ГОД ВАМПИРОВ: Однажды В Оккупации

ГОД ВАМПИРОВ: Однажды В Оккупации - Предисловие

Хамаганов выходит в эфир…

Вынужден сразу сделать чистосердечное признание – я не люблю книги о вампирах. Не то чтобы совсем не люблю, просто не интересуюсь, потому, в общем, ничего по теме и не читал, акромя кинговского Жребия, он же Удел Салема. Понравилось весьма и весьма, и все же, совершенно не моя тема. Потому что вампиры это всегда про мистику, а мистику я не очень, я по фантастике, боевикам и прочему бульварному чтиву.

С вампирским синематографом у меня отношения много лучше, при условии, что вампиры на экране будут реально кровожадными и беспощадными тварями, а не скучающими бессмертными аристократами, томно вонзающих зубки в шейку молоденьких девиц. От заката до рассвета, Блэйд, Вампиры Джона Карпентера, 30 дней ночи – вот как правильно, вот что надо. Ну и в аниме еще периодически освещают тему под правильным углом. И все же, опять мистика, опять гробы, кресты, колья да замки в Румынии. Одно и то же, одно и то же…

Вот из этого неприятия одного и того же я и решил создать нечто чуть более новое, сваять свой роман о вампирах, непохожий на любой другой роман о вампирах. Скромно замечу, что удалось. И те, что прочел цикл ДЕНЬ ВАМПИРОВ, думаю, согласятся.

Однако бросать историю на полдороги было бы грустно и неправильно, потому встречайте ГОД ВАМПИРОВ. Сразу скажу, что это не финал, а второй акт, до финала еще далеко. Ну а больше и говорить смысла нет, так что приятного чтения…

1 ГОД ВАМПИРОВ: Однажды В Оккупации - Главы 1/2

1. ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ ВЫСЕЛЕНИЕ

- Следующий! Тодзио, или как там тебя? Подходи, забирай свое барахло. Шевелись!

Обычно все должно происходить совершенно по-другому, и возврат личных вещей, изъятых при аресте, превращается в сложный ритуал, столь любимый тюремным начальством. И главным пунктом этого давнего ритуала идет сверка имущества по описи, когда клерк за стойкой неторопливо ищет твои личные вещи в длинной таблице официального документа, с каждым номером постепенно возвращая тебя к прошлой жизни.

Так было раньше. Но не теперь, когда все руководство сменилось, и новоприбывшим откровенно плевать на былые ритуалы и традиции. Бывшие зеки, построенные бесконечной шеренгой, тянуться из недр старой тюрьмы, достигают стойки и там ловят обычный пластиковый пакет со своими пожитками, который швыряет им человек с красной повязкой на рукаве. Никаких документов ему не требуется, только имя и фото очередного номера на экране старого монитора.

- Эй, а Ролекс где?

- Чё?!

- Извините, босс, но у меня был Ролекс, и цепочка, и медальон, и перстень, они все были указаны в описи, и я должен получить их назад…

- Должен?!

Человек с нарукавной повязкой заходиться хриплым хохотом, а потом улыбается назойливому номеру ртом с выбитыми передними зубами.

- Вот что я тебе скажу, мистер Фу Манчу. Ты должен радоваться, что тебя вообще выпускают отсюда, ибо держать тебя и дальше в клетке слишком накладно. А Ролекс, цепочка и прочее? Реквизированы, пошли на пользу государства, равно как и все остальные золотые украшения. Но ты не переживай, япошка, твои восемьдесят пять штук баксов налом по-прежнему с тобой, без обмана – первое время на подтирку жопы хватит. Следующий!

Новый клерк не соврал – тугие упаковки банкнот, стянутые красными и синими резинками, остались с ним, лежат на дне пакета вместе с дорогим, но весьма порченным вечерним костюмом. И их наличие среди прочих уже ненужных вещей очень серьезно настораживает Синдзи – чтож там происходит такого снаружи, если все золото изъяли, а на огромный куш налом никто не польстился?

- К правой стене! Стройся!

Расхватавшие свои пакеты, бывшие заключенные строятся вдоль бесконечно длинной серой стены главного гаража, куда когда-то их всех привозили на бронированных автобусах. Сюда привозили, а уйдут они, скорее всего, на своих двоих через главные ворота, прямо в город, хотя это и не положено. Уйдут после того, как новая администрация решит какое-то свои дела, которые все никак не решаются. В небольшом офисе под крышей гаража о чем-то базарят несколько человек в форме и в деловых костюмах, охранники травят анекдоты и играют в карты на перевернутой бочке, не обращая никакого внимания на людей у серой стены. Они больше не опасные заключенные, не угроза обществу, и не вставшие на путь исправления честные люди. Они все тут просто никто, Синдзи не имеет на сей счет никаких сомнений.

- Как думаешь, новые вертухаи, они что, все вампиры? Это вампиры?!

- Нет, - Синдзи понятия не имеет, вампиры или люди стоят перед ним с автоматами в руках, ему просто хочется отделаться от надоедливого жирного хмыря, что маячит по правую руку и пристает ко всем с глупыми вопросами. Вроде большой авторитет, а ведет себя как последний лох.

- Тени, смотри мужик, они отбрасывают тени. И вон тот, он в зеркале отражается, я же вижу! Значит, не вампиры, раз с тенями и отражением, так?!

Японец с некоторым удивлением смотрит на собрата по несчастью – каким же надо быть идиотом, чтобы задавать такие вопросы? Представь, чувак, они все отбрасывают тени и отражаются в зеркалах, пора бы уже привыкнуть.

- Смирно!!!

Ленивое ожидание непонятно чего закончено – из офиса в гараж спускается небольшая делегация, и молодой якудза безошибочно вычленяет главного здесь: высокого, смуглого мужика с курчавой шевелюрой и походкой пантеры. Он единственный тут не в военной форме, а в спортивной куртке, единственный без кобуры на поясе. Наверняка вампир, никаких сомнений.

- Так, что тут у нас?

Пахан берет планшет у секретарши, обводит строй бывших зеков презрительным взглядом, затем снова вчитывается в длинный список имен и уголовных статей.

- Слушайте внимательно: все, кого я назову, выходят на середину, пойдете со мной. Остальным – стоять, боятся.

Вслушиваясь, как громогласный голос с сильным испанским акцентом называет очередное имя, Синдзи старается понять, что значит место в списке. Хорошо быть вызванным или плохо, жизнь или смерть таится на листе серой бумаги? Что делать, если и его назовут? Очевидно, выходить, как и всем остальным, затеряться в толпе у него не получится.

- Все. Подавайте автобус.

Синдзи так и остался стоять у стены, в списке не нашлось для него места. Для хмыря по правую руку – тоже.

- Смотри, мужик, я знаю их, почти всех знаю! Он вызывает не простых фраеров, это все богатые ублюдки, почти все присели за финансовые махинации, подделку документов и наркоту, он отобрал их специально. Нам надо быть с ними, надо попасть на автобус, нельзя оставаться здесь. Эй, сеньор!

Не успел еще Синдзи отреагировать, как неугомонный сосед уже нарушает строй и бежит за уходящей группой зеков.

- Сеньор, прошу прошенья, проверьте ваш документ еще раз, я уверен, что я есть в списке, должен быть!

- А я уверен, что тебе надо заткнуться на хер. Тебя нет, и точка. Вернулся в строй!

- Может быть, сеньор, но послушайте меня хоть минуту.

Хмырь делает последний шаг, суетно схватившись за рукав дорогущей спортивной куртки.

- Может быть, меня и нет в вашей бумаге, но уверяю, сеньор, вы делаете ошибку, не взяв меня. Я буду очень для вас полезен, все что угодно сделаю. Вы, судя по всему, новый человек в этом городе, а я вырос в Большом Яблоке, моя семья тут держит целый район, и я обеспечу вас всем, что только может понадобиться такому влиятельному господину. Тачки, рабочие, недвижимость, стволы, девочки, мальчики, если хотите, а еще…

- Тише, тише, не гони коней, дружище…

Пахан отдает планшет обратно секретарше и поворачивается к мужику в оранжевой робе.

- Значит, ты говоришь, что я ошибся, и ты можешь быть для меня полезен? Полезней, чем тот сброд в автобусе?

- Конечно, сеньор, я же Тони, я всех тут знаю, я буду полезным для любой власти, для людей, для вампиров, для вас буду полезным!

Вампир с повадкой пантеры дружелюбно улыбается в ответ на щедрое предложение. А затем ломает наглецу шею. И Синдзи Тодзио, которого обучали дзюдо и джиу-джитсу лучшие мастера Японии, не может не оценить красоты этого действа. Одним движением свернуть башку взрослому тяжелому мужику, словно цыпленку – так надо уметь. И много практиковать.

- А наш Тони и вправду человек слова – он действительно оказался очень полезен, помог мне размяться, а то чего-то спина в последнее время побаливает. Эй ты!

Отбросив труп, Гектор буравит взглядом молодого бледного азиата у стены, что с большим вниманием проследил за судьбой Тони.

- Ты, узкоглазый! Тоже думаешь, что я совершил ошибку? Или хочешь что-то мне предложить?

- Нет, господин. Вы не ошибаетесь, иначе не стали бы боссом. И, к сожалению, мне нечего предложить столь важной персоне. Меня нет в списке.

2. НОВЫЙ ЧЕЛОВЕК

- Приехала. Пойду, встречу…

По требованиям безопасности все автомобили должны останавливаться на специально отведенной площадке, открытой всем ветрам. И прицелам автоматических турелей с авиационными пулеметами, способными всадить полсотни пуль в любого вампира всего за секунду. Или в любого человека, тут уж как получится.

Автомобиль останавливается, из него выходит высокая чернокожая девушка в деловом костюме, что держит в правой руке яркий жетон пропуска. Секунда на считывание номера, затем два красных огня над воротами сменяются тремя зелеными. Можно заходить, мины по периметру отключены, и только турели провожают гостью неуловимыми движениями стволов.

Еще раз показать удостоверение на входе, еще раз улыбнуться системе распознавания лиц и дать лазеру прочесть сетчатку левого глаза. Еще один бесконтактный анализ крови. И самое главное – потрепать по загривку добродушного бойцового пса, что натренирован рвать глотки вампирам, натренирован на многочисленных пленных. А вот людей он любит, очень любит.

- Проходите, пожалуйста. У нас скоро подадут обед, - скучающий мужской голос из динамика приглашает ее в главный корпус. Бронированная дверь откатывается в сторону, и гостья, прикрыв глаза от яркого солнца, видит в проеме силуэт женщины в крестьянском платье.

- Добрый день, - девушка хочет было протянуть ладонь, и только потом понимает всю неловкость ситуации.

- Все нормально, я никому не скажу.

- Да и так уже все всё видели, тут камеры повсюду. Глупо получилось…

- Бывает, - Хименес стоит, прислонившись к косяку и сложив руки на груди, она давно отвыкла от рукопожатий. – Проходите, не стойте на жаре. У нас сегодня паста с морепродуктами, редкостной силы кулинарный шедевр.

***

Паста с креветками, мидиями и кусочками осьминога оказалась действительно превосходна, настолько, что Кира не может удержаться и просит добавки. Она впервые видит и пробует, что кто-то так ловко может приготовить обычные макароны, у нее самой и близко не получится.

За пастой следует ликер, кофе и десерт. И только когда мороженое съедено, а бутылка пуста, хозяйка гостиной дает знак, что готова поговорить.

- А если бы я все-таки пожала вам руку без перчатки, какая была бы вероятность заражения?

- Практически нулевая. Здесь надо, чтоб у нас обоих были свежие раны на ладонях. Но поскучать в карантине все равно пришлось бы. И, скорее всего, вместо вас в следующий раз был бы кто-то другой.

- Да уж, облажалась в первый день.

- Ничуть, вы же вспомнили. Ладно, хватит сиськи друг другу мять. Если не возражаете, мой вопрос будет первым.

- Ничуть.

Хименес берет еще одну бутылку ликера, скидывает домашние туфли и устраивается в круглом кожаном кресле, поджав ноги. Внимательно смотрит на гостью.

- Вы из ЦРУ, очевидно. И если так, Кира, то почему вы еще человек? Почему у вас в позвоночнике не было чипа-91, как у всех других оперативников? Как был у Синтии. Почему вы не обратились?

- Потому что лет мне мало, и училась я плохо, пришлось пересдавать на оперативника. Я еще была, как говорили в Ленгли, молокосоской. А молокососам чип не ставили, видимо, их просто не успели напечатать столько на заводах Кобурна. У меня не было девяносто первого. У моих учителей и кураторов был. И мне их потом пришлось стрелять.

- Ясно. Ваша семья?

- Вся там осталась. Кто в Лос-Анджелесе, кто в Чикаго. В Чикаго, может, и выжили.

Выживание семьи Киры маловероятно: отчасти именно потому её сюда и назначили. В верхах считают, что наилучший результат может быть получен при глубокой личной заинтересованности, например, в возмездии. Тот факт, что обратившихся родных Киры из Лос-Анджелеса могла убить Хименес, пока еще была человеком, только добавит личностных мотивов.

- Хотите отомстить?

- Естественно. А кто из собравшихся здесь не хочет?

- Хорошо. Я тоже хочу. Давайте, начинайте…

Вместо вопросов Кира аккуратно достает плотный конверт из внутреннего кармана.

- Вот, для начала. Полный комплект ваших новых документов на ваше новое имя. Полный комплект за исключением паспорта, наше новое государство пока не успело их напечатать. Ну и еще там файл с новой биографией, я сама сочиняла. Надеюсь, вам понравится.

- Главное, соврите побольше, не хочу, чтобы было скучно. А за документы – спасибо. С ними, конечно, все равно не выйти за пределы комплекса, и все же, мне непривычно быть на нелегальном положении.

- С нелегальным статусом покончено. Равно как и с патрульной Викторией Хименес. Наша национальная героиня официально мертва.

- Помянем…

Кира ждет, пока Хименес сделает большой глоток, гадая, как на кровососов действует крепкий алкоголь. Судя по данным ученых, действует очень слабо, частицы Нулевого Образца разбирают спирт на топливо с утроенной скоростью. Обидно быть трезвым на собственных похоронах.

