Год падения

Пролог

Это началось в январе. Ощущение того, что за Женей наблюдают, преследовало её уже почти год – липкое, тянущее откуда-то изнутри. Каждый выход из дома сопровождался осознанием того, что она не одна даже на безлюдной улице. Где-то в темноте был он. Его смазанное временем и толпой лицо она бы сейчас и не вспомнила, но зато безошибочно угадала бы этот силуэт даже на Садовой в час пик. Он ждал её из вуза. Приходил к ней на подработки. На первую, на вторую. Куда бы она ни устроилась, он был всегда там – стоял вдалеке, не заявляя о своем присутствии, но давя им на Женю. Она пыталась его догнать, допросить или хотя бы взглянуть ему в лицо и распознать в чужих глазах мотив, но он исчезал раньше, чем она успевала сделать шаг.

И даже сейчас, в один из дождливых и промозглых дней августа, где тени узких переулков смыкались воедино, она ощущала на себе чужой взгляд. Но голова была забита другим. Сегодня она переступала черту времени и закона.

Антикварный магазин встретил её полумраком и какофонией звуков – тикающие часы, сувениры с заводным механизмом. Грязный желтый свет падал на лицо продавца – мужчины лет сорока с бородой и тяжелым взглядом – делая черты его лица еще резче и неприятнее.

— Сорок, — его твердый голос звучал, как приговор, который не терпит отказов.

Женя, рассматривая в этот момент лежащее на прилавке подобие наручных часов с искаженным циферблатом, подняла возмущенный взгляд.

— Мы договаривались на тридцать! — негодующе повысила голос она.

— Инфляция, — просто пожал плечами мужчина.

— Какая еще инфляция в подпольной торговле? — прищурилась Женя.

Продавец одарил Женю недовольным, тяжелым взглядом и выдержал многозначительную паузу. Давно он не видел таких покупателей. Обычно такие попадали либо в категорию безбожно тупых либо бесстрашных. Глядя на Женю, он еще не до конца определился в какую из категорий подходила эта девица.

— Слушай, девочка, ты либо покупаешь, либо уходишь. Нечего тут орать Тут тебе не базар

Продавец уже потянулся, чтобы забрать из её рук странное подобие часов, но Женя трепетно прижала их к груди, не позволяя себе так просто расстаться с её билетом в лучшую жизнь. Год подработок должен был окупиться именно в этот момент, и отклоняться от обдуманного на сто раз сценария в голове вовсе не хотелось.

— Тридцать две и я беру.

— Послушай сюда...

Теперь рука продавца тянулась уже не к часам, а напрямую к Жене, с явным намерением выбить из неё всё упрямство. Раздражение закипало на поверхности, желание выкинуть её из магазина пересилило возможность нажиться на чужом безрассудстве. И в тот момент, когда грубая рука уже почти схватила Женино плечо, раздался неуместный в этом помещении звон. Стеклянная витрина разбилась вдребезги, оседая на пол мелкими осколками. Массивный камень, как виновник торжества, проскользил по полу дальше и оказался под прилавком.

Продавец замер, шумно втянув воздух носом, а затем его лицо исказилось настолько, что Женя невольно отшатнулась. С громким топотом его массивная фигура грузной тучей выплыла из-за прилавка и высунулась в пустоту, которая раньше была витриной.

— Эй, хулиганье! — крикнул он в пустоту, но ответа не последовало. Он был из терпеливых – ожидание затянулось в попытках высмотреть в темноте хоть малейший признак чужого присутствия.

Женя колебалась. С одной стороны - это неправильно. Наверное, фактически грабеж и мошенничество? С другой - такой шанс выпадал раз в несколько лет и если она не попытается сейчас, следующая попытка может быть только через 4 года. Она не знала, кто ей помог — в этом городе не бывало чудес, только удачные совпадения. Времени ждать, как и оценивать риски, не было. Смятые купюры наспех выбросились на прилавок, рука с часами опустилась в карман, а врожденная ловкость позволила выскользнуть из магазина до того, как продавец повернул голову и заметил пропажу. Хлопок входной двери привлек его внимание, но уже было слишком поздно.

Дождь и ветер с силой хлестали по лицу, в ушах звенел чужой озлобленный крик и сопутствующий ему топот массивных ботинок, который прекратился так же резко как и начался. Отвлекся ли он, или просто понял, что это неважно – непонятно. В тот момент Женя не думала ни о чём, кроме того, что впереди её ждут путешествия в прошлое.

Глава 1

Дом встретил Женю привычным шумом и звоном посуды. Побег и сопутствующий ему адреналин остались за закрытыми дверями, дыхание постепенно выравнивалось, а дрожь в руках унималась – Женя приходила в себя, позволяя себе на некоторое время забыть о своих грандиозных планах и просто быть здесь и сейчас. Сердце все еще бешено колотилось, грозясь выпрыгнуть, но домашний уют и гул знакомых голосов сглаживали страх быть пойманной.

В гостиной отец рассмеялся над собственной шуткой. Женя попыталась улыбнуться, но щеки заболели от усилия - голова была забита другими мыслями. Она скинула с ног кеды к бесчисленному количеству обуви у порога, пригладила взъерошенные после бега светлые волосы и услышала позади себя родное:

— О, Женек пришла. Мам, пап, она дома! — крикнул Кирилл куда-то вглубь гостиной, а затем повернулся к Жене с улыбкой на лице. — Ну, обними хоть брата, чего как не родная?

— Да я ж вся мокрая.

Женя неуверенно запротестовала, едва ощутимо сжимая карман с часами, но стоило только Кириллу распахнуть руки, как она все же сделала шаг навстречу, крепко смыкая руки на его корпусе, и специально встряхнула волосами, чтобы мокрой была не только она. Кирилл рассмеялся и отодвинул её голову подальше от себя.

— Как собака, ей богу

В прихожей постепенно становилось многолюднее. Мама, вытирая мокрые руки об фартук, мельком выглянула, зазывающе махнула рукой и убежала обратно к кипящим кастрюлям. Отец же вальяжно выплыл в прихожую и задержался, приманивая взгляд Жени ярко-красным фотоальбомом.

— Видала что нашел? — озорно прищурился он. — Тут ж наша с Анюткой молодость собрана. Кирилла еще в помине не было, тебя уж тем более, а мы.. ух, чего только не было. Это ж как мы в 89ом….

— Песни на балконе пели, — в унисон закончили за него Женя и Кирилл.

— А я рассказывал что ли? Ну ничего, еще расскажу. Давайте, проходим-проходим

Он поманил их рукой в гостиную и сам скрылся за дверью. Женя скинула с себя мокрую ветровку, наспех перекладывая часы из кармана в сумку, пока Кирилл провожал взглядом отца, и вместе с ним побежала в гостиную.

Придвинутый к дивану стол уже был накрыт и ломился от количества еды, но мама, судя по звону посуды с кухни, останавливаться не собиралась. На 4 человека этого было слишком много, а вот на роту солдат – самое то. Женя невольно усмехнулась своим мыслям и Кирилл, судя по его лицу, подумал о том же самом.

Отец уже сидел на диване, с ностальгией листая альбом, пока очередь не дошла до одной из фотографий. Он присвистнул и достал её из альбома, демонстрируя маме, которая как раз подошла к столу, чтобы поставить очередной салат.

— Анютка, помнишь?

Мама перекинула полотенце через плечо и, наклонившись к фотографии, прищурилась.

— Конечно помню! — воскликнула она и повернулась к Жене и Кириллу. – Вы представляете, завалился ко мне домой ночью. Пьянющий, с какими-то бродягами!

— Никакие они не бродяги, это мои друзья были! — шутливо возмутился отец.

— Да ты их лица только по фоткам и вспоминаешь, — отмахнулась мама и ушла обратно на кухню.

Отец передразнил её – шепотом, чтобы не навлечь на себя беду – и повернул фотографию к Жене и Кириллу, которые уже сели по обе стороны от него. Типичная фотография со студенческой вечеринки. В альбомах всех родителей, чья молодость выпала на тот период, подобных фотографий было достаточно – маленькая кухня, явно не рассчитанная на такое количество людей, пьяные улыбки и светящиеся глаза. Кирилл ткнул пальцем в рыжего парня на фотографии с низким коротким хвостиком.

— Такие прически разве тогда носили? — скептически протянул он.

— Да Димка всегда был не от мира сего, — отец покрутил пальцем у виска, но взгляд его был теплым и узнавающим. — прическа у него такая была, одежда странная, да и в целом повадки какие-то… ну, не наши что ли. Но парнем он был хорошим, да. Со своими закидонами, но хорошим. Однажды мы с ним…

Женя слушала отца вполуха, то и дело возвращаясь мыслями к своей сумке, там, где в потайном кармане ждали своего часа те самые странные часы. Казалось, что она только сейчас начала осознавать, что именно натворила. Сбежала от продавца, чуть ли не украв товар, нарушила главный закон, запрещающий путешествовать в прошлое до двадцати трех лет и, что самое главное, обманула свою семью, которая ни о чем не догадывалась и жила свою привычную жизнь. Две крайности сцепились в кровожадной драке, заставляя одновременно и сомневаться, и желать запретного еще больше.

А если найдут?

А если отследят по трекеру?

А есть ли там вообще трекер?

А если… и так круговорот сомнений закручивался до бесконечности, вынуждая Женю ерзать на месте и не вслушиваться в диалог между отцом и Кириллом. Последний заметил это и, перевалившись через отца, привлекая и его внимание тоже, слабо хлопнул Женю по светлой макушке.

— Приём, — посмеялся он и вернулся на своё место. — о чем думаешь?

Женя встрепенулась и выпрямилась. Навязчивые мысли прекратились так же резко, как и начались.

— Да о фотке, — моментально сориентировалась она и наугад ткнула в брюнета на фотографии. — Пап, а это кто?

— А этот, вроде, с Димкой тусовался, –задумчиво нахмурился отец. – мало с ним общались, уже и не вспомню, как зовут. Виктор, по-моему.

Отец передал фотографию Жене и она перевернула её. На обратной стороне фотографии, желтоватой от времени, красовалась лаконичная подпись “ноябрь 1989”.

— У тебя что-то всё с 89ым годом связано, — вслух размышляла Женя.

— Да потому что год хороший был! — моментально оживился отец. — и приключения всякие были, и новых друзей нашел, и вон, с Анюткой познакомился. Ну чем он плох? А как мы с Димкой тогда в общежитие женское залезли…

Дальше Женя уже не слушала. Казалось, что вопрос, ответ на который она искала на протяжении целого года, наконец решился сам собой. “Прошлое” звучало слишком абстрактно и размыто. Куда, когда, какая эпоха? Учёба на историческом давала обширный выбор при путешествии, но вместе с тем и усложняла итоговый вариант. Женя мучала себя размышлениями каждый день, путалась в желаемых датах и событиях и чувствовала себя загнанной в угол собственными знаниями. Но сейчас, когда множество узких тропинок в итоге привели её к сегодняшнему разговору, она всё поняла.

1989 год. Год, когда папа и мама начали общаться. Год, о котором отец вспоминает на семейном застолье даже спустя 31 год. Год, который, возможно, изменил отца навсегда и оставил на нём свой неизгладимый отпечаток. Это осознание было подобно озарению или солнцу в пасмурный день. Сомнений больше не было – была лишь уверенность в своих силах и желание докопаться до истины.

— ..а потом с 4 этажа через окно вылезали! Женек, слыхала? Я тогда чуть все ноги не переломал.

Женя не ответила, но с улыбкой на лице кивнула в ответ на воспоминания отца. Какой он, 1989 год? Солнечный и радостный, как его описывает отец, или непростой и пугающий, сглаживаемый защитной реакцией мозга? Женя нетерпеливо поерзала на месте и неосознанно положила руку на сумку, где под слоями ткани ждала своего часа вещь, которая изменит всё.

Мама принесла на стол последнюю тарелку с горячим и облегченно выдохнула, упираясь руками в бок.

— Ну? — она оглядела всех по очереди и улыбнулась. — Садимся за стол?

— От правильно, — кивнул отец и захлопнул альбом. — воспоминания воспоминаниями, а годовщина по расписанию.

Женя кивнула и улыбнулась собственным мыслям. Интересно, папа и мама всегда так хорошо ладили или в самом начале в их отношениях все же были трудности? Она узнает об этом завтра.

Глава 2

Путешествовать в прошлое несложно. Стоит только родиться с такой предрасположенностью, дождаться двадцати трех лет, получить специальное устройство – хронос – и отправиться покорять просторы прошлого. Легко и удобно, если не вдаваться в детали и просто жить мечтой о том, что когда-то можно будет увидеть историю собственными глазами. Но Жене не хотелось ждать еще четыре года. Ей хотелось здесь и сейчас, а после вчерашнего разговора с отцом она только укоренилась в своем желании отправиться бороздить просторы прошлого как можно раньше.

Ночью она осмотрела хронос с дотошной точностью, изучив его от и до. Отслеживающий трекер был неаккуратно вытащен, лишая возможности узнать координаты при путешествии. Женя поежилась – почему-то не хотелось думать о том, что хронос был украден или, более того, снят с мертвого путешественника. Пусть и место, в котором она его купила, было предрасположено к такому исходу событий. В остальном хронос был совершенно обычным, все таким же похожим на наручные часы, но с мелкими потертостями на корпусе, что говорило об его использовании ранее. Женя покрутила его, повертела в руках и наконец мечтательно рухнула на кровать, прижимая хронос к груди.

Ждать до утра не было терпения, а в голове паутиной расползались мысли о том, куда можно пойти в первую очередь. Полная свобода действий – делай, что хочешь, без опаски за то, что каждый шаг может привести к необратимым последствиям в настоящем. Эффект бабочки – полный бред и каждый уважающий себя путешественник во времени знал это. Будущее фиксированное и если событие должно произойти, то оно произойдет в любом случае, даже если на землю упадет метеорит. Даже не думая о том, чтобы остановиться и подвергнуть свои действия сомнению, Женя уже соскочила с кровати и подняла хронос на уровень глаз. Пора.

Она прокрутила циферблат, выставляя нужные цифры, и мир распался на сотни обрывков, чтобы собраться в другую, уже незнакомую картинку перед глазами.

***

В то время конец августа выдался таким же холодным и дождливым, и по началу казалось, что ничего не изменилось. Но когда в нос ударил запах, состоящий из знакомых ноток, но при этом такой далекий и отстраненный, Женя поняла, что у нее получилось. Она была в 1989 году.

Люди спешили, задевая друг друга плечами и совсем не замечая потерянную девушку в эпицентре этого будничного хаоса – лишь изредка косо посматривали с явной негативной оценкой её странной, “заморской” одежды.

Женю потрясывало. Не то от перемещения, не то от переизбытка чувств. Она позволила себе скользнуть взглядом по лицам прохожих, но на оценку их внешнего вида не хватало ресурсов.

Получилось.

У неё получилось.

Женя даже не заметила, как сжимала хронос до побеления костяшек, и лишь с осознанием заставила себя разжать пальцы и наспех надеть его на запястье, как обычные наручные часы.

В голове было настолько много мыслей, что она не могла сделать и шагу, словно прирастая к мокрому асфальту. Идеи куда направиться в первую очередь путались между собой с банальным желанием для начала оглядеться и понять где она находится. Но стоило только поднять голову, как все еще слегка расфокусированный взгляд зацепился за серо-синюю форму с гербом СССР прямо перед собой.

— Добрый день. Будьте добры документы.

Их было двое. В форменной одежде, с острыми подбородками и коротко стриженными волосами.

Полиция. Или же ещё милиция.

