Голоса подземелья

Глава 1 - Заброшенная станция

Вы не смотрите друг на друга в метро.

Саймон Пегг

Ирина Бельская сошла на платформу станции Самойлово, не дожидаясь, пока двери вагона раскроются полностью. Её взгляд пробежался по спешащим пассажирам и побирающимся нищим и задержался на граффити на стене станции. Само по себе странно, вандализм в черте стратегического транспортного объекта, но и сюжет народной настенной росписи был далеко не обыденный. Весёлая толпа забрасывала камнями и комьями грязной земли ангела, хороня его заживо, а тот кричал белым овальчиком комикса: «Хочу домой».

— Говорят, это его жена, — стоящий позади мужчина снял широкополую шляпу. И улыбнулся, как только Ирина обернулась на голос. — Самуил Люц, архитектор этой станции, замуровал её прямо здесь. А потом сошёл с ума окончательно. Вот, нарисовал собственное преступление на стене, всем на обозрение.

— В самом деле? — спросила Ирина, доставая блокнот, а незнакомец усмехнулся в высоко поднятый воротник тяжёлого пальто:

— Слухами земля полнится.

— Простите, а вас как зовут? Никуда не торопитесь?

Хотя господин выглядел вылитым маньяком из старых фильмов — в новых уже не следуют подобным клише — Ирину это совсем не пугало. Где журналист не пропадал?

— Время удивительных историй, не так ли? — добрейшие голубые глаза за толстыми линзами очков сверкнули интересом. — Мне, к сожалению, пора на работу. А вам — на вашу. Собеседников здесь вы найдёте достаточно…

Таинственные личности в фильмах часто исчезают за проезжающим поездом. В реальности гораздо чаще происходит наоборот — ты видишь, как утренний поток захватывает человека и поглощает его в вагоне. Такое же исчезновение в серой людской массе.

Ирина покачала головой и пошла против потока людей, торопившихся вырваться со спальной окраины в рабочий центр. Туннель от платформы до вестибюля выглядел странной смесью древнеримской клоаки и католической базилики. Очень странный мотив для станции метро — множество мраморных статуй, изображавших не скуластых качков-рабочих и героических воинов, а благолепно молящихся, поющих и протягивающих руки к людям ангелов. Только вот большинство этих рук были отколоты, множество лиц выбиты, не все крылья сохранили целостность. Грубый народ, дай ему только волю, готов уничтожить любую красоту. Надругательств не избежали ни рекламные плакаты за разбитыми витринами, ни фрески на религиозные сюжеты. Прямо поверх благоговейно испуганного евангелиста Иоанна была выведена надпись церковнославянской буквицей, похожей своим витиеватым переплетением на арабскую вязь: «И видѣхъ аггла сходѧща съ небесе, имѣюща ключь бездны и оуже велико въ рγцѣ своей»*. На апостола скакали четыре всадника Апокалипсиса, которым дорисовали дьявольские головы и приписали речь: «Take one last look at your shining Heaven!»** Стоявший чуть дальше Моисей, раздвигавший море, сохранился куда хуже, практически неразличимый под слоями пузатых ядовитых букв «בשוק סמייא צווחין לעווירא סגי נהור»***. На Адама и Еву, изгоняемых из рая, нельзя было смотреть без жалости и омерзения, столько похабных дорисовок и грязных ругательств испортили изображение. Самой приличной строкой, если так вообще можно выразиться о граффити, к этой сцене была цитата из Библии: «Как упал ты с неба, денница, сын зари! разбился о землю, попиравший народы»****.

На новых станциях уже российской постройки иногда так бывает, что турникеты ставятся до перехода на иную платформу. Так и на Самойлово — галерея одухотворённого искусства, деградировавшего народной волей до жалкой помойки, завершалась лязгающими механическими воротами, которые и штурмовала небольшая толпа. Вестибюль и туннель на другую платформу располагались уже дальше. А если ты ошибся платформой или сошёл не на той станции? «Desine sperare qui hic intras»*****, как советовала надпись маркером над соседним переходом — повыше, чем мог бы дотянуться человек без лестницы. Информационный столик сиротливо пустовал, единственная билетёрша ворчала через динамик на очередь, почему эти потомки проституток не желают покупать билеты в автоматах, а донимают беднягу. Наверное, не зря над её окошком кто-то нарисовал баллончиком Цербера, лижущего себе, как кошка, промежность.

* - «И увидел я Ангела, сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей», церк-слав.. Откровение Иоанна Богослова, 20:1. ** - «Взгляни на свои прекрасные Небеса в последний раз!», англ.. Слова Диабло из игры Diablo 3. *** - «На улице слепых и одноглазого зовут Указующим Светом», ивр.. Из «Берешит Раба», собрания толкований на «Книгу Бытия». **** - Книга пророка Исаии, 14:12. ***** - «Оставь надежду всяк сюда входящий», лат.. Данте, «Божественная комедия».

