Голос Эфира. Том II

Глава 1

Глава 1. Новый этап

Знакомые коридоры академии, голоса студентов, привычная суета перед окончанием занятий… Казалось, ничего не изменилось. Но стоило мне поднять глаза, как я снова замечала взгляды окружающих.

Любопытство. Жалость. Страх.

За прошедший год я привыкла к ним, хотя до сих пор не могла сказать, что перестала обращать на них внимание.

Сегодня был последний учебный день, а вечером предстоял выпускной Минхёка и Чимина. Все вокруг обсуждали праздник, строили планы и торопились закончить последние дела. Я тоже хотела хотя бы ненадолго забыть обо всём, что произошло.

Но иногда прошлое возвращалось так ясно, словно ничего не изменилось. Особенно я помнила дни после смерти отца.

День скорби опустился на город, приглушив привычные звуки и краски. На поле битвы, где погибли маги, установили временный пангон — навес из белой ткани с серебряной вышивкой. Белый был цветом траура, серебро символизировало магию, которая не исчезает вместе с теми, кто ею владел.

Под навесом стояли поминальные столики с рисом, кимчи, мясом, водой и зерном. Над ними мерцали бумажные фонари. Маги приходили проститься с погибшими, зажигали свечи и оставляли подношения тем, кто больше не вернётся.

Когда подошла очередь отца, я остановилась перед его столиком. На нём лежали вещи, которые он особенно ценил: старый компас, потрёпанная книга о ветрах и маленький камешек с берега реки, где когда-то он учил меня чувствовать течение силы.

Я долго смотрела на них, не в силах произнести ни слова.

Рядом стоял Союль. Он не пытался утешить меня или заставить держаться. Просто оставался рядом, и его плечо слегка касалось моего.

Союль знал ритуал до последнего слова. Он тихо подсказывал мне, когда нужно поклониться и произнести имя отца. Его голос звучал спокойно, хотя я замечала, как тяжело ему самому.

— Мы благодарим тебя за жизнь, за мудрость и за то, что ты защищал этот город и нас. Пусть твой путь будет светлым, а память о тебе живёт в наших делах, — произнёс он.

Я повторила слова брата, но на последней фразе голос сорвался. Слёзы потекли по щекам, и я даже не стала их вытирать.

В нашем ритуале говорили, что слёзы — это вода, которая смывает боль, не позволяя ей остаться внутри.

Затем мы зажгли бумажный кораблик. На нём можно было написать имя, просьбу или слова благодарности. Зачарованная вода в серебряном лотке удерживала огонь, пока бумага не догорит.

Я написала всего одну фразу:

«Спасибо, что верил в меня, даже когда я сама в себя не верила».

Кораблик мягко вспыхнул золотым светом и поплыл по воде. Вокруг нас десятки таких же огоньков медленно двигались по серебряной поверхности, словно маленькие звёзды.

Когда церемония закончилась, мы с Союлем отошли к краю поля, туда, где начинался лес. Сели на поваленное бревно и некоторое время молчали.

— Ты держалась хорошо, — наконец сказал брат.

— Я не знаю, как бы справилась без вас.

Он посмотрел на меня, но ничего не ответил. Только осторожно обнял за плечи.

— Мне страшно, Союль, — призналась я. — Все чего-то ждут от меня. Решений, силы, ответов. А я просто хочу, чтобы отец снова был здесь.

— Тогда не думай сейчас о том, чего от тебя ждут, — тихо сказал он. — Ты имеешь право скучать по нему. Имеешь право злиться, плакать, бояться. Не нужно постоянно доказывать всем, что ты сильная.

Я опустила голову ему на плечо.

— А если я не справлюсь?

— Значит, будем разбираться вместе. Я не обещаю, что всегда смогу всё исправить, но обещаю, что не оставлю тебя одну.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к шуму леса и чувствуя тепло его плеча.

В тот вечер мне впервые за долгое время удалось уснуть не только от усталости. Я знала, что за стеной находится брат. И этого было достаточно.

Когда мы немного пришли в себя, начался новый этап моей жизни — обучение.

Император по-прежнему считал меня опасной. Он хотел снова изолировать меня, опасаясь, что я не смогу контролировать свою силу. Только благодаря Уку мне разрешили остаться в академии.

Но прежней жизни уже не было.

Мои занятия и тренировки проходили отдельно, под наблюдением преподавателей, чаще всего один на один. Совет не хотел рисковать. После всего случившегося никто не мог быть уверен, что я снова не потеряю контроль над Эфиром.

Постепенно я привыкла к новому распорядку, хотя ощущение, что за каждым моим шагом наблюдают, никуда не исчезло.

Смерть отца изменила меня сильнее, чем я могла представить. Иногда я думала, что никогда не стану прежней. Но, возможно, мне и не нужно было возвращаться к той девушке, которой я была раньше.

Союль оставался рядом. Союн не позволяла мне окончательно замкнуться в себе. А Минхёк продолжал искать дорогу ко мне, даже когда я сама не знала, готова ли снова впустить его.

Постепенно жизнь действительно начала налаживаться. Не так, как прежде, но по-новому.

После занятий я направилась в кабинет ректора.

Открыв тяжёлые двери, я увидела Союля за новым рабочим столом. Он внимательно изучал документы и, кажется, совершенно забыл о времени.

— Ну как вы, господин ректор? Готовы к выпускному? — с улыбкой спросила я.

Союль поднял голову и отложил перо.

— Знаешь, я начинаю сомневаться, что должность ректора была хорошей идеей. Кажется, у меня стало больше работы, чем за все предыдущие годы.

— А ты думал, что быть главой академии — это просто сидеть в красивом кабинете и пить чай?

— Вообще-то, именно так я себе это и представлял, — совершенно серьёзно ответил он.

Я рассмеялась и обняла брата.

— Ну, по крайней мере, кабинет у тебя действительно красивый.

— Спасибо. Хоть кто-то оценил мои старания.

Я немного отстранилась и огляделась. За этот год Союль сильно изменился. Теперь он отвечал за академию, за преподавателей и сотни студентов. Иногда мне казалось, что он слишком много на себя берёт.

— Ты сегодня придёшь на выпускной? — спросила я.

— Разве у меня есть выбор? Моя сестра наверняка устроит скандал, если я пропущу такое событие.

— Я просто хотела убедиться, что ты не собираешься провести весь вечер за документами.

— Постараюсь. Хотя, если ты продолжишь отвлекать меня, я точно ничего не успею.

— Вот видишь, а говоришь, что я редко тебя навещаю.

Союль покачал головой, улыбаясь.

— Кстати, как ты себя чувствуешь?

Его голос стал тише. Я понимала, что он спрашивает не об усталости после занятий.

— Хорошо. Правда. Сегодня просто хочется отвлечься от всего остального. Минхёк и Чимин заканчивают академию. Это ведь важный день.

Союль внимательно посмотрел на меня, затем поправил выбившуюся прядь волос.

— Тогда сегодня никаких тревог и никаких тренировок. Просто насладись вечером.

— Ты обещаешь не работать?

— Не могу обещать невозможного.

— Союль!

— Хорошо, хорошо. Постараюсь быть примерным ректором.

Я снова рассмеялась и направилась к двери.

— Луна?

Я обернулась.

— Да?

— Ты ведь знаешь, что можешь всегда на меня рассчитывать?

— Знаю. И ты тоже можешь на меня рассчитывать, господин ректор.

— Вот теперь я спокоен. Иди уже, пока не опоздала на выпускной.

Я показала ему язык и вышла из кабинета, услышав за спиной тихий смех.

После смерти отца мы с Союлем особенно сильно держались друг за друга. Он был не просто моим старшим братом. Он был частью того дома, который у меня ещё оставался.

Когда я вернулась в комнату, Союн уже ждала меня. На кровати были разложены украшения, косметика и несколько вариантов причёсок.

— Наконец-то! Я уже думала, что твой брат решил оставить тебя работать в академии, — воскликнула она.

— Ещё немного, и так бы и случилось. Кажется, должность ректора ему совсем не подходит.

— Почему?

— Слишком много работы. Он даже на выпускной собирался не прийти.

— О, это было бы преступлением! Особенно учитывая, кто сегодня выпускается.

Союн хитро улыбнулась. Я сразу поняла, к чему она ведёт.

— Даже не начинай.

— А я ещё ничего не сказала!

— Но я уже знаю это выражение твоего лица.

Она рассмеялась и вернулась к украшениям.

За этот год Союн и Чимин стали ещё ближе. Их отношения развивались так естественно, что иногда мне казалось, будто они всегда были вместе. Недавно они даже познакомили родителей.

— Кстати, как всё прошло с родителями Чимина? — спросила я, присаживаясь рядом.

— Замечательно! Его мама оказалась просто чудесной. Мы проговорили почти весь вечер. А его отец сначала пытался изображать строгого главу семьи, но потом тоже растаял.

— Значит, одобрение получено?

— Кажется, да. Хотя Чимин после встречи сказал, что теперь мне придётся чаще бывать у них дома.

— И что в этом плохого?

— Ничего. Просто, кажется, его семья уже решила, что я никуда не денусь.

— А разве это не так?

Союн улыбнулась и бросила в меня маленькую подушку.

— Лучше расскажи, как у вас с Минхёком!

Я поймала подушку и сделала вид, что задумалась.

— У нас всё хорошо.

— Луна…

— Что?

— Я тебя слишком хорошо знаю. Давай без этих загадочных ответов.

Я вздохнула.

— Правда, всё хорошо. Просто иногда мне кажется, что между нами ещё осталось что-то от того времени.

— Ты о том, как отталкивала его после смерти отца?

Я кивнула.

Тогда я почти никого не подпускала к себе. Минхёк пытался поддержать меня, но я снова и снова отталкивала его. Иногда говорила то, о чём потом жалела, а иногда просто уходила, не желая ничего объяснять.

Он не сдавался, но я понимала, что ему тоже было больно.

— Он ведь не перестал тебя любить, — тихо сказала Союн.

— Я знаю. И никогда не сомневалась в его чувствах. Просто мне жаль, что тогда я не позволила ему быть рядом.

Союн взяла меня за руку.

— Вы оба прошли через многое. Но сейчас вы снова вместе. Не нужно бесконечно наказывать себя за то, что уже осталось в прошлом.

Я улыбнулась.

— Когда ты успела стать такой мудрой?

