Головоломка для Хранителя магии

Глава 1. Глаз бури

Призрачный замок, Черган, мир Соузмар

Норвиг

— НЕТ! — прилетел издалека крик Линары, заставив меня круто изменить и планы, и направление движения.

— Сонш, возвращаемся! — хриплым, срывающимся от волнения голосом велел я горгонагу.

Из-за магических возмущений на поле битвы порталы не открывались, и нам с Соншессом не оставалось ничего иного, как бежать на пределе своих возможностей. Едва мы выбрались из парка и разглядели происходящее на вытоптанной лужайке у фонтана, как мне впервые стало по-настоящему страшно: смерть была в шаге от тех, кем я дорожил больше жизни, а я катастрофически не успевал!

Сердце тяжёлым колоколом заворочалось в грудной клетке, каждый вдох давался с трудом, словно воздух вдруг затвердел. Дальнейшие события мелькали как кадры на ускоренной перемотке и в то же самое время тянулись бесконечно и запечатлевались в моём мозгу как отдельные эпизоды, как картины, выхваченные вспышкой молнии из мрака ночи.

Удар сердца: Рэйден ранен запретным заклятием «копьё праха» и сгинул в портале.

Вдох: заклятие летит в Сонгри.

Удар сердца: Линара встала перед Сонгри, заслонив её собой.

Вдох: невозможен, горло сдавил страх. Не за себя. За них.

Исчезли все звуки, остановилось время. Я знал, что моя жизнь и смерть сосредоточены там, на острие копья. Я опоздал, и несомненно умру в тот миг, когда…

Но нет, сначала я своими руками порву Ужариса!

Судорожный вдох: Дебор в отчаянном прыжке оттолкнул Линару. Она и Сонгри ещё падали на землю, а в его спину уже вонзилось смертоносное копьё.

Я был в нескольких шагах от них, когда Дебор перед тем, как шагнуть в небытие, успел прошептать:

— Прощай, моя невозможная, горькая любовь!

Удар сердца: Линара без чувств обвисла на руках у Сонгри, в глазахкоторой я видел шок и мольбу о помощи.

Вдох: и я опустился на колени перед своими девочками, желая обнять их и заслонить от любой опасности.

В этот миг поле сражения накрыла звенящая тишина. Или это я оглох от гулкого шума крови, пульсом бившейся в ушах? Я подскочил на ноги и огляделся.

Вокруг все замерли в тех позах, где их настигло заклятие неподвижности. Но кто его использовал? Я растерянно вертел головой в поисках нового врага. Или союзника?

— Или беспристрастного судьи, — тихо прошелестело над ухом, и буквально из воздуха соткался силуэт высокого блондина.

Пока я лихорадочно просчитывал свои действия, рядом материализовались ещё двое: брюнет и рыжий. И сразу всё встало на свои места.

Несмотря на то, что раньше я не встречался с Творцами, было несложно догадаться, кто обладал такими силами, которые позволили остановить всех, включая богов. Их внешний вид был мне знаком из снов на Забытом острове: именно эти три колоритных персонажа, гиганты с правильными чертами лиц, затянутые в черные кожаные костюмы, много веков назад участвовали в битве на острове туманных сибри.

Три стороны единого мирового порядка: тьма, свет и равновесие.

— Почему… — начал было я.

— …мы вмешались? — краешком рта усмехнулся блондин.

— Ответ всегда один, — брюнет скривился и раздражённо сверкнул глазами.

— Чтобы восстановить равновесие, — миролюбиво пояснил рыжий.

— И теперь… что нас ждёт теперь? — спросил я.

— Что ждёт? Хмм, вы, как всегда, будете разгребать последствия, — неприветливо буркнул темноволосый Творец.

— Мы отправим Ужариса в… а впрочем, это закрытая информация, — передумал откровенничать блондин.

Повинуясь безмолвному приказу брюнета, неподвижное тело бога тьмы с вытаращенными глазами медленно поплыло по воздуху, чтобы остановиться рядом с Творцом.

Тот брезгливо глянул на Ужариса, и яростно заговорил:

— Самоуверенный мальчишка! Ты так ничего и не понял! Где ты собрался быть повелителем? На руинах? А кем намеревался управлять? Кучками праха? Если бы твоя затея увенчалась успехом, миры Соузмара оказались бы стёрты из этой реальности! Впрочем, как и ты!

По понятным причинам бог тьмы не мог ответить, но его глаза были красноречивее слов: в них расцвёл ужас прозрения.

— Но как же… — снова попытался спросить я.

— А вот так! Бортим, как и мы, был Творцом. Но однажды заигрался во всемогущество и стал Разрушителем. Да, такое случается и с высшими сущностями, — снизошёл до пояснений блондин.

— Мы были вынуждены принять жёсткие меры. Совместными усилиями с Творцами другой вселенной мы лишили его сил и запечатали за гранью миров, — суровым тоном добавил брюнет.

— Если хочешь знать, я впервые был не против радикальных мер, — заявил рыжий Творец, — а уж мне-то как никому положено быть беспристрастным, чтобы не пошатнулось равновесие между светом и тьмой. Бывало, что ничтожный перевес в одну из сторон приводил к необратимым последствиям.

— Периодически находились альтернативно одарённые, которые пытались погубить свой мир, — брюнет осуждающе посмотрел на Ужариса.

Затем, не глядя, замысловатым движением пальцев раскрыл портал в некое скрытое мраком помещение и лёгким толчком отправил туда бога тьмы.

— Предыдущая попытка вызова Бортима чуть не окончилась местным апокалипсисом, и геноцидом туманных сибри, которых вы потеряли на многие века, поскольку мы скрыли их от вас, — продолжил ликбез блондин.

— Нам пора, — негромко перебил его рыжий.

— С приспешниками Ужариса разберётесь сами, — махнул рукой брюнет.

Двое других согласно кивнули, и их фигуры начали постепенно растворяться в воздухе.

В последний момент рыжий оглянулся, обращаясь ко мне:

— Твой брат был чудовищем, клятвопреступником и почти братоубийцей, но кровью оплатил искупление. Он будет прощён!

Я прижал руку к груди и благодарно склонил голову.

Некоторое время после исчезновения Творцов ничего не происходило, всё вокруг по-прежнему находилось в оцепенении. А меня накрыло лавиной противоречивых чувств.

Осознание того, что наш мир стоял на краю пропасти и чудом уцелел. Так же, как чудом уцелели моя жена и дочь.

Дебор… несмотря на его ненависть, безумие, предательство, он был моим братом, и, оказалось, моя любовь к нему никуда не делась. Она тлела глубоко в душе под пеплом вражды и ошибок.

Из размышлений меня выдернуло робкое прикосновение к руке. Я встряхнулся и повернул голову. Сонгри, а это была именно она, стояла совсем рядом, легко сжимая моё запястье и разглядывая меня с робостью и восторгом.

Я без раздумий порывисто притянул дочь к себе и крепко обнял, одновременно озираясь в поисках Линары. Оказалось, она стояла чуть сзади меня, опираясь на Лиса и с нежностью глядя на нас с Сонгри.

Поймав мой взгляд, она шагнула к нам, и я раскрыл объятия и для неё. Так, обнявшись, мы и стояли втроём, не в силах ничего говорить от переполнявших нас чувств.

Вокруг суетились друзья и соратники, упаковывая в наручники «антимаг-люкс» оставшихся в живых магов-отступников, которые после исчезновения Ужариса и гибели Дебора практически не оказывали сопротивления. Лил и Лис, с красноречивым выражением на мордах стоявшие по бокам нашей живописной группы, охраняли от случайных нападений.

— Кхы-кхы, — деликатно обозначил своё присутствие Соншесс.

Я нехотя выпустил из объятий жену и дочь и повернулся к другу, вопросительно подняв бровь.

Тот понимающе усмехнулся:

— Норвиг, хвастайся уже дочкой! Наконец-то мы все познакомимся с неуловимой наследницей клана Хранителей! Надо же, она действительно копия Линары!

Сонгри смущённо опустила голову и уткнулась мне в плечо. Я осторожно погладил её по голове и внезапно понял, что именно чувствует дракон в пещере с сокровищами. В голове настойчиво застучало: «Моё! Никому не отдам!».

Но тут мой взгляд скользнул к Кеврану, который стоял неподалёку с Яломарой и Мортанелем, и что-то им горячо втолковывал, активно размахивая руками и периодически поглядывая в нашу сторону. Мой внутренний «дракон» застыл, раздираемый противоречивыми чувствами: я понимал, что мне придётся отпустить моё сокровище, мою дочь, потому, что она не драгоценная вещь на постаменте за стеклом, а свободная личность и потому, что с предназначением богов не спорят.

Будущие родственники шли в нашу сторону, а я безотчётно всё сильнее прижимал к себе Сонгри. Линара удивлённо посмотрела на мои сурово сжатые губы, перевела взгляд на приближающуюся троицу и понятливо хмыкнула.

Затем внимательно глянула на застывшую в моих объятиях полупридушенную Сонгри и прошипела:

— Нор, ты так не хочешь отдавать дочь, что предпочтёшь её попросту придушить?

Я поспешно ослабил хватку и смущённо сказал:

— Сонгри, доченька, прости, я не хотел сделать тебе больно.

Она согласно кивнула и удивлённо спросила:

— Кому и зачем вы хотите меня отдать?

— Мы не собираемся тебя отдавать, — ласково улыбнулась Линара.

— Эмм, видишь ли, — замялся я, не зная как половчее донести до дочери столь деликатные обстоятельства. — В нашем мире есть такое понятие как предназначенные богами. Эээ, это… это…

— В других мирах их ещё называют истинными парами, — пришла на помощь Линара.

— Да! — облегчённо выдохнул я. — Предназначенные пары испытывают безусловную любовь друг к другу, подаренную высшими богами, Творцами миров. Мы с твоей мамой тоже предназначенные, — проинформировал я и незаметно смахнул испарину со лба.

Как же сложно быть отцом!

— То есть, вы хотите сказать, что неизвестные мне высшие силы приняли решение о том, кто, по их мнению, мне подходит в мужья? — возмутилась Сонгри, выбравшись из родительских объятий и гневно уставившись на нас.

— Упс! — ехидно прокомментировал Лил, толкнув в бок Лиса. — Моя девочка!

— Дочь… — смутился я. — Ты не так поняла, никто не навязывает тебе свою волю, это…

— Ну, вот и не навязывайте, и не решайте за меня, — нахмурилась Сонгри.

— Мы и не собирались! — горячо заверила её Линара. — Просто это как любовь с первого взгляда. Ты видишь своего истинного, и понимаешь, что без него не жить.

— Всё равно это какие-то искусственно внушённые чувства, — упрямо заявила Сонгри. — Как я могу полюбить кого-то, если я его совсем не знаю?

Лил одобрительно кивнул и оскалился:

— Мы ещё посмотрим, что за мужика подсунули нам Творцы!

Мы с Линарой беспомощно переглянулись и пожали плечами. Устами нашей девочки сейчас говорили дух противоречия, юношеский максимализм и иномирное воспитание. Любые обстоятельства, в которых тебе не предоставляли право выбора, вызывали горячий протест.

Предназначенность как раз и выглядела как ситуация лишь с одним выходом. Как объяснить дочери, что предназначенность — это не обязаловка, а счастье? У неё сложилось мнение, что её принудят к отношениям против её воли. Но всё не так, эти чувства не навязанные, не внушённые, не фальшивые.

Суть предназначенных в том, что встречаются две половины души, два человека, настолько идеально подходящие друг другу, что им не нужен период притирки и узнавания, привыкания друг к другу. Но как растолковать это нашей девочке?

— И кому же вы планируете меня отдать? — звенящим от обиды голосом спросила Сонгри.

— Вероятно, мне, — наигранно-бодро ответил подошедший Кевран.

[1] глаз бури – центр тропического циклона

Глава 2. На другом краю Вселенной

Планета Таавар [1]. Ожерелье Ассары

Рэйден

Сознание возвращалось медленно и неохотно, нещадно болели голова и правый бок, в конечностях сновали мурашки, как будто я долгое время был связан.

«Связан!» — в памяти рывком открылась маленькая дверь, за которой я смог «разглядеть» лишь мельтешащие тени. Сам же я неподвижно стоял, словно опутанный… да нет же, не словно! Я был крепко связан парализующим заклинанием! Но почему? Кто это сделал?

В глазах потемнело от усиленных попыток напрячь больную голову, а боль усилилась, словно виски сдавила гигантская рука. Нет, так дело не пойдёт! Нечего валяться как выдернутый из земли корнеплод, нужно встать!

Но легко сказать, а на деле всё не так-то просто. Я повернулся на бок, попутно отметив, что лежал на чём-то мягком, и попытался поднять голову. Организм ответил на моё самоуправство резким взрывом боли, и я почти с облегчением отключился.

Во второй раз я очнулся более адекватным человеком, поскольку смог нормально открыть глаза. Открыть-то открыл, но сфокусировать взгляд не удалось, перед глазами стояла пелена.

Я определённо находился в лесу и, судя по расположению небесного светила, встречал новый день. Несмотря на сохранявшуюся головную боль, попытался сесть, и тут почувствовал, что мягкая подстилка подо мной пришла в движение.

«Что за чертовщина?» — подумал я, ощупывая лежанку.

Она в ответ заворочалась и даже заворчала. Сильно же я приложился головой — вот уже слуховые и тактильные галлюцинации подъехали.

— Фу, как же громко ты думаешь! — пробурчала «лежанка». — И локтем больно в бок заехал, — обиженно продолжила она вещать из-под меня.

Я настороженно завертел головой и попытался отползти в сторону.

— Давай, продолжай размазывать меня по земле тонким слоем, — занудил некто.

Чувствуя себя конченым психом, решил поддержать беседу со своими галлюцинациями:

— Кто здесь? — брякнул я первое, что пришло в больную голову.

— Здрасьте, приехали! — возмутился персональный глюк. — Вот, значит, как? Прошла любовь, завяла ламина [2]?

— А у нас была любовь? — осторожно полюбопытствовал я.

— Но-но-но, даже не думай! Дружеская любовь у нас… была, но у кого-то память дырявая, — съехидничал некто.

— Прикинь: вообще памяти нет, — закашлялся я.

Кашель тут же спровоцировал фестиваль отбойных молотков. У меня в голове, да.

— Ээй, не вздумай снова терять сознание! — всполошился голос.

— Постараюсь, но не обещаю, — честно признался я в перерывах между волнами боли.

— Эээ, хрр, кхе-кхе, щас я выберусь из-под тебя, — прокряхтел пока ещё неизвестный индивид.

