ненадёжный, но всё же строй, сейчас остались лишь разбросанные тут и там кучки пони, отчаянно отбивающиеся от атакующих с удвоенной яростью псов. Бой распался на множество отдельных эпизодов, и, пускай говорить о полном разгроме было ещё преждевременно, и дураку должно было быть понятно, что ситуация складывается не в нашу пользу.

— Быстрее, сэр! — Вновь поторопил меня дворецкий, преграждая путь паре опасно приблизившихся к нам псов.

Отлично, Страйт! Если я переживу эту ночь, то позабочусь, чтобы тебе вручили какую-нибудь медаль. Скорее всего, посмертно… но эту жертву я готов принять.

Я торопливо попятился назад и, развернувшись, бросился прочь, лишь затем чтобы осознать, что хаос битвы кипит уже буквально повсюду.

Я отшатнулся от скрестившей короткий меч и окованную железом дубину пары пегаса и Алмазного пса, уклонился от рухнувшего наземь фестрала с пробитым дротиком крылом, затормозил, увидев большую группу псов на пути моего отступления и уже собирался было попытать удачу с другой стороны, как нечто привлекло моё внимание.

Это был возглавляющий упомянутую группу пёс, существенно отличавшийся от своих собратьев.

Он был выше остальных, заметно шире в плечах и, что особенно примечательно, не только вооружен зловеще выглядящим тесаком, но и одет во вполне приличную броню, а не просто нашитые на куртку металлические бляхи.

Когда отряд из трёх пегасов преградил ему дорогу, то пёс только с гарканьем рассмеялся, и резким рывком сократил дистанцию, одним ударом перерубая выставленное против него древко короткого копья, а затем, обратным движением, перерезая его владельцу горло. Второй пегас яростно вскрикнув и, паря над землёй, попробовал облететь пса с фланга, но тот с лёгкостью ушел от тычка копьём и схватил то за древко, которое тут же дернул на себя, буквально насаживая пони на свой тесак. Последний пегас запаниковал и попробовал было улететь прочь (на удивление стоящая идея!), но пёс поймал того за крыло и сбросил на землю, придавил лапой и уже занося своё окровавленное оружие.

— Прощай, глупый пони, — прохрипел он.

Остальным псам даже не пришлось вмешиваться, и они только ободряюще гавкали что-то на своём собачьем языке.

Я медленно, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, попятился прочь.

И тут взгляд в панике озирающийся по сторонам обречённого пегаса по чистой случайности упал на меня. Его глаза тут же расширились в узнавании и в них загорелось последнее, что я хотел там видеть — огонёк надежды.

Нет.

Неа.

Даже не думай об этом. Не смей, слышишь?!

— Ваше высочество, на помощь!

Ну почему?!

Разумеется, уже продемонстрировавший как минимум сносное владение эквестрийским пёс тут же замер, повернул голову в мою сторону.

Я с трудом сглотнул, понимая, что моё инкогнито было полностью уничтожено одним определённым болваном.

Пёс предвкушающе оскалился.

— Принц пони.

Ну вот. Всё плохо.

А ведь у меня почти получилось!

— Полковник Блублад, — до чопорности вежливо кивнул я, надеясь замаскировать таким образом объявший меня ужас. — К вашим услугам.

— Не нужны тут никому твои услуги, пони. Сдавайся, и я позволю тебя сохранить шкуру.

Звучит заманчиво, да только не очень-то я тебе верю, дружище… Нужно выиграть время.

— Какая щедрость. А им ты почему-то этого не предложил, — кивнул я в сторону мертвых пегасов, единственный выживший из которых как раз пытался под шумок отползти в сторонку.

Вот зараза! Это был мой план!

— Не строй из себя поруганную невинность, пони! — Отчего-то разозлился мой собеседник. — Я всего-лишь хотел, чтобы вы убрались с земель моего народа! Неужели я так многого прошу? Почему вы все, чужаки, просто не можете оставить нас в покое!

Его народа? Ой-ой. Я уже говорил, что всё плохо? Так вот, я ошибался. Всё просто кошмарно!

К этому моменту наш короткий диалог привлёк к себе широкое внимание. Сражение пусть и ни в коем случае не остановилось, но слегка замедлилось вокруг нас, двух лидеров, столкнувшихся, наконец, лицом к лицу.

— Я искренне сожалею о каждой пролитой капле крови. Погибших не вернуть, — продолжал травить я банальности, — но ещё не поздно остановиться.

— Согласен, — к моему удивлению легко согласился Чико, но затем вдребезги разбил едва зародившуюся надежду: — Но я знаю, что у пони нет чести. Вы покладисты лишь когда загнаны в угол. Вот почему — сдавайся. Прикажи своим пони бросить оружие, и я клянусь именем своего отца, что никто больше не пострадает.

Я украдкой оглянулся по сторонам. Пегасы, фестралы, единороги и земнопони — все смотрели на меня со смесью холодной, мрачной решимости и странной уверенности. Уверенности во мне, полковнике, уже имеющем среди них определённую репутацию. Собственно, даже прикажи я им и в самом дело сложить оружие, все ли послушают? И что будет, когда прибудут подкрепления из Эквестрии?

