Мрак Ночи

Головная боль без возврата и обмена

Глава 1

<tab>Резкий рёв короткозубых ящеров где-то слева от меня похож на скрип заржавевшей двери, но я уже не вижу их, сжимая рукой прядь своих снежно-белых, словно седых, волос и чувствуя бесконечную боль, расцветающую в груди огромным иноземным цветком с шипами и ядом. Падая на колени и прижимая руку ко рту, я слышу собственный рвущийся из груди рваный хриплый стон, полный боли и страха. Перед глазами плывут разноцветные дома, покрытые вековой плесенью и грязью; усмехающиеся тролли в драных балахонах с изуродованными лицами, пытающиеся меня поднять; набережная тухлой, прогнившей реки, хлестающая вонючими волнами по берегу. Из меня выдергивают небольшую стрелу серого цвета, пробившую грудную клетку насквозь… Со страданием в глазах в последний раз тяжело выдыхаю и закрываю глаза, утопая в пустоте.

***

Прихожу в себя я всё там же, лежащей на мостовой, но, к своей безграничной радости, отмечаю, что меня подвинули на пару шагов в сторону от дороги. Тяжело сажусь и качаюсь, как изрядно подвыпившая, из стороны в сторону, подобно маятнику, и всматриваюсь в пробегающую мимо исхудавшую со временем лошадь. Я поднимаюсь и смотрю себе за спину в надежде увидеть ту самую таверну, которую мне посоветовали и расхвалили, как лучшую в этом городе. Жизнь беглеца полна опасностей и страхов, со временем ко всему привыкаешь.

За спиной меня ждало самое сильное разочарование в жизни: здание оказалось ужасным. От каждого порыва ветра оно скрипело и тряслось, казалось, что вот-вот рухнет, завалив находящихся внутри обломками. Обшарпанные стены покрыты царапинами, несколько окон выбито. Остальные были немыты, судя по всему, несколько лет. Старая, прогнившая дверь ввалилась внутрь, болтаясь на ржавых петлях.

Делать было нечего: я пытаюсь открыть дверь, но не успеваю — она резко распахивается, чуть не заехав мне по носу, и ударяется о стену, осыпав часть трухи.

Я в ступоре смотрю на человека (а человека ли?), который грубо хватает меня за локоть и дёргает в сторону, вжимая в стену. Пытаюсь вырваться, шиплю, как никогда в жизни до этого, рвусь из цепкого захвата, но могу сделать даже шаг в сторону, чувствую себя беззащитной девочкой, которой вот-вот переломает кости чужая сила.

— Ну-ну, не вырывайся. Всё равно не выберешься. Уровень не позволит, — с усмешкой говорит мужчина и, пытаясь высосать часть моих сил, начинает меня с лёгкостью душить.

Уровень. Духи моего ранга поднимаются с третьего на пятый только благодаря вызову сильного мага, после которого тело материализуется в совершенно иной форме, неподвластной взгляду. А магия против таких, как я, бессильна абсолютно, что делает меня чуть ли не неуязвимой в магических мирах.

— Пожалуйста… Нет… — тяжело хриплю я, чувствую, как лёгкие начинают гореть пламенем, а боль разливается такая, что вдохнуть попросту не удается.

Мужчина удивлённо вскидывает бровь, смотря мне в душу холодом мертвенных мутных глаз и пытается понять, кто я. Вижу по взгляду, он не понимает, почему вдруг утратил над собой контроль. С секунду он медлит, а затем перестает меня удерживать на месте, давая свободу. Со стоном я падаю на колени, приобнимая себя за плечи, кашляю, отплевываюсь от вязкой, трудно проглатываемой слюны и смотрю вслед уходящему незнакомцу с язвительной мыслью, что он сегодня остался без ужина.

Быстро поднимаюсь на ноги, чтобы не встретиться с чем-то или кем-то похуже, толкаю дверь в таверну и скрываюсь в зеве похода.

***

На окнах болтаются перепачканные в жире, соке, крови и напитках занавески, некогда бледно-жёлтого цвета. На стенах в ряд висят странные картины, повествующие о призраках далёкого прошлого. Пять или шесть столов стоят вразнобой, не имея чёткой постановки. Их поверхности изрезаны ножами, кое-где отколоты и поломаны углы самим временем.

Такими же были и посетители — все разной масти, разных видов и возрастов. Моё внимание привлекает молодой человек, сидящий в обносках на полу и доедающий ошмётки, которые выделили ему те, кто его пожалел. Я вздрагиваю. По виду парню нельзя дать больше пятнадцати. Это действительная боль мира. Голод. Болезни. Страх. Отвлекаюсь от тяжёлых мыслей, посещающих мою голову, и обращаю внимание на хозяина таверны, гневно смотрящего по сторонам.

Существо из шестого мира. Они славятся своей яростью и безжалостностью, жаждой денег и неконтролируемыми вспышками злости. У таких нет ничего человеческого в душе. Именно от него сейчас несло настолько едкой злой магией, что меня затошнило. Сила Взгляда заметила на нем рунический отпечаток самой тьмы, и я поспешила ретироваться отсюда как можно скорее.

Быстро, стараясь не дышать слишком глубоко, иду к выходу, толкаю дверь, но не успеваю выбраться на волю, как оказываюсь в плотном кольце знакомых рук. Мне становится страшно настолько, что перестаю дышать.

<tab>— Так это ты… — шепчет всё тот же мужчина мне на ухо и проводит по моей щеке указательным и средним пальцами. — Соскучилась, да? А, возможно, что это я.

Я ловко перехватываю его руку и сжимаюсь от мгновенной боли. По телу походит ледяная злая волна, заставляя очнуться. Позвоночник опасно прогибается, но выдерживает такое испытание, лишь уныло хрустит в ответ на свою участь и такой стремительный жёсткий переход. Сердце врезается в грудную клетку в такт давлению и едва не пробивает ее. Плохо. Очень плохо.

Успеваю заметить слабые очертания предметов и не дожидаюсь чего-то более страшного, рвусь в сторону, слыша возглас: «Стой!». В голове бьются мысли, что надо бежать без остановки, не оглядываясь.

Ни за какие деньги и силы мира сейчас остановлюсь. На пути замечаю огромное, недавно помытое чистое окно с резной белой рамой и розовым цветочным орнаментом по краям. Долго думать нельзя. Собираю все силы, какие только остались, и прыгаю на стекло, скрещиваю руки перед лицом, чувствуя удар и соприкосновение с хрупкой поверхностью, мимолётную боль в порезах и свист ветра в ушах. Голова кружится, я еле успеваю восстановить равновесие и приземляюсь на четвереньки. А тут, в грубом мире, ночь, и нет намёка на рассвет…

Белые волосы развеваются по ветру, попадают в глаза и лицо. Уверена, они видны в темноте, и этот незнакомец бежит на их сигнал. Быстро и грубо отодвигаю их в сторону, хлопаю глазами, морщусь, пытаюсь продрать сухое горло хотя бы каплей слюны.

— Стой! Эй! Подожди! — обеспокоенно кричит некто мне в спину, стараясь привлечь мое внимание.

Я на ходу оборачиваюсь, фокусирую взгляд на незнакомом мне мужчине, давлю головную боль из последних сил и позади него вижу место перехода; огромный дом с красивой лепкой и выбитым стеклом на втором этаже, почти посередине.

Спотыкаюсь о кочку и успеваю перепрыгнуть канаву, вновь смотря на быстро приближающиеся стволы деревьев. Наверное, там лес.

Но судьба-злодейка делает свой ход всегда неожиданно: меня резко и грубо хватают за руку, оставляют лиловые синяки и разворачивают, на ходу нанося ещё один удар точно в грудь.

Воздух выходит из лёгких быстро, я успеваю прижать руку к ноющему месту и отметить, что ребра в порядке, как тут же хриплю и падаю на спину, получаю при этом ещё один удар ногой в голову.

Где-то слева хрустит челюсть. Больно. Очень больно.

Давлюсь криком и слюной вперемешку с кровью, вижу перед глазами россыпь огромных оранжевых кругов: они расползаются и становятся больше, хватаюсь за голову ладонями, перекатываясь, и утыкаю лоб в землю…

Сильная вспышка ослепляет неожиданно, и капкан, ловко поставленный на мою душу, закрывается со стальным хлопком, зажимая голову в тиски. Я вою в поисках выхода, но только отбиваю лоб и грудь от постоянных наскоков на круговой барьер вокруг себя.

Поднимаю на незнакомца затравленный взгляд, встречаюсь с его яркими коричневыми глазами. С ужасом смотрю на мраморный бежевый пол, кое-где покрытый трещинами, вожу по нему руками, как слепая, щупаю границы своей тюрьмы. Он умный, раз успел за то мгновение, пока я пыталась переключиться и вырвать ему сердце голыми руками, забрать магию.

Кашляю сгустком темной крови в ответ своим неутешительным мыслям и наконец-то теряю сознание.

***

Открываю глаз и всматриваюсь в звёздное холодное небо, которое кажется совершенно далёким, неприветливым и пустым, несравнимым даже с бесконечностью.

Невольно я поворачиваю голову на шуршащие звуки рядом и вновь встречаюсь с этим сосредоточенным, слегка угрюмым взглядом. Маг сидит неподалеку и о чем-то думает, подперев висок указательным и средним пальцами.

Надоело. Как же надоело извечное рабство то в кругу семьи, то здесь.

Стон вырывается из груди, и я вскакиваю на почти не гнущиеся ноги, готовая обороняться до последней капли крови, которой у меня осталось не так много, как хотелось бы. Левая нога резко подламывается, и я падаю обратно, сжимая плечо рукой - боль от разбитой челюсти отдает именно в него. Где-то на подбородке запекшаяся кровь неприятно стягивает кожу, остаётся во рту металлическим привкусом.

— Ну ладно тебе, ты не злись и не смотри на меня с такой яростью. Я и не думал, что поймаю именно тебя.

Я щурюсь от злости и удивления и рассматриваю этого человека. Истинный, чистокровный, не имеющий королевских корней, зато, судя по волнам черной магии, обладающий колоссальной силой.

Вяло нахожу опору рукой и медленно приподнимаюсь, опасаюсь свалиться обратно от боли, но терплю и разгибаюсь полностью, а затем сажусь обратно.

— Я Ивина…

Мужчина присаживается на корточки напротив меня и с мирной улыбкой заправляет прядь моих непослушных волос за ухо. Не удержав кашель в груди, я вновь давлюсь кровью и отворачиваюсь, чтобы случайно его не испачкать. Даже несмотря на свое паршивое положение не надо забывать про... человечность?

Он хмурится, поднимаясь на ноги.

— Отлично. Значит, я так понимаю, я у тебя первый обладатель и, надеюсь, буду единственным.

Маг пытается помочь мне выбраться из хексагона призыва, но в тот же момент я спотыкаюсь о порог круга, падаю на мягкое место и остаюсь сидеть в позе поломанной куклы, бессмысленно рассматривая огромного мясистого бражника. Насекомое трепыхает крыльями и разносиь свет на всю округу, горит, подобно самой яркой звезде небосвода . Какая странная магия.

В голове мутится и становится туманно. Мне вдруг кажется, что в данный момент я вспоминаю и забываю нечто очень-очень важное.

— Давай проясним. Я действительно ошибся. И правда не хотел, чтобы так вышло. Но раз так случилось - будем друзьями? Ты кажешься очень спокойной и адекватной. И надеюсь, мне это действительно не кажется.

— Договорились, — я киваю и растерянно смотрю по сторонам в поисках чего-нибудь выступающего, за что можно было бы зацепиться и подняться на ноги, но, как назло, ничего такого нет.

Маг внимательно наблюдает за моими терзаниями и с ласковой улыбкой подаёт руку, помогает подняться и осторожно касается моего подбородка большим пальцем. Несмотря на осторожный жест, боль все же возникает, и я морщусь, но не издаю ни звука. Хрустит кость, сращиваясь и возвращаясь на место, боль уходит в небытие, в голове утихает грохот колокола.

- Спасибо, это было кстати...

***

А на улице уже поздняя ночь… Стоя на длинной магической площади, я с наслаждением смотрю на зеркальную луну и вдыхаю свежий воздух, похожий на запах ландышей весенней порой. Голова кружится, сердце устает разгонять кровь по телу с каждой минутой, а многочисленные травмы, ещё не залеченные до конца, только мешают.

— Ну? Чего встала?

Мужчина грубо толкает меня в плечо и идет первым, пробуждая во мне отчаяние. Но, в конце концов, именно он может помочь мне спастись от него. При воспоминании о нем я затряслась и едва не упала навзничь, но удержалась. Наверное, это моя судьба, как бы не звучало нелепо.

Улыбаюсь и двигаюсь следом, верчу головой в разные стороны. Всё кажется сейчас удивительным и странным, ни на что не похожим. Дома самых странных цветов и форм, расширяются то кверху, то книзу, улицы наполнены смесью пряных и лёгких запахов, которые щекочут нос, в редких окнах горит тусклый свет лучин, люди готовятся отойти к спокойному сну до раннего утра.

И только сейчас я замечаю, что, несмотря на темноту, вокруг светло, как днём. Мужчина двигается спокойно, словно хищник перед броском, держа левую ладонь тыльной стороной вниз и перебирая пальцами. А в воздухе, над его рукой, парит всё тот же огромный бражник, повторяя движения пальцев. Удивительная магия!

— Ты, верно, тут впервые? — спрашивает он меня через плечо и щёлкает невесть откуда взявшиеся орешки бледно-жёлтого цвета свободной рукой. Невольно мне тоже хочется, желудок сдавливает секундный спазм голода и боли.

Я киваю в ответ на вопрос, стараясь не подавать виду, что жутко боюсь его. Теперь в его цепких умелых пальцах не только мое тело, но и душа.

— Что за хрень?! — раздается за спиной, и в следующую долю секунды меня выдергивает во времени в туман.

— Ты каждого шороха теперь бояться будешь, а? — с наигранной скукой бросаю я, пока все поджилки во мне трясутся от страха, а в груди опасно колет сердце.

На шее удавка в виде лески призыва опасно накаляется и сжимается, но почти сразу же расслабляется обратно, пока я с опаской жду очередной вспышки агрессии. За своими мучениями я даже не заметила, когда на шее обрадовалась эта удушающая пакость.

Мужчина было открывает рот, чтобы ответить, но тут же его захлопывает, не найдя, что сказать.

— Ладно. Я тебя понимаю. Просто не злись, пока мы не юойдем до дома, — заключает он, нервно дёргая рукой. — В этом мире ты непривычна, так же, как и я. Я наложу маску, и только попробуй её снять.

Мысли сами по себе вызывают улыбку.

В небе мрачно каркнула ворона, не обращая внимания на довольно поздний час.

Когда грубая маскировка плавно ложится на мои плечи, скрывая внешность и отличительные черты, маг, наконец, обращает внимание на мою одежду и достаточно небрежно окидывает взглядом тонкую куртку от дождя, напяленную на голое тело, ботинки и штаны в толстом слое грязи и пыли.

— Что с тобой было? — спрашивает он меня с жалостью в голосе и стягивает с себя серую куртку, осматривая окрестность в поисках шпионов и прочих личностей.

— Вырвалась силой призыва из лап выкачивателя душ, больше ничего не помню, но с твоей помощью я здесь, заказчик, — скомкано бросаю через плечо, рассматривая дерево на другом конце улицы. Там явно кто-то прячется.

— А почему заказчик? — странно спрашивает призывающий, и я лишь пожимаю плечами. Мне больше нечего сказать. Мужчина выпытывающе смотрит на меня ещё пару секунд, плохо скрывая удивление, но расспрашивать не собирается. — Пошли, — он безапелляционно, силой призыва, тащит меня за собой и вдруг накидывает мне на плечи свою куртку, в которую я незамедлительно кутаюсь и прячу холодный нос в воротнике, с благодарностью смотрю на него и жду ответного взгляда, но маг не обращает больше ни на что внимание, разворачивая перед собой огромную книгу.

Трясу головой и плетусь следом, придерживая рукой чужую куртку, которая согревает настолько уязвимое сейчас тело.

Глава 2

Мы выходим на окраину города и двигаемся вперёд по грязной дороге с чавкающей жижей, я с трудом вытаскиваю ослабевшие ноги из засасывающей грязи и чувствую, как капли земли затекают в ботинки. Вокруг гнетущая тишина, нарушаемая только хрустом веток и хлюпаньем под нашими ногами.

Мужчина схлопывает светящегося жука резко, словно закончился весь приток магии, и на нас тут же опускается мрак, который не прорезает даже свет луны и звёзд. Ирны слишком не приспособлены к темноте. Моей расе проще вскрыть вены в темном мире, чем куда-то двигаться, поэтому сейчас я шлепаю почти наугад, чувствую впереди запах хозяина. Интересно, это его родной запах или он всё же пользуется какими-то духами?