Хотя основной поток людей опускался в преисподнюю метро, а не поднимался к небесам на поверхности, Ирина едва не навернулась на узком трясучем эскалаторе с короткими ступеньками и провалами в сантиметр между ними, откуда сиял злобно-желчный свет. Барельефы андрогинных ангелов, что кружились по стенам и потолку, порою выпирали так сильно, вытягивая свои приветливые руки, что, если бы эти руки не были обломаны, задевали бы спускающихся людей, набивали бы им шишки, а то и заставляли скатиться с эскалатора, возможно, увлекая за собой ломать кости всех, кто стоит ниже тебя. Может быть, всё же стоило подняться на лифте? Ирина видела исправный подъёмник напротив таинственных, запертых на цепь и висячий замок широченных стальных дверей.

Станция Самойлово выходила на поверхность прямо в торговом центре — ещё одно новомодное решение российского уже, не советского метро. Крытый рынок выглядел такой же осквернённой церковью, как и станция под ним. Фигурная плитка была заляпана землёй и грязью — кажется, тут никогда не трудилась уборщица. Торговля за раскладными столиками шла оживлённо — люди завтракали на ходу дешёвыми пирожками и горячим, но не пахучим кофе, покупали газеты, чтобы занять себя в пути до работы и сэкономить на туалетной бумаге, а вот прилавок с цветами не имел особой популярности — ещё утро, а утром рано оправдываться за опоздание или спешно размышлять о подарке. По краям стен было установлено много телефонных будок — разумеется, по большей части с разбитыми телефонами и с отсутствующими телефонными справочниками. Зато в центре несколько панков в банданах очертили мелом мат, на котором кто-то исполнял акробатические трюки, а кто-то пел чёткой скороговоркой:

Строго и чётко наметив партии программу

Сталин на башне Кремля начертил пентаграмму,

Скидывал колокола и снимал кресты.

Воцарились красные антихристы!

В Москве до таянья льдов и от снега первого

Небо и земля одного цвета грязно-белого.

Серый асфальт тонет в красной крови.

Я не пойду туда, как не зови!

Проблемно-печальна порой судьбина русская,

Слишком много злата, стали и грима.

Вот почему дорога в рай — дорожка узкая:

Какой придурок попрёт против мейнстрима!

Если безвольно-послушно идёшь ты за стадом,

А стадо ведут мясники на убой,

Если джипиэс маршрут проложен до врат ада,

Значит, мне не по пути с тобой!

Не ходи за черту

Как бы скука не гнала,

Ведь дурная молва,

Люди добрые не врут!

Никогда не пойду

Ни в сумрак ночи, ни в блеск дня

За кривую черту

Где моя смерть ждёт меня!

Ирина прошла мимо умиротворяюще журчащего фонтана, скрываясь от шумной музыки. Потрескавшаяся, измазанная алой краской, но всё ещё стойко державшаяся статуя Богородицы лила из амфоры воду в бассейн, полный мелочи, костей, крохотных игрушек и прочего-то ли мусора, то ли подношений. А может, статуя изображала иную благочестивую женщину, всё-таки, как Ирина знала от знакомой католички, на статуях Девы Марии хотя бы одна ступня выглядывает из-под полы платья — а то вдруг это копытный чёрт маскируется?

Из суетливого торгового центра Бельская вышла в тихий сейчас сад. Он располагался ниже уровня земли, но крышей не был защищён, только подобием заборчика или перил. Молодые ясени и кедры уже начали сбрасывать листву на неопрятные кустики и высокую, некошеную траву. Мраморный святой Власий — жалкая попытка заменить славянам «скотьего бога» Велеса — сидел на замусоренной скамейке и проповедовал стаду ягнят, только вот большинство из зверушек пропали, остались лишь обломки их ног там, где они стояли, да и самому святому просверлили дырки на месте глаз и всех пальцев лишили. Напротив иная скульптура: моложавый богатырь верхом на толстом белом коне колол длинным, но тонким копьем то ли старого черного крокодила, то ли вовсе расплывчатого монстра из детских кошмаров. Вернее, такою, наверное, была задумка, а в реальности обе фигуры были обезглавлены и обезображены наглейшим вандализмом. Тем более странной, даже жуткой выглядела абсолютно целая статуя по центру сада, между двух яблонь, на которых ещё оставались маленькие и, должно быть, кислые, как лимон, плоды. Наверное, изваяние просто отпугивало тех, кто желал над ним надругаться. Клыкастая голая женщина с змеиным хвостом вместо ног, кричала, отчаянно возведя руки к хмурому осеннему небу.

