Голос

Пролог

« Это произошло совсем недавно, но в то же время так давно! Кажется, большую часть своей тусклой жизни я провела наедине со временем, которое обладает странной способностью принимать различные формы, быть слишком медленным или же наоборот, быстрым. Я всегда считала это чем-то вроде плода своих галлюцинаций, но сейчас, повзрослев и набравшись сил, понимаю, что реальность не всегда соответствует нашим ожиданиям. Розовые очки не всегда будут уберегать мои глаза от жестокости внешнего мира, а истина рано или поздно восторжествует, даже если это будет больно... »

Слишком взрослые вещи возникали в моей детской голове одиннадцати лет. Порой я допускала мысли о том, что это неправильно, но почему-то молчала до последнего, пока не стало поздно. В моей жизни это был довольно странный возраст. Я знала, что должна вести себя как ребенок, но после всего, что случилось со мной, мне больше не удавалось чувствовать себя им. Люди, которые когда-либо сталкивались с буллингом на своей шкуре, должно быть, поняли бы меня, если бы я упомянула об угрозах, учебниках в мусорном ведре и порванной ножницами юбке. Для меня это стало одним из самых ярких воспоминаний. Даже по сей дей я помню абсолютно все детали: какими горькими были мои слезы, скатывающиеся тонкой струйкой по красной от пощечины щеке, вкус крови, что встал поперек горла в тот роковой день и этот противный мужской смех за моей спиной. Вынуждена признать, больше всего на свете я ненавидела того, кто заставлял меня испытывать всё, что я перечислила ранее. Имя ему — Нэд. И кажется, с того времени я прокляла эти три злосчастные буквы в своей голове.

Мы учились с ним с самого первого класса, и уже тогда он был довольно проблемым учеником. Когда Нэд становился старше, ситуация только ухудшалась. Он был на несколько месяцев старше меня, был выше почти на голову и силы в нем было столько, что одного удара вполне хватило бы, чтобы сломать меня напополам. Учитывая то, что в то время нам было по одиннадцать, этого мне было достаточно, чтобы начать его бояться. Нэд был спортсменом большую часть своей жизни. Учеба никогда не имела для него какой-то ценности, поэтому в школе его зачастую не было видно. Я очень хорошо помню эти дни, когда он вставал на моем пути. Этот страх невозможно забыть, если однажды ты его пережил.

Я стала его мишенью для насмешек в начале пятого класса. Этот начальный этап перехода ребенка в подростковый период был неизбежен и ощущался совсем безобидно, но только не в моем случае. По рассказам матери, как раз до одиннадцати лет я была абсолютно обычным ребенком, а по достижению этого возраста мое психическое состояние пошло по накатанной. Странное поведение, какое я демонстрировала вне зависимости от того, наедине я или с кем-то, невозможно было не заметить. Я была довольно милым и послушным ребенком, как и все дети была большой сладкоежкой и имела друзей, а потом все резко перевернулось с ног на голову. Сначала я с головой ушла в изоляцию от внешнего мира, потом стала игнорировать привычную гигиену, а через время совсем слетела с катушек, начав общаться с невоодушевленными предметами и видеть в них непостижимые для других отголоски жизни. Мама не видела в этом проблемы еще три года с начала симптомов, пока все таки не решилась обратиться к врачу. Я сопротивлялась, ерничала и была готова на все, чтобы не оказаться в этом страшном кабинете один на один со своими больными фантазиями и психиатром, который будет пичкать меня таблетками, в надежде что это чем-то поможет. Конечно, она не слушала меня, и её чаша весов всё-таки перевесила.

Я хорошо помню этот день. Весна, почти девять часов утра, рассвет и приятный теплый ветер, отдающий каким-то сладковатым ароматом. Наверное, это была недавно распустившаяся сирень. Мама сидела за рулём нашей машины, я — на соседнем сидении. Она выглядела слишком серьезной: густые брови были сведены к переносице, глаза прищурены, а руки слегка тряслись и беспорядочно метались то к рулю, то к рычагу переключения передач. Её чёрные кудри были немного растрепаны, но по-прежнему выглядели красиво рассыпавшимися по её плечам. Мама всегда вела себя со мной открыто и была довольно общительной, но в тот момент диалог никак не начинался. Это заставляло меня нервничать, отчего я все время ерзала на месте. Обстановка была напряжённая, а масло в огонь подливала предстоящая встреча.

Мама заговорила со мной только тогда, когда мы оказались у кабинета, ожидая нашу очередь. Она пододвинулась ближе ко мне, поправила строгую юбку и белую рубашку, а затем взяла меня за руки и заглянула в глаза. Я видела, что она хочет сказать мне что-то, но никак не решалась на это. Я смущенно смотрела на нее, но никак не могла понять её эмоций. На лице мамы не было нарисовано ничего, кроме отчаяния.

— Ами, можешь ли ты пообещать мне кое-что? — спросила она, а после с тяжестью натянула улыбку. — Мы здесь не для того, чтобы нанести тебе вред. Я просто пытаюсь помочь, потому что кроме тебя у меня ничего нет. Понимаешь?

Я медленно кивнула, сдерживая рвущийся наружу поток слез. Мне было страшно, и мама определенно чувствовала это. Между нами всегда царило доверие, и это было единственным, на чем я держалась.

— Пообещай, что будешь говорить только правду и не попытаешься что-то скрыть. Это важно для нас обоих. Знаю, что ты не хочешь, но так будет лучше...

— Обещаю, — пробормотала я, опуская глаза в пол.

С того дня началась моя долгая борьба за собственную психику. Каждую неделю в этом кабинете я вновь и вновь рассказывала о чем-то, а психиатр молча кивал головой и что-то записывал в свой блокнот. Плохие воспоминания. Навевают о мелкой дрожи в кистях, о разливающемся по волосам и плечам холоде, и о натянутой улыбке мамы, пытающейся заверить меня, что я в порядке.

Очень сомневаюсь, что эти слова были правдой. Хотя, признаться честно, я не особо им и верила. Крыша у меня поехала еще, кажется, с того момента, как отец ушел от нас. Долгая история. Первое предательство близкого человека — вот, что неслабо долбануло меня по моей детской голове. Я чувствовала себя нарисованным человечком на виселице: ситуация постепенно ухудшалась. Одна черточка — и у меня нет папы. Вторая — куда-то делось беззаботное детство. Третья — и тьма... Кромешная, завывающая, зовущая в свои терпкие объятия... И четырнадцатилетняя я, почему-то, шагнула навстречу к ней.

Помнится мне, как я отпраздновала свое семнадцатилетие. Мы сидели с мамой на кухне, пили горячий чай и ели какие-то дешевые пирожные со странным из местной пекарни. Она что-то лепетала себе под нос о том, как я выросла и похорошела, какой сильной девушкой я стала в её глазах за это долгое время, проведенное в четырех стенах, а я молча кивала, не осмеливаясь поднять глаза на её лицо. Всё-таки кое-что из её слов мне довелось запомнить.

— Жизнь отыгралась на нас с тобой, Ами, но мы сильнее, чем её издевки. Понимаешь ли, это здорово - сидеть в своем укромном уголке, где целому миру нет до тебя дела... совсем как в детстве.

Меня до ужаса раздражали подобные словечки, и вдруг мое выражение лица сменилось на злобную гримасу. Я со стуком поставила чашку чая на стол, едва разлив горячий напиток на деревянный стол.

— Не начинай! — фыркнула я, все же заглянув в обеспокоенные глаза матери, — Мне здесь плохо!

— Ну-ну, милая... — её взгляд покосился, а рука, что держала чашку, застыла у рта.

— И с чего ты вообще взяла, что это круто? Ты видела подростков моего возраста? Вот у них да, жизнь - друзья, гулянки, учеба. А у меня что? Четыре стены, дом, ноутбук?

— Не злись на меня, милая. Так было бы лучше для тебя, учитывая твое положение. Дети сейчас злые. Мало ли, что бы случилось с тобой... Что бы я тогда делала?

Мама вновь нацепила на лицо фальшивую улыбку, и мне сделалось дурно. Даже когда я, в порыве гнева, кричала на неё или намеренно шла на конфликт, она все равно стояла на своем и ни капли не повышала голос. Продолжала что-то бубнить своим спокойным, тонким голоском, словно сумасшедшая. Не знаю, кто из нас более двинутый.

— Я уже не ребенок, мам. Я не ребенок чтобы сидеть под твоим крылом! — нервно выплюнула я в ее сторону. Мой голос сам по себе становился громче, будто я пыталась заставить маму услышать меня, а она лишь тяжело вздыхала, сидя напротив.

— Я стараюсь уберечь тебя... — расстроено начала она, но я перебила.

— Я в школу пойду в сентябре.

И вдруг её глаза округлились. Она явно не ожидала услышать это от меня так резко. Между нами повисло напряжённое молчание. Мама смотрела на меня так, будто я только что оскорбила её самым мерзким словом, существующем только в русском языке. Её реакция ударила по мне еще больнее, и я сжала кулаки под столом, словно пыталась удерживать рвущиеся наружу эмоции в себе.

— Нет, милая, ты не можешь... — взгляд мамы, наполненный горечью и виной, заметался по кухне.

Я резко встала из-за стола. Оперевшись руками о край, я приблизилась к маме и нависла над ней. Она устало подняла на меня глаза, подперев подбородок ладонью. Это был первый раз, когда я позволила себе встать против неё вопреки всему.

— Я сказала, я пойду. И в этот раз ты не запрешь меня здесь, раз я для тебя "сильная девушка".

Глава 1. «Свет»

« 3 марта 200? год.

Сегодня был хороший день! Вчера мы с Ка́рен усердно готовились к сегодняшней контрольной работе по математике. Она немного не понимала прошлую тему и попросила меня ей объяснить. Благодаря мне она получила четвёрку! Да, немного перепутала примеры и затупила на вычислениях... Мне поставили пять, и если честно, мне было немного неловко, что не смогла подтянуть ее до моего уровня. Но зато мы посмеялись с её глупой ошибки и как ни в чем не бывало пошли гулять после школы. Сегодня было четыре урока. Мама разрешила мне погулять, только если я не стану задерживаться, ведь сегодня она будет печь мой любимый пирог с вишней! Папа тоже его очень любит... Правда, сейчас он в командировке уже два месяца. Мы очень соскучились по нему. Я подумала, что мама хочет сделать мне сюрприз и специально не говорит, что он вернется. (Неразборчиво). Так поверила в это и счастливая побежала домой, надеясь увидеть там папу, кинуться к нему на шею и обнять, как до его дурацких "дел по работе", но когда вернулась — никого не было. Тогда я спросила у мамы, когда вернется папа, а она принялась кому-то звонить, отмахнувшись от меня. Я скучаю по папе. Он обещал скоро приехать. Интересно, "скоро" — это когда? (Неразборчиво). Я расстроилась, но мама говорила, что для нашей семьи так будет лучше. Что у папы будет большая зарплата, и тогда он сможет купить мне ту дорогущую куклу с полок магазина, которую я давно у него выпрашивала. Эта мысль меня радовала, но сейчас, без папы, эта кукла мне стала не нужна. Зачем мне какая-то игрушка? Она ведь не может делать со мной уроки, читать мне книги на ночь и играть со мной в прятки. Как папа. Кстати, мама почему-то стала нервничать из-за моих вопросов о том, когда он вернется. (Неразборчиво). Это было обидно с её стороны... »

Вечерняя рутина меня изрядно выматывала, особенно когда это организационная суета перед первым сентября. Не солгу, я чувствовала себя по-настоящему счастливо, думая о том, где я окажусь через пару дней. Закинула таблетку в рот, запив стаканом прохладной воды, выключила свет и уселась за ноутбук. Зашла на сайт знакомств. С недавнего времени там висела моя анкета. Я понадеялась найти здесь людей из моей школы, дабы чувствовать себя увереннее. Я словно шла в абсолютно новое место, но это ведь было совсем не так. Да и мало ли, чего там могло произойти за эти жалкие три года, что меня не было. Новых уведомлений так и не приходило. Я обреченно вздохнула. И вправду, на что я надеялась? Что кто-то лайкнет такую, как я? Бред какой-то. Как только рука потянулась к мышке, дабы закрыть этот сайт, на экране высветилась картинка белого котенка с милым розовым бантиком на шее. Под ней имя было «Лило». «Кому-то понравилась ваша анкета!». По какой-то причине в ней ничего не было написано. Только имя и возраст — семнадцать лет. «Ровесница» — подумала я, — «Может даже из моей школы».

Мои пальцы двинулись к клавиатуре, как только я зашла к ней в личные сообщения, и принялись печатать.

Ами Уокер [21:29] — Привет! Не против познакомиться?

Я внимательно вглядывалась в эти четыре слова, ожидая ответа. Думала, что кажусь идиоткой, но постаралась быстро отбросить эти мысли от себя. Две минуты. Три минуты. Полчаса. Час. Сообщение прочитано, но ответа не последовало. Оно так и висело в пустом чате, а я лишь изредка поглядывала на него. «Да пошла ты» — пронеслось в моей голове, и я со вздохом отложила ноутбук. Накрылась, кажись, моя "подушка безопасности". И с чего я вообще взяла, что смогу подстраховаться перед новым испытанием в жизни? Ничего не оставалось, кроме как идти вслепую. Я готовила себя ко всему, что могло случиться.

На самом-то деле, где-то в глубине души я искренне надеялась, что этот кареглазый придурок, чье имя было Нэд, перешел в другую школу. Сколько его помню, он всегда был на грани отчисления: то окно разобьет на первом этаже, то подерется с другими хулиганами в коридоре, то сворует у младшеклассника телефон. Почему-то это казалось наиболее правдивым исходом событий. Я так заверила себя в этом, что первое сентября перестало казаться чем-то страшным. Там мои одноклассники, моя бывшая подруга... Ждали ли они меня, скучали ли по мне? Ответа знать не хотелось из-за боязни услышать то, что я не хочу, хоть это было уже неизбежно. Мосты уже давно были сожжены.

***

Резкий звон будильника заставил меня вскочить с кровати. Я посмотрела на дату, будто желая убедиться в том, что со мной происходит. Пятница, первое сентября. Я тяжело вздохнула и поднялась с кровати, предвкушая непредсказуемость этого долгожданного дня. Мысли в голове перемешались в один крупный ком. Я не знала, за что хвататься первым. Собиралась почти два часа, а когда натянула второй чулок и поправила блузку, подошла к зеркалу.

Кажется, единственное, что изменилось во мне за эти долгие три года — это рост. Да, я довольно быстро вытянулась из маленькой школьницы в высокую девушку ростом 172 сантиметра. Какого бы роста я ни была, прямые голубые волосы всё также, как и тогда, едва касались моих бедер. Одно из моих давних странных увлечений — подкрашивать волосы в столь неестественный цвет, воображая, будто я особенная и это мой родной оттенок. Не помню, как долго хожу с ним. Немного подкрашенные тушью ресницы отнюдь не делали мое лицо симпатичнее. Скорее, я выглядела так, будто не спала целую вечность. Об этом свидетельствовали довольно явные синяки под глазами. Признаться честно, все таки было весьма непривычно вновь видеть меня в белой рубашке и черной плиссированной юбке. В какой-то момент я даже вообразила себя "путешественником во времени", будто я собралась еще раз пережить травмирующий опыт, пройденный мной в мои четырнадцать лет. С другой стороны, кто знает, существуют ли временные петли на самом деле?

Пусть я уже и давно не ходила в школу пешком, но дорога с тех времён мне все таки запомнилась. На улице встретила много незнакомых подростков, одетых в парадную форму. Не такой уж и приятный день для школьников, но счастья на их лицах было куда больше, чем на моем, пусть и где-то за грудиной во мне горела недетская радость. Школа немного преобразилась. Новейший ремон был заметен невооружённым глазом. Несмотря на некоторые изменения, запах здесь по-прежнему напоминал о детстве, о глупых шутках одноклассников и почему-то о крови. Наверное, именно так пахли мои последние годы, проведенные в этих стенах.

Поднявшись на второй этаж, я подошла к нужному кабинету. Никак не решалась войти. Мой страх перед социумом был сильнее. Убедившись, что в коридоре пусто, я слегка прислонилась к двери. Классная что-то монотонно рассказывала о предстоящих экзаменах. Набравшись смелости, всё-таки постучала в дверь и переступила порог.

— Здравствуйте, извините за опоздание. Можно войти? — выплюнула я скороговоркой, и тут же услышала, каким громким был мой голос.

Мое внезапное появление вызвало мертвенную тишину среди одноклассников. Теперь все присутствующие в этом кабинете таращились на меня в оба глаза, а я почувствовала, как краснею. Быть в центре внимание для меня — весьма неприятное чувство. Где-то с последних парт послышались смешки.

— Здравствуй, Ами, — абсолютно без эмоций проговорила классная, словно её отнюдь не удивил мой приход, — рада вновь увидеть тебя в числе учащихся в нашем классе. Проходи.

Я нервно потерла побелевшие от напряжения костяшки пальцев. Она медленно оглядела класс в поиске свободных мест, которых почти не было. Однако, через несколько секунд её взгляд заострился на предпоследней парте второго ряда, за которой сидел высокий парень с короткими темно-шоколадными волосами. Это заставило меня нехило понервничать.

— Пожалуй, Нэд Ньюман будет не против небольшой компании.

Меня будто окатило ведром ледяной воды. По спине пробежали мурашки, а поперек горла встал колющий ком, не позволяющий мне сказать ни слова. Я с ужасом метнула быстрый взгляд на ту самую парту, за которой сидел мой самый злейший враг. Нэд, до этого сидевший с невозмутимым выражением лица, вдруг поднял на меня свои черные глаза, наполненные явным раздражением. Парень смотрел на меня исподлобья, словно собирается вскочить с места и в тот же миг задушить меня голыми руками на глазах у всех одноклассников и классного руководителя. Он резко отодвинул стул и сложил руки на груди.

— А если против? — подал он вдруг голос, что вызвало у меня легкую дрожь в руках.

— Ньюман, я разве спрашивала твое мнение? — классная поправила очки и недовольно на него глянула, — Ты решил, что ты стоишь выше меня? Я сказала, так и будет. Садись, Уокер.

Я осторожно прошла между рядами, снова собирая на себе удивленные взгляды, а затем опустилась на свободное место рядом с Нэдом. Он злобно на меня покосился. И вот чем я ему насолила? Я старалась не смотреть на него и слушала классную, но так продолжалось недолго. Первые пару минут Нэд молча елозил на месте, а затем все-таки обратил на меня внимание. Я свела брови к переносице, когда он повернулся ко мне.

— Слышь, Уокер, а чего тебе дома не сидится? — выбросил он.

Я постаралась промолчать, но парень конкретно не планировал останавливаться и снова предпринял попытку плеснуть в мою сторону желчью. В этот раз я почему-то набралась небывалой уверенности. Нет, он не посмеет вести себя также, как и тогда. Не посмеет снова окунуть меня лицом в грязь, унизить, растоптать. Я не должна позволить ему сделать этого.

— Думаешь, тебя здесь примут с распростёртыми объятиями? Ошибаешься.

— Судя по тому, что ты сидишь здесь без своих дружков, из нас двоих не принимают уж точно не меня, — проговорила я и взглянула на перекошенное от злости лицо Нэда.

— Может потому, что их сегодня нет? Посмотрел бы я на тебя, когда ты наконец поймёшь, что никто ничего не забыл. Сбежала на три года, в надежде что все перестанут тебя принижать? Как наивно, — усмехнулся он, и его взгляд приобрел высокомерную окраску.

— А о чем все должны были забыть? Я же не ты, которому шестиклассник однажды в кабину прописал на глазах у всех. До сих пор помню.

При виде наростающей ярости на его лице, я добавила:

— Да и не одна я...

Нэд вдруг резко оглянулся, по всей видимости убедившись в том, что классная на нас не смотрит, и приблизился ко мне ближе.

— Ты смелости набралась, что-ли? Знаю я, не понаслышке, что делают на заднем дворе с такими как ты. Будешь бегать, зубы свои собирать. На твоем месте я был бы сдержаннее.

Я все еще боролась с желанием сжаться и согласиться со всем, что сказал Ньюман, и явно проигрывала. Опережая свои эмоции, я проглотила ком, стоящий в горле.

— А я бы на твоем месте повзрослела. Ведешь себя как псина, сорвавшаяся с цепи.

Я увидела в его глазах желание уничтожить меня прямо здесь и сейчас, но присутствие классного руководителя и "свидетелей" не позволяло ему это сделать.

— Ходи оглядывайся, маленькая самоуверенная сука. Научу тебя разговаривать по-человечески.

Я так и не поняла до конца, угроза это была, или нет. С уст Нэда могло слететь все что угодно, но способен ли он на реализацию своих вымышленных злодеяний, я не могла предугадать. Не совру, мне стало не по себе. Ко мне подкралось сомнение в том, что давать отпор такому человеку, как он, было правильным решением, но я старательно отбрасывала эти мысли от себя.

До конца классного часа мы сидели молча, отодвинувшись друг от друга на максимальном расстоянии. Как только нас отпустили, я решила задержаться в коридоре, дабы оторваться от Нэда. Меня преследовало нехорошее предчувствие после всего, что он наговорил. Я знала его и помнила, что от таких людей, как он, можно ожидать чего угодно, но в тоже время надеялась, что это с его уст было не более, чем обычное пустословие. Выдержав приличное количество времени в коридоре, я обратила внимание на опустевший коридор и все таки вышла на крыльцо.

Слабый теплый ветерок дунул в лицо, запахло осенней свежестью и свежескошенной травой. Мне стало как-то по-особенному легко и спокойно, да и Ньюман вдруг улетучился из головы. Однако это чувство продержалось со мной недолго. Когда я свернула во дворы, ведущие к моему дому, почувствовала что-то неладное. Ранее со мной уже случалось нечто подобное, что мой психиатр называл "бредом преследования". Это ощущение постоянной опасности и того, что кто-то следит за мной пришлось на момент моего последнего рецессива, из которого, как мне казалось, я вышла совсем недавно. Поэтому поначалу я даже не поняла, что происходит. Я отчетливо слышала за своей спиной то тихие шаги, то шорохи, словно преследователь идет за мной попятам и прячется за углами всякий раз, когда я предпринимаю попытки посмотреть на него. Нарастающую панику я старалась подавить, отвлекаясь то на проезжающие мимо машины, то на шелест сухих листьев, что не успели опасть с веток деревьев. Иногда это помогало, но не сказать, что эффективно. В любом случае, я дошла до дома, не заметив чего-то странного по типу прячущегося человека или чьих-то шагов, поэтому спихнула это на обычную галлюцинацию. Просто перенервничала и мне показалось.

***

Вечером я сидела за ноутбуком и мне пришло уведомление с сайта знакомств. Того самого, на котором я недавно нашла анкету Лило. Да, это было новое сообщение от нее. Я с интересом зашла в чат, и белый экран тут же освятил затемненную комнату.

Лило Свифт [18:49] — Приветик! Прости пожалуйста, не увидела, что ты писала( Ты хорошенькая! Думаю, мы поладим.

Поглазев на сообщение некоторое время, я принялась печатать новое сообщение.

Ами Уокер [18:51] — Спасибо. В какой школе ты учишься?

Ответа по ощущениям я ждала долго. Уже было подумала, что все таки мы учимся в разных школах. Эта мысль немного расстроила, но не настолько, чтобы терять надежду на новое знакомство. Через некоторое время Лило ответила коротким сообщением, в котором написала номер школы, и я, сама не зная отчего, радостно встрепенулась. Мы учимся в одной школе, только вот Лило — в 10 классе, а я — в 11. Мы неожиданно разговорились с ней об учителях, шутили о чем-то неважном и смеялись, и кажется это был тот самый момент, которого я так долго ждала: почувствовать рядом с собой кого-то еще кроме гиперопекающей матери, словно у меня есть друзья. Пусть мы с ней совсем мало знакомы, но я заметила ненавязчивый интерес, который она проявляла ко мне. Это только подогрело мое желание стать с ней подругами. Не помню, сколько по времени продлился наш диалог, но когда мы закончили, время подходило к полуночи, и я легла спать в ожидании завтрашнего дня. Мне все таки удалось забыть Нэда и его дебильную выходку, и на протяжении всего вечера я даже не вспоминала об этом.

Наутро встала по будильнику абсолютно не выспавшейся. Горячий кофе уже давно перестал помогать мне взбодриться, но привычка пить этот напиток по утрам никуда не делась. Если быть честной, я не ожидала от предстоящего дня ничего хорошего, но относилась к этому весьма снисходительно. Скорее как к новому жизненному этапу, который стоит просто пережить. В последнее время я готовила себя к этому каждый божий день, думая только о том, что мне хочется жить как любой другой нормальный человек. Разве не этого я хотела? По этой причине я даже ощущала некоторое нетерпение. Как ко мне отнесутся одноклассники спустя три года и смогу ли я заново выстроить с ними положительное отношение — все это зависело только от меня, и мне это, честно признаться, нравилось.

Не скажу, что в школе происходило что-то необычное. Да, за такой долгий промежуток времени я уже отвыкла от подобных рутинных задач и каждодневной учебы в школе, и поэтому осознание того, где я сейчас нахожусь и с какой целью, давалось мне тяжело. Позже я смогу снова привыкнуть к этому, так что я не особо нервничала. Мой интерес больше привлекли одноклассники, а точнее некоторые из них. Я — довольно внимательный человек, люблю анализировать эмоции людей и наблюдать за ними, и сегодня я заметила кое-какие изменения.

Первое, что бросилось в глаза — напряженная атмосфера, стоящая в классе. Помнится мне, как комфортно было среди них раньше, когда мы общались все вместе и не делились на отдельные группы. Сейчас же одноклассники разбежались по разным углам, а некоторые даже старались избегать своих бывших школьных друзей. Людей, с которыми они общались и на уроках, и на переменах, с которыми они списывали какую-то глупую контрольную с одного телефона и делили еду на двоих. Переход во взрослую жизнь — все таки сложная штука. Значит что-то успело произойти, и я не понимала, узнаю ли я когда-нибудь об этом.

Самым шумным из класса всегда был Нэд. Именно он был зачинщиком всякой сомнительной херни. По обеим сторонам рядом с ним всегда стояли два его друга — Митчелл и Камерон. Я никогда не пересекалась с ними так, как с Нэдом, и поэтому мне казалось, что лидером является именно Ньюман. Они были для него как поддержка и выполняли функцию "подмоги". Случались ситуации, когда Нэду что-то вдаривало в голову, подобно очередному избиению какого-то парня, и его дружки почему-то стояли в первых рядах на участие в этом. Я считала, что они не имеют собственного мнения. Взглянув на ситуацию сейчас, я с уверенностью могла сказать, что ровным счетом ничего не изменилось. Нэд хоть и был последним придурком, но по какой-то причине пользовался среди них авторитетом. Отсюда вытекает два варианта — либо они его боятся, либо относятся к тому же слою общества, как и он. В течение дня они иногда посматривали на меня и что-то бурно обсуждали в полголоса, словно старались делать это как можно тише. Это показалось странным, и мне снова стало не по себе. Тогда-то в голове и всплыл наш вчерашний диалог с Ньюманом, и его слова «ходи и оглядывайся» приобрели более яркую окраску.

В толпе я долго искала одну девочку, которая давным-давно носила звание моей лучшей подруги, еще задолго до первой волны травли в мою сторону. Её зовут Карен Хаузер. Наши пути разошлись еще в начале пятого класса, и далеко не самым приятным образом. Не хочу вспоминать об этом. Она почему-то меня очень интересовала, и я не до конца понимала, почему, ведь между нами уже ничего не было — ни доверия, ни дружеских отношений. Все таки мне удалось узнать её в низкой девушке в очках с короткими темными волосами, что сидела одна за первой партой. Я еле узнала её, ей богу, она выглядела настолько зажатой и напряженной, что мне на секунду даже захотелось подсесть и спросить, в порядке ли она. Я быстро отбросила эти мысли от себя, не желая задумываться об этом.

Тем не менее, уроки пролетели для меня как одно мгновение, и с необъятным чувством победы над своей социофобией я неспеша собиралась возвращаться домой. Дождь шел все утро, поэтому когда я вышла, заметила множество луж под ногами, в которых плавали опавшие листья. В воздухе стоял невероятный запах сырости. Это не могло не успокаивать. По этой причине я почти никогда не использую наушники, ведь хочется побыть наедине с природой и послушать её недалекий зов, доносящийся из глубин города. День для меня прошел на "ура".

Все случилось по тому же сценарию, что и вчера. Сначала мне было спокойно и я чувствовала себя расслабленной, и тут, как назло, галлюцинации (которыми я оправдала это необъяснимое чувство) снова застали меня врасплох. Мне показалось странным их это сходство со вчерашними, пусть и ненадолго, ведь периодически у меня такое уже бывало. Я снова чувствовала чей-то взгляд, словно сверлящий мне спину, тихие шорохи и шаги. Решила не обращать на это внимание и просто идти дальше, но что-то явно кричало мне о том, что мне стоит остановиться. Уж больно не нравилось мне это ощущение слежки, еще и второй день подряд. Я резко обернулась, но никого не увидела, и шаги вдруг прекратились на некоторое время. Я уже было выдохнула с облегчением, но вдруг эти звуки снова появились позади меня, и кажется, стали громче. Чем дольше я прислушивалась к ним, тем больше я ловила себя на мысли, что они становятся ближе, будто бы кто-то идет почти впритык ко мне быстрым шагом. Тогда-то мне и стало по-настоящему страшно. Мне снова вспомнилась мерзкая фраза Нэда, и эти мысли потихоньку капали мне на нервы, пока тревога не достигла пика. Меня затрясло, когда я подошла к повороту в безлюдный переулок.

В этот раз мое чутье меня не подвело. Как только я зашла на узкую улицу, чьи-то ледяные ладони обхватили мои плечи, отчего я вздрогнула. По спине пробежалась целая орда мурашек. Я остановилась, чуть покачнувшись на месте, а руки незнакомца сжали меня сильнее. Цепкая хватка вызвала у меня легкую боль. Затем я услышала до жути знакомый и грубый голос, и тогда мне все вдруг стало ясно.

— Недалеко ушла. Теперь то ты мне и ответишь, кого там считаешь псиной, сорвавшейся с цепи. — раздалось прямо над моим ухом.

Глава 2. «Делай что хочешь»

« 17 марта 200? год.

Сегодня, когда я пришла со школы, я услышала, что мама плачет на кухне. Сначала она кричала на кого-то по телефону, затем раздался грохот, будто на пол упало и разбилось сразу несколько тарелок. Я напугалась и решила зайти к ней, чтобы спросить, что произошло, но мама прогнала меня. Я поняла, с кем она разговаривает, только когда она обратилась к человеку по ту сторону трубки по имени. Она выкрикивала имя "Джеймс", обзывала его мудаком и идиотом, а я ничего не понимала. Так зовут моего папу. Мама никогда не ругалась с ним, поэтому мне стало страшно, когда я услышала её срывающийся голос. За всю свою жизнь я ни разу не видела их ссор, и это было для меня впервые. Я не могла догадаться о том, что должен был сделать папа, чтобы между ними случилась такая большая ссора. Я просидела в своей комнате весь остаток дня, плача в свою мягкую подушку. Я даже не успела сделать уроки. Недавно мама зашла ко мне в комнату. Она выглядела уставшей, но почему-то улыбалась. Мама извинялась передо мной, держала меня за руки, стараясь сохранять спокойствие, но у нее это не получалось. Я чувствовала, как дрожат её руки. Это заставляло меня чувствовать себя ужасно. Она говорила что-то про то, что не должна была оставлять меня без отца, что все это — её вина, и вообще, что она плохая мать. Я заплакала и спросила, где папа, но она промолчала, а позже сказала, что он не вернется. Что-то случилось с папой? Он заболел? Я переживаю за него, но мама по-прежнему ничего мне не рассказывает. Дневник, я скучаю по папе. Только ты понимаешь меня... »

***

Несмотря на свою подлую натуру и полное отсутствие дружелюбия, Нэду еще давно удалось завести несколько друзей. Не сказать, что они чем то отличались от него. Это были такие же школьные хулиганы, как и он, и также участвовали в разного рода потасовках в силу своей детской глупости. Одним из таких стал светловолосый мальчик по имени Даниэль. С момента их знакомства, Нэд считал его своим самым лучшим другом, а также "правой рукой", в случае когда нужна была помощь в какой-нибудь передряге. Детство — оно такое, особенно для мальчиков, любящих держать высокий статус среди сверстников, чтобы их все боялись. К сожалению , в то время так оно и работало — чем больше людей тебя опасаются, тем выше твой социальный авторитет. Это было до жути неправильно и опасно, но будучи маленькими школьниками со своими странными принципами, они этого не понимали. Однако, не бывает таких ситуаций, которые бы не имели выхода. Этот случай не стал исключением только для Даниэля. Войдя в подростковый период, он углубился в учебу и программирование (это было его хобби), чего не сказать про его друга. Нэд вырос в неблагополучной семье, и за все время его психического развития его так и не смогли научить отличать "хорошо" от "плохо". Положение усугубилось, когда он повзрослел, только вот дружеские отношения с Дэном это почему-то отнюдь не портило. Даниэль понимал, что все, чем он занимается направлено на то, чтобы потешить свое эго, и постоянно пытался вытаскивать его из проблем. То разнимал какую-нибудь очередную драку, то защищал невиновного человека от его мерзких угроз и все тому подобное. Нэд это просто на дух не переносил, но все время прислушивался к его словам, тяжело вздыхая. Мнение Дэна для него значило многое, пусть с недавнего времени он и считал его каким-то ботаном, не упуская возможности посмеяться над ним. Даниэль каждый раз пытался уберечь друга от грубейшей ошибки и спасти его малолетнюю задницу, а тот просто-напросто этого не осознавал.

Парни встретились вечером первого сентября на крыльце школы. Ньюман позвал его посидеть на скамейке около баскетбольной площадки и обещал ему что-то рассказать. Даниэля это немного смутило. Что-то явно намекало ему на то, что это будет снова предложение наворотить делов вдвоем, но он все-таки согласился. Они встретились в назначенном месте около восьми вечера, и в поведении друга Даниэль явно заметил нехорошие признаки. Мрачное выражение лица, грубый тон го́вора и явное раздражение в глазах, которое парень даже не пытался скрыть — все это говорило о том, что дело пахнет жареным.