— Пока встречалась с твоим лучшим другом. Пришлось научиться терпению.

Мы рассмеялись.

— Кстати, — продолжила она, — ты уже придумала, что подаришь Минхёку на выпускной?

— Есть кое-что на примете.

— Надеюсь, это не очередная книга.

— А что не так с книгами?

— Луна!

— Ладно, ладно. Не книга.

Союн покачала головой и поднялась с кровати.

— Всё, хватит разговоров. Нам пора собираться, иначе опоздаем.

Я посмотрела на часы и поняла, что она права.

Подготовка заняла у нас больше времени, чем мы рассчитывали. Когда я наконец подошла к зеркалу, то на мгновение задержала взгляд на своём отражении.

На мне было платье, которое подарил Союль. Оно мягко переливалось фиолетовыми оттенками, подчёркивая фигуру. Ткань меняла цвет при каждом движении, а тонкие детали отделки придавали наряду особенную изысканность.

Брат действительно знал, что мне понравится.

Я провела пальцами по ткани и невольно улыбнулась.

За последний год изменились не только мы сами. Изменились даже мои глаза. Раньше они были обычного карего цвета, а теперь в них смешались коричневые и фиолетовые оттенки.

Ещё одна странность, к которой я постепенно привыкала.

— Луна, ты готова? — позвала Союн.

Я в последний раз посмотрела на своё отражение, поправила украшение и повернулась к подруге.

— Да. Идём!

Сегодня мне хотелось хотя бы на несколько часов забыть о Совете, Эфире и чужих ожиданиях. Просто побыть рядом с теми, кто мне дорог, и разделить с ними этот вечер.

Мы вышли из комнаты и направились навстречу выпускному.

Глава 2

Глава 2. Цена равновесия

Выпускной бал проходил в главном зале академии. Сегодня он выглядел особенно величественно: высокие окна украшали цветочные композиции, под потолком парили сотни маленьких светящихся огней, а вдоль стен стояли столы с угощениями и напитками. Повсюду звучала музыка, смешивались голоса и смех. Казалось, сама академия решила отметить этот вечер вместе со своими выпускниками.

Мы с Союн вошли в зал и на мгновение остановились, оглядываясь по сторонам.

— Ну что, готова? — спросила подруга, поправляя платье.

— К чему именно?

— К тому, что сегодня нам придётся делить внимание наших любимых выпускников со всеми остальными девушками академии.

Я рассмеялась.

— Думаю, Чимин переживёт такую популярность.

— Вот именно. Поэтому я лучше пойду его найду, пока кто-нибудь не решил украсть его на весь вечер.

Союн подмигнула мне и направилась к собравшимся гостям.

Я же решила сначала взять что-нибудь выпить. Пробираясь между небольшими группами студентов и преподавателей, я заметила знакомую фигуру возле одного из столиков.

— Неужели выпускник уже успел заскучать? — раздался за моей спиной знакомый голос.

Я обернулась.

Передо мной стоял Минхёк. На нём был элегантный тёмный костюм, подчёркивавший его фигуру. Волосы аккуратно уложены, а на лице играла та самая улыбка, от которой мне всегда становилось немного теплее.

— Минхёк!

Я улыбнулась и подошла ближе.

— Поздравляю с выпуском!

— Спасибо. Я уже начал думать, что ты решила пропустить этот вечер.

— И оставить тебя без поздравления? Не дождёшься.

Я протянула ему небольшую коробочку, перевязанную серебристой лентой.

— Это тебе.

Минхёк удивлённо посмотрел на подарок, а затем перевёл взгляд на меня.

— Мне?

— Нет, конечно. Просто решила подарить кому-нибудь из случайных прохожих.

Он усмехнулся.

— Тогда мне определённо повезло оказаться рядом.

Минхёк осторожно развязал ленту и открыл коробочку. Внутри лежал небольшой серебряный кулон с тонким узором, напоминающим переплетение волн.

Он некоторое время рассматривал подарок, а затем поднял на меня глаза.

— Очень красивый.

— Я подумала, что он тебе понравится. И пусть напоминает обо мне, когда мы больше не будем видеться каждый день в академии.

— Будто мне нужно что-то, чтобы помнить о тебе.

Он произнёс это совершенно спокойно, но я почувствовала, как щёки начинают теплеть.

— Ну, на всякий случай, — пробормотала я.

Минхёк улыбнулся, убрал подарок и осторожно взял меня за руку.

— Спасибо, Луна. Мне действительно очень нравится.

— Я рада.

Он наклонился и оставил лёгкий поцелуй на моей щеке.

— Кстати, ты сегодня прекрасно выглядишь.

— А ты сегодня подозрительно разговорчивый.

— Просто у меня сегодня хороший день.

— Только сегодня?

— Нет. Но сегодня есть особенно приятная причина.

Я улыбнулась и посмотрела на него. На мгновение мне показалось, что всё снова стало таким, как прежде.

— Эй! Вы вообще собираетесь замечать остальных или нам нужно объявить о своём присутствии?

К нам приближались Чимин и Союн. Чимин выглядел не менее довольным, чем Минхёк, а Союн, кажется, уже успела поделиться с ним половиной новостей академии.

— Поздравляю, выпускник! — сказала я Чимину.

— Благодарю. Надеюсь, теперь вы будете обращаться ко мне исключительно по имени и с должным уважением.

— Не переживай, Чимин. Мы обязательно подумаем над этим, — ответила Союн.

— Вот поэтому я и собираюсь как можно скорее покинуть академию.

— Только попробуй, — улыбнулась она, беря его под руку.

Мы рассмеялись.

Именно в этот момент к нам присоединился ещё один неожиданный гость.

— Надеюсь, для меня здесь тоже найдётся место?

Мы одновременно обернулись.

— Ук?! — удивлённо произнесли мы почти хором.

Наследный принц выглядел непривычно расслабленным. На нём был парадный костюм, но, в отличие от официальных приёмов во дворце, сегодня он позволил себе выглядеть немного проще.

— А вы ожидали увидеть здесь кого-то другого? — спросил он с улыбкой.

— Просто не думали, что ты сможешь выбраться из дворца, — ответил Чимин.

— У меня тоже бывают свободные вечера.

— Неужели? — усмехнулся Минхёк.

Ук покачал головой.

— Я просто не мог пропустить такой важный день для своих друзей. В конце концов, не каждый год мои близкие заканчивают академию.

— Вот это уже похоже на правду, — сказал Чимин.

Мы снова рассмеялись.

И в этот момент я поймала себя на мысли, что давно не чувствовала себя настолько спокойно.

Мы стояли все вместе, шутили, перебивали друг друга и вспоминали разные истории. Совсем как раньше. Будто снова сидели в библиотеке, откладывая занятия на потом и строя очередной заговор против всего мира.

Мне казалось, что я наконец-то снова могу просто быть Луной. Не наследницей Эфира, не девушкой, способной уничтожить духов, не угрозой для магического сообщества.

Просто Луной.

Но, как оказалось, этот вечер не собирался позволять мне забыть о реальности.

— Луна.

Я обернулась и увидела Союля. Он стоял чуть поодаль, и выражение его лица сразу заставило меня насторожиться.

— Нам нужно идти.

Я нахмурилась.

— Сейчас?

— Да. Желательно немедленно.

— Но, Союль, сегодня же выпускной…

Я посмотрела на друзей. Чимин удивлённо приподнял брови, Минхёк нахмурился.

— Неужели нельзя подождать хотя бы немного? — спросила Союн.

— К сожалению, нет, — ответил брат.

— Луна, ты только пришла, — произнёс Минхёк, глядя на меня.

Мне самой совершенно не хотелось уходить. Но я уже знала этот тон Союля. Он никогда не стал бы отрывать меня от друзей без действительно веской причины.

— Простите. Я скоро вернусь, — сказала я, хотя сама не была уверена, что это правда.

Минхёк осторожно сжал мою руку.

— Мы будем ждать.

Я улыбнулась ему, затем попрощалась с остальными и последовала за братом.

Наверное, пришло время рассказать ещё об одной стороне моей жизни, о которой знают далеко не все.

Когда я уничтожила двух духов, равновесие четырёх стихий пошатнулось. Веламо и Рарог больше не существовали, а вместе с их исчезновением нарушился древний баланс, который веками удерживал магический мир.

Теперь ответственность за его сохранение лежала на мне.

Каждый раз, когда чаша весов начинала склоняться в сторону одной из стихий, мне приходилось отдавать часть собственной энергии, чтобы восстановить равновесие.

Совет и король нашли способ держать меня под контролем. По сути, я стала для них инструментом, который должен был поддерживать баланс всякий раз, когда тот начинал нарушаться.

Иногда мне казалось, что я превратилась в послушного пса. Выполняла всё, что от меня требовали Совет и король, соглашалась на проверки и ритуалы восстановления равновесия. Не потому, что мне нравилось подчиняться, а потому, что только так я могла оставаться рядом с близкими, а не оказаться под замком.

Каждый такой ритуал давался мне нелегко.

Когда начиналось восстановление, я чувствовала, как магия покидает моё тело. Сначала появлялась слабость, затем по венам словно разливался ледяной холод. Дыхание становилось прерывистым, мышцы сковывало, а перед глазами начинали мелькать светлые пятна.

Казалось, будто кто-то вытягивает из меня не просто магическую энергию, а саму способность оставаться собой.

Иногда боль становилась настолько сильной, что я не могла удержаться на ногах.

Союль всегда находился рядом. Он держал меня за руку, помогал пережить самые тяжёлые минуты и не отходил, пока ритуал не заканчивался.

Я знала, как тяжело ему смотреть на мои мучения. Иногда, открывая глаза, я первым делом видела его встревоженное лицо.

— Союль, всё хорошо, — говорила я, стараясь улыбнуться. — Я справлюсь.

— Не нужно делать вид, что тебе не больно.

— Я и не делаю. Просто знаю, что это необходимо.

Он ничего не отвечал, лишь крепче сжимал мою ладонь.

После каждого ритуала мне требовалось время, чтобы восстановиться. Постепенно силы возвращались, и я снова могла заниматься привычными делами.

По крайней мере, именно так мне говорили.

Когда всё закончилось, Союль проводил меня до комнаты в академии.

Мы шли по тихим садовым дорожкам. Праздник остался где-то далеко позади, а музыка постепенно растворялась в вечернем воздухе.