Женя растерянно хлопнула глазами. Раз, другой, пытаясь осознать, что от неё требуют и в какой момент все пошло не по плану в первую же минуту. Одежда подвела? Или потупленный взгляд и потерянная стойка прямо посреди толпы сыграли свою роль? Рука медленно потянулась в карман, где кроме старых фантиков и смятых купюр ничего не было – отвлекающий маневр законопослушной гражданки, которая моментально рванула в сторону, стоило только взглядам милиционеров стать более цепкими.

В голове промелькнула мысль об абсурдности второго за день побега, но Женя быстро отогнала её, не желая менять экскурсию по значимым местам на осмотр убранств местного участка. Противный мелкий дождь холодил щеки и руки на скорости. Ледяные порывы ветра заставляли сжиматься горло в болезненном спазме. Но Женя бежала, не чувствуя земли под ногами. Она не разбирала улиц, не разбирала дворов, в которые забегала в попытках скрыться. Одна лишь мысль нон стопом пульсировала в голове – нужно где-то спрятаться, пока силы окончательно не покинули её.

Первым помещением, двери которого оказались открыты, был продуктовый ларек. Стоило только Жене переступить порог, как она тут же влетела в какую-то старушку и, извиняясь, начала протискиваться дальше, в толпу. Людей было более чем достаточно – организованная очередь, порядок которой Женя нарушала одним лишь присутствием.

– Куда лезешь?! Ишь какая, вся в очереди стоят, и ты стой!

Круглолицая продавщица с ярким румянцем на щеках шикнула на Женю и махнула в ее сторону полотенцем. Толпа поддержала это недовольство, загудев, как разъяренный улей.

– Да я не в очередь! – попыталась успокоить их Женя и одновременно перекричать их попытки добиться справедливости. – Я так, погреться! Вон, у меня все руки красные!

Женя приподняла свои покрасневшие на холоде руки, пытаясь разжалобить присутствующих и получить их одобрение на постоять в уголке. Но вместо сочувствия она получила новую волну недовольного гула.

– Тут тебя не баня, чтоб греться, – не унималась продавщица и старушки в очереди активно закивали. – Либо покупай что-нибудь, либо на выход.

Женя оглянулась через плечо в сторону двери. Милиционеры уже давно пробежали мимо и сейчас искали её по дворам. Если она побежит в противоположную сторону, то сможет оторваться и необходимости отсиживаться в этом клубке змей не будет.

Позади послышалось одиночное “зря вы так”, когда Женя уже отвернулась и направилась к выходу, но после появления вполне рабочего плана её уже мало интересовало чужое сочувствие.

Она ожидала всего – проклятий в свой адрес, общих недовольств, но не того, что уже на улице её схватят за плечо так резко и неожиданно, что сердце пропустило удар. Женя резко повернулась с таким огнём в глазах, что схвативший – молодой парень с уставшими серыми глазами – невольно отшатнулся и моментально убрал руку от плеча Жени.

— Простите, я не хотел вас хватать, — пробормотал он, растерянный от собственной резкости. — Просто я кое-что заметил. Дело в том, что…

Женя прищурилась, вглядываясь в его лицо и пропуская дальнейшие слова мимо ушей. Что-то в его облике, черных волосах и печальных глазах было до ужаса знакомым и узнаваемым. Женя перелистывала архивы прошедших дней, пытаясь вспомнить, где она могла его увидеть, и внезапное воспоминание было подобно озарению – она видела его на фотографии с папой.

— …Я понимаю, что это звучит безумно, но я говорю чистую правду. Я тоже…

Женя не вслушивалась.

Как его там звали? Дима? Нет, это другой, рыжий. Валя? Миша? Саша?

Виктор. Его звали Виктор.

— …Просто проверьте свой хронос.

Женя моргнула, возвращаясь в реальность, и последняя сказанная Виктором фраза наконец достигла адресата. Но почему-то хотелось этого не слышать. При упоминании хроноса по спине пробежал холодок, а сердце на секунду застыло, чтобы начать биться с удвоенной силой.

— Нету у меня никакого хроноса! Вообще не знаю что это, — в испуге попятилась назад Женя, уже готовая бежать от нового преследования.

Виктор не ожидал такой реакции, что отразилось в его приподнятых в изумлении бровях и долгом молчании. Он сделал неуверенный шаг вперед, но тут же остановился, когда Женя панически съежилась и сделала ещё один быстрый шаг назад.

— Послушайте, – аккуратно начал Виктор, словно разговаривал с раненным и испуганным животным. — Я видел у вас хронос, когда вы подняли руки в магазине. Это правда важно. Он… он не работает здесь. Я не знаю, что это – аномалия или неисправность моего хроноса – но я просто прошу вас проверить свой.

Женя застыла на месте, стоило только фразе Виктора достичь её слуха. Она растерянно хлопнула глазами. Раз, другой. И только тогда поняла, что Виктор не врёт. Пазл в голове постепенно начал складываться, но так и не стал полноценной картинкой, застряв на словах “он не работает здесь”. Мысли о том, что Виктор – тот самый Виктор, что стоял возле папы на фотографии и радостно улыбался – тоже оказался путешественником в прошлое, отошли на второй план.

Она быстро засучила рукав на левой руке, открывая циферблат хроноса проступающим сквозь тучи солнечным лучам. Покрутила его, повертела, попыталась выставить координаты, но… ничего. Индикатор, на который она все это время не обращала внимания, не горел.

Хронос перестал работать.

Глава 3

Вечерело. Сумерки сгущались над городом, тенью поглощая солнечный свет и оставляя город в вечернем полумраке. Становилось холоднее. Пальцы неприятно колол холод металла хроноса, который Женя сжимала до побеления костяшек. Она не замечала этого. Не замечала и людей, которые странно на неё смотрели. И Виктора, который предпринял несколько попыток завести разговор, но поняв, что это бесполезно, замолчал и занял позицию молчаливого наблюдателя.

Женя расхаживала туда-сюда вот уже как несколько минут, шептала что-то себе под нос и каждую секунду проверяла хронос в надежде на то, что вот-вот он заработает и отправит её домой. Но чудес не случалось. Наверное, глупо было на них надеяться в такой ситуации.

— Как он может не работать? — панически приговаривала она, прижимая хронос к своей груди в попытке согреть его механизмы своим уходящим теплом. — Это ведь невозможно, да? Они всегда исправно работают!

Женя остановилась прямо перед Виктором и в ожидании ответов взглянула в его печальные глаза. Он молчал, поджав губы, не в состоянии ни дать ответы на вопросы, ни поддержать пустыми обещаниями о том, что все будет хорошо. Хорошо не будет. Он понял это ещё неделю назад, когда оказался на месте Жени и с ужасом обнаружил, что застрял не в своём времени. Женя ждала, но закипающие внутри паника и бессилие подавляли терпеливость и, не выдержав, она схватила Виктора за плечи.

— Виктор, ну скажи хоть что-нибудь!

Она встряхнула его, как тряпичную куклу, но внимание Виктора привлекло не это. Он не называл ей своего имени, не представлялся, да и друзьями они не были.

Откуда?

Виктор растерянно хлопнул глазами, не зная, с какой стороны подойти к этому вопросу, пока Женя продолжала его трясти в надежде услышать ответы.

Это продолжалось ещё несколько секунд, а затем паника уступила своё место липкому, беспомощному отчаянию. Силы закончились, оставляя после себя лишь пустоту и слабость в конечностях. Руки Жени медленно опустились, как и она сама, сев на корточки и запустив дрожащие пальцы в волосы.

Этого не может быть. Это какая-то дурацкая ошибка. Сбой. Шутка от судьбы. Всё, что угодно, но не новая реальность, в которой они оказались против своей воли.

Женя молчала. Молчал и Виктор, позволяя вечерней глади заполнять тишину между ними, но недолго. Убедившись, что фаза активного отрицания прошла, он сделал аккуратный шаг в сторону Жени, но не вторгался в её пространство, оставляя почтительное расстояние между ними.

— Я понимаю, что это всё выглядит безумно, — аккуратно начал Виктор тихим голосом. — но у меня есть комната в коммуналке и такой же неработающий хронос. Мы могли бы пойти туда и разобраться со всем вместе.

Женя медленно подняла недоверчивый взгляд на Виктора, но не спешила с ответом. За последний час она успела пережить побег от милиции, недовольства в магазине, сломанный хронос, и после таких испытаний внезапное добродушие было подобно капкану, который должен был вот-вот схлопнуться. Первым порывом было отказаться и убежать во дворы, где её никто бы не нашел и она смогла бы пережить эту череду неудач наедине с собой. Но сопутствующий концу августа холод отрезвлял и приводил в чувство.

У Жени ничего не было.

Ни документов, ни жилья, ни денег. Она готовилась к путешествию одним днём, а теперь, застряв здесь, осталась ни с чем. Где-то в будущем у неё было всё, но здесь, в прошлом, она была никем – одиночным призраком без средств к существованию.

Женя посмотрела на свои дрожащие, покрасневшие от холода руки, и медленно выпрямилась. Несмотря на сомнения, других вариантов у неё не было.

***

Женя никогда не бывала в коммуналках – как-то не удавалось, несмотря на девятнадцать лет жизни в Санкт-Петербурге. Даже в осознанном возрасте её нога не переступала порог таких квартир. Но судьба та ещё шутница – она подарила такую возможность в не своём прошлом.

Атмосфера была удручающей, несмотря на центральное расположение и парадную с широкими лестницами. Может сказывалась проблема с хроносом, а может просто чувство тревоги здесь было одним из местных жителей. Виктор открыл дверь своим ключом и длинный, узкий коридор предстал взору Жени. Тусклый свет, запах чего-то жаренного с кухни вперемешку с запахом хлорки. И картины на стенах, возле одной из которых собрался целый консилиум в лице двух человек – пышная женщина с пучком русых волос и повязанным поверх цветастого халата фартуком и седеющий сухой мужчина в очках с тонкой оправой.

— Аннушка, ну вы говорите куда повесить, я так и сделаю, — голос у мужчины был приятным. Единственная нотка тепла в этом доме.

— А я вам уже сказала – не надо её никуда вешать. Весь дом уже заставлен! — ворчала женщина.

— Альберт Геннадьевич, Анна Семёновна… — вежливо попытался привлечь их внимание Виктор.

Альберт Геннадьевич и Анна Семёновна моментально замолкли и с приподнятыми бровями одновременно повернули голову к Виктору, но сразу же перевели взгляд на Женю. Она неловко жалась возле Виктора на пороге, не зная, разуваться ли ей или просто ждать указаний.

— Это… — начал Виктор, но осёкся, понимая, что еще не знает имени Жени, и повернул голову к ней.

— Женя, — прокашлялась она.

— Это Женя. Мы учились вместе в институте. Она приехала в город на пару дней, но у неё украли все деньги и документы. Я предложил ей остаться у меня, пока она не решит все проблемы.

В коридоре повисла напряженная тишина. Анна Семёновна и Альберт Геннадьевич переглянулись, но прежде чем Анна Семёновна открыла рот, чтобы сказать что-то, судя по её лицу, не особо приятное, Альберт Геннадьевич успел вмешаться.

— Конечно, пусть остаётся! — махнул он рукой, игнорируя тяжелый взгляд Анны Семёновны на себе. — ну что это, не выгонять же девочку на улицу! Да, Аннушка?

Анна Семёновна скривилась от такого обращения и уже собиралась уйти на кухню, но перед этим остановилась и через плечо бросила:

— Таисию предупредите, — и скрылась за дверью кухни.

Виктор облегченно выдохнул и улыбнулся, поймав на себе тёплый взгляд Альберта Геннадьевича сквозь очки. Женя не спешила улыбаться или давать о себе знать. Ей вообще не хотелось поднимать взгляд и смотреть в лица тех, кого она не должна была видеть.

— Спасибо вам. У Жени правда сложная ситуация.

— Да я ж всё понимаю, — отмахнулся Альберт Геннадьевич. — Может, чайку? И согреетесь, и поговорим по душам!

Виктор помедлил, переводя взгляд на Женю. Замёрзшая, взъерошенная, как воробей, но очевидно желающая узнать в какой момент все пошло не так. Чай мог подождать, а вот хронос – нет.

— Спасибо, но мы, наверное, пойдём в комнату.

И, прежде чем Альберт Геннадьевич начал их уговаривать, Виктор уже повёл Женю в первую комнату.

Женя ожидала худшего. Наверное, полной разрухи или голого матраса на полу, но комната оказалась чистой и приятной. Не уютной – это слово не ложилось на язык в подобной ситуации – но вполне себе пригодной для одной ночи. Узкие одноместные кровати в левом верхнем и правом нижнем углах, стол возле окна, видавший лучшие времена шкаф у двери. Пахло древесиной и пылью, но на это Женя с замерзшим раскравнешимся носом даже не обратила внимания.

Виктор закрыл за ними дверь и неловко обвёл рукой комнату, не зная, с какой стороны подступиться к разговору.

— Это моя комната. Я живу тут один.

Ответа не последовало. Виктор вздохнул, убрав руки за спину, и облокотился на дверь позади себя.

— Я понимаю, что тебе, возможно, сейчас не до этого, — аккуратно начал он. — Но откуда ты знаешь моё имя? Я, вроде как, его не называл.

Женя наконец вынырнула из своих мыслей и посмотрела на Виктора. Она села на край кровати, которая стояла у входа, словно хотела занять как можно меньше места и не отсвечивать.

— Ты знаешь Олега?

— Олега? — удивился Виктор. — Нет. Кто это?

— Это мой папа. Я видела тебя на фотографии рядом с ним. И он сказал, что тебя зовут Виктор.

Виктор ответил не сразу. Он провел рукой по волосам и мягко усмехнулся, покачав головой.

— Я правда не знаю никаких Олегов, извини.

— А Диму? Ты знаешь Диму? — не унималась Женя и чуть поддалась вперед.

— И Дим не знаю. А что за фотография?

Женя вздохнула и встала с кровати, начиная расхаживать по комнате. Что-то не сходилось. На фотографии они выглядели, как друзья – папа, Виктор и Дима стояли рядом друг с другом, улыбались. Либо Женя ошиблась, либо…

— Вы ещё не знакомы, — с осознанием прошептала Женя себе под нос и остановилась.

Ноябрь 1989 года. Фотография была сделана в этот период. Сейчас конец августа. Они могли ещё не встретиться. Где-то по Санкт-Петербургу ходил папа, не зная, что в дальнейшем ему предстоит встретиться с путешественником в прошлое воочию. С таким же, как он.

— Виктор, чисто теоретически. Если бы не сломанный хронос, ты бы смог остаться здесь до ноября?

— До ноября? Точно нет, — серьезно покачал головой Виктор. — Это слишком большой срок. В настоящем меня бы успели потерять за такой период.

— Это значит, что хроносы не заработают до ноября? — в отчаянии прошептала Женя скорее себе, чем Виктору.

Сердце сжалось от этого осознания. Первое отрицание сменилось такой гнетущей тоской, что комната потеряла свои грязные краски и стала безликой. Подступающие к горлу слёзы сжали его спазмом, не позволяя сделать и вдоха. Виктор не до конца понимал монолог Жени, но всё равно сделал шаг вперед, когда увидел, как её лицо потускнело.

— Жень, давай для начала разберемся с хроносами, хорошо?

Женя не ответила, но и не отказалась. Мысли были заняты этим страшным, угнетающим осознанием, пусть и здравый смысл пытался их вытолкнуть из головы. Для начала действительно стоило разобраться с первоисточником всех проблем. Может, Виктор вернулся потом. Может, папа ошибся, когда подписывал фотографию. И это бесчисленное количество “может” возвращало в реальность и заставляло верить в лучший исход.