— Что снова не так? — спросил Дэн, нахмурившись, — Что ты хотел мне сказать?

Нэд потер ладони и тяжко выдохнул. По нему было видно, что ему никак не дается диалог о том, о чем он изначально хотел его завести.

— Короче говоря, просьба одна есть. Знаю, что сейчас опять будешь читать нотации, но у меня дело есть одно. — Нэд проговаривал это так, будто он настроен серьезно. Это заставляло Даниэля злиться, ведь он слишком хорошо знал своего непутёвого друга, чтобы не понять, о чем идет речь, с первых слов.

— Неужто настолько срочное, что ты позвал меня на личную встречу? — Даниэль вопросительно вскинул одну бровь, — Я во внимании.

— Слушай, Дэнни, ты же мне друг?

— Что за тупые вопросы? Ты можешь просто озвучить то, что требуешь от меня, без дебильных намеков?

Нэд сложил руки на груди и хмуро опустил взгляд, как будто продумывал будущий план действий. Он знал, что Даниэль вряд-ли согласиться пойти на разборки вдвоем, но все равно решил поговорить с ним. Да, с пустыми обещаниями, что это в последний раз. Дэн уже сбился со счету, сколько он слышал подобное от друга, но эти фразы никогда не воплощались в реальность. По итогу все дошло до того, что тот попросту перестал верить в эти бредни, а Нэд никак не осознавал то, что его когда-то школьный друг-хулиган повзрослел и перешел на светлую сторону.

— В общем, есть человек один. Он немного не держит язык за зубами и лезет не в свое дело. Понимаешь, о чем я? — заговорил Нэд и сложил руки на груди.

— Да, но не могу понять, к чему ты клонишь. Я-то здесь причем?

Даниэль тяжело вздохнул, ожидая услышать от друга очередной бред, на который он уже давно не вёлся. Нэд вдруг достал телефон и открыл фотографию расписания на следующий день. Ньюман всматривался в экран еще несколько секунд, а затем опустил руку, и вновь взглянул на Дэна.

— Я завтра смотаюсь с последнего урока. Прикрой, как товарищ. По рукам?

Он наивно надеялся на то, что он согласится, даже несмотря на свое огромное нежелание участвовать в сомнительных встречах, но в тот момент этого не произошло. Даниэль моментально вспыхнул от ярости, его глаза расширились, а тон голоса стал грубее и жестче, чего Нэд никак не ожидал.

— Ты серьезно позвал меня в такую темень на встречу только чтобы попросить меня прикрыть твою задницу перед классухой? Я по-моему уже ясно давал понять, что я думаю о том, чем ты занимаешься. Забей ты на него и живи себе спокойно. В твоем положении я бы тебе не советовал косячить. А если это дойдет до администрации школы?

— Будешь снова меня учить как надо, а как не надо, будто ты моя мамка? — усмехнулся тот, что только больше разозлило Дэна.

— В этот раз я точно не собираюсь этим заниматься. Мне проблемы не нужны, еще и ради того, чтобы ты начистил кому-то физиономию за "необработанный базар". Я пас.

— Не будь таким душным, Дэнни, — Нэд показательно закатил глаза.

— И вообще, почему ты не попросишь об этом Митча или Камерона? Ты ведь все время с ними ошиваешься. Они были бы только за.

— Да этим двум дебилам классная уже давно не верит, как и мне. Они бы не смогли это сделать так правдоподобно, как ты. А если мы уйдем втроем, она точно просечет, что здесь что-то нечисто, и начнет разборки. Мне оно надо?

— А мне? — перебив, с раздражением протянул Даниэль, — Мне тем более ни к чему твоя авантюра. Не, давай как-нибудь сам. Я точно не собираюсь этим заниматься.

— Ну и пусть. Я сам все проверну, вот увидишь. Тем более, полдела уже сделано. Адрес этого человека уже у меня в руках, — Нэд недобро заулыбался, переминаясь с ноги на ногу от усилившегося холода.

Словами не описать, как Даниэля бесит это его рвение к тому, чтобы доказать себе свою же власть над другими путем рукоприкладства. Да, будучи ребенком он и сам занимался подобным, но довольно быстро перерос этот период, и никак не мог понять, почему Нэду этого не удалось. Сначала были обычные детские шалости, а потом всё возросло в травлю в сторону тех, кто слабее, всяческие угрозы и драки за школой. Дэн настолько устал от многократных попыток вывести друга на правильный путь, что четко принял решение больше не участвовать в этом.

— Что хоть за тип? — монотонно проговорил тот.

— Да не столь важно. В этот раз ты меня не остановишь. Принципы — принципами, а язык за зубами держать надо. Тварь, — тихо выругался Нэд и сплюнул куда-то в сторону.

— Да я и не пытался. Делай что хочешь. Повеселись там с ним.

***

На следующий день в школе Даниэль даже не вспомнил об этом разговоре. Ему было глубоко плевать, что после этого может случиться с Нэдом, поэтому он особо не заморачивался о таких вещах. Тем более, день обещал быть хорошим: на перемене он получил сообщение от своей девушки Линды и запланировал с ней небольшую встречу. Дэн решил проводить её до дома и заодно угостить стаканчиком любимого кофе из кофейни напротив. Как и ожидалось, они встретились после уроков и направились в кофейню, попутно обсуждая что-то непримечательное. Даниэль чутко подбадривал Линду глупыми шутками, над которыми она все время смеялась, и все время подмечал то, как хорошо она выглядит. Это заставляло её улыбаться.

По пути к дому девушки они разговорились, и между ними завязался бурный диалог. Поначалу Дэн даже не заметил странного шума и криков за домом, настолько он был вовлечён в разговор. Время пролетело слишком быстро для того, чтобы насладиться этим мгновением, проведенным вместе. Они дошли до подъезда и остановились. Даниэль нежно обнял Линду и чмокнул в макушку в знак прощания, и примерно на этом моменте, когда наступила тишина, он услышал чей-то далекий грубый голос. Парень встрепенулся и стал оглядываться в поисках источника звука, но ему ничего не удалось обнаружить.

— Все нормально? — спросила вдруг обеспокоенная Линда, прижимаясь к груди Дэна.

— Да, забудь. Кое-что показалось.

Нет, это было реальностью и все происходило наяву. Он отчетливо слышал женские приглушенные визги и до боли знакомый голос, наполненный гневом. Уже тогда к нему закрадывались недобрые мысли, когда он предположил, что именно происходит. Даниэль прекрасно понимал, что это вовсе не его дело, но что-то ему явно подсказывало, что это был Нэд. Да, он узнал в этом мужском голосе своего друга, но никак не мог разобрать, что это за девушка, которую он выловил. Возможно, она была ему незнакома. Дэну даже сделалось дурно, когда он представил, что именно Нэд хотел от неё, ведь любому стало бы понятно, что она на порядок слабее.

— Странный ты какой-то, — улыбнулась она, а потом выпустила парня из объятий, — может, посидим завтра у меня после уроков? Поделаем что-нибудь вместе...

— Да, конечно. Если я буду свободен. До завтра.

Линда заметила, как в моменте поник Даниэль, но не придала этому значения. Бывало, что он мог витать в облаках, поэтому она не увидела в этом чего-то подозрительного. Они разошлись, и Дэн тут же направился к предположительному источнику звука. Сейчас ему в разы сильнее хотелось увидеть, что же это за человек, про которого вчера говорил Нэд. «Боюсь, мне не понравится, что я там увижу» — пронеслось у него в голове, но превозмогая опаску, он почти "вслепую" шел туда, куда его тянуло.

***

Я судорожно попыталась сбросить руки Нэда со своих плеч и отпрянуть, но он не давал мне вырваться. Я понимала: теперь ему ничего не помешает стереть меня в порошок голыми руками. В этот момент я уже не была настроена также решительно, как в предыдущую стычку с ним. Я оглянулась, но рядом никого не оказалось. Здесь мы были с ним наедине, и это не могло не вызвать у меня панику. Меня словно перенесло во времени, когда нам было по двенадцать, ведь именно тогда он начал травить меня за мое нетипичное для других детей поведение (что, собственно говоря, было неудивительно, учитывая мой диагноз на сегодняшний день). Нэд силой развернул меня к себе, и в этот раз его грубая ладонь оказалась прямо на моей шее. Когда я подняла взгляд на его лицо, я увидела ту самую ненависть в его черных глазах, с какой он смотрел на меня практически все школьные годы. Перед глазами, кажется, пронеслось все: то, с какой злобой он скалился, когда я вытаскивала свои учебники из помойного ведра, его грубые удары по лицу за каждую мою попытку ему противостоять и этот мерзкий смех, когда я, ничего не стесняясь, говорила странные, а порой даже и фантастические вещи в период бреда и галлюцинаций. Хотелось кричать от несправедливости, ведь я абсолютно ничего ему не сделала, но я, к сожалению, здесь ничего не решаю. Таким, как он, не нужен повод, чтобы буллить. Наоборот, он сам его нашел в моем тогдашнем поведении.

— Привет, — протянул Нэд с невыносимой загадочностью, — не боишься ходить по безлюдным улицам одной? Ты смотри, а то ходят здесь всякие. Порядочные девушки, да еще и такие красивые, как ты, обычно здесь не ошиваются. Интересно, что ты тут делаешь?

Я попыталась поубавить страх и выдохнуть застоявшийся в легких воздух, но вместо этого изо рта вырвался болезненный стон. Нэда это только позабавило, и он улыбнулся.

— Что? — Ньюман также продолжал играть, будто актер в дешёвом театре, — Да, точно. Извини, совсем забыл о твоих наклонностях. Интересно, а все больные на голову пренебрегают своей безопасностью, или только ты отличилась?

Я предприняла попытку что-то сказать, возразить ему, но его цепкая хватка на горле делала эту задачу для меня весьма проблематичной. Ранее я уже сталкивалась с подобными выходками в свою сторону, но уже совсем забыла, как именно мне нужно себя вести, чтобы человек оставил меня в покое. По выражению лица Нэда я сразу поняла, что он не планирует останавливаться. В такие моменты его всегда было можно прочесть, как открытую книгу. Это доказывала его недетская заинтересованность в том, чтобы сделать свою жертву униженной. Чаще всего мишенью становилась я.

— А тебе заняться будто нечем, шастать по безлюдным улицам и вылавливать "больных на голову", — с тяжестью проговорила я, вцепившись ногтями в его руку.

— Да нет. Есть, чем. Например, объяснять таким, как ты, как себя не стоит вести с человеком, к которому ты не имеешь никакого отношения, — последние несколько слов он протянул так, словно наслаждался каждой секундой, что причинял мне боль, — я даже удивлен, в кого ты превратилась из маленькой зажатой девочки. Уж чего-чего, а увидеть перед собой хабалку, в виде тебя, я уж точно не ожидал. Это кто тебя такому научил? Неужто твои голоса в голове? Или воображаемые друзья... с кем ты там все время переговаривалась.

— Ты прям забыть не можешь, я смотрю. Отпусти меня, — это прозвучало довольно громко, чего я даже не ожидала. Не думала, что у меня получится что-то выкрикнуть с пережатым горлом.

Голос, в котором слышалась моя тревога, выдал меня, и тогда я почувствовала себя по-настоящему жалкой. Это и было целью Нэда, но я знала, что он не отпустит, пока не убедится в том, что с меня хватит, а когда он наиграется со мной — одному богу известно. Парень поднял брови и отвел взгляд куда то в сторону, делая задумчивый вид. Он явно издевался надо мной, но вынуждена признать, я держалась достойно. Спустя долгие несколько секунд из его уст прозвучало короткое «Нет». Примерно на этом моменте я начала понимать, что так просто, как раньше, мне уже уйти не удастся. Это, все таки, уже не выкинутый в окно рюкзак, и не разбитая об стену губа, над которой Нэд тогда мог только посмеяться и уйти. Это было нечто серьезное, жестокое. Он не человек. Он — кровожадное животное, не видящее вокруг ничего, кроме своей жажды чьей-то боли.

Я пыталась сопротивляться и царапала руки Ньюмана своими ногтями, после чего на коже оставались ярко-красные полосы. Он не обращал на это внимания и медленно шел на меня, а я, подобного зашуганному зверьку, пятилась назад. Тогда то у меня и получилось сделать то, что заставило его отпустить меня. Не знаю, с какой силой нужно было давить, чтобы поцарапать руку до крови, но у меня получилось это сделать. Под действием адреналина я могла сделать и не такое. Нэд тут же зашипел, и его руки, наконец, упали с моей шеи. Это произошло мгновенно, и я даже не успела понять, что случилось. В ту же секунду, когда я уже планировала развернуться и дать деру, его кулак неожиданно резко столкнулся с моим лицом. Прямо в переносицу. Я почувствовала сильную боль и невольно схватилась за болезненный участок. Через пару секунд почувствовала, что что-то теплое течет по ладоням и капает на землю. Когда открыла глаза, увидела, что мои руки и ноги были залиты кровью, а на земле виднелось несколько красных капель. Я не произнесла ни звука в момент удара. Нэд молча стоял напротив меня и просто наблюдал за моими действиями. Все таки у него получилось меня унизить, и мне определенно это не нравилось. Я чувствовала странную безнадежность и полное разочарование в себе. Я не смогла уберечь себя от его очередного заскока. Неужели он никогда не задумывался о том, что поступает отвратно?

Не помню, когда точно это произошло, но примерно в то же время я увидела за спиной Ньюмана чей-то силуэт. Это был незнакомый мне парень, который буквально бежал к нам навстречу, не жалея собственных сил. Пусть мое внимание все еще было обращено на разбитый нос, но тогда я поняла, что попытка Нэда заставить меня страдать в тот самый момент прекратилась.

— Отошёл, придурок!

Когда незнакомец приблизился, я смогла разглядеть его внешность. Это был невысокий парень примерно моего возраста. По сравнению с Нэдом он выглядел почти таким же беззащитным, как и я. Я даже успела подумала о том, что добром их стычка не закончится. Длинные блондинистые пряди выбивались из маленького хвостика на затылке. Будь я в подходящем расположении духа, я бы, возможно, посмеялась над его забавной прической. Его густые брови были сведены к переносице, что свидетельствовало о том, что заступиться за меня он был настроен серьезно.

— Это и есть тот самый человек, который "не держит язык за зубами"? Ты вообще больной, Нэд?

Лицо Ньюмана изменилось. Теперь он выглядел так, как будто за спиной стоял не какой-то левый прохожий, а директор нашей школы. Глаза округлились, а голос моментально приобрел спокойствие. Возможно, мне показалось, но я заметила его испуг.

— Дэн? А ты че тут делаешь? — с явным удивлением произнес Нэд, — Ты по-моему сказал, что тебе все равно. «Делай что хочешь» - разве не твои слова?

Теперь мне было абсолютно ничего не понятно. Они знакомы? В голове не укладывалось то, насколько они разные. И почему вообще этот парень по имени «Дэн» не прошел мимо и взялся ворошить темное дельце? На эти вопросы мне еще предстояло узнать ответ.

— Тебе повезло, что это заметил я, а не кто-то другой, — с раздражением сказал незнакомец, поправляя прядь светлых волос, — другой бы сразу в обезьянник тебя оформил, а я почему то продолжаю верить в то, что жизнь тебя когда-нибудь чему-то научит!

— Слушай, Даниэль, мы оба не в подходящем состоянии, чтобы выяснять отношения, окей?

— Тогда скройся отсюда, чтобы мои глаза тебя не видели!

Нэд выставил перед собой расправленные ладони, будто хотел сказать что-то в роде "Видишь? Я ничего не делаю". Затем он медленно зашагал в противоположную сторону, слегка оглядываясь на своего приятеля, который только что вытащил меня из его цепких лап.

— Ухожу-ухожу. Остынь.

Я была настолько шокирована, что даже отвлеклась от своих окровавленных рук. Теперь мы оба, вдвоем с Даниэлем, молча смотрели вслед уходящему Нэду. Он довольно быстро скрылся за поворотом. Наступила кромешная тишина. Мы долго так стояли, стоя друг напротив друга, а когда парень вышел из ступора, то сразу кинулся ко мне.

— Эй, тебе нужна помощь? Что он с тобой сделал?

Эти слова как будто отдались эхом. Я не знала, что ему ответить. За все это время, что Ньюман меня травил, никто и никогда не пытался заступиться за меня, потому что попросту боялись, что эти издевки могут перекинуться на них. Этот момент мог бы и не стать исключением, если бы его знакомый просто не заметил всего, что случилось, и прошел мимо. Я осознавала, насколько невелик был шанс того, что кто-то найдет нас, и теперь, стоя с разбитым носом прямо перед своим спасителем я понимала, что в этот раз мне повезло.

Я тут же утерла струйки крови с лица и натянула слабую улыбку. Я однозначно не была похожа на человека, у которого все в порядке. Об этом свидетельствовало обеспокоенное лицо Дэна.

— Ничего особенного. Все нормально.

— Смеешься, что ли? У тебя все ноги в крови!

С моего рта вырвался легкий смешок. По всей видимости это была защитная реакция, потому что мне было абсолютно не смешно, как и ему. Да, я определенно чувствовала себя так, будто меня растоптали и окунули лицом в грязь, но сейчас это все почему-то больше не имело значения. Справедливость, в которую я не верила до этого момента, для меня в этот момент стала вполне реальной. Что странно, ведь большую часть жизни она казалась чем-то непостижимым...

Глава 3. «Синеволосая дрянь»

Даниэль был довольно нервным. Его карие глаза беспорядочно метались в разные стороны, руки дрожали, а я все еще стояла перед ним с абсолютно невозмутимым лицом, как будто ничего и не произошло. Парень вдруг засуетился и полез в свой рюкзак, вынул оттуда смятую пачку влажных салфеток и протянул мне. В нём что-то поменялось, когда он вновь взглянул на меня. Теперь выражение его лица выглядело серьезным и уставшим.

— Возьми. Тебе далеко идти? — монотонно спросил он. Его голос звучал холодно и безэмоционально, но одно только его беспокойства мне хватало с головой, чтобы чувствовать себя в безопасности.

— Спасибо. Не совсем, я живу через дорогу, — я приняла из его рук влажные салфетки, после чего принялась старательно оттирать багровые пятна с чулков.

Даниэль отвернулся, глядя куда-то в сторону, закрыл глаза и тяжело вздохнул. Мне показалось, что он выглядит мрачным и подавленным, но я не стала спрашивать его, в чем дело. Не стоит лезть в чужие жизни, когда тебя не просят.

— Оно того не стоило... — тихо пробормотала я, надеясь, что он этого не услышит, но ошиблась.

— Думаешь, ты одна такая, от кого я этого дебила оттаскиваю?

Спустя пару минут мне удалось оттереть видимые кровоподтёки, но переносица всё еще отзывалась ноющей болью. Я выпрямилась и снова посмотрела на Даниэля. Он оценивающе оглядел меня с ног до головы, и я даже заметила в нем какое-то сочувствие. Знаю, выглядела я, мягко говоря, так себе, и мой внешний вид абсолютно не подходил к такому знакомству. Я представила себя в зеркале, и от этого мне стало немного неловко. Даниэля это не смущало. Что уж там, если он сам сказал о том, что постоянно разнимает драки, зачинщиком которых являлся Нэд. Удивительно, что Ньюман послушался его и ушел.

— Пошли. Через дорогу, говоришь? — подал вдруг голос Дэн после выдержанной паузы.

— Подожди, я правда в порядке! Не нужно... — я пыталась противостоять ему, но судя по тону голоса парня, он был настроен решительно и перебил меня.

— Прекрати, а. Давай быстрее, пока нас тут вдвоем не увидели, иначе в лобешник получу уже я.

Он направился вперёд, и я пошла за ним. На улице начало вечереть. Мы шли в полной тишине с дистанцией в полметра, абсолютно не глядя друг на друга. Я задумалась о его последней фразе, и никак не могла понять, что именно он имел ввиду. Даниэль явно кого-то остерегался, раз говорил о том, что нас могут заметить, якобы ему за это влетит. Только вот кого именно? Нэда, или помимо него существует еще один человек, которому может это не понравиться? Боится ли он проделок Ньюмана, или наоборот, ставит себя выше него, раз вступился за меня? Куча вопросов, не повлекших за собой ни одного ответа. Если честно, я и не надеялась узнать правду. По Дэну было видно, что он не настроен на диалог, однако когда мы подходили к моему дому, нам все таки удалось завязать небольшой диалог.

— Мой дом в той стороне, — сказала я, указывая рукой, — я дойду сама. Спасибо.

— Старайся не попадаться ему на глаза. Тот еще засранец. Сам себе могилу копает. Понимаешь? Мозгов у него нет, вот и рявкает на каждого, кто на пути встречается.

— Я на дураков не обижаюсь, — солгала я с улыбкой на лице.

— Да я и не сказал, чтоб ты его прощала. Мне невыгодно за него извиняться. Не хочу быть спонсором всякой дичи. — признался он, отведя взгляд в левый нижний угол, — Ступай. И, кстати, приложи что-нибудь холодное. Должно помочь.

— Спасибо, — отозвалась я, но он проигнорировал.

Даниэль медленно развернулся и поплелся в противоположную сторону. Я хотела, было, что-то сказать, но так и осталась смотреть ему вслед, не в силах выдавить из себя четыре буквы «Пока». Смешанные ощущения преследовали меня после всего, что случилось за сегодняшний день. Мне было больно и одновременно тепло, страшно и спокойно. На ходу придумывая оправдание перед матерью, я пошла к подъезду.

***

Следующее утро для меня началось немного иначе. Никакого будильника и школы, только я и кровать, прямо как в «старые-добрые». Вечером перед мамой я объяснялась довольно долго, но после 15-ти минут нашего диалога она поверила в мои бредни о том, как меня случайно огрели дверью кабинета по лицу, когда я хотела войти, пусть и с тяжестью. Мы остановились на том, что я останусь дома на ближайшие несколько дней, пока не спадут синяки под глазами и отек. Я еле сдерживалась перед ней, чтобы не засмеяться с собственных слов и тут же не разрыдаться от боли. Через некоторое время меня попустило и после таблеток я смогла уснуть.

«Неплохо начался учебный год» — думала я, лежа в кровати. Меня вновь одолела та же самая смертная скука, с которой я жила все эти три года, что была на домашнем обучении. В школе всяко лучше, чем дома, хоть и после произошедшего я убедилась, что обратная сторона медали все таки существует. В конце концов, в моих четырех стенах мне никто не разбивал нос с кулака. Радовало то, что наутро боль утихла, и остались только страшные синяки под глазами и видимая ссадина на переносице. Я все равно не хотела смотреть на себя в зеркало. Даже не потому, что моя и без того заниженная самооценка провалилась сквозь землю, а скорее из-за страха вновь увидеть в отражении ту маленькую девочку, застрявшую во мне, над которой жизнь в очередной раз сыграла злую шутку. Пусть я уже и на порядок старше, но вопрос из моей головы никуда не делся. Неужели желание доказать свое превосходство над теми, кто слабее, сильнее человеческих принципов?

Я в хронологическом порядке прокручивала в мыслях вчерашний день. Сначала подступали слезы от обиды и ненависти, ведь именно это я и чувствовала в тот момент, когда Нэд сжимал мое горло и, приблизившись лицом ко мне, говорил самые мерзкие слова на свете. Уже потом, когда в памяти всплывал Даниэль, мне становилось лучше. Кроме имени я не знала о нем абсолютно ничего, но только его поступок утешал меня сильнее, чем что-либо другое. Я думала об этом слишком долго, пусть и знала, что он мне — никто, как и я ему. Возможно, мы больше никогда и не пересечемся.

Я хотела отвлечься от этих мыслей хотя бы на минимальный промежуток времени. Делать мне больше было нечего, и мне пришла мысль написать своей новоиспеченной подруге. С момента последней переписки мы друг другу ничего не писали. Я тяжело вздохнула и принялась печатать ей сообщение.

Ами Уокер [12:15] - Доброе утро. Как ты?

Лило Свифт [12:16] - Доброе!!! Все супер. Ты как? Как дела в школе?

Если быть честной, я не надеялась на ответ, но в этот раз Лило ответила довольно быстро, как будто она ждала от меня сообщения.

Ами Уокер [12:16] - Нормально. Как в школе — не знаю, меня не будет ближайшую неделю.

Лило Свифт [12:17] - Правда? А что так? Ты заболела? :(

Глядя на это сообщение, я долго думала, стоит ли ей говорить правду. Мы не так долго общаемся с ней, и я бы не сказала, что до конца доверяю человеку из интернета, которого ни разу не видела вживую. Мне пришлось солгать.

Ами Уокер [12:21] - Да. Скоро поправлюсь. Все нормально.

Лило Свифт [12:23] - Выздоравливай! Удачно ты, конечно, на второй учебный день заболела... Как так?

Ами Уокер [12:24] - Не знаю. Я постоянно хожу в юбке, возможно замерзла или что-то типа того. Спасибо.

Тут то мне и пришла идея, на которую я вряд-ли бы решилась, если бы не было этого страха существовать в школе в одиночку. После того, что случилось, эта тревога стала только сильнее. Я захотела предложить Лило встречу в школе или позвать её погулять после уроков, дабы узнать её получше. «Я смогу чувствовать себя спокойнее в присутствии кого-то рядом» — думала я, и была в этом уверена.

Ами Уокер [12:38] - Не хочешь встретиться как нибудь вживую?

Лило Свифт [12:40] - Я пока сильно занята и не знаю, смогу ли увидеться с тобой в ближайшее время. Но как только я освобожусь, обещаю, мы пойдем гулять.

Ами Уокер [12:40] - Жаль.

На этом, казалось, переписка должна была закончиться. Какое-то время я просидела в тишине без ноутбука наедине с собственными мыслями. Школа. Лило. Даниэль. Делит ли он со мной одну и ту же школу? Знает ли его Лило? Слишком много вопросов лезло в голову, но я не рассчитывала получить ответ абсолютно на все. Вместо этого я решила задать ей лишь один из тех, что волновал меня наиболее всего. Почему то даже несмотря на то, что встреча с этим человеком оказалась чистой случайностью, и скорее всего была последней, меня не покидала жажда узнать о нем что нибудь ещё.

Ами Уокер [13:12] - Ты знаешь Даниэля? Возможно, он учится в нашей школе.

Какое-то время сообщение висело прочитанным, а потом Лило так долго писала ответное сообщение, что мне стало не по себе. В этот было не все так просто. Одно слово — «Нет». Невозможно не знать человека, который учится с тобой в одной школе! Что уж там, знать, ведь можно хотя бы единожды увидеться лично... Этот ответ окончательно похоронил во мне последнюю надежду на то, чтобы узнать что-нибудь о Даниэле. Вероятность нашего повторного столкновения в моих глазах, казалось, упала ниже нуля, достигнув критической отметки. Я со вздохом отложила ноутбук и провалилась в глубокий сон без сновидений.

***

Этот учебный год мог бы стать совершенно обычным, за исключением того, что после него ничего не будет. Ни дурацких шуток на уроках, ни прогулов математики в женском туалете, ни контрольных работ по химии, которых все боялись. В голове никак не укладывалось, насколько же быстро пролетело самое беззаботное время в жизни каждого человека. По ощущениям, эти 11 лет промелькнули перед глазами лишь на долю секунды. Это как на улице уловить тонкие ноты приторно-сладкого аромата чьих-то приятных духов, и не успеть насладиться этим запахом. После этого мгновения ты будешь днями напролет обхаживать парфюмерные магазины, ища те самые духи, которые ты запомнила на всю жизнь. Так же, к сожалению, работает и в школе. Поначалу кажется, что она длится бесконечно долго, и у тебя ещё куча времени чтобы исправить все свои былые ошибки, или даже попробовать что-то новое. На деле это совершенно не так.

С момента ухода Ами, Карен Хаузер столкнулась с Посттравматическим стрессовым расстройством. Ещё задолго до этого, когда она только-только отреклась от подруги, не было ни дня, когда она бы не думала о своей ошибке. Самое страшное — это просто наблюдать за тем, как человека, который тебе дорог, ломают всеми доступными способами, и делать это только по причине своей собственной слабости. Что-то внутри, что глубоко сидело в Карен, будто запрещало ей вступаться за Ами. Это можно было сравнить с животным страхом, подобно беспомощным маленьким зверькам, когда они видят, как хищник терзает их собрата. Это та самая ситуация, когда ты уходишь, выбирая себя, даже если ты не считаешь этот поступок правильным. Хаузер пыталась утешать себя всякими мыслями, которые периодически приходили к ней. Конечно, а кто не испугается Нэда? Да, он придурок, но его глупость и была причиной, почему в голове у него происходил такой хаос. Он создавал его вокруг себя из-за личной нужны в том, чтобы почувствовать себя главарем. На самом деле он никогда таковым не являлся и не пользовался авторитетом у сверстников. Вместо этого в глазах других Нэд выглядел монстром. Карен боялась его также, как и Ами, и ненависть в её крови кипела такая же адская, как и у нее, но слабость оказалась сильнее желания помочь. Это безоговорочно было больно. Хаузер видела все, и всегда молчала. Видела, как Нэд ставил ей подножки прямо на лестнице, как он грубо брал её за волосы, выговаривая при этом различные ругательства, и с каким самообладанием он избивал её на заднем дворе школы. В этой беспомощной школьнице с голубыми волосами она по-прежнему видела свою единственную лучшую подругу.

Карен выстраивала план в своей голове, как она однажды подойдёт к Ами, пообещает измениться и снова окажется рядом, чего она так долго хотела. Она искренне верила в то, что может все исправить одним лишь своим присутствием, как это было раньше. Страх по-прежнему не покидал её, но с возрастом эта ужасная тяжесть на душе, кажется, только усиливалась. В тот самый момент, когда Хаузер почти переступила через себя и решилась на отчаянный шаг, минуя угрозу стать новой мишенью для травли, Уокер вдруг исчезла. Она больше не сидела одна в коридоре наедине с собой, больше не поднимала руку на уроках, а её парта осталась пустовать. Карен возненавидела себя за то, что не смогла помочь раньше, когда это еще было возможно. Чем ближе становился 11-тый класс, тем больше она убеждалась в том, что Ами больше не вернется. Теперь все усилия были бесполезны. Между ними отныне не было ничего из того, что они вдвоем выстраивали такое долгое время.

Первого сентября случилось то, чего она никак не ожидала увидеть. Ами снова появилась на пороге кабинета, только теперь без своей привычной улыбки. Скорее она выглядела запуганной и зажатой. Карен запомнила её абсолютно другой: с пылающим сердцем и с бесконечной добротой, которая виднелась в её глубоких серых глазах. С одной стороны видеть её такой было абсолютно неприятно, а с другой — чего еще можно ожидать от человека, который пережил такое? Несмотря на это, радости в Хаузер не было предело. У неё появился еще один шанс на тот самый важный разговор, что она откладывала все эти школьные годы. В голове проносились воспоминания одно за другим, и ей захотелось одного — кинуться к ней в объятия, наплевав на то, что все на них смотрят. С небес на землю Карен вернуло то, что Ами подсела к Нэду. Она сидела за соседней партой и наблюдала, как парень что-то ей нашептывает. Еще тогда ей показалось это весьма подозрительным. Вряд-ли Нэд стал бы ворошить прошлое. Его не беспокоило все, что он наделал. Но когда в его глазах Хаузер увидела явное раздражение, ей стало не по себе. «Здесь точно что-то нечисто» — думала она.

Какое бы сильное не было её беспокойство, следующий день прошел без происшествий. По крайней мере, Карен не заметила ничего странного и смогла выдохнуть с облегчением, но ненадолго. На следующий день Уокер не пришла. Тогда-то в памяти и всплыл этот напряженный диалог, которым она была увлечена с Нэдом. Хаузер по-прежнему старалась думать о том, что она просто себя накручивает, и на самом деле ничего не произошло, но что-то её всё-таки убеждало в обратном. Она до последнего не хотела вновь увидеть всего того, что происходило на её глазах. От одного только осознания, что все может повториться, начиналась тревога. Хоть и в этот раз Карен была серьезно настроена на то, чтобы пойти против Нэда ради подруги, страх до сих пор сидел в ней с того самого рокового дня, когда все только началось.

Хаузер никогда не избавится от этой ужасной вины, которую держала на себя за свою собственную слабость. Во всяком случае, она думала об этом почти каждый божий день.

***

После школы, как и планировалось, Даниэль направился к дому Линды. Сегодня её не было в школе, и парень заметил кое-что странное: за целый день он нее не пришло ни одного звонка или сообщения. Она вела себя также, когда обижалась на всякие мелочи, которые в её голове имели большое значение, поэтому весь учебный день парень думал о том, что он успел натворить в очередной раз, но так ни к чему и не пришел. Дэн принял решение поговорить с ней при встрече. Когда он вышел из школы и заметил, как уверенно сгущаются тучи на небосводе, решил поторопиться. Благо, дом Линды находился не так уж и далеко от школы, поэтому в лучшем случае на дорогу можно было затратить чуть больше пяти минут.

Когда Даниэль подходил к подъезду, хлынул ливень. Он принялся звонить в домофон, но девушка, как назло, долго не открывала. Это заставило его немного понервничать. Все таки через несколько гудков она ответила, и парень юркнул внутрь, продрогнув от холода. Квартира Линды была приоткрыта, но внутри почему-то было слишком тихо, как будто дома никого не было. Дэн переступил порог и хлопнул за собой дверью, но девушка так и не вышла встречать его. Это заставило его занервничать, ведь он не понимал, что такого мог сделать, чтобы Линда даже не вышла его встречать. Не ожидая ничего хорошего, парень разулся и прошел вдоль коридора.

— Линда? — негромко окликнул её Даниэль, постучав в закрытую дверь её комнаты, — Что случилось? Почему ты не вышла ко мне?

В ответ последовала тишина. Стук в дверь усилился, и только после этого Линда, наконец, вышла. Она выглядела мрачной и поникшей. По её выражению лица несложно было догадаться, что впереди их ждал серьезный разговор. Только вот, по какому поводу, было неизвестно.