— Даниель, родной мой человек! — кричит кто-то из кустов и тут же выскакивает перед теперь уже моим обладателем, сотрясая охапкой травы в его носа. Зачем ему трава?

«Это не трава, а волосы…» — шепчет Даниель, помогая мне перестроиться на его видение мира. Стало куда лучше, чем было. Я удовлетворённо расслабляюсь и слегка потягиваюсь до хруста в лопатках, привлекая внимание беседующих.

Маленький мужчина наклоняет голову и смотрит за спину хозяина, подозрительно сощурившись. Я холодею, словно в раз меня окунули в проточный зимний пруд, и замираю со страхом на лице. Неужели узнал? Быть такого не может.

— Дан, ты нашёл себе женщину? — вопрос вгоняет меня в ступор. Я краснею и, к своему ужасу, смущаюсь, потупив глаза в землю.

Хозяин оборачивается и почти сразу же видит моё выражение лица; сейчас мне становится ещё и стыдно впридачу, но я упорно молчу и не поднимаю взгляд.

- Да, нашёл. Не обращай внимания, — он хватает меня за руку стальным захватом на запястье и быстро тащит вперёд. Я едва не сбиваю этого мужичка с ног и тыкаюсь несколько раз, как котенок, носом в плечо хозяина. Тот сбавляет скорость и ослабляет хватку, сходя с тропы в сторону достаточно большого дома, который походит на халупу. Что это вообще за старомодный стиль?

Пока я над этим думаю, мужчина отпускает мою руку и поднимается по растрескавшимся деревянным ступенькам крыльца и открывает дверь витым ключом. Такие ключи я видела всего несколько раз в далёком прошлом, ещё в детстве, но при каких обстоятельствах вспомнить мне было уже не дано, слишком много времени утекло с тех пор.

— Эй, ты чего задумалась? — маг выгибает бровь, держа за ручку открытую дверь. — Тебе особое приглашение надо или что?

Я отрицательно мотаю головой, ежусь от его холодного взгляда и почти вбегаю внутрь, чувствуя тепло и приятный глазу свет помещения, который будто оседает на коже мелкими частичками. Везде магия. Её слишком много, из-за чего меня начинает жутко тошнить.

Мужчина закрывает дверь и, ни сколько не переживая о моем присутствии, ставит настолько сильный блок синего цвета, который лично мне точно ни в жизнь не разрушить, молчу про магов высшего порядка. И чего же он так боится?

Я пару раз глупо моргаю, не особо понимая, зачем это делаю, и оглядываюсь по сторонам; всё скучно, ничего, кроме голых серых стен, нет.

Он жестом левой руки привлекает моё внимание и кивком головы указывает на кажущийся недосягаемым сейчас конец коридора, направляясь туда.

Он сильный маг? Я слышала, что левой рукой могут магичить немногие. Неужели один из этих «немногих» свалился на мою голову, плюхнул зад на шею и свесил всё, что можно свесить?

Меня передёргивает от страха, от бесконечных мыслей, от тошноты и паники. Пока я осматриваю стены, мы входим в просторный красивый зал, который сразу же полностью овладевает моим вниманием. Челюсть, кажется, отваливается с корнем и убегает вместе с нижним рядом зубов в ночь.

Книги. Много книг. Они везде, почти все стены с придвинутыми к ним полками уставлены ими. Красивые картины, висящие в ряд как на показ, полны волшебных красок и сюжетов, один тёмный портрет, от которого холодок пробегает по телу, и четверо неизвестных, которые о чём-то сильно спорят, убивая друг друга фактами.

— Друзья! Минутку внимания! — Дан пытается привлечь их внимание, но получается не очень. Духи продолжают спорить о чем-то бессмысленном, я вслушиваюсь в их крики с отвращением и никак не могу разобрать суть конфликта. Не люблю, когда кричат.

Я по очереди разглядываю спорящих: ничем не примечательный дедок в синей мантии; чёрная нутрия с белым правым ухом, размером с полноценный стол, и разноцветным бантом на шее; домовой маг в обличии женщины и огромная зелёная гусеница, сидящая на столе в блюде. Рвотный позыв мнет желудок безжалостно, и я едва не оставляю скудный приём пищи прямо на полу. Получилось бы очень некрасиво.

— Друзья! Я призвал. Знакомьтесь! — маг отходит в сторону и падает в кресло. Он ждёт реакции своих друзей с явным безразличием. Ему в принципе не интересно, что они думают по этому поводу. Он уже все для себя решил.

В комнате на наши головы опускается абсолютная тишина, даже гусеница отвлекается от своего животрепещущего занятия и вытягивается во всю длину.

Все разом смотрят на меня. Я чувствую себя настолько беспомощно в этот момент, что поддаюсь панике. Что делать? Улыбнуться? Сказать «привет»? Чихнуть? Кашлянуть? Разбить что-нибудь?

«Не истери. Будь самой собой. Возможно, они тебя возненавидят и выкинут с голой жопой на мороз», — а хозяин всегда умеет поддержать.

Я улыбаюсь всем, перевожу на каждого свой внимательный взгляд и киваю, но не могу выдавить ни слова, продолжаю подрагивать и бледнеть.

Нутрия икает, если можно так сказать, и тут же расплывается в улыбке, робко машет мне лапкой. Старый маг внимательно на меня смотрит и что-то бормочет себе под нос, а девушка.... Она резко исчезает и смотрит на меня уже с высоты второго этажа, непонятно как туда перебросившись в пространстве.

Нутрия вытягивается со весь рост и, поправив бант, кланяется.

— Меня зовут Эвирендел! А вас?

— Я-я-я… Я… Ивина… — свободно выдыхаю я, чувствую вторую волну смущения. В конце концов, не каждый раз общаешься с такими галантными духами, когда буквально час назад тебе пару раз неплохо заехали ногой в голову.

Я хмыкаю, расплываясь в улыбке, и так не вовремя замечаю взгляд хозяина, по глазам понимаю - мысли мои он прочел незамедлительно, и ожидаю любой участи, которой не следует.

— Ивина? А это полное имя или сокращение? — нутрия дёргает толстым гладким хвостом и сбивает маленький столик, с которого падает небольшая стопка рисунков или набросков и разлетается по комнате. Очень красиво. У кого-то из них есть талант.

— Это… — я запинаюсь, но спустя секунду беру себя в руки. — Это полное. А так меня зовут Ивиана, — пожимаю плечами и опускаю глаза в идеально ровный каменный пол, не представляя, зачем, собственно, начинаю так жестоко лгать по поводу настоящего имени.

— Ой, не беспокойся так. Мы, за исключением этого не самого хорошего мага, очень приветливые существа. Но давай представлю остальных. Вот эта милая девушка Норт, — Эвирендел указывает прямо на надувшуюся девушку, — много с ним не общайся, можешь от него научиться нецензурной брани. А Даниеля ты знаешь, — заканчивает нутрия и потирает лапой о лапу.

Хозяин отвлекается от нас и тяжело расшнуровывает ботинки, не обращая больше ни на что внимания. Невольно я любуюсь его резкими чертами лица, которые, как ни странно, кажутся грубыми, но в то же время аккуратными; особенно сильно выделялась чёткая линия скул. Мужчина о чем-то напряжённо думает, хоть и пытается это скрыть маской лёгкого раздражения. Мне кажется, он дико устал после моего призыва. Силы медленно втекали в его тело, опутывали руки и просачивались сквозь них глубже в ткани, достигали души и оставались там. Ему нужен отдых, как и мне. Но я не смею даже попросить присесть, мучаюсь и упорно стою.

Его глаза отливают светло-голубым светом, но я предпочитаю думать, что мне это померещилось.

Скалюсь в ответ мыслям, уныло поглядывая в окно, где властвует ледяная ночь, а чёрные густые тучи медленно стягивают небосвод, окончательно скрывая ярко-жёлтые звёзды и месяц в объятиях старой луны.

Дан как-то странно косится на мой обречённый вид, прожигая золотом карих глаз, и встаёт, быстро стягивает обувь с ног, отставляя ее в сторону. Интересно, глаза выдают его настроение или же этот голубой отлив возникает из-за сильной магии внутри него? Он ведьмак?

— Что с тобой было? — спрашивает девушка, оказываясь напротив и хлопая синими глазками. Я успеваю подумать, что мужчина остроумно набирает себе гарем из сказочных существ женского пола, и почувствовала сильнейший укол ревности: волосы у девушки были цвета, похожего на мой, но с пшеничной желтизной, и выглядели куда лучше, ярче и аккуратнее, к тому же они были чистыми, не то что мои сальные, грязные патлы, издалека похожие на плесневелую солому.

Взгляд невольно цепляется за несколько линий каких-то активированных пентаграмм и знаков, абсолютно мне непонятных, но, я уверена, созданных для защиты, и холодок пробегает от их яркого свечения по телу. Что-то не так.

— Ты собираешься её выкинуть на улицу? — спрашивает Эвирендел, с жалостью смотря на меня. Вот чёрт. Мне нельзя на улицу, замерзну и поминай как звали. Ирны терпеть не любят перепады температур, а в моём мире так вообще всегда жара. Здесь же, днём, хоть в котле заживо варись, а ночью превращайся в ледышку.

— Нет, — твёрдо отвечает Даниель, и в голосе столько уверенности, что я действительно верю - не выгонит. Маг подходит к столу и берет в руки чашку с дымящимся сладким чаем, запах которого неплохо меня дразнит.

— Какая же ты сволочь, — кидает в ответ девушка, выглядывая из-за дверного косяка. — Её надо вышвырнуть. Мало ли, она заразная или вовсе перебьёт нас всех.

— Я не поддерживаю Норта. Она девушка! Нежная, ранимая, милая! — старик тут же замолкает и отходит к шкафу, начинает перебирать пальцами корешки книг и искать нужный ему том.

На такое заявление я кашляю почти что надсадно и шмыгаю носом. Раньше я была куда ранимее и беззащитнее, активно пользуясь положением в замке и начиная "принцессовы слезы" по любому поводу. Теперь все гораздо сложнее.

— Хотя, если она мне глотку ночью перегрызёт, ты, Даниель, потеряешь своего домового духа! — шипит тот в ответ, явно намереваясь поднять свою самооценку за мой счёт. Кровь вскипает в моих венах от ярости, от такого лютого оскорбления в мой адрес и несправедливости.

За окном сверкает молния и порождает на моём теле армию мурашек, пробежащую от головы до пят и обратно. Я вздрагиваю от ужаса и хвастаюсь за низ куртки. Начинается сильный дождь, неистово бахающий по крыше, быстро скапливаются лужи, и грязь, без того густая и хлюпающая, разрастается по дорогам. В комнате становится ощутимо холоднее. Словно в подтверждение моих слов Эвирендел ежится и подбрасывает два щепастых, пахнущих лесом, полена в камин.

— Успокоились оба! — рявкает хозяин и громко ставит кружку на стол, направляясь в мою сторону.

И снова темнота…

— Ты думаешь, она очнётся? — голос, раздавшийся где-то совсем рядом, будто вибрирует из-за шума в голове. В груди сильно колет сердце.

— Определённо. По-моему, она уже приходит в себя.

Я издаю стон и щурюсь от яркого дневного солнца, проникающего в комнату. Шею невыносимо жжет так, что приходится полностью напрячься, чтобы заглушить боль.

— Доброго утра, Ивина! — восклицает нутрия, держа в руках вонючую тарелку со склизкой серой кашей и внимательно вглядываясь в мои глаза.

- Паршиво, — кряхчу я, поднимаясь на ноги, и полностью игнорирую доброе пожелание, с ужасом отмечаю, что тело закоченело и мало меня слушается. — Что за… — я дергаюсь.

Организм начинает долгую регенерацию: тело сжимается и разжимается в судорогах — связки у шеи хрустят и трещат, образовывается новая сеть вен.

Помещение, в котором я нахожусь, не кажется мне большим: массивные деревянные балки выделяются на фоне потолка, сквозь небольшое окно, завешенное серыми шторами, проникают солнечные лучи, освещая стол из жёлтого дерева, украшенный витиеватой резьбой. На нём, почти на самом краю у подоконника, стоит небольшая вазочка из красного хрусталя, в которой расцветает буквально на глазах искусственный цветок явно магического происхождения.

Надо же, хозяин, оказывается, романтик.

— Поднимайся и потянись. Уборная прямо и направо по коридору. Потом каша и выяснение обстоятельств, связанных с тобой и твоим призывом, — Эвирендел явно не очень хорошо настроен, наверное, я ему не нравлюсь вовсе, как и им всем. Или же у его редкой смены настроения иное имя.

Норт утвердительно кивает, отвратительным позерским жестом приглашая меня выйти.

С огромным усилием я поднимаюсь с кровати, дёргая руками и ища равновесия, и стараюсь не подать виду, что мне тяжело или трудно. Не могу не отметить, насколько сильно отдых пришелся на пользу моему организму: несмотря на тяжесть в теле, я достаточно бодро разминаюсь и почти дохожу до ванной комнаты, как останавливаюсь, задумавшись.

- Что-то не так? — нутрия с улыбкой подсовывает мне в руки огромное желток полотенце и было открывает дверь, как я его останавливаю, схватив за лапу.

— Нет, всё хорошо. Но после мытья мне надо переодеться во что-нибудь почище своих вещей. Или же нет? Можно?

— Мне кажется, или ты наглеешь, а? — Норт подаёт голос без спроса, в котором слышатся визгливые истеричные нотки и кидает в меня яблоком.

Я поздно замечаю летящий в мою сторону фрукт и не успеваю увернуться: яблоко больно попадает в голову, задев ухо, и крошится на несколько кусков. Из глаз молниеносно брызжут предательские слёзы обиды, которые, кажется, нельзя просто так остановить. С тихими всхлипами я оседаю на колени, тру ухо, едва ли не начинаю себя жалеть. - Она бесполезная вещь, ничего не умеет, хотя этому обучены даже маленькие дети.

— Норт! — такой сильный рявк я совсем не ожидала услышать от до этого спокойного Дана, который стал неожиданным свидетелем такой откровенно грубой сцены. Будь моя воля, Норт бы давно лишился обеих рук и, вероятно, языка.

Домовой дух оседает и хватается за шею обеими руками, словно избавляясь от сильнейшего удушья и начиная кричать. Адская боль - наказание за провинность от хозяина. Значит, мои догадки верны, и Норт всего лишь домовой дух, не имеющий ни права голоса, ни личной комнаты в собственно сотканном мире.

Эвирендел хмурится и склоняется надо мной, осторожно пытается убрать мою руку, чтобы посмотреть на место, куда пришёлся удар, но я слишком сильно плачу, чтобы успокоиться или поддаться увещеванием. И, признаться, плакалось мне не от боли, а обиды и всего, что я пережила за последние несколько месяцев и дней.

— Ну-ну, не плачь. Я не дам тебя больше в обиду, — хозяин подходит ко мне слишком близко, жестом показывая нутрии, что тот может идти и, присев рядом, нежно проводит рукой по спине. Сердце делает кульбит, по телу пробегает приятная дрожь. Эвирендел кашляет, спокойно собирает кусочки яблока и куда-то уходит в сторону от коридора. — Вставай. Тебе надо подобрать одежду, денег пока нет, поэтому выберем что-нибудь из моих старых вещей. Мне они уже малы, а вот тебе будут как раз.

Всхлипываю ещё несколько раз, и Дан ждёт, пока моя истерика сойдёт на нет, и я смогу подняться, ковыляя за ним. Какой он хороший… Кажется, из-за призыва я совершенно не задумалась о том, что он может быть действительно искренним со мной по поводу путаницы вызова. Хотя с другой стороны мне слабо верится в его слова - он слишком сильный маг, чтобы сделать настолько дурацкую ошибку и вместо "золота" воссоздать ил из болотного озера.

Пока мы идем до его комнаты, я успеваю сто раз устать от непродолжительной ходьбы и зацепиться за руку мужчины, поправив волосы и чувствуя себя чуть получше.

В эти хоромы я точно не вписываюсь.

— И это, Ин, извини за то, что избил при встрече. Я был уверен, что призвал духа мужского пола, и уж точно уверен, что ты просто нацепила облако, чтобы запудрить мой мозг, — маг толкает массивную ясеневую дверь с длинной прямоугольной ручкой и потирает лоб костяшкой пальца.

— Ина? — показалось, что ослышалась, но, кажется, нет. Сердце грохотать не перестало. Да что со мной делает этот человечишка.

— Я подумал, ты не будешь против, — он пожимает плечами и осторожно стряхивает мою руку со своей, направляясь сразу к огромному шкафу.