- Итак, моя дорогая, что ты там хотела спросить? Каково это – быть вампиром? Или насколько плотно человеческое горло, когда рвешь его зубами? Кто вкуснее – мужчины или женщины?

- Я спрошу обо всем, не волнуйтесь. Но сейчас мне интересное другое – а как так вышло, что вы пошли в полицию? Зачем надели синий мундир?

Впервые с момента встречи Виктория кажется удивленной – никто не спрашивал ее об этом раньше. А потом она смеется.

- Да так же, как у тебя. Лет мне было мало и училась я плохо, не то что сестра. Пошла, потому что взяли на работу, вот и все.

- Не все. Было что-то еще. Должно быть. Всегда есть что-то еще. Есть мотив.

- Ну, может, и так, может, было. Не мотив, это слишком громко сказано. Скорее, впечатление. Сильное положительное впечатление.

Кира наклоняется вперед.

- Поделитесь. Ну, давай, подруга, не стесняйся. О хорошем всегда хочется рассказать.

- Да, о хорошем. Только у меня это хорошее началось с попытки изнасилования. Дай бог памяти, мне тогда исполнилось четырнадцать…

Виктория откидывается в кресле, вспоминая далекие дни, когда еще никто не слышал о вампирах.

- Мне было четырнадцать, когда мой сосед, и как тогда казалось, хороший друг угостил меня травкой. А я, считая себя офигенно умной и взрослой, радостно согласилась и накурилась в хлам. Но все же не настолько в хлам, чтобы не заметить, как он снимает с меня трусы и ставит раком. Я начала орать на друга, он начал бить меня бутылкой, отсюда у меня шрам над правым ухом, это не Кобурн своими зубами постарался.

- Он меня бьет, бутылка ломается, я истекаю кровью и ору как резанная, и на эти крики прибегает коп, кажется, соседка вызвала. Обычный такой коп из наших мест – белый, немолодой, неряшливый, грубый и толстый, я знала его до того. Только вот когда он ворвался в дверь, наш старый квартальный коп показался мне натурально героем из комиксов, как древний бог со своим божественным жезлом, то есть, телескопической дубинкой. И бог отоварил своим жезлом моего друга так, что того потом в суд везли в кресле каталке. Отоварил на моих глазах, и ничего более прекрасного я в жизни не видела. Мораль сей басни такова: когда с тебя сдирают трусы и бьют по голове пивной бутылкой, молись, что соседка успеет вызвать полицию.

2 ГОД ВАМПИРОВ: Однажды В Оккупации - Главы 3/4/5

3. НУЛЕВАЯ ЦЕННОСТЬ

- Давай, закатай рукав.

- На левой или правой руке?

- Да похер, вены и там, и там одинаковые…

Босс вампиров ничего не ответил Синдзи, только хмыкнул что-то себе под нос и дал команду отправляться. Охранники откатили в сторону громадные стальные ворота, автобус рванул наружу, и зэки уже засобирались следом, как ворота снова захлопнулись.

- Всем оставаться на своих местах! Вы выйдете в город только после обязательного забора крови. Построиться в колонну по три!

Перспектива поделиться кровью перед уходом совсем не обрадовала людей в гараже, и Синдзи тоже не пришел от нее в восторг. В последние дни кормили их просто отвратительно, вчера вечером раздачи вообще не было, да и сегодня с утра – тоже. И вот уже минул полдень, а жратвы как не было, так и нет, им ничего не дадут. Давать не будут, а вот брать – пожалуйста, и охрана уже гонит их прикладами и стволами автоматов к ряду школьных парт, за которыми восседают усталые женщины. Усталые и уже давно совершенно привычные к своей новой работе, привычные к сбору красной жатвы.

- Да не дергайтесь вы, не больно. У нас у самих так берут постоянно, вас никуда не пропустят в городе без сертификата донора.

Кто-то все равно паникует и возмущается, получив в ответ на свои возмущения несколько щедрых ударов телескопическими дубинками. Синдзи предпочитает молчать, хотя и понятия не имеет, как будет волочить ноги на пустой желудок после такой вот дойки.

- Извините, сударыня, простите, что отвлекаю, но куда мне идти потом, за воротами? Я должен где-то поесть, нас тут…

- Как и все, ты должен обратиться в трудовую службу, парень. Они чего-нибудь подберут. Будешь работать, будешь есть, - так и не подняв на него глаз, отвечает сборщица крови, в недавнем прошлом самый влиятельный аукционист на Восточном Побережье.

- Все, последний.

- Отлично! Шагай за ворота, народ, вы все официально свободны. Новая жизнь прямо по курсу, шагай веселей!

Насчет шагай веселей начальник умело и тонко шутит – обескровленные, голодные люди едва могут переступить высокий порог. За их спиной медсестры отправляют галлоны свежей крови в дозаторы, что тут же разливают добычу по крохотным пронумерованным ампулам. Их уже ждет инкассаторский броневик: ждет груз, намного более важный, чем толпы никчемных зеков, которых старая тюрьма исторгает из себя в последний раз перед закрытием. В новом мире услуги данного заведения более не требуются.

- И где эта чертова трудовая служба?

Широкая площадка перед воротами совершенно пуста, и только мелкий нью-йоркский дождь встречает выгнанных постояльцев казенного дома. Раньше так не было, раньше почти всегда заново свободных кто-то встречал, должны были бы встретить и Синдзи. Но все привычные средства связи прекратили свою работу, общественный транспорт, считай, тоже, а машины без специальных пропусков просто и без затей расстреливают на блокпостах. Так что никто не пришел.

- Боже мой, я думал, тут вообще ничего не осталось…

Сосед по этажу испуганно креститься, взирая на лежащий перед ними великий город. Испуганно и одновременно с огромным облегчением, ибо город по-прежнему на месте. Синдзи знал, что так и должно быть – если тюрьма уцелела, вообще никак не пострадав за короткие и страшные четыре военных дня, то и со всем остальным миром все должно быть более-менее в порядке. Да, где-то шли бои, пламя вставало до небес и падали ядерные бомбы, но явно не здесь. И все же, он тоже очень рад, увидев Нью-Йорк на положенном ему месте.

- И чему вы радуетесь, дурачье?! – осужденный за педофилию католический кардинал указывает дрожащим пальцем на непривычно пустынную улицу. – Радуетесь, что вышли на свободу? Да нас на эту свободу выкидывают, потому что им кормить заключенных уже попросту нечем. А вот они сами собираются и дальше жрать за наш счет. Мы как коровы, которых кто-то выпустил на сжатое, пустое поле…

- Кто выпустил?

- Не говорите ерунды, вы прекрасно знаете кто. Вампиры. Они командуют городом, штатом, государством и, возможно, уже всем миром. Это теперь их мир, в котором нам отведена почетная роль домашней скотины.

Выброшенные наружу начинают громко спорить: кто-то поддерживает священника, кто-то хочет дать ему в рыло. Синдзи решает не участвовать в дискуссии, ор не помогает думать. Выпившая его кровь медсестра сказала, что надо найти трудовую службу, надо работать. Но где найти?

Пока он вертит головой, толпа у ворот начинает постепенно расходиться: у многих тут, вероятно, есть куда и к кому идти.

- Эй, вы, уроды – что вы там делаете?! Безработным запрещено собираться группами! Разойдись! Чтоб через пять минут духу вашего тут не было!

Выкатившийся на перекресток бронеавтомобиль орет громогласной полицейской сиреной на перепуганных людей, красноречиво подчеркнув свои слова разворотом автоматической пушки. Стоять у ворот больше нельзя, надо идти, и Синдзи решает попытать счастья на втором перекрестке, где пытается пробиться сквозь дождь неоновый огонь реклам. Если там есть торговля, то и жизнь будет.

- Убери, убери к чертовой матери! И чтоб мои глаза больше не видели этого дерьма…

За длинной чередой закрытых складов действительно началась жизнь, первым вестником которой становится лоток с каким-то жареным мясом в арабском стиле. Газовый гриль, пара тусклых ламп, запитанных от автомобильного аккумулятора, вымотанный продавец за механической кассой – все, как и должно быть. Все, кроме реакции на средство оплаты в руках изголодавшегося мужика в оранжевой робе.

- Что, мало? Хорошо, даю две сотни. Черт с тобой, три, только дай мне нормально поесть!

- Выкинь это говно, мужик, ты не купишь на свою зелень сейчас даже собачьего корма. Либо давай чего ценного, серебро или золото, либо НС. А бумаге капут, бумага мертва, как и все остальное.

- НС? Что такое НС?

- Новый стандарт, мужик. Кровь. Твоя, чужая – чья хочешь, она тут вся в ходу. Но с тебя, похоже, брать уже нечего…

Немного помявшись и еще раз пересчитав толстые пачки, Синдзи идет к следующей уличной жральне. И к следующей, и к следующей тоже, потому что он не может купить хот-дог или бургер уже и за тысячу баксов. Зелень и вправду мертва, живо только что-нибудь ценное, чего у него нет, и НС, которого скоро тоже не будет с такой диетой.

- В зад всех ваших матерей драть, жадные ублюдки, да скажите хотя бы, где тут ваша трудовая служба?!

- Так бы сразу и сказал, не надо орать. Вон их офис, туда вали…

Офисом всесильной трудовой службы оказывается обычный дом на колесах, припаркованный на углу у детской площадки. Играет джаз, смеются оседлавшие карусель дети, пробитый пулями американский флаг развевается на сыром ветру. Упитанный седой мужик, взгромоздившись на церковную трибуну, уверенно распределяет судьбы сотен мужчин и женщин, в толпу которых вливается бывший зэк.

- Тридцать пять человек в порт, задание получите уже там. Песчаный карьер – еще двадцать. И десять на уборку улиц в этом районе. Давай, народ, шевелись, я занятой человек. Метро?

В порт, в карьер и на уборку властелин офиса набирал людей без всяких проблем, еще и выбирая наиболее подходящих из разношерстной толпы добровольцев. Но последнее предложение не встречает положительного ответа, толпа предпочитает отмолчаться.

- Я сказал – метро. Кто в метро?! Слушайте, народ, ну так нельзя – я должен отправить кого-то в туннель, иначе нарядов больше не будет, на три дня не будет новых нарядов, никаких не будет, понимаете? Двойная ставка, метро по двойной ставке. И без НС на четырнадцать дней, никаких капельниц, две недели без забора крови. Ничего лучшего вам никто не предложит. Ну, еще раз, кто в метро?

- Я. Дайте мне поесть горячего, босс, налейте кофе, и я пойду в ваше метро.

4. РАЗГОРАЮЩЕЕСЯ ПЛАМЯ

- Партизанская война. Вот что нас неизбежно ждет, мистер Феррер – партизанская война. По факту она уже началась, просто тут, в столичном округе, первые залпы еще не так заметны. Герилья почти всегда начинается в провинции, города вспыхивают потом. Думаю, ваш опыт поездок за море согласиться со мной.

- Естественно, господин генерал, - Феррер отвечает после некого раздумья, вспомнив молодые годы. – Городские всегда богаче, следовательно, всегда трусливее. Но вот крестьяне другое дело, они беднее, и наших пейзан это тоже касается. Упаси господь воевать против бедняков, нищим ублюдкам нечего терять. Так было во Вьетнаме и Афгане, также будет и здесь.

- Непременно. Америка это несколько гигантских городов на берегу океанов. А между ними одна сплошная провинция, большая деревня. Тысячи миль и миллионы людей. Миллионы ненавидящих нас людей.

- И вы рассчитываете, что я справлюсь с миллионами потенциальных партизан своим отрядом в тысячу штыков?

- Ну, надо же с чего-то начинать, мистер Феррер, - генерал Труман протягивает командиру Черного Полка кубинскую сигару и рюмку рома. Лимузин тем временем выходит на прямую дорогу к аэропорту.

- Нам надо с чего-то начинать работу, нормальную работу, а не всю эту показуху с бомбовыми ударами и вертолетными рейдами под Вагнера. Согласен, в первые дни после падения США такая тактика имела смысл, все равно, ничего больше не оставалось. Но не впредь, дальше так нельзя. В конце-концов, мы по очевидным причинам не можем их всех убить. Потому я и предлагаю перейти от размахивания кувалдой к аккуратным надрезом скальпелем. И ваш Черный Полк должен стать таким скальпелем. А вы – хирургом.

- Давно мечтал о врачебной карьере, мама всегда убеждала стать доктором, платят больше. Если серьезно, генерал, я уверен, что мы сможем сделать большую часть работы при должной поддержке, пускай и не сразу. Но при условии, что речь идет только о партизанах, плохо подготовленных, слабо вооруженных и не имеющих единого центра. А ведь там будут не только партизаны. Северяне уже засылают на нашу территорию своих людей, и смею заверить, это будут не вчерашние фермеры, схватившие дедушкин дробовик. Так что, не откладывайте кувалду на дальнюю полку, она может понадобиться мне когда угодно где угодно.

- Будет вам кувалда, Дэн, будет в любой момент, авиация вся в нашем распоряжении, там все наши, вампиры. Бомбардировщики прилетят по первому зову, не проблема. Но вот с наземными войсками все гораздо хуже, так что не ждите, что генерал Паттон придет на помощь. С призывом сейчас большие проблемы, трудно восполнить такие большие потери за столь короткий срок.

- Но у нас же полно пленных солдат, пленных американских солдат. Один укол и они станут нашими солдатами. Мне бы они пригодились в деле.

- А чем потом утолять их голод? Ладно, сотня или две, но если речь пойдет о дивизиях? До тех пор, пока мы не наладим стабильные поставки крови из Южной Америки, обращать пленных нельзя. Особо ценным, конечно, сделают исключение, но основную солдатскую массу, равно как национальных гвардейцев и полицейских, мне трогать запретили. Запретили с самого верха. Пока будем оперировать тем, что есть.

Обдумывая слова генерала, Феррер смотрит в город, смотрит на улицы, где с каждым днем становится все больше народу, спешащего по своим делам. Привыкли, уже не так боятся. Вон и лимузин идет без сопровождения бронемашин, хотя он и не одобряет таких послаблений. Труман, скорее всего, тоже.