Я смотрела под ноги и думала о том, насколько сильно изменилась моя жизнь.

Ещё совсем недавно я могла пользоваться магией, когда хотела. Тренироваться, экспериментировать, исследовать собственные способности. Никто не требовал от меня разрешения на каждый шаг.

А теперь даже обычное использование силы могло стать поводом для очередного разговора с Советом.

Я вспомнила один день после битвы с Рарогом.

Я шла по саду, и каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Дорожки, по которым я столько раз бегала, теперь казались чужими. Будто весь мир стал на размер больше, а я — на размер меньше.

В груди было пусто и одновременно слишком тесно, словно туда набили осколков, которые царапали изнутри при каждом вдохе.

Друзья не трогали меня. Никто не звал, не тянул за рукав, не говорил: «Ну хватит, пора собраться».

Союн просто молча накинула мне на плечи шаль, когда я выходила из дома. Минхёк проводил меня взглядом до ворот. Даже Чимин, который обычно не терпел тишины, ничего не сказал — лишь кивнул, будто давая молчаливое разрешение: «Иди. Побудь одна. Мы здесь, если понадобимся».

И я пошла туда, где всё сломалось. Туда, где я сражалась с Рарогом.

Когда я поднялась на холм, у меня перехватило дыхание. Не от красоты открывшегося вида — от страшной, выжженной правды, которая предстала передо мной.

Всё вокруг было чёрным. Сгоревшая трава лежала, словно пепельные волосы. Деревья стояли голые, с обугленными ветвями, похожими на сломанные пальцы. Земля была твёрдой, мёртвой, будто забыла, что умеет дышать.

Я опустилась на колени прямо на эту чёрную землю. Не потому, что хотела быть ближе к месту битвы, а потому, что ноги просто перестали держать.

И тогда слёзы пришли сами. Не рыдания, не крик — просто тихие, тяжёлые капли, падавшие на почерневшую траву.

Мне казалось, что каждая из них — это извинение. Не за то, что я победила. А за то, что эта победа забрала слишком много.

— Простите, — прошептала я, не зная, к кому обращаюсь: к земле, к траве, к отцу или к самой себе. — Простите, что здесь стало так пусто.

И вдруг я поняла: я не хочу просто сидеть и плакать. Я хочу сделать хоть что-то. Пусть даже самую маленькую вещь, чтобы вернуть сюда жизнь. Не всю, не сразу. Хотя бы каплю.

Я положила ладони на землю. Она была холодной, жёсткой, безжизненной. Но под этой коркой, где-то глубоко внутри, я почувствовала слабый, едва уловимый пульс. Будто земля шептала: «Я ещё здесь. Я ещё дышу».

Тогда я закрыла глаза и начала шептать. Не заклинание, не формулу из учебника академии. Я произносила то, что шло из самого сердца:

— Вернись. Пожалуйста. Пусть снова будет зелёное. Пусть снова будет живое.

Моя магия не рванулась наружу, как во время битвы. Она не была огнём и не была штормом. Это был тихий, тёплый свет, похожий на рассвет.

Он струился из моих ладоней, просачивался сквозь пальцы и впитывался в землю, словно дождь в пересохшую почву.

Сначала ничего не происходило. Только тишина и запах гари.

А потом…

Одна травинка дрогнула. Совсем чуть-чуть, будто кто-то провёл по ней невидимым пальцем. Затем ещё одна. И ещё.

Из чёрной земли начали пробиваться тонкие зелёные нити. Они были такими хрупкими, что казалось, один порыв ветра сломает их. Но они продолжали расти. Медленно, упрямо, словно знали: им нужно успеть.

Прямо у моих пальцев начали раскрываться маленькие цветы — почти незаметные, но живые. Их лепестки были бледными, словно они только учились обретать цвет, но в них уже жила надежда.

Деревья тихо вздохнули. По их ветвям пробежала лёгкая дрожь, и на некоторых начали набухать почки — крошечные, зелёные, похожие на обещание.

Магия текла из меня не как сила, которую нужно контролировать, а как тепло, которым хочется делиться. Я не тянула её, не заставляла. Я просто позволяла ей быть.

— Вот так, — шептала я, чувствуя, как слёзы смешиваются с этим светом. — Возвращайся. Дыши. Живи.

И земля слушала.

Не вся сразу. Не до прежнего великолепия. Но достаточно, чтобы я увидела: она не сдалась. Достаточно, чтобы и самой не сдаться.

Когда магия начала утихать, я опустила руки и огляделась. Холм всё ещё был далёк от того, каким был раньше. Чёрные пятна никуда не исчезли. Обугленные ветви по-прежнему напоминали о случившемся. Но теперь среди пепла пробивалась зелень. Теперь здесь снова была жизнь.

Я провела пальцами по молодой травинке. Она была мягкой, живой, настоящей.

И улыбнулась сквозь слёзы.

— Спасибо, — тихо сказала я, обращаясь ко всему сразу: к земле, к магии, к отцу. — Спасибо, что ты научил меня не только разрушать, но и возвращать.

— Луна?

Голос Союля вернул меня в настоящее.

Мы уже подошли к моей комнате. Брат внимательно смотрел на меня.

— Ты снова задумалась?

— Немного.

— О чём?

— О том, как всё изменилось.

Союль некоторое время молчал, а затем произнёс:

— Кстати, я хотел с тобой поговорить. Есть кое-что важное.

Я посмотрела на него.

— Что случилось?

Он оглянулся на коридор, словно проверяя, нет ли поблизости посторонних, и только после этого продолжил:

— Мне удалось кое-что найти. Зацепки, связанные с древним разломом и печатью.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— С разломом?

Союль кивнул.

— Да. Я давно изучаю старые записи и документы. Некоторые сведения были скрыты даже от большинства членов Совета. Но мне удалось обнаружить кое-что, что может помочь нам разобраться в происходящем.

Я невольно сделала шаг ближе.

— Это связано с мамой?

— Возможно, — осторожно ответил он. — Но пока не хочу давать тебе ложную надежду.

Я опустила глаза.

Мама…

За весь этот год я ни на один день не переставала думать о ней. Я знала, что она жива. Где-то за древним разломом, по ту сторону печати, которая удерживала страшную угрозу от нашего мира.

Совет запрещал мне даже пытаться найти способ вернуть её.

По их словам, она находилась там, где должна была находиться. Нарушение печати могло привести к гибели всего мира, а её жертва была необходима ради всеобщего спасения.

Но как можно спокойно жить с мыслью, что твоя мать где-то существует, возможно, страдает и ждёт помощи, а ты ничего не можешь сделать?

Для них это была необходимая жертва.

Для меня — моя мама.

— Я не понимаю, как они могут так говорить, — тихо произнесла я. — Будто её жизнь ничего не значит. Будто можно просто смириться с тем, что она останется там навсегда.

— Луна…

— Я не прошу их нарушать печать прямо сейчас. Я просто хочу найти способ её спасти. Неужели это так много?

Союль подошёл ближе и положил руку мне на плечо.

— Я обещал тебе, что помогу. И я сдержу своё обещание.

Я посмотрела на него.

— Правда?

— Правда. Но мы должны действовать осторожно. Совет не должен узнать, что мы занимаемся этим самостоятельно.

Он достал из ящика стола небольшой сложенный лист бумаги и протянул мне.

Я осторожно развернула его.

На листке был написан адрес.

Некоторое время я просто смотрела на него, пытаясь понять, что именно держу в руках.

— Ты нашёл их? — спросила я, подняв глаза на брата.

— Да. Я их нашёл.

Я снова посмотрела на листок. Адрес был написан старым почерком, а рядом стояла небольшая отметка, которую я прежде нигде не видела.

— Только будь осторожна, — продолжил Союль. — Нам нужно придумать, как незаметно ты сможешь покинуть академию. Если Совет узнает о наших поисках, последствия могут быть серьёзными.

Я медленно сложила листок и спрятала его.

Впервые за долгое время у меня появилась не просто надежда, а возможность что-то изменить.

И я собиралась ею воспользоваться.

Глава 3

Глава 3. Туда, где ждут ответы

На следующее утро я проснулась раньше обычного. Союн ещё крепко спала, укрывшись одеялом почти с головой, и я решила не нарушать её сон.

Вчерашний вечер выдался долгим, а сегодняшний день обещал быть не менее насыщенным.

Я быстро привела себя в порядок и вышла из комнаты. Мне хотелось увидеть Минхёка. Я знала, что каждое утро он посвящает тренировкам, поэтому направилась к площадке, где он обычно занимался.

Утренний воздух был прохладным, территория академии ещё только просыпалась. Издалека доносились звуки ударов и шагов.

Я замедлила шаг, заметив знакомую фигуру.

Минхёк тренировался с мечом. На нём не было рубашки, и солнечный свет подчёркивал рельеф его мышц. По коже стекали капли пота, на предплечьях проступали вены, а влажные пряди волос падали на глаза.

На мгновение я просто остановилась.

Передо мной словно стоял греческий бог, сошедший с древней фрески. И, признаться, я могла бы любоваться этой картиной бесконечно.

— Подглядываешь? — раздался его голос.

Я моргнула. Минхёк уже заметил меня и, отложив оружие, направился в мою сторону.

— Я даже не пытаюсь скрывать, что мне очень нравится эта картина, — невозмутимо ответила я.

Он усмехнулся.

— Вот как? А я думал, ты пришла пожелать мне доброго утра.

— Одно другому совершенно не мешает.

— Тогда доброе утро, Луна.

— Теперь оно определённо стало добрым.

Минхёк остановился совсем близко. На его лице появилась та самая улыбка, которую я так любила.

— Ты сегодня особенно смелая.

— Просто решила воспользоваться возможностью, пока ты не успел надеть рубашку.

Он тихо рассмеялся.

— Может, мне стоит тренироваться так каждый день?

— Не хочу давать тебе повод зазнаваться.

— Поздно. Кажется, ты уже это сделала.

Я улыбнулась и отвела взгляд, хотя совсем не хотелось.

— Кстати, — начала я чуть тише. — Я хотела извиниться за вчерашний вечер.

Улыбка Минхёка стала мягче.

— За что?

— За то, что мне пришлось так рано уйти. Я знаю, насколько важным для тебя был этот день. И мне хотелось провести с тобой больше времени.

Он некоторое время смотрел на меня, а потом осторожно коснулся моей щеки.

— Луна, тебе не за что извиняться. Я всё понимаю.