Виктор ободряюще улыбнулся и подошел к столу, открывая ящик. Порывшись в бумагах, он достал оттуда хронос – точно такой же, как у Жени, но без показывающих прошедшее время потертостей и царапин – и протянул Жене. Первое, что бросилось в глаза, это отслеживающий трекер. Встроенный в хронос небольшой прямоугольник металла был на месте. Значит, Виктор сделал всё по закону и получил хронос в предшествующее этому время. Женя мысленно отметила это, отгоняя ещё одну навязчивую теорию – дело не в том, что её хронос был куплен с рук.

— Индикатор не горит, — уточнил Виктор, когда уловил взгляд Жени. — У тебя так же. Это ненормально, он горит всегда. Я хотел разобрать его, но не осмелился. Потом пытался узнать хоть что-то у местных мастеров, но они либо ничего не знали, либо выгоняли меня.

— В это время хроносы не выдавали, — ответила Женя, не отвлекаясь от рассматривания хроноса. — И вообще эта тема была под запретом. Поэтому неудивительно, что никто не хотел с тобой об этом говорить.

Брови Виктора поползли вверх. Он оттолкнулся от стола и остановился перед Женей.

— Под запретом? То есть… совсем?

— Ага, — Женя с усердием попыталась открутить циферблат, чтобы заглянуть внутрь. – Типа железного занавеса.

Виктор промолчал, переваривая полученную информацию. Женя предприняла ещё несколько попыток открутить циферблат, но с усталым вздохом сдалась и опустила руки.

— Сколько ты уже здесь?

— Неделю.

— И за неделю ничего не прояснилось? — удивилась Женя. — Ну, в плане, на тебя никто не вышел? У тебя ведь есть отслеживающий трекер. Неужели никто не кинулся тебя искать?

— Подозреваю, что сигнал просто пропал без возможности отследить, — грустно улыбнулся Виктор.

— То есть, — осторожно, словно ступая на минное поле, начала Женя. — Никто даже не знает, что мы здесь? Ты кому-нибудь рассказывал о своих планах?

— Нет, — с осознанием пробормотал Виктор.

— И я тоже.

Женя и Виктор замолчали. Между ними повисла тяжелая, полная невысказанных слов тишина, которая нарушилась настойчивым стуком в дверь. Женя наспех засунула хронос в карман и одновременно с Виктором повернулась к двери. На пороге появилась Анна Семёновна. Она не стала тратить время на слова, лишь неоднозначно махнула рукой Виктору, зазывая его в коридор, и вышла.

— Это надолго, — вздохнул Виктор и посмотрел на Женю. — Слушай, Женя, давай подумаем об этом завтра, на свежую голову? Может, они ещё заработают. А сейчас ты устала, я устал – мы ничего нового не придумаем.

Виктор направился к выходу из комнаты, но, уже взявшись за ручку, снова обернулся к Жене.

— Если что, я буду спать в гостиной, так что комната твоя.

Виктор вышел, оставив Женю наедине с её мыслями. Она медленно осела на кровать, запустив пальцы в волосы.

Какая же она дура.

Какая же она дура, что решилась на такой отчаянный поступок, никому не сказав. Ни родителям, ни брату, ни подругам. Как же было кстати отмотать время назад, повременить со своим решением и рассказать об этом хоть кому-нибудь, чтобы её смогли отговорить или хотя бы найти сейчас, когда хроносы перестали работать. Да, прошлое не изменить, но.. как же сейчас воротило от самого концепта “прошлого”. Жене так сильно хотелось оказаться не здесь, а дома, в мягкой постели, где за стеной был слышен звук работающего телевизора и родительские голоса.

Интересно, родители уже заметили её пропажу? Или списали всё на то, что она, не предупредив, осталась ночевать у подруги? Раньше родительская тревога бесила, но сейчас она стала бы единственным ключом к понимаю, что произошло что-то страшное.

Женя и не заметила, как слезы потекли по щекам.

Это всё глупый сон. Предостерегающий кошмар, который она проживает перед своим первым прыжком во времени. Нужно просто пережить его и все будет хорошо. Родители, дом, 2020 год – всё будет на месте и не нужно будет думать о том, как выпутаться из этой ситуации.

Стоило только голове коснуться подушки, как Женя заснула, проваливаясь в липкий и тревожный сон.

Глава 4

Кошмар не закончился. Женя поняла это, когда, проснувшись, не узнала место, в котором находилась. Стоило только осознать, что она все ещё находится в одной из комнат коммуналки, как тягучая пустота внутри вновь дала о себе знать. Это был не сон.

В комнате было холодно – поддувало через щели в деревянных окнах. Женя закуталась в плед и сонно поморщилась от голосов снаружи, от которых не спасала хлипкая дверь. Сталкиваться с новой реальностью не хотелось вовсе. Казалось, что если Женя останется здесь, то непривычный и чужой мир останется за пределами комнаты и не тронет её своими проблемами. Хотелось спрятаться в этом колючем пледе и никого не видеть, но у судьбы были другие планы.

С мягким стуком дверь открылась и в комнату аккуратно заглянул Виктор. Увидев, что Женя уже не спит, он позволил себе войти.

— Доброе утро.

Утро добрым не было. Он понял это по лицу Жени и осекся, мысленно коря себя за такую глупую оплошность.

— Пойдёшь завтракать?

— Нет, — угрюмо отозвалась Женя.

— Хотя бы чай попей, — Виктор кивнул в сторону кухни, но Женя не сдвинулась с места. — В квартире никого. Можешь взять с собой хроносы и на кухне всё обсудим.

Эта фраза уже подействовала на Женю. Даже если подниматься не хотелось, перспектива разговора об их ситуации вынудила встать на ноги через “не хочу”. Она долго смотрела на дверь, прежде чем достать из стола хронос Виктора и вместе с ним и пледом на плечах направиться на кухню.

Кухня была светлой, по размерам чуть больше комнаты Виктора. Ничего необычного в ней не было, разве что светлые обои делали пространство не таким мрачным и маленьким. На столе в центре комнаты уже стояла тарелка с бутербродами, которую, судя по всему, Виктор поставил заранее. Несмотря на отсутствие аппетита, в животе голодно заурчало – Женя не ела со вчерашнего утра и голод сказывался отсутствием сил.

— Садись, я сейчас налью чай.

Виктор обошёл застывшую в дверном проёме Женю и взялся за чайник. Женя проводила его взглядом со смесью подозрения и зависти.

— Как ты можешь оставаться таким спокойным? Неужели тебе всё равно, что ты здесь застрял?

— Мне тоже страшно, Женя, — спокойным голосом ответил Виктор, не отвлекаясь от разливания кипятка по кружкам. — Просто я привык не показывать этого. Мне есть что терять в моём времени и мне, как и тебе, тоже хотелось бы отсюда выбраться. Но пока я не в силах изменить это.

Он поставил кружки с чаем на стол, безмолвно предлагая Жене присоединиться к завтраку. Помедлив, она все же села за стол, кутаясь в плед. Колбаса была бумажной на вид и, как выяснилось, на вкус, но никаких альтернатив предложено не было, поэтому Женя попыталась перебить этот вкус чаем.

— Можно я взгляну на твой хронос?

Без энтузиазма дожевывая бутерброд, Женя сняла с запястья хронос и без лишних слов протянула его Виктору. Виктор принялся внимательно рассматривать его и, обнаружив интересную деталь, удивленно приподнял брови.

— А где трекер?

Женя застыла, не донеся кружку с чаем до рта. В голове за секунду пронеслись тысяча и одно оправдание. Украли. Вытащили. Выпал. Сломался. Всё, кроме правды – они пусть и были узниками одной ситуации, но доверие между ними все ещё было на уровне “вынужденные знакомые”.

— Да там такая ситуация приключилась… — неуверенно начала Женя, медленно ставя кружку с чаем обратно на стол.

— О, а чёйт это такое?

Бодрый голос стоявшего в дверях Альберта Геннадьевича погрузил кухню в напряженную тишину. Женя рефлективно смела рукой хронос Виктора в складки пледа, но Виктор такой хорошей реакцией не обладал – он застыл на месте с хроносом в руках, глядя на Альберта Геннадьевича, и только спустя пару секунд догадался спрятать его в карман.

— Да так, – неуверенно отмахнулся Виктор.

— Да ладно, молодежь, чего стесняться? Давайте, показывайте, чем нынешнее поколение увлекается.

Альберт Геннадьевич уже оказался рядом с Виктором с очевидной настойчивостью. Женя панически жестикулировала за спиной старика, всеми силами пытаясь донести до Виктора свою мысль, и теперь он чувствовал давление сразу с двух сторон.

— Да там правда ничего интересного, — отвел взгляд Виктор.

— Ух, секретики? — хитро прищурился Альберт Геннадьевич. – А я, юноша, любопытный.

Виктор сдался. С шумным вздохом он сунул руку в карман и с ладони продемонстрировал Альберту Геннадьевичу хронос. Женя так и застыла в попытке всплеснуть руками и уставилась на Альберта Геннадьевича в ожидании реакции.

Альберт Геннадьевич наклонился, поправляя соскользнувшие на кончик носа очки, и постепенно его выражение лица с бодрого переходило на более задумчивое, словно он видел перед глазами какую-то головоломку.

— А это, стесняюсь спросить, что такое? — после небольшой паузы спросил он.

За вопросом последовало секундное переглядывание и молчание. Альберт Геннадьевич провел большим пальцем по фактурному металлическому ремешку хроноса в немом понимании – каждому потребуется время, чтобы дать этой диковинке название.

— Часы! — в унисон выпалили Женя и Виктор, да так нервно и резко, что Альберт Геннадьевич поднял на них слегка растерянный взгляд.

Альберт Геннадьевич помолчал, но ответ принял. То ли он его устроил, то ли просто не хотелось провоцировать и без того перевозбужденных ребят.

— Часы… — задумчиво повторил он, словно пытаясь убедить себя поверить в это. — А чего ж они странные такие? Не наши?

— Турецкие, — сказал Виктор первое, что пришло в голову.

— Турецкие?

Альберт Геннадьевич взял хронос из рук Виктора и начал рассматривать его на свету. Он вздохнул и покачал головой.

— Ребят, ну, за спекуляцию…

Женя распахнула глаза и впилась взглядом в Виктора с очевидной просьбой больше ничего не говорить. Сути немой претензии Виктор не понял, но на всякий случай затих, позволив Жене руководить ситуацией.

— Да Виктор так шутит, — Женя отмахнулась, нервно посмеявшись. — Наши это. Просто…сделанные на заказ. Как подарок.

Альберт Геннадьевич одарил Женю неоднозначным взглядом и она сглотнула, готовая защищать свою версию всеми силами. Когда драматическая пауза начала плавно перетекать в напряженную, Альберт Геннадьевич рассмеялся и похлопал Женю по плечу.

— Ну, молодежь! Напугали! Я уже совсем перестал понимать ваши шуточки, — он с улыбкой на лице покачал головой. — Но я бы вас всё равно не сдал. Грустно было бы – вы ж ребята хорошие. А такие часы я уже видел, да. Коллекция какая-то, что ли?

Услышав это, Виктор и Женя мгновенно поддались вперед и Альберт Геннадьевич, опешив от такого внимания к себе, поднял на них взгляд.

— А где вы их видели? — аккуратно уточнил Виктор.

— Так в институте нашем, — слегка растерянный, Альберт Геннадьевич неоднозначно махнул рукой куда-то в сторону двери. — Валяются бесхозными со всякими проводками. Один уже пытались разобрать, а он, зараза, не поддаётся.

— В каком институте? — таким же вкрадчивым голосом поинтересовалась Женя.

— Так в нашем, электротехническом. Там у нас подвал старый, вечно закрытый. Я по молодости ключи стащил, да всего один раз там был. Ничего интересного.

— А чисто теоретически… — аккуратно предположила Женя. — Вы бы могли нам дать эти ключи?

— А вам зачем? — прищурился Альберт Геннадьевич.

— Так интересно, — невозмутимо ответил Виктор. — Мы-то думали, что у нас у одних такие часы. А их, оказывается, больше.

Этого аргумента было вполне достаточно для Альберта Геннадьевича, который, судя по всему, всегда следовал лишь своему интересу. Он с ухмылкой покачал головой и полез в карман потертого пиджака, вытаскивая оттуда внушительную ключницу.

— Только вы это, тихо. Внимания к себе не привлекайте. Тихонечко, как мышки, поняли?

Альберт Геннадьевич перебрал ключи, отсоединил нужный – маленький, ржавый – и протянул его Виктору. Он взял его, как священную реликвию, и быстро спрятал в карман брюк.

— Конечно, — улыбнулся Виктор. — Спасибо вам, мы вернём его вечером.

— Да ладно уж, — добродушно отмахнулся Альберт Геннадьевич и стащил со стола один бутерброд. — Ладно, молодёжь, я пошел, а то меня студенты уже заждались. А вы аккуратнее там.

Откусив бутерброд, Альберт Геннадьевич вышел из кухни. Виктор и Женя напряженно молчали, провожая его взглядом, и лишь когда входная дверь захлопнулась, они позволили себе облегченно выдохнуть.

— Ты говорил, что дома никого нет, — с упрёком проворчала Женя и вернулась к бутербродам.

— Извини, я думал, что он уже ушёл, — виновато улыбнулся Виктор. — Зато у нас есть зацепка. Вечером сходим и всё проверим.

— Почему не сейчас? — нетерпеливо подняла голову Женя.

— Потому что я до вечера на работе, — спокойно сказал Виктор, словно объяснял ребенку очевидные вещи.

— На работе?! — поперхнулась бутербродом Женя, вытирая крошки со рта и уставившись на Виктора. — Откуда у тебя здесь работа?

— Я присматриваю за детьми одной женщины. За это она разрешила мне здесь остаться – она здесь что-то вроде главной.

— Но… как? — растерянно пробормотала Женя.

— Всех нюансов я не знаю, но дом оформлен, как служебное жилье. Тут все так или иначе связаны с Таисией, — пожал плечами Виктор и, немного помолчав, продолжил. — Жень…

— М?

— Так что с трекером?

— Давай потом это обсудим. Сейчас сосредоточимся на другом, — отмахнулась от него Женя, даже не глядя в его сторону.

Виктор не стал настаивать. Он лишь кивнул, допил свой чай за один глоток и выпрямился.

— Ладно, я пошёл. Дом в твоём распоряжении до обеда, потом вернется Анна Семёновна. Ты с ней… помягче. Она женщина строгая, но добрая.

— Мне кажется, она меня уже ненавидит, — проворчала Женя.

— Тебе кажется, — мягко ответил Виктор. — Она просто настороженно относится к чужим. А ты покажи, что не чужая. По дому ей помоги или ещё что-нибудь.

Женя угрюмо промолчала. Вынужденно налаживать с кем-то отношения не хотелось вовсе – голова была забита другим, вытесняя даже малейшее желание вести с кем-то эти неловкие разговоры про помощь и дружбу. Но Анна Семёновна уже успела показать себя, как местный авторитет, и если не понравиться ей, то легко можно было оказаться на улице в чужом времени и пространстве. Перспектива бродяжничества не радовала. Как и разговоры с этой неприветливой женщиной.

Виктор неловко перекатился с пятки на носок, но вовремя понял, что дальнейший диалог будет бессмысленным. Ему оставалось лишь кивнуть собственным мыслям и выйти из кухни. Входная дверь за ним захлопнулась, отрезая Женю от мира за пределами коммуналки и заключая её в капкан собственных мыслей. К бутербродам она больше не притронулась – вкус был ужасным, да и в этой тишине кусок в горло не лез.

Виктор тут всего неделю, а уже успел обжиться. Эта мысль не давала Жене покоя и пульсировала в голове, как что-то чужеродное.

Как он может оставаться таким спокойным и делать вид, что ничего не произошло? Неужели он не видит, что мир вокруг него рушится и они не более, чем ошибки в уже устоявшейся системе 1989 года? Неужели… и Жене придется привыкнуть к этому? К нахождению вдали от дома, к отсутствию родных рядом и этой чужой картинке перед глазами.