Ну да. Без шансов.

— Хочешь мою саблю? — Сказал я, заклинанием телекинеза вынимая из ножен клинок. — Приди и возьми.

Боже мой, Страйт, Блаунахт, да хоть Меривезер, где же вы, чтоб вас черти побрали?

Не произнеся более ни слова, Чико поудобнее перехватил тесак и медленно, словно смакуя момент, принялся надвигаться на меня, шаг за шагом.

Когда-то давно, ещё в прошлой жизни, мне доводилось слышать, будто для настоящего мастера опасность представляют лишь два противника: такой же мастер и полный профан.

Так вот, я и был этим самым «полным профаном» и, подозреваю, лишь поэтому не лишился головы в первую же секунду поединка.

Когда вождь обрушил на меня свой тесак, он, видно, ожидал встретить сопротивление в виде выставленной в блоке сабли, и я действительно поднял её, но силы моего телекинеза оказалось банально недостаточно чтобы хоть чуть-чуть задержать клинок Чико. В результате моя сабля оказалась буквально сметена в сторону, а мой противник из-за неожиданной инерции едва не потерял равновесие.

Второй и третий удары постигла схожая участь. Я даже не пытался, собственно, парировать, а просто с силой бросал саблю под тесак пса, пользуясь предоставляемым телекинеом преимуществом в скорости.

Этого было недостаточно чтобы остановить их, но вполне достаточно, чтобы смазать их траекторию.

С каждым новым столкновением клинки высекали друг из друга снопы искр. С каждым новым ударом морда Чико становилась всё больше похожа на звериную.

Неужели он и в самом деле не может обойти мою защиту? Странно… нет, постойте, какой Чико вообще смысл убивать меня? Ведь я всё же принц

Эквестрии. Куда логичнее с его стороны взять меня в плен и затем использовать в мирных переговорах.

— Тц!

Задумавшись, я оказался застигнут врасплох моментом, когда вождь внезапно взвыл и со всей дури долбанул своим тесаком по лезвию моей сабли, и та со звоном обломилась надвое, не выдержав запредельных для деликатного офицерского оружия нагрузок.

Чико замахнулся вновь и… и в этот момент он совсем не выглядел так, будто планирует брать меня живым.

Черт! Что делать? Что делать?!

— Вот и всё, рогатый пони!

…Рогатый пони — разнеслось в моей звенящей черепушке.

Рогатый. Ну да, у меня ведь есть рог. Я с его помощью колдую. Но вообще-то нормальным животным рога нужны для защиты от хищников, не так ли?

Когда Чико шагнул на меня, я, вместо того, чтобы в очередной раз отступить, шагнул ему навстречу и резко встал на дыбы.

Глаза Алмазного пса расширились. Он слишком поздно понял, что я задумал. Несомненно, вождь был бесконечно опытнее меня и куда более умел, но, полагаю, даже ему никогда не приходилось сталкиваться с единорогом, использующим свой рог в качестве холодного оружия.

Тесак пролетел буквально с паре миллиметров от моей шерсти, оставив за собой след холодного воздуха.

Мой рог вонзился Чико прямо в шею, и я тут же почувствовал, как липкая, горячая кровь заливает мне глаза. Пёс захрипел и обмяк, и я уперся передними копытами в его грудь и оттолкнул от себя, снимая его, словно мясо с шампура.

Хотелось бы мне сказать, что на этом всё и закончилось. Что со смертью своего вождя Алмазные псы потеряли присутствие духа и бросились бежать... но этого не произошло.

Псы из свиты Чико жалобно завыли и накинулись на меня с таким остервенением, как если бы сделали мою гибель целью своей жизни. Но определённый эффект всё же был.

— За принцессу! За принца Блублада! — Завопил кто-то у меня за спиной, бросаясь вперёд.

— Как вы его, а, босс! — Поддержал знакомый голос Эмберлайт.

— Полковник, — устало возразил я. — Не «ваше высочество» и не «босс». Полковник Блублад.

Схватка закипела с новой силой. Вдруг прямо передо мною пролетел, жалобно скуля, пёс, словно выпущенный из катапульты.

— Рад, что вы не пострадали, сэр, — кажется даже с настоящим облегчением произнёс Страйт.

И где же, блин, ты был ещё пару минут назад!

Свои следующие действия мне сложно объяснить рационально. Возможно, дело во всё ещё остающемся в крови адреналине, или же я так до конца и не протрезвел после посиделок с генералом Хуфом… Как бы то ни было, но я собрал остатки своей магии и поднял тесак Чико в воздух.

А затем с силой опустил на шею мертвого вождя, отделяя голову от тела.

— Сэр? Что вы-

— Вау~

— Вождь Чико мёртв! Победа за нами! — Вновь напрягая многострадальное горло провопил я, телекинезом поднимая свой мрачный трофей высоко над головой.

Вскоре битва с западной стороны стихла, и к нам стали прибывать подкрепления из внутренних построек форта и уцелевших стен. Отряды земнопони, единороги... даже несколько легкораненых покинуло лазарет чтобы принять участие в сражении.