Ничего себе… Вот это комната… Всё вокруг выдержано в спокойных не броских тонах. Окно с массивным широким подоконником занавешено плотным светло-серым хлопком с большими тёмно-серыми ромашками с оранжевой сердцевиной. Большая кровать, застеленная кофейного цвета покрывалом, махровый мягкий ковёр такого же цвета и полки во всю стену справа от окна, заставленные колбочками и баночками с алхимическим содержимым. Значит, он ещё и зельевар… Удивительные способности.

Дан, пока я хлопаю глазами по сторонам и пытаюсь понять, что за картина висит на стене у входа, почти полностью засовывает голову в шкаф, перебирая вещи и прикладывая к себе. Однако же он толстый, ну или мускулистый…

— Ты присядь пока, — говорит он и снова отвлекается. Из шкафа вываливается стопка вещей, хозяин бодро посылает всё это далеко и надолго и принимается их подбирать.

Я смело осматриваюсь в поисках места, куда можно присесть, и ощущаю почти детскую неловкость.

— А куда?

— На кровать. Пока что кресла у меня не будет. Все предыдущие спалил, — устало отвечают мне, с энтузиазмом заталкивая вещи в шкаф.

Я с натянутой улыбкой иду к кровати, но не дохожу до нее совсем немного, спотыкаюсь об загнутый угол ковра и шлепаюсь пятой точкой на матрас, который пружинит и подкидывает моё тело вверх. Мои щёки тут же покрываются румянцем, зачем ему такая кровать?

Взгляд падает на зеркало, которое приветливо поблескивает красивой серебряной оправой. Не без отвращения я смотрю в отражение и оцениваю масштаб бедствия: на щеке размыта грязь от удара мага, в волосах можно насобирать целый пук листвы. После меня, наверное, придётся кровать сжигать, а бельё перестирывать раз десять. Как ещё эти милые духи и хозяин терпят меня здесь?

— Эй, ты чего приуныла? — мужчина кидает мне стопку вещей, которая тут же рассыпается в воздухе и падает мне на колени отдельными предметами гардероба, — Переоденься и спускайся вниз. Мы будем ждать. А пока вот дверь, — он указывает вправо, — там душевая намного лучше, — с этими словами он ярко улыбается и выходит из комнаты, прикрыв дверь.

Не без радости я заглядываю в ванную комнату через приоткрывшуюся дверь и рассматриваю светло-голубые стены, белую плитку на полу, массивное зеркало с бортиком, кучу полотенец, пузырьков и баночек и один широкий шкафчик, закрытый на замок.

Всё в духе минимализма, это не по мне. Было бы лучше всё тут завалить чем-нибудь.

Я вздыхаю так тяжело, словно вся боль мира рухнула на мои хрупкие плечи и, положив чистую одежду на полочку у зеркала, начинаю раздеваться, с дрожью рассматривая оголившийся верх. Много белых шрамов, синяков, ссадин, а сломанное и наскоро срощенное ребро ноет где-то под кожей, простреливает болью при любом небольшом движении почти все тело. Вся область вокруг него представляет собой один широкий чёрный кровоподтек с сеткой вен. Проведя по нему пальцами наискосок, я издаю стон, не выдерживая, и хватаюсь обеими руками за борты каменной белой раковины. Боль из-за его удара выматывает меня день за днём, мне нужна помощь, но просить её я не буду.

Стянув ботинки и брюки, я почти вползаю под душ, начинаю вертеть маховики и настраивать нужный режим подачи воды.

Из душа почти сразу же хлещет мощный поток горячей воды, который поднимает волну тяжёлого горячего пара. Почти сразу же запотевают стены и зеркало, на них собираются крупные капли и стекают вниз.

Я подбираюсь ближе к струям.

Приподнявшись, я взяла бутылёк с жасминовым шампунем и вылила немного на голову, начиная размыливать и буквально отрывать грязь от волос, попутно вытаскивая листья и траву.

Кожу головы сильно щиплет, и я рычу от злости, всматриваясь в содержимое шампуня: мутная субстанция с измельчёнными листьями шахана, который помогает при дезинфекциях ран и ещё какие-то неизвестные мне ароматные разноцветные травы.

«Для меня, наверное, сам сделал!» — мелькает мысль, которая не может найти продолжения, потому что я понимаю, что уже долго сижу под «холостыми» струями и доставлять такое количество воды на верхние этажи и в этот дом в целом достаточно затруднительно.

Выбираюсь из душа, шлепая ногами по сырому полу и, наконец, обращаю внимание на то, какие вещи предложил мне маг: чёрные штаны с большими карманами на бёдрах, белая мешковатая футболка, майка, шорты и кофта на пуговицах. Немного подумав, я натягиваю всё, кроме кофты. Вышло очень даже хорошо, словно и бельё есть, правда штаны великоваты, но это ещё ничего по сравнению с тем, что выреза для хвоста не было вовсе, и мне пришлось его буквально выгрызать, но итог мне понравился. Свои старые вещи я решительно запихиваю в личное измерение-кладовую, чтобы выбросить позже.

С улыбкой толкаю дверь и выхожу, вдыхая воздух полной грудью. Тут очень хорошо, может быть, мне позволят задержаться подольше, а я взамен сделаю всё, что попросят.

— О, здрасте. Дан сказал тебя проводить, — Норт, до этого вымывающий пол под кроватью, вскакивает на ноги и разворачивается.

Я не успеваю спросить о том, куда нам надо, как меня сносит сильным ударом горячего воздуха. В ванной с полочек сыплются баночки, несколько разбивается, а их содержимое растекается по полу, смешиваясь в одну непонятную вонючую лужу.

Норт мрачно хихикает и перестает магичить, исчезая в воздухе.

Ощущая дикую злость, я стрелой вылетаю из комнаты и бросаюсь к первой попавшейся на пути лестнице, спускаюсь вниз по скользким деревянным ступеням на шум голосов, слышащихся совсем рядом, и надеюсь окончательно не заблудиться. Желание пожаловаться Даниелю стихает так же резко, как и появилось. Если Норт всегда так себя ведёт, значит мужчину все полностью устраивает. Лишний раз жаловаться - это показать себя в дурном свете.

Ощущаю телом мелкую вибрацию призыва и совершенно неожиданно оказываюсь на просторной кухне рядом со столом, за которым восседает вся моя недавняя компания. За исключением Норта, разумеется. Домовой дух в этот момент усиленно прятался за шторкой на подоконнике и делал вид, что его совершенно нельзя заметить.

— А, Ивина, иди сюда кушать, — говорит Эвирендел, размазывая лимонное желе по хрустящей румяной булочке, слегка поджаренной в месте разреза.

Я чуть нервно подхожу к графину, стоящему на небольшом столике у окна и замираю напротив него, кусаю и без того израненные губы и жду сама не знаю чего. Обычно духам после призыва запрещается садиться за стол без приглашения хозяина, и проверять данный нелицеприятный факт на своей шкуре я не очень хочу.

Дан с недоумением поднимает на меня глаза и, кажется, замирает на месте.

Я старательно на него не смотрю и сосредоточенно наливаю воду в стакан где-то наполовину, словно в моих руках эликсир смерти. С интересом верчу его то по часовой стрелке, то против; граненые бока сплошь покрыты рунами, которые напоминают витиеватый слитный рисунок. Очень красивая работа. Осушаю стакан до дна и устало цепляю рукой стул, отодвигаю его и сажусь, незаметно почёсывая голову. Эффект от шампуня ещё не прошёл, казалось, что в голове скачет табун блох, которые ещё и умудряются танцевать. На мое удивление, удавка не подаёт признаков жизни, и я успокаиваюсь окончательно.

— Ивина, у вас очень интересные жемчужно-белые глаза с зелёно-синим «солнцем» вокруг зрачка. Такое строение очень редко для ирн, это досталось от матери? — с интересом спрашивает старец, хмурясь и попутно ковыряясь в тарелке с супом.

С чего такой интерес и литературное научное описание? Пытается понять, с какого побережья я? Не выйдет.

— От отца, — отрезаю я и беру в руки миску с салатом из огурцов, мяса и чего-то ещё, неумело прикрывая раздражение сосредоточением. На меня нельзя в упор смотреть, я этого сильно не люблю ещё с детства, когда у придворных было за счастье рассматривать меня, как подопытную.

— Да? Удивительно, как такая красавица ещё одна и не нашла себ… — я громко рычу, не дав ему договорить, скалюсь и с силой грохаю рукой по столу так, что боль иннервирует в искалеченное ребро и растекается по телу.

Эвирендел не подает виду, что мое поведение его напрягает, как и положено джентльмену, но от меня всё же быстро отсаживается.

— С чего такая бурная реакция? — спрашивает меня Дан, сощурившись. Ему нравится, когда я злюсь? Ну точно: сердцебиение участилось и на губах играет самодовольная улыбка. Я опускаю голову. — Ты должна уважать здесь сидящих, молчать в тряпку и ждать, пока тебе дадут свободу действий, ты тут никто.

— Дан, ты переборщиваешь. Она же девушка, — за меня вступается нутрия, старательно нарезая свежеиспеченный хлеб огромным острозаточенным ножом.

Я с благодарностью смотрю на духа и улыбаюсь ему в ответ на его милую сдержанную улыбку. Никогда бы не подумала, что животные могут улыбаться.

Маг смущается, расслабляясь, и полностью откидывается на спинку стула, в то время как я рывком встаю и почти выбегаю с кухни от стыда и бессилия перед всем, что навалилось.

Выйдя в холл и толкнув входную дверь, я прохожу на крыльцо и сажусь на самом краю у стены, подперев руками подбородок. Живот урчит достаточно сильно и громко, предательски выдавая моё желание поесть. Чтобы не хотеть большего, я срываю небольшую сочную травинку у самого крыльца и отправляю её в рот, начиная жевать, попутно засовывая руку в личное измерение. Еды там не оказалось вообще, даже отложенные на черный день сухари были съедены ещё недели три назад.

Шаловливый ветер радостно играется моими волосами, путает, треплет Я нехотя приглаживаю их и опять подпираю рукой горящие после горячего душа щеки.

Дверь открывается и хлопает за моей спиной, но я не подаю признаков жизни, продолжаю зомбировать жирного шмеля на большом синем колокольчике взглядом и чувствовать накал удавки на шее.

Рядом со мной садится маг, осторожно касается рукой моего плеча и виновато улыбается.

— Я тебе поесть принёс. Ты извини меня, просто очень неудачная охота на духа. Вместо него вызвал очень красивую ирну, как дурак ошибившись в призыве.

Я чувствую, как он улыбается, и улыбаюсь в ответ, не смотря в его сторону. Все мужчины падки на лесть, а потом открывают свою душу, выпуская оттуда потайных пауков. Мы оба молчим, он не знает, что сказать мне, а я просто не люблю разговаривать, хотя очень часто рассуждаю вслух.

Пахнет приятно. Интересно, что он такое вкусное принёс. Я кошу глазами, убрав волосы за ухо, и чувствую лёгкое отвращение от вида принесённого блюда.

— Да, по виду это не очень, — кивает мужчина, проследив за моим взглядом, — но Эви готовит вполне сносно, хоть и очень, очень далеко от совершенства.

Я беру из его рук тарелку, заправляю волосы за ухо и радостно начинаю есть свежие овощи, накалывая их на вилку. И правда вкусно, хоть и недосоленно.

Вокруг поют птицы, природа, красивая извилистая тропинка, и все это прерывается моим чавканьем, которое кажется очень громким.

— Когда ты последний раз ела? — Дан серьёзно смотрит на меня, словно пытается понять сам, но, как видно по тяжёлому взгляду, сдается от многочисленных предположений.

Я неопределенно пожимаю плечами и усиленно начинаю считать дни. Получалось, что последний раз я ела две недели назад, о чём незамедлительно сообщаю ему. Наверное, именно в этом и заключается жизнь наёмного изгоя.

— У тебя нет дома? — маг явно не доверяет мне, как и я ему, это взаимное чувство недоверия строит между нами огромную непреодолимую стену, мешает мне полностью прочувствовать его как своего призывающего, мешает установить связь, которую разрушить очень просто для него, но очень сложно для меня.

— Отец выгнал, — отрезаю я и встаю вместе с тарелкой на ноги, чуть прогибаясь в пояснице. — Где можно помыть?

— Ты не расскажешь мне? — маг и головы не поворачивает, задумчиво всматривается куда-то в бескрайнюю даль. Его пальцы постукивают по деревянной чуть сгнившей лестнице интересный ритм, и я замечаю ещё одно массивное кольцо на его большом пальце.

Несмотря на любопытство, про кольца я не решаюсь спросить и дергаюсь от возмущения: изгнание отца эта тема, которой касаться не стоит вообще. Моя жизнь одна большая проблема, которую я не могу решить уже семнадцать лет.

— Как-нибудь потом, пока это больная тема для меня, — кажется, его настроение ко мне меняется в лучшую сторону. Искренность никогда ещё не отталкивала людей.

Даниель поднимается и, забрав у меня тарелку, идет обратно в дом, а я продолжаю стоять, смотря на его ровную спину. Почти сразу в стену дома ударяет злой ветер, поднимает в воздух тучи пыли и мусора, и так же неожиданно исчезает в свете дня.

- Ты чего стоишь? — маг оборачивается и выгибает правую бровь. — Я всё равно тебе не дам гулять без меня.

Я стискиваю зубы и покорно иду за ним. В доме витает приятный запах свежеиспечённых булочек, варенья и молока. Ускоряюсь, чтобы обогнать Дана и быстрее скрыться в своей комнате, но врезаюсь всем телом в неожиданно вышедшего с кухни Эвирендела и кидаюсь его поднимать. Дух шипит от боли, потирая отбитый о пол бок, и пытается подняться, хвостом сгребая разбросанные по помещению конфеты.

В дверь неожиданно для всех звонят. Я с удивлением смотрю на источник звука и отступаю в сторону, пропуская к ней мага. Даниель дёргает ручку на себя, оглядывает стоящего перед собой огромного тролля взглядом убийцы с головы до ног.

А это кто ещё такой…

Глава 3

Я удивлённо смотрю на вошедшего без стука тролля во все глаза и столбенею от его уродства: два черных, скрюченных носа, опущенные уголки губ, серая кожа и ужасная, просто жуткая вонь плесени и грязи. Одежды на нем самый минимум — только рваные штаны. Кажется, я слишком нежная для его вида.

Раньше я читала книги про таких, как он, и ни в жизнь не подумала бы, что это существо настолько ужасно воняет и отвратительно выглядит.

Эвирендел быстро оттаскивает меня поближе к себе, вовсю пытаясь спрятать мое бренное тело за свою спину. Я активно сопротивляюсь, ибо не привыкла за кого-то прятаться, и рвусь вперёд, из-за чего нутрия оттягивает меня назад.

За секунду до того, как рука тролля опускается на мою щеку, я освобождаюсь из лап Эви и пытаюсь ему улыбнуться. Удар не успевает настигнуть меня - я успеваю увернуться в сторону с сильным хрустом искалеченного, воспалённого ребра где-то под кожей.

Я рычу от боли и, сделав удачный выпад, исполосовываю мерзкой твари руку когтями. Серая кровь заливает пол, пачкает ковер и мебель. Тролль визжит и кидается на меня, но оказывается остановленным сильнейшей магией хозяина. Его рука заходит за спину и неестественно выкручивается под углом, трещат связки и кости, и повторный крик боли разрезает секундую тишину в комнате.

— Никто не смеет трогать МОИХ существ. Уходи, — Дан холодно и резко смотрит на тролля и одним магическим ударом вышвыривает его за порог.

Температура в комнате тут же падает в огромный минус, становится так холодно, что от дыхания идёт молочный пар.

— Эй, ты не ушиблась? — ко мне подбегает встревоженный этим представлением Эвирендел и начинает заботливо оттирать с моих когтей и пальцев чужую густую кровь мягкой серой тряпкой.

Я кряхчу слабое «нет» и осторожно присаживаюсь на подлокотник дивана, стараюсь не выдать своей боли окружающим. Даниель уже скрылся где-то внутри дома, поэтому с Эви мы были в комнате совершенно одни.

— Скажи… — я решаю начать издалека, но почти сразу передумываю, — у вас всегда тут проходной двор?

Я потягиваю затекшую шею в разные стороны и поправляю сбившийся красивущий бант на шее Эви как можно бережнее.

— Да… Нет... Нет… Все же нет, он следит за дисциплиной в своём доме, хотя в этом мирке наглость зашкаливает. Тем более ты девушка, ему не позволительно поднимать на тебя руку, а он замахнулся. — Эвирендел садится в кресло и кладет хвост себе на лапы, задумчиво глядит на меня, явно ожидает продолжение вопросов. Я в свою очередь смотрю на него, и непонятно, сколько длились наши переглядки, но вдруг мне резко захотелось спать.

