Гоблин

Глава 1. Возничий

Деревянная повозка, запряжённая старой чёрной лошадью, не спеша ехала по лесной дороге, вытоптанной всадниками. По этой дороге, ведущей к замку, ездили простолюдины, рыцари и монахи, служившие королю Артуру.

Порой на дороге встречались ремесленники и земледельцы, жившие в деревенских поселениях, коих много было построено возле королевского замка. Тот был выстроен из валунов крупного серого камня, который заключённые люди и тролли добывали на каменоломне вблизи драконьих гор.

Высокие трёхметровые тролли, закованные в заколдованные цепи, давным-давно воздвигли королю башенную крепостную стену.

Тролли были пойманы рыцарями давнего короля во Времена Нашествия, когда спускались с гор, чтоб полакомиться людьми. В нынешнее рыцарское время в королевстве короля Артура не осталось этих созданий. Многие из них умерли, а некоторые сбежали, вырвавшись из заколдованных оков для узников.

Простолюдины долгое время называли крепостную стену Стеной Троллей. Король даже распорядился наказывать каждого, кто упомянет, что высоченная стена, выстроенная из сложенных глыб, столетия назад была воздвигнута троллями.

Королевский замок был виден издалека. Некоторые башни крепостной стены высились под облака. Наверху высоченных бастионов были установлены деревянные катапульты для метания громадных стрел, которыми удавалось убить даже дракона.

Вверху стены были широкие каменные зубцы, между которых лучники стражи поглядывали свысока на обширные леса и на далёкие горы. Последние возвышались своими обледенелыми пиками высоко-высоко в небо.

Порой лучникам казалось, что на пиках высоких гор дремлют драконы, окаменев и обледенев. Ночью замок короля озаряли факелы, которые поджигали стражники накануне вечерних сумерек.

Крепостные ворота уже давно не закрывали ни ночью, ни днём. Возле ворот дежурили воины, одетые в лёгкие рыцарские доспехи и вооружённые копьями, мечами.

За крепостную стену пускали каждого, кто приходил в королевский замок. На его территории жили люди, ремесленники и торговцы, воины, преданно служившие королю.

Королевские покои охранялись рыцарями из знатных родов. Внутри скрывалась тайная сокровищница монарха, наполненная золотом и алмазами. Простолюдины догадывались о существовании тайника, множа слухи о несметном богатстве правителя.

Однажды эти пересуды услышал гоблин, который в образе низкорослого бедняка приходил в людские деревни. В тавернах пьяницы шумно говорили о сокровищах Артура.

Гоблин нередко угощал посетителей выпивкой, чтобы разговорить их и выведать одну из тайн. О входе в сокровищницу рассказывали как о заколдованном проходе, миновать который мог только сам король.

Деревянные колёса повозки покачивались на ходу, скрипя и дребезжа. В телеге сидел карлик ростом вполовину высокого рыцаря из королевской стражи. На повозку был натянут белый брезент, заштопанный разноцветными заплатами.

Путь пролегал через густой лес, куда здешний люд давно уже не ходил, побаиваясь пещерных волков. Те приходили со стороны гор, где на хребтах нередко видели драконов, дремлющих тысячелетним сном.

Мало кто отважился бы ехать по этой дороге в одиночку, зная о хищниках и лесных разбойниках. Возничий вёз в телеге деревянные бочки с пьянящим нектаром из зазеркального мира фей. Груз предназначался для замковых монахов и стражи.

Возничим был гоблин по имени Лихлолик. Он выдавал себя за низкорослого человека, пользуясь волшебной цепочкой со сверкающим кулоном, отлитым из драгоценного металла в форме золотой драконьей чешуи.

Бочки с напитком он стащил в зазеркалье у фей во время Зимнего Сна, когда те впали в спячку, чтобы вновь очнуться весной. Это вино было вкуснейшим и самым ароматным в здешних краях, чем и привлекло толстого монаха по имени Бенедикт.

Святой отец не догадывался, что торговцем был гоблин, скрывавшийся под внешностью невзрачного карлика. Бенедикт купил у него все запасы вина, восхитившись вкусом угощения.