— Пришел? Заходи, — безразлично проговорила она, а затем взяла его за руку и потянула в комнату.

Дверь за ними закрылась. В нос ударил какой-то странный цветочный аромат, но Даниэль не обратил на это особого внимания, ведь был в курсе об увлеченности своей девушки всякими благовониями и диффузорами. Линда силой усадила парня на кровать, а сама молча встала на ним, скрестив руки на груди. Повисла напряженная тишина.

— Ты на что-то обижена? — Дэн по-прежнему старался сохранять спокойствие, несмотря на некоторое раздражение — Что я сделал не так?

Лицо Линды слегка изменилось: брови приподнялись, а глаза расширились. Теперь она выглядела так, будто удивлена тем, что он говорит. Однако, она все еще не шла на контакт и не отвечала на вопросы парня. Затем она отвела взгляд куда то в сторону, словно что-то задумывая, медленно прошлась по комнате и остановилась у окна. Поправив блондинистые волосы, девушка показательно в него заглянула. Это молчание только усиливало злость Даниэля. Его неимоверно бесила привычка Линды затыкаться и молчать до тех пор, пока он сам не вспомнит, что случилось. В этом же случае, Дэн не мог даже предположить. Он устало выдохнул и вскочил с кровати, сжимая руки в кулаки.

— Просто скажи, в чем я снова виноват, и мы займемся чем то более приятным. В чем проблема? — сказал тот, повысив тон.

— Хороший вид из окна, не правда ли? — Линда вдруг обернулась и с наигранной улыбкой взглянула на него.

— Чего?

Несколько секунд она разглядывала хмурое лицо Даниэля с ехидном улыбкой, стоя вполоборота, а потом повернулась к нему целиком и уперлась руками в подоконник.

— Не хочешь взглянуть? Давай-давай, подойди.

— Не буду я подходить. Чего ты ждешь от меня? — парень так и стоял на месте, пытаясь понять, в чем дело, но вскоре решил подойти. Девушка будто намекала, что все дело в этом маленьком переулке, на который выходили её окна.

— Ближе, — казалось, что улыбка на лице Линды становилась все шире и шире, только вот была она какая-то совсем недобрая.

Даниэль приблизился к окну, и девушка оказалась позади. Как только он это сделал, она резко схватила его за волосы и грубо подтолкнула к стеклу. Она делала это так, как люди обычно тыкают щенят в лужу собственной мочи, дабы показать, в чем они провинились. Парень вовремя выставил перед собой руку, и избежал этим удара. Еще чучуть, и он бы точно столкнулся лбом с препятствием в виде окна.

— Узнаешь место, скотина? — выкрикнула она со злостью, — Может, хочешь посмотреть поближе?

Дэн до боли вывернул её руку, пытаясь освободиться от её хватки на своих волосах. Линда негромко вскрикнула и тут же схватилась за болезненный участок. Это дало ему немного времени, чтобы отойти.

— Ты больная? Что не так? Обычная улица! — раздраженно воскликнул тот, глядя на девушку.

— Думаешь я не видела тебя вчера на этом месте с какой-то синеволосой дрянью?

Уши закладывало от того, настолько громким был ее кник. Даниэль даже слегка поморщился от этого. Куда более неприятными оказались её слова. Теперь то и стало понятно, откуда ноги растут. Причиной всей этой ругани была самая обычная ревность. Да, он знал, что Линда очень ревнивая, и специально старался не создавать таких стрессовых ситуаций для неё. Выходок по этому поводу он не переносил, да и всё-таки не хотел вгонять собственную девушку в такое состояние. Дэн вспомнил, что вчера он заступился за девушку с голубыми волосами, но не видел в этом проблемы.

— Так. И что? — голос его вдруг стал на порядок спокойнее.

— Ты серьезно не понимаешь, или только делаешь вид, что совсем тупой? — Линда наклонила голову, вопросительно глядя на парня, а затем снова выпрямилась, — Три вопроса: Кто это, что ты делал рядом с ней, и почему именно под моим окном?

Даниэль тяжело выдохнул и схватился за голову. В висках неприятно запульсировало, по всей видимости, от криков. Девушка все никак не унималась.

— Ты мне можешь ответить, или так и будешь стоять?

— Слушай, ты зачем это все устроила? Чтобы мне нервы потрепать и выгнать за дверь? Тут вчера ей мой друг-идиот нос разбил, я и прогнал его. А ты что, хотела чтобы я все так и оставил, и "будь что будет"?

— Прям настоящий мужчина, ага? Хвалю, — Линда театрально захлопала в ладоши, что только больше разозлило Дэна.

— Это был бы слишком низкий поступок для меня, если бы я просто закрыл глаза и ушел только потому, что у меня есть девушка. Я её вообще в первый раз вижу, а тебе хватило смелости наорать на меня за то, что я просто остановил то, что было неправильным?

Линда молча прикусила губу и отвернулась, скрестив руки на груди. Взгляд её вдруг поник, но не из-за понимания самой ситуации. Она все также отказывалась верить в свою неправоту, как и делала это в любой ссоре с Даниэлем. Казалось, это время, что они молча стояли друг напротив друга, длилось бесконечно долго. Затем, когда былая злость утихла, девушка снова посмотрела на него пустыми глазами, в которых больше не было ни чувств, ни тепла.

— Не хочу тебя больше видеть.

Вали.

Глава 4. «Таблетка от прошлого»

« 28 апреля 200? год.

Я ничего не писала сюда уже больше месяца. Сегодня я убиралась в комнате и нашла личный дневник в самом дальнем шкафу. Решила что-то записать, хотя особо делиться и нечем. Мама стала молчаливой и грустной. Я пыталась узнать у нее, что случилось, но она отнекивалась, говоря, мол «Ты ребенок, тебе не понять». И какой же я ребенок? Мне уже девять лет! Не знаю, почему она так говорит. Вчера мне все таки удалась её расколоть, и она долго плакала после нашего разговора. Как выяснилось, папа не заболел. С ним все хорошо. Только в нашей семье его больше не будет. В своей командировке он нашел какую-то новую женщину, и она уже беременна от него. Папа скоро прилетит к нам в город, чтобы развестись с мамой. Мне очень грустно от того, что он бросил нас. Мама больше не будет ругаться на него из-за пролитого кофе, не будет гладить ему рубашку и готовить нам завтрак... Папа больше не покатает меня на своей спине, не сделает со мной уроки, мы не пойдем в парк в выходные, как раньше. Нашей семьи больше нет. После того, как папа ушел, в доме стало слишком пусто. Я хотела позвонить ему и поговорить с ним, сказать, как я соскучилась, но мама мне почему-то запрещает это делать. Она говорит, что я смогу поговорить с ним позже, но не уточнила, когда именно. Папа не хочет со мной разговаривать? Я ни за что не поверила бы в это, да и сейчас не поверю! Папа любит меня больше всего на свете. Он не мог поступить так со мной. Тогда почему он поступил так с мамой, если её он тоже очень любил? Любовь — это разве не навсегда, как в сказках и фильмах? В последнее время я очень часто думаю об этом, да и дневник теперь забит только папой и моими слезами. Это и есть то, чем я живу на самом деле... »

***

Даниэль, не раздумывая ни секунды, стремительно пошел к выходу. Линда продолжала кричать что-то в порыве злости за приоткрытой дверью, но парень уже не вслушивался в её говор. Он почти был уверен в том, что эти отношения с самого начала были обречены на логический исход. Бойкий характер Линды, её нездоровая ревность и агрессия каждый божий раз, когда ей что-то не нравилось — все это изрядно выматывало и не давало ни малейшего шанса на просвет. Дэн безоговорочно любил её, поэтому всегда молчал и терпел импульсивные оскорбления в свой адрес, за которые потом девушка бесконечно извинялась. Казалось, что даже если собрать миллиард самых искренних извинений, это не поможет спасти то, что и без того потихоньку рушилось.

Парень вышел на крыльцо и направился в обратную сторону. Ливень на улице все никак не унимался, а только сильнее затарабанил по окнам и асфальту. Стоило только перешагнуть тротуар и выйти на дорогу — и Даниэль промок до ниточки. Блондинистые волосы намокли самыми первыми, а за ними — растянутое худи его любимого фиолетового цвета. Стало по-настоящему холодно, отчего его вдруг затрясло. Иногда кажется, что погода смотрит прямо в душу: когда тебе хорошо — яркие солнечные лучи пробиваются сквозь облака и греют землю, а когда плохо — в небе сгущаются черные тучи и поливает дождь.

Мысли в голове беспорядочно путались, образуя несвязный ком. Даниэлю больше не хотелось никого видеть. Время от времени у него возникало желание остаться одному, когда люди надоедали до такой степени, что общение с ними становилось чем то вроде пытки. Сейчас он чувствовал тоже самое. Раньше после подобных ссор он всегда надеялся на хороший исход, ждал, пока Линда остынет и позвонит, чтобы помириться, но в этот раз что-то в нем явно изменилось. Этого всего больше в нем было, как будто все былые чувства пропали по одному щелчку пальцев. Нет, он не был на нее обижен. Скорее, Дэн считал себя жалким, а её — жалкой, и это только подкрепляло его безнадежность.

Даниэль уже почти дошел до остановки. Улицы пустовали, а на проезжей части время от времени проезжали одинокие машины. В этой городской пустоте он внезапно увидел до боли знакомые силуэту, и почти сразу понял, кто это. Сначала он подумал, что ему это померещилось, а затем узнал в этих людях Нэда и Митчелла. Ньюман что-то очень эмоционально рассказывал своему приятелю, периодически поправляя капюшон на голове. Тело Даниэля как будто ударило мощным разрядом тока от накопившегося гнева, и его и без того поникшие глаза вдруг наполнились злостью. Нэд же отреагировал на неожиданную встречу с другом по другому: его губы расплылись в широкой улыбке. Подойдя ближе, Ньюман протянул ему ладонь, но Дэн так и не согласился её пожать. Вместо этого он зажал руки на груди, молча рассматривая его довольное лицо.

— Привет-привет. Чего один шастаешь по улицам в такую погоду? Не хочешь с нами прогуляться до ларька? — начал Нэд с абсолютно невозмутимым выражением лица, как будто бы уже забыл то, что произошло вчера.

— А ты че тут делаешь? Зачем? — раздраженно выплюнул Даниэль, хмурясь от порывов холодного ветра.

— Ну, как это зачем? — засмеялся Митч, стоящий рядом, — За тем самым...

— Ты какой-то невесёлый. Опять поссорился, небось, со своей?

Нэд усмехнулся и помотал головой. Это спокойствие, с которым Ньюман пытался завести диалог, не на шутку злило Дэна. Он точно ненормальный. Кто бы мог подумать, что этот улыбающийся парень в олимпийке еще вчера безжалостно глумился над какой-то девушкой в безлюдном переулке за многоэтажным домом? Воспоминания снова всплыли на поверхность, и в голове Даниэля проявился образ той самой незнакомки, за которую ему только что вломила собственная девушка. Она была худощавого телосложения и высокого роста, но больше всего ему запомнились её длинные голубые волосы. Дэн все еще помнил её слабую улыбку, с какой она вытирала струйки крови с лица, её слова о том, что все нормально, и никак не мог понять, как Нэд смог поднять руку на это беззащитное создание? Даниэлю было абсолютно плевать на все предыдущие драки, из которых ему приходилось вытаскивать разъяренного друга, но именно этот случай казался крайностью. Не только потому, что в этот раз под горячую руку попалась именно девушка. Было еще что-то, что заставляло Дэна содрогаться каждый раз, когда он вспоминал об этом, но тот никак не мог понять, что именно.

— Я тебе сейчас расскажу, почему я не весёлый, урод ты! — воскикнул Даниэль раздраженным голосом, — Если бы ты забил и руки свои не стал бы распускать, этого всего бы не было!

— Началось. Чего ты пристал ко мне? — Ньюман показательно закатил глаза и свел брови к переносице, — Было и было. Тебе то какое дело? Ты же сам говорил, что тебе все равно.

Митчелл вопросительно взглянул на Дэна. Возможно, он даже и не был в курсе о том, что тот обо всем знал, и даже больше, видел это своими глазами.

— А что такого, собственно говоря? Это дело Нэда... — неуверено начал он, но Даниэль его перебил.

— А ты вообще помолчи. Я не с тобой разговариваю. — глядя на Митча исподлобья, проговорил он, отчего тот покорно заткнулся.

— Дэнчик, тебе заняться нечем, вот скажи? Определись уже со своим мнением... То тебе плевать, то тебя черт дернул мне мозги прочистить. Уже как-то неинтересно.

— Мне плевать на тебя, а не на людей, над которыми ты издеваешься! Во мне, в отличие от тебя, осталось хотя бы немного человечности. — парень перешел на крик, исподлобья глядя на Ньюмана, — Лезешь вечно, куда тебя не просят, еще и я виноватым остался.

Нэд откашлялся и ухмыльнулся, глядя на друга, стоящего напротив. Его эти слова уже отнюдь не ранили. Сейча он считал Даниэля занудой и игнорировал абсолютно все упреки, что раз за разом слетали с его уст.

— Слушай, а ты чего завелся с пол оборота? Я ей даже почти ничего не успел сделать. — под строгим взглядом Дэна, парень добавил — Ну нет, бить я ее конечно не собирался! Ты просто пришел невовремя. Видел бы все от начала и до конца, понял бы. Выбесила просто...

— Чем тебя выбесила какая-то, прости Господи, школьница, которая ниже тебя на голову? — протянул Даниэль.

— Да тем, что она позволяет себе высказывать в мой адрес. Боже, Дэн, уймись, ты вообще её не знаешь! Чего ты уперся так, будто она - твоя собственность, а не левая прохожая?

Митчелл покорно закивал, так и не решаясь вступить в диалог. Дэн тяжело вздохнул и потер лицо ладонями. Примерно на этом моменте он понял, что дальше вести с этим человеком диалог было бесполезно. О чем говорить, если он умудряется оправдывать свое отвратильное поведение по отношению к девушке? Он немного отступил и сунул руки в карманы, уже собираясь уйти, но Нэд давал понять, что диалог еще не закончен.

— Интересно, когда уже наступит момент, когда ты поймешь, что мне плевать на нее также, как и на все, что ты говоришь? Опять твои какие-то принципы... Самому хоть не надоело?

— Знаешь что? — Дэн выдержал долгую напряженную паузу, подбирая подходящие слова, — Пошел ты.

Ньюман собирался возразить, но Даниэль уже сорвался с места, толкнув его плечом. Быстрым шагом он пошел вдоль дороги, даже не оглядываясь. Больше ему не хотелось видеть этого человека. После всего, что случилось за этот злополучный день, остался тяжёлый неприятный осадок.

***

Одна неделя ощущалась как целая вечность. Порой мне казалось, что я тону в собственных мыслях. Это вполне типичное для меня состояние, еще и учитывая то, что со мной произошло в тот роковой день. Я думала обо всем: о школе, о Нэде, о собственной никчемности и почему-то все время задерживалась на Даниэле. Стоило мне только освежить в памяти его образ, как сердце обливалось жаром. Светлые волосы, собранные в маленький небрежный хвостик, глубокие карие глаза и поджатые от злости губы... В тот момент он выглядел для меня как нечто спустившееся с небес в абсолютной всепоглощающей черноте. И это я думаю о человеке, о котором знаю только его имя. Возможно это нормально, зная то, что ранее никто не позволял себе заступаться за меня, но я все равно ощущала себя какой-то неправильной, когда задумывалась об этом.

Я понадеялась на то, что в школе вновь смогу прийти в норму и отвлечься от этих угнетающих мыслей, углубившись в учебу. В принципе, первые пару дней так и было. Вечерами я достаточно много времени уделяла домашней работе, а на переменах повторяла пройденный материал, в отличие от своих одноклассников. Конечно, здесь у каждого есть, с кем поболтать о чем-то неважном в перерывах от уроков, а у меня нет. Даже в такой некомфортной ситуации я старалась находить плюсы, как например то, что благодаря моему одиночеству, у меня было больше времени на учебу. Наверное, это важнее, чем друзья.

Честно признаться, иногда я просматривала на парту, за которой сидела Карен. Мне казалось, что она как будто наблюдает за мной, а как только я замечала это периферическим зрением и поднимала глаза, то она сразу прятала взгляд в учебнике. Поначалу я старалась не заострять внимание на таких неважных вещах, но чем дольше я замечала странное поведение Хаузер, тем больше мне становилось неуютно. Дело даже не в том, что мне не нравится, когда кто-то разглядывает меня как экспонат в музее, скорее мне просто не хотелось встречаться с ней глазами. Этому человеку однозначно больше не было места в моей жизни после того, что она сделала со мной. Я больше не видела в ней лучшей подруги, не чувствовала от нее поддержки и доверия, что ранее было между нами. Сейчас вместе всего этого царила только гробовая тишина, как на кладбище после похорон дорогого человека.

В один из дней я точно также старалась держать самообладание, как и в прошлые разы. Это начало получаться, и уроки давались мне довольно легко. Когда я посвящала себя учебе, время переставало существовать, словно его и в помине не было. Настало время большой перемены перед последним уроком. Я чувствовала легкую усталость под окончание учебного дня, поэтому решила посидеть на скамейке в коридоре около окна. Подойдя к открытой двери, я сразу отметила отсутствие людей. Где-то вдалеке слышались голоса и смех, но рядом со мной никого не было. Это было неудивительно: день подходил к концу, многие школьники уже закончили и ушли домой. Стоило мне только переступить порог и выйти в рекреацию, как на мое плечо легла чья-то холодная ладонь. В этот раз вместо испуга я опешила. Это был точно не Нэд. Когда я обернулась, и человек, стоящий позади, предстал передо мной во всей красе, мне захотелось сделать все что угодно, чтобы избежать предстоящего разговора.

Лицо Карен выглядело бледным и растерянным, будто она вот-вот упадет в обморок. Сейчас, разглядев её ближе, я бы точно не узнала в ней ту маленькую, жизнерадостную девочку, которая когда-то была мне подругой. Раньше она была обладательницей длинных шикарных каштановых волос, которые сейчас были срезаны по плечи. Её карие глаза теперь скрывались за толстой оправой очков. В них абсолютно точно больше не было блеска, как раньше. Пустые, бездонные, прозжигающие до мозга костей, как будто она только что увидела что-то ужасное и заполучила травму на всю оставшуюся жизнь. Она была одета в теплый вязанный свитер и выглядела в нем как натуральная заучка, если учесть стереотипы про отличниц. Хаузер стояла передо мной подобно провинившемуся ребенку: такая же зажатая и неуверенная в себе. Раньше я в ней такого не замечала. По ней можно было сказать, что она не была готова ко встрече со мной один на один. Что-то явно подтолкнуло её к этому, но я не могла до конца понять, что именно. Я зажала руки на груди, молча глядя на её испуганное лицо, и не чувствовала абсолютно ничего. Во мне не было ни жалости, ни сочувствия, ни желания вести диалог.

— Ами? — дрожащим голосом начала она, не в силах посмотреть мне в глаза, — Привет. Можем отойти куда-нибудь?

— Зачем? — на автомате вылетело у меня изо рта.

— Я хочу кое-что сказать и поговорить, если позволишь мне...

Нехотя, я слабо кивнула. Мы зашли за угол и остановились в самом конце школьного коридора, который вел к экстренному выходу. Затем Карен, набравшаяся смелости, подняла на меня глаза и улыбнулась. Это была самая жалкая улыбка, которую я когда-либо видела в своей жизни.

— Ты сильно изменилась, но глаза остались прежними. Как я рада тебя видеть... — начала она, — Знаешь, я боялась, что мы больше никогда не встретимся, и я не смогу сказать тебе этого.

На секунду эти слова врезались мне в душу и слегка тронули, но я старалась не поддаваться этому чувству, сохраняя невозмутимость и стойкость.

— О чем ты хотела мне сказать? — спросила я, не отводя от нее взгляда.

— Я просто... Послушай, Ами. Я не хотела. Я не думала, что все будет так страшно. Это была минутная слабость, которая переросла в "это", — тихо проговорила Хаузер, акцентируя внимания на последнем слове, — Скажи, я правда настолько виновата перед тобой?

— Не знаю, перед кем ты виновата, — я помотала головой, — не я ведь сейчас жалею и оправдываюсь о том, что давным давно прошло.

На пару секунд она замолчала, и я увидела в её глазах горизонты блестящих слез. Карен опустила голову, явно не желая, чтобы я видела её такой униженной.

— Выслушай меня, пожалуйста. Ты сделаешь это?

Её голос звучал настолько безнадежным, что мне стало не по себе. В тот момент у нее все таки получилось удержать меня рядом с собой, пусть я и была в полной готовности в любой момент уйти. Я промолчала. Мне даже показалось, что у меня на лице было все написано. Передо мной как будто стоял выбор: бросить её одну или дать шанс. Это точно была бы не я, если бы оставила Хаузер тонуть в океане собственной вины, которую она удерживала внутри себя эти долгие три года, но разум подсказывал мне совершенно о другом. Мои внутренние затянувшиеся раны будто снова начали кровоточить, напоминая о пережитом. Почему я должна помочь ей сейчас, если она не помогла мне в самый нужный момент?

— Пожалуйста, не молчи. Скажи мне хоть что-нибудь! — прошептала она, сдерживая потоки слез, что мгновенно вытянуло меня из собственных мыслей.

— Успокойся и нормально скажи, что хотела. Я здесь ради этого.

— Спасибо, — Карен с легкой улыбкой быстрым движением утерла влажную дорожку с лица, — Прости меня пожалуйста. Это все произошло по моей вине. Это я тебя кинула, я не помогла, когда это было нужно, я вместе со всеми стояла рядом, пока этот урод давал тебе пощечины на глазах у всего класса. Это я виновата! Если бы я не испугалась и вступилась сразу, этого всего бы не случилось. Ты мне веришь?

Я медленно закивала, глядя на нее абсолютно без эмоций. Почему-то я не воспринимала её как человека, сожалеющего о прошлом. Наоборот, в одно мгновение меня как будто отрезвила собственная податливость. Я ненавидела в себе это качество, как раз из-за которого когда-то меня с лёгкостью разломали на множество частиц, подобно хрупкому стеклу. Я сжала руки в кулаки. Больше на меня это не подействует, а если это и случится, то я до конца жизни останусь для себя тряпкой, которой без труда можно управлять. Я больше не тот человек, который простит предательство, просто насмотревшись на чужие слезы.

— А когда ты ушла, я места себе не находила. Я была у многих психотерапевтов, но никто из них не помог мне справиться с этой тяжестью. Только ты способна это сделать сейчас, если простишь меня. Нет, я не подговариваю тебя к тому, чтобы ты закрыла на все глаза и продолжила общаться со мной, как ни в чем не бывало. Это сугубо твое решение. Я буду согласна, если после этого разговора мы разойдемся навсегда и напрочь забудем друг про друга. Я просто хочу, чтобы ты простила меня, если это возможно.

Хаузер явно проигрывала в борьбе против собственных эмоций. Одной рукой она сняла очки с лица, а затем рукавом свитера принялась утирать скатывающиеся по щекам слезы. Это было жалкое зрелище, которое, честно говоря, определенно меня тронуло, но я почти сразу подавила в себе эти эмоции. Наплевав на внутренний голос, что говорил мне об умении прощать, я подошла к ней ближе и взяла её за дрожащие предплечья. Карен моментально опустила руки и подняла на меня свои красные от слез глаза, под которыми виднелись легкие черные разводы потекшей туши.

— А если я скажу нет?

— Что? — Хаузер уставилась в одну точку. Она явно не ожидала услышать от меня эти слова.

— Найди себе какую-то нибудь другую подругу, у которой с головой все в порядке, и живи в свое удовольствие, — я попыталась пошутить и улыбнуться, но мои слова совершенно не казались ей смешными.

— Не говори так, — протянула Карен, — Я не могу снова потерять тебя.

— Но ты уже это сделала.

Мне вдруг стало так тяжело и больно, что все тепло и доверие, которые были между нами в беззаботном детстве, куда-то испарились и потеряли свое значение. Она смотрела на меня абсолютно пустыми глазами. Хаузер выглядела так, будто до последнего не верила в то, что я действительно это говорю. Именно так это и было: в это мгновение она услышала то, что неспеша поджидало нас эти долгие три года. Нас с Карен больше нет. Через некоторое время она снова нацепила на себя очки и поправила слегка взъерошенные волосы, и взгляд её стал мрачным.

— Конечно, — монотонно проговорила Хаузер, отчего мне даже стало не по себе, — я понимаю...

Я помолчала, не в силах что-то ответить. Карен, как мне казалось, лишившись последней надежды на нашу общую победу, опустила глаза.

— Спасибо за пять классов, проведенные вместе. Это было самое лучшее время в моей жизни, — я снова попыталась улыбнуться, но у меня это не получалось.

Хаузер повторила за мной и легко кивнула. Теперь нам точно больше не о чем было разговаривать. Как раз в этот момент прозвенел звонок на урок и мы с ней, думая о чем-то своем, неспеша пошли в сторону кабинета.

***

Пережить 40 минут алгебры после такого тяжелого диалог для меня было чем-то непосильным. Я так и не смогла сконцентрироваться на новой теме, все время отвлекаясь на размышления о том, что произошло. Тем не менее, после окончания урока мы с Карен больше не столкнулись. Я задержалась в кабинете с мытьем доски еще на некоторое время, потому что по списку подошла моя очередь дежурства. Напоследок проверив парты, я закрыла кабинет и вышла. С чувством выполненного долга пошла забирать свою сменную обувь из гардероба.

Это было небольшое помещение, рассчитанное только на старшие классы. Помню, раньше здесь было что-то вроде кладовки, а потом таким образом её переделали. Теперь здесь тупо никто не ходит, кроме техничек, которые периодически подмывают полы. Как мне показалось на первый взгляд, здесь было абсолютно пусто. С полной уверенностью в этом я прошла между рядами вешалок, дабы найти свой пакет. Когда мне удалось это сделась, я слегка наклонилась, потянувшись за ним, и из кармана моего черного худи выпал телефон прямо экраном вниз. Я вздрогнула от громкого удара и уже присела на корточки, чтобы его поднять, но прямо надо мной за считанные секунды оказалась чья-то фигура. На секунду я испугалась собственной мысли о том, что это мог быть Нэд. Зная его, он мог в очередной раз проследить за мной и остановить здесь, чувствуя свою безнаказанность. Затем сверху раздался знакомый мужской голос.

— Тише ты! Разобьешь.

Я схватила телефон и подняла испуганные глаза. Передо мной в своем привычном обличии стоял никто иной, как Даниэль. Я растерялась и тут же поднялась на ноги. Теперь мы стояли друг напротив друга.

— Спокойно. Это всего лишь я, — улыбнулся он.

— Случайно, — выдавила я, глядя на экран гаджета. Теперь на нем красовалась заметная трещина.

— Ну явно же не специально.

Парень негромко усмехнулся. Его взгляд также был устремлен на мою руку, в которой лежал только что разбитый телефон, словно его это волновало. Я потерла экран и сунула его обратно в карман. Повисло неловкое молчание. От неожиданности увидеть его здесь я даже и не знала, что ответить. Мой взгляд беспорядочно метался из стороны в сторону, а Дэн все также стоял рядом с абсолютно спокойным выражением лица. Пусть это было весьма странно, начать диалог таким образом, да еще и в абсолютно пустом гардеробе, но после его появления мне стало необычайно легко. И тут я поймала себя на мысли, что краснею...

Глава 5. «Когда ненависть сильнее нас»

«7 мая 200? год.

Мы с мамой часто сидим вечером на кухне и пьем вместе чай. Я ей рассказываю о том, как у меня дела в школе, а она молча слушает и улыбается. В последнее время она ничего не говорила мне о папе. Я волновалась за это, но все равно ничего не спрашивала у нее по этому поводу. Не хотелось нервировать её, пока у нас все идет хорошо. Вчера вечером, кстати, к нам в гости приходила Карен! Мы с ней играли в какую-то интересную настольную игру, которую мне когда-то подарил на день рождения папа. Почему-то всегда, когда я играю в нее, то сразу вспоминаю его, и мне становится грустно. (Неразборчиво). Вчера мне тоже стало не по себе, и Карен это заметила. Полезла ко мне с расспросами о том, что случилось, а я не смогла ей рассказать об этом. Что-то мне не дает этого сделать. Наверное, я боялась реакции мамы. Вдруг она разозлится, если узнает, что я кому-то рассказала наши личные семейные проблемы? Хотя я не видела в этом причины для обиды, но мне все равно казалось, что маму это может задеть. Наверное, когда-нибудь я смогу рассказать Карен о папе, но это будет нескоро. Надеюсь, я еще раз увижу его, чтобы попрощаться. Он же приедет? Да ведь? »

***

Даниэль еще какое то время молча стоял передо мной, наблюдая за моими действиями, а затем все таки подал голос.

— Ты еще и в одной школе с Нэдом учишься? Не завидую.

Я опустила глаза. На моем лице проступила неловкая улыбка. Я совершенно не знала, как вести себя в диалоге с ним. К такому я себя уж точно не готовила. Что уж там, если моя уверенность в том, что наша первая встреча окажется последней, перекрывала желание познакомиться с ним поближе? Под его чутким взглядом я чувствовала себя как будто под прицелом, когда застали врасплох и теперь выжидают подходящего момента для выстрела. Как я поняла, Дэн точно не из таких, и в его намерениях не было никакого "выстрела". Скорее, он не ожидал от этой встречи абсолютно ничего, пялясь на меня как придурок, в целом, как и я. В этом мы были с ним похожи.

— Вообще-то в одном классе, — тихо сказала я, потирая холодные ладони.

— Уууу. Дела плохи. Попала ты, подруга.

Я нервно взглотнула и попыталась посмеяться, но из моих уст вылетел лишь один неловкий смешок.

— Ну ничего, — Даниэль прокашлялся и продолжил, — воспитательная беседа была проведена. Только подействует или нет - не знаю. Ты это, аккуратнее будь. Не знаешь, в какой момент из-за угла покажется его рожа, а таких, как я, в следующий раз может и не быть рядом.

Я резво закивала и поджала губы. Это было определенно приятно слышать от него, пусть и звучало слегка высокомерно. В такой ситуации это было оправдано. Из кармана парня, в котором виднелся телефон, вдргу раздался звонок. Он нехотя вынул гаджет и взглянул на светящий экран, и в тот же миг от чего-то скривился, будто ему не понравилось то, что он там увидел. Несколько секунд Дэн молча смотрел на входящий звонок, а затем опустил руку, так и не взяв трубку. Что-то в нем определенно поменялось. В нем больше не было такого задора, с каким он завел разговор со мной. Теперь этот позитив сменился резким холодом.

— В общем, крепись там, и все дела. — он развернулся, намереваясь уйти, и что-то дернуло меня его остановить.

— Стой! Подожди, я забыла...

Я резво зашагала за ним, и тут же чуть не врезалась в его плечо, когда он вновь поднял на меня свои карие, прозжигающие душу глаза. Он вопросительно смотрел на меня, а волнение, сидевшее во мне, расло в геометрической прогрессии, не прекращаясь ни на секунду.

— Я забыла сказать спасибо, — прошептала я, глядя в его безэмоциональные глаза.

— Да забей ты. Я горы не свернул, — проговорил он, — Мне пора.

Даниэль кивнул мне на прощание и покинул гардероб, а мне ничего не оставалось, кроме как смотреть ему вслед. Он выбросил эти слова так, будто его поступок для него не имел никакого значения, но это все равно не давало ему права думать, что для меня то, что он сделал, также неважно. «Я горы не свернул» — я повторяла эту фразу про себя раз за разом, пока не осознала то, насколько я с ними не согласна. Для меня ему все таки удалось это сделать. Как оказалось, выстроить стены безопасности для чужого человека одним поступком — проще простого. И с тех пор я убедилась в этом на собственном опыте.

Вечером я, как и обычно, села за домашнюю работу, но снова не смогла целиком погрузиться в изучение нового материала. Все мысли напрочь были забиты Даниэлем и его словами. Мне казалось, что мое сознание встало против меня: всякий раз, когда я пыталась забыть и отвлечься на учебу, в голове тут же всплывали прожитые воспоминания. Это одновременно успокаивало и раздражало. По итогу я так и не смогла разобраться в новой теме, ни на уроке, ни дома, сидя за учебником. Закинула библиотечную книжку на верхнюю полку и решила лечь спать. Голова шла кругом после сегодняшнего дня. Хотелось только покоя и нормального сна в полной свободе от собственных пожирающих мыслей.

Пришло время выпить таблетку на ночь. Я подошла к прикроватной тумбочке, на которой стояла маленькая пластиковая банка, намертво закрытая жестяной крышкой. Я взяла её в руки и в сотый раз перечитала надпись, выведенную на этикетке большими белыми буквами: «Нейролептик, психотропное средство с антипсихотическим действием. 50 таблеток для приема внутрь». Затем я сделала это еще раз, и еще раз. В конце концов, помотав головой, я оставила банку нетронутой на своем законном месте около кровати. Я специально ставила её сюда, чтобы не пропускать плановые приемы таблеток. В этот раз я была слишком уставшей и решила, что перед сном я все-таки не выпью свое лекарство, мол, от одного раза ничего не случится. Выключила светящуюся лампу и легла в теплую кровать. Долго ворочалась на месте, борясь с бессонницей (возможно, следствие невыпитых таблеток), а потом сон все таки пришел ко мне. Поверхностный, беспокойный и не сулящий ничего хорошего.

***

Жизнь Нэда Ньюмана была далека от эталонной. В отличие от своих сверстников, он никогда не заботился о своем будущем. Раньше это не было проблемой, но сейчас, когда выпускной оказался не за горами, ситуация сильно ухудшилась. Трудности перехода во взрослую жизнь рубят сплеча. Они не спрашивают, готов ты к переменам, или нет. Нэда постигла эта же самая учесть, от которой он уворачивался последние несколько лет, потому что череда неприятностей следовала за ним попятам. Всякий раз, встречаясь со страхом лицом к лицу, он сопротивлялся и прятался, не желая вновь сталкиваться с этим. Когда мать лупила его ремнем, он предпочитал закрывать глаза и делать вид, что он «в домике». Когда младшая сестренка докладывала ей, что Ньюман сбегал ночью, он продолжал делать это раз за разом. Это всё давало временное ощущение безопасности.