- Ну, тогда, может быть, вы сможете донести до самого верха, что с таким раскладом нам сложно рассчитывать на победу. Сложно даже рассчитывать на ничью. Двадцать, тридцать, а то и сорок их на одного из нас – весьма паршивый расклад, особенно сейчас, когда партизанская война становится явью. Тут, может быть, этого еще не заметили, но в глубинке земля уже дымится под нашими сапогами. Я сам деревенщина, в курсе тамошних раскладов. Скоро начнет гореть.

- Уже горит. Мы ставим нового мэра, а на следующий день находим его голову, насаженную на кол. Или не находим вообще. На заводах, наших военных заводах, кое-где начался саботаж. Колонны обстреливают из снайперских винтовок, дороги минируют. Вчера впервые пустили под откос поезд. И, естественно, пропаганда: листовки, тайные собрания, передачи подпольных радиостанций. Уже горит.

- Извините, что повторяю очевидное, господин генерал – с таким раскладом сил пожар не потушить. Нас слишком мало, их слишком много. Первоначальный шок от краха США ослабевает, люди постепенно приходят в себя. Приходят в себя, осматриваются и понимают, что ненавистных им вампиров, вообще-то, вполне можно убить. Что никаких сверхъестественных сил за нами нет. Что мы зависим от них, кровно зависим. А самое главное, они понимают, что нас совсем мало. А их – много. Население Америки сейчас почти триста пятьдесят миллионов. И если хотя бы каждый десятый возьмет в руки ствол или бутылку с бензином – нам несдобровать.

- Значит, надо сделать так, чтобы эти стволы и бензиновые бомбы не смотрели в нашу сторону. Надо заставить одних людей убивать других, в нашу пользу, разумеется. Divide et impera. Ничего нового со времен Цезаря, но работает. Вот что я хочу, мистер Феррер, вот почему посылаю вас, а не головорезов из Форта Брэгг. Вы знаете, с кем будете работать, вы сами были таким партизаном, много лет готовились к крушению Америки и великой войне на ее руинах. Америка рухнула, война свершилась, правда, вы в итоге оказались не совсем на той стороне, на которой рассчитывали, но это не так важно. Важно, что вы знаете землю и людей на ней. И вы сможете сделать так, что эти люди начнут стрелять в тех, на кого мы укажем. Подкупайте, запугивайте, пропагандируйте, разжигайте классовую и расовую вражду – делайте все, что считаете нужным. Все, чтобы продержаться до тех пор, пока у нас не будет достаточно крови, чтобы нарастить наши ряды. До тех пор, пока нас не станет больше.

- Надеюсь, Южная Америка нас не подведет.

- Я тоже. Да, кстати, раз уж вспомнили о Юге – давайте постараемся избежать печального опыта Сальвадора. Очевидно, что священники всех мастей станут, а точнее, уже стали нашими самыми ярыми врагами, и все же, Феррер, я прошу вас трижды подумать, прежде чем пристрелить или вздернуть какого-нибудь попа на колоколе его же церкви. Со сволотой в рясах и мантиях надо как-то по-другому, пока думаем как.

- Я постараюсь.

- И вот еще что – пока будете лететь, посмотрите вот эти файлы, - генерал передает наемнику кейс с красными отметками высшей степени секретности.

- Так мало?

- Да, пока совсем негусто, все, что удалось собрать. Имя, естественно, неизвестно, есть несколько кличек. Также пока неясно, один ли это человек, или несколько. Но упоминаний о нем становится все больше.

Феррер по привычке надевает маленькие очки, в которых давно уже не нуждается, чтобы получше рассмотреть листовку, отпечатанную на ручном станке. Рассмотреть силуэт человека, угрожающе вскинувшего мушкет.

- Кто это – Болотный Лис Мэрион? Я учился в школе, названной в его честь.

- Знаю. Хорошо учились. А теперь вам придется надеть красный мундир и повесить ублюдка. Будете нашим Кровавым Беном Тарлетоном.

- У Тарлетона мундир был зеленым…

5. ВНИЗ ПО ЛЕСТНИЦЕ

- Слушай, ты боишься крыс? Нет? Хорошо, тебе повезло. А я вот их ужасно, ужасно боюсь! А крысы там точно будут, я чувствую, твари ждут нас…

Синдзи действительно не боится крыс, ибо в детстве они были его любимыми домашними питомцами. Веселые и очень умные зверушки, которые легко учились разным прикольным фокусам, жаль только, жили совсем недолго. И еще жаль, что крысы там, внизу, будут совершенно другими.

- Говорят, они в метро огромные, под метр длиной, и зубы такие, что колючую проволоку раскусывают, и еще заразу всякую переносят, я слышала…

- Слушай, заткнись, пожалуйста, и дай мне поесть! Умолкни. Не хочу больше ничего слышать о твоих крысах.

Молодая брюнетка с красивым и злым лицом срывается на свою напарницу, которая без умолку талдычит о крысах с тех самых пор, как сели за стол, все остальные поддерживают, оставив женщину с зоофобией нервно плакать в углу. И дальше незнакомые оголодавшие люди молча едят горячие армейские консервы из банок, хрустя крекерами и прихлебывая черный кофе. Для привыкшего к роскошным ресторанам Синдзи этот скромный рацион кажется лучшим обедом в жизни. Лучшим, и, скорее всего, самым дорогим – отрабатывать тушенки, крекеры и кофе предстоит очень серьезно.

- Так, народ, разбирай сигареты, кому нужно, еще пять минут на перекур, и все, вперед и вниз, метро ждет! Закуривай.

Синдзи никогда не понимал смысла в наполнении легких дымом, а нервная молодая брюнетка берет себе всю пачку с таким видом, будто собирается не курить, а глотать дешевые сигареты. И пока она и другие собратья по несчастью торопливо затягиваются, он впервые по-настоящему оглядывает тех, с кем предстоит пахать в туннеле. Полезная привычка, выработанная в тюрьме, особенно в тюремной душевой – привычка мгновенно оценивать окружающих, заранее предугадывая на кого можно положиться, а к кому нельзя повернуться спиной.

После того как Синдзи вызвался первым, за ним потянулись и другие, но все равно совсем немного, страх перед подземкой уверенно перевешивал заманчивые предложения подрядчика. Босс, впрочем, был рад и этому результату, щедро накормив тринадцать человек, угостив куревом и даже поделившись многократно ношенной рабочей одеждой, чем Синдзи сразу воспользовался, накинув брезентовую куртку на оранжевую робу, прихватив заодно и пластиковую каску. И вот теперь он уже не вышедший по УДО преступник, а обычный работяга, такой же, как и все в фургончике. Двенадцать человек пойдут вместе с ним, пять женщин и семь мужиков, про которых у него не получается сказать ничего определенного, кроме очевидного факта – все очень голодны, вон как на тушенку накинулись. Они пошли на эту работу не потому, что умеют ее делать, а потому, что ничего другого им не осталось. Пусть так и будет: по его глубокому убеждению, люди лучше всего ведут себя, если прижать их к стенке, предварительно, хорошенько настучав по морде.

- Так, перекур окончен. Подходи, чуваки, смотрите, где и что будем делать.

Смахнув со стола грязные тарелки и стаканчики, босс расстилает карту участка подземки, отпечатанную на листе гибкого пластика.

- Не боись, работа-то не сложная, да и идти далеко не надо. Вон там, на углу, спуск на станцию. Дальше пойдете по туннелю, направо, потом налево, всего-то четверть мили. И вот здесь вы сегодня будете работать. Восемь часов, с одним перерывом.

- А что, что за работа, босс?

- Да так, пустяки. Вот здесь застрял разбитый поезд, стоит там уже дней десять, блокирует туннель. Его поручено вытащить, для чего с ближайшей северной станции подойдет специальный тягач. Но тягач должен подойти вплотную, а там завалы с обеих сторон, не получается. Так вот, вы эти завалы и разберете.

- Чем разберем?

- Только ручным инструментом, никакой взрывчатки. У меня найдутся для вас лопаты и все прочее, а вот отбойных молотков не будет, неоткуда взять сжатый воздух.

- А свет, свет-то там есть?

- Нет, так справитесь. Освещение в туннелях не работает, когда починят, никто не знает. Ничего, с последней станции протянем пару кабелей, у вас будут прожектора и фонари. И никаких факелов, огонь разводить запрещено, там где-то рядом бензопровод пробит. Так что курите сейчас, а внизу нельзя, если не хотите поджариться.

На этих словах в маленькой группе снова начинается разброд и шатание, кто-то порывается бросить все и бежать в залитый дождем город.

- А ну, стоять! Стоять, сволочи! – босс мгновенно скидывает личину добродушного соседа и друга, явив свое истинное лицо опытного надсмотрщика на хлопковой плантации.

- Если кто струсил и наложил в штаны – пожалуйста, я вас не держу, идите на все четыре стороны. Но попомните мои слова – работы вам больше не видать, никакой работы. Ни на моем участке, ни на каком другом в этом городе – я знаю всех подрядчиков в Нью-Йорке. Работы не будет, а вот НС с вас будут доить, как и раньше, каждый день. И тогда посмотрим, сколько еще вы протянете!

Дав возможность рабочим еще раз все обдумать, босс также мгновенно сменяет гнев на милость, нужный эффект достигнут.

- Ну вот и договорились, вот и молодцы. Не бойтесь, вы не будете там одни. Туннель охраняется, рядом все время будет частная охрана, крутые ребята, все с большими пушками. Так что орудуйте лопатами спокойно, за вами присмотрят. И не курите, очень вас прошу, вредно для здоровья. Все, пошли!

До спуска на станцию идти действительно совсем недалеко. У лестницы уже ждет бородатый мужик с дробовиком, первый вооруженный человек, встреченный Синдзи с тех пор, как он покинул тюрьму.

- Знакомьтесь, это Фред, ваш ангел-хранитель. Он командует, вы выполняете. Счастливо.

- Стойте, мистер, вы разве не пойдете с нами? – женщина с боязнью грызунов хочет было остановить босса, но тот уже идет обратно к офису.

- А я не для того становился начальником, чтобы пахать в туннеле, милочка. Фредди, проводи моих друзей!

3 ГОД ВАМПИРОВ: Однажды В Оккупации - Главы 6/7/8

6. ПЕРЕСЕЧЕНИЕ

- Дальше нельзя. Здесь нам придется отворачивать к югу, чтобы не вызвать подозрений – в десяти милях начинается запретная зона, и мы уже видим патрульные корабли северян. Не стоит их провоцировать.

- Вы тут капитан, мистер Томас, вам и решать. Просто доставьте нас в пункт назначения любым путем, каким считаете нужным.

Мистер Браун не любит терять контроля над боевой операцией, но он также приучен верить профессионалам, принужден им верить. Старый рыбак Томас много лучше него разбирается в атлантической навигации и если он говорит, что надо отворачивать к югу – придется довериться и отвернуть.

- Как насчет топлива?

- Все нормально, шеф. С дополнительными топливными баками, что мы поставили в Осло, можем несколько раз пересечь океан, не разыскивая бензоколонку. А сейчас сможем славно покружить взад-вперед, изображая для наших гостей привычную работу…

Вот, кстати, один из гостей, пока невидимый, но отчетливо слышимый – из низких облаков накатывает гул мощных моторов, приближается. Прерывисто сигналит датчик радиолокационного излучения – невидимый гость пристально осматривает и ощупывает очередного океанского работягу гроздью своих антенн.

- Вон он!

Точно, вон он, прямо над головой. Громадный самолет выныривает из низких тяжелых облаков, проноситься в двухстах метрах над мачтами траулера и, взревев четверкой моторов, опять набирает высоту, быстро скрывшись из виду. Браун ждет повелительного оклика воздушного стража, требующего от них срочно изменить курс, но рация молчит – старое корыто Томаса уже пять минут движется строго на юг, постепенно уходя прочь от запретной зоны, и экипаж Ориона, похоже, удовлетворен этим.

- Кто-нибудь видел его опознавательные знаки?

- Канадец, из ВВС флота.

Браун не смог рассмотреть эмблему и номер, ибо его внимание было сосредоточено на связках ракет Гарпун под крыльями патрульного самолета. Канадец он там или не канадец, а если такая штука прилетит в борт, разницы особой не будет.

- Это все фикция, друзья мои, Канады, как таковой больше нет, - капитан Томас не упускает случая прочесть лекцию о текущей политической обстановке своим матросам, малосведущим в международном раскладе сил.

- Когда Америка рухнула и вампиры взяли власть, сбежавшие через границу янки во главе с генералом Далтоном объявили о слиянии Канады и Аляски в единое государство. И если Терренс с Филиппом и были против, то их никто не спрашивал – Далтон просто пригнал в их порты чертову прорву штатовских подлодок с ядерными ракетами. Так что, это теперь не самолет канадского флота, и его эмблему скоро перекрасят.

- Да? А как тогда их новая страна будет называться?

- Над названием пока еще думают, - вернувшись на мостик, Браун отвечает вместо Томаса. – Официально они называют себя Северным Правительством. А по факту – Земля Людей. Против Земли Вампиров.

Какое бы новое имя ни избрали слившиеся в вынужденном объятии Канада и остатки Соединенных Штатов, ничего лучше Земли Людей они, очевидно, не придумают. И так их будут звать в остальном мире, уже зовут.

- Есть контакт, шкипер. Крупный косяк сельди, вполне стоящий, на мой взгляд. Направление…

Войны, перемирия и передел мира мало касаются морских обитателей, ведущих свою привычную тихую жизнь. Огромные косяки сельди, трески и прочих вкусных рыб продолжают сезонные миграции, следовательно, должны продолжать свою работу охотники на них, выходя на промысел, чтобы ни случилось, ибо Евразия все так же требует прокормить себя. Хороший бизнес, особенно сейчас, когда американские конкуренты вышли из дела. Хороший и прибыльный, но опасный, ибо чертова сельдь на пару с треской постоянно норовит удрать дальше на запад. А преследовать их с сетью нельзя, ибо уже в десяти милях начинается запретная зона, объявленная Северным Правительством.