Вновь раздался оглушительный пушечный выстрел, но на сей раз орудие било не по нам, но в спины ошарашенных таким поворотом событий псов. Отсюда я мог видеть, как вокруг орудия кружит мой главный инженер, Фэир Эрроу, вместе со смешанной группой прочих пони, под командованием, кто бы мог подумать — Меривезера Блоу.

С облегчением выдохнув, я буквально упал на землю, с трудом чувствуя собственные конечности.

Я не тешил себя мыслю, что это станет концом моих злоключений в этом насквозь неправильном фэнтезийном мирке, или даже хотя бы концом данной конкретной войны — но я пережил ещё один день.

И на том, блин, спасибо.

Новый Мэйрлэнд. Часть 15. Конец Арки.

Сидя в осаде, я практически ежедневно мечтал о том дне, когда это всё наконец закончится, и я смогу расслабится в тишине и покое, не думая ни о возможном сражении, ни о внутренних проблемах армии — только я, постель и какая-нибудь ненапряжная книжка, скажем, что-нибудь из серии о Дэринг Ду.

Но покой мне только снится и сейчас, почти месяц спустя после окончания осады Хайтхилла.

Со смертью своего верховного вождя, Алмазные псы перестали представлять собой организованную силу, немедленно расколовший на дюжину варбанд, уже на следующий день вцепившихся друг другу в глотки. Вскоре кольцо осады развалилось само собой, но я ещё целую неделю не отваживался покинуть форт из-за огромного числа раненых, не способных к длительному путешествию.

Затем до нас добрались подкрепления, только что прибывшие из Эквестрии, и я с готовностью сложил с себя полномочия командующего армией в пользу прибывшего генерала Лонгвинга, пожилого и явно битого жизнью пегаса.

Я опасался, что нас вновь переведут в наступление, поскольку со стратегической точки зрения идея добить уже фактически побеждённого противника выглядела вполне логично, однако всё вышло совсем не так. Более того, у генерала Лонгвинга был с собою письменный приказ за подписью обеих принцесс, предписывающий немедленно прекратить любые враждебные действия в отношении Алмазных псов и отвести все силы за установленную границу, то есть, за Великую реку, после чего ожидать прибытия особой дипломатической группы для мирного урегулирования конфликта.

К собственному глубокому недоумению, я вынужден признать, что воспринял приказ с довольно противоречивыми чувствами. С одной стороны я, безусловно, испытал вполне естественное облегчение от того, что от меня никто больше не требует изображать из себя бравого солдата и рисковать собственной шеей изза глупой политики волшебных говорящих пони. Но с другой стороны, мне было трудно поверить, что всё и в самом деле закончится вот так просто. Быть может никто и не хотел этой войны, но раз уж она случилась, раз уж мы уже стоим на волосок от победы, то почему бы не дожать противника? Нет, я ни в коем случае не вызываюсь добровольцем, но… но мне было немного обидно, ладно?

Вместе с приказом, мне также было передано личное письмо от принцессы Селестии. Судя по его содержанию, она до сих пор не знала, что «Блубладу» напрочь отрубило память. Принцесса весьма витиеватым слогом выражала обеспокоенность моим здоровьем, глубоко сожалела о том, через что мне пришлось пройти, высказывала надежду на то, что однажды я смогу её простить, а так же тонко намекала на некую скорую приятную новость.

И, в добавок, просила писать ей в ответ.

Это стало проблемой. До того дня я исходит из той предпосылки, что принц пони находится в опале, и, по дефолту, обижен на свою венценосную тётушку, отчего за всё время и не направил в Эквестрию ни единого письма. Во всяком случае Страйт говорил, что подобное поведение было вполне в духе Блублада, хотя в его стиле было бы и обратное — завалить принцессу горой макулатуры с описанием всех тех ужасов, с которыми ему пришлось столкнуться, в надежде, что ему позволят вернуться обратно.

В итоге, письмо Страйт сочинил и написал сам (обычное, оказывается, для него дело), а я лишь поставил подпись под растянутым на четыре листа «у меня всё хорошо». Надеюсь, ещё немного времени это мне выиграет, а потом… ну, Страйт ещё что-нибудь придумает? Где я, а где принцесса, в конце-то концов! Что ещё?

Генерал Хуф был официально смещён с занимаемой должности и отправлен в Эквестрию, где ему вскоре предстоит держать ответ перед Военным судом. Как самый минимум ему грозило разжалование с лишением всех наград и привилегий, и позорная отставка без права на получение пенсии. Если же к обвинению в некомпетентности прибавится обвинение в государственной измене, то всё будет зависеть от решения судьи, но даже так, ничего понастоящему серьёзного генералу не светит — у него действительно было немало друзей в Кантерлоте.

Сапфир Шайн отделался ещё легче — губернатор подал в отставку практически сразу после окончания кризиса. Вместо того, чтобы искать ему приемника, принцесса решила реформировать всю систему управления колонией, сделав уклон в сторону резкой децентрализации. Отныне власть в колонии целиком принадлежала выборному органу — Совету Содружества Колоний Нового Мэйрленда, ранее выполнявшем функции скорее консультативно-совещательного органа при администрации губернатора.