— Всё равно мне жаль.

— Тогда просто пообещай, что в следующий раз мы проведём вместе целый вечер. Без внезапных вызовов, Совета и прочих неприятностей.

— Постараюсь.

— Этого пока достаточно.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

Я улыбнулась. Иногда мне казалось, что именно в такие простые моменты я особенно остро понимала, как сильно соскучилась по нашей прежней жизни.

— Кстати, — Минхёк бросил взгляд на часы. — Мне уже пора. Сегодня нужно прибыть в расположение отряда.

— Уже уходишь?

— Да. У нас впереди много работы.

Я кивнула, хотя внутри появилось лёгкое чувство грусти.

Минхёк с самого детства знал, чего хочет. Он всегда стремился стать защитником, сильнейшим бойцом, человеком, на которого можно положиться в самую трудную минуту. Ещё во время обучения в академии нас готовили к тому, что однажды каждому придётся занять своё место в магическом мире. Для кого-то это означало политику, для кого-то — управление семьями, а для Минхёка всегда означало борьбу.

Теперь он стал командиром специального отряда, который занимался расследованием и устранением угроз, способных навредить магическому миру. В его группе служил и Чимин.

Они оба наконец получили возможность заниматься тем, к чему так долго готовились.

А я… Мне оставалось лишь привыкать к тому, что теперь я буду видеть их гораздо реже.

После выпуска им больше не было необходимости жить в общежитии академии. У каждого начиналась собственная жизнь, наполненная обязанностями и опасностями.

К счастью, расположение их отряда находилось не так далеко от академии. Значит, у нас всё ещё будет возможность видеться.

— Не грусти, — заметил Минхёк, будто прочитал мои мысли. — Мы не уезжаем на другой конец света.

— Я и не грущу.

— Конечно. А я тогда не командир отряда.

— Вот именно.

Он рассмеялся, ещё раз поцеловал меня и направился к выходу с тренировочной площадки.

— Увидимся, Луна!

— Береги себя!

Я ещё немного смотрела ему вслед, а затем отправилась обратно. Нужно было разбудить Союн, пока она не решила проспать всё утро.

По дороге мне встретился Чимин.

Он почти бежал по коридору, но, заметив меня, резко остановился. Судя по его виду, вчерашний праздник оставил после себя не самые приятные последствия.

Волосы растрепались, лицо выглядело уставшим, а сам он явно старался не делать резких движений.

Я поморщилась.

— Чимин, от тебя ужасно пахнет.

Он посмотрел на меня с таким выражением, будто я только что нанесла ему смертельное оскорбление.

— Доброе утро и тебе.

— Неужели вы с Минхёком решили отметить выпускной так, чтобы запомнить его на всю жизнь?

— Я не знаю, о чём ты говоришь.

— Конечно. А запах алкоголя вокруг тебя — это, наверное, новое заклинание?

Чимин прикрыл глаза ладонью.

— Только не начинай.

Я рассмеялась.

— И как ты собираешься сегодня работать в таком состоянии?

— Прекрасно. Просто мне нужно немного времени, чтобы снова почувствовать себя человеком.

— Необязательно ждать.

Я оглянулась по сторонам. Коридор был пуст, поблизости никого не оказалось.

— Стой спокойно.

— Луна, что ты…

Я приложила ладонь к его плечу и осторожно направила тонкий поток Эфира внутрь его тела. Магия мягко прошла сквозь него, снимая усталость и помогая организму восстановиться после вчерашнего вечера.

Через несколько секунд Чимин выпрямился и удивлённо посмотрел на меня.

— Вот это уже совсем другое дело.

— Теперь хотя бы не выглядишь так, будто тебя переехала повозка.

— Ты просто спасла мою жизнь.

— Не преувеличивай.

— Я серьёзно. Если бы ты не встретилась мне сегодня, я бы, наверное, умер по дороге к завтраку.

Я закатила глаза.

— Только никому не говори, что я тебе помогла.

Чимин перестал улыбаться и посмотрел на меня внимательнее.

— Даже не собирался. Знаешь, что будет, если Совет узнает?

— Знаю.

Мне запрещали использовать магию даже в таких мелочах. Любое проявление силы без разрешения могло стать поводом для очередного разбирательства. Иногда мне казалось абсурдным, что я могу восстанавливать равновесие четырёх стихий, но не имею права помочь другу избавиться от похмелья.

— Спасибо, Луна, — тихо произнёс Чимин.

— Всегда пожалуйста.

Он улыбнулся и слегка толкнул меня плечом.

— Ты ведь понимаешь, что теперь я буду обращаться к тебе за помощью после каждого праздника?

— Только попробуй.

— Вот поэтому я тебя и люблю. В тебе столько доброты.

— Чимин!

Мы рассмеялись.

Для меня он всегда был гораздо больше, чем просто другом. Он был одним из самых близких мне людей, тем, с кем можно было смеяться над глупостями, говорить о серьёзном и не бояться показаться слабой.

— Ладно, мне пора, — сказал он. — Увидимся позже.

— Передавай привет Минхёку.

— Обязательно. И, кстати, не забудь сегодня поесть. А то опять будешь забывать о себе.

— Не волнуйся, мамочка.

— Кто-то же должен следить за тобой.

Он помахал мне рукой и поспешил дальше.

Я проводила его взглядом и направилась к комнате.

Союн всё ещё спала.

— Ну и соня, — пробормотала я, подходя к кровати.

Я осторожно потянула одеяло на себя.

— Союн. Просыпайся.

В ответ послышалось невнятное недовольное мычание.

— Уже утро.

— Ещё пять минут…

— Ты вчера тоже говорила, что тебе нужно ещё пять минут. И посмотри, чем закончился вечер.

Союн приоткрыла один глаз.

— Неужели уже пора вставать?

— Пары закончились, дорогая. Наступило лето.

Она медленно села на кровати, пытаясь окончательно проснуться.

— Точно… Лето.

Последний учебный год завершился. Впереди были каникулы, новые планы и возможность наконец немного отдохнуть.

По крайней мере, для большинства студентов.

Я же прекрасно понимала, что просто собрать вещи и уехать куда-нибудь не смогу. Совет не собирался выпускать меня из поля зрения. После всего произошедшего любое моё перемещение за пределы академии требовало согласования.

Но у меня были другие планы.

И для начала нужно было придумать, как незаметно выбраться отсюда.

Вечером, когда академия погрузилась в темноту и большинство студентов уже разошлись по комнатам, я наконец решилась.

Я заранее подготовила всё необходимое, надела удобную одежду и тихо вышла из комнаты. Союн ничего не знала о моих намерениях. Я не хотела втягивать её в неприятности, особенно если Совет узнает о моём побеге.

Коридоры были пустыми. Я старалась двигаться бесшумно, избегая освещённых участков, и вскоре добралась до ограды академии.

Перелезть через неё оказалось не так сложно, как я ожидала. Я осторожно спустилась с другой стороны и, спрыгнув на землю, уже собиралась выдохнуть с облегчением, когда почувствовала за спиной знакомые магические энергии.

Я замерла.

Медленно обернулась.

Передо мной стояли трое.

Чимин. Минхёк. Союн.

Я несколько секунд молча смотрела на них, пытаясь понять, не обманывает ли меня зрение.

— Ну что, Луна? — первым заговорил Чимин. — Решила прогуляться?

— Вы… что здесь делаете?

— Вообще-то, это мы хотели у тебя спросить, — ответила Союн, скрестив руки на груди.

Я перевела взгляд на Минхёка. Он выглядел совершенно спокойным, но по его лицу было понятно: ничего хорошего мне сейчас не скажут.

— Как вы узнали? — наконец спросила я.

Чимин усмехнулся.

— Луна, ты действительно думаешь, что мы не заметим, когда ты начинаешь вести себя подозрительно?

— Я вела себя совершенно обычно.

— Именно это и подозрительно, — заметила Союн. — Ты слишком давно была тихой.

— А ещё, — добавил Чимин, — мы знаем тебя слишком хорошо.

Я закрыла глаза и тяжело выдохнула.

План провалился.

— Ладно. Хорошо. Я всё объясню.

— Надеюсь, — произнёс Минхёк.

Я посмотрела на каждого из них по очереди.

— Помните, я рассказывала вам, что Союль помогает мне искать кое-какие зацепки, связанные с древним разломом и печатью?

Союн сразу стала серьёзнее.

— Он нашёл что-то новое?

— Не совсем. Он передал мне адрес. Там могут быть люди, которые знают больше о нашей семье и о том, что произошло с мамой.

Чимин нахмурился.

— И ты решила отправиться туда одна?

— Я не хотела никого втягивать.

— Луна, — спокойно произнёс Минхёк, — ты собиралась тайком покинуть академию посреди ночи. Думаешь, это не повод для беспокойства?

Я опустила глаза.

— Я просто хочу найти ответы. Совет не собирается помогать мне с мамой. Для них она всего лишь часть печати, которую нельзя трогать. Но я не могу больше сидеть и ждать.

Союн подошла ближе и взяла меня за руку.

— Ты могла просто рассказать нам.

— Я не хотела, чтобы у вас были проблемы из-за меня.

— А ты не подумала, что мы сами решим, какие проблемы готовы разделить? — спросила она.

Чимин кивнул.

— Мы столько всего прошли вместе. И ты правда думаешь, что сейчас мы позволим тебе отправиться неизвестно куда одной?

Минхёк посмотрел на меня.

— Без нас ты никуда не пойдёшь.

Я хотела возразить, но по выражениям их лиц поняла, что спорить бесполезно.

— Вы ведь понимаете, что это может быть опасно?

— Разумеется, — ответил Чимин. — Именно поэтому нас должно быть четверо.

Я невольно улыбнулась.

Вот так всегда. Стоило мне попытаться сделать что-то самостоятельно, как рядом оказывались люди, которые не собирались оставлять меня одну.

— Хорошо, — сдалась я. — Но обещайте, что будете осторожны.

— Это мы должны попросить тебя, — заметила Союн.

Мы отправились в путь почти сразу.

Дорога оказалась гораздо длиннее, чем я предполагала. Ночь постепенно сменялась предрассветными сумерками, за окнами машины мелькали леса, небольшие поселения и пустынные дороги.

Перед отъездом я сообщила Союлю, что отправляюсь по указанному адресу вместе с ребятами. В ответ получила длинное сообщение с напоминаниями о безопасности. Он не стал меня отговаривать, но пообещал, что постарается прикрыть нас, если возникнут проблемы.