Гоблин был одет как простолюдин: носил укороченный тёмно-зелёный плащ, сделанный из сложенного пополам куска материи с прорезью для головы. На голову он надел тёмно-синий тканевый шаперон, укрывавший широким капюшоном шею и плечи. Подпоясался Рандольф кожаным ремнём, на котором в ножнах висел кинжал, а под плащ надел волшебную кольчужную рубашку. Носил он также тёмно-зелёные шоссы, сшитые как удобные штаны, и невысокие кожаные сапожки с отвёрнутыми наружу голенищами.

Волшебную цепочку с кулоном он нашёл давным-давно, когда случайно свалился в драконье логово, где тысячелетним сном спал красный ящер. В тех горах гоблин искал пещеры, чтобы обустроить тайники для хранения магических находок.

Среди людей он скрывался под именем Рандольф, хотя имел и другие имена. Монаху он представился именно так. Никто бы и не подумал, что этот скромный торговец на самом деле был гоблином.

Сидя на козлах повозки и держа поводья, путник поглядывал на дорогу и на густой лес, заросший высоченными деревьями. Неподалёку виднелся королевский замок, а поодаль высились горы, где дремали драконы.

Гоблин оглянулся на деревянные бочки в телеге. Он замыслил напоить стражу вином фей, чтобы пробраться в королевскую сокровищницу. Рандольф пока не знал, где именно Артур прятал богатства, но рассчитывал, что кто-нибудь из стражников обязательно проговорится, едва приложится к напитку из зазеркалья.

Лошадь неторопливо шла, увлекая повозку за собой. На дороге замелькали всадники. Рыцари сопровождали важного путника, направляясь прямиком навстречу телеге.

Гоблин накинул капюшон, пряча лицо, и съехал на обочину, натянув поводья. Всадники приближались, уверенно сидя в сёдлах резвых и сильных коней. Позади воинов на сером скакуне ехал монах.

Серебристые доспехи рыцарей указывали на то, что они охраняли королевские покои. Впереди отряда на вороном жеребце скакал начальник стражи по имени Вильям.

Остановив резвого коня возле повозки, начальник стражи решил проверить незнакомца. Вильяму показалось странным, что через лес по этой дороге в одиночку ехал карлик, везя в телеге бочки.

— Куда держишь путь? — подозрительно спросил рыцарь, чья рука покоилась на эфесе меча.

— Я направляюсь в замок, — скромно ответил гоблин.

— Сними капюшон, — буркнул второй всадник, преградив дорогу. — Не видать твоего лица! — дерзко воскликнул он, выхватив из ножен клинок.

Возничий осторожно взмахнул рукой, откинув ткань назад. Он спокойно посмотрел на воинов, и те увидели перед собой обычного простолюдина.

— Почему остановились? — вопросил подъехавший монах. Его лошадь неспокойно заходила кругами возле замершей телеги.

— Этого малого я вижу впервые, — ответил начальник стражи. — По этой дороге давно никто не ездит в одиночку, боясь волков.

— Как зовут тебя, честной человек? — спросил Вильям.

— Я Рандольф, — ответил гоблин, представившись вымышленным именем.

— Что везёшь в повозке? — допытывался командир, объезжая телегу по кругу.

— Я знаю его, — вмешался Бенедикт, узнав торговца. — Я покупал у него на рынке вкуснейшее вино, подобного которому прежде не пробовал.

— Ваше преосвященство, — учтиво произнёс гоблин, — прошу прощения, что вынудил вас задержаться этим летним днём на опасном пути. Я недавно слышал вой совсем неподалёку.

— Езжай, Рандольф. Я знаю, что ты честный торговец и винодел, — сказал полноватый Бенедикт, поправляя коричневую монашескую мантию.

— Монах, ты уверен, что не ошибся? — спросил Вильям, приподняв решётчатое забрало стального шлема.

— Я знаю, что говорю. Этот человек по имени Рандольф везёт бочки с вином для монаршего стола, — уверенно заявил Бенедикт, убедив спутников.

Начальник стражи заглянул в глаза карлика и, поверив священнику, произнёс:

— Езжай, Рандольф. Торопись покинуть чащу. Если ты слышал вой, то волки могут напасть на твою кобылу и на тебя самого.

Взмахнув поводьями, путник поторопил лошадь. Повозка тронулась, снова покачиваясь и дребезжа.

— Превелико благодарен, — отозвался гоблин и вежливо поклонился монаху и рыцарям. — Приближается величайшее празднество в честь Артура! Во имя короля! — воскликнул он, удаляясь.

