Гоблин в теле холопа«Чай не Бояри»

Глава 1 Жизнь Жреца

Когда кости были моложе

Как же это было давно…

Иногда мне кажется, что та жизнь принадлежала не мне. Слишком много зим прошло с тех пор. Слишком много миров сгорело.

Но память упряма.

Я помню запах того времени.

Сырой камень. Дым жирных костров. И кровь монстров, которая въедается в руки так, что её не смоешь даже через годы.

Меня зовут Грах'ыЗуул.

Когда-то я был всего лишь шаманом маленькой общины.

Не жрецом. Не настоятелем храма. И уж точно не тем существом, которое прожило три сотни лет.

Просто шаманом.

Мир тогда казался огромным.

И опасным.

Он принадлежал не только гоблинам. В тёмных лесах, пещерах и болотах жили твари, которых даже старые охотники старались не тревожить.

Некоторые говорили, что эти монстры оставлены нам как испытание.

Другие — что офицеры культа специально не истребляют их, чтобы молодые гоблины учились сражаться.

Лично я всегда подозревал другое.

Богу просто всё равно.

Но тогда я был молод и не задавал таких вопросов вслух.

Наше племя жило в долине среди чёрных скал. Камень там был острый, ветер холодный, а ночами из глубин пещер иногда доносился рык.

Охотники уходили туда с копьями.

Иногда возвращались.

Иногда — нет.

Я был слабее большинства гоблинов. Зато внимательнее.

Пока другие шаманы сидели у костров, я бродил по ущельям и пещерам, собирая странные вещи:

клыки монстров, осколки каменных идолов, обломки древних амулетов.

Мне нравилось разглядывать их.

Думать, кому они принадлежали и почему оказались забыты в камне и грязи.

Старый шаман племени однажды сказал мне:

— Грах'ыЗуул, ты собираешь слишком много хлама.

Я ответил честно:

— Иногда хлам оказывается полезным.

Он рассмеялся.

Но через несколько лет именно этот «хлам» сделал меня шаманом.

Я помню свою первую охоту на монстра.

Это была тварь из пещер — длинная, с серой кожей и кривыми лапами, похожими на руки.

Она напала на молодого охотника.

Крики услышали все.

Я прибежал одним из первых.

У меня было только короткое копьё и нож.

Охотник уже был мёртв.

Монстр ел его.

Я не был храбрым. Я был осторожным.

Я обошёл тварь сзади.

И ударил.

Один раз.

Потом ещё.

И ещё.

Монстр оказался живучим. Но в конце концов он упал. А я получил, свою первую травму.

Когда всё закончилось, я долго смотрел на его тело.

Потом вырезал сердце.

Не знаю почему.

Наверное, потому что чувствовал — это имеет значение.

Я положил сердце на свой маленький каменный алтарь.

Так начались мои подношения.

Годы шли.

Монстров становилось больше.

Моих трофеев — тоже.

Кости. Клыки. Золото, найденное в руинах старых пещер.

Мой алтарь рос.

Старый шаман старел.

А потом однажды утром его нашли у костра.

Он умер во сне.

Тихо.

Без крика.

Племя долго спорило, кто станет новым шаманом.

Но в конце концов выбрали меня.

Не потому, что я был самым мудрым.

И не потому, что был самым сильным.

Просто у меня уже был алтарь.

И на нём лежало больше трофеев, чем у любого другого гоблина в долине.

Так я стал шаманом.

Тогда я думал, что это вершина.

Я ещё не знал, что впереди будут храмы, войны и города гоблинов.

И что когда-нибудь меня будут называть жрецом Драыгхэла.

Но это было позже.

Гораздо позже.

Когда кости уже начали стареть, а я научился смотреть на миры как на добычу.

Иногда смерть приходит с криками.

Иногда — с огнём.

Но чаще всего она приходит тихо.

Я хорошо это понял в тот день.

Утро в долине было обычным.

Туман ещё лежал между скалами, костры догорали, а охотники готовились уходить в пещеры за новой добычей.

Я сидел у своего алтаря.

Каменная плита, покрытая старыми пятнами крови, кости монстров, клыки и несколько потемневших от времени амулетов.

Я перебирал трофеи, решая, что оставить, а что разбить на подношения.

Племя жило своей обычной жизнью.

Детёныши дрались у костров. Старые гоблины ворчали на молодых охотников. Кто-то точил ржавый меч о камень.

Именно поэтому мы не услышали их сразу.

Первым звуком был металл.

Тихий.

Короткий.

Словно два камня ударились друг о друга.

Но это был не камень.

Это был железный доспех.

Я поднял голову.

И увидел его.

На скале над долиной стоял гоблин в тяжёлых доспехах.

Настоящее железо.

Не ржавые обломки, не куски старых пластин, а настоящий панцирь — чёрный, крепкий, с заклёпками и широкими наплечниками.

На поясе висел меч без следов ржавчины.

За спиной — тяжёлый топор.

Сотник.

Я понял это сразу.

И в тот же момент понял вторую вещь.

Он стоял там не один.

Когда туман начал рассеиваться, скалы вокруг долины словно ожили.

Из-за камней выходили фигуры.

Хобгоблины.

Высокие, широкоплечие, в железных шлемах.

Их копья были длинными, с острыми наконечниками из чёрного металла.

За ними двигались обычные гоблины-солдаты.

Даже их оружие было лучше нашего.

Железные сабли. Копья с тяжёлыми наконечниками. Круглые щиты с выжженными знаками храмов.

Мы были окружены.

И никто в долине не заметил, когда именно это произошло.

Первой закричала старая самка у костра.

Потом крик подхватили другие.

Племя мгновенно превратилось в хаос.

Охотники хватали копья.

Матери тянули детёнышей к пещерам.

Некоторые гоблины уже бежали к узкому проходу между скалами.

Но солдаты культа были быстрее.

Из прохода вышёл ещё один отряд.

Путь к бегству закрыли.

Первый удар был быстрым.

Наши охотники бросились вперёд с костяными копьями.

Храбро.

Но глупо.

Железо ломает кость легко.

Я видел, как один хобгоблин отбил удар щитом и воткнул копьё прямо в грудь охотнику.

Другой разрубил щит и голову одним ударом топора.

Бой длился недолго.

Слишком недолго.

Некоторые гоблины всё же попытались бежать.

Я видел, как один молодой охотник почти добрался до леса за скалами.

Стрела настигла его раньше.

Он упал и больше не поднялся.

Других ловили живыми.

Сбивали с ног. Били. Связывали.

Пленники были полезнее трупов.

Рабов всегда не хватало.

Через несколько минут всё было кончено.

Долина стихла.

Тела лежали между кострами.

Выживших согнали в центр поселения.

Я стоял у своего алтаря.

Бежать было бессмысленно.

Сражаться — тоже.

Я просто ждал.

Сотник спустился со скалы.

Его железные доспехи тихо звенели при каждом шаге.

Он подошёл к алтарю и долго рассматривал трофеи.

Клыки монстров. Кости. Золото, найденное в пещерах.

Он поднял один из клыков и повернулся ко мне.

— Шаман? — спросил он.

Я кивнул.

Сотник усмехнулся.

Рядом подошёл младший жрец храма — худой гоблин в тёмных одеждах.

Он внимательно осмотрел алтарь.

Потом посмотрел на меня.

— Этот приносит добычу, — сказал он.

Сотник хмыкнул.

— Значит, не бесполезный.

И тогда я понял, что мне повезло.

Меня не убьют.

Но долина больше не будет моим домом.

Так Грах'ыЗуул впервые попал в руки слуг Драыгхэла.

И моя жизнь начала меняться.

Я думал, что всё закончилось в долине.

Но долина была лишь началом.

Настоящее испытание началось на дороге.

Нас гнали уже второй день.

Никаких цепей не было.

Слишком много пленников.

Слишком дорого тратить железо на тех, кто может умереть по дороге.

Поэтому нас связывали верёвками.

Толстая грубая верёвка проходила через запястья, связывая по десять гоблинов вместе.

Если падал один — падали все.

Если бежал один — тащил остальных.

Солдаты знали, что делают.

Впереди шли хобгоблины.

Они выглядели так, словно пришли из другого мира.

Тяжёлые железные панцири. Шлемы с узкими прорезями для глаз. Длинные копья с чёрными наконечниками.

На фоне их оружия наши старые копья из костей и ржавые ножи выглядели как игрушки.

Даже мечи у солдат были другими.

Чистые. Острые.

Такие клинки не находят в руинах.

Такие куют в кузницах храмов.

Некоторые пленники всё ещё надеялись.

Они шептались.

Смотрели на лес.

И считали солдат.

Я видел это и раньше.

Надежда часто убивает быстрее, чем копьё.

Побег случился на третий день.

Молодой охотник из нашего племени вдруг дёрнулся в сторону леса.

Он вскочил.

Почти побежал.

Стрела вошла ему в спину.

Он рухнул в грязь и больше не двигался.

Солдаты даже не остановили колонну.

Тело осталось лежать на дороге.

Остальных били палками за попытку побега.

Один из них умер вечером.

Его тоже оставили на дороге.

Раб, который не может идти, не стоит даже верёвки.

Я смотрел на узел на своих руках.

Солдаты не были глупыми.

Но они были ленивыми.

Узел был грубый.

Сделан быстро.

Для большинства гоблинов этого достаточно.

Но я был шаманом.Я знал верёвки.

Я знал узлы.И знал, как их ослаблять.

Медленно.Незаметно.Шаг за шагом.

Ночью.

Когда руки у всех были усталые и мокрые от пота.

К утру шестого дня узел на моих запястьях уже не держал так крепко.

Я мог освободиться.Легко.

Но я этого не сделал.Не сразу.

Потому что я видел солдат.

Видел хобгоблинов.Видел их оружие.

Бежать сейчас — значит умереть на дороге.

Поэтому я ждал.

Иногда выживает не самый сильный.

А самый терпеливый.

На седьмой день мы увидели город.

Сначала показались стены.

Высокие.Чёрные.

С башнями и огромными воротами.

Потом дым.Много дыма.

А потом Храм.

Огромное каменное строение в центре города.

На его вершине горел зелёный огонь.

Даже издалека было понятно — это место принадлежит слугам Драыгхэла.

Солдаты погнали колонну быстрее.

Так начинался новый этап жизни Грах'ыЗуул.

И тогда я ещё не знал, что проживу почти триста лет, служа тому же богу, который превратил меня в пленника.

Город мы увидели задолго до того, как подошли к нему.

Сначала появились стены.

Огромные, чёрные, сложенные из тяжёлых каменных блоков. На них были следы старых ударов, трещины и вбитые железные скобы.

Потом башни.

На башнях стояли лучники и смотрели вниз на дорогу, по которой гнали нашу колонну.

Когда мы подошли ближе, стало видно ворота.

Тяжёлые деревянные створки, обитые железными полосами. На металле был выжжен знак Драыгхэл.