Собрав в кулак силу воли, я смог-таки перекатиться на здоровый бок и привстал, опершись на локоть. Проморгался, радуясь исчезновению пелены перед глазами, и увидел как с земли, шипя и отплёвываясь, встал роскошный кошак с большими ушами и белоснежной шерстью с сиреневым отливом. Снова в голове промелькнуло неясное воспоминание, которое я не успел зафиксировать.

Демонстративно отряхнув налипшие листья и мелкие ветки, кошак встал напротив и пытливо уставился на меня. Я, щурясь от яркого света, смотрел на неизвестное говорящее животное и пытался понять: всё-таки глюк или нет? Потому как разговаривать с глюком — это полный отстой.

Кошак возмущённо фыркнул:

— Сам ты глюк!

Я удивлённо поднял брови:

— Ты не просто глюк, ты — глюк, читающий мысли! Или я веду беседу сам с собой!

Кошак оторопело плюхнулся на мохнатую попу и вдруг в отчаянии обхватил голову лапами:

— Вот я балбес! Как же я сразу не догадался?

— О чём? — недоумевал я.

— Ох, и сильно же тебя приложило! Так сильно, что ты память потерял, и меня совсем не помнишь и не узнаёшь! — горестно взвыл он.

— Хмм… а должен? Или ты считаешь, что я в таком состоянии стал бы шутки шутить? — возмутился я. — Кстати, как тебя зовут?

— Рок, — уныло ответил кошак. — А ты — Рэйден.

Снова какая-то мысль тяжело протопала в больной голове.

— Ты совсем ничего не помнишь? — расстроенно спросил котяра.

Я осторожно помотал головой:

— Какие-то обрывки воспоминаний, образы… — пожал я плечами и чуть не взвыл от боли в правом боку.

Кот всполошился и с видом заботливой мамочки проурчал:

— Ты отдохни ещё, поспи немного, во сне-то сила быстрее восстановится, может быть и память вернётся, — с надеждой в голосе закончил он.

— Что со мной? Почему так болит бок и голова раскалывается? — поморщился я.

— Все разговоры потом! Спи, а я буду тебя охранять.

— Попить бы, — просипел я.

— Тут рядом есть ручей, но вот как принести воды? — задумался кот.

Я пошарил вокруг глазами и увидел на ближайших кустах какие-то крупные плоды.

— Рок, как ты думаешь, они съедобные? — с надеждой спросил я.

Кошак резво потрусил к кустам, обнюхал и сорвал плод, взрезал его острым когтем, задумчиво почесал лапой за ухом и оглянулся на меня:

— Больше похоже на орех, внутри жёсткие волокна. Если их вычистить, получится отличная чашка.

Я устало прикрыл глаза, соглашаясь.

Рок аккуратно поддел зубами орех и прошамкал:

— Я быфтро сбегаю жа вожой, беж меня не ухожи!

Я вяло улыбнулся и слабо махнул рукой.

Вероятно, я всё-таки задремал, или снова провалился в беспамятство, потому что очнулся уже в середине скандала. Не открывая глаз, прислушался к происходящему.

— Немедленно отойди от него, облезлое недоразумение! — яростно рычал Рок.

— А то чо? Сам ты облезлый кот-переросток! — воинственно парировал кто-то слегка хрипловатым голосом.

— И прекрати жевать его рубашку! — возмутился Рок.

— Ха! Больно мне нужны ваши обноски, — презрительно цыкнул тот же голос.

Тут я почувствовал, как чьи-то мелкие зубки процарапали мне левую руку, соскользнув с ткани рукава. Инстинктивно дёрнув руку на себя и открыв глаза, я оказался нос к носу с мелким зверьком, похожим на белку.

Зверёк, не ожидавший такого близкого знакомства, испуганно затих, но рукав из зубов не выпустил. Рок, заметив, что я проснулся, и уже не боясь меня потревожить, ринулся отвоёвывать нас с рубашкой у лесного аборигена.

Белка нехотя выплюнула рукав и, злобно стрекоча, юркнула за моё плечо. Рок ринулся за ней, но неугомонная белка ловко оттолкнулась когтистыми лапами от моей руки, в прыжке с переворотом перелетела через меня и спряталась под правым боком, который всё ещё ужасно саднил.

Мы с Роком замерли, опасаясь, что испуганный зверёк потревожит рану. Белка затаилась, вероятно, просчитывая варианты бегства. Патовую ситуацию разрушило шуршание в густых зарослях, обрамлявших поляну. Пользуясь тем, что мы отвлеклись, белка радостно застрекотала и стрелой унеслась в кусты.

Небольшое происшествие значительно утомило меня, я расслабленно откинулся на траву и предался безрадостным размышлениям. Немощность и бесила, и угнетала. Когда уровень адреналина в крови стал спадать, я почувствовал жажду и вспомнил, что хотел пить ещё до всей этой истории с белкой.

— Рок, ты воду-то принёс? — поинтересовался я.

— Принёс, — отозвался он.

— И где она?

— На земле, — невозмутимо ответил Рок.

— Не понял, — просипел я.

— Ну а что ты хотел? Я вернулся от ручья, а тут этот пушистый бандит прыгает по тебе как блоха. Мне пришлось бросить скорлупку и заняться борьбой с диверсантом.

— Не желаешь повторить поход к ручью? — вкрадчиво спросил я.

— Не желаю, но повторю, — буркнул Рок.

На этот раз я дождался-таки воды, и это был самый большой период моего бодрствования за последние сутки. Что хочу сказать? Спасая меня от обезвоживания, Рок неоднократно повторил свой променад к ручью. Пока я боролся с засухой в отдельно взятом организме, Рок смотался на охоту и вернулся довольный с какой-то птицей в зубах.

— Спасибо, что не приволок зайца, — криво усмехнулся я.

— Ты не любишь зайчатину? — округлил глаза Рок.

— Я не люблю говорящую зайчатину, — отрезал я.

Рок понятливо закивал:

— Вспомнил болтливую белку? Согласен, не хотелось бы по ошибке сожрать разумную особь. Вон у нас в Соузмаре, куда ни плюнь, там и магическое существо: то бурундуки из приличной семьи, то портальщики длинноухие.

— Что ты сейчас сказал? — напряжённо переспросил я.

Рок недоумевающе пожал мохнатыми плечами:

— Тебе весь рассказ повторить?

— Нет, что ты там сказал про «у нас в…» — где?

— У нас в Соузмаре, — осторожно повторил Рок.

— Вот, точно! — радостно воскликнул я.

— Ты вспомнил? — встрепенулся Рок.

— Что вспомнил? — не понял я. — Слово забавное, не запомнил с первого раза. Что оно означает?

— Рок огорчённо закрыл морду лапой и глухо простонал в сторону:

— Ни черта он не вспомнил!

Я в очередной раз при неловком движении поморщился от боли в боку и сквозь зубы прошипел:

— Мне кто-нибудь расскажет, почему я валяюсь в неизвестном месте, в неизвестных кустах с разодранным боком и слабый как младенец?

Рок осторожно сел рядом:

— Я давно собирался поговорить с тобой, но сложно общаться с бесчувственным телом, а потом ты был занят: то вырубался, то боролся с белкой. Постарайся не перебивать меня, я ещё очень молодой сибри, и могу что-то упустить.

— Ты — кто? Сибри? Что ещё за сибри? — тут же прервал его я.

— И об этом я тоже тебе расскажу. Сразу после еды, — заверил Рок.

— Я не буду есть сырую птицу, а огня нам не развести, — хмуро заметил я.

— У хорошего сибри всегда есть оген, а я — хороший сибри! — самодовольно заявил этот… сибри, и в его лапе появился прозрачный камень с огоньком внутри.

В итоге примерно через полчаса мы лакомились сочной местной птичкой, запивая её водой из ручья. А потом Рок, как мог, рассказал нашу историю.

Сказать, что я был в шоке, значит не передать и сотой доли того, что я испытывал. По мере его рассказа я то порывался вскочить (и если бы не жуткая рана, то метался бы по поляне, вытоптав её так, что обзавидовалось бы и стадо бизонов), то ерошил волосы, то стонал, то грязно ругался.

— … и тогда он бросил в тебя запретное заклинание, но благодаря открывшемуся рядом порталу, оно только задело тебя. Ну как задело? Весь правый бок разворочен в хлам, да ты ещё и головой хорошенько приложился, когда нас сюда вынесло, — вещал Рок.

— Так! Мы вообще где? — не выдержал я.

— Уж точно не на планетах Соузмара. Не знаю, куда нас закинуло. Ты извини, я не ходил на разведку, боялся надолго оставлять тебя в таком состоянии. Но регенерация идёт неплохо, так что через несколько дней можем вместе исследовать окрестности.

— Сегодня я чувствую себя гораздо лучше, значит, завтра уже встану на ноги, — возразил я.

Сибри скептично посмотрел на меня:

— Сегодня — да, но спроси: сколько времени потребовалось твоему организму, чтобы ты перестал хотя бы вырубаться?

— Сколько? — тупо переспросил я.

— Две недели, — тихо сказал Рок.

— Что? — прохрипел я.

— Ты потерял много крови, твоя рана выглядела так, словно какой-то гигант откусил от тебя приличный кусок. Ты валялся в беспамятстве две чёртовых недели! — отчаянно выкрикнул сибри.

Я обнял своего магического компаньона, без слов выражая всю признательность и благодарность за его самоотверженность. Теперь я знал, кто такие сибри, и что они значили для таких как я, для клана Хранителей семьи Дестин.

Знал, но не помнил.

[1] Таавар – название мира, в который попал Рэйден, переводится как головоломка.

[2] ламина – ягода, похожая на малину, растёт в Соузмаре

Глава 3. Суженый мой, ряженый

Призрачный замок, Черган, мир Соузмар

— И кому же вы планируете меня отдать? — звенящим от обиды голосом спросила Сонгри.

Родители растерянно переглянулись, но ответить не успели.

— Вероятно, мне, — наигранно-бодро ответил подошедший Кевран.

За его спиной замерли Мортанель и Яломара. Замедлил шаг идущий вслед за родителями Яронель.

Все заинтересованные лица ждали, чем закончится встреча Кеврана и Сонгри и жадно ловили малейшие эмоции, появляющиеся на лицах потенциальной пары. Что, если Кевран ошибся в трактовке послания Всезрячего ока?

Норвиг прокашлялся и осторожно приобнял Соню:

— Сонгри, позволь представить тебе присутствующих. Этого гхм.. молодого человека зовут Кевран Вресс, он Наблюдатель совета богов. Рядом его родители Мортанель и Яломара Вресс, боги-покровители и кураторы мира Соузмар, а также его старший брат Яронель Вресс, главный Видящий Соузмара. Ну а нашу дочь Сонгри вы все знаете, эмм…в прошлом знали ребёнком и …

— …и премного наслышаны в настоящем. А уж как мы за ней набегались по всему Соузмару, — развёл руками Соншесс.

— Этот весельчак — наш друг и однокашник, князь горгонагов Соншесс Шоррн, — продолжил Норвиг.

Соня с интересом осматривала столь выдающихся личностей и думала: «Ущипните меня кто-нибудь! Я стою рядом с настоящими богами, их детьми и… О, боже, у него хвост!» — мысленно завопила она, как следует разглядев Соншесса.

Тут же в её голове раздалось сдавленное хрюканье, в котором она легко угадала ехидное ржание Лила.

Соня невольно улыбнулась и ощутила, как ушло нервное напряжение, возникшее в присутствии великих мира сего. В отличие от великих, которые не только не собирались уходить, но и продолжали сверлить глазами её и Кеврана.

Сонгри внимательно посмотрела на молодого мужчину.

А мужчина был хорош! Длинные волосы каштанового цвета стянуты в низкий хвост. Смуглый, гибкий, с тренированным телом и широкими плечами. Соня со своим средним ростом едва доставала ему до плеча. Выглядел Кевран лет на тридцать пять, несмотря на то, что был всего на пару лет моложе Норвига.

Разумеется, Соня не знала его точный возраст, как не ведала и того, что сыновья богов жили дольше обычных магов и старели медленнее.

Сейчас, когда он стоял рядом, Соня наконец разглядела цвет его глаз: синие с золотыми искрами в глубине. Оценила она и изогнутые чёрные брови, и нос с лёгкой горбинкой, и тонкие, чётко очерченные губы, уголки которых сейчас были слегка приподняты в несмелой улыбке.

«Да он же волнуется не меньше меня!» — вдруг поняла Соня.

И уже другими глазами посмотрела на молодого мужчину. Она не увидела на его лице ни самодовольства, ни самоуверенности, и это ей определённо понравилось.

Но она упрямо тряхнула головой и сказала сама себе:

«Соня, возьми себя в руки! Что за ванильные сказки об истинных парах? Не смей расплываться перед ним сладкой лужицей! Ты видишь этого парня впервые в жизни! Не может быть любви с первого взгляда! Чувства рождаются в общении!».

Но что бы она себе ни говорила, а рядом с ним сердце то замирало, то пускалось вскачь, а в груди что-то сладко ёкало.

Несмотря на то, что после боя его рубаха была порвана в нескольких местах и заляпана кровью и грязью, а чёрные кожаные штаны и высокие сапоги с железными набойками покрыты слоем пыли, Кевран выглядел сногсшибательно. Заметив, как пристально Соня рассматривала его облачение, Кевран смущённо улыбнулся и быстрым пассом руки ликвидировал и грязь, и повреждения.

— Круто! Я тоже так хочу, — присвистнула Соня, скрывая неловкость за бравадой.

Кевран тепло улыбнулся:

— Пустяки, это же одно из первых заклинаний, которые дети магов чуть не с пелёнок зна… — и неловко осёкся, потупившись.

Мортанель укоризненно покачал головой, а Яломара молча поджала губы. А Соня?

Соня нисколько не смутившись, ответила:

— Меня такой бытовой магии тоже с детства учили: называется вода, мыло и стиральный порошок.

Сбоку хмыкнул Яронель.

Соня повернулась к нему и, вдруг вспомнив рассказ отца и сравнив имена, спросила:

— Так это Вы, Яронель-Ярослав, приходили к моим родителям? Ой! — запнулась она, виновато посмотрев на Норвига и Линару.

— Всё нормально, Сонни, — мягко улыбнулась Линара.

Соня облегчённо вздохнула и снова повернулась к Яронелю:

— Это были Вы?

— Я, — подтверил Яронель. — Видишь ли, Сонгри, обстоятельства сложились так, что я разыскивал тебя, а заодно немного успокоил твоих… гхм… родных, — дипломатично закончил он.

— И я Вам благодарна за это, — кивнула она.

— Брось, я ещё не настолько стар, чтобы мне выкала девушка брата, — подмигнул Яронель.