— Во имя короля! Во славу Артура! — отозвались воины и, взмахнув клинками, убрали оружие в ножны.

— Во славу короля! — воскликнул Бенедикт, пуская скакуна в галоп.

Всадники умчались прочь. Они не обратили внимания на то, что одна из лошадей неспокойно топталась возле телеги перед тем, как сорваться с места. Лихлолик знал: некоторые животные способны видеть его настоящий облик сквозь любые чары.

Хитрец продолжил путь, лелея мечту обокрасть королевскую сокровищницу. Он понимал, что во время торжеств многие стражники будут пьяны и разговорчивы, а пьянящий нектар фей способен вытянуть из человека даже самые сокровенные тайны о замковых схронах.

Глава 2. Фея

Всадники ускакали далеко, исчезнув в повороте за деревьями. Гоблин ехидно улыбнулся, взглянув на королевский замок. Он предвкушал, как незаметно обворует монарха, выставив того на посмешище.

Он ехал на повозке, чтобы впервые обчистить сокровищницу. Мечтал, чтоб о нём поползли слухи во все уголки королевства: как о самом искусном воре, как о гоблине, который обчистил казну самого короля.

Старая лошадь неторопливо шла, приближаясь к высокой крепостной стене. Каменные башни и конусные деревянные крыши уже виднелись неподалёку; над ними колыхались знамёна с золотой львиной вышивкой.

Сидя впереди гружённой повозки, путник видел лучников, мелькавших наверху стены. Они выглядывали меж широких высоких зубцов, поглядывая свысока на лес, на поля и на многочисленные хижины простолюдинов.

Лучники сквозь зеленеющие кроны деревьев видели приближающуюся телегу. Если бы они знали, кто был возничим, то не пожалели бы стрел, чтобы убить его.

О гоблинах знали в здешних краях. Порой эти твари утаскивали детей в подземелье, хитростью заманивая. Король Артур даже отправлял воинов, чтобы истребить похитителей и вернуть украденных ребятишек. Гоблины побаивались королевских рыцарей и старались не злить людей.

Рандольф, однако, нередко помогал украденным детям и взрослым выбраться из подземелья, ломая корявые клетки, которые его сородичи сколачивали из тролльих костей и прочных веток.

Однажды, когда Лихлолик сам был ещё маленьким, он незаметно разломал замок на одной из клеток. Он выпустил людей и дал им факел, чтобы те сумели подняться на поверхность через разветвлённые и запутанные пещеры.

Сбежавших, правда, поймали другие гоблины уже у поверхности, когда дневной свет был виден в пещерной темноте, а людям оставалось пройти всего-навсего двести шагов.

Пытая пленников, гоблины узнали, что клетку сломал их соплеменник-малыш. Лихлолик жестоко поплатился за свой поступок: его изгнали из родных пещер в Драконьи горы, где он долго скитался, прячась от свирепых троллей.

С тех пор миновали десятилетия, а изгнанник так и не вернулся домой. Однажды он задумал стать величайшим вором, способным обворовать даже самих королей.

Хитрец надеялся, что после кражи у самого Артура о нём с гордостью и почтением заговорят другие гоблины. Он верил: став неуловимым мастером краж, чьё имя будет у всех на слуху, он сможет вернуться в родные чертоги, где сородичи встретят его достойно, забыв о давнем проступке.

Держа поводья и неторопливо подгоняя кобылу, Лихлолик поглядывал на лес, тянувшийся вдоль вытоптанного всадниками пути. В листве и траве мелькали зверьки, над повозкой пролетали бабочки и шмели. В безоблачном небе виднелись птицы, а вдалеке кружили горные орлы, сооружавшие на скалах громадные гнёзда.

Он вглядывался в чащу, остерегаясь разбойников и пещерных волков. Гоблин слышал в деревнях, как люди рассказывали, что днём здесь было поспокойнее, а вот с наступлением темноты по этому тракту уже никто не ездил, кроме вооружённых рыцарей.

Услышав назойливое жужжание, гоблин завертел головой. Он посмотрел влево и вправо, а после обернулся к грузу. Под полукруглой тканевой крышей над закрытыми бочонками летала фея - ростом она была с крупную стрекозу.

Лихлолик потянул на себя поводья, остановив лошадь.