Кривой символ, похожий на раскрытую пасть.

Колонну остановили перед воротами.

Верёвки между пленниками натянулись.

Некоторые гоблины начали шептаться.

Кто-то смотрел на стены с ужасом.

Кто-то просто опустил голову.

Перед воротами стояли жрецы.

Три фигуры в тёмных одеждах.

Рядом с ними — писцы с деревянными табличками и надсмотрщики с плетьми.

Началась сортировка.

Сильных осматривали первыми.

Им проверяли руки, зубы, заставляли поднимать камни.

Таких уводили к казармам.

Слабых почти не смотрели.

Их гнали в сторону шахт.

Старые и раненые падали прямо на земле.

Надсмотрщики били их, пока те не поднимались.

Потом привели шаманов.

Тех, у кого на теле были знаки духов или старых ритуалов.

Жрецы смотрели на них внимательно.

Когда очередь дошла до меня, один из жрецов задержался.

Он посмотрел на мои руки.

На старые ритуальные шрамы.

— Шаман, — сказал он.

Я кивнул.

Жрец повернул голову к огромному храму, который возвышался над городом.

— Этого в храм.

Так Грах'ыЗуул впервые оказался у ворот служителей Драыгхэла.

Меня повели через город.

Город гоблинов был шумным и грязным.

Повсюду слышались крики.

Грохот кузниц.

Скрип телег.

Рабов гнали по улицам.

Солдаты тренировались на площадях.

Кузнецы ковали оружие.

Но всё это меркло рядом с храмом.

Он стоял в центре города.

Огромное строение из чёрного камня.

На вершине храма горел зелёный огонь.

Ступени, ведущие к нему, были длинными и широкими.

Когда мы поднимались по ним, город постепенно оставался внизу.

Чем выше мы поднимались, тем тише становилось вокруг.

Внутри храма было прохладно.

Каменные стены уходили высоко вверх.

Повсюду стояли алтари.

Запах крови и благовоний висел в воздухе.

Здесь служили жрецы Драыгхэл.

И здесь началась новая жизнь Грах'ыЗуул.

Нас было шестеро.

Шесть шаманов из разных племён.

Нас привели в большой зал перед алтарём.

Там сидел старший жрец.

Он смотрел на нас долго, прежде чем заговорить.

— Духи, которым вы служили раньше, слабы, — сказал он.

— Здесь вы узнаете настоящую силу.

Нам дали простую одежду.

Без украшений.

Без амулетов.

— С этого дня вы послушники.

Жизнь в храме была простой и тяжёлой.

Мы:чистили алтари носили воду жгли благовония учили молитвы

Ошибки наказывались быстро.

На третий день, один из послушников недостаточно проявил уважения Богу.

Его наказали...

Жрецы убили его прямо у алтаря.

Его кровь стекала по камню.

И никто не остановил молитву.

Прошло много дней.

Я наблюдал.

Слушал.

Учился.

Жрецы редко говорили лишнее.

Но иногда мы могли видеть их работу.

Однажды нас привели в нижний зал храма.

Там стоял большой каменный алтарь.

Перед ним лежал связанный монстр.

Жрец поднял руки.

Он начал читать слова силы.

Камень под алтарём засветился зелёным светом.

Монстр закричал.

Его тело задёргалось.

А потом всё закончилось.

Когда свет погас, жрец повернулся к нам.

— Это сила Драыгхэл.

Он посмотрел на каждого из нас.

— И если вы будете полезны… однажды вы сможете ею пользоваться.

В тот момент я понял одну вещь.

Если я хочу выжить в этом месте…

мне придётся стать лучше остальных.

Испытание

Через несколько недель нас снова собрали в нижнем зале храма.

Нас осталось четверо.

Двое умерли.

Один не выдержал ритуала, другой попытался бежать.

Старший жрец стоял у каменного алтаря.

Перед алтарём в железной клетке сидел монстр. Низкое, широкое существо с толстой шкурой и длинными клыками.

— Сегодня вы покажете, чему научились, — сказал жрец.

Клетку открыли.

Первым выпустили одного из послушников.

Он попытался использовать ритуал духов, которым служил раньше.

Монстр разорвал его раньше, чем он закончил слова.

Жрецы даже не вмешались.

Второй послушник убил зверя копьём.

Грубо.

Но быстро.

Когда пришла моя очередь, я не стал подходить близко.

Я бросил в зверя горящую чашу с благовониями.

Дым ударил монстру в глаза.

Пока он слепо бил лапами воздух, я воткнул копьё под челюсть.

Монстр упал.

Жрец смотрел на меня долго.

— Хитрость полезнее силы.

Так Грах'ыЗуул прошёл первое испытание служителей Драыгхэл.

Нижние залы

После испытания нас начали пускать глубже в храм.

Нижние залы были старше.

Там стены были покрыты древними символами.

Некоторые двери были закрыты тяжёлыми печатями.

Однажды я увидел, как жрецы несли вниз большой сундук.

Из него шёл слабый зелёный свет.

Я услышал, как один из них сказал:

— Это отправят в главный храм.

Другой ответил:

— Здесь такие вещи держать нельзя.

Тогда я впервые понял одну вещь.

Все сильные артефакты и знания забирают туда.

В главный храм.

И жрецы обычных храмов знают меньше, чем могли бы.

Первый покровитель

Через несколько дней меня позвал один из младших жрецов.

Он сидел у алтаря и смотрел на меня внимательно.

— Ты был шаманом.

Я кивнул.

— И выжил там, где другие умерли.

Он положил на алтарь старую книгу.

— Мне нужен помощник.

Он указал на символ Драыгхэл на обложке.

— Будешь переписывать молитвы и ритуалы.

Я понял, что это значит.

В храме выживает тот, у кого есть покровитель.

И в тот день Грах'ыЗуул сделал первый шаг не только к силе…но и к власти.

Запечатывание души

Перед началом настоящего обучения всех послушников привели в нижний зал храма.

Там стоял круг из чёрного камня.

В центре находились небольшие сосуды — филактерии.

Старший жрец сказал:

— Жрецы не служат добровольно. — Они служат вечно.

Каждого по очереди ставили в круг.

Когда пришла очередь Грах'ыЗуул, жрец коснулся его груди ритуальным ножом.

Боль была короткой.

Но внутри стало пусто.

Часть души ушла в филактерию.

Сосуды унесли глубже в храм.

С этого дня жрецы принадлежали Драыгхэл.

Учёба

После ритуала началось настоящее обучение.

Грах'ыЗуул переписывал:

молитвы - ритуалы- старые записи жрецов

Иногда ему разрешали читать древние тексты.

Но он заметил странную вещь.

Многие страницы были вырваны.

Самые сильные ритуалы всегда отправляли в главный храм.

Обычные жрецы не должны были знать слишком много.

Первая миссия

Через несколько месяцев его покровитель взял его в небольшой поход.

Нужно было уничтожить логово монстров.

Грах'ыЗуул помогал проводить ритуал.

Когда жрец призвал силу Драыгхэл, монстры начали падать прямо на землю.

Тогда он впервые понял настоящую силу храмовой магии.

Она была гораздо сильнее духов, которым служат шаманы.

Интриги

В храме выживали не только силой.

Другие послушники начали завидовать Грах'ыЗуулу.

Однажды ночью один из них попытался напасть на него.

Но Грах'ыЗуул оказался быстрее.

На следующий день тело нападавшего нашли у лестницы.

Жрецы ничего не сказали.

В храме это считалось естественным порядком вещей.

Большой рейд

Прошло несколько лет.

Однажды храм начал готовиться к большому походу.

В нижнем зале открывали портал.

Грах'ыЗуул помогал жрецам в ритуале.

Когда портал раскрылся, через него начали проходить легионы гоблинов и хобгоблинов.

Так культ Драыгхэла открывал путь к новым мирам.

И именно тогда Грах'ыЗуул понял, насколько огромна сила, которой он служит.

Продолжение следует ... В этой же главе

Если заинтриговал ставь Лайк .—. СердечКо

1.1

Посвящение

Прошло несколько лет.

Послушников стало меньше.

Одни погибли на заданиях, других забрали в другие храмы, кто-то просто исчез. В храме редко спрашивали, куда деваются слабые.

В один день всех оставшихся собрали в нижнем зале.

Тот самый зал из чёрного камня, где когда-то у них забрали часть души и запечатали её во филактериях.

Факелы горели тускло. На полу был начертан огромный ритуальный круг.

Старший жрец храма медленно прошёл вдоль строя послушников.

— Сегодня вы перестанете быть учениками, — сказал он. — Сегодня вы станете истинными слугами Драыгхэла.

Перед каждым поставили чашу с густой тёмной кровью.

— Кровь монстров, — пояснил жрец. — Кровь врагов. Кровь жертв.

Послушники по очереди подходили к кругу.

Некоторые начинали читать молитву и сразу падали — их тела просто не выдерживали силы ритуала.

Таких утаскивали в сторону.

Когда очередь дошла до Грах'ыЗуул, он шагнул в центр круга спокойно.

Он уже слишком долго жил, чтобы бояться.

Грах'ыЗуул взял чашу и вылил кровь на камень.

Затем произнёс молитву.

Каменный круг загорелся тусклым зелёным светом.

Сила прошла через его тело — холодная, тяжёлая, чужая.

Но он устоял.

Старший жрец подошёл ближе и коснулся его лба костяным посохом.

На коже появился знак.

Знак служителя.

— Отныне ты жрец, — сказал он. — Служи верно Драыгхэл.

Грах'ыЗуул молча склонил голову.

Когда ритуал закончился, каждому из новых жрецов выдали:

амулет храма-ритуальный нож

и тёмную мантию служителя.

Послушников больше не существовало.

Теперь они были частью иерархии.

Когда все начали расходиться, Грах'ыЗуул на мгновение задержался.

Он посмотрел на знак на своей руке.

Путь шамана закончился окончательно?

Теперь он был жрецом.

И впереди его ждали ещё очень долгие годы службы.

Годы службы

После посвящения жизнь изменилась.

Он больше не был послушником, который переписывает молитвы и делал подготовку для ритуалов. Теперь он сам проводил обряды и служил храму как настоящий жрец.

Первые годы были тяжёлыми.

Его отправляли сопровождать небольшие отряды воинов. Перед походами он благословлял их кровью жертвенных монстров и произносил молитвы во имя Драыгхэла.

Иногда это помогало. Иногда воины всё равно погибали.

Со временем ему стали доверять больше.

Он участвовал в ритуалах открытия порталов, когда в нижнем зале собирались жрецы и сотни воинов ждали приказа. Каменные круги вспыхивали зелёным светом, и через разорванное пространство легионы гоблинов уходили в новые миры.

Грах'ыЗуул наблюдал, запоминал и учился.

Между походами он работал в храмовой библиотеке.