Хотела увидеть, как жили люди раньше? Получите и распишитесь – наглядный пример типичной бытовухи 89го года. В следующий раз Женя будет более грамотно диктовать свои желания. Если следующий раз вообще наступит.

Женя попыталась отмахнуться от навязчивых мыслей и все же встала с неудобного стула, оставляя на его спинке плед. Нужно было осмотреться. Понять, как устроена эта квартира и что она может сказать о здешних жильцах.

Первое, что удивило Женю – гостиная. Не жилая комната, а именно еще одно общее пространство, помимо кухни и ванной. Диван, телевизор, сервиз в шкафу со стеклянной дверцой. Пусть и в коммуналках она не бывала, но всё равно прекрасно знала, что это большая редкость и, можно даже сказать, исключение из правил. В голове всплыли слова Виктора о том, что все здесь так или иначе связаны с некой Таисией, и все встало на свои места – жильцам не нужно было прятаться по своим комнатам, когда все друг друга уже давно знают и работают вместе. Можно было позволить себе и ещё одно общее пространство.

Дальше шла комната Виктора, за ней комната Анны Семёновны. Пришлось подавить соблазн зайти туда и осмотреться – у Анны Семёновны была такая аура, что Женя бы не удивилась, если бы по периметру её комнаты были бы расставлены ловушки против нежеланных гостей. В конце коридора туалет и ванна. Первой дверью по левую сторону оказалась комната семьи, которую Женя ещё не видела. О наличии ребенка дошкольного возраста говорила небольшая кроватка рядом с родительской и игрушки на полу. Комната Альберта Геннадьевича оказалась самой интересной – с бесчисленным количеством книг, стопками бумаг и тетрадей повсюду. Рыться в чужих вещах некультурно даже в такой ситуации, поэтому Женя закрыла дверь комнаты с надеждой на то, что когда-нибудь добродушный старик сам пригласит её оценить его научные труды. Или нелепые работы студентов.

Женя вернулась в гостиную и нащупала пульт в подушках дивана. Короткий шум включающегося телевизора неприятно лёг на слух, но уже через пару секунд сменился голосом диктора с небольшими помехами. “120 минут”. Какая-то утренняя передача. Папа постоянно включал подобные с утра и под них собирался на работу, пока Женя завтракала. Она не уходила на учёбу, пока не услышит свой знак зодиака в разделе с предсказаниями по гороскопу. Женя не верила в это – так, утренний ритуал, чтобы убедиться, что все будет хорошо. И теперь это было не рутиной, а навевающим тоску воспоминанием.

Интересно, что сейчас делают родители? Мама наверняка норовила позвонить дочери, но слышала лишь “абонент недоступен”. Папа пытался развеять обстановку, приговаривая, что ночь, наверное, была веселой. Кирилл уже уехал к себе домой, так и не попрощавшись с сестрой. А Женя была здесь, одна. без возможности с кем-либо связаться. И никто не знал об этом, кроме неё самой и Виктора.

Тоска обволакивала сердце, заставляя каждую мысль возвращаться в настоящее. Она уже не слышала и не видела, что происходит по телевизору. Он стал лишь фоном для её ностальгии по событиям двухдневной давности.

Утопание в собственных мыслях прервал лишь звук открывающейся двери. Услышав звук телевизора, в комнату заглянула Анна Семёновна, еще не успев снять с плеч плащ. Она критическим взглядом обвела гостиную, останавливаясь на пустом лице Жени.

— Прохлаждаешься?

— Просто сижу, — все ещё слегка потерянная, медленно выпрямилась Женя.

— Пошли, — сдержанно кивнула в сторону кухни Анна Семёновна. — поможешь мне картошку поставить.

Сейчас хотелось лишь лежать, смотреть в потолок и вспоминать былые деньки, но засевшие в голове слова Виктора заставили встать на ноги и нехотя направиться за Анной Семёновной. Пока Женя собиралась с мыслями, Анна Семёновна уже успела сменить плащ на фартук, заколоть волосы в пучок и теперь вовсю орудовала на кухне, доставая кастрюли. Перед Женей без лишних слов оказалось ведро картошки и она со вздохом осознала свою роль на сегодня.

— Чего вздыхаешь? — не отвлекаясь от своих дел, бросила Анна Семёновна. — Работы много, садись.

Женя без лишних слов села на стул и без всякого энтузиазма взялась за нож, подтягивая к себе ведро с картошкой. Стоило ей только сделать одно движение ножом, как Анна Семёновна неодобрительно всплеснула руками.

— Ну кто ж так картошку чистит? Вот так вот надо!

Женя не успела опомниться, как нож уже оказался в руках Анны Семёновны. Картофелина была почищена меньше, чем за несколько секунд – у Жени бы на это действие ушло бы как минимум несколько минут, и то результат был бы не настолько идеальным. От кухонного опыта не избавишься, а если его нет на правах младшего ребенка в семье, то тут никакой злой взгляд не поможет.

Каждую секунду у Анны Семёновны находилось новое задание для Жени. Почистить все овощи, добавить воду, помешать что-то. Казалось, что она готовила на целую роту солдат и это кулинарное безумие никогда не закончится. От пара и горячей воды в маленькой комнате было жарко, и даже открытое окно не спасало. Женя не понимала, сколько времени прошло. Кастрюли кипели, Анна Семёновна командовала, а она просто делала, что говорят.

Уже начинало вечереть, когда входная дверь наконец открылась. Женя вылетела в коридор под предлогом того, что стоит встретить вошедших, но на деле просто желая найти себе союзников в этом нелегком деле. К её облегчению, на пороге стоял Виктор, держа за руку мальчика лет пяти. Мальчик удивленно посмотрел на Женю и уже норовил подбежать к ней, но Виктор остановил его, чтобы для начала снять уличную одежду.

— Артёмка, это Женя. Женя, это Артёмка, сын семьи из третьей комнаты. Родители на работе задержались и поручили мне забрать его из садика.

Виктор встал с корточек, повесив одежду Артёмки на крючок у входа. Артёмка, получив свободу, тут же подбежал к Жене.

— Привет, Женя! А ты теперь тоже тут живёшь? А почему ты такая грустная?

— Я… — растерянно начала Женя, совершенно не зная, как обращаться с детьми. На вопрос о жизни тут отвечать совсем не хотелось, поэтому она сделала вид, что не расслышала, и попыталась улыбнуться. — Я не грустная, просто устала. — А почему ты устала? Я вот совсем не устал! Мы сегодня рисовали, играли в машинки, а я не устал! — не унимался с расспросами Артёмка, кружась возле Жени, как заведенный механизм.

Виктор подошел к Артёмке и мягко взял его за плечи, отводя от Жени.

— Пошли посмотрим, что Анна Семёновна делает, — и с этими словами начал уводить мальчика на кухню, перед этим повернув голову к Жене. — Сейчас я его оставлю и пойдем.

Женя не осмелилась снова заходить на кухню, чтобы не навлечь на себя гнев и указания местной хранительницы очага, поэтому осталась ждать Виктора в коридоре. С кухни доносились обрывки фраз сквозь звон посуды и бурление воды, но Женя не вслушивалась в терпеливом ожидании. Виктор вышел почти сразу и без лишних слов кивнул в сторону двери. Женю не пришлось уговаривать, особенно при необходимости избежать дальнейшей работы. Она схватила свою куртку с крючка, наспех сунула ноги в ботинки и вышла в парадную, подальше от кухонной рутины и навстречу ответам на вопросы.

Глава 5

Погода выдалась на удивление приятной. Лёгкий теплый ветер взъерошил волосы, стоило только выйти из парадной, а вечерняя прохлада давала то самое удовлетворение после душной кухни, где температура кипения воды и температура в помещении почти сравнялись. Женя остановилась, глубоко вдыхая, и какое-то время просто наслаждалась тишиной и покоем вдали от кастрюль и приказов Анны Семёновны. Виктор не торопил её, встав рядом и засунув руки в карманы.

— Смотрю, ты последовала моему совету и решила помочь Анне Семёновне.

— Если бы у меня был выбор, — проворчала Женя, закрывая глаза и подставляя лицо дуновению ветра. — Она меня припахала без права голоса. Куда вообще столько еды?

— Она готовит на всех, — пожал плечами Виктор.

— Ей делать нечего, что ли? — открыла глаза Женя и повернула голову к Виктору.

— Я сам не до конца понимаю, — Виктор медленно пошел вперед так, чтобы Женя не отставала и одновременно могла наслаждаться прохладой. — Но Анна Семёновна, вроде как, несет за всех нас ответственность перед Таисией. И видимо не хочет, чтобы мы умерли голодной смертью.

— Что вообще за Таисия? — поравнялась с Виктором Женя, засунув руки в карманы куртки. — Какая-то загадочная тётка, все о ней говорят.

— Владелица элитного кооперативного ателье, – спокойно ответил Виктор. — Женщина со связями, грубо говоря. Анна Семёновна работает у неё швеей, я – гувернером, как она любит говорит.

— Ты за неделю урвал себе работу, которую все ищут годами, — задумчиво пробормотала Женя.

— Это просто удачное стечение обстоятельств. Если хочешь, могу спросить есть ли у неё работа для тебя.

Женя остановилась, услышав слова Виктора, и застыла на месте. Внезапно захотелось огрызнуться, заорать на него и доказать, что ей не нужна работа не в своём времени, что она здесь – временная помеха, но никак не девушка, которая пытается вписаться в быт. Ей не нужны деньги, не нужны документы, ведь уже совсем скоро она отправится домой и забудет об этом, как о страшном сне. Но здравый смысл заставил промолчать и принять новые условия игры. Женя проглотила вставшие поперек горла колкости и пошла вперед быстрым шагом, обгоняя Виктора. Виктор поспешил за ней, видя эту перемену в настроении.

— Жень? Я что-то не так сказал?

Женя резко затормозила и обернулась к Виктору. Она смотрела на него в упор, даже не моргая и вынуждая его застыть на месте под пристальным взглядом.

— Вместо того, чтобы обживаться здесь, ты бы мог потратить это время на вопрос какого черта хроносы не работают!

— Я это и делаю, — тихо, примирительно ответил Виктор. — Мы идём туда, где могут быть ответы.

— Мы идём туда, потому что какой-то старик сказал нам, что там могут быть хроносы! — сорвалась Женя. — А если там ничего нет? А если он перепутал? Что тогда?!

— Жень… — начал Виктор, но Женя не дала ему договорить.

— Я хочу домой, — её голос дрогнул. — Я хочу, чтобы это закончилось и никто не говорил мне про работу в 89 году. Потому что это не моё время. Мой дом в другом месте, я не должна обживаться здесь.

Виктор сделал шаг навстречу Жене, но все ещё держался на почтительном от неё расстоянии.

— Я знаю, — мягко начал он. — Я тоже хочу домой. Очень сильно. Поэтому хватаюсь за каждую зацепку. Нам надо сходить в институт и проверить, что там есть.

— А если там ничего нет? — дрожащим голосом спросила Женя.

— Значит будем искать дальше.

Виктор и Женя посмотрели друг на друга. В глазах Виктора была та же боль, что и в глазах Жени, но вместе с тем – успокаивающая решимость. Он просто пытался адаптироваться. Он был такой же жертвой обстоятельств, как и Женя, и это осознание сгладило углы раздражения внутри. Женя вздохнула, развернулась и медленно поплелась дальше.

— Ладно, пошли, — чуть помолчав, она добавила – тихо, почти себе под нос. — Извини.

— Не извиняйся, — поравнялся с ней Виктор. — Я понимаю.

Остаток дороги прошёл в тишине. Люди возвращались с работы, улица кипела жизнью, но проходила мимо Жени, которая так и не поднимала головы. Не хотелось ни на кого смотреть. Не хотелось видеть, как у людей все идет своим чередом, с привычной рутиной, в которой они с Виктором застряли. Начинали зажигаться первые фонари.

Главный корпус электротехнического института находился на Аптекарском острове, до которого пришлось добираться около получаса пешком. Женя знала это здание из красного кирпича – здесь, в ЛЭТИ, учился её брат. И от этого очередного напоминания о настоящем неприятно кольнуло в груди, но Женя смогла сдержать очередной приступ тоски и взять себя в руки. Сейчас нужно думать лишь о хроносах.

Внутри их встретили белые стены и нескончаемые лестницы. Охранник на посту без энтузиазма листал газету, даже не замечая сливающихся с толпой студентов Виктора и Женю, что позволило им прошмыгнуть незамеченными.

Коридоры были широкими, петляющими, и заблудиться в них было проще простого. Номер кабинета на ключе ситуацию не улучшил, лишь заставил бесчисленное количество раз проходить мимо кабинетов в поиске того самого загадочного “1112-Н”. Просить помощи было неоткуда – спрашивать у студентов и тем самым привлекать лишнее внимание не хотелось, поэтому пришлось искать нужный кабинет своими усилиями. И лишь спустя несколько минут блужданий по институту это удалось.

1112-Н был больше похож на подвал, чем на полноценную аудиторию. Запах пыли в воздухе, тусклая лампочка под потолком и многочисленные коробки на каждой поверхности – на полу, на шкафах, на столах.

— Что ж, — выдохнул Виктор, оценивая масштаб работы. — я достану коробки со шкафов, а ты пока осмотри все остальное.

Поиски были похожи на археологические раскопки. Электроды, проводки, батарейки – все было свалено в одну кучу без намёка на структуру в этом хаосе. Слова Альберта Геннадьевича о том, что хроносы лежат рядом с проводами, никак не помогли – провода были везде, даже за пределами коробок.

— Нашёл!

Виктор достал со шкафа одну из коробок и с громким стуком поставил её на небольшой островок порядка на столе. В коробке, помимо странных конструкций и деталей от приборов, лежали хроносы — в пыли, с трещинами на циферблатах, явно пережившие попытку разобрать их, но все же хроносы. Женя и Виктор переглянулись, словно вычисляя самого смелого из них для первого шага, и Женя взяла один их хроносов в руки. На циферблате разрасталась паутина трещин, но всё остальное не тронуто – даже трекер был на месте. Женя покрутила его в руках и с досадой вздохнула.

— Не работает, — пробормотала она. — остальные тоже.

— Значит, это уже не просто случайность, а закономерность. — задумчиво нахмурился Виктор и взял из коробки еще один хронос. — У нас на руках шесть хроносов, включая наши.

— Значит? — поторопила его мысли Жени.

— Значит проблема не в нас. Проблема в том, когда и где мы находимся.

Осознание холодной волной накрыло Виктора и Женю, вынуждая замолкнуть и перевести взгляд на хроносы в коробке. Четыре хроноса. Потрепанные экспериментами местных преподавателей и студентов, но не временем. Значит, они находятся здесь не так давно.

— Но это невозможно, — вслух продолжила свою мысль Женя. — в это время хроносы не выдавали. А они не выглядят старыми.

— Возможно, их получили в настоящем и их владельцы переместились сюда? — предположил Виктор.

— Тогда где эти владельцы и почему их хроносы здесь?

Они вновь замолчали, каждый погруженный в свои раздумья. Где-то в коридоре хлопнула дверь, раздался смех студентов, но здесь, в подвале, время словно остановилось.

— И что теперь? — вздохнула Женя. — искать этих путешественников?

— Я не знаю, — честно ответил Виктор.

— Ты всегда так говоришь, — горько, но без упрека пробормотала Женя.

— Потому что это правда, — вздохнул Виктор. — Я правда не знаю, что нам с этим делать. Казалось, что мы найдём здесь ответы на вопросы, но их стало ещё больше. Возможно эти путешественники и вправду ещё здесь, но мы даже не знаем кто они. Как нам их найти?