— Я простолюдин Рандольф, — произнёс он. — В бочках находится вино, принадлежащее королю Артуру. Я не разрешал тебе порхать в моей телеге.

С этими словами он встал и шагнул вглубь повозки, протиснувшись между бочонками.

Маленькая гостья летала над тарой, подлетая к каждой крышке. Она была одета в платье воительницы, а на светлых волосах сверкала крошечная диадема.

— Я чувствую нектар приозёрных цветков, украденный у моего народа. Этот напиток нельзя пить людям. Мы собирали его для весны, чтобы после Зимнего Сна пробудить цветы и деревья, — пропищала гостья.

Лихлолик взмахнул руками, пытаясь поймать крылатую воительницу.

— Бочки мои, — буркнул он, вновь вытянув ладони. — И содержимое тоже принадлежит мне.

Амалия улыбнулась, ловко уворачиваясь от пальцев хитреца:

— Но ты только что сказал, что везёшь вино, принадлежащее королю.

— Не твоё фейское дело, что я везу и кому! — проворчал путник, всё ещё надеясь схватить фею.

— Ты гоблин. Ты используешь волшебство, чтобы скрыть свои большие уши и причудливые карие глаза.

Лихлолик ухмыльнулся и, выхватив кинжал из ножен, взмахнул лезвием. Острый клинок пролетел в опасной близости от прозрачных крыльев и пронзил брезент.

— Как ты разглядела мою внешность?

— Я фея, — игриво ответила она, продолжая порхать над бочонками.

— Хм... — задумался гоблин, возвращая оружие на место. — Среди людей я известен под именем Рандольф, а сородичи знают и почитают меня как величайшего вора Лихлолика, — без зазрения совести преувеличил он.

— Я так и думала, что ты тот самый воришка, похитивший наш нектар, — произнесла Амалия, часто взмахивая крылышками.

— Да, — гордо подтвердил изгнанник, — я самый искусный мастер своего воровского дела.

— Я фея Амалия, — представилась она, вылетев наружу и закружив над лошадью.

Гоблин взобрался на козлы, уселся впереди телеги и вновь взял поводья.

— Я не крал у фей нектар, — добавил он, наврав без тени сожаления. — Я просто собирался вернуть взятое в долг чуть позже.

Фея заулыбалась:

— Я знаю, что гоблины часто обманывают.

Лихлолик ухмыльнулся, задумав перехитрить спутницу. Он заволновался: ведь стоило кому-то появиться на дороге, и его иллюзия могла быть раскрыта.

— А ты когда-нибудь видела волшебный василёк, который даже зимой прорастает в Драконьих горах? — спросил он, достав из кармашка пустой мешочек под монетки.

Фея любопытно покачала головой и, порхая крыльями, подлетела к гоблину. Ей захотелось взглянуть вовнутрь мешочка, помещавшегося в ладошке карлика.

— Не слышала и не видела.

— Загляни в мешочек... Посмотри на волшебный цветок. Я сорвал один, когда был в горах, — заманчиво предложил путник. Он замер, приготовившись к броску.

Амалия осторожно подлетела и, порхая возле отверстия, не заметила, как оказалась поймана. Гоблин радостно рассмеялся, аккуратно завязав шнурок.

— Ты обманул меня! — воскликнула пленница.

— Я гоблин, — хмыкнул Лихлолик, положив мешочек внутрь своего капюшона, в тканевый колпак, сужающийся на спине.

— Отпусти меня, — жалостливо попросила фея.

— Если будешь жужжать, то я раздавлю тебя, — пригрозил вор, улыбаясь и моргая. — Сиди тихо, и, возможно, я тебя выпущу, — пообещал он.

— Ты вор, ты гоблин! — буркнула фея, надув щёки.

— Да, — гордо подтвердил Лихлолик. — Я величайший вор.

Возничий продолжил путь, а фея недовольно жужжала всю дорогу до замка, успокоившись возле крепостной стены, когда гоблин всё-таки сумел её убедить, что сдержит своё обещание.

Глава 3. Рыцарь

У крепостной стены сновал народ. Простолюдины торопились урвать бесплатного хлеба, испечённого монахами в преддверии праздника.

В первые дни лета каждый год чествовали короля. В королевстве уже никто и не вспомнит, с каких веков зародилось это торжество. В тот праздный день монахи раздавали бесплатные угощения каждому, кто приходил к порогу каменной церквушки, что стояла в замке.