Там он переписывал старые тексты, изучал ритуалы и разбирал трофеи, которые приносили из других миров. Иногда среди обычных вещей попадались странные артефакты, происхождение которых не могли объяснить даже жрецы.

Но самые необычные предметы всегда отправляли дальше — в главный храм.

Проходили десятки лет.

Жрецы вокруг него менялись. Кто-то погибал в походах, кого-то переводили в другие города, а некоторые просто исчезали.

Грах'ыЗуул продолжал служить.

Он становился осторожнее, терпеливее и внимательнее.

И со временем начал понимать одну вещь.

Храм давал силу. Храм давал власть.

Но всё, что было у жрецов, на самом деле принадлежало только одному существу.

Драыгхэлу.

— Назначение

Прошло ещё много лет службы.

Опытных жрецов становилось всё меньше. Кто-то погибал в рейдах, кого-то переводили в другие города.

Однажды Грах'ыЗуул вызвали к настоятелю храма.

В зале было тихо. На каменном столе лежали свитки с печатями.

Настоятель долго смотрел на него, прежде чем заговорить.

— Ты служишь храму уже много лет. Ты пережил больше рейдов, чем многие другие.

Он передвинул один из свитков ближе.

— В одном из городов нужен жрец. Средний храм. Ничего особенного… но там не хватает служителей.

Это было не наказание.

Но и не большая честь.

Обычное назначение.

Грах'ыЗуул молча кивнул.

Через несколько дней он покинул храм, в котором провёл десятки лет.

Новый город был меньше.

Храм тоже был меньше — обычный средний храм культа Драыгхэл.

Но вместе с новым местом пришло и новое положение.

Теперь был не просто жрецом.

Он станет одним из тех, кто управляет храмом.

Главный храм

После назначения мне приказали отправиться в столицу.

Каждый жрец, которого собирались поставить настоятелем среднего храма, должен был сначала явиться в главный храм и получить инструкции от старших служителей Драыгхэла.

Путь занял деяток дней.

Когда я наконец вошёл в столицу, сразу стало ясно — это сердце власти гоблинов. Кузницы работали повсюду, по улицам двигались обозы с металлом, оружием и трофеями из других миров.

Но всё это меркло перед главным храмом.

Он возвышался в центре города, огромный и тяжёлый, больше похожий на крепость, чем на место поклонения.

Именно здесь решалась судьба жрецов.

Я поднялся по широким каменным ступеням и вошёл внутрь.

Внутри храм оказался ещё больше, чем казался снаружи. Каменные залы тянулись один за другим, повсюду ходили жрецы, послушники и храмовая стража.

Меня провели в один из залов, где уже стояли несколько таких же жрецов, как я.

Один из старших служителей заговорил:

— Прежде чем вы получите собственные храмы, вы должны пройти два обряда.

Он сделал небольшую паузу.

— Первый — получение наставлений. Вы узнаете порядок управления храмом и правила служения.

Жрец поднял руку и продолжил:

— Второй — перерождение.

В зале стало тихо.

— Слабые гоблины не могут управлять храмами. Те, кто достоин, получат силу. Вы пройдёте ритуал и станете хобгоблинами.

Я уже слышал о таких обрядах.

Но слышать и стоять перед ними — разные вещи.

Теперь всё зависело только от одного.

Смогу ли я пережить ритуал… и выйти из него сильнее.

Месяц в столице

Ритуал перерождения я пережил.

Когда всё закончилось, моё тело ещё долго не слушалось. Кости ломило, мышцы горели, словно внутри них всё перековали заново.

Теперь я был не просто гоблином.

Я стал хобгоблином.

Но сразу покинуть главный храм мне не позволили. Всех прошедших ритуал оставили здесь ещё на месяц. Нужно было восстановиться и получить последние наставления перед службой.

Так я впервые смог спокойно увидеть столицу.

Город жил совсем иначе, чем обычные поселения гоблинов.

Повсюду работали кузницы и мастерские. Огромные молоты били по наковальням, плавильни извергали жар, а ремесленники собирали странные механизмы, назначения которых я не всегда понимал.

Я видел:

сложные подъёмные машинымеханизмы с шестернямиогромные кузницы, где ковали оружие для целых легионов

Некоторые устройства работали не только на силе металла, но и на магии.

Жрецы использовали кристаллы, руны и ритуальные печати, соединяя магию с ремеслом.

Но ещё интереснее были знания.

В главном храме хранились огромные архивы. Полки с древними книгами и свитками уходили вглубь залов. Там были записи о ритуалах, порталах и мирах, куда отправлялись армии во имя Драыгхэла.

Конечно, доступ к этим знаниям был ограничен.

Большую часть архивов могли читать только высшие жрецы.

Но даже того, что мне удалось увидеть за этот месяц, было достаточно, чтобы понять одну вещь.

Настоящая сила культа сосредоточена здесь.

В столице.

Именно отсюда управляют храмами, войнами и порталами в другие миры.

Этот месяц в столице оказался куда полезнее, чем я ожидал.

В главном храме нас не держали взаперти, но и полной свободы не давали. Днём мы получали наставления: как управлять храмом, как вести записи о трофеях, как проводить ритуалы и как держать в подчинении младших жрецов и послушников.

Остальное время я проводил в городе.

И чем больше я смотрел вокруг, тем сильнее понимал — столица совсем не похожа на остальные города гоблинов.

Здесь сходились дороги со всех земель. Караваны привозили металл, оружие, редкие растения и трофеи из других миров.

Но больше всего меня удивили сами гоблины.

Я привык видеть зелёнокожих гоблинов — таких, как в моих родных землях. Худых, одинаковых, почти не отличающихся друг от друга.

В столице всё было иначе.

По улицам ходили гоблины с чёрной кожей, тёмной как уголь. Были жёлтые, с тусклым песчаным оттенком. Попадались серые и бурые.

Некоторые были ниже обычного гоблина, другие наоборот — широкоплечие и крепкие, почти как хобгоблины.

Я никогда раньше не видел такого разнообразия.

Столица собирала гоблинов со всех земель.

Каждый народ приносил сюда что-то своё — ремесло, оружие или знания.

Повсюду работали мастерские.

Кузницы грохотали днём и ночью. Металл плавили целыми потоками, а оружие ковали сразу десятками.

Рядом трудились механики. Они собирали странные устройства из металла и шестерён. Некоторые работали от пара, другие — от магических кристаллов и рун.

Но даже всё это меркло перед главным храмом.

Каждый день я возвращался туда и всё больше понимал его устройство.

Нижние залы занимали склады и ритуальные помещения. Выше располагались архивы — огромные комнаты со свитками и книгами.

А ещё были уровни, куда нас не пускали.

Иногда по коридорам проходили старшие жрецы, и все вокруг сразу уступали им дорогу.

И каждый раз, когда я видел их, я вспоминал одну простую вещь.

Я прожил уже полвека.

Я прошёл путь от шамана до жреца и пережил перерождение.

Но даже теперь Грах'ыЗуул оставался лишь маленькой частью огромной системы.

По дороге

Когда месяц в столице подошёл к концу, я получил последние указания от служителей главного храма Драыгхэл.

После этого мне предстояло отправиться к месту службы.

Я покинул столицу вместе с караваном. Дороги были оживлёнными — повозки двигались почти без остановки, перевозя металл, оружие и припасы. Всё это расходилось по землям гоблинов из сердца их власти.

Через несколько дней пути мы добрались до большого города.

Это была не столица, но по сравнению с обычными поселениями он казался огромным. Высокие стены окружали город, а у ворот постоянно толпились караваны и путники.

Жизнь здесь тоже била ключом.

Улицы были шумными, мастерские работали без остановки, а на площадях за воротами Города, досились звуки тренировак отрядов воинов.

Среди жителей я снова видел множество гоблинов из разных земель. К этому моменту я уже начал привыкать, что в больших городах собираются самые разные племена.

Но даже здесь над городом возвышался храм Драыгхэл.

Не такой огромный, как в столице, но всё же достаточно внушительный, чтобы сразу понять — именно здесь находится настоящая власть.

Я провёл в городе всего один день.

На следующий караван двинулся дальше.

Моё назначение находилось ещё дальше, и впереди меня ждал храм, которым мне предстояло управлять.

Новое место

Через несколько дней пути караван наконец достиг города, где мне предстояло служить.

Город был небольшим. Намного меньше тех, через которые я проходил по дороге. Стены были ниже, улицы уже, а жизнь текла спокойнее.

Если бы это был настоящий средний город, мне пришлось бы сначала явиться к наместнику — хотя бы ради формальности. Но здесь всё было иначе.

Этот город едва дотягивал до такого звания.

Поэтому я не стал тратить время на лишние визиты.

Я сразу направился к храму Драыгхэл.

Он стоял на небольшом возвышении у края города. Каменные стены были потемневшими от времени, а башня выглядела куда скромнее храмов, которые я видел раньше.

Но всё же это был средний храм.

Моё новое место службы.

Я остановился перед воротами и на мгновение осмотрел здание.

И впереди меня ждала совсем другая жизнь.

Я вошёл во двор храма, и первое, что заметил — он был куда живее, чем казался снаружи. Послушники носили воду, кто-то чинил ворота, несколько жрецов разговаривали у входа в главный зал.

Но стоило мне приблизиться, как разговоры быстро стихли.

Весть о моём прибытии уже дошла до них.

Старший жрец храма встретил меня у входа. По его лицу было видно, что он не слишком рад переменам. Но приказ из столицы обсуждать не принято.

Он коротко поклонился и провёл меня внутрь.

По дороге он начал объяснять положение дел.

Средний храм управлял не только этим городом. Ему подчинялись ещё около десятка малых храмов в соседних поселениях. Оттуда приходили жертвы, трофеи и отчёты.

Иногда — просьбы о помощи.

Старший жрец говорил сухо и без особого желания. Было видно, что он просто выполняет формальность.

Мы прошли через несколько залов — склад с припасами, комнату для ритуалов, архив с записями и небольшую библиотеку.

По пути он представлял мне жителей храма: жрецов, послушников и стражу.

Их было немного.

Этот храм явно не был богатым.

Наконец мы вошли в кабинет настоятеля.

На столе лежали свитки, печати и записи о поставках и жертвах.

Старший жрец остановился у стола и посмотрел на меня.

— Всё это теперь твоё, — сказал он.

После этого он передал мне ключи от хранилищ, печать храма и свитки с отчётами.

Передача дел заняла недолго.

Когда всё закончилось, он молча кивнул и ушёл, оставив меня одного в комнате.

Я посмотрел на стол, заваленный бумагами и отчётами из малых храмов.

Теперь Грах'ыЗуул был настоятелем.

И от того, как я буду управлять этим храмом, зависело куда больше, чем один небольшой город.

Сто лет

Прошло около ста лет.

Для гоблина это долгий срок, но для жреца храма время течёт иначе.

За эти годы многое изменилось.

Наместник города успел смениться. Потом ещё раз. А вместе с ними менялись и их свиты — советники, сборщики налогов, охрана.