1-я Королевская Армия Содружества Колоний была расформирована, что не удивительно, учитывая понесённые ей потери. По новой системе, основой обороны Нового Мэйрленда должна была стать не регулярная армия, но гражданское ополчение по типу того, которое существовало в Мерсии, и которое не могло было быть созвано на срок более двух недель без непосредственной угрозы существованию колоний. Предполагалось, что подобная система не позволит ни одному пони вновь сосредоточить в своих копытах слишком много военных ресурсов.

Остатки наших полков, впрочем, не выкинули на свалку истории, но переформировали в единственное регулярное соединение во всём Содружестве — Гвардейский полк Содружества Колоний Нового Мэйрленда. И, в данном случае, слово «гвардейский» указывает не на привилегированное положение полка, как, скажем, Солнечная гвардия принцессы Селестии, но на его роль, фактически, комендантского подразделения.

Я же стал местной знаменитостью. То есть, я и был ею, но теперь моя популярность была вознесена на абсурдный уровень. Только интервью у меня брали двенадцать раз. Поначалу я ещё пытался отвечать на вопросы более-менее адекватно, но затем мне это надоело, и, как-то раз, я преднамеренно-красочно описал пару не самых аппетитных эпизодов из тех, про которые я сам рад был бы забыть. Выслушивая подробности того, как я вот этими самыми копытами (на самом деле, магией и тесаком) оторвал вождю псов голову, и насадил ту на пику (на самом деле, просто подержал в воздухе где-то с минуту), молоденькая журналистка едва не рухнула с кресла, но всё же так и не перестала строчить что-то в своём блокноте.

К счастью, в печать эта история не прошла — то ли редактор решил, что не стоит смущать читателей, то ли некоторая цензура здесь всё же существовала.

Меня на полном серьёзе называли героем. Укротителем Алмазных псов. Спасителем Нового Мэйрленда. Самым отважным пони на всём континенте Грифонии. Краем уха я даже слышал, будто существует инициатива по сбору средств на установку монумента в мою честь.

Мне же хотелось завыть от отчаяния и спрятать голову в песок. Герой? Да в гробу бы я видел весь этот героизм! Я же там едва дух не испустил! Отвага? Скорее уж завидная удача, да подчинённые, каждый из которых сделал куда больше меня, чей главный и единственный подвиг заключается лишь в том, что я банально сумел пережить все свои злоключения.

Впрочем, положа копыто на сердце, всё было не так уж и плохо. Да, повышенное (и совершенно незаслуженное!) внимание к моей персоне испытывало не только мою совесть, но и терпение, а посвящённые моему участию в войне газетные статьи продолжали множится по принципу сломанного телефона, но были во всём этом и положительные стороны.

Например, в кои-то веки никто не хотел меня убить.

И, пусть постоянные приглашения на званные ужины (зачастую в мою же честь) утомляли, но зато на некоторых из них можно было и впрямь неплохо провести время, если знать, конечно, какие приглашения принимать, а касательно каких лучше сделать вид, будто я их никогда и не видел вовсе.

Например, буквально на следующей неделе я собираюсь посетить посвященное памяти погибших героев выступление местной знаменитости, скрипачки Звёдочки, игру которой мне уже доводилось слышать на злополучном приёме у теперь уже бывшего губернатора Шайна.

Как-то так.

Подводя итог, я бы не сказал, что мир пони в целом и Новый Мэйрленд в частности вдруг начали мне нравится, вовсе нет. Это место продолжало оставаться чужим и опасным, но… но сейчас, в условиях отсутствия

сиюминутных проблем, я начал привыкать к нему, и местами даже наслаждаться своим статусом принца-героя, откровенно немыслимом в моём родном мире.

А потом Страйт Мэйн молча положил мне на стол вот эту чертову бумажку.

Её Королевское Высочество, принцесса Селестия и Её Королевское Высочество, принцесса Луна

рады пригласить Вас на

СВАДЬБУ

Её Королевского Высочества принцессы Ми Аморе Каденции и капитана Королевской Гвардии Шайнинг Армора

которая состоится в Кантерлоте

[дата][подпись]

Приятная новость, а? В гробу бы я видал такие сюрпризы.

Свадьба в Кантерлоте. Часть 1

Железнодорожный Вокзал Балтимэйра, вагон купе первого класса.

Пряный аромат травяного чая заманчиво щекотал мой понячий нос, маня к себе тонкой дымкой, неторопливо поднимающейся над стоящей точно по центру фарфорового блюдца чашкой.

С легким шелестом я перевернул газетный лист и слегка поморщился от бьющего мне в глаза луча света, поудобнее устраиваясь на диване, заменяющем в этом вагоне койку.

Несмотря на в общем-то хорошую погоду, утро, не иначе как благодаря близости океана, выдалось свежим, даже прохладным, но я ни в коем случае не жаловался, и, в ожидании скорого отбытия, во всю наслаждался новым днём.

Пока ещё могу, как говорится.