Все началось еще в глубоком детстве. С малых лет Нэд получал по лицу только за то, что он существует. Мать родила его в возрасте двадцати лет и определенно не была к этому готова после расставания с избранником, который так и не стал для нее мужем. Она считала сына чем-то вроде зачатка мертвой любви своей молодости за слишком родные и одновременно холодные глаза, которыми обладал его отец. Парень и вправду был практически неотличим от своего папы, унаследовав от него высокий рост и грубые черты лица. Чем старше он становился, тем сильнее было заметно их сходство. Матери это не нравилось. Ньюман повзрослел еще в далеком детстве, когда впервые услышал, что он виноват в том, что отец ушел из семьи. В возрасте пяти лет это, бесспорно, было тяжело понять, но когда тебе вдалбливают эти слова каждый божий день, доказывая твою вину в том, о чем ты даже не в курсе, это было вполне возможно. С ранних лет Нэд знал, что не был вовсе желанным и никогда не станет любимым. Тогда он думал, что такого не бывает, и считал так до тех пор, пока не родилась сестра.

Селена, в отличие от своего старшего брата, была запланированным и долгожданным ребенком. У Джоанны (так звали его мать) были проблемы с тем, чтобы забеременеть во второй раз, поэтому сразу после ее рождения в ней проснулся материнский инстинкт, которого она не испытывала с Нэдом. Таким образом, у него появился отчим, который относился к своему пасынку, как к постороннему человеку в доме. Время шло, а ситуация никак не менялась. Тогда то к Ньюману и стали закрадываться мысли о том, что в этой семье он явно лишний. Почему-то вся родительская любовь досталась именно Селене. «Это потому, что она младше, или потому, что она от другого мужчины?» — нередко спрашивал Нэд сам себя, но никогда не получал ответа. Джоанна приучила свою младшую дочь к тому, что её брат — эгоист и изверг, и что его стоит держать на короткой узде. Повзрослев, Селена стала презирать его точно также, как и они.

В какой-то момент Ньюман нашел выход из ситуации в "быстром дофамине" и ночевок вне дома. С тех пор он зачастил с этим, и почти каждую ночь зависал у Даниэля. Наутро, возвращаясь домой, он всегда наблюдал одну и ту же картину: как правило, на пороге стояла Селена, ехидно улыбаясь, рядом с нем Джоанна с абсолютной ненавистью в глазах, а из гостиной выглядывал отчим. Сестра знала о его побегах из дома и каждый раз докладывала обо всем родителям, отчего они приходили в ярость. Этот замкнутый круг был бесконечен, и со временем Нэд привык слышать в свой адрес самые мерзкие оскорбления, которые только существуют в языке. Желания возвращаться домой не было. Он чувствовал себя пустым местом в полной комнате и сплошной черной кляксой в роду. Джоанна не научила его ничему, кроме как ненависти ко всему миру и к самому себе. Именно исходя из этого он начал страдать неконтролируемой агрессией и навязчивым желанием доказать самому себе, что он чего-то стоит.

Вечером на следующий день хлынул сильный ливень. Небосвод завесили густые тучи, перекрывающие солнечные лучи, из-за чего стало заметно темнее. Дома стоял очередной скандал. Это была обыденность, поэтому Нэд старался не реагировать на упреки матери, но у него не всегда получалось это сделать.

— Почему мне снова звонит твоя классная и говорит, что тебя не было на последних двух уроках? Где тебя носило вместо учебы? Почему я должна выслушивать это от неё, как будто ты маленький ребенок? Тебе почти восемнадцать лет, а ведешь ты себя не лучше четвероклассника! — Джоанна разразилась криком, вступив на порог комнаты сына. В её руках была недопитая бутылка спиртного.

Ньюман, сидевший за компьютерным столом, даже не обернулся на нее. Не хотелось видеть её в таком состоянии, тем более вести диалог. Поначалу он надеялся, что она накричит и уйдет, как это обычно бывает, но в тот момент Джоанна явно ждала от него ответной реакции. Он тяжело вздохнул и закрыл глаза.

— Не слушай. Удали уже ее номер и не бери трубку, — монотонно проговорил он, что только больше разозлило выпившую мать.

— Смешно тебе? Поиздеваться решил надо мной, да? Эта карга старая и так мне всю душу вытрепала, теперь еще и ты добить решил? Да ты бестолочь, вот кто ты! Мне некогда бегать в школу и отчитываться за твои же косяки. Взрослый пацан, а поведение... Селена, которая младше тебя, и то себя ведет лучше. Мне за нее почему-то не приходится отдуваться.

Голова пошла кругом от этих криков. Парень молча встал со стула и медленно подошел к матери. Она выглядела так, будто готова растоптать его прямо здесь и сейчас. Эту ненависть, что отражалась на её усталом лице, ни с чем не спутать. Её рука, что сжимала недопитую бутылку, опустилась.

— Закончила? — спросил Ньюман, стоя напротив неё.

— Ты еще и не слушаешь. Превосходно! Я со стеной разговариваю, или с живым человеком? Хочешь, чтобы тебя из школы выгнали? Да пожалуйста! Только потом не ной и бабла у меня не проси, ни копейки не дам. Не знаю, как ты там в жизни устроишься. Это уже не мои проблемы будут, ясно?

Раздражение вспыхнуло где-то за грудиной. Захотелось покинуть квартиру как можно быстрее. Нэд резко кинулся на выход, пытаясь пройти, но Джоанна не дала ему этого сделать. От неё пахло какими-то дешевыми духами вперемешку с перегаром. Его затошнило от этого запаха, отчего пришлось даже задержать дыхание.

— Чего встала посреди дороги? Дай пройти.

— Куда лыжи навострил, щенок? Оправдываться будем, или снова сделаем вид, что ничего не было?

Мать свела брови к переносице и недовольно хмыкнула. По ее выражению лица было видно, что она не намерена выпускать сына из дома, что, в свою очередь, парня абсолютно не волновало. Нэд попытался оттолкнуть её, пользуясь тем, что та была гораздо ниже и слабее, и у него это получилось. Вышел в коридор. Принялся собираться на улицу. Джоанна шагнула к нему навстречу и с раздражением попыталась отобрать куртку, которую тот держал в руках.

— Нет! Я сказала, ты никуда не пойдешь! Ты не слышишь меня, что ли? Возомнил из себя главного?

— Да мне вообще плевать, что ты там сказала, — Ньюман резким движением вырвал куртку из её рук и накинул на себя, — сидите дальше в своей помойке. Я в этом не участвую.

Она, было, вновь хотела возразить, но не успела. Дверь с громким ударом захлопнулась прямо перед её носом, и ы квартире повисла тишина. Только вышедшая из комнаты Селена с обеспокоенным лицом принялась расспрашивать мать о том, куда ушел старший брат.

Ливень на улице все никак не унимался. Даже больше, периодически где-то вдали слышался гром. Нэд вышел на улицу с расстёгнутой курткой и в домашних сланцах. За считанные минуты он промерз до костей. Вариантов, где можно переночевать, было не так уж и много. В таких ситуациях его обычно выручал Даниэль. Да, у него дома были родители и младший брат, но они всегда входили в положение и понимали. Именно этого Ньюману так не хватало все эти долгие годы. Телефон был почти разряжен, но парень все же предпринял попытку позвонить Дэну. Набрав нужный номер, ему вспомнился их последний разговор. Стало дурно и до ужаса страшно. Этих эмоций Нэд не показывал никому, кроме него. Наверное, это была одна из причин, по которой он считал Даниэля своим лучшим другом. Послышались гудки, которые по ощущениям длились до ужаса долго. Последняя надежда постепенно угасала. Ньюман подумал, что друг не возьмет трубку после всего, что случилось, но этого не произошло. В динамике послышался голос.

— У аппарата. Что стряслось под ночь снова? — спросил ничего не подозревающий Дэн.

— Даниэль, я знаю, что ты злишься на меня, но сейчас неподходящий момент, чтобы выяснить отношения, если ты хотел это сделать. Я ненавижу себя больше, чем ты меня, поверь. Удели мне минуту. Сможешь?

— Да, конечно... — его голос, казалось, стал тихим и беспокойным.

— Можно я перекантуюсь у тебя этой ночью? Мне больше некуда идти. Я без вещей. Помоги мне, пожалуйста. Я знаю, что я придурок. Ты единственное, что осталось у меня.

Даниэль замолк на несколько секунд, размышляя над тем, что услышал, а затем продолжил.

— Дойдешь хоть до меня? Там ливень с грозой.

— Дойду. Я на другой конец города готов уехать, лишь бы не домой.

Обменявшись еще несколькими предложениями, Ньюман повесил трубку. Дэн жил далековато, но выбора больше не оставалось. Пешком до него идти было около десяти минут. Парень опустил глаза и шел быстрым шагом, глядя себе под ноги. На первый взгляд улицы были абсолютно безлюдны, поэтому он перестал подавлять в себе эмоции. Глаза тут же наполнились горячими слезами. Они стекали по щекам и подбородку, оставляя за собой тонкие влажные дорожки. В этот момент Нэд чувствовал себя настолько жалким и ненужным, что хотелось провалиться сквозь землю. Он ненавидел целый мир за эту жестокость и всех людей, что живут в нем за безразличие, которое они демонстрировали при контакте с ним. На самом деле Ньюман все прекрасно слышал и понимал. Знал, что он - прожигатель жизни, что он недоумок и слабак, но боялся в это верить. Только эти серые дома и пустые улицы видели его настоящего, как казалось ему, но среди одиночества показался человек, который случайным образом стал этому свидетелем. В моменте Нэд почувствовал сильный толчок в предплечье, и это заставило его обернуться.

***

На следующий день я поняла, что пропустить прием таблеток было ошибкой. Возможно, я себя накручиваю, но время от времени мне мерещились яркие вспышки света и пугающие стоны. Раньше у меня была подобная галлюцинация, но в этот раз она как будто стала громче. Это был ни мужской, ни женский голос. Скорее, что-то потустороннее, прямо как в фильме ужасов. Из-за этого я целый день была на нервах и снова не смогла в полной мере погрузиться в учебу. После уроков я чувствовала себя выжатой, как лимон. По приходу домой легла в кровать и меня потянуло в сон. Сама не помню, как уснула и сколько спала, но проснулась я тогда, когда на улице стемнело и пошел дождь. В квартире почему-то было тише, чем обычно. Я запереживала и постучалась в комнату мамы. Она лежала под одеялом и выглядела неважно: бледное лицо, темные круги под глазами, всклокоченные черные волосы и холодный компресс на лбу. Я сразу поняла, в чем дело, и решила дойти до аптеки, чтобы купить ей жаропонижающие таблетки. Она отговаривала меня какое-то время, пытаясь сказать, мол ей уже лучше и она просто слегка простудилась, но я стояла на своем. Накинула на себя кожаную куртку и практически в домашней одежде выбежала на улицу, прихватив с собой зонт.

Круглосуточная аптека находилась буквально через дорогу, что в данной ситуации сыграло мне на руку. Идти было недолго. Я торопилась и переодически посматривала на время, что перевалило за десять вечера. Было довольно темно, поэтому я не сразу заметила человека, что шел впереди. Случайно столкнувшись с ним, я подняла глаза и увидела Нэда. Меня передернуло, и в следующую же секунду я услышала его раздраженные возгласы.

— Широкая, что-ли, Уокер? Смотри, куда идешь!

Из-за черного капюшона показались покрасневшие карие глаза. Возможно, мне показалось, но Ньюман выглядел так, будто он только что рыдал, как маленький ребенок, пока не увидел меня. Даже в таком состоянии он глядел на меня исподлобья, не скрывая ненависти. В ответ ему я невольно нахмурилась.

— Сам несешься, сломя голову, еще и я виновата? Все разливные, к слову, через полчаса закрываются. Зря торопишься.

— Завались! И без тебя проблем по горло. Привязалась. — Нэд резво сплюнул в сторону.

— Да я вижу. Кому в этот раз собрался отвесить?

— Если не отцепишься, этим человеком станешь ты, — через сжатые челюсти проговорил он, сложив руки на груди.

Я чувствовала, как в груди колотится сердце, то ли от нахлынувшего адреналина, то ли от страха. В эту секунду я увидела, как искажается лицо Ньюмана, становясь все более жутким и неестественным. Глаза лопнули и почернели, рот широко распахнулся, и из него начала вытекать какая-то густая темная масса. Я ахнула и отпрыгнула назад. Это выглядело настолько реалистично, что я подумала, что вот-вот потеряю сознание от страха. Колени затряслись, а тело перестало слушаться. В глазах начало темнеть.

— Ты че, больная? — послышался насмешливый голос Нэда.

Это и стало тем, что привело меня в чувства. Порой галлюцинации овладевали мной в самый неподходящий момент, и когда я осознала, как выгляжу в его глазах, мне стало до ужаса неловко. Оно усиливалось каждый раз, когда я нервничаю. Этот случай не стал исключением. Я уже и забыла, как вести себя в таких ситуациях, но все таки попыталась взять себя в руки, дабы не растеряться.

— Тебе заняться нечем? Иди уже куда шел! — выплюнула на эмоциях.

— А я и шел бы, если бы ты не пристала. Вечно ты, как заноза в заднице, появляешься в самый ненужный момент. Тебе лечиться надо! — раздраженно выкрикнул Нэд прямо мне в лицо.

— Мне? — протянула я, оглядывая его с ног до головы, — Ты себя видел? Кто в сланцах по улицам ночью шастает?

— Не твое дело!

— А, или тебе до ларька туда и обратно? Хорошо повеселиться.

— Проваливай, мразь!

Ньюман выкрикнул мне это в спину, когда я уже развернулась, чтобы уйти. Пару раз я огляделась на него. Он ушел в противоположную сторону. После ухода я выдохнула с облегчением и спокойно дошла до аптеки.

Вернулась я домой достаточно быстро, учитывая то, что на какое-то время меня задержала стычка с Нэдом. Отнесла маме таблетки и решила написать Лило. После тяжелого дня мне хотелось только пообщаться с ней о чем-нибудь интересном и забыть обо всем, что происходит вокруг. Зайдя на на её страничку, я принялась печатать.

Ами Уокер [23:41] — Привет. Не спишь еще? Как дела?

Прошло десять минут. Сообщение висело непрочитанным. Через некоторое время, когда я решила вновь проверить, Лило так и не зашла в чат. Наверное, она уже спала. Тяжело выдохнув, я выключила ноутбук и решила лечь спать. Усталость все таки давала о себе знать.

Когда я зашла на кухню за стаканом прохладной воды, у меня снова начались галлюцинации, только в этот раз уже другие. Я услышала отдаленный мужской голос. Он бормотал что-то невнятное, поэтому я не могла точно разобрать слов, зато среди «эха» я уловила Даниэля. Да, это был его голос. Мы виделись всего два раза, но этого было достаточно, чтобы запомнить его. Такой мягкий, нежный, спокойный... Даже в виде галлюцинации он успокаивал меня лучше всяких таблеток и поддержки, действуя на меня как мощный антидепрессант. Стоило мне только услышать его, и я растворялась в этом умиротворении. Вокруг меня как будто появлялся безопасный барьер, что оберегал от целого мира. Это ощущение мне определенно нравилось, даже если это все неправда. В ту ночь моя рука так и не поднялась для того, чтобы выпить таблетки. Уже второй день подряд банка стояла на тумбочке на одном и том же месте, а я лишь изредка поглядывала на нее с непонятной тревогой.

Глава 6. «Твоя слабость»

После полуночи наступила кромешная тишина. Из открытой форточки лишь изредка доносился гул ветра и шелест засохших листьев, что вот-вот сорвутся с веток и лягут на асфальтр пестрым осенним ковром. Маленькая комната обычной девочки-подростка вдруг перестала хранить в себе теплые воспоминания о прошедшей влюбленности. Когда-то здесь их было полно, но в один момент почему-то стало слишком холодно и пусто. На стене, возле небольшого косметического столика висели яркие постеры с молодежными музыкантами. Лишь ночник, что служил единственным источником света, слегка освещал их. Больше интереса они не вызывали. Эта комната перестала быть хранилищем беззаботной любви. Теперь она ассоциировалась с битым стеклом, неизлечимой болезнью или горечью утраты чего-то до ужаса ценного.

Даниэль помнил все до единой мелочи. На этом старом подоконнике когда-то стояла красивая ажурная ваза, а в ней — большой букет сорванных с чьего-то газона тюльпанов. Сидя за этим столом, Линда красила губы светло-розовой помадой, второпях на свидание с ним. На кровати, после их первой совместной ночевки, оставался легкий аромат женского парфюма. Даже сейчас, лежа на ней, Дэн чувствовал это также ярко, так и тогда, только уже без былого трепета в груди. Вроде все было также, как и всегда: они лежали под одним одеялом, с окна дул легкий прохладный ветерок, а с другого конца комнаты слышалось гудение работающей лампы. Даниэль ловил себя на мысли, что что-то уже определенно не так, как было раньше.

Линда устало положила голову ему на плечо и прикрыла глаза. Её кудрявые блондинистые локоны небрежно рассыпались по подушке и напоминали множество маленьких ручейков. Дэн тяжело вздохнул, слегка сжимая в своей ладони её оголенное плечо. Царила сжирающая тишина, в которой Даниэль нередко натыкался на собственные мысли, которые никак не покидали голову. Как назло, ощущение разбитости всегда приходило именно в такие моменты. В этот раз даже теплое, равномерное дыхание Линды не могло утешить его переживания. Девушка медленно открыла глаза и осмотрела темную комнату. Под одеялом её рука скользнула вдоль тела Даниэля и нащупала его ладонь, а затем их пальцы сплелись. Это мгновенно вывело парня из раздумий.

— Скажи, ты злишься на меня? — раздался тонкий женский шепот.

Дэн опустил голову и тут же встретился с Линдой взглядом. Её голубые глаза отражали жалость и, на удивление, сочувствие, словно ей было стыдно за свою выходку в тот злополучный день.

— За что? — пожал плечами тот, делая вид, будто не знает, о чем идет речь. На самом же деле он обо всем был в курсе, но определенно не был готов к такому диалогу.

— Ну, как же... Я поступила не очень хорошо. Просто разозлилась и отдалась этому чувству. О последствиях не подумала, — неуверенно бормотала она, пока Дэн медленно кивал головой, — Но и ты тоже меня пойми. Как мне еще надо было реагировать? Я увидела тебя с ней прямо под своим окном.

— Спокойно и сдержанно. Ты же даже ситуации всей не знаешь, а уже придумала какой-то бред, мол, я тебе изменяю.

— Кто она вообще такая?

Тон её голоса стал необычайно спокойным и равномерным. В любой другой ситуации это бы утешило любой внутренний страх, но явно не в этой. Даниэлю наоборот сделалось некомфортно, и взгляд его заметно помрачнел.

— Я не знаю. Первый раз видел её. Просто разнял обычную драку, без контекста. Я ведь даже имени её не знаю, о чем вообще может идти речь?

— Да, ты прав... — Линда устало зевнула, — но это все равно было странно, вот я и приревновала. Пожалуйста, не появляйся больше рядом с ней.

— Ладно. Не буду, — нехотя согласился Дэн. Он категорически был не согласен, что из-за банальных проблем с доверием ему придется ограничивать себя в общении с кем-то, но чувствовал, что на данный момент это единственный способ разрешения конфликта.

Линда слабо улыбнулась и сильнее вжалась в его плечо. Парень ответил ей объятиями, но его по-прежнему душили сомнения. Вроде совсем недавняя ссора, наконец, была закончена, но в душе он не чувствовал абсолютно ничего из того, что было раньше. Не было ощущения лёгкости, прилива тепла и счастья. Наоборот — всепоглощающая пустота, которая разрасталась внутри с неимоверной скоростью, затемняя собой оставшиеся чувства. Ему больше не нужны были перемирие и компромиссы, не нужны новые встречи и поцелуи. Это все растворилось в густой черноте, которой было забито ослабленное сердце до самых краев. Казалось, будто последняя встреча окончательно разбила надежды на совместное будущее, и вместо этого дорога шла в неизвестном направлении.

— Может, ты уже познакомишь меня с родителями? Мы все таки почти 7 месяцев вместе. Они должны знать, у какого ты там "друга" пропадаешь по ночам, и в какую "приставку" вы там играете, — с усмешкой проговорила она, а затем её теплая ладонь легла на щеку Дэна. Линда притянулась к его лицу, а после их губы соприкоснулись в абсолютно бесчувственном поцелуе.

— Брось. Еще не самое подходящее время, — проговорил Даниэль, отводя взгляд в противоположную от нее сторону.

— А когда оно наступит? Тогда, когда мы снимем нашу общую квартиру?

— Когда я сам решу. Почему бы нам просто не забыть об этом?

Линда улыбалась, наивно предполагая, что парень отказывается делать это из собственного стеснения предстать перед родителями с девушкой. На деле все было куда глубже, и об этом догадывался только Дэн. Какой смысл в том, чтобы знакомить их с Линдой, если конец уже не за горами? Он пророчил это так, будто точно знал, что это неизбежно. Для них обоих осталось катастрофически мало времени на то, чтобы распрощаться друг с другом. Совсем скоро все закончится.

— Так уж и быть, — девушка игриво провела указательным пальцем по груди парня, — подожду еще немного. Скажи, как будешь готов.

— Окей...

— Ты мой номер один.

Линда привстала на локтях и снова потянулась к губам Даниэля. Еще один поцелуй, но на этот раз глубокий и манящий. Веки девушки невольно сомкнулись. Она аккуратно взяла прядь светлых волос с лица Дэна и убрала за ухо, тихо усмехнувшись. Даже целуя собственную девушку, он почувствовал это легкое прикосновение и перед глазами снова встала картина, как она с откровенной яростью грубо хваталась за них и даже вырывала редкие клочья. Затем её ладонь ласково проскользила по шее, по ключицам, по груди... Даниэль в ту же секунду схватил Линду за запястье и отстранился от её припухлых губ, что вызвало у неё мгновенный вопросительный взгляд.

— Не нужно. Вернее, не сейчас, — начал он.

— Что с тобой? Ты какой-то странный сегодня. Сам не свой, — обеспокоенно прошептала девушка, глядя на него удивленно распахнутыми глазами.

— Не знаю. Может, заболел, или что-то типа того.

— Ой, тебе нехорошо? Давай я сбегаю за таблетками... — Линда приложила руку ко лбу парня, намереваясь проверить температуру.

— Не стоит. Мне просто надо поспать. День был тяжелым.

Девушка озадаченно смотрела на Дэна еще некоторое время, не произнося ни слова. Затем она осторожно поправила на нем одеяло и, как ни в чем не бывало, вновь легла рядом, приобняв свободной рукой.

— Хорошо... Спокойной ночи, Даниэль. Я люблю тебя.

Веки становились все тяжелее и тяжелее, и в конечном итоге все таки сомкнулись, утягивая сознание в пелену сна. Тишина снова поглотила это небольшое помещение. Дэн поймал себя на мысли, что хочет домой, не желая оставаться с ней рядом, но что-то ему не позволяло уйти. Вместо этого он тяжело вздохнул и тихо пробормотал:

— Спокойной ночи. Я тебя тоже.

***

Последний день недели выдался для меня весьма загруженным. Мне начало казаться, что я скоро прирасту к школьному стулу, сидя за этими дурацкими учебниками. Учеба меня изрядно выматывала, пусть в ней я и видела единственный выход из заточения собственного одиночества. Вечером я все-таки решила проветриться и насладиться прохладной осенью своего небольшого городка. На улице уже начинало вечереть, когда я достала наушники и вышла из дома. Темно-оранжевый закат красиво растекался по небосводу, плавно переходя в черноту. Несмотря на то, что время доходило до семи вечера, переулки были отнюдь не безлюдными. Кто-то возвращался с работы домой, кто-то нес пакет, набитый продуктами из супермаркета, а кто-то просто бесцельно бродил по дорогам, подобно мне. В наушниках сменялись мои любимые песни одна за другой. Закат растворился в темноте так быстро, что я даже не успела и глазом моргнуть. Уличные фонари одновременно загорелись и осветили улицы. Это был тот самый момент из немногих, когда я ценила свое одиночество. Иногда мне хотелось побыть наедине с собой и со своими мыслями. Именно с этой целью я всегда шла в городской парк, что распологался в двадцати минутах ходьбы от моего дома.

Дорога туда была весьма запутанная и долгая, поэтому я решила сократить путь по прямой. Она вела прямиком в безлюдные переулки, в которых располагались чьи-то брошенные гаражи и небольшие детские площадки. В такое время детей там уже не было, только пара-тройка старушек сидели на лавочках, обсуждая между собой что-то неважное. Я окинула их взглядом и молча прошла мимо, а затем вышла в маленькую пустую улицу. По моим подсчётам, на месте назначения я должна оказаться уже через пять минут, ведь эта дорога чуть ли не напрямую вела ко входу. Где-то вдалеке я услышала сверчков, и на меня даже накатила небольшая тоска по ушедшему лету. Я прикрыла глаза, набирая полные лёгкие вечернего свежего воздуха. В наушниках все так же играла громкая музыка, поэтому я не сразу заметила кое-что подозрительное. На повороте я вдруг остановилась, когда заметила два мужских силуэта. Издалека я смахнула это на очередную потасовку местных маргиналов, но все оказалось куда хуже. Когда я подошла немного ближе, в одном из парней я узнала Камерона. Того самого, который постоянно таскается за Нэдом хвостиком и потакает всем его прихотям. У него еще на голове всегда гнездо из кудрявых, спутанных волос! Это точно был он. Я убедилась в этом, когда услышала его голос.

— Сроки горят так-то. Когда планируешь возвращать?

Заострив внимание на того, кто стоял напротив, мне стало не по себе. Это был Ньюман. Он был одет в какую-то черную толстовку и скрывался за капюшоном, но я все равно узнала его. Кажется, эти двое меня не замечали, пусть я и стояла в нескольких метрах от них. Еще тогда мне показалось, что дело пахнет жареным, и я заметно напряглась, вслушиваясь в их разговор.

— Ты не понял, что тебе сказано было? Будут деньги — будет тебе твой несчастный долг. Ты достал уже бегать за мной с вопросами. Вроде же по дружбе одалживал, а сейчас ведешь себя, как последняя скотина, — злостно говорил Нэд, переминаясь с ноги на ногу. Одну руку он прятал в кармане.

— Не тебе одному деньги нужны. Там приличная сумма. И куда тебе понадобилось столько бабла? Зачем тогда вообще просил, если знаешь, что отдать не можешь? Я за тобой не собираюсь бегать, братан. Либо отдавай, либо тебе крышка.

Я нервно прикусила губу, ожидая действий Нэда. Я успела подумать обо всем, о чем только было можно, но после слов Камерона он сделал то, чего я никак не ожидала. Ньюман вдруг достал из кармана складной нож и прокрутил его в руках, оголяя лезвие. Затем он быстро оглянулся по сторонам и, не замечая никого рядом, подошел ближе к былому приятелю. Стоя сзади я не видела, в каком положении он держал холодное оружие, но даже так меня словно окатило полным ведром ледяной воды.

— Кому там крышка? Повтори-ка еще раз, ублюдок. Кто из нас двоих теперь более уязвим? — голос Нэда звучал невнятно, но я смогла разобрать из его речи несколько слов.

— Ты чего? С дуба рухнул? Убери! Ало, мы так не договаривались!

— Будешь визжать - исход не заставит себя долго ждать. Либо ты затыкаешься и перестаешь мне угрожать, либо будешь играть по моим правилам. Усек?

Я увидела, как Камерон быстро закивал, не произнося ни звука. Мои колени задрожали так, что мне стало тяжело стоять на ногах.

— Если расскажешь о нашей встрече кому-нибудь, тебе очень не поздоровится. Я тебе это устрою. А теперь отвяжись от меня и нормально жди свои долбанные деньги. Поступаешь как тварь, но не как друг. Возомнил себя выше меня - получишь по заслугам.

— Ты угрожаешь? — прохрипел Камерон, испуганно глядя на него.

— Может быть и угрожаю.

— Я понял. Убери нож, ладно?

Нэд нехотя свернул оружие и убрал в тот же карман. Его дружок, по всей видимости, испугавшись слов Ньюмана, попятился назад и быстрым шагом пошел в противоположную сторону. Я почувствовала, с какой силой и быстротой забилось мое сердце, когда оставшийся стоять на своем месте Нэд задержал свой взгляд на его уходящем силуэте, а затем резко обернулся. Наши взгляды столкнулись. Мне стало дурно. Голова закружилась, а в глазах начало темнеть. По-моему, я даже выронила из рук свой телефон, который и так недавно разбила. Мы стояли друг напротив друга, молча глядя в глаза. Нэд вдруг медленно зашагал в мою сторону. Я заметила на его лице ненависть, смешанную с легким испугом. Он явно не ожидал меня здесь увидеть (в принципе, как и я его). Он успел сделать несколько шагов ко мне навстречу, прежде чем я почувствовала, как земля уходит из под ног.

— Уокер, мать твою! — возмутился тот, приближаясь ко мне. Я сделала пару шагов назад. — И давно ты здесь торчишь?

— Не подходи ко мне! Я буду кричать! — нервно проговорила я, отступая от парня.

— Да не буду я тебя трогать. Больно ты мне сдалась.

Я выдохнула и сжала трясущиеся ладони в кулаки.

— Что это было? Откуда у тебя нож? Зачем он тебе?

— Слишком много вопросов для человека, который оказался здесь по чистой случайности, Уокер. А ты уверена вообще, что тебе надо было знать об этом? — медленно проговорил Нэд с некоторой загадочностью в голосе. Это заставило меня продрогнуть от страха.

— Знаешь, нет. Лучше бы я просто прошла мимо.

— Ну вот и прекрасно! Что мешало тебе сделать это и не сувать свой мерзкий нос не в свои дела?

Я замешкалась, так и не ответив на его вопрос. Он тяжело вздохнул и опустил голову, пнув лежащий под ногой камень куда то в сторону. Некоторое время он помолчал, а затем снова поднял на меня обескураженный взгляд.

— Ничего из того, что ты видела, не было. Ты ни о чем не знаешь.

Ньюман проговаривал это так, словно в нем поселился страх быть расколотым. Только вот было то, чего я не совсем понимала. Чего именно он боялся? Ответственности? Родителей? Колонии? Наверняка что-то из моих вариантов являлось правильным, но я об этом, вероятно, никогда не узнаю. Я закивала головой, прикрыв рот трясущейся ладонью, пока он абсолютно спокойно разглядывал мое испуганное лицо.

— Теперь проваливай отсюда. Помяни мои слова, Уокер.

***

Этой ночью я так и не смогла уснуть. Воспоминания о произошедшем безостановочно прокручивались раз за разом в моей голове, заставляя разинуть сонные очи от дичайшего ужаса. Я не могла поверить в то, что это произошло со мной наяву, что я стала свидетелем чего-то страшного и незаконного. Еще большую дрожь вызывал факт нашей взаимной неприязни с Нэдом. После стычки с ним наш вечный, личностный конфликт приобрел более яркую и тревожную окраску. «Зачем он носит с собой нож? Успел ли кто-то пострадать от его мерзких рук? Строит ли он темные планы на меня?» — все эти вопросы беспорядочно путались в мыслях, не давая мне спокойно уснуть. Я искала ответы на них до самого утра, но так и не смогла найти.

Я не выдержала и поднялась с кровати где-то в раойне трех часов ночи. Схватила с тумбочки одинокую банку таблеток и ринулась на кухню. Ладони отчего-то дрожали, не то от страха, не то от усталости. Я знала, что мне нельзя переставать принимать свои лекарства, потому что шизофрения была настроена категорически против лечения. Это случалось со мной каждый чертов раз, когда я пыталась вернуться к истокам. Меня знатно передернуло, когда я достала одну таблетку и закинула её в рот. Как только поднесла к губам стакан прохладной воды, меня словно пробило судорогой. Мой истощенный рассудок кричал мне о том, чтобы я сделала глоток, но голос оказался сильнее. Снова он. Теперь я отчетливо могла услышать голос Даниэля. Оно стало громче по сравнению с тем, что было в первый раз. Мои колени задрожали, а в глазах начали быстро мелькать странные разноцветные пятна. Я оперлась на кухонный стол, не в силах удержаться на ногах. Теперь я не слышала ничего, кроме завывающего звона и голоса Дэна. «Твоя очередь когда-нибудь наступит» — промолвила галлюцинация прямо над ухом. «Это твоя слабость. Ты ему не противник». «Я должен знать все. Подойди ко мне. Я близко». Горло как будто сжалось само собой, заставляя меня наклониться над раковиной и выплюнусь злосчастный нейролептик. Я почувствовала, как глаза наполнились горячими слезами. Я должна рассказать обо все Даниэлю. Молчать было настолько больно и тяжело, что мне порой казалось, что это разорвет мою душу в клочья, прежде чем я смогу забыть об этом, как о страшном сне. Уже лежа в кровати, укутавшись в одеяло, я пообещала себа, что обязательно поговорю с Дэном на следующим день.

Не знаю, каким образом, но ближе к утру мне все же удалось уснуть. Тем не менее, в школе я чувствовала себя весьма подавленно и разбито. Об учебе уже не могло идти речи, когда я в таком ужасном состоянии. Единственное, что волновало меня на протяжении всех нескольких часов, проведенных в школе, это цель найти Даниэля. Я не знала, как мне это сделать, не знала даже когда он будет свободен после уроков, но эта мысль затмевала все мои остальные желания. Я не смогла придумать ничего лучше, кроме как ждать его в гардеробе.

Так я и сделала после звонка. Направилась к назначенному месту и остановилась около высокого окна. Прошла перемена, начался следующий урок. Парня все не было и не было. Переодически я посматривала на время и, сделав это в последний раз, окончательно потеряла надежду на встречу с ним. Я ждала его почти целый урок и заметно вымоталась. Мысленно согласившись с тем, что это решение было глупым, я отправилась домой. Неспеша забрала сменную обувь и покинула территорию школы. Вот там-то я его и обнаружила.