Но одно оставалось прежним.

Интриги.

Аристократы всегда находили новые причины для ссор: власть, торговля, деньги, земли. Они плели заговоры, спорили и пытались ослабить друг друга.

Меня всё это мало интересовало.

Если бы я вмешивался в каждую их ссору, мне пришлось бы тратить жизнь на борьбу с болотными крысами.

Такие дела обычно решали наместники крупных городов.

Мой храм занимался другим.

Мы следили за малыми храмами, принимали отчёты, проводили ритуалы и отправляли трофеи дальше по иерархии.

Иногда приходилось вмешиваться.

Но только если дело касалось веры.

Еретики появлялись редко, но полностью они никогда не исчезали. Иногда находились безумцы, которые начинали поклоняться другим силам.

Самыми опасными были те, кто служил демоническому богу зверей.

Тогда всё менялось.

В таких случаях уже не было ни переговоров, ни интриг.

Тогда жрецы действовали сами.

И наши руки, волей Грах'ыЗуул дотягивались до этих еретиков очень быстро, и эффективно

За сто лет службы мне всё же пришлось не раз запачкать руки.

Иногда среди аристократов находились те, кто забывал, кому принадлежит этот мир. Одни тайно поклонялись чужим силам, другие позволяли себе богохульство, третьи просто переставали быть верными.

Такие долго не жили.

За эти годы я собственными руками отправил на смерть несколько аристократов. Были среди них еретики, служившие демоническому богу зверей. Были богохульники. Были и просто неверные.

Но смерть аристократа никогда не проходит тихо.

Каждый раз после такого меня вызывали в более крупный храм.

Там собирались жрецы и представители власти. В центре зала проводился ритуал, и над местом допроса ставили божественную печать правды Драыгхэл.

Под её силой невозможно было солгать

Особенно жрицу.

Я вставал в круг печати и рассказывал всё: как было обнаружено предательство, какие знаки ереси я видел, какие слова произносил обвинённый.

Каждое слово записывали.

Это были долгие и утомительные процедуры.

Но без них нельзя было.

Если жрец мог бы убить аристократа без суда и подтверждения истины, храмы быстро превратились бы в оружие для чужих интриг.

Поэтому приходилось стоять под божественной печатью правды и спокойно повторять всё снова и снова.

Лишь после этого дело признавали закрытым.

И только тогда Грах'ыЗуул мог возвращаться обратно в свой храм.

За эти сто лет служение не ограничивалось только поиском еретиков.

Работы хватало всегда.

Храм должен был просвещать простой народ, напоминать им, кому принадлежит их жизнь и их добыча. Послушники ходили по поселениям, собирали жертвы, читали проповеди и следили, чтобы никто не забывал имя Драыгхэл.

Одновременно приходилось укреплять и собственную власть.

Храм не мог выглядеть слабым. Поэтому я следил за дисциплиной, наказывал ленивых жрецов и обучал младших служителей. Многие из них приходили из малых храмов — неопытные, но амбициозные.

Некоторые оставались служить верно.

Другие исчезали со временем.

Но самой важной частью службы оставались походы в чужие миры.

Порталы открывались не так часто, но когда приходил приказ — жрецы и войска собирались быстро.

Миры были разными.

Где-то сопротивление было слабым. Там наши легионы быстро захватывали города, разрушали храмы местных богов и оскверняли их алтари, забирая чужую божественную силу во славу Драыгхэл.

Иногда всё шло иначе.

В некоторых мирах враги оказывались сильнее, и тогда поход заканчивался поражением. Порталы закрывались, а выжившие возвращались обратно с тяжёлыми потерями.

Но были и другие миры.

Те, где никто не хотел войны.

Там появлялись торговцы. Заключались сделки, обменивались товарами, редкими металлами, артефактами и знаниями.

Война, торговля или поражение — всё зависело от мира, в который открывался портал.

За эти годы Грах'ыЗуул видел достаточно, чтобы понять одну простую вещь.

Миры могут быть разными.

Но цель у служителей Драыгхэл всегда остаётся одной.

Иногда я ловил себя на простой мысли.

Мы служим великой силе. Захватываем миры, разрушаем чужие алтари, собираем трофеи и божественную силу.

Но на самом деле каждый из нас занимает своё место в длинной цепи.

Главный храм получает больше всего. Именно туда уходит основная часть добычи, артефактов и силы, принесённой из других миров.

После него идут большие храмы.

Они тоже получают свою долю.

И только потом очередь доходит до таких храмов, как мой.

Мы получаем то, что остаётся.

Крошки со стола божественного пира.

Хотя если быть честным с самим собой… даже эти крошки редко достаются нам.

Их доедают большие храмы.

А уже после них к этой цепочке присоединяются такие, как Грах'ыЗуул и его храм на окраине владений.

Долгие годы

За эти годы многое изменилось.

Бесконечные походы в чужие миры продолжались. Легионы приходили и уходили, порталы открывались и закрывались, а вместе с этим менялся и сам мир гоблинов.

За эти годы я потерял нескольких хороших приятелей. Они служили под моим началом — жрецы и служители, которых я сам когда-то обучал.

Некоторые погибли в походах. Другие не вернулись из чужих миров.

Были и те, кого забрали интриги храмов и городов.

Со временем начали исчезать и знакомые настоятели. Средние и малые храмы часто пересекались между собой — на советах, ритуалах или перед открытием порталов.

Мы знали друг друга годами.

А потом однажды приходила весть, что ещё один храм получил нового настоятеля.

За всем этим стояли войны.

Радуга миров, через которую открывались порталы, была бесконечной. Каждый мир отличался от другого.

Некоторые были техно-магическими, где странные механизмы и магия существовали вместе.

Другие — чисто магическими.

Иногда встречались миры, где сама реальность обладала необычной силой.

Каждый из них приносил новые знания, новые трофеи… и новые могилы.

И чем дольше жил Грах'ыЗуул, тем яснее он понимал одну вещь.

Ни один жрец, ни один настоятель и даже ни один храм не вечен.

Вечным остаётся только служение.

Настоятель главного храма погиб.

Сначала никто не верил. Такие новости редко оказываются правдой. Но вскоре подтверждение пришло из нескольких храмов сразу.

Это произошло во время одного из походов.

В тот раз жрецы решили пойти дальше, чем обычно. Говорили, что сам Драыгхэл переоценил свои силы и силу своих легионов.

Мир, в который был открыт портал, оказался совсем не тем, что ожидали жрецы.

Там нашёлся противник, способный дать отпор.

Сильный.Очень сильный.

Поход закончился тяжёлым поражением. Портал пришлось закрывать в спешке, а часть армии так и осталась по ту сторону.

Среди тех, кто не вернулся, оказался и настоятель главного храма.

Для многих это стало шоком.

Главный храм считался почти неприкосновенным.

Но для меня эта новость лишь напомнила одну простую истину.

Даже те, кто стоит ближе всего к силе, не застрахованы от смерти.

— Нежданный гость

Когда вспыхнули руны телепортационного круга, в подвале находился только один послушник.

Он стоял у стены, когда свет погас и на каменный пол тяжело рухнул настоятель одного из малых храмов.

Я подошёл ближе.

Гоблин был весь в крови, дыхание давалось ему с трудом. Он поднял руку и протянул мне небольшую тетрадь.

Я взял её.

Его губы дрогнули.

— Ари… стократы…

Он хотел сказать что-то ещё, но слова так и не вышли.

Голова опустилась.

Он умер.

В подвале воцарилась тишина.

Я открыл тетрадь и быстро просмотрел первые страницы.

Руны. Схемы. Описание.

Руна сокрытия.

Такие знания не должны были оказаться в руках настоятеля малого храма.

Я закрыл тетрадь.

Послушник всё ещё стоял у стены. Он видел слишком много.

Я поднял руку и направил на него поток божественной силы Драыгхэл.

Это заняло одно мгновение.

Послушник тихо осел на каменный пол.

После этого я убрал тетрадь под мантию и вышел из подвала.

Я вызвал одного из жрецов.

Когда он вошёл, я спокойно указал на тело послушника.

— Избавься от него.

Затем я показал на тело настоятеля.

— Его осмотреть. После этого заморозить. Пока никто не должен его хоронить.

Жрец поклонился и быстро ушёл выполнять приказ.

Я вызвал другого.

Когда он появился, я сказал коротко:

— Свяжись с сотником. Пусть немедленно явится в храм.

Жрец поклонился и ушёл.

Оставшись один, я направился в свои покои.

Там я снова открыл тетрадь.

Теперь начал понимать, что смерть настоятеля и его последние слова об аристократах могут привести к куда более серьёзным событиям, чем обычная ересь.

Тишина

Я вернулся в свои покои и первым делом связался с большим храмом.

Связь заняла немного времени. Ритуал был простым — короткое сообщение через храмовый амулет, закреплённое божественной силой

Я передал только факты.

Настоятель малого храма прибыл через телепортацию.

Был смертельно ранен.

Перед смертью произнёс одно слово — аристократы.

После этого связь оборвалась.

Я не стал добавлять лишних подробностей.

Ответа пока не было.

После этого я достал другой амулет.

Этот использовался для связи с малыми храмами, подчинёнными моему.

Я начал связываться с ними один за другим.

Первый храм — всё спокойно.

Второй — никаких происшествий.

Третий — обычные дела.

Жрецы проводили ритуалы, собирали жертвы, следили за порядком.

Я продолжал.Четвёртый.Пятый.

Шестой.

Везде был один и тот же ответ.

Тишина.

Никаких нападений. Никаких странных событий.

Словно ничего не произошло.

Я медленно положил амулет на стол.

Это было странно.

Обычно если один храм подвергался нападению, новости расходились быстро.

Но сейчас всё выглядело так, будто ничего не случилось.

И это мне не нравилось.

Я снова посмотрел на тетрадь с руной сокрытия, лежащую на столе.

Если настоятель того храма успел телепортироваться сюда…

Значит в его храме произошло нечто серьёзное.

И скоро Грах'ыЗуул собирался узнать — что именно.

Я некоторое время сидел молча, глядя на амулет связи.

Всё было слишком спокойно.

Слишком правильно.

Недавно наши легионы вторгались в один из чужих миров. Поход начался удачно — мы смогли хорошо награбить. Артефакты, металл, редкие материалы.

Но затем всё пошло иначе.

Сопротивление усилилось, и потери начали расти. Сначала терпимые. Такие, какие бывают в любом походе.

Но потом их стало слишком много.

Пришлось закрывать порталы и отступать.

Ничего необычного в этом не было. Такое случалось и раньше. В пределах нормы.

Но сейчас я невольно подумал о другом.

Я снова посмотрел на тетрадь.

Руна сокрытия.

Такая вещь не должна была находиться в руках настоятеля малого храма.

Может ли быть так…

Что он нашёл её во время того похода?

И решил воспользоваться этим сам?

Не сообщив мне.