Никто точно не знает, на каких условиях Земля Людей и Земля Вампиров договорились перестать звенеть шпорами и тыкать друг в друга ядерными ракетами. Полные условия мирного договора строго секретны. Но один пункт был объявлен северянами во всеуслышание – они берут контроль над морскими путями, ведущими в Америку. По факту перекрывают эти пути, отрезая возможность причалить куда угодно южнее сорок девятой широты.

Официально все было сделано из самых благих побуждений – ради предотвращения возможной вспышки Нулевого Образца в Восточном Полушарии, ради спасения всего остального человечества. На более понятном уровне причина крайне прозаична – Земля Людей хочет отрезать Землю Вампиров от мировой торговли и задушить Протекторат в блокаде, точно так же, как Линкольн в свое время задушил Конфедерацию. И если вампиры и против таких раскладов, то не особо показывают своего недовольства – их наземная армия может быть и сильнее, но Далтон увел за собой большую часть американского военного флота. И теперь его флот своими кораблями, подлодками и самолетами патрулирует серые холодные воды, грозя без лишних слов пустить на дно любого, кто нарушит невидимую, но очень четкую черту.

- Еще один, заходит с кормы.

В этот раз они не слышали гула моторов, ибо к ним пожаловал не громадный противолодочный Орион, а крошечный беспилотный разведчик. Тихонько прошел над главной надстройкой, поводил инфракрасной камерой из стороны в сторону и скрылся, не обнаружив ничего необычного.

- Давай-давай, вали отсюда…

Косяк сельди так и не успел удрать, и теперь громадный невод неторопливо поднимает его в трюм, к разделочным машинам и холодильным установкам. Хороший улов, хороший дополнительный приработок.

- Справа по борту, пятнадцать градусов, двадцать кабельтовых!

- Что там, подлодка?

- Вот черт…

Массивный объект, что невысоко торчит над серыми волнами не рубка всплывшей подводной лодки, а корма какого-то невезучего корабля, с замершими навечно винтами и заклинившим рулем. Названия или флага не видно, в громадном темном пятне разлитого топлива мерно покачивается пустая шлюпка. Остается только гадать, сам ли опрокинулся этот бедолага, или янки с самолета помогли.

- Мистер Томас – занесите в планшет координаты, попробуем вычислить, куда течение отнесет его. Но сразу на берег не сообщайте, только завтра, к полудню.

- Вас понял…

Рабочая смена закончена и большая часть экипажа свободна от вахты – Браун на всякий случай посылает с ними в кубрик пару своих парней, пусть проследят. Проследят, чтобы не напились и не тянулись к спутниковым телефонам. Обломок кораблекрушения давно скрылся в сумерках, темное небо еще пару раз отзывается эхом моторов.

- Все чисто, сэр. Рядом никого – ни на воде, ни под водой.

- Спасибо.

Одобрительно кивнув акустику, Браун идет в кормовую надстройку, к маленькому и скрытому от всех глаз пассажирскому салону.

- Герр Краух, вы и ваши люди готовы? Пора…

7. НИЖЕ НЕКУДА

Очевидно, босс не преувеличил опасность пожара, и где-то рядом действительно прорвало бензопровод – запах разлитого горючего встречает их еще на лестнице. Но даже стойкий бензиновый аромат не может полностью заглушить другой характерный запах – разложения.

- Господи, да что же там такое произошло?!

Вопреки худшим ожиданиям, станция внизу в относительном порядке – обычная грязная станция нью-йоркской подземки, только совершенно пустая. Турникеты и кассы демонтировали за ненадобностью, трупов и пятен крови нет, тускло горит один плафон из десяти, рекламные постеры со знаменитостями, многие из которых уже мертвы, продолжают убеждать покупать и развлекаться.

- И чего, мы вот этот вот сброд охранять будем?

Четверка напарников Фредди выходят из-за колонн, и Синдзи безошибочно узнает в них уличную гопоту, по воле нелепого случая получившую пусть маленькую, но власть. Власть и оружие они получили, но гопотой от этого быть не перестали.

- Вы должны быть снисходительней к ним, друзья мои. Все-таки надо уважать тех, кто сам идет к черту в пасть. Может быть, им повезет больше, чем трем другим группам, которых пригнал этот мудила со стройки.

- Ага, готов поставить на их удачу две золотые коронки. Кто забьется?

Незавидное положение чертовой дюжины работяг изрядно веселит бандитов, явно соскучившихся по хорошему шоу.

- Не ссы, ублюдки, вас прикрывают настоящие профи. Впрочем, если кто-то не хочет кидать говно лопатой, то мы всегда готовы выслушать ваше предложение. Ты, красотуля, хочешь не идти в туннель? Я могу с этим помочь, - Фредди берет брюнетку за руку и, радушно улыбнувшись, указывает на дверь в подсобку. – Пойдем ко мне в офис, миленькая моя, и там обсудим сложность нынешних взаимоотношений между рабочим классом и нанимателями. Возможно, несколько моих друзей присоединится к обсуждению, но я всегда верил в силу коллектива. Что скажешь, сладенькая? Немножко постоять раком здесь лучше, чем идти туда, уж поверь мне, я дело говорю.

Молодая женщина испуганно оглядывается то на синюю дверь подсобки, то на бездонный черный зев туннеля. Она отчаянно пытается решить, где лежит меньшее зло, и Синдзи, будь он симпатичной нью-йоркской девчонкой, выбрал бы подсобку.

- Отвали, ублюдок! У меня работа! Отвали!!!

- Ладно-ладно, без нервов, киска. Если передумаешь, сразу зови, предложение стоящее. Так, народ, что встали?! Спускайтесь на рельсы. Лезьте, давайте, контактный рельс отключен. Шевелись!

Синдзи помогает спуститься женщине с боязнью крыс, затем спрыгивает сам. На рельсах стоят несколько разномастных тележек с инструментом и тяжелыми аккумуляторными фонарями. Он берет один, другой, третий – везде тусклый желтый свет, аккумуляторы у всех порядком разряжены.

- Хватайте инструменты и идите вперед, за Спайком. Вы трое – катите тележки. И под ноги, под ноги смотрите, чтобы кабель не перебить, а то останетесь без света, и мы не будем видеть, в кого стрелять. Да шучу я. Что с вами такое, чуваки – никакого чувства юмора. Вперед!

Колонна медленно входит в туннель, откуда все сильнее несет бензином и мертвечиной. Синдзи идет последним, одной рукой толкая тележку и держа в другой подобранную на полу станции схему метро. В туннеле от нее будет мало проку, он хорошо знает, что реальное расположение туннелей имеет крайне мало общего с такими схемами, и все же хоть какая-то карта. Интересно, если им придется бежать, то в какую сторону это лучше всего делать? И где здесь можно подняться на поверхность?

- Отряд – стой! Все, тормози, приехали.

Кто-то из бандитов поворачивает рубильник, и прожектора на высоких мачтах освещают место ударного труда.

- И чего, мы должны эту гору лопатами разобрать?!

- А кто говорил, что будет легко?

Завал оказался значительно больше, чем в рассказах босса – разбитый состав за ним почти не виден. Именно оттуда тянет тухлятиной.

- Не стоять, работать. Копайте, свинки, вам привычно!

Пока напарники выбирают инструмент и начинают неловко им махать, разгребая завал, Синдзи вызывается кидать битый кирпич, куски бетона и сырую землю в вагонетку, а затем толкать ее обратно на станцию. Эта работа тяжелее других, и остальные с радостью уступают её, а он с радостью берется за вагонетку, лишь бы не стоять рядом с завалом. Якудза сразу понял, что перед ними не обвал грунта, а баррикада – кто-то намеренно перегородил туннель, так, чтобы нельзя было сдвинуть сгоревший поезд. А там, где баррикада, там запросто могут быть и мины.

Час за часом, лопата за лопатой, вагонетка за вагонеткой. Незнакомые люди работают молча, и только бандиты – охранники первое время без умолку трепали языком, отпуская бородатые остроты и распевая веселые песенки о групповом изнасиловании в церковном хоре. Но затем и им надоедает трепаться, и дальше тишину нарушает лишь шум подземных вод, да музыка из колонки, что Фредди держит у себя на коленях. Вопреки опасениям, баррикада оказывается не столь большой, как смотрелась сначала, и они действительно могут управиться к ночи. Только сперва сделают небольшой перерыв.

- Господи, как же хочется курить!

Измотанная брюнетка садится на тележку рядом с ним, Синдзи протягивает ей бутылку теплой воды.

- Спасибо.

Так, кажется, пришло подходящее время хоть немного восполнить пробелы в информационном потоке.

- Пожалуйста. Меня, кстати, Синдзи зовут.

- Ого, японец. Кого тут только не встретишь. Ну, здравствуй, Синдзи – я Джина. В обычной ситуации была бы рада познакомиться, да где она, обычная ситуация в наши дни…

Он пожимает ее бледную ладонь, а затем продолжает аккуратно подталкивать в нужном направлении:

- Слушай, Джина – а от кого этот Фредди со своим стадом козлов нас охраняет? Крыс, что ли, дробовиками гонять?

- Какие к черту крысы?! Вампиры, мужик. Эти больные ублюдки должны прикрывать наши задницы от вампиров.

- Как так? Вампиры они же все на поверхности. Они же здесь всем командуют!

Он чувствует, как дрожит от смеха ее плечо – впервые за день, Джина получает возможность посмеяться от души.

- Даешь, чувак. Где ты был-то все эти дни?

Вместо ответа он указывает на свои по-прежнему оранжевые штаны.

- Так ты что, правда, из тюрьмы?

- Ага, сегодня выпустили, сказали, кормить больше нечем. Новая власть выпустила, вампиры. Их приказом я теперь на свободе. И если вампиры здесь всем командуют, то почему мы ждем их нападения?

- Тише, не так громко. Об этом говорить не принято. Пошли, поможешь мне.

Перерыв окончен, работу надо доделывать. И пока Синдзи вкалывает за двоих, Джина получает возможность отдохнуть и поведать ему о сложной ситуации в Нью-Йорке и под ним.

- Да, ты прав, мой дорогой азиатский друг, тут всем теперь рулят вампиры. Но только вот у кровососов между собой какие-то терки, и они активно убивали друг друга уже после того, как все рухнуло. Они дрались между собой несколько дней, а мы тем временем забились по своим норам и молились, чтобы к нам не пришли. Завидовали вам, зэкам – у вас стены и решетки крепкие. Короче, пока вы там горя не знали, одни вампиры победили, а другие нет. И куда ты думаешь, побежали проигравшие?

- В метро?

- Бинго! Они скрылись в метро, и теперь периодически выходят на поверхность, охотятся. Новая власть вроде как воюет с ними, но когда победит, хрен знает. А мы тем временем стараемся к входам в подземку не подходить. И тем более, не спускаться сюда. Этот говнюк подрядчик отправляет вниз людей уже несколько дней подряд, обратно из них мало кто вернулся, а те, что вернулись, словно помешались от ужаса. Вот почему никто сюда не шел, и я бы не пошла, но есть больше нечего, кровь берут постоянно, а у меня двое детей. Надо как-то отработать, получить паек и рвать ноги из города.

- Куда?

- Не знаю, куда угодно, но лишь бы…

- Назад, берегись!!!

Это не нападение вампиров, просто завал начал поддаваться под ударами, грозя похоронить рабочих. Груда кирпича и черной земли сползает на рельсы, открывая доступ к накренившемуся поезду, лучи фонарей бьют в грязные окна.

- Иисус Мария!

Вот откуда запах. Сошедший с рельс состав по-прежнему полон своих пассажиров, так и не сумевших выбраться из расстрелянных и горящих вагонов. Они все здесь. И крысы тоже здесь, вон они, тысячами деловито копошатся на сотнях трупах.

Сзади кто-то громко блюет, женщина с зоофобией истошно кричит, Фредди бьет ее по лицу кулаком, бьет еще раз, но крик не прекращается. А дальше она продолжает кричать в темноте, ибо прожектора на высоких мачтах гаснут все одновременно.

8. САМОСТОЯТЕЛЬНЫЕ МЕРЫ

- Стреляют! Слышите?! Вот, точно стреляют!

Теперь уже никаких сомнений – где-то в ночи идет ожесточенная перестрелка, брезентовые своды старых палаток никак не способны заглушить грохот очередей. Стреляют, к счастью, совсем недолго, около двух минут. Потом наступает тишина, и только где-то на западе, за рекой пару раз взлетают в темное небо осветительные ракеты.

- Нападение. Как я и говорил – очередное нападение. Третий раз за неделю.

- А, может, нет? Может, эти сволочи, охранники наши опять перепились и принялись палить в воздух? Вы же все их видели – бандит на бандите, которых вампиры выпустили из тюрем. Наверняка среди них полно наркоманов и просто психопатов. Психов с оружием в руках. Вот и палят в воздух по любому поводу и без. Лишь бы наших никого не задели…

- А я говорю – нападение! Кровавые Ангелы, они пришли в соседний лагерь. Сегодня там, а завтра могут потом прийти в наш, и тогда…

- Тише, хватит! Вы пугаете детей! Никто больше не стреляет, случайность! Нет никаких Кровавых Ангелов, нет и быть не может. Власти об этом позаботятся…

Эрнесто имеет свое мнение насчет Ангелов, но предпочитает отмолчаться, не хочет пугать детей. Не хочет пугать дочку, что и так вся дрожит.

- Подъем! Сорок минут до начала смены! Подъем!

Сегодня ему работать на самом дальнем, северном участке, чему Эрнесто тихо радуется – бурить скважины предстоит рядом со стихийной свалкой металлолома, где среди прочего ржавого барахла так и не дождались своей очереди на переплавку десятки машин. Брошенные автомобили это хорошо: тщательно порывшись, в них по-прежнему можно найти много чего полезного, до зарезу нужного в лагере, чего не допросишься у администрации. В том числе свинцовых аккумуляторов, разбитых и целых. Целые отправляются в палатки, разбитые идут в пасть самодельной плавильной печи на дизельном топливе, которую он сварганил подле бурильной установки.

- Вот так, теперь попробуй. Дай, я застегну…

- Слушай, а чего он такой тяжелый?!