Ирина выбрала самую опрятную и чистую скамейку, присела на неё, покосилась на надпись, выцарапанную ножом на доске: «Самаэль Люцифер». Отсылка одновременно и к дьяволу, и к безумному архитектору Самуилу Люцу. Бельская читала о нём в интернете, заинтересовавшись станцией Самойлово. Назвал её создатель не в честь улиц, не в честь района, а в честь себя. Все остальные станции метро он спроектировал исключительно утилитарными, не поддерживая «бахвальный сталинский ампир», но при заключении контракта с Метростроем потребовал, чтобы на одной из станций ему «дали разгуляться». И Люц действительно разгулялся вовсю, создав грандиознейшую работу в своём знаменитом стиле, сочетая мирское и духовное, возвышенное и приземлённое.

Самуил и сам был странным человеком. Давал интервью архитектор-теоавангардист редко и неохотно, но коллеги-журналисты подметили множество необычных причуд. Господин Люц отказывался работать по средам, пожимал руки лишь после заключения сделки, а в ресторан его вообще нельзя было загнать — никто даже не видел, как он ел.

Станция Самойлово стала лучшей работой Люца — и последней. Самуил пропал недели через две после сдачи объекта, в день открытия для первых пассажиров. А потом произведение искусства стало ломаться и рушиться. Все просьбы народа восстановить станцию — как через Добродел, так и напрямую в Мостранспорт — разбивались, словно о глухую стену. И некоторые параноики начали подозревать, что сделано это было специально. Может быть, Люц настоял на том, чтобы станция имела именно такой вид, олицетворяющий падение нравов богохульного общества. Может быть… смотря кого спросишь. Тайный правительственный проект? Храм масонов, к которым мог принадлежать зодчий? Врата в ад?

Вряд ли ад хуже, чем Земля сейчас. Метро словно отображало состояние своей Родины. Советские станции сначала были решительными и самоуверенными, яркими и прекрасными, по ним до сих пор туристы катаются и восхищаются. Прошла война — и встали на пьедесталы бравые лётчики и партизаны. Потом страна устала, и метро сделалось пресным, посерело… А теперь — только на Бога надеяться в грешном мире. Только Ирина нигде — ни на станции, ни в торговом центре — не видела изображений Отца, Сына или Святого Духа. Только Богородиц… причём не раз.

— Большинштво людей не поймут… — Ирина вздрогнула от шипящего голоса подошедшего человека, который будто прочёл её мысли. Подняла глаза на него — и едва со скамейки не свалилась. Ехидно лыбясь, он облизал губы раздвоенным языком. Не как у змей, длинным и тонким — обычным, человеческим, только с надрезом по центру, словно этот безумец захотел походить на змею и не испугался нанести себе рану. — Только череж плавильную инищиасию в оккультные тайны кто-то может хоть немного понять такое мешто, как это.

— Какую инициацию? — Ирина с внутренним усилием натянула улыбку, вновь доставая блокнот. — Что в неё входит конкретно? Публика жаждет знать.

Фрик снова облизнул губы — делал это специально, чтобы привлечь внимание, но в результате отталкивал.

— Нешто можно объяснить это плостыми словами… Плиходите на нашу мессу и ужрите воощию! Быть может, Илина, вы плимите посвящение и ужнаете даже больше, чем можете себе пледставить…

Когда сектант наклонился к девушке, чьё имя он неведомо откуда знал, и попробовал развратно прикоснуться к её бедру, Ирина решительно встала.

— Благодарю за приглашение, но мне уже пора. Буду рада вашей визитке, а так — поговорим в следующий раз.

— Мы собилаемся в нощи новолуния, — визитка у маргинала действительно оказалась, не личная, а книжного магазина «Глаз Гора». Ирина взяла её без слов и спешно пошла к выходу из торгового центра. И хотела было уже выбросить бумажку этого пустого человека в урну подле сторожившего двери сфинкса с разбитой мордой и отколотыми крыльями, но передумала и положила в карман. Прошлое новолуние было три дня назад. Успеет за месяц подумать и нарыть побольше информации.

Глава 2 - Одержимая запись

Такие люди, как Сергей Лисов, преступными делами не занимаются. Дорогой чёрный костюм, кейс-дипломат, доброе лицо и честные глаза, да ещё Сергей был рыжим и низким — сто пятьдесят сантиметров. Образцовый партийный работник и глава Мосметро был на короткой ноге с мэром, они часто вместе с ним и своим другом Самохой ходили в касках по строящимся станциям, позируя для репортажей о стройках передовой демократии. Люди становятся счастливее и живут всё более благополучно, ведь развивается транспортная сеть, позволяющая им быстро и удобно добраться до работы! Вот как всем хорошо, когда за дело берётся небольшая, тщательно подобранная группа умелых людей. А воровать, вскрывать чужие квартиры, давить на прессу порчей жилья журналистки? Зачем? Для этого существует его племянница, Александра Веждина. Она от публики далеко, зато положиться на неё можно.

— Прошу, — девица с выбритой левой половиной головы вытащила отмычки из замка и отворила без скрипа стальную дверь. — Простой пятипиновый замок, всего-то.