А ведь ничто не предвещало беды — проклятое приглашение свалилось на меня буквально как снег на голову. Я хотел просто проигнорировать его, притвориться больным или сделать вид, что послание потерялось, не дойдя до меня… Правда хотел! Но Страйт Мэйн продолжал настаивать, что, как член королевской семьи, я просто не могу не явиться на свадьбу своей родственницы, да я и сам понимал, что лишь оттягиваю неизбежное.

До сих пор единственным пони в моём окружении из тех, кто лично знал принца Блублада, был его/мой дворецкий, и я бы очень сильно предпочёл, чтобы так оно оставалось и в дальнейшем, но, увы — это было довольно нереалистично.

И вот мне пришлось, трепеща от ужаса перед предстоящей встречей с предположительно бессмертным богоподобным созданием, имеющим все шансы распознать подлог, собирать свои манатки и на первом же судне рвать в метрополию, оставив полк на не особенно довольного таким маневром Блаунахта.

Ну, за полк я особо не переживал.

Я как-то больше переживал за себя любимого.

— Ма! Ну ма, смотри! Это же!..

— Идём, милый, — подтолкнула малинового цвета земнопони жеребёнка по коридору мимо нашего купе, но затем наверняка поняла, что со стороны это должно было смотреться (о ужас!) невежливо, и, улыбнувшись, добавила, якобы просто к слову: — Наше купе должно быть дальше.

Чисто из вредности я поймал глазами взгляд жеребёнка и, напустив на морду суровый вид, выполнил копытом воинское приветствие. Маленький пони, едва не подпрыгивая от восторга, попытался было повторить жест, но был схвачен болезненно улыбающейся мамашей и вскоре исчез из видимости.

— Мда, а вас здесь уважают.

Я проигнорировал комментарий. Меривезер — нет.

— Кто знает, быть может эту добрую пони смутил вид вовсе не нашего полковника.

— Ха-а? Думаешь, она от твоей напыщенной физиономии сбежала?

— Чт- Ты! Да как ты смеешь, ты, н-ночная пони! — Произнёс он последнее словосочетание так, словно оно должно было быть оскорблением.

— Мы в отпуске, блондинчик. К тому же, ты мне всё равно не начальник, — оскалилась лейтенант Эмберлайт.

— Даже так, это не освобождает тебя от обязанности блюсти правила приличия при общении с другими пони! Тем более, если они старше тебя по званию!

— О, так выходит я всё же «такая же пони» как и ты?

— К тому же, что не так с моей гривой? Она почти такая же, как и у господина полковника… Но только не настолько роскошная, разумеется, — быстро поправился Меривезер.

Я проигнорировал комментарий.

Что эти двое вообще делали со мной в Эквестрии? По словам Страйта, приглашение давало мне право взять с собой одного сопровождающего. Обычно под «сопровождающим» подразумевался супруг или супруга приглашенного, так что я собирался просто проигнорировать сие право, но, к моему несказанному удивлению, сделать этого мне не дал Блаунахт.

Оказывается, он сам был более, чем готов отправится в метрополию, но не ради неинтересной ему свадьбы, но чтобы «собственными глазами увидеть принцессу Луну».

Луна — это у нас не только небесное тело, но ещё и вторая тётушка Блублада, сестра Селестии, которая якобы провела последнюю тысячу лет на, прошу прощения, Луне. Как Незнайка, только без общества загнивающего капитализма по соседству.

Вроде как в далёком прошлом Луна была для ночных пони кем-то вроде патрона и именно после её изгнания дела у эквестрийских фестралов резко пошли по наклонной.

Но я не мог взять с собой Блаунахта. Сколько бы он не скрипел, что его патент подполковника только временный и «мы так не договаривались», но я-то знаю, что нет на свете ничего более постоянного, нежели временное. Кто-то должен был остаться командовать полком, и этим «кем-то» не мог быть Меривезер, поскольку ему тоже пришло приглашение — вроде как дядя постарался.

Сложно сказать, почему выбор в итоге пал именно на Эмберлайт. Быть может, потому что не считая Блаунахта она была единственным ночным пони, которого я знал лично, или даже просто оттого, что она была кобылицей и это немного сглаживало неловкость вызванную тем, что мне придётся идти незнамо с кем на свадьбу непонятно к кому.

— В любом случае, это просто возмутительно! — Продолжал между тем Меривезер. — Сэр, я думаю вам следует незамедлительно подать на них в суд за клевету на члена королевской семьи!

Я вздохнул и закрыл газету, поняв, что дочитать её спокойно у меня всё равно не выйдет.

Принц Блублад — кровавый мясник из Мейрлэнда?! — Гласило заглавие.

Разумеется, это была не одна из ведущих газет Эквестрии, но, скорее, та желтая пресса, которая стремится привлечь читателей громкими до абсурда заголовками, а не качественным содержанием. Тем не менее, в статье довольно подробно расписывались мои заморские злоключения, включая и сцену в которой я «по словам очевидцев» голыми копытами оторвал голову поверженному вождю Алмазных псов, в этот самый момент молящего меня проявить милосердие.

Ну вот, а я-то уже надеялся, что это моё интервью всё же канет в Лету незамеченным.