- Наверное, оттого что у него свинец внутри. Не жалуйся – тяжесть это хорошо, тяжесть это надежно.

- И чего, его весь день таскать придется?

- Ага, если не хочешь, чтобы яйца отвалились.

- Иди ты…

Пабло недоверчиво смотрит на черный фартук, но все же взваливает его на себя.

- Ладно, уговорил, умник. Ради наследников и не такое на себя напялишь.

Им все приходится делать самим, ибо администрация не спешит выдавать даже самый простой инвентарь, потихоньку подворовывая вверенное имущество и толкая его на оживленном черном рынке. О средствах защиты они и вовсе слышать не хотят, особенно о свинцовых фартуках.

- Нет на площадке никакой радиации! Нет, и никогда не было! Хватит паниковать, идите работать.

По-прежнему утверждая, что многочисленным рабочим и членам их семей ничего не угрожает, лагерные боссы все так же избегают приближаться к восточному сектору, перекладывая руководство тамошними площадками на своих замов и прочих шестерок. Оно и понятно – восточный сектор почти вплотную подступает к огромной, идеально круглой яме, почти полностью заполненной водой. Когда только начинали работу в секторе, боссы приехали, обозвали яму озером, и больше там не появлялись. А уже потом, подобрав в одном из пущенных под снос домов подробную карту округа, Эрнесто, к своему удивлению, не нашел на ней никакого озера. Зато нашел аккуратные зеленые и красные квадратики с пометкой – Не пересекать периметр, не вести земляных работ в радиусе четверти мили! Собственность Министерства Обороны США!

А когда на место бывшей военной собственности и нынешней бездонной ямы приехали какие-то мутные типы в защитных костюмах и со счетчиками Гейгера, даже малейших сомнений не осталось. Эрнесто показалось, что мутные типы вовсе и не люди, а вампиры. И если даже вампиры ходят по краю «озера» в скафандрах, то он со своими друзьями и шагу не ступит в восточном секторе без самодельной брони. Плевать на жирных сволочей из офиса, что никогда не позаботиться о работягах – они сами себя спасут от невидимой смерти. Он в своей печи выплавит свинцовые пластины из разбитых аккумуляторов, а Мария ловко пошьет брезентовые фартуки, куда эти пластины можно спрятать.

- Обед, обед!

Знакомый мальчишка, которому поручили возить тачку с термосами по всему лагерю, щедро угощает его макаронами с сыром в обмен на фартук для себя и своего папки. Затем на мотоцикле приезжает младший бригадир и орет на Эрнесто, чтобы тот не поднимал панику насчет гамма-излучения – работяга молча поднимает средний палец и идет обратно к бурильной установке. Здесь никто больше не сладит с такой сложной иностранной машиной, так что, пусть орут дальше. Кстати, сегодня он видел черный фартук у какого-то другого босса. Умнеют, похоже.

- Давай, сукин сын!

Сегодня его уловом станет особо крупный аккумулятор, что никак не хочет вываливаться из моторного отсека разбитого в хлам опрокинутого седельного тягача. Что-то мешает вытащить тяжеленный короб как положено, и, отложив в сторону разводные ключи, Эрнесто берется за длинный лом.

- Никуда не денешься, все равно схвачу за жопу и достану из норы!

Лом уже начинает гнуться, когда аккумулятор падает на песок, обдав добытчика пылью и сажей. А следом падает большой промасленный пакет, которого точно не должно было быть под капотом. Именно он мешал извлечь добычу.

- Что за черт…

Пакетов оказалось даже не один, а два, и содержимое первого его совсем не обрадовало – плотные упаковки синих таблеток, около фунта общим весом. Немного подумав, инженер швыряет их в пасть печи. Но он не отправил следом второй пакет. Его он возьмет с собой в базовый лагерь, может пригодиться.

- Эй, гляньте! Что за штука там над крышей?

Непонятная штука над крышей заброшенной фабрики появилась вскоре после захода, когда народ из тридцать пятой палатки, его палатки, собрался у большого котла за порцией супа и кукурузных лепешек.

- Летающая тарелка, что ли…

Летающая, но не тарелка. Квадрокоптер разведчик описывает широкую дугу над базовым лагерем, чуть слышно шелестя крошечными лопастями.

- И чего этим козлам из офиса опять от нас надо?!

Собравшиеся вокруг костра дружно плюют в сторону воздушного соглядатая, какой-то шутник снимает штаны и демонстрирует широкоугольным объективам свою задницу. А Эрнесто тем временем ищет лучшего друга.

- Видел?

- Ага. Не нравится мне все это. Отойдем-ка…

Дрон скрылся из виду. За пять минут до того, как на высоких мачтах по периметру зажгутся прожектора.

- Кто-то наблюдает за нами.

- Боссы?

- А зачем, для них мы не особо интересны, лишь бы давали план. Это не сволочи из офиса. Кто-то другой ведет разведку на нашей территории.

- Кто? И зачем?

- Не знаю. Но не думаю, что нам стоит встречаться с ними. Помнишь, как вчера за рекой стреляли? Я тоже. Вот, гляди…

Эрнесто демонстрирует Пабло содержимое второго пакета.

- Ого! Где взял?!

- Да так, под ногами валялся. Еще не забыл, как пользоваться этими игрушками?

- Спрашиваешь. Давай вот того громилу…

Торопливо спрятав револьвер и запасную клипсу с патронами, бывший полицейский подозрительно смотрит на бывшего главного инженера.

- Думаешь, понадобится?

- Надеюсь, что нет.

4 ГОД ВАМПИРОВ: Однажды В Оккупации - Глава 9

9. ПРОСТО БИЗНЕС

- Заткнуться! Заткнуться всем! На месте стой!

Грозные окрики не помогают, так что Фредди с его людьми решают проблему паники простым и понятным способом – избивая перепуганных рабочих прикладами и дубинками направо и налево, так что Синдзи едва успевает отскочить в сторону, прижав Джину к стене.

- Кончай орать, скоты! Кабель перебило, просто кабель, у вас есть фонари. Оставайтесь здесь, у поезда, а мы пойдем на станцию и протянем новую катушку. Ждите.

- Стойте, мы должны идти с вами! У нас нет оружия, мы не можем оставаться здесь одни. Мы вместе с вами вернемся на станцию, пока вы будете чинить свет, вы…

- Я сказал – мы чиним кабель, вы ждете здесь. Или с первого раза неясно было?! – Фред делает шаг вперед, уперев ствол моссберга в подбородок спорщика. – Еще вопросы есть?

- Нет, нет, я все понял…

- Ну вот и ладно. Сидите здесь и не шумите, мы скоро вернемся. Парни, за мной.

Дождавшись, когда пятерка бандитов скрывается за поворотом, Синдзи делает шаг вперед, настало время вмешаться.

- Так, слушайте сюда. Мужики – берите лопаты и кирки, если что, будем драться. Девчонки – хватайте фонари, Джина, вот, возьми. Встаньте с двух сторон от путей. А теперь – выключайте свет.

- Зачем?

- Стой, мы же ничего не будем видеть!

- Эй, а кто назначил тебя здесь президентом?!

- Я сказал – выключите фонари и умолкните, не надо привлекать внимание.

- Да пошел ты к черту, япошка, кто ты такой, чтоб я…

Грозный окрик смутьяна превращается в жалобный протестующий визг, когда железная рука якудза сжимает ему промежность.

- Я тот, кто тебя сейчас девочкой сделает, мудак! Всем – погасите фонари и заткнитесь, вы что, вампиров хотите сюда привлечь? Мы безоружны, если вы еще не заметили. Так что лопаты в руки, потушить свет и умолкнуть!

Дождавшись, когда напарники наконец-то начнут вести себя правильно, займут позицию спиной к поезду с двух сторон путей и погасят фонари, Синдзи коротко излагает свой простой план.

- Девчонки – фонари у вас, пальцы все время держите на кнопке, но не включайте без моего сигнала. Мужики – встаньте за ними и ждите. Если кто-то захочет на нас напасть, то нападут из туннеля перед нами, ударят в лоб. Потому мы будем ждать до последнего момента, а затем включим фонари все разом, ослепим ублюдков. Ослепим и проломим черепа лопатами! А пока – всем тихо. Слушайте и молитесь.

Когда спустя минуту их глаза привыкают к темноте, прижавшиеся к стенам туннеля люди осознают, что темнота здесь не полная. Тусклым призрачным светом мерцают флуоресцентные полоски на потолке, и немного, совсем немного света доноситься со стороны станции. Едва-едва, но достаточно, чтобы увидеть, если кто-то сворачивает в туннель. Мерно капает ржавая вода, в поезде продолжают деловито орудовать крысы.

- Стреляй!!!

Нападение. Но не здесь, в туннеле, а где-то со стороны станции – оттуда доносятся крики и выстрелы. Дульные вспышки сжирают вечную тьму, на стенах пляшут длинные тени, десятки теней.

- Черт, они идут сюда!

В туннель выскакивают охранники – всего двое, только Фред и его черный напарник, кажется, Спайк. Бегут так, словно черти за ними гонятся, истошно крича и размахивая фонарями.

- Стойте, стойте!

Спайк разворачивается, чтобы дважды выстрелить в темноту. Фредди уже у завала, рвется проскочить в просвет между стеной и сгоревшим поездом.

- Вампиры, народ, там вампиры! Бежим отсюда на следующую станцию, их сотни!

- Хорошо, идем! Джина, за мной. Спайк, ты идешь последним, у тебя ствол!

- Пшол вон, сукин сын! Раскомандовался!

Второй бандит отталкивает Синдзи с дороги и лезет за паханом.

- Быстрей, народ – за ними!

По одному пробираясь вслед за сбежавшей охраной, рабочие проворно протискиваются в узкий просвет, отталкиваясь руками от сгоревших вагонов и не обращая никакого внимания на трупный смрад и копошащихся под ногами крыс. Криков больше не слышно, все как-то притихли.

- Обманули, сукины дети, обманули нас! – идущий впереди Фредди бормочет без умолку какую-то чушь, клянет кого-то за подлое вероломство.

- Все, вышли!

Разбитый и полный трупами поезд остается позади, и дальше они могут бежать со всей скоростью, на которую способны усталые ноги. Трупный смрад уносит сквозняком, но аромат высокооктанового бензина сильнее с каждым шагом.

- Смотри под ноги! Никаких искр!

Темные глубокие лужи под рельсами никакая не вода – бензин стекает откуда-то с потолка по правой стене мутным пенистым потоком.

- Стой, а дальше-то куда?!

Туннель неожиданно раздваивается, и обе ветки ведут в бездонную тьму.

- Фред, куда дальше – направо или налево?!

- Никуда, стойте здесь. Мы со Спайком идем на следующую станцию, приведем помощь. Вы ждете тут, на перекрестке.

- Нет, хватит, мы идем с вами!

- Я сказал – вы ждете тут! Все стоите здесь и ждете! – Спайк поднимает дробовик, демонстративно передернув помпу.

- Нет, мы идем с вами. Вы охрана и вас поставили охранять нас!

- Слышь, шлюха, манду заткни!

- Эй, бобик…

Синдзи делает шаг вперед, сдвигая Джину с дороги.

- Эй, объясни-ка, а чего это вы так хотите нас тут оставить? И кто вас обманул?

- Убью, гнида!

Спайк действительно хочет убить, уже поворачивает ствол. Но левая ладонь якудза быстрее, прижав дробовик к брюху бандита, так что заряд волчьей картечи бьет в стену, с икрами оборвав несколько проводов. Левая рука в живот, а правая в шею, прямо в кадык, что ломается в стальных пальцах, как гнилой орех.

- Исчезни…

Джина в ужасе отворачивает глаза, сзади кто-то опять блюет. Двое мужиков скручивают безоружного Фреда, пока Синдзи неторопливо вытирает пальцы о куртку Спайка, ноги которого все еще дергаются.

- Так, на чем мы остановились?

Трофейный моссберг смотрит в бледное лицо старшего охранника.

- Говори.

- Мы… мы договорились с ними. Я не хотел, не я придумал, босс заставил! Все он, не я!!!

- О чем ты бормочешь, с кем договорились?

- Они договорились с вампирами, Джина. Договорились специально привести нас сюда, привести им жратвы, кровососы голодают в подземельях. Вот почему из метро никто никогда не возвращается. Кроме охраны.

- Ах, ты ж сучий потрох!

Узнав правду, Джина срывается с места, пробив Фреду грязным сапогом между ног, словно пенальти. И не успевает воющий бандит упасть на рельсы, как все остальные начинают лупить предателя, словно большую и очень жирную крысу.

- Стойте, стойте, не убивайте его! Хватит!

Закинув дробовик за спину, Синдзи с огромным трудом удается остановить линчевание.

- Стойте, этот подонок нужен нам! Только он знает, как выйти отсюда! Не убивать!

- Правильно, я знаю, я выведу вас наверх! Только не убивайте, все сделаю, не убивайте!

- Заткнись!

Рывком вздернув бандита на ноги, Синдзи тычет ему в лицо схему метро.

- Заткнись и говори, куда идти, какая станция ближе, где выход?! Какой туннель – правый или левый?!

- Направо станция ближе, но там выход заминирован! Надо через левый уходить, он очень длинный, но если…

- Вон они!

Преследователи вооружены и не стесняются использовать свое преимущество – завидев группу людей на перекрестке, оголодавшие вампиры начинают атаку с длинной очереди по ногам. Раненые люди валятся на рельсы, пули с визгом рикошетят от стали и бетона, Синдзи дважды стреляет в ответ по наседающим кровососам, а на третий раз дробовик отвечает щелчком вместо грохота – вышли патроны.

- Пригнись!

Отшвырнув бесполезный ствол, он бросается к правой стене, откуда свисает оборванный искрящийся кабель.

- Джина, голову прикрой!

Рывком сорвав кабель со стены, якудза подносит его к ближайшей темной луже, первой в длинной цепочке, уходящей к бензиновому озеру.

- Выкуси!

Горячий бензин вспыхивает от первой же искры, пламя несется по дренажному желобу вдоль стен, воспламеняя вампиров, как факелы, и неумолимо приближаясь к прорванной трубе.