Я прожил слишком долго, чтобы верить в честность жрецов.

Даже служители Драыгхэл часто думают прежде всего о собственной выгоде.

Я медленно закрыл тетрадь.

Если настоятель действительно нашёл это в чужом мире…

Он мог попытаться скрыть находку.

А когда кто-то узнал об этом — стало уже слишком поздно.

Я тихо произнёс вслух:

— Жадность…

И на мгновение даже усмехнулся.

В конце концов, мы все служим богу жадности.

Даже Грах'ыЗуул не был исключением.

Руны никогда не оставались в малых или средних храмах.

Таков был порядок.

Любые знания подобного рода передавались выше — в большие храмы или сразу в главный храм. Там их изучали, записывали и решали, кому можно пользоваться ими.

Так было всегда.

И именно поэтому появление такой тетради в руках настоятеля малого храма выглядело странно.

Я закрыл свои покои, спрятал тетрадь и спустился во двор.

К этому моменту уже прибыл сотник.

Он привёл с собой несколько десятков хорошо вооружённых гоблинов. В отличие от храмовой стражи, они были закалены в настоящих боях.

Я коротко объяснил ситуацию.

Без лишних подробностей.

Через некоторое время мы уже покидали город.

Наш путь лежал к поселению, где стоял тот самый малый храм, настоятель которого появился в моём подвале через телепортацию.

Если там действительно произошло что-то серьёзное…

То я собирался увидеть это своими глазами.

— Город

Мы добрались до поселения ближе к вечеру.

Ещё издалека стало ясно — что-то здесь не так.

Не было дыма из очагов. Не слышно голосов. Ни караванов, ни стражи у ворот.

Тишина.

Когда мы вошли в город, всё стало понятно.

Город был принесён в жертву демоническому богу зверей.

Повсюду лежали тела. Их было много. Слишком много. Они не просто валялись на улицах — их складывали, перекручивали, ломали.

Трупы образовывали причудливые фигуры и символы, выложенные прямо на камне улиц.

Кровь давно потемнела.

Даже воздух здесь казался тяжёлым.

Сотник приказал своим воинам держаться вместе, но даже они говорили тише обычного.

Мы направились к храму.

Двери были выбиты.

Внутри царил полный разгром.

Алтарь разрушен. Ритуальные залы перевёрнуты. Каменные плиты сорваны с пола.

Но хуже всего было хранилище.

Я спустился туда лично.

Двери были вскрыты.

Все сундуки перевёрнуты, полки пусты.

Хранилища полностью опустошили.

Если здесь и находилось что-то ценное… теперь мы вряд ли когда-нибудь узнаем, что именно.

Я стоял в пустом зале и медленно осматривал стены.

Если настоятель малого храма действительно нашёл что-то важное…

То за этим сюда пришли.

И они не пожалели целый город, чтобы это забрать.

Рядом со мной молча стоял сотник.

Осмотр занял немного времени.

Здесь уже нечего было искать.

Я связался с большим храмом через амулет и передал всё, что удалось узнать: город уничтожен, храм разграблен, хранилища пусты.

Через некоторое время в разрушенном храме вспыхнули руны телепортации.

Появились жрецы из большого храма.

Они осмотрели место, задали несколько уточняющих вопросов — о символах, о разграбленных хранилищах, о последних словах настоятеля малого храма.

Я ответил на всё, что знал.

Телепортационный круг снова вспыхнул, и жрецы исчезли так же быстро, как появились.

После этого они забрали тело настоятеля, из моего храма.

Мы остались одни среди мёртвого города.

Я приказал сотнику возвращаться.

Здесь больше нечего было делать.

Уже понимал, что скоро последуют новые вопросы.

Ответный удар

Как ни странно, новых вопросов тогда не появилось.

Большой храм больше не связывался со мной. Никаких приказов, никаких расследований.

Словно произошедшее уже было учтено.

Но вскоре стало ясно — тишина была обманчивой.

По землям гоблинов начали появляться приспешники разных богов. Сначала это были лишь слухи. Потом сообщения из храмов.

Позже стало понятно, откуда они взялись.

Многие из них пришли из тех миров, на которые раньше нападали легионы Драыгхэл.

Те миры помнили грабежи.

Помнили разрушенные алтари.

И теперь некоторые из них пришли вернуть долг.

Нападения происходили всё чаще.

Сначала страдали малые храмы.

Потом начали появляться сообщения о нападениях на средние.

Со временем даже несколько больших храмов подверглись разорению.

Некоторые города тоже не избежали этой участи.

Они горели, храмы разрушались, а жрецы исчезали так же быстро, как когда-то исчезали жрецы чужих богов в захваченных мирах.

Война, которую когда-то начали легионы Драыгхэл, начала возвращаться домой.

Я наблюдая за всем этим,

впервые за долгое время задумался:возможно, это только начало.

Работы стало много.

Храмы сообщали о нападениях, приходили новые приказы, приходилось следить за безопасностью города и соседних поселений.

Но даже среди всех этих дел я не забывал о тетради.

О руне сокрытия.

Я начал изучать её осторожно, не привлекая лишнего внимания. Перепроверял записи, пробовал разные варианты нанесения.

В конце концов мне удалось найти кузнеца, который сумел повторить форму руны.

Это было непросто.

Из многих мастеров лишь один оказался достаточно способным, чтобы точно воспроизвести рисунок.

Но вскоре после завершения работы он скоропостижно умер.

Главное — результат уже был у меня.

Теперь оставалась последняя часть.

Нужно было найти зачарователя, который сможет создать руническую ручку с магическим кристаллом. Кристалл должен был питать руну силой, заменяя обычную магию.

После этого оставалось лишь соединить всё вместе.

Со временем мне удалось найти зачарователя.

Это произошло в одном из городов, куда я прибыл во время очередного визита в большой храм. Там хватало мастеров, и среди них нашёлся тот, кто смог выполнить нужную работу.

Рукоять для клейма была готова.

В неё аккуратно вставили магический кристалл, который должен был питать руну силой. Оставалось лишь соединить всё с самой руной.

Такие поездки в большие храмы происходили регулярно. Иногда по делам, иногда по вызову.

Жрецы внимательно следили за теми, кто управлял храмами.

Прямых допросов обычно не проводили, но проверки были постоянными. Они смотрели, как ты служишь, как ведёшь храм и насколько предан Драыгхэл.

Я проходил через это уже много раз.

И всегда оставался спокойным.

Потому что я был верен.

Вернее всего — самому себе.

А уже потом своему богу.

И этого было достаточно.

Со временем смута начала утихать.

Нападения становились реже, слухи о разрушенных храмах почти исчезли. Города снова жили обычной жизнью, караваны ходили по дорогам, а жрецы возвращались к привычной службе.

Казалось, наконец пришла долгожданная передышка.

После десятков лет тревог и волнений это выглядело почти непривычно.

Но тишина продлилась недолго.

Вскоре из храмов начали приходить новые вести.

Приказы.

Порталы снова готовили к открытию.

Наш бог вновь собирался действовать.

Где-то легионы должны были захватывать чужие алтари, разрушая власть других богов.

Где-то открывались новые миры.

А в некоторых местах, наоборот, планировалось развивать торговлю по Радуге миров, укрепляя связи и потоки ресурсов.

Как бы ни менялись цели, смысл оставался прежним.

Воля Драыгхэл снова требовала движения.

И значит спокойные времена для храмов заканчивались.

А для Грах'ыЗуул начиналась новая глава долгой службы.

Руна

Когда всё было готово, я больше не стал откладывать.

Клеймо было собрано. Рукоять с магическим кристаллом работала так, как и было задумано.

Оставалось только нанести руну.

Я закрылся в своих покоях, подготовил инструменты и заранее приготовил несколько алхимических настоев. Без них я бы просто не выдержал.

Затем я сделал разрез на животе.

Кусок кожи получился большим — размером примерно с две ладони.

Даже с алхимией боль была адской.

Настои лишь немного притупляли её, но полностью убрать такую боль они не могли. Приходилось поддерживать себя ими снова и снова, чтобы не потерять сознание.

Когда кожа была снята, я перевернул её внутренней стороной и взял клеймо.

Медленно, осторожно я начал наносить руну сокрытия.

Магический кристалл в рукояти постепенно наполнял линии силой. Каждая линия прожигалась в ткани кожи, закрепляя руну.

Работа заняла много времени.

Когда всё было закончено, я вернул кожу на место и обработал рану алхимическими средствами.

Крови было много.

Но всё получилось.

Теперь руна была скрыта внутри моего тела.

Новый мир открыли совсем недавно.

Говорили, что мир по ту сторону должен стать торговым. Без войн, без больших походов — просто обмен товарами между мирами через Радугу миров.

Такое случалось.

Иногда торговля приносила больше пользы, чем очередное завоевание.

Но когда начали собирать караван, меня насторожила одна деталь.

Нас было слишком много.

Для простой торговли между мирами это выглядело подозрительно. Слишком много воинов, слишком много жрецов, и слишком много пространственных артефактов для перевозки товаров.

Такие артефакты использовали вместо повозок. Они могли хранить внутри огромное количество груза, и обычно одного-двух было достаточно для торговой миссии.

Но в этот раз их было намного больше.

Я прожил достаточно, чтобы понимать простую вещь.

Если где-то собирают столько сил — значит кто-то ждёт неприятностей.

Но приказ был приказом.

Портал готовился к открытию, и караван должен был пройти через него во славу Драыгхэл.

А значит снова отправлялся в чужой мир.

Предчувствие

Портал открылся без проблем.

Легион прошёл через него быстро. Воины, жрецы, хранители пространственных артефактов — всё выглядело как обычная подготовка к торговой миссии.

Но внутри меня росло плохое предчувствие.

Оно появилось в тот момент, когда я увидел одного из жрецов главного храма.

Я знал его.

Он редко покидал главный храм и почти никогда не участвовал в обычных миссиях. Такие жрецы появлялись только тогда, когда дело касалось чего-то действительно важного.

И опасного.

Когда наши взгляды на мгновение встретились, я понял одну простую вещь.

Этот поход не был простой торговлей.

Это была катастрофа, которая ещё только начиналась.

И Грах'ыЗуул уже чувствовал её приближение.

Я попытался отогнать дурные мысли.

В конце концов, такие походы происходили не впервые. Иногда среди жрецов появлялись представители из главного храма, и это ещё не означало беду.

Я заставил себя сосредоточиться на деле.

Наш отряд двигался вперёд, навстречу тем, кого называли нашими партнёрами.

Магический фон вокруг был тяжёлым. Защитные чары, наложенные на караван, переплетались с божественной силой Драыгхэл.

Эта энергия ощущалась почти физически.

Она давила, звенела в воздухе, словно сама реальность была натянута слишком сильно.

Чем ближе мы подходили к месту встречи, тем сильнее становилось это ощущение.

Я шёл вместе с остальными, стараясь не показывать своего беспокойства.