Сначала мы разговаривали, обсуждали возможные варианты и пытались представить, кто именно может ждать нас по указанному адресу. Но чем дальше мы уезжали от академии, тем сильнее становилась тишина.

Я несколько раз доставала сложенный листок и проверяла адрес. Он всё ещё казался мне чем-то нереальным. Всего несколько строк, написанных рукой Союля, могли привести меня к ответам, которые я искала целый год.

Когда солнце наконец поднялось над горизонтом, мы добрались до небольшой деревни.

Она выглядела тихой и почти забытой временем. Узкие дороги, невысокие дома, старые деревья вдоль улиц. Здесь всё казалось совсем другим — далёким от шумного города и магического мира, в котором я привыкла жить.

Мы остановились возле нужного дома.

Я ещё раз посмотрела на адрес, сверяя его с табличкой у входа.

— Это здесь, — тихо произнесла я.

Минхёк остановился рядом.

— Готова?

Я не была уверена, что готова. Но отступать уже не собиралась.

Подойдя к двери, я постучала.

Некоторое время ничего не происходило. Затем послышались медленные шаги, и дверь наконец открылась.

На пороге стояла пожилая женщина.

Она была невысокой, с седыми волосами, собранными на затылке, и глубокими морщинками вокруг глаз.

Женщина посмотрела на меня.

Сначала просто смотрела, не произнося ни слова.

Я неловко улыбнулась.

— Здравствуйте. Простите, мы…

Она словно не услышала моих слов.

Её взгляд задержался на моём лице, затем медленно опустился к глазам. В её выражении что-то изменилось. Будто она увидела перед собой не незнакомую девушку, а кого-то, кого ждала очень долго.

— Луна… — едва слышно произнесла она.

Я замерла.

Откуда она знает моё имя?

Но прежде чем я успела задать вопрос, женщина шагнула вперёд и крепко обняла меня.

Я растерянно застыла, не понимая, что происходит.

А затем услышала тихий, дрожащий голос у себя над плечом:

— Внучка…

Глава 4

Глава 4. Наследие печати

— Внучка…

Я не успела ничего ответить. Пожилая женщина, стоявшая на пороге, шагнула ко мне и крепко обняла.

От неожиданности я замерла. Я совершенно не знала, как реагировать на эту встречу. Передо мной стояла незнакомая женщина, которая смотрела на меня так, словно ждала всю жизнь.

— Бабушка?.. — неуверенно произнесла я.

Она немного отстранилась, чтобы рассмотреть моё лицо, и улыбнулась сквозь подступившие слёзы.

— Какая же ты стала взрослая…

Я не знала, что ответить. В голове крутились сотни вопросов, но ни один не складывался в слова.

— Ну что вы стоите на пороге? — послышался из глубины дома мужской голос. — Неужели наша внучка приехала не для того, чтобы наконец попробовать мой чай?

В дверях появился пожилой мужчина. Увидев меня, он на мгновение остановился, а затем его лицо озарила тёплая улыбка.

— Добро пожаловать домой, внучка.

В его голосе было столько искренней радости, что я невольно улыбнулась в ответ.

— А это твои друзья? — спросила бабушка, переводя взгляд на ребят.

— Да. Они приехали со мной.

— Тогда не будем держать гостей на улице. Проходите, дорогие.

Дедушка поспешил освободить нам дорогу.

— Только предупреждаю: если вы приехали голодными, уйти отсюда с пустыми желудками я вам не позволю.

— Кажется, мы попали в хорошие руки, — негромко заметил Чимин.

Минхёк усмехнулся, а Союн благодарно улыбнулась хозяевам.

Мы вошли в дом.

Внутри пахло деревом, свежим чаем и чем-то сладким. Здесь было уютно и спокойно. Мебель выглядела старой, но ухоженной, а на стенах висели семейные фотографии.

Мой взгляд остановился на одном из снимков.

На нём была молодая женщина с длинными волосами и знакомыми чертами лица. Я узнала её сразу.

Мама.

Я подошла ближе, не в силах отвести взгляд.

— Это твоя мама, — тихо произнесла бабушка, встав рядом. — На этой фотографии ей столько же лет, сколько тебе сейчас.

Я внимательно рассматривала снимок. Мне было странно видеть её такой молодой. Не той женщиной из моих детских воспоминаний, а почти ровесницей, с живой улыбкой и светом в глазах.

— У нас есть ещё фотографии, — добавил дедушка. — Потом обязательно покажу тебе.

Я кивнула, продолжая смотреть на снимок.

— Пойдёмте, дорогие. Стол уже накрыт, — позвала бабушка.

Мы прошли в столовую и расположились за большим деревянным столом. Дедушка принёс чай, а бабушка начала раскладывать по тарелкам угощения.

— Ну что ж, — первым нарушил молчание дедушка. — Расскажите немного о себе. А то я уже знаю, как вас зовут, но совершенно не представляю, кого мне сегодня посчастливилось принимать в гостях.

Чимин тут же оживился.

— Я Чимин. Учился вместе с Луной. Теперь служу в специальном отряде.

— А я Минхёк, — представился он. — Тоже учился с Луной. Теперь командую отрядом.

— Командует, — усмехнулся Чимин. — Звучит куда внушительнее, чем есть на самом деле.

— Не обращайте на него внимания, — спокойно ответил Минхёк.

Дедушка рассмеялся, а бабушка с улыбкой посмотрела на Союн.

— А ты, милая?

— Союн. Я лучшая подруга Луны.

— Значит, у нашей девочки есть хорошие друзья, — произнесла бабушка, задержав на мне взгляд.

Я невольно улыбнулась. Мне хотелось ответить что-нибудь, но слова застряли где-то внутри.

— А теперь расскажи нам о себе, Луна, — мягко попросила она. — Как ты жила всё это время? Как училась? И… как поживает твой отец?

Последний вопрос прозвучал особенно осторожно.

Я опустила глаза на чашку.

— Папы больше нет.

Бабушка замерла. Дедушка медленно поставил чайник на стол.

— Прости, дорогая… — тихо произнесла она. — Мы не знали.

— Он умер в прошлом году, — продолжила я. — Во время битвы с духами.

Бабушка прикрыла губы ладонью. В её глазах появилась печаль, но она не стала задавать лишних вопросов.

— Мне очень жаль, — сказал дедушка. — Он был хорошим человеком?

Я кивнула.

— Самым лучшим.

Несколько секунд мы молчали. Я чувствовала, что за этим разговором скрывается ещё множество вопросов. И один из них не давал мне покоя с самого порога.

— Можно я тоже кое-что спрошу?

Бабушка посмотрела на меня.

— Конечно, милая.

Я немного помедлила, собираясь с мыслями.

— Вы знали обо мне?

Они переглянулись. Этого короткого взгляда оказалось достаточно, чтобы я поняла ответ.

— Да, — наконец произнесла бабушка. — Мы знали, что у нашей дочери родилась девочка.

— И всё это время вы знали, что я существую? — спросила я, стараясь говорить спокойно. — Знали, где я живу, как меня зовут… но ни разу не попытались со мной встретиться?

Дедушка опустил взгляд. Бабушка протянула руку и накрыла мою ладонь своей.

— Луна, нам очень жаль.

— Почему вы не пришли сами? — Я посмотрела ей прямо в глаза.

Бабушка тяжело вздохнула.

— Твоя мама попросила нас об этом. Она очень боялась за тебя. Просила не приближаться, не вмешиваться в твою жизнь и никому не рассказывать о нашем родстве. Тогда мы не до конца понимали, от чего именно она пыталась тебя уберечь. Но знали, что у неё были серьёзные причины.

— И вы просто согласились?

В моём голосе прозвучала обида, которую я уже не могла скрыть.

— Нет, милая, — тихо ответил дедушка. — Нам было очень тяжело. Мы хотели увидеть тебя хотя бы однажды. Хотели знать, как ты растёшь, чем увлекаешься, на кого похожа. Но твоя мама просила нас не подвергать тебя опасности. И мы дали ей обещание.

Бабушка сжала мою руку.

— Поверь, ни один день мы не забывали о тебе. Я наблюдала за тобой издалека, насколько это было возможно. И сегодня узнала твою энергию ещё до того, как увидела тебя на пороге. Иногда я представляла, как однажды ты переступишь порог этого дома. Как я смогу обнять тебя и наконец назвать своей внучкой.

Я почувствовала, как внутри поднимается что-то болезненное. Мне хотелось сердиться, хотелось задать ещё сотню вопросов. Но я видела их лица и понимала: они тоже потеряли гораздо больше, чем я могла представить.

— А мама? — спросила я после небольшой паузы.

Бабушка подняла на меня глаза.

— Что с ней? Ты что-нибудь знаешь?

Я посмотрела на неё, затем на дедушку. Мне вдруг стало страшно произносить следующие слова. Будто, сказав их вслух, я могла разрушить то, во что сама так отчаянно хотела верить.

— Я знаю, где она.

Бабушка резко выпрямилась.

— Что?

— Мама жива, — тихо сказала я. — Она находится за древним разломом.

Чашка в руках дедушки едва заметно дрогнула. Бабушка смотрела на меня так, словно боялась пошевелиться.

— Жива?.. — переспросила она почти шёпотом.

Я кивнула.

— Да. Я пока не знаю, как до неё добраться и как вернуть её обратно. Но я знаю, что она жива.

Бабушка закрыла лицо руками. Её плечи задрожали. Дедушка тут же придвинулся ближе и обнял её за плечи, сам едва сдерживая слёзы.

— Наша девочка… — прошептала бабушка. — Она жива…

Дедушка поцеловал её в висок и на мгновение закрыл глаза.

— Столько лет, — выдохнул он. — Столько лет мы не знали…

Я смотрела на них и чувствовала, как сжимается сердце. Я пришла сюда в поисках ответов о своей семье, надеясь узнать больше о матери. Но не ожидала, что смогу подарить кому-то надежду, которую сама так долго пыталась сохранить.

Бабушка наконец убрала руки от лица и посмотрела на меня.

— Расскажи нам всё, Луна. Пожалуйста. Всё, что знаешь о нашей дочери.

Я придвинулась ближе и накрыла её ладонь своей.

— Хорошо. Я расскажу.

Я рассказала им всё, что знала.