Большинство более приличных изданий были, понятное дело, куда как сдержаннее в своей критике, да и сосредоточена она была не на мне, а на руководстве колонии в целом и генерале Хуфе в частности. Что ж, козёл, то есть пони отпущения нужен всегда и, по-видимому, везде.

— Мне не хотелось бы опускаться до их уровня, — спокойно ответил я майору, вновь принимаясь за чай. Нужно было допить его, пока поезд не тронулся.

— Ага, а у нас в Мерсии ещё так говорят: «Кто все отрицает, тот во всем сознается.»

— И кто же это, интересно? Жеребята, дразнящие друг дружку во дворе? — Как по команде встрял Меривезер.

Эмберлайт обиженно засопела и несомненно нашлась бы с ответом, но в этот миг из коридора донёсся голос проводницы, сообщающий, что поезд отправляется через пятнадцать минут, и она быстро утратила к Меривезеру всякий интерес.

— Как думаете, босс, принцесса согласится встретиться со мной?

— Принцесса Селестия — самая добрая и милосердная пони на свете. Если господин полковник замолвит словечко, то наверняка у неё найдётся время даже для кого-то вроде тебя.

— Ха? Да кому нужна эта солнечная пони? С чего вы, эквестрийцы, вообще с ней так носитесь?

— Она каждый день поднимает для тебя Солнце, невежда!

— Я всё равно ночная пони, тупица!

— И Луну тоже она поднимает! — Не унимался уязвлённый в лучших чувствах единорог.

— Только потому, что она украла это право у принцессы Луны! — Гневно взметнулась тёмно-синяя грива Эмберлайт в ответ.

Ну всё.

— Хватит! — Громко стукнул я копытом по столику. Только теологических споров мне здесь не хватало. — Я запрещаю вам говорить о моих тётях в подобных тонах! Об обеих тётях.

Меривезеру хватило совести выглядеть смущённым. Он виновато кашлянул в копыто и извинился:

— Виноват, выше высочество. Больше не повторится.

Под нашим с ним общим пристальным взглядом фестрал отвела взгляд своих желтых глаз и медленно кивнула, что-то неразборчиво бормоча себе под нос.

— Прошу прощения что вмешиваюсь, — напомнил нам о своём присутствии Страйт Мэйн, когда неловкое молчание стало затягиваться. — Но смею заметить, что со всеми этими ссорами на пустом месте мы рискуем принести дурное настроение с нами в Кантерлот. Это неправильно — ведь королевская свадьба должна быть радостным событием для всех пони!

Единорог тут же заулыбался и согласно кивнул, а вот лейтенант Эмберлайт нахмурилась и слегка недовольно спросила:

— А кто она вообще такая? Ну, эта принцесса Каденция? Я про неё раньше даже и не слышала ничего.

Со стороны кто-то презрительно фыркнул и мне не нужно было даже гадать, кто же именно.

— Она — третий аликорн за последнее тысячелетие и первый после сестёр-принцесс, — с важным видом пояснил Меривезер.

— Да ну? Самый умный что ли? Ты скажи лучше, откуда она такая взялась.

— Я… — Начал было говорить единорог, но неожиданно осёкся и смущённо замолчал. — Вынужден признать, что не совсем уверен. Я не осведомлён о личных делах членов королевской семьи. Знаю только, что наша милая принцесса Селестия представила её парламенту довольно внезапно, как свою приёмную племянницу. Но я уверен, господин полковник сумеет сказать нам больше, — посмотрел он на меня с неприкрытым любопытством.

— Кхм, на самом деле мы с ней… Не особо общались, — уклончиво ответил я. — Полагаю, можно сказать, что у нас с ней не самые близкие отношения.

Чистая правда. Принц Блублад действительно недолюбливал «фальшивую принцессу» и не желал иметь с ней ничего общего, при всяком удобном случае обходя ту стороной, так что Каденция, не любящая лишние формальности и чурающаяся чопорности кантерлотского высшего света, словно бы жила для него в ином мире.

Так учил меня Страйт и у меня не было никаких причин не доверять своему дворецкому.

— Жаль, — вздохнул было Меривезер, но быстро вновь натянул на свою морду вежливую улыбку: — Но, если подумать, то это только естественно, ваше высочество. Назваться принцессой ещё не значит стать ей. Нет, с этим нужно родиться! Да что там, даже её жених — выскочка, которому не место даже в Солнечной гвардии, не то что во дворце.

— Мистер Меривезер, — с укором посмотрел на того Страйт. — Я же просил.

— Правила приличия, блондинчик. Помни про правила приличия, — не упустила своего и фестрал.

Я молча закатил глаза.

Издав серию пронзительных гудков, поезд сначала неторопливо, потом всё быстрее и быстрее застучал колёсами, с каждой секундой приближая меня к моей судьбе.

Свадьба в Кантерлоте. Часть 2

Кантерлот произвёл на меня, как бы это сказать… Сказочное впечатление. Серьёзно, глядя на все эти воздушные башенки, яркие арки и красочные, вычурные домики у меня складывалось такое впечатление, будто я попал в сказку, и это было не совсем комплиментом.