Взрывная волна в замкнутом пространстве не выбирает мишень, с убийственной яростью разрывая в клочья и людей и кровососов. Рухнувший на рельсы Синдзи на пару секунд теряет зрение и почти ничего не слышит, но все же способен вскочить на ноги и продолжить схватку, сбросив загоревшуюся куртку. Куртку долой, схватить лопату, помочь оглушенной Джине подняться, а затем крепким пинком поставить на ноги предателя.

- В левый туннель, бегом!

Позади продолжаются пожары и взрывы, позади дерутся насмерть, а тройка беглецов несется по бесконечной темной трубе, подсвечивая путь тонким желтым лучом единственного фонаря.

- Быстрее!

Быстрее не получается – избитый до полусмерти Фредди постоянно отстает, еще немного, и Синдзи придется поддерживать его. Джина тоже не в лучшей форме, едва держится после сокрушительного удара взрывной волны.

- Стой, Синдзи, пожалуйста, стой! Я не могу больше!

- Хорошо. Прижмитесь к стенам. И погаси фонарь.

Пара минут отдыха в полной темноте, загнанное дыхание женщины и истеричные всхлипывания бандита постепенно стихают, уступая подземной тишине. И вот тогда они слышат шаги за спиной.

- Вперед!

Снова погоня по бесконечной трубе, снова крики голодных вампиров, уверенно ведущих добычу. Джина оборачивается набегу, направив тусклый луч и выхватив врагов из тьмы, много врагов. Очень много врагов, но характерного блеска ружейной стали в руках нет ни у кого, иначе бы их уже расстреляли в спину.

- Нам не оторваться, вампиры быстрее человека!

- Тогда отвлечем их!

- Как?!

- Вот так!

Остановившись, не сделав последнего шага, Синдзи бьет рукояткой лопаты в живот Фреда, а затем с разворота в спину, так, чтобы гарантированно перебить хребет.

- Бежим!

Схватив Джину за руку, Синдзи тащит ее за собой, ему кажется, что он видит свет где-то впереди.

- Не бросайте меня здесь, не бросайте!!!

Голодная волна с воем и ревом приступает к пиршеству, а впереди действительно вспыхивает свет. Свет прожекторов и пламя очередей.

- На пол!

Желтые и зеленые трассеры проносятся над головой, где-то рядом снова вспыхивает пожар, а Синдзи тащит истерично вопящую Джину к какой-то большой дыре в стене, откуда уверенно тянет сквозняк.

- Твою мать, да что же это…

Перестрелка и пожар остаются в стороне, а путь уходит все дальше в темноту. То, что сначала показалось ему проломом, оказывается еще одним туннелем, сильно меньше и без рельс на полу, но с кабелями и трубами на округлых стенках. Скорее всего, какой-то служебный переход между разными ветками метро.

- О, нет!

Развернувшись и вскинув лопату, якудза готов к очередной сшибке с врагом, но видит только Джину, что с отчаянием смотрит на тусклый луч, которой становится все слабее, ежесекундно мигая. Вот он мигает последний раз и больше уже никуда не светит.

- Дай-ка сюда.

Синдзи берет тяжелый фонарь и несколько раз аккуратно трясет его, но все без толку, больше никакого света, старый аккумулятор умер с голода.

- Приехали…

Беглецы садятся рядом на сырой пол. Она тихо плачет, а он думает, что вот сейчас выкурить сигарету было бы не таким плохим решением. Сигареты.

- Джина, ты же куришь! Зажигалку дай!

Одноразовая зажигалка вспыхивает с третьего раза, создав крошечный круг света.

- Черт, ничего не видно, надо что-то зажечь.

- Погоди-ка…

Пошарив за подкладкой, Синдзи с удивлением выуживает толстую пачку зеленой бумаги.

- О, пригодились-таки!

Мертвые президенты вспыхивают не сразу, но он настойчив, и скоро в их распоряжении маленький и очень дорогой факел.

- Так, идем вперед, выйдем на соседнюю ветку, а там посмотрим.

- Синдзи, кто это был? Кто стрелял по нам с дальней станции?

- Не знаю.

Сотенные купюры сгорают одна за другой, пожаров и выстрелов не слышно. Сквозняк становится сильнее, где-то впереди блеснули рельсы. А затем показался свет, мощный белый свет.

- Ложись!

Притушив факел в луже, Синдзи выставляет лопату, как винтовку со штыком. Впереди еще один туннель, отполированные рельсы отражают луч прожектора. И теперь они слышат мерный гул электромотора. Что-то едет в их сторону.

- Стой, стрелять буду! Брось оружие!

Кричат не им и стреляют не по ним. В туннеле впереди идет бой, автоматы лупят с обеих сторон, несколько раз грохочут гранаты. А затем стрельба стихает так же быстро, как и началась. Дальше только свет и шум мотора.

- Сзади!

Голодным вампирам не нужен свет, они обходятся одной лишь жаждой крови, чей след привел их в эту трубу за последней добычей. Но добыча не хочет поделиться живительным топливом, отчаянно отбиваясь заточенной лопатой.

- Сука такая!

Зажигалка снова дает искру, подсветит грязный и невероятно бледный детский труп с расколотым черепом – мальчик был тут один. Синдзи внимательно осматривает поверженного врага, а затем переводит лезвие на Джину, целясь в шею.

- Синдзи, ты что?!

- Помолчи. Держи зажигалку ровно, смотри на меня и не шевелись!

В тусклом пламени он видит, как слезы катятся по ее перемазанному сажей лицу. И не видит безумия в глазах, которое видел у преследователей, не видит голода.

- Все, погаси. Извини, пожалуйста, ты была к нему ближе. Следуй за мной.

Шум мотора все громче, свет все так же бьет вдоль рельс, выстрелов неслышно. Достигнув выхода из трубы, Синдзи медлит на секунду, а затем осторожно выглядывает, в туннель, готовясь нырнуть обратно в любую секунду.

- Ну, что там?!

Никого живого, вот что он может сказать по итогам первого осмотра. Метрах в тридцати справа на рельсах лежат несколько трупов, кажется, вампиры. Вооруженные вампиры. А слева, совсем рядом от трубы остановилась открытая моторная дрезина. Прожектор светит вперед, мерно гудит мотор, на грузовой площадке лежит на опрокинутой станине огромный старый пулемет. На рельсах подле дрезины два трупа в форме, у одного на лице очки ночного видения. И еще один труп седлает изрешеченное кресло машиниста.

- Это люди, Джина, люди! Выходи скорее!

Выскочив из трубы, Синдзи осторожно подходит к неподвижной машине, прикрывая глаза от яркого света. Ему кажется, что он опять слышит стрельбу, где-то в соседних туннелях.

- Как думаешь, эта штука на ходу?!

- Сейчас проверим…

Перед тем как подняться на борт, Синдзи снимает автомат, подсумки и ночные очки с убитого солдата. Запрыгивает на платформу, помогает подняться Джине, идет к машинисту, чтобы осмотреть приборную панель. Интересно, сложно управлять дрезиной?

- Помогите…

Труп в кресле открывает глаза так резко, что Синдзи едва сдерживается, чтобы не пристрелить его во второй раз. Но все же трезвый расчет пересиливает испуг. И правильно – человек в кресле машиниста тяжело ранен, возможно, умирает, но все еще умирает человеком. Его пронзили пулями, а не клыками.

- Помогите…

- Сейчас. Джина, вставай слева, положим его на пол!

С большим трудом сняв раненого машиниста и уложив на платформу, якудза хочет вернуться к пульту управления.

- Нет, мужик, не сюда, вставай за пулемет, они могут вернуться. Леди, вы за рычаги, я скажу как надо…

- Понял. Джина, давай, теперь ты машинист!

Оставив ее разбираться с приборами, Синдзи идет на нос, где среди мешков с песком лежит опрокинутый пулемет. Здоровый и очень тяжелый пулемет, с толстенным кожухом водяного охлаждения, он видел такие в фильмах про Первую Мировую. Но антиквариат, похоже, в рабочем состоянии, да и лента заправлена.

- Леди, слушайте, нам надо назад, на станцию, там наши. Видите красный рычаг с делениями?

- Ага!

- Аккуратно поворачивайте его вниз, до отметки два.

- Сейчас попробую…

Дрезина дергается, как норовистый конь, едва не сбросив Синдзи за борт вместе с пулеметом.

- Джина!

- Извини, извини, мужик, я не нарочно!

- Ничего, мисс, с первого раза ни у кого не получается. Еще раз, аккуратно, рычаг вниз до отметки два.

- Так, держись!

В этот раз он устоял на ногах без проблем – дрезина легким толчком снимается с места и плавно катит назад.

- Вот так, Джина, молодец!

- Мисс, у вас отлично получается. Ждите, пока не пройдем поворот, а дальше ставьте три, поедем быстрее. И фонарь, фонарь возьмите!

- Какой фонарь?

- Там, внизу где-то должен быть, с синим стеклом…

Пока напарница ищет фонарь, Синдзи окончательно устанавливает пулемет на позицию, стараясь разобраться, как стрелять из совершенно незнакомого оружия столетней давности. Обычной пистолетной рукоятки тут нет, надо нажимать на спусковой рычаг, да, кажется так, видел в кино.

- Вот, нашла фонарь!

- Целый?

- Да, горит!

- Хорошо. Мисс, слушайте внимательно. Как пройдем поворот и выйдем в главный туннель, включайте фонарь и периодически давайте сигнал на станцию. Три вспышки, потом одна, потом две. Все так: три, одна, две.

- А зачем?

- Чтоб наши поняли, что мы люди. Не увидев сигнал, они расстреляют нас к чертовой матери!

- Ясно. Так, три, одна, две, три, одна, две, запомнила.

Поворот приближается. Звуки стрельбы тоже, кажется, что бой идет по всей подземке.

- Ложись!

Две трассирующие пули проходят над головами, третья с визгом и искрами отскакивает от стальных перил.

- Вампиры! Гаси прожектор, мужик, гаси свет!

Синдзи не знает, где выключается прожектор, но вампиры неожиданно приходят на помощь – следующий выстрел разбивает лампу.

- Джина, едем слишком медленно, давай быстрее!

- Нельзя, мисс, не сейчас, только после поворота можно прибавить, иначе слетим с рельс. Пулемет, парень, вставай за пулемет!

Синдзи вслепую нащупывает тяжелый ствол, пальцы ложатся на рычаг.

- Пригнись!

Антикварный убийца грохочет и дышит пламенем, как дракон. А вот отдача, наоборот, почти не чувствуется и не мешает стрельбе – делает свое дело тяжеленная станина.

- Эй, а мне нравится! Ну, подходи, сволота позорная!

Дрезина мерно катит назад, с дальнего конца туннеля по ним лупят из винтовок, а Синдзи огрызается в ответ короткими очередями, вопя самые грубые японские матюги, с которыми деды и прадеды брали Филиппины и Сингапур. Жаль только, врагов ни черта не видно во тьме, приходится целиться на вспышки выстрелов.

- Очки, у тебя же очки!

- А, точно!

Черный непроглядный мрак сменятся зелеными сумерками ночного видения, и в этих сумерках он, наконец-то, видит своих врагов, вампиры крадутся по обе стороны рельс, прижимаясь к стенам и периодически вскидывая винтовки.

- Сейчас, сейчас ты у меня получишь!

Очередь понизу, над самыми рельсами, так, чтобы перебить ноги врагу. И еще один залп, добить упавших. Точно, нравится.

- Поворот, мисс, поворот! Рычаг на единицу!

Искря и гремя на стрелке, дрезина выходит в главный туннель. Судя по залитой кровью схеме, до следующей станции ровно треть мили.

- Все, теперь можно ехать быстрее, ставьте тройку.

Набирающая ход дрезина гремит все сильнее, и рядом очень много тех, кого пробуждает её грохот. Мертвая волна хлещет в туннель бурным потоком, и короткими очередями ее уже не удержать.

- Джина, быстрее!

Дав еще пару коротких, Синдзи прижимает рычаг до упора, расстреливая огромный патронный короб одним непрерывным потоком свинцовой смерти.

- Быстрее, быстрее давай!

- Не могу, рычаг дальше не идет!

- Фонарь, мисс, фонарь! К черту рычаг, сигнал дайте!

Фредди был прав – голодный вампир всегда быстрее. Быстрее не только человека, но и старого электромотора, особенно на короткой дистанции.

- Подходи, сучары!

Пулемет дает последний залп и умолкает, Синдзи вскидывает автомат и стреляет по головам тех кровососов, что уже готовы запрыгнуть на борт. Джина все-таки справилась с рычагом, заставив дрезину бежать быстрее, а затем, словно опомнившись, снова хватается за фонарь. Синий огонь, три вспышки, одна, две. Три, одна, две.

- Не стрелять, свои! Не стрелять!

Тьма отступает внезапно, когда дрезина выныривает на станцию с десятками вооруженных людей на перронах. Синдзи судорожно срывает с себя очки, Джина дергает чеку аварийного пневматического тормоза, а бойцы с огромными зелеными баллонами на спинах уже спрыгивают на пути, направив в туннель жерла огнеметов.

- Жарь! Жарь их! Всех поджарь!

Дрезина проезжает последние несколько метров и встает намертво, упершись буфером в громадную груду автомобильных покрышек. Из туннеля поднимается черный дым, вопят горящие вампиры. А Синдзи, отбросив пустой автомат, с неподдельным удивлением смотрит на последнего убитого им врага, что все-таки сумела заскочить на борт. Та самая женщина, что очень боялась крыс.

5 ГОД ВАМПИРОВ: Однажды В Оккупации - Главы 10/11/12

10. ДОРОГОЙ ВОСПОМИНАНИЙ

- Вот ведь как бывает – человек получает желаемое и внезапно осознает, что желал совершенно не того, неправильно мечтал. Вот как один мой русский знакомый, из числа тех, что неожиданно стал невероятно богат. Ну и как положено нуворишу, возжелал увековечить свой успех приятной игрушкой взрослого мужчины. Но еще он хотел выделиться, и если другие нувориши покупают себе яхты, то мой знакомый Иван заказал подводную лодку. Частную подводную лодку, чтобы покорять на ней глубины, как капитан Немо. И ему действительно сделали такую лодку: не переделали старую, а построили полностью новую на верфи в Петербурге. Чудо техники снаружи, поразительно пошло обставленное внутри – все, как любят такие ценители.