О событиях в академии, о возвращении духов, о Веламо и Рароге. О том, как погиб мой отец и как после этого изменилась моя жизнь. Рассказала о древнем разломе, о матери и о том, что теперь мы с друзьями пытаемся найти способ добраться до неё.

Бабушка слушала, почти не перебивая. Иногда она закрывала глаза, словно каждое моё слово возвращало её к воспоминаниям, которые она долгие годы старалась не тревожить.

Дедушка сидел рядом, крепко держа её за руку.

— Значит, всё-таки началось… — тихо произнесла бабушка, когда я закончила.

— Что началось? — спросила я.

Она посмотрела на меня, и в её глазах я заметила тревогу.

— То, чего твоя мама так боялась.

— Вы знаете, что происходит? — Минхёк немного подался вперёд.

Бабушка перевела взгляд на него, затем снова посмотрела на меня.

— Знаем не всё. Но наша семья хранит историю, которая намного старше нас. Историю, о которой нельзя было рассказывать посторонним.

— Даже мне? — спросила я.

— Особенно тебе, Луна.

Я нахмурилась.

— Почему?

Бабушка помолчала, подбирая слова.

— Потому что ты не просто потомок нашего рода. Ты связана с тем, что произошло много веков назад. И твоя мама знала это лучше всех.

Я почувствовала, как внутри нарастает напряжение.

— Вы говорите о печати?

Бабушка удивлённо посмотрела на меня.

— Значит, ты уже знаешь?

— Немного. Отец оставил мне некоторые сведения. Но я до сих пор не понимаю, что именно она означает и почему всё связано со мной.

Дедушка вздохнул и посмотрел на бабушку.

— Пожалуй, пришло время рассказать ей всё, что мы знаем.

Бабушка медленно кивнула.

— Да. Больше нет смысла хранить это в тайне.

Она поднялась из-за стола.

— Подождите здесь. Я кое-что принесу.

— Что именно? — спросила я.

— То, что женщины нашей семьи передавали друг другу из поколения в поколение.

Бабушка вышла из комнаты. Мы остались за столом, и я невольно посмотрела на дедушку.

— Вы тоже всё это время знали о печати?

Он кивнул.

— Знал то, что рассказывала мне твоя бабушка. Но не думай, что я понимаю всё лучше неё. Историю нашего рода она хранит гораздо бережнее, чем я.

— А вы никогда не пытались узнать больше?

Дедушка улыбнулся уголками губ.

— Пытался. Но у твоей бабушки есть удивительная способность находить мои попытки помочь совершенно неуместными.

Союн тихонько рассмеялась. Даже я не смогла сдержать улыбку.

— Не слушай его, — раздался голос бабушки.

Она вернулась с большой деревянной шкатулкой в руках. На её крышке был вырезан старинный узор — две вертикальные линии, переплетённые изогнутыми стрелами.

Я сразу узнала этот символ.

Бабушка поставила шкатулку на стол и осторожно провела пальцами по резьбе.

— Этот знак сопровождает наш род уже много поколений, — сказала она. — Его значение передавалось от матери к дочери. Как и сама история, которую мы хранили.

Она открыла крышку.

Внутри лежали несколько старых дневников. Их обложки потемнели от времени, а края страниц пожелтели.

Я невольно подалась вперёд.

— Это…

— Дневники женщин нашей семьи, — ответила бабушка. — Здесь записаны их воспоминания, открытия, страхи и попытки понять пророчество.

Она достала одну из книг и задержала её в руках.

— А этот принадлежал твоей маме.

Я посмотрела на потёртую обложку. На ней было написано знакомое имя.

Мама.

В груди что-то болезненно сжалось. Я осторожно коснулась обложки кончиками пальцев, словно боялась, что она исчезнет.

— Она писала здесь?

— Да. Последние записи сделаны незадолго до её исчезновения.

Я подняла глаза на бабушку.

— Можно мне прочитать?

— Конечно, милая. Все эти годы я хранила их, надеясь, что однажды смогу передать тебе.

Бабушка положила дневник передо мной.

— Но сначала ты должна узнать, откуда всё началось. И почему судьба нашей семьи оказалась связана с четырьмя духами.

Бабушка некоторое время молча смотрела на раскрытую шкатулку, словно решала, с чего начать. Затем осторожно закрыла дневник моей мамы и отложила его в сторону.

— Всё началось задолго до того, как появились великие семьи в том виде, в каком мы знаем их сейчас, — произнесла она. — В те времена духи свободно существовали рядом с людьми. Они обладали силой, которую человек не мог даже представить.

— Четыре духа стихий, — тихо произнёс Чимин.

Бабушка кивнула.

— Веламо, Рарог, Обу Асу и Сильфида. Каждый из них был связан со своей стихией. Люди почитали их, обращались к ним за помощью и учились использовать дарованную ими силу. Но со временем всё изменилось. Люди захотели большего. Так появились первые магические роды, а потом и те, кого мы теперь называем великими семьями.

Она ненадолго замолчала.

— Но история нашего рода началась не с власти и не с магии. Она началась с любви.

Я подняла глаза.

— С любви?

— Дух Земли, Обу Асу, полюбил человеческую женщину. Она была дочерью мага Воды, который в те времена возглавлял семью Воды. Их союз был невозможен. Она принадлежала к роду людей, получивших силу от духов, а он сам был одним из тех, кого люди должны были почитать. Между ними не могло быть равенства в глазах окружающих.

— Но они всё равно были вместе? — спросила Союн.

— Да. Несмотря на запреты, несмотря на последствия, — ответила бабушка. — Они выбрали друг друга.

Я невольно посмотрела на дедушку. Он слушал, не отрывая взгляда от бабушки, словно слышал эту историю уже много раз, но каждый раз находил в ней что-то новое.

— И что с ними случилось? — спросила я.

Бабушка опустила глаза.

— Высшая сила узнала об их союзе. И наложила на женщину печать. Без её согласия. Это не было благословением и не было даром. Её связали с судьбой духов, а вместе с ней — и всех её потомков по женской линии.

— Значит, печать передаётся от матери к дочери? — уточнила я.

— Именно. Каждая женщина нашего рода становилась её носительницей. Печать не оставляла следа на теле, её нельзя было увидеть или снять обычным способом. Но она существовала, связывая поколения одной судьбой.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— А пророчество?

Бабушка медленно кивнула.

— Вместе с печатью появилось пророчество. Оно говорило о том, что однажды носительница печати станет частью событий, которые приведут к освобождению духов.

— То есть… наша прародительница должна была освободить их?

— Не совсем так, — вмешался дедушка. — Мы не знаем, насколько буквально нужно понимать эти слова. В старых записях многое описано неясно. Но связь между печатью и освобождением духов существует.

Бабушка положила ладонь на деревянную крышку шкатулки.

— Женщины нашего рода пытались понять пророчество на протяжении многих поколений. Они собирали сведения, изучали историю духов, искали способ разобраться в предназначении печати. Некоторые боялись, что однажды одна из них станет лишь инструментом чужой воли.

— И вы тоже искали ответы? — спросила я.

— Всю жизнь, — тихо ответила бабушка. — Твоя мама продолжила эти поиски. Она верила, что сможет понять пророчество и найти способ не позволить ему распоряжаться нашей судьбой.

Я посмотрела на дневник, лежавший рядом.

Теперь он казался мне гораздо важнее, чем несколько минут назад.

— Но почему именно я? — спросила я. — Если печать есть у каждой женщины нашего рода, почему Эфир пробудился именно во мне?

Бабушка внимательно посмотрела на меня.

— Этого мы не знаем, Луна.

— Но я ведь не просто унаследовала печать. Я получила силу, которой раньше не было ни у кого. В день, когда я впервые увидела Веламо, во мне пробудился Эфир. И после этого всё изменилось.

— Твоя мама тоже пыталась понять, почему всё произошло именно так, — произнесла бабушка. — Возможно, ответы есть в её дневнике.

Я снова коснулась обложки.

— А что, если я уже сделала то, что предсказывало пророчество? Что, если именно я помогла духам освободиться?

В комнате стало тихо.

Бабушка посмотрела на дедушку, затем снова на меня.

— Возможно, — осторожно ответила она. — Но пока мы не знаем, как именно это произошло. И я не хочу, чтобы ты принимала на себя вину за то, чего сама не понимаешь.

Я опустила взгляд.

— Я просто хочу знать, что со мной происходит. И почему всё это досталось мне.

Дедушка мягко положил ладонь поверх моей.

— Тогда будем искать ответы вместе.

Бабушка придвинула ко мне дневник матери.

— Начни с её записей. Возможно, там найдётся то, чего нам так долго не хватало.

Я осторожно открыла первую страницу.

Почерк мамы был аккуратным, немного наклонённым вправо. Я провела пальцами по строчкам, пытаясь представить её за этим столом, в этом самом доме, с той же книгой в руках.

— Мы должны найти полное пророчество, — сказала я, не отрывая взгляда от страницы.

— Да, — подтвердила бабушка. — И теперь я помогу тебе.

Глава 5

Глава 5. Нити прошлого

Утро наступило незаметно.

Я проснулась раньше остальных и некоторое время просто лежала, глядя на деревянный потолок комнаты. В доме было тихо. Из приоткрытого окна доносилось пение птиц, а с кухни — негромкий звон посуды. Наверное, бабушка уже готовила завтрак.

Вчерашний разговор всё ещё не укладывался у меня в голове. Слишком много нового, слишком много вопросов, на которые пока не было ответов. История нашей семьи, печать, пророчество… И дневники женщин, которые на протяжении поколений пытались разобраться в тайне, передававшейся от матери к дочери.

Особенно меня волновал дневник мамы.

Я знала, что внутри могут быть ответы. Но вместе с надеждой жила и боязнь. Что, если там окажется правда, к которой я пока не готова?

— Уже проснулась?

Я обернулась. На пороге стоял дедушка, держа в руках небольшую чашку.

— Кажется, я разбудила весь дом, — улыбнулась я.

— Не весь. Только бабушку. Она с самого рассвета ходит по кухне и переживает, что вы уедете голодными.

Дедушка поставил чашку на тумбочку.

— Она очень рада, что ты приехала.

Я опустила взгляд на чашку. От горячего чая поднимался тонкий пар.

— Я тоже рада, что приехала.

— Тогда постарайся приезжать чаще. А то нам с бабушкой придётся придумать какой-нибудь повод, чтобы заманить тебя сюда.