Напротив нашей школы стояла небольшая кофейня. Дэн стоял у входа с двумя стаканчиками горячего кофе, будто кого-то ждал. На секунду мне даже стало неловко подходить к нему. Вдруг надумает себе лишнего? Решив, что это мой последний шанс, я ринулась к нему. Поначалу парень меня не замечал, но когда я приблизилась к нему на приличное расстояние, тогда он все-таки поднял на меня холодный взгляд, оторвавшись от телефона. На его лице даже не проступила улыбка, когда я подошла к нему и поздоровалась. Скорее, Даниэль сохранял свою невозмутимость, которая подавляла остальные эмоции.

— Дэн! Привет, — сказала я, стоя напротив него, — я не мешаю?

Дэн тяжело вздохнул и огляделся по сторонам. Это также показалось мне странным. В какой-то момент я даже задумалась о том, что он боится, что нас кто-то увидит вместе. Эти догадки посещали меня время от времени, но я не придавала им значения, ведь доказательств у меня особо и не было. Затем он снова взглянул на меня и положил телефон в карман брюк.

— Честно, мешаешь немного, — все также безэмоциональные отозвался Даниэль.

— Я не займу много времени. Я видела вчера Нэда с Камероном...

— И так? — перебив меня, вставил он.

— Я решила, что ты должен знать о том, что произошло.

Глава 7. «Затишье»

« 14 мая 200? год.

Мама постоянно обещает мне, что папа приедет со мной попрощаться, но по-прежнему не подпускает меня к трубке, когда он звонит. Вчера она даже накричала на меня за то, что я умоляла её разрешить мне поговорить с ним, а затем долго-долго извинялась и снова плакала. Она стала пропадать на работе. Стала постоянно жаловаться, что у нее не хватает денег на мои "всякие дурацкие хотелки". Не понимаю, почему она винит в этом меня. Интересно, а если она все таки узнает, что единственное, чего я прошу — это услышать голос папы, она перестанет рассказывать мне о своих проблемах с деньгами? Мне больше не нужны игрушки, книги и цветные карандаши. Я уже не маленькая. Жалко только, что она этого не понимает. Пока что меня радует только то, что скоро начнутся летние каникулы, и я смогу отдохнуть от этих надоедающих уроков. Возможно даже смогу тайком позвонить папе. Эта идея возникла в моей голове уже давно, но я никак не могу набраться смелости. Что, если мама узнает? (Неразборчиво). Меня это очень обижает. Надеюсь, мама когда-нибудь поймет меня и разрешит меня с ним поговорить. Это ведь совсем не значит, что я люблю её меньше...»

***

Не меняясь в лице, Даниэль молча смотрел на меня еще пару секунд, прежде чем понять, о чем я говорю.

— Я не участвую в их совместных потасовках. Если ты решила, что я их друг закадычный, то спешу огорчить.

— Да нет же! — возмутилась я, помотав головой, — Нэд угрожал ему расправой вчера...

— Это обычная ситуация. Слушай, что ты хочешь от меня услышать?

По взгляду Дэна я поняла, что он совершенно не в теме. Он будто бы даже и не пытался войти в курс дела, не придавая особого значения моим словам. Это заставило меня знатно понервничать.

— У него был с собой нож. Он угрожал ему этим ножом. Говорил про какие-то деньги и заставил его никому не рассказывать об их встрече. Потом он увидел меня и сказал мне тоже самое, но я не смогу молчать об этом.

Теперь, наконец, Даниэль заметно поменялся в лице. На нем проступили признаки заинтересованности, брови удивлено приподнялись. Он отвлекся на пару секунд, вновь оглядевшись по сторонам, а затем напряженно усмехнулся.

— Вот в чем дело... А ты как там оказалась? Я бы на твоем месте в сомнительные разборки не сувался.

— Я случайно заметила их.

Дэн медленно кивнул, а затем выдавил слабую улыбку, в которой я не заметила ничего, кроме тревоги. Я опустила глаза от неловкости и стала разглядывать свои черные сапоги, боясь увидеть дальнейшие эмоции парня. По ощущениям мы молчали довольно долго, но на деле прошло всего-лишь пару секунд.

— А мне ты зачем об этом рассказала? — тихо спросил он.

— Я подумала, что ты сможешь на него повлиять, что ты должен быть в курсе...

— Знаешь, лучше бы я и не узнавал об этом. Не совсем понимаю твоих мотивов, если быть честным. Я не его чокнутая мамаша и не смогу насильно запереть дома, чтобы он не наворотил всякого.

Его слова заставили меня сжаться от стыда. Зачем я вообще к нему подошла и завела разговор, если в конечном итоге оказалось, что ему и долой не сдалась эта информация? Мне стало не по себе и я замолчала, не зная, как оправдаться и продолжить диалог. Он вопросительнт смотрел на меня, явно ожидая ответа, но его так и не последовало. Увидев меня зажатой, Даниэль выдохнул.

— Ладно. Я все понимаю. Спасибо, я постараюсь узнать у него об этом, — выдержав паузу, он продолжил, — я бы с радостью обсудил это с тобой, но у меня мало времени. Нам нежелательно находиться здесь вдвоем.

— В чем дело? — резво откликнулась я, заметив, как Дэн в моменте погрустнел.

— Не забивай себе этим голову. Если хочешь, можешь взять мой номер, раз уж мы теперь знакомы.

Я улыбнулась и достала телефон. Через пару минут у меня уже был его контакт. Даниэль тоже принялся меня записывать, но в какой-то момент задумался и опешил.

— Что-то не так? — спросила я, поймав его озадаченный взгляд.

— Твое имя... — начал он, но так и не продолжил.

— Ами.

— Красивое имя. Ну, чтож, рад знакомству, Ами.

Эти слова отозвались с особым трепетом у меня в груди. Улыбка все никак не сползала с лица. Мне начало казаться, что он успел посчитать меня странной, но я не считала это тем, что может сбить меня с толку. На самом деле, я не особо задумывалась о том, как выгляжу, ведь в этот момент я чувствовала себя по-настоящему счастливой. Мы постояли еще пару минут, перекинулись некоторыми словечками, а затем я ушла, оставив его стоять у входа в кофейню.

***

— Ты с учебы? Не голодный хоть? У меня пожрать-то особо нечего, — приговаривал Алекс, разливая кипяток по кружкам.

— Спасибо. Не стоит. Поем дома, — с улыбкой ответил ему Даниэль.

— Выкладывай, что там у тебя.

Нередко после учебы Дэн забегал в гости к своему старшему другу. Алекс Блэквуд — девятнадцатилетний парень, который также, как и Даниэль Хилл, являлся большим любителем компьютерных клубов. В одном из таких они и столкнулись в первый раз и сразу нашли общий язык. В последствии они вместе периодически посещали это здание. Их общение вовсе не ограничивалось одними компьютерами. Даже больше, оно выходило за их границы, и спустя некоторое время после знакомства они стали собираться в квартире Алекса, то поиграть в приставку за поеданием всякой вредной еды, то просто посидеть на балконе и обсудить что-то насущное. Отучившись одиннадцать классов, Алекс поступил в городской университет и снял небольшую квартирку по соседству с Даниэлем. Это было удобно, и Дэн иногда оставался у него ночевать. Правда, с началом учебы, свободного времени стало катастрофически не хватать, поэтому тот все реже стал появляться у друга: то домашнее задание, то младший брат без присмотра, то "дама сердца" отвлекала его от посторонних дел.

Этот день был один из немногих случаев, когда Даниэлю выпала возможность заглянуть к нему домой. Алекс неспеша хозяйничал на кухне, будучи гостеприимным человеком. Его русые всклокоченные волосы выглядели немного забавно без укладки, и Дэн переодически посмеивался с них, сидя за столом. К сожалению, тема для разговора, с которой он пришел к приятелю, была вовсе не такая смешная. Мысль об этом моментально прогоняла улыбку с лица.

— Линда так и не пришла на встречу со мной, — мрачно пробормотал Даниэль. Алекс даже обернулся, чтобы посмотреть на его поникшее лицо.

— Что на этот раз? — отозвался тот, потянувшись к верхней полке за баночкой молотого кофе, — Чай или кофе, Дэн?

— Мне кофе. Не выспался до трясучки.

Закончив колдовать над кружками, Алекс опустился рядом с ним и со стуком поставил две кружки горячего кофе на кухонный стол. Дэн поежился на месте, подбирая удобную позу к максимально неудобному разговору.

— Не знаю. Я ждал её больше часа. Пытался дозвониться, но на звонки она не отвечает. — неуверенно начал он.

— Ты пытался связаться с ней сегодня? — спросил Алекс, сделав пару глотков горячего напитка. Его взгляд был полон сожаления и заинтересованности.

— Да. Звонил ей перед выходом. Я думал, может случилось чего, но ей определенно доходят уведомления. Она сбрасывает.

Даниэль опустил взгляд и замолк, размышляя о чем-то своем. Ранее он уже не раз задумывался о том, что чувств между ними не осталось, но сейчас, когда Линда снова затеяла что-то неладное, эти мысли приобретали новое значение. Обычно, таким образом она игнорировала возлюбленного когда в ней таилась обида, или же она была за что-то на него зла. Что-то подсказывало Дэну, что все не так уж и просто, как кажется на первый взгляд. Начали закрадываться мысли о том, что Линда все таки увидела его вдвоем с Ами. От одной только мысли об этом на лбу выступили капли холодного пота. Алекс потер переносицу, продумывая дальнейший ход действий.

— Честно говоря, Дэн, я ничего не понимаю. Вроде предпосылок не было, да и ты выглядишь так, будто не понимаешь, в чем дело. Хоть и бывают такие девушки, которым повод только дай пообижаться, — начал он, глядя на Даниэля.

— Линду всегда что-то не устраивало: я взял не тот кофе - я ее не люблю, не проводил до дома из-за домашних дел - я эгоист, пересекся с другой девушкой - я изменяю. — парень тяжело вздохнул, взбалтывая в кружке остатки горячего кофе.

— Может, она тебя увидела с кем-то? Ты контактировал с кем-то из девушек вчера?

Примерно на этом моменте к Даниэлю и пришло осознание. Длинные голубые волосы, кожаная куртка, короткая юбка в сочетании с чулками — все это говорило о том, что Линда увидела его с Ами во второй раз. Ее внешность было тяжело не запомнить. Яркие волосы неестественного цвета делали свое дело. Вряд-ли Линда снова простит ему эту встречу с крашеной незнакомкой. Предвкушение грядущего скандала возвелось над горизонтом подобно рассвету. Дэна это слегка разозлило, и он свел брови к переносице, задумываясь о том, что может произойти дальше. Почему-то он все еще чувствовал ненависть и обиду на самого себя, хоть и был категорически с ней не согласен, и от былой влюбленности практически не осталось ни следа.

— Контактировал, — сухо отозвался он, сжимая кружку в обоих руках, словно это поможет сдержать рвущийся наружу потом эмоций.

— С кем?

— Со знакомой. Мы с Линдой уже ссорились из-за того, что она думала, что я ей изменяю. Сейчас помирились более-менее. Если она увидела меня с ней еще раз, добром это не закончится. Если в прошлый раз она меня чуть не убила за это, то сейчас... Сейчас я не знаю, что она будет делать.

— Стоит ей позвонить и объяснить ситуацию так, как оно и есть. Верить, или нет - ее дело. — пробормотал Алекс, выдержав паузу.

Даниэль уже было хотел потянуться за телефоном, дабы набрать ее номер, но остановился на полпути. Махнув рукой и оперевшись локтями на стол, он закрыл лицо руками. Кричать и плакать не хотелось. Скорее это было желание забыть обо всем, что произошло. Алекс хмуро посмотрел на друга, не понимая, в чем дело. Он потянулся к нему и опустил ладонь на его плечо в знак дружеской поддержи. Дэн даже не среагировал на это, продолжая неподвижно сидеть на месте.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросил он.

— Я не буду никому звонить. Пусть дальше сидит и ждет, пока я начну оправдываться за то, на что имел полное право, — выбросил он с абсолютной уверенностью, — если ей нравится играть в прятки, я не буду возражать. Нам скоро конец.

— О чем ты? Не говори так! Выход есть из любого положения...

Алекс сказал это повышенным тоном, словно не верил в то, что только что сказал его друг, который был без ума от своей избранницы. Со стуком поставив кружку, Даниэль возмущенно встал из-за стола.

— Алекс! Ты слышишь сам себя? — неожиданно для того спросил Даниэль, — Выход в данном случае есть только один, и им станет выход из отношений. Я больше не буду вестись на ее красивые глазки и извинения. Они не стоят ничего. Почему я снова должен специально прыгать на одни и те же грабли, если знаю, чем все это закончится?

— Послушай меня, присядь. Вам действительно стоит поговорить. Должна же быть причина тому, почему она себя так ведет. Это либо недоверие, либо еще чего похуже. Ты должен сделать это. Даже если окажется, что разговор был бесполезным, ты все равно почувствуешь, что сделал то, что должен. Понимаю, что сейчас это тяжело, но я настаиваю...

Какое-то время Дэн просто молча стоял, глядя на Алекса пустыми глазами, а затем опустился обратно на стул. Тяжело вздохнул, ощущая на себе оставшийся груз, но все же решил совершить этот звонок. Он взял в руки телефон и набрал её номер, который до сих пор знал наизусть. Пошли долгие гудки, которые, по ощущениям, длились целую вечность. Никто не брал трубку. По крайней мере, Даниэль уже успел подумать о том, что Линда вновь не ответит, но на этот раз она соизволила принять вызов.

— Алло? — раздрался раздраженный женский голос из динамика на громкой связи. Алекс задумчиво уставился на экран, ожидая начала разговора.

— Хватит прятаться от меня. Что я сделал? — голос Дэна был абсолютно холоден и лишен каких-либо эмоций.

— Что ты сделал? — усмехнулся Линда, — Ну ничего себе. Ты еще спрашиваешь?

— Я спрашиваю, потому что хочу общаться с девушкой, а не со стеной.

— Я думала, что ты посидишь один и поразмыслишь о своем поступке, но до тебя, по всей видимости, еще не дошло. Что тебе было сказано?

Даниэль раздраженно вздохнул. Ему захотелось со злости зарядить по столу с кулака, но он старался держать себя в руках.

— Мне было сказано перестать общаться со всеми, помимо тебя.

В динамике послышались шорохи. Линда недовольно хмыкнула, а затем продолжила. В голову полезли всякие дурные мысли, но Дэн постарался отбросить их от себя, сохраняя невозмутимость и стойкость. Хоть и с огромным трудом, но у него получалось это сделать.

— Я по-моему уже говорила, что если еще раз увижу тебя с синеволосой, то патлы все ей повырываю. Было такое? Почему ты не соблюдаешь того, о чем я тебя попросила? Я вам не мешаю, сладкая парочка? — тон ее голоса с каждым разом становился все громче и громче.

— Хорошо. Что ты хочешь? Что мне еще нужно сделать, чтобы ты успокоилась?

— Либо ты обрываешь с ней все связи, либо мы расстаемся. Выбор за тобой. Учти один факт: третьего шанса не будет.

«Да я бы и второго не давал на твоем месте, будь бы все так, как ты это описываешь» — всплыло в голове у Даниэля. После последних сказанных Линдой фраз, в нем не осталось сил на продолжение этого разговора. Не ответив ей, он сбросил вызов. Алекс с полной серьезностью в лице опустил глаза, явно представляя дальнейшее развитие событий. Повисла напряженная тишина, и именно в этот момент она была невыносима, подобно адским мукам. Дэн в ней даже отчетливо слышал биение своего сердца. Это ощущалось так, будто время в один момент остановилось, не желая продолжаться.

— Ты сделаешь это? — аккуратно спросил он, боясь задеть друга.

— Да, — отрезал Дэн, не осмелившись посмотреть ему в глаза. Он чувствовал это все на себе и четко понимал, что не хочет этого. Даниэль не хочет обрывать связи с ни в чем невинной Ами, которая просто захотела завести себе друга, но в тот же момент его терзала мысль о том, что это последнее, что он может сделать ради спасения собственных отношений, которые утратили свою ценность после всего, что произошло в этот до чертиков короткий промежуток времени.

***

Новый день меня изрядно вымотал. Переодически меня посещало всепоглощающее чувство одиночества, но я старалась не отдаваться ему. Возможно, у меня плохо получалось. Связанно это с тем, что после того, как я перестала принимать таблетки, мое самочувствие стало стремительно ухудшаться. В моей жизни снова появилась бессоница, пропал аппетит и всякое желание учиться. В связи с этим я невольно замкнулась от матери и все свободное время посвящала себе и своим мыслям, сидя в четырех стенах своей комнаты. Она стала замечать, что со мной что-то не так, и даже пару раз пыталась завести со мной разговор, но я никак не шла на контакт. В один момент все люди, окружающие меня, перестали быть видимыми в моем поле зрении. Его затмевал только Даниэль: его образ, его улыбка и голос, что навещал меня каждую ночь, нашептывая мне на ухо странные словечки. Я стала более болезненно ощущать на себе это внутреннее давление, и мне местами даже казалось, что я падаю в какую-то огромную черную дыру страданий, которая безжалостно засасывает меня в свой выдуманный мир, наполненный галлюцинациями и тем самым голосом. От этого становилось тошно.

Мы с Лило уже довольно давно не общались. Сказать честно, я немного соскучилась по нашему общению. Пусть мы знали друг друга не так уж и долго, но я успела почувствовать к ней дружеский интерес. Это было взаимно (по крайней мере, мне так казалось). Лило, в общении со мной, была очень милой и добродушной. Переписываясь с ней, я даже забывала о своих некоторых проблемах, и мне становилось действительно лучше. В этот вечер я вновь решила ей написать.

Ами Уокер [22:01] — Привет. Как дела? Что-то давно не пишешь. Я начала волноваться.

Ответ от нее, на удивление, пришел почти моментально.

Лило Свифт [22:03] — Приветики! Все хорошо. Да вот, готовлюсь к экзаменам. Времени почти нет. Конечно я про тебя не забыла, просто в последнее время какой-то завал на учебе. Как ты?

Ами Уокер [22:03] — Относительно нормально. Рада слышать от тебя, что ты в порядке.

Немного соврав, написала я. От этого даже стало слегка не по себе. Лило заметила, что со мной что-то не так, и начала расспрашивать меня об этом.

Лило Свифт [22:04] — Что-то случилось? Почему "относительно"?

Далее лгать я уже не смогла. Давненько я не открывалась постороннему человеку и, если честно, уже забыла, какого это, когда у тебя есть человек, которому можно доверять. Что-то сподвигло меня рассказать ей обо всем, что случилось. О Даниэле, об учебе и о своем мерзком состоянии. Мне было весьма неловко делать это, но Лило, на удивление, стала первым человеком за такое долгое время, который меня действительно понял. Она старалась поддержать и подбодрить, и это даже заставило меня улыбаться. Поначалу мы разговаривали по душам, а затем наш разговор зашел на тему отношений.

Мы обсуждали Даниэля и мою появившуюся симпатию к нему. Я призналась, что до него у меня никогда не было мальчиков. Более того, за все свои семнадцать лет я еще ни разу не влюблялась, поэтому это чувство было для меня в новинку. Лило в разговоре со мной, как только я упомянула этот факт, заметно поникла. Когда я спросила, в чем дело, она рассказала о том, что совсем недавно рассталась со своим парнем. Как оказалось, он изменял ей на протяжении долгого времени. В тот момент я настолько сильно прониклась её историей, что мне стало за нее чертовски обидно и больно. Кажется, этот разговор заметно нас сблизил, потому что завершили мы его с чувством полного покоя и непередаваемой теплоты.

Мы переписывались с ней весь вечер, пока я не стала окончательно клевать носом в ноутбук, что было удивительно, учитывая факт моей появившейся бессоницы. Прошлой ночью я почти не спала, а день был слишком тяжелый и загруженный. Это сыграло мне на руку, поэтому я довольно быстро уснула. Это произошло как-то слишком спокойно и подозрительно: не было голоса Даниэля, не было галлюцинаций и прочей ерунды, которая мешала мне спать по ночам. С одной стороны меня это порадовало, а с другой я догадывалась, что все не так просто. «Затишье перед бурей» — эти мысли нагоняли на меня тревогу и моментально вводили в состояние паники, но усталость в этот раз оказалась сильнее. Далее мне все же удалось проспать всю ночь глубоким сном без сновидений.

Глава 8. «Бить больнее»

« 1 июня 200? год.

Он мне больше не отец. Он мне больше никто. Я ненавижу его за самое большое предательство, которое только можно было совершить. Мама обо всем узнала и рассказала мне о том, что он скрывал от нас беременность своей любовницы еще после его возвращения с предыдущей "командировки". (Неразборчиво). Вчера у меня родилась младшая сестра. Они назвали её Джилл. Его дочерка ему больше дочка, чем я. Я больше не хочу поддерживать с ним общение и созваниваться. Мы не разговариваем с предателями и не даем им второго шанса. Мама говорит, что предав один раз, они могут сделать это и во второй. Я ей верю. Кроме мамы и Карен у меня больше никого нет. Мне говорят, что нужно довольствоваться тем, что мы имеем. Я не совсем понимаю смысл этой фразы. Раньше у меня была большая и дружная семья: мы вместе ходили гулять, мама часто готовила пасту для меня и папы, потому что мы ее очень любили, папа делал со мной уроки и читал мне книжки на ночь. После потери всего этого я не чувствую ничего, кроме пустоты. В квартире стало слишком тихо и грустно. Я больше не хочу вести этот дневник. Здесь нет ничего, кроме страданий и боли, и я не уверена, что когда-то будет иначе. Передаю привет своей взрослой версии, которая читает эти письма из прошлого. Никогда не бери трубку от отца, Ами Уокер! »

***

Два месяца незаметно миновали. Оголевшие ветки деревьев виднелись почти что на каждому шагу. Под ногами изредка слышалось легкое похрустывание снежных хлопьев, что периодически падали с неба, но первым снегом это все еще было трудно назвать. Осень постепенно покидала наш уютный городок. Я ощущала эти перемены на себе: мне почему-то всегда казалось, что зима каким-то образом связана со мной. Из года в год она была со мной запредельно жестока. Именно в этот период в моей жизни происходили непоправимые перемены, которые каждый раз отпечатывались в моей памяти выжженым клеймом. По этой причине я, признаться честно, не ждала от этой зимы ничего хорошего.

Тяжелая учебная неделя, наконец, закончилась. Вроде ничем непримечательная, но в то же время загруженная и мучительно долгая. В последний день перед выходными я чувствовала себя настолько уставшей и разбитой, что сама того не заметила, как уснула. Продолжительная бессоница иногда напоминала о себе в виде сонливости и головной боли, но я уже успела к этому привыкнуть. Проснулась ближе к вечеру от громкого звонка. Мне потребовалось некоторое время, чтобы продрать глаза и увидеть, кто мне звонит. Большими черными буквами на ярком экране высветилось имя «Даниэль». Прочитав надпись, я встрепенулась и без раздумий ответила на звонок.

— Да?

— Алло. Ами? Мне кое-что нужно тебе сказать, — заговорил вдруг Дэн. Его голос был слишком серьезным и холодным для приятного разговора, на который я изначально была настроена.

Я вспомнила еще кое-что. Парень странно себя вел каждый раз, когда мы пересекались вживую: то пугливо озирался по сторонам, то нервно прикусывал обсохшие губы, то отводил поникший взгляд куда-то в сторону, избегая со мной зрительного контакта. Что-то мне подсказывало, что дело было в этом. Я приподнялась с кровати и села на колени.

— Мне? — промямлила я, — Что-то случилось?

— Послушай. Нам правда не стоит больше общаться, — голос Даниэля с каждым разом становился все тише и тише. От этих слов мое тело будто пробило током.

— В каком смысле? — не веря в услышанное, произнесла я, сведя брови к переносице. Из динамика было слышно́ его тяжелое дыхание.

— В прямом. Просто больше не подходи ко мне и не звони, окей? Нам нельзя поддерживать связь.

Поперек горла встал колкий ком рвущихся наружу слез, не дававший мне вымолвить ни слова. Я не знала, как реагировать на это, и о чем думать. Задавив в себе эмоции, я выдохнула. Интуиция мне буквально кричала о том, что все гораздо глубже и сложнее.

— С тобой кто-то рядом? Тебя слушают? — осторожно спросила я.

— Нет. Зачем тебе это? — также монотонно проговорил Дэн.

— Просто объясни мне, в чем дело. Я вижу, что ты кого-то боишься. Кто этот человек и почему ты опасаешься его в разговоре со мной?

— Это моя проблема. Ты не причастна к ней. Уж поверь мне, но шариться в моей голове ты явно не захочешь.

— Это Нэд, да? — увядшим голосом спросила я, пугая саму себя разными догадками.

— Нет, — послышался тяжелый вздох, словно Даниэлю было трудно говорить об этом, — моя девушка не хочет, чтобы я общался с тобой.

С этого момента я осознала, что пазл, сложившийся в моей голове посредством недолгих встреч с Дэном, оказался вполне правдивым. Почему-то от этого мне стало намного легче.

— Как она обо мне узнала? — набравшись уверенности, спросила я.

— Она увидела нас вместе, когда я разнимал вас с Нэдом. Придумала себе, что я ей изменяю, и с того момента она меня жестко мониторит. Меня уже это достало, и я просто хочу спокойствия. Пойми меня правильно. Ты не плохой человек. — устало бормотал Даниэль в трубку. В памяти всплыл недавний разговор с Лило. Она ведь рассказывала мне о том, что ей изменили! Вспомнив это, на несколько секунд я замолкла, а затем продолжила.

— Ты думаешь, что сможешь достичь спокойствия с человеком, который делает все для того, чтобы ты чего-то боялся? — со смешком сказала я, — Нормальные люди будут действовать наоборот. Сомневаюсь, что ты сможешь решить это, удалив мой номер телефона.

— Ты права, но я надеялся на то, что все еще можно исправить... — голос его заметно погрустнел после моих слов.

— Исправлять нужно проблему, а не её последствие. Я знаю, что ты неглупый человек.

Дэн так и не смог ответить мне. Наступила тяжёлая тишина. Мне было немного не по себе, когда я представляла, как он сидит один в своей темной комнате, также, как и я, как старается не шуметь и не открыться раньше времени.

— Ну, чтож... Так уж и быть. Если ты считаешь, что нам не стоит общаться, я не буду возражать, — на лице невольно проступила грустная улыбка. Моя уверенность почему-то моментально сменилась горечью.

— Прости меня, Ами. Я сделал выбор. Встретимся в школе, — пробормотал Даниэль.

— Тогда... до понедельника?

— До понедельника.

Звонок прервался. Быстрый гудок свидетельствовал о завершении, а мне оставалось только догадываться, что он имел ввиду.

***

Понедельник не заставил себя долго ждать. Такое ощущение, что выходных вовсе и не было. Чувство отдыха ко мне так и не пришло за эти два дня. В ночь с субботы на воскресенье я жутко не выспалась из-за очередного прихода слуховых галлюцинаций. Снова тот же самый голос. Все происходило почти также, как и в прошлый раз: поначалу он звучал где-то высоко над моей головой, а потом он то опускался впритык к ушной раковине, то вновь отдалялся в воздухе, а иногда проникал в голову и звучал в пределах черепной коробки. Тогда мне казалось, что когда-нибудь это медленно сведёт меня с ума. Голос звучал настолько близко и правдоподобно, что стоило мне только на минуту провалиться в собственные мысли, как я тотчас оказывалась наедине с этой вполне реальной, как мне казалось, галлюцинацией. Я отчетливо запомнила несколько фраз, и они почему-то показались мне странными, что нагоняло тревогу. «Я могу быть где угодно, только не с тобой. Я тут, я там, но я не твой». «Видишь меня? А если вдруг наступит тьма?». «Я знаю, ты боишься, что я исчезну». Что бы это ни значило, набор фраз был далек от тех добрых словечек, которые периодически проскакивали у меня в голове голосом Дэна. Это и вводило меня в состояние стресса.

После прожитых выходных мое состояние было не из лучших. Наоборот, я чувствовала себя еще более уставшей, не говоря уже об отдыхе. Небольшая туманность моего сознания значительно препятствовала погружению в учебу, поэтому я не особо горела желанием идти в школу. Не знаю, что именно меня заставило это сделать, но я все таки решила пойти. Возможно, во мне еще осталось немножко сил, чтобы позволить себе выкарабкаться из этого состояния самостоятельно (что с моей стороны было очень наивно).

Первым уроком была алгебра. Пусть я и пребывала в состоянии сонливости и была весьма невнимательной, но мне удалось заметить отсутствие Нэда в заполненном классе. Это была отнюдь не редкость. Будучи типичным школьным хулиганом и задирой, Ньюман не считал грехом прогулять ненужные, по его мнению, предметы. Иногда он делал это из-за желания подольше поспать, а иногда и просто потому, что не настроен идти куда-то в этот день. Я не придала этому особого значения, тем более, в тот момент мне было слегка не до этого. Нэд объявился на пороге школьного кабинета после звонка на второй урок. Он оправдывался за опоздание тем, что в очередной раз проспал, а я его почти не слушала.

Посреди урока я почувствовала небольшую боль в голове. Сослав всё на последствие длительного недосыпа, я почти не обращала внимание на это, пока боль не начаоа постепенно усиливаться. Порывшись в сумке, я нашла таблетку обезболивающего, но воды у меня не было. Тогда-то я и решила отпроситься выйти, о чем пожалела уже через несколько минут. Всё заняло менее трех минут. Я набрала воды в кулере в небольшой пластиковый стаканчик. Этого было вполне достаточно чтобы запить мерзкую таблетку. Когда дело было сделано, и я решила вернуться, во мне проснулось то самое необъяснимое чувство слежки. Это не на шутку меня напугало, и я стала оглядываться по сторонам. Мне казалось, что кто-то определенно намерен проследить за моими действиями. Это предчувствие невозможно объяснить. Только люди, пережившие нечто подобное, могли бы понять, о чем я сейчас говорю. Мой взгляд беспорядочно метался по коридору, но все это время моя "воображаемая угроза" была за спиной. Обернувшись, я увидела перед собой высокую фигуру Нэда.

Парень предстал передо мной не в лучшем виде. Под глазом у него виднелся сине-фиолетовый фингал, который я не заметила ранее, будучи отвлеченной на собственные раздумия. На губе запеклась ярко-красная трещина. Его густые темные брови были сведены к переносице, а черные глаза, глядящие на меня исподлобья, не сулили ничего хорошего. Мне захотелось вскрикнуть, но Ньюман меня опередил. Четким движением он зажал мне рот своей грубой рукой, дабы я не издала ни звука. В груди стала нарастать тяжесть наступившей тревоги, которая в моменте перекрыла мне доступ к воздуху. Мне стало его катастрофически не хватать. Я побледнела от ужаса, и мои ноги подкосились, совершенно меня не слушаясь. Нэд, стоявший позади, с особой силой потянул меня на себя, оттаскивая от просторного коридора в маленький угол. Мне казалось, что он прикончит меня здесь и сейчас, если я не вырвусь из его хватки. На сопротивления, увы, у меня не осталось сил. Ньюману удалось завладеть моим телом на короткий промежуток времени.

Он загнал меня в угол и с ненавистью потянул воротник моего худи на себя, удерживая меня в удобном для него положении. На моем лбу выступили капли холодного пота. Убедившись, что нас никто не видит, Нэд наклонился к моему лицу. Расстрояние между нами было настолько ничтожным, что я уже почти смирились со своим очередным проигрышем в схватке с ним.

— Ничего не хочешь мне рассказать, Уокер? — со злостью спросил он, глядя мне прямо в глаза, отчего страх только усиливался, — Ты меня не поняла, что-ли? Хочешь оказаться на месте этого придурка, или решила мне насолить? Не выйдет. Даже сейчас ты в моих руках дрожишь как жалкая зашуганная тварь. Смело с твоей стороны предполагать, что ты сможешь мне противостоять.

Я нервно выдохнула прямо ему в лицо, пытаясь всячески отвести взгляд. Я зажмурила глаза, но тут же получила мощную пощечину. На щеке остался едва заметных красный след от удара. Участок кожи моментально отозвался неприятным жжением и зудом.

— В глаза мне смотри, ничтожество, — грубый мужской голос снова прозвучал рядом с ухом. Издевательский, наполненный ненавистью и жаждой увидеть меня униженной.

Порой я удивляюсь, как легко выбить из меня всякое самообладание. Понимая, в каком ужасном положении я нахожусь в данный момент времени, мне становилось тошно от самой себя. Я чувствовала, насколько слабой и жалкой выглядела в этот момент, и это нисколько мне не нравилось. Я обещала себе, что я буду сильнее. Обещала, что больше не дам себя в обиду, научусь отстаивать себя и свои личные границы. Я не могу просто взять и сдаться. Через силу я широко распахнула глаза. Нэд смотрел на меня, ожидая ответа. Счет шел на секунды. Резким движением рук я попыталась высвободиться от цепкой хватки Ньюмана, но он оказался гораздо сильнее. Моя попытка вырваться только усугубила положение.

— Отпусти меня, — сказала я ему в лицо, впиваясь ногтями в кожу его ладоней, прилегающих к моему воротнику.

— Один раз уже отпустил тебя с нашим общим "секретом". Теперь это уже не секрет. Рассказывай давай, тварь, каким образом Дэн обо всем узнал? Это ты ему, гнида, рассказала? — буквально прорычал он на меня, не жалея злости.

Тогда-то я и поняла, откуда ноги растут. В памяти сразу всплыл тот самый день, когда я доложила обо всем Даниэлю. Тогда он отнесся ко мне с понимаем и, кажется, обещал разобраться с этой ситуацией. Не знаю, что там было между ним и Нэдом, но судя по тому, в каком озлобленном состоянии передо мной предстал Ньюман, что-то явно не очень хорошее.

— А с каких пор я должна молчать? Ты мне никто, чтобы я уважала твои секреты, — неожиданно для меня, вырвалось из моих уст. Нэд, по всей видимости, тоже не ожидал такой дерзости с моей стороны, и это только больше подливало масло в огонь.