- И вот пришло время опробовать игрушку, и тут мой знакомый внезапно понимает, что у него клаустрофобия. Нет, он был вполне способен провести внутри лодки пару часов, при условии, что яхта стоит у причала, рубочный люк открыт, и никто не командует – Убрать перископ, срочное погружение! Но стоит только уйти под воду и все, приключение окончено. Хорошо, что у нас с вами нет клаустрофобии, и мы сможем воспользоваться его игрушкой по назначению…

Даже будучи роскошной, подводная лодка остается подводной лодкой, и спуститься в нее бывает затруднительно. Особенно когда занять свое место предстоит весьма тучному тяжелобольному человеку, давно утратившего способность передвигаться самостоятельно.

- Вот так, так, осторожно опускаем, медленно…

Браун сам встает за пульт управления небольшого крана, никому не доверив опустить герра Крауха во чрево маленькой лодки. Пусть старый хрыч постоянно видит, кому обязан больше всего.

- Вот так, еще полметра, все! Отпускайте!

Телохранители приняли хозяина, трос уходит вверх. Медицинское оборудование уже погружено, осталось спустить в трюм подводной яхты десяток небольших, но очень тяжелых стальных чемоданов с массивными красными замками. И их тоже спускает Браун, один за другим, словно кладет доллары в карман.

- Все на борту. Все готово.

- Вас понял. Мистер Томас – вы знаете, что делать. Встретимся, как и договорились, - Браун приветливо машет старшей дочке рыбака, спустившейся в трюм проводить их, а затем захлопывает над головой рубочный люк. Спустя минуту включаются насосы, и шлюз начинает заполняться океанской водой.

- Есть разъединение. Принять главный балласт.

На новом корабле командир наемников снова вынужден передать бразды правления другому профессионалу – отставному офицеру японского флота, опытному подводнику и злостному картежнику, что охотно согласился поправить свои прохудившиеся финансовые дела в водах Атлантики. А еще капитан Йошида хорошо знает русский язык, что немаловажно – часть приборов на яхте так и не успели заменить. Равно как снять и выбросить бесконечные золотые и бронзовые украшения, что по замыслу прежнего хозяина должны были превратить подлодку в современный аналог испанского галеона. Действительно, необычайно пошло.

- Траулер начинает движение…

Отпустив запрятанную в брюхе подлодку, рыболов выжидает положенное время, а затем запускает оба двигателя на малых оборотах, продолжая свое неторопливое путешествие за дарами моря. Он по-прежнему идет на юг. А подлодка, надежно скрытая мерным тарахтением двухтактных дизелей траулера, включает электромоторы и очень медленно гребет на запад.

- Поразительно – столько усилий, и ради чего? Ради простого пассажирского рейса мы теперь вынуждены играть в Джеймса Бонда. Когда я был маленьким и смотрел фильмы с Шоном Коннери и Роджером Муром, такие игры казались очень увлекательными. И вот сбылась детская мечта, мы тоже как в кино, и все совсем не так здорово, как казалось…

Герр Краух уже занял капитанское кресло в главном салоне и вполне вольготно устроился, привычно командуя своими людьми. И только когда ему предлагают выпить, он вопросительно смотрит на Брауна.

- Не отказывайте себе в удовольствии, мой господин. В море надо пить ром, так положено. Теперь вы можете себе его позволить, равно как и любой другой алкоголь, к черту диеты. Ваша печень и почки вполне дотянут до берега.

- Аминь!

Медсестра подносит серебряную стопку к устам шефа, тот делает маленький, аккуратный глоток.

- За наше успешное плаванье.

Кубинский нектар делает свое дело – пассажир заметно приободрился, и уже не так шарахается от каждого движения незнакомой машины.

- Не подумайте чего плохого, Браун, но на самом деле, мне тоже не по себе на подводной лодке, как бы я не хорохорился. Вы проходили стажировку в ВМС, я в курсе, но для меня это первое такое путешествие, первое и весьма неприятное. Личные мотивы, знаете ли. Мой дед, он же где-то здесь…

- В смысле?

- Наша семья не только бизнесом занимается, у нас еще служить Родине считалось почетным делом. В том, настоящем флоте и настоящей Родине, а не во всей этой современной бутафории. Так вот, мой дед где-то здесь, лежит на дне морском со всей своей командой. Летом сорок третьего его лодка не вернулась с охоты, последний их сигнал был как раз в районе сорок девятой параллели, где-то совсем рядом…

- Правда?

Широкая улыбка Брауна озаряет темный салон, наемник наливает еще рома себе и работодателю.

- Если все так, то мы с вами может быть связаны крепче, чем казалось ранее. Мой прадед тоже из флотских, только до капитана не дослужился, черных в те расистские времена в капитаны не брали. Он был кочегаром на старом пароходе, сутки напролет кидал уголь в топки, пока его корыто раз за разом переползало Атлантику в конвоях. И как-то раз в сорок втором им не повезло – словили торпеду в борт. Из всей машинной команды на палубу успел выбраться только он один, прадед был очень шустрым. Четыре дня выжившие дрейфовали на обломках, потом их подобрали томми. И вот я вспоминаю его историю и думаю – как знать, может именно ваш дед, герр Краух, чуть не утопил моего прадеда?

- Вполне возможно, у дедушки был большой победный счет, сам Адольф награждал его…

Молчаливое путешествие в полной темноте продолжается следующие семнадцать часов. А затем капитан Йошида ловит нужный сигнал.

- Есть контакт.

- Точно по расписанию.

- Контакт? Что это, Браун – корабль, самолет?

- Нет, другая подлодка. Совсем рядом.

- Как?! Вы же сказали, что мы пройдем незаметно для северян! Вы гарантировали…

- Спокойно, мистер, вам вредно нервничать. Это действительно подлодка. Но я не сказал, что подлодка Северного Правительства. Просто мы встретили наш эскорт, там, где и предполагали встретить. Все хорошо.

- Эскорт?

- Конечно. Наша русская красавица безоружна, и мне это совершенно не нравится. Надо, чтобы кто-то проводил ее до дома по темным улицам, вот нас и проводят.

Богатейший человек Германии с большим удивлением смотрит на головореза по найму. Удивлением и уважением.

- Невероятно. Нас прикрывает подлодка вампиров! И как вам удалось?

- Да никак, я ничего особо не делал. Всего лишь позвонил по нужному номеру и изложил ситуацию. Это скорее ваша заслуга, герр Краух. Заслуга вашего авторитета и положения в обществе. Принимающая сторона весьма заинтересована в успешном завершении нашего вояжа, так что не волнуйтесь – мы не повторим судьбу вашего деда нациста. Америка по-прежнему на нашей стороне…

11. РЕГУЛЯТОРЫ

Пожилой черный машинист оказался крепким орешком – он не умер сразу от двух пулевых ран, помог им выбраться из туннеля, и дальше не собирается сдаваться, особенно теперь, когда их безумное путешествие закончилось на станции. Такой же грязной и разгромленной, как и та, на которой они спустились под землю. Но вот люди ее держат настоящие, а не Фред со своими подонками. И эти настоящие люди превратили станцию в настоящую крепость, островок порядка и силы посреди подземного моря хаоса.

- Так, осторожно, поднимаем его…

Двое дюжих санитаров укладывают машиниста на носилки, пожилая женщина с ножевым шрамом через все лицо устанавливает капельницу с донорской кровью, а затем одобрительно смотрит на командира. – Нормально, еще побегает.

- Ага, будто и так от него неприятностей мало, - высокий бритоголовый мужчина с военной выправкой и нашивкой «Песчаный Человек» подходит удостовериться, что с машинистом все в порядке. А затем пожимает руку Джине и Синдзи, не снимая тактической перчатки.

- Спасибо, что спасли этого балбеса. Дядька мой, неугомонный – сколько раз говорили, сиди на базе, хрыч старый, а он все вперед лезет, с вампирами драться хочет. Вот и сбылась мечта идиота. Полюбуйтесь, сколько на него донорской крови уйдет, какие деньжищи.

- Не скупись на родственников, племянничек!

- Я все слышал. Так, я Дункан, более известный, как Песчаный Человек, командир Регуляторов. А вы, как понимаю, не из служивых. Как вас двоих угораздило попасть вниз и как вы сумели не дать себя сожрать?

- Сложно, мистер, очень сложно…

Синдзи и Джина коротко представляются, затем она излагает историю их долгой рабочей смены.

- Как интересно… Господин самурай, подскажите, где и как вы так ловко научились обращаться с пулеметом? Вас призывали в японскую армию?

- Нет, господин Песчаный Человек. Армия в Японии не очень большая и призыв у нас давно отменен. А насчет поработать из вашей антикварной мясорубки – ну, я просто очень люблю играть в компьютерные игры, особенно в шутеры, вот и вспомнились старые навыки, когда вампиры хорошенько взяли нас за яйца. Жить сильно хотелось.

- Вот и я тоже маме всегда говорил, что от игр когда-нибудь будет польза, а она не верила. Ой, ну чтож мы стоим, где мои манеры? Проходите, у нас тут как раз поздний ужин намечается.

Прямо посреди станции выстроен армейский блокпост, куда командир ведет своих гостей.

- Али, как насчет сосисок?

- Пять минут, шеф.

- Пиво есть? Только холодное!

- Сделаем.

- Хорошо. Так, Синдзи, Джина – привести себя в порядок можно там. А потом возвращайтесь в мой кабинет, посплетничаем.

Дожидаясь своей очереди умыться горячей водой из бочки, Синдзи быстро себя осматривает: все в порядке за исключением нескольких синяков да небольшого ожога, надо бы наложить компресс. Да и новые брюки найти. А, в общем – легко отделался.

- За знакомство.

Когда рабочие возвращаются в блиндаж, командир уже разливает темное пиво по высоким бокалам, рядом на столе большая тарелка жареных сосисок с кетчупом и крекерами из сухого пайка.

- Не Ритц, конечно, но с учетом обстоятельств, весьма неплохо.

Синдзи и Джина чокаются с Дунканом, а затем набрасываются на сосиски и крекеры – подземное приключение с трупами, вампирами и крысами никак не способно отбить аппетит, от брезгливости новая жизнь отучает очень быстро.

- Еще раз спасибо, что дядьку моего спасли – у меня кроме этого похотливого болтуна никого не осталось.

- Ну, он тоже нас спас. Без его дрезины сейчас не мы, а нами бы кто-то ужинал.

Сосискам пришел конец, и на место пива встает дымящийся серебряный кофейник с подносом французского печенья.

- Дункан, можно вопрос?

- Хоть два.

- Кто такие Регуляторы, которыми вы командуете? Армейский спецназ?

Сияющая улыбка озаряет черное как смоль лицо Песчаного Человека.

- Ты и вправду долго отсутствовал, Синдзи, раз спрашиваешь такое. Армии больше нет, ну, в том виде, к которому мы привыкли. Она не уничтожена, но, скажем так, переформатирована под новые условия. И большая ее часть не здесь, а в Южной Америке, марширует по направлению к мысу Горн. А тут, в тылу – мы частные подрядчики. Что-то вроде уборщиков.

- Убираете вампиров?

- Ага.

- И вам платят за это другие вампиры?

- Да, вы все верно поняли, - вместо Дункана отвечает вошедшая в блиндаж высокая женщина с короткими белыми волосами, тусклый свет ламп переносок отражается от ее красных глаз. – Вы все верно поняли, наши гражданские друзья: одни вампиры нанимают нас, людей, чтобы истреблять других вампиров. Так вот теперь в Большом Яблоке все и работает.

- Спасибо, Ева.

Женщина альбинос не присоединяется к ним за столом, а опускается на походную койку, положив автомат рядом с собой.

- Слушайте, а как так вышло, что вампиры воюют между собой уже после того, как они нас победили?

- Не знаю, что вам и сказать, мисс Джина, нам такое не докладывают. Говорят, у этих тварей была какая-то своя гражданская война, и она до сих пор не закончилась. Ну и военный губернатор, поставленный над Нью-Йорком вампирами и сам, естественно, тоже вампир, приказал не церемониться с врагами. И поскольку армию он подключать не хочет, то ему проще нанять нас. Вот мы и работаем, истребляем одних кровососов на благо другим.

Переварив новую порцию истины, Синдзи вспоминает то немногое, что узнал о вампирах, сидя в тюрьме, пока вокруг рушился, горел и шел на дно старый мир.

- Но ведь у вампиров есть и своя армия?

- Да, есть. Представь себе, Самурай, что именно ее мы сейчас и добиваем в подземке. Я же говорю – у упырей была своя гражданская война, уже после того, как они поимели всю Америку в жопу утром понедельника. Никто не знает точно, что дальше произошло: судя по всему, кровососы начали делить власть, и какие-то части их общей структуры разом стали не нужны. У них все как у людей – лишних претендентов на долю прибыли пускают в расход. А мы помогаем процессу за кусок хлеба с маслом. Ну и за возможность пострелять еще немного вампиров. Сомнительное удовольствие, конечно, ибо наша победа сделает других вампиров только сильнее.

- Аминь, - Ева салютует им фляжкой виски, сделав большой глоток. – И еще, если вы вдруг решите спросить, почему мы не сопротивляемся их власти с оружием в руках, то лучше не надо. А то я отвезу вас на запад, в пригороды. Покажу целые кварталы, где пытались сопротивляться. Покажу то, что от них осталось.

- У новых боссов своеобразные методы. Своих бывших партнеров они предпочитают убирать нашими руками. Но если кто-то из людей начинает серьезно ставить палки в колеса, то с ними работают по-другому, по старинке. Не думайте, что на восставшие районы спускают голодных кровососов, это неэффективно. Эффективно послать Б-52 и засыпать все осколочно-фугасными. А затем добить с вертушек всех, кто пережил первый удар. Так что, если вдруг решите попробовать выступить против них – ради бога, которого нет, сделайте эту глупость где-нибудь подальше.

В туннелях снова начинают стрелять, звонок полевого телефона вызывает командира на передовую.