— Кстати, об этом, — ощетинилась Соня. — Чтобы не возникло непонимания, сразу хочу сказать: я — не девушка уважаемого Кеврана эмм… Мортанелевича (при этих словах «Кевран Мортанелевич» болезненно поморщился, а «Яронель Мортанелевич» обидно заржал), и не собираюсь принимать на веру сказки об избранных и предназначенных, идя на поводу у навязанных чувств. Любовь, в отличие от влюблённости, не возникает на пустом месте. Чтобы полюбить, нужно узнать человека. И вообще, Инген сказал, что мне нужно учиться в академии, так что мне сейчас не до лямуров!

— Не до кого? — поперхнулся Соншесс.

— Не до любви, — насмешливо подсказал Яронель.

— Какая тяга к знаниям! — покачал головой князь горгонагов, скосив глаз на Кеврана.

— Моя дочь! — горделиво выпятил грудь Норвиг, но, получив от жены недовольный взгляд и тычок в бок локтем, поспешно поправился: — Наша девочка!

Мортанель закашлялся и, не удержавшись, вклинился в разговор:

— Сонгри, тебе совсем не нравится наш сын?

Соня робко глянула на бога, смущённо покраснела и тихо прошептала:

— Мортанель, простите, не знаю Вашего отчества (тут Мортанель поперхнулся, а Яронель снова заржал), я не смогу ответить на Ваш вопрос.

— Тебе неприятен вопрос или наш сын? — настаивал Мортанель.

— Ни то и ни другое. Просто это слишком личное, и я не уверена, что должна оглашать это всем присутствующим, — ещё больше покраснела Соня.

Мортанель непонимающе уставился на Яломару, которая осуждающе покачала головой:

— Морт, вот совсем не вовремя эти расспросы. Девочке столько пришлось пережить. И тут ещё мы… налетели. Дайте Сонгри время успокоиться, пообщаться с Норвигом и Линарой, решить вопросы с учёбой, в конце-концов.

Внимательно слушавший жену Мортанель сделал собственные выводы:

— То есть, дело не в Кевране. Конечно, девочке нужно отдохнуть. И учёба… да, будущей Хранительнице обязательно нужно закончить академию.

— Я, как отец, полностью согласен и горячо поддерживаю стремление дочери к знаниям! — вздёрнул подбородок Норвиг, пытаясь задвинуть Соню себе за спину.

Его собственнический жест не укрылся от внимания Яломары, которая насмешливо сказала:

— Не перегибай палку, Нор! От всего мира не спрячешь, да и не нужно этого. А мы тем более не враги, и я лично прослежу, чтобы на Сонгри не давили… ни люди, ни обстоятельства.

Норвиг нахмурился, но не сдвинулся с места, закрывая дочь широкими плечами.

Кевран загадочно прищурился и протянул:

— Как всё удачно сложилось! Ректор Солонгарской академии магии неоднократно приглашал меня на пост декана стихийников. А я, пожалуй, соглашусь. Воспитание молодёжи, передача магического опыта — важная задача и святой долг верховных магов.

Соня растерянно ахнула, а Лил, слегка толкнув Лиса плечом, заявил:

— Хитёр, жук!

— Рэйден приглашал тебя… — в глазах Линары блеснули слёзы.

Норвиг тотчас нежно обнял её за плечи:

— Он не погиб, а значит, мы обязательно его найдём, где бы он ни был.

— Рэя задело «копьё праха»! Представляешь, насколько серьёзным могло быть ранение? А что, если он сейчас неизвестно где и погибает без помощи? Или попал во враждебную обстановку? — дрожащим голосом возразила Линара.

— С ним его сибри, — напомнил Соншесс.

— Хиландеры обещали, что он не погибнет, — напомнила Яломара.

— Речь шла только о сегодняшнем дне, а что будет дальше? — не унималась Хранительница.

— Мы завтра же спросим об этом Гриннису, дорогая, — пообещала Яломара.

— Мам, — тихо позвала Соня.

Плечи Линары подозрительно дрогнули, но она с улыбкой повернулась к дочери:

— Доченька, что ты хотела мне сказать?

— Можно мне… с вами, к хиландерам? — неуверенно спросила Соня.

— Разумеется, можно! — обрадовалась Линара.

— И даже нужно, — добавила Яломара. — Тебе, как будущей Хранительнице судеб, полезно познакомиться с ними и увидеть, как плетутся кружева судьбы.

Соня благодарно улыбнулась и уточнила:

— Лил тоже пойдёт с нами?

— Об этом могла и не спрашивать: нам теперь многое известно про туманных сибри, знаем мы и о том, что они неразлучны со своими Хранителями, — кивнула Линара, одновременно поглаживая подкравшегося к ней Лиса.

Лис блаженно жмурился и тихо поуркивал, не забывая подставлять под руку Линары то один, то другой бок. Никто не смог удержаться от улыбок при виде блаженной морды туманного сибри. Идиллию прервал управляющий Призрачным замком Рахаз Симор.

Он подошёл к Норвигу и деликатно кашлянул, привлекая внимание:

— Господин Норвиг, там начальник охраны интересуется, куда отправлять пленных?

И, не удержавшись, добавил:

— Я так рад за вас с госпожой Линарой! Мы все так счастливы, что малышка Сонгри вернулась домой!

Норвиг согласно кивнул:

— Благодарю, Рахаз.

— Ох, отвлёкся я, старый дурень! Мне же про тёмных магов велено узнать, — спохватился управляющий.

— Всех телепортировать в казематы резиденции богов, — вместо Норвига властно ответил Мортанель.

Рахаз Симор почтительно поклонился богу и поспешил передать его приказ начальнику охраны, но перед тем, как уйти, не удержался и радостно улыбнулся Сонгри.

Норвиг окинул взором территорию замка со следами недавней битвы, отметил слаженность действий стражей, которые за время их дружеской беседы успели рассортировать всех пленных, оказать помощь раненым и организовать полевую кухню для участников битвы.

Он жестом подозвал пробегавшего мимо слугу и отдал распоряжение об ужине для высоких гостей. Затем пригласил всех проследовать в большую гостиную.

За ужином бурно обсуждали появление и вмешательство Творцов. В процессе обсуждения выяснилось, что и боги, и Соншесс, и Кевран с Яронелем, несмотря на заклятие неподвижности, отлично видели и слышали происходящее, благодаря чему Норвигу не пришлось пересказывать свою беседу с Творцами.

— Зачем же они вас обездвижили? — удивился Норвиг.

— Чтобы под ногами не путались и не раздражали вопросами и советами, — хмыкнул Мортанель.

— А куда забрали Ужариса? — полюбопытствовал Соншесс.

— Есть у меня кое-какие соображения на этот счёт, — задумчиво протянул Яронель.

— Поделишься с окружающими? — подался вперёд Норвиг.

— Боюсь ошибиться, но скорее всего Ужариса отправили в Шадоин, — ответил Яронель.

Мортанель остро посмотрел на сына:

— Ты знаешь про Шадоин?

— Слышал крем уха, — пожал плечами Яронель. — Извините, подробностей не знаю, это целиком и полностью проект Творцов. Шадоин загадочен, непостижим и недостижим. Туда попадают либо по приглашению Творцов, либо как Ужарис.

— Как пленник? — уточнил Соншесс.

— И как пленник тоже, — кивнул Яронель. — Было бы слишком просто засадить его за решётку и этим ограничиться. Думаю, там всё гораздо сложнее.

— Что ты имел в виду? — заинтересовался Норвиг.

— Представь себе, у меня нет ответа на этот вопрос. Такие сведения не выходят за стены Шадоина, — развёл руками Яронель.

— Ты и так слишком расчирикался, — осуждающе пробурчал Мортанель. — Предлагаю на этом завершить обсуждение.

Сонгри

После ужина я сидела в своей комнате и пыталась осмыслить и систематизировать всё, что случилось после того, как мы с Лилом вышли из портала прямо под летящее заклинание. Как сложно было не сорваться в истерику, когда смерть буквально дышала в лицо, чтобы через миг взметнуться пеплом погибшего мужчины, заслонившего собой маму и меня.

Потом, гораздо позже, я узнала, что этим мужчиной был мой дядя, папин брат Дебор. Именно он виноват в том, что и я, и папа были заброшены в другие миры, а мама долгих двадцать лет тосковала и верила в наше возвращение.

Бедная моя мамочка, как же тяжело ей было! Но теперь мы снова вместе. Сначала вернулся папа. Вернее, как оказалось, мы вернулись одновременно, но папа нашёлся раньше, а меня помотало по мирам Соузмара. Моё эпичное возвращение случилось в разгар финальной битвы с тёмными магами.

Битва завершилась победой «наших». А мои злоключения — объятиями мамы и папы. В тот миг внутри меня словно рухнула стена, и тут же вернулись эмоции. А с эмоциями пришли воспоминания.

О том, как нежно ворковала мама, а отец бережно носил на руках, как я неуклюже бегала по парку и пряталась от дяди Рэйдена за большую вазу в гостиной. Память с готовностью открывала мне свои самые потаённые уголки, не оставив недосказанности и сомнений.

А я, наивная, так боялась встречи с родителями! Каких только глупостей ни навыдумывала себе, трусливо сидя у Ингена в Чаураха шаанти.

Но только я расслабилась, как тут же ко мне прилетел бумеранг мироздания: вдруг выяснилось, что местные высшие силы уже подсуетились и устроили мою личную жизнь! С неизвестным мужчиной! Да как так-то?

Где свобода выбора, я вас спрашиваю? Меня, девушку двадцать первого века, сосватали как в дремучем средневековье?

Сначала я жутко обиделась на маму и папу за такое решение. И вероятно, устроила бы скандал, омрачив нашу трогательную встречу.

Но, хвала Творцам, у меня есть Лил, который оперативно объяснил по ментальной связи, кто такие предназначенные богами, и что родители тут вообще не при делах.

Меня слегка попустило, но я всё равно была не согласна с таким положением вещей, что «без меня меня женили», и, честно говоря, не очень-то поверила в мутную историю с предназначением. А зря!

Ну и забористая штука эта предназначенность! Но обо всём по порядку.

Когда к нам подошёл Кевран, я, несмотря на предубеждение к навязанному жениху, буквально задохнулась от нахлынувших чувств. Ни за что бы не поверила, что так бывает, если бы не испытала сама.

Он, нет, не так: ОН стоял рядом такой красивый, такой родной, такой мой, что у меня от нежности и любви защемило в груди и сдавило горло. Я поняла, что пропала. Но я была бы не я, если бы сдалась без боя!

Собрав в кулак куцые остатки силы воли, я гордо вздёрнула подбородок и независимо посмотрела ему в глаза. Боги, зачем я это сделала? Я смотрела и безвозвратно тонула в них, теряла связь с реальностью. Его взгляд был отражением моих чувств, глаза выдавали его с головой: он чувствовал то же, что и я.

И я бы проиграла битву с собой и с судьбой предназначенных, но тут снова вмешался Лил.

«Что, дорогая? Сделали тебя боги? Один-ноль в пользу предназначенных!» — ехидно подумал сибри.

Я вынырнула из сладкого сиропа, в котором так резво тонул мой мозг и решительно ответила:

«Это мы ещё посмотрим! Русские не сдаются!»

«Русская девочка Сонгри!» — ментально заржал Лил.

«Соузмарских тоже голыми руками не возьмёшь!» — парировала я.

«Ну-ну, посмотрим, — скептично хмыкнул сибри.

Но я уже взяла разум под контроль, и мне с трудом, но удалось пережить и беседу с Кевраном, и разговор с друзьями родителей. Я до последнего держала «покер фейс» и уже облегчённо выдохнула, когда речь зашла об академии, но тут…

— Как всё удачно сложилось! Ректор Солонгарской академии магии неоднократно приглашал меня на пост декана стихийников. Я, пожалуй, соглашусь. Воспитание молодёжи, передача магического опыта — важная задача и святой долг верховных магов, — с победным видом заявил мой суженый-ряженый.

«Это фиаско, сеструха!» — хмыкнул Лил.

«Твою ж мать!» — в сердцах подумала я.

«Моя мать не имеет никакого отношения к вашим брачным игрищам», — смеясь, возразил сибри.

От Ингена я знала, что Хранители обучаются как на боевом факультете, так и на факультете стихийной магии. И мне прямая дорога именно на последний, учитывая нежную любовь блуждающих стихийных порталов, которую я не раз испытала на себе.

Я кисло улыбнулась будущему декану своего факультета, думая при этом, что мне понадобится алмазная или титановая сила воли (короче, самый крепкий материал, существовавший в мирах), чтобы противостоять нашему взаимному притяжению.

«Но я так просто не сдамся!» — подумала я и украдкой посмотрела на довольного Кеврана.

Лил хмыкнул, но от комментариев воздержался.

Кевран

Как только я увидел её, самую красивую девушку на свете, то ощутил весь спектр эмоций: любовь, нежность, желание оберегать, радовать, просто быть рядом. Всегда.

Но как доказать ей, что эти чувства – истинные? С ней точно не будет легко. Я боялся, что самым сложным будет объяснение с Норвигом. Как же я ошибался!

Мы стояли рядом с Сонгри, но словно по разные стороны баррикад.

Она так возмущённо сверкала фиалковыми глазищами, когда произносила свой спич по поводу предназначенных. Но в этих же глазах я увидел совсем другое. В них было отражение того, что ощущал я, и это развеяло последние сомнения.

Мы – предназначенные богами!

Внутри меня разливалась бесшабашная радость. Хочешь учиться в академии? Не вопрос! Я буду рядом. Запнёшься — поддержу, не знаешь — научу, накосячишь — прикрою.

Однажды настанет час, когда ты устанешь бороться с нашей любовью и признаешь очевидное. Я не буду торопить. Я подожду.

Когда после затянувшегося ужина мы с родителями и Яронелем добрались до выделенных нам покоев, я ответил на их невысказанный вопрос:

— Да, это она!

Глава 4. О странных снах и местных жителях

Таавар. Ожерелье Ассары

Рэйден

Солнце встало над горой,

Ну и ты глаза открой.

© Лина Шамаева

На следующее утро я чувствовал себя не в пример лучше, чем накануне. Голова и правый бок болели при движениях уже не так сильно.

Я открыл глаза и залип в бездонном голубом небе, лениво следя за неспешным променадом лёгких, почти прозрачных облаков. Рок отсутствовал. Вероятно, был озабочен добычей пропитания.

Проанализировав своё состояние, пришёл к выводу, что могу встать и провёл лёгкую разминку. После сравнительно небольшой нагрузки я рухнул на траву, задыхаясь и вытирая покрытый испариной лоб. Удивительно, что мне хоть что-то удалось после двухнедельного пребывания в роли бревна.

К моменту возвращения Рока моё самочувствие и внешний вид значительно улучшились, я даже смог, хотя и с остановками, доплестись до ручья, умыться и набрать воды.

На этот раз Рок поймал некрупного кабана, который сейчас запекался в широких листьях, сорванных с ближайшего куста, источая божественные ароматы.