Я оказался среди замыкающих.

Так вышло случайно, но в тот момент я даже был этому рад. Я предпочитал наблюдать со стороны, особенно когда дело касалось встреч между мирами.

Наши отряды остановились, когда впереди показались представители другой стороны.

Фигуры начали сходиться в центре.

Я не видел их лиц, но различал силуэты и движение.

И вдруг между сторонами поднялась завеса.

Магическая.

Плотная.

Она закрыла всё, что происходило в центре переговоров. Ни звука, ни движения нельзя было разглядеть.

Это выглядело как обычная мера предосторожности.

Но в тот же миг моё дурное предчувствие стало почти невыносимым.

А потом прогремел взрыв.

Земля вздрогнула.

Завеса вспыхнула светом, и ударная волна прокатилась по всему отряду. Некоторые воины просто слетели с ног.

Крики, звон оружия, обрывки магии — всё смешалось в один хаос.

Я поднялся, пытаясь понять, что произошло.

Но уже знал.

Торговый караван оказался ловушкой.

Я поднялся не сразу.

Голова звенела после взрыва, в ушах стоял глухой гул. Земля вокруг была изрыта, а там, где ещё мгновение назад стояли отряды, теперь лежали тела.

Недалеко от меня лежал жрец.

Точнее — половина жреца.

Остальное разнесло взрывом.

На его шее всё ещё висел пространственный амулет.

Я не стал долго думать.

Такие вещи редко переживают своего владельца, а в хаосе боя они ещё реже возвращаются в храм.

Я быстро снял амулет с его шеи и спрятал в карман.

В этот момент издалека донёсся крик.

— Демоны!

Кто-то кричал это снова и снова.

А потом прогремело ещё несколько взрывов.

Они были меньше первого, но всё равно достаточно сильные, чтобы разнести ближайшие ряды.

Земля снова содрогнулась.

Это была не засада.

Это была война.

Я быстро оценил происходящее вокруг.

Крики. Взрывы. Божественная сила, рвущаяся в бой. Чужая магия, резкая и чуждая этому миру.

Слишком много всего сразу.

Я понимал — если сейчас не исчезну из этого хаоса, то долго не проживу.

Я активировал руну сокрытия.

Чувство было знакомым.

Каждый раз оно ощущалось одинаково — словно я задержал дыхание.

Магия вокруг была как воздух. Мы дышали ею постоянно, даже не замечая этого.

Но когда руна начинала работать, поток словно обрывался. Я становился почти пустым местом для магии и божественной силы.

Это работало… но недолго.

Рано или поздно приходилось сделать новый вдох.

Но в моём случае это был не настоящий вдох.

Чтобы снова напитать руну, нужно было использовать магическую рукоять с кристаллом. Я просто прикладывал её к месту, где была спрятана руна, и кристалл медленно передавал ей силу.

Без клейма.

Без новой боли.

Только подпитка.

Я пригнулся и начал осторожно двигаться прочь от места встречи.

Взрывы продолжали греметь.

Вдалеке уже можно было разглядеть тени демонов, появляющихся среди дыма и пламени.

Но сейчас интересовало только одно.

Выжить.

Я отошёл достаточно далеко от места взрыва.

Шум боя всё ещё доносился издалека — глухие удары, вспышки магии, рёв демонов и крики умирающих. Но здесь уже было относительно тихо.

Я остановился за каменным выступом и прислушался.

Пока никто меня не преследовал.

В теории я мог просто уйти.

У меня был ключ портала. Если добраться до него, я мог вернуться обратно в свой храм и оставить эту катастрофу позади.

Но была одна проблема.

На моей шее теперь висел пространственный амулет жреца из главного храма.

Такие вещи редко носили пустыми.

Я достал амулет и несколько секунд смотрел на него.

Если этот жрец участвовал в миссии такого уровня, значит в его хранилище могли лежать вещи, которые обычному жрецу вроде меня никогда бы не доверили.

Артефакты.

Документы.

Иногда даже знания, которые должны были храниться только в главном храме.

Я усмехнулся.

Если сегодня все погибнут… никто уже не спросит, кому принадлежали эти вещи.

Я сжал амулет в руке и начал осторожно открывать его хранилище.

Решил сначала посмотреть добычу.

А уже потом возвращаться домой.

Документы

Я укрылся среди камней и наконец открыл пространственный амулет.

Замок поддался быстро. Внутреннее пространство оказалось больше, чем я ожидал.

Первым делом я увидел набор рунных пластин.

Не отдельные символы, не обрывки знаний — а полный набор рун. Такие вещи собирались годами и обычно хранились в больших или главном храме.

Я аккуратно отложил их в сторону и продолжил смотреть дальше.

Следующим предметом оказался амулет перехода.

После короткой проверки стало ясно — он был настроен на нейтральный мир Радуги миров. Такие амулеты использовали редко. Обычно для тайных операций… или бегства.

Но самое странное лежало глубже.

Свежие свитки.

Я развернул первый.

Печати были новыми. Бумага — почти свежей.

Это были документы на продажу сосудов душ старых жрецов.

Я прочитал несколько строк и на мгновение замер.

Жрецы.

Двести лет.

Некоторые — даже старше.

Их части души всё ещё находились в сосудах.

И судя по записям, их собирались продать.

Я пролистал дальше.

Контракты.Печати.

Расчёты стоимости.

И среди всех этих документов была ещё одна строка.

Имя.

Грах'ыЗуул

Я перечитал её ещё раз.

Моё имя тоже было в списке.

Значит всё было просто.

Нас собирались не просто отправить в этот мир.

Нас собирались продать.

Я перечитал своё имя ещё раз.

Ошибки быть не могло.

Документы были свежими. Печати настоящими. И моё имя стояло среди других — старых жрецов, чьи души уже давно стали товаром.

Меня собирались продать.

Мы все были просто грузом.

Я даже не стал пытаться обдумывать это.

Времени не было.

Я схватил магическую рукоять с кристаллом и резко проткнул кожу на животе, туда, где была спрятана руна.

Боль вспыхнула мгновенно.

Но я уже привык к ней.

Кристалл начал отдавать силу, и руна сокрытия снова наполнилась магией.

Это ощущалось так, словно я наконец сделал новый вдох после долгой задержки дыхания.

Мир вокруг словно отдалился.

Магия перестала цепляться за меня.

Я быстро достал амулет перехода.

Он был настроен на нейтральный мир Радуги миров.

Не лучший выбор.

Но сейчас это было единственное место, где меня не искали бы жрецы Драыгхэл.

Я активировал амулет.

Портал вспыхнул тусклым светом.

Я ещё некоторое время ходил по улицам, наблюдая за происходящим.

Здесь было слишком много всего.

Существа из десятков миров, магия разных школ, странные артефакты, которые я раньше даже не видел. Но при этом город жил по каким-то понятным правилам.

Не было грабежей.

Не было драк.

По крайней мере на улицах.

Я остановился у одного из каменных столбов. На нём висели металлические таблички с символами. Я уже собирался пройти мимо, когда рядом раздался голос.

— Первый раз здесь?

Я повернул голову.

Рядом стояло существо, похожее на старого торговца. Низкий, худой, с серой кожей и длинными пальцами.

— Видно, — усмехнулся он. — Тогда слушай. Это нейтральный город Радуги миров.

Он говорил спокойно, словно объяснял правила новому посетителю.

Главные правила

— Здесь нельзя убивать, кроме своих рабов. — Нельзя воровать. — Нельзя нападать на торговцев.

Он кивнул на высокий каменный шпиль в центре города.

— За этим следят хранители. Нарушителей просто стирают.

Я молча слушал.

— Торговать можно всем, — продолжил он. — Душами, артефактами, знаниями,рабами, и прочем.

Он внимательно посмотрел на меня.

— А ещё здесь не любят тех, кто приходит в одежде своих богов.

Я опустил взгляд.

Моя мантия жреца всё ещё несла символы Драыгхэл.

Торговец усмехнулся.

— Если хочешь прожить здесь дольше пары дней, советую начать с простого.

— С чего? — спросил я.

Он кивнул на улицу впереди.

— С одежды.

Я не стал спорить.

Через несколько минут я уже стоял перед лавкой, над входом которой висела вывеска с символами магической одежды.

Внутри пахло тканью, зачарованными нитями и магическими кристаллами.

Я провёл рукой по старой мантии.

Триста лет службы.

И всё закончилось вот так.

Я выбрал серую мантию, в которых ходило большинство обитателей города.

В этом городе я провёл больше десяти лет.

Первым делом я избавился от божественной силы. Пока она оставалась во мне, Драыгхэл мог почувствовать меня.

Это оказалось куда сложнее, чем я думал.

Божественная сила была частью тела и души. Приходилось буквально выжигать её из себя. Я заменял её алхимией, зельями и частыми посещениями целителей, чтобы просто пережить этот процесс и протянуть ещё какое-то время.

Годы уходили один за другим.

Я почти не вмешивался в дела города. Всё это время я собирал знания. Магия, алхимия, ритуалы, древние записи — всё, что могло однажды пригодиться.

На девятом году моего пребывания деньги начали заканчиваться.

К тому моменту я уже продал почти всё, что можно было продать не привлекая внимания.

Сначала ушли сосуды душ старых жрецов.

Свою часть души я к тому времени уже вернул. Это оказалось проще, чем я ожидал. Нужные знания можно было найти почти в любой лавке — всё зависело лишь от цены и ресурсов.

После этого я избавился от остальных сосудов.

Затем настала очередь рунных табличек.

Покупатели нашлись быстро. В таком городе подобные вещи ценились.

Когда сделки были завершены, я потратил значительную часть полученных средств на одну вещь.

Ритуалы поиска миров.

Но не обычных.

Меня интересовали миры без богов.

Миры, которые не были отмечены на Радуге миров и не находились под контролем известных пантеонов.

Если мне предстояло скрыться навсегда, Грах'ыЗуул хотел найти место, где боги не смогут до меня дотянуться.

Следующий год я почти не покидал своё жилище.

Божественная сила окончательно ушла из моего тела, и последствия оказались тяжелее, чем я рассчитывал.

Моё тело привыкло жить на ней столетиями.

Без неё оно начало разрушаться.

Кости болели. Мышцы слабели. Иногда казалось, что сама жизнь медленно утекает из меня.

Приходилось держаться на алхимии.

Зелья укрепления тела, эликсиры восстановления, смеси, которые поддерживали жизнь там, где её уже почти не оставалось.

Я пил их каждый день.

Иногда по нескольку раз.

Параллельно я готовил ритуалы поиска миров.

Древние схемы, круги, расчёты потоков магии Радуги миров. Я задавал чёткие условия:

мир без богов.

Мир, который не был отмечен на известных картах.

Мир, куда не дотягивались пантеоны.

Ритуал оказался сложным.

Иногда он не давал результата.

Иногда показывал миры, где присутствие богов было слишком сильным.

Иногда просто гас.