Настенные часы стучат так размеренно и убаюкивающе, и сильная глубокая зевота одолевает мной. Я с удовольствием заползаю на диван полностью, сбрасываю с него мягкие большие подушки, оставляя одну для головы, и растягиваюсь на нем. Нутрия мне ничего не говорит, вновь берется за стальные блестящие спицы и начинает что-то вязать. И я могу со спокойной душой за ним наблюдать.

Кровь, оставленная троллем на полу, исчезает с него медленно, словно впитывается в доски, подкрепляет магию, содержащую дом, а на ее месте проявляется новый бежевый ковер.

Я зеваю и начинаю наблюдать за движением лап Эвирендела, который спокойно вязал красивую белую кофту не смотря на меня. Сейчас трудно разобрать, что получится в итоге, но я делаю смелое предположение, что это все же женский теплый наряд. Спицы в его лапах делают узор за узором, петельку за петелькой. Воистину, талант не задушишь — он даётся не каждому, и миссия носителя таланта развивать его, давать ему жизнь, чтобы тот не угас. Гусеница, которую я до этого не замечала, ловко заползает на стол в вазу с огрызками фруктов и мирно засыпает, используя в качестве одеяла чей-то носовой платок.

<tab>Глаза закрылись от такой умиротворяющей картины, и я уснула беспокойным сном, из которого меня вытащил холод, а тело сковала ледяная дрожь. Я открыла глаза и поняла, что замёрзла: конечности почти не слушались, а нос был ледяным. Камин давно не грел, а огонь внутри него почти потух, не давая ни жара, ни особого тепла.

<tab>Эвирендела в комнате не было, в доме царила мертвая тишина, которая изредка прерывалась хрустом из кухни.

Я приподнялась, спустила ноги на холодный пол, ещё больше замерзнув, и встала, поправляя и одергивая футболку. Наверное, мне стоит пойти и посмотреть, кто хрустит, может быть, даже выпрошу кусочек. Гусеница громко зевнула и, вывернувшись и используя в качестве подушки косточку от абрикоса, потянулась.

<tab>Я перешагнула вещи, лежащие на полу, и почти на цыпочках прошла расстояние от зала до кухни, аккуратно заглядывая за дверной косяк и чувствуя под ногами мягкий ворс ковра. Сначала я даже не поняла, откуда исходит шум, ведь все вроде бы лежало и стояло на своих местах: все тот же стол, массивные шкафчики и огромное окно с занавесками, за которым была видна луна и темные силуэты деревьев, угрюмо покачивающихся на ветру.

Но краем глаза я заметила новоиспечённого хозяина, что сидел прямо на тумбочке, а не за столом, и ел хорошо прожаренное свежее мясо, неодобряюще косясь на меня. Смотри на меня — не смотри, а я все равно кушать захотела.

Опомнившись, я отлипла от косяка и скрылась в темноте ближайшего коридора, откуда шло немного тепла. Интересно, что там.

Нигмар резко появился из астрала и предупредил меня, чтобы я не влезла в какие-нибудь передряги, потому что потом мне же и будет плохо.

Я лишь грустно кивнула и с любопытством посмотрела не закрытую дверь, которая неожиданно возникла передо мной и держалась на проржавевших петлях, наверное, не открывалась несколько лет. Интерес дёрнул меня вперёд, но я резко остановилась и сделала маленький шаг назад. Все же хранитель прав, чем больше я шляюсь тут без спроса, тем больше туч черного цвета собирается над моей головой. Даниель не потерпит моих визитов по темным запутанным коридорам старого дома и в лучшем случае выбросит меня за дверь, а в худшем не вернёт ни одной магической силы, что забрал для своего успокоения.

Я вздохнула и посмотрела по сторонам, решая куда идти. Нужно было найти Эвирендела, но среди трёх этажей и сетью комнат это было сделать очень затруднительно, мы попросту можем заблудиться и не вылезти до ночи.

Особенностью плутать в двух деревьях я не обладала, но ловушки, растыканные Даном по углам, могли легко разрушить такое заблуждение в моей голове.

Чертыхнувшись, я позвала Эви по имени, а всего через пару минут ко мне вышел крыс собственной персоной, шлепая лапами по паркетному коричневому полу. Ему явно надо идти в танцевальный клуб на соревнования чечеточников, он точно смог бы там всех уделать одной лапой, особо не напрягаясь.

— Ты чего раскричалась? Я только уснул. — Он явно не рад меня видеть, но ради моей неосведомлённости ему придется потерпеть.

За окном что-то хлопнуло и разбилось, забор, овитый плющом, затрясся, а калитка, доселе закрытая на щеколду, вылетела вместе с петлями в сторону. Я вздрогнула и кинулась на первый этаж, перепрыгивая через три-четыре ступеньки лестницы.

Надо успеть, если откроют дом, то впустят в него смерть. Атрон не пощадит никого.

Я увидела Норта, что уже было собрался открыть дверь, и закричала что есть силы, чтоб он не смел этого делать, хотя этот идиот зло улыбнулся и дёрнул дверь на себя, но она как раз вовремя захлопнулась силой чужой маги, едва не вдавившись наружу. Домовой дух отлетел в сторону и ударился головой о шкаф, теряя сознание, но его мне, на удивление, было совсем не жаль.

Я увидела Дана, что с подозрением смотрел на меня, хотя я бы при всем своем энтузиазме не пыталась помешать ему принять клиента, значит случилось что-то действительно ужасное, как раз в тот момент в дверь что-то ударило с улицы. Нигмар был прав, ключ, которым хозяин открывал дверь, взломать просто так не удастся, и сегодня эта тварь уйдет без позднего ужина. Ещё удар. Ещё.

Эвирендел сзади меня подпрыгивал от ужаса, как мячик, я же тискала в руках хвост, молясь всем богам, чтоб защита дома не подвела. Хотя бы секунда слабины — и все, нам каюк.

Удары прекратились, что-то с обратной стороны глухо зашипело, и раздалось ужасное по своей силе шуршание вдоль крыльца в левую сторону. В окне показался желто-зеленый глаз, который с интересом попытался рассмотреть содержимое своей кормушки.

«Он слепой, как крот, Ивина. Не переживай. Просто стой на месте».

Я повторила это в слух для других и застыла, со всем ужасом рассматривая змеиный глаз. Конечно, у меня не лучше, но это слишком ужасно для восприятия.

Норт дёрнулся и попытался встать, но хозяин одним ударом вмял его в пол.

Глаз, сощурившись, двинулся дальше по крыльцу и, вероятно, сейчас заглядывал на кухню.

— Что это за херня? — прошипел мне хозяин, но я приложила палец к губам и жестом указала ему место поближе к себе. Если что, придется отбиваться. Так хоть как-то возрастут шансы на спасение.

Хвост Эвирендела хлопнул по полу, и мое сердце едва не остановилось. Я разозлилась и зашипела «тихо» так, что вздрогнули все. Сейчас счёт идёт на микросекунды.

Позади нас что-то грохнуло.

— Это дверь, ведущая в сад… — Дан на меня не смотрел, и я смогла разглядеть его ещё лучше. Красивый какой, хоть и идиот. — Эви, а ты закрыл черный ход, когда выходил на рынок?

Я вздрогнула, оборачиваясь в сторону Эвирендела, а тот, хоть и был покрыт шерстью, точно побелел от ужаса. Кажется, мы влипли.

Ещё один грохот.

Я отшатнулась и врезалась в хозяина, не спеша от него отодвигаться, тот тоже никуда не сдвинулся с места. Смотря кто кем обороняться будет. Может, я его первым в пасть к этой твари толкну, а сама свалю по кустам, или же он меня разорвет на куски и заботливо покормит Атрона с рук моим мяском.

<tab>— Хозяин, а как же дедушка? — я вспомнила об этом старике слишком поздно. Если он проснется и решит подышать свежим воздухом через окно, спасти его точно не удастся.

Ещё стук. На этот раз ещё дальше. Я напряглась, пытаясь понять, знает эта тварь, что дома кто-то есть или же нет? А если знает, то откуда захочет напасть?

— Он спит, как убитый. Ему сейчас все равно. Пусть хоть комета бахнет за домом. — Дан выглядел измождённым, казалось, что ещё пара секунд — и он вот-вот упадет на пол и больше не встанет. Судя по всему, все же защищает дом магией. Я внутреннее душевно обрадовалась, ведь это значило, что тварь уйдет без ужина. Аккуратно придвинувшись к хозяину, я взяла его за плечо и дала немного поддерживающих сил. Все же, я сама слабая на данный момент, но хоть чем-то помочь-то точно смогу. Он лишь слабо улыбнулся и резко побелел. Сейчас все пойдет под откос. Но каково же было мое удивление, когда больше зловещего шелеста кожи по земле и камню не было слышно, а грохот и хлопки стихли так же неожиданно, как и появились.

— Ты перебросил его? — моя догадка была более, чем правильной, но я все же должна убедиться, что этот маг настолько тупой. Кажется, мое лицо перекосилось в гримасе.

Я подумала, что если Дан пострадал от такого выброса магии сильнее, чем кажется на первый взгляд, я могу вообще умереть. Если бы была в состоянии, так убила бы на месте голыми руками эту магическую тварь, чтоб его. Не понимает, что ли, что эта привязка может стоить мне жизни.

Хозяин кивнул и резко упал в кресло, стискивая зубы от боли.

Эвирендел кинулся к нему на помощь, по сути, не понимая, что от него требуется.

— Не хочешь помочь? — хозяин сощурился и приподнял руку. Это я как бы тащить должна, да, на своем горбу?

Увольте.

Я выгнула бровь, мило улыбнулась и отрицательно помогала головой, ожидая любой кары, которая вот вот могла обрушить на мою голову. — Ты забыла, кому служишь? — кажется, он не настроен на мирное существование, интересно, почему он так агрессивно настроен против меня?

— Я не забыла. Но могу напомнить, что все же девушка, пусть и другой расы, и обижать меня не надо. Можно упасть в глазах окружающих, — я выпалила это не задумываясь, но, кажется, тронула его до глубины сухой магической души.

— Ладно. Дойду сам, — хозяин кивнул и с трудом, без помощи Эвирендела, поднялся на ноги, мотнулся пару раз и пошел целеустремлённо вперёд, придерживая левый висок рукой, словно он вот-вот отвалится.

Стоп, он не обоерукий маг, а просто левша? Я запуталась.

Нутрия потянулась и было тоже пошла на боковую, но я успела его остановить, схватив за руку.

— Подожди! Мне нужна помощь! Я совершенно не понимаю, что тут и как. А вдруг в доме куча ловушек и мне откусят хвост? — Кажется, роль актрисы идёт мне на пользу, актерское мастерство растет с каждой минутой, а сердечко Эвирендела рвется на части.

— Я могу тебе рассказать, как тут и что, но в доме слишком темно и холодно. Может быть, ты переночуешь у меня в комнате, утром я проведу экскурсию, покажу все ловушки и найду тебе комнату. — Эви широко зевнул и пошел в правый коридор, в котором я ещё ни разу не бывала.

Я пошла за ним, припадая на правую ногу, боль в которой отдавалась куда-то в пульсирующее полу-срощенное ребро. Стон вырвался из груди, но, к счастью, его никто не услышал. Наемникам нельзя показывать свои слабости, а иначе ты уже не наемник, а очередная плакса.

Нутрия исчезла из моего поля зрения, и я поняла, что отстала. Ускорившись, я в два счета догнала своего провожатого и осмотрела мрачный коридор: почти ничего интересно, разные печати и руны на каждом шагу, которые мало того, что были нарисованы явно нехорошей рукой, так ещё и пожирали силы тех, кто проходил мимо.

Хозяин явно заигрался с такими символами или реально не понимает, зачем каждая отдельная печать создана.

Я закатила глаза и чуть не прошла мимо входа в комнату нутрии, что уже ждала меня внутри. Кажется, мне надо хорошенько отоспаться впервые за этот год. А ведь в прошлом у меня же было все, что многие просят у божеств для счастья: любящий мужчина, дом, тепло, работа и много жизни. А сейчас что? Я гнию заживо и душой, и телом. Хочу к нему, хочу увидеть тот дом на отшибе. Хотя прекрасно знаю, что больше это никогда не увижу.

Я закрыла глаза и потянулась к цепочке на шее, которая материализовалась всего на пару секунд, обнажив серебряное кольцо с пятью сиреневыми камнями. И зачем я ношу его на шее — не понимаю. Наверное, дело в привычке.

Из мыслей меня вырвал Эви, что спокойно указал мне на кровать и добавил, что она разложена и блох у него нет, так что я могу не опасаться за свои шикарные длинные волосы, на что я ровно улыбнулась и села прямо на подушку, поставив локти на колени и обхватив ладонями щеки. Кажется, сейчас я просто лопну от распирающей меня эмоциональной энергии.

— Ты чего это? — Нутрия присела рядом со мной и потормошила меня лапой.

— Я ничего, Эви, просто очень сильно устала и хочу спать. Просто долго и много спать. Я могу хотя бы денек отоспаться? — Казалось, что я напала на бедного духа, но на самом деле давно заметила, насколько он важен Дану, а значит имеет не последнее слово в этом доме и если что, может заступиться за меня.

— Конечно, дорогая. Можешь об этом не беспокоиться, Даниель тебя не тронет, могу обещать! Но взамен я попрошу тебя кое о чем… — он сделал длинную паузу и как-то даже сник, что мне стало его безумно жаль.

За окном забрезжил ранний рассвет, значит ещё не утро.

— Что за услуга, Эвир, говори. Не томи. — Мне кажется, что попросит что-то неприличное, раз так мнется. Может быть раздеться или ещё что.

— У меня ни разу не было друзей, а собеседников и подавно, — я открыла рот, чтобы сказать, что в доме полно собеседников, как он меня перебил, — Дан все время занят поиском работы, в свободное время варит зелья и учит новые заклинания или магические формулы, дедушка постоянно молчит и говорит лишь тогда, когда ему интересно или его спрашивают какой-то факт из толкования или чего-то ещё, Гленда любит есть, а не беседовать… — Так Гленда это девочка… Какая прелесть, гусеница женского пола без знания правил этикета. — Норт просто не разговорчив, у него постоянные проблемы с хозяином, они попросту не могут вместе ужиться.

По коридору кто-то прошел, и мы инстинктивно повернули головы в сторону звука. Вроде бы Норт, а может быть и хозяин.

— Ты хочешь, чтоб я была тебе другом? — я задумчиво посмотрела на нутрию, которая нервно начала теребить бант на шее.

В целом, я могу быть ему другом, союзником, помощником и много кем ещё, но в чем причина просить дружить каждого встречного-поперечного?

— Да, хотя нет, я просто хочу, чтоб ты составляла мне компанию в моих походах за грибами, ягодами, травами для Дана или ходила с ним, оберегая его. Я хоть и полон сил, но все равно слаб… — Эвирендел поднялся на лапы и, чуть сгорбившись, пошел к выходу из комнаты, оставив меня с множеством вопросов.

Я даже не удосужилась узнать, что это за мир, что они делали тут и как давно, но впрочем, могу сделать это много позже.

Связь с хозяином терзала и без того воспалённое сознание, тело хотело свободы как внешней, так и внутренней, а голова требовала отдыха.

Я вяло встала с кровати, стянула с себя футболку и штаны, выданные сегодня, оставшись только в майке, и легла на кровать. Одеяло пахло свежими фруктами, скошенной травой и немного ландышами. Удивительная смесь сухих запахов, которая не била в нос так, что можно задохнуться, а мягко убаюкивала, успокаивала, словно напевая колыбельную.

Сон пришел слишком быстро, забрав сознание до самого утра. Казалось, что я проспала всего-ничего, как почувствовала на своих плечах ладони, тормошившие меня.

— Нет, пожалуйста, можно ещё немного. Я очень хочу спать… — пробормотала я, смутно понимая, что не нахожусь у себя дома в шестом мире и будит меня сейчас не отец.

— Эй, вставай, белка, а иначе выдерну из кровати и протащу по полу! — прошептал Даниель нежным голосом, не переставая трясти меня за плечо. И все же, как бы он не старался показаться грубым и равнодушным, ему явно не по себе от чувства вины. Ведь не я виновата в случившемся, что теперь мы навсегда связаны одними тяжёлыми узами, которые разорвет только смерть…

— Хозяин, ну, пожалуйста… — я сморщила нос и натянула одеяло на голову, ощутив, как он убрал руки.

С секунду ничего не происходило, а потом я ощутила на себе самый укоризненный взгляд в своей жизни. Казалось, что сейчас, ещё пара секунд, во мне протлеет огромная дыра.