Я лежал, закинув руки за голову, и лениво пикировался с Роком:

— Стоило на минутку отлучиться, как тебя потянуло на подвиги, — тоном сварливой матушки выговаривал сибри.

— Я достаточно належался в предыдущие дни.

— Недостаточно, если после нагрузки ты зелёный, как весенняя трава, — возмутился Рок.

— Не отвлекайся, кабанчика переворачивай, а то подгорит, — попытался я съехать с темы.

— У меня сейчас другое подгорит! — рыкнул сибри.

— Не ворчи, как старый матар, — ухмыльнулся я, — ты же понимаешь, что мне нужно возвращаться в форму.

— Будешь возвращаться под моим присмотром, — категорично заявил сибри.

— Мне всё больше кажется, что я ошибся в твоём имени, нужно было назвать тебя Занудой, — не удержался я от подначивания.

— Кто не ошибается… — Рок глубокомысленно задумался, и, фыркнув, закончил: — …тот не ошибается.

— Да ты философ! — притворно восхитился я.

— Яреалист, — не согласился сибри. — Кстати, кабан готов.

— …порадовать наши желудки, — подхватил я, с предвкушением присаживаясь к импровизированному столу.

После плотного завтрака я всё-таки уговорил Рока прогуляться по окрестностям: и мышцы размять, и обстановку разведать. Лес, в котором мы очутились волею судеб и загадочного портала, был довольно обширным для того, чтобы обследовать его целиком.

Мы просто шли вдоль ручья, пока не набрели на небольшую лужайку с густой сочной травой, усыпанной мелкими голубыми цветами. По её краям росли пышные кусты с красными ягодами, внешним видом напоминавшими соузмарскую ламину.

Как оказалось, похожи они были и ароматом, и кисло-сладким вкусом. Вдоволь налакомившись природными дарами, я растянулся в густой траве и незаметно задремал.

Рок потоптался рядом, а потом умчался к ручью, где принялся шумно плескаться. Мне хотелось присоединиться к водным забавам, но я всё больше соскальзывал в сон. Одуряюще пахли голубые цветы, их благоухание усиливалось, обволакивало, отключало разум.

Я хотел стряхнуть с себя тяжёлую дремоту, но не мог пошевелиться. Попытался мысленно позвать Рока, но вместо ментальной связи ощутил пустоту и вязкое марево.

Подавив панику, волевым усилием открыл глаза. Вокруг был всё тот же цветочно-травяной ковёр. Я облегчённо вздохнул и сел, чтобы тут же вскочить и неверяще уставиться на окружающий пейзаж.

Лес исчез. Вместе с ручьём и Роком. Я находился посреди пустыни, ноги по щиколотку утопали в белоснежном песке. Я пошевелился, освобождаясь, и он обиженно зашуршал, чтобы через мгновение взвиться вверх, окружая меня стеной сверкающих на солнце песчинок.

Земля задрожала, я взмахнул руками, сохраняя равновесие, и неожиданно поднялся над поверхностью. Меня совершенно не удивляло происходящее, душу затопил детский восторг, и я снова взмахнул… крыльями.

Крыльями?? Ошарашенно завертев головой, я увидел, что моё мощное туловище покрывала матово-чёрная чешуя, вместо рук и ног обнаружились массивные лапы, а по бокам рассекали воздух огромные крылья. Мои крылья.

И тут только два варианта: либо мне голову напекло, либо я — дракон! Пока я пытался осмыслить данный факт, моё драконье тело уверенно летело в неизвестном направлении.

Изогнув длинную шею (удобно, однако!), я с интересом посмотрел вниз. Подо мной простиралась всё та же белоснежная пустыня, но вскоре на горизонте показался лес.

Вблизи деревья оказались исполинами, стоявшими сплошной стеной. Проникнуть через эту живую стену было невозможно не только дракону, но и мелкому зверьку.

Заинтересовавшись, я полетел вдоль леса и обнаружил, что загадочная преграда кольцом огибала планету по экватору. Я поднялся выше и перелетел через неё.

Сразу за деревьями лениво перекатывал волны бескрайний морской простор. А чуть позже оказалось, что море являлось вторым кольцом, шедшим параллельно лесу.

Совершенно не чувствуя усталости, я азартно махал крыльями, рассекая пространство. Наконец я пересёк море, и теперь мой путь лежал над каменистым плато, изрезанным руслами высохших ручьёв.

Ровно посередине плато я увидел холм, заросший жёсткой травой и чахлыми кустарниками, с темнеющим зевом входа. Я плавно опустился рядом и осторожно зашёл внутрь.

В пещере царил полумрак, но моё новое драконье зрение позволило увидеть нечто, находившееся в центре помещения. Я приблизился к конструкту, оказавшемуся скульптурой, изображавшей мужчину, сидящего на крупном камне. За его спиной были сложены крылья, а ноги и валун, на котором он расположился, обвивал длинный хвост.

Драконочеловек держал в руках резную чашу, которая была пуста. Рядом с ним на камне лежал изящный ритуальный кинжал с простой рукоятью и лезвием, покрытым рунами.

Я протянул руку и коснулся чаши, что запустило цепь последующих событий: сначала слабо замерцал воздух вокруг, словно я стоял в облаке микроскопических светляков, затем засияли чаша и кинжал, а в моей голове раздался чей-то голос:

— Моран, наконец-то ты вернулся!

— Я? Но я не Моран, — возразил я.

Вернее, попытался, потому, что вместо этого мой рот сам собой произнёс:

— Да, Великий Дракон, я вернулся!

— Нашёл ли ты утраченное? — спросил голос.

— Нашёл, Великий! — продолжило самоуправство моё тело.

— Хорошо, — прошелестело в ответ, и мужчина на камне слегка пошевелился, или мне так показалось в неверном свете зала под холмом. — Ты готов исполнить предназначение?

— Да! — ответило моё тело моим голосом, и мои руки бережно взяли чашу и кинжал.

— Ты знаешь, что делать! — торжественно произнёс Великий Дракон.

Я-не-я полоснул себя кинжалом по предплечью левой руки…

…и проснулся от резкой боли в месте предполагаемого пореза. Зашипев, невольно схватился рукой за больное место, но вместо кожи ощутил под рукой… мех. Я распахнул глаза и уставился… на печально известную белку, вцепившуюся зубами в мою руку рядом с братарой.

— Да ты совсем охренел, грызун! — в сердцах рявкнул я, за шкирку отрывая мелкого пакостника от своей многострадальной конечности.

Привлечённый моим воплем, от ручья нёсся Рок с воинственным рыком:

— Снова тыыы, хомяк недоделанный!

«Недохомяк» возмущённо застрекотал и, несмотря на своё незавидное положение, извернулся и вцепился в братару, пытаясь стащить её с моей руки.

— Не пойму, ты такой борзой, или тебе при сборке забыли мозг в череп положить? — озадачился Рок.

— Фыр-фу-тьфу, — ответил наш оппонент, продолжая стискивать братару в острых зубах.

— Что ты сказал? — глумливо уточнил Рок, пытаясь разжать белкины челюсти, в то время как я офигевал от наглости и самоуверенности пушистого грабителя.

Рок наконец оторвал белку от вожделенного приза, и та повисла в моей руке, изображая то ли обморок, то ли оцепенение.

— Сдаётся мне, эта авантюристка с большой дороги и вчера пыталась отжать ловца душ, — присвистнул я.

И тут откуда-то донёсся звонкий голос:

— Ниюли! — звала из густых зарослей невидимая нам девушка.

— Не тебя ли ищут? — Рок, прищурившись, подозрительно глянул на белку.

— Так она ещё и с подельницей? — весело изумился я, выжидательно глядя в сторону леса.

На лужайку выскочила стройная девушка среднего роста с белоснежными волосами, в оливковой водолазке и чёрном обтягивающем комбинезоне из неизвестной мне ткани.

Пышная шевелюра не доставала до плеч, волосы чуть вились на концах и смешно разлетались в стороны при движении. Двигалась девушка стремительно и грациозно, но за хрупкой грацией прослеживалась скользящая поступь крадущегося хищника.

Девушка заметила нас и настороженно застыла. Она выглядела озадаченной, но не испуганной.

Белка возмущённо застрекотала, привлекая внимание девушки, и та грозно заявила:

— Сейчас же отпустите мою кину [1]!

— Кого? — хором спросили мы с Роком.

— Вы схватили мою кину! — упрямо повторила девушка.

До меня дошло, что она имела в виду настырную белку, незадолго до этого безуспешно пытавшуюся стащить братару и успешно погрызшую мою руку.

— Отдать тебе эту белку? — уточнил я, держа за шкирку пушистую диверсантку.

— Не знаю, кто такая эта ваша белка, но вот эта рыжая кина — моя! — прищурилась незнакомка.

— Забирай, — милостиво разрешил я, протягивая в её сторону руку с висящей в ней белкой.

Белка-кина скорчила противную рожу и погрозила мне маленьким меховым кулачком, а затем понятным во всех мирах жестом чиркнула себе когтем по горлу и красноречиво ткнула в мою сторону пальцем. Я изумлённо выпучил глаза и осуждающе покачал головой. Затем перенёс внимание на девушку, которая медленно приближалась к нам во время разговора.

— Кто тебе эта белка? — спросил я и заметил, как недовольно скривилась девушка.

К бабушке не ходи: ей не нравилось, что я упорно называл её зверька белкой. А мне почему-то доставляло удовольствие дразнить девушку. Если быть честным, меня почему-то непреодолимо тянуло к этой экзотической красотке, которую я знал едва ли несколько минут. Это чувство тревожило и в то же время приятно волновало.

Девушка была красива какой-то экзотической красотой: белоснежные кудри ярко оттеняли смуглость кожи, большие глаза миндалевидной формы возмущённо сверкали из-под чёлки, а когда она подошла ближе, я разглядел, что они были чёрные как ночь, без намёка на радужку и склеру. Её глазницы были полностью залиты чернотой.

Она присела и поманила к себе белку, я разжал пальцы, и мелкая зараза со всех лап ринулась в объятия к хозяйке. Та подхватила зверька на руки, легко поднялась и развернулась, собираясь уходить.

И тут я увидел ЕГО! От неожиданности я закашлялся, смахнул выступившие слёзы, пригляделся и в конце-концов, был вынужден поверить тому, что вижу. А видел я очаровательный гибкий тонкий… хвост с белоснежной кисточкой на конце.

Я не удержался от восклицания:

— Кто же ты такая?

Она усмехнулась и небрежно бросила через плечо:

— Неужели никогда не видел ясуров? [2]

И тут же насторожилась, повернулась ко мне и испытующе глянув, протянула:

— В самом деле, не видел! Это ты мне скажи, кто ты и откуда взялся, раз не знаешь, кто такие ясуры!

[1]ки́на – разумный магический зверёк, аналогичный белке, обитает в мире Таавар в ожерелье Ассары

[2]ясу́ры – магическая раса, обитатели Таавара; отличаются от людей наличием тонкого хвоста с кисточкой, обладают магией (какой?)

Глава 5. Полотно предсказания

Ломун, мир Соузмар

На следующий день, как и договаривались, Яломара, Хранительница судеб и Сонгри собрались в Ломун. Разумеется, в сопровождении мужей и Кеврана.

Мужчины аргументировали своё присутствие тем, что ещё не все тёмные маги отловлены, учтены, посчитаны и упакованы по камерам, да и банда неблагого Жморина рыскала где-то на просторах Соузмара. А потому «негоже их самым драгоценным женщинам разгуливать без присмотра».

Уверения в безопасности разгуливания порталами, которые теперь исправно работали везде и всегда, не возымели должного эффекта. Драгоценные женщины подумали-подумали и решили, что если мужчины хотят причинить им добро, то кто они такие, чтобы мешать?

Мужчины радостно потирали руки и с видом победителей паковали багаж, словно собирались в длительное путешествие. Женщины сидели на открытой веранде в плетёных креслах, чинно пили коэту и благосклонно поглядывали на занятых делом мужчин. Лил валялся у стола и меланхолично троллил Лиса, ловя лапой его дёргающийся хвост. И только Сонгри нетерпеливо ёрзала, в предвкушении поездки к загадочным хиландерам.

— Пап, вы скоро? — не выдержала Соня. — У нас небольшая поездка, а не переезд, а вы уже ползамка вынесли! Пожалей господина Рахаза, его сердце может не выдержать такого грабежа.

— Да пусть хоть всё забирают, молодая госпожа, — довольно улыбнулся управляющий, доставивший очередную партию «нужных вещей».

— Доча, тут всё, что может понадобиться, — пыхтел Норвиг, утрамбовывая багаж.

— … для автономного существования в пустыне, — насмешливо уточнила Соня.

— Соня, не спорь с отцом, — Лил оставил в покое хвост Лиса и деловито поинтересовался у стража: — Норвиг, ты уложил мою меховую мышку?

— У тебя нет никакой мышки! — возмутилась Соня.

— Да? Какая жалость, — притворно вздохнул сибри.

— Мортанель, зачем нам складной стул? — вкрадчиво спросила Яломара.

— Вдруг ты захочешь присесть? — отозвался бог.

— Где?? В портале? — всплеснула руками богиня.

Мортанель задумчиво повертел в руках стул и, поколебавшись, отставил его в сторону.

— Сынок, и самовращающийся вертел «ленивый кулинар» выкладывай обратно, — посоветовала она Кеврану.

— Пааап, меховые сапоги в конце лета тоже ни к чему, — всплеснула руками Соня.

— По-моему, вы переусердствовали со сборами, — подытожила Линара.

Мужчины оглядели собранные баулы.

— И правда, какая муха нас укусила? — озадаченно спросил Кевран.

— Ну, с тобой-то всё ясно: встретил избранную, и включил инстинкт гнездования, — тихо прокомментировал Мортанель.

— Издеваешься? — вскинулся Кевран.

— Умиляюсь, — широко улыбнулся отец.

— Рахаз, вели слугам распаковать вещи и отнести в замок, — махнул рукой Норвиг.

— О, кажется, мы скоро отправимся в Ломун, — прокомментировала Яломара.

— Налегке, — облегчённо вздохнула Линара.

— Наконец-то! — одновременно с ней произнесла Соня.

Линара взмахнула рукой, и перед ними раскрылся сиреневый портал Хранителей. Соня решительно шагнула к нему, но тут же дорогу ей заступил Норвиг, а Кевран бережно, но крепко взял за руку. Соня удивлённо посмотрела на отца, затем на Кеврана.

— Сначала я, — безапелляционно заявил Норвиг, — и пока мы не будем полностью уверены в безопасности…

— Пап, мы идём в Ломун, а не в логово врага, — перебила Соня, пытаясь незаметно вытащить руку из ладони Кеврана.