На площади крепости рыцари устраивали праздничные состязания для детей и взрослых. В дуэлях на тренировочных деревянных мечах каждый мог посостязаться со знатным воином и даже победить, забрав награду - три золотых монеты.

У стены, на улицах и во дворах поселения играли уличные музыканты, запевавшие под мелодичные звуки арф. В тот день там было немало нищих, приходивших из отдалённых земель королевства.

Стражники проверяли гужевые повозки, въезжавшие из деревень. К высоким распахнутым воротам съезжались телеги ремесленников и земледельцев, гружённые вкуснейшими плесневелыми сырами, гусиными яйцами, свежими овощами и фруктами.

Охотники королевства несли в крепость зайцев, кабанов и оленей, добытых в королевских угодьях. Король Артур накануне и в день праздника разрешал охотиться каждому, кто пожелал бы отправиться верхом или пешком в Зареченский лес - излюбленное место монарха, где он прежде охотился с луком и стрелами.

Возле высоченной стены, построенной пойманными троллями во времена давнего короля, около прудов бегали дети, прогуливались женщины. Гоготали гуси, взмахивая крыльями у воды.

Высокое основание стены зарастало цветами и зелёной травой. На каменной кладке рос коричнево-зелёный мох, тянувшийся высоко-высоко к бойницам и даже к зубцам. Крепостная стена, воздвигнутая давным-давно троллями, была настолько высока, что, казалось, будто дозорные башни упирались в облака.

Мужчины, женщины и дети стекались к замку. Простолюдины собирались на праздник в честь правителя. Кто-то приезжал на телеге, кто-то верхом, а кто-то приходил пешком, надеясь увидеть Артура и получить благословение от монахов.

Рандольф остановил свою повозку неподалёку от ворот, возле небольшого пруда. Он увидел, что копейщики долго проверяли телеги уличных музыкантов, прибывших издалека.

Спрыгнув на землю, гоблин взял крючок для чистки подков, висевший на деревянном борту. Он подошёл к своей кобыле и, погладив её, приподнял копыто, чтобы вычистить грязь.

— Я услышала красивую музыку. Кто-то играет на арфе... — прозвучал голос феи из мешочка для монет, который Лихлолик прятал в сужающемся колпаке своего шаперона.

— Стража проверяет незнакомую телегу. В ней ехали трубадуры, — ответил он, продолжая своё занятие. — Они заиграли на арфах, волынках и рогах, чтобы убедить воинов, что являются искусными музыкантами.

— Рандольф, когда ты меня отпустишь? — спросила пленница.

— Вечером или ночью, — буркнул он.

— Если ты не вернёшь нектар, то цветы и деревья не проснутся весной, — напомнила она.

— Ты мне об этом уже десять раз рассказала, прожужжала все уши. Я помню, что у вас, фей, было много этого добра. А я взял в долг всего лишь десяток бочонков.

— Ты что-то замыслил... — прошептала Амалия, пытаясь разгадать намерения хитреца.

— Я ничего не замыслил. Я еду поздравить короля. Везу пьянящий нектар для его стола, — сказал Лихлолик, скрываясь под личиной низкорослого человека. — Амалия, если ты будешь и дальше жужжать мне в уши, я ведь могу и передумать...

— Верни нектар... — буркнула фея и замолчала.

— Так и быть, — согласился гоблин, — верну одну или две бочки, но только после ночи.

— Странно...

— Что странно? — спросил гоблин, подойдя к передним копытам лошади.

— Ты пользуешься волшебством...

— И что в этом такого? Магия помогает мне казаться человеком, пусть даже невзрачным карликом.

— Волшебство иначе воздействует на гоблинов, — пояснила Амалия. — Оно способно изгнать или погубить твой народ, а не помогать ему. Гоблины используют колдовство, а не волшебство.

— Я гоблин и знаю толк в таких делах. В детстве, когда я жил в подземелье, меня учили простеньким чарам, но я уже подзабыл, как это делается, — ответил Лихлолик, обернувшись на послышавшийся хромой шаг незнакомца.

К повозке шёл полуслепой бродяга, одетый в испачканную, выцветшую одежду рыцаря. На нищем не было доспехов, а его изношенный наряд местами был проеден молью и протёрт до дыр.