Женя промолчала, с поджатыми губами глядя на хроносы в коробке. Он говорил правильные вещи. Вопросов действительно стало ещё больше. Надежда, которая маленьким огоньком теплилась в груди, начала затухать. У них не было ответов. Не было ни малейшей зацепки к этому делу. 1989 год плавно тёк дальше, с каждым днём все дальше унося их от истины.

— Возможно это аномальная зона, где время не работает. Но почему? Здесь нет даже никаких документов, чтобы посмотреть хотя бы их. — вздохнул Виктор и убрал коробку обратно на шкаф. Женя проследила за его действием.

— И что ты предлагаешь?

— Вернуться домой и подумать над планом. Может быть, спросить у Альберта Геннадьевича.

— Четыре сдохших хроноса – вот наш план, — огрызнулась Женя, но не сказала ничего дальше и растерянно хлопнула глазами, когда увидела, что Виктор вдруг улыбнулся.

— Жень, ты снова злишься. Это хорошо. Значит, надежда в тебе все ещё есть.

Женя хотела съязвить в ответ, но замолчала, понимая, что Виктор прав. Даже сейчас, когда маленькое расследование снова привело их в тупик, она не воспринимала его, как конец пути.

***

Холодный воздух обжег щеки, когда они вышли из института с пустыми руками. Дорога до коммуналки простиралась через тот же маршрут, и сейчас Женя позволила себе поднять голову впервые за день и оглядеться. Она знала эти дороги. Знала места. Но все было другим. Запах, люди, вывески – все напоминало о том, что она лишь пятно на чужой истории. Ошибка. Сбой в системе. И все же теперь эта чужеродность не пугала. Она вызывала усталость вперемешку с решимостью.

Нужно двигаться вперед. Рано или поздно они найдут выход из сложившейся ситуации, а до тех пор истерики не смогут помочь. Тоска все еще липла к ребрам и накатывала волной при каждом воспоминании о доме, но Женя постепенно училась игнорировать это тянущее чувство и идти дальше.

— Я чуть не разревелась, когда ты мне работу предложил, — начала она, засунув руки в карманы. — Извини еще раз, что сорвалась. До меня только сейчас дошло, что ты уже успел адаптироваться, а я все ещё воспринимаю всё, как ошибку.

— Это и есть ошибка, — спокойно согласился Виктор, идя рядом. — И я бы сказал, что я не адаптировался, а просто принял ситуацию. Рано или поздно мы всё равно выберемся отсюда, а до тех пор стоит играть по местным правилам, чтобы выжить.

— Может быть, — вздохнула Женя. — По крайней мере, мы делаем это с крышей над головой, а не на улице.

— Вот видишь, ты уже ищешь плюсы.

Виктор улыбнулся и остановился – плавно, но ушедшая в свои мысли Женя все равно чуть не врезалась в него. Его лицо стало серьезным, но не потеряло той мягкости, с которой он успокаивал Женю.

— Я понимаю, как это сложно, но сейчас нам нужно как можно сильнее упростить себе быт, чтобы не думать ни о чем, кроме как выбраться отсюда. Поэтому давай хотя бы для остальных делать вид, что у нас все идет по плану, и не будем привлекать к себе внимание?

Женя молчала какое-то время, глядя на Виктора. Делать вид, что все идёт по плану. Как это можно сделать, когда мир вокруг сходит с ума? Когда вопросов больше, чем ответов? Когда распирающая изнутри тоска не позволяет сомкнуть глаз ночью? И все же..

— Хорошо.

Женя кивнула, соглашаясь с Виктором и принимая правила игры.

Ностальгия по настоящему не найдет им выход из ситуации. Апатия не станет двигателем поисков ответов. Виктор был прав. Уже второй раз за день.

Возможно, стоило бы чаще прислушиваться к нему.

Глава 6

Сентябрь вступал в свои права, принося с собой дожди и осеннюю меланхолию, даже если в это время об этом слове еще никто не знал. Смотреть в окно было тошно – серость на улице напоминала о быстротечности времени и вопросах, которые все еще висели в воздухе.

Прошло два дня с тех пор, как Виктор и Женя нашли хроносы в подвале института. Виктор сдержал своё обещание и завел разговор с Альбертом Геннадьевичем, но старик не спешил с ответами – лишь бросил неоднозначное, лишённое его привычной игривости “я уточню” и больше не поднимал эту тему. Женя находила это странным и еще несколько раз пыталась поговорить с ним об этом, но Альберт Геннадьевич только отмахивался и сводил всё к шутке. Время шло, а вопросов становилось всё больше, и Женя чувствовала, как играть свою роль с каждым днём становилось все труднее.

Вечер пятницы был таким же унылым, как и все предыдущие. Дома никого не было, кроме Анны Семёновны, которая вновь орудовала на кухне под звон кастрюль и звук раскаленного масла. На этот раз у Жени был весомый аргумент не помогать в готовке – она следила за Артёмкой, которого сегодня оставили дома из-за больного горла. Лишь под вечер он поделился с Женей тайной, что сказал так специально, чтобы не идти в детский сад и ей, с уже дёргающимся от его выходок глазом, оставалось лишь принять данный факт.

— Женя, а давай поиграем в прятки!

Артёмка кружил вокруг дивана, на котором полулежала Женя уже на последнем издыхании. Он был слишком активным, она – слишком уставшей, чтобы фильтровать его предложения и предлагать свои.

— Давай. Ты прячешься, — лениво отозвалась Женя и начала отсчитывать вслух.

Артёмка с азартом засуетился, закружился и выбежал из гостиной. Лишь убедившись, что он пропал из поле зрения, Женя облегченно выдохнула и встала с дивана, направившись на кухню. Нужно было сменить локацию, пока она не сошла с ума окончательно.

На кухне привычно все бурлило, кипело, но уже подходило к своему завершению. Анна Семёновна сидела на стуле в ожидании, пока доготовится последнее блюдо, и, увидев Женю, кивнула в её сторону.

— Замаял он тебя? — на этот раз упрёк в ее голосе считывался не так очевидно. Можно было даже сказать, что его не было.

— И не говорите, — устало вздохнув, опустилась на стул Женя. — Сейчас в прятки играем. Прячется.

— В садик ему надо, а не дома сидеть. Там хоть с другими ребятишками играет.

Кастрюля забурлила. Анна Семёновна встала, чтобы помешать суп, и вместе с тем косо взглянула на Женю. Она какое-то время молчала, занимаясь готовкой.

— У тебя родители хоть есть?

— Конечно есть, — опешила от такого вопроса Женя и удивлённо хлопнула глазами.

— Так чего ж они тебе не помогут с документами и деньгами? Сидишь тут уже который день. Ты заявление в милицию хоть написала?

— Написала, — неуверенно протянула Женя, отводя взгляд в сторону. — Сказали ждать. А родители… а с родителями я не разговариваю.

Женя внутренне поморщилась от собственных слов. Прекрасные отношения с родителями тут же рухнули в чужих глазах под напором лжи, но деваться было некуда. Для Анны Семёновны она все ещё потерянная девушка, у которой украли документы и деньги.

— Чейт? — фыркнула Анна Семёновна, постучав ложкой по краю кастрюли. — Они тебя растили, одевали, а ты с ними не разговариваешь? Ещё скажи, что из дома сбежала.

— Ну, из дома я не сбегала, — аккуратно начала Женя, чувствуя, как этот разговор становится минным полем. — Просто не разговариваем. Так получилось. Не хочу просить у них помощи.

— Странная ты девка, — заключила Анна Семёновна и села обратно на стул. — Но живи уж, раз пока подвижек нет. Никто тебя не выгоняет.

— Спасибо за это, — искренне ответила Женя.

Анна Семёновна лишь отмахнулась, как от дурной мысли, и в этот момент входная дверь открылась. Женя выглянула в коридор. Домой зашел Виктор, а вместе с ним Надя и Иван – семья из третьей комнаты. С ними Женя уже успела пообщаться на днях и остаться под приятным впечатлением. В разговоре с ними не нужно было ходить вокруг да около – они были старше, но не настолько, как Анна Семёновна и Альберт Геннадьевич, чтобы в разговоре с ними была необходимость подбирать правильные слова. В душу они не лезли, а Надя даже отдала Жене свои старые вещи, услышав её историю. Они так и лежали нетронутые, словно прикосновение к ним означало перспективу остаться здесь на большой срок.

— О, Женя, — улыбнулась Надя, снимая ботинки. — Ну как? Не сильно он тебя загонял?

— Да нет, — отмахнулась Женя, несмотря на то, что ответить хотелось совсем по-другому. — Он такой мальчик… активный

— Это да, — покивал с улыбкой Иван. — А где ж он прячется? Чего не встречает?

Женя хлопнула глазами и только сейчас осознала, что совсем забыла про Артёмку и их игру в прятки. Долгожданные минуты тишины и спокойствия слишком расслабили её.

— Так мы в прятки играем. Вот, вышла его искать, — неловко прокашлялась она.

— Ну, ладно, сами найдём.

Надя и Иван улыбнулись и, сняв с себя верхнюю одежду, пошли в комнату. Виктор подошёл к Жене и по воодушевлению на его лице она и сама выпрямилась в ожидании. Нашёл что-то по хроносам? Поговорил с Альбертом Геннадьевичем? Женя нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, глядя на Виктора.

— Жень, я тут поговорил с Таисией. Ей нужна официантка на благотворительный вечер.

Энтузиазм Жени постепенно начал утихать по мере осознания этих слов.

— Ты серьезно? — сдерживая рвущееся наружу раздражение, спросила Женя.

— Да, серьезно. Я подумал, что тебе стоит немного развеяться, к тому же в нашей ситуации деньги лишними не будут, — чуть помедлив, Виктор наклонился ближе к Жене и перешёл на шёпот. — Жень, мы всё равно в тупике. Чем больше мы общаемся с людьми, тем больше вероятность что-то узнать.

— Да, поэтому ты решил забить и уйти с головой в объективно ненужную работу, — резким шёпотом ответила Женя, но тут же выпрямилась, когда из кухни вышла Анна Семёновна.

Анна Семёновна медленно вытерла руки висящим на плече полотенцем и скептически скользнула взглядом по обоим, останавливаясь на Жене.

— Я не поняла, а чего ты возмущаешься? Тебе деньги не нужны?

— Нужны, — смиренно вздохнула Женя.

— Ну вот. Таисия хорошо платит, а она еще возмущается, — Анна Семёновна кивнула в сторону кухни. — Пошли.

— Зачем? — удивилась Женя.

— Учить тебя буду, как с гостями обращаться, — ответила Анна Семёновна такой интонацией, словно отвечала на очевидный вопрос очень надоедливого ребёнка.

Женя вздохнула и, одарив Виктора неоднозначным взглядом, направилась на кухню вместе с ним.

Анна Семёновна уже расчистила стол – с ужином придется подождать в угоду образованию.

— Виктор, садись, будешь почётным гостем, — зазывающе махнула рукой Анна Семёновна.

Виктор усмехнулся и сел за стол. Анна Семёновна положила руки ему на плечи, строго глядя на Женю.

— Смотри, у тебя уже сидит гость, с какой стороны ты к нему подойдёшь?

— С левой, — вздохнула Женя. — И блюдо подам левой рукой. Анна Семёновна, я работала официанткой. Я знаю, как…

— Тихо, — прервала её Анна Семёновна, подняв руку, — На вечерах правила строже, сама знаешь. Опозоришь ещё перед Таисией и меня, и Виктора. Поэтому слушай.

***

Обучение продолжалось на протяжении часа и продлилось бы ещё столько же, если бы к кухне не начали стягиваться голодные после работы жильцы. Анна Семёновна рассказала всё от и до, повторяя по несколько раз и делая акцент на том, что нельзя плевать в еду особо неприятным гостям. Даже если очень хочется. Жене оставалось лишь смиренно кивать и выслушивать всё это, Виктору – покорно сидеть и сожалеть о том, что он завёл этот разговор при Анне Семёновне.

Когда их наконец отпустили, сил на ужин уже не осталось. Они закрылись в комнате, и Виктор облегченно вздохнул, как только дверь за ним отрезала их от общего шума.

— Ну, зато теперь ты знаешь этикет официанта, — неуверенно попытался сгладить углы Виктор.

— Да, только я это и так знала, — проворчала Женя и рухнула на кровать лицом в подушку. — И зачем ты все это затеял?

— Говорю же – тебе стоит развеяться и поговорить с другими людьми, — вздохнул Виктор и сел на край своей кровати.

— Нет, мне стоит починить хронос и убраться отсюда как можно быстрее. Всё остальное не так важно.

— Ну Жень…

— Да всё, я поняла, — отмахнулась Женя и медленно села, обхватив колени руками. После небольшой паузы она с надеждой подала голос. — Ты хоть там будешь, или я буду волком-одиночкой?

— Буду, — кивнул Виктор. — Но не как официант. Я буду следить за детьми гостей. Но всё равно встретимся.

— Типа как нянька?

— Вроде того, — улыбнулся Виктор.

— Ты прямо настолько детей любишь? — с сомнениями спросила Женя.

— Люблю. Я и в обычной жизни с детьми работаю. Я педагог-психолог в школе.

Женя с пониманием и ноткой уважения покивала, поставив подбородок на колени. Виктор с грустью усмехнулся и откинулся на стену позади себя.

— Знаешь, за день до путешествия я получил предложение о работе в одной коррекционной школе. Давно хотел туда попасть. Думал, что стоит отложить путешествие, но всё равно решил отправиться одним днём. И вот, ни работы, ни ответов на вопросы, — вздохнул он, уводя взгляд к окну.

Женя опешила и подняла на него недоумевающий взгляд.

— Зачем ты вообще сюда отправился?

— Хотел узнать, чем занимался мой отец. Много слухов ходило. Хотел увидеть собственными глазами.

— В этом мы с тобой похожи, — задумчиво хмыкнула Женя. — Я тоже из-за папы здесь оказалась. Он вечно про 89 год рассказывал. Вот и захотелось самой увидеть, что тут такого происходило.

— Да уж, в итоге застряли здесь и так и ничего не узнали, — грустно улыбнулся Виктор, а затем повернул голову к Жене. — Жень, может после работы посвятим этому один денёк? Всё равно время у нас ещё есть.

Женя задумчиво нахмурилась, проведя пальцем по колючему пледу на кровати. С этими поломками и вынужденной клеткой она совсем забыла о своей первоначальной миссии – узнать, чем так запомнился этот год отцу. Заниматься этим сейчас через силу не хотелось, но Виктор сказал правильную вещь – время у них ещё было. Да и оказаться зря в такой ситуации было бы просто-напросто глупо. Женя вздохнула и кивнула.

— Можно.

— Тогда договорились, — улыбнулся Виктор и лёг. — А теперь давай спать. Уже завтра благотворительный вечер, надо выспаться.

Женя легла не сразу. Виктор уже успел заснуть, пока она так и сидела на кровати в раздумьях.

У них ещё было время. Но сколько этого времени осталось? Как долго они будут находиться в чужом времени с неработающими хроносами и вопросами без ответов? Как долго они ещё протянут в таком ритме? И, что самое главное, когда в итоге они смогут вернуться домой? Женя не знала. Не знал и Виктор, и Альберт Геннадьевич, который так и не помог им.

Но когда-нибудь они обязательно отсюда выберутся. Женя на это надеялась.

Глава 7

Вечер следующего дня пришёл в коммуналку суетой и сборами. Анна Семёновна ещё несколько раз прогнала с Женей правила поведения на благотворительном вечере, наказала Виктору следить за обстановкой и отправила обоих за дверь с таким видом, словно провожала на войну. Уже на улице Женя облегченно выдохнула, но вместе с тем почувствовала пробежавший по спине холодок. Может, и не зря Анна Семёновна так готовила их к этому вечеру?