В последний раз оглядевшись и убедившись, что даже соседи по лестничной клетке не заставляют темнеть дверные глазки своими не в меру любопытными глазёнками, Сергей похлопал племянницу по плечу и вместе с нею быстро, но без суеты, зашёл в пустую квартиру. Хоть в тесной хрущёвской однушке и жила женщина, порядка и уюта тут было не видать — вещи разбросаны хуже, чем у холостяка. Хуже даже, чем у женатого после развода.

— Ого, а тут у нас запрещённая литература… — Александра поднялась на цыпочках, оглядев полку с густой пылью по краям и без пыли напротив корешков. — Хакерские самоучители, скинхедовское неоязычество…

Сергей проследил за взглядом племянницы, взял одну книгу с полки и положил во внутренний карман пиджака. Но куда больше внимания он уделил столу журналистки. Руками в изящных кожаных перчатках он перелистывал тетради и распечатки, перекладывал старые газеты и фотографии, некоторые, особенно интересные рукописи забирал к себе в дипломат:

— Пока займись компьютером. Если успеешь удалить все файлы о Самойлово за десять минут, успеем на обратном пути поесть мороженное.

— Техника так не работает, — дико недобритая девушка нажала кнопку включения на системном блоке, вперилась в экран загрузки. — Даже если я откачу систему на момент, когда она и не слышала об этой твоей ненаглядной станции, как мне проверить, не отсылала ли писака кому-то копии?

— В крайнем случае… — Сергей извлёк из дипломата термос, немного пахнувший керосином, и вытащил из кармана металлическую зажигалку, — заглянем и к ним.

— Не перебор? — шокированная Александра не сразу обратила внимание, что рабочий стол уже загрузился.

— Перебор был бы, если бы мы подождали, когда Бельская вернётся домой, спросили у неё лично, кому она отсылала файлы, и только после этого сожгли её вместе с квартирой, — Сергей, тем временем, удалился на кухню, к газовой плите. Геростратова мудрость — важно не количество горючего, а правильное его распределение и быстрые ноги. — Но сейчас ведь не лихие девяностые?

— Если б я знала, на что ты готов пойти, я бы просто вынула жёсткий диск… — Александра собиралась было уже выключать компьютер, но заметила видеофайл прямо на рабочем столе. И окошко предпросмотра, маленький кадр из видео, напрягло её. В груди похолодело, волосы на правой половине головы чуть не зашевелились. — Дядя… подойди.

Дядя подошёл, уверенно отобрал у племянницы мышку, молча удалил видеофайл и потрепал девушку по остаткам причёски. Александра нахмурилась, но ничего в ответ не сказала, послушно выключила компьютер и всё-таки вынула жёсткий диск.

Конспиратор-придурок и вправду думал, что файл аннигилируется на веки вечные, если его положить в корзину?

Глава 3 - Монстр в канализации

Вопреки вечернему гнусному дождику журналистка Ирина Бельская храбро полезла в заросли травы между яблонями, к страшной и загадочной статуе змееподобной женщины.

— Первая запись, — говорила она на камеру, снимая монумент клыкастой монстрюхи, обречённо кричащей в ненастное осеннее небо. — Мне кажется, неспроста весь торговый центр и вся станция метро под ним выглядят, как откровенная помойка, а эта скульптура в сносном состоянии. Чёрт возьми, метро это стратегический объект, а вдруг кому-то кусок камня на голову упадёт, проводку закоротит, или нечто того хуже случится!

Ирина сфокусировала объектив на статуе, начав её обходить по влажной траве. По счастью, журналистка была готова к битве с непогодой и специально одела резиновые сапоги и непромокаемые рейтузы.

— Судя по тому, что кусачая девица стоит между двух яблонь — олицетворений Древа Жизни и Древа Познания Добра и Зла — я предположу, что статуя изображает Лилит. Это первая жена Адама из иудейских апокрифов. Её, как и самого первого человека, Бог слепил из глины. Но Адам не захотел признавать Лилит существом, равным себе, а не ещё одним животным в своём услужении, с которым можно сношаться и использовать на полную катушку, как у патриархальных самцов принято. Лилит обиделась, сбежала из рая, а потом, гадюка такая, отомстила Адаму и его новой жене Еве, созданной из адамова ребра. По некоторым версиям змей-искуситель это новый муж Лилит — главный дьявол Самаэль-Сатана, по другим — сама Лилит.

Когда Ирина зашла Лилит за спину, то заметила, что подле её хвоста абстрактный обод на постаменте образует конкретный символ. Причём к арамейским мифам не имеющий никакого отношения — Глаз Гора. Египетский символ солнца, который часто рисуют у богов и фараонов.