Настенные часы тикали слишком медленно, убаюкивающе, а тяжёлый взгляд не давал расслабиться и снова отойти в мир сновидений.

— Ну хватит на меня смотреть. Встаю, встаю! — я нервно прорычала эти слова, а затем выползла из-под одеяла, сев на кровати. Щурю правый глаз от яркого солнца, которое начало проникать в комнату, и смотрю на не в меру веселого хозяина. Ещё чего доброго мне его настроение передастся, буду такой же тупенькой ходить.

— Смотреть я на тебя все равно не перестану, потому что ты красивая, а ещё моя главная проблема на данном этапе. Поэтому поднимай свой зад и иди умываться, приводить себя в порядок, а потом пойдем на базар за вещами, — хозяин потянулся, зевнул и вышел из комнаты в коридор, оставив дверь открытой нараспашку.

По коридору мимо протопал Эвирендел с полотенцем и тюбиком с шампунем в лапах, следом за ним пробежал Норт, что-то слёзно умоляя сделать.

<tab>Я выгнула бровь и встала с кровати, размяв мышцы. Никогда не любила ни примерки, ни покупки, ни путешествия по магазинам, длинной в сутки, но, видимо, придется. Ходить в вещах, которые тебе велики, очень проблематично. Особенно когда придется убегать от кого-то. В пору сразу все вещи снимать и бежать по кустам и дорогам голышом, пугая окружающих.

<tab>Хохотнув от таких весёлых мыслей, я по воспоминаниям попыталась найти ванную комнату или то место, где можно нормально умыться. Как обычно, вообще не ориентируюсь по местности и явно иду не в ту сторону. Да ну, фиг с ним, потом умоюсь.

<tab>Тем временем на первом этаже царил настоящий, нешуточный погром. Дана не было слышно, а вот два духа сейчас ссорились, не поделив, судя по крикам, банку с маслом.

<tab>Я даже затормозила и начала вслушиваться. Вряд ли мне сейчас уделят внимание, а трогать что-то без спроса не хочется. Меня же, благо, не на цепь посадили, а ввели в дом на правах ещё одного друга.

— Они всегда такие шумные? — спросила я, повернув голову в сторону идущего ко мне с корзиной грязных вещей хозяина.

<tab>Он ходит слишком бесшумно, словно и не человек вовсе. Аккуратно и слишком расчетливо. Наверное, годы тренировок.

— Только тогда, когда хотят поссориться. Норт слишком любит красоваться собой, — мужчина прошел мимо меня и свернул к проходу, спускаясь по лестнице.

Я чихнула в ответ, услышав короткое «будь здорова», и побежала вниз за Даниелем. Как ни странно, его совершенно не боюсь, не стесняюсь. Словно давние друзья встретились и продолжаем идти бок о бок друг с другом.

Эта лестница отличалась от той, по которой мы поднимались в тот раз. Более светлая и строгая, она казалась длинной и очень простой в дизайне. Видимо, вела в другое крыло, где работал Дан, и была создана для более удобного использования. Даже интересно, как он смог все так точно провернуть с конструкцией, чтобы не нарушить гармонии.

— Ты права, я очень старался над оформлением этого временного пристанища по мирам, ибо люблю уют и спокойствие, а не хаос и разруху, — хозяин быстренько свернул за угол и скрылся в коридоре, прежде чем осознала, что он довольно неприлично прочитал мои мысли!

Вот ведь, гад ползучий, придется ещё и защиты ставить от этого назойливого людишки.

— Ну вот и оставайся тут один! А я ухожу! — из правой стены выскочил Норт и, зло зыркнув на меня своими голубыми глазищами, нервно пошел в одну из закрытых комнат, пройдя через стену.

Кажется, совсем достал Эвирендела.

Я недовольно покачала головой и, повернувшись, пошла в проход, в котором скрылся Дан, надеясь застать либо его, либо кого-то другого. И, к счастью, смогла это сделать, отыскав вход на кухню.

Нутрия тихо сидела за столом и бесшумно плакала, прижав лапами к глазам белый платочек. На кухне хаос и грязь: манная каша размазана по стенам, нарезанные кусочки фруктов валяются то тут, то там, на один я даже умудрилась наступить, поскользнувшись и порезав руку о выступающий у косяка гвоздь. Пришлось экстренно мчаться к кадке с водой, промывать это безобразие и прижать к ране тряпку, лежащую на краю таза.

Вроде бы крови нет, а если и есть, то не так много.

Я хвостом отодвинула стул, приставила его поближе к Эви и села, аккуратно, почти невесомо, положив левую руку ему на шею. Сейчас главное успокоить. Духи очень сложные существа. Это не как у нас, земных тварей, — поплакал и будет. У них все намного серьезнее, вплоть до самоуничтожения в сетях депрессии.

— Ну что ты, что ты… Рендел, не надо так… Вот я тоже возьму сейчас и заплачу! И что делать будешь? Кухню ведь затоплю! — пошутила я, пытаясь распознать, помогаю ли хоть немного существу успокоиться, или меня сейчас снесет потоком рева на улицу через дверь…

Нутрия, кажется, распалилась сильнее и начала рыдать уже навзрыд, а я в панике чуть не расплакалась вслед за ним. Надо успокаиваться. Срочно.

— Я… Я… Я только старался приготовить сытную еду, а он… Он!!! — Эвирендел отчаянно плакал, и в данный момент я понимала его, как никто другой, поэтому через минуту плакали мы уже вместе.

К счастью, слезы закончились у Эвирендела раньше, чем силы, поэтому он счастливо улыбнулся и поблагодарил за поддержку, услужливо подав мне свой платочек, которым я обтерла холодные слезы.

— Ты пока готовь снова. Самое вкусное! Чтоб я попробовала и поняла, насколько у тебя талант от богов, а я пойду, поищу хозяина. — Я быстро выскочила из-за стола и вышла в коридор, очень надеясь, что следы недавнего потопа на щеках не будут слишком заметны.

Хозяина я нашла на втором этаже. Он сидел на подоконнике и смотрел на второе восходящее солнце. Удивительная тут магия жизни, однако, а природа сама устанавливает свои порядки.

— Хозяин, я думаю, что поход по рынкам придется отложить. Тут… — я замялась, не зная, что сказать, чтоб никого не обидеть. — Тут просто Эви немного не в духе…

Даниель кивнул, но головы не повернул, продолжив сидеть как ни в чем не бывало, а затем произнес: «Опять Норт…»

Я вздрогнула, когда хозяин повернулся ко мне, похлопал ладонью по деревянному гладковыструганному подоконнику, приглашая сеть, и помчалась. Вообще, надо налаживать общение, поэтому я быстренько уселась рядом с ним, ощутив спиной ледяную стену.

— Как ты думаешь, Ивина, что сделать в этой ситуации?

Уж такого вопроса я точно не могла ожидать, поэтому удивленно открыла рот и тут же закрыла.

— Простите?

Даниель усмехнулся, но продолжил:

— Норт не первый раз так себя ведёт. Я все думаю, может найти нового духа? Что бы ты сделала, будь на моем месте?

Я негодующе посмотрела на него, едва не рухнув с подоконника. Наверное и про меня будет у левых спрашивать, уточнять, с какой стороны пороть, а с какой высечь. Хотя, мое какое дело. Не впервой.

— Я бы сменила духа. Потому что так себя вести даже для освобождённого Кринэ верх дерзости. — Я спустила ноги на пол, почесала голову и встала, направляясь к лестнице.

Понятия не имею, откуда вылезло знание про освобождённых от уз покорности духов под названием Кринэ, да и не хочу знать. Поэтому я быстренько сбежала по лестнице вниз, миновала пару поворотов и нашла старика, что читал книгу по природопользованию. Пришлось просить его показать где кухня, ибо снова заблудилась. Наверное, ориентироваться в пространстве совсем не мое.

В тот момент, когда мы вошли на кухню и я было потянулась за ароматными булочками к каше, дом хрустнул у основания подвального этажа и рассыпался.

Эвирендел от неожиданности схватил чугунок с кашей, вазу с фруктами и побежал к кустам в сторону от нас. Через секунду я поняла, почему он так резво побежал, ведь сверху на нас посыпались вещи, шкафы, тумбочки, кровати и все, что находилось на верхних этажах.

На меня сверху начала падать тяжеленная дубовая кровать, а я инстинктивно присела и прижала голову к ногам, закрыв ту руками. Снова меня всю переломает так, что мало не покажется, но… Ничего не произошло. Я удивленно посмотрела наверх; кровать зависла в воздухе в паре сантиметров от моей головы, балансируя, но не падая.

Фу-у-ух, сегодня пронесло…

— Что такое, Даниель, где все? Куда делся Норт? — маг помог мне выбраться из-под кровати, но глаза со своего сына не спустил.

Я в ужасе застыла, представив, что со мной сделают остальные жители, узнав, что я самолично выпнула домового духа на улицу. Брошенные и никому не нужные, они начинают быстро исчезать, умирая.

— Норт сам избрал свою судьбу. Никто в этом не виноват. Я дал выбор, он выбрал свободу, — хозяин, сказав это, щёлкнул пальцами и пошел в противоположную от нас сторону.

Нельзя не заметить, но он зол, а ещё очень расстроен. Но он же сказал, что никто не виноват и Норт сам сделал выбор, значит, можно спать относительно спокойно.

— А как же вещи? — я растерянно подняла с груды поломанных вещей и мебели подушку, на которой спала несколько часов назад. Она, казалось, хранила мои запах и тепло.

К нам с магом еле-еле вскарабкался Эвирендел, все еще удерживая в лапах чугунок и вазу.

— Бросить все тут, нахрен. Ещё создам. Уходим, — он даже не обернулся, целенаправленно уходя в лес, который был за домом.

Казалось бы, сколько событий может произойти буквально за пару мгновений, и вот ты уже без дома, крыши, еды и даже вещей.

Тяжелые цепи привязанности потащили меня за стремительно уходящим хозяином, поэтому я кое-как сползла с кучи теперь уже мусора и побежала за ним, опасаясь, что в порыве ярости и ударить магически захочет.

Даниель быстрым шагом подошел к границе леса и, не затормозив ни на секунду, вошёл в него, тут же скрывшись в деревьях.

— Эй, эй! Подождите нас! — прокричал Эви, видимо, пытаясь нас догнать. Я на ходу обернулась, но не успела ничего сказать, споткнувшись и упав в траву. Сейчас мне точно не хочется ни за кем гоняться. Слишком мягкая растительность здесь, да ещё и пряная вдобавок.

— Хозяин! — простонала я, вяло поднявшись с земли, и уперла руки в бока, скривив лицо. Чувствую, что мы его не догоним и будем тащиться за ним все оставшееся расстояние.

Со мной уже поравнялись нутрия и маг, обеспокоенно переговариваясь насчёт случившегося.

— Останемся тут, вернёмся только к вещам, покушаем. А он пусть успокоится. Слишком опасно сейчас к нему подходить. — Маг посмотрел на меня, кивнул и пошел обратно. Синяя ситцевая рубашка на его теле была в чем-то измазана. Видимо, что-то все же упало с верхних этажей ему на плечи и спину. Эви выглядел не лучше, но все же приличнее. Боюсь подумать, как сама выгляжу на данный момент. В каких-то обносках, вещах, больше на несколько размеров, да ещё и колени перемазала в травяном соке.

Но все же, бежать за Даном не самый лучший вариант, поэтому я пошла за уходящими, подтягивая штаны. Сползают ещё, блин, надо подтянуть пояс посильнее.

Глава 4

Через час хозяин все же вернулся за нами полностью спокойный как внешне, так и внутренне, и как ни в чем не бывало сел рядом со мной, буквально вытащив у меня изо рта ложку с кашей и тарелку.

Я в изумлении вытаращила глаза и, сложив руки на груди, надулась от обиды. Эвирендел со вздохом протянул мне бутерброд с подтаявшим маслом и махнул лапой, предполагая, что в ссору ввязываться себе дороже. А вскоре к нам выползла и несчастная гусеница, про которую все разом забыли - бедолагу прищемило углом кровати, и она насилу вырвалась из своего заточения, с обидой во взгляде начав есть.

Из-за Норта пострадали сегодня все, не только я.

- Сегодня придется ночевать тут. Сделаем все возможное, чтобы не намокнуть от ночного дождя, и переночуем в тесноте, но без обид.

Я согласно кивнула и сменила позу на более удобную. Все разрабатывали план действий, предполагая, что будет ночью и какие твари могут к нам забрести. Познания Дана нечистой силы в ведьмачьих кругах очень уважают, поэтому я со всем обожанием вслушивалась в его мерные рассказы о лесовиках, призраках и редких злых существах, которые скрываются в кронах деревьев. Слушала и предполагала, кому смогу дать отпор, а кому нет.

- Я приготовлю ужин, вы с Ивиной можете натаскать дров и хвороста для костра. А дедуля поможет мне в приготовлениях. - Эви радостно вскочил и, не дожидаясь ответов от каждого, просто стащил пожилого мага с места и уволок разыскивать в груде обломков съестное.

Я неловко улыбнулась и окинула взглядом веселого, как ребенок, Даниеля, который подмигнул мне и встал, похлопывая себя по карманам. Я покорно остановилась рядом, не решаясь вмешиваться, тихо мурлыкала себе под нос мелодию собственного сочинения и смотрела по сторонам на летающих в пекло дня насекомых в траве.

- Похоже, выбора нам не оставили. - хозяин вздохнул и достал из кармана сигарету, которую незамедлительно отправил в рот и поджёг. Я скривилась. - Не отходи от меня, иначе можешь нарваться на неприятность. Пошли.

Дан почесал руку, поправляя куртку, терпеливо подождал, пока я отыщу себе свитер и с улыбкой пошел в лес, почти не останавливаясь. Я двигалась следом быстро, старалась не отставать и не сбиваться с его следов - так шансы выжить возрастали вдвойне. И как только мы вышли к очередной поляне, на которой оказалось очень много наломанных временем и ветром веток, хозяин безапелляционно начал подбирать их и складывать мне в руки. Я молчала, не предпринимая попыток отказаться или все бросить - надо было работать на всеобщее благо, чтобы никому ночью не было холодно. С детства мне не давали никому помогать, аргументируя это тем, что не пристало представительнице высших кровей распыляться на всех и вся, поэтому компенсировала я это сполна.

Мы сходили на поляну и обратно несколько раз, в последний Дан просто взял меня под руку и затащил в противоположном направлении в кусты, к огромному черному растению, чьи листья оплетали все деревья в округе.

- Это то, о чем я думаю? - я восторженно протянула руку к низко висящему листу и погладила его бархатистую поверхность, будучи не в силах поверить, что это и есть та самая королевская трава.

Даниель улыбнулся и показал мне на самый верх, где в высоких листьях балансировало гнездо, наверное, с ещё маленькими птенцами.

- Его трудно увидеть в таких лесах. Это большая редкость. Хотел, чтобы ты его увидела. - он пожал плечами и, вынув из личного измерения нож, безжалостно рубанул им по отростку с тремя листьями - тот упал на траву, скукожился, захватил другие травы в силок и окончательно расслабился.

Ни для кого не было секретом, что это растение было хорошо горящим топливом. Кто-то говорил,что маленькой палочки или черешка хватит, чтобы разжечь пламя величиной с дом. Конечно, это были слухи, но я с изумлением топталась вокруг свисающих лиан, гладила листочки, царапала грубые жилки ногтями и боролась с лютым желанием выпросить у хозяина розжигу и поджечь куст, сок которого мог спалить весь лес дотла.

- Это так удивительно… - я нечаянно врезалась в Даниеля кругу так на сороковом и отлетела от него, как мяч, ударившийся о стену, в соседний сухой от болезни и времени куст, который погиб ещё пару месяцев назад и постепенно облетал, засыпая округу листьями . В нос забилась пыль. Я надсадно закашлялась, задыхаясь от нехватки воздуха, выбралась наружу, с обидой поглядывая на внешне абсолютно спокойного хозяина, который и глазом в ответ не моргнул, только помрачнел.

Валежник мы собирали быстро, потому что Даниэлю показалось, что Эвирендел начал нервничать, и надо было скорее возвращаться. Но, когда мы вернулись обратно и сбросили ветки в одну кучу, не обнаружили на поляне никого, только огромный мешок с дикими мелкими овощами с толстой кожурой. Очевидно, они ещё ходили по лесу в поисках съестного.

- Эви умный малый. Пойдем, они всё сделают без нас, - хозяин кивнул головой, и мне только оставалось согласиться и пойти за ним следом. Не понимая, собственно, зачем нам куда-то идти, если только что вылезли из какой-то проходимой чащи и могли бы просто подождать ребят тут.