— А с таких, что ты можешь спокойно встать на место Камерона, и тогда оглядываться будете вы двое. Не боишься одной по темным переулкам шастать?

— Ты мне ничего не сделаешь. А если и сделаешь, то твоя маменька будет явно не в восторге от того, что её сын - уголовник.

Ньюман заметно поменялся в лице после сказанной мною фразы. На нем мгновенно скорчилась непонятная гримаса боли. Его хватка заметно ослабла, а сам он, пошатнувшись, отошел. Почему-то это подарило мне новую надежду на то, что я выйду из этого конфликта победителем. В тот момент я определённо нашла в нем то самое слабое место, которое парень старательно прятал от чужих глаз, и намеренно решила ударить туда еще раз.

— Она уйдет, как осознает, что воспитала чудовище.

Руки Нэда окончательно соскользнули с моих плеч. Он заметно поник во вгляде, и былой ненависти почему-то больше в нем не было. Только боль и серьезность. Некоторое время он молча смотрел на меня, не решаясь ответить, но затем все-таки нашел в себе силы это сделать.

— Да и ради бога. Я только рад буду, — Ньюман постарался усмехнуться, но у него с трудом вышло это действие. Его самоуверенность померкла. — а с тобой мы еще пересечемся. Я тебя очень хорошо помню, Уокер. Сухой из воды, увы, ты не выйдешь.

На тот момент я уже почти его не слушала. Мне захотелось скрыться и убежать, боясь встреться со своим злейшим врагом снова, но я не позволила себе показать ему этот страх. Молча развернувшись, я направилась к кабинету. Пока я шла до двери, ни разу не обернулась, хоть и чувствовала на себе его пристальный взгляд. Теперь-то я чувствовала себя сильнее. Мне получилось задеть Нэда и ударить по самолюбию, что молниеносно вывело его из равновесия. На языке чувствовался явный вкус победы.

***

То, что случилось утром, неплохо зарядило меня хорошим настроением. В кое-то веке я смогла постоять за себя и дать отпор противнику. Теперь я знала, куда нужно ударить, чтобы сделать больно. Хоть я и понимала, что поступать таким образом — не самое лучшее решение в моем положении, но именно тогда это казалось единственным выходом из конфликта с Нэдом, который, судя по всему, не жалел на своем пути абсолютно никого. С чувством выполненного долга я отсидела оставшиеся уроки в школе и ушла домой.

Вечером я решила убраться в комнате. За все это время, что я провела в подавленном состоянии, у меня собралось приличное количество мусора и прочего хлама по типу черновиков и ненужных бумажек. Мне предстояло разобрать этот бардак и привести помещение в приличный вид. Сама по себе я довольно чистоплотна, поэтому занятие уборкой казалось для меня не такой уж и скучной затеей. Наоборот, это здорово меня разгружало и доставляло удовольствие. Из моей колонки громко играла музыка. Какой-то зарубежный рок, если быть точнее. Из-за обилия громких и резких звуков, я не сразу услышала стук в дверь. Когда посторонний шум был мной все таки замечен, я выключила песню и повернулась в сторону источника звука.

— Зайди, — выкрикнула я.

Дверь скрипнула. За ней показалась уставшая фигура матери. Она зашла на порог и серьезно на меня посмотрела, как будто я в чем-то провинилась. Мне стало слегка не по себе. Мама редко позволяла себе разговаривать со мной в таком тоне.

— Ами, нужно поговорить. Я не займу много времени. Позволь прервать твое занятие, — пробормотала она, пройдя в глубь комнаты. Дверь за ней тихо захлопнулась. Она села на край моей только что застеленной кровати, не отрывая от меня взгляда.

— О чем? Что-то случилось? — спросила я ее, вовсе не догадываясь о том, что она мне скажет далее.

— На следующей неделе приезжает папа с Джилл, — неуверенно начала она, будто боялась моей реакции, — хочет тебя навестить и познакомить с сестрой.

После её стол у меня поперек горла встал ком. С чего бы вдруг отец объявился на ровном месте? Почему мама так просто согласилась на это, зная мое отношение к этому человеку? У меня появилось множество вопросов, на которые я не особо хотела знать ответа, если быть честной. Смешанные эмоции во мне не давали прислушаться к мыслям. Я вовсе не знала, как отреагировать на столь неожиданную новость.

— Нет, — на автомате вырвалось у меня, но мама, кажется, меня совсем не слушала.

— Мы разговаривали с ним вчера по телефону. Папа соскучился, а Джилл узнала, что у нее есть старшая сестра, и теперь хочет познакомиться с тобой. Я позволила им на сутки остаться у нас. Ты давно не общалась с папой, а он все время спрашивает о тебе...

— Я не буду с ним разговаривать. Мне это незачем, — вновь выплюнула я, отведя взгляд. Я продолжила протирать свой рабочий стол влажной тряпкой так, словно я и не слушала, о чем мне говорила мама.

— Я настаиваю. Поговори с папой. Тебе стоит лишь немного его потерпеть.

Тон её голос был слишком настойчивым. Это было совсем на нее не похоже. Я знала, что что-то здесь явно нечисто, но никак не могла понять, в чем дело. Внезапный приезд папы казался мне ну уж очень подозрительным, а причина этому была настолько странной, что это вызывало во мне бурю недогования. Мама, по всей видимости, пропускала мои слова мимо ушей. Я знала, что она все еще скучает по папе и по нашей старой доброй семье, но не думала, что такая сильная женщина, как она, позволит себе жить прошлым. Как мне казалось, я давным давно отпустила папу и эту неприятную ситуацию с ним, а мама никак не могла оправиться от такой психологической травмы. Она улыбнулась, глядя на меня, а по моему телу пробежались мурашки.

— Ты знаешь, какой у тебя папа. Если ему интересно, как у тебя дела, он найдет способ это выяснить. Про меня он уже давно забыл, а ты для него все еще остаешься дочерью.

— А он для меня никто. Если он появится в этом доме - ноги моей здесь не будет, — пригрозила я, с раздражением взглянув на наивную маму.

Улыбка никак не сползала с ее лица. Я находила в ней заметную фальш. Мама опустила глаза на тумбочку, на которой стояли мои таблетки, которые я уже давно перестала принимать. В очередной раз проигнорировав мои слова, она с незаинтересованностью взяла баночку, а затем от скуки покрутила её в своих руках. В этой напряженной тишине раздалось шуршание таблеток. Я молча наблюдала на ее действиями, не понимая мотива её действий.

— Милая, ты принимаешь лекарство? — вдруг спросила она, уходя от темы.

— Принимаю, — солгала я, скрестив руки на груди, — ты меня услышала?

— Конечно. Если папа появится в доме - ноги твоей здесь не будет, — закивала она с сарказмом. Мама явно сомневалась в реальности моего желания сбежать из дома в тот злополучный день, когда он настанет.

— Я тебя предупредила. Верить или нет - твое дело. Надеюсь, это все? — мой голос был лишен всяких эмоций. Перед ней я была настроена серьезно.

Если честно, я понятия не имела, почему мама так легко согласилась на личную встречу меня с отцом, когда она в курсе моего отношения к нему. Более того, еще в детстве, когда он только ушел из нашей семьи, она сама навязывала мне эту позицию. Она будто вросла мне в мозг, и теперь я не могла воспринимать отца как-то иначе. Я догадывалась, что мама не может отпустить его. Я знала, что она все еще живет прошлым, не в состоянии полноценно разобраться в себе. Конкретно сейчас, в разговоре с ней, я понммала, что остановить ее я не смогу. Она была настроена серьезно и не видела проблемы. Это нехило ударяло по больному, но я по-прежнему не отрекалась от своей позиции.

— Ами, ну я же знаю, что ты не уйдешь. Тебе идти некуда. Всего-то денек потерпеть. Они ведь не на неделю к нам собрались. Будь бы так, я еще бы поняла, но сейчас, к сожалению, нет, — мама медленно помотала головой.

Я поймала себя на мысли, что она все таки оказалась права. И нет, не в том, что я не уйду, а скорее в том, что мне не у кого остаться. Вариантов у меня почти не было. Почему-то я подумала о Даниэле. По крайней мере, он был единственным моим знакомым на данный момент времени. От одной только мысли о том, что мне придется просить его о помощи, я недовольно поморщилась. За что-то мне стало неловко и стыдно, но в тот момеет я понимала, что выбора у меня особо и нет.

Глава 9. «Одиночества не существует»

Даниэль думал, что все кончено. Почти каждую минуту все его мысли кишили тяжестью от исчезающих отношений. Линда была далеко не первой девушкой, к которой он когда-либо испытывал симпатию, но была первой, с которой эта мимолетная подростковая влюбленность поднялась на ступень выше, став отношениями. До чего же много воспоминаний вмещала память Дэна! С самого начала Линда была для него кем-то вроде ангела: непорочна и юна, как первый распустившийся мартовский цветок. Она ненавидела горький эспрессо, дождь и занудные книжки, и до ужаса любила тихие летние вечера, проведенные вдвоем на мостовой за обсуждением какой-то неважной ерунды. Даниэль помнил каждую мелочь: как девушка крутилась возле зеркала часами, приводя себя в порядок, как она легким движением руки выводила на лице тонкие стрелки, и с каким восхищением рассказывала о недавно купленной новой одежде. Её голубые глаза всегда сверкали ярче звезд, с влюбленностью глядя на Дэна. Её блондинистые кудри на ощупь были такими же гладкими, как шелк. Линда смеялась с каждой отпущенной Даниэлем шутки, смущенно краснела всякий раз, когда он делал ей комплименты, и порой иногда выпускала пару горьких слез, когда приходило время прощаться. Все было так, как обычно показывают в подростковых фильмах: нежно и тепло. Но это то, что было в начале.

Все слишком быстро изменилось. Даниэль даже сам того не понял, как это случилось. В каждой ситуации есть обратная сторона медали. Однажды и Линда показала свою темную сторону, и это с огромной силой ударило по хрупким (как оказалось) отношениям. Она ревновала возлюбленного буквально к любой девушке, с которой он когда-либо пересекался, запрещала ему общаться с подругами и олноклассницами, несколько раз пыталась прошерстить его телефон в поисках переписок. Дэн отдавал себе отчет в том, что он никогда не был с ней согласен, но все равно потакал всем её прихотям, потому что безмерно любил. Это продолжалось последние пару месяцев, пока точка не достигла пика. Даниэль никогда не задумывался о том, как просто вдвоем разрушить огромный барьер, который вы сами и построили своими собственными руками. Оказывается, такое бывает. Вспоминая сейчас все эти прожитые вместе счастливые моменты, он чувствовал себя по-настоящему разбитым. Дэн больше не любил её, но тоска по прошлому преследовала его каждый божий день. Он жалел не о потраченном времени, скорее о том, что все случилось именно так: громко, со скандалом, и с оставшимся послевкусием ненависти.

Через пару дней Линда самостоятельно позвонила ему, предложив личную встречу. Пообещала серьезный разговор, хотела вновь попросить прощения и помириться. Даниэль согласился, но был настроен совершенно по-другому. Поначалу в нем не было никакого желания видеться с ней снова, но позже он решился рассказать ей обо всем, что происходит с ним в последнее время. Дэн был готов к тому, что в эту встречу он окончательно разорвет с ней отношения, поэтому волнения в нем почти не было.

Они договорились встретиться вечером после уроков на заднем дворе школы. Дэн пришел к назначенному времени на указанное место. Когда он подходил, Линда уже была на месте. Девушка сидела на одной из скамеек, что стояли около спортивной площадки. Она тоже заметила его, поэтому не открывала внимательного взора с его приближающегося силуэта. Когда Даниэль подошел ближе, он заметил некоторые изменения в девушке. Линда всегда ходила с аккуратным макияжем и укладкой, любила подбирать себе красивые образы из одежды, носила большие сережки и кольца. Сейчас же она выглядела поникшей и уставшей. Лица на ней вовсе не было. Прическа, скрывающаяся за капюшоном темного худи, была всклокоченной и неопрятной. Линда в этот раз была ненакрашенной, и никакой макияж больше не скрывал ее явной усталости. На мгновение заострив на этом взгляд, Даниэль подошел к ней. Линда виновато посморела снизу вверх, прямо ему в глаза. «Будь строже, будь крепче и сильнее» — проносилось эхом в голове у парня, отчего он невольно сжал руки в кулаки.

— Привет, — хриплым голосом проговорила Линда, — садись рядом со мной.

— Спасибо. Постою.

Даниэль сказал это без всяких эмоций. Даже глазом не повел.

— Разговор будет долгий. Мне нужно многое тебе рассказать и извиниться.

Припухлые губы Линды растянулись в слабой улыбке, которой она пыталась смягчить нарастающее напряжение. У нее это плохо получалось. Повисло неловкое молчание, отчего становилось совсем не по себе. Дэн никак не решался начать разговор, хоть и понимал, что пришел на встречу с девушкой только ради него. Холодный ветер подул в их сторону, отчего по спине пробежались мелкие мурашки. Волосы Линды слегка качнулись от потока воздуха, и она тут же отвела взгляд куда-то в сторону.

— Ну так... Что скажешь? — тихо спросила она. Даниэль свел брови к переносице, предчувствуя неприятный диалог.

— Не я затеял эту встречу. Ты говорила, что тебе есть, что сказать. Я готов выслушать, раз уж я здесь.

— Дэн, послушай, родной, — в ее голосе отчетливо прослеживалась неуверенность, — я старалась спасти нас изо всех сил. Думала, что что-то изменится, что я ошиблась... Но ты снова противоречишь моим ожиданиям. Ты ведь был совсем не такой, как сейчас. Что случилось?

— Не понимаю, о чем ты, — отозвался Дэн, пусть и догадывался, что она скажет следующим. Только вот почему-то думать об этом не хотелось.

Линда тяжело вздохнула, и её голубые глаза скрылись за длинными темными ресницами. Стало совсем холодно. Тучи на небе сгустились и перекрыли солнечный свет. Заморосил легкий дождик. Приземляясь на ладони и плечи, крохотные капли ледяной воды напоминали тонкую иголку, что слегка покалывает нежную кожу.

— Лучше сказать правду мне в лицо, чем уйти с ней и носить в себе дальше.

— Да ничего у меня с ней не было! — возразил Даниэль, не скрывая нарастающего раздражения.

— С кем «с ней»? — переспросила Линда. На удивление, она была абсолютно спокойна и невозмутима.

Слова девушки, казалось, застали врасплох. Даниэль замер в немом удивлении. Привычка вздрагивать от каждой мелочи по сей день осталась с ним, несмотря на отсутствие былой влюбленности.

— С той девушкой, с которой по твоему мнению я тебе изменяю.

— А я ничего про неё и не говорила, — Линда озадаченно подняла серьезные глаза на парня, — интересно как-то получается. Я не ожидала, что ты способен на такое...

— Ты мне не веришь, — пробормотал Дэн, потирая тыльные стороны ладоней. Возможно, эта фраза идентифицировалась как вопрос, но по интонации это было утверждение. Девушка медленно закивала головой, не обмолвив ни слова. — зачем тогда я стою здесь перед тобой?

— Ты же зачем-то пришел. Значит, был готов к откровенному разговору. Я думала, ты набрался смелости и сейчас расскажешь мне всю правду...

В голове Даниэля что-то щелкнуло. Последняя сказанная ею фраза в моменте освежила память, и этого было достаточно, чтобы вспомнить о намерениях, с которыми он шел к ней. Несколько секунд Дэн молча стоял, опустив голову, подбирая нужные слова. И затем, все таки, решился.

— Хочешь услышать правду? — голос его словно потускнел.

— Да.

— Я тебя больше не люблю.

Линда медленно наклонила голову в сторону, как будто не понимала, о чем идет речь. С каждым новым вдохом чувствовалась невероятная тяжесть, витающая в воздухе. Время замедлилось и стало невыносимым. Казалось, это тяжелейшее молчание длилось целую вечность. На деле же прошло не больше пары секунд.

— Не мудрено. Если бы ты меня любил, она бы не встала между нами.

Девушка разочарованно улыбнулась. Тень от капюшона падала на её уставшее лицо, но даже так Даниэль заметил пару капель слез, скатившихся по её щекам. Стало неуютно. Хотелось уйти, спрятаться ото всех, остаться наедине со своими мыслями и, почему-то, оказаться рядом с Ами.

Это желание возникло внезапно и абсолютно беспочвенно, что показалось слегка странным. Дэн обречённо закрыл глаза. Усилившийся дождь тарабанил по окнам школы, по асфальту и по соседним скамейкам, и всякий раз пробирал до дрожи. С чего-то вдруг захотелось вновь увидеть её. Такую легкую, хрупкую, робкую. Застенчивую Ами, что боялась встретиться взглядами. Странную Ами, улыбка с лица которой не сползала ни на секунду в разговоре с ним. От этих мыслей Даниэлю вдруг стало необычайно тепло, даже в такой некомфортной обстановке. Глаза невольно сомкнулись, и в памяти всплыл её силуэт. Длинные голубые волосы. Тоненькие ножки, видимые под плиссированной юбкой. Аккуратные ямочки на щеках. В ней было что-то цепляющее, то, что заставляло забыть даже о самой сильной ругани.

Тихий плач Линды мгновенно выдернул его из пут собственных мыслей.

— Почему ты не сказал мне об этом раньше? Я готова простить тебе всё, но только не ложь, — утирая слезы, бормотала она, — И давно вы с ней?

— Дело твое, — проигнорировав вопрос девушки, сказал Даниэль, — верить мне, или нет. Я не буду тебе что-то доказывать. Если ты по-прежнему считаешь, что я виноват - пожалуйста. Но я больше не могу жить в постоянном напряжении. С меня хватит этого. Прости меня, Линда, но у нас не получилось. Нам не повезло.

Каждое слово давалось с трудом. Где-то вдали разразился гром, заставив Линду продрогнуть. Она никак не могла найти в себе силы взглянуть на своего без пяти минут бывшего парня в последний раз. Тяжело вздохнув, она медленно встала со скамейки. Это могло значить только то, что разговор подходит к концу.

— Ты бросаешь меня? — спросила девушка, поморщившись от холода.

— Да.

Этот момент, кажется, мог длится вечность, если бы не резкая вибрация телефона, доносящаяся с кармана джинс Даниэля. Линда метнула взгляд в сторону источника внезапного звука, будто пропустив мимо ушей это короткое «Да». Парень вынул вибрирующий гаджет и резво потер экран рукавом. На черном фоне большими белыми буквами было выведено «Ами». Девушка, стоявшая напротив, тоже увидела эту надпись. По выражению её лица было невозможно разобрать эмоций. Грусть? Разочарование? Гордость? Что именно испытывала Линда в этот момент, так и осталось для Дэна загадкой.

***

После последнего разговора с матерью я, кажется, насквозь была пропитана злостью. Я ненавидела видеть её такой наивной и слабой, какой она выставляет себя в такие моменты. Она совсем не была такой ровно до того момента, пока дело не доходило до отца. Мне было тяжело понять её с учётом того, что прошло восемь лет с тех пор, как он ушел из нашей семьи. Возможно, ей было тяжело воспитывать меня в таком неустойчивом положении, ведь все нахлынуло так внезапного и резко: проблемы с деньгами, мой страшный диагноз, а позже и первая госпитализация в психиатрическую больницу. Нам обеим было тяжело жить с такой ношей, но во всяком случае я придерживалась мнения о том, что стало бы гораздо легче, если бы мама просто отпустила прошлое.

Прошлой ночью я снова слышала голос. Если в прошлые разы мне становилось спокойнее и легче, то сейчас по какой-то причине это нагоняло на меня страх. Перед глазами всплывали странные образы тени какого-то незнакомого мне человека. Его форма менялась. Он становился выше, а потом ниже. Больше и меньше. Во мне проснулась боязнь остаться одной перед бескрайним открытым миром, наполненным равнодушием окружающих и сплошной болью. «Останешься одна», — и мне стало страшно. «А меня в твоем мире не будет». «Это твой последний шанс спастись». «Мы можем быть только вдвоем. Ты и я. Я и ты». Мне казалось, что я быстрее сойду с ума от этих навязчивых галлюцинаций, чем смогу разобраться с густой чернотой, которой было наполнено мое духовное нутро. Снова бессонница. Приступы нескончаемой тошноты при попытке выпить таблетку. Расщепление. Галлюцинации. Голоса. Пережить эту ночь было для меня самой тяжелой задачей за все последнее время.

Вечером следующего дня я решилась на отчаянный шаг. Кроме Даниэля у меня не было никого, кто мог бы помочь мне перекантоваться где-нибудь на сутки. Преодолев смущение и стыд, я набрала его номер. Отчего-то затряслись руки с началом долгих гудков. Поначалу парень не брал трубку, но минуя пару-тройку десятков секунд, все же, ответил. Из динамика послышался его голос.

— Да-да? — в спешке выплюнул он. На заднем плане слышались порывы ветра и гром.

— Привет. Ты занят?

— Уже нет. Что такое?

На мгновение его фраза показалась мне странной, но я быстро разогнала дурные мысли.

— Мне помощь нужна. Тебе звоню, потому что не у кого больше просить.

В динамике снова послышался грохочущий гром. Даниэль откашлялся, ненадолго прервав разговор.

— Вот как. Я слушаю, — с интересом сказал он, а мне почему-то стало вдвойне неловко.

— У тебя есть, где остаться на сутки? — с легкой дрожью в голосе спросила я, боясь услышать неодобрительный ответ. Вместо этого Дэн помолчал несколько секунд, а затем снова подал голос.

— Слушай, я так сразу не скажу... С какой целью? Что случилось?

Теперь в его голосе слышались обеспокоенные нотки. Я нервно поежилась на месте, подбирая нужные слова. Как назло в моменте я позабыла все то, что хотела ему сказать.

— Долгая история. Мне нужно будет уйти из дома на сутки на следующих выходных. У меня ни знакомых, ни родственников.

— Сложновато однако. Есть у меня, конечно, вариант, но не думаю, что ты одобришь его...

— Я готова на все. Лишь бы было, где "спрятаться" на день.

— В общем, идея с ночевкой у меня отпадает сразу. Родителям придется долго объяснять, что в доме делает незнакомая девушка. Надеюсь на твое понимание. Вот, что хочу сказать: у меня друг двушку снимает в моем доме. Старенькая, правда, но жить можно. Сомнительное предложение, конечно, но я могу поговорить с ним об этом, — задумчиво говорил Даниэль.

— Спроси у него, пожалуйста. Буду ждать ответа.

— Без проблем, но только при условии, что ты позже мне все объяснишь. Лучше лично.

— Объясню, — на выдохе сказала я.

Былая тяжесть как будто в один момент сорвалась с плеч, оставив после себя неземную легкость. Улыбка как-будто сама расплылась на моем лице.

— Тогда... до связи? Пересечемся как нибудь в школе в ближайшее время.

— Да, конечно. Спасибо. До встречи, — закивала я, как будто Даниэль мог это видеть.

Парень негромко хмыкнул и положил трубку. Короткий гудок. По телу разлился приятный жар. Сердце затрепетало где-то за грудиной. Я медленно оглядела темную комнату, а улыбка все никак не сползала с лица. Пусть и по-прежнему мне было немного неловко и страшно, но эти негативные чувства были ничем по сравнению с радостью. Теперь я знала, что с отцом я точно не встречусь. Мое настроение, казалось, взлетело до небес. С мыслями о предстоящей ночевке с Даниэлем я легла спать. В этот раз сон настиг меня почти мгновенно. Эта ночь прошла спокойно, без происшествий.

Утром, на удивление, я проснулась в боевом расположении духа. Вчерашний разговор с Дэном устроил для моего разума хорошую встряску и почему-то замотивировал на продуктивный день. В школе я совершенно себя не узнавала: я смогла ответить у доски, разобрала новую тему по физике и почти не отвлекалась на проскакивающиеся мимолетные мысли. Это было не совсем естественно для меня в последнее время, но, в то же время, не могло не радовать. Я надеялась на встречу с Даниэлем, но сегодня её не произошло. Не сказать, что меня это сильно расстроило. Во всяком случае, я понимала, что решение вопроса о временном ночлеге — это дело небыстрое, поэтому мне не оставалось ничего, кроме как терпеливо ждать ответа.

На уроке истории в маленьком зеркальце я заметила, как сильно осыпалась тушь с моих ресниц. Руками это было не убрать - иначе можно размазать её ещё больше. По этой причине я попросилась выйти. Преподаватель, пусть и стоял у доски с кислой миной, не задумываясь меня отпустил. Я зашагала по классу, направляясь к выходу. Благо, уборная была расположена совсем недалеко от кабинета. Я неспеша зашла в небольшое помещение. Уже было хотела достать из кармана тушь и подойди к зеркалам, дабы слегка подправить макияж, но остановилась на полпути в недоумении. Внимание мое сразу привлекла незнакомая девочка, сидевшая на холодом полу.

На вид это была школьница средней школы. Я бы не дала ей больше четырнадцати-пятнадцати лет. На плечах лежали короткие каштановые кудри. Кожа отчего-то была бледной, как при сильном страхе, и это позволяло разглядеть пестрые веснушки, рассыпаные по её щекам и переносице. Дрожащие губы она зажимала одной рукой, а другой держала телефон, набирая чей-то номер. Под густыми ресницами виднелись горячие слезы. Она была одета как самая обычная ученица: черная блузка, клетчатая юбка и поношенные кеды. Сидя на полу, поджав колени к груди, она выглядела совсем маленькой и беззащитной. Это мгновенно вызвало во мне недетский интерес.

Девочка заметила меня также быстро, как и я ее. Мой внезапный визит ее немного напугал, отчего она вздрогнула, но свои глубокие карие глаза с меня так и не спустила. Мы смотрела друг на друга в абсолютной тишине, через которую пробивались тихие гудки, доносящиеся с ее телефона. Брови мои поднялись в немом удивлении. Не знаю, что нашло на меня в тот момент, но выйдя из ступора, первое, что я сделала- это кинулась к ней на помощь. Когда я приблизилась, незнакомка, казалось, еще сильнее вжалась в угол. Она явно меня боялась.

— Что ты здесь делаешь? Тебе нужна помощь? — проговорила я, не сводя взора с ее испуганного выражения лица.

В ответ на мои слова она отрицательно помотала головой, но так и не ответила. Её трясущаяся ладонь, что прикрывала губы и подбородок, вдруг едва соскользнула, и тогда-то я и заметила кое что странное. Кровавая ссадина на щеке. Быстро осмотрев рану, я поняла: вероятнее всего, она сделана тупым предметом. Незнакомка, сама того не замечая, размазала кровь по щеке. Я чуть не продрогла от страха, когда в голову стали лезть недобрые мысли. А что, если это с ней сделал "кто-то"? Кто этот человек, а самое главное, за что? В моменте мой разум заполонило огромное количество вопросов, на которые мне не терпелось узнать ответ, но в таком положении это было весьма проблематично. Незнакомка, кажется, не планировала идти со мной на контакт. А я решила, что так просто не сдамся.

— Я ничего тебе не сделаю. Просто хочу помочь, — тихо заговорила я. Чувствуя её слабость и беззащитность, я боялась сказануть чего-то лишнего, что могло бы усугубить ситуацию.

— Нет, — выдавила она сквозь плач, — Не надо. Уходи.

— Успокойся. Никто тебя не тронет. Просто скажи мне, в чем дело, ладно?

Ненароком я взглянула на экран её телефона, который она держала перед собой. На экране было выведено словосочетание «Нэд Брат». Меня передернуло. Теперь вопросов возникло еще больше, но я старалась держать их в себе.

— Не надо ничего говорить взрослым. Они не помогут, — размазывая слезы, бормотала она.

— Я не собираюсь об этом никому рассказывать. Что с лицом? — выдержав паузу, я продолжила, — Это случайность, или это дело чьих-то рук? Скажи правду.

Девчонка встрепенулась. Теперь ее темные, почти черные глаза, стали больше и смотрели прямо на меня.

— Одноклассники, — всхлипывая, неуверенно проговорила она, — отобрали мои карманные деньги, а когда я полезла, чтобы вернуть их, один из них меня ударил.

После последних сказанных слов, она убрала руку с лица. Теперь раскрасневшийся участок кожи отчетливо был виден. Пальцы на её правой руке тоже слегка были перепачканы кровью.

— Брат не берет трубку. Мне нечем расплатиться за проезд.

— Зовут тебя как?

— Селена, — с таким же недоверием проговорила она, — Селена Ньюман.

— А брата - Нэд. Так?

Девочка резво закивала головой. В какой-то момент мне показалось, что в ней зародилась маленькая надежда. Я свела брови к переносице, серьезно глядя на Селену, а она совершенно не понимала, что происходит.

— Твой брат сейчас сидит со мной в одном кабинете на уроке. У него телефон отобрали. Бесполезно ему звонить, — со вздохом проговорила я, — не увидит. Сколько тебе надо?

Я вынула из кармана черного худи свой телефон и отогнула резиновый чехол. Под ним я всегда носила деньги. Пока я доставала сложенные купюры, Селена никак не могла оторвать от меня изумленного взгляда. Её плач как рукой сняло, когда она поняла мои истинные намерения ей помочь.

— Ты что? Не надо! Я и пешком могу дойти, — воскликнула она, но меня это ничуть не остановило.

Отсчитав два доллара, я протянула купюру Селене. Опешив, она не сразу приняла от меня деньги, но почти сразу осознала серьезность моего поступка. Под моим чутким взглядом девочка все же их взяла.

— Боже, как мне тебя отблагодарить? — вырвалось из ее уст.

— Не надо меня ничем благодарить. И с этим, — я указала на её кровоточащую ссадину, — надо разобраться. Пойдем, промоешь хотя бы под водой. Обработаешь дома.

Селена кивнула. Я подала ей руку, а она, схватившись за нее, поднялась на ноги. Оказалось, она не такая уж и высокая — была как минимум на голову ниже меня (чего не скажешь про её старшего брата). Подойдя к раковине, она в спешке стала отмывать багряные разводы проточной водой.

— Сильно болит? — с сочувствуем спросила я, наблюдая за её попытками скрыть явные следы побоев кудрявыми волосами.

— Сейчас не особо. Раньше было больнее. Я уже привыкла.

На лице Селены вдруг проступила слабая улыбка. Она глядела на меня в отражении зеркала. Вероятно, она изо всех сил старалась делать вид, будто с ней не произошло ничего страшного, но я, в свою очередь, думала совершенно о другом. Слишком тревожный звоночек, на который, по какой-то причине, никто не обращает должного внимания. Также было и со мной. Внезапно нахлынувшие воспоминания заставили меня поникнуть. Если быть честной, я не особо видела различий между Селеной и мной, когда я была чуть помладше. Это вызывало во мне те же эмоции, как если бы я встретилась с четырнадцатилетней версией себя. Жалость, сочувствие и страх шагнуть на помощь самой себе. По этой причине я никогда не могла заступиться за саму себя должным образом — страх был сильнее.

— Послушай, — я подошла к ней ближе, — это все очень неправильно. Я знаю, о чем говорю: со мной это тоже случалось. Тебе нужно обратиться за помощью...

Селена не дала мне договорить.

— К кому? Никто не поможет. Не тебе-ли знать об этом?

— К людям, которые готовы встать на твою сторону.

— Они все сговорились против меня. Таких нет, — пожала плечами она, будто не веря мне.

— Если я сейчас стою здесь, с тобой, значит я готова. Понимаешь, о чем я?

Девчонка виновато опустила взгляд, рассматривая узор на полу. Повисла кромешная тишина. В ней растворялись наши общие мысли. Я была больше, чем уверена, что думаем мы об одном — справедливость есть, но за нее надо бороться. Не раздумывая, я шагнула к ней встречу и обняла. Селена уткнулась в мое плечо, закрыв покрасневшие от слез глаза. Её руки сплелись за моей спиной, и это делало наши объятия крепче. Она тихо шмыгнула носом, и я буквально услышала её ровное дыхание. В нем читался покой. Селена прижималась ко мне так, словно я — её единственное утешение. На данный момент это было абсолютно так. Затем она бесконечно меня благодарила, словно я только что свернула для нее горы, и наконец спросила мое имя.

— Моя новая подружка по несчастью. Ами Уокер, — с усмешкой сказала она, и почему-то мне стало тепло. Меня вдруг навестило это редкое ощущение того, что я не одинока.

Глава 10. «Марионетка»

Между Селеной и Нэдом никогда не было дружеских отношений. Да, они жили в одной семье, росли под одной крышей, но это ничуть не подавляло их постоянно соперничество. Нэд считал, что Селена — подлая зануда, а она, в свою очередь, называла брата эгоистом, предателем и ничтожеством (точно также его называла и Джоанна). А еще младшая, пусть и была отнюдь не лучше брата, не упускала ни единой возможности всякий раз показать свое превосходство над ним. Ещё бы, ведь имея признание и любовь родителей, этого можно было добиться буквально в два счета. Дело было даже не в том, что между ними немаленькая разница в возрасте, а скорее в кардинальном различии воспитания.

Стремление Селены завоевать доверие взрослых путем подлости, к сожалению, распространялось не только в пределах дома. В какой-то момент оно совершенно вышло из под контроля. Возможно, переломным моментом стал день, когда Селену избрали старостой в классе. Почувствовав себя выше и взрослее остальных, её охватило нетерпимое желание доказать свою власть над остальными. Это проявлялось в отсутствии доверия к одноклассникам. Зачастую она жаловалась учителям на их внешний вид и поведение, сдавала их коллективные нехорошие поступки и делала все, чтобы добиться "справедливости". Разве она ли это, если ради неё приходится вставать против всех и бросать им вызов? Селену переодически посещали разные мысли, где-то в черепной коробке просыпался голос совести, но она словно не слышала её угрызений.И почему-то совершенно не задумывалась о том, насколько же она похожа на человека, которого считала самым крупным злом во всем человеческом мире. Нэд в действительности представал в её глазах отбросом. Сначала потому, что Джоанна приучила её к такому неуважению, а потом просто потому, что она привыкла беспочвенно обвинять его во всех бедах, случавшихся в семье. Множество поступков Нэда ей казались жестокими и абсолютно неправильными. Не раз ей приходилось видеть кровавые следы побоев на его лице. Не раз она становилась свидетельницей потасовок и последствий шумных тусовок с друзьями. Она находила в этом во всем что-то мерзкое, что тянет на дно. Это все было лишь частью из множества темных проделок Нэда. Селена видела ещё кое-что, что не предназначалось для посторонних глаз, и это вышло абсолютно случайно.