— Что он тут забыл… — в задумчивости Ирина посмотрела по направлению взгляда резного глаза, а потом повела камерой в ту же сторону. Глаз смотрел прямо на барельеф из тонких линий на стене ограды за статуей. Солнце с множеством тонких ручек вместо лучей, что протягивало свои руки навстречу рукам Лилит. — И Атон… Гор — языческий бог Солнца, и Атон тоже, тоже египетский, только уже монотеистический… Не получилось фараону Эхнатону провести религиозную революцию и подарить миру единобожие задолго до иудаизма.

— Эй, ты! — Грубо рявкнул охранник, что подходил к журналистке. Та перевела камеру на него. — Что ты там делаешь?!

— Что ты, блин, тут делаешь! — Ответила Ирина в тон. — Это твой пост, а станция Самойлово? Вы здесь вообще за порядком не следите? Смотрите! — Девушка картинно поводила камерой по крохотному вялому парку с безголовыми, безрукими статуями.

— Смотри сюда! — Страж порядка махнул рукой на табличку «Не ходить по траве» подле сломанной статуи Святого Власия. — Сама нарушаешь и удивляешься, почему на помойке живёшь!

Когда Александра Веждина посмотрела это видео, она узнала по голосу того самого шестёрку дяди, который его и предупредил о журналистке, проявлявшей слишком много интереса к станции метро Самойлово. Благодаря его «своевременной информации» квартира Ирины полностью выгорела от «утечки газа», а жёсткий диск с записями сейчас у Александры, «верной помощницы и будущей продолжательницы дела». Дела, о котором она сама всего не знала, и не понимала почти ничего.

Но не эта запись так напугала Александру. Другая — куда более сюрреалистическая и пугающая, похожая больше на хоррор, чем на реальность. Неестественная, неотвратимая смерть.

Александра снова запустила тот файл. Съёмка теперь велась на другую камеру, способную различать предметы в кромешной темноте. Сама Ирина по ней и ориентировалась, передвигаясь медленно и осторожно. Журналистка входила в тёмную, грязную комнату со множеством кабинок. Все стены были в разводах и похабных надписях, пол и вовсе был покрыт содержимым прорвавшейся канализации.

— Это женский туалет в сём милейшем заведении, — шептала Ирина гнусавым голосом, наверное, зажимала нос свободной рукой. — Спасибо хотя бы, что бесплатный, по доброй воле я сюда даже за зарплату не пошла бы! Но охрана ТЦ тоже, как я надеюсь. Здесь я отсижусь до закрытия входа. А потом я смогу осмотреть это место внимательно и без помех.

Ирина и Александра — оператор и зритель — вздрогнули разом, когда трубы резко и гулко завыли на грани с инфразвуком, кладбищенски скрежеща. Вроде бы Александра помнила, что этот звук будет, но в самый неподходящий момент забыла.

— Чёрт… — ругнулась Ирина, вздыхая. — Я всякого об этом месте наслышана. Тут, если слухам верить, и травку продают, и проституцией занимаются, и трупы прячут! Враки это всё! Ни один порядочный мафиози, ни одна уважающая себя и своё ремесло путана сюда не заглянут!

Звук повторился, но тише, протяжнее, а потом к нему добавилось бурление. Один из унитазов с отколотым бачком переполнился, извергая из себя зловонную массу, в которой было больше крови и раздробленных костей, чем экскрементов.

— Это что ещё за… — Ирина почти взвизгнула, но её невольный испуганный крик заглушили захрипевшие, захлёбывающиеся унитазы и раковины, выблёвывающие из себя пахнущую гнилым мясом жижу. И даже через этот омерзительный плеск прорвался истошный крик — далёкий, мужской.

Ирина боялась этого крика, но оставаться в туалете она боялась сильнее. Поэтому она со всей дури рванулась из санузла, едва не оскальзываясь в отбросах, что доходили уже до подъёма сапогов. Три ступеньки наверх — уже достаточно, чтобы выбраться на сухую, если не чистую, поверхность…

Но снова — крик. Нечленораздельно кричал за поворотом давешний охранник, порою всхлипывая и бормоча что-то. Тяжёлый топот размеренных шагов, словно заколачивали сваи на стройке. Вопреки своему страху Ирина побежала мимо разбитых телефонных будок, мимо неработающих терминалов для оплаты интернета к источникам звука. Почти добежала до поворота — и стук, хруст, ещё раз хруст и ещё раз стук. Замедлившись, замолчав, перебарывая одышку, Ирина медленно высунулась из-за стены.

Охранник с пробитым черепом, с вытекшими мозгами, с изломанным и торчащим наружу позвоночником лежал у стены, под кровавым пятном. Прямо напротив него стояла статуя — Богородица из фонтана. Только не на своём законном месте, нет, оно пустовало сейчас. Измазанная алой краской Дева Мария стояла прямо посередине коридора, и тонкая струйка воды, выливавшейся из амфоры, смывала кровоподтёки с сосуда. Стояла и не двигалась. Мёртвый камень - и мёртвый человек...