- Подождите тут, я скоро. Надо вас проводить до дому.

12. ПРЕДЕЛ ДОПУСТИМОГО

- Нападение! Нападение!

Истеричные крики, звонкие удары в набат, стрельба. Уже не за рекой, а прямо здесь, сразу после полуночи.

- Охрана! Где охрана?!

Охранников поблизости не видно, остается только надеяться, что они приняли бой, а не сбежали. Уже никто не кричит о нападении и не бьет в набат. Где-то с левой стороны, на стоянках начинается сильный пожар, мимо их палатки несутся перепуганные насмерть люди, стрельба приближается.

- Эрнесто, что делать?! Остаемся здесь, или уходим?!

- Уходим! Мария, Лена – за мной!

Выскочив из палатки, они собираются бежать туда же, куда и все – на восток, к озеру, позабыв о трескающих счетчиках Гейгера. Но не радиация, а пули останавливают загнанных людей – нападавшие уже отрезали путь к отступлению. Они на мотоциклах и их много.

- Ангелы, Кровавые Ангелы!

Бежать бесполезно, и инженер толкает своих родных в сторону темной громады заброшенной фабрики.

- В подвал! Люди – все в подвал! В подвал под фабрикой!

В этот подвал давно уже никто не совался, с тех пор как тамошние крысы здорово порвали зубами пару мальчишек, искавших цветной металл. Но другого выхода нет, ибо нагрянувшие в лагерь мотоциклисты страшнее любого зверя.

- Вот так, закрывай!

Захлопнув тяжелую дверь и опустив засов, Эрнест и Пабло оттесняют перепуганных соседей вглубь громадной сырой ямы. А сами занимают позицию по обе стороны лестницы, наставив на дверь два своих единственных ствола.

- Тише! Ради Бога – тише…

Стрельба прекратилась, и какое-то время они слышат только гул пламени – горят их старые палатки. А потом рев мощных моторов и визг шин.

- Есть чего?

- Никого, только трупы. Никого живого!

- Ну и какого черта вы так из пулеметов лупили, а?! Охрана сбежала в первую минуту, и дальше надо было стрелять только в воздух. Но нет, вам скучно и вы тир устроили, развлекались. А кого мы теперь арканить будем?!

- В цех загляни, может, там кто прячется…

Шаги, прямо над головой. Тяжелые сапоги давят битое стекло и кирпич.

- Нет тут никого, сбежали.

- Должны быть, я что-то чую. Где-то рядом должны быть…

- Поросята, поросята! Выходите к мамочке, поросята…

- Эй, а эта лестница куда ведет?!

Дверь в подвал пару раз сильно дергается, но засов держит.

- Там, там они, суки! Слышите, как пахнет! В подвал, суки, набились! Много!

- Открывай дверь! Дверь открывай, говорю!

Снова удары, несколько Ангелов лупят в дверь сапогами.

- По-хорошему говорю – открывай дверь. Кто откроет дверь и выйдет сам, тот будет жить. Поделиться кровью, немного, но жить будет, честное скаутское. Открывай!

Из глубины подвала кто-то предлагает согласиться на почетную капитуляцию и выйти наверх. Мария затыкает это предложение громкой пощечиной и Эрнесто как никогда благодарен жене.

- Ну ладно, поросята, сами напросились!

Дверь устояла под ударами сапог, и теперь на нее обрушиваются топоры и кувалды.

- Готов?

- Готов!

- Мария – включаешь свет по команде, не раньше!

Длинные ржавые гвозди вылетают из петель, засов трескается, в проломах мелькают лезвия топоров.

- Сейчас, сейчас мы придем за ужином!

Они уже видят Ангелов – их очень много голодных набилось на узкую лестницу.

- Сейчас…

Засов раскалывается надвое, и крепостные ворота распахиваются под напором врага.

- Мария – давай!!!

Глаза у вампиров такие же, как у людей, и дальний свет фар грузовика, ударивший снизу вверх, действует на них так же, как на предполагаемую добычу – заставляет отшатнуться на миг, закрывая лицо от ослепительного белого огня, за которым не видны вспышки выстрелов.

- Налетай, сволочь голодная, угощайся!

Эрнесто жмет на курок до тех пор, пока не выходят все до последнего патроны, меняет магазин и снова жмет. Слева грохочет громадный кольт в руках Пабло, а с лестницы в подвал кубарям катятся убитые и раненые вампиры.

- Бей их, бей гадов!

У пары стрелков нет времени заняться ранеными врагами, но есть время у остальных мужчин и женщин в подвале, что наваливаются на кровососов с кирками и лопатами, игнорируя крики боли и вопли о пощаде.

- Сука, получай!

Рев автомата перекрывает щелчки пистолетов – кто-то сверху лестницы ударил прямо по спинам своих подельников. Ударил еще и еще, последней пулей пронзив ногу Пабло.

- Жив?!

- Жив, вроде…

Огонь прекратился, уцелевшие Ангелы отползают обратно на поверхность.

- Ладно, суки, сейчас будет вам фейерверк!

Позвякивая на окровавленных ступенях, на дно подвала падает осколочная граната.

- Ложись!

Эрнесто не успевает броситься на пол, он уже ничего не успевает. Но старый друг всегда был быстрее, даже с пробитой ногой, даже на последней секунде, которой хватает для Пабло, чтобы накрыть собой гранату.

- Здорово рвануло! Еще гранаты есть?

- Нет! Пошли вниз, добьем всех и…

- Наемники, наемники!

Люди в подвале не слышат нового боя у себя над головой, они все оглушены взрывом. Оглушены, но живы.

***

- Последний раз спрашиваю – где ты и твой друг взяли оружие?!

- А я последний раз спрашиваю – где была ваша охрана, когда Ангелы ломились в подвал? Где вы были, сэр босс?

Как обычно, подвиг одного становиться следствием трусости и глупости другого. Сбежав после первых выстрелов и бросив на растерзание вампирам вверенный объект, лагерное начальство вернулось уже после рассвета, после того как все стихло. Вернулось, обнаружило у одного из рабочих личное оружие, незамедлительно изъяло и отправило смутьяна в импровизированный околоток. После ночных потерь, вопрос поиска козла отпущения встает очень остро, и боссам кажется, что подходящего козла они уже нашли.

- Перемещенным лицам запрещается всякое огнестрельное оружие, о чем тебя, сволочь, неоднократно предупреждали. Говори, кто и когда продал тебе и твоему другу пистолеты и патроны?!

- Не продал, а подарил. Сейчас, я охотно сдам вам этого опасного преступника, записывайте приметы. Высокий толстый белый мужик. Старый, борода совсем седая. Ходит в красной шубе. Он пролез в подвал через трубу котельной, вручил мне и Пабло стволы, потрепал по щечке и сказал, что мы весь год были хорошими мальчиками…

- Скотина!

Крепкая оплеуха прерывает описание примет неизвестного преступника. Эрнесто не может ответить. Во-первых, он привязан к высокому деревянному стулу. Во-вторых, он никогда не был силен в рукопашной. Вот Пабло бы им задал.

- Крысеныш мексиканский!

- Боливийский. Я – боливийский крысеныш, не мексиканский. Знаете разницу между Мексикой и Боливией? Видели когда-нибудь глобус, сэр босс? Такая круглая штука типа мяча с цветными картинками…

- А ты знаешь разницу между нашим участком и военным трибуналом у кровососов? Скоро узнаешь, я с легкостью устрою тебе к ним экскурсию!

- Жду с нетерпеньем, сэр босс. А то я что-то болтливым стал, видимо, от контузии. Если начинаю языком молоть, так хоть святых выноси, все что угодно могу сболтнуть. Ну, к примеру, могу сболтнуть, как вы и вся ваша шайка-лейка бросились бежать, едва только Ангелы появились на горизонте. Как из-за вашей трусости погибли десятки квалифицированных специалистов вместе с семьями. Как теперь встанет на неопределенный срок таинственный проект ваших хозяев, поскольку вас самих к машинам и близко подпускать нельзя. Я расскажу им, как…

В этот раз удар сбивает его на пол вместе со стулом. Но полежать и расслабиться не удается, сильные руки в наколках тут же ставят стул обратно.

- Давай зайдем с другой стороны, сеньор Эрнесто. Давай ты нам спокойно расскажешь, как Ангелы, сбежав, подкинули тебе стволы, чтобы обеспечить твое алиби. Ведь это ты был их агентом в нашем лагере, ты подсказал им, как обойти охрану и…

- Ага, все так и было. А еще я рулил тем разведчиком, что кружил над лагерем весь вечер, пока вы развлекались, почесывая друг другу яйчишки. Впрочем, неясно, а зачем я вообще позвал сюда Ангелов – таких жалких ублюдков как вы, я и Пабло могли и сами всех уделать. Вам исключительно повезло, что вы до сих пор живы после контакта со мной!

- Шутник. Еще один чертов коммуняка шутник, вылезший из какой-то задницы третьего мира, мало вампиры вас ядерными бомбами бомбили, скотов. Ну ладно, комедиант, будет тебе сцена. В ящик его!

***

Ржавый железный ящик, размером чуть больше гроба. Поставленный вертикально посреди двора на самом солнцепеке. Старая, веселая шутка, популярная на юге еще со времен хлопковых плантаций, и активно применявшаяся во времена Великой Депрессии. После войны отмененная за чудовищную жестокость. И успешно возвращенная в строй после другой войны.

- Давай, амиго, помоги себе… Расскажи, как ты связался с Ангелами, расскажи, как вы поддерживали связь и что они приказывали тебе делать…

Он хочет предложить им изнасиловать дохлого скунса. Но не может, ибо в пересохшей глотке не осталось сил на проклятья.

- Просто признаешься, просто подпишешь пару бумаг и громко скажешь на камеру – Да!

Где-то вдалеке урчат бульдозеры и экскаваторы, на восточном участке подле радиоактивной воронки снова началась работа. Неслышно его бурильной установки, боссам некого поставить за рычаги.

- Гарантирую – тебе сохранят жизнь. Тебя и твою семью никто не тронет. Будешь и дальше спокойно ковырять свои ямы…

Человек в ящике еще жив, слышны хриплые стоны. Босс заглядывает в тонкую прорезь, остается доволен увиденным и возвращается обратно в шезлонг, к ящику холодного пива и тени от белого зонтика.

- Знаешь, этот твой ящичек, конечно, не очень большой. Но все же, уверен, мы сможем втиснуть туда твою дочку. Как ее там зовут, Лена, правильно? Уверен, она поместится рядом с тобой, надо только налить немного масла, чтобы вы не пригорели к стенкам…

Железный гроб чуть заметно подрагивает – человек внутри колотит обгоревшими руками в его раскаленные стенки.

- Тихо, амиго, экономь силы! Тебе еще долго там сидеть, мы всегда рады дать возможность нашим друзьям хорошенько обдумать важное решение. Вот скоро… эй, ты кто такой?! Здесь нельзя…

Громко хрустит сломанная шея, ковбойские сапоги со шпорами несколько секунд скребут гравий. Кто-то аккуратно кладет тело на землю, затем пододвигает шезлонг вместе с зонтиком и пивом поближе к крышке ящика.

- Эрнесто! Ты там еще живой? Тебя ведь так зовут – Эрнесто Брукс? Я не ошибся?

Он хочет сказать что да, но опять не может этого сделать.

- Вот, держи…

Тонкая трубочка вползает в прорезь, как раз напротив лица. Он хватается за нее губами, зная, что это может быть очередная веселая шутка боссов, и из трубочки польется моча. Или уксусная кислота.

Вода. Холодная, чуть сладковатая вода с лимонным вкусом.

- Вот так. Слишком много не пей, можешь потерять сознание.

Трубочка уходит назад, не дав сделать последний жадный глоток.

- Итак – ты Эрнесто Брукс из Боливии, я не ошибся? Горный инженер высшего класса, механик и немного геодезист, правильно.

- Еще играю на аккордеоне… Да, я Брукс, Эрнесто.

- Правда, инженер и геодезист?

- Правда. Но дипломы из моей страны в Штатах не принимают.

- Твоей страны больше нет. Штатов тоже больше нет, везде Протекторат, так что к черту дипломы. Ты знаешь все про шахтное дело, иначе бы не оказался здесь. Сейчас, где этот ублюдок держал ключи?

Ключи так и не нашлись – босс передал их кому-то из подручных. Так что вместо того, чтобы открыть замок, кто-то снаружи снимает крышку целиком, один за другим сворачивая тяжелые болты.

- Знаешь, амиго, это все страшно нелепо и глупо. Ты со своим другом, вы повели себя как настоящие мужчины. Встали с оружием в руках, прикрывая своих близких, и стояли до последнего патрона. И вот награда. Глупо, не правда ли?

- В жизни редко бывает по-умному.

- Согласен. Но часто бывает по-деловому. Вот как у нас сейчас. Видишь ли, мы из той самой конторы, что пришла на выручку в ваш лагерь и вспугнула Ангелов. За сделанное дело нам должны были хорошо заплатить, но с нами поступили так же глупо, как и с тобой – нас кинули. Вот мы и восполняем убытки, как можем. Не получив денег, мы попросили их отдать нам тебя, поскольку ты представляешь определенную ценность. Как можно догадаться, в ответ на наше предложение мы получили отказ…

- Извините, что причинил неудобства. Я не хотел.

Первые болты уже упали на горячую землю, но остальные по-прежнему крепко держат добычу в железном гробу. Огромный разводной ключ прекратил работу.

- Так вот, из-за этих жадных и ныне уже мертвых ублюдков, мы по-прежнему без зарплаты. А ты все так же в ящике. И вот я думаю – что если мы поможем тебе выйти, а ты поможешь нам отбить убытки и сделать небольшой гешефт? Что скажешь?

- Скажу, что как только вы заберете мою жену и дочь отсюда вместе с детьми Пабло, я сразу же помогу вам сделать успешный бизнес. Как – пока не знаю, но вы явно знаете лучше меня.

- Значит, по рукам?

- По рукам, амиго.

Ключ снова вращается, последний болт вот-вот упадет.

- Добро пожаловать на свободу, сеньор Эрнесто!