Трамвай был набит битком. На пару секунд Женя потеряла из вида Виктора, который отошёл к компостеру, и была оттеснена к окну. Ей оставалось лишь принять свою участь и перевести взгляд на окно, за которым проплывали пейзажи вечернего, после-рабочего Ленинграда. Красная перетяжка с надписью “перестройка, демократизация, гласность” ярким пятном выделялась на фоне серой дороги и света от фар, привлекая внимание Жени. Она проводила её взглядом, пока трамвай не свернул за угол, и про себя отметила количество подобных лозунгов на улице.

Остановка, несколько минут пешком, и Женя будто бы попала в другую реальность. Здание гостиницы “Астория” выделялось на фоне строгих зданий по соседству за счет ярко-красных тканевых навесов на окнах первого этажа. На парковке красовались редкие для Ленинграда иномарки и Женя только сейчас осознала, кого сегодня будет обслуживать. Ох, не зря были все эти наставления от Анны Семёновны. Стоило только осознанию ударить в голову, как холодный ветер сдул из головы всю нужную информацию и заставил Женю остановиться.

— Пошли, не будем опаздывать, — Виктор мягко потянул Женю вперед.

Внутри все было так же богато, как и снаружи. Глоток недоступной западной жизни – антикварная мебель, многоуровневые хрустальные люстры и серебряная посуда, которую уже разносили подошедшие пораньше официанты.

— Виктор!

Сначала раздался женский звонкий голос, а потом в поле зрения появилась его обладательница. Женщина средних лет, с массивными украшениями и платьем явно не советского происхождения. В обстановке ресторана гостиницы она смотрелась органично, в отличие от Виктора и Жени, которые больше походили на случайно забредших сюда бродяг.

Женщина встретила Виктора приветственными поцелуями в щеки и Виктор, смутившись, попытался неловко улыбнуться. Взгляд женщины заскользил по Жене с легкой нахмуренностью, но Виктор быстро взял ситуацию в свои руки и, взяв Женю за плечи, аккуратно подтолкнул её вперед.

— Таисия, это Женя.

— Ах, Женя, — лицо Таисии мгновенно разгладилось и стало более приветливым. — Приятно познакомиться, Женя. Виктор рассказывал про твою ситуацию. Найти воров не удалось?

— Пока нет, — невнятно промямлила Женя, теряясь. — Ещё ищут.

— Ничего, найдут, — снисходительно улыбнулась она. — Можешь проходить на кухню, там как раз скоро начнут проводить инструктаж. Виктор, идешь за мной. Нужно обсудить твои задачи на сегодня.

Женя не успела ответить, как Таисия уже взяла Виктора под руку и повела его в другую сторону, воркуя о чем-то. Жене оставалось лишь пойти на кухню, в сторону которой Таисия размазанно указала.

Людей было много. Даже очень. Человек сорок, если не больше, и все – официанты. Подобно муравьям они сновали по кухне, кто-то уже в форме, и сбивались в небольшие группы для неформальных разговоров. Женя никогда не была молчаливой тихоней, но сейчас почему-то чувствовала себя не в своей тарелке.

Она не должна видеть этих людей. В её времени они все уже взрослые люди, а не молодые студенты, которые нашли валидную подработку на один вечер.

Женю передернуло.

— Чего стоишь-то? — чужой голос позади выдернул из размышлений и вынудил обернуться. Женщина в строгом платье кивнула в сторону двери в конце кухни. — Форма в раздевалке. Через пять минут инструктаж.

Форма была неудобной, сковывающей движения. Приталенный жакет, сдавливающий ребра, черная юбка ниже колена, из-за длины которой сделать широкий шаг не получалось. Женя выдохнула, вспоминая удобную форму официантов из настоящего, и пока что неуверенными шагами вышла обратно на кухню.

Женщина в строгом платье уже выстроила всех в большую шеренгу и Женя неловко замкнула её. Она оглядела присутствующих и убрала руки за спину, повторяя движение большинства.

— Итак…

Женщина уже было начала инструктаж, как в кухню ввалился рыжий ураган. Он распахнул двери так, что они ударились об стены, привлекая внимание присутствующих.

— Извиняйте, опоздал! Ух, эти пробки! Вы вообще видели, что на улице творится?

Парень поднял голову, озаряя пространство своей лучезарной, слегка нагловатой улыбкой, и Женя почувствовала, как сердце на мгновение замерло.

Рыжий парень со странной по меркам этого времени прической.

Дима.

С фотографии папы.

Женя не сводила с него ошарашенного взгляда, пытаясь осознать, что видит перед глазами. Живой, дышащий, протискивающийся в шеренгу между Женей и каким-то парнем. Женя сквозь пелену слышала, что женщина заговорила что-то про опоздания и их неприемлемость, а потом про правила поведения, но не обращала на это внимания. Она не сводила взгляда с Димы и вернулась в реальность лишь когда почувствовала, как ее хватают за запястье и поднимают руку вверх, на всеобщее обозрение.

— Все украшения снять!

Женщина неодобрительно посмотрела на Женю и на хронос на её запястье. Забыла снять. Все ещё носила на руке в надежде на то, что в один чудесный момент он заработает.

Женя расеянно покивала и женщина, неодобрительно поджав губы, наконец отпустила её руку и под цокот каблуков вышла из кухни, дальше по своим делам.

Дима рядом присвистнул.

— О, у меня такой же!

Женя очень медленно повернула голову к Диме, все ещё неуверенная, что ей не послышалось.

— Что?

— Ну, эта штука, — Дима весело ткнул пальцем в хронос Жени. — У меня такая же. А мне говорили: “Да у тебя одного такая будет”! Мда, обманули.

Жене на мгновение показалось, что она спит и всё это – дурной сон. Перед ней стоял Дима, которого она видела на фотографии отца, и говорил о том, что у него тоже есть хронос. То есть, он тоже…

Бред.

— Покажи, — выпалила Женя, чувствуя, как во рту пересохло.

Дима нисколько не удивился такой просьбе. Даже наоборот – приободрился, взяв Женю за плечи, и повел её в сторону раздевалки. Уже на скамье он вывалил содержимое своей сумки и начал перебирать его – какие-то бумажки, фантики от конфет и, наконец, хронос.

— Во! — он кинул хронос в руки Жени и она едва поймала его. — Тебе повезло, родная. Я его тоже постоянно с собой таскаю. А то мало ли, стащат ещё. А он, знаешь ли, дорого мне обошёлся!

Женя затаила дыхание, рассматривая хронос, и поняла – да, это оно. Тот же искаженный циферблат, тяжелый ремешок, потертости на стекле и… отсутствующий трекер.

— Так ты тоже… — ошарашенно прошептала Женя, не сводя взгляда с хроноса.

— “Тоже” что? — невозмутимо и бодро спросил Дима, уже натягивая на себя форму.

— Откуда он у тебя? — сжала хронос в руке Женя и подняла взгляд на Диму.

— С одним парнишей обменялись, — невозмутимо пожал плечами Дима, пытаясь завязать галстук-бабочку на шее.

— На что? — не унималась Женя с расспросами в попытках докопаться до истины.

— А вот об этом, родная, я умолчу, — Дима игриво щелкнул Женю по носу.

Женя снова перевела взгляд на хронос, пытаясь собрать пазл в голове, но все части были одинаковыми, не складываясь в картинку. Она села на край скамьи, запустив пальцы в волосы.

— Ты ведь Дима, да?

— О, так мы знакомы? — присвистнул Дима. — Извиняй, но я тебя совсем не помню. Мы тусили где-то вместе?

— Послушай, Дима, — Женя выпрямилась, поворачиваясь к Диме. — Ты ведь знаешь, для чего нужна эта штука?

Дима, выдыхая от тяжести в груди при последней застегнутой пуговице на жакете, застыл на месте, а затем подорвался с места и с энтузиазмом сел рядом с Женей.

— Это просто ахирительная история. Ты, возможно, подумаешь, что я под чем-то, но нет. Короче…

— Эта штука перенесла тебя в прошлое, — вздохнула Женя, передав ему хронос обратно.

Дима застыл на пару секунд, а затем наспех засунул хронос обратно в сумку вместе с остальным мусором и наклонился к Жене с заговорщицким шёпотом.

— А как ты узнала?

— Потому что я такая же, Дима, — вздохнула Женя, и произносить эти слова было почему-то тяжело. — Эта штука – хронос. Устройство для перемещения в прошлое.

Дима замолчал, уставившись на Женю, и на секунды, которые ощущались, как часы, в раздевалке повисла тяжелая тишина. Женя анализировала то, что только что произошло, но истина ускользала, как песок сквозь пальцы. Она не понимала, что происходит, почему Дима так легко к этому относится, и что с ним не так.

И это пугало так же сильно, как неработающие хроносы.

Но Дима вдруг расхохотался, схватил Женю за плечи и начал раскачивать её из стороны в сторону.

— Да ну! — радостно воскликнул он. — Я уже думал, что окончательно поехал, а нет! Клянусь, я все это время думал, что у меня затяжной приход или типа того. Раз – и я в прошлом! Не, ну так ведь не бывает, да? Бывает, оказывается!

Женя чувствовала, как её начинало укачивать, но сил останавливать Диму не было. По только-только выстраивающейся в голове картинке ударили кулаком, разбивая её на фрагменты без возможности собрать обратно.

— Дим, Дим… — попыталась остановить его Женя.

— Я ж никому об этом не рассказывал! — не унимался Дима.

— И правильно делал… — проворчала Женя, наконец отстраняя Диму от себя. — Пошли, я тебя кое с кем познакомлю. И хронос с собой прихвати.

Диму не нужно было звать два раза – в одно мгновение он уже подскочил с места, сунул руку в сумку, вынимая оттуда хронос, и вприпрыжку поскакал за Женей. Её шаги были быстрыми, напряженными, взгляд – цепким, пытающимся выловить Виктора из толпы работников зала. Долго искать его не пришлось – Виктор как раз заканчивал разговор с Таисией, которая передавала ему ключи, и стоило только ей отойти, как Женя тут же подбежала к нему и схватила за руку, привлекая к себе и Диме внимание.

— Виктор, это Дима. Дима, это Виктор. Вы знакомы? — протараторила Женя, с надеждой глядя на Виктора.

Виктор и Дима уставились друг на друга, но, вопреки всем надеждам Жени, узнавание в их глазах не мелькнуло.

— Впервые его вижу, — растерянно пробормотал Виктор, подтверждая худшие догадки Жени.

— То же самое, — пожал плечами Дима.

— Ладно. Тогда посмотри, что у него есть, — Женя отошла от Виктора и подняла руку Димы с хроносом вверх – недостаточно высоко, чтобы это увидел кто-то ещё, но явно привлекая внимание Виктора.

Глаза Виктора распахнулись. Стоило только секундой ошарашенности пройти, как он, взяв Диму и Женю за плечи, моментально увёл их подальше от любопытных глаз, ближе к темноте технических комнат.

— Откуда это у тебя? Ты тоже путешественник? — Виктор перешёл на напряженный шепот, наклоняясь к Диме.

— Типа того, — невозмутимо ответил Дима.

— Как давно ты здесь?

— Слушай, родной, я не считал, — лениво протянул Дима, отмахиваясь. — Недели две, наверное. Может три.

— И ты тоже не можешь отсюда выбраться? — включилась в разговор Женя, наклоняясь к ним.

— Я там что-то потыкал, он не работал, а потом я забил, — немного помолчав, Дима недоумевающе нахмурился и скользнул взглядом по напряженным лицам Виктора и Жени. — А в смысле “тоже”? Вы типа застряли здесь?

— Дима, ты здесь около двух недель и тебя не смутило, что ты не можешь отсюда выбраться? — медленно, словно разговаривая с непонимающим ребенком, спросил Виктор.

— Честно? Вообще нет.

Виктор выпрямился и с тяжелым вздохом провел рукой по лицу в попытках согнать с себя остатки непонимания и обработать информацию. Уголки его губ дёрнулись в нервной ухмылке.

— Какова была вероятность, что мы втроём встретимся в одном времени?

— Слушай, я не разбираюсь в вероятностях, но разве это не круто, а? — Дима ободряюще похлопал Виктора по плечу. — Мы тут втроём, понимаем друг друга. Вместе так-то веселей.

— Дима, о каком веселье идёт речь? — напряженно спросила Женя. — Мы тут застряли без возможности вернуться в своё время. Это вообще не весело. Неужели ты не хочешь вернуться в своё время?

— Да как-то не особо.

Виктор вновь вздохнул и отошёл от них на пару шагов. После нескольких секунд напряженной тишины, он вернулся обратно и глубоко вдохнул.

— Так. Давайте разберемся со всем после вечера. Сейчас у нас есть работа, которую мы должны выполнить, чтобы никого не подвести.

— Но ведь… — возмущенно начала Женя, но Виктор мягко её перебил.

— Женя, впопыхах мы ничего не решим. Нам нужно сесть и подумать, а сейчас у нас такой возможности нет. После вечера, хорошо?

— Ладно, — проворчала Женя.

— Спасибо, — Виктор улыбнулся и достал из кармана ключи, — Я пойду, мне нужно собрать детей, а вам удачи.

— Так ты не официант, что ли? — приподнял брови Дима.

— Нет, я слежу за детьми гостей.

Виктор уже развернулся, чтобы уйти, но Дима увязался следом за ним под предлогом того, что нужно уточнить кое-какой вопрос. Женя не знала, о чём они собирались разговаривать, но сейчас это мало волновало её. Голова была забита другим.

Дима вёл себя странно. В нём не было паники Жени, не было холодной рассудительности Виктора. Была лишь какая-то липкая игривость и, судя по всему, полное отсутствие осознания того, в какой ситуации они оказались. Он воспринимал это как игру, в которую играл ради удовольствия. Его неосведомленность сбивала с толку, словно кто-то подбрасывал новые, неподходящие детали пазла картины мира.

Мысли перехлестывали друг друга, лишая возможности зацепиться хоть за одну, но цепкий взгляд женщины в строгом платье из толпы вернул Женю в реальность. Работа. Сейчас нужно сосредоточиться на работе.

***

Под конец вечера ноги гудели, а желание кого-нибудь задушить достигло своего пика. Приказы и указания раздавались со всех сторон. Когда казалось, что наконец выдалась свободная секунда на посидеть и привести мысли в порядок, кто-то из гостей ронял столовый прибор и требовал срочную замену. Когда подносы валились из рук от усталости, наступало время выносить новую закуску. И так по кругу. Каждую секунду этого вечера Женя вспоминала, по какой причине ушла из общепита.

Особо наглые гости не упускали возможности как-то коснуться официанток, оставляя липкий невидимый отпечаток на месте, до которого они дотронулись. Мерзко. Неприятно. Они прикрывались благим делом – благотворительностью – но Женя была уверена, что им было плевать на тему сбора и в свет они вышли только ради заявления о своём статусе.

Дима пытался разрядить обстановку – шутил, смеялся и просто относился к этому, как к ещё одной игре, что раздражало Женю ещё больше. На какое-то время он пропал из поля зрения и Женя смогла облегченно выдохнуть, но ненадолго – его работу повесили на неё, и тогда раздражение только усилилось.

— Милая, а здесь точно нет орехов?

Этот мужчина допытывал Женю каждый раз, когда она подходила к его столику. “А что это за рыба?”, “а где её поймали?”, “а она, случайно, не в ореховом соусе?”. Женя выдавила из себя вымученную улыбку и покрепче сжала поднос.

— Наши повара учли предпочтения всех гостей, поэтому не переживайте, здесь нет орехов, — нарочито вежливым голосом ответила Женя.

— Но я чувствую запах орехов, — не унимался мужчина.