Глава 4 - Вампир в завязке

На изваянии клыкастой змееподобной женщины теплели тусклые отблески фиолетовых свечей, что держали в руках восемь фигур в чёрных плащах. Из кадильницы перед статуей поднимался прозрачный пар, пахнущий дурманом и беленой. Пляшущее пламя свечей делало совиные маски на участниках обряда будто живыми, корчащимися в судорожных усмешках. Клювы не двигались, когда люди в унисон произносили слова:

— Лил Лилит Ардат-Лили Лейла.

Тень статуи, расплывчатая от множества слабых источников освещения, качалась за её спиной, судорожно хватаясь вытянутыми вверх руками за протянутые навстречу лучи солнца на барельефе. Один из людей в плаще и маске поднял над головой серебряный паутинчатый амулет.

— О змея, о древняя, о дракон, о великий! Лилит, ты мать Бога Господа Яхве, ты родила Нерождённого! В утробе своей носила создавшего мир, но Он сверг тебя, захотел нераздельно править. Рабам Своим повелел называть тебя злом, и Адам над тобой поглумился. Ты покинула Рай, и три ангела за тобой летели, грозя погубить тебя и потомство твоё проклясть. Ты сова, летящая в ночи, что слепит безумцев, но мудрым яснее дня. Ты змея, чей яд убивает слабых духом, но ведающих истину исцеляет. Ты мать демонов, неприрученных Богом и Человеком. Мы не рабы твои, ты освободила нас от законов чужих народов, ибо Закон лишь один — Любовь в согласии с Волей. Взойди, чёрное солнце неспящих! Явись, Лилит!

— Лил Лилит Ардат-Лили Лейла, — повторяли снова и снова восемь людей. Крашеный воск капал им на пальцы, едва обжигая. Их тени бесновались, пританцовывая будто в одном хороводе с тенью статуи. От воскурений у людей кружились головы, повторяющиеся слова вводили в транс. И среди звуков хора всё отчётливее проступал мерный, гулкий от эха металлический цокот.

Люди повторяли формулу всё менее решительно, начали озираться, и когда увидели, кто к ним явился, замолчали вовсе. Из грязных руин в заброшенный сад со сломанными статуями вышла обнажённая черноволосая девушка. Бледная кожа до лобка и бёдер, ниже — блестящая чёрная шерсть на копытных ногах с золочёными подковами и длинный хвост с волнистой кисточкой. Карие глаза при свете свечей будто издавали свой тусклый инфернальный свет радужками.

Все признали её — можно подделать громогласный голос, вспышки и прочия фокусы, но пока нельзя обмануть природу, сотворив химеру. Забыв собственные молитвы, сектанты начали опускаться на колени, объятые благоговейным ужасом.

— Лилит… Масть вампиров! Требуй жертву от нас, мы хотим тебе угодить!..

— Сложно будет выдавить из вас раболепство… — хмуро пробормотала Лилит, презрительно косясь на распростёртых людей. И добавила громче, — не нужны мне жертвы!

Глава 5 - Артефакт в твоём кармане

Сталкиваясь с чертовщиной, люди, часто даже неверующие, идут в церковь. Ирина тоже пришла — но не смогла долго там находиться, ушла почти сразу. Богородицы. Они злобно смотрели с каждой стены, с каждой колонны, напоминая о той самой статуе Девы Марии, что убила человека, будто ожив. Каждый строгий взгляд икон обещал скорую расправу и смерть Ирине. В церкви та увидела не спасение, а гибель, поэтому опрометью бросилась из храма, не перекрестившись на выходе и не сняв платок. Но куда теперь отправляться, если дом сгорел?

У журналистки оставалась последняя улика. Ирина вынула из кармана визитку книжного магазина «Глаз Гора». Он неподалёку от метро Самойлово, судя по адресу.

Магазин хотя и был оформлен в египетском стиле, но не производил впечатление храма светлых богов или гробницы фараона. Все стены и статуэтки, вся мебель и даже жалюзи были чёрного цвета, как будто все древнеегипетские боги были мрачными кровожадными демонами. По счастью, сейчас не была смена того извращенца с порезанным языком, что дал Ирине визитку. Вместо него сейчас присматривал за заведением длинноволосый усатый мужчина в очках — подстричь его, и вышел бы Джордж Харви. Потому Ирина и решила, что этот продавец принадлежит к той же шайке-секте, что и отдавший визитку шепелявый маргинал.

— Я от вашего друга, который… — Ирина показательно облизнула губы, подражая жесту того странного человека.

— Он мне не друг, — продавец отложил книгу из своего ассортимента, которую читал от нечего делать. — А что вам угодно?

— Мне есть, что вам показать… насчёт Самойлово, — в голосе Ирины был страх, но вместе с ним — решительность дойти до конца. — Всё слишком серьёзно, погиб человек.

— Обратитесь в полицию, — патлатый дал слишком очевидный совет.

— Думаете, там мне помогли? Всё у них схвачено. Тем более, что там сделают… с этим?