Я устало пошла за грузно шагающим впереди хозяином, стараясь наступать на его следы в приминающейся сочной траве, и начала бормотать веселую считалочку, слова которой забыла давным-давно, запомнив только мотив.

- Ты меня отпустишь? - я, тронутая мыслями о неизбежном, которое тяжёлыми тучами слушалось над моей головой, остановилась, не представляя, зачем спрашиваю такое у него настолько скоро - Безусловно, у тебя есть планы на меня.

Даниэль остановился, застыв на секунду каменным изваянием, а затем обернулся, в два шага оказываясь прямо передо мной. Я только успела скукожиться, как загнанное в спутанные, тяжёлые силки животное, и замереть, молча ждать кары за непреднамеренные вопросы. Хозяин молчал, и его молчание отдавалось где-то у меня в голове тяжёлым скрипящим шумом.

- А надо? - он мрачно хмыкнул и, готова поклясться, сверкнул своими бездонными красивыми глазами. А затем просто отвернулся и пошел дальше, оставив меня один на один со всеми переживаниями.

Я удивлённо замерла, понимая, что, собственно, пока это мне не надо, и совсем упустила его из виду. Опомнилась только тогда, когда в кустах раздался треск, а видения замелькали адскими красками, подсказывая, что в этом месте я далеко не одна. Привиделась магия, которой было так много, что, казалось, весь лес просто занесло ею, как снегом, а затем из-за небольшого ствола выглянул тэхор, мерзко поливая слюной из огромного, похожего на дыру, рта траву под своими копытами. Тэхоры достаточно мерзкие твари, их любят ставить в услужение, в охрану ценностей. Эти двуногие достаточно крови попили в свое время у короля, когда он только рвался в власти, и немирные пытались его остановить. Тогда, помнится, он просил помощи у моего отца, а тот оказал, аргументируя тем, что они любят кровь, страх, питаются внутренностями жертв, рвут на куски и едят тухлое мясо, и что он не готов отдавать свою армию на поругание именно этим ползучим гадам. Этот малыш, мотающийся передо мной темным пятном, уже перерос все стадии взросления, и сейчас был готов прикопать мое тело под рядом стоящей елью до полного разложения.

Впервые за долгое время я испытала страх, который заставил меня сорваться с места и побежать туда, куда ушел Даниэль. Как раз перпендикулярно стоящему недалеко Тэхору. Говорил мне Рэнсом, когда-нибудь мой дебилизм доведет меня до ручки. Сглазил.

Главное - бежать. Не оглядываясь. По поверьям, если заглянуть охотящемуся Тэхору в глаза - можно увидеть свою смерть, то, как он будет тебя убивать и сколько боли ты ощутишь за этот промежуток. За спиной - тяжёлое сопение, передо мной - густой адский лес.

В истерике бросаюсь левее, так как чувствую приближение смерти именно в этот момент, и достаточно мощно бью хвостом наугад, пытаясь его не лишиться и нанести как можно больше ущерба. Тварь воет, поднимая в воздух стаи птиц, отдыхающих в тени деревьев от солнца, хвост окрашивается кровью, крупные капли капают вниз, и этой передышки мне хватает на многое.

Я замечаю идущего ко мне обеспокоенного Дана, который, по виду, уже готов надавать мне по заднице розгами, спотыкаюсь и в слезах падаю ему в ноги, стараюсь подняться, барахтаюсь, силюсь объяснить, что не так, но не успеваю - тварь выходит из-за дерева за моей спиной и вытягивается в полный рост. Рычит. В ту же секунду мужчина меняется в лице и быстро толкает меня себе за спину. Я цепляюсь руками за его руку, понимаю, что только мешаю, но от мерзкого, липкого страха могу только тихо заплакать. Казалось, что сейчас - даже самой сильной магией не заставить меня отпустить его и уйти. И это далеко не страх.

Он что-то говорит, и куски земли летят в разные стороны, рушатся деревья, сильным хлопком взрывается тело Тэхора и тут же начинает регенерировать обратно, соединяясь в один пазл. Исчезают линии соединения, стираются грани.

Совершенно неожиданно, Даниэль пятится, а затем, делает то, что я не ожидала вообще - буквально выплёвывает заклинание тьмы. Такие виды заклинаний самые мрачные, страшные, неподвластные многим архимагам, архинекромагам, некромантам высшего круга. Для таких сил нужно обладать потенциалом, и далеко не светлого начала.

Все пространство вокруг нас потемнело, словно всю жизнь высосали, и Взгляд показал мне существ мрака, что очнулись от такого колоссального выброса и поползли по округе. Я ослепла. На ощупь осязая, как хозяин поворачивается ко мне лицом, я ткнулась лбом ему в грудь и мысленно отключилась, а когда очнулась, поняла, что, собственно, он держит меня за плечи и успокаивает магическими наговорами. Спокойный, монотонный голос клонет в сон, но я стойко борюсь с этим желанием, щурюсь и бью себя хвостом по ногам, стараясь задеть шипами голые щиколотки и вызвать отрезвляющую боль.

- Перепугалась я знатно.

Даниэль улыбается и, наконец, отпускает меня. Враз становится холодно, меня бьёт дикий озноб, но я не спешу говорить ему об этом, я благодарна просто за то, что не бросил, спас, успокоил.

- Пойдем, - шепчет он и берет меня за руку, переплетает наши пальцы. Его голос слышен сильнее раскачанного колокола, все звуки мешаются в одну кашу, я споткаюсь, но иду за ним, сжимаю ладонь сильнее, чтобы не вздумал отпустить, и окончательно успокаиваюсь тогда, когда мы выходим на поляну к обеспокоенным Эви и старцу. Они оба в шоке молчат, пока Даниэль со вздохом сажает меня на одеяло, расстеленное прямо на траве, щелкает над ушами пальцами. Не реагирую, продолжаю сжимать его руку и взглядом просить никуда не уходить, боль в груди растет страшная, но не физическая - моральная. И он отпускает меня, отдает свою куртку, позволив согреться, и уходит к Эви, чтобы всё объяснить, и я благодарю его мысленно за это, ведь, как известно, темная магия - это проекция.

Готовка обеда проходила в немом молчании. Я старалась не вмешиваться, больше думала и слушала других, пока Эвирендел шлёпал по примятой поляне и то и дело кидал в котелок с бульоном шинкованный дикий лук, капусту, свеклу. Невесть откуда выползшая Гленда молча дулась на всех нас, сидя в отдалении на пеньке, и делала вид, что дальняя часть поляны для нее весьма интересное зрелище. По итогу тяжесть сегодняшнего дня все же легла на мои плечи коваными тяжёлыми цепями, и я просто отключилась, когда прислонилась спиной к деревцу позади себя.

Будить меня никто не стал, поэтому я проспала большую часть дня, а когда проснулась к вечеру, с радостью заметила сидящего рядом хозяина. Он держал в руках ручку из гусиного пера и писал в увесистой толстой тетради в твердом переплете какие-то знаки. Поодаль дремал Эвирендел, то и дело шмыгал носом и почесывал его лапой. А на нем уснула гусеница, свернувшись в некое подобие улитки.

- Ну ты как? - Даниэль даже головы не повернул, продолжив написывать что-то в тетради. Я неопределенно пожала плечами, пытаясь понять, все у меня хорошо или нет, ощутила тяжесть в груди и с трудом встала на ноги. Хвост беспокойно дёргался, как маятник, и у меня не оказалось сил успокоиться и расслабиться, он полностью выдавал мое состояние.

- Дан, - я мрачно подошла к нему и нависла над ним грозной тенью, полностью отрезав его тетрадь от солнечного света. Мужчина нахмурился, но флегматично посмотрел на меня и выжидающе замер. Ох и не нравится он мне. Мой Взгляд снова распознал в нем что-то недоброе, какие-то бледные тени словно танцевали вокруг его ауры, оплетали ее оболочку, не касаясь самого хозяина, и исчезали, мигали, а затем появлялись вновь. Даниэль точно не человек. Это я уже поняла. - Ты маг?

Даниэль посмотрел на меня как на полоумную и кивнул, прищурился, пытаясь понять, что я от него хочу, и, так и не поняв моей интонации, со вздохом встал.

- Ты такая шебутная, ирна, чувствую, я с тобой ещё намучаюсь...

- Аналогично!

Мужчина с неудовольствием посмотрел на подслушивающую наш разговор гусеницу, которая в этот момент старательно пыталась спрятаться за небольшую кочку и претвориться невидимой, а затем хлопнул по этому месту шаровой слабой молнией. Гленда отлетела в ближайшие кусты и что-то проворчала, но что - я не смогла разобрать. Оказывается, она ещё и болтать умеет. Надо же.

Я закатила глаза и отвернулась от хозяина, увлекаясь рассматриванием темных облаков в небе. Вечерело, воздух стал достаточно прохладным, поэтому я поежилась и села ближе к костру и хлопочащему у него Эвиренделу. Нутрия рылась в шестом измерении Дана в поисках приправ и посуды, не обращая внимания, собственно, ни на меня, активно лазающую хвостом в варящихся овощах в поисках чего-то более вкусного, ни на Гленду, которая в этот момент активно скакала у костра, несколько ей позволяло тело гусеницы, и ожидала от меня дележки наворованного.

А хозяин молча за этим бедламом наблюдал, сидя в отдалении и подпирая голову правой рукой с черным холодным кольцом из мертвого металла. Такие украшения не каждые смогут носить, не говоря уже про простых ирро.

Старца не было видно, и я, к своему стыду, даже не начала беспокоиться, лишь потыкала кончиком хвоста его брошенный пиджак и откинула его куда подальше. Видимо, ушел куда-то навсегда.

За ужином мы не касались никаких серьезных тем. Даниэль говорил что-то про новые заказы, потому что денег начинало катастрофически не хватать, про охоту на него и про меня. Я вяло слушала его мрачные опасения по поводу себя, только кивала невпопад, да натыкивала на вилку побольше овощей, направляя их в рот. Было вкусно, но мне хотелось мяса. Такого сочного, недожаренного, с кровью и сухожилиями.

- Ну, старик нас покинул, поэтому придется все своими силами, - Эви пожал плечами и, взяв в лапы уже остывший котелок, безапелляционно подложил мне в тарелку добавки.

Я благодарно улыбнулась и буквально заглотнула еду за раз, почти не жуя. Мне было плохо, голод постоянно терроризировал желудок,организм всячески требовал мяса, а хозяина просить было бессмысленно.

- Ночь будет тяжёлая, - Даниэль поднялся на ноги с целью поставить защиту на поляну, пока я делала вид что вообще не при делах, и огляделся по сторонам.

Эви хлопотал по поводу посуды, убирал еду, кидал в костер мелкие веточки, и всячески хотел угодить недовольному Дану, упорно проходящему поляну по кругу раз уже шестой. Что-то не срасталось, его магия отскакивала с поляны, как нежный жемчуг от каменного пола, это явно было не к добру. Взгляд мне никак не помогал, словно намекал на то, что защита у этого места не искусственной природы, а естественной.

- Это место - сердце мира. Здесь не работает магия. - спокойно сказала я и сладко потянулась. Сразу же начала зевать, а потом и вовсе едва не уснула на месте, но вовремя сдержалась и заодно прикусила язык.

- То есть как это? Откуда ты знаешь? - хозяин настороженно вынул из-за пояса остронаточенный нож и разрезал им воздух.

Меня этим трюком не испугать вот вообще. Ни капельки.

- Это и так понятно, что твоя магия здесь не работает. Я же чувствую тебя по-другому из-за этой удавки, - я завершила пронзительно правдивую речь тем, что коснулась шеи кончиками пальцев левой руки и недовольно зыркнула на хозяина что он не понимает таких "элементарных" вещей. Даниэль смутился и почесал затылок, утопая в раздумьях.

Гленда что-то прошептала и, вытянувшись на секунду, перекатилась на другой бок, блеснув зелёным пузом. Какая странная гусеница, ей-богам, словно человек.

- Ночь наступает… - Эви тяжело сел в траву и почесал оба уха лапами, с особым удовольствием осторожно царапая шерстистую кожу. Этот дух явно устал от нахождения в этом мире в услужении хозяина, но ничего сделать с этим не может. Повезло же нам тонуть в этой лодке вдовоем. Повезло мне родиться духом в живой оболочке, обладающим Взглядом.

Помню тот момент, когда, проснувшись утром от нестерпимого жжения в глазах, я мучилась пол дня, пытаясь убрать дискомфорт, и, гуляя в очередной раз в парке под присмотром нянек, впервые увидела чужую магию, которая переливалась всеми цветами радуги и словно блестела на солнце, как капля росы. Тогда, в пятилетнем возрасте, я ещё не понимала, что это, но сразу же побежала к своему хранителю и лучшему другу Аганэсу узнать про странное забавное свечение. Тогда он долго не мог понять о чем я говорю, а когда понял, впал в ступор, сидя передо мной на корточках и заглядывая ко мне далеко не и́рновые глаза, ставшие такими буквально за несколько часов. После этого нормальная жизнь резко закончилась.

По правилам нашего мира ирн отец должен был иметь трёх детей, рождённых от законной супруги, и только тогда эти дети могли не бороться за престол, тот автоматически переходил младшему ребенку, оставляя старших не у дел в услужении младшему принцу или принцессе. И тогда, вечером, служители отца долго спорили, тыкая в меня пальцами в тяжёлых перстнях, как можно скрыть мой дар, дать ему развитие и жизнь и как обойти дворцовые всклоки, ведь, как известно, ирны жуткие консерваторы в аспектах окружающего мира и вековых, отточенных до блеска традиций. Но отец видеть меня на троне не желал. Видел прекрасно, что я далеко не идеал и далеко не будущая королева - принцесса, которая вместо этикета любит есть мясо руками и пить хмельное крепкое пиво в местных подпольных трактирах, куда даже самый отбитый вояка не сунется - начистят рожу, куда входила без лишних проблем. Незаконнорожденная принцесса от дерзкой охранницы короля. Принцесса бастард.

Я повторно зевнула и, в конечном итоге, перестала бороться сама с собой, растягиваясь на ткани и туманным взглядом рассматривая мерно вздымающийся хвост, то поднимающийся, то опускающийся на землю в опасной близости от костра. Его кончик слегка касался пламени, желтел и восстанавливался вновь за счёт внутренних резервов. Никогда не замирает, даже когда сплю шевелится. Хозяин молча курил, смотря в звёздное тяжёлое небо, которое грозилось вот-вот рухнуть на нас и утопить в лёгких пушистых облаках, и снова о чем-то думал. А затем, он перевел взгляд на меня, и когда наши глаза встретились, удавка на моей шее слегка потеплела.

Я улыбнулась ему, но он на мою улыбку не ответил, снова перевел взгляд куда-то вдаль и задумался. Да ну и ладно, не страшно. Устроиться на ночь в траве на пледе было самым хорошим решением. Я уснула достаточно быстро, но проснулась ранним утром, когда ещё не пела ни одна птица, от сильного холода, что сковал мое тело и осел где-то в груди ледяной склизкой змеёй. Темнота, царившая на поляне, прорезаемая только тлеющим костром, за которым никто не следил, давила на воспалённое сонное сознание и, когда я попыталась сесть, едва не рухнула обратно, вовремя удержалась. Эви дремал неподалеку, обнимая в руках свой любимый расшитый платочек вместе с Глендой, и постоянно махал задними лапами, видимо, уходя во снах от погони.

Я крепко зевнула и, ни секунды не раздумывая, подползла на четвереньках к крепко спящему под намагниченным одеялом Даниэлю, который не обратил внимания на мое нахальство и продолжил плавать в царствии Огмы, богини снов и природной целебной магии. Призадумавшись, я решила не наглеть и осторожно стащила с мужчины одеяло, кутаясь в него и прижимаясь к его теплой груди. Стало лучше, на что только не пойдешь ради тепла.

Ирны очень не любят холод, из-за него нам становится плохо, слишком трудно. Поговаривают, если не согреться вовремя, можно просто умереть от лихорадки. Проверять я этого не хотела, поэтому засыпала сейчас с тревожными мыслями, что завтра хозяин надает мне пятому месту или придушит голыми руками, но делать нечего - для ускорения качества кары я засунула ледяные руки ему под свитер, ожидая всего, чего угодно. Но он не проснулся. А если спит - значит всем доволен.

Спала я в этот раз крепко, тепло хозяина приятно согревало меня несмотря на холод ночи и восточный ветер, а на ранее утро обнаружила себя уткнувшейся лбом в его бок. Я слегка приоткрыла глаз, чтобы проверить, спит он или нет, и быстро закрыла, потому что он не спал и перебирал в пальцах прядь моих волос… Ужас какой.