— Думаю, бабушке достаточно просто позвать меня на обед.

— Вот видишь. Уже есть план.

Он подмигнул мне и вышел, оставив после себя ощущение спокойствия, которого мне так давно не хватало.

За завтраком бабушка несколько раз пыталась уговорить нас остаться ещё хотя бы на день. Друзья вежливо поддерживали разговор, но я понимала, что нам пора возвращаться. В академии нас уже наверняка хватились, а оставлять дневники без внимания я не хотела.

Перед отъездом бабушка вынесла деревянную шкатулку.

— Здесь дневники женщин нашего рода, — сказала она, осторожно открывая крышку. — Некоторые записи могут показаться тебе непонятными. Другие, возможно, будут неполными. Но я хочу, чтобы ты забрала их с собой.

Я провела пальцами по потемневшему дереву. Внутри лежали несколько старых тетрадей, перевязанных тонкими лентами. Бумага пожелтела от времени, на некоторых обложках почти стёрлись надписи.

Среди них я сразу узнала дневник мамы.

— Ты уверена, что я могу их забрать?

— Они принадлежат тебе не меньше, чем мне. Возможно, даже больше.

Бабушка вложила шкатулку мне в руки.

— Только будь осторожна. Не все записи предназначались для чужих глаз. И не забывай, что некоторые ответы могут оказаться опаснее самих вопросов.

Я кивнула.

— Я обещаю, что буду беречь их. И обязательно приеду снова.

Бабушка крепко обняла меня, словно боялась, что я снова исчезну из её жизни. Дедушка тоже подошёл попрощаться и, прежде чем отпустить меня, положил ладонь мне на плечо.

— Ты не обязана справляться со всем одна, внучка. Помни об этом.

Я улыбнулась, хотя к горлу подступил ком.

Когда мы вышли из дома, я ещё раз обернулась. Бабушка и дедушка стояли на крыльце, провожая нас взглядами.

Я не знала, сколько времени понадобится, чтобы разобраться во всём, что скрывалось за историей нашей семьи. Но теперь у меня было место, куда я могла вернуться. И люди, которые ждали меня.

Обратная дорога казалась короче.

Наверное, потому, что теперь у нас была общая цель. Шкатулка с дневниками лежала рядом со мной, и я то и дело поглядывала на неё, мысленно перебирая вопросы, которые хотела бы задать маме, если когда-нибудь смогу её найти.

— Ты уже третий раз проверяешь, на месте ли она, — заметил Чимин.

— Просто не хочу потерять.

— Учитывая, что она стоит у тебя под ногами, вероятность довольно низкая.

Союн тихо рассмеялась.

— Оставь её. Она волнуется.

— Я не волнуюсь, — возразила я.

Минхёк, сидевший рядом, посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— Конечно. Ты просто мысленно пытаешься прочитать дневники через крышку.

— А это уже вполне возможно, — пробормотала я.

Чимин покачал головой.

— Похоже, нам придётся привыкнуть к тому, что теперь у нас в компании есть человек, который разговаривает со старыми тетрадями.

— Лучше с тетрадями, чем с тобой, — отозвалась Союн.

— Вот за что я тебя люблю.

Они снова принялись подшучивать друг над другом, а я невольно улыбнулась. Иногда мне казалось, что именно такие моменты и помогают не потерять себя среди всего происходящего.

Через некоторое время Минхёк заговорил серьёзнее:

— Нам стоит поговорить с Уком.

Я повернулась к нему.

— Почему ты так думаешь?

— Королевская семья знает гораздо больше, чем говорит. Его отец скрывал информацию об Эфире ещё до того, как ты узнала о своей силе. Возможно, пророчество тоже когда-то хранилось во дворце.

— Если оно связано с историей духов и великих семей, королевский архив — вполне логичное место для поисков, — добавил Чимин.

Я задумалась.

— Я сама поговорю с Уком.

Минхёк перевёл на меня взгляд.

— Ты уверена?

— Да. Мы давно не разговаривали по-настоящему. Думаю, он меня поймёт. И если во дворце действительно есть что-то важное, он постарается помочь.

Минхёк на несколько секунд замолчал.

— Ты ведь понимаешь, что он может не захотеть вмешиваться?

— Понимаю. Но я хочу хотя бы попробовать.

Он отвернулся к окну. По его лицу было трудно понять, о чём он думает, но я слишком хорошо его знала.

— Ты ревнуешь? — тихо спросила я.

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Я едва сдержала улыбку.

— Минхёк…

— Я просто не хочу, чтобы ты снова доверилась человеку, который однажды уже тебя обманул.

— Он ошибся. И я это знаю. Но я его простила.

Минхёк посмотрел на меня. В его взгляде не было злости, только беспокойство.

— Я не собираюсь запрещать тебе с ним встречаться, Луна. Просто будь осторожна.

Я накрыла его ладонь своей.

— Буду.

Он сжал мои пальцы и больше ничего не сказал.

Я знала, что ему нелегко. Но он доверял мне, и это было гораздо важнее любых слов.

К вечеру мы вернулись в академию.

На этот раз нас никто не встречал у ворот, и я даже испытала некоторое облегчение. Путешествие выдалось долгим, а впереди нас ждало ещё больше работы.

Минхёк и Чимин почти сразу отправились в расположение своего отряда. Перед уходом Минхёк пообещал зайти позже, если позволит график.

Союн забрала шкатулку.

— Я начну с дневников, — сказала она. — Попробую сравнить записи разных поколений. Может быть, найдутся повторяющиеся даты, имена или какие-нибудь символы.

— Ты уверена, что справишься?

— Луна, я учусь магии воды, а не только красиво выгляжу рядом с тобой.

— Никогда в этом не сомневалась.

Она улыбнулась.

— А ты иди к Союлю. Уверена, он уже придумал, как отреагирует на твоё очередное приключение.

— Надеюсь, он не придумал ничего слишком страшного.

— Тогда удачи.

Я оставила Союн с дневниками и направилась в кабинет ректора.

Союль сидел за своим столом, разбирая документы. Увидев меня, он отложил перо.

— Судя по твоему лицу, поездка прошла успешно.

— Ты даже не представляешь насколько.

Я устроилась напротив и рассказала ему обо всём. О встрече с бабушкой и дедушкой, о том, почему они не появлялись в моей жизни, о происхождении печати и любви Обу Асу к человеческой женщине. Рассказала о пророчестве и о том, что женщины нашего рода поколениями пытались понять его смысл.

Союль слушал внимательно, почти не перебивая.

Когда я закончила, он некоторое время молчал.

— Значит, печать действительно передавалась по женской линии всё это время…

— Да. И мама знала о пророчестве. Возможно, она была ближе к разгадке, чем мы думаем.

— А дневники?

— Союн уже начала их изучать. Я надеюсь, что мы найдём там что-нибудь полезное.

Союль откинулся на спинку кресла.

— Ты хочешь встретиться с Уком?

— Да. Минхёк тоже считает, что королевская семья может хранить информацию о пророчестве. Я хочу поговорить с ним напрямую.

— Это разумно. Но помни, Луна: если Совет узнает, что ты снова занимаешься поисками, они могут попытаться остановить тебя.

— Они и так пытаются.

— И именно поэтому нам нужно действовать осторожно.

Я положила руки на стол.

— Союль, я не могу просто сидеть здесь и ждать, пока Совет решит, что мне разрешено делать. Они хотят, чтобы я отдавала энергию для поддержания равновесия, но при этом не хотят, чтобы я искала собственную мать. Я понимаю, почему они боятся. Но это не значит, что я должна отказаться от неё.

Союль посмотрел на меня мягче.

— Я знаю.

— Мне нужна возможность выбираться из академии. Не только ради встреч с Уком. Если мы найдём след, я должна иметь возможность его проверить. А постоянный надзор Совета всё усложняет.

Он задумчиво постучал пальцами по столу.

— Полностью убрать наблюдение я не смогу. И не обещаю, что Совет согласится на свободные выезды. Но, возможно, мы сможем найти другой способ.

— Какой?

— Пока не знаю. Мне нужно изучить условия, на которых они согласились оставить тебя в академии, и понять, что можно изменить. Если я предложу им разумное решение, у нас появится шанс.

Я вздохнула.

— То есть опять придётся ждать?

— Не так долго, как ты думаешь. Но, Луна, я прошу тебя: не пытайся решить всё за один день.

— Я постараюсь.

Союль усмехнулся.

— Это уже звучит как обещание, которому я не очень верю.

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

— К сожалению, да.

Я поднялась, но перед тем как уйти, остановилась.

— Спасибо, что помогаешь мне.

Союль посмотрел на меня так, словно удивился самой необходимости этих слов.

— Ты моя сестра. Неужели ты всё ещё думаешь, что я оставлю тебя одну?

Я улыбнулась и вышла из кабинета.

На следующий день я отправилась во дворец.

Ук согласился встретиться со мной за обедом. Мы выбрали небольшую столовую, расположенную в одной из тихих частей дворцового комплекса. Здесь редко бывали придворные, а окна выходили в сад, где цвели кусты камелий.

Когда я вошла, Ук уже ждал меня.

— Луна.

Он поднялся из-за стола и улыбнулся.

— Давно не виделись.

— Достаточно давно, чтобы ты успел соскучиться?

— Не сомневайся.

Я рассмеялась и села напротив.

Некоторое время мы говорили о простых вещах. Ук спрашивал, как проходит жизнь в академии, я интересовалась его обязанностями наследника. Он рассказывал о заседаниях, встречах с представителями великих семей и о том, как много времени теперь проводит с отцом.

— Кажется, я окончательно превратился в человека, который живёт среди документов, — пожаловался он.

— Неужели? А я думала, ты всегда таким был.

— Вот за это я и скучал по нашим разговорам.

Я улыбнулась.

С ним было удивительно легко. Возможно, потому, что когда-то мы действительно были близки. Я помнила наши долгие разговоры, споры о книгах и те редкие моменты, когда он мог забыть о том, что однажды станет королём.

Но потом всё изменилось. Его обман, возвращение духов, моя сила, смерть отца… События накрывали нас одно за другим, и наша дружба постепенно отошла на второй план.

Я не держала на него прежней обиды. Но иногда скучала по тому времени, когда могла просто прийти к нему и рассказать обо всём, что меня беспокоило.

— Я пришла не только для того, чтобы узнать, как у тебя дела, — наконец сказала я.