В какой-то момент она узнала о том, что у брата всё это время была девушка. До этого момента она знать не знала, кто она такая, и вообще не догадывалась о том, что Нэд способен на что-то подобное. Правда рано или поздно всплывет на поверхность. В этом случае так и произошло. В первый раз она застукала их в школьном гардеробе за чем-то непотребным. Сначала Селена услышала грубый шепот и следовавшие за ним тихие стоны, а затем посыпались ругательства и оскорбления. Ей стало страшно от факта неизвестности, и что-то в ней вдруг переклинило. Тогда она решила заявить о своем присутствии в помещении громким хлопком двери и кашлем, и это действительно сработало. Пара моментально притихла и засуетилась на месте. Нэд в тот момент так и не увидел того, кто застукал их за этими грязными делишками. Больше повезло Селене, которая, оставшись абсолютно незамеченной, узнала ту, кого старший брат так старательно скрывал от посторонних глаз.

Этой девушкой стала Карен Хаузер. Зная сейчас эту забитую и зашуганную тихоню, чей кругозор ограничивается одним лишь учебником, сложно поверить в реальность того, во что она ввязалась. Если посмотреть с одной стороны, ещё будучи помладше, Карен была большой любительницей сомнительных приключений на свою задницу. С другой же, её хрупкая натура попросту бы не позволила вступить в настолько близкий контакт с тем человеком, которого она боялась, как огня. На протяжении долгого времени она наблюдала за тем, как Нэд ломает её когда-то лучшую подругу Ами, всячески её подставляя и донимая самыми мерзкими издевками, на которые только у него хватало фантазии. Это всё зародило в ней животный страх стать мишенью для травли, точно также, как и Уокер. Здесь-то и прояснилось её настоящее лицо, совершенно беззащитное и слабое, трусливое и эгоистичное. Карен ничуть не отрицала в себе этих черт. Это и стало её проклятием.

Незадолго до окончания девятого класса Ньюман стал проявлять к ней странный интерес. То подкалывал разными шутками, то забирал очки, примеряя их на себя, то просил у неё списать или прикрыть перед училкой. До этого момента ничего подобного с его стороны она не замечала. Боязнь ему противостоять была гораздо сильнее разума. Карен видела единственный выход в этой ситуации — молча поддаваться всему, что он позволял себе делать в её адрес. Каждый раз, когда Нэд видел от нее отдачу, это не на шутку его задорило. Ему определённо нравилось то, с какой тяжестью Хаузер улыбается ему в ответ на унизительные шутки. Не замечая никакого подвоха, он продолжал идти навстречу к ней. И столкновение все таки случилось в том самом закрытом школьном гардеробе. Для Нэда оно стало вполне удовлетворительным, но для Карен обернулось самым настоящим кошмаром наяву. Сказать, что она чувствовала себя растоптанной и униженной — значит не сказать ничего. Еще очень долгое время после того инцидента она ощущала на себе мимолетные грубые прикосновения Ньюмана, отчего к горлу подкатывала тошнота, а руки тряслись от страха. Хаузер казалось, что она никогда не отмоется от того, что он сделал с ней в тот роковой день. И даже спустя столько времени, единственным свидетелем этому оставалась Селена. А ещё холодные стены этого небольшого помещения, запомнившие эту нестерпимую боль, болезненные стоны и тихий плач, растворившийся где-то в мертвенной тишине.

Карен знала, что не должна позволять этому уроду обращаться с собой как с куском мяса. Знала, что она может быть сильнее, только если захочет в себе что-то изменить. Несмотря на все это, слабость на фоне оставшихся чувств горела ярче всех. Хаузер бесконечно ненавидела человека, видневшегося в отражении по ту сторону зеркала. За собственную жалость. За трусость. За страхи, которые мешали встать на ноги. За привычку молчать, когда слишком больно. И казалось бы, такие пустяки могли бы решиться одним честным разговором с кем-то или обычной рефлексией. Могли, если бы помощь пришла вовремя, но, к сожалению, время было ограничено.

Иногда мы наказываем себя жестче, чем что-либо извне.

***

Вот и прозвенел звонок с последнего урока. По классу прошлись облегченные вздохи, сигнализирующие о том, что пора возвращаться домой и как следует отдохнуть после тяжелого учебного дня. Я неспеша собрала свои тетради в сумку и вышла из кабинета. Не очень-то и торопилась домой, зная, что с наибольшей долей вероятности весь оставшийся день проведу наедине с собой, лежа в кровати. Через несколько минут я уже стояла на крыльце школы и боролась с запутавшимися в моем кармане наушниками. Затем двинулась дальше, по-прежнему круча провод в руках. Будучи сосредоточеной на этом, я не сразу услышала, как кто-то знакомый выкрикнул мое имя.

— Ами! — послышался позади меня мужской голос.

Вырвавшись из пут собственных мыслей, я оглянулась. Даниэль догонял меня быстрым шагом, попутно накидывая свой рюкзак на плечо. Я остановилась, озадаченно взглядываясь в его раскрасневшееся лицо и растрепанные блондинистые волосы. Он выглядел забавно, словно только что пробежал кросс по круговой на стадионе. Это заставило меня слегка усмехнуться. Вскоре Дэн шел рядом со мной, сменив тембр шага на более медленный.

— По всей школе тебя ищу. Куда-то торопишься? — спросил он, а я легко пожала плечами.

— Не особо. А что?

Я перевела взгляд, и мы тут же столкнулись глазами. Всякий раз, пересекаясь с Даниэлем, я смотрела в его глубокие карие глаза, и меня посещали очень странные мысли. Было в них что-то притягательное и в то же время непостижимое, какое-то умиротворение, за которым я так гналась большую часть своей жизни. Это и заставляло меня чувствовать себя комфортно. Как дома — в месте, где тебя ждут и любят.

— Когда ты там говорила? В выходные тебе хата нужна? — отдышавшись, спросил Дэн.

— Да. В выходные...

Я сама того не замечала, как медленно киваю каждому сказанному его слову.

— В общем, друг ответил. Ждет нас двоих вечером в пятницу. Сможешь?

Тут-то я и напряглась. Сложив пазл в своей голове, я поняла, что вариантов у меня особо нет. Заметив мое продолжительное отсутствие вне дома, мама поднимет тревогу. Лучшим решением в моей голове стал побег ночью, когда она будет спать. Да, таким образом до нее тоже рано или поздно дойдет, что меня нет, но перед этим у меня будет какое-то количество времени чтобы замести все следы и выключить телефон, пока она не проснется. Я занервничала. Кажется, сейчас это было особенно заметно.

— Вечером в пятницу не вариант. Я ведь без ведома ухожу... — неуверенно промямлила я под чутким взором Даниэля, — Если только ночью сбегать.

— Через окно полезешь, как в сериалах? — усмехнулся парень, а вот я здорово продрогла от нарастающего напряжения.

— Ну, почему же... Через дверь. Аккуратно, чтоб никто не слышал.

Даниэль вопросительно поднял бровь. На этом моменте я вспомнила о том, что до сих пор не рассказала ему о причинах моего неожиданного решения. Судя по выражению лица Дэна, в этот момент мы думали об одном и том же.

— Я все объясню.

— Было бы неплохо, ибо вряд-ли бы ты сбежала из дома просто потому, что тебе хочется погулять с мальчиками. Хотя, кто тебя знает, — прокашлявшись, сказал парень. Даже в такие нелегкие моменты он старался шутить и смеяться.

Я усмехнулась и тут же тяжело вздохнула. Холодный поток ветра устремился прямо нам в лица, отчего я поморщилась. По ощущениям я молчала довольно долго, никак не решаясь начать разговор. Все таки мне пришлось это сделать.

— У меня отец выродок, — увидев короткий внимательный кивок Даниэля, я продолжила, пускай и было тяжело, — он приедет в субботу потому, что его дочерка захотела познакомиться со мной, когда узнала, что у нее есть старшая сестра.

— Понимаю. Отношения плохие? — спросил он.

Глупый вопрос. Они не плохие, Дэн, они просто ужасны.

— Типа того. Не хочу его видеть.

Я отвернулась. Почему-то было тошно смотреть на Дэна в этот момент, необъяснимый страх увидеть его эмоции. Мне всегда было очень тяжело доверять окружающим людям. По этой же причине в тот самый момент я боролась с собой, чтобы выдавить из себя эти колкие слова, стоявшие поперек горла. Я ожидала что-то вроде насмешки или холодного короткого взгляда, но, на мое удивление, этого не произошло. Даниэль опустил глаза вниз, молча шагая со мной в такт. Поначалу он молчал, застряв в собственных мыслях, а затем снова устремил на меня свой взгляд. По телу пробежались мелкие мурашки, начало покалывать где-то слева под ребрами.

— Худо как-то... — промямлил он, почесав затылок, — А что случилось, если не секрет?

— Секрет, — мое недоверие все таки взяло вверх.

— Секрет? Ну, я не возражаю... Если захочешь, расскажешь сама. Не буду давить.

Из груди вырвался неловкий смешок. Я нервно поправила волосы и отвела взгляд. Слишком уж серьезным мне казался разговор в тот момент.

— Но ты это, если что, обращайся. Мы вроде как друзья теперь. А друзья должны друг другу помогать, — улыбнувшись, сказал Даниэль.

«Да, только вот почему-то помогаешь только ты» — вот что пронеслось у меня в голове почти молниеносно, но озвучивать я этого не стала.

— Если бы не твоя помощь, я бы, наверное, так и не расправился со своей проблемой, — неожиданно для меня произнес Дэн, как будто только что прочитал мои мысли.

— Странно, что на тебя влияет банальный набор фраз от незнакомого человека.

Даниэль зажался и замолк. На секунду мне показалось, что он вот-вот заплачет, но он этого не сделал. Вместо этого, вздохнув и поджав губы, он улыбнулся. Я до сих пор не знала, что именно произошло между ним и этой девушкой, и почему-то спрашивать об этом мне не хотелось. Он демонстрировал полное нежелание обсуждать эту тему со мной.

— Сам удивляюсь, — Дэн легко кивнул головой, — ты оказалась тогда очень кстати. Не помню, чтобы мне кто-то говорил что-то подобное ранее. Мелочь, а приятно.

Повисло неловкое молчание, длительностью, казалось, в целую вечность. Почему-то в ту же секунду мне неожиданно стало спокойно, но не от слов Даниэля. Скорее, его банальное присутствие рядом делало меня немного счастливее. Теперь-то я наконец чувствую это заветное ощущение безопасности, где-то внутри и одновременно извне. Казалось, ничего не может испортить этот момент, и даже тусклая осень, что мозолила нам глаза своим холодом и меланхоличным настроением, выглядела пешкой на фоне того, что прямо сейчас происходило внутри меня. Я растворялась в этом мгновении — в легком аромате мужских духов Дэна, в его ровном дыхании, а еще в его осторожном и хриплом голосе.

Голос Даниэля... Вот, что преследовало меня по ночам, когда бессоница вновь давала о себе знать, выслеживало меня из-за угла и постоянно намеревалось застать меня врасплох. Нежный и утешающий, одновременно с долей власти и угроз, он овладевал мной, подобно умелому кукловоду, что лишь одними своими руками может заставить жалкую марионетку делать все, что только угодно его душе. Мне вдруг стало отчего-то неспокойно. Веки расширились, а взор беспорядочно метался из стороны в сторону. В какой-то момент мне даже показалось, что повернувшись на прежнее место Дэна, парня уже там не будет. Гадкий плод моих больных фантазий. Очередная галлюцинация, разъедающая мой мозг, как серная кислота, про которую нам рассказывали в восьмом классе. Я испуганно перевела взгляд в сторону. Даниэль все также шел рядом со мной, только теперь его взгляд был устремлён куда-то вдаль. «Вероятно, сейчас он был глубоко погружен в свои мысли» — подумала я, но мои догадки очень быстро развеялись в воздухе. В нос ударил железный запах ржавчины.

— Следующей будешь ты, — тон голоса Дэна стал на порядок грубее и строже. От испуга я продрогла до костей. Глаз с него я не спускала, а он даже и не думал поворачиваться, продолжая все-также рассматривать узоры облаков на небосводе.

— Что? — вырвалось из моей грудной клетки. За ним последовало тяжелое паническое дыхание.

— Я рассправлюсь с тобой также быстро.

Сердце в моей грудной клетке забилось настолько сильно, что казалось, даже на расстоянии любой желающий сможет услышать этот бешеный стук.

— А ты в моих руках никто. Я сотру тебя в порошок. Я заставлю тебя слизывать собственную кровь с пола. Я окуну тебя в грязь. Я - твое проклятие, — не унимался он, повторяя раз за разом все более изощрённые фразы, не вызывающие во мне ничего, кроме тревоги.

— Что ты такое говоришь?

Ноги мгновенно стали ватными. Я замедлила шаг и постепенно остановилась. Почему-то именно в этот момент Даниэль замолчал. Или что-то другое, что выдавало себя за него. В состоянии испуга было тяжело отличить реальность от галлюцинаций, но в этом мне подсобила странная реакция парня. Дэн обернулся, увидев, что я стою. Я задумалась о том, как глупо выгляжу в его глазах — запуганные глаза, вскинутые брови, зажатые на груди руки и дрожащие ладони. Мой новоиспеченный друг вопросительно смотрел на меня, подняв бровь. Тогда-то мне и стало по-настоящему стыдно. Щеки побагровели, отзываясь легким жаром. Я смущенно опустила глаза в нежелании встречаться с ним взглядами.

— Что случилось? — робко спросил он меня, а я и не знала, что ответить.

— Мне показалось...

Под чутким взором Даниэля эта фраза казалась мне весомым аргументом. Только спустя пару секунд до меня дошло, насколько же это странно и глупо звучало с моих уст.

— Как такое может показаться?

Я нервно взглотнула, так и не решившись ответить. Затем я снова подошла к нему, и мы продолжили шаг в сторону дома.

— Странная ты... — со смешком отпустил Дэн, но мне было совсем не до смеха.

— Бывает. Не бери в голову, — я с тяжестью натянула улыбку.

Мы подошли к перекрестку. Это означало, что я почти у дома. Даниэль остановился напротив меня перед светофором, и на этот раз он стоял ближе. Сейчас, стоя рядом с парнем на таком небольшом расстоянии, я заметила, что разницы в росте у нас почти нет. Дэн был выше меня на пару-тройку сантиметров, не то, что Нэд. Наверное, рост - это одно из тех вещей, что заставляло меня чувствовать опасность, находясь со своим обидчиком. В этой ситуации все было с точностью да наоборот.

— Тогда... До встречи? — с неуверенностью в голосе сказал Даниэль, а потом добавил, — Мне в другую сторону.

— Да, конечно. Пока, — я одобрительно закивала головой.

Теплая улыбка Даниэля растворила в моем сознании остатки тревоги. На меня она действовала подобно сильному успокоительному. Мне захотелось улыбнуться в ответ, и я тотчас же это сделала. Дэн стоял напротив меня, словно не знал, как попрощаться. На мгновение он протянул руку, но тут же опешил и отдернул ее от меня.

— Привычка. Извини.

Мы еще раз встретились взглядами в знак прощания, а затем разошлись по разным сторонам. Я осталась наедине с собственными мыслями о моем скоро побеге, об отце, о Джилл и маме.

***

День Х наступил незаметно. Все это время я никак не могла выкинуть из головы нашу последнюю встречу с Даниэлем, тщательно раздумывая над своим планом побега. Я уже почти потеряла надежду на то, что смогу сделать это, и почему-то в противовес моему убеждению приходило сотни различных аргументов. Хотелось сдаться и смириться с тем, что уже завтра я встречусь с человеком, разрушившим нашу с мамой семейную жизнь. Меня все не отпускала эта злость на нее. Я видела в ней жалкую, слабую собачонку, привязанную на веревку к забору, которая ждет возвращение хозяина, а он даже не думает возвращаться. Я не понимала, к чему была ее гиперопека надо мной, с какой целью она отгораживала меня от отца, выстраивая плотный барьер в виде запретов, и почему наше с ней прошлое с такой легкостью было забыто её разумом. Чувство разбитости заполонило все свободное пространство в моей комнате, не оставив мне ни грамма кислорода. Теперь, сидя в луже собственной печали, я ощущала, как мои легкие постепенно заполняются густой, гадкой массой, называющейся «прошлое», пока я совсем не перестану дышать.

На руку мне сыграл мамин вечерний корпоратив. Вернувшись домой в полной усталости, в состоянии легкого опьянения, она быстро провалилась в сон в своей спальной комнате. Тогда я и поняла, что мне пора действовать. Руки сами потянулись к телефону, дабы набрать номер Дэна. Отчего-то мои ладони тряслись во время этих долгих гудков, что по ощущениям длились целую вечность. Страх остаться одной этой ночью вновь охватил меня с головой, однако Даниэль абсолютно не давал поводов мне так думать. Практически сразу я услышала его голос из динамика.

— Да? — звонко отозвался он.

— Привет. Ты уже у него? — я старалась не повышать голоса, говоря полушепотом, дабы не создать дополнительный шум.

— Давно уже. Ты готова?

— Не уверена, что да...

Отголоски былой неуверенности снова заполонили собой мои беспорядочные мысли. Мне стало дурно.

— Отступать уже поздно. — сейчас его голос звучал настолько утвердительно, что я в очередной раз поменяла свою точку зрения.

— Скидывай геолокацию. Я скоро буду.

— Зайди в ВК. Даниэль Хилл. Жду.

Обменявшись короткими фразами с Дэном, я сбросила. Как и обещал, парень прислал мне точку, и я начала собираться.

***

Из вещей я почти ничего не взяла - слишком торопилась, чтобы раздумывать над тем, что может мне пригодиться. Единственное, что я схватила с собой перед выходом - это банка нейролептиков. Пускай я и не помнила, когда в последний раз принимала свои лекарства, почему то в тот момент я посчитала нужным взять их с собой. Необъяснимое ощущение надвигающейся опасности меня не отпускало. Далее все было как в бреду: холодный ночной ветер, едва моросящий дождь, шелест сухих листьев где-то на верхушках деревьев и темная дорога, освещенная лишь уличными фонарями, парочка из которых уже давным-давно перегорела. Выйдя из подъезда я обернулась и взглянула в окно нашей спальни, опасаясь, что там загорится свет, что может свидетельствовать о моем провале, но этого не произошло. В комнате по-прежнему было темно. Это добавило мне немного уверенности, и я лишь ускорила шаг. Колени предательски подрагивали на морозе, когда я подошла к назначенному месту. Открыв телефон, я увидела время — одиннадцать часов вечера. Быстро поднявшись по ступеням подъезда, остановилась у входной двери 56-й квартиры. Последовало пару слабых ударов.

Даниэль выполнил свое обещание, встретив меня на пороге. Парень был одет в большую растянутую футболку с логотипом какой-то видеоигры. Не изменяя былым привычкам, на нем все также были его черные джинсы, в которых он ходил почти постоянно. Блондинистые волосы по-прежнему были собраны в хвостик на затылке, а некоторые пряди, что были короче, выбивались и падали на лицо. Он выглядел немного уставшим, но в его глазах горел небольшой, но яркий огонек, указывающий на недетскую радость. На устах Дэна проступила слабая улыбка. Эта уютная и одновременно забавная картина заставила меня засиять.

— Привет, — тихо, почти шепотом сказал он, а затем, неожиданно для меня, нежно обхватил мою руку и потянул внутрь квартиры. Дверь за мной захлопнулась. — Я думал, тебе дольше идти.

— Я тоже так думала, — из моих уст вырвался неловкий смешок.

Дэн мгновенно приставил палец ко рту, жестом прося меня соблюдать тишину. Это слегка меня озадачило, и я подняла на него вопросительный взгляд. В этот момент он, словно прочитав мои мысли, сказал:

— Алекс сегодня занят курсовой. Просил его не отвлекать. Завтра крайние сроки, а он ничего не успевает. Сечешь?

Я осторожно кивнула, внимательно вслушиваясь в его хрипловатый голос.

— Вот и славно. Как освободится, я обязательно познакомлю тебя с ним.

Я медленно оглядела очертания квартиры в ночной мгле. Прихожая здесь была небольшая, но весьма уютная. Лишь напольная лампа являлась единственным источником света в этом помещении. Самая дальняя комната была заперта — вероятно, она принадлежала Алексу. На двери, приклееная на скотч, виднелась афиша предстоящего концерта «Короля и Шута». Правда, дата на ней была просрочена чуть ли не на полгода. По всей видимости, друг Даниэля ранее уже посетио этот концерт, и решил оставить небольшой плакат в качестве памяти. Соседняя дверь, хоть и была едва приоткрыта, обнажала малую часть находящегося в помещении. Там стоял диван, кофейный столик, на котором лежала пара книг, но больше всего меня удивила классическая гитара. От нее я увидела один лишь гриф, но, несмотря на это, во мне появились некоторые вопросы.

Из собственных мыслей меня вывел настойчивый голос Даниэля. Я встрепенулась, когда он вновь заговорил со мной.

— Чего стоишь? Пойдем. Расскажешь хоть, что там у вас случилось, — бормотал он, медленно шагая к двери, — Ну или не расскажешь. Если не хочешь, разумеется. В общем, это твой дом на ближайшие сутки. Считай, твоя крепость одиночества.

Даниэль слегка посмеялся, а я поймала себя на мысли, что абсолютно с ним не согласна. Какая же это «крепость одиночества», если в ней я нахожусь рядом с ним? В любом случае, я так и не смогла понять, что конкретно он имел ввиду, но эта его фраза почему-то прочно засела в моей голове.

Глава 11. «Мой окситоцин»

« 18 сентября 201? год.

Я не хотела делать этого снова, но мой психолог посоветовала мне записывать свои мысли и чувства в личный дневник также, как я делала это раньше. За эти три года произошло слишком много всего, и каждому из случившегося я, скорее всего, не смогу уделить должного внимания, но кое-что мне все таки придется сюда записать. Я занимаюсь с детским психологом уже целую неделю. Мама решила записать меня к своей хорошей знакомой после того, как решила, что уход папы психологически по мне ударил. Как она пришла к этому выводу? Все просто: она часто говорит мне о том, что я веду себя странно. То отказываюсь от еды, то закрываюсь в своей комнате и провожу в ней целые сутки, то говорю откровенно странные вещи. Я не знаю, что в ее понимании значили эти слова. Недавно я рассказала ей о том, что за мной следит мой покойный кузен. Она не поверила мне, а я правда видела его своими глазами! Ночью, когда все ложатся спать, он прикладывается ладонями к моему запотевшему окну и просит меня подойти к нему. Но я не делаю этого. Мама была слишком обеспокоенна этим и без конца повторяла мне, что он мертв, но я ей не верю. Как он может быть мертв, если я вижу его своими глазами, живым и невредимым? Она убеждена в том, что таким образом проявляется моя психотравма после того, как папа исчез. Во всем есть свои плюсы — психолог действительно помогает. Она настроена ко мне дружелюбно, и совсем не враждебно, как окружающие люди. Об этом я напишу немного позже, уж слишком устала и хочу спать. [Дополнено] Нэд - придурок.»

В квартире Алекса было довольно тихо. Полная изоляция от внешних звуков в его небольшой гостиной окутала меня непонятным спокойствием. Куда-то разом подевались мои страхи, тревога и беспокойство. Здесь и сейчас, в этом скромном, но уютном помещении, мы были вдвоем. Я и Даниэль. На секунду я задумалась о том, как нам было бы хорошо, если бы все люди, живущие с нами в одном мире, были стерты с лица земли. Тогда бы мы остались наедине не только в пределах этой комнаты. Эта мысль будоражила меня изнутри, ведь Дэн, за такой короткий промежуток времени, стал для меня чем-то вроде моего маленького, укромного мира, где-то в потаенных недрах моей души. Рядом с ним меркло всё: родной город, непосещенные, но когда-то желанные мне места, переполненная школа, где покоится мое детство, или даже давние записи в моем личном дневнике. В этой бесконечной черноте я, подобно незрячему отшельнику, каясь в масштабах совершенной ошибки, на ощупь искала любое проявление помощи. И почему-то всегда находила руку Даниэля.

Парень жестом руки подозвал меня к себе, поудобнее устроившись на небольшом диване. Ноги сами повели меня к нему. Гитара, что стояла оперевшись на тумбочку, все никак меня не отпускала. Слишком уж силен был мой интерес. Я расположилась рядом с Дэном, отчего где-то в груди возник приятный трепет. «Вечер обещает быть хорошим», — крутилось у меня в голове, когда я думала об этом мгновении. Это то, что и заставляло чувствовать меня счастливее всех.

— Нравится? — раздался вдруг голос Даниэля.

Вероятно, он имел ввиду гитару, но в силу своей привычки «витать в облаках», я не сразу поняла, о чем он.

— Моя красотка, — самодовольно улыбнулся он, а затем потянулся к музыкальному инструменту, — я тут нанялся Алексу репетитором по игре на гитаре. Вот, иногда забегаю к нему по вечерам, чтобы «выжать из него все соки».

— В каком смысле? — неловко усмехнулась я, наблюдая за тем, как Дэн нежно поглаживает гриф большим пальцем, словно он держал не гитару, а руку возлюбленной.

— Он так называет наши занятия. На деле я и не планировал этим трахать ему мозг. Извини за мой французский.

Пальцы Даниэля соскользнули, и он притянул музыкальный инструмент к себе, укладывая его поудобнее. Я с интересом наблюдала за его действиями, ведь ранее мною не было встречено еще ни одного человека-гитариста. Дэн выглядел по-настоящему счастливым, когда рассказывал о своем хобби, как о деле всей его недолгой жизни.

— Если хочешь, могу что-нибудь сыграть... — Даниэль произнес эту фразу таким тоном, будто он хотел услышать музыку, созданную его руками, больше, чем я.

— «Король и Шут»? — предложила я, вспомнив про афишу, приклееную на соседнюю закрытую дверь.

— У них сложные аккорды. Алекс все время просит научить его играть их песни, и ему не объяснить, что он еще до них не дорос. А мне это уже не почем.

Дэн склонился над гитарой и положил правую руку на струны. Я затаилась в ожидании потока нот.

— Ля-минор... — бормотал он себе под нос, вспоминая основные аккорды, — соль-мажор... Ре-минор...

Буквально через мгновение послышалась приятная на слух мелодия, смешанная из ранее упомянутых им трезвучий. Я наблюдала за игрой его левой руки: Даниэль зажимал аккорды так умело, что мне было тяжело представить, как вообще возможно запомнить такое обилие аккордов. Парень умело бил по струнам, и в этом был заметен его профессионализм. Его игра восхищала меня ничуть не меньше.

— Могу задать нескромный вопрос? — тихо проговорила я, боясь сбить Дэна с толку, что и произошло после сказанной мною фразы. Его руки остановились и зависли над струнами в прежнем положении.

— Какой?

— Как долго ты этим занимаешься?

Даниэль отвел взгляд и почесал затылок.

— Лет пять, наверное. Или шесть. Я не помню, — выждав паузу, пожал плечами парень и убрал музыкальный инструмент в прежнее место.

— Ты, кажется, еще не закончил...

— Да. Алекс взбесится, если это продлится. Понимаешь, сегодня он занят.

Я медленно кивнула, мысленно соглашаясь с его словами. На самом же деле, я бы пожелала, чтобы эта чудесная мелодия никогда не заканчивалась, будь моя воля.

***

Время, кажется, перестало иметь значение. В это мгновение оно летело с такой скоростью, что я едва успевала замечать, как быстро утекают часы и минуты. Почему-то именно рядом с Дэном мои страхи и опасения расстворялись в воздухе, уходя в никуда. Я знала, что мой проступок не останется безнаказанным, знала, как разозлится мать, когда увидит, что меня нет, но сейчас для меня это не имело значимости. Я существовала в абсолютно другом мире, где мне всегда есть место, где царствует тепло и покой, где пахнет горячим кофе и долгими разговорами о всякой банальщине.

Весь оставшийся вечер, вплоть до часу ночи, Даниэль смотрел на меня так, будто хотел что-то сказать, но никак не мог найти повода это сделать. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что он жаждет спросить меня об отце, но почти мгновенно постаралась отогнать их от себя. Во всяком случае, сейчас не самое подходящее положение, чтобы обсуждать мои проблемы в семье. Я не хотела портить этот вечер. Почему-то мне казалось, что стоит мне только заикнуться о папе, как барьер спокойствия, выстроенный нами за пару часов, рухнет и разобьется на кучу маленьких осколков. Это и стало главной причиной моего молчания.

Вскоре ночная тишина заполонила все вокруг, включая комнату Алекса. Парень уже давным-давно разобрался со своей курсовой и провалился в глубокий сон, чего не скажешь про нас с Дэном. Мы сидели в гостиной в кромешной темноте, стараясь не издавать громких звуков. Из приоткрытой форточки доносился едва уловимый шум одиноких автомобилей. Именно в эту ночь я заметила маленькие крупицы снега, что приземлялись на стекло окна и сразу же таяли на месте. «Скоро зима» — подумалось мне. Даниэль разделил мои мысли со мной. Он зевнул и встал с кровати, чтобы закрыть раздражающую форточку, из которой валил совсем зимний холод.

— Ноябрь закончится через неделю. Как быстро летит время, — в полголоса вымолвил парень.

Я молча кивнула, устраиваясь поудобнее на диване. Сон никак ко мне не приходил, будто бы до этого дня я спала целую вечность. Даниэль, в свою очередь, выглядел слишком уставшим и сонным. Я поймала себя на мысли, что в таком состоянии он выглядел куда более живым, чем в обычной жизни. Такое ощущение, что он носит маску всегда, когда выходит на люди, только вот для чего — мне было не понятно. Быть настоящим ему шло больше, чем его второй лицо, источающее только пустой бесконечный смех.

Я прикрыла веки, проваливаясь в собственные мысли, но кое-что помешало мне это сделать. Прямо над соих ухом снова раздался тот самый голос, что я принимала одновременно за свое единственное спасение и проклятие в одном лице. «Я не имею формы,» — сказал непривычно серьезный голос Даниэля, — «Меня не существует, а ты — больна». Я распахнула глаза и увидела фигуру Дэна прямо перед собой. Буквально пару секунд назад он стоял у окна, я готова была поклясться! Мой взгляд завис на темной фигуре. Почему-то именно тогда мне казалось, что это точно был Даниэль.

— Зачем ты это говоришь? — шепотом спросила я, взглядываясь в очертания неизвестной тени, стоявшей в полуметре от меня.

— О чем ты?

Следующая фраза донеслась до моих ушей откуда-то слева. На том же самом месте прежде и стоял парень. Когда я глазами окинула источник звука, Дэн стоял там же. Он даже не успел сдвинуться с места.

— Даниэль... — вырвалось из моих уст настолько тихо и жалобно, что я почувствовала себя самым униженным человеком в мире, сама того не зная, почему.

— Я чем-то тебя задел? — спросил парень, оперевшись на подоконник.

— Нет. Вовсе нет.

Парень вопросительно поднял бровь, а я так и не нашла в себе силы продолжить свою речь. Я не знала, как признаться ему в том, что со мной происходит, хоть и понимала, что это было необходимостью.

— Ами, я ничего не понимаю. В чем дело?

Набрав в легкие воздуха, я тяжело выдохнула и отвела взгляд в сторону, не желая вступать с ним в зрительный контакт. Черная тень, стоявшая передо мной, никуда не делась, по-прежнему затмевая большую часть моего поля зрения.

— Даниэль, у меня галлюцинации.

— Сейчас?

Парень медленно подошел к дивану и сел рядом со мной, а затем обеспокоенно положил ладонь на мое плечо, отчего я вздрогнула. Где-то внутри у меня разлился жар. Я буквально чувствовала, как внезапный всплеск окситоцина циркулирует по венам вместо крови. Внимательный взор Даниэля, его нежное прикосновение и манящий голос — это все, что мне нужно было в этот момент, чтобы излечить мою израненную душу.

— И сейчас и вообще, — смущаясь, вымолвила я.

— И давно это происходит с тобой?

— Давно. Мои таблетки... Они должны лежать где-то в кармане моей кожанки.

«Маленькая наивная бестолочь!» — произнес потусторонний голос прямо над моим ухом. Пусть я и знала, кому он принадлежал, но сейчас было тяжело поверить в то, что Дэн способен на такие отвратительные словечки.

Даниэль встал с места и, не сказав ни слова, направился в сторону выхода. Дверь за ним захлопнулась, и я осталась наедине со своей галлюцинацией. Благо, это продлилось недолго. Уже через минуту парень вернулся на прежнее место, только теперь в его руках была небольшая баночка таблеток и стакан воды. Мне стало не по себе, когда я взяла в руки лекарство. Сказать честно, я не особо горела желанием выпить его, но под принудительным взором Дэна сделать это было невозможно.

— Ты уж прости за столь нескромный вопрос, — неуверенно пробормотал он, поправив прядь блондинистых волос, — Это лечится?

— В моем случае нет. К сожалению, — руки мои задрожали, когда я достала таблетку, — Этот диагноз для меня как клеймо...

— Это то, о чем я думаю? — Даниэль протянул мне стакан с водой, и я тут же его приняла.

— Да. Шизофрения.

Наплевав на непонятную внутреннюю тревогу, что мешала мне принимать свои лекарства, я закинула нейролептик в рот и тут же сделала три больших глотка прохладной воды. На мое удивление, реакция Дэна была куда более спокойной, чем я себе представляла. На данный момент он являлся единственным человеком, кроме матери, который знал о моем диагнозе. Я думала, что распространение настолько личной информации должно вызывать что-то вроде паники, но конкретно в тот момент во мне не было ничего подобного. Парень лишь молча кивнул и с явным сожалением посмотрел на меня, и этого мне было достаточно, чтобы скрепить нашу дружбу узами доверия.