Норвиг укоризненно посмотрел на дочь:

— Ты забыла о нападении на гнездо хиландер?

Соня не забыла, поэтому была вынуждена согласиться, хотя в глубине души и считала отца перестраховщиком.

Норвиг удовлетворённо качнул головой:

— Отлично. Я иду первым, Мортанель замыкающим.

Яломара встала впереди мужа, Линара и Лис рядом с ней.

Соня недовольно посмотрела на Кеврана и тихо прошипела:

— Отпусти мою руку!

— А то что? — уголки его губ слегка дрогнули в намёке на улыбку.

— А то всё! — мстительно прищурилась Соня и как бы невзначай наступила ему на ногу.

Кевран слегка поморщился:

— Да пойми ты, я не посягаю на твою свободу, но тебе не желательно идти одной, учитывая твои отношения с блуждающими порталами.

— Это обычный портал, — возразила Соня.

— Но внутри портальной системы может проявиться блуждающий. Об этом феномене ты непременно узнаешь в академии, на моих лекциях, — подмигнул Кевран.

— Раньше я как-то обходилась без тебя! Я… я… за Лила подержусь, — пропыхтела Соня.

Родители усиленно делали вид, что ничего не замечали и старательно прятали улыбки. Кевран слегка поморщился и неохотно разжал ладонь. Соня победно вздёрнула подбородок и положила руку на шею Лила.

Норвиг закатил глаза:

— Если разборки закончены, выдвигаемся.

Соня тут же забыла про спор и вслед за старшими поспешила в портал.

— Ты подозрительно легко сдался, — шепнул сыну Мортанель.

— Обижаешь! Я навесил на неё маячок, — ответил Кевран.

Несмотря на опасения мужчин, перемещение не сопровождалось происшествиями и завершилось в заданной точке.

Выйдя из портала, Соня восхищённо ахнула. Они оказались на живописном плато с цветущими кустарниками и мягкой травой. Далеко внизу, под обрывом, шумело Вресское море, лёгкий ветер доносил его солёный запах и крики птиц.

А впереди, в конце петляющей дороги из гладко отполированных плит, высился ажурный белоснежный замок.

— Я специально попросил Линару открыть портал в этой точке, именно здесь самый шикарный вид на гнездо, — довольно сказал Норвиг, глядя на восторженную Соню.

— Этот… этот замок — настоящее произведение искусства! — обернувшись к родителям, воскликнула Соня. — Надеюсь, именно туда мы направляемся?

— Туда-туда, — посмеиваясь, подтвердил Мортанель. — Это и есть гнездо хиландер.

— Какое же это гнездо? — удивилась Соня.

— Увидишь, — загадочно пообещала Линара.

— Теперь мне просто не терпится узнать, как выглядят те, кто живёт в таком необычном месте, — поторопила всех Соня.

— Прошу, — широким жестом указал Норвиг на дорогу, ведущую к замку.

У входа гостей традиционно встречала дежурная хиландера. Она слегка поклонилась прибывшим и распахнула двери. Соня вопросительно взглянула на родителей и, получив разрешение, первой вошла внутрь. И снова застыла, почти неприлично разглядывая внутреннее убранство замка.

От любования её отвлёк хрустальный голос хиландеры:

— Приветствуем высокочтимых светлых Мортанеля и Яломару, Стража и Хранительницу судеб, а также Наблюдателя и Наследницу Хранителей под сенью гнезда хиландер! Ох, не может быть! Это же… туманные сибри! — закончила она свою торжественную речь изумлённым восклицанием, заметив Лила и Лиса, последними скромно проскользнувших в замок.

Эмоциональная реакция хиландеры заставила Соню слегка замешкаться, но она тут же присоединилась к ответному приветствию, которое хором произносили гости.

Не зря же она старательно учила его накануне:

— Входя под сень гнезда, оставляю за порогом злые мысли и плохое настроение, дабы не потревожить тонкие струны мироздания, на которых от начала веков плетётся кружево судеб. Мира и равновесия вам, вечные хиландеры!

Пряха кивнула всем и одобрительно взглянула на Соню:

— Славная дочь выросла в гнезде Хранителей.

Родители просияли и с гордостью посмотрели на Соню. Соня неожиданно смутилась, и сделала небольшой шаг назад, словно пытаясь спрятаться за родителей.

Кевран одним движением оказался рядом, ободряюще сжав её ладонь, и на этот раз она не стала сопротивляться. Скрепя сердце, она призналась себе, что и в прошлый раз она делала это не из неприязни, а из чувства противоречия. А ещё… ещё она испугалась возникшей эйфории, когда её коснулся предназначенный.

Хиландера мягко улыбнулась:

— Ваш эмоциональный фон пропитан волнением, и оно не только предвкушающее, как у юной Сонгри, но и тревожное. Не буду вас задерживать, Гринниса уже ждёт.

Процессия, возглавляемая пряхой, двинулась по анфиладам коридоров, чтобы через небольшой промежуток времени оказаться в уже известном большом зале со стеклянным куполом.

Всё пространство зала занимали парящие белые липы с Айрандо, на верхушках которых расположились белоснежные гнёзда хиландер. В большинстве гнёзд сидели пряхи, тогда как остальные фланировали по залу.

Соня во все глаза смотрела на стройных красивых девушек с огромными фасеточными глазами, двумя парами изящных рук и с длинными, до пят, волосами всех мыслимых цветов и оттенков. Лил оглядывался с любопытством и, судя по тому, что не пытался как обычно отпускать ехидные комментарии, тоже был впечатлён.

— Они.. они ещё волшебнее, чем их замок! — восторженно прошептала Соня на ухо Линаре.

Затем перевела взгляд на липы с гнёздами наверху и благоговейно замерла, прижав руки к груди, не находя слов для выражения обуревавших её чувств. В быстрых руках хиландер мелькали цветные нити, колыхались в такт цветные завесы волос, воздух вибрировал от тягучей гипнотической мелодии творения.

Яломара понимающе улыбнулась:

— Все мы, когда-то впервые увидев хиландер, испытывали нечто похожее. Не нужно стесняться своих чувств.

Соня благодарно кивнула:

— Спасибо за то, что понимаете меня, и Вы, и мама. Я уже многое повидала в Соузмаре, но это… это… божественно!

— Конечно, ведь мы — божественные пряхи, — рассмеялась подошедшая к ним хиландера.

— Гринниса, познакомься, это моя дочь Сонгри, — Линара слегка склонила голову в приветствии и, обратившись к дочери, продолжила: — Сонни, перед тобой главная хиландера Гринниса.

— Мира и равновесия Вам, — охрипшим от волнения голосом поприветствовала пряху Соня.

Приветствие, как и многие другие детали местного этикета, она изучала вчера в спешном порядке.

— И тебе, дитя, мира и равновесия, — тепло ответила пряха и правой верхней рукой ласково погладила Соню по плечу. — Но какое поразительное сходство! — не удержалась она от комментария.

Линара пожала плечами:

— Особенности семейства Дестин. Кстати, о семействе: тебе что-нибудь известно о Рэйдене?

— Эм, — замялась Гринниса, — ты, безусловно, знаешь, что пряхи не ткут судьбу того, кто отсутствует в Соузмаре.

— Но Рэйден в самом деле выжил вчера? — Линара с надеждой взглянула на хиландеру.

— Разумеется! Неужели ты сама не смотрела? Или не поверила кружевам? — подняла брови пряха.

— Смотрела, конечно, но вдруг он погиб позднее? Всё-таки «копьё праха» не шутка! Мы даже не знаем где искать его… или его тело, — голос Линары дрогнул.

Норвиг, болезненно реагировавший на слёзы жены, поспешил обнять её, успокаивающе поглаживая по голове. Лис тут же придвинулся ближе и уткнулся носом в подставленную руку.

— Нет, он жив, — медленно сказала Гринниса.

Лис усиленно закивал головой:

— Мы с Роком чувствуем друг друга. Ну, то есть, сейчас я его не чувствую — он повесил нос — но, если бы он… если бы с ним случилось… ну, это… я бы обязательно знал! — уверил Лис. — А поскольку жизни Рока и Рэйдена тесно связаны, Хранитель магии тоже жив.

— Гринниса? — Линара обернулась к пряхе за подтверждением.

— Дайте же мне договорить, — всплеснула верхними руками пряха.

— Не сплетена судьба того, кого нет в Соузмаре. Но, видишь ли, какое дело? Перед битвой мы сплели полотно предсказания, и…

— То самое полотно? — подалась вперёд Яломара.

— Если вы не будете меня перебивать, то узнаете гораздо скорее, — нахмурилась Гринниса.

Богиня и Хранительница одинаковыми жестами закрыли рот руками и умоляюще посмотрели на пряху.

— То-то же, — удовлетворённо сказала хиландера. — Эм, так вот, полотно. Предсказание почти расшифровано. Жаль, что из-за магических сбоев оно поздно проявилось в реальности, и всё, что касалось битвы, уже невозможно было донести до заинтересованных лиц.

Мортанель хмуро кивнул:

— Это обстоятельство стоило нам многих потерь.

— Однако, вторая часть предсказания вызывает живейший интерес, — продолжила Гринниса.

— Не томи! — не выдержала Линара.

— Услышьте же его! — торжественно сказала Гринниса и, прикрыв глаза, нараспев произнесла:

Два мира я своей рукой соединил

Хочу исправить то, что брат мой сотворил.

Дракон великий подло в камне заточён

И Таавар надолго магии лишён.

Одна возможность есть проклятье отменить,

Ясура иномирец должен полюбить.

Источник магии получит кровь его,

А больше в пелене не вижу ничего.

Ловец души Дракона сердце оживит,

И Таавару силу магов возвратит.

Пройдут года, и призванный в портал шагнёт,

Его уже заждался бедный мой народ.

Два мира я своей рукой соединил

На большее уже не хватит сил.

(стихи автора)

Слова предсказания звучали в полной тишине, даже хиландеры прервали своё пение и отложили работу. Но вот Гринниса договорила и тяжело опустилась на услужливо поданный стул.

— Призванный иномирец — это Рэйден? — тихо спросила Линара.

— По всей видимости, да. Именно поэтому я уверена, что он до сих пор жив. Несмотря на то, что сейчас мы не можем узнать наверняка, — кивнула хиландера.

— Что там с кровью, которую он должен отдать? Не значит ли это, что он всё-таки погибнет, снимая проклятие с неведомого Таавара? — заволновалась Линара.

— В предсказании об этом ни слова, зато есть «в пелене не вижу ничего». Из этих слов можно сделать вывод, что исход обряда неизвестен, — сочувственно сказала Яломара.

— Звучит неутешительно, — зябко поёжилась Хранительница.

Соня тихонько обняла Линару, не представляя, как её успокоить.

— Неопределённость не значит фатальность, — напомнил всем Мортанель.

— Где искать Рэйдена? В каком мире? — Линара схватилась за голову.

— Что это за Таавар такой? — мрачно спросил Норвиг.

— Если будет суждено, мы это узнаем. Всё в руках судьбы, — развела руками Гринниса.

Глава 6. Семейные тайны и ловец грёз

Таавар. Мир ожерелья Ассары

Меледа Лицер

На этот раз всё пошло не так с самого начала. Мы с Ниюли отправились в традиционную поездку в Дальний лес. На полдороге я умудрилась проколоть колесо своего байка, и мы были вынуждены толкать его до ближайшего небольшого городка, а там искать подходящую мастерскую.

Ну, как мы? Я катила тяжёлый байк, а Ниюли дрыхла без задних лап у меня на шее.

В итоге мы добрались до леса ближе к вечеру и разбили палатку уже в сумерках. После интенсивной физической нагрузки я вырубилась ещё на подлёте к надувному матрасу, и продрыхла почти до обеда следующего дня.

Меня разбудила Ниюли, прискакавшая откуда-то из глубины леса с возбуждённым стрёкотом и вздыбленной шерстью. Из её сбивчивого рассказа я поняла, что где-то там, в лесу, она наткнулась на раненого незнакомца, на руке у которого она якобы заметила наш родовой артефакт и попыталась забрать его. Но мужчина очнулся, позвал огромного кота, и они вдвоём чуть не поймали её.

Сначала я не придала значения сумбурному рассказу своей взбалмошной питомицы, которая в каждой безделушке норовила узреть великий артефакт. Но на следующий день…

Впрочем, чтобы понять мою историю, нужно начинать не с этого места, а с более ранних событий.

Я, Меледа [1] Лицер, дипломированный специалист в области древней истории, мифов и легенд Таавара. Кстати, наша семейная легенда гласила, что мы являлись боковой ветвью семейства Великого дракона. Ха, в пафосности нашей семейке нет равных, ведь даже младенцу известно, что Великий дракон — такое же мифическое существо, как эльфы и гномы. Одним словом, сказка для детей и для взрослых, притворявшихся детьми.

Другим моим увлечением, и не просто увлечением, а безумной страстью, являлся мой железный зверь, мой байк. Странное хобби у бумажного червя? Возможно. Но как бы то ни было, я с раннего детства восторженно следила за каждым проезжающим мотобайком, а в подростковом возрасте не пропускала ни одного соревнования.

И наконец, настал тот благословенный день, когда я сама села за руль собственного байка. Это было счастье, восторг, экстаз и волшебство в одном флаконе.

Однако, я отвлеклась. Я работаю в научно-исследовательском институте истории Таавара, а конкретно – на кафедре артефактов и раритетов. Злые языки ехидно утверждали, что когда в Тааваре была магия (магия в нашем мире – смешно!), на нашей кафедре учились будущие артефакторы.

На самом деле мы занимались изучением старинных, а порой и странных вещиц, найденных при археологических раскопках. Мы, историки, проводили их классификацию по периодам и эрам, а зачастую пытались разгадать предназначение той или иной вещи. Разумеется, никто из нас не считал их «магическими».

Ну вот, я снова увлеклась. Такое случалось всякий раз, когда я говорила о любимой работе. Но без этого невозможно объяснить, зачем мы с Ниюли ездили в Дальний лес, и уже далеко не в первый раз. Именно поэтому я попыталась восстановить цепь событий, которая привела нас сюда.

Однажды мне в руки попалась старинная книга, привезённая археологами из экспедиции на Последний утёс. Именно в ней я нашла легенду о Великом драконе, и не только о нём.

Например, автор книги утверждал, что Таавар был магическим миром, которым правила древняя раса ясуров, а Хранителем мира был тот самый Великий дракон. Ясуры обладали способностью разговаривать с душами умерших, перемещаться между мирами, владели каким-то телекинезом.

Я не всё поняла и, честно говоря, воспринимала написанное как сказку. Да и как иначе? Достаточно выглянуть в окно и увидеть каменный лес небоскребов, стремительные реки автострад с несущимися по ним автомобилями, чтобы понять: реальность за окном никак не монтировалась с драконами и порталами.