Ук отложил приборы.

— Я догадался. Ты выглядишь так, будто собираешься рассказать мне что-то важное.

Я глубоко вдохнула.

— Мы нашли моих бабушку и дедушку. Родителей моей мамы.

Его лицо изменилось.

— Правда? Это хорошая новость.

— Да. И благодаря им я узнала кое-что о печати. О том, откуда она появилась и почему передавалась по женской линии.

Я рассказала ему историю Обу Асу и человеческой женщины, о которой говорила бабушка. Объяснила, что печать была наложена на неё без согласия и передавалась по женской линии. Рассказала о пророчестве, дневниках женщин нашего рода и о том, что теперь мы пытаемся найти его полную версию.

Ук слушал молча.

— Ты когда-нибудь слышал о нём? — спросила я, когда закончила.

Он покачал головой.

— Нет. Ни о таком пророчестве, ни о женщинах, которые его хранили. По крайней мере, мне ничего не известно.

— Но во дворце должны быть старые документы. История великих семей, история духов…

— Конечно. Королевский архив хранит гораздо больше, чем обычные учебники. Но, Луна, если ты надеешься, что я просто открою нужную книгу и найду там все ответы, боюсь, всё будет сложнее.

— Я и не рассчитывала на чудо.

Ук задумался.

— Я могу поискать. Попробую получить доступ к старым записям, связанным с основанием великих семей и историей заточения духов. Возможно, там найдётся что-то, что упоминалось в дневниках.

— Спасибо.

— Но есть ещё кое-что. Ты говорила, что твой отец многое знал об Эфире. И мой отец тоже. Если пророчество действительно существовало при дворе, он мог знать о нём.

Я нахмурилась.

— Думаешь, стоит спросить его напрямую?

Ук не сразу ответил.

— Я бы не торопился. Если отец что-то скрывает, прямой вопрос может заставить его насторожиться. А если он решит, что ты снова пытаешься вмешаться в дела, связанные с Эфиром, Совет может узнать об этом раньше, чем мы успеем что-либо найти.

— Значит, ты попробуешь разобраться сам?

— Да. Я не обещаю, что быстро найду ответы. Но я постараюсь.

Я посмотрела на него и почувствовала, как внутри становится немного легче.

— Я знала, что могу на тебя рассчитывать.

Ук улыбнулся.

— Ты всегда слишком хорошо умела заставлять меня соглашаться на сомнительные затеи.

— Неправда. Обычно ты сам предлагал что-нибудь сомнительное.

— Возможно, поэтому мы и ладили.

Мы оба рассмеялись.

После обеда разговор снова перешёл на более лёгкие темы. Ук рассказал, что всё ещё пытается найти время для чтения, хотя дворцовые обязанности постоянно мешают. Я призналась, что тоже почти не читала в последнее время.

— Помнишь, как ты однажды спряталась в библиотеке, чтобы не идти на очередное собрание? — спросил он.

— Я не пряталась. Я занималась самообразованием.

— В закрытой библиотеке, куда никто не мог попасть?

— Именно. Мне требовалась тишина для самообразования.

Ук покачал головой.

— Ты совершенно не изменилась.

Я улыбнулась.

— А ты стал слишком серьёзным.

— Кто-то же должен.

На мгновение мне показалось, что между нами снова возникло то самое прежнее чувство лёгкости. Не нужно было подбирать слова, объяснять каждую мысль или притворяться кем-то другим. Я могла просто быть собой.

И, наверное, именно этого мне не хватало.

Когда мы попрощались, Ук пообещал сообщить, если найдёт что-нибудь в архиве. Я поблагодарила его и направилась к выходу из дворцового сада.

Впервые за долгое время мне казалось, что у нас действительно есть шанс продвинуться дальше.

Когда я вернулась в академию, у главного входа меня ждал Союль.

Причём не просто ждал.

Он торопливо направлялся ко мне, и, судя по выражению лица, у него были новости.

— Союль? Что случилось?

— Луна!

Я остановилась и посмотрела на него с улыбкой.

— Ректору не подобает бегать по академии.

Он проигнорировал мою шутку.

— У меня для тебя хорошие новости.

— Надеюсь, хорошие настолько, что ты решил нарушить правила приличия?

Союль наконец улыбнулся.

— Я поговорил с Советом. Они согласились на компромисс.

— Какой ещё компромисс?

— Ты сможешь выходить за пределы академии в рамках стажировки. Кроме того, я включил в неё и Союн.

Я моргнула.

— Стажировки?

— Да. Я предложил направить тебя в отряд, которым командует Минхёк. Совет согласился при условии, что ты будешь находиться под наблюдением и не станешь использовать свои способности без необходимости.

Я не сразу нашлась с ответом.

— Подожди… Ты хочешь сказать, что мы сможем работать вместе с ними?

— Именно.

— И выезжать за пределы академии?

— В составе отряда, разумеется. Это не означает, что теперь ты можешь отправляться куда угодно и когда угодно.

— Я понимаю.

— Луна, я серьёзно. Совет согласился на стажировку, а не на полную свободу. Они всё ещё обеспокоены твоей силой.

— Но это уже гораздо лучше, чем сидеть под постоянным надзором.

— Именно на это я и рассчитывал.

Я не удержалась и обняла его.

— Ты лучший!

— Знаю, — ответил Союль, обнимая меня в ответ. — Но не стоит так быстро забывать, что я всё ещё твой старший брат.

— Как я могу забыть? Ты напоминаешь об этом при каждом удобном случае.

— И буду продолжать.

Я рассмеялась.

Это было действительно хорошее решение. Теперь мы с Союн сможем не только чаще видеться с Минхёком и Чимином, но и участвовать в работе отряда. А главное — у нас появится возможность выбираться из академии и искать ответы, не нарушая каждый раз правила.

Похоже, Союлю удалось найти лазейку даже там, где Совет не собирался её оставлять.

Союн сидела на полу перед раскрытой шкатулкой. Вокруг неё лежали несколько дневников, отдельные листы и небольшая стопка заметок.

Она настолько увлеклась чтением, что не сразу заметила моё появление.

— Кажется, я вовремя, — сказала я.

Союн подняла голову.

— Если ты пришла помогать, то я очень рада. Если просто отвлекать — можешь сесть вон туда и молчать.

— Как гостеприимно.

Я опустилась рядом с ней.

— У меня хорошие новости.

— Судя по твоей улыбке, ты наконец-то добилась чего-то от своего брата.

— Он договорился с Советом. Нас отправляют на стажировку в отряд Минхёка.

Союн замерла.

— Что?

— Мы будем проходить стажировку вместе с ребятами. Сможем выезжать на задания за пределы академии.

Её лицо мгновенно озарилось улыбкой.

— Подожди. То есть мы будем работать с Чимином?

— И с Минхёком.

— Это прекрасно!

— Я знала, что тебе понравится.

Союн отложила дневник и обняла меня.

— Наконец-то! А то я уже начала думать, что в академии мы проведём всё лето, изучая старые записи и наблюдая, как наши парни взрослеют без нас.

— Уверена, они прекрасно справятся с этой задачей.

— Особенно Чимин. Ему точно нужен кто-то, кто будет следить, чтобы он не попадал в неприятности.

— Ты ведь понимаешь, что он скорее втянет тебя в неприятности, чем наоборот?

— Вот поэтому я и должна быть рядом.

Мы рассмеялись.

Некоторое время мы ещё обсуждали стажировку, представляя, как всё будет устроено. Но вскоре разговор снова вернулся к дневникам.

Союн подвинула ко мне несколько листов.

— Я пока не нашла ничего однозначного. Но заметила кое-что интересное.

— Что именно?

— В дневниках разных женщин вашего рода встречаются похожие упоминания. Они не всегда пишут прямо о печати или пророчестве. Иногда используют символы, иногда просто описывают события. Но, кажется, каждая из них пыталась проследить одну и ту же закономерность.

— Какую?

— Пока не знаю. Нужно больше времени.

Она взяла дневник, который лежал отдельно от остальных.

— А вот этот я ещё не успела внимательно изучить. Дневник твоей мамы.

Я осторожно провела пальцами по потёртой обложке.

— Может быть, стоит начать с него?

— Я как раз собиралась.

Союн открыла несколько страниц, перелистнула их и остановилась на одной из последних записей.

— Луна… Посмотри.

Я придвинулась ближе.

Союн пробежала глазами несколько строк, затем вернулась к началу страницы.

— Это написано незадолго до её исчезновения.

Я наклонилась над дневником.

На странице упоминались печать, старые записи и события, которые мама пыталась связать между собой. Но одна фраза заставила меня задержать дыхание.

«Если всё произойдёт так, как я боюсь, значит, Эфир уже пробудился. И тогда у нас останется гораздо меньше времени, чем я рассчитывала».

Я перечитала её ещё раз.

Потом ещё.

— Она знала… — тихо произнесла я.

— Похоже, она чего-то ожидала, — осторожно сказала Союн. — Но я не уверена, что именно.

Я смотрела на строчки, пытаясь найти в них хоть какую-то подсказку.

Мама знала о пророчестве. Знала о печати. И, судя по этой записи, она могла предвидеть пробуждение Эфира.

Но откуда?

Почему именно я?

И почему она считала, что после этого у нас останется так мало времени?

Я перевернула страницу, надеясь найти продолжение. Но дальше шли другие записи, не связанные с этой темой. Некоторые были перечёркнуты, другие обрывались на середине предложения.

— Может быть, она оставила ещё что-нибудь, — сказала Союн. — Нам нужно проверить остальные страницы и сравнить их с другими дневниками.

Я медленно закрыла книгу.

Впервые за долгое время у меня появилось ощущение, что мы действительно приближаемся к разгадке.

Но вместе с ним пришло и новое беспокойство.

Если мама знала, что Эфир однажды пробудится, значит, она понимала, что это может произойти со мной.

И всё же она ничего мне не рассказала.

Я посмотрела на дневник, лежавший между нами.

— Мы должны узнать, что произошло в тот день, — сказала я. — В день, когда я впервые увидела Веламо.

Союн кивнула.

— Тогда начнём с самого начала. И на этот раз ничего не упустим.

Я осторожно убрала дневник обратно в шкатулку.

Теперь у нас было больше, чем просто семейная история. У нас появилась первая настоящая зацепка.

И, возможно, мама оставила её именно для меня.