- Ну вы вставать будете, нет? - проворчал Эви откуда-то справа, явно наготавливая вкусный завтрак, за которым точно провалюсь сквозь землю и следа не останется. - Или дай выспаться ей, не тереби.

Даниэль хмыкнул и отпустил мои многострадальные волосы, через секунду снова начав их перебирать. Хорошо что длинные, и я не могу ощущать его пальцы на своей голове, иначе бы ой как неудобно вышло. Я не пойму, ему приятно, что ли?

- Я уже ощущаю, что ты почти проснулась. Давай, открывай глаза. Незачем косить под спящую. - хозяин провел мне по лбу пальцами волнистую линию и выжидающе замер, когда я позволю проснуться окончательно. Но я не сдвинулась с места, продолжая молчать и тихо сопеть от того, что так нелепо спалилась.

- Тебе надо, ты и вставай! - я перевернулась на другой бок, натянув теплое одеяло до носа, и ощутила, что за эту ночь не выспалась вообще. И такое состояние только усугубит желание поспать. - Хотя ладно. - я со скрипом в коленях поднялась на ноги, отряхнула штаны от налипшего лесного мусора, откинула волосы за плечи и пошла в ближайшие кусты. Когда вернулась, заметила Эви, жующего бутерброд с зелёной икрой неизвестной мне рыбы, и села рядом с ним, попросив его намазать мне бутерброд на тонком слое хлеба с максимумом начинки.

Заботливая нутрия без вопросов положила три столовые ложки икры на белый хлеб и щедро это всё размазала по булочке, отдавая мне.

Даниэль все так же лежал на земле и смотрел на утреннее небо, купающееся в первых лучах солнца и переливающееся разными цветами - от оранжевого до красного. Гленда дремала на сумке, и только сейчас до меня дошло, что, собственно, старик куда-то пропал, но остальные не беспокоились, и я не стала задавать вопросы и просто наслаждалась вкуснейшим чаем с травами и бутербродами.

После завтрака мы оперативно растоптали все ещё тлеющие угли, закидали их сырой прелой листвой, по по возможности убрали следы нашего пребывания и оперативно двинулись в путь из леса. Хозяин шел впереди по неизвестной доселе карте и то поворачивал в непроходимые заросли, то в сухостой, и по итогу продырявил карту сломом сука сухой старой сосны.

- Гений! - фыркнула я мрачно, пропустив мимо ушей матюки мужчины, и убрала с макушки Эвирендела сухой жёлтый листочек, сжимая его в руке. Знаки свыше нельзя просто так пропускать мимо глаз - дух стал поцелованным самой природой, и я об этом ему сообщила. Дух зарделся и потупил взгляд, если бы был человеком - точно бы покраснел от макушки до пят.

Неожиданно как для Эви, так и для меня, хозяин в ярости развернул меня, как тогда, на границе у леса, из-за чего кости в плече хрустнули, и схватил за шею рукой, ударяя мое тело в ствол старого дуба. Лёгкие словно облили раскаленным железом, стекающим вниз, шею сдавила леска, врезалась в кожу до крови. От страха и неожиданности я зашипела, оголяя клыки, из-за чего незамедлительно из лёгких вышел остаток воздуха, и задохнулась, силясь разжать его пальцы или, хотя бы, ослабить стальную нечеловеческую хватку.

- Отпусти! - Эвирендел бросился к нам, в панике роняя по пути содержимое кулечка с продуктами, и тоже не смог сделать ровным счетом ничего - в глазах хозяина плескался яростный, адский огонь тьмы, и не осталось словно ничего живого, человеческого. И это "ничего" убивало меня, медленно, но верно душило. Не отпустил...

И мне показалось, словно прошлое, от которого я старательно бежала все это время, вернулось, чтобы с новой силой атаковать. Как меня избивали раньше, так и убьют сейчас. Не спаслась - такова участь обладающего Взглядом, когда ты не можешь спастись от своей судьбы, но способен изменить чужую в обмен на пустоту своей души. Какая нелепость умереть от удушения, ощущая только жар крови, давление в голове и горячие слезы, которые буквально обжигают щеки, стекают на руку взбешенного Даниэля, которого может остановить только архимаг.

Мысли спутались, я усиленно боролась за жизнь, и, несмотря на предупреждающий треск лески повиновения на шее, все же полоснула хозяина хвостом по руке, стараясь сделать боль не адской, но отрезвляющей, и перестаралась настолько, что кровь мужчины потекла ручьем. Он разжал пальцы и отпрянул, заживляя рваную мясистую рану, которая долго ещё не даст ему покоя, даже если затянется при помощи магии. Хвост ирны - страшное оружие в условиях боя и защиты.

Я отпихнула рукой нутрию как можно сильнее, чтобы дух не поранился об мой бешено извивающийся хвост, и разрыдалась, не в силах подняться и сделать хотя бы вдох. Голова кружилась, меня тошнило и, кажется, вырвало, в полутьме я поднялась на ноги, наваливаясь плечом на ствол дерева и схватилась за шею, судорожно глотая воздух и не понимая, проходит он в лёгкие или застревает где-то в горле тугим комком. Леска сжимается сильнее, я соскальзываю по стволу вниз, поднимаюсь снова и делаю пару шагов. Ощущаю такие горячие руки хозяина, такие нужные сейчас, но бесполезные. Он извиняется, помогает отдышаться, говорит что-то ещё, а я не слышу - просто не могу этого сделать из-за гудения в голове.

- Ты с ума сошел?! - кричит женский голос, и волосы стягивают на моем затылке резинкой - осторожно и бережно заплетают в свободную косу, мне помогают подняться и неровно стоять на ногах, увещевают, что сейчас страх отойдет, которого я не испытываю. - Ты ее едва не убил! - голос приятный, со слегка визгливыми нотами, должно быть, его обладательница молодая женщина, возможно, ещё девушка, моя ровесница. - Совсем с катушек слетел!

Зараза такая!!

- Мне плохо… - хриплю, кашляю, задыхаюсь, и никак не могу сфокусироваться хотя бы на камне, лежащем на земле, потерянным взглядом ищу что-то в траве и безвольно обвисаю на руках у хозяина, но на этот раз без сознания.

Оказалось, что отключилась я на пару минут, потому что когда открыла глаза и замычала, незнакомка и Дан все ещё ругались. Она обвиняла его во всех смертных грехах, а он пытался оправдаться, приводить примеры и объясниться, что это было помутнение рассудка. С трудом, я села и упёрлась руками в землю, чтобы не откинуться обратно, и посмотрела на незнакомку с бардовыми волосами, кончики которых были небрежно перекрашены в черный цвет. Круглое лицо, серые глаза, фактурный прямой нос, низкий рост, слегка пухлое, но не обрюзшее тело , виднеющийся из-под зелёного свитера животик, сизая куртка, черные штаны - все на пару размеров больше, кожаная обувь, браслеты из крашеных темных камней на руках. На секунду мне показалось, что я ее знаю. Захотелось спросить, кто она такая, как хозяин закричал "Гленда, прекрати! Ты знаешь меня", и всё встало на места. Гусеница тоже имеет человеческую природу. А Эви? Эви нет.

- Очнулась! - ойкнула Гленда и присела рядом со мной, положив мне на шею смоченную в ледяной воде тряпку. - Это поможет отрезвить твою удавку. - она подмигнула мне, процитировав мои слова, и широко улыбнулась от уха до уха.

Я благодарно улыбнулась в ответ и прижала ладонью ткань, вздрогнув всем телом, когда Даниэль присел рядом и попытался что-то сказать. Страх захлестнул меня такой силы, что я едва не отдала пяти богам душу и зашипела так громко, что птицы в округе взмыли в воздух.

- Не подходи… - я с угрозой резанула хвостом по коре дерева, оставив на нем глубокую трещину с расщеперенными краями, и снова потеряла сознание.

Теперь Дану пришлось попотеть, чтобы серебряная леска призыва стала шире, чем надо, полностью превратившись в душитель, похожий на собачий ошейник, только из чистого, дорогого, магического серебра, и чтобы я перестала обижаться. Он пытался несколько раз извиниться, но я честно призналась ему, что не хочу слушать никаких извинений, пока моя шея не приобретет нормальный цвет, а не синюшный. И в целом, ко мне никто не лез. Гленда вышагивала рядом, постоянно как бы невзначай предлагая мне то бутербродик, то яблочко, то пудинг, и если от бутербродов я не отказывалась, то от яблока меня чуть не начало мутить.

Хозяин шел позади и о чем-то думал, то и дело проявляя какие-то эмоции, что ощущались на ошейнике разными вибрациями и звенящими звуками, которые не слышали и не ощущали окружающие. Скоро и я привыкну это не замечать, точно уверена. Эви уже успел тихонько мне нашептать, что значит для призванного и призывающего кандальный призыв и при каких условиях он расторгается для обеих сторон. Открывшейся правде я не очень обрадовалась - выходило, что если Даниэль умрет или его убьют, я перейду во власть убийце или рядом находящегося человека, мага, некроманта, не важно. А если умру я, то, в целом, без эмоциональной привязки, Дан не почувствует ровным счетом ничего. А вот если будет привязка, тогда все станет намного печальнее.

За раздумьями, я не заметила, как начало смеркаться, а лес заметно редеть - деревья были теперь не такие огромные и древние, а трава, напротив, заметно увеличилась - стала гуще, выше и суше. Обычно, после такого леса всегда есть поля. Птички пели прекрасные вечерние песни, даруя мне хоть какое-то успокоение, и перелетали с ветки на ветку, разглядывая нас, непрошенных гостей, с высоты деревьев.

- Мы шли без перерыва и отдыха уже боги знают сколько времени. Может все же отдохнем или устроимся на ночлег? - Гленда замученно захныкала и полностью на мне повисла, из-за чего я сама чуть не шлепнулась от усталости и прибавившегося веса в кусты, удержалась и даже отпихнула назойливую гусеницу.

Даниэль ее словно не услышал: он внимательно смотрел по сторонам, размеренно и уверенно намагичивая золотистый купол защиты, шептал какую-то отсебятину. Я вовремя поняла, что он почувствовал нечто чужое и злое, ощутила тревогу и в последний момент взглядом зацепила несущуюся из кустов лютоволкособую тварь, брызгающую слюнями по сторонам, рванула Гленду за руку на себя, чтобы купол мог отбросить лютого в сторону.

- Мамочки… - Эвирендел резко стал полуметровым в высоту и скрылся в сумке Даниэля, которую тот сбросил с плеча, отвлекаясь на непрошенных гостей. Интересно, а я смогу залезть в его сумку, или только нутрии можно? Проверять не буду, пожалуй.

Нас окружили. Видимо, зашли слишком далеко к их границе или гнезду, и пока не уйдем или нам не откусят головы - никуда они не денутся.

- Вовремя заметил, - похвалила я хозяина и ощутила спокойствие. Взгляд опасности не показал. Это значило, что лютоволки опасны только физически, магически силен тут только Дан.

- Придется ночевать тут. - Даниэль сбросил куртку с себя на валяющуюся сумку, - Я надеялся, что мы пройдем их быстро, и нас не заметят. Заметили.

Гленда с радостью ткнулась носом в свод купола, расплющив его о границу, и завороженно уставилась на лютоволкособа, который такой наглости явно не обрадовался. Он в ярости начал бросаться на защиту, силясь достать девушку, но только отбивал себе грудь и нос, со страдающим скуляжом отпрыгивая и кидаясь вновь. Вожаки обычно менее активные и яростные, больше рассудительные. Может быть, этот новоприбывший, поэтому ещё не уловил всех тонкостей этого мира. Молодость не всегда равна опытности.

- Я замёрзну ночью, если не дашь мне пару одеял и одежду.

Даниэль без вопросов кивнул мне и полез в свою сумку за вещами, начав вытаскивать оттуда огниво, посуду, старые газеты, вытащил даже Эвирендела, который при виде волкособа грохнулся в обморок, а затем передал мне в руки два теплющих одеяла с лебяжьим пухом, от мягкости которых хотелось лечь спать прямо сейчас.

- Я не буду тратить силы на магию, никто не знает, сколько нам придется тут ходить и от кого отбиваться, поэтому держите ухо востро и, пожалуйста, аккуратнее. Тут могут встретиться те, от кого я вас не спасу.

Мы переглянулись с Глендой и, как по команде, кивнули, раскладывая подушки и одеяла для ночлега. Больше никто из нас не обронил ни слова. Мне хотелось мяса, сна и тепла, но ничего я не могла получить сейчас в полном объеме, как бы не было грустно. Потом мы так же в тишине поужинали наскоро приготовленной запеканкой из овощей, закусили мясными закусками и разошлись по своим делам - Даниэль уселся читать книгу, Гленда отрубилась, Эви начал вязать, видимо, шарф крупной вязки сиреневого цвета, так как не сказал мне, что собирается создать, а я уставилась на очередного подошедшего к защите волкособа, аккуратно полоснув его по носу острым кончиком хвоста. Животное взвизгнуло и отпрянуло, от удивления потирая поцарапанный нос об зелёную траву, и убежало в общую стаю, скрываясь залечивать раны.

Завечерело быстро - тьма легла на то место, где мы устроились, обволакивая всё вокруг. Густой туман потянулся с юга, опутывая стволы сосен, касаясь защитного купола и, оплывая по его краям, ниспадал вниз.

Даниэль наблюдал за этим явлением со свойственным ему хладнокровием, покусывал верхнюю губу и снова о чем-то думал. С тяжестью в сердце я все же решила лечь, ни на секунду не расслабляясь, а укладываясь с прижатыми к груди коленями, чтобы в момент опасности вовремя отскочить и дать деру. Сон все никак не шел, мне было страшно и неспокойно не только на душе, но и в мыслях, смута поселилась в голове, одолевая воспоминаниями прошлого и настоящего.

За мрачными раздумьями, я провела остаток тяжёлой для всех нас ночи, иногда подходя к неспящему хозяину и заботливо вытирая кровь, текущую из его носа от перегрузки. Мужчина как-то странно на меня смотрел в эти моменты, потом снова отвлекался на магию. Даже для архимага такая сила убийственна, он же каким-то чудом держался уже много часов, что не могло меня не восхищать и печалить одновременно, ведь постепенно силы отбирались и у меня. К четырем часам утра, когда сбежали лютособоволки, я перетащила свои вещи к Дану ближе и уснула неподалеку, чтобы магия напитывала меня после его отдыха сильнее. К шести утра начало теплеть, и мы, проснувшись и решив завтракать на ходу фруктами, почти побежали прочь от этого места, на ходу одеваясь, собираясь и трапезничая.

И в очередной момент, когда Взгляд зацепился за интересную и доселе незнакомую магию, хозяин быстро вывел нас в портал, который выбросил уже в знакомом месте, за исключением одного - дом был живым и настоящим.

Я ойкнула, вылетая из черного зева портала параллельно земле и с размаха приземляясь в кусты, и попыталась встать, бессмысленно рассматривая пространство вокруг, пока Гленда кратко вводила меня в курс дела. Она меня не видела, поэтому старалась рассказать всей округе, что произошло и куда мы попали. Оказалось, что это здание - дом хозяина, который всегда будет скрыт другими мирами, что мощь моего мага настолько сильная, что дом был полностью соткан магией.

Даниель сращивал кости в сломанной руке, попутно отвлекал меня от фантомной боли. Я скулила, подобно раненному волку, не представляя, собственно, как сам маг может спокойно держаться, ощущая ТАКУЮ боль. Гленда гладила меня по голове, стараясь отвлекать и задавать непосредственные вопросы, которые я по большей части игнорировала, беседуя с хозяином. Он рассказывал о том, что за терпение и понимание дома выделит мне самую шикарную комнату, какую только захочу. А если таковой не окажется - такую, какую я представлю. И создаст сам. Клятвенно обещал, почти упрашивал, понимал, что я плачу осколком его боли и не симулирую.

Через пару минут рука оказалась срощена и лишь слегка саднила - лично так ощущала я. Насколько разительно отличается боль между его и моей я не знала, но попросила его больше себе ничего не дырявить в теле и не ломать. Хозяин клятвенно пообещал быть аккуратнее и мягко подтолкнул меня по направлению к дому. Гленда и Эви уже ушли и громко ругались на пороге, вырывая друг у друга связку ключей от двери из рук и поочередно отправляя ключи в замочную скважину. Замок на их терзания молчал, совершенно не подавал признаков жизни. И лишь Дан с ухмылкой показал мне ключ, который лежал в нагрудном кармане его куртки, и спрятал его обратно.

- Пусть дальше ругаются, - сказал он и потянул меня за собой.