Прихрамывая на правую ногу, тот опирался на палку, сделанную из обломка старого копья, того самого, что когда-то треснуло о доспех из вареной кожи, что укрывал торс чудовища. На бородатом лице была повязана тряпка: она прикрывала левый ослепший глаз и скрывала глубокие багровые шрамы. Те остались у него после давнего сражения с Бруггаром-Могильщиком, тёмным орком из пустошах Броселианда, которого он сумел убить, хоть и поплатился зрением.

— День славный, — произнёс черноволосый мужчина и движением левой руки откинул грязные пряди со лба.

Гоблин опустил копыто лошади и обернулся, настороженно глядя на незнакомца. Он сразу обратил внимание на сломанное копьё. Карлик мгновенно рассмотрел благородный рисунок ясеня, даже несмотря на дорожную грязь украшавший старое древко без наконечника. Лишь лучшие оружейники Камелота умели так выбирать и сушить древесину для королевских рыцарей.

— День светлый, — ответил он, невольно потянувшись к рукояти своего кинжала. — Я Рандольф.

Бродяга оказался в два с половиной раза выше карлика. Внешне он выглядел сильным, хоть и был неопрятен из-за своей слепоты.

— Меня зовут Ланселот, — представился он. — Я полуслеп, зато нюх у меня как у охотничьей собаки, способной загнать даже медведя.

Лихлолик ухмыльнулся, готовый в любой миг выхватить острое лезвие и вонзить его в чрево собеседника:

— Значит, твой нос заменил тебе глаза...

— Пожалуй, так, — кивнул Ланселот.

— Я тороплюсь в замок короля, — бросил путник, направляясь к повозке.

— Я не задержу тебя, Рандольф. Скажи, мне показалось или нет... Я почуял аромат цветов, собранных в зазеркалье фей, — проговорил Ланселот, стараясь казаться ненавязчивым.

— Я везу в бочках цветочное вино для монаршего стола, — процедил гоблин, внутренне напрягаясь.

— Не сочти за дерзость, но прошу тебя, почтенный Рандольф, угости кружечкой. Налей бедному страннику, — вежливо попросил тот, поклонившись гоблину, которого принял за человека.

Гоблин отпустил рукоять кинжала, успокоившись. Лихлолик улыбнулся, глядя на бродягу:

— Я угощу тебя, Ланселот! — воскликнул он. — Пчёлы и шмели могли опылять цветки в зазеркалье фей, — выдумал хитрец, забираясь в повозку.

— Людям нельзя пить этот нектар, — тихонько пропищала Амалия.

— Замолчи, или я... — едва слышно буркнул гоблин, открывая бочку. Он черпнул деревянной кружкой, наполнив её доверху.

— Рандольф, позволь предупредить тебя... — произнёс Ланселот, усевшись на зелёную траву возле повозки.

Гоблин вылез из телеги и, аккуратно спустившись на землю, подошёл к страннику. Он протянул ему большую чашу, полную ароматным напитком.

— Ланселот, говори. Я выслушаю тебя, — сказал он.

Собеседник сделал жадный глоток и разом выпил половину:

— Гоблинами пахнет от твоей телеги, — неожиданно заявил он. — Будь осторожен, без меча не ходи.

— Эту колымагу я взял в пользование у одного ремесленника, — соврал Рандольф.

Ланселот приложился к кружке ещё раз, допив пьянящий напиток:

— Тогда передай тому мастеру, что его дом в опасности. Поблизости с его жилищем водятся гоблины.

— Передам, — ответил Лихлолик, забирая кружку из рук полуслепого человека. — Ланселот, я направляюсь на праздник в честь короля Артура.

— Езжай, почтенный Рандольф. Превелико благодарен тебе. Давненько я не пробовал столь вкусного вина. Пожалуй, я вздремну на траве прямо здесь.

Гоблин поторопил поводьями лошадь. Повозка тронулась, неторопливо набирая ход.

— Только в мастерской сэра Ансельма Оружейника могли сделать такое копьё. Лишь ему король доверял ковать наконечники и подбирать ясень для копей, для первых паладинов, — прошептал Лихлолик, но тут же спохватился. — В замке раздают хлеб! — крикнул он, обернувшись к бродяге.