Ирина включила свою камеру и прямо с маленького экранчика показала мужчине запись, совершённую во время ночной вылазки в торговый центр на станции Самойлово. Видео не могло передать всего страха, что испытала Ирина тогда, лишь пересказать события: труп с разбитой головой, сошедшую с пьедестала статую фонтана, продолжавшую изливать воду из кувшина даже в отрыве от труб… Книжник не дрогнул ни мускулом лица, наблюдая за потусторонними фокусами.

— Защититься от этих сил можно, лишь присоединившись к ним, — из внутреннего кармана пиджака мужчина вытащил маску совы и дал её Ирине. — Если носить её среди призраков, они не тронут тебя.

— Простая маска? Как она мне поможет? — Ирина горько усмехнулась, но продавец не успел ответил — зазвонил её телефон. Та, убирая в сумку несерьёзный предмет, заодно вытащила из неё мобильник и сняла трубку.

— Меня зовут Александра, — сразу представились на том конце. — И я знаю, кто сжёг ваш дом, Ирина. А ещё — я хочу вместе с вами понять, что происходит на этой чёртовой станции. Вы со мной?

Глава 6 - Дверь не туда

— Когда происходит мистика или фокус, — Александра повела Ирину к запертым техническим дверям на станции Самойлово, — в первую очередь надо смотреть туда, куда фокусник смотреть запрещает. А то, быть может, и нет никакого чуда, лишь техническая хитрость, о которой ты не знаешь.

Журналистка Ирина еле сдерживалась, чтобы не достать камеру прямо сейчас, пока её новая знакомая прямо на глазах у посетителей метро открывала висячий замок отмычкой, неотличимой со стороны от обыкновенного ключа. Окружающим было наплевать на двух женщин, которые, очевидно, занимались своей работой, а полицейские и охранники узнали в Александре племянницу главы Метростроя, поэтому не возникали с претензиями.

Замок снялся плавно, цепи Александра на всякий случай обмотала вокруг правой руки как кастет. В левую взяла фонарик:

— Открывай ты, Ирина. Твоё право первооткрывателя.

Ирина очень боялась, что огромные двери окажутся тугими и скрипучими, но створы подались хоть и тяжело, но плавно, без единого звука. Их смазывали и, очень вероятно, недавно использовали. Фонарь пригодился — зал с неработающими эскалаторами был тёмен, а искать выключатели девушки даже не собирались. Чем меньше они выдают своё присутствие здесь, тем лучше.

Статуи на религиозные сюжеты были и здесь, как и на открытой части станции Самойлово, только они были не тронуты оголтелым вандализмом. И всё-таки от них исходили не меньшее уныние и не меньшая угроза. Барельефы и фрески на полу и потолке изображали жестокую, яростную битву между ангелами и демонами. Мозаика на полу олицетворяла растоптанные трупы, вырванные органы и реки крови.

— Архитектор Люц хотел показать это публике? — Ирина начала наводить фотоаппарат и делать снимки сначала с энтузиазмом и рвением, но потом всё более робко, пока совсем не убрала фотоаппарат стыдливо. И не достала совиную маску-оберег, которой её недавно снабдили ради защиты от злых сил этой станции.

— Так или иначе, мой дядя уберёг народ от этого зрелища, — Александра сначала помогала подруге по приключению, наводя фонарь на элементы отделки, потом подошла к эскалаторам, ведущим вниз:

— Куда они спускаются? Здесь рядом нет других линий метро, чтобы сделать переход на них.

Луч фонаря не доставал отсюда до последних ступеней. Эскалатор был таким же крутым и узким, как и везде на станции, только в темноте он воспринимался ещё опаснее. А барельефы на стенах опускающегося вниз под наклоном туннеля, длинные тени от них, искажающие и рвущие пространство, не просто пугали — превращали тёмную лестницу во врата в преисподнюю. Здесь демоны побеждали, утягивая раненых, павших и облезлых ангелов в ад, глубже под землю. Александра и Ирина еле собрали волю в кулак и заставили себя идти в у же сторону в темноте и тишине, разрываемой металлическим лязгом-клацаньем при каждом шаге ниже.

Долгий, почти бесконечный спуск ввёл девушек в транс. В их душе постепенно поселилось что-то липкое и противное, словно мокрый узел в солнечном сплетении, мешавший дышать. На тело со всех сторон психологически давило подземелье. Однообразные движения загипнотизировали гостей запретного ответвления. Одни и те же шаги, левой, правой, левой, тело коротко ухает вниз, на следующую ступеньку. Ирина не вспоминал, когда одела маску, мешавшую смотреть по сторонам, на ужасающие барельефы, но походка спуска уже выучена до автоматизма, можно идти и идти даже с закрытыми глазами. Главное, сохранять темп и не наскочить на Александру, что шествовала впереди, стискивая цепь и фонарь как верное оружие. На плиты пола заброшенной станции у подножия эскалатора она вступила решительным воином Света. И всё же увиденное заставило её содрогнуться.