Что Нью-Мэйнхеттен, что Скайтаун производили пускай и несколько приземистое, но зато почти привычное, домашнее впечатление. Мне было не сложно притвориться, что я почти дома. Но Кантерлот? Я словно попал в обитаемый Диснейленд, но только без аттракционов.

Ступая по безупречно-чистым улочкам я буквально с каждым шагом ощущал, что мне тут не место.

К счастью, я был не один такой. Если Страйт Мэйн топал чинно и совершенно спокойно, указывая нам дорогу, а Меривезер и вовсе давно свалил к родственникам, то вот Эмберлайт явно чувствовала себя не в своей тарелке едва ли не больше, чем я сам. Она всё время оглядывалась по сторонам и морщилась каждый раз, когда от неё шарахался очередной пони, разглядевший её кожистые крылья.

И, да, на неё пялились. За нашими спинами перешептывались приглушенным, торопливым и даже испуганным шепотом, а раз я даже стал свидетелем того, как несущий коробки с какими-то мелкими сувенирами пони при виде фестрала ойкнул и упал на задние копыта, рассыпав своё добро по всей улице.

Никто не смеялся и, что для пони куда более странно, не бросился помогать пока мы не отошли от места происшествия на почтительное расстояние.

Честно говоря, подобная реакция на Эмберлайт была для меня удивительна. Я ожидал, что на неё будут пялится, да, но не ждал столько… Негатива? Признаться, раньше я думал, что отношение Меривезера и Хуфа к ночным пони продиктовано их собственным чувством элитизма, но если даже простые пони Эквестрии смотрят на фестрала как на прокаженную, то, возможно, взяв с собой Эмберлайт я ненароком создал себе проблем на пустом месте.

А с другой стороны, какого лешего? Почему меня вообще это должно волновать? Что мне до того, что думают пони?

Рассуждая подобным образом, я молча сам себе кивнул и вспомнил, что вообще-то уже вечер, а я ничего толком не ел с самого утра.

— Страйт, далеко ещё?

Эмберлайт при этих словах странно на меня посмотрела, но дворецкий только понимающе кивнул и ответил:

— Нет, сэр, уже недалеко. Минут тридцать.

Я раздраженно прицокнул языком. Кантерлот был довольно небольшим городком, выросшим вокруг королевского замка, и состоял в основном из поместий знати, клубов, гостиниц, ресторанов, модных бутиков и всяких прочих магазинчиков да забегаловок, как говорится, на любой вкус.

Был здесь особняк и у Блублада, в котором он устраивал регулярные «собрания» для пони своего круга общения, хотя непосредственно жить предпочитал в самом замке, как ему было «положено по статусу».

Вот только дело уже шло к ночи и переться в замок раньше времени не было никакого желания, дом принца был буквально на другом конце города, а вот жрать хотелось уже прямо сейчас.

— Тут есть куда заскочить перекусить? Так, чтобы по пути.

Страйт задумался, а потом вдруг улыбнулся и кивнул.

— Конечно, сэр. Один из ваших любимых ресторанов как раз нам по пути.

Идти и в самом деле оказалось недалеко, но вот вид самого заведения заставил меня притормозить. Не сказать, что я разбираюсь в такого рода вещах, но место это выглядело… Дорогим? Я не удивлюсь, если это ресторан из тех, столик в котором надо заказывать на месяц вперёд.

— Эм, Страйт?

— Не волнуйтесь, сэр. У вас есть ВИП-карта.

Я моргнул.

— У меня есть?

Страйт тут же в своей манере неведомо откуда достал аккуратный конверт, больше походивший на грамоту нежели на, собственно, карту, и подтвердил:

— Разумеется, сэр.

— Неплохо, Страйт.

— Всего лишь часть моей работы, выше высочество. Вот только…

Страйт немного неловко покосился на Эмберлайт, отчего та поняв намёк помрачнела и потупила взгляд.

— Глупости, — решительно заявил я, направляясь прямо к стоящему у входа швейцару. — Раз уж они взялись обслуживать принца Эквестрии, то не будут иметь ничего против и его компании.

— Добро пожало-оооо? -Протянул пегас в малиновом фраке при виде ночной пони, неуверенно мнущейся у меня за спиной.

— Свободные столики есть? — Спросил я и, не дожидаясь ответа, ввалился во внутрь.

Если вести себя достаточно нагло и самоуверенно, как будто так и надо, то с неплохим шансом окружающие примут это как данность и согласятся, что, быть может, так оно всё и должно быть на самом деле.

Наше появление незамедлительно приковало к себе внимание всех посетителей. Тихие разговоры смолкли, а расфуфыренный официант замер на месте, разрываясь между желанием подойти к нам, бросится бежать и, подозреваю, банально грохнуться в обморок.

— Свободные столики есть? — Повторил я.

— Д-да, ваше в-высочество, конечно же ваш столик всегда свободен, вот только…

Я покосился на Страйта и он, вежливо, но настойчиво отодвинув официанта в сторону, проводил нас в соседнее помещение, где действительно среди роскошного, но совершенно безвкусного интерьера, сразу же нашелся незанятый столик.