— Я знаю! Я бы пошёл в замок, чтоб поприветствовать короля Артура! Но король - самозванец! Весь замок... всё это место окутано мороком! — воскликнул тот, и его голос сорвался на хрип. Ланселот опустил голову на грудь, обломок копья выскользнул из его пальцев, и он заснул прямо на траве, сражённый нектаром фей.

Стражники возле ворот поглядели в сторону нищего и, пренебрежительно махнув руками, продолжили стоять на посту.

Гоблин поглядывал на спящего, сидя в телеге. Он решил, что странник слишком быстро опьянел, отчего и ляпнул глупость.

Глава 4. Камелот

Ланселот заснул на траве у маленького пруда, заросшего белыми кувшинками. Он задремал в тени крепостной стены, завалившись набок и громко похрапывая. Его храп отпугивал даже гоготавших гусей, которые подходили к воде.

Бродяга быстро опьянел от нектара фей, выпив всего одну большую кружку. Над похрапывающим нищим порхали бабочки, жужжали шмели и мухи. Из ближайшего леса прилетали воробьи, усаживаясь на его одежду и густые чёрные волосы. Вид у него был настолько неопрятен, что в шевелюре птицы могли бы сплести даже гнёзда.

О его рыцарском прошлом напоминала лишь заношенная, выцветшая и поеденная молью одежда.

Ланселот спал, сражённый пьянящим напитком. Он не заметил даже своим чутким обонянием, что угощением его потчевал гоблин, скрывавшийся под внешностью низкорослого человека.

Если бы Рандольф проезжал мимо него без бочек, доверху наполненных вином, то Ланселот бы его учуял, распознав своим нюхом нечисть.

Что бы сделал тогда воин? Если бы узнал, что возничим был гоблин... Он бы ринулся в сражение, даже хромой и полуслепой. И Рандольф об этом знал. Никто из людей в королевстве не догадывался, кто он на самом деле.

Подгоняя поводьями старую лошадь, гоблин проехал крепостные ворота. Копейщики из королевской стражи остановили его, проверили каждую бочку. Воины пропустили повозку, убедившись, что в ёмкостях не прячутся разбойники.

Лошадь неторопливо шла, миновав дальний двор крепости, располагавшийся сразу за воротами. Во дворе было много стражи и простолюдинов.

Проехав двор, гоблин на повозке выехал на узкие и широкие улочки. Там играли трубадуры, пробегали дети и фланировали люди и знать королевства.

За невысокими каменными домами высился замок Камелот. Он высоко-высоко возвышался своими многочисленными башнями. Стены королевской резиденции были усеяны бойницами, широкими и узкими окошками. Некоторые окна украшали красочные витражи, рассказывавшие о славных рыцарях и давних королях с королевами.

Королевский замок Камелот словно был высечен из гор и скал; его величие завораживало каждого, кто впервые оказывался у его подножия. На стенах красовались огромные львиные знамёна монарха, тяжело колыхавшиеся под порывами холодных и тёплых ветров.

Если бы самый могущественный и крупный дракон проснулся в горах и прилетел сюда, то его мощь затмилась бы пред этим каменным исполином. Камелот казался неприступной рукотворной горой, а его стены - скалами, укрывавшими лучников, рыцарей и самого Артура.

Обитель короля была настолько огромна, что в ней легко терялись и исчезали люди. Порой это было связано с появлением чудовищных существ, которые приходили из замковых подземелий.

Рыцари и простолюдины даже не знали, как глубоко уводят каменные лестницы и пещеры, построенные и выкопанные ещё во времена древних правителей.

Гоблин неторопливо ехал на повозке, придерживая поводья. Лошадь цокала подкованными копытами по мощёным улочкам, проходя мимо крепких домов.

Повсюду сновал народ. Мужчины и женщины были одеты в наряды, которые чётко указывали на их сословную принадлежность.

Дамы носили длинные разноцветные платья - блио, украшенные искусной вышивкой. Мужской костюм состоял из короткой или длинной туники с рукавами, подпоясанной на талии, удобных штанов и кожаных башмаков. Дополняли образ накидки или плащи, застёгнутые на плечах брошью.

Вельможу и бедняка каждый мог различить с первого взгляда. Знать одевалась в богатые убранства, сшитые из дорогих тканей.

Миновав запутанные и разветвлённые улочки, гоблин проехал под опускной решёткой ворот. За ней открылся просторный внутренний двор, где толпился народ.