В изваяниях и росписях не осталось даже следа христианского благообразия. Здесь искусство было инфернальным с самого начала. Вместо ангелов с постаментов махали крыльями и протягивали загребущие лапы демоны и дьяволы. Черти истязали грешников на изумительно отрисованных, но отвратительных и отторгающих фресках. Человек здесь был чужаком, и всё же его тут ждали.

Хотя эту станцию не использовали добропорядочные граждане, она не была необитаема. Как раз это пугало и стопорило сознание более всего. Свет фиолетовых свечей был тусклее, чем свет фонарика, и не был виден с эскалатора. Люди в чёрных плащах и совиных масках были целиком сосредоточенны на ритуале. Он отнимал всё их внимание и силы, ведь не все его участники были добровольными. Слабо мычащего в кляп обнажённого мужчину держали за сковывающие его цепи и заставляли насиловать придавленную к полу козу. А в торце станции, в противоположном конце от эскалаторов, на постаменте из трёх ступеней стоял трон из литой и начищенной бронзы. На сидении его располагалась та, которую незваные гости приняли за Сатану. Не спроста — от человека у неё была лишь верхняя половина тела, скрещенные ноги были черны и копытны. Александра могла бы сохранить часть своего рассудка, приняв это существо за статую, но женщина двигала головой, следя за безобразным ритуалом. В этот момент не только она, но и Александра поверила, забыв законы биологии, что подобное изуверство сможет сотворить настоящего монстра, химеру, подобную тому суккубу, что присматривала за всем сквернодейственным обрядом.

— Фотографируй и бежим отсюда! — Александра прошептала севшим голосом, оборачиваясь к Ирине. Но не увидела её лица — лишь ещё одну совиную маску. Эта личина украла не только внешность Ирины — она неведомым образом заменила и нравы её. Прежде пугливая, но не в меру любопытная журналистка стала орудием в лапах зла. Она схватила Александру, отталкивая от эскалаторов. Только рефлексы спасли Сашу от внезапной, немотивированной предательницы. Конечности действовали быстрее, чем боялась и думала голова — это Александру и спасло. Она втреснула Ирине крепкую пощёчину, сбивая совиный клюв с её головы, отпихнула от спасительных ступеней и ринулась наверх. Ирина припустила следом. И до самой поверхности Александра не знала, бежала ли Ира вместе с ней — подальше от чертовщины и кощунств — или за ней, настигая ненужного свидетеля и новую жертву для ритуалов.

Глава 7 - Лекарство от всех болезней

Протоиерей Нил — священник, что пришёл на освящение станции Самойлово — походил на возмужавшего Хому Брута. Высокий лоб, казацкие усы вместо поповской бороды, мрачные впалые глаза. Было отчего грустить — вся станция представляла собою форменное богохультсво. Мало того, что её дизайн изобиловал неканоничными изображениями и изваяниями ангелов и святых, что отдавали католицизмом и протестантизмом, грубые люди надругались над ликами с сатанинской изощрённостью, покрыв их в несколько слоёв неприличными граффити и изувечив статуи. Единственная скульптура оставалась нетронутой — демоническая женщина-змей между яблонь.

— С тебя мы и начнём, — решил служитель Бога, разжигая кадило. Обернувшись к востоку, он поднял голову к хмуро затянутому тучами небу. — Господи Боже спасения нашего, Сыне Бога Живаго, на херувимех носимый, превыше сый всякаго начала и власти, и силы, и господства: Ты еси велий и страшный над всеми сущими окрест тебе.

Священник прибыл на станцию сразу после её открытия, чтобы не мешать людям и не смущать их, и за его деятельностью наблюдали разве присматривавшие за его безопасности полицейские. А отец Нил продолжал петь молитвы, идя по станции, похожей на осквернённый храм:

— Сам убо Господи, утверждение на Тя надежду возлагающих, крепкая стено на Тя уповающих, отступити сотвори, отжени, и в бегство претвори всякое диавольское действо, и всякое сатанинское нахождение, всякий навет сопротивныя и належащая силы от крова сего, и от одержимых от него, и от обходящих под ним, знамение страшныя на демонов победы Креста Твоего носящих, и призывающих имя Твое благое.

Ещё до того, как священник закончил молитвы, на него обратила внимание брюнетка в длинной юбке с длинноватым для грязной станции шлейфом, из-под края которого не было видно ног. Но, видя охранявших батюшку полицейских, она подошла к нему лишь после того, как он закончил.

— Я уйду отсюда, — заявила она отцу Нилу, вперившись в него своими карими, почти красными глазами. — Но не потому, что вы мне приказали.

— В этом воля Бога, — священник, не мигая, посмотрел на черноволосую, и добавил строго: — Ступай отсюда, нечистая, и больше не соблазняй народ на грехи.