Прошёл почти год.

И однажды ритуал сработал.

Круг вспыхнул мягким светом, руны начали медленно вращаться, а в центре появилась проекция мира.

Все заданные мной алгоритмы были соблюдены.

Мир без богов.

Я долго смотрел на мерцающую проекцию.

Моё тело больше не могло долго держаться.

Алхимия помогала, но лишь оттягивала неизбежное. Без божественной силы тело, привыкшее жить на ней столетиями, медленно разрушалось.

Поэтому я начал готовить сосуд для своей души.

Это был старый артефакт, купленный за немалые деньги на рынке Радуги миров. Ничего особенно редкого для такого места, но достаточно полезный для того, кто собирается исчезнуть.

Артефакт мог менять форму.

В большинстве случаев он принимал вид простых деревянных предметов — кольца, подвески, рукояти ножей, небольших фигурок. Ничего такого, что привлекало бы лишнее внимание.

Основой служил магический камень, спрятанный в его сердцевине. Именно он питал ритуал и удерживал душу, пока не найдётся новый сосуд.

Я долго настраивал его.

Руны закрепления души. Руны сокрытия. Контуры стабилизации памяти.

Ошибка в таком ритуале могла стоить слишком дорого.

Если всё пройдёт правильно, моя душа переживёт переход и сможет занять новое тело.

Если нет — я просто исчезну.

Я положил артефакт в центр ритуального круга и некоторое время молча смотрел на него.

После столетий службы храму готовился сделать то, чего жрецы никогда не прощали.

Сбежать окончательно.

Они всё-таки нашли меня.

Сначала я услышал тяжёлые шаги на улице. Потом — короткий стук в дверь. Спокойный, но настойчивый.

Через несколько секунд стук повторился.

— Откройте. По распоряжению властей города вы обязаны немедленно явиться в зал заседаний.

Голос был ровным. Без угроз.

Но в таких местах угрозы редко произносят вслух.

Я молча стоял в центре комнаты и смотрел на ритуальный круг.

Значит, время закончилось.

Стук продолжался.

Теперь уже настойчивее.

Я сделал несколько быстрых движений.

Сначала опрокинул лампу на стол. Пламя быстро перекинулось на бумаги, ткани и деревянные полки. Затем бросил ещё пару алхимических колб — огонь вспыхнул сильнее.

Моё скромное жилище начало гореть.

Я вернулся к ритуальному кругу.

Артефакт лежал в центре — тот самый нелепый сосуд, способный менять форму и скрывать то, что в нём находится.

Я положил на него ладонь.

Пришлось сделать последнее.

Я начал сжигать собственную сущность.

Остатки сил, память, жизненную энергию — всё, что ещё держало меня в этом теле.

Энергия уходила в артефакт, напитывая его и укрепляя ритуал.

Пламя уже добралось до стен.

Снаружи снова раздался голос.

— Откройте немедленно.

Я усмехнулся.

Слишком поздно.

Руны в круге вспыхнули.

Портал открылся — узкий, нестабильный,маленький ведущий в тот самый мир, который я нашёл недавно.

Без богов.

Я держал артефакт.

Или это уже сухая рука старого гоблина держала меня.

Последние капли моей сущности медленно перетекали в маленькую деревянную мышь — форму, которую принял артефакт.

Пальцы начали крошиться.

Сначала треснула кожа. Затем кость. Рука рассыпалась в серую труху.

Больше ничего не удерживало меня.

Душа окончательно вошла в артефакт.

И маленькая деревянная мышь, в которой теперь находился полетела вниз — прямо в разрывающийся портал между мирами.

Свобода.

Внутри портала давление было чудовищным.

Маленькое деревянное тело начало трескаться, по спине мыши побежали тонкие линии разломов. С каждым мгновением сила перехода всё сильнее сжимала артефакт.

Если трещины дойдут до магического камня… от Грах'ыЗуул не останется даже эха между мирами.

Глава 2 Новый Мир

Российская империя. Казанская губерния. 1905 год.

Ночь стояла холодная и сырая. Низкие тяжёлые тучи медленно ползли по небу, иногда открывая бледный диск луны. Ветер гулял по пустому полю, шурша сухой травой и донося запах влажной земли, прелых листьев и далёкого дыма из деревенских печей.

Где-то далеко лениво лаяли собаки.

Поля вокруг были тёмными и пустыми. Лишь редкие берёзы, искривлённые ветрами, чернели на фоне серого неба.

И в этот момент воздух исказился.

Никаких вспышек.

Никакого грома.

Пространство просто тихо треснуло, словно тонкий лёд под весенним солнцем.

На долю мгновения между мирами открылся узкий разрыв.

Из него что-то вылетело и упало в траву.

Маленькая деревянная мышь несколько раз перекатилась по влажной земле, оставляя в грязи тонкие борозды, и замерла у корней старой берёзы.

Разрыв тут же схлопнулся.

Словно его никогда и не было.

Снова наступила тишина.

Только ветер шелестел травой.

Только далёкий лай собак перекликался в ночи.

Несколько минут ничего не происходило.

Потом внутри деревянного тела медленно пробудилось сознание.

Мысли приходили тяжело.

Слишком резко оборвался переход между мирами. Слишком сильно пострадал сосуд души.

Но сознание всё же удержалось.

Где-то глубоко внутри маленького артефакта находилась душа Грах'ыЗуул.

Когда-то он был жрецом.

Настоятелем среднего храма.

Слугой Драыгхэл.

Теперь от той жизни осталось лишь сознание, заключённое в крошечный деревянный предмет.

Деревянная мышь лежала в траве неподвижно.

Но внутри неё медленно пробуждалась древняя воля существа, прожившего несколько столетий.

Сначала пришло ощущение мира.

Необычное.

Тихое.

Магический фон оказался слабым.

Настолько слабым, что первое мгновение это даже показалось ошибкой.

В Радуге миров даже беднейшие миры были насыщены магией сильнее.

Здесь же она ощущалась как едва заметная дымка.

Это было странно.

Но одновременно… очень хорошо.

Ветер снова прошёлся по полю.

Где-то вдалеке скрипнула телега.

В деревне, спрятавшейся за холмом, лениво загорелось одно из окон.

Мир жил своей обычной жизнью.

И даже не подозревал, что этой ночью сюда попал беглый жрец из другого мира.

Деревянная мышь лежала неподвижно.

Но внутри неё медленно просыпался разум которому предстояло начать новую жизнь.

Ветер всё так же гулял по полю.

Высокая трава медленно качалась, иногда закрывая собой маленькое деревянное тело. Сырость земли постепенно пропитывала древесину, а магический камень внутри артефакта едва заметно пульсировал, удерживая остатки сознания.

Прошло какое-то время.

Минуты.

А может и часы.

Ночь в этом мире была тихой. Почти непривычно тихой для того, кто столетиями жил среди магии, храмов и бесконечных походов по чужим мирам.

Тишину нарушил шорох.

Из травы показалась тёмная тень.

Сначала блеснули два жёлтых глаза.

Потом из высокой травы вышел кот.

Худой деревенский кот с грязной серой шерстью и рваным ухом. Он осторожно двигался по полю, иногда останавливаясь и принюхиваясь к земле.

В какой-то момент его внимание привлекло что-то у корней берёзы.

Кот остановился.

Наклонил голову.

Нос дёрнулся.

Он осторожно ткнул предмет лапой.

Маленькая деревянная мышь перекатилась по земле.

Глаза кота загорелись интересом.

Кот ещё раз толкнул игрушку лапой, потом быстро схватил её зубами.

Дерево тихо скрипнуло.

Животное довольно фыркнуло, тряхнуло головой и, держа добычу, направилось Впереди уже виднелась деревня. В темноте мерцали редкие огни в окнах, а над низкими крышами медленно тянулся дым — люди топили печи, спасаясь от ночной сырости. Кот уверенно направился туда, неся в зубах свою странную добычу.

Ночь над полями снова стала тихой.

Только ветер шелестел травой, а где-то впереди скрипели ворота и лаяли деревенские собаки.

Сознание возвращалось медленно.

Первым ощущением стало качание. Рывками, неровно, будто мир вокруг подпрыгивал с каждым шагом. Затем пришёл звук — тихое урчание и мягкое сопение.

Я открыл внутреннее восприятие артефакта.

Перед глазами мелькнула морда кота, сжимающего деревянное тело в зубах.

Значит… меня несут.

Мы уже были в деревне. Внизу мелькала дорога — неровная, утоптанная, местами размокшая до грязи болотного оттенка. По обе стороны стояли грубые деревянные дома, тёмные, тяжёлые, с низкими крышами и редкими огнями в окнах.

Над деревней медленно тянулся дым из печных труб, смешиваясь с сырой ночной мглой.

Кот уверенно шёл между домами, время от времени переступая через лужи и старые колеи на дороге, даже не подозревая, какую странную ношу несёт в зубах.

Кот неожиданно свернул с дороги.

Мы прошли ещё несколько дворов, где стояли такие же грубые, покосившиеся избы, пахнущие сыростью и дымом. Но впереди появился дом, который заметно выделялся среди остальных.

Он тоже был деревянным.

Но совсем другим.

Аккуратные ровные брёвна, крепкие ставни, широкое крыльцо. Дом был двухэтажным, что для этой деревни уже выглядело почти роскошью.

Кот легко запрыгнул на ступени крыльца.

Постоял немного, поводя ушами.

Затем спокойно положил деревянную мышь прямо у двери, словно обычную добычу, и, довольно махнув хвостом, спрыгнул обратно во двор.

Кот сел у двери и начал громко мяукать.

Несколько раз.

Из дома послышались тяжёлые шаги, скрипнула дверь, и на крыльцо вышел грузный мужчина средних лет. Он зевнул, почесал щетинистую щёку и посмотрел на кота.

— Опять добычу принёс? — усмехнулся он.

Кот довольно дёрнул хвостом.

Мужчина наклонился и поднял деревянную мышь. Сначала он хотел просто отбросить игрушку в сторону, но задержал взгляд.

Несмотря на грязь и налипшую землю, было видно — работа тонкая. Аккуратная резьба, ровные линии, слишком хорошая вещь для простой деревенской игрушки.

— Хм…

Он провёл пальцем по древесине, затем вернулся в дом.

Внутри мужчина быстро ополоснул мышь в миске с водой, смывая грязь, после чего, ещё раз осмотрев находку, отнёс её вглубь дома.

В глубине дома мужчина остановился у закрытой двери и аккуратно постучал.

Изнутри раздался спокойный женский голос:

— Войдите.

Он открыл дверь и шагнул в комнату.

У стола стояла статная женщина. Несмотря на простую одежду, в её осанке чувствовалась привычка к порядку и власти. На столе лежали бумаги, рядом горела лампа, освещая комнату мягким жёлтым светом.

Мужчина слегка склонил голову.

— Госпожа, посмотрите, какую прелестную вещицу кот принёс.