Женя вздохнула – тяжело, устало – и позволила себе секунду тишины, чтобы не сорваться на оскорбления. В момент, когда она уже открыла рот для ответа, из толпы выплыл Виктор с явной тревогой на лице.

— Простите, пожалуйста, — положив руку на сердце, извинился перед мужчиной Виктор. — Мы на секунду. Приятного вам вечера.

Виктор взял недоумевающую Женю за локоть и аккуратно отвел ее в сторонку, подальше от гостей.

— Женя, я знаю, что ты занята, но помоги мне, пожалуйста. Я уложил детей спать, но сейчас не могу найти ключи от номеров гостей. Я уже все обыскал. Ты случайно не видела их нигде?

— Нет, — хлопнула глазами Женя. — Может выронил где-нибудь?

— Я не знаю, — покачал головой Виктор. — Я весь вечер держал их при себе. Отвлекся на разговор с Димой, а их уже нет.

— А ты спрашивал у него?

— Я не могу его найти. Ты его видела?

— Нет. Он куда-то исчез полчаса назад.

— Ладно, — выдохнул Виктор, нервно взъерошив волосы. — Может, кто-то из персонала подобрал. Но если все же найдёшь, то дай мне знать, хорошо?

— Конечно, — кивнула Женя.

Виктор быстрым шагом ушёл обратно в толпу, извиняясь перед снующими туда-сюда официантами и мельком улыбаясь гостям. Женя осталась на месте, глядя ему вслед. Что-то ей подсказывало, что сегодня у них не будет времени на разговор о хроносах.

Глава 8

Сил на разговоры не осталось. Под конец вечера все были настолько вымотаны работой и напряженным общением с людьми, что разговор о хроносах был закономерно перенесен на завтра.

Дима объявился только когда все официанты переодевались из униформы в свою одежду, но даже тогда не задержался надолго – выслушал предложение Жени о встрече в парке, кивнул и растворился в толпе, словно его и не было. Уставшая Женя даже на секунду подумала, что ей привиделось, но уже на улице Виктор опроверг это – он тоже видел, как Дима вылетает из гостиницы настолько резко и быстро, что свободной секунды на разговор о ключах не нашлось.

Виктор и Женя ехали домой молча, разбитые и утомлённые долгим вечером. Лишь обменялись парой дежурных вопросов о ключах, получили свои ответы и вновь замолчали вплоть до комнаты. Женя заснула как только голова коснулась подушки, с пустой головой и отсутствием привычной тоски перед сном.

Но уже утром её разбудил хлопок входной двери. Тело болело от многочасовой смены на ногах, во рту оставался неприятный привкус ругательств и оскорблений, которые хотелось вывалить на гостей вечера. Она накрыла голову подушкой, но следом за хлопком последовали разговоры в гостиной, где людей с каждой секундой становилось всё больше. Женя с утренним раздражением осознала, что отоспаться ей сегодня не удастся, и все же вышла из комнаты – проверить, что произошло, чтобы потом уйти обратно с чистой совестью и чувством выполненного долга.

В гостиной собрались все жители коммуналки и, на удивление, Таисия. Лица присутствующих были напряженными и Женя неосознанно расправила плечи, остановившись в дверях и пытаясь уловить нить разговора.

— Они были со мной весь вечер, я их постоянно проверял, — с отчаянием доказывал Виктор, глядя прямо на Таисию.

— Да, и все же они пропали, — голос Таисии был строгим, лишённым той кокетливости, которой она одаряла Виктора весь прошлый вечер. — Виктор, ты хоть понимаешь, что произошло? Что о тебе теперь люди думают?

— Я понимаю, — сглотнул Виктор. — Но, клянусь, это был не я.

— Я знаю, что это не ты. Но тогда кто?

Взгляд Таисии зацепился за стоящую в дверном проёме Женю, и следом за ней на неё обратили внимание все присутствующие.

— Женя, — кивнула в её сторону Таисия. — Ты вчера находила ключи?

— Нет, — растерянно пробормотала Женя, выпрямляясь. — Виктор вчера подходил и говорил, что потерял их, но я не видела. А что происходит?

— А происходит то, — Таисия вышла вперёд и Женя неосознанно сделала шаг назад, чувствуя витающую в воздухе угрозу. — Что из номеров гостей пропали ценные вещи. Валюта, украшения. У некоторых даже документы. Виктор говорил мне, что потерял ключи, но я не думала, что это будет иметь такие последствия.

Перед глазами Жени тут же пронесся вчерашний вечер. Усталость отошла на второй план и фокус внимания сместился на раздосадованное лицо Виктора в тот момент, когда он говорил о пропаже. Тогда Женя не придала этому особого значения – мало ли сколько вещей теряется на таких мероприятиях. Но сейчас, осознав, насколько сильно Виктор попал, она почувствовала, как остатки сна моментально улетучиваются, оставляя после себя лишь холодную рассудительность.

— Значит, ключи украли?

Таисия не ответила и одарила Женю тяжелым взглядом. Предполагать вслух больше не хотелось.

— Виктор, это катастрофа. Если мы не найдём вора до вечера, то понесём такие убытки, в том числе репутационные, что тебе и не снилось.

— Я понимаю, — поджал губы Виктор. — Я постараюсь всё выяснить.

— Уж постарайся. А я поеду в гостиницу разбираться с этим недоразумением.

Никто не посмел забрать последнее слово, оставшееся за Таисией. Её провожали в напряженной тишине, и когда дверь за ней захлопнулась, атмосфера в гостиной только сгустилась. Анна Семёновна выглянула в коридор и, убедившись, что в квартире остались только свои, хлопнула Виктора полотенцем по плечу.

— Я ж тебе говорила, чтобы ты за обстановкой в оба глядел! — шипела она, словно кто-то посторонний мог услышать. — Не знаешь что ли, кто на таких вечерах может появиться?! Вот тебе и результат!

— Аннушка, хватит парня добивать, — попытался успокоить её Альберт Геннадьевич. — Посмотрите на него – и так, как подбитая собака, а тут вы ещё. Найдутся вещи.

— Альберт Геннадьевич, — процедила сквозь зубы Анна Семёновна, переключая свой гнев уже на старика. — Вы, видимо, не понимаете сути ситуации!

— Я все узнаю, — глухо отозвался Виктор. — Просто, пожалуйста, дайте мне время.

Он не дал Анне Семёновне продолжить – вышел из гостиной, уводя за собой Женю, и как только дверь их комнаты закрылась, начал быстро одеваться в уличную одежду.

— Собирайся, — бросил он через плечо. — Мы идём к Диме.

— К Диме? — хлопнула глазами Женя. — Ты думаешь, что сейчас самое время?

Виктор накинул свитер на футболку и подошёл к Жене, останавливаясь прямо перед ней.

— Женя, — низким голосом начал Виктор. — Это Дима. Это он забрал ключи. Они исчезли сразу же после разговора с ним.

— Да ну не, — отмахнулась Женя после секундной паузы. — Он не мог. Он же… свой.

— Он в первую очередь человек, которого мы знали суммарно менее часа. Он мог сделать всё, что угодно. Поэтому, пожалуйста, одевайся. У нас мало времени.

— Виктор, это просто твои догадки, — попыталась вразумить его Женя.

— А что мне ещё остаётся? — вздохнул Виктор, проведя рукой по волосам. — Я уже не знаю, что думать. Нам всё равно нужно встретиться с ним. Просто чтобы убедиться, что это не он, как ты говоришь.

— Я уверена, что это не он, — твердо заявила Женя.

Виктор не ответил, но его молчание сказало больше слов — он не верил. В момент, когда мир рушился, а решения были где-то далеко, за туманной завесой, Дима казался подозреваемым номер один, даже если Женя не хотела в это верить.

Он был своим. Таким же парнем, таким же путешественником во времени, который застрял в чужом времени и не знал, как выбраться. Да, у него был свой подход к жизни, но почему-то хотелось свято верить в то, что он не пошёл бы на такую подлость. Но Виктору нужно было убедиться в этом лично, поэтому Женя всё же начала одеваться, чувствуя, как под ребрами расползается липкая тревога.

***

Дорога до назначенного места заняла меньше получаса. Людей было немного – основная часть горожан уже была на работе и на улице остались лишь студенты, которые, опаздывая на пары, запрыгивали в трамваи за секунду до закрытия дверей.

Виктор шёл молча. Не начинал разговор первым, не пытался разрядить обстановку. Он молчал, и в этой тишине между ними зарождалась новая нервозность, которой раньше не было. Женя понимала, что Виктор на зводе. Понимала и то, что пустыми словами его не успокоишь, пока ключи не окажутся у него в руках. Поэтому она тоже молчала, засунув руки в карманы и опустив взгляд на ещё зеленую сухую листву под ногами.

Дима уже был на месте, когда они подошли. Он вальяжно восседал на скамейке, закинув руки на её спинку, и с расслабленным видом наблюдал, как к нему приближается напряжение в лице Жени и Виктора.

— Ну вы чего, родные? Я вас тут уже заждался, — Дима активно вскочил на ноги, стряхивая невидимую грязь со штанов, и лучезарно улыбнулся. Почему-то его позитивный настрой не передавался остальным воздушно-капельным путём.

— Извини, с утра переполох был, — на выдохе опустил плечи Виктор.

Женя скользнула взглядом по лицам Виктора и Димы и внутренне напряглась. Почему-то не хотелось представлять в какую сторону потечет разговор.

— Дима, — начал Виктор. — У меня к тебе вопрос. Ты не видел вчера мои ключи?

— Ключи? Какие ключи? — бодро повёл плечами Дима, даже не моргнув.

— От номеров гостей. Они исчезли и сегодня обнаружилось, что…

Виктор не успел договорить. Внезапно относительную уличную тишину нарушила привлекающая внимание музыка.

В шумном балагане часто появлялся

Подлинный красавец Гришка-сутенер.

Женщинам лукаво Гришка улыбался,

Но в работе Гришка - никудышный вор.

Пятидверная “девятка” с открытыми окнами неслась по улицам Ленинграда, подозрительно затормаживая рядом с Виктором, Женей и Димой. Женя и Виктор переглянулись, обернулись на Диму и только сейчас поняли, как сильно он побледнел. Привычная улыбка, которая, казалось, была его верной спутницей, исчезла с его лица, оставляя после себя лишь пугающую пустоту с отблесками страха.

Из окна заднего сидения высунулась голова – бритая, с хамоватой улыбкой на лице. Мужчина лет тридцати в кожаной куртке зазывающе кивнул в сторону машины, облокотившись локтём на оконную раму.

— Ну что, молодёжь. Садитесь, поговорим.

Повисла тишина, нарушаемая лишь нескончаемой музыкой из машины. Дима сделал шаг назад, уже готовый бежать вглубь парка, но мужчина лишь неодобрительно цокнул языком и покачал головой. Одним ловким движением замок на его куртке разошёлся, демонстрируя пистолет во внутреннем кармане. Настоящий, тяжелый, оттягивающий карман чуть вниз.

Женя не успела испугаться. Недоумение плотно засело в голове, не оставляя место страху и транслируя лишь одну мысль: “а что, собственно, происходит?”.

Они ничего не делали. Не привлекали внимания и даже не давали повода. И все же Дима был серьезен, как никогда, и это пугало больше всего.

— Садитесь, — едва шевеля губами, прошептал Дима, не сводя взгляда распахнутых глаз с машины.

— Дима, что происходит? — нахмурился Виктор.

— Садитесь, — с напором повторил Дима.

— Пацанчик дело говорит, — усмехнулся второй мужчина, с переднего сидения. Такой же, как и первый, словно они все были на одно лицо.

Виктор увёл Женю рукой за свою спину и оценил риски. Трое здоровых мужиков, явно не похожие на законопослушных граждан – веяло от них тюремным флёром и проблемами – с оружием в карманах и явно недобрыми намерениями. Первая мысль – бежать без оглядки. Догонят, прострелят колени. Вторая – попытаться договориться, выяснить, в чем проблема. Итог тот же. Все сводилось к нему, если план не заканчивался полным подчинением. Виктор стиснул зубы, посмотрев на Женю и Диму.

Сесть в машину все же пришлось. Не потому что хотелось, а потому что другого выхода не было.

Под ту же песню “девятка” сорвалась с места и рванула по улицам. Открытые окна не спасали от стойкого запаха табака, которым был пропитан каждый уголок салона и сами мужчины. Женя сидела между Виктором и Димой, зажатая с обеих сторон, и через лобовое стекло наблюдала, как место встречи остаётся далеко позади. Впереди лишь нескончаемая дорога и неизвестность, и её присутствие в этом дне начало расползаться холодным ужасом по телу.

Женя не понимала, что было не так. Может, они действительно что-то натворили, может, просто попались под горячую криминала, но факт оставался фактом. На них положили взгляд бандиты. Группировщики. Кем бы они там ни были и как бы их не называли в это время – черта закона была пересечена.

В шумном балагане деньги прожигаем

По любой причине ходим мы туда.

То ли мы здоровы, то ль недомогаем,

То ли радость в сердце,

то ль пришла беда.

Беда действительно пришла откуда не ждали. Если утром казалось, что этот день ограничится лишь трагедией с ключами, то сейчас Женя мысленно корила себя за утренние мысли “хуже и быть не может”.

Дима притих. Он ютился рядом с мужчиной и весь его вид так и кричал о том, что до выхода из машины на полном ходу оставались считанные секунды. Женя знала его сутки, но почему-то думала, что никогда не увидит его таким – казалось, что такая эмоция, как страх, просто атрофировалась в нём. А в Жене только начинала зарождаться, обволакивая своими щупальцами грудную клетку.

Машина затормозила во дворе дома на Лиговском проспекте. если верить табличке на доме. Музыка стихла и тишина стала совсем уж давящей, но мужчины не разделяли общего страха. В их движениях проступала уверенность, когда они вытолкали всю троицу из машины на улицу.

Сквозной двор. Затеряться в таком – дело нескольких секунд. У Жени был обширный опыт побегов, но никогда – с применением пистолетов. Пытаться даже не хотелось.

Внутри дома – обычная, серая парадная. Ничем непримечательная, а оттого более пугающая. Ноги налились свинцом, и каждый шаг давался с трудом. Каждая пройденная ступенька заставляла мысли лихорадочно биться в голове. Женя обернулась – буквально на секунду, чтобы выцепить взглядом лица Димы и Виктора. Они оба шли с таким видом, словно их вели на казнь, но если в лице Виктора сквозило сдержанное напряжение, хоть какая-то эмоция, то в лице Димы – абсолютная, выжженная пустота. Это плохо. Очень плохо.

Один из мужиков подтолкнул Женю вперед, чтобы она не зевала. Виктор рядом напрягся, но понимал, что его возмущения растопчут в неравной битве.

Двери одной из квартир на первом этаже уже были открыты. Сначала хлипкая, обитая ободранным дерматином. За ней сразу же стояла вторая – тяжелая, с толстыми засовами и глазком. Ещё одна коммуналка, но что-то подсказывало Жене, что правила в ней не такие, как в коммуналке Виктора.

Курили здесь непрерывно. Это было понятно по запаху, от которого хотелось закашляться. Пройдя по длинному коридору, один из мужчин открыл дверь в последнюю комнату и они словно оказались в другом мире.

Естественного освещения здесь не было. Окна были занавешены тяжелыми армейскими одеялами, не давая лучам солнца и шанса. Из источников света был лишь явно украденный бильярдный абажур над овальным столом, за которым уже собралось человек пять.

Казино.

Подпольное казино прямо в центре Ленинграда, где милиция ходила по улицам, а соседи даже не подозревали, что творится за стеной. Или же просто были настолько напуганы, что не предпринимали попыток вмешаться и вершить правосудие.