Одно лишь смущало меня: ясуры, то есть мы, были описаны предельно достоверно: и наши хвосты, и черные глаза без склеры. До встречи со странным незнакомцем в лесу я и представить не могла, что человек мог выглядеть по-другому: без хвоста и со странными белыми глазами с цветной радужкой в центре.

Но я снова забежала вперед.

Когда я изучала древнюю книгу, и конкретно легенду о Великом драконе, то наткнулась на рисунок артефакта, как две капли воды похожего на наш родовой браслет, хранившийся у бабушки в шкатулке.

В книге его называли сонга или «ловец грёз» и утверждали, что именно его подарил своему двоюродному брату ясуру Великий дракон. Тут я впервые призадумалась: если Великий дракон всего лишь легенда, как и откуда этот браслетоказался у моего предка? И как автор книги мог так точно описать нашу родовую ценность?

А если дракон существовал на самом деле, то и всё остальное тоже правда? И про магию, и… и… тут я испугалась, сама себе сказала «не верю», и отложила книгу.

В очередной приезд в гости к бабуле я пыталась выяснить происхождение браслета, и его реальную ценность, но она лишь шутливо отмахнулась от меня, пообещав рассказать позднее.

Потом я писала научную работу, потом, как муха в паутину, влипла в сложную и изматывающую любовную историю, после чего с горя уехала в экспедицию на Последний утёс, и это «позднее» всё никак не наступало.

А потом стало совсем поздно. Вот совсем-совсем. Поздно и непоправимо, потому что у моей еще молодой, энергичной и жизнерадостной бабули вдруг случилось кровоизлияние в мозг.

Ещё накануне я звонила ей с Последнего утёса, и мы договорились, что встретимся сразу после моего возвращения. Ба таинственно улыбалась в экран видеофона и с хитрой улыбкой вертела в руках ту самую шкатулку.

А на следующий день безучастный голос дежурного следователя сообщил мне, что Стания Лицер скоропостижно умерла в лекарском мобиле. Причём тут следователь? Притом, что моя любимая хрупкая бабуля была главным археологом Таавара, и её внезапную смерть не могли оставить без внимания.

Результаты расследования удовлетворили всех, кроме меня. Что-то в этой истории напрягало, вызывало чувство диссонанса. Возможно то, что вместо тела мне вручили урну с её прахом, а может быть, странные вопросы следователя о наших отношениях и о том, не делилась ли она со мной необычной информацией.

Я долго приходила в себя после её смерти. На самом деле я и до сих пор не в себе, иначе никогда не угодила бы в эту историю.

Отчего-то именно мутная беседа со следователем побудила меня целенаправленно искать любую информацию о Великом драконе и ясурах. Я читала подряд все сказания, мифы, народные предания и даже детские сказки.

После оглашения завещания мне, как единственной наследнице, наряду с ключами от особняка торжественно вручили шкатулку, которая оказалась пустой. Я осталась жить в своей квартире на последнем этаже небоскрёба «Звёздный мираж», а в особняк наведывалась от случая к случаю.

А еще через несколько месяцев, придя домой, я с ужасом обнаружила, что в моей квартире кто-то побывал. И этот кто-то перевернул в доме все вверх дном, вскрыл простенький сейф в кабинете, вывернул вещи из шкафов, разбил копилку, рассыпал всю крупу и распотрошил мягкую мебель.

Приехавший следователь (не тот, что занимался бабушкиным делом) пожал плечами и заявил, что квартирные кражи редко раскрываются, а, судя по характеру разгрома, воры искали деньги и ценности. Он порекомендовал мне установить более надёжные замки и исчез в туманной дали. Шучу-шучу. Просто уехал в свой отдел расследования бесперспективных преступлений.

Разгромленная квартира стала последней каплей, упавшей в чашу моей недоверчивости. Она, да ещё и письмо, адресованное Стании Лицер, которое нашла Ниюли под шкафом в бабушкином особняке!

Я не разобрала имени отправителя, но само письмо отлично сохранилось. Оно содержало текст древнего пророчества и подробное руководство к действию. К сожалению, в письме не хватало последнего листа, и я, сколько ни пыталась, не смогла догадаться, к чему в итоге приведёт точное исполнение инструкции.

Но письмо определённо имело отношение к Великому дракону.

Одним из пунктов рекомендации было обязательное посещение Дальнего леса, причём ежемесячно и непременно в новолуние. Именно поэтому мы с Ниюли уже полгода исправно ездили туда, невзирая на настроение и погодные условия.

Что же мы искали в Дальнем лесу, кроме возможных приключений на свои хвосты? Не поверите: ответы на вопросы. А их немало. Куда делся бабушкин браслет? Что в нём важного или ценного? Реально ли всё то, что я вычитала в многочисленных источниках? Можно ли верить пророчеству? Или странному письму неизвестного автора?

Вот мы и подошли к событиям последних дней. Итак, напомню, что Ниюли нашла в лесу какого-то мужика якобы с бабушкиным браслетом на руке, а я не придала значения её словам.

Но на следующий день кина снова куда-то исчезла, заставив меня в приступе беспокойства за её дурную голову отправиться на поиски. Мероприятия по розыску пушистой непоседы привели меня на заповедную лужайку с цветами грёз.

Я выскочила на неё по следу Ниюли и настороженно застыла, заметив чужаков. Эх, надо было накануне внимательно слушать кину, а главное, верить ей!

Моя несчастная (ну, ладно, не несчастная, а хитрая и продуманная) Ниюли покорно висела в руке у молодого привлекательного мужчины. Он был одет как воин, да и телосложение, и одежда, и осанка, и движения выдавали в нём военного.

Единственное, что никак не укладывалось в образ, были его чересчур длинные волосы. Они сразу приковали моё внимание своим оригинальным цветом – чёрные, словно припорошённые снегом, и это была вовсе не седина. Рядом с ним стоял просто гигантский белоснежный представитель породы кошачьих с лиловым отливом шерсти. Честно говоря, я подумала, что это человек в костюме животного. Таких зверушек нет в Тааваре! Ведь нет?

Увидев меня, Ниюли взволнованно застрекотала, привлекая внимание, и я грозно заявила:

— Сейчас же отпустите мою кину!

— Отдать тебе эту белку? — спросил мужчина.

— Не знаю, кто такая эта ваша белка, но вот эта рыжая кина — моя!

— Забирай, — милостиво разрешил он и выпустил Ниюли из плена.

Разумеется, та не ушла просто так, без своего обычного кривляния. Маленькая мерзавка скорчила рожу и погрозила кулачком, а затем чиркнула себе когтем по горлу и красноречиво ткнула пальцем в брюнета.

Он осуждающе покачал головой, а потом поинтересовался у меня:

— Кто тебе эта белка?

Я молча разглядывала незнакомца, и чем больше я на него смотрела, тем сильнее понимала: с ним что-то не так! Да что там, с ним ВСЁ не так! Эти странные глаза, отсутствие хвоста, непонятный спутник. У меня даже мелькнула мысль, не для встречи ли с этим мужиком готовило нас письмо с инструкциями?

«Да нет, бред!» — подумала я.

Тем временем Ниюли добежала до меня и запрыгнула на руки. Я поднялась и развернулась, собираясь уходить.

И тут незнакомец воскликнул:

— Кто же ты такая?

Я машинально ответила:

— Что, никогда не видел ясуров?

И поняла, что да, не видел! Как поняла и то, что ни он, ни его необычное животное (пора взглянуть правде в глаза и признать очевидное: это точно не человек), не являлись жителями Таавара.

Здесь таких попросту нет, и даже похожих на них нет.

Эти выводы заставили меня задать следующий вопрос:

— Это ты мне скажи, кто ты и откуда взялся, раз не знаешь, кто такие ясуры!

[1] меледа – древняя китайская головоломка; морока, маета.

Глава 7. Дела сердечные

Соузмар. Жосла, Солонгарская академия

Ярвин

Со времени битвы у Призрачного замка Ярвин работал, не покладая лапок. Его талант лучшего портальщика нещадно эксплуатировался советом богов для транспортировки пленных магов и раненых воинов, для передачи сверхсекретных депеш и ценных грузов.

Он мотался по всему Соузмару, иной раз оставаясь без обеда и забывая про сон и личную жизнь. Любимая работа приносила ему удовлетворение и разлуку с желанной девушкой.

Но сегодня ему угрозами и шантажом наконец-то удалось буквально вырвать у богов выходной, который он планировал провести с Заюшкой Ухомудровой. Следуя земной моде, активно пропагандируемой Соней, Ярвин вырядился в светлые джинсы и футболку с надписью «Фром Соузмар виз лав».

И сейчас стоял в одном из корпусов Солонгарской академии около аудитории номер сто тринадцать с радужными мечтами в голове и букетом цветов в лапах. Из-за приоткрытой двери доносились женские голоса.

Ярвин невольно прислушался к разговору. Нет-нет, он не собирался подслушивать, но открытая дверь не оставила ему выбора.

— …и что, ты так ему и сказала? — изумлённо спросила одна из девушек.

— Представь себе, да! — усмехнулась вторая.

— А он? — изнывая от любопытства, уточнила первая.

— А что он? Ухмыльнулся и сказал, что я сама виновата, — хмыкнула вторая.

— Не надоело вам по третьему кругу одно и то же мусолить? — скептично поинтересовалась Заюшка.

— Зай, тебе легко говорить, а у меня может быть трагедия века! — запальчиво возразила вторая девушка.

— Да-да, и не только у неё, — вторила ей подружка.

— Вас послушать, так у меня всегда всё легко, а у вас сплошные непреодолимые обстоятельства, — хмыкнула Заюшка.

— Так и есть! — обиженным хором прозвучало ей в ответ.

— Да лааадно? Обоснуйте! — потребовала Ухомудрова.

— Мы тут не на учёном совете, чтобы обосновывать, — фыркнула первая.

— Ну почему же? Я готова обосновать, — парировала вторая. — Пока мы страдали от коварных мужчин, за тобой ухлёстывал талантливый портальщик, — с нотками зависти добавила она.

В этом месте Ярвин невольно придвинулся ближе к двери и навострил уши.

— Ах, это, — неискренне хохотнула Заюшка, — девчонки, там пока ничего серьёзного!

Ярвин расстроенно поморщился и опустил уши.

— Точно ничего серьёзного? — заинтересованно переспросила первая.

— Значит, мы можем попробовать… — начала вторая.

— Не можете! — резко прервала её Заюшка.

Ярвин приподнял одно ухо и затаил дыхание.

— Ух, как глаза-то засверкали! — хихикнула одна из девушек.

— А говорила, что ничего серьёзного, — укоризненно сказала другая.

— Нууу, — смущённо протянула Заюшка, — пока рано о чём-то говорить…

— Ой, а кто это у нас покраснел? — ухмыльнулась первая девушка.

— Да ну вас, сплетницы, здесь просто душно, — не сдавалась Зая.

— Ничего не душно, вон и окно, и дверь нараспашку, — проинформировала первая девушка.

— Мы трындели при открытой двери? — возмутилась Заюшка.

— Да кому тут слушать? Занятия давно окончились, в корпусе никого нет, — беспечно заявила вторая.

Ярвин посоветовался с букетом и стратегически отступил за угол.

Временно исчерпав темы для обсуждений, девушки свернули разговор и заторопились по своим делам. Кролик выждал ещё немного и решительно вернулся к аудитории.

Заюшка собирала вещи, мурлыча под нос весёлую мелодию. Ярвин легонько постучал по открытой двери, привлекая внимание подруги. Зая резко обернулась, увидела стоящего в дверях Яра с букетом слегка помятых цветов и смущённо улыбнулась.

— Привет! — сказал Яр, протягивая букет.

— Привет, — ещё больше смутилась Зая, уткнувшись в цветы.

— Прогуляемся? — предложил кролик. — Или можем сходить порталом в Инфлорану поужинать в «Маюдатских пышечках», — подмигнул он.

— Ой, нет, только не туда! — поспешно отказалась Заюшка.

— Прости, не хотел напоминать тебе, — повинился Ярвин, вспомнив, чем для девушки окончился прошлый ужин в данном заведении. — Тогда приглашаю тебя в «Логово матара», там сегодня фирменное рыбное меню и овощи на гриле.

— И баклажанные конвертики с грибами будут? — деловито уточнила Зая.

— Будут, — заверил Ярвин.

— Мои любимые! — расцвела Заюшка.

— Я знаю, — хитро улыбнулся Ярвин.

— Ты шпионил за мной? — шутливо нахмурилась она.

— Не-а, воспользовался связями в верхах, — отшутился Яр, подхватывая Заю под мохнатый локоток.

— Знаю я эти связи! — хмыкнула Зая.

— Разумеется, знаешь, — подтвердил Яр.

— Люци? — вопросительно подняла бровки Зая.

— Ты ж моя догадливая! Каюсь, выпытал информацию у твоей подруги, — признался Ярвин.

— Я таакая голоодная, — жалобно протянула девушка.

— Тогда чего мы ждём? — подмигнул Ярвин, открывая портал прямо к ресторану.

«Как классно, когда твой парень — портальщик!» — подумала Зая, шагая в портал.

Вацлав. Призрачный замок, Черган

— Из Ломуна доставили… ага, вот, нашёл: четыре километра кружев судьбы, — бубнил Вацлав, старательно записывая цифры в книгу прихода.

Из-за приоткрытой дверки часов за ним пристально наблюдала Сима Пёстрая. Не далее, как час назад, когда Вацлав отлучался перекусить, Сима подменила ведомости учёта кружев судьбы, и теперь злорадно хихикала, наблюдая за бурундуком.

— Таким образом, за эту неделю в сумме получилось пятьдесят три километра. Ох, дохлые чечёлки, снова не сходится! — застонал Вацлав, отшвырнув самописное перо. — Ну как так-то?

Схватившись лапами за голову, он подёргал себя за уши и снова придвинул к себе бумаги.

— Хмм, если сложить цифры за все дни, должно получиться пятьдесят семь, а у меня выходит на четыре километра меньше. Ничего не понимаю! — он в очередной раз потыкал когтем в кнопки счетной машинки и устало откинулся в кресле.

Сима удовлетворённо кивнула своим мыслям и тихо прикрыла дверку часов. Однако, она не учла того факта, что как раз в эту минуту стрелки показали полдень, и неумолимая магия часов вынесла её наружу.

Она с грохотом вылетела из-за дверки с громким «кар» и с подлинной ведомостью в когтистой лапе. Вацлав машинально обернулся на шум и застыл с открытым ртом, наблюдая, как кукушка, раз за разом вылетая наружу, безуспешно пыталась спрятать за спину лапу с мятой уликой.

— Сима! Ты совсем оборзела! Это же важный документ! — разъярённо завопил бурундук, подскакивая к часам.