Он осторожно протянул ладонь с деревянной мышью.

Женщина отвлеклась от бумаг и внимательно посмотрела на находку.

— Думаю, юному господину может понравиться. Работа уж больно тонкая для простой игрушки.

Женщина внимательно осмотрела игрушку, медленно повернув её в руках. Тонкие линии резьбы, аккуратные лапки, маленькие ушки — работа и правда была необычной для простой деревни.

Она на мгновение прикрыла глаза, словно прислушиваясь к чему-то.

Затем спокойно сказала:

— Действительно занятная вещь. И… от неё не чувствуется никакой мистической энергии.

Мужчина молча ждал продолжения.

Женщина снова посмотрела на мышь и добавила:

— Но на всякий случай сделаем как обычно. Сначала пусть её подержат другие люди.

Она положила игрушку обратно на ладонь мужчины.

— После этого вымойте её ещё раз и только потом передайте моему мальчику.

Выполнив поручение, мужчина вернулся на кухню. Он уже собирался снова вымыть игрушку, как заметил, что вода в миске стала мутной и грязной.

Он нахмурился и вышел на крыльцо.

— Иван! — громко позвал управляющий во двор.

Через несколько мгновений из темноты показался молодой холоп, торопливо подбежавший к дому.

— Да, барин?

Управляющий указал на ведро у двери.

— Вылей воду и принеси чистой. Прямо сюда, к порогу.

Иван быстро кивнул, подхватил ведро и поспешил выполнить приказ.

Когда Иван вернулся с ведром чистой воды, управляющий уже ждал у двери. Он взял ведро, поставил его на стол и потянулся за деревянной мышью…

Но её не было.

Он нахмурился и оглядел стол. Затем посмотрел на пол, на лавку рядом, даже заглянул под стол.

Ничего.

Управляющий обошёл кухню, проверил полки, сундуки, угол у печи. Деревянная мышь исчезла, словно её и не было.

Сначала он подумал на слуг.

Но ночь уже была поздняя — в усадьбе к этому часу почти все работы заканчивались, люди расходились по своим углам.

Тем не менее управляющий поднял шум, приказал позвать слуг и обыскать комнаты.

Искали долго.

Но мышь так и не нашли.

Сознание окончательно вернулось ко мне, когда вокруг началась суета.

Новые существа оказались одновременно привычными и чужими.

Привычными — потому что за долгие века странствий по Радуге миров я видел десятки рас. Две руки, две ноги, прямой позвоночник, или колесом, глаза спереди — подобное строение встречалось часто.

Но эти были другими.

Кожа мягкая, без чешуи, без шерсти, без панциря. Лица слишком подвижные, слишком живые. И запах… тёплый, насыщенный жизнью, хотя магии в них ощущалось совсем немного.

Раньше я никогда не встречал их.

Я прислушался к их речи.

Язык оказался странным. Местами он напоминал грубые говоры гоблинов — короткие слова, резкие окончания. В других местах слышались интонации, похожие на торговые языки Радуги миров.

Но звучал он иначе.

Слишком звонко. Слишком чисто, будто слова не выговаривали, а почти звенели.

К этому моменту я окончательно пришёл в себя.

Когда тот человек вышел за водой, я воспользовался моментом. Маленькое деревянное тело оказалось куда подвижнее, чем можно было ожидать от игрушки. Я быстро сполз со стола и добрался до стены.

По грубым деревянным брёвнам подняться оказалось несложно.

Щели между досками, выступы, неровности — всё это стало для меня удобными ступенями.

Так я добрался до второго этажа и нашёл узкую щель между досками пола и стеной. Там я и спрятался, втиснувшись между балками.

Снизу уже начинался шум.

Голоса.

Шаги.

Люди искали пропавшую игрушку.

А я лежал неподвижно между тёплыми досками и слушал их речь, стараясь запомнить каждое слово нового для меня мира.

Прошло несколько дней.

Я почти не двигался.

Деревянное тело не требовало пищи или сна, но энергия всё равно расходовалась, и тратить её без нужды было глупо.

Поэтому большую часть времени я просто наблюдал.

Щель между досками второго этажа оказалась удачным укрытием. Отсюда я мог видеть часть комнаты и лестницу, ведущую вниз. Иногда через неплотно закрытую дверь открывался вид и на другие помещения.

Я начал запоминать слова.

Люди говорили часто. Медленно, повторяя одни и те же выражения в разных ситуациях. Через несколько дней отдельные звуки начали складываться в понятные значения.

Имена.

Приказы.

Обычные бытовые слова.

Большую часть времени я лежал неподвижно, подсматривая и прислушиваясь. Это позволяло экономить остатки энергии и одновременно изучать новый мир.

Иногда по дому проходил тот самый грузный управляющий.

Иногда появлялась статная женщина.

А однажды я увидел ребёнка, ради которого и предназначалась игрушка.

Мир постепенно становился понятнее.

Российская империя. Казанская губерния Мамадыш

1912 год.

Прошло семь лет.

За это время я успел изучить не только дом, но и порядки, по которым здесь жили.

Люди оказались существами предсказуемыми. У каждого было своё место, своя роль, свои обязанности. Особенно чётко это чувствовалось в этом доме.

Постепенно я узнал имя ребёнка, ради которого и предназначалась та самая игрушка.

Алексей Воронцов.

Юный господин из побочной ветви рода Воронцовых, владевших этой усадьбой в Казанская губерния.

Несколько раз в неделю к нему приходил учитель.

Сухой старик с аккуратной бородой и тихим голосом. Он обучал мальчика чтению, письму, истории и законам империи.

И вместе с мальчиком учился и я.

Лежа неподвижно между досками второго этажа, я слушал каждое занятие, запоминал слова, складывал их в смысл. Постепенно язык этого мира перестал быть для меня чужим.

Я узнал, где оказался.

Это была Российская империя.

Страна, где власть делили между собой роды бояр — древних семей, обладающих землёй, влиянием и иногда… странными способностями, о которых учитель говорил неохотно.

Впрочем, их иерархия оказалась понятной.

Император.

Великие роды.

Старшие ветви.

И, наконец, побочные ветви, вроде той, что владела этим домом.

Именно к такой ветви относился род Воронцовых в этой части губернии.

Не самые могущественные.

Но и далеко не простые люди.

С каждым годом я всё лучше понимал мир, в который попал.

И чем больше узнавал, тем сильнее убеждался — даже в мире без богов власть всё равно принадлежит тем, у кого есть сила.

И вот теперь, наблюдая за юным господином, которому скоро должно было исполниться двенадцать лет, я всё чаще возвращался к одной мысли.

Алексей Воронцов рос любознательным ребёнком. Особенно его тянуло к тому, что здесь называли мистическими искусствами. Он задавал учителю вопросы, листал книги, иногда подолгу разглядывал странные знаки и схемы.

Что именно скрывалось за этими словами, я до конца так и не понял.

Но однажды ночью мне довелось увидеть кое-что интересное.

Во двор усадьбы проникли несколько нарушителей. Они тихо перелезли через ограду и попытались пробраться к дому.

Тогда вмешался управляющий.

Он вышел на крыльцо и сделал несколько коротких движений рукой. Я почувствовал слабое колебание силы — странное, непривычное.

И почти сразу несколько людей, уже вошедших в дом, резко остановились, будто натолкнулись на невидимую стену.

Но действовало это только внутри дома.

Те, кто ещё находился во дворе, сумели сбежать.

Правда, ненадолго.

Через мгновение где-то на дворе раздался тревожный колокол.

Началась суета. Из пристроек выбежали боевые холопы, следом появились дружинники. Люди с факелами и оружием быстро прочесали двор.

К этому моменту большинство нарушителей уже было схвачено.

И именно тогда у меня окончательно начал складываться план.

И вот настал этот день.

В усадьбу приехал его отец.

С самого утра во дворе стояла непривычная суета. Конюхи готовили стойла, слуги торопливо наводили порядок, а управляющий несколько раз проверял, всё ли готово к приезду хозяина.

К полудню у ворот показалась карета.

Тяжёлая дорожная, покрытая пылью дальнего пути. За ней следовали несколько всадников из дружины.

Из кареты вышел высокий мужчина в тёмном пальто. В его движениях чувствовалась привычка к власти и спокойная уверенность человека, которого редко осмеливаются перебивать.

Это был отец Алексея.

Основное время он проводил в Казань, где занимал высокий чиновничий пост.

Но здесь, в этих землях, он был не просто чиновником.

Он был истинным владельцем всей волости.

Пусть род Воронцовых в этих местах и относился лишь к побочной ветви, но для местных людей его слово всё равно оставалось законом.

Когда он вошёл в дом, даже воздух словно стал напряжённее.

Слуги стали говорить тише, управляющий держался ещё строже, а в доме чувствовалась та самая тяжесть присутствия хозяина, которую невозможно спутать ни с чем.

А я, наблюдая за происходящим из своей щели между досками, понял одну простую вещь.

Если мой план должен сработать…

то точно не в такой день.

Через некоторое время семья собралась в большой комнате на втором этаже.

Я слышал каждый звук — шаги, скрип половиц, звон посуды.

За столом сидели трое.

Отец мальчика — Сергей Павлович Воронцов. Его жена — Екатерина Михайловна Воронцова. И сам юный господин — Алексей.

Некоторое время они говорили о делах волости, пока разговор не свернул на более странную тему.

Сергей Павлович снял дорожные перчатки и устало опустился в кресло.

— В Казани неспокойно, — сказал он. — Да и здесь, как я слышал, духи в последнее время опять разбушевались.

Управляющий, стоявший у стены, молча кивнул.

Екатерина Михайловна нахмурилась.

— Потому я и говорю, что мальчику лучше держаться ближе к дому.

Сергей Павлович усмехнулся и посмотрел на сына.

— Кстати, Алексей… у меня для тебя новость.

Мальчик поднял голову.

— Я договорился. Через два года, когда тебе стукнет четырнадцать, тебя примут в московский охотничий лагерь.

В комнате на мгновение повисла тишина.

Екатерина Михайловна резко повернулась к мужу.

— Сергей, ты серьёзно?

Её голос стал холоднее.

— Я надеялась, что наш сын пойдёт по твоему пути. Станет чиновником, займёт достойное место на службе.

Сергей Павлович спокойно пожал плечами.

— Катя… я сам проходил через такой лагерь.

Он внимательно посмотрел на сына.

— И ничего со мной не случилось.

Женщина недовольно покачала головой.

— Ему всего двенадцать лет.

— Потому и есть ещё два года, — спокойно ответил он.

Затем его взгляд стал строже.

— Лучше скажи мне другое. Почему ты снова бросил тренировки с ратником?

Алексей замялся и опустил взгляд.

— Я… просто хотел больше времени уделить занятиям…

Сергей Павлович нахмурился.

— Хватит его нянчить, Екатерина. Если он собирается идти в охотники, к тому времени он должен твёрдо стоять на ногах.