Отодвинув больше походивший на кресло стул, я плюхнулся прямо в него и потянулся за меню. Эмберлайт осторожно опустилась напротив.

— Говоришь, раньше я часто здесь бывал? — Спросил я оставшегося стоять справа от меня Страйта.

— Не режа раза в неделю, обычно с вашими друзьями, сэр. Вы… Что-нибудь вспоминаете? — С надеждой произнёс дворецкий.

— Неа. Ничего.

— Ум, — внезапно донеслось со стороны Эмберлайт. — Быть может, мне всё же не стоит тут оставаться? Я могу подождать вас и снаружи.

— Это дело принципа, лейтенант, — возразил я.

Действительно, сейчас поглядим, насколько с принцем Блубладом здесь считаются.

Ждать долго не пришлось. Спустя буквально минуту к нам зашел серогривый единорог с видом не менее важным, чем тот, который обычно поддерживал Страйт Мэйн, и немедленно неодобрительно уставился на ночную пони.

— Господин Блублад, — чинно отчеканил он, — позвольте поздравить вас с возвращением в Эквестрию. Мы безмерно рады вновь видеть вас в нашем заведении. Для нас вы всегда жданный и желанный гость.

Я демонстративно приподнял бровь.

— К сожалению, мы не можем сказать того же о вашем выборе спутников на этот вечер, — не моргнув глазом продолжил пони. — Как вы несомненно знаете, у нас приличное заведение, ваше высочество, и, чтобы и дальше придерживаться высочайших стандартов качества, мы вынуждены следовать определённым правилам.

— И?

Единорог поджал губы.

— Вашей спутнице придётся удалится.

Эмберлайт уже приподнялась было со стула, как я совершенно невежливо стукнул копытом по столешнице. Фестрал упала обратно.

— Страйт!

— Сэр?

— В Эквестрии есть закон, который запрещал бы Эмберлайт присутствовать с нами в этом заведении?

— Нет, сэр, нет такого закона.

— Это так, но наши внутренние правила…

— Вот именно! — Не дал я договорить единорогу, ткнув в его сторону копытом.

— А ты знаешь, почему у нас нет такого закона?

— П-прошу прощения?

— Потому что моя дорогая тётушка не приняла его!

При упоминании бессмертной принцессы по лицу пони пробежала тень сомнений.

— Но…

— Ни парламент, ни наша солнцезарная принцесса Селестия не вводили никаких ограничений, но вам кажется, что вам виднее? Что вы мудрее принцессы?!

— Н-нет, но п-правила?..

— Чьи правила? Кто здесь главнее моей тётушки?!

Что? Логика? Не слышал! Я просто наслаждался ситуацией.

— Владельца!

— Какого ещё владельца?!

— Герцога Балтимэйрского! — Выпалил единорог и немедленно побледнел.

— Ааа, — понимающе протянул я. — Так это герцог Балтимэйрский думает, что справится с управлением страной лучше моей тёти?

Стоп, разве этот герцог не дядя Меривезера? И почему я совсем не удивлён?

— Н-нет, что вы, он вовсе так не думает…

— А ты откуда знаешь о чём он думает? Вы с ним тесно общаетесь?

— Что?! Нет, я просто управляющий!..

— Довольно! — Встал я из-за стола. — Страйт! Лейтенант! Мы уходим.

— Да, сэр.

— Ух, да, босс… То есть, полковник, эм, сэр.

— И можешь быть уверен, — кивнул я напоследок застывшему статуей единорогу, — моя дорогая тётушка непременно узнает, как вы относитесь к её пони у себя за закрытыми дверьми!

С важным видом я проследовал прочь из ресторана, и только оказавшись на улице не выдержал и наконец дал волю сдерживаемым эмоциям, расхохотавшись в полный голос.

Чёрт возьми, как же отлично я себя чувствовал! Мрачное настроение от самого моего пребывание в Эквестрии на некоторое время оставило меня, позволив почувствовать себя натуральным самопровозглашенным героем обиженных и обездоленных!

Проклятье, да мне хоть памятник ставь! Стоп, но они же и так вроде собираются, правда в Мэйрлэнде и немного не за то, но кого это волнует?!

— Кха-ха-ха!

— Босс?

— Ох, всё, — понемногу успокоился я. — Это просто нервное.

— Простите, что так получилось. Я не думала, что отправившись в Эквестрию буду создавать вам неприятности.

— Чушь, — отмахнулся я. — Если кому-то не нравится твой вид, то это их проблемы, а не мои и уж тем более не твои.

— И то верно, — приободрилась Эмберлайт.

— Тем более, это мне следует извиниться. Я знал, что нечто подобно наверняка произойдёт, но всё равно потащил тебя с собой просто потому, что мне хотелось убедится.

— Ничего. Рожа этого мудака под конец определённо того стоила.

— Вы были великолепны, сэр! Вы были одновременно так похожи и не похожи на себя прошлого! Ах, если бы ваша тётушка только вас видела!

— Как скажешь, Страйт. К сожалению, это не решает нашей проблемы.

— Увы, сэр. Боюсь, всё не так просто.

— А то я не вижу! Клянусь Тартаром, уже темнеет, а я всё ещё хочу жрать!