— Где? — нагло спросила железная бандитка.

— У тебя в лапе! — взвыл Вацлав.

— Ах, это? Что-то прилипло. Бардак тут у вас, — вконец потеряла берега кукушка.

— Это в часах у тебя бардак, зараза! Вон, вся ведомость в пятнах машинного масла! — рыкнул библиотекарь, пробуя вырвать добычу из загребущих лап.

Сима ловко уворачивалась и плевалась упомянутым машинным маслом, целясь в подпрыгивавшего бурундука.

На двенадцатом ударе часы особенно резво вытолкнули кукушку, она потеряла ориентацию в пространстве и, стремясь выровнять полёт, непроизвольно разжала лапу. Вацлав с победным кличем подхватил несчастную замусоленную ведомость и метнулся к столу.

Кое-как разгладив измятый листок, он сравнил цифры и злобно оскалился:

— Арр, всё-таки это из-за тебя, поганка ты механическая, я всё утро не мог составить отчёт!

— Да неужели? Может, тебе для такой ответственной работы мозгов не хватает? — глумливо заявила Сима.

— А может, кому-то клюв липкой лентой замотать? — вкрадчиво поинтересовался бурундук.

Ответом ему была с треском захлопнутая дверь часов. Вацлав осуждающе покачал головой и вернулся к работе.

На этот раз всё сошлось до последней запятой.

Отложив бумаги, библиотекарь с наслаждением потянулся, размял мышцы шеи и активировал зеркало связи. Прошло несколько томительных минут, и в зеркале появилась комната с письменным столом, заваленным книгами и конспектами, из-за которых торчали ушки Люцины.

— Привет, заучка! — ласково улыбнулся Вацлав.

— Привет, Вацек, — махнула лапкой бурундучка. — Как дела в Призрачном замке?

— Неплохо. После возвращения хозяина и Сони в резиденции Хранительницы полная идиллия! Даже суровый управляющий ходит с блаженной улыбкой на лице, — доложил Вацлав.

— Эм, а ты как? — подняла аккуратно выщипанные бровки Люцина.

— А что я? Привожу в порядок отчёты. Сама понимаешь, всем было не до них, а у меня скоро будет аллергия на бумагу, — чихнул бурундук.

— Страдалец! — насмешливо протянула Люци.

— Угу, страдаю, сил нет, ведь я так и не побывал в дендропарке, — охотно подтвердил Вацлав и хитро прищурился.

— Какое горе! — шутливо всплеснула лапками бурундучка. — Как же ты без него жить-то будешь?

— Вероятно, недолго и безрадостно, — в тон ей ответил Вацлав.

— Нет, так дело не пойдёт! Соузмар не переживёт потери такого ценного работника, — съехидничала Люци.

— Надо меня спасать, — охотно подтвердил Вацлав.

— Каким образом? — уточнила Люци.

— Дендропарко-терапией, — решительно заявил бурундук.

Люцина деловито открыла ежедневник и, пролистав несколько страниц, резюмировала:

— На следующей неделе у меня окно в занятиях, если будешь свободен, можем провести сеанс лечения.

— Обязательно постараюсь освободиться. Если что, Ярвин подкинет меня порталом, — кивнул Вацлав.

— Тогда до встречи, — Люцина подмигнула и отключила связь.

Вацлав с тоской посмотрел в погасшее зеркало и неохотно вернулся к работе.

Продолжая разбирать накопившиеся дела, он не заметил, как наступила ночь. Потирая лапой закрывающиеся от усталости глаза, он убрал документы в сейф, кое-как добрёл до своего жилища и завалился спать.

Под утро ему приснился чудесный сон. В его сне ярко светило солнце, лёгкий ветерок колыхал цветочные гирлянды, обильно украшавшие стены ритуального зала и свадебную арку у алтарного камня.

Сам Вацлав в белом костюме стоял у алтаря и с восторгом смотрел на Люцину, шедшую к нему в традиционном свадебном наряде бурундуков Галта. Её стройную фигурку плотно облегало атласное платье бирюзового цвета, расплёскиваясь книзу пышной волной кружев в тон, из-под которых при движении мелькали бежевые туфельки. Лапки, затянутые в длинные перчатки, сжимали букет нежных цветов. На голове красовалась изящная диадема, к которой крепилась густая длинная вуаль.

Люцину сопровождали братья: Ежи и Иво — по бокам, Анджей сзади, а Матеуш вёл её под руку.

Процессия остановилась рядом с Вацлавом, Матеуш вручил лапку Люцины счастливому жениху, и церемония началась.

После торжественной речи и напутственных слов Жанлары, которая традиционно проводила брачную церемонию для магических существ, настала очередь для первого поцелуя мужа и жены.

Вацлав дрожащими от волнения лапами поднял фату и в ужасе отшатнулся.

Из-под фаты ему глумливо улыбалась Сима Пёстрая!

Проснулся Вацлав быстро и громко.

Глава 8. Суета вокруг братары

Таавар. Мир ожерелья Ассары

Рэйден

Девушка резко развернулась ко мне, настороженно глядя в глаза:

— Это ты мне скажи, кто ты и откуда взялся, раз не знаешь, кто такие ясуры?

Привалившись спиной к стволу ближайшего дерева, я приглашающим жестом похлопал по траве рядом с собой:

— Присаживайся, разговор будет долгим.

— Ты серьёзно? Думаешь, я сяду рядом с незнакомцем? Кто знает, может быть, ты опасный и коварный, — хмыкнула девушка, оставаясь на противоположном конце лужайки.

— Так давай познакомимся, — предложил я.

— Ишь ты, какой шустрый! — усмехнулась хвостатая красавица. — Кто сказал, что я хочу с тобой знакомиться?

Её не менее хвостатая подружка одобрительно застрекотала ей в ухо и, судя по ехидному выражению на рыжей морде, наверняка что-то обидное. Рок пренебрежительно фыркнул и сделал вид, что собрался прыгнуть. Белка, она же кина, проворно юркнула за спину девушки и уже оттуда погрозила нам мелким кулачком.

Я невольно рассмеялся, и девушка тоже не смогла подавить улыбку. Справедливо рассудив, что обстановка несколько разрядилась, я решил дожать ситуацию:

— Всё-таки я настаиваю на знакомстве, и поскольку представить меня некому, сделаю это сам: меня зовут Рэйден Дестин.

Девушка помялась, взъерошила волосы, покосилась на белку и, наконец, решилась:

— Меледа. Меледа Лицер.

— Очень приятно, — я учтиво привстал с земли и слегка наклонил голову.

Меледа вежливо улыбнулась, а её очаровательный хвост нервно спрятался за спину и ненароком шлёпнул белку, которая возмущённо застрекотала на девушку. Уперев лапки в бока, она встала перед Меледой в воинственную позу и разразилась целой тирадой, временами оглядываясь на нас и высокомерно щурясь.

В её стрёкоте периодически проскакивали отдельные слова: «зачем сказала», «наглые подозрительные типы», «укусим и отберём штучку». На слове «отберём» и я, и Рок навострили уши, но так и не расслышали, что именно хотела отнять воинственная белка.

Меледа внимательно выслушала сольное выступление подружки, а затем отрицательно покачала головой:

— Нет, Ниюли. Нет, мы не будем отбирать у них эту штучку. Это неправильно.

Я присвистнул, а Рок понятливо кивнул:

— Ты был прав, белка охотилась на братару. Вот ведь грабительница с большой дороги! Одного не пойму: для чего ей ловец душ?

— Зачем попусту гадать, когда можно спросить? — резонно заметил я.

— Спросить можно. Но ответят ли они? — с сомнением в голосе буркнул Рок.

— Сейчас узнаем, — пожал плечами я.

Тем временем, спор между девушкой и белкой набирал обороты. Рыжая экстремистка безостановочно прыгала вокруг Меледы и орала:

— А я уверена, что это тот самый артефакт из ццц-пиур-пиур-сквирр! И нашла его я! Я! Он уж был у меня в лапах, то есть, в зубах, а ты, ты! Ты упустила его!

— Прекрати истерику! — прикрикнула Меледа и топнула ногой.

— Дамы! Не хотите ничего объяснить? — поинтересовался я.

— НЕТ! — хором рявкнули дамы, обернувшись к нам.

— Лааадно, спрошу ещё раз: зачем вам нужна наша братара? — не отступал я.

Рыжая ещё что-то стрекотнула в наш адрес, но Меледа тяжело вздохнула и, махнув на неё рукой, опустилась на траву.

Подтянула колени к груди и напряжённо посмотрела на меня:

— Эээ… Рэйден? Я… прошу прощения за мою… кину. Она ещё молодая и импульсивная…

— Слово «невоспитанная» звучит по-другому, — не выдержал Рок.

Белка презрительно фыркнула и показала ему язык.

— Что и требовалось доказать! — поморщился сибри.

— Ниюли, хватит кривляться, — укоризненно сказала Меледа.

Белка прижала уши и с виноватой мордой поплелась к девушке. По пути паразитка умудрилась-таки показать Року кулак, на что тот закатил глаза, но от комментариев отказался. Дойдя до Меледы, белка легко запрыгнула на её плечо и уселась там, нахохлившись и обернув лапы хвостом.

— Не знаю, кто вы такие и почему так странно выглядите, но у вас есть предмет, который очень похож на древний артефакт, описанный в одной из легенд Таавара, — неожиданно сказала девушка.

Мы с Роком удивлённо посмотрели на Меледу. Потом на братару.

— Да, я имею в виду этот браслет, — подтвердила Меледа.

— Но как мой браслет может быть связан с вашим миром? — пожал я плечами.

— С нашим миром? — напряжённо переспросила девушка.

— Ну, не с нашим же, — брякнул Рок и резко замолчал, увидев ошарашенный взгляд нашей визави.

— То есть, вы хотите сказать, что вы не из этого мира, что существуют и другие миры? — голос девушки дрогнул, и конец фразы она практически прошептала.

— Мы уже это сказали, — подтвердил я.

— Но… но как? Как такое возможно? Это сказки, легенды! Как бы вы сюда попали? Прилетели на космическом корабле? Но это невозможно, они не умеют летать так далеко, — заявила Меледа.

— Что такое комический корабль? — заинтересовался Рок.

— Космический, — поправила девушка.

— Невежда, ццц-пиур-сквирр! — не сдержалась белка.

— Кхм, я поняла! — радостно воскликнула Меледа. — Нет никакого корабля и другого мира! Это розыгрыш? Передача «потайная камера»? А говорящий кот — переодетый лицедей?

— Не понял ни слова! — пожаловался сибри.

— Я тоже, — доверительно сообщил я Року.

— Прекратите меня разыгрывать! — потребовала девушка.

— И в мыслях не было, — заверил я её.

— Если это правда, то может быть, и наши легенды не врут? — сделала она неожиданный вывод.

Белка, шокированная информацией о нашем иномирном происхождении, как заполошная металась по поляне, распугивая мелкую живность и выдирая когтями клочья травы.

Я с интересом проследил за её маневрами и вернулся к прерванному разговору:

— Значит, твою бел… то есть, кину, зовут Ниюли? А это мой друг Рок, он туманный сибри, — я кивнул в сторону гордо приосанившегося Рока.

— Туманный сибри? Не слышала про таких, — удивилась девушка.

Я пожал плечами:

— Может быть, потому, что у вас их нет?

Меледа подозрительно прищурила глаза:

— Вот мы и вернулись к началу: кто вы такие?

— А кто такие ясуры? — вернул я вопрос.

— Я первая спросила, — поджала губы девушка.

— Хорошо, — я примирительно поднял руки, — расскажу, но потом будет твоя очередь отвечать.

Получив согласие, я поведал Меледе нашу историю. Про наш мир, про его богов и планеты, про Хранителей, про битву у Призрачного замка и моё ранение, про сибри и ловца душ. Сложно сказать, почему, но я испытывал доверие к этой девушке, с которой познакомился лишь сегодня. В завершение своего повествования я признался, что нам нужно выяснить, где мы и понять, как вернуться домой.

По мере моего рассказа Меледа становилась всё более задумчивой. Её хвост то взволнованно метался из стороны в сторону, то кольцами завивался вокруг ноги. Я периодически сбивался с мысли, завороженно следя за его пушистым кончиком, и даже пару раз ловил себя на желании украдкой потрогать его.

В такие моменты от Рока по каналу ментальной связи прилетали ехидные смешки и комментарии о размякших мозгах и шаловливых ручках. Я в ответ ментально огрызался и нементально хмурился.

Когда я закончил рассказ, Меледа глубоко вздохнула и пробурчала себе под нос:

— Не может быть! Другие миры, магия, порталы! И эти совпадения…

Я навострил уши:

— Что ты имела в виду?

Но она не ответила, машинально поглаживая задремавшую белку, переползшую к ней на колени, и явно обдумывала полученную информацию.

Рок отправился на охоту, а на меня накатила смертельная усталость. Вероятно, сказывалось то, что организм ещё не восстановился после ранения. Не в силах противиться навалившейся апатии, я растянулся на траве и провалился в сон.

…Знакомая пещера встретила меня рассеянным светом и низким голосом.

— Ты знаешь, что делать, — торжественно произнёс Великий Дракон.

Я-не-я полоснул себе кинжалом по предплечью левой руки и подставил чашу под струю хлынувшей крови.

Когда чаша заполнилась примерно наполовину, тот же голос велел:

— Достаточно!

Заученным движением я приложил лезвие кинжала плашмя к ране на руке и отрешённо отметил, как моментально прекратилось кровотечение, и на месте разреза образовался свежий розовый рубец.

— Где то, что ты добыл, Моран? — нетерпеливо осведомился Дракон.

Я осторожно поставил чашу на камень и, сунув руку в карман, медленно вытащил оттуда предмет, бережно завёрнутый в кусок ткани. Под раздражённое сопение Дракона я неторопливо развернул ткань и в моих руках тускло сверкнул металлический предмет.

— Опусти его в чашу. Сейчас! — скомандовал Дракон.

Я протянул руку с артефактом…

…и кто-то рывком выхватил его из моих ослабевших пальцев. Я резко вынырнул из сна и открыл глаза. Возле меня застыла белка с братарой в судорожно сжатых лапах.

«Почему она не убегает?» — вяло подумал я, прежде чем заметил, что беличий хвост впечатан в землю мощной лапой Рока.

Поморщившись от вернувшейся головной боли, я осторожно сел и обвёл глазами лужайку.

Кроме живописной композиции «Рок и добыча с добычей» рядом неуверенно топталась Меледа, пытаясь решить: отбирать белку у сибри, или братару у белки.

— Начинайте, — милостиво велел я.

— Что именно? — недоумённо спросила Меледа.

— Объяснять, что за хрень здесь творится, — иронично усмехнувшись, я мельком взглянул на руку в поисках шрама. Его не было, но это меня не успокоило.