— Мне жаль. Извини, что посчитал тебя странной. Я не думал, что все так серьезно.

— Я понимаю. Будь бы я на твоем месте, я бы тоже посчитала себя чокнутой. Не каждый день, наверное, видишь таких, как я, — со слабой улыбкой на устах я кивнула.

Это откровенное признание, признаться честно, для меня являлось чем-то непостижимым ровно до тех пор, пока я не встретила Даниэля. Знаю, он был мне единственным другом, но почему-то одно лишь его присутствие рядом вызывало доверие. В такие моменты в моей голове иногда проскальзывали мысли о том, что потом я сильно пожалею обо всем сказанном, но улыбка Дэна моментально отгоняла их от меня.

Ближе к двум часам ночи мы легли спать на одном диване. Это заставляло меня немного нервничать, но мысли о том, что могло быть и хуже, делали мое положение лучше и безопаснее. Даниэль, кажется, уснул быстрее меня, а я еще некоторое время лежала с открытыми глазами, размышляя обо всем, что мне пришлось сегодня пережить. Минуя долгие полчаса, мои веки все же сомкнулись и я провалилась в глубокий сон.

***

Селена влетела в квартиру, громко хлопнув дверью. Ярость в этот момент переполняла её всяко больше, чем какое-либо другое чувство. Она ненавидела всех: своих одноклассников, которые нашли в ней мишень для травли, Джоанну, что ничего не замечает и Нэда, ссылающегося на детские приколы вместо всякой помощи. Она злостно стянула со своих ног теплые сапоги и бросила обувь у порога, оставив её в неположенном месте. В груди у нее горела ненависть, а глаза искали в своем поле зрения самого главного, по её мнению, виновника торжества.

Дело в том, что в тот злополучный день Селену снова избили за школой. В этот раз злодеяние было совершено под действием аффекта после того, как Селена, будучи старостой, подставила класс перед учителем, не дав им списать очередную контрольную работу. Трех пареньков, что уже давненько издевались над ней, изрядно взбесил такой подлый поступок, за что они зажали её на заднем дворе школы и совершили свой темный поступок. Отличие от предыдущего раза заключалось в том, что на сей раз кого-то вроде Ами не оказалось, и эти жестокие издевки Селене пришлось переживать одной. Самостоятельно подниматься на ноги после того, как тебя отпинали ногами по ребрам и спине. Также самостоятельно добираться до дома, борясь с ноющей болью в ногах. Попытки дозвониться до брата также не увенчались успехом. С недавнего времени Нэд и вовсе перестал брать от неё трубку, сразу же сбрасывая всякий раз, когда она набирала его номер. Это и послужило началом нового конфликта.

В тот момент, кажется, болел каждый сантиметр тела. Неисчислимое количество ударов давало о себе знать неприятным осадком в воспоминаниях. Руки, кажется, все еще не отошли от побоев — по ним била дрожь, что мешала схватиться за ручку двери с первого раза. Вытирая с лица влажные дорожки слез и следы крови от ссадин, Селена ударила по двери в комнату Нэда. Она оказалась закрытой изнутри. Затем еще раз, и еще. Что в помещении, что во всей квартире по-прежнему стояла мертвенная тишина. Бездействие только больше злило её, отчего её ладони сжались так, что побелели костяшки на их тыльной стороне.

— Засранец! Я знаю, что ты там! Открой эту чертову дверь! — срываясь, заверещала Селена, продолжая свои настойчивые попытки ворваться в комнату брата.

— Да завались ты уже, ради бога. Дай поспать, — послышался сонный голос Нэда из-за двери.

— Объяснишь мне, почему ты сбрасываешь от меня гребанные звонки, и будешь себе спать!

— Не буду я ничего тебе объяснять. Ты мне не мамка.

Голос Нэда казался таким холодным и безразличным, что это резало прямо по сердцу. Селена взвыла, и новый поток рыданий, подкативший к горлу, брызнул из глаз горькими слезами. Её ослабленная ладонь аккуратно легла на деревянную поверхность закрытой двери, теряя всякую надежду на то, что она откроется.

— Не ной под моей дверью. На меня это не действует, — усмехнулся парень. Его голос даже не дрогнул.

— Почему ты снова меня оставил? Ты хоть знаешь что они со мной сделали? — вырвалось из уст Селены вперемешку с истерическим плачем.

— Да мне плевать, что они там с тобой сделали. Тебе же тоже ровным счетом все равно, когда что-то подобное происходит со мной. И почему я должен помогать тому, кому безразличен я сам?

На некоторое время Селена поймала себя на мысли, что она согласна с братом. Она не знала, что в тот момент подсобило её гордости — желание отстоять свое мнение или страх остаться униженной в своих собственных и глазах Нэда, но в этой ситуации закрыла глаза на свои нехарактерные самой себе мысли. Она снова сжала ладонь в кулак и забила по двери, настойчиво просясь впустить её вовнутрь, но ответной реакции не последовало.

— Ты можешь выслушать меня хотя бы один раз? Один раз, и я отстану!

— А с чего ты вдруг решила, что я захочу тебя слушать? Не припоминаю, сестрица, чтобы ты делала что-то такое для меня. Смешно, что ты делаешься ни в чем невинной зашуганной псиной только тогда, когда тебя забивают ногами. Забавное зрелище. Знаешь что, Селена? — отозвался грубый голос Нэда, наполненный некой издевкой и обидой — Иди ты отсюда, пока я тебе не добавил. Не мельтеши. Мне это надоело.

— Вот как ты повелся со мной. Придурок. Даже не проси меня в следующий раз прикрывать твою задницу перед матерью!

В завершение, Селена пнула ногой по двери и, наконец, отошла. Её переполнял гнев. Сочетание ощущения собственной вины и полного безразличия со стороны единственного родного человека буквально душило её голыми руками. Несмотря на это, теперь в ней поселилось четкое намерение отомстить. Здесь и всплыли воспоминания о том роковом дне, когда она застукала Нэда за утехами с Карен.

Тщательно порывшись в галерее, она все таки нашла ту самую фотографию, сделаю ею исподтишка в качестве компромата на особый случай. Фото хранилось в её телефоне достаточно долго, выжидая того самого подходящего момента. После ссоры с братом Селена поняла, что он наступил. Несколько минут — и эта картинка оказалась в «Подслушано» школы. Группа во Вконтакте, которая находилась в открытом доступе для любого желающего её посетить человека. После того, как фото было опубликовано, Селена приблизила кадр и начала разглядывать его: большую часть объектива загораживают вешалки и оставленные учениками вещи, но, чтобы разглядеть происходящее, это абсолютно не мешало. Две едва размытые фигуры виднелись ярче всего. Лица Карен и Нэда совершенно не были прикрыты, и открывались зрителю в полной своей красе. Это и стало возможностью без труда опознать личности на фотографии. Минуя несколько часов, пост собрал более 70-ти просмотров, что кардинально отличалось от других публикаций. Оставалось только догадываться, чем это все может закончиться.

***

Солнечные лучи пробивались сквозь щель между плотными шторами, озаряя комнату ярким светом. В комнате стоял приятный аромат какого-то цветочного диффузора. Все вещи остались на своих местах: гитара стояла у тумбочки, мои таблетки валялись под подушкой, на стоявшем чуть поодаль от окна кресле небрежно лежало худи лавандового цвета, что и принадлежало человеку, отсутствие которого я заметила самым первым. В гостиной Даниэля не было, а на месте, где он лежал, валялся его выключенный телефон. Где-то из глубин квартиры я услышала мужские голоса и шаги.

— Алекс, твою мать, почему ты не сказал мне, что у тебя нет горячей воды? — возмущенно причитал Дэн. Слышались звуки льющейся в ванной воды.

— Я откуда знал, что ее сегодня отключат? Обещали завтра. Ничего, тебе полезно будет.

— Ты че, хочешь чтоб у меня воспаление мозгов было?

— Ой, там нечему воспаляться.

— Ага, спасибо! Принеси полотенце, пожалуйста. Мне голову нечем вытереть.

— Держи. И на кой черт тебе понадобилось вымыть патлы именно утром? Мы сегодня, вроде бы, никуда не собирались. Или ты так перед ней прихорашиваешься?

— Иди ты, а...

— Быстрее суши голову, а то она проснется, увидит твое гнездо и сбежит от греха подальше. Тьфу, блин...

Меня немного рассмешил их нелепый диалог, отчего я заулыбалась. Пожалуй, это было самое приятное утро впервые за долгое время. Вроде бы не дома, но с другой стороны именно здесь мне было по-особенному спокойно и тепло. Поводив руков под подушкой, я нащупала телефон и отключила его от зарядки. Экран сразу же озарился ярким светом. Я вгляделась во входящие уведомления и тут же обнаружила сообщение от матери, отправленное ею 20 минут назад. «Мне плевать, где ты, но когда вернешься мы серьезно поговорим». Коротко и пугающе, но конкретно в тот момент меня это совершенно не волновало. Я поставила телефон на беззвучный режим и поднялась с дивана.

На пороге кухни меня встретили Даниэль и Алекс. Первый выглядел совершенно не таким, каким я привыкла его видеть: слегка помятая белая футболка, черные спортивные штаны, влажные распущенные волосы (это было впервые, когда я увидела его без хвостика), в руках виднелась кружка с горячим кофе. Рядом с ним, у открытого окна, держа в руках тлеющую сигарету, стоял Алекс. При виде меня парень расплылся в улыбке.

Алекс Блеквуд оказался парнем среднестатистического роста и спортивного телосложения. Если честно, он предстал передо мной человеком, не соответствующим моим ожиданиям. По рассказам Даниэля, ему девятнадцать лет, и почему-то я представляла его взрослым и серьезным парнем, на порядок умнее и мужественнее моих сверстников. На самом же деле, он мало чем отличался от Дэна по стилю общения. Он также любил пошутить и посмеяться, порассуждать на всякие темы и провести время в приятной компании. Его лицо не выглядело враждебно. Скорее, наоборот, мягкие черты лица придавали ему еще больше дружелюбности и открытости. Еще я заметила кольцо-циркуляр в его носу. Алексу определенно шел септум и, кажется, визуально делал его моложе. Грубо говоря, я бы не дала ему девятнадцать лет.

Докуривая утренню сигарету, он обратился ко мне.

— Доброе утро, Ами. Иди к нам, — с улыбкой проговорил он, приглашая меня пройти.

— Доброе... — сонно отозвалась я, потирая затылок, и неуверенно шагнула вперед.

— Уж не думал, что малыш Дэн так быстро приведет в дом женщину...

— Заткнись! — вырвалось у Даниэля под хохотливые возгласы приятеля. Мне даже показалось, что он покраснел.

Я прошла в помещение и устроилась на одном из стульев за обеденным столом. Телефон в моей руке завибрировал, и я отвлеклась на новое уведомление.

— Ладно-ладно. Даниэль рассказывал мне о тебе. Нравишься ты мне. Думаю, мы точно поладим.

— Ха-ха, надеюсь на это. Спасибо, — усмехнулась я, глядя в экран гаджета.

Уведомлением стало сообщение от Лило. Да уж, давненько мы не общались с ней. Её внезапное появление взбудоражило меня, но было в нем кое-что еще, что заставило меня удивленно распахнуть веки. Фотография без текста. Я открыла её и уставилась в раскинувшееся передо мной изображение, не веря собственным глазам.

— Я Алекс. Наверное, ты уже в курсе. Будем знакомы, — бормотал парень, но я, полностью погруженная в зрелище, почти его не слушала,

— Да-да. Приятно познакомиться...

Странная фотография, сделанная явно в спешке откуда-то из за угла. Два непонятных размытых силуэта, парень и девушка. Незнакомец, прижимая избранницу к стене, залез к ней под джинсы и страстно целовал ее шею. Она, в свою очередь, отвернулась в сторону от него, выражая свое нежелание заниматься столь интимным дельцем в сомнительном месте. Минуя несколько секунд я осознала, на кого я смотрю. Нэд Ньюман. Карен Хаузер.

«Что, твою мать, творится на этом фото?»

Глава 12. «Одна квартира, миллион воспоминаний»

« 2 октября 201? год.

Он снова избил меня на перемене. В этот раз это произошло на глазах у всех его дружков. Они все таращились на мое обессиленное тело в оба глаза, и никто не протянул руку помощи. (Неразборчиво). Я ненавижу их всех в разы больше, чем отца. Маме я ничего не сказала. Ей лишние хлопоты уж точно ни к чему. Несколько здоровенных синяков на ногах продолжают зудеть даже сейчас, когда я сижу в наиболее безболезненном положении. Возмущает меня совершенно не это. Карен мне больше не подруга. В этой толпе, что глазела на нас с Нэдом, я заметила ее силуэт. Даже тогда, когда меня пинали ногами, я искала её глаза в этой куче бездушный человеческих копий, сохраняя где-то глубоко внутри себя маленькую, но надежду на то, что она способна меня спасти. Карен просто смотрела за тем, как меня бьют. Не сказав ни слова в мою защиту, когда этот длинноногий ублюдок врезал мне унизительную пощечину в заключение, она просто развернулась и ушла. Теперь я видела, кажется, все: как рушится семья, как угасает собственная мать и как быстро и безвозвратно уходят друзья, растворяясь где-то вдалеке. Думаю, что между нами больше ничего не будет.

Я ненавижу тебя, Карен. Если бы не ты, мне бы не было сейчас так больно. »

Парни громко смеялись и перекидывались фразами, обсуждая планы на предстоящий день. Я сидела с ними, но совершенно не участвовала в диалоге. Мысли мои были совершенно в другом месте, и все из-за этого злосчастного сообщения Лило. Я игнорировала её около получаса, прежде чем ответить что-то на это фото. Кроме негодования и отвращения данное изображение абсолютно не вызывало у меня никак эмоций. Даже кофейный аромат, доносящийся из кружки Даниэля, или слабый поток холодного ветра из открытого окна не смогли сбить меня с толку, а очень хотелось бы. Я была слишком озадачена и не понимала, откуда у Лило взялся столь непристойный материал. Неужели, она действительно следила за Нэдом и Карен, чтобы исподтишка задокументировать наличие их скелетов в шкафу?

Ами Уокер [10:56] Что это? Откуда оно у тебя?

Ждать долго не пришлось. Ответ был получен мной почти моментально.

Лило Свифт [10:57] А ты что, не сидишь в подслушано нашей школы? На этой фотографии уже сотка просмотров! Какой-то анонимный пользователь выложил это вчера. Я в шоке!

Ами Уокер [10:57] Честно, нет. Ты знаешь их?

Лило Свифт [10:58] Девчонку — нет. А паренька этого Нэд зовут. Гроза всей нашей школы, хаха. Видимо, у них все серьезно... Не думала, что у такого противного хулигана есть девушка. Вот так драма! Принесите мне, кто-нибудь, попкорн! Я хочу знать подробности.

Меня передернуло от того, как она назвала Карен. Даже я, будучи наивным подростком, могла поверить во что угодно: в Деда Мороза, в зубную фею и в детские глупые сказки, но единственное, что я никак не могла принять, так это сам факт того, что между ними что-то было. Самый злейший враг встречается с моим предателем. «Неплохое сочетание» — подумала я, перечитывая последнее сообщение Лило. В этот раз отвечать на него не хотелось. Было тошно даже просто вспоминать о том, что изображено на этой фотографии.

День пролетел для меня незаметно. По возвращению Алекса с института, мы классно посидели втроем за какой-то видеоигрой. Это помогло мне ненадолго отвлечься от угнетающих мыслей, которые, казалось, разъедали меня изнутри. Таким образом пролетел целый вечер.

Время шло к полуночи, когда мы разбрелись по разным комнатам. Блеквуд быстро утомился и оставил нас с Дэном наедине, а сам закрылся в своей небольшой комнатушке и погасил в ней свет, намереваясь лечь спать. Мое было напряжение куда-то улетучилось. Гадкая картинка, наконец, вылетела из головы, чему я успела обрадоваться. И, как оказалось, сделала это слишком рано.

На полу до сих пор валялся оставшийся после нашей совместной игры мусор: пустые пачки от чипсов и недопитые энергетики. Почему-то никто из нас троих не посчитал нужным убраться. За окном уже давным давно смеркалось. Лишь уличные фонари, стоящие по длине проспекта, едва освещали дороги, потонувшие во мраке, и лишь немного проходили сквозь стекла, отчего в комнате делалось светлее. В этом определенно была своя романтика. В помещении пахло прожитым днем и воспоминаниями о приятном времяпрепровождении в компании новоиспеченных друзей. Сознание мое постепенно погружалось в покой, и я нисколько этому не сопротивлялась. Скорее, наоборот, желала поскорее погрузиться в тишину и снова поболтать с Даниэлем о чем-то неважном, вроде глупой телепередачи на первом канале. К моему сожалению, этого не случилось. Получилось из этого немного другое.

— Могу я тебя кое о чем спросить? — осторожно спросил парень, лежащий рядом со мной на спине. Глаза его были устремлены прямиком в потолок и были слегка прикрыты усталыми веками.

— Спрашивай, раз уж начал.

Я лежала на боку, лицом к Даниэлю. Это положение открывало мне полный обзор на весь спектр эмоций, испытываемых им во время столь неприятного диалога.

— Почему ты утром была такая молчаливая? Случилось что-то?

Здесь-то мне и вспомнилась наша недавняя переписка с Лило. Мне стало слегка не по себе, но желание поделиться этим с Дэном было сильнее, чем страх открыться в очередной раз. Не сказав ни слова, я провела рукой по дивану и нащупала свой телефон. Зашла во Вконтакте. Открыв фотографию крупным планом, я с невозмутимым лицом повернула экран к Даниэлю. Парень, в свою очередь, приподнялся на локтях и прищурил глаза, всматриваясь в изображение. Когда до него дошла вся абсурдность происходящего, я заметила на его лице что-то вроде замешательства. С гаджета его взор плавно перешел ко мне, и мы столкнулись взглядами. Дэн определенно ждал от меня объяснений.

— Узнаешь лица? — спросила я, наблюдая за его реакцией.

— Не может такого быть. Это не правда.

— Я тоже сначала подумала, что это бред какой-то. Лучше бы так оно и оказалось.

Даниэль потер переносицу, анализируя мои слова. Я чувствовала, как в воздухе постепенно растет напряжение.

— Это что, Нэд?

— Он самый, — кивнула я, что вызвало в нем еще большее негодование.

— Что он делал с ней в нашем гардеробе? Боже, это выглядит так... — на несколько секунд Дэн запнулся, — так мерзко. Почему я вообще ничего не знал? Когда он успел? Почему именно там?

— Задаешь слишком много вопросов. Мне бы знать на них ответ.

Парень тяжело выдохнул, схватившись за голову свободной рукой. Я выключила телефон и положила его на то же самое место, где он лежал ранее.

— Я бы не поверил в то, что Нэд умеет любить. Мне вообще кажется, что он никого не любит.

— Расскажи мне о нем побольше, — неожиданно для самой себя, выдала я, устраиваясь поудобнее, — ты знаешь его всяко лучше, чем я. Почему вы вообще дружите?

Дэн изрядно поник, когда я задала ему этот вопрос. Мне на секунду даже стало стыдно, что я спрашиваю его об этом, ведь в тот момент казалось, что он меньше всего на свете хотел обсуждать Ньюмана. Все же, выдержав небольшую паузу, он вновь заговорил, а я с интересом уставилась на него.

— Ами, поверь, если бы у нас с ним была возможность разойтись, я бы тотчас же ею воспользовался, только вот совесть меня мучает. Не могу это сделать так легко...

— Из вас двоих стыдно должно быть точно не ему... — протянула я.

— Понимаешь, я - брось его, и он останется совсем один. Мать у него бухает. Отчим - тоже. Срываются на нем всеми возможными способами. В их доме невозможно находиться, не понаслышке знаю. Ему там плохо, он оттуда уходит. Угадай, к кому.

Второй раз повторять не пришлось. Я все поняла с первого раза. Я задумчиво свела брови к переносице.

— Да, он засранец. Да, он выродок, но мое слишком доброе сердце не позволяет его оставить в такой ситуации. Тем более, когда он по уши в долгах. Ты же сама мне рассказывала про их стычку с Камероном.

— Ага. Выяснилось что-нибудь новое?

— Нет, но я заметил, как здорово они отдалились. Бедный парнишка теперь избегает Нэда. Все, что делает - чертовски неправильно, но я не могу на это повлиять. Даже если он видит во мне какой-то авторитет.

Даже время, казалось, разделяло с нами наше угнетение, и словно зависло на одном месте. В полной тишине между фразами я отчетливо могла услышать дыхание Дэна.

— Помнишь, как мы познакомились? — тихо спросила я, вглядываясь в очертания лица Даниэля в кромешной темноте.

— Конечно. Этот придурок разбил тебе нос, а я по чистой случайности оказался рядом. Мы тогда очень сильно поссорились с ним, а через некоторое время он снова явился ко мне. Зареванный, уставший, в промокшей одежде... А я не смог ему отказать.

Этот разговор, кажется, кардинально поменял мое отношение к Нэду. Нет, ненависти к нему во мне отнюдь не поубавилось, но зато к ней прибавилась некая жалость. Разбитый парень с трагичной судьбой. Мне оставалось только догадываться, чем закончится его история, когда проделанные им злодеяния всплывут на поверхность. Признаться честно, мне очень хотелось верить, что плохие люди получают по заслугам. Во всяком случае, обратного пути уже нет - Нэд мог бы стать счастливым, если бы не его родители, сломавшие ему жизнь и психику. А еще, возможно, он был бы неплохим парнем. Но это все произошло бы где-то в параллельной вселенной, уж точно не в нашей.

— Почему ты не поговоришь с ним об этом?

— Мы обсуждали это уже много раз. Он попросту меня не слушает. Не знаю, кто из нас больше мудак: я, который бросаю его на произвол судьбы, или же он, который пользуется моей добротой и сочувствием. Мне это надоело. Я устал.

Даниэль положил голову на подушку и закрыл глаза. Я так и не смогла ничего ему ответить. Почему-то мне казалось, что слова здесь были бы лишними. Вместо этого я пододвинулась к нему и уткнулась носом в его плечо. Оказавшись совсем близко, он медленно приоткрыл веки и устремил взор прямиком на меня. Где-то за грудиной во мне возник пронзающий трепет. Он же и заполонил всю эту гостиную, когда Дэн неожиданно прикоснулся горячей ладонью к моей шее. Это прикосновение я на пару секунд сравнила с издевками Нэда. В последний раз Ньюман держался за то же самое место, только до ужаса грубо и неприятно, придушивая меня всякий раз, когда я предпринимала малейшие попытки ему перечить. То, что происходило сейчас, для меня было чем-то вроде глотка свежего воздуха. Это было нежно, бережно и аккуратно, словно Даниэль боялся, что одно его неловкое движение способно разбить меня на сотни маленьких осколков, подобно стеклянной вазе. Тогда я была готова на все угодно, лишь бы только это мгновение никогда не заканчивалось. Будь бы моя воля, я бы растворилась в нем целиком, оставив после себя лишь небольшую кучку пепла.

Щеки горели бардовым оттенком. Жар с каждым новым прикосновением разливался по всему моему телу: сначала по рукам, затем по груди, по туловищу, по ногам и обратно. Его рука скользила по моим ключицами и плечам так легко, что я вздрагивала от этого. Наблюдая за тем, как мои глаза медленно закрываются в забытье чувств и блаженства, Даниэль прикусил губу, не сводя с меня взгляда. Это заставляло меня сходить с ума. Впервые я поймала себя на мысли о том, что хочу сделать это прямо здесь и сейчас. Я хочу поцеловать его. Он выглядел таким спокойным и расслабленным, таким сосредоточенным и серьезным, что мое измученное тело невольно тянулось к его рукам, как к единственному источнику безопасности и тепла. Я никогда ранее не позволяла себе чувствовать ничего подобного с посторонними людьми, но именно Дэн вызывал во мне желание целиком и полностью ему отдаться. С полной уверенностью в том, что это исцелит кровоточащие раны.

— Я безумно рад тому, что мы однажды встретились. Пусть даже и такой ценой, — шепотом пробормотал сонный Даниэль.

— Один только факт нашего общения бесценен, — без раздумий ответила я и тут же расплылась в улыбке.

Дэн осторожно провел рукой по моим плечам и остановился на талии, притягивая к себе. Я охотно поддалась, и парень тут же заключил меня в объятия. Мое дыхание перехватило. Даже начало казаться, что мне становится тяжело дышать. Нет, это не страх — скорее разыгравшиеся не на шутку чувства встали поперек горла, намереваясь вырваться страстным поцелуем, только вот разум мешал этому случиться. И в этом, признаться честно, я его корила, пусть даже и понимала, насколько это было бы неправильно.

Даниэль встрепенулся и отрекся, обеспокоенно уставившись на меня широко распахнутыми глазами. Это моментально вырвало меня из собственных мыслей.

— Подожди... Это было не слишком близко? — неуверенно спросил он, а я пожала плечами.

— Кому как. Для меня - нет.

Парень расслабленно вздохнул и вновь перевернулся на спину. Только так я увидела, насколько красным было его смущенное лицо.

— Давай ляжем спать, Ами. Мы оба устали. Завтра будет тяжелый день, — промямлил он. Изначально я не поняла, что именно Дэн имел в виду, а когда через время вспомнила сказанную им фразу, до меня дошло, что, вероятнее всего, он намекал на мой серьезный разговор с матерью.

И в этом он был чертовски прав.

***

Утром я никак не хотела покидать стены, успевшие всего-то за сутки мне стать ограждением от жестокости внешнего мира, моей крепостью безопасности. Возвращаться не было никакого желания. Я будто бы знала все наперёд, но этот тягучий страх неизвестности никак не покидал мою грудную клетку вплоть до обеда. Рано или поздно мне все таки пришлось бы шагнуть навстречу тьмы, и я до последнего оттягивала этот злополучный момент. Время в тот день с каждой минутой ускорялось в геометрической прогрессии. Когда я, все таки, собралась с духом и собралась уходить, Даниэль выразил желание меня проводить. Я, опешив, старалась отнекиваться, но его намерения оказались крепче, чем я думала. Дэн нисколько не изменял своим привычкам, оставаясь таким же непоколебимым и настойчивым. Это то, что мне нравилось в нем больше всего.

Мы вышли на крыльцо под подъездом, и на мои черные мартинсы сразу же приземлилось несколько крупных хлопьев снега. Я огляделась и не поверила своим глазам: весь этот спальный район был словно укрыт белесым бархатным ковром. Голые ветки деревьев, покрытые инеем, явно свидетельствовали о скором начале зимы.

Даниэль поморщился, когда в его лицо устремился поток холодного ветра. Светлые пряди его шелохнулись. Парень сунул пересохшие ладони в карманы куртки и взглянул на меня. Нежно-карие глаза мгновенно запали мне в душу.

— Боишься? — робко спросил он с непонятной опаской.

— Нет, — отпустила я первым делом. Слово «страх» отнюдь не подходило к тому, что чувствовала я тогда. Это было что-то другое - обречённое, унылое... Не свойственное мне.

— И правильно. Нечего бояться того, что еще не произошло.

Я слабо кивнула, но почему-то так и не смогла согласиться с его фразой.

По пути домой мы ещё пару раз обменялись с Даниэлем фразочками, а подходя к месту назначения остановились чуть поодаль от подъезда. «Мама могла увидеть, что я с Дэном», — именно так я аргументировала то, почему я не хочу вставать ближе к окнам. Я стояла напротив парня, сжимая в руке ключи, и никак не желала разлучаться. Он, в свою очередь, тоже разделял это со мной. Мне стало не по себе. Это были через чур хорошие выходные, чтобы заканчиваться так быстро.

— Мне бы еще хоть полчаса посидеть с вами, — воспроизвела мысли вслух, — да не могу. Все хорошее рано или поздно кончается.

— Не вешай нос. Еще свидимся.

Дэн добродушно улыбнулся в ответ на мои поникшие речи, а я снова расстаяла под его взором.

— Могу я тебя кое о чем попросить? — тихо спросил парень, выдержав некоторую паузу.

— Конечно.

— Больше не пропускай приемы таблеток.

Мягкий тон голос внезапно сменился на более грубый и серьезный. Даниэль пристально смотрел на меня в ожидании ответа. От неожиданности я встала в небольшой ступор и даже не сразу поняла, что именно мне нужно сказать. Под чутким взором Дэна я все же, со вздохом, ответила:

— Хорошо.

Все произошло в одно мгновение. Мы разлучились и разбрелись по разные стороны. Дэн направился обратно, а я нехотя зашагала к дому. Пока поднималась по лестнице, колени сами задрожали, будто тело лучше меня предчувствовало, что сейчас будет что-то неприятное. В подъезде было тускло и тихо, и я почему-то сравнила это со своим состоянием, ведь именно так я чувствовала себя после того, как Даниэль ушел. Отогнав от себя дурные мысли, наводящие тревогу, я дернула ручку входной двери. Та сразу же поддалась, и я предстала на пороге дома. И снова, та же самая тишина, от которой мне было не по себе. Я стояла как вкопанная, прислушиваясь к мельчайшим звукам и шорохам, доносящихся из глубин квартиры. Внезапно с кухни послышались медленные шаги. Мама показалась из-за угла, а я даже и глазом не повела. Сохраняя невозмутимый вид внешне, я чувствовала, как внутри у меня все горит и рушится.

— Церемониться будем, или перейдем сразу к делу? — безэмоционально пробормотала она, держа в руках кружку горячего кофе. Горьковатый аромат заполонил коридор.

— Сразу к делу, — сказала я, стягивая со стоп мартинсы.

— Ты думаешь, он ради меня приезжал? Думаешь, что он хотел видеть именно меня? Что ты здесь вообще ни причем?

Конечности мои похолодели, даже не от тона, с каким она разговаривала со мной, а скорее от этих фраз, слетающих с ее уст.

— Думаю, да. А зачем я вам нужна? Это же ты его впустила в дом, не я...

Глаза матери налились кровью. Она посмотрела на меня с небывалой злостью, но все еще сохраняла некое спокойствие в голосе.

— Ладно отец, Бог ему судья, но ты обманула Джилл. Ребенок не унимался и спрашивал, где ты. Это, по-твоему, правильно?

— Да, потому что ни с папой, ни с Джилл я не хочу иметь ничего общего, — в сердце что-то болезненно кольнуло, когда я сказала это.

— Следующий вопрос: где была? — перебивая, заговорила она.

— Где надо, там и была. Там, где мне находиться приятнее, чем с отцом. Ты же знала, что я не хочу его видеть.

Глаза матери в моменте поникли, и она опустила взгляд. Какой-то слишком виноватый и разбитый, чтобы отчитывать меня за внезапный побег из дома. Я нахмурилась в непонимании происходящего. Она выглядела слишком подавленно и явно не хотела заводить этот разговор со мной, но была вынуждена это сделать. В голову полезли навязчивые мысли о том, что случилось что-то страшное. В следующую же секунду я убедилась в правдивости собственных предположений.

— Ох, Ами... Я думала, что ты захочешь увидеть его еще раз, перед тем, как... — её худые плечи задрожали. Мама склонилась и уронила одинокую слезу.

— Перед чем?

— Твой папа... ему осталось недолго.

Мои веки расширились в немом испуге. Отчего-то закружилась голова, а ноги стали ватными. У меня похолодело все внутри. В голове эхом раздались эти злосчастные три слова. «Ему осталось недолго».

Пелена перед глазами заполонила весь мой кругозор и я перестала верить в реальность происходящего. Мама в моих глазах поблекла, стены приобрели грязный оттенок, словно наша маленькая и уютная квартира уже давным давно была заброшена. Чернота стремительно росла и впоследствии поглотила небольшое помещение, в котором мы находились. Мне показалось, что я четко увидела, как обои сами рвутся по швам, обнажая сырой бетон. Аромат маминого эспрессо сменился на отвратительный гнилостный запах смерти. Меня затошнило, отчего я поморщилась.

— В смысле? — выдавила я, пока перед глазами мелькали эти странные, вычурные образы. Мне вдруг стало страшно, что сейчас я окончательно потеряю связь с реальностью и сойду с ума.

— У него онкология. Прежде чем папа покинет наш мир, он хотел познакомить тебя с твоей сестрой. Вдруг это была последняя возможность это сделать? — её голос в моем сознании звучал обрывками, словно я смотрю старое ТV, — Почему ты ушла, почему? Каким бы засранцем он не был, он твой отец.

— Он не мой отец. Не называй его так.

После наплыва галлюцинаций я смогла прийти в себя только тогда, когда мать приблизилась ко мне. Она крепко меня обняла и помотала головой, а я и не знала, что ей сказать. По ощущениям каждая минута в одно мгновение увеличила свой разбег почти до часу. Воздух, витающий вокруг нас, стал тяжелым.

— Это я во всем виновата. Это я разрушила нашу семью. Прости меня, Ами, — вытянула она, утирая влажные дорожки от слез. После сказанных слов она, как ни в чем не бывало, натянула улыбку, словно хотела исправить то, что только что произошло. Если это и было так, то у нее ничего не получилось.

Мама отвела меня на кухню и поставила чайник. На удивление, вопросов, в стиле «С кем ты была?», от нее больше не последовало, хотя, исходя из собственных опасений, я думала, что она придет в ярость только от одной мысли, что рядом со мной находился абсолютно незнакомый ей человек. На деле же я догадывалась, что она могла случайно увидеть Даниэля рядом со мной во дворе, и почему-то боялась спросить, кто это. От одной только мысли об этом мои уста растягивались в глупой улыбке. Мне было слишком уютно там, лежа в одной постели с Дэном, и так угрюмо здесь, в заточении рефлексии и четырех стен. Даже сидя дома, чуя сладковатый аромат ягодного чая и маминых духов, я думала о том, что снова хочу оказаться там. Почувствовать на себе теплое дыхание парня, еще раз услышать, как он играет на гитаре, и вновь проснуться утром от пробивающихся сквозь окна солнечных лучей.

Как же я была рада и одновременно разбита от того, что мама не знает, кто именно стал моим спасением от отца. До ужаса больно потому, что мне вскоре больше не придется от него прятаться, а значит на смену ему придет нечто другое, не менее тяжелое. Воспоминания.