Там рыцари на деревянных мечах состязались со всяким, кто желал поучаствовать в праздничном турнире. В награду простолюдин получил бы три золотых монеты, если бы одолел воина из королевской стражи.

Лихлолик остановил повозку, натянув поводья. Чёрная лошадь покачала густой сероватой гривой и, стоя на месте, нетерпеливо потопала копытами.

Возле телеги зарезвилась детвора из окрестных деревень. Некоторые ребята узнали возничего и радостно заголосили:

— Рандольф! Рандольф! — приветствовали они его, прыгая и бегая вокруг колёс.

— Агнета, Юлиана, Генрих, Альвин! — радостно отозвался гоблин, узнав своих маленьких знакомцев.

— Рандольф! Рыцари короля проводят турнир! — воскликнул Генрих, ткнув пальцем в сторону толпы.

Люди скопились между казармой и конюшней, где на свободном пространстве уже начались состязания.

— Победитель получит три золотых монеты, если одолеет рыцаря, — подтвердила маленькая Агнета, поглаживая лошадь.

— Я направляюсь к церквушке, чтобы передать бочонки монахам, — пояснил карлик.

— Рандольф, пойдём с нами! Посмотрим на поединки, — позвал светловолосый Альвин.

— Ты будешь участвовать, Рандольф? — спросила черноволосая Юлиана.

— Я слишком мал ростом, чтобы тягаться с рыцарем, — ответил гоблин, улыбнувшись. — Да и деревянный меч будет для меня тяжеловат.

— Дети, дети! Начался турнир! — позвал ремесленник, вышедший из толпы.

— Теобальд! — приветственно воскликнул Рандольф, узнав старого знакомого.

— Рандольф! — дружески отозвался тот, помахав рукой.

Дети побежали смотреть турнир, веселясь и подпрыгивая на ходу. Сидя в повозке, гоблин посмотрел на голосящую толпу. Люди выкрикивали имена бойцов, поддерживая соревнующихся в круге.

— Кто-нибудь из людей знает, что ты гоблин? — тихонько спросила фея из мешочка.

— Никто не знает, — ответил Рандольф. — Если они прознают, кто я, то попытаются меня убить. Гоблинов в замке недолюбливают.

— Эти дети знают тебя... — заметила Амалия, задумавшись.

— Они живут неподалёку от моей хижины, я знаком с их родителями, — пояснил путник. — Теобальд - ремесленник, он кузнец. Он сплёл мне кольчужную рубашку, и подковы для лошади я брал у него же.

— Ты живёшь среди людей... — догадалась пленница.

— Я живу в подземелье гоблинов, а в королевство прихожу лишь по делу, — соврал Лихлолик, буркнув себе под нос. — Не забывай, что я величайший вор.

— Ты гоблин, ты обокрал спящих фей, — проворчала Амалия.

— Да, я гоблин, — гордо произнёс Рандольф, расплывшись в улыбке. Он и вправду гордился тем, что сумел утащить нектар у фей и наполнить им бочонки.

Возничий взмахнул поводьями, поторопив лошадь к церквушке, возле которой прохаживались монахи, раздававшие бесплатный хлеб. Братия ждала Рандольфа - их предупредил Бенедикт.

Старая кобыла неспешно пошагала, увлекая за собой повозку с бочками. Те были доверху заполнены пьянящим нектаром фей, который гоблин выдавал за цветочное вино. Он утверждал, будто купил его у знакомого винодела с Заморской равнины Цветущих лугов.

Лошадь приближалась к невысокому ветхому храму, срубленному из брёвен и досок на каменном основании. В эту церковь, расположенную меж конюшней и казармой, обычно приходили низшие чины стражи и простолюдины. Заглядывали сюда и нищие, бродяжничавшие по улочкам замка и у крепостной стены - в тех местах, откуда их не прогоняли горожане, не желавшие видеть попрошаек вблизи своих домов.

И позабытый всеми рыцарь Ланселот иногда забредал к этому приходу. Он просил милостыню у священнослужителей, которые в празднества с позволения монарха раздавали хлеб и даже угощали вином во славу короны. Одна из бочек, привезённых Лихлоликом, как раз предназначалась для бедноты, чтобы те, захмелев, восхваляли «милостивого» правителя, помогавшего обездоленным.