— А что тут непонятного? — подал голос Рок. — Я вернулся с охоты, с добычей, между прочим, а тут полная идиллия: ты спал как убитый, дамочка медитировала как не в себя, а наглый крысёныш в очередной раз бессовестно тырил братару.

Белка молчала. Меледа сопела. Рок скучающе переминался на беличьем хвосте.

Я наклонился, не без труда освободил братару из крепкого захвата когтистых пальцев и вернул её на руку. Рок нехотя убрал лапу с хвоста. Молчаливая белка (невероятно, но факт) привычно метнулась за спину хозяйки.

Меледа вздохнула:

— Я задолжала вам объяснения.

— Несомненно, — хмуро согласился я.

— Это долгая история, — уточнила девушка.

— По мне видно, что я куда-то спешу? — я поднял бровь. — До открытия портала я совершенно свободен.

Меледа невесело усмехнулась и зябко повела плечами, а мне внезапно захотелось обнять эту недотрогу, укрывая от всего мира. Я тряхнул головой, отгоняя наваждение, и приготовился слушать.

— Что там за история с браслетом? — напомнил Рок.

— История… да, это именно история. У нас есть легенда про Великого дракона, — начала Меледа своё повествование.

При этих словах я непроизвольно вздрогнул и снова покосился на руку в поисках несуществующего шрама.

Глава 9. Соузмарская осень

Жосла, Солонгарская академия, Соузмар

Отгремела последняя битва, завершилось разбирательство и суд над магами-отступниками. Самые шустрые менестрели запели по тавернам первые баллады о легендарном сражении. Отличившиеся получили награды, виновные — наказание.

Кстати, о вине и наказании.

Во время магического сканирования тёмных верховных магов выяснилось невероятное: начальник учебного лагеря «Юный отступник», высший маг стихии огня, Сигмонд Нихус и легендарный боевой маг Улемзой Шитакай весь период «сотрудничества» с Ужарисом находились под сильным ментальным воздействием, наложенным богом тьмы.

А ведь их друзья долгое время искали пропавших магов, не догадываясь, куда исчезли их боевые товарищи.

Когда совместными усилиями совета богов был снят ментальный блок, бывалые вояки и закадычные друзья, Нихус и Шитакай, пришли в ужас от своей невольной причастности к делам Ужариса.

Слабым утешением им служила мысль, что они каким-то чудом избежали участия в решающей битве, и на их совести не было погубленных жизней. И даже их деятельность по воспитанию молодого поколения не имела негативных последствий.

Не приемля убеждения бога тьмы, Сигмонд и Улемзой подсознательно сопротивлялись возложенной на них миссии. В итоге души юных магов не были отравлены тёмной идеологией. В учебном лагере ребят учили лишь боевой магии, и учили на совесть.

После длительной психологической реабилитации Нихус и Шитакай были полностью оправданы и приглашены в Солонгарскую академию преподавать всё ту же боевую магию.

Надо ли говорить, что в начале учебного года они встретились в академии со своими студентами из учебного лагеря? Особенную радость выражали кислые физиономии адептов Зоральского, Мортанеску, Кемара и Смаритта, отлично знавших тяжёлый и взрывной характер наставников.

Галт. Особый отряд бурундуков-десантников

Несмотря на огромный опыт бурундуков-десантников из спецотряда, им до сих пор так и не удалось найти секретную лабораторию тёмных гномов, в которой прятали профессора Грызуновского. Больше всего по этому поводу сокрушался Ярвин, который не оставил идею попросить прощения у невинно подставленного профессора.

Жморин тоже как сквозь землю провалился, и это обстоятельство до невозможности бесило Матеуша Стражинского. Но знаменитый командир секретного подразделения всегда добивался своих целей, поэтому у Жморина не было шансов избежать возмездия.

Если, конечно, он сможет выбраться из Аспидного провала.

Призрачный замок, Черган, Соузмар

Семейство Суор постигало нелёгкую науку быть семьёй. Нет, не было ни ссор, ни проблем. Были трое взрослых людей, долгое время живших вдали друг от друга. И, несмотря на всеобщую любовь, царившую в Призрачном замке, каждый из них периодически испытывал чувство неловкости.

«Надень шляпку!» — думала мать, но вовремя одёргивала себя.

«Я — взрослый человек с высшим немагическим образованием!» — формулировала дочь, но вовремя прикусывала язык.

«Рано ещё о мальчиках думать!» — вертелось в голове у Норвига, но тут же вспоминался Кевран.

Ситуацию спасало лишь то, что все трое как-то быстро и незаметно в совершенстве овладели наукой бережного отношения друг к другу. И Линара, и Норвиг, и Соня наслаждались жизнью в кругу семьи, навёрстывая упущенное.

Дома, в Призрачном замке, Соню называли то Сонгри, то Сонни, то земным именем. В конце-концов, Соня убедила родителей, что она будет учиться в академии как София Вран. Так она наивно надеялась избежать ненужной шумихи вокруг своей персоны, хотя в глубине души понимала, что мало кто в Соузмаре не знал историю Хранительницы и Стража.

В один из спокойных вечеров, когда семейство чинно ужинало, Норвиг вдруг спросил:

— Соня, какой подарок ты хотела бы получить ко дню рождения?

— Блииин, а когда у меня день рождения? — растерялась Соня.

— Да мы просто родители года! — хлопнул себя по лбу Норвиг. — Самое главное-то тебе не сообщили.

— Пап, не парься, и не делай жест «рукалицо», — пожала плечами Соня.

— Сонни, девушки из приличной семьи не используют такие выражения! К тому же, земной жаргон разрушит всю твою хвалёную конспирацию в академии! — не выдержала Линара.

— Это Вацлав у нас из приличной семьи, — беззлобно парировала Соня, — вот пусть он и следит за выражениями.

— Сонгри, мы тоже приличная семья! — наигранно нахмурился отец.

— Ой да лаадно, пап, я уже уяснила, что когда ты называешь меня «парадным» именем, нужно прекращать разговорчики в строю, — подмигнула Соня родителю.

Родитель, не способный всерьёз сердиться на дочь, расплылся в довольной улыбке. Линара, махнув рукой на заглохший воспитательный процесс, с лёгкой улыбкой смотрела на мужа и дочь и напряжённо соображала, как сообщить им серьёзную новость.

«Разговор про день рождения очень кстати», — подумала она.

«Что-то Линара встревожена. Как бы ей намекнуть о том, что… я в курсе? И да, разговор про день рождения — прямо в тему», — размышлял Норвиг.

— Так что там с днём рождения? Когда ждать сие знаменательное событие? — напомнила о прерванном разговоре Соня.

— До него чуть больше месяца, ты родилась третьего окту [1], — ответила Линара.

— Буду праздновать в академии, — сделала вывод Соня.

— Но нашего поздравления это не отменяет, — резонно заметил Норвиг.

— Не знаю, пап, — серьёзно сказала Соня. — У меня теперь есть вы, и это самый лучший подарок.

— Гхм, — смутился отец, — но всё-таки, нужен и настоящий презент.

— Извини, ничего не приходит в голову, — развела руками Соня. — а, впрочем, подарите мне…А-а-а, я знаю, чего, вернее, кого мне не хватает! — радостно воскликнула она.

— Может быть, щенка? — хитро прищурился Норвиг.

— Но-но! Я лучше собаки! — напомнил о себе Лил.

— Братика или сестрёнки не хватает! — возразила Соня.

— Я-а-а, мы… — отчего-то смутилась и покраснела Линара.

— Мы уже работаем над этим, — победно улыбнулся Норвиг.

— Но откуда ты… как ты узнал? — ахнула Линара.

— Я всё ждал, когда ты решишься сообщить нам эту новость, — попенял жене Норвиг, который ещё утром заметил, как в его волосах протаивает очередная серебряная прядь.

И сейчас он с гордостью продемонстрировал её жене и дочери.

— Испортил весь сюрприз! — притворно надула губы Линара.

— Ну, вы даёте, предки! — радостно завопила Соня. — Какие же вы у меня молодцы! Я ещё не успела загадать желание, а вы уже исполнили его!

— Ещё нет, — улыбнулась Линара, положив руку на плоский живот.

— Уже да, — поправил жену Норвиг, прикрыв её руку своей.

— Какая милота! — сказала Соня, обнимая родителей.

Благой двор светлых гномов, Зачарованный лес, Соузмар

В это раннее осеннее утро бигбосс Благого двора Акылдур проснулся в отличном настроении.

Он вышел из дома в майке и семейных труселях до колена с изображёнными на них жёлтыми цыплятками и смачно потянулся, так, что ткань майки обтянула все его десять кубиков накачанного пресса. Длинные волосы, небрежно забранные в низкий хвост, спускались ниже поясницы.

Акылдур довольно крякнул и одобрительно взглянул на Великое Древо жизни, ветви которого тяжело гнулись к земле от обилия даров природы. На ветке номер пять в третьем ярусе стыдливо краснели пузатые помидоры, с ветки номер три-дробь-шесть четвёртого яруса свисали пупырчатые огурчики, на ветке номер пятнадцать второго яруса дозревали кабачки и баклажаны.

Экзотические фрукты зрели на более высоких ветвях, расположенных ближе к солнцу и свету. Но особенно радовал этой осенью урожай острого галтского перца, под тяжестью которого весь первый ярус ветвей практически лежал на земле.

«Непорядок! — подумал рачительный Акылдур. — Так и погниёт товар-то. Нужно распорядиться, чтобы установили подпорки!»

«Офигеть!» — подумало Великое Древо.

«Что, и фиги с финиками уже поспели?» — обрадованно уточнил начальник Благого двора.

«Охренеть!» — вместо внятного ответа злобно подумало Древо.

«Да что ты говоришь? И хрен тоже?» — умилился Акылдур.

«Ты издеваешься?» — ментально взвизгнуло Древо.

И Акылдур болезненно поморщился:

«Восторгайся потише, от твоего ультразвука мозг сворачивается».

«Он у тебя и до этого не очень работал», — Древо насмешливо скрипнуло корой и моргнуло дуплом.

«Можно подумать, тебя не радует урожай! — хмыкнул Акылдур. — Хотя… и правда, куда нам столько перца? Кому бы его продать?» — задумался главный агроном всея Благого двора.

«Ой, дууурень!» — простонало Древо, скептично глядя на Акылдура сливами,срочно выращенными на ближайшей ветке.

«Ты — меня, рачительного хозяина и передовика сельскохозяйственного труда, дурнем обозвал?» — всерьёз обиделся Акылдур.

«А как тебя ещё называть? Где это видано, чтобы на Великом Древе жизни всякую шнягу выращивали? Это всё равно, что забивать гвозди микроскопом!» — рявкнуло Древо.

«Что такое микроскоп?» — живо поинтересовался главгном.

«Забудь, это из другого мира», — качнуло кабачком Древо.

«Ветвями не тряси, урожай раньше времени отвалится», — сварливо подумал Акылдур.

«Какой позор, лишь бы меня в таком виде другие Великие Древа не увидели!» — горестно подумало Древо, прикрывая глаза-сливы широкими листьями.

«Позор?» — вскинулся Акылдур… и проснулся в холодном поту.

— Тьфу, привидится же такое! Действительно, Великое древо в кабачках и помидорах — позор на весь Соузмар! — воскликнул Акылдур, вскакивая с кровати и спеша на улицу.

Он широко распахнул дверь своего дома и шагнул на крыльцо. Повернул голову в сторону Великого Древа жизни и нецензурно выругался: на его ветвях красовались разнообразные сельскохозяйственные культуры.

На оглушительный рёв гномьего предводителя сбежались все жители Благого двора. После того, как большое начальство вывели из острого приступа бешенства, было проведено экстренное расследование.

А потом состоялись суд и казнь. Ну, почти.

В результате разбирательства выяснилось, что альтернативный прикид Древа жизни не был связан ни с происками врагов, ни с чужой магией, а явился результатом шаловливых ручек подрастающего поколения.

Вечерело. Акылдур лечил нервы крепким гномьим вторачом с валерианой в пропорции «один к одному, взболтать, но не смешивать». А в некоторых домах кое-кто временно не мог сидеть на традиционных частях тела.

Эльфийские горы. Соузмар

— Какие планы на осень? — лениво поинтересовался Федорэль, выковыривая из зубов остатки обеда.

— Планы? Ты сказал «планы»? Тогда уж давайте и график добрых дел составим! — ехидно поддел брата Юриэль.

— Парни, вы про расписание взлома подвалов и пещер забыли, — поддакнул Баранэль Северийский, младший братец Кабанэля, которого впервые допустили во взрослую компанию.

— Все поупражнялись в остроумии, или ещё кто-то хотел высказаться? — хмуро уточнил Кабанэль.

— Дык мы это, чо? Мы — ничо! — привычно затупил Федорэль, а Юриель согласно закивал.

— Ага-ага, мы — могила! — преданно вытаращив глаза, подтвердил младший Северийский.

На что старший досадливо поморщился:

— Переигрываете, ребятки.

Ребятки дружно отставили чашки с коэтой и выжидательно уставились на своего предводителя.

Предводитель задумчиво барабанил по столу. Киркой.

Под его ногами уже скопилась внушительная гора опилок, но его мысли были явно далеки от творимого им вандализма. Трапезную накрыла напряжённая тишина.

Где-то в глубине комплекса эльфийских пещер гулко хлопнула дверь, и Кабанэль наконец отмер:

— Вот я одного не могу понять: почему?

— Почему — что? — осторожно поинтересовался Юриэль.

— Почему я не могу проложить дорогу к Рэйдену? И ведь я чувствую, что он жив! Вот скажите, мы когда-нибудь встречали препятствия? Не могли пройти куда-то? Хоть в соседний мир, хоть в соседский погреб?

Ответом ему было растерянное молчание.

— О-хо-хо, какое горе! Всех разом поразило заклинание немоты? — поднял бровь Кабанэль.

— Дык чо говорить? Если уж ты не можешь, мы-то чо? — информативно озвучил общее мнение Баранэль.

— Ты и Боевой киркой пробовал? — подался вперёд Юриэль.

— И Боевой! — с досадой ответил Кабанэль и в очередной раз ударил киркой по столешнице.

Тяжёлый дубовый стол с жалобным стоном раскололся пополам и рухнул вместе со знаменитыми хиламитовыми тарелками и чашками с недопитой коэтой.

Кирка по инерции пошла вниз, звонко цокнув по каменному полу. Кабанэль, не выпустивший из рук рабочий инструмент, полетел следом и на глазах изумлённых подчинённых исчез из помещения.

И из Соузмара, как выяснилось чуть позже.

[1] окту – осенний месяц октябрь. Вообще названия месяцев созвучны с земными, список будет вынесен отдельно.