Один из мужиков, тот, что был за рулём, толкнул Виктора, Женю и Диму в дальний угол, кивком головы приказ осесть на протертый линолеум. Подпитываемые страхом, они послушно забились в угол, не произнося ни слова. Послушание явно развеселило присутствующих – комнату наполнил басистый смех, от которого становилось дурно.

Женя судорожно соображала, пытаясь найти выход из ситуации, но все они приводили либо к гибели, либо к чему-то пострашнее и мучительнее. Вопрос “что мы сделали не так?” отпал сам собой, сменяясь на “что нам делать, чтобы выйти отсюда живыми?”. Казалось, что ответа не было.

Из-за стола медленно поднялся мужчина. Широкоплечий, в вельветовой рубашке и широкой золотой цепью на шее – явно не последний человек среди присутствующих. Он скользнул взглядом по троице и усмехнулся.

— Ну что, поговорим?

Глава 9

Атмосфера не располагала к разговору. К чему-то пострашнее – да, но явно не к обычному общению с местными бандитами. Женя сидела в дальнем углу комнаты вместе с Димой и Виктором и мысленно молилась, чтобы это “поговорим” не означало начало охоты, где им была отведена роль добычи.

— На благотворительном вечере были? — с напором спросил мужчина.

— Были, — сглотнул Виктор.

— Вещи из номеров где?

Повисла тяжелая тишина. Виктор и Женя переглянулись, обмениваясь безмолвным “ты тоже это слышал?”, что не понравилось мужчине. Он навис над ними, как скала, и рявкнул так, что заставил выпрямиться всех присутствующих по струнке смирно.

— Я спросил: вещи где?!

— Мы не знаем, — торопливо ответил Виктор, словно каждая секунда тишины могла стоить ему пальца. — Кто-то украл ключи и вынес все вещи. Мы здесь не причём.

— А вот этот очень даже причём.

Мужчина кивнул в сторону бледного и забившегося в угол Димы, который так и не сказал ни слова с момента, как их засунули в машину. Женя заметила, как у Димы перехватило дыхание, как он расправил плечи, словно пытался казаться больше и устрашающе, но у него не получалось. На его лице был такой неописуемый ужас и страх, что язык тела не спасал.

— Я? — нервно улыбнулся Дима и поерзал на месте.

— Ты, — кивнул мужчина, глядя прямо на Диму. — И твоя шайка. Вещи где?

— Я не знаю, — протараторил Дима и моментально вжался в стену, когда мужчина потянулся к нему. Но не помогло.

Мужчина схватил Диму за лацканы куртки, рывком поднял на ноги – силы у него было хоть отбавляй – и встряхнул так, что голова Димы мотнулась, как у безвольной тряпичной куклы.

— Ты че, за идиота меня держишь? — рявкнул мужчина в лицо Диме.

— Серый, да че ты с ними возишься, — лениво отмахнулся один из присутствующих, закуривая, — В багажник да в лес. Там-то сразу заговорят.

Мужчина – Серый – даже не колебался. Относительно тихое логово тут же ожило, как встревоженный улей, учуявший запах страха и интересного времяпровождения. Для них это развлечение, для Виктора, Жени и Димы – последний день.

Нужно было что-то делать. Бежать, прятаться, торговаться, но не ждать, пока тесный багажник “девятки” станет их гробом. Женя судорожно перебирала варианты, просчитывала исходы настолько далеко, насколько позволяла эта секундная заминка. И когда мозг дошёл до самого отчаянного, самого безрассудного варианта, который наверняка закончится так же плохо, как и все предыдущие, Женя выпалила его без раздумий. Потому что времени на здравый смысл уже не оставалось.

— А давайте сыграем, — голос сорвался на последнем слове, но Женя продолжила. — Если мы выиграем – уходим. Если проиграем, то сделаем, что скажете.

Все затихли так же резко, как и начали собираться на вероятную казнь. Предложение повисло в воздухе, пропитанное отчаянием и азартом, и этот шлейф явно привлек внимание присутствующих. На лице Серого расплылся хищный оскал, предвещающий либо согласие, либо расправу.

— Смелая, — с одобрением в голосе усмехнулся он и кивнул одному из своих.

— Женя! — в ужасе прошипел Виктор, но Женя не слушала его, глядя прямо на Серого.

— Ну, садись, раз уж предложила. Сыгранём разок.

Под хищные взгляды Женя медленно поднялась с пола, чувствуя, как сильно колотится сердце. Ноги немели с каждым шагом до стола, но в голове было пусто – страх вытеснил всю рациональность, включив режим выживания. Нужно обыграть их всех, чтобы выйти из-за стола живой. Нужно победить. Эти мысли были единственными, нон-стопом бьющими в голове.

Покер. Женя умела и любила в него играть. Когда Кирилл приезжал в гости, они втроём, вместе с папой, часто проводили вечера на кухне за покером. Папа обучил их всему – комбинациям, основным правилам, психологическим приёмам.

И шулерству тоже.

Это было последним, чем Женя хотела заниматься за столом с бандитами, но если уж совсем прижмет, то другого выхода не будет. Им нужно выйти отсюда живыми, на своих двух и без серьезных повреждений. Сделать это можно было только через победу, пусть и порой не совсем честную. Женя посмотрела на свои карты, мысленно надеясь, что до такого не дойдёт.

Виктора и Диму тоже подняли, как наблюдателей за игрой, и теперь они дышали Жене в затылок, добавляя напряжения в и без того нервозную обстановку. Женя чувствовала, как напуган Дима, как сосредоточен на её картах Виктор, и только сейчас к ней пришло осознание, что она играет на их жизни. Это не помогало расслабиться и включиться в игру.

За столом были трое: она, Серый, вальяжно раскуривающий сигарету, и “крупье”, если такое описание вообще подходило матёрому мужчине в подпольном казино. Две карты оказались на руках у Жени и она, аккуратно посмотрев их, позволила себе облегченно выдохнуть, даже если папа строго настрого наказывал не делать так во время игры.

Туз пик и король червей. Отличная комбинация для старта. Где-то внутри зашевелилось теплое чувство надежды, что не все ещё потеряно.

Ставки повышались. Женя чувствовала, как уверенность растёт, вытесняя тревогу и включая подобие азарта. На столе лежали туз крести, король буби, девятка.

Она всегда была везучей, может, и в этот раз судьба улыбнулась ей?

Определенно да. Четвертая карта. Туз.

Женя посмотрела на открытые карты на столе, на свою комбинацию и чуть не подпрыгнула, когда различила в этом фулл-хаус. Три туза и два короля. Сердце забилось чаще, это был почти верный выигрыш. Женя уже потянулась к фишкам, чтобы пойти ва-банк, но тут ее взгляд упал на руки Серого. Свет от одинокой стоваттной лампы упал на рубашку его карт. На матовой бумаге советского "Атласа", прямо на стыке блеклых линий, едва заметно поблескивала крошечная, процарапанная бритвой точка.

Женя перевела взгляд на свои карты. На рубашке одной из них была точно такая же метка. Ее обдало ледяным осознанием. Он знал ее карты. Он знал их с момента раздачи. Вся эта игра с самого начала была не дуэлью, а прилюдной казнью.

Пятая карта. Дама.

— Ну что, вскрываемся? — усмехнулся Серый.

Женя не могла сдвинуться с места. Руки лежали на картах и дрожали от этого мерзкого страха. От ловушки, в которую она сама же себя загнала.

Это конец.

Какие бы карты не были на руках у Серого, он всё равно выиграет. Он видел Женю и её карты насквозь и это знание делало его хозяином положения.

Женя не знала, что сказать и что сделать. Слова застыли в горле, перекрывая доступ к кислороду и обволакивая холодным ужасом. Стук сердца отдавался в ушах и насмешливые слова Серого доносились до Жени сквозь пелену.

Пока кто-то не дёрнул ее стул назад.

Все произошло за секунду. Вот она сидит, не зная, что делать дальше. А вот уже стоит на нетвердых ногах, поднятая кем-то за плечо и оттесненная к двери. Поднялся шум.

Виктор схватил со стены тяжелый красный огнетушитель, едва удержав в руках его вес, и с замаха ударил его выступающей частью по краю. Мгновенно из маленького сопла под давлением вырвалась струя бело-желтой густой пены, которая тут же начала заливать всё вокруг. Лица бандитов, стол, карты – всё было в этой пенящейся, ослепляющей и жгучей жиже.

— Бегом!

Виктор бросил баллон на пол, судя по стонам, попав кому-то на ноги, и схватил Женю и Диму под руки. Они вылетели из комнаты за секунду, на ходу оценивая обстановку. Дверь закрыта на ключ. Снаружи дежурят такие же вышибалы. Но этаж, что повезло, был первым.

Дима рванул в конец коридора. Туда, где неприметная узкая дверь стала бы их единственным спасением. Туалет.

Внутри он оказался ещё уже. Три человека в нём ютились, пихали друг друга локтями в суматохе и сталкивались плечами. Подобраться к узкому окошку над потолком было практически невозможно. Драгоценные секунды форы уходили на то, чтобы просто скоординироваться, и нарастающий в комнате шум уведомлял их об этом.

— Лезьте в окно! — перекрикнул шум Виктор.

Женя запрыгнула на бочок унитаза и с трудом открыла заедающую щеколду с облупившейся белой краской. Дима подтолкнул её, пока Виктор, вооружившись шваброй, заблокировал ей выход и возможность открыть дверную ручку. К моменту, как Виктор, самый последний, лез в окно, в дверь уже начали ломиться, а швабра грозилась соскользнуть и лишить их последнего рубежа защиты.

Осенний воздух обдал запыхавшиеся лица холодом, когда все трое вылезли и твёрдо стояли на асфальте. Они побежали без оглядки. Дворы. Люди. Дороги. Все проносилось мимо, как что-то неважное. Лёгкие жгло. Ноги путались. Но скрыться от преследования было важнее собственного благополучия. Толпа на Лиговском поглотила их, отрезая от чужого взора.

***

У них не было такой роскоши, как время. Думать о том, где залечь на дно, пришлось быстро и впопыхах. Коммуналка пришла на ум первой – располагалась она достаточно близко, что давало возможность не бродить по улице несколько часов в страхе быть замеченными. Дима увязался следом, сославшись на то, что его дом далеко. И если Женя без проблем приняла его, то Виктор учтиво промолчал. Однако Женя чувствовала, что за этим молчанием скрывается нечто большее, чем простое нежелание отвечать.

Вечер плавно опускался на город, накрывая его сумерками и первым светом от фонарей. В коммуналке было тихо – все сидели по своим углам и не показывались, но оно было и к лучшему. Меньше вопросов.

Дима заметно приободрился, когда дверь за ними захлопнулась. Бледность ушла, возвращая коже естественный румянец, а уголки губ вновь поползли вверх, когда Дима взглянул на пытающегося отдышаться Виктора.

— Слушай, ловко ты с огнетушителем придумал! Я бы не догадался!

Дима ободряюще похлопал Виктора по плечу. Виктор медленно выпрямился, как кобра, готовая к прыжку, и убрал руку Димы со своего плеча.

— Что это было, Дима?

Тон его был ледяной, заставляющий невольно напрячься. Виктор сделал шаг навстречу Диме, загоняя его в ловушку между стеной и собой.

— Что это были за люди? Ты знал их? — продолжил он.

Улыбка с лица Димы плавно сползла, оставляя вместо себя недоумение. Он приподнял руки в шутливом жесте капитуляции и упёрся лопатками в стену.

— Не знал я их, чего ты кипишуешь? — попытался отшутиться Дима.

— Не ври, — наседал Виктор. — Они сами дали понять, что знают тебя и ты при делах.

Понимая, что шутки не помогают, Дима начал заводиться. Глухое раздражение медленно закипало, грозясь выплеснуться наружу, и сдерживать себя становилось все сложнее.

— Да ты че, думаешь, что я специально вас туда притащил?! — огрызнулся Дима, выпрямляясь и сокращая расстояние между собой и Виктором.

— Нет, я думаю, что из-за тебя у нас теперь серьезные проблемы!

— Ребят… — попыталась вразумить их Женя, но ее попытки утонули в этой давящей атмосфере.

— А че это из-за меня? У тебя доказательства есть? Нет?

— Дима, просто скажи правду.

— Да отстань ты от меня!

Дима грубо оттолкнул Виктора от себя, когда понял, что присутствие Виктора пробивает его защиту. Толчок был настолько резким, что Виктор невольно отшатнулся, но удержался на ногах.

И в этот момент в нём что-то щёлкнуло. Весь ужас, весь страх, которые он испытывал последние недели без остановки, преобразовались в кипящую ярость под гнётом прошедшего дня. Виктор моментально схватил Диму за воротник, рывком притягивая его к себе. Женя не успела опомниться, как обычный разговор с нотками давления перерос в полноценную драку. Грязную, злую драку двух уставших людей на пределе. Виктор и Дима врезались в стену, и картина за их спиной с грохотом упала, разнося эхо по длинному коридору коммуналки. Женя в ужасе металась между ними в попытках вразумить их и остановить это безумие, но Виктор и Дима, поглощенные собственной яростью и напряжением прошедшего дня, даже не обратили внимания на эти жалкие стремления решить всё мирно.

— Парни, едрить твою! Вы чего творите?!

Из кухни выбежал Альберт Геннадьевич, следом за ним из дальней комнаты выглянул Иван. В шесть рук им все же удалось разнять вцепившихся друг в друга Виктора и Диму и развести их по разным углам.

— Да, я взял ключи! — дёрнулся Дима в руках Ивана. — Но вещи не трогал, понятно?!

— Тогда зачем ты их взял?! — вторя крику Димы, Виктор попытался сделать шаг в сторону Димы, но был сдержан Женей и Альбертом Геннадьевичем.

— Ну-ка заткнитесь! — уже не выдержала Женя, отпустив Виктора и встав посередине импровизированного ринга. — Оба! Закройте рот!

— И ты тоже не ори.

Появление Анны Семёновны в коридоре было подобно грому среди ясного неба. Притихли все. Даже Дима, который не был с ней знаком, моментально замолк, видимо подсознательно почувствовав, кто в доме хозяин.

Анне Семёновне не нужно было кричать, чтобы утихомирить толпу. Одного её вида было достаточно, чтобы разрезающие тишину крики осели и под напором её присутствия растворились в воздухе. Женя уважала это. Но сейчас больше боялась.

— Что тут происходит? — спокойно спросила она.

— Да вот, вышли, а они тут сцепились, как кошки! — поправил сползающие на нос очки Альберт Геннадьевич.

— Причина? — Анна Семёновна перевела взгляд на Виктора.

— Личный вопрос, — глухо отозвался Виктор.

— Решили вопрос? — с ноткой иронии спросила она.

— Решили, — потупил взгляд Виктор. — Простите.

— И впредь все разборки вне дома устраивайте. Тут вам не улица, чтобы кулаками махать.

Анна Семёновна ушла, оставляя после себя запах чего-то жареного и тяжесть в воздухе. Женя облегченно выдохнула, кивнула Альберту Геннадьевичу и Ивану в знак благодарности и перевела взгляд на Виктора и Диму. Анна Семёновна усмирила их пыл и жажду крови, и теперь они просто стояли по разным углам, с разукрашенными лицами и пустыми взглядами в пол. Они даже не сопротивлялись, когда Женя загоняла их в комнату, как нашкодивших щенят в вольер.

Дверь за ними закрылась и Женя прислонилась к ней спиной, позволив себе закрыть глаза на пару секунд, чтобы собраться с мыслями. Ключи, бандиты, покер – все это смешалось в один едкий коктейль, один глоток которого вызывал удушье. Женя открыла глаза – медленно, тяжело, словно веки налились свинцом – и посмотрела на Виктора с Димой.

— А теперь давайте поговорим спокойно и без кулаков.