Мы уже преодолели ограду перед зданием, поэтому дышалось определенно легче, только я отчего-то, несмотря на глубоко засевшее зерно ненависти к Даниелю в глубине души, зацепилась за его руку и пошла рядом с ним бок о бок. Связь укреплялась с каждым часом. Идя рядом с ним под руку, я думала, насколько сильное заклятие он использовал, насколько сильным и качественным оказался хексагон призыва, раз я сейчас готова вжаться в мужчину, чтоб стать с ним единым целым. Поднимать такой важный разговор я не решалась, ситуация пока меня устраивала даже несмотря на сильную агрессию мага, которая обещала ещё не раз выплеснуться на меня огромной сокрушимой волной.

- Когда-нибудь нам придется начать этот разговор... - я так крепко задумалась, что высказала часть мыслей вслух.

Даниель, к моему удивлению, серьезно кивнул, но по одному его взгляду было видно - разговор состоится не сегодня.

***

Пока мы ходили до задней части замка, Гленда с Эви продолжили выламывать многострадальный замок ключами; они ругались и пытались понять, почему дверь не открывается и они в десятый раз перебирают все ключи на связке.

Хозяин быстро поднялся по крыльцу и открыл дверь, пропуская меня внутрь. Я вздохнула так глубоко, что, казалось, от притока воздуха разорвет лёгкие. В доме приятно пахло хризантемами или, может быть, гранатовыми ягодами. Я расслабилась и сбросила с себя куртку, с наслаждением присаживаясь на небольшой пуфик рядом с дверью. Даниель сбросил обувь и тяжело прошел куда-то в дом, затем щелкнул замок с обратной стороны, и Эви с Глендой наконец-то попали внутрь. Я продолжила сидеть на диванчике и мечтать о большой кружке с горячим сытным бульоном, пока Эвирендел бегал туда-сюда и пытался убрать пыль странной пушистой штукой, похожей на чей-то хвост на палке.

- Вот ведь! Вот ведь! Как же сложно без смотрителя! Вот ведь! - причитал он, то и дело снося хвостом предметы мебели.

Я напрягла память и, вспомнив что-то не очень важное, но важное, радостно побежала сообщать об этом хозяину. Дан с вытаращенными глазами уставился на меня, явно не догоняя что значит "не очень важное, но важное".

- Мне кажется, я знаю, как могу помочь с проблемой выбора смотрителя за сердцем дома. Я очень давно читала об этом книгу. Правда, может прийти что-то злое, но это лучше, чем ничего.

Даниель напрягся, из-за чего на его лбу появились тонкие ломанные морщины, и неохотно согласился. Без домового духа дом начал бы чахнуть с молниеносной скоростью, рассыпаться на глазах и дышать дверными проемами старостью и плесенью.

Будучи утянутым в такую недобрую авантюру, мужчина выгнал из комнаты Эвирендела и Гленду, неуверенно поглядывая на меня. Я жестом успокоила его, соглашаясь находиться рядом. У меня хватит сил, если что, отбиться от очередного злого духа и помочь в этом нелёгком деле хозяину.

Дан отчитал призыв быстро, без запинки, чем вызвал мое восхищение. После чего под нами грохнул вибрацией пол и попросту исчез. Маг без звука рухнул в открывшуюся бездонную дыру, а я, как последняя дура, с удавкой на шее прыгнула следом. Летела я недолго - прежде чем встретиться всем телом с землёй, я ощутила на теле множество мурашек, а затем руки хозяина на своих плечах.

- Жива? Думал не сосредоточусь и ты сломаешь себе что-нибудь.

- Спасибо, конечно, но ты сильно преуменьшаешь мою выносливость! А из-за этой пакости на шее мне даже умереть спокойно нельзя.

Я с улыбкой посмотрела на него и пожала плечами. А он... Вдруг рассмеялся - глухо, надтреснуто, словно смех застревал у него в груди тугим комом.

- Забавно еще то, что ты пытаешься шутить. Другая бы на твоём месте меня убила. - он беззаботно вручил мне материализованный в руке кинжал с серебряной рукояткой и повернулся спиной, продвигаясь к центру того места, куда мы прыгнули.

Я озадаченно повертела в руках острое холодное лезвие и подсунула его под пояс брюк. Надеюсь, он не вывалится отттуда, пока мы тут будем.

- А могла бы всадить его мне в спину...

- Могла бы! Но не хочу.

Даниель повернул голову в мою сторону, но на этот раз даже не улыбнулся, только кивнул, словно подтверждая, что когда-нибудь это случится, и я испугалась настолько сильно, что захотела тут же убежать куда-нибудь. Но бежать было некуда - над нами была молочная, чуть желтоватая пустота, а вокруг кромешная темень, очерчивающая кругом то место, где мы стояли.

Я мысленно передала хозяину часть своих знаний, и, на мое удивление, он без запинки отчеканил эту тарабарщину, больше похожую на длинную скороговорку, и сделал шаг в сторону от открывшейся массивной воронки.

- Мне кажется, ты что-то напутала, - беззаботно сказал Даниель и мгновенно материализовал в руках меч с обоюдоострым клинком. Большее я рассмотреть не успела - острое лезвие полоснуло нечто, рвущееся из воронки, и на пространство вокруг лег мрак.

"Ну, хозяин, если выживу, точно убью!.."

Прикидывая, понадобится мне кинжал, небрежно торчащий из-за пояса, или обойдусь в рукопашную, я отсчитывала тварей, берущих меня в плотное кольцо.

Один, три, шесть, двенадцать...

Даниель ошибся где-то, либо выпустил не эту энергию в оборот. Такие твари не откликаются на обычную или черную магию, их притягивает другая, древняя сила, более мощная и бесконтрольно агрессивная.

Времени раздумывать не было - я тяжело увернулась от прыгнувшего на меня существа, чьи зубы просвистели над моим лицом буквально в сантиметре, и рухнула на спину. Локоть, на который пришлась большая часть приземление, обдало огнем боли. Захрустели кости. Я, понадеявшись, что руку все же не сломала, вскочила на ноги и ударила хвостом нечто наотмашь. А дальше все смешалось - твари одним броском кинулись на нас, рычали, драли друг друга когтями и зубами в попытках добраться до свежей плоти. Я безуспешно пыталась пробиться к Даниелю, ведь магия, вновь ставшая леской на шее, начала меня нещадно душить.

Боги...

На секунду стало чище и светлее, запах смрада вызывал рвотные позывы, и я смогла наконец увидеть Дана. Он стоял ко мне полубоком и спокойно вытирал клинок о спину убитой твари, а затем повернулся, чтобы что-то сказать, но не успел, всматриваясь во что-то за моей спиной.

Через секунду я, только заслышав клацанье зубов позади себя, обернулась и, не теряя скорости, всадила в нижнюю челюсть раскрытой пасти твари кинжал по самую рукоять. Лезвие с лёгкостью, как нож сквозь масло, прошло сквозь обе челюсти и вышло где-то в черепе. Хлынула мерзкая кровь, щедро брызгая на мои живот и ноги.

Тихо злюсь от боли и присаживаюсь на корточки напротив теперь уже мертвого вожака этой стаи, укладываю искалеченную руку на ногу и ожидаю, когда, наконец, хоть немного полегчает. Вонь от этой твари идёт страшная, и в обычной жизни я точно бы оставила содержимое желудка на полу, но не сейчас, сейчас мне плохо.

- Ты очень сильная, - похвалил меня Даниель, невесть как подошедший настолько тихо, что я не услышала, - но я чувствую пульсацию в своей руке. Так что покажи. - он помог мне подняться на ноги и снять почти насквозь пропитанную чужой кровью куртку, - жить будешь. Сейчас сращу, но будет больно.

Я непроизвольно затряслась от ожидания, из-за чего больная рука начала ходить ходуном в руках мага.

- Это не я, оно само, - я схватила руку чуть выше предплечья, но это, как и ожидалось, никакого эффекта не возымело - дрожь продолжилась.

- Вдохни поглубже и замри, - скомандовал он, после чего магия прохладным ручьем потекла по разгоряченной, раскрасневшейся коже.

Я встала поустойчивее, понимая, что это только начало, и в следующую секунду заревела раненным медведем на всё измерение, в котором мы сейчас находились. На автомате я схватила мага за куртку где-то в районе спины и скомкала в руках, понимая, что, ещё секунда, и просто свалюсь с ног.

Я живое существо, а не мертвец, чтобы спокойно терпеть такую боль. Прикусываю от неожиданности язык и окончательно теряю связь с реальностью.

- Мне больно, - честно призналась я, отключаясь от реальности почти полностью, и начала оседать, собрав все мужество в кулак, чтобы не закричать снова.

Лечебная магия никогда не была лёгкой и приятной. Раньше меня пытались ей учить, вдалбливать в голову нужные образы, которые могли стать спусковым крючком для нее, но сила не шла. Я была слабой ирной, вобравшей большую часть от отца, но все же полукровкой. Полукровкой родилась и ей умру.

- Я знаю, - его голос доносится откуда-то издалека, словно со дна глубокого сырого колодца, перед глазами мелькают черные пятна, оглушает своей непосредственностью тишина. - А теперь ты можешь меня отпустить.

Я пытаюсь проморгаться и фокусирую взгляд на маге, заглядывая ему прямо в бездонные глаза. Моя хватка на нем поражает даже меня - я с такой силой схватилась за него, приобнимая руками с левой стороны, что побелели пальцы на руках. Даниель улыбается. Так насмешливо и мило, что мне становится слегка стыдно за свою слабость.

- Извини. Я, кажется, перестаралась, - неловко отступаю от него, слегка покачиваюсь в сторону, и едва не падаю на спину пластом, но мужчина снова меня ловит и ставит на ноги.

Он долго всматривается в мое лицо, и мне становится втройне неловко, но я, к своему удивлению, не могу оторвать взгляда от его глаз. Так некстати всплыли слова мамы в голове о том, что глаза - зеркала души, от некоторых из которых совершенно нельзя отвести глаз.

Даниель молчит, пристально рассматривает мое лицо в полумраке, словно пытается что-то понять или увидеть, а затем мрачно отстраняется, становится чернее тучи.

- Уходим, - сухо сказал он и вывел нас из перехода в огромный зал, где нас уже ждали Гленда и Эвирендел. Вот только оказалась рядом с ними я одна. Дан исчез, словно его и не было.

***

Следующие дни шли медленно. Я почти не выходила из комнаты, опасалась, что хозяин может гневаться из-за моей промашки тогда, в темном мире, много читала и часто смотрела в окно на безликий мир. Его взгляд перед нашим расставанием говорил сам за себя и неплохо меня напугал. Обычно я не настолько пугливая, меня не трогал даже взгляд строгого, временами деспотичного отца, в то время как все дрожали перед ним. И, наверное, поэтому он считал меня своей любимой дочерью. А может и не считал.

Остановившись напротив огромного зеркала, я напряжённо посмотрела в свои глаза через отражение. Мертвенные, словно не живые, они отливали в свете окна тонким золотом радужки. Всякие поговаривали, что те, кто обладает сильным Взглядом, могут убивать, только посмотрев на объект своей ненависти. Конечно, это была неправда, но расовые слухи куда сильнее, чем реальная, чистая правда. А обладающие взглядом никогда и не пытались доказать обратное, только скрывали свой дар.

И я скрывала. Помню, первое время на воле, я дико боялась того, что кто-то узнает о моей тайне и вырежет мне глаза. Считалось, что нет ничего сильнее и могущественнее в магии, чем око Взгляда. А стоило ли мне бояться Дана? Он ведь не падок на предрассудки, или все же падок?

- Эй, ну ты чего? - в комнату прошлепал Эвирендел, разглядывая меня через отражение. - Что-то случилось? Ты сама не своя после той неудачной охоты на домового.

- Сама не знаю. Мне кажется, Даниель обиделся на меня за что-то. Он так посмотрел на меня... Словно я его семью убила.

Эви озадаченно почесал лапой за ухом и с сочувствием кивнул.

- Дан сложный человек. Временами. Но не думаю, что его взгляд что-то значил. Ты должна пойти и спросить. Пойдем вместе.

Я нехотя согласилась, понимая, что даже если маг соврет, а я это замечу, мне станет намного легче.

По коридорам мы шли неспеша. Я разглядывала картины, каменные фрески и разномастную липнину на стенах. Все казалось таким чудным и волшебным, что я едва не прошла мимо нутрии и успела вовремя затормозить.

- Давай, ты первая. Он у себя.

Я, едва сдерживая сильный испуг, робко толкнула его дверь, поздно вспомнив, что сначала, прежде чем входить, надо стучать. Было поздно. Эвирендел несильно пихнул меня в спину и захлопнул за мной дверь.

Сгорая со стыда, я с переминалась с ноги на ногу, готовая в любой момент провалиться не то, чтобы под землю, хотя бы сквозь пол. Даниель сидел за столом и, видимо, до этого момента обедал на скорую руку. Рядом с ним стояла огромная кружка с едва горячим чаем, два куска пирога и пустая масляная тарелка с вилкой на ней. Мужчина удивлённо разглядывал меня, пока я, с глупой улыбкой, дёргала ручку двери за своей спиной.

Выберусь и накостыляю Эви по самое не могу.

- Ты что-то хотела? - Дан отодвинулся на стуле подальше от стола, закинув ногу на ногу.

- Вообще-то да, хотела, - я потерла резко вспотевшие ладони о бока, - Тогда, в измерении, ты посмотрел на меня так странно, словно я что-то натворила. И мне покоя это не даёт. Всё в порядке?

Маг посерьёзнел, явно вспоминая тот момент и кивнул.

- Не бери в голову. Все мои эмоции касались точно не тебя.

- Тогда отлично! Я пошла. - я рванулась к двери, дёргая ручку, но та упорно не захотела поддаваться, щёлкая язычком, но не открывая замка. Заблокировалась, что ли, зараза железная.

- Не составишь мне компанию?

Дан поднялся со стула и отодвинул соседний, жестом показывая, что я могу на него есть. Глаза смотрят насмешливо, на губах - полуулыбка, да и в целом у этого мага настолько добрый вид, что я сдаюсь и, преодолевая волну смущения, опускаюсь на предложенное место и поджимаю пальцы на ногах. Мне очень неловко. До этого никто не пытался за мной ухаживать даже в шуточной форме, я просто не знала, как себя вести в этот момент.

Даниель, казалось, не был непрошибаем ничем. Мужчина налил мне в кружку чая, отправляя туда дежурную ложку сахара с горкой, и поставил рядом пустую синюю тарелку с витиеватыми рисунками в виде цветов. И запросто материализовал тарелку с салатом из дикой капусты, который мне очень полюбился, и огромный, прожаренный кусок сочного мяса.

- Ты женат? - выпалила вдруг я и прикусила язык почти до крови, готовясь помереть на месте от стыда из-за своей глупости. Что на меня нашло вообще?

Ну же, Ивина, соберись!

Дан, казалось, даже не заметил вопроса, методично нарезая куски пирога на более мелкие кусочки.

- Нет. И не в отношениях. И семьи у меня тоже нет. - он тяжело опустился на стул, и я пожалела, что вообще спросила. Зачастую, подобные вопросы ковыряют личные душевные раны посильнее острых ножей. - Одиночка уже почти тридцать лет.

Мне становится его дико жаль. Я окончательно сникла и уткнула взгляд в окно, размышляя, сколько же на самом деле Даниелю лет. Или он слишком рано оторвался от родных? Странный маг попался на моем пути.И одинокий.

- Ты же не удумала меня жалеть? - пошутил он, но в голосе слышится лёгкая грусть.

- Это не застольная тема. Я жалею, что спросила. Обычно я менее бестактная.

- Это нормально. С учётом того, что здесь ты находишься едва ли не насильно.

Мужчина кивнул в подтверждение своих слов и подлил себе ещё чаю в кружку. В комнате пускает корни тишина, и мне, наконец, становится чуточку легче. Плевать, что я тут силой призыва, мне вполне комфортно и нормально. Куда лучше моей прошлой жизни.

- Как ни странно, я не в обиде. Только не пытайся меня бить или издеваться.

Даниель вскинул бровь и неподдельно удивился, а затем расправил плечи, вбирая воздуха себе в грудь, и вновь стал серьезным и сосредоточенным.

- Даже в мыслях не было. Теперь моя задача заботиться о тебе. И не смей во мне сомневаться. Никогда. - твердо, слегка зло, сказал он и улыбнулся мне.

Я посмотрела на него задумчиво, пытаясь заметить толику лжи или попытку юлить, но маг беззаботно посмотрел в ответ, и мне показалось, что он ни капли не врёт. От его слов на душе стало очень тепло. Таких слов мне не говорили никогда просто потому, что считали недостойной и слишком оторванной от реальности.

- Тогда почему не отпустишь?

- Веришь или нет, Ивина, я чувствую, что призыв ещё сыграет свою роль в будущем. И мне очень хочется узнать, буду ли я в той истории в главной роли.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге